Гоблин. Ученик Том 7

Глава 1

Зур’дах проснулся рано, еще до рассвета. Спать мало он привык еще в Подземельях. Там это было инстинктом, выработанным еще тогда, когда ценой минутной беспечности могла быть смерть. Спать урывками, понемногу восстанавливая силы, в постоянной готовности бежать или сражаться было для него обычным делом.

Тут же все было по-другому. Необходимость в этом отпала. Как будто бы...

Зур’дах какое-то время лежал на своей жесткой, но чистой циновке и просто слушал.

Казарма дышала. Два десятка гоблинов и гоблинят мерно вздыхали, пребывая в иллюзии полной безопасности. Чем-то это напомнило молодому гоблину время, когда он был бойцом в Ямах Айгура. Тогда они тоже спали в общей казарме. Вот только после сна их ждали жесткие бесконечные тренировки до потери сознания, а тут…тут нет.

Молодой гоблин медленно сел, стараясь не разбудить Маэля, спавшего рядом. Друг посапывал, раскинувшись на циновке, и на его лице застыла довольная полуулыбка. Наверное, ему снилось что-то хорошее. Может, еда? Зур’дах усмехнулся про себя — Маэль вчера настолько объелся, что даже по дороге в казарму держался за живот и морщился.

Зур’дах оглядел казарму. Просторное прямоугольное помещение с высоким потолком и узкими окнами под самой крышей. Окна были закрыты деревянными ставнями, но сквозь щели уже пробивались первые серые лучи рассветного света.

Каменный, идеально ровный пол, без привычных трещин и выбоин. А циновки — хоть и были жесткими, но чистые. Не сравнить с трущобными подстилками.

Слишком чисто. Слишком правильно. Слишком…идеально.

Зур’дах не доверял идеальности. Потому что за время, проведенное в Ямах Айгура, он усвоил одно: когда тебе дают что-то хорошее, за это обязательно придется заплатить. Никто не делал ничего хорошего просто так, даже Нелария использовала их.

Он поднялся, бесшумно ступая босыми ногами по холодному камню, и подошел к окну. Приоткрыл ставни — совсем чуть-чуть, чтобы не разбудить остальных ярким светом, — и выглянул наружу.

За окном простиралась территория между внутренней и внешней стеной Ордена. Большой, вымощенный камнем двор, на котором уже стоял в своей медитативной позе старый Практик-надсмотрщик. Тот самый, что вчера показывал им символы.

Он вообще спит? — задумался Зур’дах.

Наверное, спит. Или его «медитация» и есть форма сна? Молодой гоблин не знал. Но инстинктивно чувствовал, что этот старик опасен. Не так опасен, как молодой глава Крул, но всё равно опасен.

Зур’дах вспомнил, как Крул взмахнул рукой — и земля задрожала под ногами. Как он просто топнул — и по полу пошли трещины и он задрожал, как от землетрясения. Как его голос разносился на всю территорию, заставляя слушаться даже против воли.

Вот это сила. Настоящая сила. Она подавила всех остальных в трущобах, лишая и мысли о сопротивлении.

Молодой гоблин вздохнул и продолжал смотреть.

Территория была пустынна. Только далеко, у самой внутренней стены, он разглядел фигуру в черно-красных одеждах Ордена — кто-то из учеников нес вязанку дров. Еще дальше, на башне внутренней стены, застыли двое стражей с копьями. Они стояли неподвижно, словно статуи.

Дисциплина,— понял Зур’дах. — Тут всё построено на дисциплине и иерархии. Как в Ямах. Только здесь вместо кнута и страха — долг и клятва.

Он вспомнил слова старого Практика о том, что им еще предстоит дать Клятву Ордену. И только после этого они смогут войти внутрь, за внутреннюю стену, где жили настоящие ученики и учителя.

Клятва… Что это будет за клятва? Что от нас потребуют?

За его спиной кто-то заворочался на циновке и тихо застонал. Зур’дах обернулся — это был Ыглар, который сел, потирая глаза, и недоуменно озирался по сторонам, словно забыв, где находится.

— Зур’дах? — сонно прошептал мальчишка. — Это ты?

— Я. Спи дальше, еще рано.

— А ты чего не спишь?

— Не хочу.

Ыглар покивал, явно не до конца понимая, о чем речь, и снова улегся, натягивая на себя тонкое одеяло. Через пару мгновений его дыхание снова стало ровным. Он быстро привык к новым реалиям. Собственно, тут его жизнь была лучше, чем в трущобах. Пока что.

Зур’дах закрыл ставни и вернулся на свою циновку. Сесть в медитативную позу, как тот старик? Нет, незачем. Он не умел «медитировать». Зато умел контролировать Кровь.В первый раз, когда он его увидел, то ощутил токи энергии, которые словно притягивались этим стариком, и надеялся, что наблюдая за ним что-то поймет. К сожалению, за эти дни он в этом не продвинулся ни на шаг.

Ладно, тогда займусь собой.

Молодой гоблин закрыл глаза и сосредоточился на ощущении собственного тела.

Двадцать восемь кругов Крови. Это была огромная сила по меркам Подземелья. Впрочем, по меркам Поверхности тоже. Он видел, насколько сильнее обычных людей, дроу, гноллей. Это была сила, которую он накопил за годы выживания, поглощения, боев. Сила, которая текла по его венам, пульсировала в мышцах, наполняла кости.

Он мысленно «пробежался» по своему телу. Оставалось совсем немного и оно всё будет черным. Вот только тут, в Ордене, добыть ядра пауков невозможно. Да уже и в Подземельях на Верхнем Ярусе это стало проблематично. Та встреча с драуками «подарила» ему силу.

Полная Трансформация — вершина, доступная мутантам. Вот только теперь молодой гоблин понимал, что этого недостаточно. Сила Крови — это лишь один из трех путей. Есть еще Тьма и эта странная энергия, которой пользуются Практики Поверхности.

Он помнил, что ему нужны все три. Двумя он уже владел, но третий… — это было впереди. И тогда ему откроется то, что в одной из прошлых жизней он продемонстрировал — Владение Временем.

Зур’дах вздохнул — это было слишком далеко, слишком абстрактно. Сейчас его задача была проще — выжить, адаптироваться, понять, что происходит вокруг, и научиться пользоваться Ци.

Он продолжал сидеть с закрытыми глазами, контролируя дыхание. Медленный вдох. Еще более медленный выдох. Вдох. Выдох.

Бааам!

Оглушительный удар гонга прокатился по всему Ордену Заката, заставив стены дрожать и проникая в каждый уголок огромного комплекса.

Зур"дах дернулся и его рука инстинктивно потянулась к копью, которого рядом не было. Держать оружие в казармах запрещалось.

Сердце тут же забилось быстро-быстро, а тело приготовилось к атаке. Просто еще один инстинкт бойца — всегда и везде быть готовым к бою. Поэтому они с Маэлем и выжили.

Через секунду Зур"дах сделал вдох и успокоил тело и сердце.

Никто ни на кого не нападал. Это был просто непривычный звук. Звук нового порядка. Нового места.

На соседних циновках поднимались остальные гоблинята. Маэль потягивался и зевал, но выглядел бодрым. Ыглар испуганно озирался по сторонам, пока не увидел знакомые лица друзей.

Бааам!

Еще один удар гонга, а потом еще один.

Бааам!

Три удара. Так, чтобы встали точно все.

Это не просто звук, — подумал Зур’дах. — Это инструмент контроля. Он подчиняет тысячи жизней единому ритму.

Все встали и выстроились возле казармы под взором старика-Практика.

Слуги Ордена быстро провели их в умывальню — небольшую каменную пристройку с деревянными корытами, наполненными холодной водой. Было непривычно и приятно ощутить чистую воду: что в Подземельях, что в трущобах вода была редкостью. Единственное место, где ее было в избытке — это бордель Неларии, но там все было как-то иначе, приторнее. А тут… Тут была строгая простота.

Через несколько минут все дети построились перед казармой. Это тоже стало ритуалом — каждое утро они собирались и шли в общую столовую, которая находилась между всеми тремя казармами.

Столовая была довольно просторным помещением с длинными деревянными столами и скамьями. Стены украшали простые флаги с символом Ордена — стилизованным закатным солнцем. Тут были все те, кто прошел отбор в трущобах: гоблины, люди из беднейших слоев, гнолли и полукровки.

Зур’дах заметил, что между группами сохранялась невидимая граница. Гоблины сидели отдельно, люди — отдельно, гнолли тоже держались особняком. Наверное странно, если бы было по-другому. Все-таки жили они отдельно, каждый со своими.

Еда была той же, что и в предыдущие несколько дней — каша, мясо, свежий хлеб, — правда, гоблинята уже не набрасывались на нее с первобытной жадностью.

Маэль ел быстро, набивая рот и довольно улыбаясь между глотками воды. Его лицо выражало такое блаженство, словно каждый кусок был даром богов. Впрочем, если вспомнить их недавнюю жизнь, то так оно и было. И уж точно для всех гоблинов тут эта жизнь была шансом на лучшую жизнь, которую в трущобах они бы никогда не получили.

— Никак не привыкну, что можно есть сколько влезет, — шепнул Маэль.

— А я всё еще жду подвоха, — честно ответил Зур’дах, методично пережевывая кусок мяса.

— Да, как с Неларией. Если слишком хорошо, то потом обязательно будет плохо.

— Именно. — кивнул Зур’дах.

— Зачем об этом думать? — риторически спросил Маэль, — Мы со всем справимся.

Хотелось бы верить, — подумал Зур’дах.

— Может, они действительно хотят нас чему-то научить? Ты же сам видел — у нас есть способности. Тот Камень светился.

— Видел, — кивнул Зур’дах. — Но зачем им учить гоблинов? Зачем учить нас вообще? Всё это странно.

— Тот старик, который за нами присматривает. Он никогда не ест. Я специально следил. Никогда.

Зур’дах поднял взгляд. Действительно, старый Практик сидел в своей обычной позе у стены, с закрытыми глазами. За всё время пребывания здесь, Зур’дах ни разу не видел, чтобы тот принимал пищу.

— И не только это, — продолжал Маэль. — Он почти не спит. Я просыпался среди ночи — он всё так же сидел.

Это необычно, — согласился про себя Зур’дах.

Что за Практики эти люди? Могут не есть и не спать? Да, измененные тоже могут выносить больше времени без еды и воды, но это в случае нужды. В обычной ситуации никто бы не стал голодать добровольно. А мы тут уже неделю.

Внезапно старик открыл глаза и посмотрел прямо на них. Зур’дах почувствовал легкий холодок — словно тот услышал их разговор через весь зал.

— Возможно, — ответил Зур’дах, — мы просто не видели этих моментов. Все-таки мы довольно долго спим.

— Может быть, может быть… — неуверенно протянул Маэль.

После еды старик собрал их на площадке перед казармами. С предыдущего теста, как и с момента вступления в Орден, прошла уже неделя. Неделя, которую они привыкали к быту и к месту.

Зур’дах даже думал, что на том тесте всё и закончится. Но нет, похоже одного раза было недостаточно и старик хотел провести еще проверку способностей.

— Хорошо, — сказал орденец, окинув взглядом поредевшую группу. — В прошлый раз мы проверили вашу способность запоминать простые символы. Сегодня задание будет посложнее. Пусть и с тем не все справились, ну да вдруг за это время в вас проклюнулись способности к запоминанию.

Что-то сомневаюсь, — мысленно хмыкнул молодой гоблин, — что хоть что-то изменилось. Может он подозревает, что кто-то занизил свои способности специально? Или в тот раз он был невнимателен?

— Я буду показывать вам символы. Более сложные, чем в прошлый раз. У вас будет три мгновения, чтобы их запомнить. Затем вы должны будете точно воспроизвести увиденное на своих дощечках.

Зур"дах невольно улыбнулся.

Одно мгновение? — Вполне достаточно. Его особое зрение и предрасположенность к рисованию могли зафиксировать каждую деталь символа за долю секунды.

Он оглянулся на остальных детей. На их лицах читалось напряжение. Особенно у гноллей — их мохнатые морды выражали откровенную тревогу и непонимание. Впрочем, Зур"дах знал, что гнолли хоть иногда и выглядят туповатыми, на самом деле могут быть очень хитрыми.

— Первый символ, — объявил старик и показал дощечку.

На ней был изображен сложный узор: переплетающиеся линии образовывали что-то вроде многоугольной звезды с дополнительными завитками по краям. Внутри звезды располагались три концентрических окружности с точками в определенных местах.

Зур"дах мгновенно запечатлел образ в памяти, автоматически отметив каждую линию, каждый изгиб, каждую точку.

Зачем им это? — размышлял он, беря кисть. — Это ведь не просто проверка памяти. Он смотрит на точность линий, на то, как ловко и точно мы перерисовываем. Эти символы что-то значат? Я должен их запомнить. Просто на всякий случай. Может, они и не думают, что кто-то запомнит их точь-в-точь.

Воспоминания о голубоватой энергии, которую использовал молодой глава Ордена, всплыли в его памяти. Может быть эта энергия требовала особого способа управления? Через символы? Вдруг кроме способностей, которые показал камень, нужно еще вот это — эти символы?

Зур"дах закрыл глаза, вызывая в памяти изображение.

И оно появилось. Четкое. Ясное. Словно лист всё еще был перед ним.

Через секунду он начал рисовать. Он воспринимал это именно как рисование. Его рука двигалась уверенно и точно, воспроизводя увиденное без малейших отклонений.

Линия за линией. Круг за кругом. Завиток за завитком.

Он не задумывался. Не колебался. Просто переносил изображение из головы на дощечку.

Как в родной пещере, когда сидел и перерисовывал ящериц.

Через пару десятков вдохов он закончил. В руках появилось то самое наслаждение от процесса — момент, когда всё получается и складывается потом в изображение. Увы, сейчас это была просто какая-то схема.

Рядом пыхтел Маэль, старательно выводя линии, но Зур’дах видел, что у друга получается не так ровно как у него. Правды ради, и опыта рисования у Маэля не было, в отличие от него. Так что можно сказать, выходило у друга неплохо.

— Это скучнее, чем чистить слизней, — прошептал Маэль, не отрываясь от дощечки и высунув язык.

Символ то он запомнил, — благодаря крови их память была намного лучше обычных гоблинов, да и людей тоже. Так что Маэль бился лишь над тем, чтобы перенести это на поверхность.

Зур’дах лишь хмыкнул в ответ и теперь наблюдал, как один за другим, дети пытались воспроизвести увиденные символы. Некоторые справлялись лучше, некоторые — хуже, но в целом результаты были довольно посредственными. Символы получались упрощенными, пропорции нарушались, многие детали терялись.

Особенно тяжело давался тест гноллам. Их лапы с когтями были плохо приспособлены для тонкой работы.

Человеческие дети справлялись по-разному: кто-то явно помнил символ лишь частично, кто-то пытался угадать пропущенные детали, а некоторые показывали достаточно высокую степень точности.

Тех, кто справился откровенно плохо отсеяли. Их старик попросил отойти подальше. А вот остальные, чьими результатами он остался доволен, продолжили.

— Второй символ, — объявил старик и показал каждому из них символ.

На этот раз изображение было еще сложнее: спираль, переходящая в прямые линии, которые под разными углами пересекались с волнистыми узорами. В нескольких местах располагались маленькие символы, напоминающие руны. Хотя закономерности и повторяющиеся фрагменты в нем всё же были, что Зур"дах сразу заметил.

Как и в прошлый раз, он снова мгновенно запомнил все детали. А потом он увидел, что почти половина поняла, что не справится: некоторые даже не пытались рисовать, понимая, что не запомнили ничего.

Они отсеивают всех, кроме самых талантливых, — понял он. — Каждое задание убирает половину оставшихся.

Зур’дах наблюдал за процессом, внимательно изучая каждый символ, который показывал Практик. Он пытался запомнить даже то, что показывали другим. Символы-печати были разными, но в каждом была своя логика, своя структура.

Это не просто закорючки. Это система. Каждая линия имеет значение. Каждый угол важен.

Он видел некие закономерности. Видел, как символы строятся вокруг центра, как линии соединяются друг с другом, образуя сложные узоры.

Это похоже на карту. Или на схему. Что-то, что описывает поток энергии? Или не энергии? Тогда что?

Зур’дах не был уверен, но чувствовал, что близок к истине.

К концу испытания из гоблинов осталось только трое: он сам, Маэль и, что удивительно, Ыглар. Маленький гоблин, оказывается, обладал неплохой зрительной памятью, хоть его линии и были не такими ровными, как у Зур"даха. И ведь при этом он не был мутантом, что поразило Зур"даха. Это была его собственная, не улучшенная никакой кровью, память.

Из гноллей прошел лишь один, остальные отсеялись, хоть изначально их было довольно много. Увы, их грубые лапы просто не были созданы для тонкой работы с кистью, а память у них была явно хуже, чем у людей или гоблинов.

Старик остановился перед дощечкой Зур"даха и долго изучал ее. Молодой гоблин заметил, как брови старика слегка поднялись.

— Очень точно, — пробормотал орденец. — Очень…

Затем он перешел к работе Маэля. Здесь его лицо выражало уже меньше восхищения, но всё же одобрение.

— Хорошо. Линии неровные, но символ узнаваем.

Ыглар вжал голову в плечи, когда старик дошел до его дощечки.

— Символ правильный, но исполнение… — старик покачал головой. — Впрочем, для твоего возраста сойдет.

После завершения теста он подозвал к себе лучших.

Троих гоблинов, одного гнолла и двух полукровок, и троицу людей. Всего девять сумевших справиться со всеми Символами.

— Вы показали лучшие результаты, — сказал старик, оглядывая их. — У вас хорошая память. Это важно. Очень важно. Но этого мало, вам нужно научиться этой памятью пользоваться. Сразу предупреждаю, что кроме обычных занятий, которые есть у всех, у вас будут дополнительные.

Дети и подростки кивнули.

— А в чем будут заключаться эти занятия? — спросил один человеческий парень.

Старик пристально посмотрел на него и после долгой паузы ответил:

— Узнаете там.

— А я могу отказаться? — спросил гнолл.

— Нет. — последовал короткий ответ.

Зур"дах вдруг понял, что взгляд старика не обещал ничего хорошего гноллу, который бы решил отказаться, понял это и сам гнолл. Эти существа хорошо понимали и чувствовали иерархию, и наглели, когда чувствовали за собой силу. Сейчас этот гнолл силы ни за собой, ни за своими сородичами не чувствовал. Поэтому коротко кивнул.

После теста им всем дали отдохнуть, а потом снова собрали возле казармы.

Старый орденец медленно прошелся взад-вперед, будто плывя над землей, и сказал:

— Вы все идете за мной. Пришло время клятвы.

От слова «клятва» Зур’даха и Маэля инстинктивно передернуло и они обеспокоенно переглянулись. Хоть они уже это обсуждали, но, похоже, что им ее тоже придется принять. Молодой гоблин только надеялся, что это будут просто слова, а не нечто больше.

Старик повел их не в сторону казарм или тренировочных площадок, а к проходу во внутренней стене.

Зур"дах и остальные сегодня впервые ступили на территорию внутренней части Ордена.

Внутри было много людей, зданий, отдельных домиков и идущих вверх улочек. Это был словно небольшой город внутри.

Странно, — подумал Зур"дах, разглядывая внутреннюю часть секты, — что до нас не долетал этот гул и шум.

Если в промежутке между внутренней и внешней стенами все было функционально и просто, то здесь, внутри, всё говорило об уюте и удобстве. Стены некоторых домов были покрыты красивой резьбой, на окнах были цветы в горшках, и чем-то это напомнило молодому гоблину злосчастный бордель Неларии, который сгорел во время атаки.

И ощущения такого жесткого порядка как там, в казармах, тут не было. Орденцы тут ходили более свободно, громко переговаривались. Гоблины в принципе себя так не вели: даже трущобники были осторожными и тихими — это было заложено в их природе. И сейчас те двадцать гоблинят, идущих за спинами Маэля и Зур"даха, глазели, но вели себя бесшумно.

Старик повел их по извилистым дорожкам между зданиями. По дороге ученики ему кланялись и приветствовали по имени.

Фарух. Старейшина Фарух — так его звали. До сих пор Зур"дах и остальные не слышали его имени, а сам он его им не называл.

