Гномка

Затравка

«И чтобы выжить, Нагаи жертвовали своим потомством»

(Из архивов Башни гномов)

- Мелкая, брось дурить, иди помогай! Удивляюсь тебе. Приятно удивляюсь. Вроде по рождению ты чужачка, из тех, кто уродился криворукими, но все у тебя спорится. Вот что значит в жилах гномья кровь течет. Еще бы и Духи Гор тебя благословили, вселили в такое ладное тело истинную гномскую гарэлью*(*Гарэлья. По гномьим поверьям, в тело подземных жителей, рожденных в горах, Духи вселяют сущность, в которой гармонично смешаны любовь к кузнечному делу, крепость духа, несгибаемая воля, умение управлять камнем и огнем и многое другое, свойственное настоящим гномам). Невеста получилась бы на загляденье. Еще бы ела получше – одни кости торчат. Тьфу, - не стесняясь отметила очередным плевком уже порядком изгвазданный пол в человеческой кузне Ионна.

Само собой, плеваться в своем доме гномиха бы не стала — это слишком кощунственно для истинной гномки. Но мы уже некоторое время живем среди людей. Я незаметно скривилась, услышав ее недовольство моей тощей фигурой. Да я три месяца на диете сижу – а грудь до сих пор такая, что даже в лапы нашего гризли не поместится. Про зад вообще молчу. Одна отрада – бока больше не нависают над бедрами дополнительными грудями. Видимо, именно этот «недостаток» и имела в виду наставница. А ведь всего несколько месяцев назад я была красивой рыжеволосой девушкой в нашем мире. А сегодня я рыжая гномиха! Мелкая, прилично упитанная, с внушительным бюстом, упругой широкой попой и волосатыми руками! В насмешку кроме волос мне оставили мои прелестные зеленые глаза и россыпь веснушек.

Наставницей Ионна стала волей случая. Я вспомнила, как мы познакомились некоторое время назад.

Очнувшись впервые в этом мире, именно ее недовольное лицо, обрамленное неделю нечёсаной коричневой гривой, на фоне темно-серого потолка я имела счастье лицезреть в первые секунды. Потом она скривила нос, открыла рот, и я малодушно закрыла глаза. Картина до неправдоподобия чудовищная – особенно ее сколотые со всех сторон зубы.

Лежа с закрытыми глазами, я ощутила несколько недружелюбных тычков пальцами. Увесистая затрещина поставила точку в моем абстрагировании от этого мира.

- Ты кто? – Спросило лицо.

Интересно, если я отвечу тривиальное «конь в пальто», она примет это на свой счет и сравняет количество наших зубов? Нет, мне мои дороги. Мне вообще во мне все очень дорого. В тот момент я еще пребывала во власти своего предыдущего отражения в зеркале и не знала, что жалеть мне в себе больше нечего, иначе бы кроме коня и других животных вспомнила.

- Анна.

- Тезки, значит, почти. Иоанна, какому из моих братьев ты настолько не угодила, что он запулил тебя в мое жилище?

Мои брови поплыли вслед за мозгами в неведомые дали. Размышлять, о чем она ведет разговор, не хотелось в принципе, как и видеть ее лицо. Но раз я нахожусь на чужой территории, было бы неплохо узнать хотя бы, где именно эта территория. А потом уже подумаю, кто кого пулял и возможно ли в принципе, чтобы мое тело использовали до такой степени не по назначению.

Я еще раз с усилием моргнула и уставилась на страшное лицо:

- А где я?

- Никак отшибло мозги в полете? – Как-то я не уловила, то был сарказм или мнимое сочувствие.

Я продолжила многозначительно отмалчиваться, выдавая тихое сопение за тактичность. Кстати, неужели это я так громко соплю? Заболела или после неудачного приземления у меня проблемы с носовой перегородкой? Осторожно приподняв руку (вдруг сломана), пошевелила пальцами, поднеся их к носу – проверить целостность ценного элемента собственного лица – и громко, забыв о привычной (в моем родном мире) роли нимфы, ругнулась.

Закрыла глаза еще раз и вновь поднесла руку к лицу, на этот раз целенаправленно к глазам.

- Это что за хрень?

Тетка вымученно протрубила:

- И за что мне это?

Я молча ожидала вразумительного ответа хоть от кого-то: мироздания или этой страшной женщины. Моя рука, нет ни так – моя изумительная когда-то белая ручка с тонкой кистью и длинными музыкальными пальцами (которые, кстати, не только притворяться такими умели, но и извлекали чудесные звуки из лютни) – превратилась в красную волосатую лапу с короткими пальцами, которые кто-то укоротил топориком. Опять не так. Топориком аккуратно вырубили средние фаланги пальцев, срастив между собой первую и третью. На этих отростках каким-то чудом выросли узкие коготки неопределенного цвета и топорщились светло-рыжие волоски, мелкие, но страшно противные.

Мироздание не хотело даже думать о причинах появлении такого уродства на свете, а тетка продолжала что-то гундосить, не относящееся к моему вопросу. Я нехотя подняла к своему лицу, которое все еще глядело в серый потолок, вторую руку. И вновь увидела лапу. Не понимаю, как чужие лапы реагируют на сигналы моего мозга.

- Долго еще лежать думаешь? Мне работать пора, да и тебя наверняка свои ищут. Ты из какого рода?

Не отойдя от первого ступора, я плавно погрузилась во внеочередной.

- Что вы имеете в виду? – Осторожно уточнила я.

- Кто мы? – Потрясенно огляделась по сторонам моя собеседница в ответ.

Я заставила себя думать. Тетка не знает вежливого обращения, живет в склепе, очень страшная, наверняка и ее братья такие же. Утверждает, что меня запулили в дверной проем. Может это семья маньяков-людоедов? Как я вообще сюда попала? Паника растянулась кордоном, готовая в любой момент пойти в атаку. Пока что ее сдерживали лишь мои лапы. Точнее пока что паника была стянута к мыслям о лапах. Под таким гнетом даже страх перед маньяками отступал.

- А я где? – Решила я все же прояснить ситуацию еще раз.

В ответ раздалось утробное оханье, и тетка снизошла до объяснений:

- Дома у меня.

А, ну так бы сразу. Вот и понятно все стало. Издевается что ли?

- А дом где? – Не сдавалась я.

- Девка, ты издеваешься? – Лицо угрожающе приблизилось, нарушая мою интимную зону.

- Нет, что вы, я просто забыла! – Поспешно отнекалась я. – Видимо, действительно, что-то в голове повредилось.

В ответ грозно выдохнули, но лицо убралось. Она даже по сторонам не стала оглядываться в поисках второго моего собеседника.

- В деревне, где же еще!

Сказала, как отрезала. Глаза сами собой закрылись, иначе грозили закатиться в бешенстве. Похоже не издевается. Ладно, надо вставать. Действительно разлеглась, как больная. Вроде даже не ломит нигде. Я дернула ногами – не связаны. Может, пытать меня маньяки не будут? Или забыли сестру уведомить, что сегодня на ужин мясо? По-человечески, надо их предупредить лапы отрубить мне перед едой, а то они весь аппетит себе испортят.

Шутки у меня – закачаешься.

Я подтянула себя за коленки кверху и, спружинив, встала. Кстати, очень легко так встала, как заправская гимнастка. Гибкость, видимо, бонусом к лапам шла. Я автоматически опустила глаза на лапы и прищурилась, уперев взгляд в два огромных полушария, прикрепленных на мою красивую упругую грудь второго размера. Похоже, я точно стала жертвой шутника. Или шутников. Узнаю кто, сырыми загрызу, не побрезгую. Наверняка все это время за мной наблюдали. Надо брать себя в руки и делать правильное выражение лица.

Я отчетливо хмыкнула, вызвав удивление тетки, и насмешливо потыкала своими пальцами-наперстками в накладную грудь. Вот это визуальные эффекты! И не поскупился же кто-то на меня. Наверняка какая-нибудь ревнивая пассия одного из моих ухажеров. А может и так называемые подруги постарались, вечно завидуют. Я вздохнула, жалея себя. Грудь колыхнулась, впечатлив меня массой. Забыв про зрителей, приподняла ее ладонями. Полушария радостно расползлись на моих маленьких ладошках и свесились вниз.

Не поняла, мне что операцию сделали? Без паники, здесь зрители. Это чья-то шутка, и наверняка даже тактильные ощущения имеют какое-то объяснение. Я глубоко вздохнула и шумно выдохнула.

- Чего вздыхаешь жалостливо? Никто тебя тут не съест, - тут же раздалось от тетки.

Мысли такое страшилище точно читает не умеет, но много мозгов не надо, чтобы понять, до чего я додумалась в первые минуты после пробуждения.

- А зеркало в вашем цирке есть?

- Цирк уже давно к нам не приезжал, нельзя им теперь, да и внутрь их балагана посторонних не пускают – откуда мне знать, есть ли у них зеркало, - пожала плечами рассудительная барышня.

Плечо раздраженно дернулось и устремилось вверх. До тика один шаг, судя по ощущениям. Хорошо, поговорим по их правилам. Судя по сценарию, я попала в хижину древнего человека.

- А у вас в доме есть зеркало? – Поинтересовалась максимально корректно.

- Чего ж не быть? Есть, конечно.

С этими словами она полезла куда-то за грубо сколоченные лавки. Не иначе сейчас достанет почерневший отполированный металлический осколок. Громко кряхтя от натуги, она выкатила откуда-то из глубины ниши прямоугольную раму, действительно, металлическую. Однако та служила оправой настоящему зеркалу. Не дожидаясь, пока она развернет его ко мне и удобно установит, я подскочила к тетке, впиваясь взглядом в отражающую поверхность, и заорала. Орала от души, с вдохновением, неустанно извлекая из себя звук на одной звонкой ноте. Крик оборвался, когда тетка стукнула меня ладонью по макушке. От души приложила, я даже присела, невольно сравнив себя с забитым гвоздем.

- Чего орешь, как глуповатая? И вообще ты странная. Ты здорова?

- Нет, конечно! – Вновь заорала я. И снова получила. На этот раз по затылку. Шлепок был почти добродушный. Видно, пожалела меня, блаженную.

- Че ж не лечишься? – Сочувственно поинтересовалась тетка.

- Да видимо с этого дня и начну, - уверенно ответила я, жадно рассматривая себя в зеркале.

Вот это грим! Я даже поверила в первые секунды. Пока по голове не огребла. Удивительным во мне было всё, начиная от коротких ручек и таких же несуразно коротких ног до внушительной груди, из-за которой я при всем желании, даже нагнувшись, не могла рассмотреть носки собственных ступней. Просто потому, что мягкие полушария шлепали меня по носу. На мне красовалось нарядное платьице в белый горошек, которое устроило бы мою 5-летнюю племянницу в праздничный выходной. Радовали бантики на пышных рукавчиках и белый поясок с золотой пряжкой над короткой пышной юбочкой. Короткие ноги, кстати, были стройными и худыми, отчего упитанное тело казалось непропорциональным. Однако именно этот факт вкупе с моими собственными зелеными глазами, рыжими волосами и веснушками на верхней части щек убедили меня в том, что зеркало нарочно искажает мою фигуру и черты лица. Поэтому и рост коротковат для человеческого. И я вновь украдкой огляделась по сторонам в поисках видеокамер. Но, видимо, профессионалы работали, ничего не видно.

Ладно, когда еще так повеселиться удастся за чужой счёт. Я подмигнула отражению и вгляделась в лицо. Зеркало, конечно, чудесное, надо же, как меня приплюснуло. И рост уменьшился, и нос расплющился, и подбородок какой-то квадратненький стал. А в остальном и не изменилась почти. Не доработали верхнюю часть отражающей поверхности.

- Там жена уже мясо начинает разделывать. Долго тебе тут еще? – Заглянувший карлик впечатлял шириной плеч и басом. И это, не считая подтекста: мясо они собираются разделывать, и спрашивают, не освежевали ли еще тушку. Я вновь испугалась, засомневавшись, что ради меня наняли столько актеров.

- Да тут девка ваша приблудная чудит, - отозвалась «моя» тетка.

- Какая еще девка? – Он повращал глазами, и сделал вид, что только сейчас меня увидел, а до этого знать не знал о существовании будущего ужина.

- Как сюда попала человечка? – Спросил вошедший, подозрительно глядя на Ионну. – Опять ты дурью маешься, глупая?

Ого, прямо как она со мной обращается. Даже радостно стало в предвкушении дальнейшего диалога.

- Какая она тебе человечка, слепой болван? – Взвилась тетка в ответ. – Гномка она!

- Я, может, и слеповат стал с возрастом, но знаний у меня всегда побольше было. Ты же разгильдяйкой была, все занятия у наставника пропускала, вот и живешь теперь так, как заслуживаешь. А я хорошо со стихиями управляюсь, и уж разглядеть, есть ли в девочке гарэлья, точно могу.

Ионна изумленно внимала брату. Посмотрела на меня и, прищурившись, выдвинула нижнюю челюсть вперед. Закусила верхнюю губу и поводила ртом из стороны в сторону. Видимо, это знак высшей вдумчивости.

- Ты хочешь сказать, что она шпио-о-онка? – Протянула, злобно зыркнув на меня. Водить ртом при этом не перестала, отчего я чуть не лопнула. От страха, конечно же.

Тот в свою очередь задумался.

- Да нет, вряд ли. Она похоже сама не в курсе, кто она. Какой-то сумбур в ее мыслях. Вроде снаружи настоящая гномка. Такой морок нельзя навести.

А он типа и мысли мои читать умеет?

- Надо ее к Голове отвести, чтобы точно определить, кто она, - подытожил мужик.

Прямо дурдом. Какие гномы? Какие шпионы. Прямо театральная пьеса. У них тут в реквизите и говорящая Голова специально для меня заготовлена? И что она вещать будет?

Ионна без слов выразила согласие, направившись к двери. У порога оба притормозили, обнаружив, что я так и осталась стоять в глубине пещеры перед зеркалом.

- Пошли, чего встала? – Вежливо предложила тетка.

- Торопись, судьба твоя решается, - в унисон проворчал братец.

Я пожала плечами и отправилась следом. Квест, видать, затяжной заказали. И комнат несколько. Недешёвый. Кто-то меня дюже любит.

Хозяйка поковырялась у замка, когда мы все оказались снаружи, дернула за дверь, проверяя надежность засова, и вызывая очередную насмешку родственника, и отвесила легкую затрещину моему затылку. А я-то тут при чем? Возмущение проглотила, поскольку от этой девахи, по недоразумению считавшейся женщиной, можно было и посильнее схлопотать. Как же не люблю тех, кто самоутверждается за счет бедных и юродивых.

Я осмотрелась. По бокам красовались такие же серые стены, уходящие ввысь, свод терялся в темноте. Освещения как такого не было, свет падал только из двух проемов в противоположном конце туннеля, поэтому окружающая обстановка казалась особенно мрачной. Кроме двери Ионны других проемов поблизости не наблюдалось. Потоптавшись еще немного, наша небольшая группа двинулась по направлению источников света.

Шагов через десять справа и слева почти на одной прямой показались две приоткрытые двери, из-за них и проникало освещение. Кстати, ламп я не видела, как и люстр. Правда, факелы тоже на глаза не попадались, поэтому я пока не поняла, что генерировало электричество.

Еще шагов через десять мы свернули по туннелю влево и вышли из нутра этого каменного червя. Однако открывшееся пространство тоже не порадовало наличием неба и притоком свежего воздуха. Кстати, запахи здесь витали затхлые, как в погребе, который периодически подтапливает во время оттепели.

Помещение напоминало грот, и было хорошо освещено в отличие от предыдущего коридора. Хотя никаких светильников я так и не увидела. Ничем примечательным пещера не выделялась. Из нее отходило несколько ответвлений, терявшихся в темноте. Внутри не было ни души. Брат Ионны, не задерживаясь, пересек открытое пространство и свернул во второй справа проход. Здесь наблюдалось некое разнообразие: мы стали подниматься по вырубленной прямо в скальной породе лестнице. Ступени были хорошо отшлифованы, словно по ним ежедневно бегало около сотни человек. И хотя этот недостаток не поощряется психологами, я принялась их считать. На 122 я сбилась. Точнее сбилось мое дыхание: то ли сказалось отсутствие спортивной подготовки, то ли тело мне подсунули с изъяном. Все-таки в голову понемногу закрадывались опасные мысли о подозрительной реалистичности происходящего. Да и рост сопровождающих этим подозрениям способствовал. Я все-таки догадалась сопоставить тот факт, что смотрю на них снизу вверх, а ведь они явно были карликами. Да и моё любимое тело не заметило бы и пятисот ступеней. Так, слегка бы вспотело. Все-таки я следила за внешностью.

Лестница закончилась прямо перед кованной дверью. Работа мастера поражала выверенной точностью узоров: мелкие цветы, травинки, горы и моря создавали целую картину, тянущую на произведение искусства. Брат Ионны стукнул по двери примостившимся на незамеченной мною прежде настенной полочке железным молоточком. Дверь тут же раскрылась, точно кто-то за ней ждал условного сигнала. Я проскользнула следом за попутчиками и обмерла, разглядев по бокам стражников. Начиная от порога те попарно размещались вдоль стены на небольшом расстоянии друг от друга. Невысокие то ли упитанные, то ли накаченные мужики были одеты в кольчуги и шлемы, из-под которых было невозможно разглядеть черты их лиц. Мой внутренний риторический вопрос, кто тут в подземелье может им навредить и зачем одевать на себя полное обмундирование, остался, естественно, без ответа.

Холодок неприятного предчувствия обволакивал меня, не хуже предутреннего тумана. Боюсь, как бы мне не хотелось верить в обратное, но происходящее больше не тянуло на розыгрыш. В конце концов, где они столько карликов, похожих на сказочных гномов, для меня набрали? Хотелось остановиться и подумать, но кто бы мне дал хотя бы замедлиться!

Как я могла очутиться здесь? Нет, я, конечно, смотрела фильмы по сказкам Толкиена, но поверить в существование параллельных миров никогда не могла. Даже наличие Бермудского треугольника, который в качестве доказательства любила приводить одна из моих настоящих подруг, меня не убеждало. Ну, появлялись кораблики, ну исчезали. Людей же, которые могли бы рассказать о чудесном перемещении, никто не нашел! Я скорее готова была поверить в существование машины времени. Кто знает, кто прежде жил на Земле. Что со мной произошло? Невидимый портал, колдовской обряд по перемещению душ, проведенный специально для меня? Кстати, почему тогда ЭТИ сказали, что у меня нет души? И как вообще я их понимаю? Или к телу все-таки прилагалась какие-никакие мозги и знания? Надо срочно остановиться и передохнуть. В моей голове поселились злобные гоблины и вытанцовывали веселый танец. Почему гоблины? А почему бы и нет! Раз тут есть гномы, то и гоблины просто обязаны быть!

Я внезапно одернула себя, постаравшись собраться. Если всё это правда, и никакой не розыгрыш, мне стоит подумать о своей линии поведения. Ведь по заверениям гномов сейчас будет решаться моя судьба. А если их что-то не устроит, меня что убьют? Мне срочно надо отвлечься от надвигающейся паники. Я осмотрелась по сторонам, рассматривая коридор, по которому меня вели конвоиры. Как-то внезапно я перестала себя ощущать участницей реалити-шоу.

В этих помещениях обстановка выглядела иначе, чем на нижнем уровне. Коридор больше не походил на нутро изголодавшегося червя. Этот состоял из анфилады нешироких комнат, каждая из которых была чем-то привлекательна. Самая первая все еще имела серые оттенки, но полы уже были выложены красивыми плитами, напоминающими мраморные, только по ощущениям были не такими гладкими. Серые цвета причудливо смешивались с красными, коричневыми и зелеными, образуя затейливые узоры и притягивая взгляд. А стены приобрели оттенок жженой умбры. Причем в этом коридоре было светло, как днем, но источников света я так и не заметила.

Вторая комната, которую отделяла от первой высокая арка с полукруглыми сводами, почти ничем не отличалась от предыдущей, но здесь по бокам периодически появлялись кованные двери, закрытые, и никак не могущие удовлетворить мое любопытство. Третья часть коридора была перегорожена очередной дверью, но ее предусмотрительно раскрыли перед нами стражники, и на меня пахнуло свежестью океана. Впрочем, здесь, на верхних этажах, изначально не чувствовалось спертости воздуха. Но, только зайдя сюда, я поняла, как многого лишалась, так и ни разу не слетав на Мальдивы. В этом была виновата моя фобия перед полетами. Чарующий морской запах сводил с ума.

Эта комната была значительно шире предыдущих. Цветовую гамму на полу разбавили синие и голубые вкрапления неизвестной породы, а украсили панно с использованием бирюзы, малахита и каких-то неведомых мне самоцветов, синих и голубых оттенков. При чем настолько искусно, что создавалась картина полноценного океана, сливающегося на горизонте с кромкой предрассветного неба. Потрясающе! Так бы стояла и любовалась, вдыхая неведомо откуда бравшиеся запахи морского бриза. Казалось, до меня даже долетают капли. Но мое искреннее восхищение было прервано очередным подзатыльником. Мне стало обидно.

- Да сколько можно! – Возмущение рвалось из глубин души, оскорбленной в самых лучших чувствах.

- И чего ты замерла?

- Так красота же неимоверная, - попыталась указать на очевидное.

- Где? – Удивилась Ионна, проследив за моим взглядом. – О чем это она? – Обратилась та к родственнику.

- Она видит то, чего не видишь ты, недоучка. Здесь прекрасная панорама океана, которую могут узреть либо достойные, либо прошедшие обучение, либо имеющие склонности.

К чему имеющие склонности он, конечно, не уточнил, а я не успела спросить, потому что обозлившаяся тетка взяла меня за руку и потащила дальше. По дороге я успела отметить для себя, что по другую сторону комнаты картины не было, но стояли лавки, оббитые какое-то материей, наверняка мягкие. Видимо, предназначенные для тех, кто пришел полюбоваться океаном.

Четвертая комната вновь отделялась дверью. Она, как близнец, была похожа на первую, что меня, уже ошеломленную предыдущим зрелищем, разочаровало. Неожиданно родственник Ионны решил меня развлечь разговором.

- Давно ты у нас? – Начал он сразу интимные вопросы задавать.

- Не слишком, - не спешила я откровенничать.

- С Головой лучше не шути и не лицедействуй.

Поняла, не дура шутки шутить с самой головой. Я степенно кивнула, не желая разочаровывать собеседника. Тот напрягся, но, видимо, что-то во мне убедило его поверить моему жесту.

Оказалось, что для беседы было выбрано самое подходящее время. После четвертой комнаты перед нами раскинулась широчайшая зала, выполненная в огненных и серых цветах. Ее функциональное назначение изумляло. Посредине залы разместили нечто, напоминающее огромный квадратный фонтан. Чаша, куда предположительно стекала вода, присутствовала, а бьющие в небо струи отсутствовали. В принимающей емкости вертикальным каскадом располагались металлические трубы, а по ним вниз стекала режущая глаза светом красная вода. Я, опасаясь рывка за руку, стремительно рванула к «фонтану», рассмотреть сооружение поближе. По трубам стекала, подобная жидкому огню, лава! Вокруг огненной чаши стояли удобные кресла и скамьи, навевая мысли об уютном домашнем вечере семьи около камина. Вот только камин внушал здоровые опасения. Жар от него доходил даже через спинки кресел.

Подобные трубы с чашами поменьше присутствовали и в других частях зала, а кое-где лава сквозь специально прорубленные трещины в полу собиралась в лужи и запланировано сбегала по каменным ступеням. Между этими неординарными очагами живописными скульптурными ансамблями неизвестный архитектор (скорее всего, неизвестен он был только мне) разбросал каменные глыбы, которые, подобно деревьям, шли аллеями или образовывали небольшие группы.

Около некоторых очагов поменьше сидели карлики… или все же настоящие гномы, о чем-то тихо разговаривая, и даже парочки, которые, взявшись за руки, молча смотрели на жидкий огонь. Ионна все-таки прервала мое созерцание и, молча ухватив на рукав, потащила дальше.

За дверьми скрывалась еще одна немаленькая светлая зала. Сделанная словно из прозрачного горного хрусталя, она навевала мысли о резиденции Снежной Королевы. Дополнял впечатление стоящий в конце комнаты хрустальный трон. Мне подумалось, что сидеть на таком также холодно и неуютно, как и лежать в его родственнике из наших сказок про Спящую красавицу.

На троне предсказуемо сидел гном. Больше в зале, не считая стражей, никого не было. То ли день сегодня не приемный, то ли мое дело требовало соблюдения тайны. А то, что собрались здесь по мою душу, не вызывало никаких сомнений.

Сопровождающие остановились у самых дверей. Я застыла рядом с ними.

- Иди, - сквозь зубы процедила Ионна.

Зачем мне куда-то идти? Мне и здесь неплохо, свои нелюди рядом, зачем мне торопиться? Это я так подумала, а ноги уже пошли сами вперед. Всегда подозревала себя в неуемном экстремизме и намечающемся мазохизме.

- Кто ты? – Раздался тихий приятный голос.

Я нахмурилась: может все-таки в рифму ответить? И вообще обещали рассказать, а сами расспрашивают. Но вслух ответила:

- Анна.

- Это скорее гномье имя, но при этом суть твоя неясна.

Я молчала, это же не было вопросом?

- Откуда ты к нам попала?

Тоже интересный вопрос, который я с легкостью могу отнести в разряд риторических, но в этот раз от меня ждали ответа.

- Из России, - по-моему, мои ответы стали до боли напоминать объяснения гномки.

- Россия расположена в другом мире?

От такой информации и предположения я дернулась и задумалась, пытаясь вспомнить, как я могла перенестись в другой мир, не заметив перехода. Такого не может быть!

- Расскажи свое последнее воспоминание, - раздался приказ совсем близко. Оказывается, я подошла практически вплотную к трону, и теперь могла беспрепятственно разглядывать носителя голоса. Удивительно, что тут так безалаберно налажена система охраны представителя власти. А вдруг я все же шпион или убийца?

- В тебе нет злых мыслей. В хрустальном тронном зале невозможно скрыть злые намерения, - любезно просветил меня гном.

А он был довольно симпатичным. Тело, конечно, коротковато, и живот уже намечается, зато бороды, приписываемой в сказках гномам, нет. И вообще лицо гладкое, как после бритвы, а сзади волосы собраны в высокий конский хвост. Такие обычно в фэнтези эльфам рисуют.

Он вдруг улыбнулся, и я вновь запаниковала: читают они мои мысли что ли, или у меня все на лице крупными буквами написано. Желающих меня успокоить не нашлось, и я сосредоточилась на попытках воссоздать последнее воспоминание. Но память меня не слушалась, а воображение дорисовало гному длинные ноги. Руки в принципе и так казались идеальными. Взмахом фантазии я подтянула правителю пресс, и мужчина стал гораздо представительнее. Остановил мой творческий процесс смущенный вид Головы, еле слышные смешки стражников и возмущенный кашель Ионны, так и маячившей где-то на заднем плане.

Да что же это такое! Помечтать спокойно не дают. И вообще: что я теряю?

- Вы что мои мысли читаете? – Строгим тоном учительницы поинтересовалась я у главного гнома.

- Да, это Хрустальный зал, - пояснил он. – Мы в нем многие онорео вели приемы послов других народов. Здесь невозможно скрывать мысли, если ты не маг.

- Вы все читаете мысли друг у друга?

- Нет, - он покорно давал ответы на мои вопросы, заданные приказным тоном, но я не увлеклась дальнейшей фантазией раб-госпожа.

- А почему у меня читаете? – Настойчиво продолжила допрос.

- Потому что у тебя нет простейшей материнской заслонки, которая образуется при первом глотке грудного молока. Даже у детей гномов мы не можем читать мысли. Если, конечно, не ставить это самоцелью. Тогда прочитать можно, если тот, мысли которого пытаются распознать - гном или человек - не прошел дополнительного обучения. У эльфа без обучения ничего нельзя прочитать. Хотя опытный менталист может и эльфийскую защиту обойти.

- Ясно. А мне можете поставить подобный блок? Ведь я теперь вроде как гном?...

- Но как? – Явно растерялся правитель. – У меня нет грудного молока.

- Но кто-то ведь мне может его поставить?

- Да, твоя мать.

- Моей матери здесь нет, и вряд ли она сюда перенесется. И даже если перенесется, то вопрос с грудным молоком тоже надо будет как-то урегулировать. Я что единственная в этом мире гномка без этой заслонки?

- Да, Иоанна.

- Плохо.

Как интересно он переиначил моё исконное имя. Побуду пока исполняющей обязанности Анны. Я задумалась. Голова тоже о чем-то замечтался. Мне совершенно не нравилась эта обнаженка мыслей.

- Это отличная возможность проверить ваших специалистов. Магов, волшебников, колдунов или кто там у вас профилируется на этих вопросах. Позовите кого-нибудь, наверняка, они придумают, как поставить мне простейшую заслонку.

- Вообще-то мы собрались здесь для решения других вопросов, но почему бы действительно не проверить наших уважаемых мудрецов.

Он повел глазами в сторону за мою спину, и я услышала чьи-то негромкие удаляющиеся шаги.

- Если вы так легко читаете мои мысли, к чему ваши расспросы? Разве вы сами не можете узнать, как я попала в ваш мир?

- Я читаю мысли, но заглянуть в память – не в моих силах. Ты должна вспомнить предшествующие события сама.

Я вновь замолчала. Помню, что в последний вечер ходила на свидание. Мужчина мне давно и сильно нравился, но я всё равно чего-то боялась, не давала отношениям перешагнуть невидимую планку и перейти на следующий уровень. И дело не в ложной скромности или целомудрии, они мало присущи 23-летней девушке моего времени. Нет, в интимной плане у нас всё было хорошо. Но этого оказалось мало.

Мы стояли на парапете набережной, волны расшалившейся широкой реки подходили к самым ногам, заигрывая с кончиками моих туфелек-лодочек. Я рассеянно кидала вдаль крошки от булки, подманивая уток. Рядом прошла нестарая бабушка, попросив денег. Мой мужчина приобнял меня, отворачиваясь. Я недоуменно посмотрела на пожилую женщину, не понимая, что ей мешает заработать на хлеб. «Дайте денег на еду», - словно прочитала она мои мысли, проскрипев свою просьбу. Я хмыкнула и протянула ей остаток багета. Если голодная, не откажется. Женщина посмотрела на меня, на моего спутника, подошла ближе и, выбросив руку из-за спины, резко пронзила чем-то острым мою грудь.

Удивительно, но я не могла вспомнить этого по дороге к Голове. Ошеломленно осмотрелась, встретившись глазами с местным правителем.

- Меня убили?

- Сложно судить, но ты попала в другой мир.

- Как такое возможно?

- Прежде уже случались перемещения сущностей, даже на памяти моего деда был подобный случай. Я, к сожалению, не могу припомнить, чем он закончился. Возможно, сущность смогла вернуться в свой мир.

- А я смогу?

- Думаю, на этот вопрос смогут ответить только наши маги.

Тем временем пришли еще три гнома, и все принялись меня внимательно изучать. Со всех сторон, гуляя по кругу, как в хороводе вокруг елки. Все трое выглядела весьма колоритно, облаченные в длинные мешковитые платья, прикрытые сверху чем-то, напоминавшим ковер. Все были гладко выбриты, но их виски украшали пегие волосы.

- В принципе не вижу ничего сложного, - высказался один.

- Согласен, - тут же поддержал другой.

- Не понятно, зачем нас троих позвали. Тут ученик бы справился, - закончил третий, деловито потирая руки и отходя в сторону.

Я выжидающе уставилась на них в ожидании чуда.

- Рад, что вы так быстро разобрались. И кто из вас разъяснит, как решить проблему? – Вклинился Голова, прервав волшебство мига.

- Думаю, Гвинерео, как первый высказавшийся, - махнул рукой один из гномов.

- Я могу уступить слово любому из вас, - пошел на попятную первый. – Мангазио? Цербео?

Я тихо хрюкнула, обрывая неуместный смех. Знойные южные гномо-итальянцы. Интересно, а у них какие-нибудь Мальволио или Педро имеются? Я вновь хихикнула, словив на себя тяжелые взгляды всех четверых: волшебников и Головы. Он что ли Педро?

- Пожалуй, я действительно сам решу проблему, - решительно наступили на меня одновременно трое магов.

Я инстинктивно попятилась. Они вновь сделали шаг вперед. Я шаг назад.

- Хватит, - оборвал комедийную сцену король Педро.

Или все-таки не он Педро. Интересно, а у них есть гномы нетрадиционной ориентации? Как они здесь называются? Уловила, что где-то хрюкнул от смеха стражник, тут же словив от соседа по железной каске.

- Сделайте уже что-нибудь с ее мыслями. Это невозможная девушка.

Какой тактичный. Он вновь нахмурил брови, и стал еще сексуальнее. Ах, если бы не его живот и рост…Я искренне веселилась.

- Быстрее! – Заорал Голова.

- Все готово! – Поспешно выкрикнули все трое, вытягиваясь, как солдаты на плацу.

- Точно? – Усомнилась я.

И тут же визуализировала крайне неприличную сценку с участием Педро у себя в мыслях. Никто не шелохнулся. А если так? Я добавила пикантных элементов с участием всех троих магов. Один покраснел и схватился за сердце.

- Менталист, - пояснил Голова, заметив мой подозрительный взгляд.

Я со знанием дела кивнула.

- Пока неясно твое место в этом мире. Возможно, ты появилась здесь не просто так. В любом случае мы позаботимся о тебе.

- А как же вероятность вернуть меня в мой мир? – Удивилась я.

- Боюсь, наши маги не в силах решить этот вопрос.

Я непонятливо переводила взгляд с одного на другого, но не находила зрительного контакта.

- А кто мне сможет помочь?

- Пока сложно сказать. Советую привыкать к нашей жизни. Что ты умеешь делать?

- Я художник.

- Правда? – Удивился правитель. – Гномы презирают этот навык, но ты можешь заниматься тем, чем привыкла.

- Спасибо, - скомканно поблагодарила я, придавленная непонятной критикой.

- Вы будете жить у Ионны на нижнем уровне.

- А почему у нее?

- А почему у меня?

Завопили мы одновременно.

- Потому что Духи не зря свели вас в первые мгновения ее жизни в нашем мире. А идти против их воли я не желаю. Ионна, посмотри, сумеет ли Иоанна творить в этом теле, потом отчитаешься мне.

- Она видела океан, - раздался сзади голос брата Ионны.

Правитель удивленно перевел снова взгляд на меня.

- Это правда?

- Да.

- Что ж, добавим ей несколько часов обучения у мастера. В конце концов, раз она гномка, мы за нее в ответе, и обязаны ей дать достойное нашей расы образование.

Я вздрогнула, только в этот момент окончательно осознав, что это никакой не розыгрыш, и я действительно каким-то непостижимым образом перенеслась в другой мир. Или это просто сон? Надежда развеялась после того, как я с болью впилась ногтями в кожу запястья. Не знаю, насколько действенна подобная проверка. Вполне может быть, что подсознание само послало мне ощущение боли. И я вновь попыталась проснуться, но все было слишком реалистичным, и исчезать не торопилось. Как я могла оказаться в чужом мире? Почему для Головы это естественный процесс? Сюда всех что ли ссылают на исправление? Я хотела задать вопрос, но горло сковал нешуточный спазм.

Я продолжала стоять перед королем, и по щекам потекли настоящие слезы. Как же так? Я привыкла жить в родном городе. Как мои родители перенесут пропажу единственной дочери? Будут ли переживать подруги? Моя собака умрет с голода! А мое тело, мое лицо. Я останусь навечно страшной гномкой?! Кто будет выплачивать мою ипотеку, в конце концов?!

Король давно ушел, а брат с сестрой пытались до меня дозваться, но я все глубже погружалась в депрессию, и почему-то даже Ионна не прибегала к любимому способу привести меня в чувство.

- Пойдем уже, горемычная, - как-то устало позвала она через какое-то время. – Дома оплачешь потерю своего мира.

И как эта каменная на вид женщина всё поняла?..

Передышка

Так я и оказалась у этой прекрасной женщины. Она действительно была неплохой. Во всяком случае, исполняя роль наставницы, она сочилась благонравием и вселенским смирением. С тех пор, как я попала в этот мир, прошло семь оноре. Оноре, если, кто не понял гномьего, а именно эти создания придумали все существующие единицы измерения, и назвали их наименованиями из мертвого языка это мира, почти равен нашему месяцу. Только дней в нем, по гномьему аглессио, двадцать один. Зато часов (аглео) в аглессио тридцать два. Поэтому почти семь месяцев я живу в другом мире.

Имена меня уже не смешат, поскольку тут все зациклены на сохранении национальных традиций, культуры и возрождении языка. Мертвый язык входит в программу обучения: предпочту, чтобы он никогда не воскрес. И не потому, что язык сломаешь, а из-за набора букв, придуманных пьяными гномами. Серьезно, не представляю, как в трезвом уме можно обозвать жену Гнусеусей (супруга по-нашему). Или именовать простой молоток Брустодеменео. Только представьте набор букв, если попытаться составить предложение: Гнусеусея, албониус свицео амуренио агвинесео Брустодеменео. В переводе это звучит, как: «Жена, подай своему любимому супругу молоток». Формы: «дай мне» в мертвом языке нет, только с уточняющим оборотом. И все инструменты пишутся с большой буквы, поскольку уважают их даже больше, чем рядовых гномов. В итоге гномьи имена из старого языка прижились, хоть и встречали неприятие среди молодежи.

Не удивляло меня уже и наше жилище, хотя своды с каждым днем все сильнее давили на голову, внушая подозрение, что при переселении моей души в гномье тело боги что-то напутали. Мне все также хотелось на поверхность, к солнцу и просторам. Спасала только морская комната, как ее называют гномы, где раскинулся почти настоящий океан. Я, кстати, узнала имя мастера, который сотворил настоящее чудо в глубине гор, - Себестр. Имя считается просторечным, по нынешним меркам, но мне оно гораздо больше импонирует. Гном умер уже много онорео (лет) назад, но его детище продолжало жить. Говорят, он создавал панно с использованием магии воды, непосильной современным гномам. Хотя Ионна в это не верит, и считает, что он просто идеально чувствовал горы и камень, поэтому у него получилось то, что получилось. Так как конечный результат она не могла увидеть, то полагала, что на стене просто висит банальная мозаичная картина. Убедить ее, что там нечто несравнимо большее, не получалось.

Ионна жила изгоем и считалась изгоем. Навещали ее только братья, вопреки желанию собственных жен. И приглашали с завидным постоянством в гости. От приглашений она стабильно отказывалась, радуя супружниц братьев, но родня не теряла надежды. Ритуал этот проходил каждые пять аглессио, и даже для меня стал со временем традиционным. Жилище гномки размещалось на нижнем уровне, тогда как братья, как я поняла, жили на среднем. Меня за компанию тоже звали в гости, но я из солидарности отказывалась. Что мне там делать, тем более у меня допуск на верхние сектора есть.

На нижнем уровне жило крайне мало гномов, потому что именно отсюда через определенный промежуток времени стартовали кибитки с гномами, отправляющимися на добычу руды. Грохот стоял неимоверный, не давая не то, что спать, но даже сосредоточиться на работе. Но Ионне ничего не мешало. Она давно привыкла к неудобствам, радуясь своему отшельничеству.

В местной иерархии Ионна считалась лишним, но полезным, звеном. В принципе она давно могла занять себе помещение и на среднем уровне – достаток позволял. Однако сама считала себя недостойной такой чести, потому что не чувствовала магию природных материалов. Хотя мне казалось, что она прибеднялась, а братья ее недооценивали. Тетка мастерила потрясающей красоты пряжки без использования магии, на одном только врожденном чутье металла и камня. Казалось бы, что такое пряжка? В нашем мире мужчины опоясываются ремнем и следят только за тем, чтобы пряжка не впивалась в тело и не царапала перевязь. Редко кого волнует форма и цвет изделия. Более того, в нашем мире мало у каких мужчин и тем более женщин в гардеробе имелось более двух ремней.

Здесь пряжка – непременный атрибут одежды представителя любого пола. Пряжкой скрепляли длинные платья в пол, пряжкой украшали ремешок юбочки, пряжка придерживала перевязь у мужчин, пряжка служила украшением и защелкой плащей, ее же использовали в качестве замка для сумки и еще тысяча и одна вещь в этом мире не могла существовать без пряжки. Естественно, и запросы к ее внешнему виду были высокими. Имущие люди, состоятельные гномы и все эльфы предпочитали видеть на своей одежде пряжки, похожие на произведения искусства. Люди и гномы беднее довольствовались неказистым деревянным или металлическим украшением. Кстати, дерево здесь хоть и считалось более дешевым, нежели металл, но все равно было в почете. Просто потому, что у гномов леса вокруг гор росли, но относились к чужой территории (племени враждебных гномов), и дерево сюда поставляли по баснословной цене. Поэтому изделия из него стоили в горах значительно дороже металлических. В то же время деревянные пряжки продавались за бесценок, потому что с древесиной конфликтовали камни, переживая ее по возрасту. Зато кресла или диваны из различных лесных пород гномы ценили не меньше остальных представителей этого мира.

Ионна работала только с металлом. Рядом с ее однокомнатным жилищем, если идти по туннелю к выходу, с правой стороны располагалась обширная кузня с лабораторией. По вместимости они втрое превосходили размеры ее жилья, но это был выбор тетки. Работа занимала весь ее мир. Короткие пальцы-обрубки преображались, летая над очередным шедевром. Заказы она принципиально не брала, работала только на вдохновении. Это внушало уважение, но, по моему мнению, было не слишком разумным. В своем мире семьдесят процентов картин я рисовала на заказ – это была моя страховка: предоплату я не возвращала, даже если исполненный сюжет уже не нравился покупателю. Поэтому круг моих клиентов то сужался, то рос, но я в любом случае не бедствовала.

К своему удивлению, я быстро поняла, что ошиблась в Ионне, точнее в ее доходах. Тетка имела божественный дар. Ничем иным объяснить безукоризненно выполненные поделки гномки я не могла. Ни одного брака, ни одного ляпа, ни единого повтора! И все ее пряжки сметались с полки, не залеживаясь. И это при том, что за оноре она делала их около десятка. Это огромное количество! Напоминаю, ни одного повтора, эксклюзивная ручная работа. Я тихо скулила от зависти, наблюдая за ней в первое время. Да и стоили результаты ее усилий немало. Боюсь представить, за сколько их реализовывали перекупщики (а кем еще могли быть суровые необщительные гномы, молча кладущие на стол мешочек с золотом взамен пряжек?), но тетка, не скрываясь, складировала заработанное в напольный сундук, почти доверху забитый монетами. Она, кстати, очень удивилась, когда я спросила про воровство, и сказала, что среди гномов никогда не было прецедентов, а представителям других рас вход сюда заказан.

Мои первые дни были наполнены депрессией, тоской, безнадегой, и другими синонимами первого термина. Я искренне убивалась, и в ответ получала столь же искреннее недоумение - как можно быть недовольной столь чудесной сменой внешних данных. Узнав, что в прошлом мире я была человеком, она всплеснула руками и окончательно уверилась, что перемены в моей жизни – к лучшему. Людей за людей, то есть за гномов, а, значит, особей, достойных существования, Ионна не считала. Мало того, что характер у людей подлый да скверный, хотя мой вроде при мне и остался, внешность несуразная (с этим я бы поспорила, да кто ж даст-то), так еще и умирают в возрасте гномьих младенцев. Согласна, последний плюс весомый, но минусы все равно не перекрывает.

Тетка не торопилась меня вытаскивать из бездны отчаяния, но молодой организм требовал действий, поэтому уже через пару-тройку дней я сама навязалась посетить ее святая-святых – мастерскую. И так прикипела к ее мелькающим ручкам, к жидкому металлу, послушному ее воле, что тут и осталась. В прямом смысле. Перенесла сюда деревянную лавку, матрац, набитый, на мой взгляд, слежавшимися опилками, какой-то засаленный валик вместо подушки и осталась жить. Тетка молча смирилась. Мне показалось, что ей даже было приятно мое искреннее восхищение ее умениями.

Живя этой маленькой жизнью, я постепенно стала лучше понимать недовольство Ионны собой. Мы потихоньку начинали общаться, и, хотя женщина так и не оставила своих воспитательных замашек (судя во всему продиктованных желанием отыграться за собственное детство среди многочисленных братьев), оказалось, что между нами не такая уж большая возрастная пропасть. Неудивительно, что уже через несколько аглессио я не могла больше ассоциировать ее с теткой. Скорее со старшей сестрой. Она с неохотой рассказывала о своей жизни, но я не торопилась, потихоньку раскручивая гномку на историю и нужную мне информацию о жизни гронгов.

Гронги – это лишь часть общины гномов, что засели задолго до моего появления в этом мире под землей. Они жили здесь столько, сколько себя помнили. Еще какая-то часть гномов несколько сотен онорео назад откололась и стала жить, как ни удивительно, на поверхности. Их называли гавридами. Большинство жителей подземелья всю жизнь работали на свою общину. Копали, ваяли, ковали и отдавали свои изделия на продажу гавридам, которые драли за посредничество между поздемным народом и наземными представителями баснословный процент. Но никто не роптал. Гронги свято чтили заветы предков и не стремились покидать уютное нутро гор без весомых причин. Что могло к последним относиться – я лично не представляла. В большой мир ходили разве что воины и разведчики. И те недалеко, в основном наблюдать за другими гномами. Всю свою жизнь гронги отдавали страсти. Либо к металлу, либо к камню, либо к магии. Третьего варианта здесь не было. Маги у них были довольно необычными. Я ни разу не видела каких-то визуальных эффектных заклинаний, но чувствовала, как что-то меняется в окружающем мире. Так, например, было со стенами без светильников. При соприкосновении с магическим воздействием кусочки камней, похожие на наш кварц, начинали подсвечиваться. Волшебство подпитывало их естественное сияние, увеличивая его до необходимой интенсивности. К примеру, каминный зал освещался по максимуму, а нас на нижних этажах сопровождал тусклый мрачный свет. Свою магию они называли Дарами. Считали, что Дары даются избранным при рождении. Одаряют единиц то ли Духи, то ли сама Дамба (название этого мира) – я не до конца поняла. Больше всего среди гномов было Слышащих. Такие гномы слышали сообщения Духов, благодаря которым знали, в каком направлении искать жилы. Звучало непонятно и занятно, но подробности мне рассказывать не спешили.

- Иди, подержи щипцы, - Ионна уже который аглео трудилась над особенно изумительной брошью. Назвать пряжкой эту красоту было сложно. Усыпанная самоцветами занятная вещица послужит своему хозяину в качестве крепления страниц книги. Книги здесь были удивительные. Они походили на наши древнейшие издания. Их титульный лист тоже пестрел иллюстрациями, а обложку украшали каменья. Обложки в основном изготавливали из тончайшего металла, который скрепляли такой вот пряжкой, которую сейчас держала в руках Ионна.

Я перехватила инструмент, любуясь искусной поделкой. Наконец, работа над пряжкой была закончена, и гномка, устало вытерев пот со лба, опустилась на скамью, ожидая, пока изделие окончательно остынет.

В подземельях не было ни душевых, ни ванн, ни тем более бань, но гномы не были нечистоплотными. Они в обязательном порядке перед сном совершали водные процедуры в подземных озерах. Подобные были на каждом этаже, кроме самого верхнего, где проживал Голова с приближенными. Возможно, там были другие удобства. Мне их никто не демонстрировал.

Вот и сегодня Ионна махнула, приглашая меня на ежедневную прогулку до водоема. Признаться, я всегда ее ждала с особым нетерпением. Гулять здесь было негде и не с кем. Встречные не были расположены поболтать, и только у озера встречались все обитатели нижнего уровня. Они и здесь большей частью отмалчивались, но все-таки это был какой-никакой социум, к которому я привыкла еще в прошлой жизни.

Я не оставляла попыток разузнать о Дарах других магов, пытаясь понять, почему они отказываются попытаться вернуть меня в мой мир, но мой наставник по волшебству разводил руками. Уроки у волшебного панно поручили проводить Цербео. Он был уверен, что я имею какой-то дар, но затруднялся его обозначить. Говорил, что всё придет само, надо только подучиться. И учил. Весь процесс развития сводился к тому, что мы сидели с ним в морской комнате и смотрели на океан. Я была счастлива. Отличный процесс обучения. Всегда бы так.

Раз в оноре мы приходили отчитываться перед Головой. Я в основном молчала. Говорили Ионна и маг. Оба меня хвалили. По их словам, я достигла каких-то успехов. Видимо, и здесь подложными результатами не брезговали, тем более что проверять мои достижения никто не торопился. Я совершенно не замечала у себя каких-либо подвижек ни в искусстве, ни в магии. А однажды я окончательно приняла тот факт, что теперь живу с гномами. До полной ассимиляции было далеко, но пора было возвращаться к тому, что в прошлой жизни я любила больше всего.

В начале третьего оноре (месяца), ощутив практически реальный зуд в своих неказистых пальчиках, я поинтересовалась наличием у гномов холста, красок и кисти. Ничего из мною перечисленного в горах не оказалось. Мне пояснили, что художников среди гномов до меня не было, и эта профессия считается уделом низших рас и глупых эльфов. При этом Ионна потрепала меня по голове, вновь передавая жестом все свое невысокое мнение обо мне, непутевой. Сжалившись, она кивнула на короб с углем под рабочим столом.

- Вон угли, которыми я эскизы пряжек рисую. Хочешь, попробуй на полу. Хоть стереть легко будет, чтобы кто-нибудь ненароком не увидел.

Я кивнула, принимая ее слова как должное. Я уже поняла, что в этом мире многое было другим, и мне импонировала суровая забота гномки. Выбрав несколько угольков, я расположилась на полу по-турецки, немигающим взглядом рассматривая очаг и суетящуюся Ионну, что-то творящую в очередной раз. Эта женщина никогда не сидела без дела. Даже когда мы недолго перебрасывались фразами, она пережидала какую-нибудь фазу процесса. Рука ожила, запечатлевая то, что я видела каждый день. Схематичный набросок ширился, дополнялся тенями, серая поверхность пола была использована вся до последнего миллиметра. Моя душа порхала вслед за угольком, рисуя одну картину за другой. Вот Ионна перед очагом, вот за столом, вот с щипцами, вот она примеряется к мелкому камушку, аккуратно вставляя тот в пазл. Я закончила почти одновременно с Ионной, решившей устроить короткий перерыв. Гномка шагнула назад и вправо, устремляясь к скамье, слегка смазав контур самой себя. Я не роптала, я была счастлива. Жительница пещер посидела немного с закрытыми глазами, давая тем отдых от яркого пламени, а потом обвела лабораторию взглядом, нашла меня на полу, воззрилась на зарисовки и замерла. Пристав, она медленно прошлась по комнате, рассматривая себя.

- Ты нарисовала меня?

- Да, - кивнула я довольно.

- Зачем?

Я заметила, что наставница не слишком радостна, и моя эйфория поутихла. Подбирая слова, я молчала.

- Убери тут всё. Хочешь баловаться, балуйся, но меня не приплетай.

Я молча кивнула. Та внимательно посмотрела на меня, проверяя, не обманываю ли я, и вернулась к работе. Разочарованно вздохнув, я принялась подошвой ботинка стирать картины. Спрашивать, что вызвало такое неприятие, было бесполезно, в этом я успела убедиться.

Вечером, как всегда по местным пятницам, пришел старший брат позвать нас на ужин. Это было неудивительно. Удивительным было то, что в этот раз он пришел не один, а с младшими братьями-близнецами. Берно и Бернао никуда приглашать не стали, запросто разместившись в лаборатории Ионны, которая с недавних пор стала моей комнатой, решив скрасить наше одиночество беседой. Они не ушли, даже когда старший брат, как всегда, покинул нас ни с чем. Ионна тоже не стремилась разговаривать, попытавшись выпроводить родню. Какое там! Младшие гномы были не менее упрямы, чем сестра. Они старательно улыбались, рассказывали о рабочей неделе в шахте, о трудных заданиях наставников и даже пытались шутить. Гномка мучилась-мучилась и, не прощаясь, ушла спать. Только тут я поняла, что именно этого добивались Берно и Бернао. Оба шалопая тут же переключили внимание на меня, пытаясь выведать, кто я такая и как попала к Ионне. Видимо, младшим знать мои злоключения было не положено по возрасту. Я усмехнулась, рассматривая шпану. На вид им было лет по пятнадцать. Мне, к слову, здесь было примерно лет восемнадцать, так что мы могли считаться ровесниками. По меркам гномов мы недавно перестали ходить на горшок, допускались к грязной работе и учились слышать металл и понимать камень. Что-то вроде начальной школы: и подзатыльник получить нестыдно, и на противоположный пол заглядываться рано. Поэтому я недоуменно рассматривала гномов, раздумывая, чего этим нахохлившимся воробушкам от меня надо. У обоих была на голове солидная пышная шапка волнистых волос густого коричневого оттенка. Оба были обладателями голубых глаз, носа картошкой и в меру подкаченных фигур – сказывался постоянный физический труд.

- Чего пришли? Чего хотим? – Задорно полюбопытствовала я с надеждой. Признаться, смотреть на мастерство Ионны было интересно, но порой очень хотелось общения, которым гномка, по известным только ей причинам, пренебрегала.

- Так это… поговорить! – нашёлся один. По-видимому, Бернао.

- Ну, давайте поговорим. Чего бы и не поговорить действительно, - усмехнулась я с предвкушением, - начинай, Бернао.

Надо было видеть его округлившиеся глаза.

- А как ты нас различаешь?

- О, друзья, совершенно легко и просто! Я же художник, я вижу малейшие нюансы на ваших лицах.

- Кто? Художник? – Презрительно переспросил Берно.

- Докажи! – Отмахнулся от него второй.

Почему бы и нет – подумалось мне. Зудеж в руках никуда не исчез после недавних упражнений в рисовании. Я подхватила угольки и села на пол. Гномы молча следили за моими перемещениями. Потом я почесала голову, покусала костяшки пальцев, встала и вышла из комнаты в коридор. На полу Ионна опять стирать заставит, а тут может и повисит моё искусство какое-то время. Посмотрела на неровную поверхность стен и решила, что здесь самое место для шаржей. В прошлой жизни я предпочитала рисовать пейзажи, изредка бралась за портреты, но вот шаржи остались в далеких школьных годах. И порой я по ним скучала, но как-то не находилось времени вспомнить былые навыки, всё время приходилось работать над заказами за вознаграждение, а рисовать для души во взрослой жизни некогда. Может и стоило попасть в другой мир, чтобы такой момент настал. Еще немного поразмыслив, начертила размашистыми схематичными движениями Голову. Именно Педро, а не говорящую или отрубленную. Давно хотелось изобразить его именно таким, каким он мне виделся в Хрустальной зале – на память потомкам.

В процессе его писания я очень старалась. Вдохновение буквально бурлило в жилах. Лицо я воспроизвела буквально до мельчайшей черточки, а затем, в порыве, пририсовала ему длинную бороду, как у Санта Клауса. Тело получилось несуразно длинным, но зато стройным и подтянутым. Но особенно меня радовал породистый конь между его ног, на котором он гордо восседал, словно завоеватель. Ничего не могу поделать со сложившимися во времена проживания в прошлом мире стереотипами: короли должны позировать портретистам на конях.

К моменту завершения шаржа братья уже вовсю перешептывались, стоя за моим плечом. Бурно восторг не выражали, но волну одобрения я ощущала. И тут я почувствовала себя заядлым портретистом с извращенным чувством юмора. Надо ли удивляться, что следом на стене появилось трио магов. И пока я его рисовала, не раз приходилось останавливаться, чтобы переждать взрывы хохота Берно и Бернао и сдержать собственные неуместные смешки. Сначала дело – потом веселье!

Вот интересно, почему к колдунам меньше пиетета, чем к правителям. В жабы тут что ли давно никого не превращали?

Но это отступление, а на деле я была счастлива признанию своего творчества. Трио действительно удалось. Я воспользовалась сценкой из когда-то увиденной в театре оперы «Турандот» с участием императорских министров Пинга, Понга и Панга. Имея авторские комические предпосылки, у меня они приобрели гротескные черты, в которых, тем не менее явно узнавались наши мастера колдовского слова. Все трое замерли в пафосных позах, держа в руках «магические атрибуты»: ночной горшок, клизму и резиновую женщину. Не знаю, знаком ли кто в этом мире с двумя последними изображениями, но нарисовала я реалистично. Даже если кто не в курсе, могли додумать сами чего-нибудь интересное. Шалость из ряда детских, конечно, но мне нравилось. А главное для художника что? Правильно, быть самой в восторге от личных шедевров! Вот в своем мире, рисуя по заказу, я никогда не испытывала такого азартного вдохновения.

На шум прибежала задремавшая Ионна. Растолкала всех подзатыльниками, приближаясь к стене. Надо отметить, юмор ей все-таки был присущ, хоть и очень сдержанный, на грани намека. Но я все же удовлетворенно отметила какую-то гримасу, скользнувшую у нее по губам, прежде чем она развернулась, направляясь обратно к кровати.

- Спать разошлись. А то завтра будете до ночи в подмастерьях у меня бегать, - какая-то нестрашная угроза, я только этим и занимаюсь уже с сотню дней.

Но так думала только я. Гномы почему-то испугались, согласно кивнули, наспех попрощались со мной и убежали на верхний этаж. Я с укором посмотрела на Ионну, которая ради такого действа остановилась на пороге своих покоев, с довольством наблюдая постыдный побег братьев.

- Почему они так испугались помогать тебе в кузне?

- Всё просто – я непутёвая.

- Это неправда! – Горячо возмутилась я. – Ты самая путевая гномка из всех, что я видела!

- И многих ты видела? – Усмехнулась Ионна. – Не считая себя.

- Я…

И внезапно задумалась. Как так получилось, что я до сих пор видела лишь несколько гномок и то только в «парке», в недосягаемых для меня местах под присмотром гномов мужского пола.

- Видела нескольких, когда гуляла с магом.

- И что они делали? – Подталкивала меня Ионна к дальнейшим размышлениям.

- Гуляли, разговаривали, сидели.

- Значит, ты ни одной гномки за работой не наблюдала?

- Нет, я же тут всегда с тобой сижу.

- Ладно, не важно. И не увидишь, Иоанна. Гномки не занимаются ремеслами, не трудятся руками. Они ищут жилы, они ваяют, они воспитывают детей или магичут на крайний случай, но не работают. Я должна была научиться искать самоцветы, у меня был к этому талант с детства, но меня потянуло ковать, меня влекло оружие, понимаешь? Мужское занятие. Я убегала с уроков, пряталась в кузнях мастеров и восторженно наблюдала, как они творят. Я никогда сама так даже не пробовала, не пыталась. Знаю, что не получится. Наставник разозлился, застав меня однажды в месте, где женщинам находиться не положено, и отлучил от школы, не дав завершить обучение. С тех пор мне заказан путь наверх, меня не берут в жены и мой путь – делать такие вот безделушки.

Под конец монолога, наполненного сожалением, Ионна дошла до кузни, подхватила в ладонь последнюю пряжку и с чувством бросила ее в стену. Изделие выдержало удар мастера и даже не поцарапалось. Гномка вздохнула, развернулась и ушла к себе.

Я спохватилась с утешениями, но было поздно. Да и что я могла ей сказать? Мое восхищение не было для кузнеца тайной, но она объясняла его моей зашоренностью. В любом случае мои слова ничего бы не изменили – пряжки для нее навсегда оставались уделом неудачников. Но ведь она мастерила удивительные прекрасные броши! И мне казалось, что все составляющие будущей пряжки: металл, камни, наносные причудливые узоры, - словно ластятся к ней, угодливо принимая видимую только ей нужную форму.

С того вечера братья частенько ко мне захаживали после занятий с наставником. У одного из них были проблемы с правописанием и математикой, и после моих недолгих уговоров, Бернао стал брать учебники с собой, задерживаясь после ухода Берно, и мы вместе постигали эти несложные, но жутко путанные науки. Ему полезно, а мне, не умеющей ни читать, ни писать вдвойне! Выручало то, что в своем мире я уже проходило науку складывания букв в слова, и здесь алфавит, хоть и состоял из других загогулин, постепенно поддавался пониманию. А арифметика была настолько примитивной, что едва оторвалась от счета с применением палочек и камушков.

Гномам не нужны были глубокие знания, но каждый из них по окончанию обучения должен был уметь читать на гномьем языке, знать письменность и азбуку на уровне первого класса в нашем мире человеческого языка, писать по-гномьи, создавать карты и уметь считать найденные богатства. Казалось бы, не так уж и много, но мы с Бернао были по уши в знаниях. Тем более мой наставник так и продолжал мне давать несколько аглео уроков древнего языка. Ионна этому почему-то невероятно сильно радовалась, всячески поощряя наши занятия и даже угощая братца чаем, когда мы засиживались над свитками.

В ходе бесед стало понятно не только отношение гронгов к своим женщинам, но и к окружающему миру. Они к нему относились также как к особям слабого пола, отринувшим свое предназначение. Остальной мир для них был чем-то далеким и неинтересным. Бернао прятал глубоко в гарэлье свое желание исследовать просторы Дамба, избегал разговоров о людях и эльфах и уверял, что совершенно не ориентируется по карте. А когда я попросила принести ее, чтобы рассмотреть границы нашего государства, посмотрел на меня, будто моей душой овладела тьма. Солидные гномы были против контактов со всеми, живущими на поверхности, ограничивали молодежь в познании, но при этом не стремились кого-то удерживать насильно. Жесткость им казалось тщетной и даже лишней в подземном мире. Скорее всего, они были правы, но молодые гномы исподтишка подозревали стариков в закостенелости и даже – о Духи! – в трусости. Конечно, об этом в широком кругу не распространялись. Бернао как-то обмолвился, что хотел бы служить в действующей армии, но старший брат не желал об этом слышать. Оказалось, в армию шли наименее даровитые гномы, которые только и умели, что держать в руках оружие, выкованное другими.

За настоящими делами я порой забывала о развлечениях, но о них напоминали мелкие шалопаи, прося меня периодически нарисовать что-нибудь эдакое. В итоге большая часть стен уже через оноре была разукрашена шаржами и даже картинами. Одна из них особо понравилась старшему брату Ионны, который всё также навещал раз в пять аглессио сестру и посматривал при этом на стены. Расположенную в центре наскальной композиции группу можно было бы с полным правом назвать живописной и изучать по ней историю гномьего быта. Младшие братья творческого полета не оценили. Зато старший долго поощрительно хвалил мои художества:

- Наконец, делом занялась. Конечно, стеномарательство в любом случае не то, чего от тебя все ждут, но уж лучше историю воплощай, чем над почтенными гномами шутить.

На замечание я не обиделась, но выводы сделала. Следующим на стене я нарисовала Антонио. Именно так звали старшего брата Ионны. Подрисовала ему женский костюмчик для БДСМ и хлыст, обвязала одну ногу кандалами и вольно приковала к спинке металлической кровати. Тем самым произвела настоящий фурор. Вдохновился даже герой карикатуры, забыв поругать свой портрет. Оказалось, что в этом мире до сих пор не придумали кованые кровати. И меня внеурочно вызвали к Голове, изложить свое видение металлических лежаков.

Я выслушала просьбу и, как китайский болванчик покивав головой, выдвинула встречное требование обеспечить меня холстами, кистями и красками. Сослалась на то, что изобразить в подробностях конструкции без названных компонентов не сумею. Причине вняли и позвали Ионну, наказав ей сводить меня на поверхность на рынок для совершения необходимых покупок. А я к ней буду прилагаться для контроля. Вот так вот и поменялись наши роли. Ближайший рынок находился в человеческом селении в трех аглессио (днях) от входа в гномье подземелье.

Наставница закручинилась перспективе покинуть безопасные пещеры, да делать нечего. Пошла собираться в дорогу дальнюю. Сборы у нее вышли примечательные. Вместо вещей она прихватила с собой кучу инструментов, заготовок и металлических слитков, рассовала по карманам котомки полудрагоценные камни. Драгоценные в пряжки она тоже вставляла, но выносить их за пределы мастерской поостереглась. В момент, когда она готова была выдвигаться, я встала в позу. Я все понимаю, сначала у меня была депрессия, затем обучение и творческое вдохновение, затянувшиеся на тройку онорео (месяцев), пока не закончились стены туннеля, но сейчас-то мы идем к людям!

- Я что должна в этом платье на поверхность выходить? – Поинтересовалась я, нарочито небрежно перебирая короткими пальчиками складочки подола своего детского одеяния.

- А что тебе не нравится? – Удивилась Ионна, редко сталкивающаяся с моим открытым сопротивлением.

- Во-первых, оно детское, во-вторых, неужели у порядочной гномки не должно быть хотя бы одно сменное платье? Единственная альтернатива – рабочая роба! В-третьих, оно выше колен, а у меня короткие ноги. В-четвертых, а вдруг там холодно?

- Хватит! – Оборвала меня гномка, хотя я и так уже высказалась. – Что тебе нужно?

- Штаны, рубаха, куртка. В двух экземплярах, - в том, что у них нет нижнего белья, я уже успела убедиться. Попу прикрывала матерчатая конструкция, напоминающая набедренную повязку Тарзана. Грудь вообще находилась в свободном плавании, не сдерживаемая никакими ухищрениями портных. Хуже всего было, когда наступали женские дни. В первый раз я долго ходила вокруг да около, выпрашивая у гномки старую материю. Еще дольше искала возможности для стирки без посторонних глаз, а потом привыкла.

- Срамота это девке штаны носить! – Возмутилась Ионна в ответ на мою скромную просьбу.

- А я не обычная девка, я художник, нижний социальный класс, на меня и внимания никто не обратит.

- Ты моя ученица, и меня будут судить по тебе.

- О тебе даже у твоей родни невысокое мнение.

Я проворно увернулась от подзатыльника. Практика дает о себе знать, Шустрость - теперь мое второе имя.

Недолгая дискуссия закончилась ничьей: мне позволили сменить платье, но не дозволили носить штаны. Ионна куда-то сходила и вернулась с двумя сарафанами в пол. Порадовало, что без кокошников. Сарафаны ничем не напоминали русские народные, да и на одежду рабочей крестьянки не походили. Скорее это был неудачный симбиоз мешка с рукавами и угнетенности портного, вылившейся в режущую глаз серо-коричневую гамму. К этому безобразию прилагалась куртка из какого-то лысого животного, назвать ее кожаной у меня язык бы не повернулся, и кирзовые сапоги. В общем если я думала, что изуродовать меня сильнее уже ничего не способно, я заблуждалась.

Поджав губы, натянула на себя предложенное. В любом случае лучше быть чучелом, чем девочкой-переростком. Внутри меня бушевало возбуждение: мне, наконец, предстояло подняться на поверхность и выйти к людям.

Легкий замес

Я думала, что, выйдя из своего туннеля, мы двинемся вверх по лестнице, подъемы куда я совершала неоднократно для наших встреч с магом. Ведь мы проживали на самом нижнем уровне. Оказалось, что выход на поверхность идет через самые темные мрачные глубинные пещеры, наполненные холодом и сыростью. Стены освещал куда более тусклый свет, чем на верхних этажах. Видимо, тратить магический ресурс на наполнение камней в нежилых помещениях считалось расточительством, поэтому видно было ровно настолько, чтобы не пропахать носом пол, застряв носком в какой-нибудь трещине на полу.

Стены в этой части вырублены были топорно, напрочь отсутствовала какая-либо обработка, и, казалось, что мы идем сквозь шахту. Как пояснила Ионна, я была очень близка к правде. Действительно, мы проходили через давно разработанные и заброшенные теперь отсеки. Основной ход, соединяющий царство гномов с внешним миром, пролегал в другой стороне и начинался с верхних уровней. Нам, как рассказала наставница, не стоило привлекать к себе внимание и выходить из центральных ворот, поэтому мы воспользовались одним из тайных ходов, который уходил далеко в сторону от главного выхода.

По ее словам, у главного входа гномьих владений, у которых, кстати, было весьма претенциозное название, - Акраполиус, постоянно стоял караул и размещался целый гарнизон на случай вторжения врагов. Правда, последние сто онорео в мире царила относительная благодать: небольшие междоусобицы случались, но масштабных сражений на известной гронгам части планеты давно не было. Оазис спокойствия во Вселенной, как я уже упоминала, назывался Дамбой. Интересное название. На первый взгляд, довольно короткое и простое наименование для мира, жители которого любят поиграть словами, при этом история его происхождения поросла настолько длинной бородой, что понять этимологические первопричины не могут даже исследователи. Тем более при более глубоком изучении выяснилось, что это сокращенная форма старого названия. Потомки не проявили должного уважения к традициям предков или богов и упростили Дамбержио до Дамба. Возможно, быть дамбийцами им импонировало больше, чем называться дамбержийцами. Хотя гномы были уверены, что такое небрежение к заветам допустили эльфы.

Все это я узнала во время уроков с Барнео, которые помогли мне чуть лучше понять мир, в котором я оказалась. Конечно, вынести много уроков из «букваря» сложно, но все-таки важные моменты и там отображаются. Обучение не прекращалось с завершением уроков чистописания. Когда мы заканчивали писать, младший брат Ионны рассказывал мне сказки. Иначе воспринимать легенды этого мира я не могла, слишком невероятными казались истории про мудрых Духов, удивительных птиц Нагаи, что размером превосходили даже Антонио и невероятной магии творящих. Но была среди сказок и полезная информация о мире и социальном устройстве гномьей общины. Голова не был королем в том смысле, к которому мы привыкли в нашем мире. Скорее его статус соотносился с понятием старосты, которого избрали за терпение, ум, бескорыстие и дипломатичность. Педро, Голова нашего времени, не отличался ни глубокой склонностью к магии, ни силой атлета, но он умел править так, чтобы каждый был занят делом, приносящим обществу максимальную пользу. Его можно сравнивать с руководителем крупной компании нашего мира, но без основного пакета акций. Голова мог продавливать любое направление или решение, но его голос не был решающим в основополагающих или критично важных вопросах. Кроме Головы к обсуждению последних допускались Могучие, Слышащие и богатые дельцы со связями во внешнем мире. Слышащим был доступен глас Духов. Могучие знали, с какой стороны держать инструменты. Именно они работали с камнем и металлом, доводя породу до удивительных скульптур и изделий для жизни и сражений. А ни необходимости они же руководили вылазками во внешний мир, операциями по обороне и, если приходилось, то и захвату. Но, как уже говорилось, в последние сто онорео было относительно спокойно. Мелкие стычки с Нагаи не учитывались.

Вспомнив братьев, я остро пожалела, что не успела с ними попрощаться. Ионна сильно торопилась выполнить приказ Головы, и наказала не думать о прощаниях, ведь мы через несколько аглессио вернемся домой.

Мы шли уже достаточно долго и через некоторое время мне захотелось есть и спать, можно одновременно и побольше, но Ионна упрямо шла вперед, делая вид, что не слышит моих сетований. По ощущениям, мы двигались уже как минимум полдня, а конца переходам не было видно. По пути не попадались ни жильцы, ни стражники, ни даже крысы или летучие мыши. Казалось, мы совершенно одни в этих мрачных подземельях. Ионна, правда, не унывала и слышать мои причитания не желала, продемонстрировав на первый раз кулак, поэтому сетовала я также же тихо, как и сопела, шаркая ногами по мелким камням, кроша их в цветную пыль: красную и белую.

Я уныло смотрела по сторонам и беззастенчиво зевала во всю ширину рта. В какой-то миг Ионна молча опустилась прямо на каменный пол и, неэстетично развалившись, предложила мне последовать ее примеру. Я без лишних уговоров, которых бы, впрочем, и не было, рухнула рядом. С непривычки от долгого перехода ныли не только ноги, но и спина. Не представляю, на каких запасах энергии держалась Ионна, видимо, ее гнало вперед желание вернуть быстрее назад. Глаза слепо шарили по теряющимся во мраке сводам пещеры, пока тело пыталось сохранить хоть немного тепла, которое нещадно вытягивал камень. Ионна уже громко храпела, а я все еще пыталась найти позу поудобнее. Мама бы наверняка сказала, что мало меня гоняли, раз я все еще не сплю.

И вдруг на потолке что-то блеснуло, затем блеск усилился и перетек на стену. Я раскрыла глаза во всю ширь, и, не понимая, что происходит, молча продолжила разглядывать светопреставление. Непонятные светлячки плясали между собой, складываясь в удивительные смысловые картины с интересными сюжетами. Пожалуй, зрелище стоило того, чтобы ненадолго забыть о том, где я оказалась, и как хочу есть. Огоньки, как стекляшки в калейдоскопе, соединялись в истории, погружая своего единственного зрителя в сказку. Это было невероятное театральное действо. Я наблюдала забавные истории и яркие встречи, путешествия и удивительные картины природы.

В какой-то момент я очнулась и начала их зарисовывать, чтобы не забыть. Картинки из светлячков держались на месте достаточно долго, чтобы успеть набросками с помощью угля, который был по привычке рассован по моим карманам, накидать основные линии. Детали при желании можно было добавить и позже. Легкое сожаление о том, что прозевала первые сюжеты, утонуло в приливе вдохновения. Не знаю, сколько времени ушло на мое творчество. Огоньки все мелькали и мелькали, показывая нечто совершенное невероятное, но порой узнаваемое. Вдумываться в смысл мне было некогда. Все потом. Сейчас главное – успеть за неугомонными световыми шариками. Когда закончились угли, в ход пошли камешки с пола. В какой-то миг мои ошалевшие от скудного света и какофонии цвета и света глаза моргнули, скосились и увидели сидевшую неподвижно Ионну, пристально рассматривавшую сценарии. Мельком подумала: удивительно, что она не прервала меня, но руки уже вновь рисовали в попытке угнаться за волшебством. Желание помочь огонькам нарисовать всё, что они мне показали, было сильнее меня, и ничто не могло меня остановить. Исчезли все земные чаяния. Я более не хотела ни спать, ни есть. Лишь чертить онемевшими пальцами, меняя периодически руки, чтобы они хотя бы немного отдыхали.

Наверное, я была счастлива, когда светлячки, наконец, тоже устали и тихонько потухли, одарив меня на прощание нежной картиной. Но я не успела распознать свои эмоции, сползла по стене и уснула, не вникая в подробности ландшафта под спиной. Наставница была так добра и деликатна, что позволила мне выспаться и проснуться самостоятельно. Когда я очнулась, та все еще сидела на полу, вперив бездумный взгляд в очередную картину. Поднявшись, я отряхнулась и встала рядом, пытаясь разглядеть, что она там такого увидела.

Она смотрела на нас. На картине вилась, петляя, длинная степная дорога, по обочине росли чахлые кусты и трава, а посередине шло трое: два гнома и изящный высокий человек с длинным хвостиком. Я метнула взгляд на другие зарисовки. Сколько же времени я рисовала? Все стены в поле видимости были изрисованы различными сюжетами, но и дальше по туннелю они не заканчивались. Видимо, светлячки переходили вслед за мной, давая мне возможность не только все увидеть, но и успеть запечатлеть. Но это же недели работы? Как возможно столько всего нарисовать за несколько часов?

Я настороженно уставилась на Ионну, не дойдя до нее нескольких метров.

- Сколько я рисовала после твоего пробуждения?

- Долго, девочка. Очень долго, - она грустными глазами смотрела на меня. – На, попей.

Гномка протянула мне сосуд с водой и лепешку с вяленым мясом. Я жадно всё проглотила, какое-то время отрешившись от реальности. Голод был зверским, я горло, казалось, натерли наждачной бумагой.

- Видимо, тебе и вправду необходимы твои краски, - произнесла Ионна, дождавшись завершения моей трапезы.

- Почему? – Опешила я. До этого она считала эту затею блажью правящей верхушки.

- Духи гор говорили с тобой. Слышащие и Могучие были правы. В тебе есть дар. Ты Видящая и Творящая. Таких давно у нас не было. Духи гор посылают тебе видения, и ты передаешь их остальному миру. Это невероятно.

- Почему тогда ты сообщаешь мне об этом похоронным тоном?

- А ты разве не понимаешь? Видения показывают наше будущее. Ты рисуешь наш путь, свой путь, даже пути тех, кого не знаешь. Это воистину ужасно! Неужели ты не видишь, что нас ждет?

Ее речь произвела тягостное впечатление. Только что я удивлялась временным масштабам проделанной работы, не вникая в суть сюжетов, воспринимая произошедшее как вдохновение, но если всё так, как говорит Ионна… Это даже звучит невероятно, немыслимо. Все прорицательницы плохо заканчивали. Как можно любить тех, чьи уста или пусть картины несут боль и страх? Я испуганно сжалась, будто меня уже окружало войско.

Теперь уже более внимательно посмотрела на ближайшие зарисовки. Как и сказала Ионна, далеко не на всех фигурировала моя фигура. Многие картины содержали в себе какие-то иносказательные намеки. Как иначе можно было назвать сюжеты, где не было людей или представителей других рас, но виднелись какие-то то ли магические, то ли бытовые предметы? Были картины, запечатлевшие эпические сражения. Я даже поразилась своему таланту, не замеченному за собой в прошлом мире: настолько выверенными движениями кисти руки я нанесла десятки и сотни фигур воинов, магов, соблюдая проекцию и детализируя ландшафт. Я видела сооружения, где стояли и сидели какие-то люди; столы, за которыми кто-то что-то обсуждал. Смотрела на эльфийские леса и подземные ходы гномов, которые никогда прежде не видела, и где гномы, кривляясь в неестественных позах, противостояли какому-то свету.

Удивительно, что картины быстро с черного поменяли цвет на белый. Посмотрев под ноги, я увидела кусочки камня, похожего на известняк. Даже не помню, как я нашла его и применила в качестве инструмента для рисования.

Столь много видений, десятки картин…

- Так сколько, говоришь, я рисовала? – Спекшимися губами вновь уточнила у Ионны.

- Три аглессио.

- Сколько? – Не поверив, переспросила я, но ответа не получила.

Значит, не ослышалась. Неужели такое возможно? Нет, я слышала прежде о некоем трансе, в который впадают истинные художники, не видящие и не слышащие окружающего мира, пока не закончат писать картину, но мне он был неподвластен. Я всегда рисовала, когда хотела. Но даже за три дня нарисовать такую прорву сюжетов кажется невероятным. Я зависла перед картиной, в центре которой красовалась я, окруженная светящимися огоньками. Как я смогла нарисовать мелками столько оттенков, передающих такое световое обилие, мне было непонятно. Не иначе моими руками в те часы владело какое-то волшебство. Ничем иным не объяснить настолько гармоничные линии, настолько идеально подобранные пропорции.

Я закончила изучать первую стену и перешла ко второй, когда ко мне обратилась Ионна:

- Нам надо возвращаться.

Сказанное убежденным тоном было настолько невероятным, что я не сразу осознала смысл фразы.

- Куда? – Я усердно размышляла, но действительно не могла сообразить о смысле ее слов.

- Надо доложить об этих рисунках, их необходимо изучить. Возможно, нарисованное здесь важно для всего мира, а мы, если выберемся на поверхность, судя по этим картинам, можем и не вернуться так быстро, как бы мне хотелось. Поэтому необходимо рассказать и послушать, что нам посоветуют делать.

- Но как же так. Мы потеряем время. Мне срочно нужны инструменты для рисования. Столько сюжетов в голове… Ты же помнишь — это задание!

- Да, но то, что произошло сейчас, несравнимо важнее, я уверена в этом. Ты можешь продолжить путь одна и подождать меня снаружи. Тут недолго осталось идти. Либо можешь поспать, пока я не вернусь, если не хочешь идти со мной.

Мне хватило мига, чтобы представить, как я остаюсь в этом подземелье наедине со своими гнетущими мыслями и сумрачной темнотой, и я тут же высказала мнение, что должна лично рассказать о своем творчестве.

- Вдруг ко мне какие-то вопросы появятся? Долг зовет меня лично на них ответить, - пояснила я поспешно.

Вопросы действительно были, причем в таком количестве, что я пожалела, что не уговорила Ионну поспать перед визитом к Голове. Еще больше я об этом пожалела, когда все трое магов, то есть Слышащих, как их тут называли, изъявили желание немедленно отправиться к месту, где разгулялось мое вдохновение. И обязательно со мной в компании. С нами увязались понабежавшие откуда-то придворные гномы, занимавшие какие-то важные места при короле, и сам Голова Педро. Его присутствию я особенно удивилась.

- Когда еще удастся, не покидая безопасных пещер, увидеть что-то новое и интересное? – Подмигнул он мне тайком.

Тяжела жизнь королей.

Путь до места назначения в большой компании показался гораздо короче. Мы дошли всего за несколько аглео. По дороге никто не останавливался – видимо, тяготы долгого перехода были очевидны только мне. А еще снова невероятно хотелось есть. Цербео откуда-то из-под накидки достал кусок хлеба и протянул мне, услышав громкие перешептывания в моем животе. Я благодарно и вымученно улыбнулась. Наконец, мы добрались до ТОГО САМОГО коридора (уверена, именно так его теперь и будут называть).

Когда под приглушенным светом перед гномами предстал первый сюжет, вся толпа, не сговариваясь, замерла. Я по инерции прошла еще несколько шагов, уткнувшись в спину Головы.

- Невероятно, - раздался чей-то шепот. – Это же Айвенго.

Знакомое какое-то имя. Неужели здесь тоже популярны романы нашего мира?

Я словно заново рассматривала картину, которая так впечатлила малоросликов. В центре высилась фигура какого-то эпически мощного и представительного бородатого мужика, облаченного в доспехи. В руке он держал порванный стяг, лицо его было сурово и печально. Солидный бородач смотрел куда-то вдаль, а его губы кривились, словно он собирался рыдать, что никак не вязалось с его героическим внешним видом. Больше ничего не было видно, поэтому понять, из-за чего расстроен некий Айвенго, я не могла. Возможно, гномы понимали больше меня.

Они что-то шумно обсуждали вокруг, и я из разрозненных фраз пыталась осознать смысл нарисованного мною. Оказалось, что Айвенго – король довольно мощного человеческого государства. Не знаю, сколько их в этом мире, но эта персона была известна стремлением установить мир во всем мире. Он сплотил вокруг себя армию единомышленников, объединил под своим началом несколько соседних и даже далеких от центра власти государств и колдовским огнем и мечом сеял справедливость. Ну, а как еще можно заполнить дамбийскую поверхность добром? Как и на Земле - только с помощью малого зла. В принципе, если верить современной истории этого мира, его путь был оправдан. Сравнительно на долгое время на подвластных человеческому королю территориях воцарился мир и процветание, а демография резко рванула вверх.

Обсудив первый увиденный сюжет, процессия неспешно двинулась вдоль левой стены, решив рассматривать все с дотошной обстоятельностью по очередности.

- Уважаемая Иоанна, - обратились ко мне. Мой статус неожиданно вырос, – Ты помнишь, в какой хронологии писала свои картины?

Интересный вопрос. Вообще-то не помню. Более того, я с трудом понимаю, как передвигалась, подобно пауку, по стенам, рисуя масштабные настенные полотна даже там, где не хватало моего роста. Но данный факт почему-то никого пока не взволновал.

- Я немного помню первые сюжеты, которые я не успела зарисовать, просто любуясь огоньками, - скомкано ответила я.

- То есть вы пропустили несколько предсказаний? – Возмущенно уточнил Гвинерео.

- В тот момент я не знала, что это предсказания, и меня еще не охватило вдохновение.

- Она сказала, что помнит их. Возможно, Иоанна сможет их воссоздать? – предположил король Педро.

- Боюсь, нарисовать я их не смогу, все картины уже перемешались. Но могу передать общий смысл, тем более что на первых в основном была только я, и вряд ли они вам интересны.

- Ошибаешься, дитя, все, что связано с тобой, входит в единую цепь, и пока не станет известно, являешься ли ты одной из ключевых фигур, или просто стала проводником посланий Духов, нам важно все, что с тобой происходило и будет происходить, - отметил какой-то очень старый гном с длинной бородой, которой он незаметно для себя подметал пол.

Неожиданно все окружили меня, и я, чувствуя некоторую неловкость от всеобщего внимания и той роли, которую мне выделили, отчаянно стала припоминать изображения. Пристальные взгляды нещадно мешали.

- Я не могу вспоминать, когда на меня все пялятся!

Некоторые смущенно кашлянули, и отвернулись рассматривать картины. Другие упорно стояли на местах, но хоть глаза отвели, спасибо и на этом. Я прикрыла свои и сосредоточилась.

- Вначале я не придавала значения этим картинкам, воспринимая их как нечто волшебное из сна, потому что они рисовали то, что меня окружало. Я видела себя и Ионну в этом тоннеле, мы шли к свету. Затем мне привиделись гномы, которые очень недружелюбно смотрели на меня и чего-то хотели. Их было шестеро или семеро, и я не помню, где мы в тот момент находились. Еще я помню кузню, и как Ионна мастерила нечто смертоносное и важное. Или это было потом? – Задумалась я, вызвав очередной возмущенный гвалт.

- Не может быть! – Не удержалась Ионна. – Я не могу создавать оружие.

- Я помню, - упрямо мотнула я головой.

- Не перебивайте ее, она собьется! – Воскликнул кто-то, и я сбилась.

Я выискала глазами крикуна.

- Спасибо. Я забыла, что было дальше.

Несчастного затолкали ногами и руками куда-то за спины остальных и принялись ждать просветления в моей голове, но я действительно не могла больше ничего вспомнить, будто сбились какие-то тонкие настройки.

- Могу лишь сказать о первой картине, которую я начала рисовать. Я точно помню, где она была расположена, потому что там остались следы от нашей стоянки.

Я действительно наоставляла следов. Ионна была не в пример аккуратнее, но я, устраиваясь поудобнее, вытерла своим телом вековую пыль на значительном участке пола. Мы подошли к картине, где по дороге шли три особи: высокий человек, я и Ионна.

