Гном. Выбор.

Глава 1

Данная книга, посвящается моему другу, волею судьбы, оказавшемуся по другую сторону баррикад, но тем не менее оставшемуся все тем хорошим человеком и собеседником, каким и был ранее. Когда-то я пообещал ему рассказать в одной из моих книг, о некоем сержанте. Пожалуй эта книга подходит под данное мною обещание более всего.

1

Евгений Иванович проснулся, от некоторого неудобства. Почему-то разболелся левый бок, чего раньше никогда не наблюдалось. Причем создавалось ощущение, что болит он не из-за какой-то внутренней болячки, а скорее от внешней. Будто лежит он не на удобном мягком диване, в собственной квартире на девятом этаже, а на земле. Пусть и покрытой мягкой и сочной травой, судя по доносящимся ароматам, и сглаживающей ощущения, но все же именно на земле. И под боком у него какой-то камень. Может и не слишком крупный, но достаточно увесистый и потому сильно упирающийся в бок. Да и воздух наполнен хотя и довольно приятными, но почему-то совсем незнакомыми ароматами. Случись это лет пять назад, он бы подумал, что это очередные эксперименты жены, или дочурки. Обе одинаково любили смешивать запахи своей косметики до такой степени, что порой ароматы превращались в нечто неудобоваримое, от чего скорее хотелось чихать, чем наслаждаться ими. Открыв глаза, Евгений Иванович увидел совсем не то, что ожидал, из-за чего вновь зажмурился, на всякий случай потер глаза кулаками и вновь открыл их. Окружающая его обстановка не изменилась. Но самым невероятным оказалось то, что он не узнал этой обстановки. Вместо обжитой и знакомой до последнего, собственноручно забитого гвоздика, квартиры вокруг него находилась поросшая мягкой зеленой травой полянка, окруженная поднимающимися ввысь горами и поросшая растущими кое-где полевыми цветами похожими на одуванчики, только почему-то сиреневого цвета. Справа, можно сказать в двух шагах, текла неширокая река, с редкими вкраплениями осоки по берегам, скрывающаяся где-то вдали, а позади него, заканчивающаяся узким протоком между наваленных камней, и судя по доносящемуся шуму, срывающаяся водопадом куда-то вниз. От того места, где находился он сам вилась неширокая еле заметная тропинка, вскоре переходящая в довольно широкую проселочную дорогу, где возле какого-то сооружения, напоминающего, толи котелок на ножках толи что-то еще, но временами извергающее из себя языки пламени, на краю этой дороги, стоял какой-то карлик и отчаянно махал руками привлекая к себе внимание.

Евгений Иванович, удивленно обозрел окрестности и попытался подняться на ноги, предчувствуя ломоту в суставах, от долгого пребывания на сырой земле, но к его удивлению, он не просто поднялся, а подскочил как ужаленный и из-за этого не смог удержаться на ногах и упал несколько раз перекувыркнувшись через голову. Еще большим изумлением стало, когда, выполнив эти акробатические движения, он обратил внимание на свои руки, а следом за ними и на все остальное. И то, что он увидел привело его в некоторое замешательство. Вместо привычных длинных и достаточно плотных, но уже начавших терять свою былую крепость, пальцев, ладоней, и рук.

Он обнаружил что обладает довольно мощными хотя и несколько коротковатыми ручищами, с толстыми короткими пальцами на плотных мозолистых ладонях, с вдобавок ко всему отбитыми костяшками, говорящими о том, что их владелец не спускал никому обид, и чаще всего добывал доказательства своей правоты именно кулаками. Короткие, но мощные слегка кривые ноги, обутые в грубые башмаки, тоже вызвали немалое изумление. А, о ужас, его голова сейчас, когда он стоял обеими ногами на земле, лишь слегка возвышалась над кустом дикой смородины. Во всяком случае он отнес этот кустарник именно к ней, хотя и сомневался в правильности вывода, но почему-то был твердо уверен, что сей куст, редко вырастает выше ста сантиметров. В некотором раздрае от осознания того, что он, Евгений Иванов, привыкший поглядывать на остальных слегка свысока из-за своего роста в сто девяносто четыре сантиметра, сейчас находится в теле карлика, едва возвышающегося над ягодным кустом, некоторое время просто не мог принять того, что произошло и замер в ступоре.

- Геня! Геня, ты долго будешь еще торчать возле этого чёртова куста, или все же соблаговолишь наконец пошевелить своей задницей, и я наконец увижу твою мерзкую рожу поближе?

До Евгения Ивановича наконец то донеслись крики карлика, стоящего возле того странного котелка, и он с удивлением отметил, что зовут именно его. Во всяком случае слово «Геня» удивительно напоминало его собственное имя, особенно если вспомнить армию и то, как его называли там временные подруги. Он в свое время отслужил в армии в ограниченном контингенте советских войск в республике Куба, и даже дослужился до сержанта, и именно там к нему и прилипло Геня. Толи местные не могли выговорить букву «Ж» толи слово «Геня», имел еще какой-то сокровенный смысл, было ему неизвестно, но чаще всего его называли именно так. Во всяком случае в увольнениях, которые заполучить на острове Свободы, было достаточно просто. С другой стороны, язык, на котором звучала эта речь был слегка непривычен своими рычащими и гавкающими звуками, но тем не менее, воспринимался им, вполне осознано и понятно.

Слегка покачиваясь из-за непривычного тела и изменившегося центра тяжести Евгений Иванович, сделал первые несколько шагов и вскоре достаточно уверенно, но все же иногда с трудом удерживая равновесие, зашагал в сторону звавшего, как он догадывался именно его, карлика.

- Вы, меня звали?

Произнес он, подойдя к довольно смешному на взгляд землянина человечку, пристально разглядывая его. От подобного, казалось бы, простого вопроса, его собеседник испуганно отшатнулся от него и начал озираться вокруг себя, словно искал кого-то еще.

- Опять твои глупые шуточки! Один я здесь! Один! Где ты видишь кого-то еще?!

Приняв, что обращение на «Вы» здесь не понимают, Евгений слегка прищурился, наклонил голову и произнес.

- А ты кто?

- Геня, ты вообще здоров? Или опять перебрал зимнего эля на хмельной скале? Ты вообще помнишь хоть о чем-то. Ладно, ты забыл имя лучшего друга Влома, допускаю. Сам после посещения «Верхушки мира» порой себя не помню. Но ты забыл главное!

С какого-то момента его собеседник начал повышать голос и с каждым новым словом распалялся все больше и больше. Впрочем, несмотря на это наш герой, все же сумел выцепить суть его слов. Как оказалось, сегодня было назначено начало испытания, после прохождения которого добропорядочный молодой гном, мог считаться совершеннолетним, и был волен сам распоряжаться своей судьбой и жизнью. Услышанные последние слова слегка ошарашили Евгения Ивановича, впрочем, вспомнив все прочитанные книги и просмотренные фильмы, и сравнив виденное там с тем, что находится перед его глазами, он в какой-то степени поверил сказанному.

- И, если ты сейчас же не начнешь шевелить своими булками, ты рискуешь остаться недорослем. Нет не недорослем, а передорослем еще на один год, а то и навсегда. И ты прекрасно знаешь, что это означает не только для тебя, но и для всех твоих родных и друзей. Так что бросай заниматься хренью и бегом к наставнику, который ждет тебя уже полчаса и пообещал плюнуть на все и заняться своими делами если ты не появишься сию же минуту!

Удар, нанесенный другом по спине и последовавший за ним мощный пендель, придали правильное направление вкупе с ускорением, и он со всех ног побежал к виднеющемуся, где-то вдалеке старому гному, который как оказалось был еще и его наставником.

За то недолгое время, что прошло с момента получения ускорения и до того, как он достиг старого гнома, Евгений, всегда отличавшийся быстрым мышлением и способностью принимать правильные решения, успел поразмыслить и пришел к выводу, что все складывается в общем неплохо. Он, каким-то образом получил новое, причем молодое тело, взамен старого, которое скорее всего отошло в мир иной. Хотя не скорее всего, а именно, что отошло, а вернее осталось в старом! Ведь он сейчас как раз и находится в ином мире, ведь насколько он знал, на земле, гномы встречались только в сказках, ну и в фэнтези, что по сути та же сказка, только для взрослых. Правда его мечты к гномам не имели никакого отношения. Сам он, в грезах представлял себя скорее кем-то похожим на Конана-варвара, в исполнении Арнольда Шварценеггера. Но если подумать, гном — это тоже неплохо. Всяко лучше, чем эльф. Последних он вообще считал слишком утонченными. Ну не может быть у настоящего мужика рожи, как у парикмахера Зверева. Хотя говорят тот тоже в свое время служил в армии и даже был заместителем командира взвода и тоже сержантом. А если все же такая рожа появляется, то сразу же указывает на его не слишком праведные предпочтения. Евгению, вообще-то было наплевать, кто, с кем, и в какой позе видит сны, но выставлять это на всеобщее обозрение считал извращением.

В этот момент его мысли были прерваны наставником, в которого он уткнулся носом на всей скорости, так как отвлекся от дороги своими мыслями и не успел вовремя затормозить. В итоге оба гнома полетели на землю и несколько раз перекувыркнулись через голову. Похоже такие кувырки являются национальной особенностью, учитывая, что наибольшая масса приходится на верхнюю часть тела, и не считаются чем-то из ряда вон выходящим, пришла в голову мысль. Во всяком случае, так называемый наставник не предъявил особенных претензий.

Утвердившись на ногах, Женя, для удобства станем называть его так, тем более, что исходя из нынешнего возраста он ну никак не тянул, на то, чтобы его называли полным именем. Да и кто знает, как именно сейчас оно звучит. Утвердившись на ногах Женька, попытался выдавить из себя хоть какое-то приветствие, но вдруг понял, что совершенно не знает, как обращаться к наставнику или вообще к кому-то еще. Возможно несколько позже память того тела, в которое он попал и вернется, но пока ничего подобного не наблюдалось.

- Ну… Я… Того…- попытался выдавить из себя он, обдав своего собеседника мощным выхлопом.

Его собеседник даже несколько отшатнулся, почувствовав мощную волну, исходящую от Женьки, и часто замахал руками, напомнив собой ветряную мельницу, пытаясь как-то отстраниться от перегара, исходящего из глотки собеседника. После чего, положив свою руку на плечо своего подопечного, отодвинул последнего и начал разговор держа его на расстоянии вытянутой руки.

- Того не того, вижу кого. Ну как, славно вчера погуляли? Можешь не отвечать. Хорошо хоть на ногах стоишь, значит можно начать последнее испытание.