Молодой гоблин заметил, что они постепенно поднимаются вверх, к центральной части Ордена, всё ближе в скалистым отрогам хребта. Здания здесь становились более внушительными, а архитектура — более простой и грубой. Зато и более надежной.

Наконец они вышли на уединенный двор, вымощенный черными плитами. Двор был окружен высокими стенами, и единственный выход вел туда, откуда они пришли. В центре него стоял камень.

— Камень Клятв. — коротко сказал старик.

Камень был ниже его роста — примерно на уровне груди. Поверхность его была испещрена тысячами символов, и эти символы слабо пульсировали светом, видимым только его особому зрению, которое Зур"дах неосознанно и ненадолго активировал, пока Фарух отошел вперед, к камню.

Камень окутывала аура древности, порядка и силы. Энергия, исходящая от него, была плотной, осязаемой. Она давила на сознание, заставляя чувствовать благоговение и страх одновременно. Зур"дах ощутил, как внутри него шевельнулся Прожора — впервые за много месяцев. Чернопрядец отреагировал на присутствие мощной энергии, имеющей некое подобие воли.

Это был не тот камень, который притащил глава Ордена в трущобы — тут всё было иначе.

От камня исходили почти неощутимые волны энергии — той самой голубоватой Ци, которую использовали практики Ордена и той, которой хотел овладеть Зур"дах.

— Выстраивайтесь в линию перед Камнем, — приказал Фарух взмахнув рукой.

Его голос стал торжественным и гордым.

Дети молча выполнили приказ. Зур"дах оказался примерно в середине строя, между Маэлем и одним из человеческих мальчиков. За руку молодого гоблина держался Ыглар, которому видимо стало страшновато.

Старый орденец подошел к Камню и положил на него руку. Символы на поверхности артефакта вспыхнули ярче, и в воздухе послышался едва слышный гул.

— Слушайте меня внимательно, — начал старик, и его голос эхом отразился от стен двора. — Этот Камень — сердце нашего Ордена. Он связывает всех нас воедино, делает нас братьями и сестрами, связанными одной целью.

Он обвел взглядом собравшихся детей.

— Как только вы прикоснетесь к нему и принесете клятву, обратного пути не будет. Вы станете частью Ордена, и как вы будете обязаны защищать его, так и он будет защищать вас. Ваши жизни больше не будут принадлежать только вам.

Неожиданно Зур"дах ощутил легкий укол опасности. Чье-то присутствие!

Он поднял глаза и увидел, что молодой глава стоит на стене и внимательно наблюдает не только за Фарухом и камнем Клятв, но и за каждым ребенком.

Фарух сделал паузу, давая всем им время переварить слова, и только после этого продолжил:

— Клятва свяжет вас навечно. Вы не сможете предать Орден, не сможете причинить вред его членам, не сможете раскрыть его тайны врагам. Это не просто слова — это магическое принуждение, которое станет частью вашей души.

— А вы? Вы давали такую клятву? — спросил человеческий ребенок чуть испуганным голосом.

—- Конечно. — кивнул старик. — Иначе бы я не стоял тут перед вами. Я дал ее в таком же возрасте как и вы, как только вступил в Орден. Иначе бы никто мне не раскрыл его тайн.

— Если кто-то из вас боится принять эту ответственность, — продолжал Фарух, — уходите сейчас. После того, как вы коснетесь Камня, будет поздно.

Хоть многие и перетаптывались с ноги на ногу, но никто не ушел прочь со двора. В том числе и потому, что прекрасно понимали — живыми, после даже части того, что они видели, их никто не выпустит. Так что выбора у них не было. Пусть они были дети, но глупых тут не было.

Но Зур"дах волновался.

Мысль о потере свободы воли была не просто неприятна — она была противна. Он слишком много пережил, слишком много прошел, чтобы избавиться от ненавистного клейма раба, чтобы теперь получать новое. Только теперь на душу.

Но куда он мог пойти? Назад в трущобы, где их, возможно, уже ищет Гильдия Убийц? В дикие горы, кишащие монстрами? У них не было ни денег, ни связей, ни безопасного места. И оставался самый главный вопрос — смогут ли они с Маэлем теперь сбежать, под взглядом молодого главы, который стоит над ними? Его силу Зур"дах видел, и будь в нем Чернопрядец с той силой, которая была в нем на Арене, шанс точно был бы. Но сейчас…энергии Тьмы в нем было очень мало и он мог рассчитывать лишь на ловкость и крепость собственного тела. А еще на силу Крови. Но этого явно будет недостаточно.

С другой стороны…здесь был шанс познать Ци. Третью энергию, которая, согласно его пробудившимся воспоминаниям, была ключом к управлению временем. Возможно, это был единственный путь к истинной силе.

Зур"дах чувствовал, как бешено колотится его сердце. Мысли метались в голове, как испуганные птицы.

От камня исходили почти неощутимые волны энергии — той самой голубоватой Ци, которую использовали практики Ордена. Но не хаотично, а размеренно, словно артефакт дышал этой силой.

Зур"дах ощутил странное покалывание на коже. Камень чувствовал их присутствие. Он реагировал на приближение людей, способных к управлению энергией.

Молодой гоблин посмотрел на ладонь, где когда-то было клеймо раба дроу. Оно давно зажило, а черная кожа скрыла шрам, но он был где-то там, невидимый.

— Хорошо, — довольно кивнул старик, — что вы приняли правильное решение.

Ага, как будто у нас был выбор.

— Начинаем. Ты. Подходи… — указал старик на человеческого мальца.

Тот, чуть путаясь в ногах, шагнул. Все понимали — вот теперь обратного пути нет. Они тут навсегда.

— Как тебя зовут? — уточнил Фарух.

— Дорах, — промямлил мальчишка.

— Повторяй за мной. Я, Дорах, клянусь служить Ордену Заката…

— Я, Дорах, клянусь служить Ордену Заката… — эхом повторил мальчик.

— …защищать его членов…

— …защищать его членов…

— …карать его врагов…

— …карать его врагов…

Старый практик своей морщинистой рукой взял ладонь мальчика, приложил ее к камню и крепко держал.

— Не убирай руку, камень делает свою работу. — тихо сказал мальчишке Фарух.

Зур"дах же видел, что на каждое слово внутри камня что-то отзывается, вспыхивают символы и голубоватые нити-щупальца проникают в тело мальчишки.

Дорах вздрогнул и застонал, а по его лицу пробежала короткая гримаса боли. А потом еще одна, и еще, и еще.

Процесс продолжался еще минуту. Всё это время мальчик стонал и дрожал, будто его пытали. Когда энергетические нити наконец втянулись обратно в Камень, Дорах рухнул на колени, тяжело дыша.

Следующим был другой подросток-человек. Процесс повторился: клятва, вторжение энергии, мучения, изменение.

Следующим был гнолл. Потом еще один человек. Все они переживали ритуал одинаково — произносили клятву, а потом падали от истощения.

Каждый новый орденец падал от истощения и вставал уже другим.

От чего зависела болезненность клятвы и почему вообще должно быть больно — он не понимал. Но то, что процесс не символический, было очевидно. Камень что-то менял внутри.

Очередь приближалась к гоблинам.

— Маэль, — позвал Фарух.

Друг Зур"даха подошел к Камню с видимым волнением, но без страха. От боли он ни на мгновение не скривился — терпеть боль Маэль привык, ну а то, что он мутант, похоже, никак не повлияло на процесс. Камню было всё равно от кого принимать клятву.

И, наконец, пришла его очередь. Странно, но их имена старик знал, а части человеческих детей — нет.

— Зур"дах.

Зур"дах медленно подошел к Камню, ощущая на себе тяжелый взгляд старика. Его сердце билось быстро, но он заставил себя сохранять спокойное выражение лица.

Он положил правую руку на холодную, вибрирующую поверхность Камня.

Мгновенно через ладонь в его тело хлынула волна чужеродной энергии. Камень сканировал его, пытаясь заглянуть в самые глубины души.

— Я, Зур"дах, — начал он, механически повторяя слова за Фарухом, — клянусь служить Ордену Заката…

Камень начал ставить символы, знаки, значение которых молодой гоблин не знал.Но он точно знал, что это знаки контроля, которые связаны со словами, которые они произносят.

Тонкие, но невероятно сильные иглы из чистой Ци вплетались в его тело и устремлялись к сердцу и мозгу, намереваясь «вшить» в его суть законы Ордена.

— …защищать его членов…

Энергия Камня проникала все глубже, и в тот момент, когда первая печать Ци достигла его сердца и попыталась вплестись в его суть, произошло что-то неожиданное.

Прожора проснулся.

Не полностью. Не активно. Но достаточно, чтобы инстинктивно отреагировать на вторжение чужеродной энергии.

Это была не агрессия. Это была холодная, аналитическая реакция древней сущности, которая тысячелетиями выживала в мире, полном опасностей.

Тьма, сокрытая в костях и крови Зур"даха, пришла в движение. Тонкими, почти невидимыми нитями она начала оплетать каждую входящую печать Ци. Не уничтожала их — это было бы слишком заметно. Вместо этого она создавала вокруг них изолирующие «оболочки», как жемчужина образуется вокруг песчинки.

Зур"дах смотрел на это внимательно, запоминая то, как работает тьма Чернопрядца. Это было то, что он смог бы повторить.

Последние слова клятвы прозвучали, и Зур"дах ощутил, как печати вступают в силу. Он чувствовал ментальный запрет на причинение вреда Ордену. Чувствовал подобие преданности, вшитую в его душу. Он понял еще одну вещь: чем сильнее душа, чем сильнее сопротивление, тем хуже должна работать клятва.

И благодаря влиянию Чернопрядца ощущение клятвы было приглушенным. Это не был абсолютный приказ, выжженный в душе, как у других. Это было скорее похоже на знание о правиле и о неизбежном наказании за его нарушение. Он чувствовал поводок, но также чувствовал, что у этого поводка есть слабина, и при необходимости он может его контролировать.

Зур"дах понял, что процесс «изоляции» печатей потребовал от Чернопрядца часть сил, и кроме них он взял часть той тьмы, которую гоблин успел накопить за всё это время. Сразу после этого Зур"дах почувствовал слабость и его ноги подогнулись. Он специально упал на одно колено, тяжело дыша — нарочно сделал видимость своего состояния более плохим, чтобы не вызвать подозрений.

Раз всем было тяжело, то и ему должно быть.

Хотя он чувствовал, что при желании мог бы устоять.

— Хорошо, — сказал Фарух, глядя на гоблина, и помогая подняться, — Мы закончили.

Старик обвел всех взглядом.

— Слабость после клятвы это нормально. В течение дня силы к вам вернутся, а вы привыкнете к ощущению клятвы внутри. Вы теперь — полноправные члены Ордена Заката. Завтра начнется ваше настоящее обучение.

Группа медленно потянулась к выходу из двора. Зур"дах шел рядом с Маэлем, который выглядел таким же измученным, как и большинство остальных.

— Как ты? — тихо спросил он друга.

—Нормально, но это жутко неприятная дрянь внутри, — скривился Маэль.

— Да, есть такое. — кивнул Зур"дах.

Много говорить не хотелось.

Фарух вел их и придерживал особо ослабевших детей.

Когда они уже почти дошли до арки, ведущей из двора, Зур"дах обернулся. Молодой глава стоял уже не на стене, а спустившись, приложил ладонь к камню и смотрел новым членам ордена вслед.

Посмотрим, чему они нас научат, — подумал молодой гоблин, спускаясь по узким улочкам вниз. Их вели обратно в казармы, — И что я смогу от них узнать.

Внутри его костей Прожора снова погрузился в сон, словно его работа была выполнена. А Зур"дах впервые за долгое время почувствовал нечто похожее на благодарность к древней сущности, скрывающейся в его теле.

Спасибо, — мысленно прошептал он. — Еще раз спас меня.

Зур"дах был уверен, что вскоре, мысленно изучая принцип того, как Чернопрядец изолировал клятву, он и сам сможет повторить это, а со временем помочь Маэлю, и не только ему.

Маэль хотел что-то спросить, но гоблин его остановил.

— Потом об этом поговорим.

Маэль понимающе кивнул.

Глава 2

Путь обратно к казармам казался Зур’даху длиннее, чем дорога к камню Клятвы. И неудивительно: после этого камня все они были истощены. Все гоблины, от самых маленьких до взрослых, двигались медленно и держась за головы — они испытывали последствия «вшивания» клятвы. И все же, несмотря на общую слабость тела, молодой гоблин внимательно изучал окружающую обстановку, запоминая каждый поворот, каждую дверь, каждое место, где можно было бы укрыться или через которое можно было бы сбежать. То как работала клятва еще больше убедило его в том, что Ордену нельзя доверять, и что цели его явно ничем хорошим для гоблинов не закончатся.

Да, он был свободен от клятвы, но вот остальные его собратья — нет.

Наблюдая жизнь Ордена за внутренней стеной, он видел не неприступную крепость, как ему казалось снаружи, а обычное поселение с обычными людьми, у которых были свои слабости, свои привычки, свои уязвимые места. Да и честно говоря, Зур’дах не чувствовал от большинства учеников ощутимой опасности, что показывало их уровень силы. Некоторые ученики вызывали ощущение определенной тревоги, но не более. Несколько Наставников, встретившихся им по дороге, уже явно были серьезными противниками. И всё… У гоблина было ощущение, что его обманули. Точнее, обманула мощь молодого главы, который действительно был невероятно силен. А вот сам Орден такого уважения не внушал, и это заставляло его задуматься.

Зур’дах оглянулся на Маэля. Тому было не до наблюдений. Друг шел следом, стиснув зубы и глядя себе под ноги. Лицо его было напряженным, а его измененная кожа на руках и ногах словно потускнела.

Ему тяжело, — понял молодой гоблин. — Намного тяжелее, чем мне. У него нет Чернопрядца, который бы защитил его от воздействия клятвы, он борется сам. Он и его Кровь.

Фарух шел впереди, время от времени оглядываясь на подопечных и подхватывая под руку тех, кто начинал отставать. Старик был внимателен к детям, но в его заботе не было ни капли доброты, Зур’дах видел это по глазам и холодному взгляду. Он напомнил взгляд Неларии на своих рабынь: Старейшина тоже смотрел на детей как на товар, ценный товар, который ему нужно довести в целости и сохранности. И воспитать.

Ясно, — мелькнула отрезвляющая мысль у Зур’даха, — Вот кто мы для них.

Не то, чтобы он ждал чего-то другого, но это было всё равно неприятно.

— Держись, — тихо сказал Зур’дах Ыглару, который плелся рядом с ним, явно с трудом переставляя ноги.

Маленький гоблин благодарно кивнул, хватаясь за протянутую руку.

— Жутко болит голова, — пожаловался он шёпотом.

— Пройдет, — подбодрил его Зур’дах, — Просто потерпи.

Должна пройти, — подумал гоблин, — Ведь не ходят же все тут с головной болью, хотя клятвы по словам этого старика давали все.

Конечно он не знал, как долго будут действовать последствия клятвы у остальных. Ориентироватся по себе он не мог, ведь у него была не боль, а просто истощение и слабость, ведь само воздействие клятвы Чернопрядец пока удерживал. Другие дети выглядели измученными, клятва явно висела над ними тяжелым грузом. Ведь это была по сути чужая воля, вплетенная в их души, а в этом приятного мало. Тяжелее всего приходилось самым младшим, некоторым помогали ребята постарше.

Маэль шёл чуть поодаль, держась прямо, но Зур’дах видел как его друг периодически поморщивается, словно от внутренней боли. Когда их взгляды встретились, Маэль коротко кивнул, мол, всё нормально, держусь.

Но нормально не было. Зур’дах это чувствовал.

Скоро они вышли за пределы внутренней стены и очутились у казарм. Зур’дах даже ощутил, что воспринимал это место как временный дом: голые стены и суровая обстановка были ему близки и напоминали Подземелье и Ямы.

Фарух проводил их до самых дверей казармы.

— Отдыхайте, — сказал он. — Завтра с утра начнутся настоящие занятия. А пока пусть ваши тела привыкают к присутствию клятвы. Боль пройдет у кого-то быстрее, у кого-то медленнее.

После старик окинул их последним оценивающим взглядом и удалился, направившись к своему обычному месту для медитации.

Зур’дах шагнул в прохладную полутьму казармы, где их ожидали циновки. Усталость от клятвы всё еще тяжело лежала на плечах других детей, но он чувствовал себя относительно бодрым, хоть и притворялся измученным, чтобы не вызывать лишних подозрений бдительного старика.

— Как ты? — тихо спросил Зур’дах, сев рядом.

— Дерьмово, — так же тихо ответил друг, оглядываясь по сторонам. — Это как червяк в мозгу.

Потом он застыл глядя в потолок и явно прислушиваясь к собственным ощущениям.

— Это… странно, — наконец выдавил он. — Будто что-то чужое сидит внутри. Будто кто-то положил руку на мой затылок и не убирает ее.

— Клятва, — кивнул Зур’дах.

— Я чувствую ее. Постоянно. Она… не болит, но давит. Словно напоминает о себе каждую секунду. — Маэль сжал кулаки. — И самое противное, что когда я думаю о том, чтобы… ну… навредить Ордену или сбежать, эта штука начинает давить сильнее. Будто предупреждает. Я специально пробовал думать об этом, но…как будто эту боль еще можно вытерпеть. Знаешь, мне кажется обычным хуже, у меня как будто кровь сопротивляется.

— Да? — переспросил Зур’дах, — То есть воздействие не полное?

Маэль кивнул.

-— Еще когда эти иглы из энергии вошли в меня, моя Кровь пыталась им сопротивляться, пыталась отторгнуть их, но… не справилась полностью. А у тебя как?

Зур’дах помолчал, обдумывая, сколько можно сказать сейчас, в казарме, наполненной другими гоблинами, у многих из которых отличный слух. Впрочем, он посмотрел — и им как будто было не до него: что взрослые, что дети пытались справиться с болью. Один малец выскочил наружу и его тут же вырвало.

Впрочем, снаружи был старик и кто знает его способности? Может у него слух не хуже чем у гоблинов-мутантов?

Молодой гоблин отрицательно покачал головой. Маэлю большего и не надо было. Он всё понял.

— Значит…у тебя не…

— Да, — прервал его Зур’дах.

— Но как? Кровь?

— Прожора, — коротко ответил он другу, — Это не Кровь.

На лице Маэля отразилось сразу несколько эмоций: облегчение, зависть, надежда.

— И что теперь? — наконец спросил он.

— Найду способ помочь тебе, — твердо сказал Зур’дах. — Нужно только время. Я запомнил, как Прожора это сделал. Смогу повторить.

— Правда? — с надеждой спросил Маэль, — Думаешь, выйдет?

— Правда. Но не сейчас. Нужно разобраться, понять принцип.

Зур’дах положил руку на плечо друга успокаивая того. Он сам понимал насколько паршиво тому с из-за контроля клятвы, пусть даже похоже ослабленной силой Крови.

— Но остальным мы доверять теперь не можем… Вообще никому, даже мелкому Ыглару. — добавил Зур’дах, глядя на гоблинов в казарме, — К сожалению…

Любой из них теперь был верен, хотел того или нет, Ордену, и чуть что — выдал бы любой секрет, который им поведал бы Зур’дах.

— Тогда мы одни, — Маэль тяжело вздохнул. — Как всегда.

— Как всегда, — эхом повторил Зур’дах.

Некоторое время они сидели молча, погруженные каждый в свои мысли. Вокруг медленно оживала казарма — гоблинята начали шевелиться, переговариваться приглушенными голосами. Слабость после ритуала постепенно отпускала их.

Ыглар поднялся со своей циновки и подошел к ним, неуверенно топчась на месте.

— Зур’дах, Маэль… — начал он. — Это правда? То, что старик говорил? Мы теперь не сможем…

— Предать Орден? — закончил за него Зур’дах. — Правда. Клятва — это не шутка. Она внутри нас. Часть нас.

Гоблиненок кивнул, проглотив комок в горле. Зур’дах видел страх в его глазах. Одно дело — делать всё под внешним принуждением, а совсем другое — когда у тебя отобрали возможность сопротивляться даже внутри, в мыслях. Хотя, конечно, Зур’дах подозревал, что контроль был не настолько подавляющий, как им пытались показать. Более того, он подумал, что со временем сила клятвы должна ослабевать. Ведь внутри заложено определенное количество энергии, и если ей сопротивляются, то клятва должна ее расходовать, а ведь пополнять ее неоткуда. Только снова от камня Клятв. Это несколько его приободрило.