- Откуда рядом с ними мог возникнуть эльф?

- Вряд ли кто-то сможет ответить тебе на этот вопрос, Мангазио, - язвительно отозвался Гвинерео.

- Мне не нравится упущенный сюжет про предателей-гномов, - вклинился мой пассивный обычно наставник Цербео.

- Почему ты решил, что это были предатели? – Усомнился Голова.

- А кто из наших мог окружить Иоанну с недружелюбными намерениями? – Логично уточнил Слышащий и Осязающий (у него было два Дара, и осязание я так и не смогла понять до конца).

- Возможно, это был момент, когда мы ее окружили, пока Иоанна пыталась вспомнить упущенные картины, - предположил Мангазио.

- Ты, видимо, плохо знаком с термином «хронология», мой друг, - с противной усмешкой попенял ему извечный оппонент Гвинерео, - вначале девушка рассказала о свете в конце туннеля, и лишь затем ее окружили недружелюбные гномы. А какие гномы живут на поверхности?

- Гавриды! – Дружно выдохнули остальные.

Непонимающе переводила взгляды с испуганных лиц на возмущенные и откровенно гневные. Что происходит в Датском королевстве?

- А мне объяснит кто-нибудь?

- Незачем деве думать о политике, - отрезал какой-то суровый муж с бородой.

- А сталкиваться с ее последствиями один на один можно, значит? – Язвительно поинтересовалась я.

- Она права, - вздохнул Гвинерео, - мы должны отправить с ними отряд гномов. Противостоять пророчеству нельзя, иначе все может сложиться еще хуже, но мы можем что-то изменить, тем более, когда нам дают подсказки Духи гор.

- Уверен ли ты, что это подсказки, а не просто видения, и не знак, что мы, наоборот, не должны вмешиваться? – Попытался, наконец, достойно противостоять давнему противнику по словесным баталиям Мангазио.

- То есть ты предлагаешь спокойно ждать твоей смерти? – С ласковой улыбкой маньяка уточнил Гвинерео.

- О чем ты? При чем тут моя гибель?

- Пока ты здесь упражнялся в язвительности на беззащитной девушке, я успел просмотреть ближайшие видения, и обрати внимание на это, мой друг! – Не дожидаясь согласия, Гвинерео схватил собрата по тайному искусству за рукав, и потащил по коридору.

Они остановились напротив сюжета, где гномы обреченно смотрели на приближающееся зарево, которое не было порождением обычного огня. Мангазио испуганно приоткрыл рот, рассматривая себя. И как я его сразу не признала? Очень уж корявые позы приняли гномы на этой картине, к тому же их черты исказила безысходность и отчаяние. Приглядевшись, я с испугом разглядела в другом гноме одного из младших братьев Ионны, Бернао. Моего кого? Пожалуй, моего лучшего друга в этом мире. Нет, только не это, эти смешные мальчишки стали мне дороги, я не желала видеть такую жуткую картину. Исхитрившись, подпрыгнула повыше (как все-таки я рисовала ее на такой высоте) и стерла лицо родственника наставницы.

- Что ты делаешь?

- Как ты смеешь?

Гневные восклицания окружили со всех сторон, но меня они мало волновали. Мне стало определенно спокойнее, а фигура Ионны потеряла напряженность, которая преследовала ее, как я теперь осознала, с того самого момента, как она разглядела брата.

- Умеющая творить обычно знает, что делает, - вмешался Цербео, спокойным тихим тоном положив конец крикам, - тем более, когда делает это без раздумий. Если вы попросите ее стереть все, то ничего не изменится, а миг назад, возможно, она изменила судьбу, потому что сделала это в каком-то неподвластном порыве.

- Он дорог тебе? – уточнил Педро.

Я решила за лучшее промолчать. Допрашивать меня перестали – осталось слишком много не рассмотренных наскальных сюжетов. Голова хотел было поручить кому-то все перерисовать, но, оказалось, что у гномов руки не из того места растут: мастерить все могут, а творить только я. Никогда не чувствовала себя такой всемогущей. Но по итогам короткого совещания решили, что подпрягать на данный момент на эти работы меня нельзя. Не то чтобы некогда, и мир пора спасать, а банально рисовать нечем. Ведь мы и направлялись за покупками, поэтому постановили нас отпустить, куда шли, но охрану все-таки приставить. Чтобы супротив гавридов было кому выступить.

Из прошлых разговоров с младшим братом Ионны я знала, что гавриды – давно отделившиеся от гронгов (моих почти родных гномов) племена, выбравшие для жизни верхнюю поверхность. Точнее, по слухам, жилища они строили в земляных холмах, подобно мифическим земным хоббитам. По тем же слухам того же источника, они враждовали с закостеневшими гронгами, которые, по гавридовской версии, вытеснили их из родных гор за несовпадение во взглядах на внешнюю политику и мироздание в целом.

Естественно, историческая версия гронгов полностью опровергала наивный лепет гномов-предателей. Обитатели гор считали, что гавриды предали веру предков, кощунственно отзывались и «о, ужас» – даже поставили под сомнение могущество Духов гор. Поэтому их действительно изгнали из родных пенатов, и поставили вне закона.

Теперь оба племени строят друг другу мелкие козни и пытаются установить господство над горами различными путями. Гавриды не дают гронгам вести полноценную торговлю, не пуская на территорию других торговцев, и устанавливая в конечном счете цены на гномьи товары на человеческом рынке. Однако, покинув горы, они потеряли знания и магические навыки работы с металлом. Преданные народом Духи отомстили своим детям, лишив их всех врожденных Даров. Поэтому подлинное искусство было доступно только гронгам, что тоже не добавляло им бонусов в глазах изгнанников.

Пока отосланный назад гном собирал для нас охрану, оставшиеся продолжили разглядывать первую наскальную живопись в этих горах. Особый интерес вызвал сюжет с эпической битвой, на которой смешались сразу столько народностей, что мне было не под силу их различить. Но гномы разглядели и себе подобных, и эльфов, и людей, и даже карликов, а также непонятные пока фигуры в плащах. В небе сверкали молнии, земли распахивали трещины, а создания Дамба сражались друг с другом с таким отчаянием, словно желая искоренить саму память о недругах.

Гномы еще долго обсуждали увиденное, а я прикорнула на полу и даже, кажется, заснула, устав от размышлений о проскочившем в беседе «эльфе». Разве мог быть тот высокий спутник эльфом? У него же ушей не видно. Прервала мое блаженное ничегонеделание Ионна, сообщив, что основная делегация уже ушла, а с нами остались приставленные для охраны гномы. Я недоуменно оглядела четверку, выделенную на заклание, и вопросительно приподняла брови.

- И что смогут противопоставить эти несчастные воинственным гаврикам?

- Гавридам, - педантично поправила Ионна.

Я отмахнулась, продолжая ждать ответ на основной вопрос.

- Честно говоря, мне самой непонятно их решение. Ведь судя по твоим словам, нас окружат около восьми представителей их племени, а из тебя и меня воины так себе.

Думаю, это еще мягко сказано, но раз выбора нам не предоставили, придется довольствоваться такой охраной. Надеюсь, они все же погорячились с моим даром, либо вмешательство в виде дополнительного багажа с гномами изменит события.

Мы вновь двинулись по туннелю, и вскоре действительно посветлело, а потом мы увидели ЕГО. Небо открылось передо мной внезапно, остро резанув по глазам ярким дневным светом. Какое-то время я просто стояла с закрытыми глазами, а потом не выдержала и распахнула, отчаянно смаргивала слезы, жадно вглядываясь в синеву в горной прорези.

Выходить из безопасного прохода никто не спешил, видимо, уважительно относясь к моим видениям. Миссию самой храброй пришлось взять на себя, когда косые и прямые с укором взгляды не оказали на охранников должного воздействия. Я сделала несколько шагов, и меня сбило порывом шального ветра, заглянувшего в туннель. Свежий воздух - как я по нему скучала, и уже без разницы было, за каким поворотом скрываются враждебные гномы. Я ринулась вперед, во все горло крича нечто невразумительное, славя свободу, и ощущая ее каждой частичкой непрошенного тела. Кто-то пытался меня осадить, крича что-то позади, но меня это все не касалось, меня манили просторы.

Выступ на скале впечатлял своей высотой – подо мной раскинулся хвойно-лиственный лес, где-то вдалеке блестела ленточка реки, а справа вилась отлогая горная тропа, уходящая вниз. Левее тропа продолжалась, опоясывая скальный выступ и теряясь где-то позади нагромождения осыпавшихся камней. Площадка, на которую выходил зев пещеры, была невелика по размерам, но при желании на ней мог уместиться вповалку небольшой отряд гномов. В стороне метнулась стайка стрижей или кого-то очень похожих на наших земных птиц, гнездующихся в пещерах. Прямо на скале притулился чахлый куст с непонятными ягодами. Оказывается, сейчас лето. А вообще я за все время так и не удосужилась спросить про времена года в этом мире. Может здесь вечное лето, может здесь три солнца или пять лун. Хотя солнце одно, прямо в глаза мне светит. Ласковыми лучами освещает мои рыжие волосы, скользит, лаская по веснушкам, словно узнавая. Я нежилась, пока позади не послышался топот.

Из пещеры выползали настороженные гномы и злая Ионна. Затылок предательски скукожился, пытаясь нырнуть в несуществующий панцирь. Бум. Это тоже неважно, такая красота стоит любых подзатыльников.

- Ты куда вылетела, оголтелая? А если бы здесь гавриды поджидали? – Набросилась она на меня, видя, что физическое воздействие не оказало должного эффекта.

- Но не поджидали же, - отмахнулась я легкомысленно, продолжая наслаждаться видами. Вдалеке пролетела огромная птица и спикировала куда-то между деревьями. А вот она поднялась, таща в когтях довольно объемную тушку. Охотница. Красивая хищница.

- А-а-а-а-а! Прячься! – Закричали сзади гномы.

Я подпрыгнула и посмотрела под ноги, опасаясь увидеть какую-нибудь притаившуюся змею, но никого не увидела, а гномы внезапно попадали ниц, силой опустив меня за собой. Шмякнувшись щекой о камень, я весьма недоброжелательно посмотрела на увлекшего меня за собой гнома, но тот с таким страхом пялился куда-то вдаль, что я невольно заинтересовалась, забыв поругаться.

Огромная птица продолжила свой полет, слегка изменив маршрут. Она явно направлялась к нам.

- Заметила! Нагая нас заметила! – Испуганным эхом метнулись выкрики воинственных охранников моего неказистого тела.

- Что делать? – Многоголосно вопили они, пытаясь вдавить тело в камни.

Кто заметила? Это и есть жуткая Нагая? Я удивленно посмотрела еще раз на летающее огромное чудо и ужаснулась. Она уже подлетела достаточно близко, чтобы я в полной мере осознала ее размеры и разглядела, что несет в когтях эта царица небес. Красно-оранжевая, яркая, сверкающая на солнце редкими вкраплениями золотых перьев, она была огромна. Крылья накрывали тенью с десяток макушек елей или похожих на них деревьев. Клюв впечатлял остротой, выдавая явного хищника – ну не червяков же ей из-под коры выковыривать? Такую массу ни одно дерево в этой долине не выдержит. А в ее когтях висел, извиваясь, гном!

- Назад в пещеру! – Заорала я, позорно срываясь на визг, и вскочила. Гномы остались на местах, только Ионна неуверенно подняла голову.

- Идиоты, она скормит вас своим птенцам! В пещеру! – Надрывалась я, шокировано разглядывая трясущиеся тельца, неподвижность которых разбавляла только обуявшая их тряска. Разозлившись, от души пнула ближайшего носком под ребра. Тот завопил и подскочил, глядя на меня, как на главного врага.

- Ноги в руки и в пещеру! – Рявкнула я.

Почему-то тот послушно удрал в темный зев. Глядя на сверкающие пятки сотоварища, за ним поползли и другие. Поползли в прямом смысле, я поспешно юркнула вперед, не желая стать обедом для птенцов и не дожидаясь, когда скроются последние гномы. Мы не на судне, и я не капитан, могу убегать и в числе первых!

Последний гном заорал дурным голосом, когда сверху упала тень огромной птицы, и застыл на месте, забыв втащить в пещеру зад. Ругнувшись, я хватила его за куртку и дернула на себя, при этом больно приложившись многострадальным затылком о камни. Недоразвитые гномы!

Тень еще некоторое время повисела над выступом пещеры, но вскоре вглубь вновь пробились лучи солнца.

- Почему она такая огромная? – Решила прояснить для себя важный вопрос.

- Потому что это Нагая, - ответил какой-то из гномов. Вроде тот, которого я пнула в самом начале. Мне показалось, что после хорошего пинка он определил, кто тут главный, и стал разумнее и ответственнее. Всегда ратовала за рукоприкладство в воспитательных целях. В крайних случаях годится и ногоприкладство.

- И много их тут, Нагай? – Как-то в сказках младшего брата Ионны они казались чем-то далеким и встречающимся крайне редко!

- Не очень много, но вблизи гор есть несколько особей. Большую часть удалось истребить, но оставшиеся зорко охраняют потомство, и даже начали увеличивать численность. Это опасные создания, которые необходимо уничтожить!

- Почему она схватила гнома? Чтобы съесть?

- Она скормит его птенцам! – Мои глаза округлились от ужаса.

- У вас тут луков не придумали что ли еще?

- Почему не придумали? Давно придумали и луки, и катапульты, и самострелы, но мы же не таскаем их с собой! С луками только высокие эльфы могут бегать.

- Но почему тогда вы не соберете войско и уничтожите всю популяцию разом?

- Это невозможно. Они нужны.

Изумившись, я приготовилась внимать познавательному рассказу, и гном не заставил себя ждать.

- Нагаи бесценны. Мясо возвращает молодость, кровь избавляет от любых болезней, выколотые свежие глаза возвращают зрение, а ее перо дает абсолютную защиту своему носителю, - патетично кто-то воскликнул.

Я задумалась. Если они столь полезны, как птиц до сих пор не истребили, собрав войско? Если гномы воюют только с птицами, судя по их рассказам, воинов должно быть достаточное количество, чтобы разобраться с проблемой. Тут я вспомнила, то для моей защиты отправили всего четырех гномов. С чем связана такая безалаберность? Нехватка кадров или саботаж?

- А где они гнездуются?

- В верховьях гор.

- Хм. А как до них добраться?

- По воздуху.

- Да неужели? – Я иронично посмотрела на малорослика, но тот не проникся. Видимо, потому что, когда на тебя смотрят снизу вверх, ирония плохо ощущается.

Вспомнив размеры рыжей птицы, я недоверчиво закусила губу.

- Кто-нибудь знает размер пера Нагаи?

- Те, которые на животе растут, с меня ростом будут, а которые на крыльях даже не представляю.

- Допустим. И ты думаешь, удобно носить на себе перо такой длины?

Тот замолчал, недоумевая, с чего я задала такой провокационный вопрос.

- Кто-нибудь встречался с гномом или человеком, к которому бы вернулось зрение или молодость после поедания какой-либо части тела птицы?

В ответ все промолчали.

- Согласна, это ничего не значит, но раз их периодически истребляют, значит где-то живет вечно молодой гном? Кто? Может быть это ты? – Обратилась я к последнему коротышу, который ударил меня затылком об пол.

Тот испуганно отшатнулся. Похоже, заподозрил, что удар о камень сказался на мне не лучшим образом.

- Нет, меня все знают, я молодой сам по себе!

На самом деле странная ситуация, похожая на грамотную пиар-компанию.

- Много гномов выходят в поисках чудотворных органов птиц?

- Группы гномов постоянно прочесывают горы, - подтвердил один из наших сопровождающих.

- Сколько они теряют при этом членов из отряда?

- Иногда не возвращается никто. Из тех, кто возвращается, обычно все остаются целыми.

- Сколько из них приходило с добычей?

- Никого.

Я сделала многозначительное лицо, хотя сама свести концы не могла, но мне казалось, что я провела очень важное расследование, должное кого-то натолкнуть на очень умные выводы.

- Ты думаешь, это придумали хитроумные гавриды? – Не подвел меня пнутый. Говорю же, сообразительности у него явно прибавилось, как и энтузиазма.

Я вновь многозначительно промолчала, пристально глядя ему в глаза, и подбадривая в развитии мысли.

- Они таким образом заманивают наших на свою территорию и истребляют небольшими группами, уменьшая нашу численность?

- Это теория, которую кто-то должен проверить, - с важностью кинула я, чувствуя себя великим стратегом, психологом и генералом в совокупности.

Зазнайство в этом мире во мне растет с геометрической прогрессией. Ладно, пусть здесь я не длинноногая красотка, зато умна не по годам! Я внутренне саркастично усмехнулась, неустанно радуясь своему оптимизму. В прошлом мире мне его сильно не хватало, так как в случае неудач легко опускались руки. Поэтому и начала рисовать на заказ, отказавшись от детской мечты стать настоящим художником. А здесь всё окружающее до сих пор казалось ненастоящим, сказочным. Хотелось всё исследовать и попробовать, а уверенность, что ничего мне за это не будет, мешала давать адекватную оценку обстоятельствам. Видимо, гномий облик все-таки повлиял и на мой внутренний мир. И, возможно, проявления неуместной порой смелости, задиристости и жизнелюбия – лишь зачатки будущих неприятностей и приключений. Ведь я еще очень юная по меркам гномов.

- Пусть он вернется к Голове, и расскажет о подозрениях Видящей. Возможно, ей было снова Видение, - решила за всех Ионна, и я не рискнула возмутиться потере доблестного, взращенного мною в краткие сроки, бойца. Но как Ионна лихо придумала – Видение Видящей. Это она обо мне так выразилась?

Боец из нашего немногочисленного отряда тем временем без лишних разговоров отправился назад. Остальные проводили его завистливыми взглядами. Складывается впечатление, что гномы не любят дружелюбное небо и боятся окружающий мир. Я хмыкнула и пошла к выходу.

- Куда опять первая идешь? – Возмутилась Ионна, кинувшись наперерез.

Я опешила, чем она и воспользовалась, прошмыгнув наружу. Наши солдаты храбро защищали тылы. Птицы на горизонте не было видно, и мы все вздохнули свободнее. Правда я уже давно дышала полной грудью, наслаждаясь воздухом и природой, не взирая ни на что. В конце концов, я еще до конца испугом от перемещения в этот мир не насладилась, что мне какая-то птица со странным прозвищем - голая.

Наставница неспешно начала спуск по горной тропе, мы цепочкой следовали за ней, время от времени отрывая взгляд от ступеней, вырубленных в скале, и окидывая настороженным взором окрестности. Но больше никто не спешил поживиться свежей гномчинкой, гномовечинкой или как правильнее будет называть наше мясо?

Спуск был долгим, особенно учитывая периодически сужающиеся площадки для ступней. Все ожидали, что кто-нибудь сверзится вниз, и я готова была биться об заклад, на кого они ставили. Все кроме меня казались земными элементалями. Врастая в скалы пальцами ног, гномы не испытывали никаких неудобств. А я, хоть и не боялась высоты, и вроде видела проделки самих горных духов, чувствовала себя неуклюжей и несуразной. Наши провожатые, наконец, проявили заботу, постоянно и главное своевременно подхватывая мое норовящее упасть в пропасть тельце. Подхватывали, конечно, не слишком вежливо, - то за воротник куртки, то за ногу, когда я уже разглядывала в полете кроны деревьев, но с работой своей справлялись – охраняли исправно, надо отдать им должное. А легкие заминки при спасении никто и не замечал. Не думать же, что неблагодарные гномы мстят мне за не слишком любезное обращение при спасении этих трусов от птицы Нагаи. В общем, спускались мы почти легко и непринужденно. И, конечно, все испортил, как в самых предсказуемых фильмах и книгах, последний рывок к земле.

Честно говоря, я их ждала все время, пока мы спускались. Я помнила из видения, что сзади меня была скала, логично предполагая, что встреча должна произойти именно здесь. Поэтому даже не испугалась. Надо отдать должное спутниками: никто из них не дрогнул перед превосходящим числом вражьих десантников. Они появились тихо и незаметно, подобно земным ниндзя, хотелось бы мне поэтично рассказывать внукам, но я бы соврала. Они с гиканьем выскочили из-за ближайшего нагромождения скальных пород и мгновенно окружили наш маленький отряд, недвусмысленно поигрывая кинжалами в своих маленьких уродливых пальчиках. Таких же, как у меня.

- Кто из вас главный? – Хищно ощерившись, спросил безусый гном, блестя проплешиной. Я, кстати, до этого не видела лысых низкоросликов, и, движимая нездоровым любопытством, хотела было уточнить, кто довел его голову до такого состояния, но вовремя себя одернула – поранят еще нечаянно.

- Она, - тыкнул в меня пальцем сохранивший зад. Вот и спасай таких после этого. Почему я, интересно?

Пока я задавалась мысленно этим вопросом, втихую наслаждаясь признанным авторитетом, гном уставился на Ионну. Так гном ее имел в виду… Я с досадой поморщилась. Даже облегчение от снятой ответственности не могло залечить мое раненное самолюбие.

- Зачем вы покинули горы?

- Нам нужен рынок, - ответила Ионна, - человеческий рынок.

- Почему не обратились к перекупщикам или к нам?

Гномы вполне могли вести диалог. Чего же все боялись?

- Мы должны сами совершить покупки, потому что не ведаем, что в конечном итоге требуется, - и она отчетливо поморщилась, явно досадуя, что нельзя было поступить именно по описанному плану.

- Ты ведь известная пряжница, - вдруг вклинился в разговор другой гном, явно моложе главаря.

В ответ наставница степенно кивнула, не стремясь кого-то переубеждать или обманывать, хотя горные гномы вообще не умели хитрить.

- Неужели все, что тебе необходимо, нельзя найти в ваших горах, - в голосе проступила давно ожидаемая мною зависть.

- Нет, у нас нет того, что нам нужно.

- Что же вам нужно?

Ионна опять покривлялась, и я испытала легкую досаду, что она совершенно не умеет скрывать свое неумение врать и расстройство от того, что вынуждена рассказать правду.

- Нужны краски и кисти.

- Краски и что? – Лицо облысевшего удивленно вытянулось. – С каких это пор гронги занялись глупостями? От вас можно ожидать многого, но здесь даже вы смогли нас поразить.

Ионна насупилась и молчала, а во мне бушевала злоба – мелкие наглые уродцы!

- И это говорят безрукие гаврики? – Нагло усмехнулась я в лицо предводителю.

Расслабившиеся было гномы из окружения дружно ощерились кинжалами. Наши тоже смотрели неодобрительно. На меня.

- Простите девку, мелкая еще, глупая, - «вступился» за меня один из охранников.

Чего это они? Обида заполнила душу, перебравшись на лицо. Я почувствовала, как щеки полыхнули алым.

- Глазищами как сверкает! Точь-в-точь человеческая ведьма! – Восхитился гном, который был помоложе. – А цвет какой редкий, настоящие изумруды.

Я им лошадь что ли? Чего рассматривают? Чуть не вызверилась, еле успев себя одернуть. Как же мешают восприятию юношеские гормоны!

- Невоспитанная больно, Перо Нагаи, не смотрел бы ты на нее. Совсем не как наши гномки.

Я поперхнулась и закашлялась, подавившись собственной обидой, когда услышала имя гнома.

- Действительно, простите мое хамство, - временно смирилась я, движимая неутоленным любопытством, - господин эээ…

- Глаз Окуня.

Мое веснушчатое лицо вновь налилось краской, но на этот раз от рвущегося наружу смеха. Может, я попала в пародийный мир? Глаза вновь сверкали, но в этот раз от сдерживаемого веселья.

- Это прозвища или родные имена?

- Конечно, прозвища. Родные имена знают только члены семьи и старшие рода.

- Опасаетесь порчи или сглаза? – Заинтересовалась я, вспомнив историю собственного мира.

- Какая тебе разница? – Начал один.

- Скорее мести Горных духов, - одновременно ответил Перо Нагаи.

- Как можно опасаться действий со стороны тех, существование которых вы отрицаете? – Уцепилась я, проигнорировав первого.

- Кто тебе сказал такую глупость? Мы не отрицаем их существование. Более того, мы точно знаем, что они существуют, но наши верования и убеждения вошли в противостояние с догмами, навязываемые Духами.

- Это из учебников? – усмехнулась я.

- Из заветов предков, - в ответ усмехнулся Перо Нагаи.

- Ладно, в сторону неуместные расспросы, что вы здесь делаете? – выступил вперед Глаз Окуня.

- Краски и кисти нужны мне. Я великая Видящая и Творящая, - пафосно заявила я, для убедительности выставив вперед ножку. Почему бы нет? У нас же нейтралитет, похвастаюсь последними достижениями, пусть уважают врага.

От меня шарахнулись, как от чумной.

- Первая Видящая за последние двести семьдесят четыре онорео?

Я повернулась к своим за уточнениями. Серьезно? К чему было настолько точно запоминать, насколько долго дар не приходил к их детям? «Мои» молча кивнули, соглашаясь.

- А почему вы ее не того? – Поперхнулся лысый, проведя большим пальцем по шее.

Я опешила. Что они такое говорят? Неужели рассматривался и такой сценарий? Я вновь посмотрела на своих, и они смущенно отвели глаза. Воздух вышибло из моих легких, и я как кашалот открывала рот, пытаясь научиться дышать заново. То есть рассматривался и такой вариант? Поэтому всего четыре сопровождающих, которые везде услужливо пропускали меня вперед? Лишь Ионна не захотела поддерживать их смертоубийственные планы. Видимо, только из-за нее трое оставшихся гномов до сих пор шли рядом. Зря она считала себя отщепенцем.

- Мы узнали о ее Даре после того, как она его проявила, - пояснил один из моих охранников, все также избегая моего взгляда. – Было поздно от нее избавляться. Пророчество уже было произнесено. Но как только она всё расшифрует и перерисует, ей не дадут больше рисовать!

Хотелось встать и, гордо хлопнув дверью, уйти в никуда. Но я и так стояла, и дверей поблизости не наблюдалось. Я бы выпила яду, но я слишком любила жить, даже в этом уродливом теле. Может, в конце концов, я бы привыкла даже к гномам? Вот эти, наземные, не выглядят такими же трусливыми, как приютившие меня в горе. Приютившие ли? Они все лицемерили передо мной последние часы, жалея лишь о том, что не убили своевременно. За что вообще? Кто такие эти Видящие? Комок слез стыдливо застыл где-то по направлению к гортани и боялся проявить себя пригномно. Говорят, что гномы не лгут. Как больно, ведь я успела принять их в своем сердце, даже Педро, даже грозную наставницу. Но даже она лгала мне. Я нехотя подняла на нее глаза и отшатнулась, с таким гневом она смотрела на меня и остальных.

- Что? И меня в свой список врагов успела занести? Думаешь, я черствая и гнилая? – Гневно спросила она. – И вы тоже хороши! Убить молодую девку только за то, что она понимает послания Духов гор и умеет рисовать так, как никто другой. Она видит сущность каждого из вас! Никто из вас не достоин даже стоять рядом с ней! Вы не видели, какие картины она создает. У нее птицы становятся живыми, а трава шумит, как под ветром! Так, вы, провожатые, чтобы я вас больше не видела, иначе я вспомню свое обучение!

Те испуганно отступили назад.

- А вы мигом уступите нам дорогу, скажите, где ближайший рынок, и подскажете, кому нужна работница в кузнице.

- Мы могли бы взять вас к себе, - неуверенно предложил лысый.

- Ни за что! Я не дам вам убить эту девочку, которую нам послали Духи.

- Но Духи всегда и во всем преследуют выгодные лишь им цели, жертвуя народом, который живет в недрах подвластных им гор. Вы помеха для них! Они хотят запутать вас, и теперь для этого они будут использовать твою воспитанницу!

- Я уведу ее далеко от гор. Мы задержимся, чтобы она смогла закончить то, ради чего ее направили в деревню, а потом уйдем так далеко, как потребуется, чтобы Духи не достали ее.

- Они уже оставили на ней метку, камни запечатлеют ее шаги, скальная пыль отыщет ее во сне, ей не будет покоя, как и она не даст покоя всем, кто живет на земле.

- Мы уходим, - отрубила Ионна, и взяла меня за руку. – Кто-то хочет помешать нам?

Гномы почтительно, как мне показалось, расступились, и остались где-то позади. Внезапно Ионна обернулась:

- Зачем вы нас ждали?

- Мы не знали, что вы здесь будете. Мы идем за членом нашего отряда, которого унесла Нагая.

- Вы идете к ней в гнездо? – Ужаснулся кто-то из наших провожатых.

- Да, мы должны сделать все, чтобы спасти нашего друга.

Ионна кивнула.

- Удачи вам в вашем безнадежном деле, - ее такту позавидовали бы самые отъявленные скептики.

Она вновь схватила меня за руку и потащила прочь от гор.

- Только не придумывай себе ничего. Я тебя хвалила сгоряча. Если зазнаешься, дам по макушке, - пригрозила она между делом.

Я кивнула, не слыша ее слов. В голове прокручивались вновь и вновь слова гнома, подтвердившего, что они идут в гнездо огромной птицы.

- Нам нужно пойти с ними, - с обреченным вздохом, но решительно вырывая руку, прервала я воспитательный процесс наставницы.

Та некоторое время продолжила что-то важно говорить, а потом осеклась.

- Что ты сказала? – переспросила она.

- Я говорю, что пойду с ними. Можешь составить нам компанию, если не боишься Нагаи, - откровенно поддразнила я.

- Ты несешь чушь, ты на всех озлоблена, тебе плохо, но это еще не повод лишать себя жизни.

- Я не собираюсь лишать себя жизни, но мне нужно там быть.

- Зачем? – усталым тоном врача психдиспансера спросила Ионна. – Там Духи гор, тебе не стоит находиться в такой опасной близости к ним.

- Я вспомнила следующее видение.

Ионна вздрогнула и обреченно уточнила:

- Что ты видела?

- Я помню гигантское яйцо в гнезде и какие-то тела…

- Ты же говорила, что гавриды хитростью заманивают нас к Нагаям? Может, это и есть очередная ловушка?

- Я этого не говорила, это предположение нашего охранника.

- Но ты его не отрицала.

- Глупо отрицать хоть одну из версий, не проверив все.

Она помолчала, судя по всему, собирая решимость по крупицам, и понимая, что у нее нет контраргументов.

- Хорошо.

Мы резко развернулись на сто восемьдесят градусов и устремились вслед гавридам. Наши спутники уже успели покинуть их, влившись скудным ручейком в пещеру, а изгои продолжили восхождение. Я упрямо стиснула зубы и поползла следом. А так радовалась близкой земле…

Те заметили преследование и настороженно остановились, дожидаясь, пока мы доберемся до них.

- Что произошло? – резко бросил предводитель.

- Она, - Ионна непочтительно ткнула в меня пальцем, - захотела идти с вами. Думает, от нее вам будет помощь, - ехидно добавила она свою версию.

- Спасибо, конечно, но мы не берем на битву женщин.

- Мы не будем драться, - вступила я.

- И защищать чужих женщин нам тоже будет недосуг, - оборвал меня командир отряда.

- У меня было видение, - сдалась я, выдвигая главный аргумент и с удовлетворением проследив, как все, подобно Ионне, вздрогнули.

- Ты видела нашу смерть? – тихим голосом уточнил предводитель.

Я помялась.

- Я действительно видела тела в гнезде, но не могу сказать, чьи они были. Может, наоборот, наши с Ионной, - утешила я.

- Вам не стоит туда идти, - сделал он еще одну попытку.

- Знаю, но я должна.

- Хорошо, - так же коротко, как ранее Ионна, ответил он. – Мы не смеем противиться выполнению Видения и воле Видящей.

- Но вы же советовали меня убить! – Усомнилась я в их искренности.

- Это правда, но безопасно для окружающих это можно сделать либо до того, как она увидела послания духов, либо в краткий миг затишья, когда закончились предыдущие и не начались новые. Если видения еще не исполнились, смерть Видящей может привести к необратимым последствиям. Когда такое случалось, умирали десятки тысяч людей, гномов и других…

- И как же вычислить чудесный момент, когда ее смерть никого не убьет? – Я сочилась ядом.

- Очень просто. Раньше Видящих с момента проявления Дара, если не успели вычислить до этого и она уже начинала ваять, сажали в замкнутую комнату под ключ и давали ей возможность творить. Большинство имели, как и ты, второй дар – Творения - они лепили, ваяли, ковали, но так или иначе их творения показывали будущее и меняли жизни. Все созданное этими обреченными изымали для изучения и ждали исполнения. Видящая (редко это был мужчина) в это время, как правило, больше ничего не создавала. И все ждали исполнения последнего пророчества. Если она до этого не начинала новый виток своего пагубного творчества, Духи теряли ее. А если Видящая не имела второго Дара, она рассказывала грядущее устно, и писари записывали ее Видения. И когда Видения заканчивались, у нее забирали инструменты, таким образом впоследствии она жила в башне и больше не занималась прорицательством. Вовсе не всех убивали, поверь.

- Как поэтично слагаете. А если Видение было долгосрочным? Если ему суждено было исполниться спустя сто онорео?

- Видящие так далеко не заглядывают. Как правило, их видения касаются ближайших событий.

- Но почему вы считаете, что Видящие виноваты в том, как складывается будущее? Откуда перед ними такой страх?

- Это не страх, а опасения, которые сложились благодаря большому опыту общения с Видящими. Когда-то их почитали и превозносили. Они создавали удивительные вещи, не подвластные другим гномам. Их картины действительно жили, и где-то Видения помогали изменить чью-то судьбу к лучшему. Но далеко не все… Мир жил в страхе, ожидая исполнения очередного предсказания. Как правило, главному действу предшествует цепь событий, и многие считали, что если прервать ее, то не произойдет конечного ужаса. А Видящие появляются, когда мир ждут войны и катаклизмы, а это в любом случае ужас и чьи-то смерти. Чтобы спасти близких, гномы и другие обитатели нашего мира готовы были на все: крали картины, подсылали тех, кто мог точно запомнить в хронологическом порядке то, что предстоит пережить населению. И убивали тех, кого могли опознать, чтобы нарушить цепь. Но это не было спасением. Оказалось, что изменить судьбу может только сама Видящая, но не под давлением: физическим или моральным, а только по собственному вдохновению, готовая перерисовать или переделать.

Я вспомнила, как стирала лицо брата Ионны. Значит, я смогла изменить его будущее? Наставница поймала мой взгляд и благодарно улыбнулась.

- Как результат, война зачастую наступала не вследствие предвиденных событий, а вопреки им. Казалось, это Видящие раздувают распри и способствуют смерти сильных мира. Я знаю, что это абсурд. И большинство это тоже осознает, но, тем не менее, все живые дышали легко, пока Видящие не рождались в этом мире. И вот ты пришла, и принесла боль и разрушения.

Я вновь разозлилась. Как же в этом мире меня легко довести до точки кипения!

- Я пока ничего не разрушила, никого не убила, и даже спасла своих путников от пожирания Нагаей! И добавила нескольким гномам жизни, постоянно создавая поводы смеяться.

- Твоя судьба – сеять смерть.

- Сеять смерть – судьба Смерти, простите меня за тавтологию. Я – не она, я не Духи. И даже если я в какой-то мере их глас, и даже, допустим, если они хотят вам зла, это не значит, что и я желаю вашей смерти. А значит, вдохновленная, я могу исправить картины! Знаете, в чем ошибка ваших предков?

- В чем же? – недовольно уточнил Глаз Окуня.

- Вы заперли девушек в темницы, вы создали невыносимые условия для их жизни, вы отняли у них возможность любить. Родных, мужей, детей, соплеменников. Вы взрастили в них ненависть, и даже так неизвестно, хотели ли узницы вашей смерти. Быть может, они бы разрушили свои творения, но вы отбирали у них даже их детища. Вы были жестоки, вы растеряли милосердие, как могли ваши женщины спасти вас, если вы сами у них отняли эту возможность? Ради кого, ради чего они жили? Вы обрекли их, вынесли приговор, хотя они не были виноваты в том, что судьба именно им дала такой дар.

- Это все красивые слова.

- Возможно. Скажи, Глаз Окуня, у тебя есть дети?

- Да, дочь.

- Я не буду спрашивать, чтобы ты чувствовал, если бы у нее обнаружили дар Видящей. Но я спрошу тебя, если бы он сейчас проявился у тебя, а, как я понимаю, он может возникнуть в любом возрасте, и ты увидишь на созданной тобой картине что-то неприятное, касающееся твоей семьи. Что ты сделаешь?

- Порву ее, - гневно ответил предводитель отряда.

- А если ты нарисуешь, что твой любимый отряд попал в засаду, и его расстреляли враги, что ты сделаешь?

- Я понял тебя… Знаешь, мы никогда не смотрели на Видящих и вообще на эту проблему с твоей точки зрения. Я подумаю, говорить ли о твоих словах королю.

- Подумай, - успокоившись, кивнула я.

Подарок в гнезде

Мы продолжили путь, и теперь гаврикам приходилось заботиться о моей неуклюжей тушке, постоянно норовившей соскользнуть с опасной тропы в пропасть. Вначале меня случайно поймал впереди идущий, затем, оценив частоту, с которой я оступалась, мое драгоценное пока что тело поставили в середине процессии, и за моей безопасностью следило сразу два гнома: впереди и позади идущие. Свою работу они выполняли безропотно и, кажется, находили в процессе даже некое извращенное удовольствие. Мне явно не почудились перемигивания за моей спиной и тихие смешки. Наверное, им в диковинку видеть, насколько камень не принимает носительницу посланий горных Духов.

По мере восхождения становилось холоднее, снег, осевший на тропе, уже не таял под лучами летнего солнца, и я порадовалась, что заменила легкое платье на более длинный сарафан и оказавшуюся довольно теплой куртку. Правда, даже полностью ее застегнув, я все равно мерзла. Особенно дуло в область шеи. Порывшись в наспинном мешке, отчего вся процессия вынуждена была остановиться, что они вновь выполнили без лишнего ропота, я отыскала ночную рубаху, и, не обращая внимания на насмешливые взгляды, повязала ее вокруг ворота, затолкав часть за шиворот, создавая желаемое тепло. Под конец моих действий гномы одобрительно кивнули, и наш путь сквозь облака продолжился. Легкие перистые и воздушные они смотрелись очень уместно среди серых скалистых гор, покрытых чахлыми кустиками и сморщенной зеленью.

Мы шли долго, на мой взгляд, вечность, и мои ноги с трудом совершали навязанное разумом восхождение, на все лады ругая тупой мозг. Однако то ли остальные тоже устали, то ли гномы решили сжалиться надо мной, но я неожиданно увидела, как впереди идущие остановившись, сели прямо на краю дороги, свесив ноги в ущелье, и занялись подготовкой перекуса. От усталости я забыла, как давно ела, но тут, опустившись на мешок, чтобы не застудить все самое ценное для любой женщины, голодными глазами следила за чужими приготовлениями – должны же со мной поделиться. Поделилась с воспитанницей запасливая Ионна, сохранившая всё самое ценное для перехода по поверхности. Пара бутербродов жалобно отозвались из желудка, намекая на добавку, и сидевший поблизости гном, поперхнувшись, протянул мне сушеное мясо и горсть сухарей. Я благодарно промычала, спешно съедая чей-то дневной паек. У меня растущий организм, мне много еды нужно, а они солдаты, привыкшие к любым условиям, несовместимым с нормальной жизнью. Совесть моя была спокойна, желудок удовлетворен, а мозг требовал сна. Последнее желание никто исполнить не пожелал, последовав за скомандовавшим подъем командиром.

Я подняла глаза кверху. Где-то там, на вершинах гор, по словам гномов, гнездились птицы. Скалы впечатляли своей несокрушимостью. Казалось невероятным, что мы преодолели большую часть высоты. Отсюда ни летающих монстров, ни гнезд не было видно, зато пугали низкие облака, своим цветом напоминавшие грозовые тучи. Поход продолжился, и я с каждым шагом все острее ощущала нехватку кислорода. Усталость давила пуще гробовой плиты. По спине, несмотря на холод, струился пот. Лоб и область над губами покрывала влажная испарина, которую я не успевала убирать из-за постоянных падений и попыток удержаться за расщелины в скалах.

Остальные, казалось, не испытывали никаких неудобств, молча забираясь всё выше. Молчала и я. Тем более смысла что-то говорить не было: сама вызвалась идти вперед, потакая своей самонадеянности, самомнению и глупости. Избранная я. Удивительная и неповторимая. Вот и найдут тело избранной, задохнувшейся в горах, через много веков. Я громко сопела, пуская носом облачка пара. И вдруг гном, шедший впереди меня, остановился, прижал палец к губам, повернувшись к нам, и вновь уставился куда-то вперед. Любопытство гнало меня на его плечи, и я только усилием сильнейшей внутренней воли сдерживала себя.

- Что там? – громким шепотом спросила я.

- Тсс, - раздалось сразу и спереди, и сзади от меня.

- Отходим, - вновь кто-то прошептал.

Так нечестно, я ничего не видела! Забыв про усталость, я прошмыгнула между ног первого гнома и проползла дальше. Меня перехватил Перо Нагаи, зацепив за шкирку и подняв до уровня своих глаз. Я оскалилась, наткнувшись на его белозубую улыбку. Смешно ему! Он, конечно, повыше меня будет, ему все видно. Точно! Меня же подняли. Я, не мешкая, словно обезьянка, вскарабкалась по нему, пользуясь шоковым состоянием гнома, и опираясь на его голову, осмотрелась, выискивая, что их так насторожило. Обнаружив искомое, судорожно выдохнула сквозь зубы. Вот это лайнер!

Гигантская Нагая, распластав крылья, лежала прямо по курсу. Из-под тела виднелись края гнезда, сооруженного из настоящих бревен, а вовсе не веточек, как у нормальных птиц. Гнездо стояло на ровной скалистой площадке, с одной стороны виднелся обрыв, с другой стороны вздымающаяся еще выше скала, а с третьей радовались последним минутам жизни мы. Это гигантское строение скрывало все или всех, кто в нем находился. Птица благостно спала. Мое любопытство было удовлетворено к тому времени, как Перо Нагаи оторвал меня от своей круглой головы.

Я сглотнула, встретившись с жутко злыми глазами:

- Ты что тут устроила? – Прорычал гном.

- Просто посмотреть хотела, - нарочито тихо ответила я, намекая на спящую птичку.

- Посмотрела? – Снизил тот тон.

Я кивнула и как можно приятнее улыбнулась, не уверенная, что на лице гномки это не будет ущербно смотреться. В ответ меня скинули на землю, и, не оглядываясь, ушли в другой конец отряда. Это что было? Неудачное или, наоборот, удачное соблазнение? Я поднялась и отправилась вслед за Перо Нагаи поближе к Ионне. Собравшись в безопасном отдалении от Нагаи, гномы устроили небольшой совет, итогом которого стало решение подождать, пока птица улетит.

- Вы серьезно? – Вмешалась я. – А если она, пока вашего друга и еще несколько тел, которые у нее там лежат, не доест, не взлетит, мы так и будем тут выжидать? Или может она объелась и проспит пару онорео, что тогда?

- Мы подождем до завтра, если так и будет спать, то что-нибудь предпримем, - решил Глаз Окуня.

- А она пока откусит голову члена вашего отряда, чтобы перекусить.

- Возможно, он уже погиб, рисковать остальными ради призрачной надежды я не имею права. Мы должны попытаться вынести хотя бы его тело.

- Вы же убивали уже этих птиц, почему вы сейчас не можете это сделать? Тем более она спит!

- Ее перья надежно защищают от ударов кинжалом, а другого оружия у нас с собой нет.

- Отличный сторожевой отряд. Знают, что у них тут птицы, как у себя дома ходят, и даже луки с собой не берут.

- Луки ей тоже не повредят, - разозлился гном, - этих птиц можно пронзить только копьем или стрелой из стрелобоя.

- Вы знали, куда шли, не могли копье по дороге соорудить?

- Мы не умеем.

- Ах да, забыла, что кто-то у нас обделённый Духами.

Я не договорила, почувствовав, что Ионна, подкравшись сзади, зажала ладонью мой рот. Я дернулась и затихла, наблюдая за враждебно настроенными гавридами. Уже через миг, едва жар в крови схлынул, я порадовалась, что Ионна внесла коррективы в наш немирный диалог. Страшно подумать, что еще может вырваться их моего рта. Никогда в прошлой жизни я не была столь прямолинейна. Наоборот, гордилась своей мудростью и умением лавировать. Здесь же мозги безнадежно проигрывали в гонке с желанием всем и каждому обозначить свою позицию. Как же с этим бороться? Может обратиться к магам? Заслонку от чтения мыслей они соорудили, может справятся и со стабилизацией гормонального фона? Хотя в свете последних открытий дорога к магам гронгов мне пока закрыта. Интересно, есть ли в этом мире успокоительные и витамины? Вдох-выдох, надо научиться считать по головам всех присутствующих либо ветки на дереве, либо волосы на руках, чтобы не сказать что-то лишнее. Но ведь я могу и не вспомнить эту мудрую мысль, когда мне в очередной раз захочется всех поразить своим важным мнением. Я понурила голову, осознав, как сложно жить юным да молодым.

Пока я занималась самобичеванием, остальные на скорую руку разбили походный лагерь. После моих высказываний делиться со мной пайком больше никто не стремился, и я, обиженная на собственную болтливость, уснула на голодный желудок. Проснулась довольно быстро – от холода окоченело тело. Большая часть гномов дремала, пара стояли на страже. Я лежала и думала о своей непонятной участи, предрассудках гномов, чужих комплексах и своих глупых обидах, лишивших меня ужина, когда услышала принесенный ветром со стороны Нагаи стон. Дернувшись, я наткнулась взглядом на бдевшего гнома и притворилась спящей. Говорить ему о том, что там есть кто-то живой до утра бессмысленно. Вот только доживет ли гном до рассвета? Я еще полежала, дрожа от холода, а потом, пользуясь сгустившими тенями, сняла с себя куртку, положила ее на каменистую поверхность, сымитировав очертания тела, а сама ящеркой скользнула за насыпь огромных камней, раскинувшихся по дороге между нашим лагерем на тропе и гнездом Нагаи. Маленькими перебежками, оглядываясь на дежурного, пользуясь тучами, заслонявшими свет от неба, перебиралась всё ближе к сооружению.

Честно говоря, страшно не было. Казалось, что я попала в сказку, где возглавила десант разведчиков. По-моему, в прошлой жизни я пересмотрела боевиков. Все нутро охватил азарт и уверенность, что Видящая не должна погибнуть бесславной смертью до срока. Тем более я Видела гнездо в своих видениях изнутри, и мною двигало чувство, что я поступаю правильно.

В нескольких метрах от Нагаи я затормозила, запоздало ощутив напряжение и подступающую легкую панику. А если птица прямо сейчас откроет свой огромный глаз? А Нагаи обладают обонянием? Насколько хорошо это чудовище слышит? Снег предательски скрипел под сапогами. Опустившись на колени, я почувствовала себя увереннее, переползая на четвереньках короткими переползками. Передвинулась еще на несколько шагов, пользуясь для пересечения местности локтями и коленями, путавшимися в платье. Шума стала производить меньше, но скорость значительно снизилась. Меня даже азарт перестал подгонять, сменившись тряской. Холод усугублял положение, и я отчаянно скучала по куртке. Голова птицы угрожающе нависла надо мной. Даже закрытые ее глаза впечатляли. Размер века, покрытого морщинистой золотисто-желтой кожей, точно превышал ширину моей грудной клетки.

Я заставила себя отвернуться от ее страшной морды, рассматривая «здание», которое мне предстояло покорить. Стены гнезда напоминали оборонительную крепость, и я пока не представляла, как пойти на приступ. Проползла вокруг всего сооружения в поисках какой-нибудь случайной щели, оставленной специально для меня, и разочарованно констатировала, что крылатый строитель постаралась на славу. Нахмурившись, я присела в ближайших сугроб и обхватила озябшее тело руками, пытаясь хоть немного согреться. Не справившись с заданием, сделала несколько приседаний с целью разогнать кровь, совершенно не думая о том, что могу разбудить спящую мать. К счастью для меня, сон ее был крепок.

Вновь поползла к укреплениям, по чьей-то насмешке названным гнездом, и задумчиво уставилась на возвышающуюся перед носом башню, с которой свисал длинный клюв. Последний меня изрядно напрягал, поэтому сменила диспозицию, зайдя птице под бок. Внезапно вновь раздался громкий стон. Нагая не прореагировала, и я решилась. Зацепившись пальцами за верхние ветки, поставила ноги на нижние, воспользовавшись бревнами, как ступенями. В некоторых местах щели между бревнами были довольно большими и удобными. Периодически приходилось подтягиваться, напрягая мускулы, пресс и много других мышц, о наличии которых я не подозревала в прошлой жизни. Хорошо, что гномка оказалась выносливее меня в человеческом обличье, иначе бы я этот гимнастический фокус вряд ли повторила. Наконец, я нашла довольно внушительное отверстие, в которое могла попытаться залезть.

Невзирая на распространенное мнение о том, что тело пролезет везде, куда пролезет голова, вначале я просунула в дырку ноги. Потом перевернулась на живот, нащупала опору для ступней с другой стороны и аккуратно переместила тело внутрь. Удивительно, но я ни разу даже не ободрала пальцы. Едва успев этому порадоваться, я, потеряв равновесие, с глухим стуком упала на дно, сопроводив полет взвизгом. Упала и замерла, слушая отчаянное биение сердца. Птица либо продолжала видеть чудесный сон, либо замыслила коварную хитрость в отношении меня. Последнее показалось мне бредовой идеей, и я настороженно встала на карачках.

Темно было, как на кладбище в новолуние. И так же страшно, как обычному среднестатистическому человеку нашего мира среди могил. Сердце упорно стремилось вылезти из-под ребер наружу и сбежать подальше от ненормальной носительницы. Я бы ему составила компанию и сбежала, но понимала, что обратно забраться вряд ли сумею, поэтому стоило до рассвета определиться, где лежат тела. Надеюсь, пока живые. Наощупь я двинулась вдоль стены. Пройдя приличное расстояние, решила, что я отмотала уже пару кругов и отважилась сделать шаг внутрь. Видимо, самое интересное лежало ближе к центру птичьего гнездышка. Сделав первый шаг, я запнулась, и чуть было не полетела кувырком. Подо мной раздался стон. Присев, я провела ладонями по лицу. Волосы, собранные сзади в косичку, отсутствие бороды. Видимо, это и есть потерянный гном. И что мне с ним теперь делать? Да, умные мысли меня, если и посещают, то с изрядным запозданием. Залезть обратно, таща на себе гнома, - непосильная задача даже для моего переполненного глупым энтузиазмом мозга. Раненный не подавал более признаков жизни, и я поползла дальше, приняв привычную позицию на коленях. Так было больше шансов не пропустить что-нибудь важное.

Вскоре я опять натолкнулась на чье-то тело, решила, что вновь вернулась к гному, но это тело отличалось от предыдущего. У него тоже не было бороды, но отсутствовала и косичка, зато присутствовал хвостик. Ого, тут целых два гнома! Я нащупала грудь и приложила к ней ухо. В тот же миг меня схватили за волосы. От испуга и напряжения я сорвалась на постыдный предательский визг.

Мы одновременно замерли, перестав дышать. Зато теперь я отчетливо слышала сдвоенное биение сердец. Он боится не меньше, чем я. Я сглотнула, когда сверху раздалось какое-то скрипение. Вновь повеяло холодом. Оказывается, скрипели крылья этого странного создания, поднимая тело носительницы в воздух. Лицо покрыла испарина, игнорируя ледяные порывы поднявшегося предутреннего ветра. Опомнившись, я упала навзничь рядом с гномом и отчаянно зажмурилась, надеясь, что Нагая не умеет считать, и не заметит пополнения в гнезде.

Я испуганно следила за парящей птицей сквозь щелки между ресницами. Та сделала круг, истошно крикнула, спикировала вниз и, царапнув когтями бревна, уселась на стенку, как на насест. Ее круглые глаза внимательно осмотрели вверенную территорию. Я задержала дыхание и перестала подглядывать. Нагая продолжала что-то рассматривать, и мне показалось, что потом покрыта уже вся площадь тела. Вдруг совсем рядом со мной что-то громыхнуло, словно локальный раскат грома, и я испуганно раскрыла глаза, встретившись взглядом с Нагаей. Красно-рыжая птица пристально рассматривала меня, не оставляя надежды на свою неразумность. Ее клюв хищно щелкнул, и она вновь поднялась в воздух, чтобы снова резко спикировать вниз, нацеливаясь на меня. Я, испуганно вереща, кинулась к стене, надеясь продавить в ней путь к свободе. Как вдруг Нагая дернула шеей, вновь истошно крикнула, развернулась и полетела куда-то в сторону от гнезда. Я, трясясь, сползла по стене, все так же не разжимая глаз, для верности прикрыв их руками и спрятав голову между ног.

Внезапно что-то больно кольнуло меня в предплечье. Я дернулась и еще сильнее сжалась, трясясь будто заяц. Очередной укол, на этот раз в голову, лишил меня последних остатков разума, и я истошно завизжала, вскакивая и отпрыгивая в сторону. Глаза автоматически открылись и столкнулись с маленькими коричневыми пуговками на желтой головке. Я ошеломленно смотрела в наполовину затянутые пленкой глаза птенца Нагаи. Этот огромный цыпленок не мог быть никем иным. Тот вновь потянулся ко мне клювом и ткнул в шею. Видимо, принимая за материнское подношение. От боли и ужаса я зашипела, опасаясь реагировать громче. Определив опасность, я сумела справиться с животным страхом и лучше рассмотрела противника. Крылья тряпками висели вдоль тела. Даже мелкий он превосходил меня в росте, слегка нависая надо мной. И все же давешний рассказчик преувеличил размеры яйца – скорлупа ненамного превышала параметры малыша. Вот, оказывается, откуда был грохот – это вылупился птенец.

Тут меня привлек чей-то крик, непохожий на истошное верещание птицы, и я отважилась задрать голову наверх. Со стены гнезда спускался злой, как стая упустивших добычу волков, Перо Нагаи. Я поспешно спряталась за неоперившегося птенца. Гном только спрыгнув, разглядел моего спутника и нецензурно выругался. Открыл рот и махнул рукой. Потом взял кинжал и приблизился к птенцу. Тот продолжал подслеповато щуриться, стоя передо мной, и я кинулась на его защиту, как любая ненормальная девушка из моего мира.

- Ты что делаешь! Это же малыш!

- Он вырастет и превратится в такого же монстра, как его мамаша.

Я упрямо сжимала губы, загораживая птенца свои телом, для верности раскинув руки, и обхватив его, будто обнимая, впиваясь пальцами в мягкую шубку малыша. Гном посмотрел на меня и сплюнул, махнув рукой. Глаза его уже наткнулись на тело гнома и третьего обитателя гнезда.

- Эльф! – И снова сплюнул.

Я заинтересованно повернулась, разглядывая второго «гнома». Оказывается, хвостатый был эльфом. Так вот чья агрессия стала причиной переполоха в гнезде. Кстати, куда улетела птица?

- Перо Нагаи, а где Нагая?

- Тихо, все потом.

Он сноровисто перетянул тело гнома веревками и подал знак оставшимся наверху тащить спутника вверх. Затем подошел ко мне, намереваясь тоже обвязать веревкой.

- Сначала эльфа, - не согласилась я.

- Нам нет до него дела.

Когда-нибудь в этом мире настанет предел моему ошеломлению? Как можно бросить живое существо на съедение?

- Мне есть. Он есть в моих видениях.

Гном зло рыкнул, и перетянул веревки на теле эльфа, чрезмерно усердствуя. Потом подал знак тащить и это тело.

- Теперь ты.

- Поклянись, что не тронешь птенца, - упорствовала я, решив расставить точки над каждой «i» и на всякий случай бросила проверенное, - его я тоже видела.

Перо Нагаи недоверчиво сощурился, но кивнул, поверив честному гномьему слову, не зная, что человек внутри меня не потерял способности лгать. Я взлетела вверх, и пока меня распутывали, смотрела, как Перо Нагаи ловко карабкается безо всякой помощи. Ничего, привлекательная особь гномского рода. Ловкий, быстрый, сильный, опасный, с таким только потомство заводить. Я осеклась, поймав себя на последней мысли. Какое еще потомство! Воздух что ли в этом мире отравленный.

Мы спустились со стены гнезда, и гномы, взяв раненных под руки, поволокли их по тропе вниз. Я бежала следом. Наткнувшись на поджидавшую меня Ионну, замерла, но не поскупилась на благодарности, заметив в ее руках куртку. Прилюдно устраивать физическую расправу она вряд ли будет, а потом, возможно, уже остынет. Мы рысцой продвигались вниз. Следить за моей безопасностью на этот раз было некому. Четверо гномов тащили раненных, а Ионна и сама была не слишком шустра. Куда делись остальные трое, я не поняла, но спрашивать было некогда. Особенно когда позади раздался разгневанный крик птицы-матери. Она явно заметила нас, но почему-то преследовать не стала, затихнув.

- Увидела птенца, - прокомментировал Перо Нагаи, кинув взгляд на мое настороженное ожидание, - теперь некоторое время она не сможет отлучиться, и мы уйдем.

Несмотря на убежденность в его голосе, скорость отряд беглецов снижать не спешил. Я с трудом успевала цепляться за уступы и камни, сметая крошево с гулким грохотом в пропасть, но пока удерживалась на тропе. Видимо, тело начало приобретать необходимые навыки. Остановились мы только на той самой площадке, откуда с Ионной вышли день назад. Гавриды скинули ношу, и устало опустились на каменное плато. Я присела неподалеку, настороженно глядя по сторонам. Покоя не давала пропажа части гномов из команды спасателей.

- Внимание от тебя они отвлекали, - ответил на мой немой вопрос Перо Нагаи, заметив мои взгляды.

Я замерла, страшась услышать о результатах операции по вызволению глупой гномки. Перо Нагаи, будто понимая мое желание, продолжать не спешил. Молчание остальных дополнительно нагнетало обстановку, давя на меня невидимой плитой.

- И где они теперь? – Голос екнул и провалился на пару октав.

- Вон идут, - улыбаясь, махнул головой Перо Нагаи.

Из «нашей» пещеры действительно показались измотанные, но живые гномы. «Мои гаврики», - умилилась я мысленно, шумно выдыхая.

- Стыдно стало? – Строго сдвинув брови, серьезным голосом уточнил Перо Нагаи.

- Да, - тихо ответила я, осознавая, что незачем скрывать свои чувства.

- Хорошо, - степенно прокомментировал гном.

Я замкнулась, подозревая его в довольстве, но поглядев исподлобья убедилась, что он просто считает безо всякого подтекста, что испытываемые мною чувства правильные. Все же он действительно симпатичный. Мне нравятся мужчины такого сложения: в меру худощавый, жилистый, весь какой-то упругий, готовый к прыжку, настоящий дикарь. Сходство с животным ему придавали слегка растрепанные черные волосы на голове и невозможного цвета глаза. Именно расцветка глаз, не считая роста, отличала гавридов как от людей, так и остальных гномов. Под воздействием внешних факторов их радужка подверглась пигментации и приобрела невероятные оттенки. К примеру, у Перо Нагаи, по-видимому, карие от природы глаза, словно выцветали по направлению от зрачка, и оттенок колебался от коричневого до тепло-желтого. Очень странно, но завораживающе. За счет такого цвета верхней частью лица он стал напоминать хищника из семейства кошачьих. А Глаз Окуня я чуть было не заподозрила в ношении линз, настолько невероятно яркий лилово-синий оттенок приобрели его глаза под солнцем. Интересно, если я достаточно долгое время проживу вне пещер, какими станут мои глаза?

- Вы ушли, - со спокойной радостью констатировал командир отряда, добравшись, наконец, до нас.

- Да, вы удачно отвлекли Нагаю.

- Чуть было не попались ей. Хорошо, что она заметила дым от костра, который мы разожгли заранее чуть в стороне. Это ненадолго отвлекло ее, дав нам небольшой лимит времени. Пришлось гнать изо всех сил.

- Да, всё могло бы сложиться иначе, если бы не вмешался неожиданный фактор.

- Ты про нашу храбрую помощницу? – С усмешкой кивнув на меня, уточнил Глаз Окуня.

- Ну, а кого еще? – усмехнулся в ответ Перо Нагаи, а я надулась сообразно с нелогичной женской логикой. Понимала же, что кругом виновата, но женское естество было сильнее, да и бороться с ним не хотелось совершенно. Я же как лучше хотела!

- Да ты не обижайся, - покровительственно взъерошил мои заплетенные в тугую прежде косу волосы Глаз Окуня, - ты молодец. Мы бы действительно еще долго не решились приблизиться к гнезду из страха спровоцировать птицу на боевые действия и потерять Антрио.

- Антрио? – Удивленно переспросила я.

- Член нашего отряда, - недоуменно пояснил главный гном.

- Но ведь имена с использованием мертвого языка даются только подгорным гномам.

- А он и был им, - невольно поморщился Глаз Окуня при упоминании гронгов, - но сбежал в молодости к нам в поисках свободы и правды.

- А это еще кто? – Заметил он скукожившееся тело эльфа.

- Эльф, - отводя глаза, ответил Перо Нагаи.

- Кто? – Высвистел сквозь зубы командир.

Молчание убедило его в том, что он не ослышался. Глаз Окуня подорвался с места и, не церемонясь, носком сапога пнул раненного в бок, переворачивая так, чтобы разглядеть его лицо. Взвившись в воздух с насиженного места, я подскочила к гному и повисла на его шее, неловко произведя захват и пытаясь опрокинуть навзничь.

- Ты что, девка, совсем сдурела? – Закричал командир.

- Это она потребовала взять эльфа с собой, - вмешался Перо Нагаи в наши интимные разборки, которые продолжились уже на земле, только это моя спина согревала камни, а тело рослого для гнома мужчины со странной для меня целью вдавливало меня в землю. – Сказала, что видела его в Видениях вместе с ней.

Интонация показала все, что он думает про наше совместное будущее. До Глаза Окуня медленно доходил смысл слов. Он встал и подал мне руку, больше не смотря в сторону эльфа.

- Мы пойдем в обратный путь сразу, как отдохнем. Вас к себе, если вы собираетесь идти с этим, не приглашаем. Скажу больше, я не трону его, но только сегодня. Как вы будете с ним справляться, меня больше не волнует. Это твое решение, Видящая, ты за него в ответе.

Я скованно кивнула, чувствуя себя потерянной и одинокой. Не так я хотела расстаться с доблестными воинами, так не похожими на гронгов. Но предоставленный мне выбор оставлял не так много альтернатив. Сидя неподвижно, я прикрыла глаза, скрывая злые слезы. Что за мир такой, расстраивает меня разными глупостями. Зло сморгнув, встретилась глазами с внимательным взглядом Перо Нагаиа.

- Если тебе когда-нибудь будет некуда идти, приходи к нам, мы сумеем укрыть тебя от Духов гор, - сказал он, и эти слова были ценнее любого совета.

- Перо Нагаи, - вмешался Глаз Окуня.

- Я говорю за свой род, - отрубил гном.

Командир посмотрел на него внимательно и улегся на камни, больше не произнося ни слова до самого ухода. Ко мне не шел сон. Я смотрела на заходящее солнце, чувствуя, что мое тело, наконец, окончательно отогрелось. Нежась, кинула взгляд на эльфа. Он был совсем не похож на человека, в отличие от гномов. Тонкие кисти, очень длинные ноги, вытянутое тело. Наверное, в вертикальном положении он будет почти в два раза выше гномов. Волосы медного цвета, похожего на мой, вытянутые к верху уголки глаз, как у японских аниме. Совершенно обычные аккуратные раковины ушей, не торчавшие над головой, как у оленей. Тонкий аккуратный нос, крупноватый рот.

Они ушли ночью. Молча. Я тоже сдержала мольбы. Ионна что-то пожелала им в след, но, кажется, они не расслышали. Наутро мы собрали вещи и встали над полудохлым эльфом. Что с ним делать не знали ни я, ни наставница. Тащить мы его точно не собирались, но и оставлять нельзя. И дело не только в видении, но и в простой гномьей совести, которая у гронгов есть, в отличие от бросивших нас гавриков.

- Попробуем по земле тащить? – Неуверенно предложила Ионна.

- За руки или за ноги? – Деловито уточнила я. Действительно интересно, к какому из вариантов склонится наставница.

Заметив на лице женщины легкую задумчивость, я запереживала. Увидев мое беспокойство, она хмыкнула и, махнув мне следовать за ней, направилась вниз. Оглянувшись на все так же раскинувшегося под солнцем эльфа, я направилась в долину.

- Попробуем соорудить носилки? – Предположила я.

- А ты умеешь? – Скептически поинтересовалась Ионна.

- Тогда куда мы идем?

- За помощью, - невозмутимо продолжила путь гномка.

- За чьей помощью? – удивилась я.

- Людей, больше тут никого нет.

- Но ведь до них далеко!

- А у тебя есть предложение получше? – Уточнила Ионна, не сбавляя скорости.

Я, тоже не сбавляя шаг, развернулась и пошла назад.

- Это глупое решение, - Ионна не сомневалась во мне. – Ему нужна помощь, которую мы сами оказать не в силах.

- Тогда иди за ней одна. Его должен кто-то охранять. От той же Нагаи и гавридов.

- И ты не боишься остаться одна? – насмешливо поинтересовалась несносная женщина.

- Нет, тут же лес, - привела я аргумент.

- Понятно, это все меняет, забросаешь Нагаю опилками, если она прилетит за ужином, - продолжила ерничать Ионна, возвращаясь вместе со мной.

Забравшись на плато, я остановилась, будто пришибленная мешком с упомянутыми опилками.

- Его здесь нет, - сообщила я очевидное.

Воображение услужливо подсунуло вероятное развитие событий после нашего ухода. Неужели гавриды успели вернуться и умертвить эльфа? Однако зачем они потащили тело с собой? Или у них принято насаживать мертвого врага на копья для демонстрации и устрашения потенциальных недругов? Панические мысли прервала подлая подсечка. В следующий миг я лежала на земле, пережевывая раскрывшимся в полете ртом камни, а на спине уселось что-то тяжелое.

- Увижу хоть одно движение, размозжу ей голову, - мерзким голосом произнес кто-то над моим ухом.

- Думаю, ты счастлива, что спасла его, - насмешливо произнесла Ионна, не делая попыток высвободить меня.

Так это МОЙ эльф? Красота спасенного как-то мигом померкла в моих глазах, опороченная подлой неблагодарностью.

- Спасибо говорить вас не учили? Или вы из леса слишком дремучие выходите? – Злобно сжимая зубы, выплевывая крошево из мелкой гальки, поинтересовалась я.

В ответ не донеслось ни звука. Спустя мгновение он задал свой вопрос, проигнорировав мой.

- Как я здесь оказался?

- Тебе при падении из когтей Нагаи память отшибло? – ласково уточнила, тут же почувствовав прибавку в весе на лопатках.

- Еще раз спрашиваю: как я здесь оказался. В следующий раз ей будет больно.

Я скосила взгляд на Ионну. Та с довольством улыбалась поблизости и не спешила прояснить ситуацию эльфу. Да, не верят здесь Видениям. Точнее верят, но никому не нравится, когда их к чему-то принуждают и используют вслепую. Камни были острые и холодные, и я устала служить подстилкой для чьих-то острых коленей. Зачерпнула ладонью мелкую крошку и громко заорала:

- А-а-а таракан!

- Кто? – Опешив, переспросил эльф, ослабляя давление на мою тушку.

Почуяв послабление хвата, я исхитрилась перевернуться, воспользовавшись надежными мышцами гномьего тела, и метнула горсть колючего песка ему в лицо. Тот, пытаясь среагировать на мой разворот, пропустил момент броска, и, зашипев, закрыл лицо руками. Не церемонясь, я спихнула эльфа с себя, со злостью толкнула его, опрокинув спиной на глыбу, и повторила его позу, сев сверху. Посмотрела по сторонам, пока он продолжал попытки очистить глаза, нашла булыжник, которым он хотел приласкать до этого мой затылок. Зафиксировала его руки своим ремнем и вооружилась допотопным средством для убивания. Когда эльф, наконец, успокоился и замер, я встретила его ледяным взглядом жестокого убийцы – так мне хотелось думать. Что он увидел в действительности, эльф не сообщил.

- Что такое таракан? – Спокойно уточнил потенциальный труп.

Видимо, не знакомы здешние с этим жутким зверем.

- Страшное маленькое насекомое, повергающее в трепет врага одним своим видом, - пояснила я.

- Не встречал таких, - усомнился эльф, - парализует ядом?

- Хуже, - убежденно мотнула я головой и спохватилась, покрепче сжав камень в руке.

- Начнем сначала. Что ты делаешь в гномьих землях?

- Гуляю, - нахально глядя на меня неестественными ярко-синими глазами, ответил бывший красавчик, - советую встать с меня, если ты хочешь выжить.

Ладно, в родном мире я посмотрела немало фильмов со сценами с возрастным ограничением 18+. Я деловито отстегнула пряжку, придерживающую мое роскошное декольте на рубашке. Эльф ничем не выдал свою заинтересованность открывшимся видом, а вот Ионна удивленно вытаращила глаза. Что она успела придумать? Отогнув у пряжки острую застежку, я, сохраняя невозмутимый вид, подняла безвольно лежавшую руку нелюдя, выбрала самый красивый палец и садистки резко, чтобы не успеть испугаться и передумать, загнала острие ему под ноготь. Увидев выступившую кровь, прикусила изнутри губу, но внешне ничем не показала, что мне не впервой заниматься пытками. Эльф тоже никак не продемонстрировал своего недовольства моими действами, продолжая равнодушно смотреть в небо. Я занервничала и, разозлившись, ухватилась за второй палец.

- Иоанна! – Вклинилась наставница. Я раздраженно повела плечами и продолжила экзекуцию.

Вновь нулевая реакция, точнее, реакция была, но не та, на которую я рассчитывала. Моя жертва заинтересованно наблюдала за эмоциями, отражающимися на моем лице.

- Может все же поговорим? – Сдалась я. - Расскажешь, как в гнезде Нагаи оказался, а также о том, рождаются ли эльфы сразу неблагодарными или невоспитанность с молоком матерей к вам приходит? – упорствовала я.

- Эльфы не кормят своих детей, - меланхолично и как-то отстраненно прокомментировал он.

- Никак диалог намечается, - обрадовалась я и приготовилась ждать чистосердечной исповеди, отложив пряжку. Однако собеседник снова расстроил меня, уставившись апатичным взглядом в небо.

Я с досадой поджала верхнюю губу.

- Хорошо. Переходим к плану «Б».

В ответ вновь заинтересованный взгляд. Я ему подопытная мышь что ли? Может он рассчитывает с помощью меня выяснить все последние наработки гномов?

- А он не сдохнет? – Попыталась остудить Ионна мой фанатичный азарт.

- А мне не жалко, - деланно равнодушно отмахнулась я.

- А как же Видения? Ведь он шел с нами по пути.

- Какие Видения? – Подобрался спасенный неблагодарный эльф Уженекрасачик.

- Ты жив только благодаря ей, она видела тебя в Видениях, которые ей посылали Духи гор. Иначе бы гавриды оставили тебя в гнезде Нагаи.

- Значит, вы действительно нашли меня в гнезде и спасли от растерзания? – Задумчиво уточнил эльф. Обидно, а почему мне он не поверил на слово?

- Да, мы рассчитывали найти там только гнома.

- И меня спасли гавриды? – Усомнился лежащий.

- Нет, тебя спасла Видящая.

Эльф перевел взгляд на меня и помолчал, что-то во мне разглядывая. Я презрительно сощурила глаза и отвернулась. Подумав, встала, отряхнула колени и занялась своей походной сумкой. Кажется, у меня прическа растрепалась. Благодарить меня эльф так и не надумал. Поднявшись следом, он неспешным шагом приблизился ко мне. От близости медноволосого Уженекрасавчика мои колени точно бы подогнулись, если бы я уже не сидела на камне.

- Что ты видела?

- Картины вон там, - я неопределенно махнула рукой куда-то на гору. Еще не хватало признаваться врагу гномов, что они в пещере прямо за спиной.

Он задумчиво посмотрел вдаль, потом на меня.

- Сколько?

Я зло нахмурила брови. Что сколько: картин, шагов до них или еще какие-то подробности ему подавай? Королева какая, все его с полуслова должны понимать! Объяснять смердам – не эльфийское дело?

- Сто золотых, - я деланно равнодушно посмотрела ему в глаза.

- Что? – Удивленно переспросил он.

- Что? – Повторила послушно я.

- За что сто золотых?

- За ответ.

- Какой ответ.

- Ты спрашивал: сколько?

- Спрашивал.

- Сто.

- Но почему? – Изумился безухий неправильный и совсем некрасивый эльф.

- А почему нет? – Издевалась я.

- За что я должен тебе давать сто золотых?

- Ни за что.

- Тогда почему ты требуешь с меня сто золотых? – Его злость плескалась радостной рыбкой у меня в душе.

- Я не требовала с тебя сто золотых, - и пока он не начал меня душить, а руки его уже подрагивали в предвкушении, поспешно добавила, - ты сам предложил, спросив «сколько»?

Эльф отчетливо пару раз вдохнул и выдохнул. Уважают в этом мире медитацию с нашего Востока.

- Я имел в виду совсем другое.

- Скажи мне, о недружелюбный эльф, к какой расе, народу, племени ты можешь меня отнести?

- Что? – «О» растянулось на несколько секунд. Я выжидала.

- Ты самая наглая гномка, которую я встречал!

- Заметь, я не уточняю, со сколькими гномками ты перевстречался, - я стала опасаться за сохранность его зубов – так громко они скрежетали, - но посмею сделать вывод из твоих слов, что меня нельзя отнести к гадалкам?

- А при чем тут эти бродяжки и аферистки? – Праведному гневу позавидовали бы все монахи Вселенной.

- Потому что я не гадалка, чтобы угадывать, что ты подразумевал, спрашивая у меня: «сколько». И не телепат, опережая твое другое возможное предположение.

Эльф внезапно сел рядом и хлопнул меня по тыльной стороне кисти, вольготно до этого лежавшей прямо на моей коленке. От близости его ладони к моей коленке я покраснела и чуть было не забыла про его очевидное уродство.

- Я понял тебя. Согласен, я бы несносен и высокомерен.

Мой рот округлился, надеюсь, красиво и эстетично, а вот глаза точно вывалились не самым привлекательным образом. Эльф рассмеялся.

- Да нормальные мы. Есть, конечно, различные индивидуумы, но так вот и у гномов выросла редкостная… красавица и умница.

Показалось, что подразумевалось нечто менее цензурное и приятное для моих ушей.

- Давай действительно начнем с начала. Меня зовут…

Я замерла в предвкушении, памятуя удивительные имена гномов.

- Даймерлио.

На лице отразилось разочарование, которое я не успела скрыть.

- Что-то не так? Я в чем-то успел провиниться? – Изумился эльф.

- Нет, все хорошо, просто я думала, у вас более необычные имена.

Если он и удивился моим причудливым запросам, то не показал вида.

- Что ты хотела от меня узнать?

Я недоверчиво кинула на него взгляд. Серьезно? Мир?

- Всё, - я робко улыбнулась.

Он поудобнее уселся и с одухотворенным видом начинающего лицедея принялся выкладывать наспех придуманную биографию:

- Я не в полной мере владею информацией о том, как я здесь оказался, поэтому расскажу то, что знаю точно. Предположения оставлю при себе, они только помешают объективному восприятию. В составе небольшой группы мы двигались в человеческое государство. Путь наш пролегал вдали от основных дорог, и гномье царство должно было остаться в стороне. В последний день мы проходили через небольшую деревню. На нас была хорошая маскировка, и мало кто мог разглядеть, кто или что скрывается под нашими капюшонами. Мы чувствовали себя в относительной безопасности и преступно расслабились. Не знаю, когда мы обнаружили засаду. Кажется, только в тот миг, когда она схлопнулась, но мы тренированные бойцы и действовали быстро, сгруппировавшись и приняв бой. Наши враги тоже не хотели быть узнанными, на них тоже были плащи с капюшонами, в глубине которых порой мелькали лица, но распознать даже расу не представлялось возможным. Врагов было слишком много, они теснили нас и пытались разбить. Не дожидаясь неминуемого конца, мы разделились и поодиночке попытались уйти. До сих пор не знаю, что стало с остальными членами моего отряда, но я сумел скрыться. В попытках уйти как можно дальше, я забрался глубоко в лесные дебри и, видимо, пересек гномьи земли. Одно могу сказать с уверенностью – я не видел птицы Нагаи поблизости и не понимаю, как оказался в ее гнезде, хотя и верю вам. Более того, пока вы отсутствовали, я осмотрел себя. Детальный осмотр тела показал мне глубокие длинные царапины, нанесенные, как я подумал, неизвестным мне оружием. Теперь и этот момент прояснился. Спасибо, что не оставили меня на прокорм птенца.

- Откуда ты знаешь, что там был птенец? – Подозрительно уточнила я, помня наши обжимания в темноте на дне гнезда. Но ведь он уверяет, что ничего не помнит до пробуждения на скале!

- Чем дальше, тем интереснее, - прищурился Даймерлио. – Отвечу. Всем известно, что Нагаи звереют и охотятся на разумных только в период гнездования.

Расстроившись на нехватку элементарных знаний об этом мире, я понятливо кивнула. Вряд ли я его удивила безграмотностью – наверняка его собственные познания о гномах довольно поверхностны.

- Теперь твоя очередь. Вряд ли кто-то из твоих соплеменников вернется, у нас достаточно времени, чтобы ты рассказала свою историю от начала до конца.

Видимо, в этом мире эльфы считают себя тонкими дипломатами, интриганами и уверены, что многоуровневыми ходами дадут фору представителям остальных рас. И ведь стоит, уверенный в своем непоколебимом превосходстве, ждет, когда я ему раскрою все карты взамен его двух слов о себе, не озвученной миссии и неизвестном отряде.

Я потрепала пальчиками длинную косу, изящно, как мне кажется, перекинула ее на грудь, и надела на лицо маску вдохновленной рассказчицы, отзеркалив ее с эльфа.

- У нас принято отвечать откровенностью на откровенность, - вряд ли он уловил подтекст в моей речи, - моя жизнь вряд ли была чем-то примечательна до того момента, когда я попала в ученицы к Ионне. Ее волшебные руки порождали удивительные вещи, и я, вдохновленная ее примером, тоже хотела хоть немного походить на наставницу. Но руки не отвечали моим помыслам, творя что-то совершенно непотребное. Но я ждала своего часа, предчувствуя великую судьбу и уверенная, что не просто так появилась на этом свете. И оно свершилось: мое становление в качестве Видящей и Творящей. Я создала величайшие шедевры этой эпохи, наполненные кровью и болью, радостью и становлением, величием и низменностью, простотой и…

- Достаточно, - прервал меня эльф, вскакивая с насиженного места рядом со мной, - мне прискорбно осознавать, что ты издеваешься надо мной.

- Почему же? – Наивно хлопнула я глазами.

- Я мог бы сказать, что для этого достаточно было посмотреть на ошеломленное лицо твоей наставницы, но на самом деле ты просто заигралась, девочка. Согласен, я тоже не был полностью откровенен, но с такой наглостью отвечать на мои попытки избежать огласки… это же верх неприличия и отсутствия такта!

- А мы эльфийским манерам не обучены, - отрезала я спокойно, - зато я прекрасно понимаю, когда меня пытаются надурить, и мне это не нравится. Не хочешь быть откровенным, позволь и другим придержать свои тайны.

- Хорошо, - после небольшой паузы кивнул Даймерлио, - расскажи, что ты видела обо мне и при каких обстоятельствах ты поняла, что птенец уже вылупился.

- Я видела тебя в нескольких сюжетах, но запомнила только самый первый, где мы втроем идем по дороге через поле.

Конечно, я солгала. Я помнила и другие, например, наше бегство в темном туннеле какой-то башни, но зачем преждевременно раскрывать карты перед незнакомцем, который сам не стремится нам доверять, что вполне логично, ведь мы только сегодня впервые увидели друг друга.

- А птенец вылупился в тот момент, когда мы все находились в гнезде: вы с гномом в беспамятстве и мы с Перо Нагаи в роли оперативных спасателей.

- И кого из нас он признал родителем? – сглотнув, уточнил эльф.

- Кем?

- Я так понимаю, птицы в момент рождения рядом не было, иначе бы спасение закончилось грандиозным пиршеством. Когда птенец очнулся, кого он признал родителем?

- Не знаю, - развела я руками.

- Нас вряд ли, ведь мы были неподвижной живой едой. Значит ты или Перо Нагаи. К кому он подошел?

- Это так важно? – Напряглась я.

- Весьма.

- Поясни.

- Вначале ответь, - торговался Даймерлио.

- Боюсь, ему было не до выбора, потому что его тут же попытался заколоть Перо Нагаи.

- Ясно, тогда моя информация обесценивается.

- Не поняла. Мое любопытство и твое обещание не в счет?

- Я что-то обещал?

- Да, ответить после меня.

- Обещания дано не было, - улыбнулся несносный эльф.

- Тебе ответа жалко?

- Да, это скрытая информация, и раз никому теперь опасность не грозит, я могу умолчать.

- Опасность? – скривилась я.

- Он точно не признал тебя мамочкой? – Тут же заподозрил Даймерлио неладное.

- Мне кажется, что нет.

- Кажется?

- Я уверена, но хотелось бы вытянуть из тебя ответ, – нашлась я.

- Ну, раз говорить нам больше не о чем, думаю, пора выдвигаться в деревню, - решительно завершил наш диалог эльф.

Невыносимо хотелось заупрямиться чисто из женского противоречия, но в принципе мы туда и собирались, и я в какой-то мере выиграла в нашем противостоянии, хоть победа и ощущалась весьма смутно. В итоге я поднялась и пошла следом за Ионной. У нее-то никаких противоречий приказ эльфа не вызвал – она сразу побежала вслед за ним по горной тропе вниз.

Излом

Шли мы молча. Я снова хотела есть и спать, но просить о чем-то Ионну в присутствии эльфа было выше моих сил.

Дорогой назвать то, что простиралось под нашими ногами, было невозможно. И не потому, что сюда не дошел прогресс с асфальтом и бетоном, а скорее из-за малой проходимости в этой местности. То, по чему мы передвигались отдаленно напоминало будущую тропинку. В сумерках ее очертания наверняка смажутся, и нам придется останавливаться на ночлег в небезопасном из-за близости Нагаи лесу, поэтому мы шли скорым шагом и молчали.

Говорить не хотелось даже мне, я плелась в конце нашей небольшой колонны и думала о том, с помощью кого восполнить пробел в знаниях об этом мире. Пробел давил на меня все сильнее, заставляя себя чувствовать беспомощным ребенком, который мог заблудиться, зайдя в соседний двор. В нынешней ситуации мне приходилось перепроверять любую информацию и постоянно следить за собственным любопытством, сдерживая вопросы. Я не могла беседовать с незнакомыми и порой мне казалось, что за каждой фразой встреченных скрывается насмешка над моей неграмотностью.

Под ногами стелилась вполне обычная трава привычного зеленого цвета. Цветы радовали глаза насыщенной многообразной гаммой и тоже не вызывали отторжения. Казалось, я гуляю где-то в родном лесу, хотя, кстати, гулять в лесу я никогда не любила из-за обилия насекомых: летающих и ползающих. А вот тут почему-то их не было. Никто не стремился покусать или хотя бы залезть в ухо. Но раз эльф не удивился моему пояснению о тараканах, значит, насекомые в этом мире все-таки были.

Лезть с расспросами я не спешила, чтобы не спровоцировать неуемное любопытство эльфа. Владея основами знаний в биологии, можно было попытаться сделать какие-то выводы самостоятельно. Путь был долгий, и я имела возможность посмотреть и на деревья, и в небо. На протяжении всего светового дня я не заметила не только насекомых, но и птиц, которые то ли в принципе отсутствовали в лесах этого мира, то ли не летали конкретно в этом секторе из-за нарушения в пищевой цепи. Не перебегали нам дорогу и дикие звери. Единственным моим предположением на данный момент стало близкое жилище Нагаи, которая, как обмолвился эльф, охотилась на разумных только в период гнездования. Возможно, в остальное время она питалась птицами и животными. Кто знает, сколько представительниц этих чудищ здесь проживает. Возможно, они успели истребить всю живность в этой местности. Скажу честно, за насекомых я была искренне благодарна, если, конечно, верно приписала заслуги данного явления Нагаям.

Наконец, молчать мне надоело, и я нагнала гномку, которая шла в середине нашего импровизированного отряда.

- Ионна, а почему ты пригрозила гронгам вспомнить обучение, когда разозлилась на них? – Вспомнила я эпизод из недалекого прошлого, завязывая разговор.

Та, не сбиваясь с заданного темпа, как-то светло улыбнулась, задумавшись.

- Было дело, таскала их всех за чубы. Я же сильная с детства. Не зря мне и металл, и камень даётся. Вот и получали они: кто за косой взгляд, кто за нелестное слово. Потом научились избегать меня, и моя жизнь стала не в пример проще.

Пользуясь благодушным настроением наставницы, я решила расспросить о другим интересных мне моментах, но Ионна метнула взгляд на эльфа и покачала головой, не желая продолжать разговор.

Когда солнце село, мы остановились и разместились прямо на дороге, которая на дорогу совсем не похожа. Ионна вновь поделилась своими припасами, а Даймерлио попытался из меня вытянуть еще какие-нибудь сведения, но тщетно: я настолько устала, что вести беседы была не настроена. Разместив голову на походной сумке, закрыла глаза и мигом уснула. Ночью просыпалась всего один раз, услышав непонятные звуки: в темноте сверкала ярким светом пара чьих-то глаз. Отмахнувшись от кошмара, я успокоила себя мыслью, что это просто светлячки и спокойно проспала до самого утра.