Рассказывая Женьке о будущем задании, гном помогал себе жестами, то часто шевеля ладонями перед глазами собеседника, то причудливо складывая пальцы, то сжимая кулак и грозя кому-то, то показывая международный жест с ударом ребра ладони по внутренней стороне согнутого локтя. А то и просто сложив руки определенным образом срывался в бег на месте. Последнее выглядело особенно комичным, и Женёк, едва сдерживал себя, чтобы не показать этого. Но что более всего поразило его, он прекрасно понимал, все эти жесты, и порой казалось, что не будь их, тогда и то, что он слышал от наставника окажется каким-то неполным, недосказанным.

Итак, первым заданием оказалось найти некую особу по имени Грюля. Услышав это имя наш герой, чуть не засмеялся, однако тут же сообразил, что это слово означает всего лишь понятие – хорошая хозяйка. Хотя память прежнего владельца тела еще не вернулась, но язык он понимал от и до. Наставник видимо заметил улыбку озарившую лицо подопечного, отчего сразу же последовало напутствие.

- Ну раз знаешь, такую, то и не стану рассказывать, где ее найти.

Женя попытался найти какие-то аргументы в том, что его улыбка была совсем не из-за того, о чем подумал наставник, но тот уже не слушал и развернувшись пошел прочь. Потом вдруг на мгновение остановился и повернувшись произнес.

- Вообще-то во времени тебя никто не ограничивает. Но все же поспешай, – гном на мгновение замолк, почесал затылок, и добавил. – Не торопясь.

После чего развернулся и вскоре скрылся за деревьями.

Евгений, остался стоять на месте, просто не понимая куда ему дальше идти и, что вообще нужно делать. Попадос и последовавшие за ним события произошли как-то быстро и честно говоря он просто еще не успел прийти в себя. Вдобавок ко всему, горло с каждой минутой все более превращалось в великую пустыню. Похоже прежний владелец этого тела, отмечая вчера какой-то праздник пил все, что только могло гореть, меняя градусы во все стороны, из-за чего собственно и расстался с собственным телом, которое занял наш герой.

В этот момент на его плечо, словно упавшая наковальня, примерно так же, как это любят показывать в американских мультиках, опустилась закованная в броневую перчатку рука друга Влома.

- Грюля? – Спросил Влом.

- Она самая. – Грустно ответил Женек. - Но вначале я бы что ни будьбудбудьбудбудьбудбудьбудь выпил. Сушняк, что в Багровой Пустоши.Где находится эта Багровая пустошь, он не имел ни малейшего понятия, и даже не знал есть ли она вообще, но судя по реакции друга, попал в самую точку. Влом расхохотался, но тем не менее приобняв друга повел его в ближайший кабачок, чтобы промочить горло и слегка прийти в себя.Кабачок, был похож на многие другие дома гномов, встретившиеся друзьям по пути, и представлял собой небольшой двухэтажный каменный домик с черепичной крышей и крохотными оконцами. Обязательным атрибутом каждого встреченного домика являлось выступающее примерно на метр резное, так же каменное крылечко с замысловато высеченными перилами и балясинами, изукрашенные разными узорами. Причем одного взгляда на которые было достаточно, чтобы четко представить себе, кто именно живет в этом доме, чем занимается, сколько у него детей и еще множество другой информации. Женька разглядывал все это и радовался тому, что понимает все эти нюансы, даже не представляя себе, чтобы он делал если бы был лишен подобного. О том, что они уже пришли, Женя понял и сам. Кабачок, или вернее небольшая гостиница притулилась вплотную к скале. И он, восприняв информацию, показанную в искусной резьбе по камню, даже несколько удивился тому, что домик слишком мал, хотя и постарался не подать вида. Но войдя внутрь, удивление только усилилось, потому как снаружи был виден только фасад здания и его прихожая, все остальное скрывалось от взгляда прохожих, будучи вырубленным в скале, возле которой и находилось это здание.Взяв пару кружек эля и устроившись за одним из многочисленных столиков, из имеющихся там, друзья пригубили напиток, и наш герой попытался прояснить некоторые моменты. Этого к сожалению, сделать не удалось. И единственное, чем Влом согласился помочь другу, так это указать местоположение Грюли. И дело не в том, что он отказывал другу в помощи, нет. Просто он сам не знал, да и по большому счету вообще никто не знал, как все это будет происходить. Вернее, в общих чертах все было ясно, но конкретные действия пока были неизвестны.А все дело состояло в том, что Грюля, оказавшаяся торговкой алхимическими эликсирами, всего лишь должна была поставить на плечо Гени, а Влом называл его только так, метку, по которой любой встретившийся на его пути гном или дворф мог определить, что данный разумный сдает экзамен на зрелость, и потому мог дать ему любое задание, которое экзаменуемый обязан был выполнить. Разумеется, здесь имелись некоторые ограничения. Но они были хорошо всем известны, да и от подобных, если они все же происходили, можно было отказаться без какого-то для себя ущерба. Но именно от определенных заданий этического или репутационного плана. Другие же, пусть порой даже несколько идиотские все же нужно было по возможности выполнить.- Геня, неужели ты не помнишь, как в детстве замучил всех выпускников нашей боевой школы, заставляя их сбивать осиные гнезда из-под крыш домов? Вот настала, и твоя очередь заниматься тем же. Найдется какой ни будь умник и будешь бабочек в поле ловить и веночки плести, как миленький. Сказав это, Влом оглушительно расхохотался, похлопывая приятеля по плечу. И каждое похлопывание воспринималось как удар молота по наковальне. Похоже сдерживать силу тут не привыкли.- Но это все мелочи. Разумеется, отказы принимаются и здесь. В-первую очередь - это весело. И если ты станешь часто отказываться, многие тебя просто не поймут, что скажется на подведении итогов. А во-вторую, за каждое задание полагается хоть мизерное, но вознаграждение, и в конце пути ты сможешь накопить достаточно весомую сумму. Я в свое время смог выкупить вот этот меч у мастера Барлога. Согласись – это хорошее приобретение. Да и просто отметить это событие в кабачке тоже надо будет. А самое главное, это то, что отказ от любого, самого казалось идиотского задания, может оборвать цепочку испытания. И в итоге, ты не сможешь дойти до конца. И тебе придется начинать все сначала. Просто череда случайных заданий, как бы является дополнением к основной цепочке. А вот вычленить основу, порой бывает очень сложно и потому, приходится выполнять все подряд. В общем дерзай! Влом, допив последний глоток эля поднялся со своего места собираясь уходить, но в последний момент повернулся и добавил. - И еще. Хотя и говорят, что на испытаниях время не ограниченно, но все же не затягивай с этим. Что же касается оружия и снаряжения, домой можешь не заходить. Пока ты не пройдешь, или не провалишь испытания ты для них чужой. Извини, но таковы правила. Хотя мне кажется ты это знаешь и сам. И повернувшись собрался покинуть таверну, но в последний момент, все же решился и склонившись над самым уход друга прошептал.- А самое главное, хорошенько подумай, когда тебе предложат выбор. Испытания — это конечно весело, но главное испытание, точнее выбор его, заключается не в этом. Потом выпрямившись, басом добавил:- Удачи тебе, друг. – и вышел прочь. Евгений, не торопясь доцедил свой эль, размышляя о превратностях судьбы, и решив, что деваться некуда и надо как-то вписываться в сообщество, поднялся со своего места и выйдя из кабака поплелся в сторону виднеющегося базарчика находящегося на небольшой площади, через который они еще недавно проходили. Сейчас, когда память бывшего владельца тела, чуть приоткрылась, благодаря выпитой кружке эля, Женька начал лучше понимать, на что стоит обратить внимание, и где именно он может отыскать пресловутую Грюлю.

Глава 2

2

Лавка алхимика отыскалась довольно быстро. Возможно приезжие и плутают, появившись в гномьих поселениях разыскивая повсюду вывески, которых по сути здесь нет, но для местных жителей все это совершенно не нужно. И любой гном или дворф увидев жилище разумного своей расы в любом поселении, что здесь, что на других территориях, всегда знает, куда именно он пришел и смогут ли здесь решить его вопрос.

На неискушенный взгляд нашего героя, лавка ничем не напоминала аптеку из его прошлой жизни, хотя по сути, в какой-то степени ею являлась. Кроме обычных снадобий, применяемых для лечения от ран или болезней, здесь имелись специальные усилители снаряжения и оружия. Эликсиры заживления ран и восполнения магической составляющей – маны. Сам Женька, похоже был чужд магии, и по изредка проявляющимся осколкам памяти прежнего носителя тела, скорее принадлежал к лучникам. Хотя тут имелись некоторые нюансы. То есть он хоть и владел луком, но только в качестве второстепенного оружия. То есть в принципе мог попасть в корову стоящую в десятке шагов от него. Смертельно или нет, как повезет, но в принципе знал, как это делать. Основным же считался арбалет, или огнестрел. Правда проходя мимо оружейной лавки, он заметил местное ружье, и чуть не очумел, в прямом смысле слова. Это было примитивная дульнозарядная конструкция, похожая скорее на ручную мортиру, нежели на охотничье ружьё. Один только кованый ствол с внутренним отверстием в виде шестигранника, порядка полутора сантиметров, в канале ствола, оканчивающегося мощной воронкой, наводил на мысль, что из такого оружия можно завались одним выстрелом слона. Если конечно попадешь. Все же целится через выступающие края воронки тоже надо уметь. А отдача у нее будет такая, что очень повезет, если ты удержишься на ногах, а уж о синяке в месте соприкосновения приклада с плечом, в лучшем случае, а скорее перелома ключицы, не стоит и упоминать. А учитывая то, что заряжать ее придется через дуло последовательно засыпая порох, пыжи, каменный дроб или пулю, и опять пыжи, скорострельность данной ручной мортиры очень низкая. Уж лучше арбалет. Для его заряжания разумеется тоже необходима сила и время, но всяко быстрее чем на ружьё.

Грюля, оказалась вполне себе симпатичной женщиной. И будь Женя постарше, вполне мог бы ухлестнуть за ней. При этом никакой бороды, и даже намеков на нее у гномы не имелось, чтобы там не сочиняли земные писатели. Вполне себе миловидная тетушка с приятным лицом. Стоило только появиться в лавке, как Грюля, тут же предложила парню выпить стаканчик настойки ее приготовления.

- Это и взбодрит тебя и несколько приведет в чувство. – Произнесла женщина.

А когда Женька удивленно взглянул на нее, она тут же выдала ответ, о том, что прекрасно знает, что происходит с молодыми парнями, впервые вырвавшимися из-под опеки родителей и готовящихся к экзамену на зрелость.