— Неприятненько… — пробормотал Маэль.

Неожиданно их тихий разговор прервала небольшая потасовка. Мелкого Ыглара отшвырнули с его циновки взрослые гоблины и точно так же они поступили с еще парочкой из малышни. Видимо решили, что эти места чем-то лучше тех, на которых они были раньше.

— Место свое знай. — рявкнул один из них Ыглару, — Слишком ты наглый.

— Это мое место, — отряхиваясь, возмутился Ыглар.

— Твое место будет там, где я скажу, как было в трущобах. Думаешь, что-то изменилось? — Нет.

Зур’дах не помнил по трущобам этих гоблинов, но это и немудрено — их было слишком много, чтобы запомнить всех, а вот Ыглар их, похоже, знал, поэтому подался назад.

Маэль медленно поднялся.

Зур’дах знал друга — ему только дай повод подраться.

— Эй, вы, переростки, — кинул им Маэль, — Охренели что-ли?

— А тебе чего? — прищурившись спросил один из гоблинов, — Не тебя же трогаем.

— Да, малышня должна знать свое место. — добавил второй.

И, тем не менее, у третьего из них промелькнул если не легкий страх, то боязнь точно. Кто такие мутанты они прекрасно знали. Более того, они точно знали кто такие Зур’дах и Маэль.

Молодой гоблин помнил, что в трущобах малышня была на побегушках у старших, и это было нормально. Впрочем, в его родном племени ситуация тоже не сильно отличалась. Почему-то он не думал, что тут будет происходить то же самое, и теперь сам подивился своей наивности.

— Постой. — удержал он Маэля, — Я сам. Никаких драк.

Зур’дах поднялся и медленно, почти лениво, как хищник, ощущающий свое полное превосходство, двинулся к этой троице взрослых гоблинов.

Те тут же напряглись, приготовившись к бою.

— Чего это вы… — ухмыльнулся Зур’дах, — Я вас бить не буду. Вы слишком слабые для этого. Малышня, брысь. Ыглар, в сторону.

Все гоблины тут же переметнулись в другую часть казармы. Зур’дах не хотел ненароком задеть их: с ним такое уже случалось, когда он недостаточно контролировал свою Кровь и ауру. С каждым шагом он всё больше закручивал внутри кровь, и в одно мгновение выпустил ауру паука. И даже испытал облегчение — давно он ее не использовал.

— Ты… ты… — пробормотал один из гоблинов сделав шаг назад.

В то же мгновение все в казарме ощутили первобытный ужас: короткий, непродолжительный, пока Зур’дах не взял полностью под контроль ауру, чтобы не задевать детей.

— Ты думаешь, эти штук… — гоблин не договорил.

Волна ментального ужаса обрушилась на него с такой силой, что тот захлебнулся на полуслове. Его глаза расширились, а рот беззвучно раскрылся, пытаясь вдохнуть воздух, как выброшенная на берег рыба.

Он буквально ощутил прикосновение огромной мохнатой лапы и близость смерти.

Его колени подогнулись и он рухнул на пол.

Зур’дах, не испытывая ни капли сочувствия, смотрел на то, как он трясется от страха.

Та же участь постигла и двух других из этой компании. На каждого из них гоблин направил ауру и вбивал этим давлением простую и ясную мысль: «Ты добыча. Ты слабый. Ты умрешь, если не подчинишься.»

Это был закон Подземелья.

Все трое застыли. Бежать было некуда.

Зур’дах окинул их холодным взглядом и убрал ауру обратно.

-— Что… что это было? — прохрипел гоблин приподнимаясь.

— Это было предупреждение, — спокойно сказал Зур’дах, — В следующий раз я не буду таким милосердным. А теперь… Он присел и очутился на уровне гоблинов, которые не могли унять дрожь в коленях.

— Теперь запоминайте: я тут главный, а вы можете только слушать и выполнять, что я скажу, ясно?

Несмотря на то, что гоблины кивнули, Зур’дах покачал головой и выпустил ауру еще раз.

Всех троих прижало к полу. Короткой вспышки ауры хватило.

— Это чтобы точно поняли: мелких не трогать, еду не отбирать. Вы слабые, и помните об этом. Сильный тут только я. Ясно?

— Яс…ясно. — выдавил один из гоблинов.

— Очень хорошо. Если вдруг увижу, что вы обижаете мелких, отбираете еду, бьете или что-то подобное — в дело вступит Маэль, а он бьет больно и безжалостно. Ты понял?

Гоблин быстро закивал.

— П-понял.

— Хорошо, а теперь вы, — Зур’дах поднялся и обвел взглядом остальных гоблинят, — Мы не в трущобах, где каждый сам за себя, мы все тут гоблины. Мы — одно племя, понимаете? Мы в месте, где все чужаки. По клятве вы все и так это поняли. Мы можем быть вместе и быть сильнее других.

Дети закивали.

— Поэтому никаких драк. Если что-то произошло — идете ко мне или к Маэлю, и мы решим все вопросы.

Маэль удивленно посмотрел на друга, но затем с гордым видом вышел вперед, как бы подтверждая слова Зур’даха.

— А вы… — вновь посмотрел на троицу Зур’дах. — Если произойдет даже намек на то, что вы обижаете малышню, поверьте, вам мало не покажется.

Гоблины закивали.

Убедившись что с ними разговор окончен, Зур’дах еще раз обвел взглядом остальных обитателей казармы. Гоблинята смотрели на него с широко раскрытыми глазами. Некоторые — с благоговением, некоторые — со страхом.

Ыглар, прижавшийся к стене, открыл рот, но не произнес ни звука.

— Вот и всё. — сказал Зур’дах, — возвращайтесь на свои места и отдыхайте.

Сам он ушел обратно на свою циновку возле входа в казарму и сел, скрестив ноги.

Результат того стоил.

Больше никто в казарме не пошевелился. Три взрослых гоблина сидели в углу, прижавшись спинами к стене, и старались не смотреть в сторону Зур’даха.

Иерархия, — подумал он. — Гоблины всегда живут в иерархии. Самый сильный — главный. Так было в нашем племени, так было в Ямах, так будет и здесь. К сожалению, только так будет порядок.

Маэль ехидно спросил:

— Значит, ты теперь наш вожак?

— Я просто старший брат, — поправил Зур’дах. — А ты — моя правая рука.

Маэль усмехнулся.

— Правая рука. Мне нравится.

— Теперь эти три придурка не будут нам мешать. Пусть сидят в своем углу и не суются. А младших… — он оглядел гоблинят, которые все еще смотрели на него, — Их мы возьмем под защиту. Будем следить, чтобы их никто не обижал. Я думаю, когда мы начнем с другими группами пересекаться стычки будут. А еще они точно будут с людьми, с учениками внутри Ордена — ты видел как они на нас смотрели, когда мы шли после клятвы?

— Как на дерьмо. — сказал Маэль.

— Именно. Сейчас они сильнее, потому что они уже умеют управлять энергией, а все мы еще нет. Но это временно.

Зур’дах почему-то вспомнил Драмара. Тот пытался защищать детей и как мог следил за порядком. И оказался сильнее, чем кто-либо мог представить.

Интересно, жив ли он еще? — мелькнула мысль. — Или давно погиб?..

Он вдруг вернулся к временам, когда они бежали от Предка, бежали из родной пещеры. А выжили бы они тогда без Драмара? Конечно нет.

Выжили не все, Зур’дах помнил погибших детей-изгоев и, конечно же, Каю. Но если б не старый гоблин, не выжил бы вообще никто. Внутри вспыхнула неожиданная благодарность к старику, который заставлял его кормить светлячков.

— Ты не боишься, что эта троица будет теперь доносить на нас? Причем с удовольствием.

— Так и будет, — кивнул Зур’дах, — Но мы об этом знаем, поэтому неожиданностью это не станет.

Ыглар чуть погодя подошел к ним и посмотрел на Зур’даха с нескрываемым восхищением — еще большим восхищением, чем раньше, когда молодой гоблин тренировал его в трущобах.

— Как ты это сделал? Что это было?

— Сила Крови. Некоторые мутанты так умеют, — ответил Зур’дах, — А теперь иди и отдыхай.

Ыграл кивнул и отошел, хотя явно хотел продолжить расспрашивать.

Зур’дах откинулся на циновку, закрыв глаза.

Он действительно начал чувствовать что-то вроде ответственности за этих малышей. Может, потому что они напоминали ему его самого много лет назад — слабого, беззащитного в жестоком мире Подземелья.

Ночь пришла быстро. Казарма погрузилась в темноту, и только слабый свет луны пробивался в запертые ставни.

Гоблинята один за другим засыпали, их дыхание становилось ровным и спокойным. Даже Маэль начал клевать носом, хотя пытался бодрствовать.

Зур’дах лежал на своей циновке с открытыми глазами и смотрел в потолок.

Сон к нему не шел. Несмотря на усталость, его разум отказывался отключиться.

Что-то было не так. Он не мог сформулировать что именно, но инстинкты, отточенные годами выживания в Подземелье, кричали ему об опасности. Хотя нет, даже не об опасности — скорее было предчувствие, что их безопасность ложная. Что случиться может что угодно, что они рано расслабились, рано поверили, что всё будет хорошо.

Я не чувствую себя в безопасности.

Это ощущение преследовало его с самого момента, как их привели в Орден. Несмотря на толстые стены, стражу на башнях, множество Практиков внутри. Несмотря на все внешние признаки защищенности.

В Подземелье не было безопасных мест. Даже в казармах Ям они с Маэлем спали по очереди, один всегда на страже. Даже в борделе Неларии, где вроде бы была крыша над головой и охрана, они не расслаблялись полностью.

А здесь, в Ордене, от него ждали именно этого — расслабления, доверия и веры в то, что старшие позаботятся о безопасности. Даже старик снаружи, который должен охранять их, не давал того самого ощущения полной безопасности.

Он повернул голову, глядя на спящего Маэля.

— Маэль, — тихо позвал он.

— М-м-м? — друг сонно приоткрыл один глаз, хотя тело его моментально приготовилось к бою.

— Нам нужно договориться о дежурстве.

— О чем? — Маэль сел, протирая глаза.

— О ночном дежурстве. По очереди. Как мы делали в Подземелье.

Маэль молчал несколько мгновений, переваривая слова, а потом медленно кивнул.

— Ты думаешь, что здесь опасно?

— Я думаю, что нельзя полагаться на чужую защиту, — ответил Зур’дах. — Мы сами отвечаем за свою жизнь. Всегда.

— Ты боишься что та троица… — начал было Маэль.

— Нет, не в них дело. От убийства или чего-то подобного их удержит клятва — ты сам видишь, что она хорошо работает.

Маэль кивнул.

— Значит, дежурство? Моя очередь?

— Нет. еще рано. Я не засну всё равно. Ты отдыхай, я разбужу тебя через несколько часов.

Маэль снова улегся и через пару минут уже спал. Зур’дах остался один на один с ночью.

Он встал с циновки и бесшумно подошел к окну. Приоткрыл ставни и выглянул наружу.

Ночь была тихой. Подозрительно тихой.

Луна висела высоко в небе, освещая территорию между стенами призрачным серебристым светом. Вдалеке, на башне внутренней стены, он различил силуэты двух стражей-учеников.

Зур’дах прислушался.

Дыхание гоблинов казарме. Ровное, спокойное. После клятвы все были настолько вымотаны, что ни у кого даже бессонницы не возникло — все просто отрубились.

Зур’дах прислушался к завыванию ветра в горах, — тревожное, почти тоскливое, — в трущобах он его не слышал.

Но еще одна мысль не давала ему покоя. Он обернулся и посмотрел на спящих детей, на Ыглара, на других гоблинят, которых он теперь собирался защищать.

Клятва, — напомнил он себе. — Они все под клятвой.

Зур’дах понимал, что пока не научится снимать клятву, не сможет по-настоящему доверять никому из них. Даже самым младшим.

Как только разберусь как можно снять клятву, то помогу Маэлю, а потом и остальным, если или когда это понадобится.

Зур’дах вернулся и сел на циновку. Закрыв глаза, гоблин погрузился внутрь себя, попытался ощутить тьму, ощутить Кровь, и ощутить те самые клятвы, которые «завернул в тьму» Чернопрядец. Хотелось к ним прикоснуться и понять, как созданы эти крошечные сферки тьмы, которые отделили клятвы от него. Но гоблин понял, что трогать их нельзя, иначе можно случайно что-то нарушить.

Вместо этого он попытался из остатков тьмы внутри себя создать такой же шарик тьмы. Использовать тьму внутри себя было чем-то другим, новым. До этого он не пытался использовать тьму так, но Чернопрядец показал ему возможность подобного. А еще, гоблин был уверен, что это безопасно, ведь отрезал же тьмой Чернопрядец клятву, и этого явно не почувствовали ни Фарух, ни Крул, а это значит, что они не всесильны и что внутренние манипуляции тьмой они заметить не могут.

Дальше пошли попытки сформировать нечто похожее на сферки, которыми Чернопрядец отрезал клятву.

С полсотни таких попыток объединить внутреннюю тьму в какое-либо подобие небольшой капельки ни к чему не привели. То ли Тьмы было мало, то ли в этом месте управление ею было чем-то нарушено, потому что даже просто чувствовать тьму было тяжело.

Зур’дах, конечно, помнил, что от яруса к ярусу в Подземельях был похожий эффект, и чем выше они поднимались, тем сложнее был контроль и накопление Тьмы. Сейчас же они и вовсе на Поверхности — может в этом всё дело?

Однако Чернопрядец как-то провернул свой трюк с клятвой, а это значит, что такое возможно, нужен просто лучший контроль и понимание Тьмы.

После часа бесплодных попыток Зур’дах остановился. Он был весь в поту и тяжело дышал, попытки внутреннего управления Тьмой вытягивали немало сил. Нужно было передохнуть. Тут же вернулись беспокойные мысли.

Это не Подземелье, — напомнил он себе. — Здесь другие правила. Здесь опасность приходит не в виде монстра, а в виде приказа, интриги, предательства, ошейника, клятвы.

Он вспомнил Неларию. Вспомнил, как она улыбалась им, кормила, давала кров. И одновременно искала способ их подчинить. Вспомнил Джарла Теневика и его убийц. Вспомнил, как быстро всё рухнуло, как безопасность обернулась смертельной ловушкой.

Здесь то же самое. Только враги носят одежды Ордена и называют себя учителями.

Когда прошло около четырех часов, Зур’дах тихо поднялся и подошел к Маэлю. Тронул друга за плечо. Тот мгновенно открыл глаза, полностью бодрый — еще один навык, который они оба отточили в Подземелье.

— Твоя очередь, — шепнул Зур’дах.

Маэль кивнул и сел, занимая его место у стены. Зур’дах улегся на циновку, но сон не шел. Мысли продолжали кружить в голове.

Клятва. Ци. Печати. Прожора. Безопасность. Опасность.

Всё смешалось в один клубок, который нужно было распутать.

Завтра начнется обучение, — напомнил он себе. — Настоящее обучение. Я увижу, как они управляют Ци. Пойму принципы. Это приблизит меня к силе.

С этой мыслью он, наконец, провалился в беспокойный сон.

Утро началось с уже привычных трех ударов гонга.

Зур’дах проснулся мгновенно и не ощущал себя невыспавшимся, хотя спал всего несколько часов. Маэль сидел на своей циновке бодрый.

— Ну что? — спросил Зур’дах, — Как ночь?

— Мертвая тишина, — кивнул Маэль. — Даже скучно. Это тебе не Подземелья. Аж руки иногда чешутся кого-нибудь прихлопнуть, какую-нибудь тварь.

— Хорошо. Лучше так.

Остальные гоблинята тоже проснулись, но все были будто побитые — они поднимались со стонами и держась за головы, ругая Фаруха, который обещал что скоро всё пройдет.

Впрочем, у Маэля боль прошла, но это могло быть воздействие Крови, которая в целом ускоряла восстановление тела.

После повторился утренний ритуал: умывание холодной водой, построение перед казармой, завтрак в общей столовой. Еда была всё той же — каша, мясо, хлеб. Маэль снова уплетал за обе щеки, а Зур’дах ел медленно, методично, наблюдая за окружающими.

Трое взрослых гоблинов держались подальше от него и Маэля, и больше не пытались показывать гоблинятам кто тут главный. Они уже поняли и приняли, что главный тут он. Время от времени Зур’дах ощущал на себе их взгляды — смесь страха, уважения и затаенной злобы. Но пока они помнили урок, проблем не будет.

После еды Фарух собрал всех трущобников — гоблинов, людей, гноллей — и повел их теперь уже не к внутренней стене, а в другую сторону — вверх по склону.

— Сегодня у вас будет первое настоящее задание. — сказал он, ведя их между здоровенных булыжников, — Придется подняться немного повыше и поработать ножками. Надеюсь, глупых попыток сбежать не будет? Никто не хочет ощутить на себе силу клятвы? — Старик ухмыльнулся.

Дураков не было. Уже за ночь все успели ощутить, что значит клятва и как больно она может сделать за одни только мысли.

Маэль, правда, поделился, что если думать не сильно «четко» как бы без намерения, то клятва спит.

Фарух повел их не к обычным тренировочным площадкам, а вверх, к каменистым склонам, где Орден почти вплотную примыкал к отрогам Черных Хребтов. Дорога была крутой и извилистой, и к моменту, когда они достигли места назначения, даже самые выносливые запыхались. А вот сам Фарух не показывал ни капли усталости, что показывало, — его возможности не соответствуют его возрасту.

Еще Зур’дах заметил что тут, вверху, воздух становится разреженнее и холоднее. На такой высоте он был впервые, и у него неожиданно появилось какое-то ощущение легкости и свободы. Он бросил взгляд вниз и поразился тому, каким маленьким кажется Орден и его территории, и какие крошечные там люди.

— Мы пришли, — сказал Фарух.

Когда они шагнули за очередной булыжник, перед ними открылась ровная тренировочная площадка, вырубленная прямо в склоне горы, где уместилась бы и сотня человек. В центре нее торчал черный камень. Хотя нет, это скорее была небольшая скала — черная, словно обугленная, с неровной, оплавленной поверхностью. Она торчала из земли как клык гигантского зверя, и от нее исходило ощутимое тепло.

Присмотревшись, гоблин понял, что камень в прямом смысле пульсировал энергией. Не той голубоватой Ци, которую он видел у Практиков, а чем-то более первозданным, более мощным. Энергия струилась внутри него словно кровь по венам и, похоже, уходила глубоко под землю.

Зур’дах вступил на площадку и ощутил как воздух вокруг этого черного камня вибрирует, а энергия искажает воздух. Это явно было не обычное тепло — это было что-то другое. Энергия? Та самая Ци, которой пользовались в Ордене?

— Жила Дракона, — пояснил Фарух, заметив изумленные взгляды детей. — Одна из многих, что пронизывают Черные Хребты. Источник энергии, из которого мы черпаем силу. Лучшее место для обучения новичков. Здесь концентрация Ци намного выше, чем внизу. Именно поэтому мы пришли сюда.

Старик обвел взглядом собравшихся детей:

— Сегодня вы начнете учиться чувствовать Ци. Это первый и самый важный шаг на пути Практика. Без способности ощущать энергию вы никогда не сможете ею управлять.

Дети переглянулись.

— Садитесь в круг вокруг Жилы, — приказал Фарух. — На расстоянии трех шагов. Не ближе. Места хватит всем. Ни в коем случае не прикасайтесь к жиле, это может плохо кончиться для вас же.

Они послушно расселись. Зур’дах оказался между Маэлем и одним из человеческих подростков.

— Теперь сядьте так, как я вам покажу, — Фарух опустился на землю, скрестив ноги в сложную позу. Ступни лежали на бедрах, спина выпрямлена, руки покоились на коленях.

— Это называется поза лотоса, — объяснил он. — Она помогает открыть тело для энергии, создать правильные каналы для ее течения.

Дети начали неуклюже копировать позу. У кого-то получалось, у кого-то — нет. Гноллы вообще с трудом могли скрестить свои когтистые лапы.

Поза лотоса. Зур’дах знал ее еще из наблюдений за стариком во дворе, но сейчас впервые попробовал принять ее самостоятельно. К удивлению, это оказалось довольно удобно. Его гибкое тело, натренированное годами лазания по тоннелям и боев, легко приняло нужную позицию.