- Любишь ты поспать, - хмуро приветствовал меня Даймерлио.

- Этого у меня не отнять, - согласно буркнула я.

- У нас ночью были гости.

- Кто?

- Думал, может ты расскажешь.

- Я не стояла ночью на страже, - попыталась сыронизировать я.

- Это наш просчет. Теперь будем ставить караул.

- Можешь сам караулить, я девушка, в охранники не нанималась. И боец из меня никакой, говоря откровенно.

- В этом я и не сомневаюсь, но визжать умеют все женщины без исключения, а большего от тебя никто не требует. В одиночку я не смогу бодрствовать несколько аглессио подряд, пока что я слишком слаб, а без караула мы рискуем однажды не проснуться, либо, проснувшись, кого-нибудь не досчитаться. Могу напророчить, что этим кем-то будешь ты.

- Кому же я могла перебежать дорогу? Скорее это по твою душу могут прийти гномы, - упорствовала я, не желая вспоминать о том, что именно о моей жизнестойкости недавно сожалели гавриды.

- Кем бы не был наш враг, я и даже Ионна сможем постоять за себя, а ты нет. Поэтому их первой жертвой точно станешь ты.

- Чьей жертвой? О ком ты говоришь?

- О тех, кто не хочет, чтобы твои пророчества исполнились.

Я сглотнула и поежилась.

- Ты сейчас обо всех разумных этого мира или только о себе?

- Как ты с ней общаешься, - с возмущением обернулся он к Ионне, но та невозмутимо пожала плечами, незаметно покосившись на собственную пятерню, - она же переворачивает все мои слова. Я имел в виду остальные сущности, ничем не связанные с вашими горами, которым наплевать на гномов, в отличие от Духов гор. Ты думаешь Видящие только среди гномов рождаются?

- Мне как-то недосуг было об этом думать, но, скорее всего, нет.

- Естественно, нет. Когда видения шлют Духи гор, они пытаются помочь своим детям и показывают выгодные им варианты. Будущее вариативно, надеюсь, ты осознаешь это. Его можно изменить. Поэтому Духи борются за тот сценарий развития событий, который им кажется более выгодным. Духи леса шлют видения эльфам, Покровители людей шлют видения своим чадам. И заметь, это всегда происходит одновременно. Раз ты начала видеть приближающийся конец света, то и представители других рас его увидели, но с другой точки зрения. Возможно, то, что гномам представили в качестве апокалипсиса, эльфам на руку. И сейчас последователи каждой веры будут стараться оберегать своих Видящих, чтобы будущее шло в соответствии с их планами.

- Как-то сомнительно меня оберегают.

- Гномы – отдельный разговор. Они вообще стараются не допустить появления Видящих.

Я прищурилась: подфартило мне уродиться гномихой. Слова Даймерлио мне не понравились своей правдивостью. Верить в плохое упорно не желалось. Ну не может же еще кто-то, кроме гномов, хотеть моей смерти. Это уже как-то верх цинизма получается. Должно же в чужом для меня мире быть хоть что-то хорошее, не бывает так, что куда не глянь – везде подставы. Точнее бывает, но в очень плохих фильмах. Помнится, их еще драмами и ужасами называли. Я не подвязалась в таких сниматься в главной роли. Еще в своем мире ненавидела эти жанры. Я больше специалист по ванильным мелодрамам и старым комедиями с хорошим концом.

Задумавшись, я не принимала участие в наших коротких сборах. Опомнилась, когда Ионна отвесила мне подзатыльник, кивнув на раскиданные мною накануне в темноте вещи. При Даймерлио воспитывать ученицу гномка почему-то не считала зазорным, зато рассказывать тайны своего рода стеснялась. Схватив в руки куртку и закинув за спину наплечный мешок, я поспешно кинулась в дорогу, стремительно нагоняя изрядно удалившихся спутников. Я всем телом чувствовала, как резко растет моя выносливость от ежедневных физических нагрузок.

В пути размышляла об эльфийском рассказе. Было интересно услышать его мнение о Видящих от других Духов, как и о самом существовании других Покровителей. Возможно ли предположить, что они выслеживали меня с целью навредить? Звучало сомнительно, хоть определенная логика и прослеживалась. Когда внезапно опустились сумерки, я резко поверила во все, что казалось мне неправдоподобным при дневном свете. И решила лечь рядом с Ионной.

- Иоанна, ты зачем ко мне прижимаешься? – Тут же возмутилась та.

- Так теплее, и ты мне маму напоминаешь, - я поразительно непродуманно пыталась подлизаться.

- Что?! – Возмутилась она. - Я ненамного тебя старше! И вообще я всю жизнь одна спала, сплю и буду спать дальше!

- Да спи, я на твою натуральность не замахиваюсь!

Ионна опешила и уставилась мне в лицо. Я слегка вжала голову в шею, ожидая подзатыльника, а эльф неприлично громко рассмеялся.

- Ионна, она просто трусит.

- Я? – Ненатурально возмутилась я, ожидая подначки именно от безухого.

- Конечно, ты.

В принципе я уже взрослая девочка, давно избавившаяся от комплексов. Главное – результат.

- Согласна, боюсь. Очень боюсь, что меня парализует от ужаса в случае непредвиденных ужасов, и я даже закричать не смогу, пытаясь вас разбудить. Я очень боюсь темноты.

- Ты же в горах родилась! – Попыталась вразумить меня гномка.

- Там другая темнота, уютная, - подмасливалась я, зная, что она хочет от меня услышать, и глотая возмущение. Как быстро она забыла, что я не урожденная гномка!

Та действительно согласна кивнула, впадая в ностальгию.

- Ладно, только если хоть раз толкнешь меня или руки распустишь, улетишь, - предупредила моя добрая фея из подземелья.

Я интенсивно радостно закивала, уподобляясь собачке на автомобильной панели. Голова, к счастью, осталась на плечах, а эльф больше ничего не говорил, периодически прыская отчего-то в кулак. Извращенное чувство юмора – смеяться над чужими страхами! Это он, возможно, без промаха из лука убивает сразу тридцать девять врагов и может разговаривать с деревьями, уговаривая их спеленать нападающих, у меня таких фантастических навыков нет. Конечно, их, может, и у Даймерлио нет, однако хочется верить в лучшее – а вдруг и правда недруги на подступах.

Кроны хвойных деревьев смыкались прямо над головой, угнетая тягучей тенью. Лиственные кустарники плотной стеной окружали нашу импровизированную стоянку – до них можно было дотронуться рукой при желании, которого у меня, конечно, не было. Вдруг там змеи. И неважно, что днем я не увидела ни одного живого существа, кроме нас. Более того, я периодически пыталась незаметно подсунуть ладошки под бок Ионне, а ноги под лежащего параллельно нам эльфа. Детство ушло – привычка прятать от страшного нечто свои конечности осталась. Жаль, что я сейчас страшная, а то легла бы рядом с Даймерлио, думаю, он был бы не против, если бы я спрятала нос у него под мышкой. Нос в данный момент мне казался наиболее беззащитной частью тела. Небесное светило, как две капли воды похожее на нашу Луну, осветило мою трусливую позу в композиции «я и попытки слиться с Ионной» и спряталось, устыдившись увиденного. Я бы на его месте тоже устыдилась, жаль, что я не на его месте. Не знаю, сколько я ворочалась и вздрагивала от каждого треска и шороха, прежде чем усталость взяла свое, и я задремала под устрашающий храп наставницы.

А ночью пришло Оно. Им был не одноименный главный герой фильма Стивена Кинга, но для меня в последнее время Оно стало таким же пугающим. Вдохновение. Оно подняло меня среди ночи, не дав поспать и не обращая внимания на мои страхи перед темнотой. Картины требовали запечатления, наш бравый сторож задремал, и я, панически озираясь по сторонам в поисках подходящих для рисования инструментов, все дальше уходила от нашего «лежбища». Одержимость меня пугала значительно больше, нежели невнятные страхи в лесной глуши. Руки так сильно зудели, что я готова была когтями вырисовывать прямо на голой земле ярко светящиеся в ночи образы. Огни были повсюду. Они уже не напоминали глаза. Даймерлио явно лгал, запугивая мою толстую тушку и злорадствуя над трясущимися телесами. Еще вчера ко мне приходили мои «светлячки», но я проигнорировала их, валясь от усталости. А сегодня они пришли взять реванш, не взирая на мое состояние, и гнали меня, гнали. Я мчалась, не разбирая дороги, выискивая глазами ровное плато. Земляное, каменное, любое, готовое вместить мои творения. Наконец, я разглядела впереди достаточно обширный просвет между деревьями. Легкие порывались вывалиться прямо изо рта вместе с отдышкой, но я продолжала свой спринтерский забег. Не удивлюсь, если я установила в этом мире новый рекорд, если, конечно, здесь присутствовали олимпийские виды спорта. Жаль только, мое достижение было некому зафиксировать.

Открывшаяся передо мной поляна была удивительно прекрасной и неподходящей для моих целей, густо заросшая цветами с прикрытыми бутонами. И где мне еще искать место для творчества? Я не в состоянии бежать дальше! Со стоном опустившись на колени, попыталась руками обхватить голову, но те меня не слушались и действовали сами по себе, начав остервенело рвать траву. Глаза наполнились слезами – руки работали, не взирая на порезы и кровь, вытекающую из мелких ран.

- Господи, когда же это кончится? Я не хочу этого! – Крик вырвался из груди, разбередив душу и рванув в темноту, раздвигая границы ночи.

Господь, в которого я никогда не верила, конечно, не пришел мне на помощь в чуждом для него мире. Поэтому я продолжила садоводческую деятельность, справляясь руками там, где не всякая тяпка или лопата сумела бы. Очистив от зелени изрядную территорию, я притоптала свежесодранный дерн ногами, и, вырвав с корнями маленькое деревце, не глядя очистила его от поросли и листьев, соорудив нечто вроде удобного маленького копья. Мысленно навсегда распрощалась со своими корявыми маленькими пальчиками, которые в последнее время стали мне почти родными. Не хочу даже смотреть на них, судя по ощущениям, там месиво.

Итак, великая художница начинает свои бессмертные творения, которые никто не увидит.

- Будьте прокляты Горы, когда уже я уйду от вас достаточно далеко, чтобы вы перестали меня мучить.

Видения настолько четко врезались мне в память, что я могла бы нарисовать их с закрытыми глазами. На этот раз картин было немного. Когда ко мне вернулось самосознание и способность соображать, я насчитала на земле всего три законченных творения. Солнце стояло уже высоко, я находилась неведомо где, посреди проплешины в лесу, окруженная фиолетовыми крупными колокольчиками. А на земле красовались мои уникальные шедевры.

На первой картине я запечатлела огромное облако птиц, застивших все небо. И всё. На второй я увидела себя в нынешнем облике. Гномка сидела на корточках, уткнувшись лицом в колени. Поза была, на первый взгляд, скорбная, возможно, героиня картины плакала. Я несколько нервно откинула со лба упавшую рыжую прядь волос и направилась к третьему наземному «полотну». И тут мои уши уловили какой-то грохот. Я испуганно прянула в сторону, ожидая, что меня раздавит неведомо откуда здесь взявшийся поезд, автомобиль или даже самолет. Дитю моего мира могли привидеться только продукты техногенного века. Однако ко мне прискакала огромная лошадь, и пока я испуганно таращилась, силясь разглядеть всадника, расположившегося против солнца, конь нещадно утрамбовывал тщательно расчищенную мною ночью землю.

- Ну что, прекрасная дева, поедешь со мной? – Раздалось сверху.

Я нервно оглянулась по сторонам в поисках красавицы и рассерженно вскинулась, услышав сверху издевательский хохот. Конь, наконец, справился с задачей по уничтожению моих трудов, и принялся щипать травку в стороне, дав мне возможность разглядеть наездника. Хотя сердце должно было мне сразу подсказать владельца хамского поведения. Передо мной красовался Даймерлио. И он был мне не интересен. Зато под ним возвышался неизвестный мне экземпляр удивительной красы. Лошадь, если ее можно было так назвать, разом восполнила мне неудовлетворение от внешности эльфов. Конь под лучами солнца переливался всеми оттенками фиолетового – от розового и лилового до темного насыщенного цвета ночного неба. Животное имело на вытянутой голове длинные уши, увенчанные кисточками, которые радостно прядали при любом звуке. По бокам создатель расположил вполне привычные лошадиные глаза, обрамленные длинными густыми черными ресницами, которые делали его похожими на мультяшного пони. Дополняли впечатление ярко очерченные губы розового цвета, жеманно тянущиеся к цветам.

- О-о-о, - выдохнула я протяжно.

Эльф что-то недовольно буркнул, приметив, что не является центром притяжения моего внимания. Загипнотизированная невиданным чудом, протянув руку, я сорвала пучок цветов и поднесла его к лошадиной морде. Та подозрительно посмотрела на сомнительную взятку, но подношение приняла, позволив провести ладонью от ушей к коричневому мокрому, как у собаки, носу.

- О-о-о, - вновь выдохнула я, поражая единственного зрителя уровнем интеллекта.

Лошадь переступила с ноги на ногу, показав мне себя вновь во всей красоте под другим углом. Удивительно, но теперь, когда солнце светило чуть в стороне, ее темные ноги и светло-розовые уши сменили оттенок на синий и бирюзовый. По-моему, я впервые по-настоящему влюбилась.

- Надо же, я зоофилка, - едва слышно прошептала я, но эльф услышал.

- Не знаю, какой комплимент ты себе отвесила, но, надеюсь, он в полной мере отражает мое восхищение твоей храбростью, смелостью, импульсивностью и сумасбродностью. Ведь, думаю, не ошибусь, предположив, что ты покинула место, где мы ночевали, заподозрив во внешнем мире наличие врагов и поспешив прогнать их своим воинственным видом, коротышка?

Я соображала медленно, пребывая под воздействием внешнего вида лошади, но сарказм в его голосе придал мне ускорения. Издевается, сволочь. С тех пор, как прибыл на поляну, он перманентно пытается меня унизить или хотя бы задеть. И у него получается!

- Нет, что ты, я всего лишь пыталась предупредить мир, самоотверженно ринувшись искать место для своих рисунков, и не решившись потревожить ваш сон, - я отвесила церемониальный (во всяком случае, мне хотелось так думать) поклон, - однако вы, видимо, не большой ценитель прекрасного, раз поторопились вытоптать все мои картины.

Надеюсь, ирония в моем голосе не уступала его собственной. Я внимательно наблюдала за его мимикой, предвкушая результат и стремясь не пропустить ни одного оттенка эмоций. Мое ожидание оправдалось. По мере того, как смысл моих слов доходил до его непресветлого уженекрасивого невеличества, довольство собой уступало место досаде. Правда, у меня сложилось впечатление, что раздражение вызывали не столько его собственные действия, сколько я и моя глупость, которая поспособствовала тому, что я избрала местом для творчества именно эту поляну, этот мир и вообще не кинулась наперерез лошади, спасая свои каракули.

- Скажи, как так получилось, что ты унаследовала у сравнительно умного народа только рост? – Прошипел он вкрадчиво.

Я высокомерно промолчала, понимая, что его язвительность – всего лишь защитная реакция и не желая участвовать в бессмысленной дискуссии.

- Вместо того чтобы пялиться, как сбежавшая из пещер, хотя почему как, ты действительно выходец из гор, на киро, ты могла бы и привлечь мое внимание. Но зачем тебе так утруждаться, если гораздо веселее потом во всем обвинить меня! Надеюсь, ты хотя бы удосужилась рассмотреть в подробностях свои предсказания?

Я некультурно хрюкнула и расхохоталась.

- Методика защиты в нападении в действии. Ты реально смешон, эльф. Неудивительно, что вас истребили.

Мои слова были отголоском мыслей на мифическое истребление, описанное в многочисленных книгах моего мира, но Даймерио не подозревал глубокой подоплеки в моей речи.

- Ты видела, как истребили мой народ? – Побледнел он. Затем не хуже Орландо Блума слетел с ездового животного и, вцепившись в мои плечи, принялся трясти мое, к сожалению, не тщедушное тельце.

Я смотрела в его пупок, раскачивающийся перед моими глазами, и выжидала, размышляя: подтвердить или опровергнуть? Во-первых, мною двигало невероятное искушение поиздеваться над несносным эльфом, но тормозило самосохранение. Вдруг он свернет мне шею в надежде, что ничего из мною виденного не сбудется? Тем более неизвестно, как начнут развиваться события, если вмешается человеческий фактор, пусть даже он теперь не столько человеческий, сколько эльфийский.

- Я пошутила, - обреченно выдавила я, негодуя на собственную трусливость, лишившую меня радости сделать эльфу гадость.

- Что? – Прокричал Даймерио мне в макушку, отказываясь расставаться с мыслью свернуть мне шею.

Я извернулась и цапнула его за пальцы. Почему я должна столь не эстетично болтаться в воздухе, ожидая, пока на него снизойдет просветление? Уженекрасавчик зашипел и выпустил меня. Из одной руки. Вся нагрузка пришлась на левое плечо. Следующее утро меня порадует синяками.

- Отпусти уже меня на землю, - рявкнула я.

- Что? – Тугодум, видимо, подрастерял словарный запас, общаясь со мной.

Я изогнулась, пытаясь вывернуться, но результата мои телодвижения не принесли, однако породили в голове нелестный для меня ассоциативный ряд. В голову настойчиво полезли картинки в главной роли с нашкодившим котенком.

- Повтори, что ты сказала, - эльф поднял меня одной рукой до уровня глаз.

- Я сказала, что пошутила, - послушно оттарабанила я, мечтая, наконец, избавиться от жесткой хватки.

- Зачем? – Его недоумение ранило меня в самое сердце. Неужели в этом мире дауны начали рождаться даже среди эльфов?

- Боюсь запомниться неоригинальностью, но ты меня бесишь, поэтому я не могла отказать себе, поощрив свою маленькую слабость.

- То есть ты мне пыталась отомстить за мое отношение к тебе? – Недоверчиво уточнил Даймерлио.

- Почему пыталась? – Обиделась я. – Мне кажется, у меня неплохо получилось.

- Я же мог тебя убить! Тебя что мать стоя рожала?

- Почему стоя? - Затупила я.

- Потому что сразу видно, ты упала при рождении и больно ударилась головой. Последствия до сих пор дают о себе знать, - не удержался эльф от того, чтобы не оставить последнее слово за собой.

Почему-то я вновь рассмеялась.

- Почему ты смеешься, - обиделся эльф, не дождавшись от меня ответной злости.

- Ты ведешь себя как ребенок. Подумала, что раз вы так долго взрослеете, судя по твоему поведению, ты приравниваешься к нашим подросткам. Глупо на таких обижаться.

Сколько удовольствия доставило мне его краснеющее лицо. Хотя с подростками так точно нельзя, еще самолюбие его раню, будет потом пожизненный комплекс. Пора исправляться.

- Ладно, мне очень обидно, признаюсь, и надеюсь, что ты больше не будешь так надо мной издеваться. Не уверена, что переживу это, не исковеркав судьбы всех эльфов в очередном видении.

- Помолчи лучше, - буркнул эльф что-то неприличное, окончательно уверив меня в том, что вряд ли он старше меня по меркам этого мира. – Значит эльфы выживут?

- Честно говоря, не знаю, первые две картины, на мой взгляд, никак не отражали судьбы народов. На первой я видела просто птиц, на второй себя, а третью вытоптал твой киро, и я не успела рассмотреть, что было на ней изображено. Может, если никто ничего не видел, то это и не сбудется? – С надеждой предположила я.

- Вряд ли, ведь ты все помнишь.

- С чего ты взял? – Меня действительно удивила его уверенность.

- А разве нет?

Я задумалась и сразу припомнила последнее видение.

- Пожалуй, действительно помню. Ведь их было мало, и они не успели перепутаться в моей голове.

- Что удивительно, я был уверен, что там ничего не задерживается, - не преминул вставить свою лепту Даймерлио.

- Уговорил, рассказывать тебе не буду.

- Почему? Я не уговаривал тебя.

- Как такое возможно, что пытаешься упражняться в остроумии на других, будучи таким наивным?

Безухий вновь обиженно поджал губы.

- Расскажешь?

Я улыбнулась.

- Могу даже нарисовать.

- Может тогда нарисуешь в деревне? Чтобы мы сохранили рисунок и показали в случае необходимости другим.

- Так твой конь из деревни? Ионна уже там?

- Мой кто?

- Киро, - припомнила я его то ли имя, то ли наименование вида.

- Да, мне его продали люди. Удивительно, откуда они взяли этого красавца, но уверен, что они согласились отдать его практически задаром, потому что не сумели с ним справиться.

- Он такой норовистый? – Удивилась я, припоминая, как жеманная лошадь лакомилась из моих рук.

- Это лесное животное.

- И? – Поторопила я.

Даймерлио недоуменно посмотрел на меня.

- Может я и наивный, но твое незнание очевидных вещей порой просто раздражает. Разве не понятно, что это как ваши ветхи.

- О-о, - многозначительно протянула я, подразумевая, что понятия не имею, кто такие ветхи, но опасаюсь себя выдать.

- Вот именно, - фыркнул в принципе симпатичный эльф. Серьезно, когда он фыркал, то становился почти таким же милым, как животное рядом с ним, - ветхи – горные создания, и встретить их у людей практически невероятно. И очень подозрительно.

Последнее утверждение он прошипел, осенённый очередной гениальной догадкой.

- До чего додумался, Ватсон? – Подняв с земли орудие ночного рисования и с глубокомысленным видом сунув палку в рот, полюбопытствовала я.

- Вспомнилось, что в этих краях пропали несколько эльфийских отрядов, - проигнорировав обращение, ответил взъерошенный эльф. – А кто такой Ватсон?

- Как тебе сказать, - задумалась я. Рассказывать, что я из другого мира мне никто не запрещал, но почему-то исповедоваться Даймерлио желания не возникало, - скажем, это имя нарицательного персонажа, на фоне которого собеседник всегда выглядит умнее.

- Что?

- А скажи, эльфы всегда путешествуют без дозорных и их воинское искусство настолько неразвито? – Вклинилась я, не дав ему выразить возмущение.

- Что? – Вскинулся Даймерлио повторно. – Как ты смеешь!

- Я просто предположила очевидное, напрашивающееся после твоего утверждения. Несколько отрядов с якобы профессиональными воинами пропали, попав в западню к хитроумным деревенским жителям, - конечно, я так не считала, но как прелестно поиздеваться над высокомерным эльфом. И дело вовсе не в том, что я веду себя как малолетка, пристающая к мальчику, который мне понравился. Я просто самоутверждаюсь за счет каланчи рядом!

Безухий лапочка сердито засопел, вызвав во мне новую волну умиления. Все же красавчик, признаюсь. Очаровательный и беззащитный.

- Возможно, сюда прибыли войска, может, люди специально устроили ловушку, заманивая наших воинов.

- Вы в состоянии войны? – Попыталась я выяснить для себя политическую обстановку этого мира.

- Разве только холодной. Мы давно не трогаем людей и гномов, а они в ответ сохраняют видимость перемирия и не посягают на наши земли, позволяя эльфам путешествовать сквозь свои. Гномов последнее, конечно же, не касается – в свои горы вы никого не пускаете.

- В общем, давай опустим дикие предположения, нам еще возвращаться в эту деревню. Остановимся пока на версии, по которой киро возвращался от бывших владельцев, с которыми что-то случилось, и был пойман людьми.

- Его невозможно поймать и удерживать силой.

- Как же он жил у людей?

- Возможно, ему что-то пообещали, или его хозяин в плену.

- Пообещали что-то лошади? – Скептически уточнила я.

- Почему ты называешь киро лошадью?

- А ты знаешь, кто это? – Ляпнула я, не подумав.

- Я в отличие от тебя, не с гор спустился, и прекрасно знаю человеческие средства передвижения.

- Киро похож на коня, - увильнула я.

- Ты с ума сошла! Сравнивать эльфийское благородное животное с этой пародией на киро.

- Согласна, погорячилась, киро прекрасен.

Даймерлио подозрительно меня осмотрел, но, не узрев в моих глазах ничего кроме восхищения фиолетовым конем, успокоился. Взлетев на лошадь, он протянул мне руку, предлагая примоститься рядом. Какая галантность! Я едва коняге до брюха макушкой достаю. Я что должна по ее ногам как по канату карабкаться?

- Ну что опять? Я недостаточно вежливо подал руку? – Раздраженно уточнил рыжий, видя, что я продолжаю стоять.

Этот мир прививает мне комплексы. Признаваться в очевидном почему-то было стыдно и неприятно. Все-таки эльф красивый, а я коротышка. Интересно, между эльфами и гномами возможны отношения? Киро вновь потянулся к траве, но не донес голову до земли. На меня уставились влажные непередаваемо прекрасные мультяшные глаза.

- Ты мальчик или девочка? – ляпнула я.

- Мальчик.

- Да ну на ***! – Ругнулась я.

- Сломанное дерево! – Повторил за мной Даймерлио, сплюнув на землю. Сломанное дерево? Это ругательство такое? Что за ущербный мир!

- Говорящий конь? – во мне резко проснулся флегматик.

- Нет, - мотнул головой эльф.

- Да, - кокетливо взмахнул ресницами киро.

- Я в сказку попала?

- Может тут цветы с дурманящим ароматом? – предположил эльф.

- Ты меня разводишь? – уточнила я. – Открываешь коню рот и говоришь вместо него?

- Я похож на идиота?

- Да.

- Почему вы говорите обо мне в третьем лице? – Одновременно со мной уточнил киро.

- Почему ты разговариваешь? – По-еврейски отреагировала я.

- Почему бы и нет? - Проявил гиперспособности в обучаемости еврейским навыкам конь.

- Почему о твоих умениях не знает эльф?

- Потому что эльфы никогда не задавали нам вопросов.

- Знаешь, это самая распространенная отмазка сказочных персонажей в книгах.

- Знаю, я оттуда ее и вычитал на случай, если кто-нибудь когда-нибудь мне задаст этот вопрос.

Я поспешно приладила челюсть на место и даже уточнять не стала. За меня это сделал Даймерлио.

- Киро и читать умеют?

- Конечно, а как иначе мама убаюкивала бы меня перед сном сказками? Где она их, по-твоему, вычитывала?

- И где же вы брали книги?

- А с каких пор публичная библиотека закрывается на ночь?

- Не закрывается, - отнекался эльф и тоже замолчал.

Отдав дань эльфийскому тугодумию, и помолчав отведенное время, киро уточнил у меня:

- Тебе помочь?

- Конечно, - обреченно согласилась я, втайне порадовавшись, что в этом мире есть хоть кто-то умнее эльфийского племени.

Конь хлопнул ресницами и, высунув длинный узкий язык, обхватил им меня, перекинув себе на спину.

- Господи, как это омерзительно! – Вырвалось у меня.

- Сломанное дерево! – Повторился Даймерлио.

Язык втянулся обратно, а киро повел плечами, почти как человек.

- Рассказать, что омерзительного в гномах?

- Не стоит, - поспешно согласилась я. – Порой я проявляю несвойственную мне нетолерантность.

Мы вновь глубокомысленно помолчали, думая каждый о своем и двинулись, наконец, в путь.

- Что ты будешь делать после того, как мы приедем в деревню? – Уточнила я.

- Попробую выяснить, выжил ли кто-то кроме меня, и кем было организовано нападение.

- Ты уверен, что наш киро не из твоего отряда?

- Честно говоря, не в моих привычках рассматривать животных.

- Киро, - обратилась я к коню, - кстати, как тебя матушка называла?

Лошадь резко остановилась, и я чуть не сползла с его скользкой и неудобной спины. Благо, эльф коленями придержал.

- У меня никто не спрашивал моего имени, - внес киро ясность.

- Как мы поняли, у вас вообще никто ничего не спрашивал, так что мы можем уже опустить лирические отступления и жалобы на окружающий мир и перейти к сути. Итак?

- Мама звала меня Оукрештеошенейл.

- Мило, - «обрадовалась» я, - но зато хорошо перекликается с моей реакцией на тебя. Я тебя сокращу до Оу, договорились?

- Это точно благозвучнее звучит, чем имя, данное мне прежним хозяином.

- И как же тебя называли? – С уже приевшейся вечной обидой за весь свой род уточнил Даймерлио.

- Мразотто.

- Что? – Хрюкнула я и, засмеявшись, начала отчаянно съезжать со спины животного. К счастью, раздобревший эльф вновь спас меня от позорного падения.

- Странное имя, - корректно прокомментировал рыжий, - это как-то связано с твоим поведением?

- А у вас привычка называть лошадей говорящими именами? – влезла я.

- Не всегда, только в тех случаях, когда характер очень уж ярко выражается, - максимально тактично изворачивался эльф.

- Да, у меня был не самый сахарный характер, - красивым баритоном ответил киро. И почему такой баритон не достался эльфу?

Мое любопытство можно было черпать ложками.

- И как же ты заслужил свое прозвище?

- Иногда, когда хозяин пытался вскочить на меня, я обхватывал его языком, чтобы помочь.

- Он невзлюбил тебя за желание помочь? – изумилась я.

- Я это делал, когда поблизости оказывалась его несравнимо прекрасная невеста, которой этот двуногий был явно недостоин. Тем самым я показывал его ущербность и неумение владеть собственным телом.

Ошарашенные такими подробностями, мы с Даймерлио молчали.

- Не одобряете? – Педантично поинтересовался Оу.

- А тебе важно наше мнение? – Уточнила я в ответ.

- Да, ты мне тоже понравилась.

- Как эльфийка? – мне стало лестно. Хоть и конь, но зато какой красивый.

- Нет, ты харизматична, но слишком мелка для меня.

Подавившись, я закашлялась. Эльф милостиво отбил мне спину костяшками.

- Меня поразил твой ум. Ты первая, кто заподозрил нас в умении разговаривать.

- Но я не подозревала в вас такие умения, - попыталась откреститься я.

- Почему же ты задала мне вопрос? – Изумился конь.

- Он был риторический, - созналась я.

- Вот как…

Мы вновь глубокомысленно помолчали. На горизонте возникли какие-то постройки.

- Оу, твоим хозяином был эльф из отряда Даймерлио?

- Честно говоря, не в моих привычках рассматривать эльфов.

Закатив глаза, я несильно ущипнула Даймерлио.

- Ваша заносчивость крайне заразна, даже на киро перешла.

- Согласен, стоит быть осмотрительнее, а то вскоре можем растерять нашу индивидуальность.

Я хмыкнула:

- А ты можешь быть забавным.

- Я тебе об этом уже намекал во время нашего знакомства. Все зависит от собеседника.

- Допустим. Оу, прекращай вредничать.

- Да, я был в отряде с рыжим.

Эльф сзади возмущенно дернулся, а я тихо засмеялась. В нашем полку прибыло.

- Ты еще и цвета различаешь?

- Я в принципе более развит, чем вы с эльфами.

Снова захрюкав, я все-таки сползла ему под копыта, но была мигом возвращена языком на место.

- Вот это мне компания досталась.

- Ненадолго, - нарушил момент радости Даймерлио, - довезу тебя, посмотрю на рисунок и мы поедем дальше.

- Мы?

- Да, мы с Оу.

- Я не поеду с тобой, - вклинился Оу.

- В смысле? – не поверил услышанному Даймерлио.

- Во-первых, я не хочу возвращаться к этим убийцам. Они реально страшные. Во-вторых, я никогда не встречался с Видящими, и мне интересно пообщаться с гномихой подольше.

- У гномихи, кстати, тоже имя есть, - вмешалась я, польщенная.

- Какое же?

Памятуя, как извратили здесь Анну, решила назвать себя уменьшительно-ласкательной формой.

- Анюта.

- Как красиво звучит, - похвалил киро, и я заулыбалась, - как вкуснейшая трава, растущая только в эльфийских лесах, - аньюка.

Эльф расхохотался.

- Это что-то не слишком лестное? – уточнила я.

- Мы этой травой застилаем полы в конюшне.

Я кивнула. Не понимаю, что тут обидного.

- Что было страшного в этих убийцах, и сумел ли ты рассмотреть нападающих в подробностях? – поинтересовалась я самым важным.

- Эльфы хорошие стратеги, беспощадные убийцы, отличные разведчики, злопамятные и мстительные бойцы, но те, кто их преследовал, превосходили лесной народ по всем статьям. Они наперед просчитывали все шаги своих жертв, а то, что эльфы для них – всего лишь очередная добыча, мой хозяин сразу понял. И когда они настигали своих врагов, то проявляли редкую фантазию и жестокость. Мы с моим наездником дважды становились свидетелями, как преследователи расправлялись с добычей. Первую пару кидо-эльф они поймали в какие-то невидимые сети и располосовали их ими на мельчайшие части. Кровь окропила поляну и ближайшие деревья. Часть капель упало даже на нас. Именно по этому запаху нас и нашли в конце концов. Мой хозяин был лучшим следопытом и разведчиком. И отлично умел прятаться сам, но он не знал, что наши враги имеют редкое обоняние.

- Что ты имел в виду, говоря, что добыча для монстров была очередной? – Пыталась поймать я мысль.

- Не знаю, так сказал хозяин. Что мы не первые, и они уже отведали крови.

- Твоим наездником был Айвандер? – Конкретизировал Даймерлио.

- Да, он.

- Действительно один из лучших наших теневых воинов. Странно, что он был не на боевом киро.

- У вас еще и боевые есть? – удивилась я.

- Конечно.

- У него был боевой киро, но в разведку лучше было идти на мне.

- А что случилось со второй парой? – уточнил эльф.

- Их пытали. Сначала киро, в надежде, что эльф пожалеет животное, затем самого наездника.

Даймерлио замолчал, я тоже не спешила делиться своими соображениями, большая часть которых была продиктована паникой. Может, именно из-за этих неизвестных существ появилась потребность в рождении Видящих? В пути красноволосый спрыгнул с киро и нарвал какой-то травы, приладил ее к моим многострадальным пальцам, покрытым засохшей кровяной корочкой, и молча сел на прежнее место. Я умилилась, но, надеюсь, вида не показала.

- Как их пытали? – Уточнила я - все-таки детали порой имеют большое значение.

- Из них кусками вырывали мясо. Я не мог смотреть, но мне показалось, что мясо вырывали прямо зубами. К счастью, я не мягкотелый, поэтому мой завтрак остался при мне, но зрелище пытки мне не доставляет удовольствия. А вот эльфа, хоть он и слыл очень жестоким, потом не раз вывернуло.

Первый труп

Мы увидели деревню, поэтому с разговорами пришлось повременить. Она раскинулась среди степи, окруженная вместо частокола пожухлой травой и низкорослыми кустарниками, усыпанными красными ягодами. Рядом не было ни реки, ни какого-либо иного водоема, призванного служить для пополнения пресных запасов любого населенного пункта моего мира.

Дома населенного пункта поражали своей добротностью и использованными строительными материалами. Жилища в этой части света возводили из необработанного камня. Окна закрывали деревянные ставни, кое-где виднелось стекло, вставленное в металлические рамы. Зданий было немного, но все они поражали своей основательностью и навевали мысли о здешней суровой зиме. Позднее я узнала, что использование именно каменной кладки при строительстве и большого количества металла было обусловлено близостью к гномьим землям. Более того, само появление человеческой деревни в настолько необжитых и далеких от других деревень местах объяснялось необходимостью вести торговлю с моими соплеменниками. Сами дома когда-то за бесценок возвели гномы и дали поселенцам для постоянного проживания, а в обмен попросили следить за постоянным пополнением необходимых продуктов и вещей. Поэтому главной достопримечательностью этой деревушки были ни люди, ни дома, а базар. Но об этом я узнала позднее, а пока мы ехали по единственной широкой дороге в место, известное только Даймерлио, и может еще киро. Как таковых улиц в деревне не было, скорее небольшие проулки, которые отделяли группы домов, построенные в соответствии с какими-то своими субъективными соображениями, возможно, их разбивали по родам.

Даймерлио проехал по центральной улице до самого конца, остановив киро на небольшой площади. В этой части населенного пункта размещался рынок. Видимо, мой попутчик решил не затягивать наше знакомство и сразу заехать за рисовальными принадлежностями. Ионны нигде не было, и я не стала роптать. Мы спешились (я просто сползла), и пошли вдоль прилавков. Торгаши были обычными мужиками, одетыми в легкие рубахи и штаны. Одеяние их можно было соотнести со средними веками моего мира, но к этим выводам я уже и прежде склонялась. Торговцев было немного, как и товара, скудными горочками размещавшегося на простых грубо сколоченных столах, и, честно говоря, я сомневалась найти здесь искомое. Тем сильнее было мое удивление, когда на первом же прилавке я обнаружила кисти, краски и даже какое-то подобие палитры. Холстов не было, но это не представляло проблемы – можно было воспользоваться рамой и старыми простынями.

- Ощущение, что, прознав о моем интересе, сюда свезли все искомое.

- Так и есть, – подтвердил мое предположение Даймерлио.

Я притормозила и приподняла бровь, требуя разъяснений. Эльф усмехнулся, но соизволил удовлетворить мое любопытство.

- Как только Ионна озвучила свое желание, местный торговый люд, воспользовавшись гномьей сетью оповещения, кинул клич по соседним деревням, и пока я за тобой ездил, все необходимое уже успели привезти.

Спросить о гномьей сети оповещения я, конечно, не решилась, чтобы не раздуть подозрения эльфа еще больше, и приценилась к товарам. Цены заломили приличные. Я неплохо ориентировалась в денежной системе этого мира, ведь Ионна не раз вела при мне переговоры о стоимости той или иной пряжки. Их цены колебались от пяти до плюс бесконечности золотых, не считая самых простых, сделанных без самоцветов, и использующихся бедняками. Но такие Ионна делала только однажды, для подношения гронгов какому-то старосте, и запросила всего один золотой. А здесь стоимости одних только кистей стартовала от пяти золотых. То ли кисти делали из волос единорога, то ли на мне крупными буквами было написано: «лох».

- Они не очень любят гномов. Точнее у них к вам такое же отношение, как у всего мира. Вы продаете свои товары по весу золота, осознавая, насколько изделия уникальны. Никто не спорит с вами, признавая право, но в ответ стараются нажиться на том, в чем испытываете нужду вы сами. Если бы Ионна не поторопилась проявить свой интерес, я мог бы закупить необходимое по более приемлемой цене, но тогда и скорость обслуживания значительно упала.

- Поняла. Денег у меня все равно нет, и мне необходимо найти Ионну.

- Я заплачу. В конце концов, все равно она отдала мне половину сбережений. Иначе на что бы я прикупил себе киро.

Я обалдело присвистнула.

- А что ты хотела? Чтобы я занимался вашими делами бесплатно? Она, когда проснулась и не обнаружила тебя, реветь начала, как человеческая баба, пришлось все брать в свои руки и организовывать поиски.

Я недоверчиво прищурилась, не представляя слез в исполнении Ионны, но дальнейшие споры сочла нецелесообразными. Совершила покупки, дождалась, пока человек упаковал все необходимое и жестами попросила Даймерлио унизить свое величество и нагнуться своим ухом к моему рту.

- Что тебе еще надо, несносная?

- Закинь меня на киро, пожалуйста, не уверена, что многие знакомы с его физиологическими особенностями.

- Согласен, это не афишируется.

Эльф скептически осмотрел мою фигуру, приноравливаясь. Затем подхватил за ноги и закинул поперек седла под хохот базарного люда. Я невозмутимо приняла вертикальное положение и посмотрела по сторонам с видом королевы. Смех постепенно стих. Ненавижу гада. Взлетевшего следом Даймерлио угостила парой приличных щипков, упиваясь воспоминаниями о человеческих женских когтях. Тот в ответ растряс мое тело беззвучным хохотом. Я затихла - вдруг массажные действия поспособствуют похудению? Да и вообще: ко мне прижимается стройный рыжеволосый красавец, чего тут возмущаться?

Ионну мы отыскали в кузне. Наставница не смогла усидеть без дела, и мастерила местным пряжки, как оказалось, за бешеные деньги. Что ж, гномы и люди друг друга стоили. Разглядев сквозь дым и марево стоящих на пороге, она вытерла пот со лба, воспользовавшись фартуком стоящего тут же местного кузнеца, отодвинула его в сторону могучей рукой, и прошла к нам. Мои губы расползлись в широчайшей улыбке. Я продолжала улыбаться, даже когда зубы стукнули друг об друга от увесистого шлепка по затылку.

- Почему сбежала, как нашкодивший пес?

Моя голова дернулась и завалилась вперед. Я обиженно потерла место удара и только в последнюю секунду смогла увернуться от последующего.

- Почему не предупредила?

Когда Ионна замахнулась в очередной раз, я юркнула за Даймерлио.

- Я не могла, меня резко накрыло, снова Видения! – Протараторила я, почти не надеясь, что разгневанная наставница меня услышит.

Однако услышала и даже перестала на меня надвигаться. Необъятная грудь ходила ходуном, вызывая восторженные взгляды у сторонящегося женских разборок кузнеца. Похоже, у Ионны объявился поклонник. Интересно, а отношения между людьми и гномами возможны? Мои интимные размышления прервало многозначительное покашливание все еще разъяренной опекунши.

- Полагаю, времени на разъяснения у тебя действительно не было, но, может, ты расскажешь, что ты видела?

Я метнула взгляд на человека (надо же, стала к людям относиться, как к чужакам), гномка посмотрела на него, тот понятливо покинул собственную кузню, и когда Ионна кивнула, позволяя рассказывать, я поспешила наябедничать:

- Все картины вытоптал киро Даймерлио.

Эльф не успел увернуться от неожиданного шлепка. Ниже пояса. Ну, а что делать, если ростом наставница не вышла.

- Ионна! – Возмущенно вскричал рыжий.

- Что Ионна? Ростом вымахал, а мозгов не нажил! Ты хоть помнишь, что там было? Вроде недолго рисовала, - обратилась она уже ко мне.

- Всего три видения было. Я все помню. Инструменты уже купила, мне нужно немного времени, я и все покажу. И заодно нарисую самые важные, по мнению гронгов, картины из виденных ранее.

- Хорошо, сейчас отведу тебя в нашу избу.

- У нас своя изба тут есть?

- Кузнец гостеприимно пригласил нас в гости, - внезапно засмущалась Ионна.

Мы вышли из жаркого помещения, прошли совсем недолго, подойдя к стандартному для этих мест каменному жилищу. По дороге мы где-то потеряли Даймерлио, и я справедливо опасалась очередных нравоучений. Зайдя за мной следом, Ионна внезапно обняла меня.

- Постарайся так больше не убегать.

Затем вышла и направилась обратно в кузню. Смахнув нежданную слезинку, я вздохнула – к старости становлюсь сентиментальной. В дверном просвете появилась фигура Даймерлио. Очень своевременно.

- Даймерлио, мне нужна старая простынь и конструкция из четырех соединенных в квадрат палок.

- Я похож на прачку или плотника?

- Нет, но ты наверняка сможешь что-то придумать, пока я разберусь с остальным.

Кивнув, эльф вышел из дома, чтобы вернуться практически спустя несколько мгновений и протянуть мне грубо сколоченную раму с рулоном ткани. Я повела бровью:

- Ты умеешь колдовать? – С волшебством эльфа я еще не сталкивалась, но почему бы ему им не владеть?

Хмыкнув, я взяла импровизированный подрамник, натянула на него холст и задумалась. По идее простынь нуждалась в обработке грунтовкой, иначе краска не ляжет на поверхность, но как называется грунтовка в этом мире, я не представляла.

- Проблема? – прозорливо угадал эльф.

Теоретически я предполагала, что в состав грунтовки должен входить мел, масло, вода и некое связующее вещество. Я вздохнула, посетовав на зависимость современного человека от интернета. Точно помню, что меня интересовал рецепт грунтовки, и я даже пыталась приготовить ее сама. Однако в памяти ингредиенты не отложились. Пропорции тем более.

- Мне нужна грунтовка, - вздохнула я в надежде, что проблема разрешится сама собой.

- Это что-то для художников?

- Да.

- Надо было на рынке купить.

- Там не было.

- Ты же не спрашивала. Они могли не выставить весь товар.

Я заинтересовалась, но эльф, отмахнувшись, выскочил за дверь. Я успела изгрызть ногти в ожидании, и даже разок надкусить кисть, когда вернулся Даймерлио и развел руками. В принципе это было предсказуемо.

- Какая функция у этой грунтовки?

- Покрыть ею холст, чтобы можно было рисовать.

- Ты собираешься рисовать на этом? – недоуменно уточнил рыжий.

- А у тебя есть другие предложения?

- Конечно, есть. Вы там в своих горах совсем от жизни отстали!

Он вновь метнулся из избы и вернулся с непонятным планшетом в руках, на первый взгляд, деревянным. Я с сомнением взяла предложенное в руки. Действительно деревянный. Допотопная поверхность для рисования, но вполне подходит под мои цели. Даймерлио принес сразу с десяток таких планшетов. Благосклонно кивнув и вызвав усмешку рыжего, я села на скамью, зарывшись в мешок.

Кисть привычно легла в руку – здесь не было большого ассортимента, их в продаже в наличии было всего три размера одинаковой заостренной формы. Но для моих целей они вполне подойдут. Выдавив на палитру краску из каких-то пузырей, возможно, бычьих, я с наслаждением зажмурилась. Даймерлио с интересом смотрел на меня. С закрытыми глазами я восстановила в памяти первое видение в лесной глуши, сосредоточившись на оттенках. Раз мне доступны краски, почему же их не использовать? Я так давно не рисовала полноценные произведения, что выздоровевшие благодаря чудо-травке руки зудели в нетерпении. Планшет был слишком мал, учитывая масштаб видения, но придется соблюсти пропорции и вместить на деревяшке все детали. Я широкими мазками объемной кисти нанесла синие оттенки весеннего неба. Это точно было дыхание весны, только в это время года небо настолько чистое, высокое, яркое и манящее. Закончив подмалек, откинула планшет, и схватила следующий, чтобы замазать его синими, зелеными и коричневыми красками. Затем третий, и вновь возвращаюсь к первому. Не хватает разбавителя и масла, но это детали, которые уже не могут помешать танцу моих пальцев. Мелкие и неказистые, они уверенно держали кисть, заставляя меня смириться с их длиной. С главной задачей каждого художника они справлялись. Добавила в первую картину серые и черные вкрапления, немного бардового, желтого. Вновь второй планшет, третий и так по кругу, пока не зарябило в глазах.

Наконец, я выдохнула и оторвала глаза от очередной картины. Со счета и смыслового сюжета я давно сбилась, погрузившись в творческий процесс. Удивленно столкнулась взглядом с Даймерлио, до сих пор подпирающего плечом дверной косяк. Он что так и стоял здесь все время? На улице уже стемнело, наставница, судя по всему, задержалась в кузне.

- Ты необычная, - прошептал рыжий.

Я смущенно улыбнулась, принимая комплимент. В том, что это был именно он, и адресовался моему мастерству, я не сомневалась. Встав, потянулась, и расставила картины на скамье, отойдя на несколько шагов, ближе к эльфу. Тот притянул меня за плечи к себе, и я задохнулась.

- Это же мы?

Он же картину рассматривает, вот и не сдержал эмоций. Надо же, стоял смотрел на меня, а содержимым живописных произведений даже не заинтересовался. Или ждал конечного результата? Однако реакция моего тела на невинные прикосновения мне не понравилась. Надо что-то делать с гормональным всплеском.

Я присмотрелась к третьему полотну, осознавая его заново. На нем были нарисованы двое: гномка и эльф. Даймерлио лежал недвижимый, а я, придерживая ему голову, закрывала нас обоих своими рыжими волосами. Наши лица были настолько близки друг другу, что создавалось впечатление страстного поцелуя. Если бы по моим ладоням не стекали кровавые струйки. Я сглотнула. Почему-то ни когда рисовала, ни когда припоминала видение, ко мне не приходило осознание, что это будет происходить в действительности. Мы на картине были не одиноки. Рядом лежали тела гномов. И среди них были хорошо мне знакомые Перо Нагаи и Глаз Окуня.

Даймерлио продолжал придерживать меня за плечи, бережно, не давя, а мне бы хотелось, чтобы он сдавил их, зарычал, проклял меня, хоть как-то проявил бушевавшее внутри пламя. Ведь невозможно без эмоций рассматривать собственную погибель.

- Мы, да? – повторил он вопрос.

- Да, - это у меня такой глухой голос?

- Ладно, надо подумать, что означают другие картины.

Я попробовала воспротивиться, но он вновь сжал мои плечи, не давая мне вернуться к волнующему меня вопросу.

- На первой изображены птицы, - прокомментировала я очевидное.

- Не просто птицы, а Нагаи.

- Разве? – изумилась я. Действительно, контуры походили на то страшное чудище, но стая была высоко в поднебесье, и я сомневалась.

- Да и они не одни. Кажется, что они ведут сражение. Кстати, если ты заметила, на телах гномов, и, возможно, моей голове, характерные отметины от их гигантских клювов.

- Да нет, вряд ли. Если бы они клюнули вас своим клювом, то пробили бы грудную клетку насквозь, а здесь я таких ран не наблюдаю. Скорее выгрызенные куски мяса, как описывал Оу.

- Не уверен, но можем принять за рабочую версию. В любом случае считаю необходимым повторить давний вопрос: признал ли птенец кого-то из вас за родителя? Следуя логике пророчества, я прихожу к мнению, что ты скрыла от меня факт, что птенец признал Перо Нагаи.

- В свою очередь, не успевая за твоей логикой, хочу отметить, что не вижу взаимосвязи нападения Нагай, на которое ты намекаешь, с признанием птенцом родителя. Даже если он кого-то там признал, максимум, что может произойти – он последует за человеком, тьфу, то есть за гномом, когда вырастет, найдет его и станет ему другом.

Издевательский смех Даймерлио меня искренне обидел.

- Тебя точно Ионна воспитывала? Не подозревал за ней такой склонности к сопливым рассказам. Благодарность, дружба между людьми, гномами, эльфами и животными, да? Что еще? Может любовь?

Я продолжала пыхтеть подобно закипающему чайнику.

- Все же я в изумлении. Ладно бы ты верила в сказки, пока была малышкой, но ты же выросла редкостной умницей. Как же можно в некоторых моментах быть настолько необразованной и глупой?

Прекратив на мгновение пыхтеть при слове «умница», я тут же продолжила бессмысленное сотрясание воздуха.

- Ладно, исключительно из сострадания к ближнему своему раскрою тебе одну тайну. Пора разрушить твои девичьи замки, раз жестокая реальность до сих пор не справилась с этой задачей.

Я демонстративно закатила глаза. Эльф присел на скамью, жестом предложив мне сделать тоже самое, и начал декламировать:

- У Нагай есть целый ритуал рождения птенца. Для них это не продолжение рода, но продление своего существования в этом мире и усиление могущества. Нагаи – гермафродиты, и могут воспроизвести себе подобного лишь раз в несколько онорео. Мы пока точно не знаем, как часто они откладывают яйцо. Птенец всегда бывает только один. Ожидая потомка на свет, птицы звереют, защищая его от внешнего вида. И когда он, наконец, рождается, они сооружают вокруг него настоящую крепость, чтобы он не смог увидеть и признать матерью никого, включая своих сородичей, кроме высидевшей его птицы. Причина сего действа довольно жестока, меркантильна и в то же время прозаична – птицы стремятся продлить свою жизнь за счет сердца малыша.

- Что? – вырвалось из меня. – Они поедают своих детей?

Конечно, такое встречается в природе, но ведь Нагаи казались почти разумными, несмотря на свою жестокость, а птенец вовсе покорил меня своей беззащитностью и ранимостью.

- Нет, конечно. Точнее не совсем так. Они взращивают их, кормят, учат летать, и когда те достаточно окрепнут и приблизятся размерами к родителю, его подталкивают к самоубийству на благо матери. Любящий птенец не может отказаться и отдает свою сущность старшей Нагае.

- Какая мерзость. А если родитель не захочет подобной участи своему ребенку?

- Они не относятся к птенцам как к детям, только как к ресурсу.

- Но ведь их любят!

- Вот они последствия дурного воспитания, - поморщился Даймерлио.

- И что сделает Нагая, если птенец признает родителем кого-то постороннего? Отпустит малыша на волю? – Спросила я с не убиваемой верой в добро.

- О сломанное дерево!

- Какое бредовое ругательство, - не осталась я в долгу.

- А как еще можно ругаться? – заинтересовался эльф.

- Ну не знаю, что у вас сочтут приличной руганью. Ну, хотя бы трухлявый пень? О тлен и смерть?

- Ого, какая фантазия! – Восхитился рыжий. – Ты отличный собеседник! А еще что-нибудь можешь?

- Облезлый киро?

- Потрясающе! – захлопал эльф, а я хмыкнула – истинный ребенок.

- Так птенца отпустят?

- Кого он признал родичем? – хмуро уставился на меня эльф, резко растеряв всю свою смешливость и ребячливость. Может, все-таки он давно не подросток?

- Ты первый отвечай.

- Потом ты, - торговался безухий красавец.

- Потом я, - согласие далось легко.

- Нормально ответишь, не как в тот раз.

- Если и ты будешь нормально рассказывать.

- Ладно. Матери птенца проще слетать и уничтожить мнимого родича. Для этого привлекают любые ресурсы. В такие моменты все Нагаи объединяются для достижения единой цели.

- Уничтожить? – переспросила я.

- Твоя очередь.

- Думаю, меня.

- Что меня?

- Меня признал мамочкой.

Эльф побледнел.

- Ты уверена?

- Почти на сто процентов.

- Основания?

- Я не дала Перо Нагаи его убить, загородив своим телом.

- Трухлявый пень! Облезлый киро! Гнилой плод! – прогресс на лицо. – Лучше бы вы убили его, столько проблем удалось бы избежать!

- Нет, - упрямо замотала головой. – Не удалось бы. А как мать вычислит, кого птенец признал родителем?

- Никак. Она будет перманентно уничтожать гномов, пока не разорвет связь. И так как гавриды в самой уязвимой позиции, думаю, начнет с них. Я должен предупредить коротышек.

Я удивлённо посмотрела на эльфа.

- Ты же ненавидишь гавридов, как и они тебя. И вообще ты менее всего похож на доброхота. Плюс ты же там умрешь, ты видел мое видение!

- Согласен, но если ты не пойдешь со мной, возможно, ничего не случится.

- Они убьют тебя до того, как ты раскроешь рот, если я не пойду с тобой.

- Со мной может пойти Ионна. Ее они не тронут.

- Ионна вообще может пойти одна, и тогда ничего не случится!

- Я никуда не собираюсь идти без тебя, - влезла не вовремя возвратившаяся гномка.

И замерла, разглядывая рисунки.

- Это то, что я думаю? Гавридов нужно предупредить.

Мы одновременно кивнули.

- Согласна, отправлюсь я. Вам нельзя там появляться.

- Видения все равно исполнятся, вы сами так говорили, если их не испортит или не исправит сам создатель. Я чувствую, что я не могу здесь просто стереть картину, как в горах.

- Что ты предлагаешь? – деловито уточнила Ионна.

- Мы должны подготовиться. Сколько у нас времени, пока птица поймет, что сердце птенца не принадлежит матери?

- Около оноре.

- Немного… Как убивают Нагай?

- Никак.

- Но это бред, их органы способствуют долголетию, их кровь возвращает молодость или как там рассказывают охотники на птиц?

- Вас, гномов, одними сказками кормят? - Хмыкнул эльф.

- Почему сказками? – спросили мы с Ионной одновременно.

- Нагай строго определенное количество в нашем мире, и никто не отважился бы нарушить баланс.

- Не поняла. Баланс чего? При чем тут равновесие? Они что представляют добро или зло?

- Ты слишком примитивно рассуждаешь, - сморщил Даймерлио нос. – Если честно, даже эльфы не помнят, как они появились в нашем мире. Сначала с ними сражались, пытались договариваться.

- С монстрами? – перебила я. – Они что тоже говорящие?

- Почему тоже, - влезла Ионна.

- К слову пришлось, - отрезали мы с эльфом одновременно.

- Они разумные, и они помогали нашим предкам сражаться с враждебными существами, а мы взамен перестали лезть в их уклад. Много тысячелетий они живут в соответствии со своими правилами. Мы стараемся не попадаться им на пути в период гнездования, уважая их право на продление жизни. Тем более никто не знает, что случится, если Нагаи покинут наш мир.

- А ты уверен, что это не миф? Может его написали сами Нагаи, желая навязать вам свои правила? – Усомнилась я, проявляя скептицизм, свойственный людям моего времени и моего мира.

- Я могу быть уверен только в одном. Как и тысячи онорео назад, так и сейчас, их двадцать четыре на весь горный хребет. И да, они живут только здесь. Не знаю, можно ли их убить и сомневаюсь, что кто-то пытался. Найдись такие смельчаки, и все правители мира объединятся уничтожить наглецов, которые посмели нарушить старые договоры.

- То есть они могут из эгоистичных целей выжечь всех гномов, и никто не пошевелиться, чтобы им помочь? Более того, если гномы захотят помочь себе сами, люди и эльфы помогут Нагаям? И как же спастись от их произвола?

- Есть несколько вариантов. Сдать им виновного гнома… не смотри на меня так. Я всего лишь перечисляю возможности. В любом случае сдав тебя, мы подвергаем мир еще большей опасности, ведь видения на твоих картинах еще не сбылись.

- Спасибо, хоть какая-то страховка.

Мы оба проигнорировали попытки Ионны влезть в нашу беседу, которая давно приготовила ужин, слушая внимательно наш диалог, и сейчас попыталась влезть со своими предположениями.

- Второй вариант? – Бросила я, принимая из рук гномки чашку с постной кашей. Судя по всему, мясо не добавили, ориентируясь на вкусовые предпочтения Даймерлио.

- Объяснить все правителям.

- Каждой страны? А третий есть?

- Есть. Попытаться всем вместе скрыться в горах.

- Гавриды в горах? А хоть один реальный вариант не завалялся?

- Пока больше ничего не приходит на ум.

- Значит, я тем более должна туда пойти. А вот вы не пойдете! Если я не смогу гронгов убедить впустить гавридов, я всегда успею сдаться. Но у меня остается надежда, что гронги испугаются последствий моей гибели. Разве не так?

- Возможно, такой план удастся осуществить.

- Гронги убьют тебя, - печально проговорила Ионна. – Тебе нельзя возвращаться. И горы вновь будут оказывать на тебя влияние.

- Они и сейчас оказывают его на меня.

- Я хотела увести тебя.

- Птицы уничтожат всех твоих сородичей в поисках меня.

Наши взгляды перекрестились, и наставница первая отвела свой.

Обрыв

Порой мне казалось, я попала на киносъемочную площадку, и все, что происходит – не настоящее. Может поэтому страх не сразу не завладел мною. Было сложно представить, что провидение не пошлет выход, что меня могут принести в жертву, что какие-то птицы способны уничтожить целый народ в поисках глупого гнома, решившегося стать приемным родителем обреченному птенцу. Здесь в деревне я не ощущала на себе враждебных взглядов. Никто кроме «своих» не знал, что я Видящая. Картины были надежно спрятаны, а для отвода глаз и для собственного удовольствия я рисовала окрестные пейзажи. Не отказала себе в удовольствии нарисовать шаржи на эльфа и киро, затем высмеяла на деревянном планшете Глаз Окуня и Перо Нагаи. Иллюзорная насмешка тешила мнимой надеждой. Казалось, стоит высмеять свои страхи, и они уйдут, как утренние кошмары. Но ни рисование, ни наблюдение за тем, как готовятся к походу Даймерлио, Ионна и Ваймир (именно так звали кузнеца, не пожелавшего бросить в беде свою пассию) не спасали меня от въедливой, отчаянной мысли, что мы безнадежно опаздываем. Сомнения и переживания разрывали душу на части. Честно говоря, порой хотелось просто убежать ото всех и спрятаться. И ждать, вдруг местные Духи, Боги или кто здесь правит балом, устанут наблюдать за моим безучастием и вернут меня в мое тело в собственном мире. Почему сложный выбор достался именно мне? Жители этого мира никто для меня, а я для них вообще обуза и источник неприятностей. Постыдные размышления я держала при себе, внешне имитируя спокойствие и погруженность в творческий процесс, пламя из паники и опасений бушевало внутри, чередуясь с уверенностью, что я когда-нибудь проснусь, и буду вспоминать все, как забавное приключение.

Ионна с утра забирала меня в кузню, стараясь проводить со мной как можно больше времени, беседуя о свойствах металла, советуясь в выборе самоцветов для изделий. За время в пещерах я многое усвоила, а занятия с младшим братом мастера подсказали мне, что Ионна выбирала камни не просто так. Она их чувствовала своим Даром, который остался при ней, несмотря на изгнание с обучения. Если бы она освоила дар до конца в процессе впаивания камня в пряжку, самоцветы начинали бы слегка подсвечиваться, как у Бернао, когда тот показывал мне истинное воздействие гномьей силы на горные ископаемые. Именно интенсивность света показывала соответствие того или иного камня изделию. Но Ионна справлялась и без визуальных эффектов, чувствуя на уровне интуиции или может гарэльи, что лучше подходит в том или ином случае. И упорно пыталась привить эти ощущения мне, не теряя надежды сделать из меня вторую неправильную гномку в племени гронгов.

В перерывах эльф гонял меня по улочкам, повышая, как он выразился, выносливость той, кому предстоит много бегать от опасностей, раз уж держать оружие она не в силах. Пока я измывалась над своим неприученным к нагрузкам телом, они в паре с Киро неспешно трусили рядом, время от времени подтрунивая над моими физическими данными. Хотя, на мой весьма прихотливый взгляд, выглядеть я стала не в пример лучше, сократив прежние объёмы новой тушки процентов на двадцать. А на взгляд Ионны, заметно хуже, напоминая ей жертв гавридовского произвола, запертых где-нибудь в светлицах под палящими лучами солнца. Потому что может быть для гронга хуже открытого пространства и яркого солнца? Правильно, только их совокупное комбо!

А вечерами эльфа с Ионной запирались в кузне, ворожа над чем-то, предварительно выгоняя даже хозяина мастерской. Я в их дела не лезла, наслаждаясь заслуженным отдыхом. Ходила «до бочки», споласкивала с себя грязь, стирала сменную одежду. Пользуясь случаем, я даже купила себе на ярмарке пару новых платьев и сарафанов. Штаны категорически запретила наставница, но и эти наряды радовали. Попалось даже зеленое, красивое, в пол. Изначально бесформенное, но скрепленное на талии пряжкой оно стало гораздо больше мне подходить. Зеркала в доме кузнеца не было, но я насладилась отражением в общественных банях, теми самыми пресловутыми бочками, которые в ряд стояли в длинном нежилом помещении, единственным украшением которого был гигантский очаг посередине комнаты. Здесь вечерами купалось все население, а я старалась приходить днем, чтобы иметь возможность принять ванну без поддевочного платья. А после купания обычно уходила на холм, где в компании Оу упражнялась в рисовании. Даймерлио прикупил мне целую тележку планшетов, и теперь у меня не было недостатка в материалах.

Так прошло девять или десять аглессио, а потом всё изменилось. Даймерлио перестал устраивать мне пробежки, Ионна заперлась в кузне, практически не выходя оттуда, и эльф всё чаще проводил время с ней, а я была с утра до вечера предоставлена самой себе. И со временем вообще перестала уходить с холма, возвращаясь лишь после заката. И даже киро перестал сидеть со мной, чувствуя мои негативные флюиды. Летние краски тускнели, всё чаще вечерами я куталась в купленную шаль, предчувствуя приближение студеной осени. Вместе с ней подкрадывались тяжелые мысли, которым способствовало вынужденное одиночество.

Я не успела увидеть ни холмы этого мира, ни королей, кроме странного Педро, не посетила эльфийский лес, хотя в него меня как раз никто и не приглашал, не вернула свое тело и даже не выяснила, есть ли здесь настоящие маги с визуальными эффектами. Безысходность широкими ручьями проливалась на мои полотна. Рисунки приобретали все более мрачные оттенки, пейзажи наполнялись сумбурностью и бушующей непогодой. А дома грозили смести вихревые и пылевые потоки.

Наконец, Даймерлио не выдержал моих инсталляций и буквально выдернул за шкирку из творчества, подкравшись сзади к моему излюбленному месту на небольшом холме за деревней.

- Достаточно саможалости. То страдаешь в доме, то на холме, обрекая своими художествами деревню на гибель. Тебе не жалко местных?

- При чем тут местные? – Искренне изумилась я. – Я просто рисую.

- Ты Видящая и Творящая! У тебя ничего не может быть просто так. Запомни это как главное правило своей жизни. Пора, наконец, повзрослеть! Рисуя свои переживания, ты перекраиваешь мир, и даешь перевес несчастьям и напастям. Они питаются твоим отчаянием и страхом. Я понимаю, что тебе страшно, что на тебя упала невероятная ответственность, которой ты успешно избегала всю жизнь под крылом Ионны. Она и сейчас хотела бы закрыть тебя от всех невзгод, приняв их на себя, но это только твой путь. Именно тебе Духи даровали такой сложный дар, и, значит, они увидели в тебе нечто очень важное, чего нет ни у кого другого.

Я замерла, глядя на эльфа широко раскрытыми глазами. Сейчас мне больше не казалось, что рядом со мной стоит ровесник. Душа встрепенулась, раскачиваясь от порывов совести и пронзительности. Когда мы с Ионной успели так сильно прикипеть друг к другу? Но если я могла сказать, что она мне стала ближе любой сестры, то была ли и я ей опорой и поддержкой? Могла ли я позволить себе бояться, зная, что от моих действий зависит и ее жизнь тоже? Кем была та старушка с Земли, что проткнула мне грудь? А смогу ли я вернуться? Осталось ли мое тело или уже давно лежит в могиле? Порой мне хотелось думать, что это Духи перенесли меня в мир Дамбы, но ведь я ничем не заслужила такого доверия, не оправдала надежды бабушки на помощь. Связаны ли эти события, или моя душа оказалась притянутой сюда случайно? Но откуда тогда взялось мое тело, ведь я не была знакома гронгам до своего появления? Может и меня кто-то нарисовал? Я сжала лоб пальцами.

- Но я не боюсь, у меня ничего не получится изменить, - пролепетала я, предчувствуя скорое появление слез.

- Надеюсь, ты не собираешься реветь? – Проницательно поинтересовался эльф.

Я отрицательно замотала головой, разбрызгивая слезы. Даймерлио вздохнул и подошел ближе, позволив уткнуться ему в грудь. Ладно, буду честной – в живот. Вот и сбылась мечта – меня обнимает красивый эльф, а я страшная и реву!

- Мы не отдадим тебя в жертву, - успокаивал меня рыжий.

- Я сама себя отдам, если не будет другого выхода, - жертвенно прорыдала я.

- Да будет так, - согласился Даймерлио.

- Что? – Вскинулась я, злясь на то, с какой легкостью он смирился с моей гибелью. Пусть я гномка, но ведь не уродина же! Некоторые гномы даже интересовались мною! И тут же укорила себя: с чего я взяла, что моя внешность что-то значит для эльфа? Может его вообще в лесу жена ждет?

- Лучший способ вывести из прострации – шоковое состояние. Ты пришла в себя? – Невозмутимость Даймерлио подействовала на меня, как красная тряпка на быка. Я тут строю матримониальные планы, а он просто выводит меня из себя!

- Ты просто невыносимый!

- Лучше уж выслушивать твое бурчание и занудство, чем терпеть похоронное молчание.

- Я не зануда!

- Конечно, нет.

- И не говори со мной как с психопаткой!

- Как скажешь, дорогая.

Под нежную перебранку мы удалялись от холма, приближаясь к кузне. Ионна трудилась, не покладая рук.

- Привел-таки? – Констатировала она, сплюнув на порядком грязный пол. Все же не уважает она человеческие мастерские, хоть и положила глаз на местного кузнеца. – Становись.

Недоумевая, я подошла ближе к наставнице и встала рядом, готовая помогать.

- Куда смотришь? Сюда смотри.

Она потянула меня за косу, привлекая внимание к острым стрелам, таким тонким, что, казалось, они переломятся еще при натягивании тетивы.

- Что это? – С благоговейным трепетом перед недоступным мне мастерством спросила я.

- Что это, - передразнила та с явным удовольствием, - мы с Даймерлио разработали новое оружие. Оно способно пробить броню Нагаи.

- Но как? Нагай нельзя убивать! На нас начнется масштабная охота. Подожди, ты смогла создать оружие? – Восхитилась я, прозревая.

- Да, эльф твой помог, - покраснела Ионна.

- Он не мой, - покраснела я.

- Мы их не будем убивать. По крайней мере, если не придет крайняя нужда, - пояснил Даймерлио, бросив на меня ироничный взгляд, - но я уверен, что нам пригодится любое оружие, могущее сразить врага. Я все время думаю о твоих Видениях, где птицы сражались с невидимым противником.

- Они не сражались, а истребляли. Наверняка гномов. Следующая картинка как раз показала поле боя.

- Вначале и я так думал, но потом пригляделся получше. Видно, что птицы не просто лютуют, но обороняются. Они беспорядочно мечутся на месте, пытаясь держать строй. И знаешь, что самое важное?

- Что?

- Их двадцать две!

- Ты думаешь, что их кто-то убил? А мысль, что я просто не дорисовала недостающих, не приходила в твою голову?

- Приходила, но Духи шлют тебе Видения не просто так. Каждое из них что-то значит. Как и герои картин что-то значат для этого мира. Если тебе показали всего двадцать две птицы, то это значимый факт. Значит, у них будут потери. Неизвестно, как это отразится на балансе, как непонятно и то, кто внес опустошение в их ряды. Думаю, тебе стоит подумать над этим. Никто лучше тебя не сможет разобраться в Видениях. Возможно, ты сможешь понять смысл.

Я кивнула, задумавшись. Его рассуждения казались логичными и стройными. Почти как совершенные стрелы Ионны. Пока не понятно, насколько они могут нам помочь, но поинтересоваться их заготовками точно стоит.

- И как такие хлипкие на вид стрелы нам помогут?

- О-о ты не представляешь, что мне подсказал Даймерлио, - уважительный кивок в сторону эльфа.

- Если бы не твои волшебные руки, мы не смогли бы получить такой великолепный результат, - обратные расшаркивания.

- Он выдал тайны своего народа? – Усомнилась я.

- Нет, конечно! – Вскричали одновременно спевшиеся за моей апатичной спиной друзья.

- Даймерлио просто пояснил мне принцип действия их стрел, которые изготавливаются из ценнейшей секретной породы деревьев, которые растут только у них. Я воспользовалась его подсказкой, чтобы спроектировать совершенно новое оружие из гномьей стали! Это секретный сплав, стрелы из которого способны прошибить любые доспехи!

Я взяла в руки тончайшую длинную стрелу и попыталась ее сломать. Но стрела, хоть и гнулась, подобно шпаге, не ломалась, мягко пружиня, по словам эльфа, и при спуске.

- Благодаря твоему мастерству, гномы смогут получить весомый перевес в грядущих битвах, - обронила я. – Значит, видения сбываются, ты действительно сотворила великолепное оружие в человеческой кузне несмотря на то, что тебя отлучили от обучения. И знаешь, что это значит?

- Что?

- Твой дар остался при тебе, несмотря на решение гронгов!

Ионна промолчала, но блеск в глазах выдавал ее гордость. Я искренне восхищалась умениями наставницы с первых дней пребывания в этом мире, а сейчас она сможет сломать стереотип о недоступных для женщин умениях изготавливать оружие.

- А подходящий для такого чуда лук тоже имеется?

- Конечно! – Просияла наставница, польщенная моим интересом, и протянула мне странную конструкцию, менее всего напоминавшие знакомые по фильмам луки нашего мира.

Фиолетовая тетива была самой простой и понятной деталью в этом оружии. Вероятно, на ее производство волосы пожертвовал киро. Она была натянута между двумя металлическими колечками, приваренными к выгнутому металлическому щиту, в центре которого было выточено круглое отверстие, а чуть выше располагалась прямоугольная узкая щель. Под круглым отверстием приточили небольшой насест, его зеркальное отображение имелось и с внешней стороны непонятного и наверняка очень тяжелого приспособления.

- Это лук? – С сомнением поинтересовалась я.

- А разве не видно? – Удивленно переспросил эльф.

Ионна тоже подозрительно посмотрела на меня, но промолчала, покачав головой.

- Видно, но он какой-то необычный, - брякнула я наугад, надеясь, что Ионна его тоже усовершенствовала.

- Конечно, необычный! – Подхватила обрадованная гномка. – Во-первых, он целиком из облегченного металла, что позволит его в походах, не обращая внимания на размеры и вес, во-вторых, я разработала ложбинку под стрелы (это она про насест), которые дают дополнительное преимущество стрелку, позволяя фиксировать прицел. В-третьих, я уменьшила зазор для глаз. Теперь в щель не прилетит вражеская стрела.

- А наш стрелок не увидит цель, - добавила я недоверчиво. И это они называют облегченным вариантом?

- Эльф прекрасно видит цель даже через такое отверстие! – Ничто не было способно испортить радужного настроения наставницы.

- То есть это оружие, разработанное исключительно для эльфов?

- Пока только так, - смутилась Ионна, будто застигнутая на предательстве родины. – Все равно из нас троих никто, кроме эльфа, стрелять не умеет.

- То есть подготовительный этап к походу окончен? – Вычленила я главное.

- Нет, конечно, мы должны изготовить защиту для тебя.

- От кого? От Нагай? – Скептически осведомилась я.

- Скорее от внешнего мира, - вмешался Даймерлио, - ты судишь однобоко, не принимая во внимание интересы государств и рас. Поход против нарушителей старых устоев будут использовать те, кто давно хотел заполучить себе новые территории, власть и влияние. Это не будет преследование одной гномки. Возможно, ты вообще останешься в стороне, тебя запрут в башне, как Видящую, и будут ждать, когда все твои рисунки исполнятся. Не торопись возмущаться, это всего лишь один из вариантов развития событий. Не зацикливайся на своей роли. Наша первая цель – предупредить гавридов и попытаться уговорить гронгов впустить их в подземелье. Если же все пойдет наперекосяк, что естественно для гномов, нужно готовиться к войне. И я не настолько хороший стратег, а ты не настолько могучий предсказатель, чтобы понять, чем все закончится. Могу лишь дать наводку: вспомни свой первый цикл картин. Мне Ионна рассказала несколько сюжетов, и я понял, что катаклизм затронет весь мир, так или иначе. И поверь, вряд ли птенец – тот самый маленький камешек, который разрушил высокую насыпь.

- Ты вспомнил о попавших в засаду сородичах?

- И это в том числе. И наш отряд не был единственным, направлявшимся в эти места. Поверь, то, что подвигло эльфов направлять сюда своих бойцов снова и снова, было весомой причиной.

- Которую ты не озвучишь?

- Которую мне, как рядовому бойцу, не сообщили.

- Кстати, что случилось с прежним хозяином Оу? Ты не уточнял?

Даймерлио мотнул головой.

- У кого он мог уточнить, что с ним случилось? – Вопросила Ионна.

- У местных, - в который раз попыталась соврать я.

- Нет, мы понятия не имеем, что стало с прежним владельцем коня, - пробасил Ваймир, - он примчался в деревню на закате и позволил себя стреножить. В иное время он подпускал к себе людей только чтобы получить корм. На самом деле торгашам повезло вас встретить. Они неплохо нажились на продаже добра, которое им не принадлежало по праву.

Эльф равнодушно отмахнулся. Конечно, деньги же не его! Кстати, деревенский кузнец тоже назвал киро конем. Видно, экзотические транспортные средства им не слишком часто встречаются.

- Даймерлио, ты же мог просто подозвать его и забрать! – Возмутилась я.

- Это мелочи, у меня хватает золота. Иоанна, учить тебя сражаться нет времени, кольчуга не спасет тебя от клюва, шлем не решит также этой проблемы, поскольку ты непредсказуема, и снимешь его в самый неподходящий момент. Поэтому ты должна сама понять, что ты умеешь. На этом мы построим твою защиту.

- Чудесно, - выдохнула я спустя несколько секунд, - отличный план. К чему было разводить демагогию? Я возьму с собой планшет и кисти. Сначала попробую забить планшетом, а не получиться – добью метким ударом кисти в глаз.

- Не ерничай, я не просто так предлагаю тебе подумать. Вспомни слова своего наставника, когда он уводил тебя на занятия.

- Он молчал.

- Всегда или после каких-то слов? – Влезла усомнившаяся Ионна.

- Он говорил мне смотреть, чувствовать. Что-то вроде этого, и всё.

- И что ты чувствовала?

- Запах моря и умиротворение от шума прибоя.

- Иоанна, я не умею создавать такие картины, и не знаю, что способно пробудить в тебе умение чувствовать, и чему оно тебе поможет, но наши маги не просто так ими зовутся. Почти все умеют видеть суть, используя ее в работе. Ты пока просто рисуешь. Красиво, не спорю, но без вкладывания гномьей сути.

Я выразительно посмотрела на наставницу, намекая, что у меня ее и нет. Та уверенно покачала головой.

- Речь о другом. Ты владеешь редким Даром, его надо суметь развить. Никто из нас тебе не сможет в этом помочь. Да и в горах никто бы не смог, до этого каждый гном доходит сам. Или не доходит…, - вновь помрачнела она.

- Тогда зачем тебе нужно было закончить обучение, если каждый гном доходит до сути своего Дара сам? Ионна, может ты тоже способна научиться зажигать камни и чувствовать металл? Ты же уже всё чувствуешь, просто не хочешь в это верить!

- Не знаю, девочка, мне кажется, я ничего не чувствовала. Не будем сегодня об этом. Речь сейчас о тебе, погуляй, подумай об этом.

- Я несколько дней провела одна, и вы снова меня гоните?

- До этого ты страдала, а я прошу тебя подумать, вспомнить свои ощущения в морской комнате, слова наставника, показавшиеся тебе незначительными.

Я сумрачно кивнула и посмотрела на Даймерлио, намекая на разговор с Оу.

- Пойдешь со мной? – Скованно попросила.

- Да.

Мы вышли, направляясь в сторону ближайшего пролеска. Киро не любил ночевать в деревне, эти животные и в эльфийских лесах сохраняли видимость свободы. Такую же иллюзорность создавали и в нашем мире имеющие власть для своих узаконенных рабов. Хотя на самом деле Оу был в более выгодном положении. Он хотя бы мог отказаться работать и не умереть с голоду – травы тут было вдоволь. А зима, как оказалось, в этих широтах была хоть и суровой, но до удивления кратковременной – буквально пару оноре. А затем резко наступала весна, и приходило долгое теплое лето.

- Вас действительно ничему не учат?

Застигнутая врасплох неожиданным вопросом, я сбилась с шага. Что ответить? Я же не знаю точно, как проходит процесс обучения настоящих гномов. Но и эльф не сможет проверить подлинность моего ответа, поэтому уверенно кивнула, продолжая путь.

- Странная методика.

Я промолчала.

- Возможно, я смогу помочь.

- Чем сможет помочь гному эльф?

- Не поверишь, но хоть умения и способности у нас различны, развивают в нас их одинаково – долгой медитацией и способствующими познанию внутреннего мира лекциями. Ионна в чем-то права. В некоей комнате, ты, видимо, медитировала, но не понимала, что искать, поскольку не была проинструктирована.

- Любопытная теория, но, может, я просто пропустила вводный блок лекций?

- Вряд ли. Ты наглая, вредная, но не сумасбродная, и от знаний вряд ли откажешься, даже по природной глупости.

Реагировать на явную подначку я отказалась, а рыжий хмыкнул.

- Не хочу выдвигать опасные предположения, но у меня сложилось мнение, что гронги потеряли часть знаний, и разучились обучать своих детей. Поэтому таланты не развиваются, умения так и остаются в виде зародышей, позволяя творить, но не давая возможности изобрести нечто новое.

- Любопытная теория, - согласилась я, проанализировав данные, - и раз ты знаешь теперь правду, то опасен для гномов, пока жив!

Мною овладела сумасбродная лёгкость. Ощерившись, я повернулась к спутнику, демонстративно поигрывая кистью. В пальцах профессионала острая палочка совершала фееричные скоростные обороты. Я резко дернулась, обозначив удар в плечо. Даймерлио вскрикнул, заваливаясь на землю и одновременно делая мне подлую подсечку, чтобы я мешком свалилась рядом.

- Ты убила меня, коварная! – Патетично воскликнул безухий.

- Ты слишком много знал! – Встав рядом на колени, я занесла кисть для добивающего удара, и согнулась от приступа смеха. – Так нечестно! – Смеялась я, отбиваясь от подлой щекотки.

- Очень честно, мне пришлось защищаться, - юродствовал рыжий.

- Все, сдаюсь, пусть тайны гномов уходят с тобой.

- Героиня из тебя так себе.

- А я и не вызывалась.

- И на статус спасительницы мира ты не тянешь.

- Опять же, готова передать навязанную роль первому подвернувшемуся.

- А ведь мы пошли за тобой, как ты можешь обмануть наши ожидания!

- Хватит, почти стыдно.

- В общем, без шуток, хочешь, я попробую тебя проинструктировать?

- Серьезно?

- Могу предположить…

- Меня уже пугают твои подозрения.

- Это всего лишь гипотезы, основанные на непроверенных фактах.

- В любом случае было бы неплохо укоротить твой язык.

- Ты снова нарываешься на пытку щекоткой?

Я подняла руки вверх, демонстрируя безоговорочную капитуляцию. Красивый эльф продолжал подминать траву рядом со мной.

- Я действительно думаю, эта гипотеза могла бы объяснить отставание гронгов. Ведь они уже очень давно не принимаю участия в жизни Дамбы. Живут обособленно, не вникая не в политику, ни в финансы. Не знаю, как произошел раскол с гавридами, но возможно ли, что изгнаны были лучшие умы, учителя, колдуны?

- Звучит бредово и безответственно по отношению к собственным потомкам.

- Расскажешь, почему рассорились гномы, а я попробую логически обосновать свою мысль?

- Нет, - мне не жалко было гномьих тайн, они были для меня такие же «свои», как и эльфьи, но мне их никто не доверил.

Тот с пониманием кивнул, и я поняла, что меня воспринимают лучше, чем я есть. Стало немного совестно, но опровергать его веру в мой патриотизм я, конечно, не стала.

- Попробую додуматься сам, и если разберусь, озвучу тебе выводы, а ты просто подумаешь, прав ли я.

- Хорошо, - на таких условиях было глупо отказываться от соглашения.

Нашу идиллию прервал почуявший нас Оу. Примчавшись откуда-то из чащи, он вздыбил землю в опасной близости от моей головы и фыркнул мне в лицо, обрызгав теплыми слюнями. Я что, одна тут рыжая?

- Привет, - торопясь оказаться подальше от его копыт, я поднялась.

В ответ фиолетовый лизнул меня краешком языка. Я прижалась щекой к его морде, расчесывая ему все, до чего могла дотянуться.

- Удивительно. Обычно киро не переносят гномий дух, - ревниво отметил Даймерлио.

- А в ней нет гномьего духа, - флегматично отозвался Оу, выдавая меня с потрохами.

Он что и гарэлью умеет ощущать? Я ухватила наощупь четвероногого за длинные уши, пользуясь темнотой и надеясь, что эльф видит так же отвратительно, как я, показывая фиолетовому, чтобы тот придержал свой длинный язык.

- Даже киро видит, что я не смогла поладить со своей сутью, - преувеличенно печально интерпретировала я слова Оу.

Даймерлио молчал, и я занервничала. Темнота на этот раз сослужила мне плохую службу – я совершенно не видела его лица и отражавшихся на нем чувств и эмоций.

- Видимо, так и есть, - словно сжалившись надо мной, наконец, произнес эльф. – Оу, а мы к тебе. Оказывается, был упущен важный момент в твоих воспоминаниях. Уточни, как погиб твой хозяин.

- Момент был упущен мною осознанно, слишком неприятны мне эти воспоминания… Преследователи нас обнаружили, когда эльф был уверен в своей безопасности. Мы перестали прятаться и рассчитывали к вечеру добраться до обжитых мест, после чего он надеялся заняться выжившими, отправив отчет правителю. Я ел, он чертил что-то на планшете, когда появились они. Они возникли бесшумно и неожиданно. Даже мои чуткие уши не уловили их приближения, хотя обычно я способен различать любые звуки на далеком расстоянии. Прежде, наблюдая за ними, мы не заметили такой отличительной черты. Их было четверо, и это был заведомо смертный приговор. Мой хозяин очень силен и прекрасно обучен, он мог бы справиться с двумя, даже настолько сильными сущностями, трое внесли бы серьезный дисбаланс в расстановку сил, четверо – сразу определили исход. Эльф мгновенно все просчитал, и спокойно встав в позицию, приготовил оружие для своего последнего боя. Но прежде шепнул мне: беги… Я стоял несколько в стороне, и внимание было сосредоточено на бойце… Я не боевой киро, я не подготовлен к сражениям…

- Я понял тебя и не виню, - вмешался Даймерлио.

- Бред какой, а мог бы обвинить? Может и под трибунал коня смог бы отдать? – Ошарашенно уточнила я.

- Мог бы. Киро – особый вид животных. Они преданные, обучаемые, они должны до последнего быть с хозяином и пытаться переломить ход сражений, но в этом случае связка киро-эльф была разрушена по желанию самого эльфа, значит, обвинения сняты.

- Ему поверят на слово?

- Животные не умеют лгать, - с легким пренебрежением в адрес моего невежества бросил рыжий.

- Так они же и говорить не умеют. Кто бы с него спросил!

- У нас есть Говорящие с животными, которые проверяют воспоминания всех боевых спутников, потерявших наездников. Трусы в лесу не выживают. Значит, ты ничего больше не увидел? – Уточнил эльф у киро.