- И кстати пьянка перед экзаменом, тоже входит в результаты проверки. И поверь редкий гном остается после этой вечеринки на своих ногах. Так что пей и иди к Слониму, он даст тебе первое задание.

- А как же метка? – Удивленно спросил Женька.

- А метка уже на тебе. – Улыбнулась Грюля. – Вот на левом плече. Она не особенно заметна, но тем не менее легко различима, для любого гнома или дворфа, а посторонним это совсем не нужно. Раньше делали ее много ярче, но это порой приводило к непредсказуемым результатам. Поэтому сейчас она именно такова. Кто захочет, обязательно увидит ее, а так и в глаза не бросается. Так что вперёд!

Эликсир полученный от торговки, действительно взбодрил Евгения, и он вышел из лавки во вполне вменяемом состоянии. Правда при этом забыл спросить где же найти этого Слонима, но сунувшись обратно увидел, что лавка уже закрыта. Короче придется искать самому, еще бы знать, что это за Слоним такой, и было бы немного проще. Исходя из того, что он не знал, где именно искать этого разумного, он поступил как любой нормальный мужчина, и пошел налево. И не ошибся, буквально через сотню шагов обнаружился искомый дом, да и хозяин, сидящий возле своего дома на крылечке. Еще полдня назад Женек слегка сомневался в необходимости информации размещенной возле каждого дома, а сейчас только радовался, что есть возможность так быстро разыскивать того, кто тебе нужен. Кстати, как оказалось, его настоящее имя все же совпадает с земным, и означает оно – благородство, бескорыстность. А, то слово, коим называл его Влом, то есть – Геня, означает – Жадность, скаредность. Так что это была скорее шутка друга. Впрочем, по мере проявления памяти, он тоже вспомнил что называл Влома несколько иначе, но об этом чуть позже, а пока, Евгений просто офигевал слушая Слонима, примеряя к себе его слова, деля их минимум на десятку, и старался понять, зачем такое длинное предисловие и зачем его пытаются так запутать и скорее всего «обуть».

- Понимаешь, Жень. – Говорил Слоним, покровительственно приобняв его за плечи вполголоса. - Исходя из того, что ты у нас вполне взрослый парень, отлично проявил себя во время обучения и показал лучшие результаты, мы решили дать тебе особое задание. Ну подумай сам. Ведь тебе же неинтересно будет, собирать цветочки, по желанию какой-то девочки Лили, плести ей венки, на глазах ее матери, или защищать другого Дворфийского мальчика Слюка от злющих ос, живущих под крышей дома, в котором он за всю жизнь ни разу не появлялся, при этом выслушивая напутствия старого Хрыма. Или просто вскопать огород лавочника Клюза, за которое получить всего лишь большое спасибо и напутствие куда тебе идти дальше. Ведь правда? Или неужели ты желаешь убирать навоз из конюшен, Вьебиля, только из-за того, что он дал тебе это идиотское задание и пообещал заплатить три медяка. Да он наверняка целый год не занимался уборкой, чтобы после найти какого-то простака, желающего за три медяка почистить его конюшни и сдать экзамен на зрелость.

Женька представил на своем теперешнем месте бывшего владельца тела и почувствовал, как помимо его воли у него расправляется грудь, приподнимается голова и появляется горделивый и чуть презрительный взгляд. Похоже все это происходило не только в его сознании, но и наяву, потому как, краем взгляда он заметил легкую улыбку, промелькнувшую на лице Слонима, скорее всего считающего, что стрела, пущенная им и восхваляющая молодого идиота, достигла своей цели. Стараясь не подать вида, Женька продолжил свои ужимки и понял, что в данный момент это именно то, что нужно. Внутренне же наоборот подобрался и постарался запомнить каждое слово из задания, чтобы после не ошибиться и действительно не выглядеть идиотом. Слоним, между тем продолжал свои напутствия.

- Ладно, если бы подобное касалось простака Лана или того же Джу, но ты-то другое дело. Ты ведь понимаешь, о чем я?

Женька, с гордым видом еще сильнее напыжился и важно кивнул.

- В общем задание довольно простое. Нужно просто найти внучку старого Грюма, и послушать, что она тебе скажет, но это уже после того, когда сдашь свое последнее задание, полученное от меня.

Произнеся последние слова Слоним, поднялся со своего стульчика, и подхватив его за спинку скрылся в своем домике, захлопнув за собой дверь. Женек, постоял возле закрытой двери пару минут, подергал ее, и убедившись, что та наглухо заперта тяжко вздохнул пошел по улице, в сторону Грюмового жилища, слегка покачиваясь будто еще не отошел, после недавних возлияний. Но все же заметил лыбящегося во весь рот Слонима, украдкой выглядывающего из-за занавески. Внутренне же он во всю улыбался, увидев довольную рожу Слонима и то, как он потирает руки, предвкушая, что напыщенный индюк Геня, ничего не понял из его слов и пошел искать Лийзи, внучку старого Грюма. И как та будет смеяться над этим идиотом, узнав, что он так и не выполнил ни единого задания Слонима. И в этот момент он вспомнил, точнее проснувшаяся наконец память подсказала, что это за Слоним, и как он сражался со всеми осами и шмелями, выполняя желание пятилетнего Женьки, шарахающегося от этих полосатых мух, стоило только услышать их зуд неподалеку. Похоже дух мщения жил в Слониме с той самой поры, и он наконец-то смог дорваться до мщения.

Порадовала, наконец-то проснувшаяся память и Евгений твердо знал, куда и зачем ему нужно направиться в первую очередь. Правда судя по выданным заданиям, замаскированным под простую беседу, покрутиться ему придётся не слабо, особенно учитывая, что все эти разумные живут в разных концах не только Изумрудной долины, но и Ледяных гор. Хотя если подумать расстояния не так уж и велики. Издавна две этих области принадлежали подгорному народцу. Хотя на самом деле и было несколько иначе, но никто на это не обращал особенного внимания. Просто в Ледяных Горах предпочитали селиться дворфы – признанные мастера обработки камня, и добычи руды, а в Изумрудной долине – гномы, мужская часть которых занималась в основном плавкой металла и кузнечным делом, а женская целительством, выращиванием овощей, фруктов и лекарственных растений. И несмотря на первый взгляд, два народа, и предпочтения, фактически это было одно государство и один народ, который при необходимости вставал плечом к плечу, защищая свою страну от набегов захватчиков, кто бы там не пытался это сделать.

Итак, первой была Лили. Вспомнив по пути к ней о своей оставленной в будущем дочери, Евгений, срывал все встретившиеся ему по пути одуванчики, и не важно, что они были сиреневые, а совсем не желтые. В венок они сплетались ничуть не хуже земных. А добавленные в него розовые бутоны только сделали его краше, и потому, когда он наконец дошел до Лили и вручил ей сплетенный венок, радости девочки не было предела, а увидевшая в глазах своей дочери счастье пожилая дворфа, от души поблагодарила молотого гнома, и пожелала ему всего самого доброго.

Никаких ос, под крышей дома Хрыма не оказалось, зато пришлось рассказывать малышу Слику сказку, о том, как старый Хрым сам избавился от ос, которых совсем не стоит бояться. Просто не нужно дразнить их и кидать в них камнями и палками, и тогда они ничего не сделают маленькому гному. А когда он подрастет, то и сам сможет сразиться и не с каким-то там осами, а с самым настоящим троллем, живущим в глубокой горной пещере и конечно же победить его. Вскоре мальчик спокойно заснул, а старый Хрым даже поднес нашему герою кружечку домашнего пива с копченой квакушей, традиционной закуской подгорного народца, поблагодарив его за интересную сказку и за то, что так быстро удалось уложить спать непоседливого малыша. За кружечкой пива разговор всегда гораздо приятнее, чем на сухую, и поэтому Женька вспомнив рассказ услышанный им от одного из своих друзей еще в старом мире, тут же передал его своему собеседнику. Конечно учитывая местные особенности и колорит. Но тем не менее рассказ попал прямо в тему.

Однажды. - говорил он. - к старому Ривьеро, известному пчеловоду, приехал местный лавочник из соседнего села, по поводу покупки меда. Приехал на ослике и не нашел ничего лучшего, как пустить пастись своего четвероногого друга на лужайке, где росла самая зеленая травка, неподалеку от стоящих там ульев. После чего, вошел в кибитку своего друга, чтобы попить травяной настой и поговорить о своих делах. На вопрос, привязал ли он своего осла, тот небрежно ответил, что совсем не опасается того, что осел куда-то убежит, и что он никогда не привязывает животное, надеясь на его спокойный характер. Через некоторое время, услыхав трубный рев своего питомца, он выскочил из кибитки, чтобы узнать в чем дело. Все же пасека находилась высоко в горах, и случиться могло что угодно. Увиденное чуть не лишило его рассудка. После, когда все закончилось, друзья поняли следующее. Осел, поедая траву скорее всего размахивал во все стороны своим хвостом и наверное неосторожно прибил пчелу, которая ужалила его. После чего взбесившись он начал носится по полю, лягаясь, ломая и опрокидывая ульи. Естественно, что пчелы не стали терпеть обидчика и когда мужчины оказались на улице, осел с головы до ног оказался облеплен пчелами так, что его не было видно. Осел конечно издох, заеденный пчелами, а приехавшему из села лавочнику, пришлось раскошелится восстанавливая ульи. Старый Хрым хохотал так, что чуть не разбудил маленького гнома.