— Хорошо, — кивнул Фарух, обходя круг и поправляя тех, кто сидел неправильно. — Теперь закройте глаза, дышите медленно и глубоко, и не думайте ни о чем. Просто дышите. Ваша задача — чувствовать, а не думать.

Зур’дах закрыл глаза и сосредоточился на дыхании как говорил старик.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Значит, сейчас я почувствую третий тип энергии? — мелькнула мысль.

Минуты текли медленно. Зур’дах почувствовал, как напряжение постепенно уходит из мышц. Плечи опустились, дыхание стало совсем спокойным.

Сначала он ничего не чувствовал, кроме тепла от скалы и легкого дискомфорта в ногах. Но постепенно, по мере того, как дыхание становилось все более ровным и глубоким, что-то начало меняться.

Тепло стало… ближе.

Сначала это было похоже на легкое покалывание на коже. Словно тысячи крошечных лапок пробегали по его телу. Но постепенно ощущение становилось отчетливее.

Энергия. Она окружала их со всех сторон, струилась в воздухе, пульсировала в земле под ними. И главное — она была доступна: Зур’дах чувствовал, что может дотянуться до нее, прикоснуться…

— Вот именно, — тихо произнес Фарух, и молодой гоблин понял, что наставник следит за их состоянием каким-то особым способом. — Кто-то уже начинает чувствовать.

Зур’дах не открывал глаз, но знал, что старик говорит о нем. Ощущение энергии становилось всё отчетливее с каждой секундой.

— Не пытайтесь ее схватить, — предупредил Фарух. — Еще рано. Первый этап — развитие ощущений. Ци — это не то, что можно взять силой. Для этого есть специальные техники дыхания, которые помогают ее впитывать. Вы их не знаете. Так что просто наслаждайтесь новыми ощущениями.

Зур’дах попробовал последовать совету. Перестал думать о том, чтобы схватить Ци.

Ладно, это потом. Раз он говорит просто дышать, послушаю его.

Гоблин позволил энергии просто течь вокруг него.

Первый слабый поток энергии коснулся его кожи, и Зур’дах едва не вскрикнул от неожиданности. Это отличалось от «общего» ощущения Ци. Это был именно небольшой поток, который задел его, он был горячее и…живее.

Это было совсем не похоже на Тьму или Кровь. Ци была почти живой.

Зур’дах открыл глаза.

— Превосходно, — удовлетворенно пробормотал Фарух. — Кто-то очень быстро учится, как я погляжу.

Другие гоблинята сидели с напряженными лицами, явно пытаясь повторить его успех. Маэль хмурился, сосредоточившись. Ыглар выглядел сконфуженным — видимо, он вообще ничего не чувствовал.

Если Тьма была холодной и агрессивной, то Ци напоминала теплый ручей. Она не пыталась завладеть им или подчинить себе.

— А теперь попробуйте встать и отойти от площадки, — предложил Фарух. — Но не открывайте глаза. Почувствуйте разницу.

Зур’дах снова закрыл глаза, медленно поднялся и вышел за пределы площадки.

Едва он это сделал, как сразу почувствовал разницу. Ощущение теплой энергии тут же пропало. Теперь вместо теплого потока его окружал прохладный «воздух» — не физически холодный, но лишенный той живительной силы, которую он чувствовал рядом с Жилой Дракона.

— Чувствуете? — спросил наставник у Зур’даха и еще нескольких детей, которые тоже вышли за пределы площадки, — А теперь возвращайтесь на место. Вам нужно привыкнуть к этой позе, к ощущению энергии и к этому месту. Это произойдет не сразу.

Когда Зур’дах вернулся к жиле, то осознал насколько же ему приятно находиться на этом месте. Чернопрядец внутри молчал. Молчала Кровь.

Он закрыл глаза и позволил телу расслабиться и просто ощущать Ци.

Их обучение в Ордене Заката началось.

И Зур’дах понял, что они тут не зря. Польза уже есть.

Глава 3

Зур’дах проснулся еще до гонга, как обычно. Рядом на циновке сидел Маэль, который дежурил. Была его очередь. Они переглянулись и ничего не сказали. В казарме царила тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием спящих гоблинят. Не хотелось никого будить.

За эти дни казарма стала для Зур’даха более привычной, но ощущения настоящего дома так и не появилось. Хотя он уже и не помнил, где у него это было ощущение — настоящего дома. Только в шалаше матери.

Молодой гоблин поднялся и подошел к окну. За ставнями уже светлело, горы на востоке начинали окрашиваться в розоватые тона предрассветного света. Так красиво было, правда, не каждый день: большую часть времени тучи закрывали небо над горами плотным серым непроницаемым покровом, сквозь который солнце было каким-то размытым и едва просвечивающим пятном.

Зур’дах втянул воздух, который просачивался сквозь ставни. Холодный, чистый и бодрящий — не то, что спертая атмосфера Подземелья или вонючие испарения трущоб. Хотя, откровенно говоря, в них было что-то родное и привычное, напоминающее о детстве, пусть тяжелом, но рядом с другими гоблинами племени. С другими детьми.

Мысль была почему-то неприятной. Через мгновение Зур’дах понял почему — потому что никого не осталось от племени. Только он. И это было каким-то…несправедливым что-ли. В этой жизни он и не ждал никакой справедливости, но тем не менее не раз и не два он возвращался к тому дню, когда на арене погибли все остальные. Можно ли было кого-то спасти? Мог ли Чернопрядец спасти кого-то кроме Маэля? Он не знал. Маэль жив и уже это хорошо.

Он вздохнул и прокрутил события предыдущих дней в голове.

За прошедшие дни их группа успела привыкнуть к Жиле Дракона. Теперь уже никто ее не боялся, как в первые разы. Каждое утро они поднимались по крутому склону к этому месту, садились в позу лотоса и погружались в медитацию.

Поначалу Зур’дах был единственным, кто быстро ощущал потоки Ци. Но постепенно и остальные дети начали чувствовать энергию. Маэль справился на второй день, что вызвало одобрительный кивок Фаруха. Ыглар мучился дольше всех, но вчера даже он сумел уловить слабые отголоски той теплой силы, что струилась от скалы.

— Готовы? — спросил Зур’дах, наблюдая, как остальные гоблинята один за другим поднимаются с циновок.

Троица взрослых гоблинов держалась особняком. После той ночи, когда Зур’дах продемонстрировал им ауру паука, они больше не пытались показывать свое превосходство над младшими и в принципе старались лишний раз при нем не говорить. Молодой гоблин изредка ловил их взгляды — смесь страха и затаенной злобы — но проблем они больше не создавали. Понимали, чем это закончится.

Зур’дах прислушался к себе. Ощущение Ци, которое он впервые почувствовал у черной скалы, становилось день ото дня отчетливее. Когда он закрывал глаза и сосредоточивался, то мог различить слабые потоки этой теплой энергии, струящиеся где-то глубоко под землей.

Но только там, у Жилы. Здесь, в казарме, эти ощущения исчезали полностью.

Интересно. Значит, концентрация энергии действительно важна для новичков. Чем дальше от источника, тем сложнее ее почувствовать.

Он вспомнил как Фарух объяснял им разницу между «грубой» и «тонкой» Ци. Жила Дракона излучала грубую энергию — мощную, но простую для восприятия, а настоящие мастера могли работать с тонкой Ци, которая пронизывала всё пространство, но была почти неощутима.

— Еще одно утро в этой дыре, — пробормотал друг, потягиваясь и почесывая измененную кожу на предплечье. — Хотя кормят хорошо, это да.

Зур’дах хмыкнул, «дырой» Маэль называл это место в шутку, на самом деле оно ему нравилось.

Утренний ритуал повторился: умывание, построение, завтрак. Всё было размеренно и предсказуемо. Зур’дах уже начинал привыкать к этому распорядку, и это его немного настораживало.

Не стоит привыкать слишком сильно, — напомнил он себе. — Привычка притупляет бдительность. Перестаешь приглядываться, замечать важное.

Зур’дах заметил, что за эти дни отношение других учеников Ордена к ним почти не изменилось — те по-прежнему смотрели на трущобников как на грязь. Его это не беспокоило. Пусть смотрят. Скоро он сам станет достаточно сильным, чтобы их мнение не имело значения. Сильным именно в овладении Ци. В том, что он сильнее любого из учеников в бою он не сомневался, более того, у них не было бы ни единого шанса против его копья и силы Крови.

Гонг прозвенел, но все уже проснулись и сразу вышли наружу.

После умывания холодной водой вся группа трущобников — гоблины, люди, гнолли — выстроилась на площадке перед казармами, после чего двинулась к столовой.

Быстрый завтрак — и все три группы во главе с Фарухом уже привычным маршрутом поднялись к тренировочной площадке. Подъем больше не казался группе таким изматывающим: все дети понемногу привыкали к разреженному горному воздуху и крутизне склона.

Жила Дракона встречала их привычным теплом. Черный камень в центре площадки по-прежнему пульсировал энергией, излучая волны Ци, которые Зур’дах теперь чувствовал еще на подходе к ней.

Гоблин каждый раз ощущал одно и то же: как только они приближались к жиле, воздух становился плотнее, насыщеннее, словно невидимые токи энергии струились вокруг, пронизывая всё живое. Это было совершенно не похоже на Тьму Подземелья или на пульсирующую Кровь в его жилах. Ци была… теплой. Живой.

— Садитесь, — приказал Фарух и дети послушно расселись в круг вокруг жилы на расстоянии трех шагов.

Зур’дах занял свою обычную позицию, скрестив ноги в позе лотоса. Рядом устроился Маэль, по другую сторону — Ыглар. Чуть дальше сидели человеческие дети и один гнолл, который всё еще с трудом принимал правильную позу.

— Закройте глаза, — проговорил Фарух, медленно обходя круг. — Дышите медленно, глубоко, ни о чем не думайте — просто ощущайте.

Зур’дах закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

— Хорошо, — тихо проговорил Фарух где-то рядом. — Некоторые из вас уже начинают чувствовать стабильно. Но помните, пока никаких попыток втянуть Ци внутрь — вы еще не готовы, ваши тела не готовы. Сначала нужно научиться просто ощущать, потом направлять, и только после этого — вбирать.

Ци откликнулась почти мгновенно.

Если в первый день ему требовались долгие минуты сосредоточения, чтобы просто почувствовать присутствие энергии, то теперь она приходила сразу, словно узнавая его. Теплые потоки обволакивали тело, проникали сквозь кожу и щекотали нервы легкими покалываниями. Это было… приятно.

С каждым днем ощущение становилось всё отчетливее и яснее. То, что поначалу было похоже на легкое покалывание, теперь превратилось в почти осязаемые струи энергии, текущие вокруг него и сквозь него. Он дышал медленно и глубоко, но не втягивал ее внутрь, просто позволял ей течь рядом, изучал ее, запоминал каждое ощущение.

Фарух медленно ходил между детьми, иногда останавливаясь возле кого-то, чтобы поправить позу или шепнуть несколько слов наставления. Его присутствие было почти незаметным, но Зур’дах всегда чувствовал его внимательный и оценивающий взгляд .

— Не пытайтесь втягивать Ци внутрь, — в очередной раз напомнил старик. — Время для этого еще не пришло. Сейчас ваша задача — научиться чувствовать ее, понимать ее природу. Это фундамент, без которого дальнейшее обучение невозможно. Представьте себе, что вы учитесь различать запахи: сначала вы ощущаете только самые сильные ароматы, но постепенно ваш нос становится чувствительнее и вы начинаете замечать едва уловимые нюансы. То же и с Ци.

— Без правильных техник дыхания и подготовки каналов, — продолжал объяснять Фарух, — попытка поглотить Ци может привести к серьезным травмам. В лучшем случае — к ожогам внутренних органов, в худшем — к смерти.

Остаток дня у жилы прошел в повторении того же упражнения: сидеть, дышать, чувствовать. Не пытаться захватить, не пытаться вобрать — просто ощущать присутствие энергии.

Зур’дах послушно следовал инструкциям, но в глубине души продолжал размышлять об этом правиле. Фарух не просто так запрещал им пытаться втягивать Ци, предупреждая о повреждении внутренних органов. Возможно, неподготовленное тело просто не могло вместить энергию? Или энергия могла навредить, если ее неправильно направить? Но ведь и у него не обычное тело, а в разы крепче, чем у обычных людей и гоблинов.

Вот только не втягивал он Ци по другой причине: у него внутри уже было два типа энергии, и если Кровь не могла и не должна была никак мешать, то Тьма… Могла ли она начать конфликтовать с Ци?

Спешить нельзя. Сначала нужно понять, как эта энергия работает, потом — как ее контролировать и только после этого пытаться совместить с тем, что уже есть внутри.

Зур’дах открыл глаза и огляделся.

Другие дети тоже сидели с закрытыми глазами, погруженные в медитацию. На некоторых лицах было выражение сосредоточенности, на других — легкого удовольствия. Даже гноллы, которые поначалу морщились и ерзали, теперь сидели спокойно.

Маэль рядом выглядел умиротворенным. Его обычно напряженное лицо разгладилось, дыхание стало ровным и глубоким. Друг явно научился чувствовать Ци. Может быть не так остро, как Зур’дах, но достаточно хорошо.

Ыглар тоже прогрессировал: маленький гоблин больше не хмурился в попытках что-то почувствовать — теперь он сидел спокойно, и на его морде была довольная улыбка.

У всех получается, — отметил про себя Зур’дах. — Медленно, но верно каждый научился ощущать энергию.

Фарух молча наблюдал за ними — не вмешивался, не комментировал, не давал дополнительных указаний. Он просто сидел и следил, чтобы никто не пытался сделать что-то, к чему еще не готов.

Время тянулось медленно. Солнце поднималось выше, нагревая площадку, но Жила Дракона продолжала излучать свое неизменное тепло — не физическое, а энергетическое.

Через время Фарух сказал:

— Сегодня мы попробуем кое-что новое. Вместо простого ощущения энергии, которому большинство из вас уже научилось, попытайтесь проследить ее движение. Представьте, что Ци — это река. Реки текут по руслам, у них есть направление, скорость, глубина… Ваша задача — понять, куда течет эта река.

Зур’дах закрыл глаза и сосредоточился. Сначала он почувствовал знакомое тепло, исходящее от скалы, затем — отдельные потоки, струящиеся в разных направлениях. Но теперь он пытался проследить их движение и вдруг понял — энергия Она двигалась не хаотично, а следовала определенным путям, словно текла по невидимым каналам, пронизывающим землю. Основной поток шел глубоко вниз, уходя в недра горы, но от него ответвлялись более мелкие потоки, расходящиеся в разные стороны и текущие по воздуху, а самый мелкий поток шел в сторону Ордена. Зур’дах попытался проследить этот поток. Да, он определенно тянулся в направлении стен Ордена. Не прямо туда, но где-то в том месте. Может быть, под землей был еще один источник? Или…

Зур’дах вспомнил, что нечто подобное уже видел в Подземелье, вот только не мог вспомнить где…

— То, что вы ощущаете, называется «жилами энергии». Они пронизывают всю землю как кровеносные сосуды пронизывают тело. Наша Жила Дракона — лишь один из главных узлов этой сети.

Жилы энергии, как кровеносные сосуды… — размышлял молодой гоблин, продолжая медитацию.

Он вспомнил Тьму в Подземелье. Она наоборот была распределена неравномерно: в одних местах ее концентрация была огромной, в других — едва ощутимой. Она была будто рассеяна в воздухе, хотя возможно существовали и Жилы Тьмы, которых Зур’дах просто ни разу не встречал на своем пути? Возможно нужно было опуститься глубже?..

Тьма, Ци и… Кровь.

Кровь была внутри него, в его теле. Но Кровь он тоже брал извне. Без ядер и без пауков он не смог бы усилиться.

Он помнил то видение из прошлой жизни, помнил, как он управлял временем. Там он сказал самому себе из других жизней, что ключ — это слияние трех типов энергии. Именно то, к чему Зур’дах и шел сейчас. Но пока что еще рано, слишком рано — он это знал.

Пока эти вопросы оставались без ответов, но зато в Ордене они получали много знаний, и это пока только то, чем с ними делились.

— На сегодня достаточно, — объявил Фарух, когда солнце поднялось достаточно высоко. — Завтра мы продолжим. Возвращаемся.

****

В последующие дни Зур’дах начал пробовать ощущать Ци не только у Жилы Дракона, но и в казарме, во время вечерних часов. Он садился в позу лотоса на своей циновке и пытался повторить то состояние расслабления и концентрации, которое достигал на горной площадке.

Результат был предсказуемым — ничего. Здесь, вдали от мощного источника энергии, он не мог почувствовать даже слабого намека на присутствие Ци. Это лишь подтверждало слова Фаруха о том, что новички способны чувствовать только «грубую» энергию.

Но зато эти эксперименты позволили ему понять кое-что другое, а именно принцип медитации, которой постоянно занимался Фарух.

Старый Практик действительно всё время поглощал энергию. Зур’дах наблюдал за ним вечерами и замечал едва уловимые изменения в его дыхании, позе, выражении лица. Фарух не просто сидел — он работал с тонкими потоками Ци, которые были доступны везде, но требовали высокого мастерства для восприятия.

Ему без разницы, где именно медитировать, — понял Зур’дах. — Он уже достиг такого уровня, что может чувствовать энергию повсюду. Даже здесь, в казарме, где мы не ощущаем ничего.

Иногда ночью, во время своих дежурств, Зур’дах выходил наружу, садился недалеко от старика и просто наблюдал. Фарух никогда не обращал на него внимания: либо действительно был полностью погружен в медитацию, либо считал ночные прогулки гоблина несущественными.

Зур’дах пытался понять ритм дыхания наставника, уловить какую-то закономерность в его движениях, но всё казалось естественным и непринужденным — словно Фарух просто дышал, и этого было достаточно для работы с энергией.

Возможно, когда я научусь втягивать Ци в себя, тогда и пойму, что он делает, — размышлял Зур’дах.

Он чувствовал, что на верном пути.

За эти дни уже абсолютно все научились ощущать Ци.

Именно тогда начались тренировки с другим учителем.

— Сегодня к вам присоединится еще один наставник, — объявил старик. — Мастер Илан. Он будет обучать вас боевым формам. Это важная часть подготовки Практика. Слушайте внимательно.

Зур’дах переглянулся с Маэлем. «Боевые формы»? Это звучало интересно. Наконец-то что-то близкое к тому, что они знали и умели.

На площадку вышел молодой мужчина в тренировочных одеждах цветов ордена

— Меня зовут Мастер Илан, — представился он, окидывая группу оценивающим взглядом. — Я буду учить вас основам движения и контроля над телом.

Он видимо ожидал ответного приветствия, но его не последовало. Фарух таким вещам не учил детей — его это просто не волновало.

— Выстройтесь в ряды, — скомандовал мастер. — По пять человек в ряд.

Дети послушно выстроились, правда, в этот раз Фаруху пришлось их расставить самому.

— Сегодня изучаем Первую Базовую Форму, — продолжил Илан. — Она называется «Приветствие Утренней Росы». Цель этой формы — подготовить тело к работе с энергией. Смотрите внимательно и повторяйте за мной.

Он принял исходную позицию: ноги на ширине плеч, руки опущены вдоль тела, спина прямая. Затем медленно поднял руки через стороны вверх, словно обнимая невидимую сферу, потом так же медленно опустил их, при этом слегка приседая.

— Первое движение — «Пробуждение». Руки поднимаются медленно, дыхание глубокое. Представляйте, что вы черпаете энергию из воздуха.

Зур’дах точно повторил движение. Но внутри у него росло недоумение.

Это что это еще за ерунда? И почему «это» называется боевой формой?

В Ямах Айгура их учили наносить быстрые, жёсткие удары. Учили уворачиваться, блокировать, атаковать. Учили убивать. А это… это было похоже на какую-то церемонию. Эти мягкие, плавные движения казались бессмысленными.

Маэль, судя по выражению лица, думал о том же. Когда их взгляды встретились, друг едва заметно пожал плечами, мол, непонятно, но будем делать.

— Второе движение — «Поиск равновесия», — продолжал Илан, плавно переходя в новую позу. — Вес тела перенести на правую ногу, левую слегка приподнять, руки развести в стороны. Держать баланс.

Зур’дах выполнил и это упражнение без труда — его чувство равновесия было великолепным после всех лет лазания по пещерам и боев в неудобных условиях. Но он всё больше терялся в догадках.