- Нет, - подтвердил Оу.

- А вот я не подумал о необходимости написать отчет, - повинился Даймерлио, - моя рядовая функция привела к безалаберности и безответственности. Ограниченные полномочия способствуют расслаблению и притуплению умственной активности.

- Если сейчас твоя умственная активность притуплена, что же произойдет, если ее простимулировать? – поинтересовалась я.

- Ты умеешь говорить комплименты! – Тихо рассмеялся эльф, внезапно обдав меня жаром, оказавшись совсем близко.

- Это констатация факта, - хрипло выдохнула я, с ясностью понимая, что он прекрасно осознает, какое впечатление производит на меня.

Эльфы – самые красивые в мире сущности, коварные и хитрые. Наверняка приученные инструкторами пользоваться всеми возможностями для достижения цели, в том числе и воздействием собственной внешности на женщин. Он так и не озвучил, зачем тайком пробирался в земли гномов. А я сейчас сама проведу его на нужную ему территорию. Я замерла, обдумывая мысль. Ведь я точно помню, как в гнезде Нагаи он очнулся, схватив меня. Я слышала его дыхание, чувствовала участившееся сердцебиение. Однако Даймерлио твердит, что не представляет, как очутился в землях гномов и попал в гнездо птицы. Может и вовсе его путь лежал именно к птенцу?

- О чем задумалась? – С подозрением полюбопытствовал Даймерлио. Или подозрение в голосе мне просто послышалось?

- Тоже пытаюсь анализировать, - прошептала я. – Наверное, мне действительно нужно побыть в одиночестве и понять себя.

- Без инструкции? – Понимающе уточнил эльф, раскусив мою ложь и желание что-то скрыть. Надеюсь, он это отнёс к моей реакции на него.

- Ах да, - вспомнила я, - расскажешь по дороге домой?

- То есть тебя проводить? – Уточнил рыжий, явно кокетничая.

- Да, но прощального поцелуя не дождешься, - подхватила я, заставляя голову работать.

Эльф опять помолчал. Видимо, я действую слишком прямолинейно и бесхитростно. Самоконтроль и желание думать привели к обратному эффекту, и мозг отключился. Вместо того чтобы подыграть рыжему, изображая совершенно отупевшую влюбленную девушку, показываю норов. Я незаметно вздохнула, досадуя на себя, но ничего добавлять не стала, чтобы не усугубить ситуацию неуместными оправданиями. В итоге мы шли в полной тишине. Дойдя до дома кузнеца, я развернулась, оставляя Даймерлио на пороге, и направилась обратно в лес. Нелепо вышло – походило будто это я провожала возлюбленного.

- А ты куда? – Недоуменно спросил Даймерлио за спиной.

- Посижу с планшетом на холме.

- Ночь же. Что ты сможешь нарисовать?

- Ничего, просто посижу, тем более тучи рассеялись, светит луна.

- Месяц.

- Неважно. Света, чтобы не заблудиться, достаточно.

- Составить компанию?

- Нет, хочу побыть одна.

- Хорошо. Насчет инструкции. Ее смысл сводится к тому, что мы не верим в себя, но полностью доверяем тому, что нас окружает. Ты вот сейчас видишь меня, и уверена в своем зрении, так?

- Так, - подтвердила я, отчего-то вздрагивая.

- А так? – Спросила у меня темнота. Рядом совершенно никого не было. Недалеко горел свет в доме, и лишь это успокаивало взметнувший волосы дыбом страх. Кто-то дотронулся до меня сзади, потом задел плечо с боку.

- Ты где? – Сердце екнуло вниз, истошно колотясь в стенки живота.

- Я все еще здесь. Рядом.

- Но почему я тебя не вижу? – Происходящее упорно отказывалось ассоциироваться с чудом под гнетом недавних размышлений. Что за чертовщина тут твориться? Еще немного, я почувствую себя героиней триллера, где все действия, кажущиеся понятными, вдруг оборачиваются кошмаром для участников событий.

- Скажем, это одна из сторон моего таланта, - ответил он, материализуясь передо мной.

Тело покрылось мурашками.

- А что еще ты умеешь?

- Думаю, на сегодня достаточно моих тайн. Я продемонстрировал тебе данную способность, пытаясь наглядно объяснить устройство мира. Ты или не веришь ничему, пытаясь разглядеть истинную суть, или принимаешь без оговорок все, что тебя окружает.

- Я не должна тебе верить?

- Я твой брат?

- Нет, - отчаянно мотнула я головой.

Почему-то стало больно. Хоть я и усомнилась в нем, но надеялась после размышлений вернуться в прежнее благостное расположение духа. Своей экспансией Даймерлио усугубил мои подозрения, пошатнув мою веру в существ, внезапно ставших моими друзьями. И ведь действительно внезапно. Почему Ионна, недавно относившаяся ко мне с подозрением, имеющая братьев и любящая их, неожиданно предпочла следовать за мной, бросив свое ремесло, дом, родных?

Резко заболела голова, и захотелось завыть – моя личная реакция на стрессовые ситуации, заставляющие меня думать. Думать и взвешивать я отчаянно не любила. Анализ – это не моё.

- Подумай об этом, - добил Даймерлио, разворачиваясь в сторону входной двери.

«Подумай об этом», - передразнила я мысленно.

Чего они хотят от меня? Вдруг они таким образом ослабляют мою бдительность. Может мне нужно убегать и прятаться, а я сама собираюсь идти к гавридам. Ионна знает, что я чужачка, для чего она втирается мне в доверие, прикидываясь то сестрой, то мамой? Может, это ее задание? Даймерлио – вообще темная лошадка. Извилины пыжились, расширяясь, и пытались выполнить хоть какую-то то роль кроме объема, заполняющего черепную коробку. Могла ли я оказаться в центре масштабного заговора или все эти измышления - следствие усталости и страха?

Я все же отправилась на холм, с которого любила рисовать раскинувшуюся внизу деревню. Идти было недалеко, и я не успела запугать себя до крайности, поэтому спрятавшийся месяц не встопорщил мои волосы дыбом, даже когда рядом что-то зашуршало.

- Я думал, ты пошла домой, - шепнул Оу.

- И я так думала, - поддакнула я. – Почему ты не спишь?

- Я редко сплю.

- Ты вампир?

- Кто это?

Ну хоть вампиров в этом мире нет.

- Существа, пьющие кровь, чтобы продлить свою загробную жизнь.

- Я напоминаю мертвеца?

- Если только немного цветом, - несмело улыбнулась я.

- Нет, я не вампир, просто мы другие.

- Откуда вы?

- Из эльфийского леса. Следствие эльфийского эксперимента.

- Вас вывели эльфы? Вы мутанты? Почему же создатели не знают о вашем умении разговаривать?

- Кто такие мутанты?

- Это измененные под воздействием внешних или внутренних факторов существа. Чаще на генном уровне. Это…

- Да, я примерно понимаю, о чем ты рассуждаешь. Мне понравился термин мутантов. Мутации лучше всего объясняют наше появление. На самом деле очень немногие эльфы знают, что мы умеем общаться между собой и понимаем речь, просто не афишируют наши способности. Поэтому мы отличные лазутчики.

- Доносите на эльфов, подрывая касту изнутри? – Усмехнулась я.

- А почему нет? Нам нравится спокойствие мира, в котором мы живем. В том числе поэтому мы соглашаемся принимать участие в экспедициях, которые направлены на то, чтобы сохранить равновесие.

- А вы можете отказываться?

- Конечно, уже многие онорео у нас партнерские отношения с эльфами.

- Ты осведомлен о цели вашего последнего путешествия? – С надеждой спросила я.

- Да, мы не храним тайны друг от друга, а нашему вожаку всегда сообщают, куда мы направляемся, давая возможность взвесить риски, принимая решение.

- И что вы искали на земле гномов?

- Мы и вправду искали. Следы деформации земли, какие-нибудь изменения, как ты сказала, мутации существ. Эльфы ведут наблюдения, и заметили, что с недавнего времени люди и эльфы стали меняться. Постепенно. Так медленно, что гномы ничего бы не заметили. Всё-таки они живут не так долго, как эльфы.

- Но ведь это нормальный биологический процесс.

- В данном случае мутация – не естественный процесс. Отмеченные изменения происходили под воздействием внешних факторов. И пока неизвестно, к чему эти изменения ведут. Во всяком случае прежде в нашем мире не встречалось существ, похожих на тех кто устроил эльфам засаду.

В голове сразу всплыло с десяток сюжетов фильмов моего мира.

- Что это - экологическая катастрофа? Производство? Вирус? Чей-то злой умысел?

- Конечно же, нет, - заржал киро, — вот ты сказочница! Скорее всего, просто следствие колдовства.

- Вот так вот просто, - ошеломленно умилилась я.

Возможно ли, что в какой-то подпольной лаборатории группа злобных колдунов разрабатывала вещества, воздействующие на внешность, внутренние органы существ?

- Зачем бы им это? – Усомнилась я вслух.

- Кому? – Не понял Оу.

- Колдунам.

- А я не сказал, что это происходит с чьего-то попустительства. Возможно, и такое, конечно, но пока это не проверено. Может быть и так, что произошел магический взрыв, породивший дисбаланс, отразившийся на состоянии людей и эльфов, а вероятно, и гномов. Их не наблюдали.

- Но если эльфы знают, что происходит то, чему нельзя происходить, и это чем-то опасно, то почему они не созвали конгресс, консилиум, не привлекли правителей других народов и не разрешить проблему сообща? Почему понадобилось организовывать тайную спецоперацию?

- Потому что эльфы подозревают, что мутация опасна, она воздействует на внутренний мир существ, нарушая нечто очень важное, что приводит к изменению сознания, к обострению всего злого и агрессивного, что заложено в личности от природы. Но это ничем не подтвержденные домыслы, которые требуют подтверждения.

- А теперь я себя чувствую героиней фантастического фильма.

- Кем? – Не понял киро.

- Не важно. Честно говоря, твой рассказ кажется выдумкой. И почему ты мне раскрыл тайну эльфийского народа? Ведь я гном.

- Во-первых, я не подвязался хранить их тайны. С нас никто и не додумался взять такое обещание, ведь мы ни с кем не общаемся, пока к нам не обращаются напрямую, - снова заржал киро, - заметь, за тысячи оноре ты – четвертое существо, которое с нами заговорило. Во-вторых, ты не гном, иначе бы я и общаться с тобой не стал.

- Почему ты так решил?

- Потому что чувствую твою иную сущность.

- Человеческую?

- Нет.

- В смысле нет? – Казалось, сил для удивления уже не было, но, видимо, мой лимит неисчерпаем.

- У тебя ее нет.

- Не поняла, - возмущение сменилось испугом. Я все-таки умерла?

- Ты есть, и тебя нет.

- Я умерла?

- Не думаю.

- А что со мной?

- Возможно, ты и есть следствие мутации? – Рассуждал конь.

- Сам ты мутация, - окончательно обиделась я.

- И я, - согласился Оу.

- В смысле и ты?

- А где ты видел коней с такой расцветкой и таким языком? Тем более говорящих?

Я похлопала киро по спине. Можно ли с уверенностью сделать вывод, что Даймерлио не обманывал меня? Даже если его осведомили о конечной цели, она не могла навредить гномам, и не касалась меня, выходит, он действительно просто желает помочь? А я уже придумала, что он пытается разузнать наши тайны, разжиться плодами экспериментов Ионны и проникнуть в земли гномов.

- И где, по предположениям, эпицентр возмущений? Где аномальная зона? Или как ее лучше назвать?

- Судя по всему, недалеко от владений гронгов или даже на их территории. В любом случае, это смежные, либо подведомственные им земли.

Я хмыкнула. Значит, все же проникнуть входило в задачу бойцов эльфийского отряда.

- Спасибо, Оу.

- Не за что, был рад помочь. Тебя оставить или покараулить, пока ты будешь рисовать?

Нередко он присоединялся ко мне и пасся неподалеку, не вмешиваясь в творческий процесс. Я согласно опустила голову, намекая на второе. Рисовать не хотелось, но ощущать поблизости разумное невраждебное существо было приятно и спокойно.

Я сняла с пояса прицепленный пряжкой небольшой планшет, размерами подобный записной книжке. Такие было удобно брать с собой, предполагая, что вдохновение может настигнуть неожиданно. У меня не было с собой красок, но был грифель, к счастью, уже придуманный и в этом мире. Почему бы и не порисовать? Порой это успокаивает лучше всяких сновидений и помогает привести мысли и чувства к единому знаменателю, не вызывая дисбаланса.

Я растянулась на поляне, бездумно глядя в звездное небо. Его и рисовала. Мягкими штришками светлые компоненты, а когда требовалось затемнение, рука привычно приобретала твердость.

Все вокруг истина, либо все иллюзорно. Я ни гном, ни человек, ни фантом, я – мутация. Возможно ли это? Если все вокруг иллюзия, то и я не существую. Либо я не мутация, а человек, и все вокруг – плод моего воображения. Десятки вариаций, не вносящих ясности. Может все не такое, каким кажется? Тогда я – человек в большей мере, чем все они? Духи гор – устаревшие боги, от которых отказались гавриды, придумав нечто более совершенное и прекрасное. Гавриды – новый подвид гномов, а Духи – иллюзия. Мои Видения – тоже иллюзия? Может их нет? И картин нет, а я всего лишь смотрю на небо и представляю, что сумела нарисовать его настолько реалистичным, что оно кажется настоящим? Я сверяла картину с оригиналом, убеждаясь в своей правоте. Я не могла быть настолько точной, используя всего лишь грифель одной мягкости. Я тонула в этом небе и плыла, убеждаясь, что мой рисунок – всего лишь небо. А существует ли небо на самом деле? Быть может небо тоже порождение моей фантазии, и я смогла бы при желании дотянуться рукой до месяца? Улыбнувшись, я сделала вид, что хватаюсь за его хвост и услышала далекое ржание киро. Он все же ускакал, бросив меня? Я оглянулась, увидев, как огромная лошадиная морда разглядывает меня с ужасом в своих нереальных анимешных глазищах.

- Возвращайся.

- Зачем? – Не поняла я.

- Тебя засасывает.

- Ты о чем?

- Твоя сущность… у тебя ее нет, тебя тут ничего не удерживает, и ты везде.

- Как ты витиевато объясняешься. Почему у тебя такое огромное лицо?

- Потому что ты глубоко погрузилась.

- Куда?

- В свою картину.

- О-о.

Оглянувшись, я увидела, что парю между звездами. Значит, я в иллюзии? И я – иллюзия? Снова вернулось блошиное войско заполошных мыслей, прихватив с собой головную боль.

- Успокойся, - пытался инструктировать сверху киро.

- Как? – нервно усмехнулась я. – И зачем? Я же не существую.

- Что за бред ты несешь? Конечно же, ты существуешь.

- Но у меня же нет сущности!

- У эльфов ее тоже нет, как и у Нагай.

- Но как? – Изумилась я, заинтересовавшись, и постепенно наблюдая уменьшающее лицо киро. Он рассказывал удивительные вещи, достойные того, чтобы их послушать поближе.

- Они не из этого мира, а сущности имеют только порождения этой земли. Это привязки, некие ограничения на действия. К примеру, гарэлья не дает гномам надолго покидать горы.

Я выдохнула, ухватив киро за уши и подтягиваясь. Тот не сопротивлялся, принимая роль якоря.

- Как я оказалась внутри рисунка?

- Это я тебе не смогу объяснить, но читал, что порой Творящие могут влиять на собственные творения. Хотя бывали и другие случаи, приводящие к помешательству.

- Какие же, - настороженно уточнила я.

- Когда творения влияли на создателей. Творящие слишком глубоко погружались в свои картины, находя их такими же прекрасными, как окружающий мир, или даже прекраснее мира, в котором они живут, и тогда это изделие принимало своего творца, становясь либо одушевленным, либо несгораемым, либо мыслящим. Так появляются удивительные артефакты.

- Не уверена, что хотела бы, чтобы мною восхищались, видя во мне артефакт.

Меня запоздало прошиб озноб. Я могла остаться жительницей искусственного неба, став такой же иллюзорной, как мое творение! А ведь я всего лишь иномирянин, поэтому я существую, хоть и не имею сущности.

Неужели тот гном, что создал ту картину, где до сих пор слышится прибой и пахнет морем, был тоже Творящим? Та комната точно необычная, но что произошло с творцом? Его поглотила эта картина, или он смог в нее вдохнуть искру подлинной жизни? Неужели и я так могу? Могу ли я сделать, чтобы это нарисованное небо отражало настоящее сияние звезд? Я улыбнулась, погружая в нее руку, снова хватая на хвост месяц. Осознавая, что это – мое порождение, проще контролировать свои эмоции при соприкосновении с плодом моего творчества. Казалось, месяц подмигнул мне в ответ, наливаясь красками. Звезды засияли! Нарисованное небо освещало местность не хуже настоящего, служа мне портативным фонариком, когда я возвращалась домой. Довольство переполняло мое нутро, делая самым счастливым существом этого мира, пусть и без сущности. Я - Творец! Я истинная Творящая, которая может без волшебства оживить любую картину! Интересно, действительно ли любую? Я поторопилась, стремясь быстрее добраться до дома с тем, чтобы проверить свое предположение и споткнулась на ровном месте.

- Вот в такие моменты на голову, как правило, посреди поля падает кирпич. Так, Нюрочка, вдохнула-выдохнула, ты не всемогущая, ничего сверхествественного не произошло. Для этого мира совершенно нормально владеть каким-то талантом. Вон Даймерлио невидимкой становится, и он утверждает, что это только одна сторона его Дара. Не стоит мнить себя богом, чтобы потом не было больно падать.

Выговорившись, я снизила уровень эндорфина в крови, взяв себя в руки. Полет замедлился, хотя окончательно вырвать себя из наркотического опьянения я не смогла, но зато вошла в дом, не вызвав подозрения бодрствующих домочадцев.

Ионна работала, не покладая рук, что-то снова мастеря, на этот раз сидя на кровати. Даймерлио похоже заметил подозрительный блеск моих глаз, но счел за лучшее не приставать ко мне, помня наше последнее общение. Или списал мое лихорадочное возбуждение на напавшее на меня вдохновение, видя, как я судорожно хватаю по очереди картины.

Всматриваясь, я не могла заставить их оживать, чего-то не хватало. То ли сосредоточенности, то ли веры. Может, дело в несвежести рисунка? Краски успели засохнуть, и теперь в картину нельзя вдохнуть жизнь? Хотя небо я рисовала грифелем, а он изначально сухой. Что не так? Вздохнув, я села на скамью, на которой обычно создавала свои творения, прихватив с собой отражения моих Видений. На меня подозрительно смотрели обитатели избы. Я сидела в общей кухне, подперев подбородок рукой, и никому не мешала разойтись по трем оставшимся комнатам, но их обитатели выжидали, хотя время было позднее. Правда с расспросами не лезли.

Почему картины не желали оживать? Может, мне привиделось мое воздействие на статичное изображение? Задержав дыхание, я сняла с пояса табличку с ночным небом, вглядываясь в его поверхность. Звезды начали круговорот, затягивая меня в танец, а месяц, спрятавшийся за набежавшую тучку, выскочил поприветствовать своего создателя. Если я не схожу с ума, то мой дар работает. Прицепив картину «Ночная круговерть» обратно, подобрала со скамьи рисунок, где я оплакивала Даймерлио. Кстати, с чего бы мне сожалеть о его смерти, если подозреваю его во лжи? Задумавшись, я разглядывала лежащие фигуры, даже не чувствуя, как по щекам обильно потекли слезы. Я не видела, как эльф притормозил кинувшуюся ко мне Ионну, не замечала прикушенной губы и пальцев, водящих по контуру лица нарисованного рыжего. Как получилось, что я успела привязаться к едва знакомым обитателям чуждого мне мира? Вдруг показалось, что руки ощутили дыхание эльфа. Он еще дышит? Слезы с удвоенной силой потекли из моих глаз, вызванные кратковременным облегчением. Я просунула руку в картину, отодвинула свои нарисованные волосы с его лица и судорожно втянула сквозь сжатые зубы воздух, разглядывая страшную уродливую рану на лице. Руки сами потянулись к краскам, лежащим на скамье, наощупь вытягивая первый попавшийся тюбик. Выдавила часть содержимого прямо на пальцы, пребывая в непонятном трансе, и зарисовала рану, лишившую Даймерлио правой щеки и глаза. Розовая. Мне попалась розовая, и она напоминала зарубцевавшуюся рану. Мой красавец стал уродом, это было несправедливо. Где-то на задворках сознания пронеслась мысль, что со мной судьба тоже обошлась не лучшим образом, и что теперь мы в равных условиях, но чувство справедливости внутри зароптало. Я, все так же, не отрываясь от портрета, нащупала кисть, и рука застыла, боясь прервать контакт с картиной даже на секунду. Чресла сковал страх. Облизав пересохшие губы, я решилась. Пришлось выбрать краску наугад. Страшнее всего было схватить красную, ведь тогда я вновь нарисовала бы кровоточащую рану. Пугала и перспектива взять черный или синий. Смешивать их на палитре я не могла, а мне необходимо было создать естественный тон кожи. Невероятно повезло с первого раза, и я вытянула нужный флакон. Теперь мне предстояло восстановить его прекрасные синие глаза. И тут меня осенило. Буду смешивать, пока не получу желаемый результат. Откинула в сторону розовый, чтобы не помешал размазывать краски по сырой технике.

Открыла первый пузырь, и, не рассматривая содержимое, окунула кисть, подмахнув самый краешек смеси, и нанесла в область, где должен быть глаз, отмечая крошечную точку. Зеленый. Что же, потом добавлю синий, если он тут будет. Решившись, отметила контур радужной оболочки, отложила тюбик в сторону и схватила следующий. Поставила точку. Красный. Поспешно отправила его по той же траектории, что и розовый. Коричневый. Что ж, прорисуем глаз и ресницы. Каждый цвет шел в ход, находя применение в создании нового глаза и ретуши щеки. Наконец, я нашла голубой, а синего так и не было, хотя краски уже заканчивались. Добавила в радужку голубого, добиваясь чудесного цвета неба. Наконец, синий. Вмешав последний оттенок, замерла, рассматривая чужие глаза цвета бирюзы. Сравнила с левой частью лица, утверждаясь во мнении, что схожести я не добилась. А краски этого мира сохли досадно быстро, будто в них добавляли лак. Переведя дыхание, я сама себе кивнула, в очередной раз решаясь на поступок, на который права не имела. И вновь взяла в руки отложенные в сторону тюбики. Голубой лег на его сохранившийся глаз, меняя его, высветляя. Жаль, но, может, он оценит мой креатив? Зеленый пошел в ход, немного коричневого и синий. Я облизала пересохшие губы, сравнивая. Да, теперь почти одинаково. Небольшие погрешности способна заметить только я. Слегка другой тон - получить нужный можно было бы только на палитре. Чуть другие прожилки и небольшой прищур правого глаза. Видно, в тот момент сдали нервы, и я не рассчитала симметрию. Пусть так. Устало опустив руки, я прикрыла, наконец, ссохшиеся глаза. Казалось, все это время я даже не моргала, опасаясь разорвать удивительную связь.

Исход

Шаги я скорее почувствовала, нежели услышала. Даймерлио, его запах. Раньше я не замечала, что эльф пахнет по-особенному. Чем-то пряным с нотками свежести, имбиря и почему-то апельсинов. Теперь после единения с его фантомом на картине понимала и ощущала рыжего лучше, чем собственное тело. Он недавно ел грибную похлебку, гулял. Действительно, мы же вместе гуляли в окрестностях в поисках киро. Запах Оу я тоже ощутила. Нотка мужской горечи, морской свежести, земли. Сколько оттенков его окружают. Я расширила ноздри, с удовольствием полной грудью вдыхая Даймерлио, знакомясь с ним заново. Его руки осторожно забрали из моих скрюченных пальцев картину. Я услышала то ли стон, то ли всхлип. И усталость отступила, решительно задвинутая в сторону проснувшимися интересом. Распахнула глаза. Даймерлио все еще рассматривал себя, едва заметно шевеля губами. Молится что ли? Я поджала нижнюю губу в нетерпении, сдерживая нервную дрожь.

Эльф так резко опустился на уровень моих глаз, что я тихо вскрикнула. Он сидел передо мной, серьезно высматривая что-то в моих зрачках. Позволив ему это копание, я молчала.

- Сколько в тебе намешано, - на грани слышимости прошептал Даймерлио, беря мое лицо в руки и продолжая рассматривать его, будто впервые увидев, - ярость, отчаяние, боль. Ты такая мелкая, как в тебе это все гармонично складывается, не расплескиваясь. То ты любишь меня, то ненавидишь, то подтруниваешь, как над младшим братом, то ищешь поддержки, как у отца. Ты веришь мне и подозреваешь. Думаешь, я не видел твоих душевных метаний? И я подозревал тебя во всех грехах, и издевался, и злился, и не понимал, и верил, и хотел помочь, и воспользоваться. А сейчас мне кажется, я вижу тебя насквозь. Просто знай, что я верю тебе и никогда не предам твое доверие.

Едва он заговорил, казалось, давно пересохшие слезы вновь полились из глаз, даря облегчение ссохшейся оболочке, стекая к его пальцам.

- Спасибо тебе, - он обозначил поцелуй в лоб, едва прикоснувшись губами.

- Тебе понравилось? – Сипло спросила я.

- Да, чудесный оттенок, думаю, мне пойдет.

Я вдруг ухватила его в ответ за голову, смело притягивая ее к своему лицу.

- Это невозможно! – Мозг отказывался воспринимать изменения во внешности рыжего. К его медным волосам удивительно шли глаза цвета морской волны.

Даймерлио все понял и подскочил к походной сумке, вытащив оттуда зеркальце. Эльф не был бы собой, если бы не таскал в мешке приятные женские мелочи. Нерешительно вернувшись к свету, он под дружный выдох не вмешивавшихся в события кузнеца и наставницы рассмотрел свои обновленные глаза.

- Мне кажется или один глаз стал уже?

Неужели я действительно думала, что владелец прекрасного лица не заметит проявившейся асимметрии?

- Так даже лучше, - с угодливостью пронырливого торговца заверила я.

- Мне нравится, - отложив зеркало эльф, улыбнувшись, вернулся ко мне, - ты изменила мою судьбу и будущее, мою внешность и даже суть. И все это за одну ночь. Ты удивительная, ты осознаешь это?

Я несмело улыбнулась в ответ.

- Чудесные и удивительные вещи я привык держать под замком и подальше от чужих рук, - задумчиво уточнил Даймерлио, испортив момент.

- Не поняла?

- Не очень понимал, зачем гномы прятали Видящих, но если каждый из них обладал даром Творящего, все становится на свои места.

Мои короткие страшные пальчики, только что вернувшие красавцу в будущем внешность и даже жизнь, сжались в кулаки, болезненно впиваясь ногтями в ладони.

- Я не вещь.

Тот развернулся ко мне, вновь ловя мой взгляд, будто спохватился, при ком озвучил свои размышления.

- Ты что подумала, что я имею в виду себя? Нет, я всего лишь рассуждал, насколько опасно для тебя рассказывать и демонстрировать людям или гномам свои новые умения. Я очень рад, что ты смогла освоить особенности своего дара, опровергнув мою теорию о гронгах, либо, напротив, подтвердив ее собственным примером, но новые умения не будут способствовать твоей защите, скорее они усугубят твое положение. Вам нельзя никому говорить о том, что вы видели.

Он обернулся к присутствующим и, дождавшись их уверенных кивков, вновь вернулся ко мне. Все же он несносен, высокомерен, самоуверен и убежден в том, что имеет право руководить всеми присутствующими.

- Ты не будешь демонстрировать свои способности при посторонних. Кто еще мог видеть твою новую ступень личных достижений?

- Оу.

- Ну, он не считается. А ты можешь что-то изменить в картине в целом? Чтобы не случилось такой массовой трагедии?

- Я не знаю, это вытягивает много сил, либо я просто была уставшей. Я не могу заняться самоанализом сегодня.

- Да, ты права, - спохватился Даймерлио, - ступай спать в вашу комнату.

Я действительно мгновенно уснула, едва дойдя до жесткой постели и даже не вслушиваясь в приглушённые разговоры оставшихся бодрствовать остальных членов нашего маленького не совсем боевого отряда. Кстати, кузнец решил пойти к гавридам вместе с нами. Почему-то меня это не сильно удивило.

Разбудили меня на рассвете. Даймрлио выглядел необычно. Он в первый же день сменил разорванный костюм на новый наряд, состоящий из таких же штанов и рубахи, как у местных. Это смотрелось неуместно, но безухому шел и этот странный комплект. Но сегодня он был действительно другим. Видимо, все эти дни он ждал свой заказ, и вот наконец новое облачение прибыло. Даймерлио украшала длинная куртка зеленого цвета с капюшоном. Из-под нее торчали его сильные стройные ноги, практически обтянутые штанами зелено-серой расцветки. Ступни плотно облегали высокие сапоги из кожи, напоминающей крокодилью. Эльф, прикрывая губы жестом, который, видимо, был известен обитателям всех миров, призвал меня проследовать за ним. Выйдя за калитку, я развернулась, рассчитывая на объяснения непредвиденно ранней побудки, но эльф, продолжая сохранять мрачное интригующее молчание, поспешил дальше. Лишь выйдя за пределы деревни он, остановившись, протянул мне свиток. Нахмурившись, я стояла, демонстрируя отказ брать его в руки, ведь я плохо владела местной письменностью.

- Прочти, - настоятельно порекомендовал Даймерлио.

- Не могу. Не этично читать чужую корреспонденцию.

Посмотрев с подозрением, рыжий, тем не менее, согласно кивнул.

- Всё плохо? – прозорливо уточнила я.

- Не то, чтобы совсем, - завуалировано пытался отсрочить неизбежное эльф, - я все же отправил отчет правителю. Сегодня ночью пришел ответ. Я долго думал и решил с тобой поделиться.

- Почему-то мне не нравится начало.

Отведя глаза, он продолжил.

- Оказалось, не только наши маги слышат и понимают, что что-то происходит. Люди тоже стали подозревать недоброе. Они направили в эти земли отряд, но никто не вернулся. Затем был направлен второй, поход также не увенчался успехом. А вот в третий раз один выжил, и привез обратно своего соратника с рваными ранами на теле. Сам спасшийся оказался невменяем. Удивительно, что сумел найти дорогу домой. Человеческий король в гневе. Не спросив остальных людских правителей, он объявил войну гномам от всего человеческого рода, призвав на помощь эльфов. И мы не отказали.

- Невероятно, но ведь ясно, что гномы здесь не при чем! Это Айвенго?

- Возможно... По поводу подозрений, эльфы тоже не верят в вину гномов, однако есть «но»… Ведь все же странно, что находясь в эпицентре возмущений, именно гномы не пострадали от нашествия этих неизвестных существ.

- Может, потому что кто-то их занял войной с Нагаями? – Подозрительно осведомилась я. – Удивительно, что только гномы не знают о том, что даже если они убьют птиц, их сметут с земли, объявив всеобщую мобилизацию.

- Согласен, отсюда виднеются длинные уши киро.

- Почему киро? – изумилась я.

- Потому что бесит поговорка о длинных эльфийских ушах. У нас они красивые. Длинные они у киро, и не надо нам приписывать чужие достоинства!

- Действительно не надо, ведь вы так долго избавлялись от своего недостатка, - задумчиво жуя траву, поделился со мной тайной века Оу.

- Что ты такое говоришь? – Опешил Даймерлио.

- А ты не знал? Наши уши и мы сами появились не просто так. На нас ставили эксперименты, придавая ушам изящность и остроту слуха. Насчет результата в направлении изящности я бы поспорил, а вот на второе не жалуюсь. А наработки брали, чтобы убирать длину собственных ушей, не теряя при этом в слухе.

- Что за выдумки! – Менее уверенно, но все так же жарко сопротивлялся рыжий.

- Думаю, сейчас это не важно. Это ведь не все «хорошие» новости? – С усмешкой поинтересовалась я.

- Ты права, - мгновенно сдулся безухий. - Мне приказано оставаться здесь до прихода передового отряда и задержать вас с Ионной.

- Хочешь сказать, что в своем отчете ты и меня сдал?

- Всех, - покаялся Даймерлио, - даже Оу.

- Ну спасибо, - с чувством синхронно отозвались мы с киро.

- Я не мог предоставить неполный отчет. Тем более появление Видящих – весомый аргумент, указывающий на глобальные события в будущем.

- Что ж, поздравляю, теперь твоя мечта осуществится: ты посадишь меня под замок, - прошипела я, отчаянно злясь.

- Не распаляйся! Думаешь, мне легко дался мой выбор?

- Наверняка теперь тебя будут преследовать кошмары! – Ёрничала я.

- Может и будут, - огрызнулся Даймерлио, - и пока ты не сказала еще что-то, что может заставить меня переменить решение, сообщаю, что намерен выполнить намеренное и отвести вас к гномам. Хотя приди письмо днем раннее, все могло бы закончиться по-другому.

Я захлопнула рот от греха подальше. Действительно, зачем на рожон лезть.

- А как к этому отнесутся другие эльфы?

- Полагаю, не очень хорошо. Возможно, они разыгрывают многоходовую игру. Я бы никогда не стал чинить препятствия своему народу…

- Если бы не встретил меня? – Пахнуло ванилью.

- Нет, если бы не услышал рассказ киро, если бы не видел твои картины, если бы не попал к Нагае, если бы птенец не признал тебя. Я хочу разобраться в происходящем сам, чтобы потом доложить правителю. Я не стану предателем, но я опасаюсь, что в стремлении перекроить мир и подавить гномов эльфы могу упустить нечто важное для всего мира. Мы вместе разберемся в происходящем и постараемся объединить гавридов и гронгов. На пороге войны они должны сплотиться.

- Люблю пение птиц по утрам: такое нежное и чарующее.

- Ты можешь во мне сомневаться, но заметь, я и не клялся в верности, я сказал, что не предам твое доверие. Я рядом, я верю тебе и в тебя, но я не мог не доложить обо всем правителю. Мою судьбу решит он, но это будет позже!

- И как ты можешь нам помочь? Не будешь ли ты нам обузой? Зачем нам тебя тащить с собой, заведомо провоцируя мой народ, - и как только язык повернулся, - зачем нам раскрывать перед тобой секреты, зная, что твой народ это впоследствии использует против нас? Отпусти нас с миром, и мы уйдем одни.

- К сожалению, тебе придется смириться с моим присутствием соглядатая, иначе я не отпущу вас. Остаться здесь в одиночестве, отпустив вас, - смерть для меня. Бесславная и мучительная.

- Чудно излагаешь. Буду и я честна с тобой. Если ты не предъявишь моему народу доказательства своей полезности, они смогут скинуть тебя с гор, не взирая на долгое перемирие. Ах да, перемирие же закончилось. Тогда тебе придется основательно потрудиться, чтобы доказать нужду в тебе. Ты еще не передумал?

- Иоанна, я могу передумать, но это будет заточение для вас, а может и смерть, на это я пойти не готов, поэтому я рискну и понадеюсь, что твое слово в вашей стране что-то будет значить.

Я недовольно нахмурилась. Мне казалось, что я очень удачно скинула всю ответственность за предстоящий поход на Даймерлио, умыв руки, а он так изящно повернул мой план против меня, ненароком напомнив про нашу возникшую связь. Да, наверное, я постараюсь спасти рыжего.

- Когда нам надо выходить?

- Сейчас.

Пульс участился, но внешне я не выразила своего волнения, осознавая, что медлить действительно нельзя.

- Оу, - обратился Даймерлио к киро, - ты все слышал, я сейчас не могу тебе приказывать, поэтому делай сам выбор, с кем ты.

- Жаль, конечно, что ты упомянул меня в докладе, и мне, если останемся живы, придется отчитываться перед своим вожаком, но я с вами. Не обещаю быть вам защитой, не в этом мое предназначение, но готов помочь слухом, быстротой и выносливостью.

- И мозгами, - встряла я.

- Рад буду, если и они пригодятся, - серьезно подтвердил своим лучшим в мире баритоном конь.

- Аньюка, на тебе сбор всех твоих красок и достаточного количества планшетов. Подготовься так, будто ежедневно собираешься рисовать по картине.

- Зачем ты меня так назвал? – Недовольно осведомилась я.

- Ты же сама просила тебя так называть.

- Я просила Анютой, а не сеном для киро.

- Я так и сказал, - удивился Даймерлио.

Я закатила глаза, сдавшись. Чем больше упрямиться, тем крепче привяжется прозвище. Развернувшись, направилась к дому – собираться. Эльф молча пошел следом. В доме будто все замерло в ожидании. Ионна и Ваймир так и не ушли в кузню, поджидая нас. Встретившись взглядом с наставницей, прикрыла глаза – пусть Даймерлио объясняется, и прошла к своей скамье с художественными инструментами. Раскрыла походный мешок, складывая все самое необходимое. Остальное снесу потом в телегу, вряд ли отправимся налегке.

- Нам нужны две лошади и телега с тяжеловозом, - подтвердил мои мысли рыжий.

- Почему только две? – лениво уточнила я. – Ваймир передумал ехать?

- Ничего я не передумал, - протрубел гигант.

- Ты поедешь со мной, - невозмутимо ответил мне Даймерлио.

- Удобно ли это? Он устанет.

- Киро чрезмерно вынослив, - насмешливо напомнил мне безухий, - да и ты не отличаешься весом, разве что габаритами.

Ноздри предательски гневно раздувались, но я упрямо сжала губы, не желая поддаваться на провокацию. Не понимаю, чем он может мне нравиться. Ах да, смазливостью, я и в прошлой жизни была падка на хорошеньких мальчиков, даже если они не отличались примерным поведением. Порой хотелось очутиться в прошлом собственном теле и посмотреть, как Даймерлио отреагирует на мое преображение, что тогда он скажет о «моих габаритах». И тогда я воображала себя заколдованной Фионой из Шрека, принимающей свой истинный облик только в ночное время. Мгновенный триумф лопнул, прервавшись его издевательским смехом в мыслях. Вряд ли эльф способен оценить красоту человеческой самки, так что от перемены тел результат остался бы неизменен. Наверное, меня должна была бы радовать и дружба, предложенная несносным заносчивым индивидом. Это все гормоны, надо уже привыкнуть к гномьим прелестям и найти себе мужчину под стать. Того же Перо Нагаи, например, мне показалось, он ко мне приглядывался.

За мыслями и сборами не заметила, как все разошлись. Выглянув за дверь, обнаружила, что кто-то уже подогнал телегу, и поспешила сложить свой скарб. Внутренний мир громогласно напомнил о себе. Вчера не поужинала, сегодня не позавтракала, так можно и все самые выдающиеся части тела потерять, что меня, несомненно, устроило бы, если бы не опасение, что тогда я могу растерять потенциальных женихов среди гномов. Кто знает, какой у них тут эталон красоты, вряд ли он приравнен к параметрам моего мира.

Вернулся Ваймир, ведя в поводу трех лошадок, вполне приличных на вид. Одну впряг в телегу, пару привязал к коновязи у дома. Кузнец преобразился. Исчезла его обычная рубаха, такая же, как у большинства поселенцев. Он облачился в теплую куртку, подпоясался широким ремнем с пряжкой, которую явно изготовила Ионна. На ремень подвесил кошель и инструменты, могущие пригодиться в дороге. На куртку Ваймир натянул тяжелую кольчугу, а за плечи приторочил небольшой меч. Я удивленно посмотрела на оружие, кузнец перехватил мой взгляд, улыбнулся и, вынув меч, сделал несколько показательных взмахов. Мне показалось, что человек неплохо владел оружием и легко поднимал несколько килограммовую махину.

Я улыбнулась в ответ на представление и поспешила в дом в поисках чего-нибудь съедобного. Искомое нашла в печи. Ионна с утра состряпала пирожков с грибами и капустой. Подхватила с подоконника кувшин с парным молоком и утолила, наконец, первый голод. «Я сама мало ем, но паразиты в животе очень прожорливы», - утешала себя я, уминая восьмую булочку. «Кто знает, когда мы в следующий раз есть будем», - вторил совести внутренний голос, и я уместила в себе еще два пирожка. Погладив остававшийся упругим, не смотря на все старания хозяйки, живот, отодвинулась от стола, решившись прибраться в доме. Патологическая склонность к чистоте была мне чужда, я просто опасалась забыть что-нибудь нужное. Действительно, вспомнила, что не взяла свои травяные одноразовые щеточки для чистки зубов, отвар от болей в животе в определенные дни, и другие женские мелочи. Еще раз прошла по комнатам, расставляя на местах все, что плохо лежало, и добралась до спальни эльфа.

В романтичных книжках читала, что влюбленные нимфоманки любили нюхать вещи объектов обожания и усмехнулась. На кровати лежала рубашка Даймерлио. Продолжая насмехаться над девушками, в порыве чудачества схватила предмет одеяния, зарывшись в него лицом, и услышала за спиной деликатное покашливание. Боюсь, я так не краснела даже в школе, когда девочку с ангельским поведением застал физрук в момент подглядывания через замочную скважину за переодевающимися мальчиками в раздевалке. Я смутилась, но объяснила свое поведение подозрением, что хулиганы силой удерживают в комнате мою подругу. Учитель распахнул дверь, уверил меня, что здесь ее нет, я деланно выдохнула и пошла «искать» в туалете. Здесь такое объяснение не прокатит, но что-то придумать было жизненно необходимо, чтобы спасти остатки гордости.

- Хотела сравнить твой реальный запах с запахом на картине, - невозмутимо пояснила я, пылая красными ушами.

Рыжие брови взлетели под кромку волос, вот это полезный навык! И ведь смогла удивить вредного безухого.

- В картине я чем-то пахну? – опешил он.

- Конечно, именно там я впервые и поняла, что стала выделять твой запах среди других, вот хотела удостовериться, что они совпадают.

- И как? – Неподдельно заинтересовался Даймерлио. Кажется, пронесло, подозрения сняты.

- Идентичны, теперь смогу найти тебя с закрытыми глазами или в темноте.

- Неплохо. Может пригодиться. А что ты вообще делаешь в моей спальне?

- Убираю дом.

- Здесь я приберусь сам.

- Отлично, - я поспешила в общую залу.

Вылетев, прислонилась спиной к боковой стенке печи и прикрыла глаза. Вот почему так всегда: нас ловят на пустяках и спонтанных непродуманных поступках. Взяв себя в руки, отнесла последний мешок с пожитками на телегу, залезла в нее и решительно легла подремать – меня рано подняли, надеюсь, дадут хотя бы пару часов сна урвать. Недалеко я от гномов ушла, не получилось посмотреть этот мир. С этой мыслью и уснула. Снились мне чудесные холмы, опутанные голубой паутиной широких, заливающих долину по весне, рек. Петляющая дорога уходила от замка, стоящего между холмами, в сторону густого леса. По ней неспешно продвигалось войско. Выделялся статный крепкий мужчина в роскошном золотом плаще поверх серых доспехов.

- Подъем, Аньюка, - скомандовали сверху. Подскочив, я ударилась макушкой о чей-то подбородок. Хотя почему чей-то, Даймерлио весьма отчетливо ругнулся, помянув гнилой пень.

- Выезжаем, - буркнул он, видимо, опасаясь получить от меня добавку.

Сбегав в комнату для фей, чтобы подправить в невидимом зеркале несуществующий макияж, я натянула куртку, схватила шарф и поспешила к воротам, где уже все собрались, поджидая меня. Эльф, не дожидаясь просьб, подсадил меня на Оу, и запрыгнул следом сам.

- Мне снился Айвенго, - огорошила я спутников, едва мы тронулись в путь.

- Ты уверена? Ты же не знаешь в лицо человеческих правителей, - усомнился в моих словах Даймерлио, к счастью, не обвинив во лжи напрямую.

- Я видела его в своих видениях, тогда же мне и сообщили, разглядывая картины, что я изобразила одного из человеческих правителей.

- Давай по порядку. О чем был сон, и каким он предстал тебе в видении.

- Во сне я разглядывала очень красивый пейзаж, настолько насыщенный красками, что мне прямо сейчас не терпится его нарисовать…

- Давай ты все же закончишь излагать свой сон.

- Да, конечно, из замка, стоящего между двух высоких холмов, вытекало войско, и Айвенго выделялся в нем, как одинокая скала в море.

- Может, избавишь нас от красивых эпитетов и сравнительных оборотов в обыденной речи? Я же не пытаюсь сразить тебя лексическими познаниями.

- Дальше сам рассказывай, - я надулась, окончательно разобидевшись.

- Сам я не знаю.

- Учись справляться самостоятельно с любой проблемой, уже взрослый, - наставительно пробормотала я.

- Ты сейчас упадешь, - предупредили меня сзади.

- С чего бы это, - отмахнулась я и завизжала, подхваченная его руками, - не смей!

- Рассказывай, иначе тебя опять облобызает Оу.

- Жалкий шантажист.

- Вредная злючка.

- Высокомерный несносный надутый индюк, пришибленный гнилым деревом!

- Я тоже обожаю тебя.

- Опусти меня уже на место.

Справа качала головой Ионна, не одобрительно взиравшая на нас. Я пристыженно опустила глаза и сдалась.

- Во сне он шел во главе войска, а в Видении здоровяк стоял на коленях и кого-то оплакивал. В его глазах была мировая скорбь, возможно, он потерял это самое войско, которое сейчас ведет, несомненно, в сторону гномьего царства.

- Несомненно. Но вот оплакивать войско, потерянное в битве, Айвенго не станет, не тот характер.

- А кого станет?

- Никого. Довести до такого состояния короля может только отчаяние и безнадежность.

- Ну, а разбитое войско не вызывает отчаяние? Может его окружали, и он понимал, что вскоре умрет?

- Нет, гномка, ни один полководец не станет рыдать из-за потерянного материла. Всегда можно объявить общую мобилизацию и вернуться, чтобы отомстить. Смерть также не страшит ни одного воина, поверь мне, он бы принял ее, стоя к ней лицом и вызывающе улыбаясь.

- Что же тогда? – Растерялась я.

- Не могу пока даже предположить, - задумчиво молвил эльф.

Бордовый, жёлтый, алый - по краям тропинки и под ногами стелился самый яркий и красивый ковер во всей вселенной. Осенний рукотворный. Веточки кустарников покрывали ягоды, которые здесь было некому склевать. Я все же восполнила этот пробел еще в деревне. Эльф рассказал, что Нагаи в самом деле виновны, но они бы не сумели истребить всех. Причина кроется в самих гномьих землях, где с недавних пор исчезли все животные. Я вспомнила об аномалии. Действительно ли Даймерлио не знал о сути задания? Я в это не верила. Скорее он умолчал о том, что являлось не его тайной.

Некоторое время мы размеренно ехали по дороге, наслаждаясь последними днями осени, теплыми и сухими, что свидетельствовало о приближении очередной короткой, но очень суровой зимы. Именно ее близость давала отсрочку. По здравым размышлениям мы рассудили, что вряд ли эльфы и люди сунутся на чужую территорию, утопая в снегу и рискуя замерзнуть. Хотя в памяти услужливо всплыл случай из истории родного мира, когда захватчики решили наплевать на суровые русские зимы.

Лагерь разбили уже в сумерках, когда человеческие лошади начали подавать признаки усталости. Умывшись и размявшись, собрались вокруг костра, который споро соорудил Ваймир, а Ионна приготовила нехитрую снедь из бутербродов и горячего чая. Видимо, прекрасные пирожки приглянулись не мне одной, и до похода не дожили.

- У кого какие вопросы? – закончив жевать и неспешно отпивая чай из железной посуды, спросил Даймерлио.

- У нас нет, - за двоих ответила Ионна.

- А мне хотелось бы понять ваш план действий, - произнесла я, подумав.

- Ты проспала, пока мы его обсуждали, - мягко укорил эльф, но пояснить не отказался, - мы решили все же сначала направиться к гавридам, чтобы предупредить их о птенце. Пойдет к ним Ионна, чтобы не подвергать тебя опасности. Неизвестно, к каким выводам и способам решения проблемы могут прийти не заинтересованные в сохранности твоей жизни гномы.

Я вынуждена была признать его правоту.

- Мы, тем временем, будем ждать твою наставницу у входа в пещеру, где мы познакомились. Я так понял, ты помнишь дорогу, и сможешь довести нас до короля гронгов даже если Ионна не вернется.

- Получается, поход Ионны и для нее может завершиться плохо?

- Мы просто просчитываем любой вариант.

- Я пойду за Ионной.

- Да, Ваймир, если Ионна не вернется, ты в своем праве. Мы не станем тебя удерживать.

- Думаешь, я, значит, ее брошу?

- Ты, Аньюка, будешь слушать меня, если тебе действительно важно довести нашу миссию до конца и помочь своему народу. Почему я должен втолковывать тебе очевидное? Ведь это ты должна стремиться защитить своих собратьев, я же здесь скорее выступаю наблюдателем, очевидцем и просто эльфом, который идет против своих, пытаясь установить истину.

- Мне кажется, тебя казнят, - флегматично отметила я.

- Спасибо на добром слове. Чувствую, скоро тебя озарит новое видение.

- Все может быть.

- Хоть бы пожалела меня, бездушная.

- За что? Не уверена, что это продуманный план. Ты же разведчик, а предложил нечто совершенно сырое, даже на мой взгляд дилетанта.

- Значит, ты до сих пор сомневаешься во мне? Даже после того, как я сказал, что не предам тебя?

- Скорее я знаю, как легко можно играть словами. Ты можешь не предать меня, но истребить гномов. Уверена, твоя совесть при этом даже не шелохнётся.

- Я устал с тобой спорить.

- А мог бы. Достаточно было бы дать клятву на крови, что не причинишь зла моим соплеменникам.

- Я не могу произнести такую клятву, - оскорбился Даймерлио.

- Что и требовалось доказать.

- А если они сами будут пытаться меня убить, мне стоять и смиренно ждать, пока меня искромсают на куски?

- Мог бы поклясться с оговорками, - задетая его логикой, продолжала упрямиться я по инерции.

- Все, замолчали оба, спать мешаете, - проворчала Ионна, успевшая разместиться на шкуре рядом с Ваймиром.

Еще раз злобно стрельнув в эльфа глазами – для профилактики – соорудила себе достойное ложе, чтобы не быть застигнутой врасплох осенними холодами.

- Хочешь, рядом ложись? – предложил Даймерлио.

- Что? – ошарашенно переспросила я.

- Вдвоем теплее, вон они же греются, - кивнул он головой на парочку по ту сторону костра.

- Чтобы приличная гномка легла рядом с эльфом? Рыжий, ты мозги-то включай изредка! – оторвалась я, меня ржанием поддержал довольный Оу.

- Ну и мерзни, - пожал плечами Даймерлио.

Улегшись, наконец, спать, задумалась, почему безухий сделал мне такое двусмысленное предложение. Действительно ли замерз или хотел подшутить? А может у них тут в порядке вещей ночевка под небом в обнимку с кем угодно, а я время, отведенное на сон, трачу на бесплодные размышления? Может в этом и был коварный план эльфа? Лишить меня сна? Помучавшись довольно длительное время, я заснула только когда загляделась на хоровод звезд, привычно позволяя увлечь меня за собой. Проснулась я, как и ожидалась, разбитая и не по собственному желанию. Накормив меня сухпайком, эльф закинул меня на круп Оу, дождался, пока я переползу ближе к шее, устраиваясь поудобнее, и запрыгнул на киро сам.

Дорога убаюкивала, размеренный перестук копыт тоже, как и мягкий стелящийся шаг эльфийского мутанта. Не удивительно, что вскоре я расслабилась настолько, что откинулась на руку эльфа и крепко уснула, нагоняя утраченные часы ночью. Проснулась я только когда окончательно затекла шея и спина и наткнулась на насмешливый взгляд Даймерлио.

- Все гномки так отвратительно громко храпят или только вы с Ионной?

До этого я считала, что не способна покраснеть сильнее, чем будучи застигнутой на фетишизме, однако всё познается в сравнении. Осознать, что заснула, воспользовавшись эльфом как постелью, да еще храпела при этом, было гораздо постыднее.

- Когда ты краснеешь, становишься практически симпатичной, - деланно умилился Даймерлио, - твои волосы очаровательно сочетаются с ушами.

- Наверное, над тобой часто издевались девушки в юности.

- С чего бы это? Девушки меня обожали.

- Если только насмехаться над тобой они обожали, поэтому ты имеешь такой богатый запас слов и знаешь по себе, как красиво сочетаются красные уши с рыжими волосами.

- Тебе снова грозит полет.

- Мне надоели твои угрозы. Будешь меня задирать, попрошу Оу тебя скинуть.

- Что? Ты угрожаешь мне моим же киро?

- Он такой же твой, как и мой, ты это знаешь, а в последние дни он явно симпатизирует мне больше, чем тебе.

Его глаза сверлили мне спину, но эльф молчал, видимо, признал мою правоту, тешила я себя мыслью.

Чем ближе подбирались к горам, тем чаще я ловила себя на воспоминаниях о своих Видениях. Со временем я легко смогла их призвать и воссоздать в памяти. Не было нужды более заходить в пещеру, чтобы посмотреть свое творчество, или доставать планшеты с более поздними зарисовками. Мо голова, словно неполный сосуд, с легкостью разместила все послания Духов. Это не помогло мне в их осознании, но хотя бы я могла не переживать, что какая-то страница из летописи этого мира вдруг ускользнет из истории. При необходимости я могла все вновь перенести с помощью красок и кисти на поверхность.

Более всего меня интересовали сюжеты, следующие за сценой в гнезде. По хронологии далее следовали картины, на которых я была изображена в серой башне, в туннеле под ней и с мальчиком в пещерах. Последний был мне неизвестен, но я плакала, склонившись над его изломанным телом. Ни малейшего намека на гронгов или гавридов в этих Видениях не было. Это не означало, что я к ним не попаду – как показывали минувшие дни, деревня людей тоже не фигурировала на картинах, но я туда дошла. Хотя стоп! Как я могла забыть видение, которое не успела зарисовать в пещерах? Ионна создала смертоносное оружие как раз в человеческой деревне. Значит, Духи посылают мне лишь то, что сыграет важную роль в будущем? Важную для мира или только гномов, как считает эльф? Одни вопросы. Надо подумать, а не могла ли я каким-то образом забыть и нечто, связанное с гавридами? Хотя последующую цепь событий, как мне кажется, я помнила четко.

На горизонте показалась высокая серая гора – предвестник гномьей гряды. Где-то там скрывалась за высокими кронами деревьев пещера. А наверху на облаками прятались кровожадные Нагаи.

Эльф с каждым часом становился всё напряженнее и молчаливее. Его лук плавно лег в руки, запасной, который сделала Ионна, висел за плечами. Он в любой момент мог сменить оружие. Я видела, какими ловкими, едва уловимыми движениями он менял луки и накладывал стрелы, если его привлекали какие-то звуки или шумы. Странно было, как такого опытного воина могла застать врасплох Нагая. Даймерлио тоже не помнил этот момент, как и не мог понять, куда мог ускакать его киро, на котором он совершал путешествие в составе отряда. Приключения безухого тоже давали сотни поводов дляразмышления.

На следующие сутки мы добрались до подножия горы, откуда начался наш путь в прошлый раз. Сегодня всё было на редкость спокойно: не кружили в небе Нагаи, нагоняя жути, не караулили в засаде гаврики, а нам предстояло расстаться, чтобы ждать. Ионна не стала прощаться, молча дернув поводья, поворачивая лошадь в нужную сторону. Облаченная, как и я в невзрачный сарафан и лысую куртку, она смотрелась, в отличие от меня, королевой – настолько прямой была ее спина. Я знала, что причиной было повышенное напряжение и внимание, но для стороннего наблюдателя гномка была полна спокойствия и уверенности в себе.

Маршрут обсудили загодя, и, хотя представительница племени гронгов не знала точного размещения гномьего города, их разведчики должны были вскоре обнаружить присутствие чужачки. Оружия с собой наставница не взяла за ненадобностью, из вещей был только личный скарб и моя картина, где я склонилась, окруженная трупами гномов, над эльфом. Рисунок претерпел изменения: теперь мои волосы не загораживали его лицо, отодвинутые заботливой трясущейся ладонью, а глаза с болью смотрели на вздымающуюся грудь Даймерлио. Я явно видела следы своего Творчества, и надеялась, как и мои спутники, что их разглядят и гавриды, владеющие Дарами. Мы рассчитывали, что доказательства умения влиять на грядущие события, будет достаточно для того, чтобы Ионну выслушали. А потом она должна будет показать им письмо от эльфийского правителя. Этот шаг Даймерлио совершил под воздействием окружающих, упирающих на то, что на слово ни одному гронгу не поверят. И хотя это действительно напоминало предательство своего народа, эльф, в конце концов, сдался, отправив правителю еще одно письмо с облегчающими душу излияниями и проскакивающей надеждой на снисхождение к представителю своего народа. Письмо эльфы отправляли занятным образом. Даймерлио подошел к дереву, положил бумагу на ветви, пошептал и отошел, а свиток растворился между листьями.

- Магия леса в действии? – заинтересовалась я.

- Не совсем, скорее лесная почта, - улыбнулся он в ответ.

- Значит ли это, что деревья в любой момент могут сдать наше месторасположение?

- Чтобы узнать, где находится эльф, правителю не обязательно привлекать к этому лес. На каждом из нас стоит печать, которая дает сигнал о грозящей носителю смерти и которую может активировать на расстоянии любой, кто входит в ближний круг правителя. Носителю будет больно, но наш повелитель и его люди смогут моими глазами увидеть все, что меня окружает.

- Какой жуткий контроль! До такого даже у нас еще не додумались!

- Гномы всегда отставали в ментале, - отрезал эльф.

- Значит, ты поймешь, если через тебя будут пытаться что-то разузнать?

- Даже ты это поймешь.

- Это настолько больно? – Насторожилась я.

- Ощущения такие, будто выжигают глаза и нутро одновременно.

- И после такого кто-нибудь выживал?

- Как видишь, я стою перед тобой живой и пока невредимый.

- То есть ты уже проходил через неприятную процедуру?

- Дважды.

Я задумчиво смотрела на него, сомневаясь, стоит ли спрашивать о дате последней экзекуции, или лучше остаться в неведении. Что-то мне подсказывало, что ответ мне может не понравиться, но я решилась:

- Когда тебя читали в последний раз?

Эльф задумчиво посмотрел сквозь меня, поправил длинную прядь, упавшую на скулу, и сознался:

- На самом деле я не помню четких дат. Понимаешь, вмешательство в мозги не всегда проходит по тонким настройкам. Иногда обстоятельства требуют грубого внедрения.

Такое просто не укладывалось в голове.

- Но как тогда ты можешь быть уверен, что уже дважды проходил через эту неприятную процедуру?

- По нарушениям контура печати. Только так и получается отследить вмешательство и понять, когда оно произошло. Последнее было недавно, я заметил его, когда пришел в себя вашей с Ионной компании.

Нахмурившись, я погрузилась в неприятный мыслительный процесс. Выходит, его взломали либо сразу после неудачной эльфийской операции, либо уже в гнезде Нагаи. Вряд ли раньше. Скорее всего правитель хотел узнать через выжившего, что произошло и где остальной отряд. Может поэтому Даймерлио не помнит, как оказался в гнезде?

- А в процессе этого чтения ты осознаешь окружающий мир?

- Нет, я полностью теряю самосознание, и после этого, насколько понимаю, тот, кого читали, долго приходит в себя. Думаешь, меня читали после засады?

- Думаю, почему менталы тебя потрошили столь жестко, наверняка сразу поняв, что ты не в безопасности. Тебе не кажется, что было бы рациональнее подождать отчета?

Скулы Даймерлио напряглись, а сощуренный глаз как никогда прежде идеально подчеркнул холодность представителя эльфийского народа.

Могли ли среди сподвижников эльфийского правителя появиться те, кто преследовал собственные интересы? Думаю, ничего нельзя исключать. Ведь только ближний круг к правителю имеет доступ к печатям воинов.

Эльф больше не пожелал обсуждать странные традиции своего народа. Письмо было отправлено, и мы погрузились в тягучее долгое ожидание Ионны. По нашим расчетам, наставницу должны были обнаружить не позднее сегодняшнего вечера. С учетом возможных проволочек, невнимательности патруля и даже выполнения первоначального задания отряда спустя сутки ее все равно должны доставить в ближайшее поселение. Или хотя бы отправить донесение о нахождении лазутчицы от гронгов в плену у гавридов. Такое развитие событие хоть и было нежелательным, не исключалось, учитывая взаимоотношения противоборствующих племен.

Спустя два дня мы с кузнецом впали в состояние нервного напряжение, шарахаясь от каждого шороха. Эльф, хоть и не показывал эмоций, часто уходил в лес, патрулируя территорию. Только теперь я убедилась, что ниндзя существуют – безухий был асом в своем деле: удалялся бесшумно и возникал, словно тень, каждый раз доводя меня до икоты. Спустя пару таких фокусов заподозрила, что эффект был рассчитан как раз на мое восприятие, но уточнять я снова ничего не стала. Киро ускакал на вольные хлеба еще по прибытию на стоянку, пояснив нам отдельно, что появится сразу, как только мы решим двигаться дальше.

К концу третьего аглессио эльф порылся в своём вещевом мешке, и долго что-то наматывал на руку, слегка переливающееся в лучах солнца. Почти невидимые нити напоминали паучью паутину. Попробовав выяснить их предназначение, сделала вывод, что это какой-то аналог растяжки из нашего мира, призванный засечь врага на подступах. Он пояснил, что вреда они не нанесут, но подадут своему создателю – эльфу – знак о присутствии посторонних. Нитями Даймерлио опутал все ближайшие тропы и даже территории между деревьями, затем двинулся с той же целью вглубь пещеры и затерялся. Когда он не вернулся наутро, к нервному переживанию за Ионну добавилась паника за рыжего. Ваймир сосредоточенно полировал меч, которым владел вполне сносно и планировал на закате последовать за той, которую выбрал себе в пару. Меня раздирали эмоции, сомнения и страхи. Что делать, я не представляла, все еще надеясь, что оба пропавших члена отряда вернутся, и не придется самой что-то решать.

На границе

К полудню ожидание достигло апогея, и мы с кузнецом разошлись в разные углы нашего лагеря, чтобы не сорваться друг на друге. Я бездумно что-то чертила сломанной ветром веточкой на площадке между камнями, где в укрытии пряталась полоска песка и пыли. Ваймир, не прерываясь на что-либо, смотрел в сторону, где в последний раз мы видели Ионну, и сжимал губы в плотную нить.

- Пора, - не слышно шептала я, - пора.

Я и сама не знала, почему стоит поторопиться, но чувствовала, что сейчас самое время что-нибудь предпринять: отправиться на поиски Даймерлио, к гронгам или гавридам, да хоть к Нагаям, лишь бы не стыла душа в ожидании плохих вестей.

- Я рядом, - услышала я голос и, дернувшись, чуть не сверзилась с уступа, на котором сидела.

Обернулась на голос, пытаясь обнаружить источник незнакомого голоса, но никого не увидела.

- Кто здесь? – Вскрикнула.

- Кто? – Эхом отозвался Ваймир, резво разворачиваясь.

- Молчи, - раздалось рядом, - не выдавай меня.

Голова крутилась, не смотря на предупреждение. С трудом удалось замереть на месте и вновь прислушаться к еле слышимому писку. Похоже, его слышала лишь я. Значило ли это, что голос звучал в моей голове? Возможно, так гронги пытались со мной связаться, обнаружив неподалеку от тайного входа?

- Показалось, - нахмурившись, соврала я.

Ваймир недовольно скривился, но от порицания воздержался, чтобы не наговорить лишнего. Дождавшись, когда он вновь углубиться в размышления, я отошла к самому краю площадки и гораздо тише уточнила:

- Кто ты?

- Я.

- Кто я?

- Ты.

Вряд ли так изъяснялись гномы. Казалось, что собеседник издевался. Глупый бессмысленный разговор начал злить, тем более внутри давно тлели угли, отчаянно нуждавшиеся в порыве ураганного ветра.

- Почему ты злишься?

- Как ты понял?

- Почувствовал.

Я удивилась, но восприняла сказанное как должное.

- Кто ты? – Начнем сначала.

- Я – это я и ты.

- Ты намекаешь, что у меня шизофрения и раздвоение личности?

- Не знаю, - ответили мне грустно.

- Что ты хочешь от меня, шиза?

- К тебе.

- С грустью констатирую, что ты уже во мне.

- Ты тоже хочешь, чтобы я был в тебе? – Еще более печально вопросил голос.

- Вообще-то не хотелось бы. Мне было достаточно комфортно в одиночестве.

- Правда? – С надеждой.

- Истинная, - истово подтвердила я. Может, я все-таки больная, и мне весь этот мир, Ионна, гронги, Даймерлио привиделись?

- Я рад, ты не лжешь.

- Ну, раз мы поняли, что нам лучше друг без друга, то, может, ты уже пойдешь?

- Куда?

- Туда, откуда пришел.

- Я хочу к тебе.

- Снова здорова!

- Здравствуй.

Сжав голову руками, я едва слышно застонала. Почему все самое неприятное происходит всегда в неподходящее время и непременно со мной?

- Тебе плохо? – Сочувственно.

Хотелось съязвить, но существо в голове, которому принадлежал голос, обладал разумом ребенка, и вряд ли оценил бы мои потуги в юморе.

- Да.

- Потому что меня нет рядом?

Я закатила глаза, с трудом удерживаясь от воя и отчаянно желая сказать: «Потому что ты вообще есть!», но что-то удержало меня от этого. Возможно, мысль, что голос все же звучал не в голове, а будто поблизости, хоть и слышимый лишь мне.

- Ты где?

- Неподалеку.

- А почему не показываешься?

- Пока не умею.

- Понятно.

Если представить, что это не глюк, и существо считает себя мной, не умеет показываться и не умеет вести связанный диалог. Какие тут можно сделать выводы? Учитывая мои ограниченные знания об окружающем мире, я терялась в догадках. Какие-нибудь пикси, феи, водяные, летающие кузнечики? Или это проявление моего Дара? Могли ли со мной заговорить Духи или светлячки? Нет, этот голос точно не мог принадлежать Духам и их посланникам. Возможно ли, что так проявляется та самая аномалия, предшествующая мутации либо пропаже экспедиций в эту область? Я почувствовала, как между лопатками прошлась волна мурашек. Что я должна говорить? Наверное, нужно быть максимально лояльной и доброй, чтобы диалог продолжился.

- Чем я могу тебе помочь?

- Позови меня.

- А как тебя звать?

- Я не знаю.

- Хорошо. Тогда как я могу тебя позвать?

- Это должна знать ты.

Все чудесатее и чудесатее, как говорила незабвенная Алиса.

- А почему ты раньше не приходил?

- Ты была далеко.

- Ты можешь принести мне вред?

- Мне пора. Жди меня, вспомни, как меня звать. И не знаю, могу ли я принести вред.

Отлично! Прекрасное завершение разговора. Деталь разбила почти сложившийся в моей голове пазл. Что хотела этим сказать невидимка?

- Вижу, по мне даже не скучали и уж точно не переживали, - вклинился в размышления голос, доведя меня до истошного крика.

- По-моему, не только не ждали, но и благостно дремали, когда, к сожалению, появился я, - юродствовал Даймерлио.

И хотя слова его не несли приятной смысловой нагрузки, всхлипнув, я повисла на его поясе, поливая живот слезами.

- Ты чего? Я же пошутил, - растерялся от неожиданности эльф.

- Она переживала, ты очень жестоко с ней разговариваешь, - вмешался подошедший Ваймир, недовольно глядя на рыжего.

Я, наконец, закончила с рубашкомарательством и оглядела нашу потерю.

- И где ты пропадав всё время? – Я надвигалась на него, сжимая кулаки. Где-то на периферии мозговой деятельности я осознавала, что веду себя неадекватно и похожу на жену из земных анекдотов, но ничего поделать с этой вспышкой не могла. – Как ты посмел уйти, не предупредив? Мы ждали, ждали, и Ионну, и теперь еще тебя! Ты эгоист и предатель!

Вытянув палец, я, не стесняясь отсутствующих манер, тыкала им в грудь дылде, стараясь пробить дырку. Мне было так страшно без него! И его появление, хоть и принесло счастье, только еще раз подчеркнуло мою трусливую натуру, страшащуюся собственных решений и избегающую ответственности. Тот единственный случай с гронгами, когда я их спасла от Нагаи, приняв на себя командование, был тем самым положенным исключением из правила. Тем более там я действовала под ускорением, спровоцированным страхом.

- Где ты так задержался?

- Все, успокойся, - попытался утихомирить меня Даймерлио, ухватив за руки, - я дошел до пещеры, где ты рисовала, и завис, разглядывая картины. Я правда не представлял, сколько ушло времени.

Я резко отвернулась, стегнув его косой. Засмотрелся он! А я в это время места себе не находила от страха.

- Я так понимаю, Ионну вы так и не дождались? Тлен и безысходность, как же гномы живут без солнца под землей! Никакой ориентации во времени!

- Мы ориентируемся, просто иначе.

- И как же? – Заинтересовался Даймерлио.

- Все тебе скажи да покажи, - огрызнулась я, осознавая, что сама не знаю, как отмеряли аглессио гномы, если не спали.

- Тогда нам придется поменять планы. Гронги подождут, мы идем к гавридам.

- Почему? – Заинтересовался Ваймир. Мне же было радостно, что кто-то принимает решения, и больше нет этой тяжести в душе.

- Меня в этом убедили рисунки в пещере, хотя я и до этого сомневался, помня предсказание Аньюки, касающееся меня и лежащих гномов. Мы точно были под открытым небом, а значит, нам предстоит в любом случае посетить надгорное поселение.

- Чтобы умереть? – Без насмешки уточнил основательный кузнец.

- Чтобы все шло, как положено. Как ни изворачивайся, от судьбы не уйдешь, иногда проще идти по написанному. Порой именно соблюдение правил игры может что-то изменить. Тем более с нами Творящая. Возможно, она сможет повернуть ход событий в свою сторону.

Я, кстати, нарисовала на планшете сюжет масштабной битвы и еще несколько раз пыталась вмешаться в картину с мертвыми гномами, но что-то меня не пускало. Как-будто в первый раз картина не ожидала влияния из вне, а потом насторожилась и укрепила свои бастионы. Я не отчаивалась, раз за разом пытаясь отыскать лазейку, но пока попытки не увенчались успехом.

- Но ведь битва у гавридов была не следующей в моих Видениях. Я видела и другие послания.

- Да, я понял, но ни одно из них в этом периоде не было связано с гронгами. Значит, пока к ним идти рано.

- Получается, гронгов никто не предупредит о грядущей войне?

- Они сами виноваты в своей закрытости. Гавриды наверняка уже осведомлены о наступлении. Возможно, поэтому переговоры с Ионной затянулись. Не думаю, что ее удерживают в плену.

- И все же? – Не успокаивалась я. Казалось неправильным не послать принявшему меня народу какую-нибудь весточку.

- Аньюка, их в любом случае уведомят о развязывании военных действий, наше присутствие в данном случае ничего не изменит. Пока мы не уговорим гавридов пойти на объединение, идти к гронгам в принципе не имеет смысла. Одни гронги не выстоят.

- Сила народа в единстве, - патетично добавила я.

- Какая точная фраза, - похвалил Даймерлио. Я скромно потупилась.

Сборы наши были короткими. К этому времени мы с Ваймиром успели сложить все пожитки в походные мешки, выжидая чуда, но готовые сорваться в любой момент. Телегу с большей частью припасов еще в первые дни ожидания было решено оставить в пещере, где начинался тайный вход в земли гронгов. Я лишь увеличила количество имеющихся планшетов, закинув пару десятков в походную сумку. Едва мы начали собираться, к нам вернулся киро, чувствуя наши перемещения своей внутренней магией или мутацией.

Даймерлио шел впереди, за ним вышагивал Ваймир, я замыкала импровизированную колонну, рассматривая опасные острые вершины гор. Где-то там рос птенец, признавшей меня матерью, там же копилась неизвестная сила, которая представляла угрозу для гномов. И где-то тут затаилось зло, вносящее резонанс в природу Дамба. Но сегодня это пряталась за плотной завесой рыжей листвы, щедро сыпавшейся за капюшон эльфу и застревающей в моих как всегда растрепавшихся косах

В прошлой жизни я не слыла любительницей турпоходов, предпочитая добираться до места назначения на корабле, поезде, автомобиле или, в крайнем случае, на велосипеде. А здесь уже в третий раз вынуждена преодолевать немалое расстояние, опасаясь поймать каких-нибудь клещей. Кстати, отсутствие насекомых способствовало моей любви в этом мире к путешествиям. Надеюсь, и далее обходиться без этих «милых» спутников.

Я видела, что Ваймиру тоже стало легче, хоть Ионна и не вернулась до сих пор. Легче, потому что все решения приняты, и мы начали действовать, при этом не неся ответственности за свои решения перед другими. Эту тяжкую ношу мы с легкостью доверили эльфу. Ни кузнец, ни я не привыкли решать проблемы, от которых зависят жизни. В прошлом мире я была обычным среднестатистическим человеком, которых немало на Земле. Они рождаются, живут, оставляют после себя детей, и, возможно, «шедевры», большая часть которых относятся к разряду «однодневок». Потом эти люди стареют, умирают, и их прах удобряет почву.

Ваймир тоже не вел кочевой образ жизни, не воевал, не защищал родное поселение. Его жизнь была проста и размеренна, пока в ней не появилась Ионна, непростая гномка с удивительным мастерством. До сих пор теряюсь в догадках, что его больше покорило в предмете обожания: красота ее творений или телес. И не удивлюсь, что преклонение перед искусством сыграло в выборе не последнюю роль. Все же люди с творческими склонностями не зря считаются немного странными и трудно просчитываемыми.

Пугающее и в тоже время опьяняющее чувство нагрянуло, как всегда неожиданно, подталкивая к выводу, что Духи гор любят, когда мне не сидится на месте. А может, Видения меняются в зависимости от того, какое решение принимаю я, или куда я иду, сопровождая спутников? К счастью, на этот раз мне не пришлось бежать. Не тратя времени на оклик спутников, я скинула с плеч сумку и, достав планшет и краски, уселась на опустевшую мешковину. Светлячки уже танцевали перед глазами, радуя своим присутствием. Оказывается, я соскучилась по своему помутнению и с радостью готовилась принять очередную дозу сумасшествия. Больше не существовало ничего, мы остались наедине: я и они, неведомые невесомые существа, сулящие мне тепло и защиту. В этот раз я ощущала огоньки иначе: они будто заигрывали со мной, разговаривали и обнимали, словно родную. Умиление разлилось по крови, а на губах заблудилась шальная улыбка. Глаза закрылись, будто в трансе, руки погрузились в свой волшебный танец, сопровождаемые теплыми касаниями огоньков. Я не подбирала в тот миг сравнений, но, если бы была на это способна, мне наверняка пришла на ум счастливая бабушка, окруженная внуками. Непременно сидящая в кресле у камина, вяжущая носочки, с мурлычущим котом на коленях, в то время как второй согревал бы вечно зябнущие ступни. Мое сердце тоже отогрелось и стремительно совершало кульбит за кульбитом.

В этот раз я точно предугадала завершение «сеанса». Светлячки взметнулись к моим рукам, лицу и будто слились со мной, делясь теплом. На глаза навернулись слезы, я будто чувствовала, что теперь я дома, окруженная ластящимися питомцами. «Верь нам, мы не обманем и не предадим», - слышалось ото всюду, хотя, наверное, это было навеяно эмоциями и явилось плодом моей впечатлительности.

- Ты ведь уже не рисуешь, - не терпящим возражения тоном констатировал Даймерлио, и я распахнула свои наверняка незабываемые глаза цвета молодой листвы.

- К сожалению, нет, - печально подтвердила я.

- Ты непохожа на себя, - задумчиво продолжил эльф.

Разговаривать не хотелось, думать тоже, хотелось вернуться в прежнее состояние невесомости и спокойствия, но рыжий не давал мне сосредоточиться на воспоминаниях. Я вынужденно огляделась. Солнце стояло высоко, а когда мы вышли на горизонте сиял рассвет. Оу меланхолично жевал, Даймерлио дергал себя да ухо, а Ваймира нигде не было.

- Где кузнец?

- Ушел, - флегматично пожал плечами рыжий.

- Куда?

- За Ионной.

- Один?

- Он не захотел больше ждать, а выводить тебя из транса я запретил.

- И что с ним теперь будет?

- Не знаю, я за него не в ответе.

- Как так? Он же член твоего отряда!

- И что? Он человек.

- Не поняла? Что за ксенофобия? Что из того, что он человек?

- О людях можно говорить либо грустное, либо ничего.

- Почему?

- Человек - кладбище призваний. У него настолько короткая жизнь, что он пытается сделать все, и в итоге не успевает ничего, либо остаётся ограниченным в чем-то важном. Ударяясь в науку или творчество, забывает про себя, свое пропитание и продолжение рода. Думая о насущных проблемах, не успевает реализовать себя. И когда в старости приходят мысли, что как-то все очень быстро кончилось, наступает глобальное разочарование от жизни. Мне кажется, эта депрессивная энергетика порождает истинных монстров нашего мира.

- Возможно, в чем-то ты прав, но это не объясняет твоего отношения к людям. Твои слова породили только жалость в моей душе и желание повеситься.

- Тебе зачем депрессировать? Ты же гном.

- Гномья жизнь лишь в два-три раза длиннее человеческой. По справедливости, надо истребить эльфов, чтобы не было, с кем сравнивать, тем более что сравнение не в нашу пользу.

- Не очень корректное высказывание.

- Ты тоже не отличаешься тактом. Не говоря уже о человеколюбии. Думаешь, Ионна поблагодарит тебя, если ее Ваймира убьют еще на первом кордоне?

- А почему меня должно волновать мнение Ионны?

- Но как же? Вы же друзья, - растерялась я.

- Мы – соратники, нас связало общее дело, не более.

- Вот как…

- Ты – другое дело, - опомнился Даймерлио.

- Несомненно.

- Правда, Аньюка, я поверил твоим Видениям, мне небезразлично, что станет с тобой, но не стоит возлагать на меня ответственность за остальных и тем более пытаться взывать к моей совести.

- … которой у тебя нет, - закончила я за него.

- Ты жестока, - недовольно отметил Даймерлио.

- Мне противна твоя точка зрения. Дальше я пойду одна.

- Ты решила показать решительность в самый неподходящий момент?

Стиснув зубы, оставив на коричневой траве невысохшие планшеты и даже не изъявив желания посмотреть на них, я, упорно игнорируя попытки эльфа заговорить, побросала в сумку краски и отправилась по маршруту, которому мы следовали днем ранее.

- Даже рисунки не посмотришь? – Донеслось мне вслед неодобрительное.

- Оставляю это баловство тебе. Я же тебе нужна только из-за Видений. В пещере ты нашел все, чего еще не видел. Собери мои последние наброски, не уверена, что буду рисовать до прихода к гавридам, а что будет дальше тебя не должно волновать, - не рассказывать же ему о том, что я теперь четко помню все свои Видения, и мне не составит труда вспомнить и воссоздать последнюю картину чуть позже, когда краски улягутся в голове.

- С чего вдруг в тебе проснулась безрассудная смелость? Или это не смелость, а желание пойти наперекор мне, отомстить за что-то? Женщины удивительные существа, но это не комплимент. Сейчас ты полна решимости, а стоит мне отпустить тебя, так уже за следующим деревом ты начнешь рыдать, проклиная всё эльфийское племя, меня и свою судьбу. Ты этого хочешь, глупая женщина?

Рассвирепев, я отогнула палец, показав ему всем известный жест из моего мира, и, хлестнув себя по лицу развивающейся косой, резко развернулась и пошла прочь. Я прошла не слишком длинный путь до того, как поняла, что обдумываю его слова. Учитывая сопутствующие обстоятельства: Даймерлио так и не пошел со мной, Оу то ли из-за мужской солидарности, то ли следуя собственным принципам, остался с ним, - размышлять о последних словах было тягостно. Просто потому, что больше всего хотелось зарыдать, проклиная судьбу, рыжего и весь безухий род. Сколько же все-таки ему лет, раз он настолько умело просчитывает женскую психологию в целом и мою в частности? Из последних сил удержав слезы, я повела ушами, прислушиваясь: неужели он действительно оставил меня одну?

- Я вовремя? – Раздалось над ухом, и я все же всхлипнула. Даймерлио был один, снова потеряв где-то киро, поэтому по привычке подкрался совершенно бесшумно. – Соскучилась уже?

Отвратительный самоуверенный самый несносный представитель мужского пола!

- А я только успел планшеты собрать и подвесить к рюкзаку, чтобы не слиплись, а ты уже приличный путь отмахала. Видимо, очень не хотела лицезреть мою физиономию. Я просто решил тебя догнать, чтобы уточнить еще раз: совершенно не хочешь меня видеть или все-таки сумеешь потерпеть недолго?

Неудержимо хотелось подтвердить первый вариант, но еле слышимый всхлип в самом начале держал мою гордость крепко в узде. Я, конечно, сильная, смелая, изобретательная, но вдвоем в дороге веселее.

- Насколько недолго мне придется тебя терпеть? – Удерживая хорошую мину при плохой игре сочла нужным уточнить я.

- Думаю, через пару-тройку аглессио нас поймают дозорные и разлучат, - пожал плечами Даймерлио.

- Почему разлучат? – Испугалась я, инстинктивно приблизившись к эльфу в поисках защиты.

Тот довольно хмыкнул и покровительственно потрепал меня по макушке, а хотелось бы, чтобы хотя бы приобнял за плечи. Отвратительно чувствовать себя недорослем.

- А ты думаешь, наши показания не захотят сверить?

- Показания? – Вновь туповато переспросила я. – Может, нас и пытать будут?

- Может и будут, - серьезно кивнул эльф, - особенно, если будем противоречить друг другу.

И вдруг расхохотался.

- Ох, Аньюка, да перестань уже трусить, никто тебя не тронет, ты же Видящая.

Я скептически сжала губы, но спорить не стала. Подоспел Оу, и мы верхом тронулись в путь. Эльф внешне был совершенно расслаблен, он даже опустил лук, демонстрируя, что не собирается стрелять. А позднее и вовсе убрал его за плечо, чтобы не провоцировать гномов. Уже через час на нас наткнулся первый разъезд. Гномы, будто заранее предупрежденные, молча взяли нас в полукруг, разбившись на пары по бокам от нас. Даймерлио не просили бросать оружие, со мной не перебросились даже словом. Нам молча показали жестом следовать по прежнему маршруту. Радовало, что пока хотя бы не разлучили. Мелкие ладошки в этом теле нещадно потели, и я периодически украдкой вытирала их об юбку. Было понятно, что о нашем появлении здесь знали и поджидали именно нас. Невозмутимые гномы, облаченные в отличие от гронгов, которые одевались в простые одежды, в тяжелую гремящую военную амуницию, шагали рядом, не выдавая свое присутствие ничем, кроме топанья и бряцанья.

Спустя некоторое время мы подошли к небольшому поселению в долине между гор, где нас снова окружил отряд гномов, на этот раз более внушительных размеров. Решили, раз мы от этих не убежали, теперь точно попытаемся устроить диверсию? Деревня как две капли воды походила на человеческую. Здесь тоже стояли каменные дома, и даже присутствовал в конце улице рынок.

На выезде наш отряд сменили другие стражники, которые все-таки разбили нашу парочку, и посадили меня на невысокую кренажистую кобылку необычного вида. Животные были похожи на лошадей, но в то же время разительно от них отличались не только ростом, но и лохматыми ногами, утолщающимися книзу, квадратной челюстью и сильно опущенными веками, нависающими над меланхоличными глазами. Грусти добавляли густые поникшие брови и такие же печально свисающие по бокам уши. Так вот вы какие – ветхи!

Даймерлио позволили остаться на Оу. Позади меня на круп ветхи запрыгнул гном, и я успела уловить недовольный взгляд рыжего. Сердце радостно встрепенулось мотыльком, я поспешно раздавила крылатого каблуком.

- Иоанна? – Уточнил подскакавший слева гном.

- С кем имею честь? – Величественно отозвалась я, держа спину, и стараясь избегать прикосновений с конвоиром.

Трудно сказать, чем можно было объяснить мое неожиданное поведение, но оно не вызвало у вопрошающего удивления.

- Командир отряда Летящий каюк.

- Приятно познакомиться с доблестным воином, имя которого было наверняка заработано в тяжелых боях.

- Несомненно, - важно кивнул молодящийся вожак, пригладив усы.

- Вы, конечно же, ознакомлены с целью нашего визита? – Выдержав паузу, витиевато осведомилась я.

- Несомненно, - вновь односложно ответили мне, заставив насторожиться. А не издевался ли мой спутник, перенимая манеру общения?

- Как далеко нам предстоит ехать? – Попыталась я еще раз.

- Осталось немного.

Меня оставили, ускакав куда-то вперед, а я молча чертыхнулась про себя, жалея, что так и не уточнила у Даймерлио, терзаемая сомнениями и личной обидой, как себя вести и что говорить.

Наконец, мы свернули на широкую горную тропу, опоясывающую кольцами высокое скалистое образование и терявшуюся где-то под самым пиком. Некоторое время мы ехали по ней, пока не доскакали до широкого ущелья, возле которого стояла крепость и башни с самострелами. В бойницах время от времени мелькали дозорные. Серые скалы окрасились рыжими красками. Над природным ущельем красовалась арка с какими-то иероглифами сверху. Еще выше сияло золотом впаянное прямо в гору изображение Нагаи. Птица была настолько правдоподобно вылита, что я заставила сидящего позади гнома притормозить, чтобы изучить творение мастера.