Вот с огородом лавочника Клюза пришлось изрядно помучаться. Как оказалось, тот из года в год собирался им заняться, но дело так и не сдвинулось с мертвой точки. А все из-за того, что под огород лавочник решил отвести небольшой пустырь, расположенный позади дома, и выходящий на край обрыва. В принципе площадь огорода не была сильно велика, от силы соток пять по земным меркам. У Евгения в его вотчине имелось примерно столько же, и он справлялся с нею за половину дня. Здесь же Женька вымотался до нельзя только из-за того, что пустырь, во-первых, был вытоптан до почти каменного состояния, а во-вторых, ему пришлось очищать его не только от корней ползучего вьюна и хрена, откуда-то появившегося на этом участке, но еще и от множества камней, встречавшихся буквально на каждом шагу. Плюс к этому природная скаредность лавочника, заставила Женьку, не скидывать все эти камни с обрыва, а складывать возле него в кучку, чтобы после можно было соорудить небольшой бортик, по краю огорода, так сказать для безопасности. В общем он провозился с этим участком почти два дня. А учитывая скупость Клюза, в роду которого, как подозревал наш герой точно водились местные евреи, в их самом худшем обличии, то и оплата за эту работу оказалась чисто символической. Причем настолько, что Женька был рад, что не остался сам должным лавочнику. Который в конце работы показал своему работнику целый список, в котором было собрано и учтено буквально все. То есть то, что он съел за ужином в первый день, и завтраком и обедом во второй, цена ночлега на сеновале, цена за использование и износ лома и лопаты, которыми он работал, сломанная ручка последней и стоимость замены ее на другую вырубленную из ближайшего орешника, а также убыток, который возможно понесет Клюз из-за того, что орешник по осени даст меньший урожай. Выслушав все доводы лавочника, Евгений, понимая, что отработал даже не за спасибо, а за просто так, только затребовал этот список. А на вопрос зачем, ответил, что он ему понадобится для отчета. После чего в список тут же была включена стоимость бумаги, на которой все это было указанно, чернил, которыми были сделаны записи, и времени ушедшего на составление этого документа. После чего к выдаче не осталось ни единой медяшки. Как правильно сказал Слоним: «Клюз в благодарность, расскажет тебе, куда нужно идти».

Конюшни Вьебиля, поставщика чистокровных коней, для двора его королевского величества Адриана IV оказались идеально чистыми. В ответ на предложение почистить навоз, он просто расхохотался и показал ему идеально вычищенные стойла, в которых не имелось даже намека на что-то постороннее. Но три золотых все же подкинул, сказав, что сам разберется с этим шутником Слонимом, и тот потеряет желание шутить не по делу.

Вроде бы все напутствия были выполнены, но несколько смущали слова про Лана и Джу. И если с Ланом было все более или менее понятно, то с Джу… Дело с том, что такой кличкой, даже не именем, а именно кличкой, обычно называли котов, реже собак. И именно поэтому упомянуть о Джу, как о простаке, было как-то странно, тем более, что это слово означало что-то вроде царапки, кусаки, ну или чего-то подобное. Размышляя об этом, Женька решил все же направиться именно к дому Грюда, а последнее задание, если это было действительно заданием, а не пустыми словами, можно выполнить и позже. В конце концов, у него же есть право на отказ. Впрочем, уже спустя каких-то сотню шагов, он заметил того самого Лана, стоящего под высоким кипарисом, и что-то выглядывая сквозь его густые ветви. И стоило только приблизиться к нему, как последний тут же выдал просьбу снять кота, который испугался мышки, залез на дерево и не поддается никаким уговорам спуститься вниз. Времени это заняло каких-то пару минут, правда кот полностью оправдал свое прозвище, и все руки и лицо Евгения оказались исцарапаны, чуть не до крови, вдобавок к пыльным и колючим ветвям, из-за которых пришлось отложить дальнейший поход и поискать место, где можно было бы привести себя в порядок. Да и пропотевшее насквозь тело из-за беготни по горам, тоже не добавляло свежести.

Вначале он было сунулся к небольшой заводи, образованной из-за изгиба реки, но стоило раздеться и попытаться войти в воду, как тут же пришлось с визгом выскакивать из нее. Вода была просто ледяная, и скажем умыться или попить воды, претензий бы не возникло, но купаться, это уж слишком. И тут память выдала новый факт о том, что за перевалом Пьяного Тролля, что отделяет Изумрудную долину от Ледяных гор, имеются горячие источники, и построенные возле них общественные бани. А учитывая то, что Женька уже не был бродяжкой без единой медяшки за душой, и в его кошельке, помимо мелочи позвякивали и золотые, то он направился именно туда в надежде привести себя в порядок в комфортных условиях. К тому же, как подсказала память, пока он моется в бане, его одежда будет тоже приведена в порядок за смешную в общем-то цену, чему он был только рад. Все же одевать провонявшее потом одеяние на свежее тело было бы не слишком приятно.

В общем-то Женька знал, что бани общие. Да и память говорила о том, что в бане нет интима, секса или эротики. В бане просто моются. Все. Невзирая на пол и возраст. Правда все же на возраст внимание обращают и потому некоторые старики, и старухи, стараются купаться в отдельных помещениях, все же старость не красит никого, и потому всегда идут навстречу подобным желаниям. Но увиденный там цветник заставил Евгения, покраснеть до корней волос. Хорошо хоть смуглое от природы лицо гнома не слишком выдало его волнение. Для этого нашелся другой предатель, вставший колом так, что хоть ведра с водой на нем носи. А еще большее смятение произошло после того, как находящиеся там девчонки, вначале несколько опешившие от Женькиного дружка, сколько бы он не прикрывался медной шайкой, заметили знак проходящего испытания на зрелость.

И тут началось веселье. Женьку тут же завалили заданиями, и ему, вместо купания, пришлось и подносить тазики с горячей водой, и шоркать спинку, и обрабатывать милые девичьи тела веником в парилке, и даже делать массаж, особенно настойчивым. Правда к концу веселья, когда Женёк уже не чувствовал не рук, ни ног, ни даже своего дружка-предателя, и только мечтал вырваться даже не из бани, а скорее из цепких шаловливых ручек, на него накинулись все девчонки разом и всем цветником отмыли его, как младенца. Разумеется, одним мытьем дело не ограничилось, учитывая достаточно свободные нравы, но думаю не стоит описывать подробности произошедшего, когда понятно всё и так. После чего вынесли в предбанник, насухо вытерли, облачили в уже отчищенные и выглаженные одежды и поднесли кружечку холодного пива с неизменной квакушей, и расцеловали всей толпой на последок. И когда все это наконец закончилось, Евгений был просто на седьмом небе от блаженства. И даже подумывал о том, что все это стоило бы повторить.

А вот Лийзи, стоило ему лишь войти в домик старого Грюма, вначале онемела, затем покраснела до самой глубины своих соломенных волос, а после дико хохотала, и долго не могла прийти в себя. Как оказалось, из дальнейшей беседы, метка испытуемого не только указывает на гнома или дворфа проходящего испытание, но и фиксирует все, выполненные им задания. Правда понять это могут далеко не все гномы, а только те, кто обладает магическим даром иллюзиониста. Ну и соответственно эти приключения, после показывают совету, который утверждает прохождение испытания. А уж после утверждения и всем остальным. В конце концов у местного народа постоянно занятого в шахтах и кузнях, не так много развлечений, чтобы отказываться от просмотра проводимых испытаний, и чтобы потом было что вспомнить, и повеселиться, вместе с удачливыми претендентами на зрелость.

- И скажу тебе честно. Такого удачливого и наглого гнома, я еще не встречала на своем веку. Будем считать, что ты справился с начальными заданиями. Причем в отличии от многих других соискателей, с большим плюсом.

А увидев показанный Женькой список съеденного и сломанного у лавочника долго хохотала во все горло, после чего пообещала оформить эту бумагу в рамку и повесить в мэрии, чтобы, когда в следующий раз выше означенный дворф придет просить скидки на уплату налогов, показать ему, как он рассчитывается со своими работниками, и на что может впредь рассчитывать.

- А вот теперь мы перейдем к основному сюжету. И поверь, это будет не самым легким из того, что тебе приходилось делать.

- А как же метка. Мне говорили, что ее видят все, кому это интересно. Так мне же шагу не дадут ступить, если метка еще и показывает, что я успел сделать, пусть даже и не всем.

- Не беспокойся. Информация о том, что ты уже сделал снята и занесена в специальный журнал. Так что покраснеть тебе возможно и придется, но на самом последнем этапе, при вынесении решения. Ну и возможно потом, хотя после таких приключений, ты скорее будешь выглядеть героем в глазах почтенных гномов, нежели простаком. А пока она вновь девственно чиста. Надолго ли? – Магесса иронично взглянула на слегка смутившегося Женечку, в ответ кивнувшего головой.

- Ну вот и ладушки.

Вообще-то все произошедшее с ним до последнего разговора, напоминало какую-то дешёвую компьютерную игрушку. Все эти разговоры, имена, наконец детские задания из серии пойди туда, принеси то, отдай тому и сними с дерева кота. Разве что случай в общественных банях слегка выбивался из этого ряда. И он чувствовал себя слегка не в своей тарелке. С другой стороны, он прекрасно помнил свой последний день и был точно уверен, в том, что ни за какой комп не садился, да и его последняя игра совершенно не касалась гномов, дворфов и вообще любых других сказочных существ. Большую часть времени, Евгений Иванович проводил за чтением книг, коих в его квартире было великое множество. Разумеется, большая их часть была уже прочитана, некоторые даже не единожды. Но у него, ко всему прочему имелся и компьютер, с помощью которого можно было подбирать новинки и читать их. Правда в последние дни начали появляться перебои с электричеством, в свете последних событий, но Евгений Иванович, всегда отличался запасливостью, и потому заранее перевез с дачи в квартиру, бензиновый генератор, и сделал достаточный запас топлива, чтобы не испытывать проблем с ним. Но сейчас он находился все еще в некотором раздрае. Если все вокруг него игра, то где интерфейс, где кнопка выхода наконец? А если все настоящее, почему задания, выдающиеся ему какие-то примитивно-детские? А может все это, как сказал Влом – просто весело? И, не стоит слишком задумываться над всем этим, а просто жить, наслаждаясь пусть и специфическим миром, и молодым здоровым телом.

Глава 3

3.

- Во, блин! Это, куда же я попал?! –Изумленно произнес Женька, стоило ему приблизиться к дому, который в котором ему была назначена встреча.

Всплывшее в памяти описание этого домика, полностью соответствовало тому, что он видел своими глазами. На краю заснеженного поля, у подножия ледяных гор, возле одиноко стоящей скалы, притулился небольшой с виду домик сложенный, из крупного чуть красноватого камня с серыми вкраплениями. Почти игрушечный, с парой крохотных оконцев со свинцовыми рамами и вставленными в них крохотными, размером с ладонь, разноцветными стеклышками. Вместо черепицы, верх дома был покрыт каменными плашками толщиной в руку и скрепленными между собой скорее всего с помощью магии. Казалось, вот дунет сейчас ветерок посильнее, и вся эта природная черепица разлетится по всему плато. Однако ничего подобного не происходило. Резное каменное крыльцо, рассказало ему о том, что с хозяином данного строения лучше не шутить. Бывший сотник королевских егерей, наверняка не слишком наделен чувством юмора, а вот силушки у него должно быть немеряно. С одной стороны шуточек, типа «Сапог на свежую голову» или «от забора - до обеда», Женька знал предостаточно, вот только вспоминать их в разговоре с бравым сотником почему-то не хотелось. Впрочем, была надежда, что все пройдет мирно, потому как жена сотника была известным на всю округу целителем. А вот следующая строка повергла его в ужас, потому как помимо целительства Наина из Дворфийского рода каменотесов оказалась еще и боевой ведьмой. В общем после приглашения войти Евгений несколько опасливо переступил порог и оказался в просторной прихожей.