Что это за чепуха? Где удары? Где блоки? Где хоть какое-то подобие боевой техники?

Третье движение называлось «Погружение в Источник» — медленное приседание с вытянутыми вперёд руками. Четвёртое — «Взлёт Журавля» — поднятие согнутой ноги и плавный взмах руками.

Все движения были медленными, плавными, больше похожими на ритуальный танец, чем на боевую подготовку.

— Что это за чушь? — прошептал Маэль, когда Илан показал очередную последовательность движений. — Как это может сделать нас сильнее?

Зур’дах только покачал головой. В Ямах Айгура их учили убивать: быстро, эффективно и жестоко. Каждое движение имело конкретную цель — нанести удар, заблокировать атаку, уйти от смертельного выпада, а здесь… здесь они медленно поднимали руки к небу, как будто молились какому-то божеству, потом наклонялись к земле, потом делали шаг назад…

— Следующее упражнение называется «Поза Дерева», — объявил Илан. — Встаньте на одну ногу, вторую согните и прижмите стопой к внутренней поверхности бедра. Руки сложите перед грудью.

Зур’дах послушно попробовал принять указанную позу. Его гибкое тело легко справилось с задачей, но он не понимал смысла.

В чем польза простоя на одной ноге? — недоумевал он. — Это что, для развития равновесия? Но у меня уже отличное равновесие. Это уж не говоря о балансе.

— И зачем это нам? — тихо фыркнул Маэль, стоящий тоже на одной ноге рядом, — Если он хочет тренировать растяжку, то это делается по-другому.

Зур’дах пожал плечами:

— Не знаю. Возможно, у них другие методы.

— А теперь «Поза Воина», — продолжал Илан, демонстрируя широкий выпад с поднятыми руками. — Эта поза развивает силу ног и концентрацию.

— Такого «воина» сожрет любой камнекраб или ящер, — тихо хмыкнул Маэль.

Зур’дах еле сдержал улыбку, представляя как в такой позе нападает на подземных монстров.

Он посмотрел на других детей. Некоторые из них, особенно люди, выглядели заинтересованными. Дорах старательно повторял каждое движение, пытаясь в точности скопировать позу Илана. Ыглар тоже выглядел сосредоточенным, хотя его маленькое тело не всегда справлялось с требованиями упражнений.

Может, я что-то не понимаю? — подумал Зур’дах. — Может, в этих движениях есть какой-то скрытый смысл?

Но пока он его не видел.

— Не напрягайтесь, — сказал Илан, проходя между рядами и поправляя тех, кто стоял неправильно. — Мышцы должны быть мягкими, но готовыми. Представьте, что вы — вода. Вода не напряжена, но при этом она может принять любую форму.

Следующие два часа прошли в изучении остальных движений Первой Формы. К концу тренировки даже самые терпеливые ученики выглядели разочарованными. Все ожидали чего-то более… боевого.

— На сегодня всё, — объявил Илан. — Завтра продолжим изучение этой формы и начнём осваивать Вторую. Практикуйтесь самостоятельно, когда есть время.

Последующие несколько дней тренировок с Иланом прошли в том же духе: медленные, плавные движения, работа с дыханием, упражнения на равновесие и гибкость. И ничего, что хоть отдаленно напоминало бы боевые техники.

Зур’дах добросовестно выполнял все упражнения, но его раздражение и непонимание только росло. Ему казалось, что они зря теряют время, которое можно было потратить на что-то более полезное.

Эти странные занятия подтолкнули его и Маэля к тому, чтобы вновь заняться настоящими тренировками. Так что в свободное время друзья тайком тренировались в привычном стиле — отрабатывали удары и блоки, которым их научили в Ямах. Без оружия, конечно, но они могли работать и так.

На третий день после обеда и тренировок, Зур’дах решил попрактиковаться в движениях Илана в одиночестве. Но не потому, что поверил в их эффективность, а наоборот, он хотел убедиться в том, что это бесполезное занятие.

Смущало то, что Фарух, наблюдая за тренировками, считал, что они всё делают верно, что именно такие тренировки и нужны детям и подросткам. С другой стороны, Орден не мог бы обладать боевой мощью, если бы не умел делать из учеников бойцов… Правда, каждый раз проходя по внутренней части Ордена он начинал в этом сомневаться.

Молодой гоблин вышел на небольшую площадку рядом с казармой, где никого не было, и начал медленно выполнять Первую Форму.

«Пробуждение» — руки вверх, глубокий вдох.

«Поиск равновесия» — стойка на одной ноге.

«Погружение в Источник» — плавное приседание.

Один раз…

Пять…

Десять…

Где-то после пятидесятого раза Зур’дах застыл, потому что кое-что ощутил — слабое, едва различимое, но всё же ощутимое касание. Не тепло жилы дракона, а что-то другое — что-то более тонкое, более рассеянное. Словно в воздухе рядом с ним действительно было что-то, что откликалось на его движения.

Ци… Здесь тоже есть Ци?

Зур’дах застыл посреди движения, пытаясь сосредоточиться на этом новом ощущении. Да, энергии было мало — несравнимо меньше, чем у Жилы Дракона, но она была.

Он повторил движение еще раз, на этот раз обращая внимание не на точность позы, а на то, что происходило в воздухе вокруг него.

И снова легкое прикосновение невидимых потоков.

Так вот в чём дело…

Внезапно всё встало на свои места.

Эти упражнения были не для боя — они были для развития чувствительности к энергии. Медленные движения, идеальный баланс, плавность — всё это создавало условия, в которых даже слабые потоки Ци становились ощутимыми.

Это был своеобразный способ настроиться на слабые потоки Ци, которые существовали повсюду, но были почти неразличимы для неподготовленного восприятия.

У Жилы Дракона энергии было настолько много, что почувствовать её мог любой с подходящими способностями. Но в обычных местах её концентрация была в сотни раз меньше. И чтобы её ощутить, нужна была особая чувствительность, особая настройка тела и сознания.

Вот почему все эти движения такие медленные! Вот почему они требуют полной концентрации на дыхании и равновесии! Но почему он тогда не сказал это прямо?!..

С каждым движением, с каждым правильным вдохом ощущение энергии становилось чуть отчетливее.

Я всё время был зажат, — осознал он вдруг. — Постоянно готов к бою, постоянно напряжен. Это хорошо для бойца, но этой энергии нужно расслабленное тело — ей нужна мягкость.

Это было…неожиданно. Вся его подготовка в Ямах была направлена на то, чтобы сделать тело оружием — жестким, быстрым и безжалостным. Мышцы должны были быть как стальные жгуты, готовые к мгновенному напряжению.

Но Ци требовала другого подхода. Она была как вода: текла туда, где было свободно, и обтекала препятствия. Зажатое, напряженное тело для нее было препятствием.

Зур’дах понял, что должен научиться расслаблять мышцы, которые привыкли быть напряженными. Научиться успокаивать сердце, которое привыкло биться в боевом ритме.

Теперь я, кажется, понимаю, чем занимается Фарух, — осознал он. — Его постоянная медитация своего рода тренировка: он впитывает Ци и, возможно, каким-то образом работает с ней внутри себя.

Зур’дах завершил Форму и задумчиво посмотрел на свои руки. Странно, что баланс не расслаблял так тело, как эти упражнения. Раньше баланс он считал именно таким навыком, который позволяет быть полностью расслабнным, но возможно расслабленность должна быть полностью осознанная, чтобы чувствовать энергию.

Что ж, значит я зря считал, что нам дают бесполезные движения. — признал он мысленно.

Вернувшись в казарму, Зур’дах нашел глазами Маэля, который рассказывал какую-то выдуманную историю Ыглару, где он побеждал сотни тварей подземелья одну за другой. Ыглар, как и дюжина других детей, с раскрытыми ртами слушали его, а Зур’дах только хмыкнул, чем прервал рассказ.

Он подозвал Маэля и в углу поделился своими наблюдениями. Друг выслушал его внимательно, периодически кивая.

— То есть эти дурацкие движения всё-таки что-то дают? — переспросил он.

— Дают. Только не то, что мы думали. Они учат чувствовать энергию там, где её мало. Учат правильно настраивать тело.

— Хм. А я-то думал, что нас просто дурят. — Маэль почесал затылок. — Значит, завтра буду тренироваться серьёзнее. Кто бы мог подумать…

— Зур’дах, Маэль, Ыглар! — позвал старик, заглянув в казарму, — Наружу.

Друзья переглянулись и вышли.

Оказалось, Фарух собрал всех тех, кто хорошо прошел тест на запоминание.

Зур’дах уже и думать забыл об этом тесте, потому что о нем какое-то время старик даже не вспоминал. Странно.

— У вас, — обвел Фарух выстроившихся перед ним трущобников, — Теперь будет еще одно занятие.

— Только у нас? — переспросил Ыглар.

— Да, только у вас. Остальным мозгов не хватит справиться с этим. — ответил старик.

После этого он повел их к небольшому зданию на краю территории между внутренней и внешними стенами. Зур’дах раньше его не замечал, вернее, не обращал внимания — слишком уж оно было непримечательным. Оно стояло в тени внешней стены и было почти незаметно среди других строений.

Внутри оказалась просторная комната с длинными деревянными столами. На каждом столе лежали палочки с черными наконечниками и куски толстой, неровной бумаги.

— Садитесь, — приказал Фарух.

Дети заняли места за столами. Зур’дах сел рядом с Маэлем и с любопытством взял в руки палочку. Наконечник был сделан из какого-то угольного материала и оставлял четкие черные следы.

— Сегодня вы начнете учиться писать, — объявил старик. — А затем — чертить различные фигуры.

Писать? Зур’дах удивился. Он умел рисовать — этому научился еще в детстве, развлекаясь в родной пещере. Но писать… Это было что-то новое.

Фарух подошел к своему столу и взял в руки длинную полоску бумаги. На ней была изображена целая строка странных закорючек — каких-то символов, значение которых никто в комнате не знал.

— Это письменность Ордена, — пояснил старик. — Один из древних языков, которым пользовались первые Практики. Каждый символ имеет значение, а их сочетания образуют слова и фразы.

Маэль с Зур’дахом переглянулись. А вот это было уже интересно.

По духу этот том ближе к первому, в плане неспешности действия и количества линий. В шестом( втором) я слишком торопился и остался им недоволен, тут - нет. Будет тут вампирская линия, ее я еще в первые тома хотел вписать, но просто не влезла из нее там осталась только одна вампирша и все. Еще будет линия дроу-отступников будет, ну и соответственно все остальные, которые были в предыдущем томе.

Глава 4

Зур’дах смотрел на полосу бумаги, где каждый знак был выведен четкими, уверенными линиями — ни одного лишнего штриха, ни одной помарки.

— Итак, — начал Фарух, и его голос эхом отразился от стен небольшой комнаты для занятий, — это основа основ, базовые символы письменности Ордена. Всего письменность Ордена насчитывает более трехсот базовых символов, и каждый из них может иметь множество значений в зависимости от контекста. Первое, что вы должны понять: это не просто способ передачи информации — это инструмент. Мощный инструмент в руках того, кто умеет им пользоваться. Сегодня вы выучите… хотя ладно, попытаетесь выучить первые пять. Я не переоцениваю ваши способности: вам будет непросто, особенно тем, кто постарше. Это не просто закорючки, каждый из символов имеет значение. Например вот этот символ означает «земля», а вот этот — «небо»., а этот — «огонь». Запоминайте.

Молодой гоблин смотрел на Символы и ему они уже нравились. Их линии плавно изгибались, перетекая друг в друга и образуя сложные, но при этом гармоничные узоры. Некоторые из них напоминали упрощенные изображения предметов: одна линия была похожа на горизонтальную прямую с небольшим выступом — очевидно это была «земля», другая — на волнистую черту, обозначающую «воду». Но большинство символов были абстрактными, состоящими из переплетенных линий и точек.

Красиво, — подумал Зур’дах.

— Первый символ означает «начало», — Фарух указал на знак, напоминающий спираль с тремя лучами. — Пока просто запомните его форму. Прежде чем вы начнете воспроизводить символы, вы должны научиться держать палочку правильно. Смотрите на меня и повторяйте.

Старик взял в руку угольную палочку и продемонстрировал детям правильный хват.

— Не сжимайте ее как кинжал или молоток, а держите мягко, как перо птицы. Легко, но уверенно.

Зур’дах взял палочку в руки, пытаясь повторить движение старика, и…сразу же почувствовал дискомфорт. Пальцы инстинктивно сжимались крепче, чем того требовала палочка. Годы тренировок в Ямах приучили руки к железной хватке. Даже когда он обычно рисовал, то брал камешки и буквально выцарапывал на поверхности рисунки. Это требовало совсем другого хвата и очень сильного нажима. Тут же всё было иначе.

— Расслабьте кисть, — сказал Фарух глядя на них, — Вы не собираетесь никого убивать этой палочкой. Вы создаете.

Рядом Маэль тоже мучился с правильным хватом.

— Это сложнее, чем кажется — тихо пробормотал друг, глядя на дрожащие линии, которые оставляла палочка на бумаге.

Когда Фарух был более-менее удовлетворен их хватом, он указал на один из символов и сказал начинать рисовать.

Казалось бы, что может быть проще? Всего одна изогнутая линия. Вот только когда Зур’дах попытался ее нарисовать, получилось совсем не то, что им показывал Фарух. Линия вышла грубой и довольно угловатой: в некоторых местах палочка оставляла слишком толстые мазки, в других же едва заметные царапины.

Камнем было бы проще, — неожиданно подумал Зур’дах.

Зур’дах оглядел остальных. У всех были похожие проблемы: Маэль сжимал палочку так, словно собирался ею кого-то проткнуть; Ыглар держал инструмент правильно, но его маленькие пальцы дрожали от напряжения; Дорах, один из человеческих мальчиков, вообще не мог провести ровную линию — палочка прыгала по бумаге, оставляя зигзагообразные следы. Остальные дети справлялись по-разному, но все мучились не меньше Ыглара.

Гнолл же… Зур’дах покосился на единственного представителя этой расы в их группе. Его когтистые лапы были совершенно не приспособлены для такой тонкой работы. Каждый символ выходил рваным, с грубыми линиями. Хотя Зур’дах был удивлен тому, что он в принципе был способен хотя бы на это. И уж тем более удивительной была его память, из-за которой его отобрали.

— Расслабьте мышцы. — прошелся возле каждого ученика Фарух, — Палочка должна быть продолжением вашей руки, а не чужеродным предметом. Дышите спокойнее. Движения должны исходить от плеча, а не от запястья.

Неожиданно старик крепко взял руку Зур’даха и тот инстинктивно весь напрягся. Он хотел сбросить руку старика и едва удержался от этого.

— Успокойся. — сказал Фарух, — Я просто покажу.

Старик направил его руку как бы рисуя сам. И Зур’дах был вынужден признать, что так вышло гораздо лучше, плавнее и мягче. Палочка не прощала ошибок и зажатостей, сразу перенося их на бумагу.

— Чувствуешь разницу? — спросил старик.

Зур’дах кивнул. Действительно, было ощущение, что символ как будто сам выливается на бумагу, следуя естественному ритму дыхания. Ему было неприятно, что он сам так не смог сразу.

Следующая попытка оказалась лучше, но всё еще далекой от идеала. Зур’дах хмурился, глядя на свою работу. Странно, но даже с камнем в руке, которым он выцарапывал на твердой поверхности рисунки, он ощущал себя естественнее… Так почему же сейчас всё выходит не так?

Потому что тогда я рисовал то, что видел, а теперь пытаюсь копировать что-то непонятное, — вдруг понял Зур’дах. — Хоть Фарух и объяснил значение Символа, но это просто слова. Я не понимаю его.

— Ладно, — вдруг хлопнул в ладони Фарух, — Я вижу, что этот символ слишком сложен для вас, так что начнем с основ.

Это была еще одна проверка?

— Земля…

Первый символ — «Земля», — казался простым: горизонтальная линия с небольшим выступом снизу. Зур’дах провел линию и добавил выступ.

Выглядит как будто правильно, — прищурился он оценивая свою работу.

Фарух прошелся между столами, заглядывая в работы учеников. Когда он дошел до Зур’даха, то остановился и внимательно посмотрел на его символ.

— Линия слишком толстая, — сказал он. — И выступ не там, где нужно. Смотри на образец внимательнее.

Молодой гоблин нахмурился. Ему казалось, что он точно скопировал символ, но присмотревшись понял, что старик был прав: его линия действительно была чуть толще, а выступ располагался чуть правее, чем на образце.

Ладно, первый раз я был невнимателен. Второй раз выйдет как надо.

Зур’дах попробовал еще раз. На этот раз линия получилась тоньше и выступ был как будто уже там, где надо.

Ну теперь-то хорошо? — мелькнула мысль.

— Лучше, — кивнул Фарух, посмотрев на его работу. — Но еще недостаточно точно. Продолжай.

Ыглар сидел напротив и старательно выводил линии, высунув язык от усердия. У маленького гоблина символы получались кривыми и неровными, но он упорно продолжал.

Через час Фарух объявил перерыв и вышел наружу.

— Отдохните немного и мы продолжим.

Дети с облегчением отложили палочки. Зур’дах потер уставшие пальцы. Держать палочку правильно оказалось на удивление утомительным: нужно было контролировать каждое движение, каждый нажим.

— Зачем нам это вообще нужно? — тихо спросил Маэль, потирая затекшую шею. — Мы что, будем писать какие-то свитки?

Зур’дах покачал головой:

— Не знаю…но думаю не всё так просто.

— Может, они хотят сделать из нас переписчиков? — продолжал строить предположения Маэль.

— Вряд ли, — возразил Зур’дах. — Переписчики нужны, но зачем тратить время на обучение трущобников? Думаю для этого есть обычные ученики.

Через несколько минут Фарух вернулся и они продолжили.

— Это символ «неба», — пояснил старик. — Одна вертикальная черта и две горизонтальные, пересекающие ее. Простейший знак нашего письма.

Зур’дах внимательно изучал символ. Действительно, ничего сложного: три линии, расположенные в определенном порядке. Он взял палочку и попытался воспроизвести увиденное.

Вот линия вниз. Затем следующая линия слева направо через середину. И еще одна линия выше первой.

Получилось кривовато из-за легкого дрожания тонкой палочки. Линии выходили неровными, словно их чертила дрожащая рука старика, а не молодого гоблина-мутанта.

Зур’дах стиснул зубы и попробовал снова.

Так, нужно расслабиться. Точно так же, как с Формами — не напрягаться, а позволить телу двигаться естественно.

Наконец что Зур’дах, что другие дети смогли добиться достаточной точности в воспроизведении этого символа и Фарух перешел к следующим символам.

— Этот символ обозначает «силу», — объяснял старик новый символ, медленно вычерчивая на большом куске бумаги изогнутую линию с тремя короткими штрихами. — Смотрите внимательно на направление движения: сначала основная линия слева направо, а затем штрихи сверху вниз.

Дети принялись копировать. У большинства получались корявые закорючки, мало напоминающие образец. Зур’дах сосредоточился и попытался расслабить руку, как советовал старик. Это было уже проще, чем те плавные линии-загогулины самого первого символа, который им дали.

Но даже такой, казалось бы, простой с виду символ не удался ни у кого. Фарух ходил от одного ребенка к другому и недовольно цокал языком.

— Не то. Не то. Линия слишком резкая. Неровный штрих, значит у тебя дрожала рука. Не торопитесь, у нас нет задачи сделать всё как можно скорее. В письме важна не скорость, а точность, потому что каждая черточка, каждый штрих имеет значение.

Зур’дах не считал попытки, Фарух тоже. Просто в какой-то момент он, проходясь от стола к столу, сказал, что с этим символом закончили и пора переходить к следующему. Однако сам Зур’дах был недоволен результатом: он видел разницу между своими попытками и тем символом, который стоял перед ними. Он не знал, для чего это им будет нужно, но хотел повторить его идеально.

— Следующий символ — «Течение», — продолжал Фарух, рисуя более сложную фигуру, две переплетающиеся спирали. — Он обозначает движение энергии. Он очень важный, потому что на нем вы попытаетесь научиться плавности движения.

Этот символ был еще сложнее. Спирали должны были быть идентичными по размеру, но развернутыми в разные стороны, а точка их пересечения должна была находиться строго в центре.