- Восхитительно правдоподобно, - прошептала я.

- Слышать эти слова от вас – великая награда, - отозвался сидящий сзади гном.

- Она словно живая. Кто создал это чудо?

- Я, будь благословенны твои руки, Видящая и Творящая.

От изумления я резко развернулась и, не удержавшись, конечно же, сверзилась на землю. Язык Оу, к счастью, был далеко, поэтому я, наконец, смогла размяться. Присев пару раз, подняла голову на гнома и еще раз уточнила:

- Значит, это ты мастер?

- Несомненно, хотя рядом с Видящей и Творящей, будь благословенны твои руки, я недостоин называться мастером, но мне, несомненно, приятны твои слова.

- У вас принято благословлять руки?

- Мы чтим заветы предков и благодарны Духам за данные дары.

- Мне говорили, вы отвернулись от Духов.

- Мы не согласились в некоторых моментах с Духами гор, но ведь есть и другие присматривающие.

Меня попросили занять свое место на транспортном средстве, чтобы продолжить путь, и я надолго задумалась над словами гнома. Неспешно проследовав мимо караульных, мы вступили в затемненный горный туннель. Мелкий камень крошился под копытами, навевая хрустом дрему, которой способствовало эхо завывающего ветра. Вскоре туннель закончился, выведя нас на ту самую видимую издали узкую тропу, опоясывающую, как змея, скалу.

Дорога петляла, ведя все выше и выше. Постепенно становилось светлее, вскоре мы перемахнули облака и остановились перед огромными железными вратами, висевших на металлических столбах, которые будто вырастали из скалы. Створки медленно распахнулись, и перед нами раскинулась огромная зеленая долина, сокрытая от ветров и непогоды со всех сторон невысокими острыми скалами. Судя по словно ограненным стенам, местами сохранившим копоть, много сотен лет назад здесь располагался действующий кратер вулкана. Он давно уснул, дав пристанище подземному народу, променявшему уютную темноту подземелья на вольное существование.

Несмотря на исход из гор, гавриды остались верны себе, и стены, окружавшие долину, испещряли туннели, уходящие в глубину скалистой породы. Даже свои дома они вытесали в камне, расположив их в симметричном порядке по окружности, соблюдая этажность в соответствии с занимаемым положением. Как и у гронгов, на первых этажах жили мастеровые и рабочие, выше располагались воины. А на третьих и четвертых размещались представители власти и магической элиты. В домах на первых этажах не было окон, жилища обозначали только массивные прямоугольные двери из черного металла. Выше виднелись выдолбленные в скалах окна различных размеров, ничем не застекленные и служившие для неизвестных мне целей. В центре самой долины располагались кузницы, рынок, конюшни и других хозяйственные постройки. Никаких элементов с эстетической нагрузкой – сплошной практицизм и функционал. Нас провели к началу туннеля, бравшего своё начало в самом дальнем конце долины.

Здесь большая часть сопровождающих отсеялась, выполнив свои обязанности, с нами осталась лишь пара гномов под предводительством командира. Тот молча глазами приказал воякам, окружившим нас, следовать за ним, и мы с Даймерлио поспешили вновь соединиться.

Туннель, как и внешние сооружения, не отличался претенциозностью, контрастируя с увиденными ранее в коридорах гронгов садами и панно. Здесь вырубленные стены не были украшены ничем, кроме факелов, дающих достаточный свет для того, чтобы разглядеть грубо сколоченные под ногами деревянные доски, не дававшими поскользнуться и распластаться на камнях. Видимо, в сезон дождей кратер заливает, и полы долго не могут избавиться от излишней влажности. О ней свидетельствовал и мох, покрывавший частично свод и стены.

Вскоре коридор расширился, выведя нас в зал в форме месяца, и только здесь я поняла, что рано забраковала фантазию гавридов. Видимо, нижние туннели были подобны коридорам мастеровых у гронгов, в которых проживали и мы с Ионной. А на элитных этажах картина резко менялась. Заостренные концы новой комнаты терялись в темноте, а впереди на выпуклой стене красовалась вытесанная в камне скульптурная композиция, повествующая об исходе гавридов из гор. Мастер живописно изобразил Духов гор в виде разгневанных и несколько высокомерных старцев огромного роста. Я едва достигала коленей этих гигантов, персты которых указывали гавридам на выход из их дома. Толпа угнетенных гавриков со страдальческими, но упрямыми лицами уходила в сторону света, словно сочившегося откуда-то сверху. В очередной раз пораженная искусностью гномьих мастеров, я застыла. Мне не стали мешать. Даймерлио, прищурившись, с каким-то холодным расчётом, тоже рассматривал произведение мастеров по камню. Или его прищур – отголоски моего творчества? Отринув лишние мысли, я еще раз вгляделась в Духов. Я их представляла другими. Возможно, повлияло общение со светлячками, но для меня старики не ассоциировались с теми, кто посылал мне Видения. Скорее всего, данная скульптура была следствием субъективизма скульптора, ни разу не встречавшегося не только с Духами, но даже с их посланниками.

- Духи не такие, - проговорила я с недоумением.

- Почему же? – Чутко отозвался командир.

- У них нет возраста, и нет роста, и они не мнят себя великими, они не такие, - с трудом подбирала я слова.

- Ты видела их?

- Нет.

- Почему же так рьяно веруешь?

- Я прошу прощения, что позволила себе критику в отношении субъективизма мастера, выполнившего данную работу, - опомнилась я, но сочла нужным настоять на своём видении работы мастера. - Он никогда не встречался с их посланниками и с ними самими.

- С ними никто не встречался, - подтвердил наш сопровождающий, - но Творящие могут создавать свои скульптуры так, как чувствуют.

- Он Творящий?

- А разве ты не чувствуешь это? Ты же тоже Творящая.

Я еще раз внимательно вгляделась в композицию, прислушиваясь к ощущениям, и покачала головой.

- Выполнено, несомненно, мастером, но он не вдохнул в свое творение жизнь.

- Не могу, к сожалению, спорить с тобой, поскольку большинство из нас лишены Даров. Это был последний живой Творящий, согласившийся покинуть горы вместе с нами и своей семьей. Мы привыкли считать, что это самое великое его творение.

- Почему же ты не накинулся на меня, обвиняя в кощунстве?

- Мы уже многое слышали о тебе, и я не имею должного статуса, чтобы спорить с тобой, для этого есть маги.

Закончив бесплодный диспут, мы свернули в соседний туннель, вход в который начинался в той же стене, из которой мы недавно вышли. И, показалось, направились в обратном направлении. Однако этот коридор выглядел иначе, и вскоре я заметила небольшой подъем наверх. Стены здесь отливали зеленым не из-за мха, а из-за малахитовых жил, в некоторых местах выходящих на поверхность целыми породными пластами.

- Вы разрабатываете малахитовые жилы? – Поинтересовалась я.

- А что это? – Удивленно спросил Летящий каюк.

- Зеленый камень, - махнула я головой в сторону породы, изумившись в ответ.

- Он имеет какую-то ценность? – Насторожился представитель гавриков. Даймерлио стрельнул глазами, прислушиваясь.

- Не могу сказать точно, но из него могут получаться удивительные вещи.

- Не видел, чтобы гронги работали с … как ты его назвала?

- Малахит, - вновь прокляла я свое любопытство, - не обращай внимания, я порой говорю то, в чем сама не разбираюсь.

- Видимо, это одно из свойств Видящих или Творящих, - задумался собеседник, - надо проверить его свойства.

Мне оставалось только кивнуть, зарекшись что-либо говорить до того, как меня об этом начнут расспрашивать. Мне еще повезло, что мою осведомленность в очередной раз списали на особенности моих Даров. Повезло и в том, что о моих Дарах здесь мало знали, но вот был ли такой же пробел в знаниях и у Даймерлио? Скосив глаза, я уперлась взглядом в невозмутимое лицо эльфа.

Коридор вновь закончился большой залой, на этот раз прямоугольной. Мы действительно поднимались наверх. Здесь уже полы не были устланы деревянным настилом – вода не достигала таких высот. В зале начинались рельсы, на которых стояли вагоны, рассчитанные на двух-четырех человек. Крытые тележки тянул за собой автоматизированный паровоз, либо тяговой механизм работал за счет магии. В любом случае в первой телеге никого не было.

- Это поезд? – Изумилась я.

- Тебе потом расскажут и покажут все, что сочтут нужным, - увильнул сопровождающий, вновь сворачивая в очередную боковую дверь, выведшую нас на верхние уровни.

Здесь я в очередной раз убедилась, насколько мало владения гавридов походили на подземелья гронгов - сказался исход из гор почти пятьсот онорео назад. Поверхностные гномы изменились не только внешне. Изменилось восприятие, изменился быт под воздействием внешнего мира. Коридоры верхних этажей пронзали световые туннели. Свет струился из рукотворных окон под самым верхом помещений, освещая серые вытесанные пещеры. Извилистые коридоры были такими широкими, что в них при желании можно было бы жить. Возможно, так оно и было, иначе мне непонятно предназначение дорогих красных ковров по левому краю. Они лежали на каменных скамьях, у ниш, на каких-то столах, напоминающих алтари. Здесь не было икон, но повсюду стояли прекрасные статуи удивительных существ, мало напоминавших гномов. Скорее они были похожи на тонкокостных людей. Женщины и мужчины, облаченные в длинные одеяния в пол, смиренно сложив руки на груди, смотрели прямо перед собой. Одухотворённые лица, мягкий намёк на улыбку. Периодически от туннеля вправо уходили высокие круглые полые башни. Внутри них с правой стороны были выбиты в камне ступени, по которым можно было забираться до окна под потолком. Видимо, эти сооружения предназначались для воинов, ведущих службу на верхних этажах. Кстати, самих военных мы здесь не видели. Не было ли рыцарей, охранявших покои высших сановников, ни дозорных, не было никого, кроме нас. Даже случайных зрителей.

Мы так и шли в молчании по пустынным коридорам и залам, пока неожиданно не оказались в небольшой комнате, заставленной приборами. Здесь были телескопы нескольких видов, стеллажи, установленные книгами, на стене висели звездные карты, на столах и тумбах стояли в хаотичном порядке маховики и колбы, но все вместе очаровывало своей загадочной атмосферой. Здесь живет звездочет?

- Пришла, – весомо упала фраза справа.

Я развернулась и увидела перед собой нового представителя гавридов. Безбородый гном неопределенного возраста, что свидетельствовало о наличии опыта и достаточной зрелости для того, чтобы принимать решения и намекало на далекую пока старость, в свою очередь, рассматривал меня. На Даймерлио он не обращал никакого внимания.

Крепкий замес

Гном был одет в плотные штаны черного цвета, редкого, по меркам местных портных, поэтому очень дорогого. Пояс украшала искусная пряжка из драгоценных камней, обрамленных уникальным сплавом металлов, что также демонстрировало статус и богатство этого представителя недорослей. Пояс придерживал черный китель, расшитый серебряными птицами, смутно напоминавших Нагай. Больше всего поражали его черные глаза с серебряными прожилками: демоническая и в тоже время магическая смесь, завораживающая не хуже бушующего пламени. Словно околдованная, я вглядывалась в них, как в звездное небо, погружаясь в омут Галактики.

- Рад, что ты дошла до нас, - вывел меня из забвения звездочет.

- И я рада, - так и не выведенная окончательно из гипнотического транса, отозвалась я.

- Надеюсь, путешествие было приятным.

- Да, благодарю, я отлично прогулялась.

- Слышал, ты нелестно отозвалась о горельефе нашего последнего творящего.

Ушат холодной воды вправил бы мои мозги менее действенно, чем эта простая фраза, высказанная обыденным тоном без намека на претензию.

- Я скорее усомнилась, что он вдохнул в нее жизнь, - осторожно подбирая слова, отозвалась я.

- Признаться, я подозревал, что он был шарлатаном, - по-доброму усмехнулся этот странный и удивительно притягательный гном.

Я потупилась, не зная, как реагировать на откровенную подначку. Идти на поводу не хотелось. И я неспешно оглядела окружавшую нас комнату. Сюда зашел только командир конвоиров. Мы четверо не занимали и десятой части пространства. В центре стояли столы и несколько стульев, по богам возвышались стеллажи и шкафы, замкнутые на громоздкие замки. Зачем замки в охраняемой башне?

- Прости, я не проявил должного гостеприимства. Взращенный вне гор, - прервав осмотр помещения, представился гном, заставив мои брови недоуменно выгнуться.

- Да, вот такое забавное имя мне выбрали родители в детстве, дабы сокрыть истинное. Поверь, данное от рождения намного интереснее, - шепнул он, сократив расстояние между нами до неприлично интимного. От его близости я вспыхнула и почувствовала угрожающий запах от Даймерлио.

- Аньюка, - ляпнула в ответ имя, которым меня называли только эльф и киро.

- Аньюка, - перекатывая мое имя на языке мелодичным голосом, повторил Взращенный вне гор, - тебе подходит. Ты действительно похожа на свободолюбивую траву, творящую свой собственный путь и находящую верную дорогу.

Так лестно мое имя в этом мире еще никто не интерпретировал. Я вновь зарделась, на этот раз польщенно. Рядом едва слышно скрежетнул зубами эльф.

- Ты кто? – Невежливо прервал королевский флирт Даймерлио.

- А вам не сказали? Правитель здешних мест, - равнодушно бросил в пустоту звездочет, не отрывая горящего взгляда от моих глаз, словно затягивая меня в сладостный омут и совершенно не интересуясь безухим.

- П-правитель? – Очнулась я, заставляя расплавленные мозги думать. – Мы, значит, к тебе шли.

- Видимо, ко мне - улыбнулся он, наблюдая за мной.

- Где Ионна и Ваймир?

Все также же улыбаясь лично мне, он взял меня под руку, а другой повел на окно. Да, в этом помещении окно было, и какое! Огромное, вырубленное не только во всю ширину стены, но и в половину потолка, затянутое тончайшим непонятным веществом, мало напоминающим стекло. Оно точно не было бычьим пузырем или металлом. Нечто непонятное и наверняка волшебное, потому что его поверхность не только пропускала свет, но и увеличивала в несколько крат детали внешнего пейзажа. Подходящий прибор в покоях звездочета. Я посмотрела в указанном направлении и увидела во дворе одной из долинных построек обоих спутников, крепко связанных спиной друг к другу и посаженных на скамью. Вздрогнула. В сердце сразу поселилась уверенность, что это была демонстрация, рассчитанная специально на меня. В голову ударил гнев, и я с трудом удержалась от необдуманных высказываний в адрес гостеприимства этого непонятного правителя.

- Они пленники?

- А это, милая Аньюка, зависит только от тебя.

- Я так полагаю, ты ждал меня? Не поверил Ионне?

- Почему же, мы абсолютно убеждены в правоте ее слов. Более того, мы сами пришли к подобным выводам довольно давно. Эльфы зря верят в свое умственное превосходство, - пренебрежительный кивок в сторону невозмутимого Даймерлио, - мы посылали своих искателей якобы охотится на Нагай, а на самом деле разведывали тайны эльфов, следя за их диверсионными отрядами.

- Значит, это вы убили наших людей? – Уточнил эльф спокойно.

- Здесь я задаю вопросы и решаю, о чем буду рассказывать. И не с тобой мне вести разговоры, - отмахнулся Взращенный вне гор, царственно отворачиваясь от безухого. Сейчас он настолько напоминал короля, что я удивилась, как могла сразу не признать в нем правителя.

- О том, что война неизбежна, не ведали разве что только гронги. Люди и эльфы давно вели свою подлую игру. Все говорило о скорейшем сражении с целью уничтожить в Дамбе всех гномов.

- Почему же вы не объединились? – Вскрикнула я.

- Глупая наивная девочка, - нежно обратился ко мне гном, и смысл его слов не показался мне оскорбительным. Я опешила, осознав это. Он явно владеет какой-то магией голоса, - не в наших силах пойти против убеждений гронгов, они закостенели в своих взглядах, но мы, тем не менее, начали переговоры. Да, гронги также в курсе готовящейся экспансии.

- Тогда зачем вы взяли в плен Ионну? Разве мы враги вам?

- А как же птенец? – Задумчиво разглядывая что-то в окне, уточнил правитель.

Веки тяжело опустились. Значит, ему все-таки нужна я. Чтобы отдать Нагаям. Нежность к жертве – известная патология. Значит, это последний разговор, во время которого я могу себе позволить, как критику, так и неудобные вопросы. Поэтому со мной общаются. Выпроводив саможалость, я набралась храбрости и слегка усмехнулась.

- И чем вы планируете победить сдвоенные силы подступающего врага?

- Возможно, нам не придется с ними драться.

- У вас есть план?

- Само собой у нас есть план, который тебе знать слишком рано.

- Рано или бессмысленно, потому что вскоре станет поздно? – С горечью уточнила я.

- Почему ты думаешь, что твое время истекло? – Неподдельно изумился правитель.

- А сколько времени у разменной монеты?

- Видящая и Творящая не может быть разменной монетой, она сама творит жизнь и меняет судьбы.

Чувствуя, что нить повествования становится слишком сложной для меня, я подняла вверх обе ладошки, призывая его остановиться и дать мне мгновение на обдумывание. Если меня не собираются отдавать Нагаям, то почему мои друзья остаются пленниками?

- Что я должна для вас сделать?

- Во-первых, продемонстрировать все свои рисунки и рассказать о тех, что остались в пещерах. Ты правда думала, что мы приготовили тебя в жертву? – Рассмеялся гном, наслаждаясь очевидностью моих сомнений.

- Почему бы тогда не отпустить моих спутников и не пообщаться по-хорошему? – уперлась я в ответ.

- Рано.

- Думаете, я могу что-то сокрыть?

- Думаю, ты можешь чего-то испугаться.

- Чего-то или кого-то? Или за кого-то? – Скрупулезно уточнила я.

- Я не монстр.

- Я не обвиняла.

- У тебя все на лице написано.

- Да вы достали мое лицо читать! – Все же вспылила я.

А правитель вместе с Даймерлио внезапно расхохотались. Я кинула взгляд на связанных, вновь разворачиваясь к Взращенному вне гор.

- Последние работы у Даймерлио, остальные у меня в сумке. Эльф расскажет обо всех, что остались в пещере, лучше меня, поскольку я не настолько владею информацией об окружающем мире. Меня могут сопроводить к моим спутникам?

- Нет, - отрицательно покачал головой правитель, - но я распоряжусь, чтобы их отвели в комнаты отдохнуть и дали пищу.

- Вы их не кормили? – Прошипела я.

- Не ругай меня, я всего лишь правитель, - вскидывая руки, улыбнулся гном.

Не ответив на его улыбку, продолжила пристально смотреть, ожидая его дальнейших указаний. Тот то ли сдался, то ли так и планировал поступить и дал указание командиру сопровождавшего нас сюда отряда, молча стоявшего все это время у входа в апартаменты звездочета.

- Проводи Аньюку отдохнуть, чуть позже я позову ее. Затем займись Ионной и человеком. А мы пока побеседуем с нашим лесным гостем о видениях одарённой.

Командир, кивнув, пригласил меня следовать за ним. Я бездумно покинула комнату, уходя темными туннелями вновь куда-то вниз. Проследовали мимо скульптурной композиции, вышли во двор, зашли в другое отверстие в скале. По каменным ступеням, выдолбленным в горе, поднялись на четвертый уровень. Мельком осмотрела долину – Ионны и Ваймира уже нигде не было. Я, как пленница, видимо, имела немалую ценность, раз меня разместили на самом высоком уровне.

В помещение, перед которым остановился сопровождающий, я вошла одна. Оно состояло из трех комнат. Первая совмещала в себе функции гостиной и столовой, на столе уже стояло несколько ваз с фруктами, овощами и мясом. Пока я осматривалась, дверь плотно прикрыли. Я не стала проверять, повернулся ли в замке ключ, да и замочной скважины на первый взгляд не было. Вряд ли они меня подозревают способной на побег, раз уж я зашла так далеко. Вторая комната была спальней. Кроме кровати здесь имелась тумбочка и комод для вещей. Кстати, на спинке кровати висело симпатичное платье до колен. Опять одеяние школьницы, не прикрывающее тощие ноги. Меня перекосило, и я приоткрыла третью дверь. Остановилась. Дыхание перехватило от восторга. Миниатюрный водопад, стекающий по стене, покрытой мхом в небольшой бассейн, вырубленный прямо в полу, впечатлял, как и уборная в углу помещения. В этом мире с подобным я не сталкивалась. Подойдя, наклонилась, зачерпнув из бассейна горсть воды. Приятная на ощупь, будто где-то стоял нагреватель. Начав спешно стягивать с себя одежду, замерла, раздумывая, чем можно прикрыть дверь. Вернулась в спальню за комодом. Он оказался тяжеловесным, выполненным из цельного дерева. Разочарованная, скользнула взглядом по предметам интерьера, и вспомнила о столе. Пройдя в столовую, сдвинула безногую тумбу, служившую столом, с удовольствием отмечая ее мобильность и негодуя на свою паранойю. Втащив столик в ванную, подперла им дверь, зафиксировав ножки в природной выщерблине, скинула, наконец, с себя грязную одежду и вытащила из сумки чистое зеленое платье, купленное в человеческой деревне. Примерять на себя вновь школьную форму я не собиралась.

Зеркал, к счастью, в гроте не оказалось, и я могла не заморачиваться на предмет собственной неприглядности, поэтому прямиком направилась в импровизированный природный пруд – смыть пыль и усталость с дороги. Прополоскав волосы, прислушалась – почудилось, что кто-то попытался открыть дверь, но наткнулся на преграду и отступил. Удовлетворённо выдохнула, похвалив свою интуицию и потешив паранойю. Кто бы там ни был, в гости я никого не ждала. Неспешно продолжила водные процедуры, успев даже немного вздремнуть, пока раскиданные по камням волосы сохли. Заторможенные пеленой сна мысли успокоились и послали мне одно из последних, не рассмотренных из-за ссоры с эльфом, видение. Очень странное и пугающее. Я видела толпу серых существ, окружающих меня, надвигающихся единым фронтом, не дававших даже шанса на спасение. Воспоминания отогнали сон, и напуганная я встала. Как же прежде запирали Видящих, если на них было завязано столько же видений? Или остальные не видели себя в роли главной героини?

Натянув на себя платье и накинув поверху куртку, отодвинула столик, мысленно решив, что следующим моим шагом станет утоление голода. Открыла дверь и встретилась с немигающим взглядом короля, сидевшего на моей кровати. Вот кто ломился ко мне в ванную, пока я там щеголяла нагишом. Я даже не захотела размышлять над целью его визита. Гнев и стыд одновременно ударили в голову.

- Как ты посмел!

- Сядь, - отрезав, повелительно указал король на место рядом с собой.

Глаза удивленно расширились. Не припомню, чтобы кто-нибудь так со мной разговаривал хоть раз в обеих жизнях. Мои ноздри затрепетали от ярости, а сквозь укушенную изнутри губу проступила кровь, которую я с удивлением почувствовала, сглатывая. Хоть он и правитель, незаконно удерживающий моих друзей, унижать себя я не позволю. В ответ я гордо выпрямилась, прислонившись спиной к косяку и мотнула головой, рассыпав все еще влажные волосы по плечам.

- Хороша, - одобрительно высказался Взращенный вне гор.

Это он обо мне? Я с трудом поборола желание найти зеркало, чтобы убедиться во вменяемости гнома.

- Тем не менее, ты не соблюдаешь заветы предков, - с упреком продолжил он.

- О чем ты?

- Подчиняться мужчине, тем более, если он правитель.

- У вас в ходу рабство?

- При чем тут рабы? – Изумился гном с глазами цвета звездного неба.

- Только они не имеют своего мнения, точнее им не дозволено его иметь. И только они обязаны подчиняться беспрекословно.

- Странно нынче воспитывают своих дочерей гронги, - задумчиво смотрел мой собеседник. Внезапно он плавно встал, что, несмотря на его размеры, вовсе не выглядело комичным. Да и вообще, по правде говоря, гномы не походили на карликов. Их пропорции были гармоничны и приятны (не считая моих ног, рук и в целом меня, конечно).

Мои глаза проследили за его косой, такой же черной, как глаза. Она метнулась, как змея, в след за хозяином.

- Тебе не понравилось приготовленное платье? – Вкрадчиво поинтересовался правитель, заняв место у противоположного косяка, и разглядывая мое лицо. Он стоял непозволительно близко. Это будоражило и пугало одновременно, но я не отступила.

Его глаза откровенно скользили и ниже, охватывая в целом мою фигуру, и заставляя тяжелеть голову, но я старалась сконцентрироваться на своих щеках, не давая им собственной воли и не позволяя краснеть. Тягуче-сладкое чувство вливалось щедрыми порциями, вызывая опасения захлебнуться. Неподвластные животные инстинкты пугали больше, чем перспектива встретиться с Нагаями. Я не хотела навязанных чувств.

- Чем ты воздействуешь на меня? – Спросила я напрямик, решив не церемониться.

Гном замер на мгновение и весело хмыкнул, будто не он опутывал меня своими чарами еще минуту назад.

- Все время забываю, что ты носительница сразу двух Даров. Значит, ты все это время понимала, что я пытаюсь влиять на тебя? – Откровенно чему-то веселясь, уточнил гном.

Я кивнула.

- И не стала возмущаться! Ты бесподобна. Гневишься из-за мелочей и прощаешь серьезный прокол со стороны правителя. Благодарю.

Я ровным счетом ничего не поняла, но решила принять позу повеличественнее. Наваждение резко отступило, и дышать стало легче. Гном отошел от двери, вновь вернувшись к кровати.

- Начнем сначала? – Дружелюбно предложил Взращенный вне гор. «А мы что-то начинали?» - хотела уточнить я, но одернула себя.

- Прости, я заигрался. Думал, если понравлюсь тебе, ты быстрее согласишься с нашими требованиями. Признаться, была даже мысль соблазнить, тем более ты очень красива. Жаль, что не вышло повлиять на тебя врожденной особенностью моего рода, - легкомысленно хмыкнул он, а я вновь закипела.

- И чего ты хотел добиться столь нетривиальным способом?

- Твоей поездки к нашим колдунам.

- Каким колдунам?

- Подлинным. Не тем, что остались с гавридами или гронгами. Настоящие маги обособились ото всех, и теперь живут по своим правилам в Замкнутом мире.

- Не поняла, они теперь живут вне Дамбы?

- Не совсем. Они здесь, но до них невозможно добраться. Честно говоря, многие пытаются, но результат всегда одинаков. Многие пытаются из гавридов, - уточнил он, - наши верят, что где колдуны, там счастье. А гронги не верят, что магия действительно ушла от нас. Считают, что мы постоянно что-то замышляем.

И рассмеялся по-мальчишески, очаровав меня своей непосредственностью. Таким он был еще соблазнительнее, чем, когда хотел меня осознанно соблазнить. «А может он и не бросил попыток, а просто учел мою осведомленность и сменил тактику?» – Запоздало запаниковала я. Что ему это даст кроме моего согласия отправиться к колдунам, которое он мог получить угрозами и шантажом? Пока ничего путного на ум не приходило, но хотя бы из-за этой непонятности стоило сдержать свой гормональный фон. Несуразица происходит: уже вторая особь в этом мире внушает мне сильное притяжение, заставляя идти на поводу у инстинктов. Кстати, стоит вспомнить о пословице про клин клином и попросить встречи с Даймерлио. Старый подозреваемый милее нового в данных обстоятельствах.

- Даймерлио смог дать тебе объяснения, достаточные для удовлетворения любопытства?

- Ты не права, вовсе не любопытство движет правителем, - недовольно посмотрел на меня самый красивый гном. Пожалуй, я готова была признать, что красивые гномы тоже существуют. – Почему я не привлекаю тебя? – Соскочил он с темы.

- С чего ты взял? – Тянула я время.

- Я проявил к тебе явные симпатии, на которые ты ответила отказом, - туманно пояснил гном, наводя меня на размышления о незнаниях местного уклада. Возможно, гномихи при выказывании симпатий здесь враз соглашались на интимные отношения или как минимум просили взять себя в жены?

Может, стоит рассказать ему, что во мне нет души? Хотя, наверно, не стоит, кто знает, чем могут для меня обернуться данные откровения. Гронги отреагировали адекватно, а гаврики и взбрыкнуть могут. Интересно, что Духи гор лишили гавридов даже такой малости – видеть гарэлью чужаков. Но мне это на руку. Сейчас меня признают если не за равную, то во всяком случае, считают особью, интересную для изучения. А будь у них иные сведения обо мне, возможно, я стану интереснее в виде объекта для препарирования?

- Меня воспитывала Ионна.

- Я понял.

- У нее нет мужа.

- Скорее не было прежде, она сделала странный выбор.

- Но он ее.

- Вы обе странные.

- О том и речь.

- Ты хочешь сказать, что, выбирая для себя мужчину, будешь руководствоваться собственными мыслями и чувствами?

- Это удивляет тебя?

- Да.

Что же за народ такой? Неужели у них женщины настолько бесправны? Как же Ионна до сих пор делала все, что хотела? Возможно ли, что ее защищали от посягательств мужчин братья? Но зачем им это?

- Творения женщин в случае, если она становится чьей-то собственностью, будут принадлежать мужу?

Взращенный вне гор поморщился:

- Какие неприятные слова ты подбираешь.

- Но точные, - похоже я угадала. Братья оберегали сестру.

- Я бы поспорил.

- А тебе хочется?

- Ты странная, но интересная.

- Как объект для препарирования? – Гном вновь звонко рассмеялся, невольно вызывая у меня ответную улыбку.

- И как мне вызвать у тебя ответные чувства?

- А ты уже запылал ко мне любовью? – Съехидничала я.

- Нет.

- Тогда о чем ты? – Меня почему-то задело, а гном тепло улыбнулся.

- Я о симпатии. Любовь не свойственна гномам, свою любовь мы вкладываем в дело или творчество. Я люблю свой народ, место, где я живу и которое оберегаю, но, поверь, даже моя симпатия – это немало.

- Для меня этого явно недостаточно, - холодно отрезала я, чувствуя нелогичное разочарование.

- Ты странная.

- А тебе не мешает к врачу – память проверить.

- Зачем? – Удивился чернявый.

- Часто повторяешься: странная да странная, у меня уже оскомина от этого слова.

- Ты нарываешься, женщина, - он оторвался от косяка, двинувшись в мою сторону.

- А ты находишься на моей территории без моего разрешения, и мне самой выбирать как себя вести в моей комнате, - я сделала осторожный шаг, отходя от дверного проема и боясь провоцировать хищника.

- Все комнаты здесь – мои.

- Что ты имеешь в виду? – Испугалась я, заподозрив, что меня поместили в апартаменты короля.

- Все, что есть в долине, принадлежит мне, в том числе и все помещения.

- В таком случае продолжим наш личный разговор вне долины, - отрезала я.

- Как будет тебе угодно, - вспылил, наконец, и правитель. Развернулся и вышел прочь.

Постояв еще некоторое время у входа в ванную, я на трясущихся ногах дошла до кровати и упала в нее лицом вниз. Что со мной такое происходит? Откуда постоянная вспыльчивость? Это уже невозможно было объяснять одним лишь максимализмом юности. Еще и сексуальное влечение к правителю. Непрерывно мерещились его глаза цвета звездного неба, которые норовили меня утянуть за собой без прямого контакта. Что в этом правителе было настолько цепляющего? Низкорослая фигура, грубость повеления. Все это должно было отталкивать меня, но вот его голос, глаза, тревожные крадущиеся движения вызывали необъяснимый трепет. Хотелось рисовать. Срочно, безотлагательно. Не взирая на голодные протесты желудка, я вытряхнула из сумки планшет и краски и взобралась с ногами на кровать. И с упоением творила, пока меня не хватились. Услышав шаги у двери и звук распахнувшейся деревянной громадины, воровато припрятала планшет, притворяясь только что проснувшейся.

- У вас тут принципиально никто не стучит? – Недовольно вопросила в пустоту.

- Могу постучать, - ответила пустота.

- Даймерлио? – Радостно уточнила я.

- А ты кого-то еще ожидала? – буркнули в ответ. – Может короля заждалась?

- С чего ты взял? – «Спряталась я в кусты».

- Мне не нравится этот правитель, и то, что он входит без предупреждения в твои комнаты, мне тоже не нравится.

- А то, что в них без предупреждения входишь ты, нормально? – Нелогично огрызнулась я, радостная от его прихода и возмущенная его предвзятым отношением.

Тот впал в ступор.

- Ну, это же я, - как-то невнятно промямлил рыжий, - мы столько прошли вместе.

- Почему ты не показываешься?

Даймерлио, наконец, проявился, очутившись ближе, чем я думала. Эльф стоял прямо передо мной, рассматривая, как я лежу. Ушедшие было вслед за правителем краски бросились мне в лицо. Я вдруг остро почувствовала, что платье задралось выше колен, где удобно устроилось, пока я рисовала, сидя по-турецки. Спешно одернув эту часть туалета, приняла сидячее положение, не пригласив безухого присесть рядом, чтобы не баламутить лишний раз свою нервную систему.

- Как ты покинул свое заточение? Или тебе позволили гулять здесь, как у себя в лесу?

- Нет, не позволили. А ушел из комнаты так же, как появился у тебя.

И эльф все-таки плюхнулся ко мне без приглашения, развалившись на подушке. Его тщательно причесанные рыжие волосы встопорщились, заставляя меня отвести взгляд. Да что за гормональный бунт? Может, меня опоили?

- Тебя расспросили?

- Да, я оставил им твои планшеты, они были очень довольны, правда, король почти сразу улизнул, оставив разбираться в сюжетах своих сподручных, и я мгновенно понял, куда.

- Почему ты говоришь с обвинительными интонациями?

- Он понравился тебе!

На душе стало гадостно и радостно. Возможно ли, что Даймерлио ревнует гномку? Или это реакция собственника?

- И я не ревную, - нахмурился предмет моих домыслов.

- Нет? – Поддела я.

- Но мне почему-то неприятно, - признал рыжий, - в любом случае с этим звездатым лучше быть настороже. Не нравится он мне, очень гномы оказались продуманными и осведомленными.

- Неприятно осознавать, что вы не всеведущи? – С довольством осведомилась я, находясь на пике высшей справедливости по всем фронтам: эльфам утерли нос, а меня ревнуют! Жизнь прекрасна, несмотря на туманное будущее.

- Ты зря такая довольная, - с усмешкой глядя на меня, покачал головой рыжий, - твоя же голова первой покатится.

Радость разом стухла под гнетом реальности.

- Что ты знаешь?

- Давай сначала ты.

- Опять на те же грабли наступаешь?

- Серьезно: что он тебе предложил в обмен на содействие?

- Было два предложения.

- И?

- Первый касался моего тела и включал в себя плату натурой.

- Что? – Вскричал гневно эльф, нарушая конспирацию.

Я тут же подскочила к нему, прикрывая ладонью рот. Он как-то резко перехватил мою руку своей, задержав ее у губ и заставив мои глаза расшириться. «Может в долине испарения неправильные?» – Промелькнуло на периферии сознания. Его зубы мягко прикусили кожу и он, наконец, отпустил мою руку. Я выдохнула, занимая прежнее положение на другой стороне баррикады, то есть кровати.

- С правителем понравилось больше? – Иррационально спросил Даймерлио, его кадык ходил ходуном, выдавая волнение.

- У нас ничего не было.

- Почему тогда он был здесь столь длительное время?

- Я выслушивала альтернативное предложение.

- То есть ты отказала ему?

- Я не привыкла оказывать такого рода услуги без любви.

- Вот как, - с удовольствием протянул Даймерлио, - а правители любить не умеют.

- Именно так, - подтвердила я с грустью.

- Он нравится тебе, - констатировал эльф очевидное.

- Не знаю.

- Забудем, - отрезал он. - Итак, какова альтернатива?

- Отправиться в закрытый мир гномьих колдунов, о котором никто не знает.

На этот раз Даймерлио не ехидничал, глубоко уйдя в размышления. Он даже покинул кровать, приняв вертикальное положение и начав расхаживать из угла в угол, теребя кончик косы, как это делала я, когда волновалась. Я умилилась и тут же одернула себя.

- Не понимаю, о чем он, - подытожил Даймерлио размышления, вновь распластавшись на моей постели.

- Он сказал, что колдуны живут там, где их никто не может найти, и пока что никто из посланников гавридов не смог вернуться из этого мира.

- И он хочет тебя отправить туда?

- Он считает, что я смогу найти там ответы или даже помощь.

- Чушь!

Я пожала плечами, частично соглашаясь.

- Ты должна отказаться.

- Я не могу, - спокойно пожала плечами, осознавая, что правда не могу, не смогу и даже думать не желаю. – Тогда пострадает Ионна, а я никогда этого не допущу!

- В любом случае одна ты не пойдешь туда!

- В любом случае тебя никто не спросит! – Отозвались с другой стороны комнаты.

Взбешенный правитель стоял в дверях, улицезрев картину наших тел на кровати. Отказываюсь думать, что он предположил. Я с глухим стоном уронила голову, упрекая всех за ситуацию, в которую меня поставили эти двое.

- Я не допущу, чтобы она отправилась Туда Откуда Никто Не возвращался одна, я буду рядом.

- Это невозможно по одной простой причине. Аньюка чудесная девушка, и, если бы была возможность, я бы отправил с ней войско или даже поехал сам, чтобы помочь и защитить, - он обжег меня взглядом, а его слова набатом отразились в моей голове, - но еще в далекие времена, покидая нас, маги предупредили, что путь к ним открыт только для гномов с Даром. Первое – ты не гном, второе – в тебе нет дара. Гномьего дара, - уточнил он, понимая, что Даймерлио оказался в моей комнате не из-за недогляда стражей.

- Если это так, почему паломники продолжают искать их земли? – Вмешалась я, вспоминая подробности давешнего разговора.

- Потому что гномы, как и люди, слабы, и ищут легких путей для решения своих проблем, а мы лишены… многого, - спохватился король, чуть не проболтавшись об отсутствии магии.

- Я приглашаю вас обоих позавтракать со мной, - вновь заговорил Взращенный вне гор, глядя преимущественно на меня, - и мы обсудим дальнейшие планы.

Я удивленно вскинулась – позавтракать? Опять меня настолько поглотило творчество, что я не заметила, как миновала ночь. Кивнув, степенно встала. Эльф, чуть помедлив и нарочито потянувшись, последовал за мной. Сдержав эмоции, я прошла мимо короля, вдохнув его запах. От правителя гномов пахло иначе, чем от Даймерлио. Если запах Даймерлио кружил голову, то аромат правителя гавридов сшиб меня с ног, заставляя сожалеть о том, что здесь присутствует третий. Афродизиаками что ли пользуется? Возмущенно хмыкнув, поспешила покинуть комнату. Оба мужчины шли следом, добавляя мне мании величия, о которой я, правда, на данный момент, задумывалась менее всего.

Трапеза состоялась в большой зале на третьем этаже. Интересно, но гавриды обедали иначе, нежели гронги. Вместо деревянных столов они использовали каменные, будто вырезанные в полу. Столы располагалась в хаотичном беспорядке. Они были разной высоты, некоторые накрытые красными скатертями, а в других местах кушанья были выставлены прямо на голом камне. В одном углу вокруг столов лежали твердые подушки, набитые сеном, вокруг других столов стояли каменные скамьи, покрытые красными коврами и шкурами зверей. Шкуры были и на полах, и на стенах, и я подивилась этому изобилию, ведь в гномьих землях мне так и не довелось встретить животных.

В зале присутствовало огромное множество народа. Преимущественно мужского пола. И все они обсуждали мои рисунки, передавая из рук в руки мои же планшеты. Разговоры велись об одном и том же, и я быстро заскучала, тем более после бессонной ночи очень хотелось спать. Повелитель гномов сидел не в центре, а в углу, спиной к стене. Рядом стоял виденный прежде военный, который, видимо, занимал высокий пост при правителе. Подле него сидела одна молчаливая грустная девушка, на которую Взращенный вне гор не обращал никакого внимания.

Я прошлась взглядом по остальным присутствующим, ища знакомые лица, но, видимо Перо Нагаи и Глаз Окуня в круг приближенных короля не входили. Периодически я ловила на себе косые взгляды короля. Он всё больше хмурился и под конец, не выдержав, подозвал меня к себе. Сопровождаемая любопытством окружающих, неспешно подошла к гному и остановилась. Тот жестом показал, чтобы я наклонилась выслушать его пожелание. В ухо прошипел возмущенный шепот:

- Хотя бы в обществе ты можешь не показывать, как прошла твоя ночь?

- Что? – Тихо переспросила я, надеясь, что ослышалась.

- О твоей непотребной близости с эльфом и так судачит вся долина, а ты подтверждаешь досужие вымыслы своим поведением, - прошипел гном, больно стискивая мое запястье.

- Пустите, мне больно, - так же тихо взмолилась я.

- Что он делал в твоей спальне?

- Как и вы, разговаривал, - огрызнулась я, нарочно подчеркивая двусмысленность фразы.

- Не играй со мной.

- А вы умеете играть в такие игры? – Жесткий шепот перемежался со страстными нотками, которые чувствовала даже я.

- Я многое умею, женщина, хоть и не привык это делать со своими поданными.

- Видимо, вам попадались не те женщины.

- Или, наоборот, те, - не согласился король.

- Вы отпустите меня? – Вновь обиделась я.

- Иди, - почему-то довольно улыбнулся Взращенный вне гор.

- Что он хотел? - Едва я села, зашипел сбоку эльф, больно схватив меня за другую руку, и я едва слышно застонала.

- Ребенка.

- Что? – Глаза Даймерлио округлились.

- Шутка. Всё, я хочу спать.

- Со мной?

- Что? – Настала моя очередь выпучивать глаза.

Даймерлио громко рассмеялся, привлекая внимание окружающих и короля в том числе, на что, как я подозреваю, и рассчитывал.

- Он же считает, что я ночевал у тебя?

- Да, - кивнула я.

- Это чудесно, - пропел рыжий.

- Почему?

- У нас не принято заходить на другую территорию.

- У кого это – у нас?

- У мужчин, - отрезал Даймерлио.

- Я могу уйти спать или это будет выглядеть неприличным?

- Думаю, можешь. В любом случае стража не оставит тебя одну.

Кивнув, я встала, и направилась обратно в отведенные покои. Действительно, рядом тут же пристроились гномы, предварительно взглянув на короля, и, видимо, получив от него одобрение своих и моих действий. Вернувшись в комнату, я, не снимая платья (в местных реалиях этого точно не следовало делать), легла на кровать и, свесившись, достала с пола планшет. С него, чуть хмурясь, на меня смотрел правитель гномов, а в его звездных глазах отражался ужас. Я, помотав головой, пригляделась. Так и было. Что значит этот рисунок? Это тоже Видение? Так ничего не придумав, я, вновь закинув планшет под кровать, уснула.

Удивительно, но мне дали выспаться и по пробуждению я увидела себя в одиночестве, что и радовало, и печалило, как это часто бывает в никем непонятой и неразгаданной женской душе. Когда я отважилась открыть дверь, она оказалась незапертой. Я спешно спустилась во двор, пользуясь тем, что временно осталась по какой-то причине без наблюдателей. В долине было многогномно. Я прошла к площадке, где проходила тренировка воинов, и окликнула одного из юношей, наблюдавших за боем.

- Не подскажешь, Перо Нагаи в долине? – В том, что воины должны знать друг друга я была уверена, и не ошиблась.

- Да, он недавно вернулся из похода. А ты кто такая? Не видел тебя прежде.

- Я гостья. Не подскажешь, где я могу его найти?

- Так это тебя вчера привезли? Ты разве не пленница?

- Тебе же сказали – она гостья, - процедила сзади пустота, проявляя Даймерлио.

- Эльф! – Скривился юноша, презрительно сплюнув.

Рядом оскалились клинками другие гномы. Делая незамысловатые движения, они открыто окружали безухого. Тот спокойно стоял рядом и с превосходством улыбался.

- Нападете на гостя повелителя?

- Наш враг не может быть гостем! Ты лжешь!

- Проверишь? Давай, раз смелый, бей.

Гномы переглянулись и неуверенно замерли, слишком заносчиво вел себя рыжий.

- Может господин гость проведет показательный спарринг? – Подошел старший, похожий на тренера, перехватывая инициативу и гася ссору в зародыше.

- Отчего бы не попрактиковаться, - согласно кивнул Даймерлио, явно красуясь и подмигивая мне.

Для остальных не осталась незамеченной его мимика, и сразу несколько бойцов изъявили желание покарать наглеца и заслужить благосклонную улыбку единственной зрительницы. Мою, конечно, чью же еще.

На тренировочную арену вспорхнула первая пара. Точнее, вспорхнул, словно невесомый, эльф, а гном грузно прыгнул следом. Эльф взял со стойки короткий меч, его спарринг-партнер предпочел два кинжала. Противники разошлись, ощупывая друг друга взглядом. Гному явно красовался, подкидывая кинжалы и ловко вертя их в пальцах. Чего ждать от эльфа, не знал никто. Я напряженно следила за началом боя, опасаясь, что гномы сорвутся и накинуться на моего друга скопом. Но спарринг проходил честно. Гном сблизился первым, попытавшись, пользуясь разницей в росте, проскользнуть под рукой эльфа, чиркнув его по ногам. Отразить такой удар, если бы он достиг цели, коротким мечом при эльфийском росте было бы непросто, но еще до того, как гном сумел достичь зоны поражения, эльф плавно перетек в другую стойку, крутанул меч и приставил его к горлу гнома. Всё произошло молниеносно. Не мешкая, место проигравшего занял следующий гном. Он решил взять другое оружие, выбрав булаву. Я завороженно следила за искусно мелькающей в его руке головке оружия, и тут сзади до меня дотронулись:

- Ты искала меня, Иоанна?

Вздрогнув, я резко обернулась, и, увидев знакомого гнома, радостно улыбнулась.

- Перо Нагаи!

Тот смущенно улыбнулся в ответ, не ожидая такой радости.

- Я могу чем-то тебе помочь? – Озабоченно спросил гном.

Я поняла, что своим интересом поставила его в неудобное положение. С одной стороны, гном предлагал мне свой дом от лица всего рода в качестве убежища, а, с другой стороны, я явилась сюда в роли пленницы самого повелителя.

- Я не хотела злоупотреблять твоим предложением. Прости, не подумала, что мое желание тебя увидеть может пагубно сказать на твоей семье.

Гном еще больше смутился от того, чтобы был так легко раскрыт.

- Я вовсе не отказываюсь от своих слов, и готов помочь тебе всем, чем смогу, если это не будет идти во вред моему народу.

- Перо Нагаи, я просто хотела извиниться перед тобой.

- Извиниться? За что?

Тяжело вздохнув, я опустила глаза, подбирая слова:

- За свое Видение.

- Да, я видел твою картину…

- Видел?..

- Я достойно приму судьбу, которую приготовили мне Духи. И я не виню тебя и никогда не позволю обвинять тебя другим.

Сердце защемило. Мы виделись лишь раз, но этот гном воплощал для меня многое. Он дал мне надежду, что меня примут в чужом краю, услышал, когда я просила проявить милосердие, и даже сейчас безропотно принимал мой дар, грозящий ему гибелью.

- Я бы так хотела исправить будущее! Я буду пытаться снова и снова. Я постараюсь всё исправить.

- Знаю, я верю тебе, Иоанна. У тебя глаза стали другими, - внезапно добавил он.

- Как это? – Не сразу переключилась я, потеряв нить разговора.

- Может, показалось? – усомнился Перо Нагаи. - Повернись к солнцу лицом. - Я развернулась в нетерпении.

- Какие они?

Гном добродушно усмехнулся, подходя ближе, чтобы рассмотреть.

- Они были похожи на весеннюю листву, а сейчас в них вкрапления благородного изумруда. Возможно, со временем твои глаза станут еще темнее.

- Стоит на минуту отвести от тебя взгляд, и ты строишь глазки очередного гному. Не солидно так себя вести Видящей и Творящей, - прошипели сзади.

Я развернулась, заливаясь краской, увидев разъяренного Даймерлио.

- Это тот самый эльф? – Спокойно уточнил Перо Нагаи.

- Он самый, - кивнула я, теряя краски.

- А это тот гном, из-за которого ты плакала, когда у тебя не получилось исправить картину? – Хмурясь, в свою очередь, спросил рыжий.

Почему-то я снова покраснела и кивнула.

- Иоанна, не надо плакать из-за смерти. Это доблестная гибель, не достойная твоей скорби. Но я благодарен тебе за участие в моей судьбе, и всегда готов оказать помощь, если тебе потребуется, - гном кивнул нам обоим и удалился.

- Я провожу тебя, - безапелляционно заявил эльф. Я молча пошла впереди. Желания что-то обсуждать не было.

В своих покоях я долго умывалась, стирая беспрестанно льющие слезы, и в который раз обещала себе всё исправить. Потом, пройдя мимо стола с завтраком, свернулась на кровати калачиком, баюкая распухшую голову, и уговорила себя немного поспать.

Разбудил меня стук в дверь. Удивившись неожиданной для этой местности вежливости, я приподнялась на локте.

- Войдите, - милостиво дозволила я.

- Это вновь я, - как-то смиренно отозвался король.

- У ваших королей принято самолично посещать поданных? – Для восполнения пробелов в знаниях вопросила я.

- Ты не поданная, ты гостья.

- И немного пленница.

- Есть такое, - спокойно подтвердил Взращенный вне гор.

- С чем связана перемена в твоем настроении? – Вновь насторожившись, уточнила я, неспешно приводя в порядок волосы.

Он с каким-то болезненным любопытством наблюдал, как мои руки вплетают локоны в косу.

- Я подумал.

С трудом удержавшись от язвительного замечания касательно его умения мыслить, я благосклонно кивнула, ожидая продолжения.

- Эльф не мог ночевать у тебя, я видел его ревность, значит, ему не удалось тебя завоевать.

- Он и не пытался, - не удержалась я.

- А тебе бы хотелось.

- Не знаю, - честно проговорила я, - он такой же странный и подозрительный, как ты.

На фоне грядущих событий эти непонятные отношения, странные интриги казались смешными и неуместными. Отчего-то до боли захотелось быть откровенной, хоть где-то, хоть с кем-то. И меня словно прорвало:

- Вы оба порождаете мрак в моей душе, смущая меня своими взглядами и недомолвками. Я не понимаю, чего вы хотите от меня и какова ваша цель в отношении меня. Догадываюсь, что никем из вас не движет любовь или даже банальная симпатия, скорее я инструмент для достижения целей, и меня это пугает и отталкивает. И в то же время вы столь искусно играете, лицемерно притворяетесь, что вынуждаете меня чего-то ждать! Я мечтаю, наконец, вырваться из-под вашей власти, убежать в лес, к морю, в другой мир, чтобы спокойно существовать, не угадывая ваши ребусы и не участвуя в ваших непонятных мне битвах и соревнованиях! Я просто хочу, чтобы никто не умер, чтобы всё закончилось хорошо.

- Женщине нельзя быть столь свободолюбивой.

Похоже, моя судьба в этом мире терпеть завуалированные оскорбления. Да сколько можно чувствовать обиду на этих несносных эльфов и гномов? Хочу к людям, простым, банальным людям! О чем тут еще можно разговаривать? Зачем он пришел? Я ему открыла душу, а он выслушал и осёк. Хочу к маме, подруге, к кому угодно, кто будет со мной честен, и кто меня будет любить. Как же мало необходимо для счастья, когда лишаешься всего - любви. Я насмешливо фыркнула, смеясь над собой, удивляясь витиеватости мыслей, приведших меня к такому резюме, известному любому здравомыслящему моего старого мира.

- Я кажусь тебе смешным? – Совсем забыла, что все еще не одна.

- Есть немного, - съехидничала в отместку я.

- Отчего же?

- Банальное одиночество делает тебя обособленным и узколобым. Ты живешь, тешась мыслями, что на тебе держится благо долины, что ты вершишь чьи-то судьбы и, может, даже улучшаешь быт и мир к лучшему. Что ты играешь в игры великих, разгадываешь многоходовые комбинации и где-то спешишь на опережение. Ты льстишь себя уверениями, что твои решения верные, и что пешки нужны для того, чтобы победа осталась за тобой. – По мере вещания мой голос изменился, в нем появились чуждые угрожающие тона. - Вот только в конце ты редко чувствуешь удовлетворение. Его тебе способна дать только работа, поэтому твое тайное и явное хобби, твоя настоящая любовь – тяга к звездам, которая отражается в твоих глазах. Но ты не можешь позволить себе даже такой малости. Ты, король, скован в своих предпочтениях к любви, как обычный самый последний раб. Ты любишь игры, но хочешь только выигрывать, а настоящих сражений за то, что тебе действительно дорого, избегаешь, утешая себя тем, что это не достойно истинного правителя.

- Это слова женщины.

- Это слова Видящей, - ответила я, внезапно почувствовав в голосе посторонний холод.

Король также услышал перемену в моем тембре и насторожился.

- Ты впускаешь в себя Духов?

- Не знаю, - почему-то испугавшись, тихо ответила я, вновь обретая обычный тембр.

- Значит, им твои слова пришлись по нутру, и Духи подтвердили твой статус, придав словам весомость предсказания.

Мне стало неуютно, и, оглядываясь на дверь, я попятилась в сторону спальни, отчего-то опасаясь гнева правителя.

- Стой.

- Стою, - замерла я.

- Что ты имела в виду, говоря о борьбе за то, что мне действительно дорого?

- Увлечение звездами.

- И только? – Засомневался гном.

Я тоже не была уверена, но не созналась бы в подоплеке своих слов даже под пытками, тем более что сказала их неосознанно, не желая придавать им дополнительного веса. Кто я такая, чтобы пророчить судьбу на двоих, которой я сама себе не хотела? Чем приворожил меня этот незнакомец, заставив примерить на себя на секунду подвенечное платье. Мысли, присущие глупым женщинам, сведут меня в могилу или приведут на казнь. Надеюсь, я не совершила ничего непоправимого.

- Думаю, тебе пора выдвигаться.

- Уже? - Нелепо переспросила я пересохшими губами.

- Да. Мне жаль, что я вынужден так поступить с тобой, но я уверен, что только колдуны смогут изменить как твою собственную судьбу, так и судьбы всех гномов, помогут нам вновь сплотиться и вернут нашему роду исконные силы и магию.

- Но почему они должны послушать меня?

- Возможно, не послушают, но выпустить обратно должны, ведь они тоже обязаны чтить заветы предков.

- А если не чтят?

- Мне жаль, Аньюка, но так нужно. Но обещаю, как бы ни сложились обстоятельства, я отпущу Ионну с человеком через три оноре, даже если ты не вернушься.

Сжав губы, я кивнула, подхватила с кровати скинутую куртку, сумку и направилась вслед за правителем гномов.

- Как вы удержите Даймерлио?

- В этом нет необходимости. Он не сможет попасть в мир магов. Надеюсь, он это осознал, иначе, боюсь, ты его не увидишь по возвращению.

Посмотрев на правителя исподлобья, недовольно насупилась, но крыть было нечем.

- Попрощаться с Ионной?

- Ни к чему.

- Деспот.

- Согласен.

- Ненавижу.

- А ты мне все больше нравишься.

- Отправляйся в пекло!

- Только и мечтаю там оказаться, поэтому и хочу исправить ошибку предков.

- Ты невыносим.

- А ты очень красивая, когда злишься, - я чувствовала, что он улыбается, и это злило еще сильнее.

- Ненавижу!

- Ты повторяешься.

Так, обмениваясь любезностями, мы добрались до внутренней залы с рельсами.

- Я поеду на поезде?

- Почему тебя это удивляет?

- Я думала они исключительно для внутреннего пользования, а ты говорил, в мир колдунов путь закрыт.

- Несомненно, есть направления и для внутреннего пользования. Однако учитывая, что это целиком наша разработка, мы повсеместно монополизировали использование железных дорог, наладив стабильный пассажиропоток. Наша сеть объединяет между собой все крупные человеческие населенные пункты, с помощью них приходят своевременные послания, передаются товары. Есть направления в эльфийские земли, но там рельсы в запущенном состоянии – наши извечные недруги не захотели воспользоваться последним достижением техники. Их право. А есть ветвь, ведущая максимально близко к закрытой территории. Туда ты и направишься. Там всё не такое, каким кажется, поэтому будь осторожна. Впрочем, я уверен, что ты справишься. Ты сильная одаренная.

- Меня никто не выйдет провожать?

- Нет, только я.

- Что ж.

- Аньюка, я действительно буду очень тебя ждать и надеяться на твое возвращение. И в качестве подтверждения доброй воли позволь дать совет – чаще медитируй. Твои эмоции, страсть, раздражение подавляют тебя. Надеюсь, ты это осознаешь.

- Не совсем понимаю, о чем мы сейчас говорим.

- Ты говорила про странные чувства ко мне и к эльфу, но разве гронги не учат свои детей, обретших дар, сдержанности?

Замерев, я смотрела на короля, давая понять молчанием, что ничему такому меня не обучали. Получается, я была права, и мои эмоции наносные? Моя страсть навязанная?

- Как такое возможно, что ты не в курсе простейших вещей? Сильные колдуны ушли, но средние маги не покинули гронгов, такие простейшие знания доступны всем. Приняв дар, тело и разум не способны молниеносно смириться с новыми возможностями, ощущениями, силой, ответственностью. Ты не была готова к виденьям, как же ты терпишь груз чужих решений, если не умеешь медитировать?

- Меня учил наставник трансу, но я не знала, что он настолько важен и может мне помочь.

- Чтобы смирять раздражение, страх, избыточную эйфорию детей учат медитировать и дают в первые онорео обучения зелья. Иначе сила распирает тебя и выливается через злобу, ярость, странное веселье или даже возбуждение. Как давно ты обрела дар?

- Летом.

Король посмотрел на ближайшего стражника и двинул пальцем. Тот сорвался с места и уже через несколько мгновений в руках короля была сумка с зельями.

- Пей по полпузырька в аглессио и медитируй перед сном. И знай, моя свободолюбивая трава, я очень хочу прошептать тебе имя, данное мне от рождения. Я буду ждать твоего возвращения!

Я лишь скованно кивнула, молча забралась в единственный вагон состава, и паровоз на автоуправлении тут же двинулся в путь. Оглядываться я не стала.

Земли безумных

И когда Дары гномов истощились, появились Безумные

(Из архивов Башни гномов)

Путь пролегал через темный горный туннель, и в отличие от подземного метро нашего мира, коридоры ничем не освещались. Единственным источником света были сами стены вагона. Спустя небольшой отрезок времени я стала крайне близка к обретению новой фобии. Этому способствовала и запредельная скорость передвижения. Паровоз гнал, колеса нещадно скрипели, вагон подскакивал и сильно кренился на поворотах. Я изо всех сил вцепилась в единственное кресло посреди вагона, сделанное, конечно, из металла, и, закрыв глаза, молилась всем Духам о скорейшем прибытии. То ли истовая вера мне помогла, то ли мы уже были близки к конечной цели, но поезд, наконец, затормозил. Двери распахнулись, и я поспешила наружу, соревнуясь в скорости с почти переваренным завтраком. Очистив желудок, огляделась.

Платформе, на которой я оказалась, больше всего подошло бы определение турецкая. Мелкая мозаика, плитка, мрамор, витражи, покрытые вековой грязью. Восточный стиль, как правило, прекрасен, но здесь всё было создано с невероятным безвкусием. Атмосфера зала подавляла, поражая обилием ненужных и нелепых деталей. В окраске преобладали красные и желто-оранжевые грязные оттенки, наполняя не теплом, как положено этой палитре, а настороженностью и ожиданием близкой беды.

Платформа была короткой и напоминала не станцию метро, а одинокий путь перед железнодорожным вокзалом. Рельсы здесь не обрывались, уходя куда-то дальше в темноту, но мне нужно было в Закрытый мир, который, судя по всему, начинался где-то здесь. Поэтому я боязливо пересекла платформу и прошла сквозь открытые высокие массивные двери в «зал ожидания».

Это помещение было не менее странным. Кто мог спроектировать такие ужасные комнаты. На полу огромной залы простиралось идеально круглое, будто стеклянное, озеро, которое из-за периодических колыханий под невидимыми порывами ветра напоминало гигантское желе. По нему плавали огромные зеленые болотные листья, а на них стояли ажурные столики. Между ними в невесомости порхали непонятные существа со стрекозиными крыльями и длинными руками-щупальцами. Они обслуживали посетителей или делали вид, что кого-то обслуживают, потому что я никого за столами не видела. Приглядевшись, я поняла, что столики висят над пропастью, потому что под желе зияла пугающая беспросветная темнота. Широко раскрыв глаза, я смотрела на это безумие, опасаясь трогаться с места. Возникло непреодолимое желание вернуться в нормальный мир к гномам.

Я обернулась, но вместо ставшей почти родной тележки для перевозок, увидела сзади сплошную стену. Покрывшись холодной испариной, огляделась по сторонам в поисках другого выхода. Мне совершенно не хотелось идти через этих жутких стрекозлов к единственному выходу, который располагался по другую сторону озера. Обойти водоем не представлялось возможным, потому что самые широкие его края соприкасались с вертикальными стенами помещения.

И тут я услышала сзади со стороны сплошной стены голоса. От ужаса мои волосы стали дыбом. Я была совершенно одна буквально секунду назад. Ни на перроне, ни в зале никого кроме гигантских молчаливых насекомых не было, а сейчас площадка заполнилась смехом и детскими криками. Мне пришлось сделать неимоверное усилие над собой, чтобы повернуть голову назад, рассматривая суматошное движение. Сзади снова стоял поезд, и из него суетливо выскакивали гномки с детьми, пожилые недоросли и даже люди. Опешив, я, раскрыв рот, смотрела на вновь прибывших. Настолько иррационально смотрелись в этом безумном пространстве обычные жители Дамбы. Новые пассажиры не видели в этом месте ничего странного, они спокойно шли через платформу, перетаскивая с места на место тяжелые сумки. Впереди толпы шли гномка с маленькой девочкой. Они ловко перепрыгивали с одного листа огромной кувшинки на другой, приземляясь на край, и не опрокидывая столики.

Первый прыжок, второй, я внимательно следила за их перемещениями в пространстве. Женщина крепко держала ребенка за руку, но вдруг во время очередного прыжка девочка в последний миг сорвалась и с истошным криком полетела вниз. Раздался глухой стук, и все смолкло. Я в ужасе схватилась за сердце. Родительница разбившегося ребенка верещала, не переставая, а я не могла поверить в происходящее. Что здесь происходит? Сорвавшись, я кинулась к краю, силясь разглядеть в темной бездне хоть что-то, опознать, где лежит маленькое тельце, которому сейчас необходима первая помощь. В тьме ничего не было видно. Другие прибывшие на платформу невозмутимо прыгали с листа на лист, не обратив никакого внимания на досадное происшествие. Листы перекручивались, шатались, но выдерживали вес попрыгушек.

Чувствуя, как неустойчивы мои колени, я заставила прилипшие подошвы оторваться, направляясь к матери, оплакивающей своего ребенка. Почему никто не оказывает ей помощь, неужели ребенка не попытаются найти? Я сделала прыжок, едва успев в последний момент уцепиться за край первого листа. Прыгучесть меня явно подводила.

Женщина, только что оплакивающая дочь, посмотрела на меня недоуменно и, отвернувшись, отправилась прыжками в другой конец зала. Да что за безумное место? Это приют для психов? Почему-то последнее предположение придало сил и вместо того, чтобы, напрягая мышцы, пытаться взобраться на кувшинку, я решила сползти вниз по стеблю. И почти сразу мои ноги нащупали внизу траву. Что за сюрреализм? Может, меня опоили перед поездкой? Я тщательно исследовала пол под «стеклянным рестораном», пытаясь отыскать маленькую гномку, но поиски не принесли результата. Вдали стихли голоса жутких пассажиров, и я, наконец, сумела справиться с содроганиями в собственном теле, уверившись, что всё виденное мной – галлюцинации. Более мне нечем было объяснить дикий интерьер, несуразные краски и страшное происшествие. Я окончательно справилась с дрожью и отправилась к выходу.

Добравшись до противоположного конца ресторана, я поднялась по лестнице, ведущей с низа на уровень листьев, и вышла через громоздкие распашные двери с золотым теснением. Толкнула и оказалась на большой площади под открытым небом. Было жарко. Здесь было невыносимо жарко, как в летний день в пустыне. Воздух был спертым, душным и очень сухим, а солнце вмиг нагревало макушку, покрывая испариной кожу под волосами. Я осмотрелась.

Впереди виднелись какие-то низкие строения по виду хозяйственного назначения, а сзади высилось здание, до жути напоминающее обычный железнодорожный вокзал из моего родного мира.

Площадь была ровной, как лист бумаги. За постройками виднелась совершенно пустынная выбеленная земля, и я решила обогнуть железнодорожный вокзал, чтобы посмотреть, что расположено с другой стороны. Завернув за угол, я в страхе остановилась и часто заморгала в надежде прогнать ужас любого художника классического направления. Думаю, кто угодно в состоянии представить плотную застройку в современных урбанистических городах. Передо мной сплошной стеной высились разновысотные здания, общей концепцией напоминающие панораму любимого всеми американцами города. Но ужасало не это, а гротескные, сюрреалистичные объекты, списанные с известных в нашем мире архитектурных сооружений. Рядом друг с другом, без разграничений, сплошной стеной шли Кремль, Нотр-Дам, Букингемский дворец, Миланский собор и десятки других известных в моем мире зданий. И все они были покрашены в яркие ядовитые цвета, никак не соотносящиеся с их смысловой нагрузкой и ценностью. Кремль был частично цвета хаки, частично цвета лайма. Букингемский дворец резал глаза оттенками синего. Желтый Нотр-Дам, кровавый Миланский собор с вкраплениями ядовито-красного, напоминающего обивку гробов. Зрелище антиутопичного замка сводило с ума, лишая желания двигаться дальше, тем более я не представляла, как найти просвет в этой стене. Она шла без конца и края, походящая на неправильный лабиринт из фильма ужасов. Заходящее солнце отразилось в распахнутом окне Букингемского дворца, и я вздрогнула, увидев отражение невысокого серого домика, увенчанного покосившейся башней. Малоприметная башенка мелькнула и пропала, оставив впечатление, что именно ради нее я сюда и пришла.

Резко пропали окружавшие до этого звуки. Осознала это внезапно, когда изчез вездесущий фоновой шум, похожий то ли на базарный гул, то ли на шум машин, далекие разговоры и крики. Но тишина была неправильной. Она не была пустой. Она была плотной, словно вата, забившая уши, сквозь которую можно услышать собственный пульс, стучавший в висок. Тишина надавила на барабанные перепонки, заставляя мысли вязнуть и буксовать.

Асфальта здесь не было, только серая мелкая, как пепел, пыль. Я сдавила голову руками, пытаясь унять начинающуюся фобию, и направилась вдоль стены жутких громоздких зданий. Отсутствовали двери, лишь окна-бельма слепо таращились на меня, создавая эффект следящих глаз. Невероятно хотелось найти хоть одну дверь, чтобы забиться в какую-нибудь щель, но я шла и не могла найти ни одной чертовой двери. Только пустые и черные окна, в которых чудились чьи-то притаившиеся силуэты что следили за каждым моим перемещением. Это было настолько жутко, что я страшилась собственной чрезмерно гигантской тени, движущейся параллельно по нежилым объектам.

Отсутствовали любые признаки жизни: не встречались не только люди, но даже птицы или насекомые. Не было запахов – только стерильная, промытая зноем пустота. Нещадно жгло солнце, его свет слепил, и окружающее расплывалось в мареве. Я остановилась, чтобы снять куртку, и когда оглянулась, поняла, что мои следы на пыли уже исчезли. Как исчезну и я.

Продолжила движение, отмахав изрядный километраж. Картина не менялась. С одной стороны белая пустыня, похожая на лист из альбома, а с другой сплошная стена диких построек. И тут до меня дошло: я – рисунок, который кто-то нарисовал. Меня больше нет.

Чувство отчаяния тонкой ниткой просачивалось в душу, нагнетая страх. «Отсюда никто не возвращался». Вспомнив предупреждение, рванула обратно в поисках железнодорожного вокзала. Бег измотал окончательно, безумно хотелось пить, но запастись водой заранее не я даже не подумала, подгоняемая Взращенным вне гор, а добыть ее здесь не представлялось возможным. Остановившись напротив «кремля», вынуждена была смириться с пропажей вокзала на горизонте. Действительно, мне выдали билет в один конец. Я насмешливо усмехнулась, иронизируя над обстоятельствами, приведшими меня в этот край и села прямо на раскаленную землю. Охваченная страхом, я вспомнила о королевском зелье и спешно раскрыла сумку, делая сразу большой глоток, ополовинив сосуд. Я взрослая женщина, которая умеет думать, а не только трястись и метаться в ужасе. Я должна взять себя в руки. Несмотря на зной, заставила себя лечь на раскаленную землю лицом вниз, подложив под щеку куртку. Необходимо попытаться расслабиться, чтобы подумать. Не знаю, как и когда должно подействовать зелье, но очень надеюсь, что оно сможет помочь.

Это место напоминало некую промежуточную станцию, ловушку для чужаков, состоящую из одной улицы, которую было невозможно покинуть без знания какого-то секрета. Улица состояла из будто нарисованных зданий с одной стороны и пустыней с редкими хозяйственными постройками, двери в которые также отсутствовали, с другой. Уловила аналогию: место напоминало плохо проработанную компьютерную игру первого поколения. В некоторых стрелялках герои так же шли по лабиринту, не имея возможности куда-то зайти и ожидая появления монстров или противников. Я хмыкнула: только какой-нибудь нежити мне здесь не хватало для того, чтобы окончательно прийти в неуравновешенное психическое состояние. Дестабилизация и так топорщила короткие волосы вдоль позвоночного столба. Связка динамита наверняка решила бы часть моих проблем, позволив взорвать созданную стену из сомнительных достопримечательностей, и прорваться на следующий уровень. Однако взрывчатку мне никто не оставил. Я задумалась над возможностью нарисовать ее и попробовать вдохнуть жизнь, но оставила затею напоследок, сомневаясь в конечном счете в ее результативности.

Если подумать о происходящем с другой стороны, возможно ли, что это место воздействовало на мое сознание, или пользовалось моими знаниями и страхами, извлекая их из мозга и перемежая их в кучу? Я задумалась: по идее колдуны не должны были знать об архитектурных изысках моего мира. Тем более раскрасить их в столь ядовитые цвета – не просто прихоть, а психический сдвиг, который мог быть рассчитан именно на мое художественное восприятие окружающего мира. Вряд ли Одаренные видели эту площадь одинаковой. Что-то мне подсказывало, что каждый воспринимал вход в Закрытый мир по-своему, в зависимости от того, какие картины могли вызвать в нем страх. Поэтому для меня всё упиралось в цвета, несуразность архитектуры, безвкусие. Всё было создано для того, чтобы спутать мысли, оторвать от очевидной цели, заставить плутать.

Руки вновь самостоятельно потянулись к сумке за плечами, доставая планшет и краски. Кстати, рисунок с королем так и остался лежать под кроватью. Жаль, что я не успела его забрать. Хотя сейчас мне незачем думать об этом.

Сверяясь с вереницей зданий перед глазами, я построила проекцию, рисуя те же самые здания по памяти так, как они выглядели в моем мире. Если я что-то плохо помнила, оставляла вместо домов пробелы, заполняя их ажурными оградами и дорожками. Посмотрела на дома, расположенные в этом мире. Архитектурные ансамбли приобрели привычные оттенки, но на месте оград с моего рисунка здесь теперь зияли темные туманные пятна, вызывая подспудное отвращение. Но появилась прямая дорога, ведущая через нагромождение домов. Затем я добавила немного жизни. Люди казались неуместными, но меня порадовали даже фонтаны, живая зеленая изгородь и обычные земные голуби. Рассмотрев еще раз итог своей работы, удовлетворенно откинулась на спину, расслабляя затекшие от напряжения мышцы и вглядываясь в картину. Настал этап вновь попробовать себя в роли Творящей. Сосредоточившись, я погружала себя в состояние, похожее на транс, которое мне помогало увидеть нарисованный мир как бы изнутри. Отвлеклась на миг на раздумье, что можно было бы сделать проще: нарисовать дома в виде картонки и просто обогнуть их, но отмахнулась, подумав, что это могло и не сработать, ведь я так и не нашла край этой экспозиции. Кто знает, не шла ли она по нескончаемой линии.

Вздохнув, постаралась отрешиться от посторонних мыслей, «входя» в картину. Жаль, Оу здесь не было, и, если я застряну, вытащить меня некому. Ладони вспотели, я снова сбилась с тонких настроек. Возвращаясь в состояние транса, попробовала представить, что мой мозг в коме, и его ничто не способно отвлечь. И сразу задумалась, а точно ли мозг в коме бездействует? Вроде в медицине считается, что мозг как раз-таки работает, а тело не функционирует. Выругавшись, встала, осознав, что войти в транс не так просто, как казалось. Все-таки опыта у меня было совсем немного.

Прошла взад-вперед, отметив, что солнце осталось на прежней точке, а, значит, баловать меня тот, кто создал этот ад, не собирается: ни тени, ни ночи, ни дождика. Пить хотелось немилосердно, и я подозревала, что это еще одно обстоятельство, могущее сбить меня при попытке очередного погружения в картину. Ломая голову, как создать благоприятные условия для отрешения от реальности, я задумалась, уставившись на стену из сюрреалистичных зданий. На стене не было бликов, копоти, грязи, и вообще хоть каких-то признаков жизнедеятельности живых существ, подтверждая то, в чем меня уже не надо было убеждать: все, здесь существующее, нереально.

Вновь сев на пятую точку, взяла планшет с несколько подсохшими красками, бездумно водя указательным пальцем правой руки на небе, размазывая тона и рисуя облачка. Спустя время поняла, что в реальном мире стало значительно темнее. Не отрывая взгляда от картины, осознав, что добилась нужного настроя, сделала значительное затемнение над местом, где сидела. Замерла, раздумывая, не прорисовать ли ливневую стену, но осеклась, испугавшись за целостность рисунка. В любом случае с отсутствием палящих обжигающих лучей стало легче Творить. Сосредоточилась на изображении Букенгемского дворца. Просто потому, что рядом с ним и пролегала дорога, отделявшая этот дом от Миланского собора. И именно в его окнах я видела отражение серого дома с башней. Что стояло между дворцом и собором, я не помнила, поэтому здесь образовалась приятная глазу живая изгородь из ровно подстриженных кустов и фонтан, на чаше которого сидели голуби, утоляя жажду. Я облизала губы, желая присоединиться к птицам, и сделала шаг в заданном направлении, затем еще один и еще. Фонтан все удалялся, а я все глубже погружалась в собственное творение, не в силах приблизить необходимый объект ближе. Решившись, я рванула вперед, не думая об оставленном теле, и, наконец, дошла до арт-объекта. Вдоволь напившись, села на край чаши фонтана, с наслаждением слушая настоящее курлыканье настоящих птиц. Отдохнув, встала и стряхнула с себя невидимую пыль, обошла живительный источник, обогнув, наконец, и Букенгемский дворец. Предо мной простирался необхватный лес, наполненный жизнью. Где-то в нем должна быть виденная мною башня.

- Похоже, я справилась, - выдохнула я.

Необходимо вернуться и проследовать проложенным путем уже в реальном мире. Сосредоточившись, я развернулась, ожидая увидеть путь назад, но позади стоял фонтан, на котором резвились голуби, а больше ничего не было. Ни моего свесившегося вниз тела, ни окна наверх, в мир-ловушку, ни огромной морды Оу.

Я закрыла глаза и сосредоточилась, представляя себя наверху. Открыла глаза и убедилась, что ничего не изменилось. Тогда я села на землю, входя в состояние транса и убеждая свое тело принять обратно душу, покинувшую его. Снова отвлекали мысли о том, что у меня нет гарэльи, а, значит, далеко не факт, что при медитации именно душа погружается в сотворенный мир картины. Выдохнула, очищая голову. Передохнув, попробовала еще раз. И снова. И еще десять раз, спина взмокла, руки тряслись, но ничего не менялось.

Стало тяжело дышать. Кровь бурлила, отдаваясь в ушах и не давая успокоиться. Крик рвался из нутра, и я сдерживала его последними остатками рассудка. Выход наверняка должен быть. Я ходила взад и вперед, собирая в кучу суматошные мысли. Может, я и отсюда могу нарисовать лестницу? Спохватившись, потянулась к сумке. Паника хлынула по жилам сплошным ручьем – рюкзак остался в том мире, рядом с моим настоящим телом.

- Нет, как же так, так не должно быть, - губы жалко тряслись, а давно скопившиеся слезы рванули нескончаемым потоком.

- Успокойся, успокойся, - твердила себе, не веря в собственные слова, не понимая, зачем мне успокаиваться, если выхода нет?

Горячая волна топила рассудок. Наверное, так сходят с ума от отчаяния. Теперь к моим фобиям прибавилась еще одна, но мне незачем запоминать это, ведь меня уже почти нет. Или я есть и буду вечно скитаться здесь полоумным призраком? Прикусив костяшки пальцев, зарыдала в полный голос, безуспешно пытаясь вразумить себя и справиться со страхом. Дело было не в окончании воздействия зелья, в такой ситуации сложно справиться с эмоциями даже искусственно.

Оббежала фонтан по кругу, размазывая слезы, вернулась к стене, которая уже перестала таковой являться. Что мне остается? Идти в лес, еще дальше от тела? И что там? Порождение моей фантазии, продолжение ловушки? Что я найду там и есть ли у меня другой вариант, кроме блуждания внутри моего «шедевра», оказавшегося моей личной темницей. Видимо, я уже растворяюсь.

- Боже как страшно и больно, - паническая отдышка разрывала легкие, не давая мне возможности сделать хоть один глоток воздуха.

- Тише, маленькая, успокойся, - нет, это мне не поможет, отмахнулась я от очередного звукового видения, обрётшего мужской голос, - посмотри на меня, я помогу.

Я слушала голос и плакала, уверовав, что окончательно сошла с ума. Но кто-то терпеливо шептал слова поддержки, стремясь достучаться до моего ослепленного страхом разума. Откуда раздается голос?

Моё лицо замерло, превратившись в маску, невидящие глаза поднялись кверху, и столкнулись с огромными бирюзовыми глазами в небе.

- Даймерлио, - выдохнула я, сумев, наконец, избавиться от бушевавшего в легких пожара.

- Да, Аньюка, иди ко мне.

Всё еще не веря, замерла, а потом несмело ухватилась за протянувшуюся почти реальную нить между нами, стремясь к его глазам, к его рукам, к защите, которую он мне обещал. Шаг, второй, каждый давался с трудом, будто я здесь уже успела потерять часть жизненных сил. А может, так оно и было. Все неважно, я скоро стану свободной! Вывалившись, обессиленно прильнула к груди эльфа, стоящего на коленях перед картиной, и вновь разрыдалась. Ладонь Даймерлио гладила мои волосы, он что-то шептал успокаивающее, а я все плакала и плакала, не смея поверить в то, что смогла выбраться и осталась жива.

- Уже все кончилось, девочка, успокойся.

- Но как же? – Спохватилась я. – Как же ты попал сюда? Ведь в Закрытый мир могут пройти только гномы с даром.

- Пройти сюда может любой, - улыбаясь мне, ласково ответил эльф, держа мои ладони.

- Но не вернуться, - закончила я за него, прикрывая ладонью рот.

- Я не проверял, - легкомысленно отмахнулся рыжий, продолжая удерживать мои руки.

Облизав губы, я смотрела на эльфа и не понимала.

- Ну что ты так смотришь на меня, Аньюка? – Грустно спросил Даймерлио.

- Зачем ты сюда пришел?

- Потому что иначе бы ты не выжила. Ты так и не посмотрела на свои последние картины, посланные тебе Духами…

- Это глупо, ты не знал наверняка: выживу я или нет. Зачем ты вошел туда, откуда нет выхода! Это глупо! – Я кричала и плакала от отчаяния.

- Ты очень наивная, очень храбрая, очень трусливая, очень глупая, очень смешная, очень отважная, очень справедливая, очень прилипчивая. В тебе так много очень, что я вконец запутался, но знаешь, я точно знал, что тебе нужна моя помощь, - он смотрел на меня так, как никто и никогда не смотрел, а я изо всех сил боролась с тоской.

- Ты не можешь любить гномку! – Вскочила я, изобличительно тыкая его в грудь пальцем.

- Не могу, - легко согласился безухий.

Упав на колени, повторяя его позу, посмотрела ему в глаза. Как же такое возможно: я карлик с грудью пятого размера. Это противоестественно и слишком сказочно, чтобы быть правдой, но женским нутром я все чувствовала. Наверное, его подстегнула ревность к правителю, а может страх перед грозящей мне гибелью. Зачем он осознал это именно сейчас, когда я могу его потерять? Потерять этого неунывающего несносного наглого и прекрасного эльфа с бирюзовыми глазами. Всхлипнув, отвернулась, пряча слезы. Хотя, что он там еще не видел на моем опухшем лице?

- Знаешь, в книгах пишут, что никому не подвластны чувства. И если мы отрекаемся от них, из-за стыда ли, от страха общественного порицания или чего-то еще, наши души остаются пустыми и лишними в этом мире. К чему душе скитаться, если она потеряла все самое ценное, что и должно ее удерживать на Дамбе? – Спросил он едва слышно.

Я молчала, вдыхая его запах и чувствуя, как душу опутывают самые сладостные сети на свете, как искорки перебегают по коже, зажигая неведомый свет. Сияние исходило от нас обоих, когда наши глаза встретились.

- Буду банален, но у тебя самые прекрасные глаза изумительного яркого цвета весенней листы. Они меняются, если ты злишься или радуешься, становятся более темными и сочными. А в твоих огненных волосах в любое время дня прячутся дурашливые лучи солнца. Такие же дурашливые и теплые, как ты сама.

Если душа умеет петь, то именно так. Моя парила, отказываясь возвращаться в реальность.

- Знаешь, впервые я тебя разглядел по-настоящему, когда ты рисовала. Казалось, что ты – иная. Перестала иметь значение твоя внешняя оболочка. Мне стало безразлично, насколько ты ниже меня ростом. Я понимаю, что говорю банальности, но ты действительно прекрасна.

Вновь облизала губы, не смея оборвать его, не желая его прерывать и стесняясь самой себя. Коктейль чувств захлестывал волнами мой разум. Мне никто не признавался в любви настолько прочувствованно, и никогда еще это признание не имело для меня такого значения. Наверное, после этого я бы даже не испугалась вновь оказаться в ловушке и умереть. Возможно, я бы даже не умерла, упиваясь воспоминаниями. Счастье. Оно заполонило меня, стирая границы мыслей.

- Аньюка, маленькая, ты стала очень важна для меня. А свою любовь я осознал, когда ты спасла меня своими руками. Твои мысли легко читались, поверь, ты для всех раскрытая книга, - он тихо засмеялся, лаская ладонью мое лицо, - я понимал, что нравлюсь тебе, и что ты гонишь от себя эти чувства из-за нашей несхожести. Мне кажется, в тебе даже сформировались какие-то комплексы, хотя ты самая красивая гномка в Дамбе. Думаю, тебе не раз говорили это. Ты же видела, как все смотрят на тебя, даже этот король! Убил бы мерзавца за взгляды, которые он смел на тебя бросать! Я не хотел твоих сомнений, старался оттолкнуть тебя от меня. И вдруг я вижу, что, несмотря на подозрения, на колебания, ты все равно сделала для меня больше, чем мог кто-либо. Думаю, тогда я окончательно пропал.

Я стеснялась, как невинная девушка, хотя в этом мире я ею и была, возможно, это накладывало свой отпечаток. Даймерлио опустил ладонь ниже, приподняв мой подбородок и заглядывая в глаза:

- Я не опоздал?

Я помахала головой, отчаянно краснея и опасаясь прервать контакт.

- Счастлив, что успел вытащить тебя, хотя гавриды пытались мне помешать.

Мне было невероятно хорошо, но в то же время я отчаянно стеснялась и боялась продолжать откровенный диалог.

- Что мы теперь будем делать?

- Следовать твоей миссии, - улыбнулся эльф, убирая руку от моего лица. Я прикрыла глаза, скрывая сожаление.

Потом посмотрела в сторону стены, убеждаясь, что разрушила ее незыблемость. Дорога раскрывала путь к лесу. Помедлив, встала, собирая вещи.

- Позволишь? – Рыжий протянул руку к моей котомке.

Чувствуя себя первоклассницей, счастливо улыбнулась, соглашаясь. Мы двинулись к зеленой изгороди, стараясь не отдаляться друг от друга, чтобы не разрушить хрупкое чувство единения.

Чем ближе мы подходили к чаще, тем громче пели птицы, свежий ветер ерошил волосы, выбивая их из прически, от которой, как я подозревала, и так мало что осталось. Не найдя ни дороги, ни даже захудалой тропы, проложили путь на глазок, двигаясь скорее интуитивно, нежели следуя заданному маршруту. Я вдыхала яркие ароматы и любовалась сочной летней зеленью.

Хотелось заговорить, но я смущалась, не зная, какие темы сейчас могут быть уместны, а эльфу, казалось, было комфортным наше обоюдное молчание. Сдавшись, пробиралась неспешно через валежник, поросль тонких молодых деревьев, рассматривая лес и изредка любуясь эльфом со стороны. Мне бы хотя бы вернуть свой рост, чтобы чувствовать себя увереннее. Могла ли помочь мне живопись? Возможно, стоило попробовать, но я боялась изменений и ошибок. Как отнесется эльф к человеку? Он принял меня гномкой и даже полюбил, не взирая на все различия, так может, стоит оставить все, как есть, смиряясь с недостатками и не вмешивая в наши отношения комплексы? Грустный вздох сорвался с губ сам собой.