Как и большинство гномьих домов этот оказался большей своей частью спрятан в скале. Причем не вырубленной искусными руками каменотесов, а в естественном гроте созданным самой природой и лишь слегка облагороженном руками горных мастеров. Здесь имелись помимо пристроенной довольно большой прихожей несколько больших комнат с каминами, являющимися неизменным атрибутом всех подобных строений, и заставленные тяжелой покрытой искусной резьбой мебелью. Прочные деревянные полы, устеленные толстыми восточными коврами. Высокие полированные и покрытые лаком шкафы и комоды, заставленные фигурками экзотических животных и древними фарфоровыми и керамическими чашами и кувшинами. Светлые стены, облицованные драгоценными панелями, доставленными из самого Серебряного леса и увешанные картинами, изображающими диковинных птиц и сцены битв - комнаты создавали вид неповторимого домашнего уюта, встречающегося далеко не в каждом доме местного жителя.

Еще большее восхищение вызывала кухня, или скорее огромная совмещенная с кухней столовая, расположенная в глубине грота. Именно сюда и проводила несколько смущенного гнома хозяйка дома. Это был огромный зал, посредине которого стоял массивный круглый каменный стол на одной центральной опоре. Естественный природный узор на отполированной крышке этого массивного малахитового стола, рассчитанного как минимум на десяток не самых худых гномов, чем-то напоминал узоры восточных ханств с их порой абстрактными, но притягательными линиями, и говорил о том, что это произведение искусства, скорее всего было привезено с Гремящих гор Южного материка. Вокруг стола, стояло дюжина изящных, но прочных стульев, вырезанных из драгоценного розового кедра. На одной из стен были подвешены большие часы в фиолетовом деревянном корпусе со свисающими из них цепочками с гирей и качающимся из стороны в сторону маятником. Рядом на той же стене красовалась обработанная каким-то способом огромная голова снежного волка. Выполнена она была с таким искусством, что казалась живой. Под ней, на вбитых в стену крючьях, висело два боевых топора на длинных отполированных до блеска рукоятях. Вообще вывешенное на стенах оружие в этом доме встречалось довольно часто. Это были и украшенные драгоценными камнями мечи ханов междуречья, и простые, казалось дешевые сабли кочевников саванны, волнистые отливающие синевой восточные кинжалы и простые зазубренные грубые ножи, боевые анадиевые топоры гоблинов Северного архипелага, и усаженные осколками обсидиана и звериных клыков дубинки южных пустынных орков.

В стороне у самой стены располагалась большая плита, предназначенная для приготовления пищи, Начищенные медные кастрюли, разных размеров, массивные и крошечные сковородки, чугунки и противни, блистающие своей чистотой и стоящие на плите и приготовленных специально для них полочкам, а главное умопомрачительный запах свежеприготовленной пищи говорил о том, что хозяйка всего этого великолепия совсем недурной повар.

Едва успев по приветствовать находящихся в доме хозяев, Евгений тут же был усажен на драгоценный стул, возле не менее дорогого стола. И стол, словно по мановению волшебной палочки, тут же начал заполняться может и не слишком роскошной, но зато весьма полезной и питательной пищей один запах которой смущал его еще больше. После того, как стол был накрыт, хозяева, рассевшись за столом предложили молодому гному слегка подкрепиться. Слегка было некоторым преуменьшением, но тем не менее ему, все же удалось сдержать свои животные порывы и даже не пришлось распускать пояс. Хотя блюда, предложенные хозяйкой, были действительно очень вкусные и главное сытные. А так хорошо прожаренное мясо со специями, Женя не помнил, чтобы хоть когда-то вообще пробовал. Застолье перемежалось рассказами хозяйки дома, военными байками хозяина и даже гость, попытался вставить свои пять копеек предложивший рассказать якобы услышанный анекдот про бравого сотника. Тот заинтересовавшись этим, тут же насел на нашего героя и тот слегка смущаясь поведал короткую историю.

- Однажды, бравый сотник Айвен решил проехаться по местам своей боевой славы и показать, что он еще чего-то стоит, и его рано списывать с счетов. Оседлав своего кабана, он выехал из дома и спустившись с перевала Пьяного Тролля, вскоре оказался на развилке дорог возле камня с надписью. На камне было написано: «Направо пойдешь – кабана потеряешь», «Прямо пойдешь – голову сложишь», «Налево пойдешь – яйца оторву» и подпись «Наина».

Хохот раздавшийся после последних слов был такой, что казалось подскакивают медные кастрюли, стоящие на плите, и дребезжат стекла в свинцовых рамах окон. Причем хохотали все находящиеся в комнате. Особенно не унималась хозяйка. Похоже анекдот попал в тему и не скоро забудется в семье.

Когда наконец все более или менее успокоились хозяин дома начал с семой беседу.

- Понимаешь Жень. То, что ты делал вчера, проходя испытание, это так, баловство для смеха и хорошего настроения. Хотя многим выходцам из наших народов хватает и этого. В общем есть два варианта развития событий. И от того какой из них выберешь ты, и будут зависеть дальнейшие твои действия. Первый вариант самый простой. Ты говоришь «да» и уже завтра возвращаешься в свою семью и строишь свою дальнейшую жизнь, вливаясь в общество ремесленников. Насколько я помню твоя семья всегда находилась в первых строчках лучших кузнецов нашего народа, поверь это весьма достойное дело. И я уверен, что и ты не посрамишь чести своих предков и вольешься в славную когорту мастеров, стальных клинков. Испытания на этом для тебя завершаются. Поверь, это не самый худший выбор. Многие из тех гномов или дворфов, кого ты знаешь завершили испытание именно так. И главным экзаменом для тебя будет твой дальнейший труд. И ты будешь сдавать его каждый день в течении всей своей жизни. Потому, как главное, что ценится среди нас это - мастерство. А доказывать, что ты мастер своего дела придется постоянно.

Второй вариант несколько иной. Я в свое время выбрал именно его. Как видишь, - Беседующий с ним гном обвел рукою комнату, в которой они находились. – Кое-что у меня все же получилось. Разумеется, не все, как я хотел, но тем не менее. Другими словами, это – путь воина. И если ты выберешь именно его, то мы продолжим начатую беседу. Подумай. Хорошенько подумай, потому как обратного пути после твоего выбора не предусмотрено. Можешь пока выпить пива, выкурить трубку, а после сказать свой ответ.

Евгений, устроился на лавочке у входа в дом и закурив трубочку с ароматным табачком и отхлебывая маленькими глоточками свежесваренное пиво, задумался. С одной стороны, путь ремесленника был в почете, а учитывая его образование механика, полученное в прошлой жизни и огромный опыт работы по специальности достичь высот в этом деле, как ему казалось будет гораздо легче, чем любому другому начинающему ремесленнику. Разумеется, здесь есть своя специфика работы и первое время придется многое переосознать и выучиться местным навыкам. Но тем не менее все равно будет гораздо проще, да и он был уверен, что сможет внести в здешнюю технологию кое-какие новшества, которые так или иначе здесь неизвестны. Но с другой стороны, этот путь уже пройден, и повторять его с самого начала, не очень хочется. Другое дело – путь воина. Да, это опасный путь, и он может закончится неожиданной гибелью, но с другой стороны, как там пел Трофим – «В мире столько мест, где я еще ни разу не был». И именно это прельщало гораздо больше. А о том, что в этом случае не придется сидеть на месте, говорили трофеи полученные бравым сотником. В самом деле, где можно в изумрудной долине, отыскать дубину орков или волнистый кинжал пиратов с Закатных островов. А исходя из того, что здесь не было хотя бы того же интернета, и познавать новые места было возможно только на собственном опыте, путь воина предполагал большие возможности, нежели путь ремесленника. Последний мог разве что услышать обо всем этом сидя в таверне за кружкой пива и восхищаясь чужим рассказам, молча завидовать бравому путешественнику. Сам же вряд ли когда-то удалится дальше Ледяных гор или Изумрудной долины, просто потому, что вначале будет мешать ученичество у мастера, потом собственное мастерство, семья и так далее. Конечно так было спокойнее, но ему хотелось все же большего. К тому же он попал в новый для себя мир и ему очень хотелось побывать везде, где только возможно. Если бы он оказался в семье купца, то выбор был бы очевиден, а так остается только уповать на удачу. И потому выбив трубку о край скамьи, и допив пиво он решительным шагом вошел в дом и объявил о своем решении.

Вот только если он думал, что его возьмут в оборот и будут обучать особым приемам, тактике, стратегии и тому подобным вещам, то он жестоко ошибался. Все произошло совсем наоборот. Причем так, как Женек совсем не ожидал. После того, как он войдя в дом объявил, что решился на путь воина, ему тут же была выдана простенькая кожаная сумочка с лямкой через плечо и древний, но достаточно хорошо сохранившийся кинжал в ножнах, напоминающий скорее очень короткий меч. То есть им было одновременно хорошо и резать, и рубить врага. После напутственных слов, о том, что хозяева этого дома уважают его решение и нисколько не сомневаются в том, что у него все получится, пожелали ему удачи и скорейшего возвращения, после чего легонько, втолкнули в окно открывшегося портала. Евгений, не ожидая такой подлости сделав несколько шагов вперед, тут же развернулся поняв, что оказался неизвестно где, успел заметить лишь тающую рамку перехода. Легкий хлопок подтвердил, что обратного пути нет и он от неожиданности замер, пытаясь сообразить, что же произошло. Теперь ему стали понятны слова Влома о том, что тот, после прохождения испытания, смог выкупить довольно дорогой меч у местного мастера. Потому заработка с как тех приколов, которые под видом испытания были предложены вначале, явно недостаточно для того, чтобы набрать нужную сумму. Да и вообще. Все эти «испытания» больше похожи на развлечения старых идиотов, которым нечего делать вот и придумывают всякую чушь, чтобы после за кружечкой пива было что вспомнить и посмеяться. Все же у ремесленников, не так много времени на развлечения. А вот такая подлянка с отправкой неизвестно куда, с одним единственным кинжалом и сумкой, как раз и похожа больше на некие испытания, потому и Влом не захотел говорить об этом. А, что вполне нормальный подход к делу. Дали гному начальные навыки владения оружием в боевой школе, увидели, что он подает какие-то надежды и вот на тебе испытание. Похоже на обучение плавать. Закинули тебя в реку, выплывешь, значит научишься плавать, и на что-то сгодишься. Утонешь – значит такова твоя судьба. В итоге дешево и сердито. Допустим со стратегией будут кое-какие пробелы, но в конце концов и в воеводах нужны единицы, а вот если выживешь, то точно в бою тебе не будет равных.