Зур’дах попытался воспроизвести его и…не справился. Да, Фарух не требовал от них сейчас полного соответствия, но внутри Зур’даха разгорался запал сделать это хорошо: он мог рисовать лица, перенести на камень всё что угодно, а тут какие-то закорючки.

Рядом с ним сидел Маэль, который выглядел не менее озадаченным. Его символы получались еще более корявыми, чем у Зур’даха.

— Это так сложно… — раздраженно сказал Маэль, стирая неудачную попытку.

Зур’дах хмыкнул:

— Конечно сложно.

— Рисовать те, большие, было намного проще, — сказал Ыглар.

— Конечно проще. — заметил Фарух, — В этом-то и вся сложность: большие символы прощают неточности, а мелкие — нет. Хотя, честно говоря, то, что вы перерисовывали было ужасно.

Следующий час прошел в медленном, мучительном процессе обучения. Фарух показывал им символ за символом, каждый раз требуя идеальной точности. «Поток», «Накопление», «Преобразование», «Выброс»… У каждого символа было свое название и, судя по всему, свое значение.

Зур’дах замечал, что с каждым новым символом его рука становилась всё более напряженной. Он пытался контролировать каждое движение, добиться совершенства, но результат становился только хуже.

Усталость накапливалась и не только у него: некоторые дети трясли руками, стараясь расслабить зажатые пальцы.

— Дерьмо какое-то, — пробормотал Маэль, стирая очередную неудачную попытку. — В драке я могу попасть копьем в глаз скороходки, а тут не могу нарисовать простую закорючку.

Зур’дах не удержался и тихо засмеялся.

— Чего смеешься, я серьезно, — обиделся друг.

— Это разные навыки. — заметил Зур’дах.

— Я знаю, — отмахнулся Маэль, — Сидим как крысы и что-то шкрябаем.

В этот раз рассмеялся Ыглар.

К удивлению Зур’даха, старик не пытался строить их, не запрещал им разговаривать и смеяться, будто дисциплина ему вообще была безразлична — главное, чтобы символы рисовались.

К концу первой части урока у Зур’даха болели кисти рук и затылок из-за постоянного напряжения и всматривания. Он не ожидал, что простое рисование окажется таким изнурительным. Когда он сам рисовал, то получал от этого удовольствие, а тут это больше походило на пытку.

Зур’дах заметил кое-что еще: он понял, что палочки сконструированы таким образом, чтобы даже малейшее неправильное движение уже вело линию в сторону. Это было не так как с мелками, где можно было застыть посреди линии и потом повести её дальше.

Час прошел в непрерывных упражнениях. Фарух показывал им один символ за другим, заставляя копировать снова и снова, пока бумага не покрывалась десятками неровных, кривых попыток.

— Достаточно, — наконец объявил Фарух. — Теперь переходим ко второй части урока.

— Второй части?! — воскликнул Ыглар.

— Да, малец, второй части. Письмо важно, но это только часть того, что вы должны уметь. — ответил спокойно Фарух.

Старик убрал со своего стола листы с символами письменности и достал новую стопку бумаги. На каждом листе была изображена геометрическая фигура: круг, квадрат, треугольник и более сложные многоугольники.

— Теперь вы будете копировать эти фигуры, чтобы развить точность руки и глаза. Вы должны научиться чертить идеальные геометрические фигуры без использования направляющих. — сказал Фарух. — Каждая линия, каждый угол должны быть именно такой длины и величины, как на оригинале. Никаких отклонений. Тут ваша задача ещё сложнее чем в символах.

Зур’дах взял первый лист, на котором был изображен простой круг.

— Окружность символизирует совершенство и завершенность, — пояснил старик. — Она должна быть идеальной. Начинайте сверху и ведите линию ровно, одним движением.

Сначала гоблину показалось, что тут нет ничего сложного, однако когда он попытался вывести круг одним движением, то как-то само собой палочка вильнула в сторону и вместо круга получился овал больше похожий на яйцо.

Дерьмо. — нахмурился Зур’дах и попробовал еще раз. И снова…

Следующие попытки оказались чуть лучше, но до идеала было ещё далеко. Фарух ходил между учениками, поправляя каждого. Он показывал как держать руку, как двигать плечом и как синхронизировать дыхание с движением.

— Мастерство в письменах и чертежах — это основа для более сложных техник, — объяснял старик. — Если вы не можете контролировать простую линию, то как вы будете контролировать…

Он осекся, словно сказал лишнее.

— Что? — спросил Ыглар. — Как мы будем контролировать что?

— Увидите позже, — уклончиво ответил Фарух. — А пока сосредоточьтесь на том, что есть.

Он же специально это сказал, — подумал Зур’дах, — Дал намек, что письмена и фигуры ключ к чему-то большему, чтобы нас заинтересовать.

Впрочем, гоблину и так было интересно, просто в первый раз вышло так, что несмотря на свои навыки он особо не смог сделать лучше остальных. У всех были весьма посредственные результаты. По словам Фаруха, конечно.

Зур’дах продолжал попытки и скоро понял, что вышел идеальный круг. Он запомнил этот момент: рука полностью расслаблена и ее словно ведет вниз ее же вес. Кажется, он начал понимать принцип — это было похоже на изучение Форм с Иланом. Там тоже требовалось расслабление и плавность. Напряжение мешало, создавало скованность. Это он, конечно, и так сразу понял, но вот применить…применить не мог.

— Хорошо, — коротко бросил Фарух и указал на следующую фигуру, шестиугольник.

Хоть Зур’дах и начал другую фигуру, но всё равно слушал и запоминал, что говорил старик другим детям.

— Ты держишь палочку слишком близко к кончику. Отодвинь пальцы выше.

— Твоя рука лежит на столе. Подними запястье.

— Не дави так сильно. Линия должна быть тонкой.

В какой-то момент, когда усталость уже была на лице каждого из учеников, Фарух наконец-то объявил:

— На сегодня достаточно, можете идти. Завтра продолжим.

Дети с облегчением отложили палочки и начали вставать. Зур’дах потер затекшие пальцы и покрутил шеей, разминая затекшие мышцы.

К концу занятия Зур’дах израсходовал полтора десятка листов бумаги. Ни одна фигура не вышла идеальной, но последние были заметно лучше первых.

Это было… изнурительно, — осознал он. — Даже более изнурительно, чем тренировки с Иланом или медитации у Жилы Дракона.

— Я устал больше, чем после боя, — пробормотал Маэль, потягиваясь. — И это всего лишь от рисования каких-то закорючек.

— Да, — вздохнул Зур’дах, — Голова прямо пухнет.

Зачем нас этому учат? — размышлял он, когда они вышли наружу, на свежий воздух и вдали показались уже «родные» казармы, — Просто так письменности не обучают. Тем более нелюдей из трущоб, которых можно использовать для черной работы.

Он вспомнил слова Неларии о том, что ничего бесплатного в этом мире не бывает. Да что там говорить, сама Нелария их использовала с большой выгодой для себя. Правда, это плохо закончилось, но вины Зур’даха и Маэля в том не было. А тут Орден тратил на них время, ресурсы, наставников… Значит, от них ожидали чего-то взамен. Чего-то большего, чем просто послушание. Их точно хотели для чего-то использовать.

И эта письменность… — задумался Зур’дах, — Что если все эти символы как-то связаны с управлением энергией?

Он вспомнил символы на Камне Клятв, как энергия текла по этим начертаниям, образуя сложные узоры. А потом вспомнил печати, которыми Камень «впечатывал» клятву в их души. Это были очень сложные конструкции, словно состоящие из множества фигур и символов.

Письменность… Символы… Печати… — мысли складывались в цепочку. — Всё это связано. Письменность Ордена — это не просто способ записывать информацию. Это способ управлять энергией.

Зур’дах вспомнил символы и несколько фигур.

А что если эта форма имеет значение не только как знак, но и как… канал? — размышлял он. — Что если правильно начертанный символ может направлять потоки Ци определенным образом?

Эта мысль заставила его по-новому взглянуть на задание. Внезапно монотонное переписывание символов обрело смысл. Это была не просто тренировка руки и глаза — это была подготовка к чему-то большему. Да, тут сыграла определенную роль оговорка Фаруха, явно сознательная. Скорее всего, если он прав, то им и так позже расскажут об этом, но сейчас предпочитают просто учить запоминать и повторять. Но оставался и другой вопрос: если это способ управления энергией, то почему ему учат не всех? Почему отобрали только их девятерых, ведь клятву давали все? А отобрали только их. Действительно ли дело в способностях? Или их собираются обучать чему-то, о чем остальным знать не стоит?

Мысль была…неожиданной.

Клятва уже связала их. А теперь их учат навыкам, которые сделают их еще более полезными для Ордена.

Полезными инструментами.

Но я не буду инструментом, — подумал Зур’дах. — Я возьму эти знания и использую их для себя. Научусь их техникам. Овладею Ци. А потом…освобожу Маэля и остальных… Но нужно будет много тьмы.

Вечер наступил быстро. После занятий письменностью их отвели на обычную тренировку к Жиле Дракона, где они снова медитировали и чувствовали Ци. Затем был ужин, после которого детей отпустили в казармы.

Зур’дах сидел на своей циновке и смотрел, как другие гоблинята готовятся ко сну. Некоторые уже похрапывали — день выдался тяжелым для всех. Маэль растянулся рядом и закрыл глаза, но Зур’дах знал, что друг еще не спит.

— Устал? — тихо спросил он.

— Голова гудит, — признался Маэль. — Хуже чем после любой драки. Как будто кто-то влез в мозг и всё там перемешал.

— Знакомое чувство.

Потом они несколько минут молчали.

— О чем задумался? — спросил Маэль друга.

— Да вот об этом всем. — ответил Зур’дах, — Зачем это всё, для чего?..

— Думаешь, это может плохо для нас кончиться? — прищурившись спросил Маэль.

— Всё может быть… Мы слишком мало знаем. Даже про Орден нам почти ничего не рассказали. Большую часть того, что нам известно, мы узнали снаружи, в трущобах и в городе. Но не тут. А те фигуры… Они похожи на схемы потоков энергии. Может быть это способ направлять Ци? — тихо сказал Зур’дах.

Маэль нахмурился:

— Ты хочешь сказать, что рисуя эти закорючки, можно управлять энергией?

— Возможно. Я не уверен, но другого объяснения у меня нет.

— Хм….если это так, то они могли бы нам об этом сказать.

— Видимо они не хотят, чтобы мы знали слишком много. Они дают нам только то, что необходимо в сейчас. — ответил Зур’дах.

— Наверное… Ладно, — зевнул Маэль. — Думать об этом сейчас бесполезно. Узнаем, когда они сами нам скажут. Или когда увидим своими глазами. Тогда и станет понятно прав ты был или нет.

— Да, — согласился Зур’дах. — Спи. Сегодня моя очередь дежурить первым.

Маэль кивнул и через пару минут уже посапывал, погрузившись в сон.

Зур’дах тихо поднялся и вышел наружу. Ночь была прохладной, а воздух — чистым и свежим. Луна висела высоко в небе, освещая территорию между стенами призрачным серебристым светом.

Фарух, как обычно, сидел в своей медитативной позе у стены. Его фигура была неподвижна, словно каменная статуя.

Молодой гоблин отошел на небольшое расстояние от казармы и сел, скрестив ноги в позу лотоса. Потом закрыл глаза и начал дышать медленно и глубоко, как учил Фарух.

Сначала он попытался почувствовать Ци. Здесь, вдали от Жилы Дракона, это было гораздо сложнее. Энергия присутствовала, но её концентрация была настолько низкой, что уловить её можно было только при идеальной концентрации.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Он расслабил тело, отпустил все мысли и просто… слушал пространство вокруг себя. И постепенно начал чувствовать слабое, едва уловимое тепло. Словно далекое эхо того, что он ощущал у скалы. Но оно было.

Значит, — удовлетворенно отметил он. — Те упражнения Илана действительно работают. Я становлюсь чувствительнее.

Он продолжал медитировать, наслаждаясь этим новым ощущением. Ци была вокруг — тонкая, рассеянная, но доступная для восприятия.

Через некоторое время Зур’дах переключил внимание.

Тьма.

Здесь, на Поверхности, её было еще меньше, чем на Верхних Ярусах Подземелья. Но она всё равно существовала: в тенях, в темных углах и в самой ночи. Пусть ее было мало, но Зур’дах знал — ее можно ощутить и тут.

Гоблин сосредоточился на ощущении Тьмы, пытаясь нащупать это знакомое, почти родное чувство Тьмы.

Медленно, очень медленно он начал чувствовать тонкие нити Тьмы, струящиеся в воздухе. Их было намного меньше, чем Ци, но они были. Хотя нет, какие «нити» — крошечные пылинки тьмы в самых темных углах. Но они были, он их ощущал.

Хорошо, — подумал он. — Значит, я не потерял связь с Тьмой. Она всё еще доступна.

Тьма была его оружием возможно, даже более важным, чем Кровь, потому что именно Тьма могла в дальнейшем позволить изолировать печати клятвы.

После Тьмы, на которую он потратил значительно меньше времени чем на Ци, он обратился к своей Крови. Это было проще всего, ведь Кровь была внутри него, и была частью его самого навсегда.

Двадцать восемь кругов пульсировали в его теле, наполняя тело силой.

Зур’дах активировал Кровь. Ощутил, как она начинает течь быстрее, разогревая мышцы, обостряя чувства. Мир вокруг стал ярче и четче, а каждый звук и запах — отчетливее.

Затем он резко прекратил активацию. Кровь успокоилась, вернувшись к обычному состоянию.

Он повторил это упражнение несколько раз: активация — остановка, активация — остановка, тренируя контроль и учась включать и выключать силу Крови по желанию, без долгой подготовки.

Это моя главная сила для выживания, — напомнил он себе. — Если что-то пойдет не так, именно Кровь спасет меня. Не Ци, которую я только учусь чувствовать, не Тьма, которой здесь слишком мало, а Кровь. Кровь никто не отберет.

Если бы он не был мутантом, он бы просто не дожил до этого момента.

На какое-то время он погрузился в воспоминания. А ведь всё началось с того ядра, которое принес Ксорх и которое ему дала мама. Если бы не оно, то он бы не выжил на Испытании и не было бы всего того, что случилось дальше.

Не было бы Ям, обучения, скитаний по Подземельям.

Он продолжил разгонять и успокаивать Кровь. Вспоминал тренировки в Ямах, как их заставляли это делать.

Ладно, — остановился он через некоторое время, — Надо взглянуть на Печати Клятв.

Он застыл, успокоил дыхание после использования Крови и заглянул внутрь — туда, где Чернопрядец когда-то изолировал Печати Клятвы. Зур’дах их не столько видел, сколько ощущал благодаря Тьме. Печати были там: маленькие сгустки чужеродной энергии, заключенные в оболочки из Тьмы. Чернопрядец создал эти оболочки мастерски: они плотно облегали печати, не давая им воздействовать на Зур’даха, но при этом не разрушая их.

Зур’дах попытался понять принцип этой изоляции.

Как именно Тьма может блокировать воздействие Ци? Они ведь разные по природе…но у Чернопрядца удалось подобное провернуть. Как?

Он очень осторожно приблизился сознанием к одной из оболочек, стараясь не касаться её напрямую. Он понимал, что Чернопрядец спит, и нанеси он малейшее повреждение оболочке тьмы — печать вырвется наружу, активируясь в полную силу. Этого нельзя было допустить.

Оболочка тьмы была… многослойной. Не просто сгусток Тьмы, а сложная структура из множества тонких нитей, переплетенных между собой. Они образовывали плотную сеть, которая не пропускала энергию Печати наружу.

Интересно, — размышлял Зур’дах. — Это похоже на кокон. Или на клетку, сотканную из Тьмы.

Он попытался запомнить структуру, но это было сложно, потому что в построении этого были принципы, которых он попросту не знал и не понимал. Нити были слишком тонкими, а переплетение слишком запутанным. Чернопрядец создал это за мгновение, но Зур’дах понимал, что ему потребуются месяцы или даже годы практики, чтобы повторить подобное.

Но я смогу, — пообещал он себе. — Рано или поздно я пойму принцип и смогу создать такую же оболочку. Для Маэля. Для других, кому можно доверять. Эти клятвы слишком мерзкая вещь, хуже ошейников.

Он попытался заглянуть за оболочку тьмы и почувствовать печати. Он ведь учится чувствовать Ци? Так ведь она такая же, как снаружи, в воздухе, в жиле Дракона — просто тут она концентрированная и структурированная. Однако даже после двух десятков попыток он ничего не смог. Тьма слишком плотно «закрывала» печати.

Ладно, потом я узнаю из чего они состоят.

Пока что это было за гранью его возможностей. Но цель была ясна: научиться контролю Ци, повторить оболочку из тьмы и…стать сильнее, чтобы в один момент уйти из Ордена. Тогда, когда он захочет.

Зур’дах медленно вышел из медитации и открыл глаза. Над ним было звездное небо. То, что он поначалу не оценил, когда они оказались на Поверхности, но сейчас…он начал всё больше понимать его красоту. Особенно во время ночных дежурств, когда он мог подолгу смотреть в эту бесконечность, где изредка мигали звезды. Это было…затягивающе. Поверхность была другой, и жизнь тут была определенно спокойнее, чем в Подземельях.

Три типа энергии, — подумал он. — Кровь, Тьма и Ци. Я должен овладеть всеми тремя. Только тогда смогу достичь того, что видел в прошлой жизни. Только тогда смогу управлять Временем.

Если раньше он иногда и думал, что те жизни лишь выдумка его сознания, то теперь с каждым разом он убеждался, что это действительно было с ним.

Правда, ему уже очень давно не приходили «новые жизни», которые он бы прожил заново. Последний раз это происходило в Подземелье. Как будто то, последнее воспоминание о «Времени» поставило точку в череде перерождений, которые он видел.

Он вздохнул и поднялся. Пора было разбудить Маэля для смены дежурства.

Фарух всё ещё сидел на своем месте, неподвижный как статуя. Зур’дах уже не боялся, что старик заметит его внутренние манипуляции: видимо всё, что происходило внутри тела было закрыто как для Старейшин, так и для главы.

Во всяком случае, пока всё выглядело именно так.

Кабинет Крула Тамраха

Крул Тамрах сидел за массивным столом, заваленным свитками и документами. Теперь, когда он стал настоящим, полноценным главой отделения Ордена работы навалилось больше, чем он мог себе представить. Теперь он понимал важность верных помощников, которые могут снять часть бытовых забот. К сожалению, он видел куда довел, или привел отделение предыдущий его глава. Да и доверять тут было некому. Клятвы…вещь хорошо работающая на слабых и плохо на сильных. Он и сам знал методы как их ослабить, а то и вовсе разрушить, а обходить подобные клятвы Старейшины научились хорошо. Так что контроль требовался постоянный. Доверять было нельзя никому. Почти никому.

Фарух показывал себя хорошо и не вызывал подозрений. Впрочем, допроса под Печатями не избежал и он. Вот только в отличие от некоторых других, он отнесся к этому с пониманием. Может именно это и подкупило Крула. Выглядело так, будто старик, отдавший Ордену всю жизнь, действительно хочет его усиления. Его, а не своего собственного, как другие Старейшины.

— Входи. — сказал он глядя на дверь и внутрь, кряхтя, вошел Фарух.

Старик сразу перешел к делу и начал рассказывать о том, для чего его и поставили к новичкам — оценивать их. Что-что, а это Крул признавал — Фарух хорошо читает как людей, так и нелюдей. Опыт это, возраст или что-то другое было не важно. Фарух большинство читал как открытую книгу. И тем удивительнее было то, что всё это время он никогда не рвался к власти в Ордене. Как будто ему было…всё равно на это.

— Начинай. — махнул рукой Крул и старик начал описывать каждого ученика.

Сначала вообще всех, тут Крул, конечно, слушал вполуха. Но этот монотонный голос его успокаивал после тяжелого дня.

Фарух каждому давал краткую, но точную характеристику: способности, характер, слабости и потенциал.

— Обучение идет хорошо, — говорил старик. — Большинство детей успешно освоили базовые навыки медитации у Жилы Дракона. Все они могут чувствовать Ци, хотя и с разной степенью четкости. Определенно они талантливее всех тех бездарностей, которых набирали в Орден последний десяток лет. Думаю прогресс всех новичков будет довольно быстрый и скоро можно будет давать им упражнения с камнями.