- Почему ты грустишь, Аньюка?

Пожала плечами, послав улыбку. Зачем рассказывать о своих женских глупостях, тем более он не сможет понять человеческих метаний в гномьей оболочке. А может стоит рассказать ему о том, что я есть на самом деле? Что, как и он, не обладаю сущностью и пришла из другого мира?

- Думаю, нам пора позаботиться о ночлеге, - прервал мои внутренние метания эльф.

Действительно, теперь время шло, как положено, и солнце уже скатилось к горизонту. Даймерлио развел костер, а я, воспользовавшись эльфийскими припасами, приготовила для нас простой ужин. Удивительно, что король не подумал о такой простой вещи, как пропитание для одинокой гномки. Перекусив, Даймерлио расстелил свое одеяло и улегся, прикрыв глаза. Я замерла, раздумывая. Руки развязали узел сумки, освободив собственное одеяло.

- Не замерзнешь одна?

Я вновь замерла, вспоминая, какой ответ дала эльфу совсем недавно после подобной фразы. Набравшись смелости, шагнула к нему. Он сразу освободил часть лежанки, отодвигаясь. Неловко примостившись рядом и сразу отвернулась, накинула сверху свое одеяло, чувствуя, как его дыхание согревает затылок.

- Аньюка, - выдохнул он, рывком подвигая мое тело к себе и зарываясь носом в волосы.

Сердце застучало, как бешенное.

- Даймерлио, - шепнула я в ответ, трясясь, как заяц.

Это реакция на любимого мужчину такая неправильная? Или, наоборот, так правильно? Негодуя на посторонние мысли, попробовала расслабиться, тем более что мой Рыжий тоже затих. Заснул? Борясь с желанием убедиться, я проиграла и развернулась в его руках, тут же наткнувшись на внимательный изучающий взгляд. На губах заиграла легкая подначивающая улыбка, вынуждая меня вновь прикрыть глаза.

- Тебе действительно настолько нравится мой запах, что ты готова была выкрасть мою рубашку? – С ласковой усмешкой полюбопытствовал этот несносный безухий, вновь вгоняя меня в краску.

И тихо рассмеялся, видя мою реакцию. А потом резко притянул ближе, жадно впиваясь в мои губы. Жар ударил в голову, подталкивая ответить ему со всей страстью. И на этот раз мой неумеренный дар был ни при чем, это было мое безумие. Руки скользили по спине, мешая его собственным, изучавшим мое лицо, плечи, руки. Губы тоже жили своей жизнью, туманя рассудок. Спустя вечность я смогла прервать это безумство и растворение в нем, заставив себя отвернуться. Рука Даймерлио трепетно легла на бедро:

- Испугал?

Мотнула головой, ощутила прикосновение губ к затылку, теплое дыхание:

- Спи, завтра трудный день.

Тьма от знаний, свет – от незнаний

Проснулась от холода и одиночества, испугавшись, что произошедшее было порождением бреда оставшейся в картине девушки. Страх охватил целиком и отказывался покидать скрюченное тело, пока, как всегда внезапно и бесшумно не появился Даймерлио.

- Маленькая, что с тобой?

- Думала, ты мне привиделся, - онемевшими губами прошептала я, сияя счастливыми глазами.

- Нет, я самое реалистичное твое видение, поверь, - улыбнулся медноволосый, подавая мне руку, намекая на подъем.

После завтрака, обязательно теперь медитации и принятия очередной дозы зелья наступила следующая стадия покорения неизвестного леса. Мне казалось, что мы будем идти нескончаемо долго, но вскоре показалась башня. Та самая, привидевшаяся мне в мире-ловушке. Заторопившись, рванула вперед, в поисках скорейшего обретения ответов, но вдруг застыла, испугавшись.

- Что-то не так? – Насторожился эльф.

- Не знаю. Не уверена, - и пошла дальше, не зная, чем объяснить собственное промедление.

Серая многоэтажная башня, покрытая россыпью опоясывающей повители и мхом, впечатляла сказочностью и монументальностью. Ее словно вырезали из сказки про заточенную принцессу. Смущало лишь отсутствие окон, зато здесь имелась дверь, каменная, как и стены самого сооружения. Но ведь я помнила, как на площади именно в окне блеснуло солнце. Было ли это миражом? Не найдя ответа для себя, приблизилась к двери. По словам эльфа, она должна сдвигаться при помощи скрытого механизма. Даймерлио скользнул вперед, подав мне знак остановиться, и аккуратно постучал. Я засомневалась, способна ли такая громоздкая конструкция пропускать столь слабый шум. Однако, к моему удивлению, дверь поползла в сторону, открывая темный зев прохода. Махнув мне рукой, рыжий вступил внутрь, я поспешно юркнула следом. Дверь ту же задвинулась обратно. Внутри царила темнота, не дающая представления ни о размерах помещения, ни о расположении комнат и тем более предметах интерьера.

- Стой, - тихо скомандовал эльф. Я послушно притормозила позади него, ощущая его запах.

- Стой, по возможности без движения, я попробую осмотреться.

Я кивнула и спохватилась, что он меня не видит.

- Я вижу тебя, - разуверил мои сомнения эльф.

Еще один дар? Получается, Даймерлио прекрасно видел наши переглядывания с Оу в темноте, когда я просила киро не выдавать мой секрет. Хотя сейчас не время для переживания старых событий. Я не видела, как передвигался эльф, но слышала его траекторию по запаху. Он менялся в зависимости от настороженности рыжего, усиливаясь или слабея. Наконец, воздух шатнулся, передвигая Даймерлио ко мне.

- Я нашел лестницу, - шепнул мне в самое ухо, заставив сжаться сердце.

Аккуратно проведя меня сквозь первый этаж, вывел в узкий коридор, где начинались ступени почему-то по направлению вниз.

- Башня имеет и нижние этажи? – Мой удивленный шепот громким эхом оттолкнулся от стен, произведя низкий гул. Я испуганно замерла.

- Тсс, - прикрыл мой рот ладонью эльф, прислушался и какое-то время спустя пошел вперед, взяв меня за ладонь.

Ощущение жути почему-то нарастало, сбивая с мысли, что мы дошли до точки назначения моего маршрута. А была ли эта точка истинно конечной? Где и зачем прячутся колдуны, почему нас никто не встречает? Ступени все не кончались, и ноги, хоть и привыкшие к долгим переходам, загудели от тяжести. Ничто не мешало царить темноте, и, если бы не присутствие Даймерлио, я давно рванула бы обратно, завывая от страха. Его ладонь плотно обхватывала мою, придавая уверенности. Вдруг он выпустил мою руку, и я поняла по мелким щелчкам, что он прилаживает стрелы к сорванному со спины луку. Ноги стали ватными в преддверии беды. Закончив с подготовкой, он вновь приблизился ко мне, наклонившись к самому уху:

- Жди, - шепот за грани слышимости.

- Нет, - с отчаянием ухватила его за рукав, больше смерти боясь остаться здесь в одиночестве.

Он молча постоял, будто обдумывая мои слова, и прошептал:

- Тогда на три шага позади, и не мешай мне.

Я кивнула, зная, что он увидит, однако Даймерлио успел отвернуться и пошел вперед. Нащупав справа стену, осторожно последовала следом, производя оглушительный в сравнении с эльфом шум. На мгновение стало стыдно, что подвожу его своим страхом, но совесть быстро сдалась, и я рванулась дальше, задыхаясь в этих темных казематах, где, казалось, оживали все детские кошмары.

Поэтому мы одновременно вышли на ровную площадку, освещенную потусторонним голубым тусклым светом. Он осторожно, а я выскочила будто стрела со спущенной тетивы. Посреди небольшой круглой, как и вся башня, комнаты на цепи сидело странное существо с головой козла, телом человека и ногами дикой кошки.

- Зачем пришли? – Внезапно истошно заверещал зверь мерзким блеющим голосом.

Я растерялась, а эльф, метнувшись вперед, пристукнул скотину кулаком по лбу.

- Чья это башня, тварь?

- А? Что? – Вскинулась она, обнажая ряды острых огромных зубов. Зубов было столько, что она легко могла бы в крошку перемолоть конечность любого из нас. – Кто ты? Не узнаю твой запах.

- Ты запомнишь его, когда отправишься в иной мир. Отвечай, чья это башня? Где колдуны? - Повторил Даймерлио, натягивая цепь, ошейник которой был оснащен внутренними шипами, которые впились в незащищенное горло.

- Не обязан, - прохрипело существо.

- Здесь есть кто-то кроме тебя? - Не выдержав, вмешалась я.

Тварь, несмотря на боль от цепи, повернуло голову, втянуло воздух и дернулось ко мне, но ему помешала натянувшаяся в руке эльфа цепь.

- Ты…гном? – Удивленно выпучив глаза, спросило чудовище в ответ.

- Наверное, - нахмурилась я, не зная, что еще чувствует зверокозел.

- Новый?

- В каком смысле? – Уточнила я. Мне стало некомфортно.

- Любопытно, - вновь не ответил козел и опустил вниз голову, задумываясь.

- Видишь стрелу? - Повернув за ошейник морду козла к себе и совершенно не опасаясь зубов монстра, прервал Даймерлио наш разговор.

- Что это? – Проявила любопытство тварь. – Необычная стрела, не знаю о существовании подобного сплава.

- Этот металл способен распороть любую броню, не говоря про твою человеческую хлипкую кожу. Но прежде, чем убить, она пронзит каждый твой орган, нанизывая их один за другим, как мясо на копье. Боль, которую ты будешь чувствовать, останется с тобой на несколько аглессио, пока ты не сдохнешь, наконец, в диких муках.

На морде зверя ничего не отразилось, но даже я поняла, что его проняло. Меня тоже проняло, и на какое-то время стало страшно любить такое опасное и жестокое существо.

- Что ты хочешь?

- Здесь есть кто-нибудь кроме тебя?

- Нет.

- Что ты здесь охраняешь?

- Вечность.

- Где гномы?

- Далеко.

- Точнее, - стрела вновь замаячила перед носом у твари, которая хотела жить, даже будучи привязанной и оставленной нести службу в одиночестве.

- Я знаю, что они отступали к Астреосу.

- Отступали? От кого?

- Не видел, я был здесь. Меня здесь оставили давно. Последние ученики покинули башню уже несколько онорео назад.

- Что ты здесь охраняешь? – Вновь спросил Даймерлио.

- Вечность.

- Не вынуждай меня.

- Ты Эльф! Глупый эльф! – Вдруг зарычал зверь. – Я понял, кто ты! Только эльфы настолько глупы и слепы в своей заносчивости! Только вы не видите очевидного! Я охраняю свитки, ведь только знания вечны.

- Где они? – Пропустив оскорбления мимо ушей, осведомился эльф.

- Наверху.

- Зачем же тебя поместили внизу?

- А ты попробуй украсть, и сразу поймешь.

- Ты смеешь угрожать мне?

- Я просто предупреждаю.

- Пойдем, Аньюка, поищем библиотеку, - подавая вновь мне руку, скомандовал эльф, возвратив за плечо лук.

Оглянувшись на сторожевое животное, послушно пошла к Даймерлио, но в последний момент, передумав, вернулась.

- Как тебя создали?

- Колдовством, - с пугающей улыбкой ответило существо.

- Какой дар был у гнома, сделавшего тебя таким?

- Творящий и Безумный.

Я опешила:

- Такие бывают? – Спросила у Даймерлио, тот ответил недоумением.

За него пояснил козел:

- Это изгои, отщепенцы, им нет места нигде: ни в вашем мире, ни в нашем. Одному из них принадлежала эта башня, где он творил свои сумасшедшие эксперименты, нарушая естественное течение сил, вдыхая жизнь в абсурдное и ужасное.

Я вдруг совершенно расслабилась и уселась на пол рядом с этим странным цербером, показывая, что никуда не тороплюсь. Ноги ломило нещадно, а козел казался интересным собеседником, знающим немало о месте, куда мы попали, поэтому решение совместить отдых с познавательной беседой показалось разумным. Кажется, башня все же привиделась мне не просто так.

- Тебя удивляет, что я разумен? – Проницательно заметил зверь.

- Скорее то, что ты со мной общаешься, - искренне ответила я, мимолетно отмечая недовольство оставшегося у подножья лестницы эльфа и продолжая диалог.

- Я создан нести знания гномам.

- Расскажи, как давно ты здесь.

- Наверное, сотню онорео.

Я едва слышно ахнула, с трудом представляя такой отрезок времени.

- А что случилось с твоим создателем?

- Его убили.

- Кто?

- Его же собратья, посчитавшие его изобретения слишком опасными.

- Почему же они не тронули тебя?

- Я простой страж, призванный оберегать Вечность. Я не представляю опасности для гномов.

- Расскажи мне об этом мире.

- Спрашивай. Я не могу сам рассказывать, но я отвечу на все твои вопросы, меня создавали именно для жаждущих знаний, - козел благодушно улыбнулся мне, тряся куцей бородкой.

- Здесь живут только маги?

- Нет, не всем с рождения достаются Дары, хоть в Закрытом мире и стремятся насаждать их искусственным путем. Точнее стремились, не знаю, выжил ли кто-нибудь в битве, и кто теперь занимается наукой.

- О какой битве ты говоришь? Колдуны дерутся друг с другом?

- Нет, скорее с порождениями Безумных магов и с теми, кто сам потерял разум. Когда гномы переселились в эти земли, проявилась аномалия. Это искусственный мир, он изначально не создан для длительного пребывания живых. Пытаясь отторгнуть жителей, но не имея на это сил, он менялся изнутри. При этом частично Закрытый мир находится в реальном мире, на котором эти изменения тоже отпечатывались, как в зеркале. Аномалия со временем начинала воздействовать на неподготовленное сознание. Именно эту особенность первые колдуны использовали, стремясь сокрыть свой мир от посторонних. Посторонние не могли отделить явь от правды, плутая в порожденных безумием картинах. Однако и среди гениальных гномьих колдунов со временем стали все чаще рождаться носители Дара, не справившиеся с влиянием блуждающих здесь искореженных магических полей, выжигающих душу и сознание. Даже если влияние аномалии было минимальным, его было достаточно, чтобы внести кардинальные изменения в сущности гномов. Тем, кто пришел из внешнего мира, изменения грозили в меньшей степени, но потомство…его обрекли. Некоторые, обладая вторым Даром, выживали и даже творили нечто подобное тому, что ты сейчас видишь. Другие, обладая в качестве второго Дара предвидением, начинали пророчить всем страшные кары. Их быстрее всего хоронили, чаще всего ближайшие же соратники и близкие, не желая прислушиваться к правде. Рождались и те, кто владели лишь даром Безумия. Они были самыми страшными. Не имея сил противостоять губящей их изнутри силе, они разрушали всё, что их окружало, создавали целые армии из гномов, не имевших Даров, заражая их своим безумием, как вирусной болезнью. Вот с одним из последних Одаренных Безумием и шла война. Он успел уничтожить многих сильных гномов до того, как остальные всерьез оценили исходившую от него угрозу. К этому времени Безумный захватил Вечность в одной из трех главных Серых башен Закрытого мира и использовал знания против бывших соплеменников, искусственно открыв в себе еще два Дара, которые не только не спасли его от полного разрушения личности, но превратили в подобие лича, сделав сильнейшим колдуном без души.

- Ты знаешь о личах? – Перебила я, удивившись.

- Меня скорее удивляет, что о них знаешь ты, - вмешался Даймерлио.

- В свое время совместными силами маги внешнего мира сумели справиться с угрозой в виде нежити и искоренили зло среди владеющих колдовством, но здесь, в резервации с исковерканными линиями силы, появилась более страшная напасть. Больше всего мы опасаемся, что она прорвется во внешний мир, куда так стремится.

- Насколько сильны ваши колдуны? Перефразирую: сколь долго они смогут удерживать их на грани вторжения?

- Повторюсь, я не знаю, выжил ли хоть кто-то, но, если и осталось сопротивление, их силы на исходе.

- Отличная новость для тех, кто сам нуждался в помощи, - съязвила я с горечью.

После непродолжительного молчания я возобновила беседу:

- Можем ли мы воспользоваться знаниями, которые ты охраняешь?

- Тебя я провожу, но ему лучше подождать тебя вне Серой башни.

Я посмотрела на эльфа. Даймерлио дернул уголком рта, и, развернувшись, направился вверх по лестнице.

- Как ты сможешь меня проводить? Признаться, я ничего не вижу в этих коридорах.

- Обожди немного, я все разъясню.

Выждав неопределенное количество времени, существо встало с пуза, встряхнувшись и выжидающе глядя на меня.

- Что я должна сделать? – Удивилась я.

- Освободи меня, - снисходительно пояснил страж.

- А ты не съешь меня? – Засомневалась я.

- Я травоядный, - заблеял смехом козел. – Зубов много, но они не заточены, смотри. – И козел оскалился, впечатляя своей страшной пастью.

Решившись, отомкнула цепь от ошейника. Зверь потянулся с удовольствием и потрусил к лестнице. Молниеносно в подземелье зажглись магические огни, создавая уют и прогоняя тени.

- А зачем тебя вообще привязывали, раз ты сам не стремился убегать?

- Кто знает мотивы безумных? – Философски вопросом на вопрос ответило существо.

Мы споро промчались мимо этажа, выходящего на поверхность, и я удивилась, насколько сократился путь. Лестница явно уменьшилась в высоту. Даймерлио нигде не было. Еще пара пролетов, и мы очутились в крошечной комнате, венчавшей строение.

- Здесь.

- Что здесь? – Не поняла я, с недоумением оглядываясь и видя лишь голые холодные стены маленькой башенки.

- Книги! – Удивленно посмотрел на меня страж.

- Где? – С неменьшим изумлением посмотрела на него в ответ.

- Ты же Видящая!

- Откуда ты знаешь?

- Посмотри вокруг, - игнорируя в очередной раз мой вопрос, посоветовал четвероногий. – Ты же можешь увидеть суть всего, на что смотришь.

Я огляделась, не подмечая никаких изменений.

- Как ты вызываешь Духов? – Раздраженно спросил козел.

- Никак, я лишь проводник для Видений, которые они мне шлют.

- Чушь, Духи никогда не говорят с теми, кто не взывает к ним, и, если они дают тебе ответы, ты сама задаешь вопросы.

- Неправда, я никогда ни о чем их не спрашивала, я даже не знала о том, что Видящая и что могу общаться с Духами.

- Значит, ты отчаянно искала с ними встречи, и они откликнулись на твою мольбу, - зверь был непоколебим.

Фыркнув, прекратила дискуссию с животным, сосредоточившись на аналогиях. Значит, Видящий может захотеть сам увидеть будущее и окружающее? Полагаю, зверочеловек намекал именно на этот факт. И как мне пожелать увидеть сокрытое? Может, поможет фраза «По щучьему велению, по моему хотению?» или «Сизам откройся?». В голову лезли одни несуразности, и козел, устав ждать, прилег на пол. Подумалось, что вскоре начнет волноваться Даймерлио.

Злиться на свои незнания было глупо, поэтому я прикрыла глаза, призывая светлячков. Те на удивление быстро появились, откликнувшись на зов. Я порадовалась, что Закрытый аномальный мир не был для них препятствием. Ласковым импульсом поздоровалась с друзьями, попросив показать, что скрывает помещение, внутри которого я нахожусь. Огоньки хаотично замелькали, рассредоточившись по всему периметру. «Смотри, смотри», - послышалось мне. И я вдруг увидела. Стены комнаты значительно расширились, разительно преобразилось и само внутреннее убранство. Оказалось, здесь есть окна. Целых четыре, выходящих во все стороны света. У одного из них стояло забытое кресло-качалка с уютными подушками, рядом красовался небольшой стол-тумба, сервированный на одного. Удивительно, пыль не покрыла ни один предмет интерьера. Казалось, жилец комнаты только что вышел в дверь и вскоре вернется. Между окнами в тени скрывались ниши со стеллажами, заполненными книгами. Настоящими книгами, а не свитками или планшетами. Книг было немного, но подозреваю, что их стоимость превышала несколько дворцов. Козел что-то удовлетворенно проблеял снизу.

- Садись и попроси чего-нибудь.

- Чего?

- Просто попробуй.

Я села в кресло, подоткнув под спину и локти подушки и задумалась: чего бы такого попросить. О чем мне нужны знания?

- Хочу узнать, откуда появились птицы Нагаи.

С полки спорхнула одна из книг, мягко спланировав мне на колени и даже открывшись в нужном разделе. Удивленно приоткрыла рот: все же это было первое визуальное проявление волшебства в этом мире. Пусть даже мир был не совсем реальным.

И тут я с досадой поняла, что не понимаю букв, которыми были исписаны страницы. Как только мысль оформилась, иероглифы поплыли, приняв знакомые мне очертания. Вот это сервис - никаких словарей не нужно. «Нагаи появились на Дамбе очень давно. Во времена, когда над горами парили драконы, а эльфы еще только заселяли леса. В горах колдовали гномы, соревнуясь в могуществе с Орденом магии, засевшем на Дальнем континенте. И когда носители силы огня призвали в мир зло, подняв мертвых, гномы призвали существ из другого мира. И те прибыли, а во главе войска шли Нагаи: золотые, мудрые и прекрасные. Своими пылающими сердцами, любовью ко всему живому они искоренили всю нежить, вытеснив зарвавшихся колдунов в другое измерение. Только не вечно их будут удерживать стены темницы, и однажды огненные колдуны вернутся. Двадцать четыре величественных прекрасных существа остались на Дамбе, чтобы помочь нам в день, когда вернется Зло, и наступит угроза существованию всего живого. Мы, гномы, и те, кто придет следом, обещаем хранить покой Нагай, оберегать их тайну обращения и не нарушать границы».

- Страж.

- Да, - поднял голову сонный зверь.

- Кто писал эти книги и сколько им лет?

- Тысячи, Одаренная. Мы не знаем, кто их писал, но все, что там написано – априори принято за истину, поскольку Вечность не ошибается.

- Здесь сказано, что Нагаи мудрые, прекрасные, величественные. Я их видела: это жуткие птицы, не имеющие разума, которыми движет только жажда плоти.

- Я не смею спорить ни с тобой, ни с Вечностью. Существует возможность, что с течением лет их разум мог выгореть, либо они сами могли выродиться.

- Они не могут выродиться, потому что убивают свое потомство!

- Мне неведомы такие подробности. Что ты хочешь понять?

- Сама не знаю… Что за тайна обращения? – спохватилась я, пробежав еще раз описание Нагай.

- Попроси ответа у Вечности.

Я вняла совету и, вновь сосредоточившись на пожелании, увидела, как книга, подобно птице, взмыла с моих колен, а ее место заняла следующая, на вид более свежая. «Нагаи в первоначальном образе имеют вид сущности с абстрактными границами формы. Перетекающие облики настолько прекрасны, что поражают воображение, но все они имеют общее свойство: в любом виде Нагаи светятся. Для конспирации в нашем мире Нагаи приняли облик птиц, извергающих пламя, что легко объяснить: сходство с главными хищниками Дамбы обеспечивает им защиту от нападений диких особей и препятствует вступать в контакт. Существует опасение, что данный облик может притупить их разум, но, по словам Нагай, у них есть способ компенсировать уходящую энергию, в том числе жизненную».

- Есть у них способ, как же! Поедать своих детей! – Возмутилась я. – Это еще хуже. Если эти твари разумны, насколько же извращены у них моральные устои и принципы.

- Ты хочешь еще что-нибудь узнать? – Спросил страж.

Подумав, я кивнула, пожелав узнать, остались ли живые гномы в этом мире, но Башня не знала ответа на этот вопрос. Я не спешила – когда еще удастся узнать все секреты мироздания. Хотя к чему мне мироздание, важнее понять, как работают мои собственные Дары. Я даже прихлопнула в ладоши, придя в восторг от собственной догадки.

Первым раскрылся раздел о Творящих, впрочем, интересовавший меня момент - как вернуться из созданного мира - здесь описывался скомкано и пространно. Упоминалась некая привязка к внешнему миру и все. По-видимому, аномальная зона, в которую мы попали с Даймерлио, была создана по тому же подобию, только здесь мог жить не только создатель, а каждый гном, судя по всему, имел секретное знание о привязке, которая в любой момент выведет его наружу. А может не имел, поэтому они тут все и сгинули. Мало верилось, что они грудью лезли на баррикады, защищая внешний мир от вторжения злых сил. Если им были так дороги существа, оставшиеся в реальном измерении, почему они покинули их, оставив без магической поддержки?

Общая информация о Творцах уместилась на одной странице, и это было странно, учитывая внушительные объемы описания других Даров.

Раздел о Видящих порадовал подробностями о зарождении данного умения. Считается, что это самый слабый магический дар, раскрывающийся у отчаявшихся гномов, которые уже не ждут каких-то подарков от Духов. По словам гавридов, у гронгов появилась первая Видящая за триста лет, значит ли это, что обладающих другими Дарами среди них нет вообще? И гномы, числящиеся колдунами, умеют либо слишком мало, либо вообще их Дары зиждутся на умении слушать металл или нутро земли, а они его выдают за нечто большее? Или даже не выдают, а обманываются сами, не желая думать, что магия народа истончается.

Откинув домыслы, я вернулась к чтению:

«Отчаявшиеся взывают к Духам с какой-либо просьбой, и начинают видеть, либо слышать, и тогда появляются Слышащие. Зачастую гном обретает сразу два схожих навыка, что довольно удобно. Изначально Видящие не профилировались на предсказаниях и тем более их не опасались. Считалось, что Видящие способны узреть природу любых веществ или существ, просчитать поведение, их часто использовали в дипломатических миссиях и на секретных службах. Особенно удачным для посла считалось сочетание с Даром Проницания».

В какой-то момент я поняла, что проголодалась. Судя по закатному освещению, я должна была отсидеть себе все неудобные места, однако мне было уютно и комфортно и почти не хотелось есть.

- Подать ужин? – Спохватился страж, будто прочитав мои мысли.

- Магический? – Заинтересовалась я.

- А какой же, - заважничал зверь.

- А эльф?

- Предлагаешь его съесть? – Заинтересовался древний.

- Нет, ты что! – Испугалась я. - Он тоже голоден, давай его впустим.

- А что может быть общего между гномом и эльфом? – Презрительно бросил козел.

Я смутилась.

- Он мне помогает, без него я бы сюда не добралась.

- Хорошо, я впущу его.

- А ты его удерживал?

- Само собой, иначе он не дал бы тебе вкусить знаний. Ужинать сюда я его не приведу, тебе придется спуститься на первый этаж башни, я накрою стол там.

Кивнув, поспешила впереди стража, опасаясь увидеть разгневанного Даймерлио. Однако я ошибалась, эльф не был разгневан. Он был в бешенстве! Увидев меня, сжал ладони в кулак, но никак не прокомментировал свою изоляцию. Мне бы такую выдержку.

- Нас приглашают поужинать.

- Говорить, что мне не хочется, не стоит?

- Сейчас вечер, я узнала не все, что мне хотелось бы. Нам предложили поужинать.

- Хорошо, - нахмурился Даймерлио.

Созданное безумным магом существо прикатило стол-тумбу, толкая его перед собой передними лапами, передвигаясь при этом на задних. И остановился, гордо выпрямившись, перед нами.

- Пожелайте, - призвал он.

- Стол-самобранка? – Заинтересовалась я и тут же пожелала себе суши, роллы, запеченного краба и пару алкогольных коктейлей для усиленной медитации.

Разочарованно хлопнула ресницами, обнаружив на столе скромный салат для эльфа.

- А мне?

- А что ты пожелала?

- Много чего, - нахмурилась я.

- Например?

- Суши.

- Что это? – Поинтересовался эльф.

Я впала в прострацию, раздумывая над ответом. Конечно, незнание Даймерлио можно списать на принадлежность другому народу. Непонимание зверя на абстрагирование от внешнего мира. Однако есть важное «но»: а если у гномов в принципе нет доступа к морю и морским продуктам?

- Блюдо из детства, я плохо выговаривала буквы, и вместо «груши» говорила «суши», так и прижилось, - выдала я очередную ложь.

- Магия этого предмета способна воспроизвести лишь то, о чем имеет представление. Сформулируй что-нибудь без внесения поправок в произношение.

Я замерла, чувствуя на себе взгляд Даймерлио. Кажется, на него не произвело должного впечатления моё объяснение. В итоге я поужинала мясной отбивной с какими-то овощами и хлебной лепёшкой. Совсем неплохо для полевых условий. Страж позволил остаться эльфу на ночь, посоветовав ограничить свое передвижение данным этажом. Меня он вновь сопроводил наверх. И хотя мне было несколько неуютно оставлять Рыжего в одиночестве, желание узнать как можно больше о новом месте своего обитания задавило в корне все сопротивление.

Ночь пролетела быстро. Я переключалась с истории на географию, с азов математики этого мира на сословные различия, религию и прочее, о чем спросить обывателей без опасений вызывать вопросы было невозможно, а Ионна в принципе не любила говорить без необходимости. Трудно сказать, запомнила ли я хотя бы половину прочитанного, но, во всяком случае, у меня сложилось определённое видение уклада жизни на Дамбе, чего я была лишена весь предыдущий период пребывания здесь.

Дамба – удивительная планета. Теперь я точно знала, что это не параллельный мир, не одна из реальностей Земли. Нет, это целостная индивидуальная замкнутая планета, формировавшаяся аналогично Земле на протяжении миллионов лет. К сожалению, не владею физическими терминами, и мне было непросто разобраться в истории ее возникновения, однако ясно, что никаким взрывом здесь и не пахло. Да и не может быть у двух таких разных планет одинаковых судеб. Непостижимым разумом образом эта планета была населена лишь с одной стороны, на другой царил прижизненный ад.

Страшно и сложно представить, но, по словам историков и исследователей Дамба, если пересечь континент, на котором проживали эльфы, гномы и люди, переплыть море, достичь ныне безжизненного континента, на побережье которого когда-то жили колдуны Ордена магии, то, пройдя половину суши, достигнешь некоей черты, где начинался вечный пожар. Огонь никогда за всё время ведения хроник не пересекал невидимой границы. Что было за огненной завесой доподлинно неизвестно. Гипотезы гласили, что дальше разверзлись безжизненные черные земли, испещренные лавовыми жилами и реками, бушующими вулканами и дымящимися кратерами. И хотя сомнения одолевали меня при чтении, я так и не смогла договориться сама с собой, возможно ли такое соседство на одной планете. Некоторые ученые сомневались в полной достоверности предоставленных исследователями данных и предполагали, что стена огня отделяет безжизненную территорию от обжитых земель.

Исследованная часть суши занимала больше двух третей общей площади планеты Дамба. Здесь нигде не было вечных холодов. В северной части полушария, почти на полюсе, размещались земли гномов, кстати, единственное место, где шли снега, и царила, хоть и короткая, настоящая зима. От экватора до южного полиса располагались эльфийские леса, занимающие половину общей площади континента. Численность народа при этом была невысока. А между гномами и эльфами разместились человеческие государства.

Историю заселения мира я не нашла, была только подробная информация с мифологической подоплекой о зарождении внутри гор гномьего племени. Якобы их создали Духи гор, наделив первых детей сильнейшими Дарами. А Духи земли создали людей. Сначала, как в любых легендах, все жили дружно, а потом последователи Духов гор захотели еще большего могущества, чем у покровителей, и Духи разозлились, лишив своих детей благословения. Одновременно разгорелась война с человеческими племенами и магами Дальнего континента, и значительно ослабленные гномы не могли достойно противостоять колдунам Ордена магии, а потом и эльфам. И тогда другие гномы, более праведные, обратились к Горным Духам за прощением, после чего им вернули милость, а в довесок наградили гарэлью, которая позволяла видеть суть камня и создавать прекрасные вещи, но не давала надолго удаляться от своего дома. Своеобразный контроль в виде ошейника. Похоже именно поэтому даже Закрытый мир располагался на территории горного кряжа.

Хотелось выискать еще немного сведений о Творящих, но, видимо, я неправильно формулировала запросы – ко мне подлетали не те книги, в которых я нуждалась. В конце концов, пресытившись знаниями, я заснула прямо в кресле, не заметив, как очередная книга, покинув колени, приземлилась на полку.

Сон в Серой башне

Мы вышли из башни и вошли в роскошный осенний лес. Еще теплую землю покрывал шуршащий пестрый ковер. Парень впереди меня торопился и не оборачивался, проверяя, иду ли я следом, поэтому я бежала изо всех сил, стараясь не терять его из вида. Это был человек, довольно высокий и худощавый, с темноволосой макушкой. В какой-то момент он замер, словно наткнувшись на невидимую черту. Обернулся и окинул меня неуверенным взглядом. Я растерянно замерла.

Парень был совсем юн. Черты лица выдавали упорство, напористость и целеустремленность. При этом он был слишком худ, чтобы удерживать что-то тяжелее столового ножа. Парень поднял ногу и еще немного помедлил, будто прицеливаясь. Затем перешагнул невидимую черту, воровато оглядываясь на меня. Я удивленно моргнула, последовала за ним и притормозила примерно в том месте, где худощавый юноша замедлил ход. Здесь ничего не было, но на всякий случай я тоже аккуратно перешагнула нечто неосязаемое. И поспешила за удаляющимся парнем.

«Ты смог», - шелестом промчалось по кронам деревьев.

- Я смог, - уверенным тенором отозвался преследуемый мною мужчина.

- Ты избранный. Иди к нам.

Меня будто никто не замечал, как и я не могла отыскать говорившего. Голос был неопределенного пола и мог одинаково принадлежать как мужчине, так и женщине. Парень уверенно двигался в чащу леса, а я, не понимая, как здесь оказалась и зачем, следовала за ним тенью. Наконец, я увидела их. Людей, собравшихся на вытоптанной сотнями ног поляне с валунами. На камнях восседали собравшиеся. Их было немного: не более тридцати человек, одетых в обычные свободные штаны и светлые рубашки, подпоясанные ремнем, либо платья.

- Теперь ты чувствуешь его, - утвердительно бросила одна из присутствующих.

«Мой» парень кивнул.

- Значит, ты в любой момент из любой точки Дамбы сможешь сюда вернуться, стоит лишь представить Путь. Это твой Дом, твое убежище.

- Здесь ты можешь отрешиться от мира на сколь угодно долгий срок, - вступил еще один сидящий, - чтобы Творить и постигать суть. В твоем мире время в это время будет идти столь медленно, будто оно заснуло.

Юноша слушал, восхищенный, впечатленный и немного наивный в своей молодости. Люди покровительственно и чуть снисходительно улыбались ему. Только ли люди? Я присмотрелась, и различила гнома. Обернулась и наткнулась взглядом на двух эльфиек.

- Но прежде ты должен помочь обладателям родственного Дара, - вмешался третий, прервав мои наблюдения. - Ты отправишься с наставниками, чтобы посмотреть на другую сторону Творчества. Обуянные жаждой всевластия, самоуверенные Одаренные теряют разум и Творят страшные вещи.

- Но стоит ли ему? Он еще слишком молод для созерцания таких страхов, - усомнился второй.

- Самое время! – Настаивал третий. – Ошибки совершают чаще всего самые молодые, и мы должны упреждать их, чтобы не пришлось потом нейтрализовать носителей. Нас и так слишком мало. Что ты уже умеешь?

- Немногое, мастер. Я пробовал оживлять скульптуры, но это слишком сложно для меня. Но я умею видеть границы закрытых миров.

- Да, иначе бы ты не нашел нас. Значит, ты видишь суть чужих Творений. Это очень важный навык. Обычно он приходит с опытом, а ты освоил его в юности. Ты довольно молод для Одаренных. Но ты и сам это понимаешь. Многие считают, что тебе рано быть среди нас, поэтому мы испытаем тебя. Вы должны будете сразиться с таким же, как ты, как я. Одаренным Творцом, который изменил себя, изуродовал, стремясь к совершенству. Он стал чудовищем, и от осознания этого потерял разум. Его необходимо запереть, он представляет опасность для окружающих.

- Мальчик может сильно испугаться и запереть дар, - вновь вмешался «добрый», как я его окрестила. А может недальновидный, слишком мягкий и глупый. Кто знает, как интерпретировать их спор, и чью правду считать истиной.

Собравшиеся еще какое-то время дискутировали, а я потеряла нить суждений, растерянно разглядывая говоривших. Это были Одаренные, причем они умели Творить! Это было невероятно. Я даже не представляла, сколько много носителей такого Дара. И этот молодой человек, за которым я пришла сюда, он тоже был начинающий Творец, который только начал постигать азы мастерства. Кем он был? Что это за мир, в котором они скрываются от остальных обитателей Дамба? И зачем им прятаться, когда можно Творить в своих собственных замках? Неужели к Творцам у людей относятся также, как гномы к Видящим? Наверное, я сплю. Внезапно вспомнилось, что накануне я вошла в Серую башню, где отыскала целое хранилище потерянных знаний. Возможно ли, что я продолжаю обучение во сне?

Тем временем парень и еще один человек направились с поляны в мою сторону. Пара молча проследовала мимо меня, едва не задев при ходьбе руками. Помедлив мгновение, я поспешила следом, решив не отделяться от первоначального объекта.

И вдруг они исчезли. Словно напоровшись на стену, я ошарашенно всматривалась в пустоту. Их действительно нигде не было. Что делать? Почему-то пришла паника, будто я упускаю нечто важное. Рванув обратно, выбежала на поляну, опасаясь, что никого уже не застану. Но Одаренные не успели разойтись, что-то обсуждая.

- Барлун, проследи за тем, как все пройдет, - приказал один из них.

Человек кивнул и, встав, подошел к говорившему.

- Ты знаешь, я пока не в силах открыть портал.

Собеседник кинул на него взгляд и махнул самой настоящей кистью, рисуя в воздухе круг. Я увидела в нем комнату. Это было похоже на картину. Барлун шагнул в арку через контур и я, не раздумывая, прыгнула следом. Все равно это сон, чем я рискую?

Мы очутились в обычной комнате. Небольшая, скромно обставленная, напоминающая декорации к историческому фильму со сценами из Средневековья в моем прежнем мире. Барлун замер в тени, напряженно всматриваясь в спины впереди него. Я посмотрела в том же направлении. В комнате густели сумерки. Юноша, за которым я следила, и его наставник с кем-то разговаривали. Точнее молодой стоял молча, общался его спутник. Собеседника не было видно. Я передвинулась ближе, силясь рассмотреть безумного Одаренного. Стало понятно, что тот прячется за спинкой кресла, отказываясь вылезать. Судя по голосу, это был ребенок. Стала понятной его тяга изменить внешность. Всему причиной были возрастные комплексы. Прислушалась.

- Вы не поймете меня.

- Мы вылечим тебя, - увещевал на свой лад наставник.

- Я не болен! – Возмущенный крик.

- Ты болен, мой мальчик, твой разум поврежден. Мастера смогут помочь тебе.

«Заперев от мира», - вспомнилось мне некстати.

- Уходите, я не желаю вас видеть.

- Мы не уйдем без тебя, - упрямствовал Одаренный.

- И что вы сделаете? Поволочёте меня силой?

- Если понадобится, - дипломатические способности говорившего «впечатляли». Не выдержал даже юный подмастерье.

- Я тоже не так давно освоил дар. Сегодня я впервые попал в Огненочье.

- Ты бывал в Огненочье? – С затаенной завистью переспросило «чудовище».

- Единожды.

- И как там? – Какая жажда!

- Красиво и спокойно.

- Если я выйду, вы отведете меня туда? – С надеждой.

Юный кинул взгляд на наставника. Тот молчал. Я переместилась ближе, тоже посмотрев в глаза второго человека. Он был недоволен вмешательством.

- Нет, вход туда открыт лишь избранным.

Мои глаза расширились до диаметра блюдца. Молодой колдун тоже опешил. Боюсь представить, что испытал сейчас безумец за спинкой кресла.

- Значит, меня никогда не пустят в Огненочье? – Охрипшим голосом уточнил подросток.

- Нет, ты безумен, ты не соблюдал правила Одаренных.

В комнате еще сильнее сгустились сумерки и стала осязаемой тишина. Я ненароком посмотрела на Барлуна. Тот с неудовольствием смотрел на пару позади меня. Оказалось, я тихонько продвинулась еще на несколько шагов, желая разглядеть страшное чудовище, в которое превратился ребенок. Но оно внезапно оказалось прямо передо мной. Невысокого роста, лохматое, зеленое, с ярко-красными глазами, с перекошенными губами и костяным наростом на голове.

- Тогда я убью вас! – Взревел он, кидаясь на юного Одаренного и руками раздирая ему грудину.

Я истошно заверещала, глядя на беснующегося монстра, разламывающего пальцами ребра юноши. И тот услышал меня. Обернулся, глядя на меня дикими фиолетовыми глазами.

- Я убью вас всех! – Вновь воскликнул он, отрывая пальцы от недвижимого Одаренного и прыгая на меня.

Я захлебнулась немым криком, замерев кроликом в ожидании удара в грудину, но вдруг невидимая сила отбросила безумного в сторону и подхватила меня за шкирку, вышвыривая за пределы комнаты, но не из сна.

- Что ты здесь делаешь? – Закричала на меня пустота знакомым голосом.

- Д-Даймерлио? – Заикаясь, переспросила я.

- Нет, твоя бабушка! Ты сошла с ума, приходя в прошлое без средств защиты и умений сражаться?

- Постой. Как это в прошлое? Я не знала ни о какой защите! Меня же никто не видел! Кроме этого несчастного мальчика, ставшего монстром!

- Тебя видят все, но не осознают твоего присутствия. Это тонкости бытия, ты еще не готова к таким знаниям. Неужели гномов теперь не учат даже взаимодействовать с Серой башней? В снах в прошлое тебя могут увидеть либо сильные Одаренные, либо безумцы, для которых все грани стерты.

- Значит, все это произошло на самом деле? – Сообразила я. – Этого парня действительно убили голыми руками?

- Да, это печально известный Неуч.

- Почему Неуч? – Смогла я удивиться, несмотря на весь ужас от осознания происходящего.

- Потому что наставник свалил на него все ошибки операции. Юношу успели посмертно судить. И он бы так и остался козлом отпущения, если бы не проследивший за исполнением приказа Барлун. Он разоблачил подложный отчет, хотя для сбора доказательств потребовалось время, но убитый все равно остался в памяти потомков Неучем, хотя впоследствии, чтобы искупить перед ним вину, его оживили десятки мастеров, написав говорящий портрет.

- Как?

- Ты еще в прошлом. Пожелай и перенесешься.

- Но как я сюда попала?

- Башня продолжает делиться знаниями всё время пребывания учеников. Видимо, ты пожелала узнать как можно больше о Творящих, Башня шлет видения.

- Но как управлять этим сном?

- Попробуй, - сказало пространство голосом Даймерлио и стихло.

- Подожди, а как ты здесь очутился? – Спохватилась я, но не дождалась ответа.

Вспомнив наказ эльфа, я сосредоточилась, пожелав увидеть портрет юноши, увековечивший его в веках. Оказавшись в незнакомой круглой огромной светлой зале, я некоторое время присматривалась, ожидая, когда глаза привыкнут к свету. Световой поток несся с самого верха через огромный прозрачный купол. Я стояла у самой стенки, а в центре большой комнаты полукругом расположились у мольбертов Одаренные. Я сразу поняла, что это не простые художники. Под мазками их кисточек картины начинали дышать. Каждый мазок все более оживлял юношу на картине каждого мастера. Они рисовали в разной технике, но он был везде узнаваем, хотя его преобразили, нарядили в бархатный малиновый кафтан и берет, надвинутый на одно ухо. Наряд несомненно его украшал. Темные глаза зорко смотрели в душу, переворачивая ее и пугая. Кадлый рисовал свое, а в центре в это время на постаменте появлялся сборный образ. Он озирался и с любопытством смотрел на присутствующих. Было страшно осознавать, что этого парня нет в живых, и чудесно наблюдать его второе рождение.

- Зачем ты здесь? – Шепот раздался у самого уха, и я подпрыгнула, схватившись за сердце.

- Ты кто? – Тупо вопросила у человека пожилого возраста.

Тот внезапно тепло улыбнулся.

- Гробеск. Творящий, как и ты. Вижу, ты гостья не из нашего времени.

- Как вы это видите?

- Я многое вижу и знаю.

- Вы обладаете разными Дарами? – Догадалась я.

- Скорее причина прозорливости прожитая жизнь, а вот ты действительно много творила, несмотря на свой юный возраст. Я чувствую след твоих массовых видений. Что ты все-таки здесь делаешь?

- Признаться, сама не знаю. Я уснула и увидела этого юношу, которого вы рисуете. Он вошел в лес. Огненочье, кажется.

- Ты не знаешь, что такое Огненочье?

Я помотала головой.

- Печально. Хотелось бы знать, из какого ты времени, раз Творящие забыли о нашем Закрытом мире.

- Я не знаю других Творящих, может, потому что я гном.

- Для Нашего мира нет ни сословных, ни расовых, ни половых, ни возрастных границ. С тобой должны были встретиться другие, не взирая на место проживания.

- К сожалению, я ни с кем не встречалась до это сна.

- Ты овладела Дарами, не следуя заветам наставников?

- Боюсь, на самом деле я мало что умею. Я исправила две картины и смогла войти в один Закрытый мир. Но я не знаю, как стать настоящим Творящим. Что я должна уметь делать?

- Я не могу ничего рассказать тебе в этом прошлом. Оно прошло, но тебе нужен наставник. Помни, ты всегда сможешь найти себя в Огненочье.

- Но как мне его отыскать?

- Найдешь, когда действительно пожелаешь.

Я почувствовала, как прошлое выталкивает меня, и успела увидеть легкую улыбку погибшего юноши. Мягкую, суровую, прощающую, соблазнительную и одновременно жесткую. Мастера закончили свой шедевр. И с него на меня смотрел мужской аналог земной Мадонны.

Первое оружие

Несмотря на проведенную в кресле ночь, насыщенную снами, я прекрасно выспалась. Разум был чист и светел, губы сами собой расплывались в улыбке. Рядом, как по волшебству, материализовался магический зверь.

- Знания или сначала завтрак? – Привычно проблеял он.

- А эльф внизу?

- Да, он с утра куда-то уходил, но недавно вернулся в комнату. Я создал для него постель. Полагаю, он чудесно выспался.

- Ох, спасибо, - запоздало смутилась я, даже не озадачившись местом ночлега спутника, - я спущусь к нему. Я вчера не спросила, но как твое имя?

- Зайер.

Мы спустились на первый этаж. Едва войдя, я тут же вылетела обратно на лестницу, как пробка из взболтанного шампанского. Даймерлио лежал на кровати в чем мать родила, едва прикрытый простынью.

- Аньюка, куда же ты? – Хохотнул мне в след бесстыжий Рыжий.

- Оденься, пожалуйста.

- Уже.

Я осторожно выглянула из-за стены, подсмотреть одним глазком. Эльф действительно был полностью упакован в привычный костюм.

- Так лучше? – Продолжал усмехаться несносный.

- Намного, - деловито кивнула я, - я бы хотела позавтракать с тобой. Зайер, нам можно вновь воспользоваться твоей помощью?

- Конечно, именно для этого я здесь, - отреагировал зверочеловек, шустро метнувшись и тут же вкатывая волшебный стол.

Мы уже пили чай с пирожными, когда я решилась заговорить о том, что тревожило меня с самого утра.

- Как ты смог оказаться в моем сне?

Даймерлио оторвал взгляд от чашки и медленно поднял его на меня, задумчиво рассматривая.

- Ты пыталась собрать информацию о Творящих, - без вопроса констатировал он. – Скорее всего, не ошибусь, что нашла крайне мало сведений. Скорее всего краткое описание без каких-либо предысторий, инструкций, советов и примеров.

- Всё так, но откуда ты знаешь?

- С Творящими связано много печальных и показательных историй. Они немало натворили зла, хотя ради справедливости замечу, что и много добрых и даже великих дел совершены существами, владевшими именно этим Даром. Но из-за страха перед их умениями, дар и его носителей предали забвению. Это произошло более пятисот онорео назад. С тех пор, если рождались Творящие, их никто не обучал, ими не занимались, и они проживали свою жизнь, лишенные знаний и практики, почти как обычные люди, гномы или эльфы без Дара.

- Откуда тебе это известно? – Повторилась я. – Если никто ничего не знает, как ты можешь говорить об этом с уверенностью?

- Серые башни есть не только у гномов. Эльфов хорошо обучают.

- Но почему же ты мне ничего не рассказывал? – Я почувствовала приступ гнева и поспешно выпила зелья.

- Во-первых, у каждого одаренного свой путь, и вмешиваться в развитие другого Дара запрещено всем кроме наставника, владеющего аналогичным Даром. А, во-вторых, нам нельзя делиться знаниями Башни без позволения.

- А ночью почему ты поделился?

- Башня разрешила, - спокойно ответил эльф.

- Но ведь это не твоя Башня!

- Башня едина, где бы она не стояла. Это древний артефакт знаний.

- Но, если ты об этом знал, почему ты так вел себя в день прихода сюда?

- Башня еще не признала тебя достойной, я не мог выдавать ее тайны.

- Обалдеть, - выдохнула я.

- А когда ты признаешь меня достойным? – Пристально посмотрел на меня эльф, гася зародыш улыбки в глазах.

- О чем ты? – Внезапно стало жутко.

- Таинственный малахит, отсутствие гарэльи, проколы в знании быта гномов... Умение нагло врать, словно эльф. Кто ты такая?

Я вздрогнула и обхватила себя маленькими ручками. Дотянула!

- Почему ты боишься меня?

- Не знаю.

Действительно, почему я боюсь рассказать правду? Опасаюсь, что он разочаруется во мне, узнав, что я человек? Отчасти. Что еще? Боюсь его отчётов правителю? Но ведь мы сейчас в Закрытом мире! Или отсюда тоже можно отправлять письма? Нет, тоже не вся причина. Я сама ничего не знаю о рыжем, поэтому не спешу открываться.

- Я не боюсь, просто несмотря на наши отношения, мы оба ничего не знаем друг о друге.

- Хорошо, что ты хочешь обо мне узнать? – Серьёзно спросил Даймерлио.

- Кто такой ты и что делал на землях гномов?

- Мы искали причину аномалии там, где засекли её проявления. А оказывается, нужно было просить знаний в Серой башне. Но все давно привыкли, что кроме древних бесценных трактатов в ней ничего нет. Никто не подозревал, что колдуны гномов ушли, создали свой мир, основали там копии Башни и вписывали новую историю в книги. Никто не предполагал и поэтому не догадался задать вопросы Серой башне. Я воин теневого отряда. У меня дар невидимости. Я не принц и не король, просто сражаюсь за правителя и мир.

Я смотрела на него, понимая, что он рассказал лишь малую часть, но и я не проявляла доверие, чтобы роптать.

- У меня действительно нет гарэльи, и я знаю многое из того, о чем не знаешь ты, но не понимаю простых вещей, потому что я не из вашего мира.

Эльф спокойно смотрел в ответ.

- Примерно такой ответ я и ожидал услышать.

- Но почему? – Изумилась я.

- Потому что ты сразу показалась мне странной. Займёмся медитацией?

- Подожди. Ты больше ничего не спросишь? Тебе неинтересно узнать, кем я была?

- Кем бы ты ни была, теперь ты моя любимая, и, надеюсь, со временем ты перестанешь от меня закрываться и сможешь доверять мне полностью.

Я покраснела и села поудобнее. Лучше помедитировать, чем поддаваться на откровенные провокации.

Сон в медитации

- Мы в ловушке. Впереди Астреос.

Я резко остановилась под воздействием сказанного. В глазах стояла темнота. Усталость и загнанность сказывались на дрожащих ногах. Я тяжело дышала, понимая, что еще одного забега не выдержу.

- Что такое Астреос? Я читала о нем, немного. Это город, ставший последним пристанищем отступающих гномов?

- И да, и нет. Это город, ставший огромной могилой. Там обретают призраки и неприкаянные души безумных. Все избегают этого места. Даже мое племя чувствует себя в этих развалинах чуждыми и стремится быстрее покинуть Астреос, - пояснил кто-то позади меня.

- Выходит, нам он идеально подходит.

- Поверь, пойти туда – верная смерть. То, что нас там ждет, страшнее кары от Безумных.

- Я не заставляю тебя идти со мной. А у меня просто нет выбора. Как ты сам заметил, я в ловушке.

- Я с тобой.

- Как знаешь, - не стала я спорить, вновь почувствовав давление на голову и подступающую тошноту.

Необходимо было отступать дальше. Бежать, пока остались силы. Но я стиснула зубы и молча отправилась к виднеющимся впереди высоким постройкам. В темноте они походили на гигантские стены крепости. Такой высоты сооружений я не встречала на Дамбе. Видимо, маги воздвигли жилище за неприступной стеной, которую Безумные не должны были покорить, но, судя по уже известному мне итогу, крепость не смогла защитить обороняющихся.

Поднялся ветер, подгоняя нас и преследователей в спину. Воронками вздымались под ногами серые сопревшие листья, хрупкие и ломкие, как жизни смертных. Город, контурами проступавший в темноте, появился резко, сразу, как мы покинули лес. Короткий отрезок рысцой по открытой местности, и мы направляемся в сторону огромных сорванных створок врат.

Перед нами широкая аллея, уходящая ровным лучом в центр города. По краям зияющие черными окнами высокие трех- и четырехэтажные здания. Навстречу несутся листья и гулкие звуки наших шагов отражаются вымощенной камнем мостовой. Мы несемся дальше, в центр города, вдаль от стены и леса, туда, где преследовали должны отстать, отступить перед суеверным ужасом.

Я очнулась от заполошного бега сердца.

- Ты что-то видела? – Спросила Даймерлио. – Я не смог в этот раз пробиться в твой сон. Что-то не пускало.

- Этот сон был будто не о прошлом, а про меня. Я бежала от Безумных в Астреос, последний город гномов в Закрытом мире.

- Значит, видение.

- Это очень страшное видение.

- Все подсказки важны, главное знать, когда их применить.

Я согласно кивнула и после обеда вновь поднялась в царство книг и свитков, где и уснула глубокой ночью.

Второй сон в Серой башне

Я наблюдала за странным пиром и за мальчиком, который, скучая, бродил по зале. Его взгляд упал на главное творение Мастера-Творца — величественное полотно, изображавшее прекрасный и целостный мир. И тут он её увидел: крошечную, едва заметную помарку, словно блуждающее пятнышко порчи на идеальной поверхности.

Сердце мальчика сжалось от надежды. Вот он, шанс! Шанс поразить отца, доказать всем, что он не просто ребёнок. Он ждал, что Творец заметит изъян и исправит его, но тот был поглощён беседой с почтенными гостями. И тогда, поддавшись порыву, мальчик решил действовать сам.

Тихо, украдкой, он взял кисть и краски. Он так старался, так хотел сделать мир ещё прекраснее, стереть тот единственный недостаток. Но под его неопытной рукой краски вели себя непокорно, а холст словно сопротивлялся. Вместо того чтобы исчезнуть, пятно начало расти, пульсировать. И в самый отчаянный момент, когда мальчик попытался его перекрыть, раздался тихий, сухой звук — будто треснул лёд на озере.

По центру картины, через горы и долины, побежала тонкая, но неумолимая трещина. Она раскалывала мир надвое. На одной половине холста краски поплыли, сгустились в цепь одиноких островов, затерянных в бескрайнем море. На другой — отступили, образовав единый, огромный материк.

Поднялся шум. Взрослые, наконец, оторвались от бесед и увидели катастрофу. Голоса смешались в ужасе и гневе. Мальчика оттащили от полотна, его попытка помочь обернулась непоправимым вредом, а картину заперли в отдельной зале. Пока Творцы в панике совещались, ища способ спасти творение, мальчика охватило новое, ещё более жгучее чувство — стыд и отчаяние. Он должен всё исправить. Сам.

И он снова прокрался к картине. Он не смел трогать саму трещину — она была слишком могущественна. Но он видел, как на новых островах, отрезанных от материка, среди их жителей уже расползалось то самое пятно, теперь проявившееся как тёмная дымка болезни. Он хотел их защитить, изолировать, дать шанс. Дрожащей рукой он провёл по краю островной гряды, создав вокруг неё лёгкую, сияющую завесу — барьер.

В этот миг в залу ворвался Мастер-Творец. Он замер, увидев новый штрих на своей искалеченной картине. Гнев на его лице сменился ледяным, беспросветным ужасом.

— Что ты наделал? — прошептал он, и в его голосе звучала не просто ярость, а настоящая скорбь. — Ты не просто расколол мир. Ты наложил печать. Завеса... Она не просто отрезает их. Она делает их мир отдельным. Законы там теперь иные. Магия материка не достигнет их, но и их беда не коснётся нас. Они обречены.

Он медленно подошёл к полотну, и его пальцы с бессилием повисли в сантиметре от холста.

— И самое ужасное... — Творец обернулся к бледному, дрожащему мальчику. — Правила Мироздания нерушимы. Вносить изменения в законченное творение можно лишь один раз. Ты использовал этот шанс, когда попытался стереть пятно. Всё, что после — лишь последствия. Мы не можем снять эту завесу. Мы не можем помочь. Мы можем только смотреть.

Я смотрела на картину. На чудесный, но раздвоенный мир. На цепь островов в сияющем, непроницаемом коконе. Раньше их жители умирали от таинственной болезни — того самого «пятна», которое увидел мальчик. Теперь они умрут в своей красивой тюрьме: от голода, от искажённой, одичавшей магии собственного изолированного мира, от самого одиночества.

А мальчик стоял, глядя на свои руки, которые в порыве наивного тщеславия и запоздалого раскаяния совершили два непоправимых деяния. Он не стал героем. Он стал причиной. И этот урок был страшнее любой брани.

Я проснулась среди ночи, осмысливая сон. Спустилась вниз к Даймерлио. Тот уже не спал. Сложно спать, когда изящная гномка топает по ступеням.

- Я видела сон, - без предысторий поведала я.

- Я знаю. Башня делится воспоминаниями со всеми отроками, гостящими внутри.

- Что это было?

- Зарождение Дальнего континента. Когда-то там были острова. С тех пор прошло много оноре, из островов соткался континент, завеса стала проходимой. Но взамен появилась стена огня.

- Что это за мальчик? Почему мне показывают именно истории с неудачами Творцов?

- Чтобы ты знала и осознавала. Исправляя бездумно, можно принести зло.

- Когда я спасла тебя, я разве что-то ухудшила?

- Может так и случилось, время покажет.

- Ты ужасно утешаешь.

- Зачем тебе утешение? – Удивился эльф. – Утешений ищут дети и слабые. Ты владеешь сильнейшим из возможных Даров. Ты обязана быть сильной, и Башня помогает тебе в обретении себя. Каждый аглессио, проведенный в ее стенах, меняет тебя, делает крепче, увереннее, взращивает желание позаботиться о жителях Дамбы.

- И я смогу жить, не совершая ошибок? – С надеждой спросила я, устраиваясь рядом с ним на постели и закрывая глаза.

Эльф долгое время молчал.

- Никто не может жить без ошибок, ведь творцы сами живут в реальном мире, где слишком много исходных и промежуточных данных. Спи, маленькая, завтра будет новый аглессио и новые знания.

Утром меня разбудил громким грохот. Следом в комнату влетел плод сумасшедшего воображения мастера с моей котомкой через голову:

- Уходите! Уходите отсюда срочно!

Послушно вскочив и сняв свои пожитки, решила все же еще больше обострить его нервозность, уточнив:

- Что-то случилось?

- А так непонятно? – Взъярился зверь.

- Нет.

- Они все-таки пришли сюда! Почувствовали, что здесь есть сила! Бегите срочно, защитный контур пока что прячет вас, но долго он не протянет.

- Но куда же нам бежать, если мы окружены, и нас спасает только защитный контур? – растерялась я.

- Все потом, бежим. Здесь есть подземный ход, я провожу вас.

И начался сумасшедший забег вниз в подземелья. Наконец, мы остановились перед массивной каменной дверью. Козел боднул ее и, как ни странно, подвижная конструкция поддалась в сторону.

- Уходите. Прямо до конца и не сворачивайте.

- А ты?

- Мое место здесь, когда они почувствуют, что здесь больше нет живых источников Даров, они уйдут. Так уже бывало не раз.

Кивнув, Даймерлио решительно схватил меня за руку, увлекая за собой. Уходя подземным туннелем, я чувствовала, что поступила неправильно, и сердце щемило от плохих предчувствий, но эльф был неумолим, продолжая движение, не давая возможности остановиться. Путь в кромешной темноте казался бесконечным, а потом мы уперлись в тупик, и я с трудом удержалась от позорного панического верещания.

- Тихо, здесь должен быть рычаг или другой механизм, открывающий дверь, - опередил страхи рыжий.

Я послушно замерла, выжидая, пока он старательно ощупывал прилегающее к двери пространство.

- Может, боднуть надо? – Неуверенно предположила я, сдерживая нервное хихиканье.

- И как ты предлагаешь это осуществить? – С ответным смешком поинтересовался Даймерлио.

- Головой, – недоуменно уточнила я.

- Ну попробуй, - великодушно уступил мне дорогу эльф, вновь возвращаясь к образу ерничающего несносного безухого.

- Почему я? – Все же возмутилась я, предугадывая ответ.

- У тебя Голова крепче, - не разочаровал наглец.

Крыть и осекать было нечем и поскольку предложение действительно поступило от меня, я слегка разбежалась и вытянув по обе стороны от головы оттопыренные пальцы, изобразила Чебурашку в разбеге, бормоча под нос: «Бежит коза рогатая».

Буду предсказуемой, но у меня все получилось. Дверь послушно поползла в сторону, впустив свет, и я озаренная его сиянием, с триумфальным видом скользнула наружу.

- А какое заклинание ты там шептала? – полюбопытствовал рыжий.

- А? – не поняла я.

- Когда бодалась с дверью, - пояснил эльф.

Смех все же прорвался наружу:

- Это из детской прибаутки: идет коза рогатая за малыми ребятами.

- Не знаю такую.

- Конечно, у вас наверняка все сказки с киро связаны, - оглянулась на смеющегося эльфа и охнула.

Увидев, как я сползаю на ковер из осенних листьев, Даймерлио кинулся наперерез, подхватывая одеревеневшее тело, и лишь потом, оглянувшись, выругался по-эльфийски.

Позади изломанным месивом высилась груда камней на месте серой башни, приютившей нас на ночь.

- Он же сказал, его не тронут, - губы не слушались.

Эльф решительно развернул меня и потащил за собой в сторону видневшегося вдали леса. Нам было жизненно необходимо уйти с открытого пространства, но я не могла: не слушались не только губы, но и ноги. Вдали у развалин башни показались размытые очертания каких-то фигур, они приближались, а я отходила слишком медленно, как во сне. Даймерлио понукал меня, как непослушную лошадь, пытался прогнать мою апатию и бессилие, но все было тщетно.

- Очнись, - схватив меня за плечи, встряхнул эльф.

Слезы прорвались наружу, и я свалилась тряпкой, игнорируя окружающий мир. Жизнь не подготовила меня к такой реальности. Я не готовилась к войне и не научилась сражаться.

- Аньюка!

Сплюнув, рыжий подхватил меня на руки и перекинув через плечо помчался подобно спугнутой косуле. Я висела мешком, отдаленно отмечая, как голова методично ударялась об его ягодицы. Зачем меня направили в этот мир колдунов, если я не умею за себя постоять, если я не знаю, как искать магов, которых, возможно, уже истребили. И что гномы смогут предпринять против соединенного войска без магической поддержки? Выходит, все было зря: наш поход из деревни, пленение Ионны и Ваймира, попадание в этот аномальный мир. Внезапно рядом что-то рвануло, похожее на снаряд, и я громко закричала.

- Борись, Аньюка! – Поставив меня перед собой, орал Даймерлио, - это воздействие на твой разум, они далеко, надо бежать!

Сквозь туман проникал его голос, рассеиваясь обрывками. И вдруг я увидела, как откуда сбоку вылетела стрела. Вывернувшись в руках эльфа, соскочила на землю, выставив перед собой руки в жалкой попытке помешать смертоносному оружию. В ожидании закусила губы. Боль опалила лицо. Сначала запылала правая щека, потом левая. В недоумении моргнула, с ошеломлением смотря на рыжего.

- Ты что обезумел?

- Это ты обезумела, приди в себя! На тебя наводят чары безумия! Ничего не происходит! Всё в твоей голове!

Я безучастно смотрела в ответ.

- Ты выглядишь глупо!

- Что? Тебе не все равно, как я сейчас выгляжу? Что ты вообще привязался ко мне? – завелась я. – Я тебе не навязывалась!

Встретилась с довольными глазами бесстыжего рыжего и выругалась.

- Подействовало. Значит, это морок?

- Да, он отлично действует в комбинации с горем и печалью. Поэтому, думаю, маги потерпели столько поражений: гномы, как и люди, слишком жалостливые и быстро привязываются к окружающим. Нападающим достаточно было убить нескольких, чтобы деморализовать остальных.

При воспоминании о страже чуть было не вернулась апатия, но трезвый ум Даймерлио пресекал попытки репрессировать не хуже пощечин, а в совокупности с последними он становился убойным аргументом.

- Они пока не определили нашего местоположения.

- С чего ты взял? Они же заколдовали меня.

- Это было прощупывание местности в расчете, что у кого-то сдадут нервы. Они почти добились своего, - укорил Даймерлио.

- До леса еще далеко.

- Успеем.

Не тратя больше времени на разговоры, побежали к зеленой стене. Оказалось, эльф со мной за спиной отмахал изрядный отрезок, и расстояние ужасало меньше прежнего. Вскоре мы вбежали под защиту крон, и я обессиленно привалилась к стволу дерева, скользя руками по шершавой коре.

- Попить бы. - Я ощупала пояс. – Мои зелья остались в Башне.

- Сейчас, - отозвался эльф.

С надеждой повернулась, но Даймерлио, не снимая своего походного мешка подошел к дереву, у которого я стояла и что-то зашептал. Удивленно наблюдала очередное чудо этого мира. Ветви сложились между собой, переплетаясь в причудливом танце и качаясь. А потом одна из них опустилась ниже, поднеся на листах капли влаги. Чувствуя себя насекомым, поднесла зеленую чашу к губам, отпивая. Затем, вторую. После седьмой уступила место Даймерлио. Тот был более осторожен в своих желаниях и ограничился одной чашей, слегка смочив губы и горло.

- Зелья тебе уже не нужны. Ты теперь в состоянии сама справиться с Даром. Башня помогла там, где не справились бы обычные гномы. Нам пора.

- Уже? - С мучением уточнила я, не сомневаясь в ответе.

Отлепившись от ствола, поплелась за рыжим. К счастью, закончился хотя бы наш забег. Лес не давал нам надежного укрытия, будучи слишком прореженным, он хорошо просматривался с дальних расстояний. Периодически оглядываясь, довольно скоро я увидела далеко позади пятна преследующих нас фигур.

- Придется снова бежать, - Даймерлио поискал у меня на лице признаки понимания. Я кивнула, осознавая, что это единственный выход, и собрав последние силы, рванула за ним. Маленькие ножки с трудом поспевали за гибким и выносливым представителем лесного народа, но я искренне старалась не отставать.

Через короткое время Даймерлио затормозил, оказавшись на краю крутого оврага. Успела это понять в последнюю секунду, уже теряя опору под ногами и срываясь вниз, кувыркаясь и даже не пытаясь сгруппироваться, не имея нужных навыков. Земля мелькала перед глазами, со сверхъестественной скоростью меняясь местами с небом. Когда мое тело распласталось в неподвижности, все, что я смогла сделать – вытолкать языком изо рта ком грязи, смешанной с листьями.

- Ты цела? – Склонился надо мной эльф.

Открыв глаза, всмотрелась в его лицо, одновременно пытаясь пошевелить конечностями. Как ни странно, те послушно задвигались в ответ.

- Возможно.

- Хорошо, хотя изодралась ты прилично, - подал мне руку, которую я с кряхтением приняла, не надеясь подняться. Эту дилемму разрешил эльф, рывком вздернув меня в воздух.

- Больше никакого бега, мы смогли оторваться. Сейчас нас скрывает лес, воспользуемся этим, чтобы отдохнуть ночью, - утешил Даймерлио.

Радостно кивнула, соглашаясь. Эльф поискал что-то с своем рюкзаке, и достал с кармашка небольшой пузырек.

- Выпей, чтобы не занести инфекцию в раны.

Я послушно проглотила горькое снадобье и растянулась на пряных листьях.

- Ты знал, что раньше было много таких башен и стражей?

Даймерлио, сидящий неподвижно на коленях, кивнул.

- Что с ними стало в нашем мире?

- Люди боятся знаний.

- А гномы и эльфы?

- Про гномов тебе лучше знать, а башни эльфов неприкосновенны.

Фыркнув, я помолчала.

- Я видела сон.

- Знаю.

- В башне мало сведений о Творящих, но во сне я видела много людей-Творцов. Почти все они были немолоды. Почему?

Даймерлио молчал, ковыряя пяткой сапога землю.

- А потом другой старик, добрый, я это чувствовала, он увидел меня и мой дар и удивился. Почему? Иногда мне кажется, что те, кто узнает о моих умениях, завидуют мне. Ну, или недоумевают.

- Испокон веков дамбийцы получали Дары после жизненных испытаний, обучения, просчетов и потеряв всякую надежду. Творцами всегда становились лучшие мастера своего дела. Если бы не Творцы, мы до сих пор жили мирно в пещерах, не зная войн.

- Почему?

- Потому что только одухотворенные, одаренные талантами, могли творить чудеса. Истинные Творцы искру, вложенную в них Духами, раздували до пламени, и ведомые неуемным желанием создавать, ковали оружие, проектировали дворцы, рисовали, ткали, строгали, плавили. Только настоящий мастер достигал вершин после того, как проходил весь путь от подмастерья до гения. Только истинный признавался Духами и одаривался Даром Творения, ведь только опыт не застилал глаза, только боль могла удержать от ненужных деяний. Поэтому Творцами становились только те, кто познал жизнь. И вот появляешься ты, которая рушит все каноны.

- Хочет сказать, дар мне достался незаслуженно?

- Я думаю, ты не просто так появилась в мире.

- Не буду говорить, что я ничего не просила, не стану утверждать, что прошла огонь и воду, прежде чем обрести силу, но ведь я не сделала ничего плохого! Думаешь, я могу кому-то навредить?

- Неопытный Творец может уничтожить весь мир.

- Почему же ты пошел со мной? Спасти его? Убить мерзкую гномку, пока она не успела натворить бед? – Я уже кричала в голос.

- Действительно почему? – Эхом откликнулся эльф и, развернувшись, ушел во мрак.

Когда гнев схлынул, пришла боль, когда ушла и она, остался страх и одиночество. Зачем Даймерлио бросил меня? Я не могла спать, прислушиваясь к леденящим душу звукам. Звукам полнейшей тишины. Вдруг бока коснулось нечто теплое, и я бы закричала, если бы мне предусмотрительно не зажали ладонью рот.

- Это я, - Даймерлио прижал меня, отогревая.

Я молчала, ненавидя его и радуясь его возвращению.

- Прости, что сорвался. Не должен был. Тот юноша, которого ты видела. Он изменил мир. Его смерть повлияла на последующее рождение Творящих. Их стало слишком мало. Никто не знает почему так решили Духи, но предполагают, что тому виной бездействие наставников, которые позавидовали, насколько быстро и легко достался молодому магу дар. И тебе все завидуют. И даже я.

- Ты? – Придушенно пискнула я.

- И я. Я тоже прошел через многое, о чем хотел бы навсегда забыть, а ты как девственница. Чистая и непорочная душа, которую можно легко загрязнить. Так же легко, как и лишить женщину девственности. Кем ты тогда станешь?

- Ты снова пугаешь меня.

- Лучше бойся. Бойся своей силы. Бойся стать не тем, кем ты должна стать.

Пожелав мне тем самым приятных снов, эльф заснул. Утро выдалось на редкость спокойным и умиротворенным. Не хотелось обсуждать ни вчерашний побег, ни гибель стража, ни свои спутанные видения, ни достижения, вообще ничего. Признаться, мной владело только одно желание – подольше понежиться, желательно в начале в ванне, а затем в постели, но ни то, ни другое мне не грозило. Запасов еды не осталось, и я попробовала наколдовать припасов, нарисовав блюдо с пирогами, мясной окорок, груши и сливы. Вздохнув, я погрузилась в процесс выемки. Пальцы легко погрузились в полотно, но постоянно проскальзывали сколь несуществующие предметы. Я порядком вспотела, эльф неутомимо молчал, когда, наконец, блюдо с пирогами начало поддаваться. Закрыв глаза и сосредоточившись, я дернула его на себя, и повалилась бы на спину, рассыпав съестные припасы, если бы Даймерлио не успел придержать меня за плечи и спину. Поднос благополучно перекочевал на землю. От него шел умопомрачительный запах свежей сдобы. Надо было вообразить мясные булки. Уверовав в себя, я ухватилась за окорок. На этот раз Рыжий остался неподалеку, придерживая меня как как бабка деда, тянущего репку. Мясо не сдавалось, и хотелось позвать уже на помощь внучку или хотя бы мышь, но приходилось тужиться дальше. Когда пришла мысль обойтись одними пирожками, окорок предательски неожиданно скользнул в наш мир, оттянув своим весом мои руки до самой земли. Даймерлио все равно оказался полезен, взявшись за очистку добычи от пыли, а я, плюнув на оставшиеся в картине фрукты, все-таки откусила от пирожка половинку, а затем и вторую. Он был с яблоками, вкусный и одуряюще пахнувший. Пообедав, мы направились дальше, все больше удаляясь от башни. - Может мы можем вернуться обратно? – Не выдержала я гнетущего молчания и долгой пустой дороги. - Ты жаждешь встречи с Безумными? - Нет, но, думаю, я могла бы нарисовать путь домой. Эльф помолчал, размышляя. - Я думал над этой проблемой. Отсюда не так просто выбраться, особенно тем, кого не ждали. В любом случае путь домой лежит через перрон. - Но ведь я могу нарисовать и его. - А вот так делать тоже не стоит, он движущийся. Он есть и его словно нет в реальном мире. Безопаснее будет перебраться в тот сумасшедший приграничный город, который чуть не засосал тебя. - Давай тогда я нарисую город. - Но ведь ты не выполнила миссию. - Разве она выполнима? - Ты уверена, что все гномы обезумели? Я в свою очередь задумалась. Была ли я убеждена в том, что здесь нет нормальных, тех, кто мог бы все объяснить, кто владел могущими Дарами, перенял опыт предков. Могли ли они выжить? Страж сомневался, но шанс действительно был, и было неправильно оставлять их гибнуть в этой спирали безумия. Эльф ждал ответа. Посмотрев на него, я отвела взгляд. - В таком случае нам стоит убедиться в их смерти, либо попробовать отыскать их убежище. - Но, если до этого...? – мой голос дрогнул. Спутник понимающе усмехнулся. - Мы постараемся их избегать. В конце концов, у них легко узнаваемая давящая аура. Думаю, мы легко обнаружим большие скопления. - А маленькие? Эльф потрогал пальцами рукоятку меча и ободряюще улыбнулся. Я несмело растянула губы в ответной испуганной гримасе. - Все будет хорошо, маленькая. Я облегченно выдохнула. За деревьями замаячили низкорослые кустарники, заваленные валежником. За ними показалось заросшее зелено-коричневое болото. Продравшись через заросли, мы вышли на берег, размышляя на тему переправы. Водоем был огромным, и его прибрежные зоны внушали ряд весомых опасений. Внезапно Даймерлио схватил меня за рукав и прижал палец к губам. По спине промаршировали стадо мурашек размером со слона. Они пришли за нами! - Их немного, не бойся, мы справимся. Главное – стой за моей спиной, никуда не уходи. На тебе важная задача – предупреждать меня о врагах сзади, поэтому не зажмуривайся. Поняла? Предупреждать? Я? Враги? Бой? Эльф настороженно смотрел на меня. Я испуганно озиралась, одновременно кивая. Спустя несколько биений сердца, долгих биений, в течение которых сердце бешено долбилось куда-то в район гортани, появился отряд Безумных. Их было чуть больше десяти, сосчитать мне мешал страх и их суетливые перестроения. Нападавшие не соблюдали ни правил, ни строя, напав практически одновременно рваной волной. Это и помогало, и дезориентировало. Жёсткий уличный бой. Мой крик смешался с лязганьем металла о металл. Гномы использовали кинжалы. Эльф меч и короткий нож. Я глаза. Я их усиленно зажмурила после первой открытой раны и взметнувшегося вверх веера красных брызг. Очередной выпад эльфа заставил меня переместиться вслед за ним по запаху, и я, не глядя под ноги, оступилась в небольшой яме, упав с высоты роста. Острая боль пронзила ляжку. Я открыла глаза. Чуть выше колена из ноги торчала палка с острыми, как ножи, сучьями. Мне ещё повезло: на «внутренний» стороне оружия был всего один такой шип, который и вошёл в мякоть. Я смотрела много фильмов и понимала, что его надо бы выдернуть, но в реальности люди и даже гномы ведут себя не как на экране. Мне было страшно. Страшно испытать боль и истечь кровью. И хотя разум говорил мне, что вряд ли от этого умирают, я не верила. Замучившись сомнениями, я уловила внутренним чутьем движение перед собой и резко подняла голову. Напротив стояла безумная с ножом. Обычным, который используют при разделке туши охотники. С ножом, с которого стекала чья-то кровь. Чья она могла быть, если здесь всего два врага: я и эльф? Я испуганно икнула, страшась обернуться, но звон мечей я все ещё слышала. Не сзади. Я оставила его, и на него напала эта обезьяна со спины? Его ранили из-за моей трусости?! Женщина подкрадывалась ко мне чуть припадая к земле, прячась за чахлыми кустами, как будто я ее не видела. Ужас сжал тело когтями, мешая побеждать или заорать. Она подошла почти вплотную и замахнулась ножом. Скорее от страха, нежели преисполнившись смелости, я резко махнула ногой, в которой застряла палка, целясь между ног. Сучья угодили в пах, и гномка заверещала. Я заорала в унисон от боли, когда шип пронзил мою ногу, вгрызаясь ещё глубже во время удара. И рефлекторно опустила конечность на землю. Выронив нож, нападавшая рухнула на колени, сжимая руками промежность. Я ошарашенно смотрела на вытекающую из нее кровь, кусая губы и трясясь, но женщина была безумной и долго переживать не собиралась. Ее горящие глаза остановились на мне. С диким воем женщина вскочила и кинулась на меня с голыми руками. Ничего не оставалось делать, кроме как зажав зубами практически выгрызенные губы ещё раз воспользоваться палкой на израненной ноге. Я попала ей в бок, но в этот раз выдернула сук осознанно и повторила замах, целясь чуть выше. Безумная вновь упала, а я, трясясь, схватилась за торчащее из ноги орудие. На этот раз под гнетом адреналина и такой же безумной, как окружившие нас враги, отваги, я смогла выдернуть из собственного тела засевший сук, хоть он и довольно глубоко впился. Пройти насквозь помешала кость. Взяв обломок обеими руками, я размахнулась, жаждая ее смерти, испуганная, злая, взбешенная и обезумевшая от собственной силы и удачи. Та не сжалась, не прикрылась руками, как это сделала бы большая часть женщин нашей вселенной. Она рычала и кривлялась, пугая гримасами. Я напряглась, смутившись, и вновь замахнулась. И тут ее голова плавной дугой улетела в кусты, а мое оружие мягко вынули из окоченевших рук. Даймерлио развернул меня, вытирая с волос чью-то кровь и убирая их с лица. - Все кончилось, моя смелая девочка. Все уже закончилось. Я непонимающе смотрела на него, трясясь от злости и ужаса. - Ты ранена, - заметил эльф. Он опустился передо мной, рассматривая рану. Дернул мой подол и оторвал от него солидный кусок, обнажив мои ляжки. Происходящее я лишь фиксировала, никак не реагируя и не комментируя его действия.

- Нужно похоронить их, - выдавила я. Невыносимо было смотреть на страшные изуродованные тела.

Даймерлио кивнул, поднимаясь и начал петь. У него оказался чудесный тенор. Тихий и убаюкивающий. Эльф плавно водил руками по воздуху, а, когда я огляделась, все тела исчезли.

- Куда они делись?

- Я скормил их лесу. Деревья этого мира не менее живые, чем реального и тоже нуждаются в пище. Перегной из тел ничуть не хуже перегноя из листьев.

Я не нашлась, что ответить и только кивнула. - Пойдем отсюда, Аньюка, - позвал он. Не видя отклика, он хотел было взвалить мое тело на плечо, подумав, что я всё еще не вменяема, и уже протянул ко мне руки знакомым жестом, когда я отбежала от него на отблеск в вытоптанной траве. Вытянув в отрицающем жесте ладонь, я нагнулась, поднимая нож с грубо вырезанной рукоятью. Даймерлио молчал, внимательно следя за моими движениями. Протерев лезвие, я заткнула его за пояс. - Не так. Ты поранишься, - мягко упрекнул лесной житель за недогадливость. Своим кинжалом он отрезал от личной куртки часть рукава. Достал из заплечного мешка знакомые волосы киро и иглу, и соорудил нечто вроде чехла, который и приладил к пряжке, воспользовавшись скрытым в ней механизмом.

Первые потери

- Смотри, - привлек мое внимание Даймерлио, как обычно замечая все самое интересное раньше меня.

Послушно посмотрев в указанном направлении, нахмурилась. В отдалении виднелась каменная площадка с полуразрушенными колоннами по краям и в центре.

- Мы пойдем туда? – Голос дрогнул.

- Тебя там что-то пугает? – Удивился Даймерлио. – Там может быть башня или подземные сооружения, может даже туннель, воспользовавшись которым, мы уйдем еще дальше.

- А где сейчас наши преследователи?

- Не знаю, я их давно потерял из виду. Возможно, не захотели повторить наш спуск на дно ущелья.

- Честно говоря, мне там не нравится.

- Интуиция, предчувствия или просто страх? – Серьезно отнесся к моим словам Даймерлио.

- Не могу дать ответ на твой вопрос, - не определившись, сдалась я.

- Возможно, ты просто устала.

- Может быть.

- Мы будем крайне осторожны.

Кивнула, соглашаясь. Крайне медленно и настороженно двинулись в сторону развалин. Я не особо рьяная путешественница. Как я уже говорила, в своем мире я мало что видела, разве что по экрану телевизора, поэтому могу сравнить открывавшийся архитектурный ансамбль с этнической кельтской композицией. Возможно, здесь могло быть аббатство, кое где виднелась каменная кладка, выдававшая, что на площадке когда-то стояли не только осыпающиеся колонны. При приближении стало понятно, что мы изначально ошиблись с размерами. На самом деле каменный пол, выложенный в виде симметричного пятиугольника, покрывал немалую территорию. В каждом углу стояла широкая колонна в три-четыре гномьих обхвата, по периметру виднелись остатки стены. В центре архитектурного сооружения высились столбы поменьше, а почти в центре зиял провал, уходящий куда-то вниз.

- Я не ошибся, здесь есть подземный уровень, - шепнул эльф, и его тихий голос напугал меня больше небесного грома.

Даймерлио положил на мое плечо руку, чуть сдавливая и выжидая, пока я успокоюсь.

- Я пойду туда, ты стой здесь и жди.

Я отчаянно замотала головой, вспоминая аналогичную ситуацию в башне.

- Это не обсуждается, Аньюка, с тобой я менее мобилен. Здесь открытое пространство, и ты сможешь издалека увидеть опасность. Если появятся наши преследователи, просто окликни меня, я не буду далеко уходить.

Закусив губу, посмотрела ему в глаза и наткнулась на непреклонный взгляд. Логика подсказывала, что эльф прав, но интуиция вопила не расставаться, но что я могла предпринять? Я действительно стану ему обузой в темном пространстве, а он обещал не уходить далеко и услышать мой крик. Одолеваемая сомнениями кивнула, прогоняя непрошенные мурашки. В вышине послышался шум крыльев. Запрокинув голову, проследила путь одинокой птицы. Когда я обернулась к Даймерлио, тот уже пропал. Поежившись, обхватила себя за плечи, замерев за одной из колонн на площадке и не выпуская из поля зрения темный провал. Опомнившись, отошла от колонны, которая загораживала обзор, и осмотрела горизонт. Противно ныло в низу живота. Все же животные страхи сильны в человеческой натуре. Я не могла избавиться от озноба. Раздавшийся шорох слева поднял все волосы в вертикальное положение. Подскочив на месте, с испугом развернулась, но там никого и ничего не было. Видимо, ветер играл с наметенным песком, волоча его по каменным плитам.

- Аз-зз-с, - раздалось с другой стороны, и я все же взвизгнула, стремительно кидаясь в сторону.

Глаза вновь не выявили никаких изменений на местности. Сердце стучало, как у загнанного охотниками оленя. Медленно выцеживая воздух из сложенных в трубочку губ боролась с соблазном немедленно позвать Даймерлио обратно. Останавливало только понимание, что мною вновь могут управлять чужие чары, играя на моих страхах. Попробовала абстрагироваться от происходящего, сосредоточившись на мониторинге окружающего мира, и чуть не пропустила появление фигур в длинных одеяниях темно-фиолетового цвета.