Кстати, а что находится в сумке? Открыв вроде бы небольшую с виду сумку, Женя увидел внушительную краюху хлеба, пару луковиц, жестяную фляжку с водой в матерчатом чехле и петельками для ношения на ремне и пергаментный свиток. Похоже и тут присутствовала немалая магическая составляющая. В памяти тут же всплыло определение: «Сумка путешественника». Не то, чтобы она действительно была безразмерной, но лежащие в ней вещи все же были гораздо большего объема чем сама сумочка, больше похожая на армейский подсумок для ношения магазинов к автомату Калашникова. Правда подобного автомата здесь не наблюдалось и это несколько удручало. Зато был неплохой, бритвенноострый кинжал, чем-то похожий на древнеримский гладиус. Правда в отличии от последнего не бронзовый, а из самой настоящей гномьей стали. Вполне надежное оружие, а судя по знакомому клейму возле гарды, так еще и выкованное именно в его семье.

Фляжка тут же перекочевала туда где и положено было ей находиться, кинжал тоже занял предназначенное для него место. Оказалось, что и сумка тоже снабжена шлевками для крепления к ремню, а длинная ручка на ней перекидывается через плечо. В итоге получается нечто вроде портупеи с подсумком для всякой мелочи. Все это оказалось достаточно удобным и Евгений, перецепил все имеющееся у него так, что ничего не мешало в пути, но при необходимости имелся прямой доступ ко всему. А длинная ручка на сумке, еще и поддерживала ремень, снимая с него лишнюю нагрузку. Пергаментный свиток оказался практически чист, за исключением, пожалуй, небольшого пятнышка в одном из углов. Приглядевшись к нему, Женька с удивлением узнал контуры Изумрудной долины, точнее ее нижнюю южную часть с несколькими поселками, обозначенными возле ее границы. Больше на довольно большом листе пергамента, ничего не имелось. Хотя нет. В другом прямо противоположном углу находилась небольшая черная точка. Вот только вокруг нее не было никаких обозначений. Учитывая то, что в развернутом виде пергаментный лист был примерно нулевого формата, то есть примерно в четыре раза больше стандартного листа формата А4, то обратная дорога домой займет довольно много времени и на скорое возвращение, рассчитывать не стоит.

- Если решить, что этой точкой обозначен я сам, подумал он, то получается мне нужно пересечь все это пустое пространство, чтобы добраться до дома. При этом, скорее всего придется еще и отмечать дорогу, пройдённую им, составляя карту, или скорее кроки, вроде бы так называют встреченные приметы для составления пройденного пути. Вот только убей не знаю, как именно это делается, и чем именно мне предстоит это отмечать. На ум приходит почему-то только собственная кровь, потому как никакого карандаша или уголька я не наблюдаю. Впрочем, пока это не критично.

Решив, что в любом случае можно подумать об этом и по позже, он свернул пергамент в гармошку, по тем же сгибам, которые на нем имелись, оставив на виду только единственную точку отмечающую его текущее положение, и уложил его в сумку. Как оказалось, в сумке имеется даже специальный кармашек, куда сложенная карта, вошла как по заказу. Теперь, если вдруг в сумке по недосмотру окажется что-то жирное, то карту это наверняка не заденет, после чего внимательно огляделся. Судя по преобладающим бурым, багровым и краповым оттенкам окружающего ландшафта и сплошного песка, с редким вкраплением камней, его занесло в ту самую Багровую пустошь, о которой он совсем недавно вспоминал за кружечкой пива. Вот и довелось наконец почувствовать на своей, простите за выражение, заднице, что же это за пустошь такая. Зато стало понятно, что воду придется экономить. В памяти всколыхнулись старые воспоминания о школе и рассказы учителя о том, что данная местность находится на самом юге, да вдобавок ко всему еще и в Восточной Империи. То есть, мало того, что его отправили неизвестно куда, так еще и на территорию вражеской империи, и теперь любой встречный будет готов прибить его только потому, что он здесь чужак. Может не во всех ее областях, но все же опасаться этого стоит.

Судя по положению солнца, было раннее утро, но даже несмотря на это ощутимо припекало. Еще бы, не зря же возникли поговорки упоминающие эту местность, как знойную и почти безводную пустыню. Хотя когда-то говорят здесь был цветущий край. Хотя об этом скорее всего забыли даже местные жители.

Приблизившись к какому-то огромному камню, и постаравшись оказаться в его тени Женька, попытался понять, в какую сторону лучше всего ему двигаться. Даже достал из сумки свиток. Но увы кроме далекой Изумрудной Долины, самым краешком обозначенной на пергаменте, ничего не было, поэтому никаких ориентиров, пока отследить было невозможно. Прикинув так и эдак, вспомнив о том, что Пустоши находятся почти на самом юге, решил, что стоит забраться еще южнее, а после идти уже по берегу моря. Тем более, он точно помнил, что край этой области где-то выходит на побережье. Правда, как именно называется это море, так и не всплыло в его голове. Сориентировавшись по солнцу, Женька решительно поднялся и пошел на юг. Он в какой-то степени понимал доводы старейшин с согласия, которых и проводились подобные испытания. Но с другой стороны, зачем обычному дворфу пустыня. Никаких захватнических войн они не ведут, довольствуясь в своей жизни Изумрудной долиной и Ледяными горами. И зачем тогда нужен опыт выживания в песках, когда до ближайшей пустыни, минимум месяц пути? С другой стороны, он же хотел посмотреть мир. Вот он, как раз лежит у его ног. Смотри и радуйся своему везению.

Рассуждая про себя Женька шел все дальше на юг торя дорогу в безжизненной Багровой пустоши. Вдруг неожиданно для себя он уткнулся в какое-то сооружение, собранное из камня с невысоким деревянным навесом над ним застеленным толи какой-то ветошью, толи широкими листьями какого-то растения. Стоило ему только перегнуться через бортик, как оказалось колодца, как он почувствовал удар чем-то тяжелым по голове и, потерял сознание.

Глава 4

4

Видимо удар, все же был недостаточно сильным, потому что уже мгновением спустя Женька пришел в себя, но постарался сделать вид, что находится еще в бессознательном состоянии, чтобы понять, что происходит. А происходили довольно забавные вещи. Похоже кто-то упорно желал, чтобы «бесчувственный» гном не свалился в колодец и пытался оттащить его тушку от бортика. В то время как второй голос, раздававшийся рядом, восхищался таким упитанным дворфиком, которого хватит не только на обед, но останется и на ужин, и старался как можно быстрее освободить от содержимого его карманы. В итоге два голоса переругиваясь между собой и отчаянно мешали друг-другу, а Женька, чувствуя такое дело изо всех сил пытался «помочь» этому, все больше склоняясь над зевом колодца, имитируя скорое падение, и в тоже время старался не провалиться туда.

- Бово, идиото бросай выворачивай карманы и помогай моя тащить этот тушка от край колодец!

- Ага! Чмука хитрый! Моя твоя помогай, а после останься ни с чем, и твоя сказать, что все это твой добыча!

- Идиото, если твоя не помогай моя, этот тушка щас упасть дно колодец, и тогда Бово будет добыча Груда, который дать Бово в прокорм навозный червяк.

Видимо до Бовы дошли последние слова напарника и тот взялся ему помогать. А Женька, улучив момент положил им на затылки свои ладони и стукнул их между собой лбами, отчего те, тут же улетели в нирвану, или как там еще называется подобное состояние у гоблинов, а это были именно они. Быстро разоблачив их до исподнего, Женька, скрутил их одеяния в жгут и связал гоблинов между собой примотав их спинами друг к другу, и усадил под камень, чуть в стороне от колодца. После чего, вернув на место все, что гоблин успел вытащить у него из карманов и прибавив к найденному еще горстку меди и пару серебряков странно-квадратной формы, один буквально обгрызенный по краю золотой, какую-то серебристую цепочку с медальоном, пару медных и одно серебряное колечки, и еще какие-то безделушки из металла, вытряхнутые из одежды гоблинов, поднял из колодца ведерко воды и впервые за прошедшее время освежившись, уселся неподалеку и принялся за легкий ужин из имеющихся у него пары луковиц и краюхи хлеба с солью, запивая все это водой, и попутно разглядывая случайную добычу.

В это время, связанные гоблины очнулись, пошевелились пытаясь выбраться из узлов, напутанных Женькой, и когда попытки не увенчались успехом, тут же заскулили, прося развязать и отпустить бедных, голодных и несчастных гоблинов, которые просто хотели помочь несчастному гному не упасть в колодец, когда у того случился тепловой удар.

В какой-то момент взгляд одного из них упал на кучку добра, лежащего перед Женькой, и на цепочку с кулоном, которую гном держа в руке, как раз разглядывал, и у гоблина от удивления глаза, чуть ли не вылезли из орбит. Некоторое время он еще вытягивал шею и пытался поточнее разглядеть то, что находилось перед смачно чавкающим гномом, который продолжал свой перекус, практически не обращая внимания на пленников. Наконец, видимо убедившись в своих догадках издал какой-то звук и со всей силы двинул локтем сидящего за ним своего напарника.

- Чмука, твоя говорить не знать где мой кольца ум и сила! Твоя говорить не знать где мой цепь ловкость! Твоя говорить не знать где мой деньги!

Каждое предложение Бова, сопровождал сильным тычком обеих локтей, по бокам своего товарища, который только охал, не силах сосредоточиться на ответах. Наконец собравшись с силами, он сдвинул свои руки, тем самым прикрывая свои многострадальные бока и произнес.

- Твоя потерял это после попойка у старик Чукча. Моя собирать и хранить, чтобы вернуть твоя на праздник великий вождь гоблин. И твой еще мой бьет за это? Моя страдать, моя плакать, за идиото Бово!

Бово на мгновение остановил свои удары о чем-то задумавшись. Его мысли так сильно выделялись на не слишком отягощённой интеллектом морде, что казалось сами мозги скрипят в его зеленой голове с длинными оттопыренными в стороны ушами. Наконец что-то решив для себя, он вновь начал бить своего напарника выплевывая очередные фразы.

- Твоя врать! Твоя украсть моя вещь! Твоя всегда красть моя доля! Твоя не любить моя! Твоя обижать моя!