Круг кивнул головой.

— Хорошо. А как насчет письменности и фигур? — спросил глава.

— Здесь результаты более разнообразные, — Фарух достал из-за пазухи несколько листов бумаги и разложил их на столе, — В целом есть те, у кого получается сразу, а есть те, кто берет упорством.

Крул взял стопку листов и начал внимательно изучать. Выделил он штук пять, в которые внимательно всмотрелся. Начиналось всё не очень, но с каждым символом и фигурой точность и плавность линий росла.

— Это за одно занятие? — уточнил он.

— Конечно. — ответил Фарух.

— Этот хорошо. — кивнул Крул на один из листков, — Кто?

— Зур’дах. Гоблин-мутант. Ему около пятнадцати лет по нашим меркам.

— Да, ты про него говорил в прошлый раз. Это у него первой проклюнулась чувствительность к Ци.

— Да, так и есть. А еще у него лучшая память из всей группы. Не скажу что он воспроизводит всё с идеальной точностью, но мне кажется это вопрос времени. Я заметил, что в последнее время он пытается ощущать Ци вне жилы Дракона, и как будто у него есть какой-то прогресс, хотя оценить точнее можно будет потом.

— Это хорошо, — вздохнул Крул, — Но начальные способности ничего не значат, если ученик не хочет их развивать и не видит для этого цели. Я видел таких в Центральном отделении — учился с такими. Если они не видят четкой цели, к которой будут стремиться, то потеряют интерес.

— Так и есть, глава. Но пока что все они проявляют…интерес.

— Еще, этот молодой гоблин — вожак для всех остальных. Из-за того, что он мутант он сильнее остальных и другие гоблины признали его силу.

— Хм…это хорошо. Очень хорошо, — задумался Крул, — Через него будет проще контролировать остальных. Мне нравятся существа, подобные гноллам и гоблинам. Они беспрекословно подчиняются своему вожаку — это удобно для управления.

Фарух продолжил доклад и после взмаха руки главы вышел.

Ну а Крул некоторое время сидел в кабинете молча и обдумывая услышанное. Теперь он имел представление о новых учениках, и пока что…услышанное ему нравилось. Из этих трущобников можно будет вылепить то, что ему нужно, а клятвы лишь обеспечат верность Ордену и ему. С ними можно работать, в отличие от набранных в Орден бездарностей. И, тем не менее, и они будут полезны. По своему.

Трущобные дети — чистые листы: у них нет связей с другими членами Ордена, нет лояльности к Старейшинам, нет понимания традиций и правил. Они знают только одно — что Орден дал им шанс, который они никогда не получили бы иначе. Нужно только будет показать им этот шанс, дать им через время возможность войти внутрь Ордена. Но для этого нужно, чтобы они набрались сил и сами установили иерархию среди учеников Ордена. Они должны почувствовать собственную значимость и понять преимущества более высокого положения над другими.

Крул мысленно перебрал те печати, которым он собирался обучить избранных учеников. Они не будут знать истинного значения символов, которые учатся рисовать — для них это просто упражнения, тренировка памяти и точности.

Но когда придёт время…

Он улыбнулся.

Мастер Печатей не может работать в одиночку. Сложные конструкции требуют множества элементов, которые нужно активировать одновременно. Обычные практики для этого не подходят — они слишком самостоятельны, слишком своевольны, Печати ограничения и верности нужно закладывать с детства и юности, чтобы никто не смог из них выбраться, когда станет сильнее. Крул обладал печатями Управления, которые передал ему его учитель. На первый взгляд они выглядели как обычные техники для работы с Ци, но на самом деле создавали дополнительные ментальные связи между учителем и учеником. Когда ученики начинали использовать эти Печати для направления энергии, они сами открывали в своем сознании каналы, через которые опытный Мастер мог воздействовать на их волю. Постепенно, незаметно, но необратимо. Именно поэтому он был уверен, что у него всё получится.

Эти трущобники станут его верными инструментами. Его продолжением. Каждый из них будет знать только свою часть — отдельные символы и фигуры. Но только он будет видеть полную картину. И, конечно же, девятерых мало. Нужно больше учеников, способных запоминать и точно воспроизводить фигуры. Одного механического запоминания мало, Крул это понимал — тут еще должен быть талант к управлению Ци.

Время работало на него. Каждый день обучения делал трущобников сильнее, но одновременно и более зависимыми от Ордена. А значит, и от него лично.

Крул поднялся и подошел к окну. Где-то внизу, за стенами продолжалась обычная жизнь Ордена: тренировки, занятия, патрули… Но всё менялось.

Однако были вопросы, которые его беспокоили: ячейка Мареты в городе, которая могла попытаться освободить пленницу, но этого не делала; некоторые Старейшины, которых он пока не трогал… Сама пленница выдала всё, что знала, но даже зная места и расположения некоторых небольших сект, управляемых Маретой, Крул не спешил действовать. Слишком опасно было покидать отделение Ордена надолго. Он еще не ощущал достаточного контроля над городом и над отделением Ордена.

В дверь постучали.

— Войдите. — сказал Крул и, тяжело вздыхая, вошел Старейшина Тал — самый полезный из Старейшин Ордена.

Трусливый человек, верность которого принадлежала тому, у кого сила. А сила сейчас была у Крула.

Глава 5

На следующий день после первого урока письменности Ордена, Зур’дах принял решение. Он долго размышлял об этом во время ночного дежурства, сидя у окна и глядя на звезды над горными вершинами. Орден давал им знания, но знания без силы были неполными. А сила приходила только через постоянную тренировку тела, через боль и преодоление.

Именно так они тренировались что с Драмаром, что в Ямах, что просто в Подземельях. Именно это сделало их сильнее, дало возможность выжить там, где другие бы погибли от тварей, потеряли бдительность, выдохлись. А еще была важна слаженность: вот он мог положиться на Маэля, а тот на него. И Зур’дах хотел, чтобы с этими гоблинятами у них вышло так же, чтобы они тоже могли опираться друг на друга. Потому что это тоже повышает шансы выжить и справиться с более сильным врагом. А это значит, что не только им с Маэлем нужны тренировки, а и всем остальным гоблинам. Потому что теперь они группа, теперь они вместе — гоблины среди людей и других нелюдей. Зур’дах боялся не за себя, а за Ыглара и остальных гоблинят, которые пока что постоять за себя не могли и в случае серьезной опасности их смерть была бы неминуема. Он вспоминал детей из Ям: там даже самые слабые могли постоять за себя, они развивали выносливость и силу.

Его тело до сих пор помнило как бегало часами на тренировках однорукого, как он заставлял их бить мешки с камнями, поднимать и держать над головой булыжники… Это были тренировки на износ, на пределе. Но у них всех была сила Крови, даже у слабейших, и все они были мутантами. А гоблинята да, у них не было силы Крови, не было Ядер, но это не значило, что их нельзя сделать сильнее.

Можно, и молодой гоблин знал как.

После завтрака, когда все трущобники собрались на площадке перед казармой, Зур’дах подошел к Фаруху. Старый Практик, как обычно, сидел в своей медитативной позе у стены, и молодой гоблин на мгновение задумался, не спит ли тот вообще. Но когда он приблизился, старик открыл глаза и посмотрел на него.

— Что тебе нужно, Зур’дах? — спросил Фарух без эмоций в голосе.

— Мне нужны длинные деревянные палки для тренировок. — прямо сказал гоблин. — Прочные. По росту каждого из нас.

Фарух приподнял бровь, что для него было почти проявлением сильного удивления.

— Палки? Для тренировок? — переспросил он, внимательно изучая молодого гоблина. — И зачем тебе это?

— Чтобы тренироваться, — ответил Зур’дах, не отводя взгляда. — Правильно тренироваться.

— Неужели тебе недостаточно тех тренировок, что проводим мы? — В голосе Фаруха не было раздражения, только искреннее любопытство. — У вас есть медитации у Жилы Дракона, боевые формы с Мастером Иланом, занятия по письменности. Каждый день, без исключений. Тебе кажется, что это мало?

— Возможно для кого-то это и много, но я привык тренироваться по-другому. Как боец. Эти тренировки хороши, но они другие. Для другого.

Фарух задумался.

— Ты боец Ям, Зур’дах, я знаю это. И ты мутант — ты привык к постоянным тренировкам, к боям. Но здесь не Ямы, Зур’дах — здесь Орден Заката. Здесь другие методы, другой путь.

— Я это понимаю, — спокойно ответил Зур’дах. — Но старые методы тоже имеют ценность: они воспитывают дисциплину, учат контролю над телом — разве это не важно для Практика? Постоять за себя нужно уметь и без Ци. Тело должно быть тренированным, а тренировки воспитывают дисциплину. ВО ВСЕХ.

Последние слова Зурадх выделил, как бы намекая, что хорошая дисциплина хороша для всех. Особенно когда ученики подчиняются и выполняют волю… Старших.

Фарух прищурился еще сильнее, всматриваясь в него.

Молодой гоблин выдержал этот взгляд, не моргнув. Он понимал, что старик оценивает не только его слова, но и намерения, которые за ними стоят.

— Дисциплина, — медленно повторил Практик. — Контроль над телом…

Он замолчал, погрузившись в размышления. Зур’дах терпеливо ждал.

— Значит, ты хочешь тренировать и других гоблинов? — уточнил Фарух.

— Да, — без колебаний ответил Зур’дах. — Всех, кто захочет. Младшие должны становиться сильнее. Они не выживут, если останутся слабыми.

— Выживут, — поправил его старик. — Здесь не Подземелье, Орден защищает своих учеников.

Зур’дах промолчал, но его взгляд красноречиво говорил, что он в это не верит.

— Ты не веришь в безопасность этого места, — констатировал старик.

— Безопасных мест не существует. — ответил Зур’дах, вспоминая и Подземелья и даже, казалось бы, благополучный квартал Неларии, где ее просто убили. Он воочию увидел, что город совсем не безопасное место, как бы и кто ни утверждал обратное.

— Хорошо, — наконец сказал Фарух. — Ты получишь свои шесты. Но с одним условием: никаких травм. Если кто-то из детей сломает руку или ногу из-за твоих тренировок, ты ответишь передо мной. Ясно?

— Ясно, — кивнул Зур’дах, скрывая облегчение. — Спасибо, Старейшина.

— Не благодари, — отмахнулся тот. — Я разрешаю это не потому, что верю в пользу твоих методов. Просто хочу посмотреть, что из этого выйдет. Считай это… экспериментом.

С этими словами он развернулся и ушел, оставив Зур’даха стоять на площадке.

Молодой гоблин смотрел ему вслед, анализируя разговор.

Он согласился слишком легко, — понял он. — Значит, либо действительно любопытно, что я задумал, либо… он хочет посмотреть, как я поведу себя, получив небольшую власть над другими гоблинами.

Это тоже был тест. Очередной тест.

Ну что ж, — подумал Зур’дах, — Посмотрим, кто кого испытывает.

Старик ушел, и Зур’дах остался стоять на площадке. К нему тут же подбежал Маэль, который наблюдал за разговором издалека.

— Ну что? Согласился? — с надеждой спросил друг.

— Согласился, — кивнул Зур’дах. — Скоро принесет палки.

— Отлично! — Маэль потер руки. — Я уже заждался. Эти их формы — они, конечно, полезные, но всё равно хочется нормально размяться, по-настоящему.

Зур’дах усмехнулся — он прекрасно понимал друга. За время в Ордене их тела начали скучать по привычным нагрузкам, по реальным боевым движениям, а не вот этим плавным позам. Боевые копья у них отобрали еще в первый день и тогда Зур’дах не спорил, но ощущать себя без оружия было по-прежнему непривычно. Копье давало ему дистанцию, возможность сражаться сразу с несколькими противниками, а так…так он должен был полагаться только на силу своей Крови, тела и скорость.

Меньше чем через час Фарух вернулся.

Зур’дах, который сидел на площадке перед казармой и наблюдал, как младшие играют в какую-то примитивную игру с камешками, поднял голову, услышав шаги. Рядом молча лежал, мечтательно глядя в небо, Маэль.

Старик шел к ним, волоча за собой целую охапку длинных деревянных шестов. Каждый был в длину чуть выше роста Зур’даха, а и явно крепкий — не какая-то хлипкая палка.

Не знаю зачем они их использовали, но они нам подходят, — подумал гоблин.

— Держи, — коротко бросил Фарух, сваливая шесты на землю рядом с Зур’дахом. — Выбирайте, какие вам подходят. Это учебное оружие, которое используется для начальных занятий по владению посохом. Но вы можете использовать их для своих… «тренировок».

Зур’дах взял один из шестов в руки и несколько раз взмахнул им, проверяя баланс. Дерево было тяжелым, но не слишком — как раз то, что нужно для развития силы и выносливости у начинающих.

— Маэль, — бросил другу Зур’дах, вставая и поднимая один из шестов. — Помоги мне проверить их.

Друг с готовностью вскочил на ноги и подошел. Взял ближайший шест, покрутил в руках, попробовал на вес.

— Хорошие, — одобрительно кивнул он. — Крепкие. Не то, что в Ямах — там половина палок трескалась после первого же удара.

— Помню, — усмехнулся Зур’дах.

Они провели следующие несколько минут, проверяя каждый шест. Некоторые были чуть длиннее, некоторые — короче. Некоторые тяжелее, другие — легче. Зур’дах сортировал их, откладывая самые короткие и легкие для младших гоблинят, а более длинные и тяжелые — для взрослых. Он подумал, что даже хорошо, что они все разные. Правда, были шесты и откровенного плохого качества, или очень старые, треснувшие — их пришлось отложить в сторону.

Выбрал он и себе. Шест был легким, но прочным и хорошо лежал в руках. Зур’дах покрутил его, сделал несколько пробных движений.

Баланс хороший, — отметил он про себя. — Не такой, как у настоящего копья, но для тренировок подойдет.

Маэль выбрал шест покороче и потолще — ему нравилось что-то более основательное, что можно было использовать как дубину.

— Неплохо, — одобрительно пробормотал он и начал пробовать различные хваты и стойки.

Его лицо светилось от удовольствия — наконец-то в руках было что-то знакомое, что-то, что напоминало о прошлых тренировках, какими бы тяжелыми и изнурительными они ни были.

— Ну что, начинаем? — спросил Маэль, когда они закончили с переборкой шестов.

— Начинаем, — подтвердил Зур’дах. — Собери всех. Нечего время терять.

Маэль довольно ухмыльнулся и направился к казарме. Через пару минут он вернулся, ведя за собой всю ораву гоблинов: от мелких, вроде Ыглара, до почти взрослых. Некоторые уже были снаружи и с интересом наблюдали за старшими.

Пришли все, кроме той самой троицы: они остались внутри, явно не желая подчиняться приказам Зур’даха, но ему они и не были нужны — он хотел сделать сильнее младших.

Ну и ладно, — подумал молодой гоблин. — Пусть сидят.

— Выстраивайтесь в ряд, — скомандовал он.

Гоблинята послушно выстроились, с любопытством разглядывая кучу деревянных шестов.

Некоторые, вроде Ыглара, уже были знакомы с тренировками Зур’даха еще в трущобах, поэтому примерно знали чего ожидать, а вот большинство других — нет.

— Это ваше оружие, — ответил Зур’дах. — С сегодняшнего дня мы будем тренироваться каждый вечер после занятий. Я и Маэль научим вас основам боя. Базовым стойкам, ударам, блокам. Всему, что нужно, чтобы выжить.

— Но… у нас уже есть тренировки, — неуверенно начал один из гоблинят. — Те формы, которым учит мастер Илан…

— Эти формы — хорошо, — кивнул Зур’дах. — Они нужны для работы с Ци. Но они не научат вас сражаться по-настоящему. А если придет беда, вам нужно будет уметь защитить себя, понятно?

Гоблинята закивали, хотя некоторые всё еще выглядели неуверенными.

— Хорошо, — продолжил Зур’дах. — Сейчас каждый из вас возьмет шест, подходящий по росту и силе. Маэль, помоги им выбрать.

— Ты глянь, какой командир выискался, — фыркнул Маэль и пошел помогать гоблинятам. Младшим он давал шесты короткие и легкие, тем кто постарше — подлиннее и потяжелее. Это заняло несколько минут, и вскоре каждый гоблин держал в руках деревянное оружие.

Когда шесты разобрали все дети, то они застыли и начали смотреть на Зур’даха с ожиданием.

— Сегодня мы начнем с основ, — объявил молодой гоблин. — Со стоек. Без правильной стойки вы не сможете ни атаковать, ни защищаться. Стойка — это фундамент.

Он продемонстрировал базовую стойку, которой его когда-то учил Драмар, а потом он оттачивал её в Ямах Айгура. Ноги на ширине плеч, колени слегка согнуты, центр тяжести опущен. Шест Зур’дах держал обеими руками перед собой, параллельно земле.

— Повторяйте за мной, — сказал он.

Дети попытались скопировать его позу. Получалось у всех по-разному. Некоторые стояли слишком прямо, другие слишком сутулились.

— Маэль, поправляй тех, кто делает неправильно, — сказал Зур’дах другу.

Маэль кивнул и начал обходить ряды, поправляя стойки, одергивая руки и ноги.

— Колени согнуты! — говорил он одному.

— Спина прямая! — другому.

— Шест держи крепче, а то выбью! — третьему.

Зур’дах улыбнулся, Маэль сам еле сдерживал улыбку, но наверное в глазах самых маленьких был грозным наставником.

Молодой гоблин наблюдал за тем, как дети медленно, но верно начинают справляться со стойкой. Это напоминало ему те времена, когда Драмар учил их, маленьких гоблинят, основам выживания в тоннелях. Тогда тоже были своеобразные «шесты» — длинные палки, которые служили и опорой при ходьбе, и оружием против мелких тварей.

— А теперь держите эту позицию, — приказал Зур’дах. — Не двигайтесь, просто стойте.

— Как долго? — спросил один из гоблинят.

— Пока я не скажу, что достаточно, — ответил молодой гоблин.

Прошла минута. Дети начали ерзать. Еще минута — и кто-то застонал от напряжения в ногах. Через пять минут половина детей уже тяжело дышала, пытаясь удержать позицию.

— Не сдавайтесь, — сказал Зур’дах. — Это только начало. Если вы хотите стать сильнее, нужно терпеть.

Но сам Зур’дах многого от них не ожидал, помня как тяжело пришлось им, мелким, когда Драмар впервые заставил их принимать такие стойки.

Через пару минут первый ребенок не выдержал и опустил шест, падая на колени.

— Отдохни, — разрешил Зур’дах. — Но после отдыха снова в стойку.

Гоблиненок тяжело дышал, а по его лицу и телу катился пот. Ноги дрожали.

И я когда-то так же падал, — мелькнула мысль у Зур’даха.

Один за другим, дети начали падать, это было неизбежно. У них не было силы Крови, чтобы выдержать те тренировки, на которые были способны бойцы Ям. Через десять минут в стойке остались только пятеро самых упорных. Ыглар был среди них, что не удивило Зур’даха, ведь в трущобах он его уже тренировал. Маленький гоблин весь дрожал, пот стекал по его лицу, но он не опускал шест выкладываясь до последнего.

У него сильная воля, — подумал он.

— Достаточно, — наконец сказал Зур’дах. — Опустите шесты и отдохните.

Дети с облегчением опустились на землю, тяжело дыша. Некоторые массировали затекшие руки и ноги.

— Зачем мы это делали? — спросил один из подростков. — Какой смысл просто стоять? Я думал ты будешь учить нас драться?

— И этому буду учить, но сначала вы должны научиться контролировать свое тело, — ответил Зур’дах. — Нужно чтобы ваши мышцы привыкли к нагрузке и чтобы вы научились терпеть боль. В бою у вас не будет времени на отдых, вам придется держать оружие даже когда руки будут отваливаться от усталости.

После непродолжительного отдыха Зур’дах заставил их вновь встать. Им было еще тяжелее, но никто не возмущался и не бросал тренировки.

— Теперь поднимайте шест над головой, медленно, руки выпрямлены, но не напряжены. — скомандовал Маэль.

Но одно дело показать, а другое — удерживать тяжелый шест на вытянутых руках. Уже через минуту у многих начали дрожать мышцы.

— Дышите ровно, — добавил Зур’дах. — Не задерживайте дыхание. Шест должен быть легким, как перо — только тогда вы сможете поразить им врага.