Готова поклясться, что они появились из неоткуда, окружив меня по периметру. Глазами лихорадочно пересчитала их, но сбилась на пятнадцати. Они стояли не шевелясь, сверкая красными глазами, могущих разжечь восторг во всех фанатках вампиров. Они точно не были нашими преследователями – рост выдавал в них кого угодно, кроме гномов.. Суетливые мысли оттягивали неизбежное: они стояли, и я не могла решиться, кидаться ли мне к проему, взывая к помощи, или выжидать, не провоцируя окруживших на дальнейшие действия. Они стояли достаточно близко для того, чтобы я тешила себя надеждой бегать от них до появления Даймерлио. Тем более я не была уверена в том, что его присутствие изменит расстановку сил в нашу пользу. Ожидание било по нервам. Я рассматривала их невозмутимые маски. И вдруг вздрогнула: на них действительно красовались маски. Подлинным был только огонь в глазах. Остальное, скрываемое искусно вырезанным белым лицом, похожим на человеческое, было ненастоящим. По нутру разлился холод. Натянутые до предела нервы дали сбой, и я сорвалась с места, крича Даймерлио о врагах. Увидела, что одновременно метнулись наперехват две ближайшие фигуры. Изменила маршрут, уверенная, что эльф успел услышать о предупреждении. Два врага, кинувшиеся мне навстречу, освободили проход, открыв просвет в окружении, и я кинулась в него, не надеясь убежать, но рассчитывая потянуть время до появления Даймерлио.

И тут я увидела нечто. Одна из фигур, стоявшая почти на моем пути, отняла маску от лица. Тварь съедал изнутри огонь. И она обмакнула ладони в исходивший жар, кинув его в меня. Истошно закричав, попыталась сменить траекторию, осознавая, что не успеваю. Пламя вонзилось в мой бок, опаляя жаром.

- Господи, я горю! – Истошный крик вырвался изнутри.

Но я не осыпалась горкой пепла, продолжая тлеть. С ужасом осмотрела свое тело, но огонь жрал меня изнутри, не показываясь на поверхности. Дикая боль пронзила тело, заставив, скрючившись в полете, упасть на землю.

И тут подуло прохладным ветром, который то приносил облегчение, то усиливал температуру горения. Я оглянулась. Фигуры продолжали стоять на своих местах. Одна из них, тоже сняв маску, дула на меня, открывая огромный черный рот. Ужаснувшись, съежилась, многократно проживая адову пытку огнем. Они не подходили, надежно сковав меня болью. И тут рядом с пальцами, крючьями вцепившимися в щели между плитами, вонзилась стрела. Сосредоточившись на ней, на мгновение забыла о пожаре в теле.

- Беги! – раздался крик Даймерлио.

Послушно вскочила, оглядываясь. Жар тут же покинул тело. Эльф, запрыгнув неведомым образом на самую высокую колонну, расстреливал колдунов. Некоторые выстрелы уже нашли свои цели, и две фигуры в серых плащах неподвижно распластались на площади. Но другие продолжали волшбу, заставив Даймерлио, переходя ногами прямо по воздуху, перенестись на другое возвышение. Потрясенная, я замерла, забыв приказ.

- Беги! – С остервенением и злостью повторил эльф, заставив меня заполошно дернуться, срываясь с места в очередной забег.

Ворвавшись вновь в лесные дебри, я мчалась, не разбирая ни направления, ни дороги, все еще слыша в голове крик Даймерлио и видя горящие лица монстров. Ветви цепляли мое платье, заплетались в волосах, я падала, вставала и вновь бежала, передвигаясь на грани возможности. Я не оглядывалась: мне было страшно и стыдно. Казалось неправильным сбежать от Даймерлио, даже повинуясь его приказу. Было страшно оставаться там в ожидании огня, который жег, но не сжигал.

В какой-то момент я упала на землю, сминая пальцами шуршащие прелые листья и затряслась в рыданиях. Меня никто не догнал. Ни Даймерлио, который никогда не теряет след, ни жуткие колдуны. Задыхаясь от бессильного плача, покатилась по земле, спугнув стаю мелких птиц, усеявших кустарник.

Я чувствовала, что он остался там, на тех самых каменных плитах, осыпался пепельной кучкой или лежит, съежившись под невидимым огнем. Подвывая, встала на колени, оглядываясь, пытаясь вспомнить, как проложила путь. Глазами цепляла сломанные ветки, восстанавливая маршрут, и путалась, размазывая слезы, шла дальше, меняя направление до самой темноты. Сон сморил меня на ходу, я не озаботилась ни постелью, ни едой, свалившись там, где шла в отчаянии минуту назад.

Ночью проснулась от дикого ужаса. От воспоминаний подсохшие было глаза вновь болезненно защипало. Заставила себя встать и идти в темноте, надеясь, что к Даймерлио меня приведет сердце. К площадке с колоннами я все-таки вышла. На рассвете, увидев знакомые развалины, я не поверила собственным заплывшим глазам. Ускорилась, более ничего не опасаясь, кинулась к месту, которое, возможно, стало последним пристанищем для самого красивого эльфа. Здесь было пустынно и тихо. Даже ветер не шелестел песком. Я провела пальцами по растрепанным давно не чесанным волосам, раздирая их больно, с оттяжкой, вызывая болезненные ощущения. Еще и еще, пытаясь вместе с волосами оторвать от шеи и саму глупую голову, оставившую здесь Даймерлио.

- Где ты? – Бессвязно шептала, ходя по развалинам.

Наткнувшись на небольшой засохший подтек крови замерла, чувствуя, как на мгновение остановилось сердце.

- Это моя, - вслух убеждала себя. – Только от моей пустяковой раны она могла остаться. Я как раз примерно здесь и лежала.

Остановившись у темного портала громко, не таясь, позвала эльфа, надеясь, что он успел скрыться от магов там, когда отвлек их от меня. У него должно было остаться в запасе время, чтобы успеть убежать. Ведь он так невероятно быстро передвигался по воздуху! И у него удивительные волшебные стрелы, сделанные руками Ионны. Он должен был уйти. А вдруг он лежит там внизу раненный? Вздрогнув от нарисованной воображением картины, неуверенно посмотрела в темный проем и еще раз громко позвала Даймерлио. Вокруг царила мертвая тишина. Зажмурившись, вонзила ногти в ладони, направляясь к ступеням в темноту. Посмотрела на восходящее солнце и спустилась в подземелье.

Идти пришлось наощупь. Казалось, как только моя голова сравнялась с потолком, я попала в чулан, куда не проникали даже рассеянные световые лучи. Положив правую руку на стену, двинулась вдоль нее, шепча имя любимого. Произносить его громче я не могла себя заставить, понимая, что моя воля уже на пределе. Я уходила все дальше от спуска, опасаясь только одного: что ошиблась направлением, что, возможно, здесь было несколько коридоров, и Даймерлио мог направиться любым из них. А потом остановилась, предположив, что эльф все же уходил по поверхности, уводя погоню от меня, а потом вернулся за мной, а я уже ушла. Испугавшись, развернулась обратно и побежала, подталкиваемая неуправляемом страхом. Споткнулась и упала, а встав, поняла, что я безнадежно заблудилась, отцепившись от стены.

- Даймерлио! – В отчаянии закричала я, не скрываясь, и сползла по стене на корточках, вновь находя утешение в плаче.

- Пожалуйста, найди меня. Мне так без тебя страшно.

Наверное, мои помыслы все же были в большей мере эгоистичными. Не альтруизм и даже не страстная любовь двигала мною в поисках, а животный страх остаться во враждебном мире в полном одиночестве. Я не приспособлена к путешествиям, я не рождена для подвигов, зачем я оказалась здесь?

- Кто ты? – Раздалось позади меня, заставив с надеждой обернуться. Но я ничего не увидела, кругом было все так же темно.

Подавившись рыданиями, вздрогнула, поворачиваясь на звук.

- Аньюка, гномка.

- С даром? – С сомнением уточнили у меня.

Растерялась, не зная, что безопаснее: сказать правду или солгать. И кто был вопрошающим: не один ли из тех жутких немногословных колдунов? Вряд ли, его глаза горели бы даже в подземелье.

- Да.

- Пошли за нами.

- Я вас не вижу.

- Ты же сказала, что у тебя есть дар, - упрекнули меня.

- Он не позволяет мне видеть в темноте.

- Это невозможно, всех даровитых обучают видеть в темноте на первом этапе. Ты безумная? – С ужасом уточнили у меня.

Я уже поняла, что враги не стали бы так дотошно расспрашивать меня, подозревая во мне монстров, и помотала головой.

- Я пришла из внешнего мира.

- С Дамбы? Но это же невозможно! К нам никто не приходил за все это время.

- Потому что вы забрали всех колдунов с собой! – Вскрикнула я, уверенная, что обвинения нашли верных адресатов.

- Но ты же родилась! – Резонно заметили мне.

- И не умею даже элементарного, - пикировалась я.

- Я поведу ее, - вмешался другой голос, женский, и меня ухватила чья-то ладонь, плотно сжав пальцы.

Доверившись провожатой, молча шла, бездумно переступая с ноги на ногу. Оставалась надежда, что Даймерлио обнаружили эти незнакомцы. Но кто они? Не связаны ли с колдунами, подстерегавшими нас на надземной площади? Ответы, которые я могла получить только у своих спасителей, не спешила задавать, отчего-то медля и выжидая, наученная жизненным опытом в этом мире. Довольно скоро мы остановились, и незнакомцы простучали пароль по двери, судя по звуку та была деревянной. В чем я убедилась, как только она распахнулась, осветив темный коридор. Свет резанул глаза, и первое время я пыталась приспособиться к новым условиям, не в силах различить окружавшую меня обстановку. А вокруг меня шли бурные обсуждения моей личности.

- Кто она?

- Ей нужна помощь.

- Вы уверены, что она не безумная?

- Это она наделала столько шума, привлекая к нам внимание?

- Девочке надо обработать раны!

- Отведем ее к Голове.

- Может действительно хотя бы дадим ей время переодеться и помыться?

Я истово замахала головой, привлекая к себе внимание.

- Что ты хочешь? – Обратилась ко мне пожилая особь гномьего рода. Я действительно попала к гномам, чему не спешила радоваться.

- Вы нашли моего спутника?

- У тебя был спутник? – прищурился взрослый осанистый гном.

- Да.

- Кто?

- Значит, вы его не нашли, - убито прошептала я, игнорируя дальнейшие расспросы.

- Я же говорю у девочки моральное истощение, это же видно! Дайте ей возможность помыться и отдохнуть! Да и накормить ее не помешает, - опять влезла сердобольная гномка.

Трое мужчин, стоявших в центре окружившей меня толпы из десяти гномов, угрюмо посмотрели на нее, затем на меня.

- Займись этим. Приведи ее к Голове, как только закончите. Не тяни, у нас немало вопросов к пришедшей извне.

Гномы жили в странном месте, напоминающем нутро космического корабля: узкие длинные пустынные коридоры, освещенные тусклым светом, редкие двери в комнаты, отсутствие уюта и каких-либо признаков жизни. Дойдя до нужного отсека, женщина остановилась, запуская меня внутрь помещения. Всего одна комната с кроватью в углу. В противоположном углу рядом с входной дверью стояла кадушка с водой. Удобства на высоте. Вода, как я убедилась, пощупав, была холодной. Гномка, не дожидаясь просьбы, дотронулась до стены над кадушкой, и ее ладонь пронзил огонь, вызвав мой панический крик, погружая меня в страшные воспоминания. Мельком взглянув на меня, гномка продолжила колдовать. У стены появился камин с настоящими дровами, на нем стоял чугунный котел, от которого шел мини-трубопровод. По водной сети подогретая жидкость поступала в бочку. Я удивленно смотрела на метаморфозы, произошедшие в пространстве. Удовлетворившись достигнутым, провожатая прошла к другой стене и села на кровати, с выжиданием глядя на меня. Я с недоумением смотрела в ответ.

- Ты передумала мыться?

- Ты будешь сидеть здесь и следить за мной? – Резко, не подбирая выражений, спросила в ответ.

Гномка поморщилась.

- У тебя это прозвучало неэтично и бестактно, но да, я буду сидеть здесь, чтобы рассмотреть степень твоих повреждений. Мой второй дар – Материализация, и, хотя я только учусь, я смогу помочь тебе с заживлением простейших ран.

Выслушав пояснения, вынужденно согласилась с доводами, принявшись раздеваться. Гномка сделала вид, что отвернулась, решив не смущать меня окончательно. Стянув с себя грязную, местами дранную одежду, брезгливо кинула ее в угол комнаты, за бочку, чтобы постирать в свободное время. Бочка была довольно высокой, и чтобы перешагнуть через бортик, пришлось изрядно повозиться. Подтянув тело, с громким плеском плюхнулась в воду. Со стыдом сморщившись, погрузилась в ванну заново, задавая пропитаться каждой клеточке тела жидкостью. Отыскав в выемке с внутренней стороны корявую мочалку, задумалась о наличии мыла.

- Правее.

Я автоматически перевела взгляд за правое плечо и увидела в другой выемке небольшие перламутровые пуговички. При соприкосновении с влажными ладонями, вещичка сразу вспенилась, щедро выдавая мыльные пузыри. Смыв с тела следы длительного путешествия, облачилась в платье, переданное мне провожатой, у которой я так и не узнала имени. К счастью, одеяние не походило на те, в которых ходили гномки внешнего мира. Практически обтягивающий брючный наряд с длинными рукавами доходил до середины щиколоток. Сверху набрасывалось что-то вроде расшитого серебром темно-синего халата с широкими рукавами, скрепленного пряжкой в полудрагоценными камнями на поясе.

Наперсница что-то крикнула на непонятном наречии и в приоткрытую дверь зашел совсем юным гном с металлическим подносом, заполненным фруктами и овощами. Позволив мне утолить первый голод, моя спутница повелела мне следовать да ней. На ходу я вплетала в косу сырые пряди, стараясь хоть немного привести рыжую копну в порядок.

Пройдя вновь по длинному коридору, подошли к открытой двери, в проеме виднелась достаточно просторная комната с ничем не примечательным интерьером. В ней вдоль стены на скамье сидело шестеро взрослых гномов и две пожилые гномки. Они молчали, выжидающе глядя на вошедших, точнее только на меня. Я так же молчаливо взирала на восьмерку в ответ. Все, что я хотела узнать, они мне уже сообщили, и теперь только их любопытство удерживало меня в подземелье, сердце рвалось наверх продолжать поиски Даймерлио.

- Какими Дарами ты обладаешь? – Прервал затянувшуюся тишину один из присутствующих.

Видимо, именами здесь интересуются в последнюю очередь. Расшаркиваться перед незнакомой гномкой никто не собирался.

- Я Видящая и Творящая.

- Мы так поняли, твои Дары находятся в зачаточном состоянии, ты не смогла их развить?

- Мне сложно судить о собственных успехах, не зная, с чем их сравнивать.

- Первый дар пришел в ответ на мольбы. Ты еще молода, почему ты истово просила наградить тебя умениями Духов?

- Я не просила их об этом.

- Как проявляются твои навыки? – Проигнорировав мой ответ, продолжили допрос.

- Я вижу картины из будущего.

- То есть Духи шлют тебе видения?

- Видимо, так.

- Расскажи о том, что ты видела.

- Я не запомнила большую часть.

- То есть мир не знаком с посланиями Духов?

- Ознакомлен.

- Как, если ты не запомнила их? Ты сразу овладела навыком Творения и что-то создала?

- Нет, я просто рисовала картины, которые стали достоянием общественности.

- Ты умеешь рисовать? – Проскользнула эмоция в голосе одного из старцев. Удивление.

- Да.

- Но кто мог тебя этому научить из живущих ныне гномов?

- Постойте. Приглядитесь к ней внимательнее. В ней нет гарэльи! – Выкрикнула одна из женщин.

Определенно, здесь все чересчур эмоциональные. Я невозмутимо смотрела на них. Ну да, нет во мне гномьей сущности, что не мешает мне жить и даже любить.

- Кто ты? – Как-то иначе спросили меня, и я поняла, что на этот вопрос лучше ответить правдиво.

- В другом мире, не на Дамбе, я была человеком. Опережая ваши вопросы, скажу, что не представляю, как и зачем попала в ваш мир.

- Мы не собирались задавать тебе глупые вопросы. О других мирах мы знаем не понаслышке. Сказать, как ты сюда попала, мы не сможем, как и ответить, как тебе вернуться обратно. В этом могли бы помочь Нагаи, но они обезумели под влиянием аномалии. Безумство слишком быстро распространяется по нашему миру, а мы так и не выяснили первопричины. Возможно, ты сыграешь ключевую роль в грядущих событиях.

- Думаю, говорить о том, что это не входит в перечень моих первостепенных желаний, не имеет смысла?

- Не имеет, - подтвердили мне. – Это не тебе решать, и даже не нам.

Сколько самоуверенности и какой апломб! Не им решать, нашлись тут великие мира сего, запертые в подземелье. Сами сотворили зло, и теперь ищут, кто его исправит.

- Здесь скрываются остатки тех, кто избежал смерти от рук Безумных? – Не скрывая подтекста, уточнила я.

- Что ты знаешь о Безумных? И откуда? – Вопросы задали одновременно два члена допытывающей комиссии.

- От стража Серой башни.

- Так он еще жив? – Изумленно уточнила одна из барышень.

- Уже нет, - понуро опустились мои плечи.

- Что произошло?

- Безумные почувствовали появление силы, и разрушили Башню. Страж успел помочь нам уйти.

- Кому нам? Ты была не одна? – Сразу уцепились все присутствующие.

- Я была не одна, - гордо вскинув голову, ответила я, не замечая текущих по щекам слез.

- Твой спутник погиб? – Крайне прозорливо спросила другая женщина.

Я замолчала, не желая отвечать на провокационный вопрос.

- Давайте начнем сначала, - вдруг встав, предложил один из мужчин.

Подойдя ко мне, он протянул руку, предлагая подать свою в ответ. Помедлив, я исполнила ритуал прикосновения ладонями.

- Меня зовут Гвайнц. Всех ты здесь вряд ли запомнишь, но все же перечислю, чтобы соблюсти законы вежливости и гостеприимства. Это Варенг, Стассу, Аейна, Гавер, Алинг, Форвадс и Глейн. Мы действительно одни из немногих уцелевших. Сожалеем, что нам пришлось познакомиться именно сейчас, когда мы на грани исчезновения, а внешнему миру грозят наши беды. Мы не в состоянии покинуть последнее убежище. Лишь древние стены скрывают нашу силу, и, хотя новые гномы изредка рождаются в нашем поселении, наша смерть – вопрос времени. У нас крайне мало осталось запасов еды, а магические фрукты, овощи и полноценные блюда даются крайне сложно, поскольку у нас вдобавок осталось мало одаренных, владеющих даром Материализации и Овеществления. Из новорожденных ни у кого нет признаков будущей силы. Подозреваем, что всему виной местная аномалия и экология, плюс постоянная паранойя и болезнь заразиться безумием накладывает свой отпечаток на все население. Вот коротко о месте, куда тебе «посчастливилось» добраться, скрываясь от Безумных. Что случилось с другим гномом и какими он владел Дарами?

- Моим спутником был эльф, - коротко бросила я, рассматривая окружающих.

Реакция меня порадовала. Ошеломление осязаемо повисло в воздухе.

- Как сюда, в святая святых гномов могли проникнуть эльфы? И неужели гномы внешнего мира связались с этим злобным, лицемерным, эгоистичным племенем?

- Позвольте ответить не по порядку, - глумливо поклонилась я, искренне задетая их отзывами о Даймерлио.

Конечно, я понимала, что они говорят в целом о народе, из которого он вышел, но, погрузившись в страдания, я отказывалась взвешивать слова и раздумывать над своим поведением.

- С эльфом связалась, как вы осмелились заметить, лишь я.

Гномиху, которую вроде звали Стассой, ощутимо передернуло от моего высокомерия.

- Добавлю, что он – один из немногих существ внешнего мира, не желавший смерти Видящей.

- Видящим желают смерти? Но почему?

- Потому что! Потому что вы бросили гномов, вернув их в дикое суеверное первобытное состояние. Потому что благодаря вам Видящих умерщвляли до того, как к ним придут видения, либо ждали, когда они сгниют в темницах сразу после исполнения посланий Духов!

- Это невозможно! Кощунственно убивать детей с Дарами! – Возмущенно и неверующе вскричала Стасса.

Скривив губы, насмешливо наблюдала за возмущающимися членами высокого собрания. Как могли эти всемогущие, до сих пор уверенные в своем превосходстве, гномы, бросить свою паству?

- Вам были даны Дары, чтобы улучшить благополучие своего народа, чтобы нести мир в массы, чтобы способствовать процветанию, раскрывать внутренний потенциал гномов, помогать удерживать территории, а вы, вкусив могущества, бросили более слабых на растерзание другим народам. Как можете говорить о превосходстве и лицемерии эльфов, вы, не уберегшие собственных детей?

Я не подбирала слов, столь же уверенная в превосходстве и силе, как и они.

- Как ты смеешь выговаривать нам, девчонка? – Взвился какой-то старик.

- В чем-то она права. Просто не знает всех обстоятельств, судит однобоко на основе собственных наблюдений, - урезонил выступающего Гвайнц.

- Она не знает ничего!

- Мы можем ей рассказать.

- Оправдываться перед зарвавшейся девчонкой, которая даже не умеет владеть своими Дарами?

- И в этом она тоже нас обвинила. Мы не оставили потомкам знаний.

- Не оставили, потому что не хотели дальнейших контактов с Духами! Быть их рабами – унизительно!

- Гавер, ты прекрасно знаешь из истории нашего исхода, что наши предки также во многом ошиблись, и вовсе не Духи были причиной нашего положения в племени. Нас изгнали обстоятельства.

- Это до сих пор лишь гипотеза!

- Оставим распри, - вмешался еще один гном. – Пусть расскажет, что произошло с эльфом и как он сумел проникнуть к нам, не владея Дарами.

- Его провела я, - невинно посмотрела в глаза Гвайнцу, признавая в нем Голову.

- Как ты смогла раскрыть тайну нашего мира?

- Я просто нарисовала к вам дорогу.

- Просто нарисовала, - задумчиво повторил Гвайнц.

- Зря мы столько онорео пренебрегали рисованием, оказывается, оно может открывать иные пути.

Почему-то от таких рассуждений стало боязливо и не захотелось, чтобы такие маги сумели открывать двери между мирами. Я почему-то не сомневалась, что им не понадобиться прилагать много усилий, чтобы овладеть даром Творения. И тогда перед неугомонными исследователями-учеными откроются сумасшедшие перспективы, ведущие, наверняка к безумию. А не вседозволенность ли и легкость породила столько сумасшедших на их земле? Оставив свое мнение и сомнения при себе, стояла, дожидаясь окончания обсуждений новых перспектив. Во всяком случае учить их рисовать я не собиралась. Надеюсь, что самостоятельные попытки ни к чему толковому не приведут. Помню я детей в школах искусств, которые вначале кроме человечков ничего изобразить не могли. Будем надеяться, у них нет Даров, катализирующих любые врожденные навыки.

- Попав сюда, вы нашли Серую башню?

- Именно, - подтвердила я.

- Что вам рассказал страж?

- Только то, что все ушли, спасаясь от безумных, - о ночи, в течение которых я пыталась восполнить собственные пробелы о мироздании и своих возможностях, решила промолчать.

- Сколько времени ты там провела? – Подозрение явственно ощущалось, заставляя отвечать обдуманно.

- Несколько аглео, потом нас нашли Безумные.

- Как погиб эльф?

- Он не погиб! – Сорвалась я.

- Где же он?

- Я не знаю. Позвольте мне отдохнуть? – Желание общаться пропало окончательно.

- Прости, но наша беседа будет долгой. Нам надо многое узнать.

- Вам не выбраться отсюда, и мне, по вашим словам, тоже. Какая разница, когда мы продолжим разговор? – Весомо спросила я.

- Ты надеешься выбраться обратно? – Заинтересовался Гавер, глядя на меня с хитрым прищуром.

- Меня направили к вам за помощью. Не вижу смысла просить ее у тех, кто сам привел свой мир к краху. Вряд ли вы улучшите положение гномов на Дамбе.

- Ты жестока и не подбираешь выражений, - упрекнула Стасса.

- Я не обязана демонстрировать воспитание в обществе, не заслужившим моего уважения, - упрямо продолжала нарываться, желая разнести аномальный мир, забравший Даймерлио, на осколки.

- Ты осознаешь, что сейчас ты у нас в гостях, и твой статус гостьи шаток? – Пытливо осведомился Гавер.

- Угрозами вы низвергли свой статус в моих глазах в самое пекло, откуда возвращаются только святые. Судя по вашей заносчивости к последним вы точно не относитесь.

- Довольно! – Поднял руку Гвайнц, призывая всех к порядку. – Девочка в отчаянии, она пережила много горя и устала. Дадим ей необходимый отдых.

Голова предпочел ущемить собственную гордость, сохранив видимость мира. Я покорно склонила голову, не имея моральных сил для дальнейших споров. Развернувшись, вышла из комнаты и сразу натолкнулась на давешнюю провожатую. Видимо, подслушивала, что меня нисколько не удивило. Кивнув ей, как старой знакомой, направилась по коридору, отлично запомнив дорогу. Зайдя в комнату, хлопнула дверью прямо перед ее носом, не позволив проскочить следом. Хватит. Мне необходимо побыть одной и решить, как отсюда выбраться.

То, что просто так мне уйти не дадут, я не сомневалась. Как минимум, старосты захотят выслушать мой рассказ целиком и узнать все мои умения. Делиться своими они вряд ли станут, как и совершенствовать мои навыки. Мне показалось, что большая часть из них была довольна даже нынешним положением, в котором они оставались царями и господами, вершителями подземных судеб. Оставалась небольшая надежда на Гвайнца и Гавера, но оба были слишком хитры, чтобы я тешила себя надеждой вести с ними разговор на равных. Сев на кровать, сжала голову, уткнувшись носом между коленей. У меня нет времени на разъяснения и мастер-классы, мне некогда вводить их в курс дела, и я сомневаюсь, что внешний мир нуждается в таких одаренных. Конечно, их знания пригодились бы для выживания, но их приход породит новые распри и межевание территорий влияния, а, всем известно, что междоусобицы никогда не способствовали сплочению даже перед лицом общего врага. Значит, надо уходить, но как это сделать, если я не вижу в темноте, а снаружи неизвестные колдуны и Безумные?

Тихий стук в дверь прервал мои нерадостные размышления. Отворив, узрела Гавера. Истеричный старик, скривив губы рассматривал меня, сравнивая в уме с испражнениями. Ничем иным нельзя было объяснить его брезгливость.

- Позволишь? – Опровергая голосом любой намек на вежливость поинтересовался гном, одновременно проходя вглубь комнаты.

- Нет, - из чистого упрямства ответила я и, оставив дверь открытой, чтобы сберечь девичью репутацию, не иначе, прошла за ним.

Тот, хмыкнув, вернулся и прикрыл-таки комнату, отсекая любопытные уши.

- Сбежать хочешь?

- С чего вы взяли? – Тоном, в котором напрочь отсутствовало отрицание, поинтересовалась я.

- Я Слышащий и Проницательный.

- Заметно, - копируя его насмешливый изгиб губ, съязвила я.

- А знаешь, девочка, ты мне нравишься. Как тебя зовут?

Только сейчас осознала, что так и не представилась в процессе знакомства с остальными. Может, и к лучшему.

- Анна.

- Ты не врешь, но и не говоришь правду, - проницательно отметил Проницательный.

- Вы безмерно Проницательны, - похвалила с сардонической ухмылкой.

И тот внезапно скрипуче рассмеялся. Хохот смазал его лицо, избавив от высокомерия и презрения, и делая почти добродушным. Резко подумалось, что это игра с моим восприятием, прощупывание собеседника перед зачислением его во враги или друзья.

- Если бы было возможно обретение третьего Дара, я бы подумал, что в тебе есть ростки Проницания, - оборвав смех, сказал Гавер. – Ладно, объясню, чего я хочу. Я понял, что тебе неприятны мы сами и наше поведение в частности, ты не хочешь делиться своими секретами, как и мы своими. И ты сомневаешься в разумности выводить нас во внешний мир. Но в то же время ты не теряешь надежды вернуться сама, хотя и не знаешь, как это осуществить. А еще ты мечтаешь овладеть собственными Дарами полноценно.

- Вы не сказали ничего сверх того, до чего не смог бы додуматься любой умеющий мыслить.

- Пока, возможно, нет, - едва слышно скрежетнул зубами гном, - но я могу предложить тебе знания в обмен на спасение. Мы не будем вмешиваться в ход игры твоих правителей, либо поможем, если ты этого пожелаешь, в грядущих событиях, а потом уйдем в тень.

Я опустила глаза, прогоняя от себя любые мысли. Это было легко сделать, стоило только сосредоточиться на воспоминаниях о колдунах и предположении, что Даймерлио где-то наверху нуждается в моей помощи.

- Ты печалишься. Что гнетет тебя? – Допытывался Гавер.

Я вздохнула, остро сожалея о необходимости терпеть его в своей комнате, и тут в дверь снова постучали.

- Проходной двор, - вырвалось у меня.

- Меня здесь не должны видеть, - запаниковал Гавер.

Я насмешливо посмотрела на гнома, покрасневшего, будто его застукали на чем-то непристойным.

- Спрячьтесь в кадке, - махнула рукой на опустевшую бочку.

Забавное поведение Гавера не улучшило моего настроения, и дверь я открыла с самым сумрачным видом.

- Прошу прощения, - а вот и Гвайнц.

Почти предсказуемо. Я со скучающим видом посторонилась, не выжидая, пока и этот с наглым видом прошлепает в комнату. На какой-то миг ощутила себя хоббитом, не могущим противостоять напору наглых гномов в своей уютной норке.

- Нам нужна помощь, - с ходу взял быка за рога Голова.

- Верю, - охотно подтвердила я.

- Ты умеешь отворять двери в другие миры и прокладывать путь, ты можешь помочь нам покинуть это пристанище Безумных.

- Которых вы сами и породили.

- Это оспоримо.

- Вы и только вы пока сдерживаете их от попыток вторжения во внешний мир. Сдерживаете своим присутствием здесь, своей силой, которую они так или иначе чувствуют. Не знаю, с чем их можно сравнить, но судя по тем жалких крохам знаний, которыми я обладаю, они питаются вашими Дарами, нуждаются в них, как в жизненной энергии, и, если вас не станет, им ничего не останется, как прорываться к нам. И нет гарантий, что им не удастся это.

- Наше присутствие здесь – лишь отсрочка для вас. Но если мы будем с вами, мы сможем вам помочь в борьбе с монстрами и поможем с врагами внешнего мира.

- Вы не можете помочь себе, чем вы поможете нам? У вас нет способов побороть их.

- У нас есть много знаний, и, если мы будем иметь возможности экспериментировать, мы изобретем средство избавить от них оба мира. Здесь мы взаперти, у нас нет полигонов и лабораторий, башни утеряны, книги сожжены.

- А без книг ваши знания обнуляются. Знания, напомню, которые и так утеряны, опираясь на ваши же слова.

- Ты ученая? – Не выдержал гном.

- Нет, внимательный и пытливый собеседник.

- Из тебя получился бы отличный исследователь.

- А значит, я вполне обойдусь и без вас в поисках панацеи от вашей беды. Тем более, что я не обладаю никаким статусом во внешнем мире, и мое решение никто не поддержит. А значит, я не имею права его принимать, не посоветовавшись с правителями Дамба.

- Если ты уйдешь, то уже не вернешься, - обреченно прошептал Голова, и на мгновенье мне стало его жалко.

И вновь нас прервал стук в дверь, превращая мою комнату в сцену для комедийного действа.

- Меня не должны тут увидеть, - предсказуемо оглядываясь в поисках возможного убежища, засуетился Голова.

- Можете протереть пыль под кроватью, - великодушно дозволила я.

Проследив, как гном разместился под второй деталью моего скудного интерьера, невольно задумалась, что я буду делать с непредвиденным третьим гостем, если вдруг нагрянет четвертый.

- Стасса, - удивилась я, раскрывая дверь.

- Да, прости, что помешала твоему отдыху, но я должна тебе кое-что рассказать.

Даме удалось меня заинтересовать. Она не торговалась, не шантажировала и пока не умоляла. Кстати, о мольбах, такими темпами я скоро примерю на себя мантию Всемогущей Аньюки и потребую корону Всея аномального мира.

- Проходи, - приглашающе отступила в сторону.

Гномка огляделась в поисках подходящего для беседы места, и ничего не обнаружив, прошла к кровати, неуверенно остановившись перед ней в последний момент. Ее тактичность была бальзамом для моего сердца.

- Не против, если мы присядем на кровать? – Предложила я.

Та кивнула, и мы придавили двойным весом распластавшегося под нами Гвайнца.

- Я уже немолода. Весьма немолода. Но и я не застала тот переломный момент, когда из каждой тройки одаренных двое становились Безумными. Говорят, это было страшно. Вначале с их искаженным даром пытались смириться. Матери не хотели разлучаться с детьми, мужья и жены переживали за обезумевших супругов и надеялись обуять их гнев. Ты знаешь, что безумство почти всегда идет рука об руку с гневом? Гномы и ранее сходили с ума, прецеденты встречались у каждого народа, но обычно к этому приводили горе или врожденные отклонения, но не зависть и разочарование от бытия и собственной никчемности. Наверное, ты права, мы не должны были оставлять свой народ без магической поддержки. Быть может, Духи прокляли нас, наказав за нашу надменность и склонность к величию. И уже наши дети, как мы когда-то, предавали и восставали против предков. Те, кого приютили и пожалели, насылали безумие, тоску и боль на своих родных, искажали их разум и заставляли кончать жизнь самоубийством. А потом они объединились, и появилось черное зло, общее колдовство, ломающее души. И мы выживаем, борясь со страхами и ужасом. Не все из нас осознают безысходность положения. Многие привыкли к своему статусу и не желают признавать свою беспомощность. У нас есть дети. У нас рождаются дети без Дара. Знаешь, как нам жутко? Мы постоянно ждем, когда они начнут завидовать своим родителям и их умениям и сойдут с ума, желая приобрести хоть какой-то дар. Мы больше не проводим эксперименты по внедрению Даров искусственно. Это всегда заканчивалось очень плохо. У меня тоже есть дети, чистые и добрые, я очень сильно боюсь за них. Ты вряд ли познала материнство, я боюсь, ты не поймешь глубину моих чувств, но, если ты бросишь нас здесь, ты обречешь на гибель и маленьких детей.

- Вы вообще умеете общаться без угроз и давления? – Устало спросила я.

- Не поняла? – Деланно изумилась гномка.

- Все, мне надоела ваша комедия, разыгранная вами довольно умело. Партии спонтанно распределяли или все же обдуманно, решив вначале умаслить посулами, затем шантажом и, в конце концов, припугнуть муками совести? А что потом по сценарию? Я должна все обдумать и решить, к кому примкну?

- Ты говоришь странные вещи, - продолжала лицедействовать женщина.

- Глупо получилось. Повторюсь, если бы я не знал, что это невозможно, подумал бы, что у нее третий дар Проницания, - пробасил из бочки Гавер.

- Гавер, ты тоже здесь? – Какая-то глупая женщина у них в правлении.

- Стасса, не позорь нас перед гостьей, - кряхтя вылезая из-под кровати, вмешался Голова.

Покинув кровать, я перекочевала к двери, демонстративно подперев косяк плечом.

- Гонишь? – Добродушно полюбопытствовал Гавер.

- А требуются крайние меры? – Безэмоционально уточнила я, более совершенно не опасаясь эту странную троицу.

- Может, попробуем заново?

- А разве не это вы сейчас пытались осуществить?

- Да что вы с ней нянчитесь! Посадим ее под стражу, на воде долго не продержится, построит дорогу, и мы ею воспользуемся. В чем проблема? – Вскричала женщина.

- Во-первых, Стасса, как бы ни было соблазнительно твое предложение, мы не знаем, с помощью чего она ее строит. А если в голове, и ты не усеешь моргнуть, как она исчезнет? – Игнорируя меня, рассуждал Гавер. - Во-вторых, не забываем о Безумии. Девочка и так переживает из-за потери друга, а ты хочешь усугубить ее терзания, и лишить нас единственной надежды?

Он мне все больше нравился. Сама бы не смогла настолько конструктивно изложить все доводы. Стасса нахмурилась и, не взглянув на меня больше, направилась к двери, попытавшись задеть меня плечом, но я спокойно отстранилась, ожидая подобного ребячества. На пороге она ненадолго задержалась и с усмешкой бросила:

- Как вы можете верить гному без души?

Я внутренне вздрогнула, сумев сохранить безмятежное выражение на лице. Остальные никак не прореагировали, и Стасса ушла.

- Значит, ты не поможешь нам? – Подходя ближе, и глядя мне прямо в глаза, спросил Гвайнц.

Вот такой подход мне не понравился, лучше бы он продолжал шантажировать и угрожать. Разглядев что-то в моих глазах, Голова улыбнулся и продолжил:

- Впрочем, мы действительно помешали твоему отдыху, вернемся к нашему разговору позднее. Пойдем, Гавер.

Едва они вышли, я упала на кровать, уверенная, что тут же усну. Однако сон не шел. Я думала то о запертых гномах, то о Даймерлио. Теоретически я могла попробовать нарисовать безопасный путь до железнодорожной платформы. И бросить эльфа, даже не попытавшись его разыскать? В то же время выход наружу был безумием. Измучавшись мыслями, встала и вышла в коридор. Вопреки моим подозрениями, снаружи не было никакой стражи. Я повернула в сторону, откуда пришла в первый раз, помня, что там нам встречалась развилка. Свернув на дорогу, ведшую в сторону от темного подземелья, бродила по тусклым лабиринтам, пока не услышала тихое пение. Довольно красивое и необычное. Необычное своим теплом и какой-то звенящей надеждой. Музыка раздавалась за одной из дверей и, замерев, я вслушивалась в юный чистый голос. И тут влилась струнная музыка. Два разных звучания соединились с голосом, придавая музыке новое нереальное звучание. Не выдержав, тихонько приоткрыла дверь, более всего опасаясь прервать камерное пение, но желая увидеть талантливых исполнителей. В небольшой комнате по кругу сидели четверо гномов: уже не дети, но еще и не взрослые. Три юноши и девушка. В руках у двух подростков были музыкальные струнные инструменты, девочка явно солировала, а четвертый был то ли гостем, то ли их другом, но в выступлении участия не принимал. Неудивительно, что именно он заметил внезапное вторжение постороннего.

- Мы не одни, - шепнул он очевидное, и волшебство разом прекратилось.

От разочарования я едва слышно застонала, обиженно опустив уголки рта.

- Кто ты? - Спросил один из музыкантов. - Мы тебя не знаем.

- Это, видимо, та самая пришелица из внешнего мира, - вмешалась девушка, говоря поучительным тоном наставницы. Я слегка улыбнулась.

- Разве он существует? Внешний мир – миф! – Начав неуверенно, с категоричным неприятием завершил зритель. Он говорил резкие слова, а я восхищалась его чистым невероятно глубоким голосом. Почему он не пел? – Она скорее всего лазутчик от Безумных!

- Они часто к вам заявляются? – Полюбопытствовала я.

- Кто? – Не понял парень.

- Безумные.

- Ты что? Мы бы уже все погибли, если бы они здесь объявились.

- Но вы же живы, - открыто улыбаясь, продолжила я.

- И что?

- Если я Безумна, то почему вы все еще живы?

- Да он всегда ерунду говорит, не слушай его, - подал голос третий музыкант.

- Простите, что прервала ваше выступление. Может, вы еще споете? Если я вас смущаю, посижу за дверью.

- Тебе понравилось? – Искренне удивилась девочка.

- Конечно! Как мне могло не понравиться такое виртуозное солирование и необыкновенно техничная игра музыкантов?

Все трое польщенно покраснели.

- Это занятие недостойно Одаренных, - грустно пояснила гномка.

- А мы и не Одаренные, - резко бросил тот, кто не принимал участие в игре.

- Глупости! – Прервала я назревающий спор, который мог закончиться рождением еще одного Безумного.

- Если вы знаете, кто я, то вам говорили, что в ваш мир могла пройти только Одаренная?

- Да.

- Позволите? – Наклонившись, протянула руку к щипковому инструменту, походящего на лютню.

Удивившись, парень тем не менее, отдал инструмент мне. Погладив искусно вырезанный округлый деревянный корпус с грифом, провела пальцами по струнам, проверяя гибкость и подвижность кисти. А потом запела. Голос у меня в моем мире был не самым лучшим, поэтому там я пела только самые примитивные песни, но в этом мире собственный тембр изрядно порадовал, поэтому я не переживала за слух зрителей. Хотя это и не удивительно: должно же было хоть что-то мне достаться хорошее! Живя с Ионной в ее мастерской, я запоминала и ее заунывные песни, и веселые напевы братьев. Легко подыгрывая себе на струнах, я демонстрировала ребятне свой диапазон, впервые не стесняясь собственных маленьких пальчиков, умело скользящих по грифу. Отыграв последнюю композицию, встала с пола, протянула парню его инструмент и шутовски поклонилась. И меня смел маленький вихрь, обдавая радостным смехом:

- Значит, во внешнем мире детям разрешено петь и играть?

- Конечно, - уверенно ответила я девочке. – А мое рисование считается баловством, но именно оно помогло вырасти моему Дару!

- Вот видите! – С торжеством она обернулась к остальным присутствующим. – Я вам говорила, что ваши родители правы, а наши нет, Торбин. Зря ты отказываешься петь.

Она грустно посмотрела на брата, который соглашался присутствовать на концерте, но умирал душой от безделья и разочарования. Тот упрямо смотрел на сестру, не желая признавать, что в жизни может быть что-то важнее магии.

- Ко мне магия пришла в этом году, у нас очень мало Одаренных, и все привыкли жить своим трудом. Гномы копают руду, делают удивительные вещи из металла и камня, другие торгуют, и уже наладили посредничество во всех точках мира, и они не чувствуют себя ущемленными. Я не ждала и не хотела этого Дара. Как не желала и второго, у нас нет учителей, и для меня Дары стали бесполезным пугающим балластом. А у вас есть врожденные таланты, удивительные и волшебные, лучше любых Даров, и их нужно ценить и любить также, как магию. Ведь песни выполняют задачу важнее всякой магии – они пробуждают в душе чувства: грусть, радость, любовь…, - голос дрогнул.

Начав говорить, я уже поняла, что не смогу оставить этих детей погибать. Кем бы ни были их родители, но эти невероятно прекрасные музыканты достойны были лучшей судьбы, чем прозябание в этом подземелье, где их не только никто не ценит, но даже порицает, вызывая комплексы.

- Что значит любить для тех, кто выживает в этом мире? – Не согласился Торбин.

- Не везде так, есть места, где чувства всё еще имеют значение. Поиграете еще? – Умоляюще попросила я.

- Да, конечно, - спохватилась троица, до сих пор пребывающая под впечатлением от моей пламенной речи.

И они играли долго, проникновенно, а я растекалась душой, позволяя уйти печали и горю.

Вернувшись в комнату, я все-таки смогла уснуть, и даже выспалась, не увидев ни одного кошмара. Гавер словно ожидал моего пробуждения. Стук в дверь раздался сразу, как я накинула на себя одежду и умылась.

- Я расскажу тебе, насколько сумею, как использовать свои Дары, - без предисловий как-то слишком серьезно и внушительно заявил он.

Я подозрительно осмотрела старика.

- На каких условиях?

- Ты уже рассчиталась со мной.

- Я создала дорогу во сне? – Усомнилась я.

- Ты дала надежду и веру моим детям.

- Твоим детям! – Озарило меня.

- Да, они не Одаренные, но прекрасно играют, хотя очень стесняются нашего устоявшегося мнения, что музыка – занятие для людей, а не достойных гномов.

- Как глупо. Музыканты поцелованы Бо… Духами, - поспешно исправилась я.

- Ты думаешь? – Удивленно глядя на меня, спросил Гавер.

- А как еще можно объяснить невероятное воздействие выступающих на окружающих?

- У нас никто не реагирует на их выступление столь эмоционально, как ты. Точнее реагируют, но их эмоции негативные. Я очень боялся, что дети отчаются. Я сам отчаялся, не зная, какие умения привить детям, чтобы они привязались к реальной жизни.

- Это не единственные твои дети? – Спросила я.

- Ты права. Я потерял многих… Кого-то еще на поверхности, кто-то покинул нас уже здесь… Это мои младшие, и других не будет, я слишком стар, и моя жена… она ушла вслед за любимой дочкой…

Плечи каверзного старика опустились, и мне не оставалось выхода: я обняла его, поглаживая волосы. Какая бы ни была разница между нами, в каждом живет ребенок, страшащийся остаться один.

- Прости, я стал слаб, не смотря на все мои умения. Ее уход словно лишил меня стержня. Торбин и Райна – все, что от нас обоих осталось. После твоих слов они словно светятся, они рассказали, что ты пела им и играла, и во внешнем мире не относятся с предубеждением к музыкантам. Я буду тебя учить без условий, пока ты не решишь покинуть нас, и отправиться на поиски спутника или в свой мир – не важно.

Я смотрела на него и видела, что он не лжет. Гавер действительно был уверен, что я приняла твердое решение уйти в одиночку и не чувствовал своей проницательностью, что их дети изменили и мои убеждения. Я не стремилась его переубеждать, тем более я пока так и не могла решить, как буду действовать. Шансы отыскать эльфа живым утекали с каждым мгновением. Если даже он сумел уйти от колдунов, неизвестно, как долго он сможет скрываться от Безумных, а я не представляю, как его найти и не погибнуть до этого.

- Расскажи мне об огненных колдунах, - решаясь, обозначила я тему первой лекции.

- Огненные колдуны? – Переспросил маг с недоумением.

- Да, те, что встретили нас у входа в развалины.

- Но я не понимаю, о чем ты говоришь, девочка. Как все же твое имя?

- Аньюка.

- Хм, Аньюка, я не знаю, о ком ты. Снаружи только Безумные.

- Так, теперь я в замешательстве. Как выглядят Безумные?

- Как ты и я, если не присматриваться и не обращаться внимания на их одежды. Они носят длинные серые мешкообразные платья, а их лица отражают пустоту и бездушие.

- То есть высоких Безумных с огненными глазами ты не встречал?

- Ты говоришь о них так, будто видела недавно. Ты хочешь сказать, что сверху появился новый враг?

- Я не хочу говорить, я хочу узнать у вас всю информацию об этих существах: кто они, где обитают, уязвимые места.

- Ты принесла страшную весть. Нужно закрыть все доступы в подземелье.

И тут меня снова накрыло. В последнее время агрессия стала моим постоянным спутником, заставляя думать о воздействии на мой разум Безумных.

- Как же жалок ваш страх! Заперлись и знать не желате ничего о том, что творится под вашим носом. Смирились заочно с неминуемой гибелью, обрекли на нее собственных детей. Вы не делаете ничего, чтобы что-то изменить, оправдывая себя нелепыми отговорками!

- Что здесь происходит? – Возник на пороге Гвайнц.

- Ничего, мы общаемся с Гавером, - резко отрубила я.

- Девочка, ты не знаешь, что нам пришлось пережить, – начал было Голова, но я вновь прервала его.

- Я знаю достаточно, чтобы понять, насколько вы слабы духом. Подозреваю, это не вы покинули Духов гор, это они покинули вас, вырвав из тела гарэлью.

- Не смей такое говорить! – Вскричал Гвайнц, и я поняла, что случайный выпад попал в цель.

- Вы стали деградировать, потому что в вас больше нет души? – Изумленно переспросила я. – Поэтому вам не за что цепляться? Нет якоря, который берег вас от безумия…

Мои рассуждения остались без ответа. Оба гнома молчали, ярко сожалея о том, что вошли сегодня в мою комнату. А меня обуяла мозговая деятельность. Может ли быть, что, вернувшись в горы и обретя вновь благословение Духов гор, они вернут гарэлью и смогут найти способ противостоять Безумным?

- Гвайнц, девочка рассказала, что у входа в подземелье на них с эльфом напали странные существа.

- Безумные?

- Нет. Расскажи ему, Аньюка. Гвайнц не зря наш Голова, он многое знает, может помочь.

Воскресив в памяти образ монстров, максимально детально разъяснила гному, что с нами произошло, и как проходило нападение. Рассказала и о жаре, охватившем мое тело, и о пытке, устроенной другим колдуном, когда тот добавил в пламя дуновение ветра. Гвайнц слушал сосредоточенно, пасмурнея с каждым моим словом, а под конец окончательно сник.

- Ты понял, что происходит? – не вытерпел первым Гавер.

- Не уверен. Это только предположения. Сложно судить по одному описанию. Да и данные, на которые я опираюсь, устарели.

- Переходи к сути, пожалуйста.

- Боюсь, что это изолированные в незапамятные времена колдуны со второго континента Дамбы.

- Те самые, из-за которых в наш мир пришли иноземные существа Нагаи? – Изумленно воскликнул Гавер.

- Они подходят под описание, которое дала пришлая.

- Колдунов с Дальнего континента заперли в ловушке, похожей на ваш аномальный мир. Не может ли быть, что вы все эти годы делили с ними территорию, не подозревая об их существовании?

- Нет, это невозможно. Этот мир мы создали сами, - покачал головой Гвайнц. – У колдунов было значительно менее приятное пристанище, из которого, как считалось, почти невозможно выбраться.

- Если бы так считалось, не было бы нужды оставлять на Дамбе Нагай, - оспорила я.

- Это был гарант на крайний случай.

- Который, судя по всему, наступил.

- Если они смогли отыскать дорогу к нам, осталось совсем мало времени до вторжения во внешний мир.

- Духи, но как противостоять этим отродьям бездны?

- Ты говоришь, эльф сразил двух из них стрелами. Что это за оружие? Что-то новое? Раньше было невозможно убить колдуна простыми стрелами.

- Это непростые стрелы, сплав изобрела моя наставница накануне нашего последнего похода.

- То есть она мертва? – Огорченно уточнил Гвайнц.

- Пока нет, но она осталась гарантом успешности моей миссии у вас.

- То есть ты не просто посланец мира, тебя отправили шантажом договариваться с нами?

- Выходит, что так.

- Действительно, положение твое на поверхности шаткое.

- А я и не отрицала очевидного.

- Значит, ты не сможешь отстоять наше право на жизнь и независимость, если решишь привести за собой?

- Нет, боюсь, что вам придется самим доказывать свою профпригодность… В том случае, если я действительно решусь привести в наш мир дополнительный фактор риска… И, если сама решу вернуться.

- Ты надеешься разыскать эльфа? – Удивился Гавер.

- Именно.

- Он остался один против колдунов. Неужели ты надеешься, что он мог выжить?

- Я не видела его трупа.

- Это ни о чем не говорит, его могли сжечь.

Я вздрогнула, отгоняя от себя видения горящего Даймерлио.

- Тебе необходимо вернуться, чтобы хотя бы спасти наставницу. Ее стрелы могут переломить ход битвы с колдунами.

- Что вы знаете об Ордене магии?

- На самом деле крайне мало. Долгие онорео те земли закрывал купол, и мы не знаем, что там происходило. Считалось, все местные жители погибли от неизлечимой болезни. Но однажды занавес пал, и появились колдуны. Ходят слухи, что они экспериментировали с собой, входя на закрытую часть Дамбы через огненную завесу, и так обрели силу. Многие их знания опираются на научные открытия, до которых мы еще не доросли. Они умеют преобразовывать окружающую материю в нечто другое, пользоваться гравитацией для перемещения на небольшие расстояния. Трудно судить, что из этого правда, и насколько мы компетентны судить об их наработках.

- Маги-экспериментаторы смогли подчинить себе законы пространства, используя их в симбиозе с колдовством? – Поразмыслив об открытиях собственного мира, уточнила я.

- Не знаю, Аньюка. Никто не знает толком, кто они, откуда, что умеют, как их победить и даже каковы их цели. Колдуны с Дальнего континента не вели переговоров, они уничтожали всех, кого встречали, огнем и бурей, магией смерти и пустоты. И все что мы могли тогда – призвать Нагай, которые заперли их всех в пустом одиноком мире. Мы просто надеялись, что они больше не вернутся.

- Тогда почему ты решил, что это именно колдуны с Дальнего континента встретили нас наверху?

- По твоему описанию. Именно они ходили, закутавшись в цветные плащи, и на их лицах лежала печать Огня С Той Стороны, прикрытая маской.

- Почему они не тронули вас?

- Возможно, не знают о нашем существовании.

- Настолько всемогущие колдуны могут чего-то не знать? Непонятно, если они смогли покинуть свою темницу, зачем они пришли в ваш пространственный карман, а не сразу во внешний мир.

- Боюсь, они ищут союзников.

Я удивленно посмотрела на главного.

- Но кого? Постой, ты имеешь в виду Безумных?

- Да, возможно, что-то им мешает прорваться во внешний мир, куда знает дорогу любой родившийся здесь гном. Безумные пока не могут воспользоваться знаниями, заложенными в них с самого рождения. Не могут в силу особенностей разума. Они просто не в состоянии сосредоточиться на получении знаний – в приоритете у них ненависть, боль, зависть. Но эту информацию, наверное, можно считать. Я не утверждаю этого, но, если гипотетически это возможно, и колдуны с Безумными, не способные к контакту, смогут как-то договориться, наступит апокалипсис.

- Не понимаю, если вы знаете дорогу домой, зачем вам я?

- Мы знаем принцип и нам известны координаты выхода, но среди нас нет Творцов, которые могли бы построить путь.

- Выходит, у колдунов творцы есть.

- Выходит, что так. Ладно, оставлю вас, я в курсе решения Гавера и одобряю его в любом случае, хотя и надеюсь, что ты не оставишь нас в беде.

- Голова не виноват в том, что когда-то мы были вынуждены оставить свое племя. Хотя, конечно, он не сделал ничего, чтобы вернуться, хоть и живет уже более ста лет. Как и все мы, - проговорил Гавер, едва дверь закрылась.

- Почему вы ушли от гронгов и даже от гавридов? Вы же отринули Духов гор, не согласившись с догмами, которые вам навязывали. Кто подстрекал вас к уходу? Гавриды? Или это вы привели племя к расколу?

Гном постоял, пожевав кончик бороды, который, не заметив, засунул в рот. Опомнившись, степенно вынул ее и присел на краешек моей кровати.

- Как ты уже поняла, у каждой стороны имеется своя версия. Я тебе расскажу нашу, но с моей субъективной точки зрения. Племя гномов процветало сотни онорео, а потом на Дамбу пришли эльфы. Они очень быстро развивались, и уже у них рождалось двое магов на троих детей, и каждый обладал двумя Дарами. А говорили, что среди них были и носители трех-четырех умений. В это никто не верил, в это и мне сложно поверить, но я вижу тебя и думаю, может часть сказок основаны на были. Эльфы заключили союз с людьми, и постепенно начали теснить нас с наших земель. Кроме того, они подрывали наши верования изнутри, склоняя молодежь к ошибочным выводам. У нас, как я уже сказал, стало рождаться меньше Одаренных. Говорили, что мы перестали уважать Духов гор, и они отвернулись от своих детей. Ложь, проповедуемая неучами. Духи гор не дают нам Дары, точнее, они могут откликнуться на мольбы и поделиться слабыми Дарами, но обычно они лишь обеспечивают нас привязкой к этому миру, к энергии, они удерживают наш разум, вселяя в нас при рождении Гарэлью. Сами же Дары либо переходят по наследству, либо ими делиться с населением сама Дамба.

- Не понимаю, как остальные жители мира живут без гарэльи? Они же не сходят с ума.

- Тут дело в физиологии. Очень давно, еще когда мир зарождался, наши предки повздорили с другими Духами, и нас прокляли, пообещав, что мы не найдем пристанища в этом мире. И тогда к нам на помощь пришли вольные свободолюбивые Духи гор, которые в ответ потребовали, чтобы мы не покидали скальных массивов. Гномы когда-то жили в лесах и степях, нам было сложно привыкнуть к замкнутым сводам, и тогда Духи дали нам Гарэлью, нечто вроде Дара, который раскрыл нам глаза на красоты окружающего пещерного мира и дал нам возможность видеть богатства, сокрытые в недрах. Конечно, полноценными искателями могли считаться только Видящие и Слышащие, которые могли найти любую жилу, однако и гномы без Даров умели многое, если прислушивались к своей подселенной сущности. Мы стали сильнее, но в то же время уязвимее. Гавриды, хоть и рискнули отвергнуть навязываемую волю Духов, не смогли уйти далеко от гор. Они так и не потеряли Гарэлью, и все равно остались ведомыми, хоть и считают себя вольными. Они потеряли часть умений, но из-за потери рода развили в себе другие навыки. Мы же не смогли жить под прежним гнетом, поэтому ушли в другой мир, туда, где нет никаких Духов, где все подвержено собственным физическим законам. Мы рисковали, и теперь мы расплачиваемся за свое решение – безумством своих детей.

- Много недосказанности в твоей истории, - поразмыслив, сказала я. – Если Духи гор были к вам добры и приняли на своей территорий, выходит, вы отплатили злом за гостеприимство.

- Всё не так однозначно, но в целом, как показали прожитые онорео, ты права.

- Почему же гронги, оставшись верными Духам, настолько ослабели?

- Как я сказал, Духи не дают Дары. Кроме разве что Дара Видения. Духи - лишь проводники мира. Дары дает Дамба, глобальная сущность, которая следит за равновесием и посылает нам подсказки через своих помощников – Духов. И еще Дары с большой степенью вероятности передаются по наследству. Когда ушли маги, последний фактор ликвидировался, а Дамб слишком тесно связан с Духами, поэтому гномы не получали больше Даров.

- То есть, предавая Духов, вы отвернулись от мира, и в любом случае были обречены?

- Именно поэтому мы ушли в Закрытый мир, чтобы обстоятельства не могли влиять на нас и искали способ создавать магов вне зависимости от благосклонности Духов и Дамбы, но потерпели неудачу.

- Выходит именно эксперименты породили аномалию?

- Я все думаю, насколько были умны и прозорливы наши предки, когда наложили ограничения для тех, кто попытается проникнуть в Закрытый мир. Получается, что к нам в принципе попасть невозможно, ведь одним из условий была принадлежность к гномам, а вторым наличие двух Даров. Но во внешнем мире обладающие двумя дарами больше не рождались. И предки не могли не догадываться о таких последствиях. Они не хотели, чтобы кто-то нас отыскал.

Гавер полностью ушел в себя, проигнорировав мой вопрос. Впрочем, я владела более полным ответом после посещения Башни знаний. Не только эксперименты, но и само существование Закрытого мира, перенасыщенного населением, породило эту аномалию. Безумие просачивалось сквозь тонкие грани, грозя уже реальности. Но кто же встретился отряду Даймерлио? Неужели те самые огненные колдуны? Возможно ли, что они уже нашли проход в мир Дамбы?

Мы посидели какое-то время в тишине, а потом я решила снова вернуться к расколу между гномами, уточнив, что же заставило гавридов и магов отколоться.

- Как я сказал вначале, как м узнали значительно позже, за многими странными решениями виднелись длинные уши эльфов, они манипулировали мнениями, разжигали огонь вражды, и зависти. Собственное племя стало ненавидеть рожденных с Даром, считая нас зазнавшимися спесивыми особями. И постепенно стали принимать опасные, даже страшные решения. Запирать носителей Даров, ограничивать наши силы, запрещать колдовать. Не гнушались убивать даже детей. Они находили массу оправданий своим поступкам, считая, что колдовство несет вред. Мы были вынуждены защитить себя и наших детей.

- Но почему вы не остались с гавридами, которые тоже отвергли путь предков?

- Мы ошиблись. Нам казалось, что без влияния Духов мы сумеем построить новый мир и сделать каждого ребенка одаренным и счастливым.

- Благими намерениями…

- Ладно, хватит о нас. Ты желаешь что-то узнать о своих Дарах, или мы так и будем обсуждать чужие ошибки? – Оборвал Гавер поток размышлений о былом.

- Почему ты считаешь, что у меня может быть третий дар? И что дает Проницание?

- Просто замечал, что ты видишь глубже, чем собеседники хотят показать. Тем более ты читаешь во мне, а я сам Проницающий, и умею скрывать свои чувства и мысли. Возможно, это просто твое личное свойство, я же не знаю тебя близко. Если это дар, он позволяет различать правду, отличать ее от лжи.

- Своеобразный детектор?

- Не понимаю?

- Это термин из моего мира. дар нужен только для этого?

- Если его развить, можно читать мысли и видеть мыслеобразы собеседника.

- Ты умеешь?

- Я, к сожалению, обладатель слабых даров. И Слышащий, и Видящий считаются наименее полезными. Проницательный подходит для дипломатов, и когда-то он считался весьма перспективным. Но к чему читать мысли в мире, где правит Безумие. Поэтому я не счел нужным развивать полноценно умения, но тебя, если ты действительно такой самородок с тремя умениями, я смогу обучить. На самом деле с Дарами все просто, мы не заносили в книги умение их развивать, потому что оно лежит на поверхности, и нам казалось элементарным передать его от отца или матери детям, нежели тратить время на внесение в книги.

- Самонадеянно, - заметила я, всё еще с трудом мирясь с бездействием гномов, из-за экспериментов которых пропал Даймерлио.

- Возможно, мы кое-что не учли. В основе всего лежит незыблемая триада: вера в себя, привязанность и понимание сути своего Дара. Начнем с последнего, как с самого простого. Ты Видящая и Творящая. Логично, что ты видишь сокрытое, и умеешь вдохнуть жизнь только в собственные творения. Это важное ограничение. На самом деле дар Творения не считался в нашем обществе завидным, поскольку далеко не каждый гном умеет что-то создавать. Ведь нет интереса вдыхать жизнь в камень, а многие всю жизнь занимаются его добычей, и дар считают лишней обузой. Или даже, казалось бы: здорово вдохнуть жизнь в меч, наделив его особыми свойствами, но, видишь ли, в чем загвоздка – живым мечом может управлять лишь одаренный, как и видеть свойства любого творения Творца. Но одаренные, как правило, редко становятся воинами, поэтому меч Творца как артефакт бесполезен. То же панно на стене у гронгов, наверняка ты его видела. Работа очень сильная, но гномы без Дара не видят, что картина живая.

А как же мальчик, который внес исправления в работу отца-Творца. Видимо, не всё было известно Гаверу.

- Прости, можно уточняющий вопрос? – Спросила я.

- Конечно, для этого я и пришел, чтобы обучать.

- Кто-нибудь из вас читал книги в Серой Башне?

Наставник остро глянул исподлобья.

- Ты же говорила, провела в Башне всего несколько аглео, но судя по вопросам, ты отыскала схрон со знаниями?

- Схрон? То есть вы не нашли книги?

- Нет, мы и наши предки не раз пытались договориться со стражами, но те были неумолимы, утверждая, что лишь сам одаренный способен приобщиться к знаниям. Двое из нас не выдержали таких ответов и умертвили стражей, после чего Башни пропали. Могу и я спросить?

- Конечно, - ответила на автомате.

- Раз ты задала этот уточняющий вопрос, что-то из моего рассказа показалось тебе ошибочным?

- Не думаю, что это ошибка. Легенда о возникновении мира, где мальчик вмешался в работу отца, скорее является исключением.

Гавер вновь покусал бороду.

- Я слышал про возникновение завесы и думал, что это не больше, чем миф.

- Нет, это произошло на самом деле.

- Вернемся к овладению Даром. Вера в себя – важная особенность Одаренного, - продолжил Гавер, - без нее невозможно дальнейшее развитие. Думаю, этот этап ты уже прошла. Если не верить в свои силы, ничего не получится. Говоря о привязанности – у гномов, как правило, идет привязка к дому или к семье, роду. Привязка не дает забыться, не дает Дару поглотить тебя. Даже Видящие способны раствориться в видениях, не говоря уже о тех, кто владеет боевыми навыками. Необходимо, чтобы часть сознания всегда была как бы снаружи. Кто контролировал твои первые погружения?

Я засомневалась:

- Эльф и конь.

- Конь? – Более ярко гном прореагировал на последнего.

- Киро, - поправилась я, - первое погружение прошло под его контролем, и он сумел вытащить меня из созданного мною мира.

- Интересные у тебя наставники. Тем более киро, который точно не обладает даром Творца. Как он понял, что с тобой происходит, и сумел тебя вытащить?

- Ну, он просто заорал, чтобы я хваталась за него.

- Ты понимаешь животный язык? – Вытаращился на меня Гавер.

Я вновь смутилась.

- Нет, Оу умеет разговаривать.

- О-у, - повторил гном, подразумевая совсем не имя коня, - удивительные вещи ты рассказываешь. А как это сделал эльф?

- Примерно так же, - не захотела я вдаваться в подробности.

- Я правильно понял, что ты настроила привязку на эльфа? – Подозрительным тоном недовольно уточнил гном.

- Ее можно настроить? – Не отвечая, переспросила я.

- Да, и я думал, мы настроим ее на род.

«Какой хитрый», - восхитилась про себя я. Решил привязать меня к своему роду, чтобы я не могла использовать дар, не думая о них, как о самых близких.

- Ты догадалась, - упрекнул Гавер.

- Не поняла: вы еще и критикуете меня за то, что я раскрыла ваш обман?

- Ложь во спасение трактуется как военная хитрость, - назидательно произнес гном, воспротивившись моему предположению.

- Хоть что-то в вашем мире делается действительно бескорыстно?

- Когда ты поживешь подольше, ты поймешь, что это качество не дает выживать и губит твоих близких, - без малейших признаков угрызений совести ответил Гавер, - и ты все равно подумай, как ты поведешь себя в созданном мире, когда осознаешь, что твой эльф действительно мертв.

- Я могу это точно выяснить в созданном мире? – Выхватила я главное.

- Не о том думаешь, - с досадой махнул рукой гном, злясь на себя за болтливость, и покинул мою комнату.

Без грани

Подняв с пола дорожную сумку, достала краски и последний планшет. Забавный выбор: выбраться из этого ада и вытащить остальных или пойти неведомо куда, чтобы попытаться найти эльфа и, возможно, застрять в промежуточном измерении навсегда. Да разве это выбор? Я должна выяснить судьбу Даймерлио, даже если это будет мое последнее творение. Но как мне понять, его искать? Что я должна нарисовать? И как правильно использовать последнюю заготовку для рисования? Чтобы если всё хорошо… Конечно, всё хорошо! Чтобы, когда я найду его, суметь вытащить рыжего к собственному телу. Если я нарисую самого эльфа, живого и здорового, получится ли у меня спасти его, как в прошлый раз, даже если он погиб? А если он не погиб, но я нарисую его по собственному разумению, не изменю ли я нечто важное? Да не все ли мне равно! Что может быть важнее того, чтобы просто вернуть эльфа? Но ведь даже если я его сумею вернуть, как мне перенести нас во внешний мир? Ведь нет смысла спасти и вновь обречь. Оглянувшись, укорила себя за тупоумие: в крайнем случае я смогу в качестве основы использовать постельное белье или даже стены и пол.

Несколько аглео я ломала голову, размышляя над сюжетом, который должен появиться на местном холсте. Руки зудели, и хотелось положиться на волю случая, отдавшись желанию рисовать, но я медлила и боялась, выжидая и взвешивая.

Как мне почувствовать, где он сейчас? Я решила погрузиться в медитацию, но уже отрешаясь от тела, задела рукой чехол с ножом, сделанный руками Даймерлио из его же одежды. Вот оно! То, что поможет мне Увидеть его путь. Ведь я верю в себя и смогу отыскать своего возлюбленного? Пожалуй, все-таки да, своего любимого. Конечно, я его отыщу, куда денусь! Войдя в полумедитативное состояние, отдалась на волю живших собственным желанием рук, погружаясь в творческий процесс.

На этот раз я не отрешалась полностью от рисования, каким-то периферийным зрением наблюдая за тем, что в итоге появляется на полотне. И не слишком удивилась, поняв, что в качестве фона изобразила развалины, в которых проходило последнее сражение Даймерлио. Затем проявились колдуны в балахонах. Только они были иными: расслабленными и не такими величественными и опасными. Маги сидели на каких-то цветных лоскутках, что-то оживленно обсуждая. Эльфа нигде не было видно. Я пыталась его начать рисовать, но все было тщетно. Почему я не могу нарисовать так, как хочу? Я же хотела нарисовать живого эльфа. От расстройства, бессилия и злости на себя по щекам потекли слезы. Что значит данная композиция? Что Даймерлио действительно погиб? Кисть продолжала порхать, останавливаясь на малозначительных для меня деталях. Все было бессмысленно. Я помотала головой, приводя себя в чувства. Не время для паники и безысходности!

Взяв себя в руки и приглядевшись, я поняла, что площадка не полностью копирует ту, на которой происходило сражение: на ней отсутствовал темный проход в бункер гномов. Кстати, интересно, построили ли они данное жилище сами? Очень странные скопления коридоров, будто тут действительно потрудился какой-то живой организм типа гигантского крота. Входа в подземелье не было, зато стояла высокая неразрушенная башня, такая же серая, как та, в которой жил страж. Похоже, это совершенно другие развалины. И что тогда значит башня в центре рисунка? Возможно ли, что именно там держат Даймерлио? И если да, почему я не нарисовала его самого. Чтобы не было слишком просто? Мы даем подсказку, а ты преодолевай? Значит, мне придется погружаться туда и надеяться, что я сумею найти эльфа до того, как меня сожгут. Наверное, вылазку лучше предпринять ночью. Оставалась зыбкая надежда, что меня просто не увидят, потому что меня там как бы нет, но я вспомнила, насколько осязаемой была вода в фонтане и решила надеяться на лучшее, но думать о плохом. Я сосредоточилась, оживляя картину, делая краски насыщеннее, а лица колдунов реалистичнее, посмотрела на небо, отмечая солнце и представляя, как оно скользит по небосводу, клонясь к закату. Легкое взаимодействие с творением не требовало от меня сильного напряжения, я легко скользнула сознанием в иной мир и убедилась, что картина живёт, а, значит, я действительно умею Видеть не только будущее, но и настоящее. Вернувшись в своё тело, решила, что было бы неплохо поспать, но я слишком сильно переживала, не представляя, как я осуществлю свою вылазку в одиночку. Силовая поддержка, разведка, вообще все решения всегда лежали на плечах Даймерлио. Справлюсь ли я? Обязана. Ради Даймерлио и себя. Если я нарисовала эту башню, она что-то значит в судьбе эльфа, и я должна узнать, что. Ворочаясь в кровати, перебирала в уме варианты своего ночного проникновения в бастион колдунов. Рассчитывать, что меня не заметят, было наивно. Я не безухий и не обладаю Даром невидимости, не умею передвигаться стремительно по воздуху, я вообще обладатель по сути бесполезных в бою Даров. Чем же мне защититься или атаковать? Не разумнее ли привлечь гномов? Взвесив все «за» и «против» подумала, что меня скорее свяжут, чем помогут. Местные маги растеряли отвагу и смелость. Рассчитывать на их содействие бессмысленно.

Так ничего не придумав, с квадратной головой и опасением в очередной раз не справиться с самостоятельной миссией, встала, заметив, что солнце на картине скрылось за горизонтом. В эти минуты безумно хотелось, чтобы вошла та гномка, обладающая Материализацией, Гавер или Гвайнц, спросили, не нужна ли мне помощь и согласились пойти со мной. Вылазка перестала бы быть тайной, но я бы не чувствовала себя более столь беспомощной.

Соприкоснувшись с картиной, наблюдая за колдунами сверху, смотрела, как они расходятся перед сном. Большая часть, к моему огорчению, направилась в башню. Кто-то скрылся, разойдясь в разные стороны. Я не представляла, какие постройки скрываются за рамками нарисованного, и это вселяло дополнительные опасения.

Выждав еще немного, вынырнула из колдовского мира, оглядев себя. Брать что-то с собой казалось бессмысленным. Я не владела оружием, планшеты закончились, поэтому я решительно рванула длинный подол платья, выделенного местными, обнажив колени. Сняла халат, также стесняющий движения, и вновь прильнула к рисунку, всматриваясь в башню, чувствуя, как меня все глубже затягивает чужой мир.

Я, наконец, смогла полноценно осмотреться, не увидев по сторонам других строений. Видимо, колдуны заняли сторожевые посты, либо их место обитания скрыто в лесу. Да и от кого им здесь защищаться? Небо было очень темным, и давало крайне мало света для наблюдения. Заметив под крышей башни небольшой окно, подумала было о тросе, но у меня уже не было времени менять план. Казалось крайне важным узнать о судьбе Даймерлио именно этой ночью.

Окончательно стемнело, а я все не могла решиться открыть каменную дверь у основания строения. Мозги рисовали чушь в виде охраняющего огнедышащего дракона и хитроумных колдунов, заманивших меня в свой мир, чтобы я открыла путь на Дамбу, и караулящих меня в темном коридоре. Я все медлила с окончательным перемещением, панически цепляясь за края планшета, желая и боясь полного погружения. Обругав себя последними словами за трусость, решительно отлепила закоченевшие от напряжения пальцы, спускаясь на иномирную площадь. Обернувшись, закономерно не увидела выхода, уже не удивляясь. Моя привязка была здесь, либо ее не было вовсе, значит, мне суждено либо погибнуть с ним, либо вытащить обоих. И вдруг застыла: получиться ли у меня нас вытащить, даже если я отыщу Даймерлио, если он тоже в этом мире? Отмерев, попыталась выдернуть себя самостоятельно, представив и поверив, что эльф ждет меня в гномьей комнате. До рези в глазах вглядываясь в темное небо, вдруг увидела края планшета, потянувшись к ним руками, подтянулась, оказываясь вновь на грани, и удовлетворенно усмехнулась. Значит, привязкой может стать та же вера. Отпустила планшет, вновь оказавшись у двери в башню, и толкнула ее в сторону. В коридоре действительно царила темнота, заставив болезненно сжаться мое сердце. Послышались знакомые шорохи, и воображение тут же сыграло на нервах, добавляя звуки «Аз-с-с». Испуганно отпрянула назад. На лбу проступила испарила. Холодный пот покрывал все тело, напоминая о нестерпимой фобии, зародившейся в раннем детстве. Где-то там Даймерлио, а я не знаю, как заставить себя сделать хоть еще один шаг. Смахнула злые слезы, и не думая, отчаянно подгоняя себя, влетела внутрь, задвинув за собой дверь, отсекая от попыток сбежать. Прислонившись к стене, часто дышала, пытаясь обрести внутреннее равновесие. Дрожь нещадно колотила тело, и я вновь онемела, не смея преодолеть следующий отрезок пути. Попытки убедить себя, что за дверью меня никто не поджидал, мгновенно провалились, их затмили картины более изощренных ловушек и страшных монстров, ждущих меня за поворотами.

И я не представляла, где здесь проход, и куда мне двигаться. И могу ли я идти по стенке, не опасаясь наткнуться на спящего колдуна? Не найдя ответы на риторические вопросы, прилипнув правой ладонью к стене, миллиметровыми шажками двинулась по периметру помещения. Облизав пересохшие губы, с показным удовлетворением подумала, что я сумела пройти хотя бы один метр, но пока не обнаружила отворота или лестницы. И вдруг чуть не провалилась вслед за ладонью в пустоту. Дошла. Триумфа не почувствовала, скорее досаду на быстрое завершение поиска и новый выбор. Судя по короткому обследованию местности, это была лестница, и она уходила как вверх, так и в подземелье. Куда мне двигаться? Если верить книгам и фильмам, узников априори держат на самых нижних этажах, хотя бывали и исключения, когда их оставляли в верхней комнате башни. Вдруг в этом мире все подчинено своим законам? И пытки проводят, к примеру, в освещенной комнате на средних этажах. Споткнувшись на этой мысли, замерла, испуганно сосредотачиваясь на промелькнувшей мысли.

Почему здесь так темно? Колдунам не может быть комфортно в кромешной тьме, даже если они, подобно гномам, прекрасно ориентируются в таких условиях. В любом случае для всех живых существ предпочтительнее освещать окружающее пространство. Вряд ли все без исключения маги спят беспробудным сном. Кто-то наверняка мог засидеться с книгой, или за беседой, мало ли чем занимаются эти огненные существа, когда не заняты убийствами. Но вокруг были мрак и тишина, кажущиеся неестественными.

Я вспомнила Башню стража, скрывавшую истину перед теми, кто не способен увидеть, и меня ощутимо передернуло. Представила, что стою в центре комнаты, наполненной усмехающимися колдунами, и слепо тычусь в стороны, как глупый котенок. Не в силах подавить нервный мандраж, закрыла глаза, надеясь, что все закончится само по себе. Спустя, казалось, бесконечность, взяла себя в руки, попытавшись увидеть сокрытое. Но как бы я не пыталась, вокруг меня таились те же тени. Моя фантазия наверняка сократила мне пару десятков лет жизни. Не смея позволить себе выдох облегчения, вновь прижала ладонь к стене, намереваясь продолжить путь, выбрав в качестве цели нижние этажи.

И тут состояние Видящей, из которого я так и не вышла, преподнесло мне настоящий сюрприз. Я даже не могла подумать, что дар, позволяющий гномам видеть сквозь пласты горных пород драгоценные камни, может мне помочь увидеть сквозь стены. Хотя вывод лежал на поверхности. Собрав на себя весь запас ругательств, сосредоточилась на изучении расположения комнат и их наполненности. К сожалению, разглядеть черты каждого мага было трудно. Возможно, мешала окружающая темнота. Оказалось, колдуны действительно большей частью спали. Около половины лежали прямо над моей головой в просторной зале, видимо, служащей им казармой. Некоторые занимали помещения поменьше, которые также располагались наверху. В одной комнате горел свет, и там сидел колдун, что-то рассматривая на столе и отчетливо злобно усмехаясь. Я тут же испуганно отпрянула, мнительно решив, что он наблюдает в каком-нибудь магическом артефакте мои жалкие поползновения на разведку. Внизу тоже жили колдуны, но их там было значительно меньше. Суетливо осматривая помещение за помещением, протерла глаза, отказываясь поверить в то, что я не нашла здесь эльфа. Но я действительно его не видела: ни лежащим, ни сидящим, ни даже распятым в цепях, которыми были увешаны стены одной из нижних комнат. Здесь и правда приветствовались пыточные.

Прикрыв глаза, замерла. Невозможно, что дар привел меня в никуда. Или именно для этого он меня сюда и привел? Доказать, что эльфа больше нет? Сдерживая рвущийся наружу всхлип, зажала ладонью рот. Так не должно быть! Отрешившись от наполнявших меня эмоций, скользнула в состояние Видения и вернулась в единственную освещенную комнату, где все еще не спал зловещий колдун. Находясь на пике отчаяния, растеряв весь страх, скользнула к нему ближе, затаившись за плечом и изучая вслед за стариком настольную поверхность. Что он здесь увидел? На пустой столешнице. Мой дар был бессилен.

- Айван, - вдруг подал голос колдун, заставив меня испуганно сжаться позади.

Послышались шаги, и в комнату вбежал один из магов.

- Смотри. Ты тоже видишь ее здесь?

Я захлебнулась страхом, забыв, как вынырнуть из состояния Видения, чтобы вернуться в тело и бежать куда угодно, не разбирая дороги.

- Не уверен.

- Смотри внимательнее внутренним оком, вот же дорога.

Чувствуя, как оковы отпускают переставшее биться сердце, я проследила за пальцем колдуна, но так ничего и не увидела.

- Если завтра мы не договоримся с Безумными, она проведет нас домой. Смотри, - он провел пальцем черту по столу. – Сделаем свой ход.

Вдруг колдун резко развернулся, буравя меня глазами. Дернувшись, я вернулась в свое тело, и едва сдерживая вой, наобум кинулась к двери. Стукнулась лбом в стену, лихорадочно руками ощупывая края в поисках двери. Нашла, выскакивая на воздух, и слыша позади негромкие множественные шаги. Осталось крайне мало времени. Колдун как-то раскрыл меня. Пытаясь придать себе веру, что Даймерлио ждет меня в мире гномов, сталкивалась с отчуждением этой мысли. Я не могла больше поверить в то, что мой эльф жив. Слезы вновь потекли по щекам, выдавая мою слабость. Ноги несли меня вглубь леса, все дальше от выхода в подземелье. Тело перестало меня слушаться, да я и не представляла, что могу сделать. Мне стало все безразлично. Не смущало ни осознание предстоящего вторжения во внешний мир колдунов с Дальнего континента, ни оставшиеся в этом дети. Безразличие. Возможно, этот дар стал бы открытием для гномов. Я чувствовала, что погружаюсь в апатию, и только инстинкт сопутствовал стремительному забегу сквозь чащобу. Остановилась только, осознав, что никто не догоняет меня, и я несусь, не разбирая дороги, в неведомые дали.

И тут же меня окружили тени и звуки, надавив на уши и придавив к земле. Шепоты, стоны, слова, обрывистые команды, и на фоне всего тонкая звенящая на одной тональности музыка, добавляющая депрессивности и жути. «Постой», «Ты с нами», «Останься», «Возьми нас с собой», «Ты наша» и диссонансом плач. Не в силах более выносить давления на мозги, закричала во весь голос, выкрикивая всю горечь, злость и безысходность.

- Успокойся, - послышалось совсем близко тихое.

Детский голос заставил сжаться все нервные окончания, приподняв волосы у самых корней.

- Они слышат тебя.

- Кто? – Испуганно спросила я у невидимого собеседника.

- Безумные.

- Что они здесь делают?

- Решают, стоит ли связываться с краснощекими.

Неуместный эпитет вызвал нервный смех.

- Почему они пытались свести меня с ума? Как меня вычислили?

- Никто ничего не пытался, ты просто ощутила их присутствие, ауру, энергию, которая подавляюще действует на разумных.

- Но кто же ты?

- Безумный.

Я отшатнулась.

- Ребенок?

- Да, я родился в семье обреченных. Это, кстати, довольно нелепо – порождать себе подобных.

- Ты рассуждаешь странно для Безумного.

- Слишком умно?

- Пожалуй.

- Родители не замечают меня. В принципе это в основе Безумных – никого не замечать. Родители и сами не помнят, что связаны общим ребенком. У нас такое бывает.

- Звучит мерзко и дико.

- Для них нет.

- Я могу тебя увидеть?

- Смотри.

Прямо передо мной резко возникла низкорослая фигура, укутанная в серый плащ. Лицо было скрыто капюшоном. Я встала, приближаясь к маленькому Безумному, все еще сохранившему разум в этом аду. Резко взмахнув рукой, одернула капюшон. Симпатичному мальчику с ангельским выражением лица на вид было лет шесть, но могло быть и десять, таким тощим он был. Его милое выражение посеяло ростки страха. Именно такие дети фигурируют в страшных фильмах, заманивая наивных глупцов в ловушку.

- Как оказались здесь Безумные? – Облизав губы, уточнила я.

- Нас позвали краснощекие, и мы пришли.

- Но как вы открыли путь?

- Его открыл я. Это мой дар – открывать пути.

- Ты знаешь, как попасть во внешний мир?

- Конечно.

- И все знают?

- Нет, только я. Поэтому я нужен им.

- Зачем ты показался мне?

- Я хочу тебе помочь.

- Как?

- Подскажу тебе, как отсюда выбраться. Ты же заблудилась?

- Почему ты так решил?

- Ты быстро от чего-то убегала, явно опасаясь за свою жизнь. Логично предположить, что тебе нужна помощь.

Воображение мгновенно нарисовало мне дальнейшую картину. Я слушаюсь малыша, открываю врата во внешний мир колдунам и Безумным, а мальчик сардонически хохочет мне в спину. Сомнительно верить, что малыш освоил такой сложный дар в среде безумных. Скорее всего, он – иллюзия. Нет, я не пойду на поводу у мелкого Безумного. В их среде не может вырасти нормальный ребенок. Продолжая удерживать внимание мальчугана, улыбнулась, пригладив ему волосы. Да, Аньюка, надо играть по их правилам. Кстати, на ощупь волосы были вполне материальными.

- Как ты сможешь мне помочь?

- Я проведу тебя к Башне, там скрыт тайный проход в наш мир, а оттуда ты сможешь с помощью нормальных гномов вернуться в свой мир.

- Откуда ты знаешь, что я из внешнего мира? – Как бульдог вцепилась я в оговорку мальчика.

- Чувствую, - просто ответил малыш.

- Как это? – опешила я, столкнувшись с его прямотой.

- У меня есть второй дар – я Знающий. Я знаю то, что является тайной, вижу суть существ, поэтому я вышел к тебе. И, опережая твой вопрос, третьего Дара невидимости у меня нет. Ты меня не увидела, потому что при перемещении я могу несколько мгновений не проявляться по своему желанию.

Меня вновь одолели сомнения. Что если я придумала себе врага?

- Ты заберешь меня в свой мир? – Вторя моим мыслям, с надеждой попросил ребенок.

Сжав губы, сдержала выдох. Либо я столь предсказуема в желании защитить ребенка, либо малыш настоящий и правда хочет уйти со мной. Как узнать: играют ли со мной? С другой стороны, что мне мешает испытать его?

- Отведешь меня? – Решаясь, спросила я, так и не дав ему ответа.

Не по годам взрослый Безумный принял мое молчание с каким-то щемящим чувством гордости, не став унизительно повторять просьбу. И вызывая во мне угрызения совести. Малыш подал мне руку, которую я приняла с тайным чувством страха. Мы шагнули в сторону, и я ничего не почувствовала и не увидела: никаких странностей и никаких признаков волшебства. Мы просто шли через лес.

- Быстрее? – Предложил отпрыск Безумных.

- Как твое имя? – Зачем-то решила я сократить дистанцию.

- У меня его нет, - грустно ответил малыш, напомнив мне давнишний разговор с невидимкой в горах. У того тоже был детский голос, и он просил меня дать ему имя. Хотя вряд ли возможно, что там со мной разговаривал выходец из другого мира. Однако вспомнив просьбу из прошлого, я задумалась.

- Можно я тебя назову? – Предложила я.

- А ты сможешь? – с надеждой обернулся ко мне малыш, резко остановившись.

- Конечно, - растерялась я под наплывом его счастья. – Ты не против, если я назову тебя Странг?

- Странг…, - повторил шепотом малыш, перекатывая звуки на языке. – Интересное имя. Оно что-то обозначает?