Градус обвинений постепенно повышался и в итоге зеленое чудище просто разрыдалось. Слезы так и текли, по его темно-зеленой грязной физиономии оставляя светлые дорожки, а учитывая, что гоблин при этом покачивал головой, то скоро его рожица стала полосатой и вызвала у Женьки вначале улыбку, а затем и смех, до того она была умильно-несчастной. Отсмеявшись Женька скомандовал.

-А ну хорош тут концерты мне устраивать. Зеленые клоуны, блин, нашлись!

- Моя не блин! Моя гоблин! – тут же среагировал Бова.

- Да хоть наг! Короче. Кто покажет мне дорогу на побережье останется жив.

Стоило гному произнести свою фразу, как оба гоблина вскинули свои лапки, ну на сколько это было возможно, потому как все же были связаны, и указали направление, с воскликнув одновременно.

- Туда иди!

Поскольку оба сидели спинами друг к другу, «туда» получилось в разные стороны.

- Так куда? – прищурившись вкрадчиво спросил Женька, потихоньку складывая остатки еды, и найденные монетки и бижутерию в сумку. При этом рожица Бовы, пристально наблюдающая за действиями гнома была такая несчастная, что Женька просто умилился от его вида.

Бова опять указал направление, после чего получил толчок от своего приятеля локтем в спину.

- Что ты моя бить? – возмущенно воскликнул он.

- Зачем твоя показывать туда?

- Море там!

- Идиото! Если гномо идти туда, что твоя скажет Грудо, когда он спросить, куда мы послать гномо?

- Но твоя говорить, чтобы Бово всегда сказать правда!

- Идиото, моя говорить, чтобы Бово сказать правда Чмука, а не гномо! Гномо надо отпраить Грудо или скорпионо и съесть!

Гоблины вновь начали перебранку, совсем не обращая внимания на Женьку, разбираясь в том куда следовало его направить. Толи к побережью, чтобы тот побыстрее покинул эти края, толи наоборот к стойбищу гоблинов, где его могли бы встретить сородичи и устроить пир, толи к скорпионам. Бово возражал, говоря о том, гном хоть и достаточно упитан, но если его делить на всех, то каждому достанется совсем немного. Тем более, что большую часть сожрет Груда и его ближние друзья. Его приятель возражал, говоря, что им все равно что-то да достанется, потому что это именно они пригнали гнома на стойбище. Бово, на мгновенье задумался, а после произнес.

- Моя не идиото, твоя идиото. Нам не достанется гномо, моя и твоя привязан у колодец!

Его приятель тоже ненадолго замолчал и тут же изменил направление, согласившись с Бово. И вскоре решив между собой, что лучше всего отправить гнома туда, где его покусают скорпионы и он провялится на солнце и будет хорошей закуской к пойлу у старика Чукчи. После чего тут же стали уговаривать Женьку идти на запад.

Из всего этого Женька вычленил самое главное. Если он пойдет на восток, то довольно скоро упрется в стойбище гоблинов, которых там судя по всему находится довольно много, и не факт, что он с ними справится. Да, точно не справится, потому каким бы сильным он не был, а с одним кинжалом бросаться в бой глупость несусветная. К тому же еще с детства помнил стишок про льва и зайцев которые толпой задрали косматую кошку. Даже если он и прибьёт пару другую гоблинов, они навалятся на него всей кучей и просто запинают до смерти. На западе вроде бы расположено побережье, но с другой стороны, там живут какие-то скорпионы, и вообще место не слишком приветливое. В принципе, кто знает, если это тоже самое, что он ни раз видел еще на земле, то не особенно и страшно, хотя если их много, могут быть проблемы и рисковать конечно не стоит. А если это что-то другое, то надо выбирать другой путь. В принципе оставалось два направления одно шло на север, другое на юг. В какой стороне был материк, на котором расположилось Дварфийская территория, ему было неизвестно. Толи не до конца открылась память реципиента, а скорее всего Геня, просто не особенно этим интересовался в свое время и либо пропустил мимо ушей эти сведения, либо просто благополучно забыл. И так, и так было плохо. В принципе предположения о том, что он находится севернее, имелись, хотя бы из того расчета, что там было холоднее. Но с другой стороны, в той же Антарктиде которая расположена на юге, еще холоднее чем на севере, и потому некоторые сомнения проскальзывали. К тому же он точно знал, что находится на вражеском материке, с которым идеть хоть и вялотекущая, но постоянная война. И даже если идя на север, он окажется ближе к цели своего путешествия, это не значит, что будет легче. Если здесь он находится в пустыне, то там будут достаточно обжитые районы. То есть шанс попасться на глаза врагу, будет гораздо выше.

Немного подумав, он поднялся, наполнил водой фляжку и пожелав гоблинам скорого освобождения объявил, что пойдет на запад. После чего обогнув камень действительно какое-то время шел в том направлении, но вскоре, когда камень практически исчез за очередным барханом бурого песка резко свернул и потопал на юг. Кто его знает, что там находится, но пока это не имело большого значения. Главное, как он считал было добраться к морю. Все же идя по берегу, рано или поздно либо обогнешь материк по периметру, либо встретишь более адекватного собеседника, который укажет тебе правильный путь. Да и вспомнив того же Трофима с его песней, Женька решил, взять от этого приключения максимум возможного. Во всяком случае сейчас он думал именно так.

Ночевать он устроился на большом плоском камне, замеченным еще издалека. Конечно, чтобы взобраться на него пришлось потратить немало сил, но с другой стороны, и возможный противник, ежели таковой появится, потратит их не меньше. К тому же подъем будет наверняка шумным, и Женька успеет проснуться и приготовиться к встрече.

Единственным достоинством этого места, оказалось то, что раскалившийся под жарким солнцем пустоши камень, достаточно долго сохранял свое тепло, и потому наш герой, к утру слегка продрог. Как оказалось, ночи в Багровой пустоши, полная противоположность дня. То есть, если днем здесь нестерпимая жара и жаркий ветер, то ночью все наоборот. Хорошо, что еще верхняя часть камня имела некоторое углубление, и Женька, при его теперешнем невысоком росте, вполне в нем устроился, и потому не успел замерзнуть. Зато всю ночь вздрагивал от каждого шороха и шума. Причем не просто шума, а вполне себе громких криков и воя. Причем порой настолько громких, душераздирающих и возникающих казалось буквально в двух шагах от него, что о сне нечего было и думать. Оперевшись спиной в стенку камня и обнажив кинжал, он всю ночь просидел, ожидая нападения в любое мгновение и лишь ближе к утру, когда начало светать, просто вырубился от напряжения. Правда спать долго не пришлось, очередной шорох разбудил его и вскочив с насиженного места Женька начал искать глазами того, кто его на этот раз побеспокоил, благо что солнце уже взошло и определиться с обидчиком было гораздо проще. В этот раз этим нарушителем оказалась, та самая двуглавая змея, приползшая чтобы спрятаться в тени камня. И если вчера, Женька смотрел на нее с некоторой опаской опасаясь непонятно от чего мутировавшего пресмыкающегося, то сейчас только с точки зрения охотника и гурмана. От имеющихся продуктов остались лишь теплые воспоминания, крохотная корочка хлеба, и несколько крошек на дне сумки. Поэтому перебирать не приходилось, зато нужно было решить, как лучше расправиться с этой гадиной, чтобы с одной стороны получить ее тушку, а с другой, постараться, чтобы она тебя не достала. Тем более, кто ее знает, толи она ядовита как кобра, толи безобидна как ужик. Все же для здоровья полезнее считать ее грозным противником.

Вокруг, на верхней поверхности валуна валялось достаточно много камней, и Женька, выбрав самый увесистый из них, поднял его над головой и со всего размаху скинул вниз, надежде, прибить гадюку. На гадюку она походила мало, но Женька решил называть ее так, настоящее имя все равно не было ему известно. Правда попасть по головам не получилось в силу того, что их было две, и они не стояли на месте, постоянно изгибаясь в разные стороны. Но зато камень нашел свою цель как раз в том месте, где тело змеи раздваивалось, и похоже нанес гадине довольно сильную рану и боль. Потому как, во-первых, обе головы тут упали плашмя на землю, а во-вторых, само тело змеи начало выкручиваться во все стороны напоминая этими выкрутасами агонию. При этом, что удивило нашего героя больше всего, змея начала издавать сильный свист, порой переходящий в ультразвук, отчего сразу же начало ломить в висках, появилось какое-то напряжение на барабанных перепонка, и казалось еще чуть и они не выдержат и прорвутся, а спустя мгновенье пошла носом кровь. Благо, что продолжалось все это очень недолго, иначе последствия могли бы быть очень плачевными. Видимо он все же на какое-то время потерял сознание, потому как некоторое время спустя обнаружил себя забившимся в самый угол углубления, свернувшегося в позу эмбриона, совершенно при этом не помнящего, когда успел все это проделать. Зато выглянув за край валуна, заметил тушу змеи и нескольких крыс, подбирающихся к ней, в надежде урвать свою долю добычи. Уж тут то он не стал дожидаться нахлебников и спрыгнув с камня, одним своим видом распугал всю мелкую живность.

Тушка была хороша, по самым скромным оценкам, из нее можно было извлечь, как минимум около десяти килограммов, а то и больше, мяса, вот только как сохранить его на такой жаре, было совершенно не понятно, тем более что кроме небольшого количества соли, может от силы грамм пятидесяти у него ничего не было, да и не огнива ни зажигалки тоже не имелось. Выбор был довольно прост. Либо постараться насытиться сырой пищей, либо помирать с голоду. С некоторой брезгливостью, Женька, устроившись у змеиного тела, добрался кинжалом до мяса и вырезая из тушки тоненькие, почти прозрачные пласты слегка присаливал и долго жевал их чтобы потом проглотить. Мясо оказалось вполне приличным, без какого-либо мускусного или иного привкуса, и чем-то напоминало обычную говядину. Когда-то в детстве, отдыхая в деревне у бабушки, ему довелось присутствовать при разделе, только что убитого бычка. Так вот забойщик, тоже лакомился чем-то подобным, правда закусывая этой вырезкой самогон. Кстати и Женька тогда тоже попробовал сырого мяска, и оно не вызвало у него никакого отвращения, а сейчас почему-то вспомнился тот случай, и вкус мяса двухголовой гадюки показался ему очень похожим. А может, он сам просто убедил себя в этом, чтобы отключить неприятие. Кстати поедая мясо ему пришла в голову мысль попробовать завялить какую-то часть его. Получится – хорошо, а не получится, что поделаешь, все равно с собой тушу не утащить, да и иначе мясо не сохранить. Поэтому нарезав с десяток тонких, но длинных ломтиков он разложил их на горячих поверхностях камня, и пока насыщал свой желудок, время от времени переворачивал их, чтобы последние лучше просохли на горячих камнях. Наконец насытившись, он собрал слегка подвялившиеся кусочки, и сложив их в свою сумку решил двигаться дальше. Конечно их оказалось не так уж и много, и Женька справедливо опасался, что уже ближе к обеду их придется просто выбросить, потому как они просто испортятся на таком жарком солнце, не успев подсохнуть, но другого выбора все равно не было. Самой большой проблемой, в данный момент была вода. Набив свой желудок, Женька пока не чувствовал никакого отторжения, и надеялся, что так будет и в дальнейшем, а вот то, что фляга была наполовину пуста, вызывало некое беспокойство. Возвращаться к ранее найденному колодцу не имело смысла, нужно было идти вперед, а вот что находится впереди он не знал. Поэтому, как бы не хотелось пить, он все же сдерживал свое желание экономя влагу.