— Пока что вы поражаете меня своей слабостью, — хмыкнул Маэль.

— Должен быть легким?! — простонал один из гоблинят. — Он же тяжелый как каменюка!

— Это ты просто слабый, — заметил Маэль, — Будешь много тренироваться, и сможешь им размахивать как пушинкой. У меня так же было.

— Это не быстрый путь, — добавил Зур’дах, — но тогда ваше тело будет готово к тем нагрузкам, которые будут дальше. Сейчас вы их просто не выдержите.

На этих словах все гоблинята застыли, а некоторые застонали. Они вдруг осознали, что это только цветочки, ягодки будут дальше.

Зур’дах скомандовал очередной подход и гоблины дружно подняли палки. Руки у них дрожали, ноги тоже, по лбу катился пот. В этот раз они не выдержали и минуты, ведь их тела были слишком измотаны.

Прежде чем они уронили палки молодой гоблин сказал:

— Опускайте.

Шесты со стуком упали на землю, а дети рухнули на колени, тяжело дыша и потирая натруженные руки.

— Больно? — спросил Зур’дах.

Все разом закивали.

— Хорошо. Это значит, что вы работали. На завтра руки будут болеть еще больше, но уже послезавтра — меньше, а через неделю вы сможете держать эти шесты в два раза дольше.

— Правда? — с надеждой спросил Ыглар, массируя плечи.

— Правда. Но только если будете тренироваться каждый день.

Фарух всё это время молча наблюдал. Когда, через несколько часов тренировка закончилась, он медленно подошел к Зур’даху.

— Интересно, — сказал старик. — Ты действительно знаешь, что делаешь.

— Меня хорошо учили.

— Это заметно. Но скажи мне — зачем тебе это? Почему ты берешь на себя ответственность за них?

Зур’дах задумался над ответом.

Почему? Он и сам до конца не понимал. Может быть потому, что видел в них себя самого много лет назад? Может быть, потому что понимал, что в этом мире выживают только сильные?

— Потому что мы все гоблины, — сказал он наконец. — Потому что в этом месте мы можем рассчитывать только друг на друга.

Старик кивнул.

— Мудрые слова как на молодого гоблина. Продолжайте свои тренировки, я не против.

Зур’дах уловил в этих словах какую-то внутреннюю насмешку, и это ему совсем не понравилось. Впрочем, вида он не подал. Фарух ведь и сам почти всё время был практически непроницаем.

Старейшина отошел и сел на свое неизменное место для медитаций, откуда было видно все три казармы.

Гоблинята разбрелись и развалились около казармы, растирая затекшие мышцы.

Ну а Зур’дах обошел казармы сбоку и остановился. Давно он хотел это сделать — залезть наверх.

Стена была каменной, грубо отесанной, с выступами и трещинами — идеально для лазания.

Гоблин нашел небольшие неровности в стене и, цепляясь за них, быстро взобрался наверх, буквально за несколько мгновений. Это было приятное чувство владения собственным телом.

Оказавшись на крыше, Зур’дах выпрямился и огляделся. Крыша была покатой, покрытой грубой черепицей. Зур’дах осторожно прошел по ее центру, стараясь не производить шума, и остановился у самого края, откуда открывался вид другие казармы, столовую и тренировочные площадки.

Внизу Маэль продолжал объяснять что-то гоблинятам. Те сидели уже кругом, слушая его с раскрытыми ртами. Судя по их горящим от интереса глазам друг рассказывал очередную историю из Ям: он любил это делать, как обычно приукрашивая события. Правды ради, некоторые события и приукрашивать не надо было, но о таких Маэль не рассказывал.

А ведь мы выжили чудом… — подумал Зур’дах. — Столько раз прошли по грани…

Словно в ответ на эти мысли, молодой гоблин ступил на край крыши. Встал на одну ногу и вытянул руки в стороны, чуть пошатываясь. Со стороны могло показаться, что он сейчас грохнется, но Зур’дах отлично контролировал каждое свое движение, каждое покачивание.

Баланс…— когда-то я так его тренировал.

Он сделал первый шаг. Потом второй. Медленно, осторожно, ощущая малейшие неровности камня под ступнями. Любил он ходить босиком. Его кожа была прочнее любой обуви, а главное, так он мог двигаться почти бесшумно.

Шаг. Еще шаг.

Воспоминания нахлынули на него внезапно.

Он вспомнил Ямы Айгура. Вспомнил, как ходил по краю крыши их казармы точно так же, пытаясь познать тот самый принцип баланса. Только тогда он это делал с закрытыми глазами, чтобы ощутить это трудно уловимое чувство. А ведь то, что сейчас получалось с легкостью, тогда давалось непросто. Но этот Баланс не раз спасал ему жизнь в боях.

Зур’дах закрыл глаза, продолжая идти по парапету.

Он чувствовал ветер, касающийся его кожи. Чувствовал, как тело само собой компенсирует каждый порыв, слегка смещая центр тяжести именно туда, куда нужно. Это происходило само собой, без участия сознания.

С каждым шагом его сознание становилось всё более сосредоточенным. Мысли затихали, уступая место чистому ощущению движения.

Баланс, — думал он. — Это ключ ко всему: к управлению Кровью, к управлению Тьмой, и, возможно, к управлению Ци.

Он вспомнил слова Фаруха о «мягкости» и «течении! , о том, что Ци — это не то, что можно схватить силой, а то, чему нужно позволить течь сквозь себя.

Может быть Баланс — это и есть та самая мягкость? Не напряжение, а контроль, не сила, а точность. Возможно через него возможно объединить три типа энергии? Вернее, не через него, а через какой-то очень похожий принцип.

Зур’дах остановился на краю крыши и открыл глаза. Мысли о совмещении энергии ушли, зато всплыли воспоминания о Подземелье, которые теперь казались приятнее и теплее, чем были на самом деле. Взглядом он окинул территорию Ордена.

Всё так спокойно, — подумалось ему. — Так размеренно.

Но Зур’дах знал, что это иллюзия, мир никогда не был спокойным. Даже здесь, за толстыми стенами Ордена, опасность таилась повсюду, просто ее не было видно: сильный пожирал слабого, а слабый пожирал еще более слабого… Этот мир был такой.

Зур’дах поднял взгляд на Орден: на внутреннюю стену, за которой жили ученики и наставники, на высокие башни, где стояли стражи и на далекие горы, вздымающиеся черными пиками к небу. Было что-то в этом красивое. Впрочем… Зур’дах вспомнил пещеры Подземелья, огромные, со свисающими вниз каменными сосульками, светящимися растениями, и живностью — это тоже было очень красиво.Но тогда, несколько лет назад, не воспринималось так. А сейчас на него нахлынуло странное чувство, будто вот там было что-то родное, а тут, на Поверхности — нет.

Тут он чувствовал себя открытым со всех сторон, а там его защищали стены. Как будто на Поверхности опасность поджидала со всех сторон.

Зур’дах посмотрел на тренирующихся гоблинят.

Вот почему я учу их сражаться, — осознал он. — Не потому, что не верю в безопасность Ордена, а потому, что знаю — она ложная. Рано или поздно нас всех бросят в очередную мясорубку. Может, не такую очевидную, как арены Ям, и под видом «защиты Ордена» или «выполнения долга», но бросят.

И когда это случится, я хочу чтобы мои соплеменники были готовы — чтобы у них был шанс выжить.

Он спрыгнул с крыши, бесшумно приземлившись на площадку рядом с казармой. Настолько тихо, что даже ухо Маэля не дернулось.

А навыки-то еще есть, — мелькнула приятная мысль, — Хоть я уже и не помню, когда сражался по настоящему.

Зур’дах отошел в сторону, за казармы. Сел так, чтобы его никто не видел. Не потому что боялся, что кто-то что-либо заметит, а просто потому что хотел спокойствия.

Зур’дах сел на землю, скрестив ноги в позе лотоса, и закрыл глаза.

Пора разобраться с этим, — подумал он.

Он погрузился внутрь себя, в то особое состояние сосредоточенности, которое научился достигать за последние дни медитаций у Жилы Дракона.

Сначала — ничего. Просто тьма и тишина его собственного сознания.

Потом, медленно, начали проявляться очертания.

Кровь. Она текла по жилам, пульсировала в мышцах, наполняла каждую клетку его тела. Двадцать восемь кругов силы, накопленной за годы поглощений и боев. Она была горячей, живой, готовой в любой момент откликнуться на его зов.

Тьма. Ее было немного — жалкие крохи по сравнению с тем, что он имел в Подземелье. Но она была. Притаилась где-то глубоко в костях, там где спал Чернопрядец. Спокойная, холодная, терпеливая. Но Зур’дах знал, эту тьму трогать нельзя, она не его.

Зур’дах сосредоточился сильнее, пытаясь нащупать то, что искал.

Печати.

Они были там — узлы чужеродной энергии, вплетенные в его сознание и тело. Голубоватые нити Ци, образующие сложные узоры, связывающие его с Орденом.

Но вокруг каждой печати было что-то еще.

Коконы.

Зур’дах мысленно приблизился к одному из них, изучая структуру.

Сейчас ему удалось поймать какую-то особую чувствительность к тьме.

Баланс, — вдруг понял он, — Именно он повлиял на это. После него я иначе ощущаю тело и стал иначе ощущать тьму. Тоньше, детальнее.

Коконы были тьмой Чернопрядца. Она обволакивала печать плотным слоем, изолируя ее от остального тела, не давая полноценно выполнять свою функцию.

Кокон выглядел почти хаотичным: беспорядочное переплетение тонких нитей тьмы, закрученных вокруг печати. Но чем дольше Зур’дах его изучал, тем больше понимал — это не хаос.

Есть структура, — осознал он. — Просто я не вижу ее целиком.

Он попытался проследить одну из нитей, но она терялась в сплетении других. Попробовал еще раз — тот же результат.

Нужно смотреть по-другому, — подумал Зур’дах.

Он «отстранился», глядя на кокон целиком, не фокусируясь на отдельных нитях.

И тогда увидел отдельные части этой структуры — секции.

Кокон был разделен на несколько крупных секций, каждая из которых состояла из множества более мелких. Эти секции повторялись.

Есть повторяющиеся элементы, — мелькнула мысль. — Узор повторяется. Как… как части паучьей паутины. Конечно паутина! Чернопрядец — это Первопредок пауков: он строит свои защиты так же, как паук строит паутину.

Паутина паука никогда не была случайной. Каждая нить имела свое место, а каждое соединение свою функцию. Основные нити расходились от центра, спиральные соединяли их между собой, создавая прочную, но гибкую структуру.

Кокон Чернопрядца был устроен похожим образом.

Центр — там, где находилась сама печать клятвы. От него расходились основные нити Тьмы, образуя каркас. А между ними сплетались более тонкие нити, создавая многослойную оболочку.

Зур’дах попытался мысленно «прикоснуться» к одной из нитей, но тут же почувствовал сопротивление. Кокон был живым, или, по крайней мере, реагировал на вмешательство, укрепляя затронутое место.

Надо быть осторожным, — предупредил он сам себя. — Похоже, извне его легко повредить и тогда Печать может заработать.

Он отстранился и снова начал изучать структуру, на этот раз не пытаясь трогать.

Запомнив схемы, он открыл глаза, взял палочку и начал рисовать в пыли то, что видел внутри себя.

Круг: от центра восемь линий, а между ними спиральные соединения. В местах пересечений — Узлы.

Нет, не так. Тут должно быть больше слоев… Структура сложнее, чем мне показалось на первый взгляд.

Он стер рисунок и начал заново. На этот раз более детально, пытаясь запечатлеть каждую деталь увиденной структуры.

Снова погрузился внутрь, изучал, затем выныривал и дополнял рисунок.

Постепенно на земле начала проявляться сложная схема из переплетений линий, кругов и узлов.

Зур’дах погружался в медитацию снова и снова, каждый раз на более длительное время. Изучал коконы под разными «углами», пытаясь понять не только их структуру, но и принцип работы.

Солнце клонилось к закату, когда он наконец вынырнул из очередного погружения.

Перед ним на земле была нарисована детальная схема кокона из Тьмы. Сложная, многослойная, но уже понятная.

Я могу это повторить, — понял он. — Не сейчас, не сразу, но если потренируюсь достаточно… смогу создать такой же кокон вокруг печати Маэля.

Оставалась только одна проблема — у него было недостаточно Тьмы.

На Поверхности тьма восстанавливается медленно, — мрачно подумал он. — Если бы я был в Подземелье, это было бы гораздо проще.

Нужно больше Тьмы, — задумчиво протер он лоб. — Но где ее взять?

Ответа пока не было.

Зур’дах посмотрел на нарисованную схему, потом провел ногой по земле, стирая рисунок — этого не должен никто видеть. Пусть они и не поймут того, что он нарисовал, но уже одно это вызовет ненужные вопросы и подозрения.

Хорошо, что Чернопрядец не покинул меня сразу после выхода на Поверхность, — подумал молодой гоблин, — Иначе я бы никогда не справился с этими печатями сам.

Интересно, чего он ждет? — размышлял гоблин. — Зачем вообще остался со мной? Чернопрядец мог уйти в любой момент. Значит, была другая причина. Какая-то цель, которую я пока не понимаю. Но одно хорошо, пока паук здесь, он — союзник.

Гоблин поднялся на ноги и отряхнул одежду от пыли. За время его медитации солнце успело значительно опуститься. Сегодня был один из редких безоблачных дней, поэтому Зур’дах опять взобрался на крышу и сел наблюдать за этим красивым явлением — закатом.

Скоро рядом взобрался Маэль и так же молча смотрел вдаль, за горизонт.

****

Джарл Теневик стоял у окна своего кабинета и смотрел на ночной Халш’Ахар. Город медленно погружался в сон. Огни в окнах гасли один за другим, улицы пустели, оставляя место теням и тем, кто привык действовать в темноте. Таким как он и его люди.

Глава Черных Торговцев вздохнул и обернулся: на столе лежали документы, деньги, несколько ценных артефактов. Все самое важное и ничего лишнего. Джарл не был дураком — он чувствовал, когда пора уходить, а сейчас было именно то самое время когда его чувство опасности было напряжено до предела.

Все дело в том, что новый глава Ордена, этот проклятый Крул Тамрах, начал зачистку. Методично, безжалостно и без всяких предупреждений. Старейшины, которые годами брали взятки и покрывали деятельность Гильдии Черных Торговцев, вдруг замолчали, перестали отвечать на послания, перестали принимать гостей.

А те, кто с ними вели дела просто исчезли без следа и без объяснений.

Джарл знал, что это значит: Крул чистил ряды, и рано или поздно его ищейки доберутся до каждого, кто был связан с коррупцией в Ордене, кто поставлял детей для «обучения», которое на деле было продажей в рабство Марете.

И рано или поздно он доберется и до него.

Джарл посмотрел на дорожные сумки. Всё готово. Осталось только дождаться рассвета и можно будет незаметно покинуть город. У него были связи в других городах, где влияние Ордена было слабее. Там он мог начать всё заново.

Он подошел к столу и налил себе вина. Рука слегка дрожала, чуть расплескивая темно-красную жидкость. Не хотелось покидать это место, бросая всё: свою «должность», свое влияние, свое имущество, но…, но жизнь важнее.

Он никогда не был трусом, построил свою империю на крови и страхе — Гильдия Черных Торговцев боялась и уважала его. Но даже он понимал, когда шансы на победу равны нулю: против таких как Крул не выстоять…

Дверь в кабинет тихо открылась. Джарл резко обернулся, рука метнулась к кинжалу на поясе, но замерла на полпути. Он подумал, что пришел человек Крула, но это был не он.

В дверях стоял невысокий, худощавый человек в черном, с непримечательным лицом, которое легко терялось в толпе.

Но Джарл знал, кто это — посланник Мареты.

Рука Джарла медленно опустилась. Он разжал пальцы и отпустил рукоять кинжала, понимая, что тут у него нет шансов.

Посланник медленно прошел по кабинету, окидывая взглядом упакованные сумки, документы на столе, бокал вина в руке Джарла.

— Куда это вы собираетесь, господин Теневик? — спросил он с той же неприятной улыбкой. — Неужели хотели трусливо сбежать, как крыса?

— Я не бегу, — соврал он. — Просто… решил на время покинуть город. Переждать.

— Переждать? — Посланник тихо, почти беззвучно рассмеялся. — Вы хотите переждать гнев нового главы отделения Ордена Заката? Интересный план. Жаль только, что у нашей госпожи другие планы на ваш счет. И ваш побег туда не входит.

Джарл понял, что загнан в угол.

— Что… что ей нужно? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Посланник подошел ближе, оперся руками о стол и склонился над Джарлом. Его лицо было всего в нескольких дюймах от лица главы Гильдии.

— Сейчас вы выбросите свои глупости из головы, — сказал он тихо, но очень отчетливо. — Соберете три своих лучших отряда и расположите их вблизи стен Ордена до дальнейшего приказа.

Джарл моргнул, не веря своим ушам.

— Что? — переспросил он. — Три отряда… у стен Ордена?

— Именно.

— Но это самоубийство! — возмутился Джарл. — Там сотни Практиков, стены, Старейшины! Мои люди даже близко не…

— Думать — не ваше дело, — перебил его посланник, выпрямляясь. — Ваше дело — выполнять. Иначе…

Он замолчал, но продолжил более жестко:

— Иначе вашей семье не поздоровится.

Джарл побледнел. Кровь отхлынула от лица, оставив его серым, почти мертвым.

Удивительно, но он, кто казалось бы столько раз убивал, и отдавал приказы об убийстве, имел слабость — свою жену и дочь. И он всегда осознавал, что это может стать рычагом влияния на него, поэтому спрятал их там, где их бы искать не стали. Возможно, этот посланник просто блефует? Не могли же они найти его девочек — они спрятаны надежно!

— Ваша жена и дочь сейчас находятся в весьма… уязвимом положении — в трущобах, если я правильно помню? Интересное место для укрытия. Но, увы, совершенно небезопасное: там может случиться всякое… какой-нибудь гнолл решит…позабавится. Ой, вы не подумайте, что я угрожаю — сам беспокоюсь как они там. Поэтому мы их переместили в более безопасное место, а то где это видано, чтобы семья такого уважаемого человека прозябала в трущобах.

Джарл закрыл глаза и сделал глубокий вдох успокаиваясь. Он думал, что семья в безопасности и никто не станет искать их там, среди нищеты и грязи трущоб. Казалось, это было идеальное укрытие. Он ошибался. Их нашли.

— Сколько… — с трудом выговорил он. — Сколько времени отрядам нужно ждать?

Посланник пожал плечами.

— Ровно столько, сколько нужно. Когда придет время, вы получите приказ. До тех пор — никаких действий, просто ждите.

— А что это за приказ? — Джарл снова сел, чувствуя, как последние силы покидают его. Он уже знал, какой ответ услышит, но все же спросил. — Какого приказа мне ждать?

Посланник улыбнулся той же холодной улыбкой.

— Приказа об атаке, разумеется.

Он повернулся и направился к двери, но на пороге остановился и оглянулся.

— И да, господин Теневик., не пытайтесь сбежать, не пытайтесь предупредить Орден — вы под наблюдением, каждый ваш шаг, каждое слово. Одно неверное движение — и вы потеряете всё, понятно? И когда я говорю «всё», я говорю не только про вашу семью, но и про вашу жизнь. Поверьте, я понимаю, что в этой ситуации вы попытаетесь сбежать и бросить семью и просто предупреждаю, что это закончится провалом. Просто вместо вас тут будет другой человек. К примеру…ваш помощник. Уж он посговорчивее будет.

Дверь закрылась.

Джарл Теневик снова налил себе вина. Выпил залпом. Потом еще один бокал. И еще.

Но страх не уходил, он сидел глубоко внутри, холодный и липкий, как яд.

Атака на Орден Заката… Это будет бойня. Его люди умрут — все до единого. И очевидно, они нужны лишь для отвлечения внимания, и это было еще обиднее.

Джарл до боли стиснул зубы и выругался.

У него не было выбора.

Дорогие читатели, наконец-то мне техподдержка разрешила разбить первый огромный том на части. Кому он понравился, можете проставить лайки на него, а то тоскливо смотреть на то, как их там мало))) Заранее всех благодарю.

2 том - https://author.today/work/519798 3 том - https://author.today/work/519799 4 том - https://author.today/work/519801 5 том - https://author.today/work/519802