Я снова потеряла дар речи, не ожидавшая этого уточнения.

- Удивительный, сильный, много чего означает, - нашлась я. – Ты поражаешь меня, и я пока не могу понять, кто ты, и как здесь вырос нормальным.

- Я не нормальный, - возразил мальчик.

Я замерла.

- Для своих ненормальный, - поправился он. – Для них я странный.

Я вздрогнула, удивившись, настолько точно он уловил подлинное значение имени, и вспомнила его дар.

- Ты сразу понял?

- Да, - не стал спорить странный мальчик.

- А что значит твое предложение «быстрее»?

- Смотри! – Он снова схватил меня за руку, и по сторонам замелькал лес, будто мы неслись на невероятной скорости, но ветра не было, и ветви не цеплялись за одежду и волосы. Мы неслись сквозь мир!

А потом внезапно остановились, замерев у подножия нарисованной мной Башни. Я испуганно сжалась, понимая, что все-таки попала в ловушку. Мальчик привел меня к колдунам.

- Иди, - подтолкнул меня в спину Странг.

Повернувшись в ожидании увидеть себя в окружении, я обнаружила только стену с той самой открывающейся дверью.

- Я не хочу туда.

- Тебе не нужно открывать дверь. Ты же Видящая. Дверь ведет не только к колдунам, всмотрись.

Я нахмурилась, сосредотачиваясь. Ребенок не солгал. Дверь словно размазывалась в пространстве. Если моргнуть, она вновь становилась каменной, но стоило вниманию расползтись, позади виднелась та самая площадь. Та самая, но не местная. На этой площади вдалеке виднелся провал в подземелье. Почти родной провал. Значит, малыш все-таки не заставил меня использовать свой дар Творящей. Что же ему нужно? Показалось, что, если я обернусь, увижу позади того самого страшно усмехающегося колдуна, который чертил пальцем на столешнице. Развернувшись, уперлась взглядом в невозмутимое лицо Странга. Он наверняка надеется, что я возьму его с собой.

- Можно с тобой? – Ожидаемо и очень трогательно спросил ребенок, ни на что не надеясь, но по-детски веря.

Я замерла, все еще сомневаясь.

- Ты же можешь уйти сам. Зачем тебе я?

- Куда я уйду? Одаренные не примут меня, потому что я Безумный, а ты можешь меня защитить, тебя послушают, я Знаю.

Закусив губу, смотрела на смышленого парня и понимала, что завела себя в западню: я не могу оставить его и боюсь брать его с собой.

- Ты же можешь. Посмотри, - вновь прервал мои размышления Странг.

- Я Видящая.

- Не только, - покачал головой малыш, и я поняла.

Он намекал на третий дар. Если он все знал, то для него не были тайной мои умения. Я задумалась, пытаясь понять его суть и видя только открытость. Но что, если и он носитель трех Даров? Я же не знаю местных аномалий. Вдруг парень тоже владеет Даром Проницания, и научился пользоваться им в совершенстве. Телом ощутила, как меня поглощают сомнения. Не знаю, к чему бы я пришла, но принять решение поспособствовали громкие окрики со стороны леса. На поляну вышли три колдуна. Я обернулась в миг, когда один из них снял капюшон, зачерпывая пламя с лица. Вскрикнув, подхватила мальчика, кидаясь в зыбкую дверь, и выскочила в развалинах гномьего мира. Ни на секунду не задерживаясь, вцепившись в плащ парня и дергая его за собой, забежала в темный зев подземелья, призывая на помощь дар Видения. Понимание пришло внезапно, будто его кто-то подтолкнул. Раз я могу узреть сокрытое, я могу увидеть все, что меня окружает. И темнота отступила. Горько усмехнувшись своей сообразительности, побежала по правому коридору, практически волоча за собой своего маленького портальщика. Я бежала, не останавливаясь. Похоже, бег стал моим привычным состоянием в этом мире. Я уже настолько с ним свыклась, что могла размышлять на ходу, не захлебываясь воздухом и не ощущая тяжести в легких.

- Постой!

- Остановись!

- Я больше не могу!

Осознала, что кто-то тормозил меня и призывал к моему разуму, только когда тело мальчика осело у моих ног. На миг почувствовала укор совести, но сразу отправила его в далекое путешествие. Не время придаваться милосердию, если есть вероятность погони.

- Прости, но придется идти дальше. Я пойду медленнее, немного осталось. Нас могут преследовать колдуны.

- Я понимаю, просто я очень устал и хочу пить, - совсем детский голос напомнил мне, что передо мной, несмотря на всю сознательность, сидит ребенок.

- Ты можешь нас переместить к гномам?

- Нет, я не могу пока использовать дар дважды в аглессио. Мне нужно восстановиться, я очень устал.

Опустившись на корточки, провела рукой по волосам Странга. Вздохнула - я тоже устала, но теперь моя очередь нести за кого-то ответственность. Взяла парня на руки и пошла вперед. Через пару шагов перекинула его через плечо, мгновенно вспомнив, что точно также меня транспортировал Даймерлио. Болезненный удар в сердце, сбившийся шаг. Ничего больше не дало знать о моем внутреннем состоянии. Я привыкаю к жестокости здешней реальности и учусь скрывать боль и эмоции.

- Недолго осталось, - произнесла я вслух, успокаивая скорее себя, нежели мальчика.

- Знаю, я чувствую их. Они близко, и они боятся. Меня.

Озираясь по сторонам, констатировала, что мои чувства спят.

- Свои, впустите нас.

- Аньюка, кого ты привела к нам? – Раздался голос Гвайнца. Вопросов о том, как я сама оказалась снаружи, не последовало. – Это не эльф, это гном. Он Безумен!

- Нет, он гораздо нормальнее вас, - ответила я максимально уверенно, стараясь скрыть сомнения от собственного спонтанного решения.

- Она сама не чувствует уверенности, - ожидаемо раздался голос раскусившего меня Гавера.

- Я Знающий. И могу доказать наличие своего Дара. Вы все знаете, что у Безумных не бывает Дара, - спокойный тон Странга удивил не только меня.

Я слышала, как шептались гномы, хотя слова было сложно разобрать. Наверняка их изумила рассудительность мальчика, но они проявляли осторожность, естественную в данной ситуации.

- Аньюка, - окликнул меня Гавер, - поясни, почему ты сомневаешься в целесообразности собственного поступка. Зачем ты привела к нам этого ребенка?

- Если бы там были твои дети, и они умели рассуждать, но я бросила их, ты одобрил бы такой поступок? – Вопросом ответила я.

- Не сравнивай. Мои дети не жили среди Безумных.

- Гавер, я не могу дать тебе вразумительного ответа. Меня пугает все, что происходило со мной на протяжении этого онорео. Я многого не понимаю, мне повсюду чудятся предатели. Едва я доверилась тебе, тут же поняла, что ты хотел воспользоваться этим. Я не осуждаю тебя, я лишь поясняю, что такой же тактики придерживается большая часть встреченных мною на пути. Я стала подозревать всех. Мальчик не смог избежать той же участи. Отчасти он расплачивается за вашу ложь.

Молчание не было долгим, показав, что никто за стеной не испытывает угрызений совести.

- Мы будем думать. За вами никто не идет. Пока мы не впустим ребенка. Ты можешь войти.

- Нет, я останусь с ним, - неимоверно хотелось оказаться в безопасности, но я так устала бояться. Тем более, когда рядом более беспомощное существо, тоже нуждающееся в защите. – Я могу надеяться, что нам дадут воды?

На этот раз молчали гораздо дольше, и я успела подумать, что им безразлично, погибнем ли мы от жажды. Но все же дверь раскрылась, и в проем пролезла рука, выставившая кувшин. Затем так же быстро стена встала на свое место. Я усмехнулась. Будто мы заразные, или мальчик способен уничтожить все укрепления магов?

Я села на камни, прислонившись спиной к стене. Странг опустился рядом, принеся кувшин с водой. Он предложил мне первой напиться, но я помотала головой. Ему было нужнее. Малыш с благодарностью припал к ободку, жадно поглощая жидкость. Затем утолила жажду я. Спать не хотелось, не смотря на физическую усталость и моральное опустошение.

- Скажи, много ли среди Безумных таких же, как ты?

- Наверное, я один.

Я удивленно прищурилась, недоверчиво глядя на макушку прикорнувшего к моему плечу парня.

- Неужели настолько сложно зачать ребенка?

Наверное, я поднимала не слишком детские темы, но я не понимала, на чем зиждется его уверенность.

- С этим как раз проблем нет. Безумные постоянно ходят беременными. Ими руководят животные инстинкты.

- Тогда получается, у них всегда рождаются сумасшедшие дети?

- Дело в ином. Эти гномы Безумны. Они взрослые телом, но почти дети разумом. Безумным нужны впечатления, и они любят убивать, и танцевать. Еще они любят петь, их пение способно нагнать больше страха, чем прямая атака. Влияние на твой разум в лесу – следствие их песнопений. А еще они не выносят боли и всего, что мешает их спокойному в некоей мере существованию. Понимаешь?

- Нет, - честно ответила я.

- Родовые муки приносят боль Безумным, доводя их сумасшествие до бешенства, застилающего глаза.

Я продолжала недоуменно смотреть на ребенка, начиная понимать недосказанное, но отказываясь это воспринимать. И малыш, не жалея моего воображения, продолжил:

- Схватки вариативны: либо Безумная раздирает себя сама, желая избавиться от плода, либо, если роды прошли быстро, убивает свой плод.

- Почему же ты остался жив? Твоя мать не была Безумна? – Cпросила я с надеждой.

- Нет, она такая же Безумная, как все остальные. Выжил я, потому что у нее крайне низкий болевой порог, и моя мать потеряла сознание при первых признаках моего появления на свет. Я благополучно всю работу сделал сам. Кто-то перерезал пуповину и бросил меня в сено, где лежала недавно ощенившаяся балио со своим потомством.

- Балио? – Переспросила я. – Кто это?

- Небольшие четвероногие животные, млекопитающие, у низ остроносая морда, по бокам расположены глаза, во рту двадцать два зуба, шерсть теплая, длинная. Безумным нужна еда, это то немногое, что они осознают. Поэтому все они возят за собой в клетках балио. Эти звери часто приносят потомство. Их мясо питательно, а молоко утоляет жажду.

- Тебя не убили, но положили к кормящей балио. Получается, тебя пытались спасти?

- Нет, меня пытались откормить, чтобы потом съесть, - равнодушным голосом пояснил малыш, но я почувствовала скрытую боль, и провела рукой по его волосам. Какие ужасы пришлось ему пережить.

- Ты потрогала мои волосы. Зачем?

Я смутилась.

- Это ласка, я погладила тебя, пожалела.

- Я читал, что такое ласка. Я тебе нравлюсь?

- Ты ребенок, дети всем нравятся.

- Но не безумным.

Не представляю, что можно на это ответить и как вводить его в социум с атрофированным пониманием обычных эмоций и чувств. Знание о тех же любви и дружбе невозможно усвоить без жизненного опыта. Теория остается лишь теорией.

- Что было дальше? – Прекратила я неудобные вопросы.

- Балио умные и добрые существа. Зверь сама подошла ко мне, чтобы я смог насытиться.

- Маугли среди живых безумных родичей, - пробормотала я. – Как же ты выжил?

- Через какое-то время меня заметил один из вожаков Безумных. Да, у нас тоже есть главные, но не один Голова, а несколько. Только так можно держать сумасшедших в узде. Как правило, это те, кто смогли сохранить частицу разума. Вожак выдернул меня из гнезда балио и поселил у себя. Он даже пытался разговаривать со мной. Он еще помнил названия предметов и обрывки простейших команд. Он показывал мне вещи и пытался научить произносить их названия. Сейчас мне кажется, с моей помощью он держался за ускользающий разум. Он и рассказал мне о внешнем мире и о надежде, вернувшись, обрести там потерянный разум. Так я понял, что степень безумия у моих родичей разнится.

Мне было очень мало аглео, когда я впервые увидел мать. Я чувствовал, что это она. Она рвала мою вторую мать, балио, выкормившую меня молоком. Меня охватил гнев, и я кинулся на нее, желая спасти кормилицу, но безумная отшвырнула меня. Ударившись головой о камни, я потерял сознание. Вождь ценил мою жизнь, он лично выхаживал меня после травмы, но, когда Голова попытался скормить мне привычное сырое мясо, я прозрел. Я понял, что мясо моей четвероногой матери. Я вновь пережил ее последнюю агонию, ее ужас перед безумными, страх за детей. Это была моя родная балио. Меня долго тошнило, это эмоциональное потрясение отвратило меня от мяса. Я больше никогда не ел животных, но молоко их пил. Теперь мне пришлось самому заботиться о пище и на стоянках я искал грибы, ягоды, орехи и коренья. Я ел всё, не задумываясь о том, что ядовито, а что дает пользу. Ведь я Знал, что для меня действительно несет опасность.

Балио погибла, а я начал понимать окружавший меня мир. Думаю, это спасло меня от отчаяния. Понимание. Я мог вычислить практически все: начиная от причин рождения этого ненормального мира и заканчивая местоположением пустынного города, где находится вход в ваш мир. Ведь мне стали доступны разговоры выживших гномов, а через слова можно узнать многое. Особым праздником стал аглессио, когда вождь принес мне книги. Их было немного, но я сумел овладеть навыком чтения самостоятельно и увеличил свой словарный запас.

Спустя время случилось то, то изменило мою жизнь окончательно. Два вождя сцепились в схватке, и мой бесславно погиб. Когда победитель пришел за мной, я Знал, что он хочет меня убить. Это вождь не сохранил искорок разума. Мной овладела паника и желание исчезнуть. И в этот миг я совершил скачок, переместившись недалеко, в пределах территории племени, но вождю меня уже было не достать. Я спрятался, а на следующий день безумный забыл обо мне. Первые перемещения сопровождались сильным истощением, поэтому я не мог часто использовать свой новый дар. Но однажды меня застали за экспериментом другие вожаки и сделали предметом торговли с краснощекими колдунами. Чтобы я перенес всех к станции в твой мир.

- Ты был там? – жадно уточнила я.

- Да, - кивнул мальчик. – Два раза. В первый я перенесся неосознанно. Помню, как испугался, поняв, что в этом месте я совершенно один. Это даже страшнее, чем жить в окружении Безумных. Но смог вернуться обратно, стоило только по-настоящему пожелать этого. Во второй раз мне пришлось совершить то же самое по велению вожака, который засек мое исчезновение. Он не полностью сумасшедший, я уже говорил это. Он сразу понял, куда я попал, только он решил, что я построил телепорт сразу во внешний мир. Он просил перенести их всех, но я не представлял тогда, как это осуществить.

- А сейчас представляешь?

- Сейчас да, но я также понимаю, что что-то случилось с приходом в мир Колдунов. Станция для перемещения стала блуждающей, и я не представляю, как ее найти. Я знаю, что она совсем рядом, я даже слышу отголоски боли гномов, которые погибают на платформе, не в силах преодолеть наваждения. Представляю грохот поезда.

- Откуда ты знаешь про поезда?

- Я многое знаю. Мне сложно объяснить тебе особенности своего Дара, но я могу собрать информацию обо всем, что происходит в этом мире, о чем говорят живые. Мне только неведом внешний. Я лишь могу догадываться о том, что там происходит, по отголоскам тех сведений, которые слышу от твоих сородичей.

- Ты их слышишь даже на расстоянии?

- Я их слышу даже сейчас. Точнее могу слушать, если захочу. Когда-то я слышал все, но это было страшно, и я научился закрываться.

Я задохнулась от проскочившей мысли и тут же нахмурилась, боясь ее озвучивать.

- Ты хочешь что-то спросить?

- Да.

- Я чувствую, как ты напряглась, - серьезно произнес мальчик, отрываясь от моего плеча и заглядывая в мое лицо. – Я знаю.

- Знаешь? – Шепотом повторила я.

- Ты хочешь узнать про эльфа.

- Ты видел, что с ним случилось после того, как началось сражение с колдунами?

- Я не могу это видеть, но я могу узнать исход.

Задержав дыхание, я схватила его руки ледяными ладонями, и он провел по тыльной стороне моей кисти пальцами. Успокаивающе и по-детски непосредственно.

- Я не хочу делиться с тобой этим знанием.

- Почему? – Разволновалась я.

- Я долго пытался разобраться в понятиях морали, справедливости, любви, привязанности и дружбе, но так и не разобрался. Но я знаю, когда мир чего-то не хочет. Тебе не нужно это знание.

Я подавилась рыданиями.

- Он погиб?

- Прости, но я правда знаю, что не должен тебе ничего говорить.

- Но это нечестно! Несправедливо! Кто может тебе запретить сказать мне правду? Зачем кому-то что-то тебе запрещать?

- Мне никто не запрещает, - изумляясь, возразил Странг, - я чувствую.

- А ты чувствуешь, как мне больно оставаться в неведении? – Спросила я, лихорадочно прижимая его руки к своему сердцу.

- Да. Но знание тебе принесет еще больше боли.

Я опустила плечи, уронив руки на колени. Сил расспрашивать не осталось. Свернувшись на полу клубком, я тихо плакала. Мальчик сидел рядом и тихо шептал что-то философское о жизни, смысле существования и бремени, которое выдается каждому по посильному весу. Наверное, правильно, что я не оставила его у Безумных. С кем бы он там говорил.

Так мы и заснули, прижавшись друг к другу в поисках тепла. Проснулись от звука отодвигаемой двери - нас молча впустили. Без лишних разговоров я направилась с мальчиком в свою комнату, решив, что в первую очередь нам необходимо вымыться. Оглянулась в поисках гномки, владеющей Даром Материализации, чье имя так и не удосужилась узнать.

- Иди, я следом, - догадалась женщина.

Зайдя в комнату, я сразу решила восполнить пробел в знаниях.

- Как твое имя?

- Агелла.

- Спасибо, Агелла, что помогаешь нам.

- Не стану лицемерить, что в этот раз делаю это с удовольствием. Боюсь, что мальчик принес с собой беду. Я была среди тех, кто высказался против его пребывания здесь.

- А кто был «за»?

- Немногие, - призналась Одаренная.

- Почему же мы здесь?

- Из-за тебя. Они решили, что раз ты привела мальчика, ты не бросишь в беде и их детей. Я также вынуждена была согласиться с этим доводом, у меня тоже есть сын.

Я кивнула, принимая объяснения и находя их логичными. Женщина наполнила кадку водой и ушла. На этот раз ее поведение разительно отличалось от предыдущего. Я дернулась было следом, щадя стыдливость ребенка, но он задержал меня.

- Что от меня требуется? Ты не могла бы остаться пока со мной? Мне некомфортно здесь.

Спохватившись, разъяснила мальчику, что хочу, чтобы он вымылся, и показала, где лежат мыльные принадлежности. Помедлила. Раздумывая над просьбой остаться. Тем временем Странг разделся, зябко ежась и светя острыми ребрами, неловко переступил через бортик, опуская тело в теплую воду.

- Раньше я всегда мылся в холодной реке, хотя это редко случалось. Как правило, мы кочевали в степях.

- Ты очень худой. Вы все такие?

- Ты же такая же, - удивился парень моему замечанию.

- Я? – опешив, переспросила я, опуская глаза на свою все еще необъятную грудь.

- У тебя тонкие кисти.

- Вот оно что, - хмыкнула я. – Ладно, мойся быстрее и уступи мне место, я тоже не отказалась бы промыть волосы.

- Я могу сейчас уступить, - как-то испуганно отреагировал малыш.

- Нет, что ты, я шучу, - испугалась я в ответ, решив, что чем-то напугала его.

Тот все же крайне быстро обмылся, стремясь скорее покинуть кадку, а я молча ругала себя за длинный язык. Решив не звать второй раз Агеллу, искупалась в порядком грязной воде, оставшейся после Странга. Очень хотелось спать, и мелочи вроде последней, казались несущественными. С трудом заставив свое тело дотащиться до кровати, упала рядом с успевшим задремать мальчиком.

Показалось, что проснулась практически сразу, разбуженная осторожными движениями Знающего.

- Прости, что разбудил, - повинился он.

- Я много спала?

- Не знаю, но я уже выспался.

- Хорошо, нам надо поесть, - решила я, соскальзывая с кровати. – Но сначала ответь мне: сколько человек за раз ты сможешь перенести в тот странный город?

- Всех, - пожал плечами Странг.

В принципе я могла попробовать нарисовать дорогу прямо отсюда, но меня смущал факт, что картина останется здесь, и кто знает, не воспользуются ли когда-нибудь этой тропой колдуны или Безумные. Казалось безопаснее построить маршрут из безлюдного города, куда Безумные не смогут попасть без помощи Странга.

- Скажи, ты показывал то место вожаку?

- Да.

Я напряглась, раздумывая.

- Он понял, как туда попасть?

- Не думаю, - ответил мальчик, тем не менее, без должной уверенности.

- Ладно, оставим эти разговоры на потом. Я очень хочу есть. Всё хотела спросить, - спохватилась я, - сколько тебе лет?

- Никогда не думал об этом, но теперь знаю, я родился одиннадцать лет назад.

- Надо же, по виду ты совсем кроха. Ладно, будем тебя откармливать!

Мальчик согласно кивнул. Мы вышли из комнаты и практически сразу столкнулись с Агеллой. Думаю, не случайно.

- Я принесла вам еды, - показав глазами на поднос в руках, она прошествовала мимо нас в помещение.

Мы вернулись, движимые запахом злаковых лепешек и жаренного мяса. Насытившись, я вновь легла на кровать. Мальчик ел лишь лепешки, как и говорил.

- Эти злаки из последних запасов, - Агелла укорительно посмотрела на меня, чем привела в негодование. Опять они шантажируют меня кем-то, на этот раз питанием мальчика.

- Я знаю, чего от меня ждут, и склоняюсь к положительному решению, но не надо давить на меня. Я могла сразу уйти с ним вдвоем! Дайте ребенку прийти в себя!

Посмотрев на меня с затаенной злобой, она вышла, аккуратно прикрыв дверь. Я понимала корни их выдержки, как и догадывалась о глубине ненависти в мой адрес. Неважно, как я себя повела изначально. Им в любом случае претило унижаться и быть чем-то должным иномирянке.

Мы еще отдыхали, когда пришел Гавер. Я знала, что нам не дадут много времени, опасаясь, что мы сбежим одни. Я даже подозревала, что нас могут разделить после моих слов, видя некую привязанность к этому ребенку.

- Здравствуй, - обращаясь к Странгу, поприветствовал гном.

- Привет.

- Как тебя зовут?

- Странг, - уверенный ответ малыша наполнил мое сердце гордостью.

- Непривычное имя.

Парень пожал в ответ плечами.

- Ты действительно Знающий?

- Да.

- Среди нас давно не рождалось гномов с этим редким Даром. Последние Знающие погибли, защищая свои башни с самым ценным, что они собрали. Странно, что такой дар достался Безумному.

- Он не безумен.

- Да, я вижу, но он родился там и наверняка опасен.

- Голословные обвинения, - я начинала закипать, и Проницающий легко почувствовал это.

- Почему ты встала на его защиту? Ведь еще вчера ты сомневалась в правильности своего поступка.

- Возможно, тому причиной ваше поведение, - задумавшись, ответила я.

- Иррациональное мышление женщин, - с пониманием отозвался маг, - под давлением общественности, ты встала в оппозицию, решив, что мы усомнились в твоем разуме.

Мне не очень понравилась данная интерпретация моих чувств и поведения, но я предпочла выслушать, с чем он пришел. Немного помолчав, зыркая на меня из-под бровей, Гавер решил продолжить беседу со мной.

- Слышал, ты думаешь об уходе.

- Думаю, - не стала отрицать очевидного.

- И каково твое решение касательно нас?

- Вы можете собирать вещи, но берите только то, что в силах унести. Не уверена, что мы будем достаточно мобильны для повозок.

- У нас нет верховых животных, мы обойдемся малым, - не скрывая радостный блеск в глазах, отозвался гном.

- Хорошо, мы еще отдохнем с мальчиком, а потом обсудим с вами детали. И принесите парню новую одежду и сапоги.

Гавер понял намек, удалившись, а я, согнав с постели Странга, сложила в сумку простынь и остальные постельные принадлежности. Не уверена, что краски лягут на полотно, но другого выхода у меня все равно не было. Поразмыслив еще, прихватила с собой планшет с возвышающейся башней, подумав, что мне не помешает точка наблюдения за врагом.

- Ты поверила мне? – Раздался позади голос Странга.

- Тебе да, хотя до сих пор не уверена, что на тебе нет каких-нибудь жучков, - все еще погруженная в сборы, ответила я.

- Я хорошо вымылся, - зароптал парень.

Опомнившись, улыбнулась:

- Скорее я имела в виду некие следящие устройства или магические заклинания, позволяющие определить твое местонахождение.

- Думаешь, такое возможно? – Помедлив, серьезно спросил Странг.

- Надеюсь, что нет.

- И ты все равно рискнешь?

- Да, я не прощу себя, если оставлю тебя Безумным.

- Спасибо, - детские ручонки, гораздо меньше моих, обхватили меня сзади за плечи. Я развернулась, обняв его в ответ. – Ты мне нравишься. Поэтому я даю тебе ласку. Правильно.

Хмыкнув, я кивнула.

Ночью в подземелье пришла беда. Пропал сын Гавера, тот самый юноша с чистым голосом по имени Торбин. И когда Гавер вломился в нашу дверь, мы с Странгом всё уже знали.

- Безумные схватили моего сына! – Кричал яростно старик. – Это ты виновата! Ты привела их звереныша к нам и показала путь!

Его держали Гвайнц и другие гномы, не давай вцепиться мне в волосы, что он сходу попытался сделать, едва ворвавшись в комнату. Я часто дышала, страшась окруживших гномов и прикрывая собой мальчика.

- Он сам к ним вышел! – Опровергла я.

- Вздор! Мой мальчик не безумен!

Он с удвоенной силой попытался вырваться, чтобы вбить в меня свою правду.

- Он и не шел к безумным, он надеялся дойти до внешнего мира, - сухо донесла я, испытывая вину.

- Что за ерунда? С чего ты это взяла?

- Странг это знает.

- Гавер, подожди, пусть девочка расскажет, - вмешался, наконец, Голова.

- Вы же знаете, ваш сын завидовал вам и всем одаренным. Вы не умеете ценить обычные таланты, и уникальный голос не вызывал в Торбине ничего кроме раздражения.

- Ты еще будешь меня винить! – Снова взвился старик.

- Я рассказываю, и, если будешь перебивать, я откажусь его спасать! – Я блефовала, но Гавер замер.

- Ты хочешь за ним отправиться к безумным?

Я сглотнула. Будто что-то в этом мире зависело от моих желаний. Но страх больше не висит на плечах грузом, а ответственности столько, будто я родила всех этих детей сама.

- Я пойду за ним, - спокойно ответила, глядя в глаза безутешному отцу. И тот разом сдулся, опустившись на пол.

- Почему он ушел?

Я выпустила из-за спины Странга.

- Он хотел петь там, где его будут слышать. Он решил дойти на настоящего мира, чтобы спеть Духам, чтобы они услышали и простили гномов, отвергнувших Дары. Он прошел далеко, вы не сразу заметили пропажу. Пробрался по темным туннелям до выхода, пересек площадь и ближайший лес, вышел к развалинам Серой башни. Он не дошел немного. У самых развалин на него вышли охотники. Безумцы. Они схватили его и принесли в свой лагерь для игрищ, для ночной битвы. Сегодня ночью Торбина выпустят. Не для победы. Для зрелища.

В зале пронёсся сдавленный стон. Райна, сестра Торбина, сжала в кулаках подол платья.

- Мы с Странгом пойдем за ним, - и это прозвучало как безумие.

- Почему только вы? Мы тоже пойдем, - возмутился Гавер и обернулся к остальным, но никто не смотрел ему в глаза. – Пойдем ведь?

Воздух в комнате сгустился от страха, запульсировал тревогой.

- Прости, Гавер, нам не справиться с безумными, - сказал кто-то.

- Но там же мой сын…

- Девочка обещала помочь, - виновато извинился Гвайнц.

- Мы пойдем со Странгом вдвоем, - подытожила я, глядя в отчаявшиеся глаза Гавера, - он поверил моим словам о том, что песня имеет силу. В том, что произошло, есть и моя вина. Твое проницание не поможет, ты и сам знаешь.

Нам не нужно было долго собираться. Я не рискнула использовать дар Странга сейчас, надеясь на то, что он нас вытащит позднее вместе с Торбином. Поэтому я потребовала простынь. Гномы без споров принесли нужное и даже выделили немного припасов с собой. Выпроводив всех любопытных из комнаты и извинившись перед Гавером за желание уединиться, мы остались с мальчиком вдвоем.

Сосредоточившись, я рисовала лес, через который мы бежали с Даймерлио, кривые деревья, скрюченные в вечной агонии. Камни, оставшиеся от некогда целостной Башни, гниющие повозки с клетками и костры, вокруг которых копошились тени. Погрузившись еще глубже в медитацию, я замерла, сосредотачиваясь в поисках Торбина. Мое внутреннее видение пронзило толщу скалы, спящую под деревьями землю и вырвалось далеко впереди на поверхность. Я увидела грубо вырытую в стороне от лагеря яму, огороженную кольями. Загон, в котором сидели и лежали несколько фигур гномов и животных. Там же был и Торбин. Рука жила самостоятельной жизнью, и, когда я пришла в себя, осталось лишь вдохнуть в творение жизнь, чтобы отправиться за пленным.

- Мы идем не сражаться, - пояснила я Странгу, и он согласно кивнул. – Мы выйдем в десяти шагах от загона в глубокой тени от развалившейся крайней повозки. Загон никто не охраняет, пленники никому не нужны, ведь солнце еще высоко. Мы вытащим Торбина, и тогда ты сразу прыгнешь обратно.

Странг поднял на меня свои светлые глаза и кивнул. Всего один раз. Он уже всё знал. Осталось только сделать.

Мы перенеслись мгновенно. Поблизости не было видно ни стражи, ни самих безумных, но аура сразу ударила меня по ушам и по разуму.

- Держись. Они не видят тебя, - прошептал Странг.

Я кивнула и, присев, мелкими перебежками добралась до загона. Маленькому Стронгу не пришлось пригибаться, он не дорос даже до роста маленькой гномки. Кроме Торбина разумных здесь не было. Гном был в сознании. Измученный избитый парень нас не видел. И когда я тихо позвала, испуганно замер, не веря себе и своему слуху. Обернувшись, он в ошеломлении рассматривал меня заплывшими глазами. Наступала самая непродуманная часть моего плана.

- Странг, если ты возьмешь его за руку через решетку, он переместится с нами?

- Не пробовал, но, думаю, что да.

Поразмыслив, я решила, что мы должны рискнуть. Вырвать копья не хватит сил ни у меня, ни у побитого гнома. Пропустив мальчика, взяла его за вторую руку. Левую он протянул юноше, и тот ухватился за нее без колебаний. Миг, и мы взвыли вверх, в воздух! Еще миг, и ускорившись, пролетели через лес и стены подземелья, оказавшись сразу в нашей комнате.

- Невероятно, - плюхнулась я на кровать. – Это было настолько же легко, насколько и страшно!

- Я дома? Я правда дома? – Заплакал Торбин, опускаясь на колени и касаясь окровавленными пальцами пола.

Дверь резко распахнулась, и ворвался Гавер. Где-то позади маячили и остальные.

- Сын!

- Торбин! – Ворвалась следом рыдающая Райна.

Чуть позже нас позвали в большой зал, где в честь большой радости рода собрали небольшой пир, отпраздновать возвращение сына Гавера. Быстро справившись с нехитрой снедью, Голова решил взять слово.

- Сегодня праздник. Анна вернула нам сына. Но нужно помнить, чем мы рисковали. Нельзя подвергать других опасности, Торбин, тебя спасли, но ты мог погибнуть или даже привести к нам безумных!

Другие согласно закивали, не одобряя сумасбродного поступка.

- Пора смириться с тем, что в тебе нет Дара. Песни – это подарок Духов, не тайное умение, ими не вернуть расположения Духов. Это было глупо, твой отец чуть не умер от горя. Надеюсь, впредь ты будешь думать о последствиях.

Торбин стоял опустошенный, не находя слов для того, чтобы оправдаться. Он так хотел, чтобы отец гордился им, чтобы гномы вышли, наконец, из заточения, чтобы его род перестал бояться и научился верить. Юноша обвел зал глазами и увидел меня. Моё сердце екнуло, испугавшись увидеть упрек, негодование и даже ненависть за то, что подтолкнула его покинуть дом. Но глаза Торбина горели решимостью.

Он сделал шаг вперед. Все смотрели на него, ожидая извинений. Он не смотрел на отца, совет или друзей, его глаза стали невидящими, когда он распрямил плечи и запел. Его голос, чистый и глубокий, поднялся под своды пещеры и рикошетом окутал каждого. Это была не громкая рулада и не просьба к Духам. Это была тихая, пронзительная песня самого подземелья. Песня о страхе, запертом в каменном мешке. О тёплом свете грибных полей. О упорном звоне кирки в темноте, который повторяется изо дня в день, потому что завтра должно наступить. О руке, протянутой в кромешной тьме. О надежде в будущее. Его голос, без инструментов, заполнил зал, касаясь каждого, как прикосновение. В нем не было магии, но была такая сила и тоска, что у многих на глаза навернулись слезы и распрямились спины. Он пел не для того, чтобы что-то доказать. Он пел, потому что это был единственный способ высказать всё, что у него было внутри. Единственный истинный дар, который он мог предложить своему народу в час опасности.

Когда последняя нота растаяла в каменном воздухе, в зале стояла абсолютная тишина. Потом Гавер, медленно подошёл к нему и положил тяжёлую руку ему на плечо. В его глазах было сложное, новое понимание. — Сын, — просто сказал он. — Твоя песня… она тоже магия.

Утром раздался стук в дверь. Для разнообразия ко мне никто не стал вламываться. За ней я обнаружила всех старейшин. Один из них передал мне мешок с пожитками для малыша. Не глядя, протянула руку назад, передавая сумку Странгу.

В глазах каждого светилась надежда.

- Собираемся в общей зале, оттуда все переносимся.

Я подождала, пока мальчик переоденется, закинула котомку за спину. В большой зале собрались все: почти сотня гномов вместе с детьми. Взрослых значительно меньше, из всего двадцать девять колдунов. Слишком мало для предстоящей войны, но мы научим других: гавридов и гронгов. Я приведу гномам надежду.

Повернувшись к мелкому, посмотрела в его глаза. Тот понял без слов, и мы дружно исчезли. Все произошло молниеносно: только что я стояла в подземелье, и вот уже жаркое солнце прожигает мне спину, а взгляд мозолят несуразные строения. Повсюду стали возникать гномы. Не дожидаясь общего сбора, я села на землю и разложила простынь с красками. Качество будет отвратительным. Надеюсь, это не помешает переносу. Отрешившись от лишних мыслей, сосредоточилась на воспоминаниях. С трудом скользящая по импровизированному полотну кисть с краской нарисовала на заднем фоне платформу с паровозом и кабинками. Местами оставались явные пробелы, но я решила не зацикливаться на качестве. Вот между огромными листьями появились перелетающие стрекозлы. Под листьями я нарисовала траву, покрывавшую довольно глубокое, но, тем не менее, пологое дно. По нему нам предстоит переходить, я не хочу рисковать жизнями гномов. На переднем плане прямо между хозяйственными постройками вновь возник вокзал, из которого я вошла в этот безумный мир.

Отложив, наконец, кисть и краски, без удовольствия посмотрела на готовую картину. Она угнетала мой художественный вкус, но я чувствовала себя в силах проложить дорогу даже в такой недоделанный эскиз.

- Сейчас мне необходима полная тишина, - обратилась я к обсуждавшим место и мои старания гномам. – Если прервете мой транс, мы задержимся здесь.

Все понятливо кивнули, горя желанием перенестись во Внешний мир. И отошли на приличное расстояние.

Сосредоточившись, я нырнула в изображение, вдыхая в него жизнь, овеществляя вокзал, возвращая ему видимость в затерянном мире. На этот раз все прошло на удивление легко. На грани слышимости я уловила дружный вздох изумления, и вернулась в тело. Вокзал стоял, и гномы едва сдерживали себя, дожидаясь, когда я сверну свои вещи. Оставила на земле грязную простыню, как порочные следы. Если колдуны с Дальнего континента найдут сюда дорогу, им не понадобится мой эскиз, вокзал вернулся в Закрытый мир насовсем, и путь во Внешний мир открыт. И я туда вернусь без своего эльфа. Который только здесь, ненадолго, стал моим.

Видя, что я нерешительно замерла, гномы все же сорвались с места, и наперегонки, беспорядочно помчались ко входу на вокзал. Общее возбуждение охватило и Странга, и он дергал меня, словно щенок, за руку, забегая вперед и молча моля двигаться быстрее. В очередной раз отрешившись от личных мыслей, нарастила темп, догоняя ушедших вперед гномов. У платформы почему-то все замерли, не торопясь рассаживаться по вагонам. Видимо, неизвестность все же страшила даже единственных Одаренных гномов в этом мире, и они хотели отправить первым парламентария, то есть меня.

Дойдя до шеренги спасенных, я остановилась, как вкопанная, увидев того, кого здесь не должно было быть. Мысли поскакали в поисках возможных причин его появления. Человек. Прямо у поезда стоял явный военный, нарочито поглаживая рукоять короткого меча. Что здесь могут делать люди? Складывалось впечатление, что он ждал именно нас. Но как? Как могло стать известным время нашего перехода? Решившись, подошла максимально близко. Теряясь в догадках, как произошло, что на тайной железнодорожной ветке оказались люди, я молчала. Неужели мы опоздали, и люди захватили царство гавридов? И весь путь, который проделали мы с Даймерлио…, его смерть, были бессмысленны? Человек смотрел, как мысли мечутся на моем лице, не делая попыток направить их в нужное русло. Наконец, он полностью удовлетворил свое тщеславие нашей растерянностью:

- Меня прислали, чтобы проводить вас к королю гномов. За время вашего отсутствия многое произошло. Теперь люди дружат с гномами, и мы рады приветствовать вас дома.

Гавер кивнул, подтверждая искренность говорившего и правдивость его слов.

- Аньюка, вас особо ждут. Занимайте свои места.

Настороженно посмотрела на вагоны, не веря в такой кардинальный поворот событий, но Проницательный Гавер подтверждал слова человека, да и я не сомневалась в его искренности. В чем же дело, почему мне так тревожно? Гномы нетерпеливо переминались, ожидая, когда я, наконец, займу свое место. Тогда прикатит вторая кибитка, затем третья, и так до тех пор, пока все не покинут переходной платформы. Снизу за руку дернул Странг. Встретившись с его взглядом, замерла, соображая.

- Простите, ребенку нужно отлучиться ненадолго. Он переволновался, - и, не дожидаясь реакции, потащила малыша вдаль, прочь от толпы.

- Разве у тебя появился сын? – Донеслось мне в спину от человека.

- Ты что-то Знаешь? – Не медля, уточнила я у мальчика, едва мы удалились от гномов и человека.

- Я пока сомневаюсь, слишком мало времени для сбора данных. Но судя по всему, человек сказал часть правды.

- Мне тоже так показалось. Что ты успел понять?

- Они подготовились, специально сформулировав краткую речь, в которой сложно зацепиться за подробности. Гномы и правда объединились с людьми против других людей. Поводом стало твое появление.

- Что? – Не поверила я.

- Твои Видения посеяли страх. Ты начала вражду с Нагаями. На тебя свалили и объявление войны.

- Немыслимо…

- Однако Видящих, которые успели соткать будущее, нельзя трогать. Поэтому они понадеялись запереть тебя в потерянных землях и направили с невыполнимой, как считалось, миссией. Но послушав рассказы гномов, которых ты считаешь друзьями, о твоих достижениях, они предположили, что ты сможешь справиться даже с таким непосильным квестом. Тем более, когда узнали о пропаже твоего единственного соратника и поняли, что он отправился вслед за тобой в закрытый мир.

- Даймерлио, - еле слышно прошептала я.

- Вы скоро? – Послышался недовольный возглас из толпы, и я почувствовала, как кровь накаляется в жилах.

Проигнорировав вопрос, вновь обернулась к Странгу, повелительно бросив:

- Продолжай.

Краем глаза отметила, что гномы погружаются в вагоны, стремясь быстрее попасть в живой мир. На меня больше никто не оглядывался. Только человек пристально следил за нашими затаившимися фигурами. И Гавер с детьми до последнего ждал, но человек отправил к гавридам и их.

- Они каждое утро отправляли сюда своих союзников – людей из соседнего человеческого государства, где правит некий Вранг, если я не ошибаюсь. У этих людей есть свои маги, и гномы надеются объединенными усилиями справиться с подступающими войсками эльфов с их соратниками среди людей.

- Что уготовили для меня?

- Нагаи все еще не прилетали…

- Меня отдадут им?

- Люди уверены, что жертвенная смерть не повлечет перемен в уже расшифрованных видениях.

Перегоревшая и опустошенная, я больше не находила сил на упреки и изумление. Гномы защищали свой народ, а чужая непонятная девочка была только расходным материалом. Но Ионна… сердце все же предательски сжалось, заныл живот. Неужели она все же была засланцем? Отчаянно не хотелось верить в ее предательство после давешней убедительной речи о том, что я могу ей верить. Наверное, мысли об Ионне лучше отложить на потом. Пока что ее все равно никто не тронет – слишком важно ее последнее изобретение.

Платформа практически опустела. Я понимала, что ни за что не сяду в этот поезд, который увезет меня в мою новую тюрьму. Не посажу я туда и парня, которого под наветами колдунов никто не примет с распростертыми объятиями. Слишком сильно в них суеверие перед волшбой и всем неизведанным. Скорее малыша запрут или даже сожгут на костре. Рельсы ведут в обе стороны, нужно только выбрать правильную.

Посмотрела пристально в глаза Странга.

- Ты не сможешь. А я вырос среди Безумных. Я смогу, - не согласился он с невысказанным.

- Уверен? – Благодарно шепнули губы.

- Да.

Мы повернулись к вновь возникшему на платформе, как по волшебству, поезду. Я так и не смогла понять, откуда берутся все новые и новые составы, готовые увезти хоть полчище гномов.

- Нашептались? – Брезгливо поинтересовался человек. Внутренне усмехнулась, поняв, что больше не ассоциирую себя с данным видом. Но ведь и гномы отринули меня. Кто же я? Я чужая.

- Да, мы готовы, - подтвердила я.

- Отправимся вместе, мы как раз последние, - скомандовал военный, пропуская нас вперед.

На пороге вагонной кибитки я оступилась, уронив в просвет между составами сапог. Человек выругался.

- Поехали, там выдадут новый.

- Нет, ты что! Как я могу приехать в одном сапоге! Меня будут встречать короли, я не могу так уронить свое достоинство!

Человек, выругавшись так, что я заслушалась (все-таки люди во всех мирах более изощрены в брани), наклонился, чтобы достать застрявший между конструкциями предмет одежды. И тут Странг опустил на его голову поднятый ранее булыжник. Не было ни хруста, ни рек крови, мужчина плюхнулся на платформу, распластавшись у моей босой ноги. Не мешкая, хладнокровно отодвинула труп, доставая сапог, натянула на ногу.

- Нас скоро хватятся, пора уходить.

- Нет, - мотнул головой мальчик.

- Почему? – Послушно остановилась я, доверившись Знающему.

- Мы должны помешать им добраться до нас. Нужно повредить рельсы.

И кинулся к столикам на листьях, распугивая летающих существ и выдергивая ножки. Вернувшись, налег на опору, попытавшись сдвинуть рельсы с места. Но небольшой вес и хрупкость конструкции обусловили провал действа. Однако задумка была верной.

- Мне кажется лучше ослабить стыки, выдернув скрепляющие штыри.

В этом мире рельсы прибивали к шпалам простыми штырями, загнутыми на концах. Конечно, они были толстыми и глубоко входили в камень, поэтому я пока не представляла, как справиться с их извлечением. Жалко, что мы обладали Дарами, совершенно не подходящими ни для боевых действий, ни для воздействия на окружающий мир. Возможно, я могла бы нарисовать, как рельсы обрываются, но на это уйдет слишком много времени, и у меня осталась лишь одна простыня, благодаря которой я надеялась вытащить нас в единственную знакомую мне деревню, где мы закупали инструменты для творчества.

Пригодился бы домкрат или бензопила, но я не владела Даром Овеществления или Материализации. Интересно, почему стоило гномам собраться отъезжать, всегда появлялся новый состав? Это часть магии прежних сильных колдунов? Я задумалась. Пришедшая в голову идея была рискованной, но других вариантов я не видела.

- Странг, стой здесь и не пугайся. Я попробую кое-что.

Дождавшись понимания на лице малыша, скользнула в кибитку, встав в самом проеме. Поезд не двигался с места.

- Отойди подальше.

Несмотря на то, что Странг отошел довольно далеко, паровоз продолжал чего-то ждать. Решив поразмыслить, присела на скамью, и он медленно тронулся, сразу набирая скорость. Спохватившись, едва успела выпрыгнуть на ходу, больно ударившись плечом. Поезд, как я и надеялась тут же замер, его хвост торчал в конце туннеля. Надо сказать, гномы не собирались обслуживать рельсы во время циркуляции составов, поэтому просветы между конструкцией и стенами были минимальны. Я искренне надеялась, что препятствие задержит их.

- Думаю, нам пора. Надо уйти подальше, чтобы я могла сосредоточиться на рисовании до того, как они встанут на наш след.

Не дожидаясь ответа, рванула по уходящему в другую сторону туннелю. Умение видеть в темноте радовало меня все больше. Странг пока не уставал, давая нам возможность максимально увеличить расстояние. Решив, что стоит бежать, пока окончательно не выдохнемся, ободряюще махнула рукой мальчику, поторапливая его за собой. Хотелось найти какое-нибудь ответвление, а лучше много комнат, чтобы мы смогли притаиться. Дыхание уже прерывалось, сзади слышался надсадный кашель Странга, но я все никак не могла выбрать место, кажущееся мне достаточно надежным. И вдруг пол под ногами резко оборвался, и я кубарем покатилась по грубо вырубленным ступеням. Отбивая легкие и ребра, слышала крики малыша. Ударившись напоследок щекой о камни, замерла, боясь пошевелиться. Стимулировала мысль посмотреть, насколько изломан Знающий. Заставила раскрыть глаза и повернуть голову. Хватило сил даже на ироничную усмешку: я нашла большую залу с многочисленными ответвлениями. Взгляд наткнулся на неподвижное тело мелкого. По его светло-золотым волосам растекалось темное влажное пятно. Я застонала, отказываясь верить в очередную потерю. Подтягиваясь на избитых руках, дотащила тело до малыша. Боюсь трогать, провела трясущимися руками по волосам и услышала слабое дыхание.

- Ты жив! – Счастливо зашептала я, роясь в сумке за спиной. Сейчас я все сделаю, я все придумаю, он жив, и это сейчас главное.

И громко зарыдала, обнаружив расплющенные краски, растекшиеся по мешковине и холщовой простыни.

- Нет! Только не это! За что?

Поднявшись, села на отбитые ноги, размазывая кровь с песком и слезами по лицу. Я должна что-то придумать. Я чувствовала, что жизнь уходит из него, и ничего не могла поделать. Единственное мое волшебство было сейчас недоступно. И тут я опомнилась, спохватившись, и поползла по полу необъятной залы, купаясь пальцами в выдавленных красках. Не выбирая цветов, я рисовала неповреждённого Странга, отчаянно жалея, что не могу пририсовать рядом живого Даймерлио – снаряд в одну лунку не падает дважды, есть ограничения и на Дарах. Размазывая слезы, закончила схематический чертеж, на четвереньках возвращаясь к малышу. Кровь исчезла. И он спокойно дышал, словно спал. Выдохнув, упала рядом, устало закрывая глаза.

- Ты спасла меня, - малыш водил по моему лицу пальцами, вытирая грязь и мокрые дорожки. – Это и есть любовь?

Я улыбнулась сквозь слезы. Какой пытливый малыш.

- Это привязанность и ответственность. Я очень виновата в том, что произошло, нужно было быть внимательнее.

- А что тогда такое любовь? – Настойчиво интересовался Странг.

- Любовь – это когда готов отдать себя без остатка за любимого. Когда без другого не готов жить полноценной жизнью. Когда интересы любимого человека в чем-то превышают твои собственные, но не ущемляют тебя. Скорее ты просто хочешь, чтобы в его душе всегда царили покой и счастье.

- Почему ты не помогла себе?

- Не знаю. Порой я чувствую ограничения и понимаю, что это невозможно сотворить.

- Наверное, это как у меня со Знаниями. Я тоже не могу узнать то, что никому неведомо. И не могу ничего узнать о своем будущем.

- Краски высохли, - констатировала я печально, размазывая подтеки по шершавому полу, покрытому мелкой крошкой.

- Мы застряли здесь?

- Боюсь, что так. Ты можешь узнать, каким туннелем нам идти, чтобы выбраться наружу?

Странг некоторое время раздумывал, прежде чем отрицательно помахать головой.

- Эти места давно забыты, либо утеряны гномами, я не знаю, что тут есть и куда ведут коридоры.

Я вздохнула, примерно такого ответа и ожидая. Вошло в привычку представлять самое худшее. Куда-то делась и надежда.

- Думаю, мне стоит отдохнуть, прежде чем мы начнем бесконечные блуждания по каменным лабиринтам. Хотя почему бесконечные. У нас нет еды и питья. Думаю, мы недолго будем мучиться, - оптимистично завершила я.

- Ты поспи, а я схожу в первый от тебя коридор, посмотрю, что там.

- Один? – Удивилась я, с содроганием представляя собственный ужас перед темными подземельями и одиночеством.

- А что тут такого? – Равнодушно поинтересовался Странг.

Хотя действительно, что может напугать того, кто с первого дня осознания себя видел лишь неприкрытую жестокость и злобу, чья жизнь давно походила на земные реалити-шоу про выживание.

Я согласно кивнула, давая молчаливое разрешение на любые действия и, едва его фигурка скрылась, обессиленно прикрыла глаза, проваливаясь в сон. Разбитое тело требовало отдыха. И медицинской помощи, но чего не было, того не было. Не знаю, сколько отсутствовал Странг, но, когда я открыла глаза, мальчик был уже рядом, высматривая что-то в дальнем темном углу.

- Что там? – Испуганно спросила я.

- Вода. Думаю, это подземный грот. Здесь скапливаются воды, значит, мы на нижних уровнях. Я бы попробовал пробраться вверх по желобу, но вот ты, боюсь, застрянешь.

- Меня не заманишь спелеологией. Боюсь, я встряну сразу. Не столько из-за своих габаритов, сколько из-за паники. Ты нашел что-нибудь в первом ответвлении?

- Я прошел немного и поспешил вернуться, подумав, что ты уже проснулась и тебе нужна помощь. И набрал тебе воды.

Он протянул мне непонятную глубокую ложку. Я вспомнила, что мелкий ковшик был подвешен на его пояс с самого начала. Я еще приняла его за некий амулет, потому что он был выточен из дерева. С благодарностью приняв сосуд, отпила и привстала, ощупывая себя на предмет повреждений. Судя по ощущениям, руки и ноги не были сломаны, но вздохи давались крайне тяжело. Не будучи медиком, не смогла понять: виной сломанные ребра или внутренние ушибы. Разодрала на лоскуты перепачканную в краске простынь, попросив Странга наложить мне на грудь максимально тугую повязку.

- Думаю, выжидать не имеет смысла, - отметила я.

- А я считаю, имеет. Тебе стоит отлежаться. Я могу один обследовать коридоры, зная, что ты никуда не уйдешь. Здесь есть вода, она даст нам продержаться какое-то время.

- Но здесь нет еды.

- Согласен, но я и на воде привык существовать довольно долго. А ты будешь лежать, чтобы не тратить энергию.

- А если с тобой что-то случится?

- Значит, ты продолжишь путь одна, - просто ответил маленький мальчик.

- Сегодня я соглашусь с тобой. Чувствую, толка от меня пока мало, но я прошу тебя никуда не сворачивать, если тебе попадутся развилки, чтобы не заблудиться.

- Я Знающий, - мягко усмехнулся малыш.

- И что? – Нахмурилась я.

- Я не могу заблудиться, если хоть раз прошел какой-то маршрут. У меня абсолютная память.

- А если ты заблудишься случайно? Упадешь куда-нибудь, как я?

- Тогда я попробую выбраться. Я буду осторожен, обещаю, - обрывая мои очередные попытки нагнать страха, закончил он.

Поджав губы, позволила волосам закрыть лицо, чтобы Странг не видел моего горестного выражения. Было невыносимо стыдно рисковать его жизнью.

- Я правда вернусь, я знаю, что тебе нужна помощь, - пообещал малыш, удаляясь.

Как у безжалостного племени могло вырасти дитя, которому не безразличная чужая жизнь?

Как же тошно зависеть от ребенка. Злясь на свои травмы, я заставила себя встать и сделать пару гимнастических упражнений, чтобы размять мышцы. Приходилось учиться дышать заново – с болью. Кто знает, срастутся ли внутренние повреждения, и как долго они будут аукаться. Зачем я его отпустила? А если с ним что-нибудь случится? Благодаря Дару темнота не была полной для меня, но страха перед ужасами подземелья это не отменяло.

- Нельзя настолько быстро привязываться и так сильно бояться остаться без социума, - вслух убеждала я себя. - Одиночество в какой-то мере благо. Как минимум, никто не предаст. Просветление опять же приходит только к отшельникам. Не зря столько монахов уходили в дальние кельи и обретали святость. Может, моя судьба в этом мире – замаливать грехи, совершенные в прошлом.

В самом деле, стоит подумать о закономерности: стоило мне к кому-то привязаться, и либо меня предавали, либо я сама их подводила. Может, и для мира будет лучше, если я не погибну. Нет, это слишком отдает саможалостью, я лучше просто самоустранюсь. Найду себе где-нибудь пещеру с подземным озером и доступом к лесной еде. Интересно, насколько моя фигура все еще важна для мироздания. Повлияет ли на что-то мое исчезновение или мне просто не дадут уйти?

К счастью для моей психики, измученной страхами, через некоторое время я смогла заснуть, истощенная нехваткой еды и физическими недомоганием, а когда проснулась, Странг снова сидел рядом с ложечкой для питья наготове.

Наше пребывание здесь было монотонным и однообразным. Мальчик периодически возвращался, пил воду, отдыхал и снова уходил, я бестолково слонялась по пещере, восстанавливаясь после падения. Обещания самой себя выполнить не удалось – стоило пройти несколько шагов, и грудь изнутри полыхала огнем, скрючивая мое тело от боли.

Изредка маленькому исследователю попадались ответвления, но он послушно избегал их, ходя только по главным коридорам. Ни разу он не прошел их насквозь и не набрел больше на комнаты или залы. Совершенно непонятно было, зачем кому-то понадобилось прорубать местную систему ходов. Здесь никогда не велись изыскательные работы, не хранились запасы, в пещерах отсутствовали какие-либо украшения, свидетельствующие о том, что когда-нибудь тут кто-то жил.

Наступил последний день нашего пребывания на озере. Мы сообща решили, глядя на оставшиеся два туннели, что сегодня исследуем оба. Голод давно отступил, но силы стремительно уходили, и даже Странг не стал спорить, что я тоже отправлюсь на разведку. По договору мы должны были пройти десять раз по сто шагов (да, для меня и такое расстояние всё еще было подвигом), определить, вверх или вниз уходит коридор и вернуться, чтобы принять решение: каким путем мы будем уходить. Мы перестали надеяться на удачный исход, но и ждать своего конца было глупо. Лучше пытаться куда-то дойти по каменному желобу.

Я шла очень медленно – берегла дыхание. Может поэтому коридор казался бесконечным. Отсутствовали боковые двери, развилки и большие гроты. Казалось, эти проходы прорыл гигантский земляной червь или крот. Испугано ойкнула, гоня от себя жуткие фантазии. Желание идти дальше пропало напрочь. Осмотрела стены, решившись их даже потрогать. Они были столь же плохо обработаны, как и пол, шершавый и сухой, несмотря на отсутствие солнца. Верилось, их создала сама природа, но мешали воспоминания о ступенях, о которые я отбила внутренние органы. Прикрыв глаза, постояла некоторое время, раздумывая, не пора ли повернуть назад, чтобы встретиться со Странгом.

- Ты вернулась! – Радостный голос заставил подпрыгнуть на метр вверх, не взирая на внутренние повреждения.

Заметалась в поисках источника звука.

- Ты забыла меня? – Обиженно уточнили.

- Это ты? – Настороженно спросила я, не желая обижать старую галлюцинацию.

- Я, - с облегчением ответил кто-то.

- Как ты? – Решила я быть максимально вежливой со вторым «я».

- Без тебя было грустно и одиноко. Ты придумала мне имя? – Спохватился некто.

Меня словно пришибло, когда я вспомнила, как много дней назад тоже общалась с неизвестным обладателем детского голоса. Я даже сравнила его с голосом Странга. Но сейчас четко ощущала разницу в произношении. У незнакомца был очень тонкий голос, не нежный, как у отпрыска Безумных, а скорее звонкий.

- Звоночек? – Предположила я.

- Это похоже на кличку. Мне кажется, ты не думала над моим именем, - вновь проскользнули в голосе обиженные нотки.

- Ты девочка!

- Почему ты так решила? – Заинтересовался мой глюк.

- Ты много обижаешься, - улыбаясь, пояснила я.

- Нет, я не девочка. Я просто ребенок, - с прежней обиженной интонацией ответили мне, - а ты не хочешь, чтобы мы были вместе! Так не поступают с теми, кого любят. Ты ведь любишь меня?

Я пораженно захлопала глазами. Люблю ли я собственный бред? Почему меня окружают чужие дети и требуют любви?

- Конечно, - истово закивала в ответ.

- Меня не отпускают, но я хочу к тебе. Ты заберешь меня?

- Да, но как мне это сделать?

- Не знаю, приди и забери, - пояснил голос.

- А где мне найти тебя?

- Там, где и оставила.

Голова шла кругом. Галлюцинация казалась настолько бредовой, что походила на реальность.

- Знаешь, со мной многое произошло в последнее время, я потеряла друзей, и я заблудилась. Я не могу отыскать выход из гор, поэтому, прости, но я пока не в состоянии спасти тебя.

- Заблудилась? – Запнулся собеседник. – Хочешь, я выведу тебя ко мне?

- Ты серьезно? – Недоверчиво спросила я.

- Конечно, пошли.

- Но куда?

- Ну, ты идешь не совсем верным коридором, но и тут можно вылезти. Наверное. Мне сложно представить твои габариты. Насколько ты велика?

- Ты не видел меня? – Удивилась я.

- Видел, но тоже забыл, я тогда плохо соображал.

- Хорошо, я маленькая, я гном.

- Кто такой гном?

Присвистнув, зависла над вопросом. Неужели есть сущности или существа, которые не знают о гномах? Кому принадлежит этот голос?

- Это существо немного выше кустарника. Так понятнее? – С сомнением уточнила я.

Может, это зародившийся Дух Гор, который вообще еще ничего и никого не видел? Но собеседник радостно выкрикнул:

- Да, я понял! Нет, ты там не пролезешь!

Информация радовала: получалось, обладатель голоса действительно представлял мой дальнейший маршрут.

- Куда мне двигаться?

- Обратно.

Это как раз совпадало с моими планами. Если выход найден, необходимо встретиться со Странгом. Мальчик уже ждал меня у озера, беспокойно нарезая круги.

- Почему ты так долго?

- Кто это?

Дети атаковали меня вопросами с двух сторон: обладатель одного стоял прямо передо мной, но и второй, звучавший только в моей голове, был не менее настойчив, ожидая ответа.

- Так, говорю вслух для обоих.

- Ты о чем? – Удивился Странг.

- О том, что нам помогут выбраться наружу.

- И ты, наконец, спасешь меня, - вклинился голос.

- Да, и я, наконец, спасу тебя, - легко согласилась я.

- Вам в первый левый проход, - поторопил голос.

Наплевав на усталость, напившись воды и успев только сполоснуть руки и лицо, я юркнула в коридор, увлекая за собой материального спутника.

- С кем ты разговариваешь?

- А ты не Знаешь? – С надеждой спросила я.

- Нет, он не разговаривает с тобой вслух.

- Попроси его не говорить обо мне в третьем лице, - вмешался наш проводник.

- Ты слышишь то, что происходит вокруг меня?

- Конечно, - удивился обладатель голоса.

Вздохнув, передала просьбу малышу. Тот вскинул в изумлении темные брови и серьезно кивнул в ответ. Данный коридор, через который мы шли, ничем не отличался от остальных, лишь к середине пути начали появляться боковые ответвления и небольшие ниши-комнаты.

На этот раз мы передвигались быстро. Во-первых, нас подгоняла надежда, а, во-вторых, меня гнал вперед наш спаситель.

- Скорее, иначе я не успею вас вывести… Поторопитесь, меня скоро позовут.

- Кажется, я понял, с кем ты говоришь, хотя это кажется невероятным, - вдруг произнес Странг.

- Что тут понимать, - пробурчало у меня в голове.

- Недалеко отсюда гнездовье Нагай, и птицы летят домой!

- Что? – Отпрянув, опешила я.

- Не знаю, я говорю лишь то, о чем могу узнать.

Мысли самолетиками парили в моей голове, не желая тормозить. И вдруг калейдоскоп собрался. Это же спасенный птенец. Больше некому ассоциировать меня с родным существом. Он же считает меня… Мамой? Прикрыв ладонью рот, я остановилась, обессиленно прижавшись к стене. Если все так, он давно соотносит меня с собой, он так и говорил, что он – это я. Пытаясь вспомнить давний разговор, присела на пол, не обращая внимания на встревоженные оклики спутников. Он вроде даже понимал, что его готовы принести в жертву и радовался, что я не хочу этого от него. Я же не осознавала, с кем разговариваю. Что я успела наобещать? Как минимум наше воссоединение и спасение. Застонав, я поднялась с пола, заставляя себя идти дальше. Да что за перипетии судьбы. Какой из меня воин против огненных птиц? Как мне спасать птенца? С другой стороны, как пойти против пословицы: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Не зря Даймерлио опасался, что я успела вступить в контакт с птенцом Нагаи. А как бы он отреагировал, если бы знал, что мы успели пообщаться практически у него под носом? Воспоминания об эльфе вызывали тоску, но были уже не такими болезненными. Скорее светлыми. Такой и должна быть память о единственном друге в этом мире, который успел на короткое время стать возлюбленным.

Улыбнувшись, подняла голову, успокаивая взглядом мальчика.

- Все в порядке, Голд.

И удовлетворенно прислушалась к задумчивому молчанию. Обращение было воспринято соответствующе.

- Голд… Это мое имя? – уточнило Иномирное существо. Такое же чуждое для этого мира, как и я.

Забавно, но получается, сейчас в этой пещере собрались три иномирянина, ведь и Странг, хоть и появился от гнома, родился в искусственном мире среди безумных. Случайно ли свели нас Духи? Внезапно вспомнились последние рисунки, которые я так и не нашла время вспомнить. Не было ли там ответов на многие мои вопросы? Вспоминать на ходу было не тяжелее, чем лежа, прошло время, и в памяти события уложились, как дрова в дровнице. Я точно видела окружавших нас после бега из Башни Серых. Но какое это было по счету видение? Последнее, точно. На первом была копия портрета правителя гномов, нарисованная мной позднее. Получается, где-то у Звездного хранятся оба оригинала, только вряд ли он их повесит на виду, слишком серьезный ужас таился в его зрачках. Выходит, он еще не испытал того страха, что я ему напророчила. А второе видение запечатлело меня, беззвучно кричащую на коленях у фонтана в Закрытом мире. На моем лице, в отличие от королевского, лежала не просто печать ужаса, оно походило на безумное, настолько отчаявшимся выглядело. Вот почему Даймерлио понял, что одна я не справляюсь. Почему высокомерному эльфу это не было безразлично? Как я смогла настолько изменить его суть?

Теперь не было смысла терзать себя вопросами. Мой птенец всё еще ждал ответа.

- Да, это твое имя, - твердо ответила я.

- Оно же что-то значит?

- Да, в моем мире так называли золото. Ты самое настоящее сокровище, и я постараюсь тебя сберечь.

Я слышала в ответ растроганное сопение. Как он может настолько точно передавать все эмоции на расстоянии? Не удержавшись, задала последний вопрос вслух.

- Он признал тебя, и ты чувствуешь его, как себя, когда он близко, - ответил вместо Голда Странг.

- Он тоже чувствует меня?

- Когда ты позволяешь. Ты пока не признала его сердцем.

Аналогия с сердцем заставила меня напрячься. Не стану ли я с ним максимально близка, отведав его внутренних органов?

- Вам осталось недолго. Скоро выход. Мне пора, но теперь вы не заблудитесь. Ты легко найдешь меня, когда попробуешь представить, где я, - под конец пояснил птенец.

Мы резко остались со Странгом вдвоем.

Наш скромный отряд двинулся к последнему рубежу, отделявшему нас от света Внешнего мира. Я так давно его не видела, что успела заскучать по местным просторам, деревьям, солнцу и ветру. О приближении выхода мы узнали задолго до того, как увидели небо. Нам повезло: снаружи был день, поэтому мы смогли пробраться к выходу незамеченными, оберегая глаза и стараясь остаться невидимыми для любых существ.

Укрывшись в тени грота, мы сидели на полу и обессиленно смотрели на кренившееся солнце.

- Наверное, нам действительно необходимо отдохнуть, - прошептала я, опускаясь на камни.

В этом мире я давно привыкла не только сидеть, но и спать на голой земле. И теперь меня мало смущало даже отсутствие одеяла. Положив отстиранную в подземном озере сумку под голову, мгновенно уснула, даже не почувствовав, как, облокотившись о мое плечо, рядом прикорнул Странг.

Во сне я видела жутких безумных Нагай, рвавших на куски мое тело. Под конец самая наглая уселась на моей груди. Подобно стервятнику, выклевывала сердце. Проснулась от рук мальчика, который тряс меня, испугавшись истерики моего подсознания, от которого я вскрикивала уже наяву.

- Что ты видела?

- Жуткий сон. Думаешь, это Видение?

- Не знаю. Тебе когда-нибудь приходили Видения во сне?

- Раньше нет, я всегда рисовала то, что должно произойти.

- Значит, это просто плохой сон.

- Должно быть так, - согласилась я, вновь и вновь вспоминая подробности кошмара, переживая их с каким-то извращенным смаком.

- Как ты будешь спасать его из гнезда Нагаи? – Спросил Странг, будто считав мои мысли. Хотя почему будто – он же Знающий.

- Честно говоря, не представляю. Может ты сможешь что-то подсказать?

- Пока нет предположений. Поблизости постоянно взрослая особь, иногда прилетают другие, и они явно к чему-то готовятся.

- Они готовятся устранить препятствие и сожрать конкурента, - выдохнула я. – Ладно нет смысла затягивать, раз все равно ничего не изменить. Я вспомнила местность, гнездо совсем близко, попробуем спасти пернатого.

Рассвет еще не наступил, но небо начало светлеть, довлея к рассвету. Доверившись собственным ощущениям, вылезла из грота, направляясь к горной обрывистой тропе, проложенной животными. В себе я почти не сомневалась. И дело было не в возникшей извне силе, а во внутреннем зове, подгонявшем меня не хуже хлыста. Неуверенность вызывал Странг. Однако он приятно меня удивил, показав силу пальцев и гибкость на первом же этапе подъема. Предрассветный сумрак едва позволял разглядеть уступы. Про свои Дары я вспомнила лишь когда всё закончилось.

Вспотевшие ладони с трудом фиксировали захват, но мы продолжали опасное восхождение. Порывистый ветер терзал, обдувая со всех сторон, проникая даже сквозь острые щели в каменной гряде. С первых же шагов и вынужденных подтягиваний заныла растревоженная грудь. Дали знать о себе едва зажившие ушибы. Но я не хотела откладывать приведшее меня сюда дело. Казалось правильным и важным поскорее закончить эту историю с Нагаями. Хотя если говорить с использованием такой терминологии, покончить с кем-либо больше шансов у птиц.

Внутри теплилась надежда, что сердце не приведет меня прямо под нос к Нагае. Преодолев с четверть пути, мы наткнулись на заснеженное узкое плато, на которое я с удовольствием повалилась, лелея трясущиеся руки. Рядом упал тяжело дышавший мальчик.

- Давай дальше я попробую в одиночку, - предложила я.

- Зачем?

- Вдруг более не будет возможности передохнуть, а по этой тропе практически невозможно взбираться с использованием одних только ног.

- Допустим, я соглашусь, но где мне скрыться, когда взойдет солнце, от глаз тех же Нагай.

Я пристыженно промолчала.

- Прошу тебя беречь силы и смотреть, где можно еще передохнуть.

К счастью, мы нашли еще четыре площадки, пригодные для того, чтобы с трудом угнездиться на них. Это спасло нас от падения с головокружительной высоты. Хорошо, что я не подхватила хотя бы эту фобию, иначе бы далеко не залезла даже с подкаченными руками. На последнем этапе силы почти иссякли, и я приняла решение вздремнуть. Дождавшись, когда Странг уснет, собрав волю в кулак, полезла наверх. Необходимо было в темноте увидеть расположение врага, чтобы понять, насколько глубоко мы встряли в неприятности. На востоке уже бледнела полоса. Я осознавала, что нам негде спрятаться на карнизе, и стоило максимально быстро найти укрытие наверху. Добравшись до самой вершины, приподнялась, высунув нос и разглядывая открывшийся пейзаж. На фоне черного, покрытого мерцающей звездной сеткой неба, снег казался мертвенно-белым. Неприступную вершину венчала крепость-изба, сооруженная из сломанных бревен. Крышу ей по традиции заменяла спящая Нагая. Птенца нигде не было видно. Судя по всему, он укрывался на дне сооружения, как и прежде. Кроме снега поблизости ничего не наблюдалось, и я не представляла, как нам сохранить жизни, когда нас озарит солнце.

- Уходите. Уходите. Срочно, - внезапно раздалось в голове.

От неожиданности пальцы соскользнули вниз, выбив мелкую крошку. Успев зацепиться за выступающий край, еле слышно окликнула:

- Голд?

- Да, я. На рассвете все собираются куда-то лететь. Мне нельзя сейчас уходить. Мы не сможем сейчас улететь, я еще не умею, - добавил он печально. – Ты погибнешь, если останешься, а я не хочу этого.

- Но не погибнешь ли ты?

- Пока ты жива, и пока я нужен тебе, нет.

- Я вернусь за тобой.

- Я знаю, - тепло ответил пушистый комок.

Наверное, это был навязанный образ, но он легко прижился в моем воображении. Соскользнув на каменный карниз ко все еще спавшему утомленному Странгу, растормошила ребенка, коротко передав ему важность мгновенного ухода. Спуск дался чуть ли не тяжелее восхождения. Хотелось все сделать быстрее, гнало светящее в плечи солнце, и мы все чаще оступались, норовя сорваться. Я первой услышала хлопанье крыльев. Пока еще далекий, звук стремительно приближался. До земли оставалось приличное расстояние, преодолеть которое мы не успевали.

- Прыгаем, - скомандовал Странг.

- Ты сошел с ума, мы разобьемся!

- Рядом уступ, попробуем замереть на нем. Главное молчи, даже если будет больно при падении.

Зажмурившись, разомкнула пальцы, соскальзывая вниз. Через мгновение тело натолкнулось на узкий выступ, и я распласталась на камнях. В ногах улегся Странг, постаравшись вжаться в скалу. Я проделала его манипуляции, жалея, что на мне не старый серый сарафан. Он бы идеально вписался в окружающую среду, помогая замаскироваться. Вот мальчик укутался в плащ, а я в синем платье была бельмом на глазу. Оставалось надеяться, что птицы торопятся, и не будут вглядываться в скалы. Не знаю, что нас спасло: беспечность пернатых или везение, но косяк пролетел мимо, накрыв вершину.

- Скорее, - позвала я, торопя парня, - Надо успеть спуститься до того, как они полетят дальше.

Торопясь и подгоняя друг дуга, мы смогли спуститься, не сорвавшись, что было удивительно. И едва добежали до ближайших кустов, нырнув в них с разбега, как послышался громкий клекот. Птицы разом сорвались ввысь, покидая гнездо единственного живого птенца. Не удержавшись, я позвала Голда, пытаясь определить, где он, и увидела, что самая маленькая птица сумела взлететь.

- Беги, они будут искать тебя, - донеслась мысль, - но я буду ждать.

Я провожала стаю глазами, пока они не превратились в маленькие точки. В душе было неимоверно тоскливо. Я в который раз за последние дни не представляла, что мне теперь делать. Что я знала наверняка: что точно не собираюсь идти на помощь гномам и приносить себя в жертву. С остальным было непонятно. Единственный знакомый мне маршрут – человеческая деревня, - уже не казался хорошим решением. Во-первых, там меня в первую очередь будут искать. Во-вторых, если я захочу прикупить там принадлежности для рисования, меня опять же будет крайне легко отыскать. В-третьих, туда проложена прямая железная дорога, и нет гарантий, что там не затаился какой-нибудь мобильный оперативный отряд, поджидающий гномку. Тем более я уже видела, насколько выносливых союзников себе подобрали гавриды. Если так думать, недалеко до паранойи, ведь гномы открыли станции во всех крупных человеческих городах. Получается, значительная часть территории чужих государств подконтрольна гномам. Интересно, осознают ли это человеческие правители? Насколько опасно иметь в тылах транспортную сеть врага. Тем более, когда ей нечего противопоставить. Хотя мне неизвестны возможности их магов – может, у них в запасниках есть нечто более весомое, чем земной динамит. Паровозы не ходят только к эльфам. И вроде бы казалось логичным продвигаться именно к ним, но ведь они отдали Даймерлио распоряжение задержать нас, а он пошел против своих. Наверняка рыжий принял такое решение неспроста. Сидя на поваленном бревне, так и не выйдя из кустов, по старой привычке чертила палкой каракули, опасаясь впасть в депрессию.

Любой герой всегда знает, какова его миссия. И как бы не был тернист путь, он либо достигает своей цели, либо нет. Вот сейчас я была бы рада, если бы кто-нибудь спустился и велел мне: «Аньюка, для полного счастья тебе необходимо отправиться в Тридевятое царство, за Кудыкин мост к царю Гороху, что живет за огненной грядой на Дальнем континенте». Вот честно, даже если бы я услышала подобную ахинею, и, если бы ее мне правильно преподнесли, аргументировав логичными доводами, я бы пошла, припевая. А сейчас приходилось, подобно богатырю из русских сказок стоять на перепутье у камня и читать: налево пойдешь - коня потеряешь, направо пойдешь - друга потеряешь, прямо пойдешь – сама сгинешь.

Пригодилось бы даже Видение, но Духи гор не спешили мне слать вдохновение. Судя по сведениям о моем Даре, у потусторонних сил можно самой спросить совета, не дожидаясь подсказок. Закрыв глаза, я внутренне взмолилась подсказать мне выход или наоборот вход. Светлячки не откликнулись. Возможно, надо чуть более истово молиться? Или ярче представлять желаемое? Странг не отвлекал меня от личного безумия. Перебирая варианты, я ползала по земле, рисуя непонятные мне самой символы, пританцовывала без бубна, шептала, раскачивалась и просто кружилась, раскинув руки. В общем, шаманство мне не давалось.

- Всё. Я в горы, - сообщила я парню, поднявшись с земли и отряхнув себя от прелых листьев.

Зима сюда то ли так и не пришла, то ли уже успела закончиться.

- Сиди здесь. Я по личному, - сочла нужным добавить.

Тот кивнул. Хорошо хоть пальцем у виска не покрутил. Покинув безопасные кусты, оглядела горы в поисках какой-нибудь пещеры или хотя бы укромной расщелины. Скала порадовала меня монументальной гладкостью. Справа что-то чернело, туда я и направилась. Назвать это нагромождение камней, образовывавших небольшой навес, гротом или пещерой было сложно, но укрыть от глаз птиц, если те надумают вернуться, оно могло. А вот от гномов, если они развернули полномасштабный поиск, нет. Буду надеяться, что успею что-то придумать или получить подсказку до того, как нас разыщут.

Зайдя в углубление, прошла к самой отдаленной стене, сливаясь с тенью, и прижалась телом к камням. Надо рассмотреть все варианты – вдруг Духам импонирует телесный контакт. В конце концов, у меня есть весьма выдающиеся достоинства.

- Духи! Если это вы меня призвали в этот мир, скажите, что мне теперь делать?

Немного поразмыслив, сочла, что мое воззвание мало напоминает молитву. К тому же ничем не доказано, что в моем переносе повинны Духи гор.

- Духи гор! Вы взяли меня под опеку и помогали мне видениями и даже делились теплом…

Интересно, они не сочтут насмешкой предположение, что холодные камни могут делиться теплом? Опять левые мысли отвлекают, так с неделю молиться придется.

- …Я многого не знаю. Против меня ополчились те, кого вы приютили много онорео назад, - гномы. Я и так здесь чужая, но сейчас нахожусь на положении беженки, но в отличие от них, не могу рассчитывать на помощь миротворцев и вывоз в другие страны…

А хотелось бы.

- …Быть может, вы хотя бы укажете мне направление? Я не одна, со мной мальчик, он Знающий, но он такой же чужой гномам этого мира, как и я.

Кстати, у меня скудный разум – я не говорила? Я ведь даже не спросила у Знающего, не Знает ли он, что нам делать. Вдруг бы повезло. Ладно, сейчас дочитаю молитву, пойду спрошу.

- Мы боимся идти в человеческие поселения, опасаясь поимки. Эльфийские леса тоже не внушают доверия, ведь правитель изначально отдавал Даймерлио приказ задержать нас. Вы ведь знаете Даймерлио?

Я закатила глаза, помотав головой. Так и до Безумия недалеко. Пойду лучше совета у Знающего спрошу. И тут справа появились легкие проблески света, ко мне спешили маленькие теплые веселые огоньки.

- Получилось, - не веря, просипела я.

- Привет.

- Привет.

- Привет, Аньюка.

Они точно не говорили, но я их как-то слышала. Наверное, так же, как и птенца Нагаи. Улыбнувшись во весь рот, распахнула им объятия, делясь своей радостью. Светлячки вспорхнули ко мне, обвивая, опоясывая, ластясь. Они правда пришли, не бросили. Было страшно, страшно предположить, что Духи гор поддержат своих исконных партнеров и жильцов, не откликнувшись на зов чужачки.

- Ты своя.

- Ты наша.

- Мы вместе.

Шептали они, наполняя мою душу или пустоту вместо нее (если верить гномам) светом. Они кружили вокруг меня в хороводе, и казалось, что я действительно не одна, что у меня есть надежный тыл и друзья, верные и сильные, отзывчивые и надежные. А потом я рисовала. Красным крошащимся камнем запечатлевая наскальный рисунок в неглубокой пещере. Через много лет сюда кто-нибудь забредет и припишет мои художества к археологическим раритетам. Вновь почувствовав опустошение, когда огоньки рассеялись в вечернем сумраке, попробовала рассмотреть свои художества, но солнце давно зашло, и хотя я хорошо теперь видела в темноте, оказалось разглядеть рисунок я все же не в силах. Вернувшись за Странгом, позвала его в пещеру. Мелкими перебежками мы добрались до расщелины, устроившись прямо там на ночевку. Малыш снял наплечный мешок, похваставшись сокровищами, которые он отыскал, пока я шаманила и молилась. Куча мелких плодов, полусладких и немного вяжущих, утолили первый голод, а горсть орехов оказалась настоящим пиршеством. Хотя стоило обойтись ягодами. После длительной голодовки сытый ужин из орехов сказался на желудке, и все ночь я промучилась болями. Странгу, видимо, досталось меньше еды, и он спокойно спал, облюбовав вместо матраца камень.

С трудом дождавшись рассвета, вгляделась в изображенное, и разочарованно простонала. Я частично помнила то, что рисовала, но все-таки надеялась на более явные подсказки. Картина изображала двоих на дороге: меня и Странга. Конец. Хотя я поторопилась с выводами. Судя по местности, эта картина была практически копией той, где вместо Странга был нарисован эльф. Получается, мне необходимо двигаться к единственному знакомому мне человеческому поселению? Но зачем? У меня нет денег, я не могу показаться на глаза местным, какой смысл в подобном маршруте. Засомневавшись в мудрости Духов, расстроенно растормошила мальчика. Тот вопросительно посмотрел в мои печальные очи.

- Они правильно сказали.

- Думаешь? – С грустью изобразила я скептицизм.

- Знаю. Таков путь.

- Ну, вижу, все против моего разума. Хорошо, пойдем в деревню, сдаваться.

- Пойдем, - кивнул Странг.

И, в общем-то, мы пошли. Местность была знакомая – в третий раз уже пересекала ее, и во второй в нынешнем направлении, поэтому ничего примечательного не ждала и по сторонам не смотрела. На ночь остановились в стороне от дороги, и я даже смогла уснуть, несмотря на шорохи в траве. Какое мне дело теперь до шорохов, после моих завидных приключений в двух мирах.

На третий день вдали показалось селение. Я вновь недоуменно нахмурилась, притормаживая: зачем я иду туда, где меня в первую очередь будут искать все, кому не лень? А может все дело в том, что всем лень? Могу ли я рассчитывать на такую удачу? Малыш одобряюще сжал мои пальцы, и я решилась, продолжив путь. В деревне ничего не изменилось: на нас не показывали пальцами, и ворота не охраняли стражи. Дом кузнеца был так же заколочен, как в день нашего отъезда. Соседи не выказывали удивления, и я почти расслабилась. Правда, так и не пришло понимание, что мне здесь делать? Ведь мы были не в состоянии даже купить себе краски и запас еды. От голода спасали пока лесные дары. Идти в сторону рынка было страшнее всего, но зачем иначе я сюда пришла? Может, мы заинтересуем их своими услугами в обмен на кров и оплату покупок? Я могу нарисовать удивительно художественную подкову над конюшней или баранку над булочной. Или вывеску для трактира. Кстати, есть ли он здесь? Тогда можно было бы развернуться: изобразить, допустим, рыбку и кружку с пивом. Оживить образы, чтобы сухая вобла подмигивала, а пиво весело пенилось, проливаясь на головы посетителям. Жаль, что увидеть это безобразие смогу только я. Веселя себя собственными своеобразными шутками, я добрела до базара, Странг плелся позади.

- Вон она!

- И правда пришла!

- Спокойно!

- Аньюка, мы не желаем тебе зла.

Мои кошмары сбывались с поразительной быстротой. От дальнего большого дома, который, видимо, и выполнял здесь функции трактира, шли люди и гномы, а среди них уверенной походкой шагал Ваймир, первым опознав меня.

Ступни приросли к земле. Даже если бы я хотела и могла бежать, я ничего не способна была сейчас предпринять. Да и куда мне было мчаться? Что я могла противопоставить отряду воинов? Сзади напряженно сопел Странг:

- Их слишком много.

- Я вижу, - с досадой прохрипела я.

Хотелось кричать, ругаться и обвинять всех, но это не имело смысла.

- Аньюка, с тобой просто поговорят, - Ваймир сделал несколько шагов вперед, вырываясь из шеренги, стремительно приближающейся к нам.

Предатели. Они действительно предали меня! Горькие мысли не способствовали повышению мозговой и физической активности. Видимо, Духам было угодно, чтобы я вернулась к гномам в качестве пленницы. Меня хлестнуло, переворачивая в воздухе, и я зашлась испуганным криком. С земли круглыми глазами на меня смотрел Странг. Извернувшись, я встретилась взглядом с самыми красивыми глазами анимешного разреза.

- Оу!

- Держись, - крикнул Киро, срываясь.

- Нет! Нет, стой! – Отчаянно вскричала я. – Там мальчик! Странг!

Киро встал на дыбы, и я бы свалилась на землю, если бы вновь не была одернута острым слюнявым языком. Перехватив меня, он в мгновение добрался до Странга, и пока несостоявшиеся пленители отходили от шока, развернулся, унося нас прочь.

- Оу, Оу, - шептала я, поливая его спину счастливыми слезами, гладя гриву и норовя стиснуть шею с максимальной силой.

- Тише, тише, - не выдержал конь, останавливаясь, - ты либо меня задушишь, и я не смогу вас доставить, либо замочишь, и мне придется всю дорогу ловить вас.

- Стоп. Доставить? Речь, словно про посылку, - насторожилась я, охлаждаясь. – Для кого ты меня спасал?

- Ладно, понял, сначала разговоры и объяснения, потом спасение прекрасной принцессы, - покорно останавливаясь, монотонно забубнил киро, помогая мне спешиться.

- Комплименты про принцесс оставь своим кобылам, - посоветовала я. – Ближе к телу. Моему.

- Ты же попала в беду.

- Попала, - согласилась я.

- Тебя ждали в деревне.

- Тоже верно.

- Люди и гномы.

- И?

- И эльфы. Но они ждали скрытно.

- И послали тебя?

- Да.

- И ты тоже меня предал, - понурилась я.

- Почему предал! – возмутился Оу. – Эльфы хотят тебе помочь.

- Конечно.

- Конечно!

- Верю.

- Не веришь! – Заводился киро.

- Не верю, - легко согласилась я.

- Почему?

- Да почему? – Согласно донеслось с другой стороны, и, повернувшись, я вздрогнула и онемела.

На меня смотрел призрак. И я бы хотела верить, что это он, но это была лишь копия Даймерлио. Он смотрел в мои глаза, и я чувствовала, что он знает об урагане внутри меня.

- Вартелемио. Брат.

- Брат, - прошептала я.

Конец I части