Идя по песку, в какой-то момент, он подцепил лежащий на дороге камень и пнул его. То, что произошло далее, заставило его отпрыгнуть на пару шагов назад и схватиться за свой кинжал, хотя он и чувствовал, что, если бы он находился чуть ближе к этому месту, вряд ли кинжал спас бы его.

Стоило подброшенному камню упасть на поверхность, как в воздух тут же взвилась куча песка и пыли, образовав большую пылевую завесу, диаметром не меньше десятка метров. Находись он хотя бы чуточку ближе, наверняка запорошил свои глаза так, что на время лишился бы зрения. Вдобавок к этому, из-под земли выметнулось какое-то страшное мохнатое тело с многочисленными жвалами и десятком глаз на чудовищной морде, чем-то отдаленно напоминающее муравьиного льва переростка. Причем переростка настолько огромного, что самого Женьки ему бы хватило на один укус. А учитывая то, что все это произошло совершенно неожиданно, а взвившаяся пыль запорошила глаза, вряд ли он бы успел оказать хоть какое-то сопротивление. Вдобавок ко всему, стоило пыли лишь чуть осесть, как Женька увидел огромную песчаную воронку буквально в нескольких шагах от себя. Похоже охота еще не закончилась и если бы не прыжок в обратную сторону, он бы уже скатывался вниз в жаркие объятия песчаного льва.

Немного придя в себя, Женька осторожно обошел за десяток шагов ставшее столь опасным местом, и попутно набрав камней поувесистей, теперь пробивал свой дальнейший путь постоянными бросками. Благо что каменных «снарядов» в округе было вполне достаточно. За время дальнейшего пути таких ловушек встретилось еще три, и уже после второй он заметил некие особенности, указывающие на то, что впереди опасность. С виду это было не очень заметно, но если приглядеться, то в таких местах вроде бы ровная поверхность, как бы немного проседала. Причем, если быть еще немного более внимательным, проседала она в виде некоей окружности, вроде бы и не слишком идеальной, но тем не менее вполне различимой. Хотя рассчитана была скорее на мелких грызунов или змей, потому как ради опыта, Женька присел на корточки обозревая ловушку и с такой высоты совершенно не заметил ничего, что ясно видел стоя на ногах. Брошенный при этом камень, опять же вызвал срабатывание ловушки, что только подтвердило его подозрения.

В общем очень жаркая и безводная Багровая Пустошь, далеко не так безопасна, и пустынна, как казалось еще вчера. И живет она не только по ночам, когда неизвестно откуда появляются хищники, издающие все эти мерзкие звуки, но ни днем. Вот только днем все это происходит почти в полной тишине.

Глава 5

5.

Как оказалось, все далеко не так плохо, как думалось еще утром. Пройдя на юг около пятнадцати километров, ну если считать среднюю скорость пешехода около пяти, ну пусть трех километров в час, учитывая то, что он сейчас идет не по асфальту, а по песку, да еще и проверяя чуть ли не каждый свой шаг бросанием камней, и прислушиваясь к каждому шороху. Впереди, на грани видимости Женька заметил знакомое сооружение, сложенное из местных камней, снабженное двумя невысокими колонами и навесом в виде арки сложенной с большим искусством из того же местного камня. В общем, он заметил очередной колодец, и был этому очень рад. Правда сейчас, в отличие от первого раза, он решил все же подобраться к нему более осторожно, а то вдруг опять наткнется на гоблинов, или еще каких-то местных аборигенов, устроивших засаду в самом удобном месте. Да и расслабляться тоже не стоило. И потому практически не прибавив скорости, пробрасывая свой путь камнями и внимательно осматривая окрестности Женька, потратив около часа, все же приблизился к колодцу, так и не заметив ничего подозрительного. На всякий случай поднявшись по одной из колонн он осмотрел крышу сооружения, и только после этого заглянул в колодец.

Вода разумеется в нем имелась, ее хоть и не было видно из-за глубины сооружения, но явный бульк от сброшенного в колодец небольшого камешка, утвердил ее наличие. Проблема же была в том, что не веревки, никакой либо емкости не наблюдалось. То есть вроде бы вода рядом, но достать ее как бы очень проблематично. А пить все же хотелось. Да и как иначе. Все же позади огромное по местным меркам расстояние, пройдённое по горячему песку, на самом дне фляжки осталось буквально пара глотков теплой жижи, отдаленно напоминающей воду, и просто некуда деваться. Потому как откажись он от добычи воды из этого колодца, и придется отмахать еще минимум такой же путь при этом не факт, что там впереди будет легче. Нужно было как-то изловчиться и постараться добыть воду, иначе, хоть помирай. Да так и будет, если у него ничего не получится.

Чтобы как-то подстегнуть свои мысли по добыче воды, Женька сунул руку в сумку, достав оттуда одну из полосок мяса. К его удивлению, оно на первый взгляд выглядело совершенно таким же, как было и утром. Во всяком случае, не постороннего запаха, присущего испорченному продукту, ни каких-либо других изменений не наблюдалось. Да и на вкус ничуть не отличалось от того, что было поглощено им утром. Кстати доставая следующую пластинку, Женька заметил еще и то, что в сумке было гораздо прохладнее чем снаружи. Сунутая туда рука почувствовала разницу температур. И если покопаться в памяти реципиента, что до недавнего времени было хоть и тяжко, но вполне возможно, главное правильно задавать вопросы. Или вернее вспоминать что-то конкретное, а не расплывчатое, то можно гораздо быстрее находить нужные ответы. Получается, что «Сумка Путешественника» способна не только иметь повышенный объем внутри, по отношению к общему виду, но и достаточно долго сохранять свежими, продукты питания, положенные в нее. Правда тут сразу же поднимался вопрос, как их туда укладывать. Например, тоже змеиное мясо. Оно просто испачкает все внутри сочащейся кровью, и даже если и сохранит продукт, то содержать его в такой грязи, будет не слишком правильным. А вот завернуть его, хотя бы в какую-то тряпочку или лист растения пока было невозможно по причине отсутствия оных. Но в принципе, этот вопрос решаемый, зато теперь он твердо уверен, что какую-то часть продуктов, все же можно носить с собой, не боясь отравиться испорченным. И это радовало. Осталось только решить вопрос с водой.

Тут же пришла в голову мысль, что если сумка сохранила мясо змеи, в первоначальном виде, то наверняка сохранит и фляжку с холодной водой. Мысль была интересна, осталось лишь добыть воду.

На всякий случай Женька обошел вокруг колодца раскапывая в подозрительных местах песок, в надежде, что найдет спрятанные ведро и веревку, но поиски оказались тщетны. Вернувшись обратно к колодцу, он заглянул внутрь. Даже едва удерживаясь перекинулся через бортик, обшаривая боковые стенки в той же надежде, но увы и здесь ничего не обломилось. Зато в какой-то момент в голову пришла мысль, что если наступить на тот торчащий из стены камень, другую ногу вставить в небольшое углубление, а руками зацепиться на бортик колодца, то вполне можно начать спуск вниз. Тем более что колодец, не такой уж и широкий, и вполне можно упереться спиной о противоположную стенку, и отдохнуть, и тогда спуск вниз, окажется не таким уж и тяжелым.

Откинувшись назад, Женька некоторое время сидел, размышляя над своей идеей. Конечно в этом были и минусы, и порой даже в чем-то превышающие то, что он может обрести. Например падение вниз. Вдруг какой-то камень, казавшийся еще мгновение назад совершенно надежным окажется не таким, как казался, и тогда Женька конечно же доберется до воды, но гораздо быстрее, чем ожидал. И хорошо если останется при этом жив.

Или, подъем из колодца, наверняка окажется совсем не таким легким как спуск. К тому же поднявшись наверх, он может обнаружить тут засаду, которая ввиду его неустойчивого положения, вполне сможет доставить ему немало неприятностей. Но с другой стороны, большого выбора не имелось. Либо спускаться вниз, в надежде добыть воду, либо остаться без нее и погибнуть от жажды.

Решив все же рискнуть и спуститься вниз, Женька поправил свою одежду, подвинул поближе кинжал, чтобы был под рукой, мало ли вдруг понадобится его куда-то воткнуть. Допил оставшуюся во фляге воду, представляя ее ароматным горячим чаем. Подвесил ее обратно на пояс и еще раз оглядевшись вокруг, на всякий случай, перевалился через борт колодца и осторожно, как говорится «семь раз отмеряя» начал спуск вниз.

Вначале все шло как будто очень даже неплохо. Выступающие, то тут, то там камни, и небольшие углубления в грубой кладке позволяли без особой опаски находить опору и ногам, и рукам, а упираясь спиной в противоположную стену можно был на какое-то время слегка расслабиться и передохнуть. Но спустившись по его расчётам метров так на десять, или даже чуть меньше, Женька почувствовал, что здесь гораздо холоднее чем снаружи. И чем ниже он спускался, тем становилось все хуже и хуже. Спустившись еще метров на пять, он почувствовал, что просто замерзает от холода, а пальцы рук вообще выглядели так будто он долгое время находился на морозе без перчаток. И сколько бы он не дышал на них, пытаясь согреть, ничего не получалось. Единственное, что его очень радовало, так это наличие на некоторых камнях какой-то или плесени, или мха испускающего некий мертвенно-голубоватый свет. Вначале это его несколько испугало. Но позже даже обрадовало, хотя бы тем, что он может отыскивать опору для рук не в полной темноте, а хотя бы в полумраке. Что интересно ничего подобного, разглядывая глубину колодца сверху он не заметил. С другой стороны, даже здесь, находясь в непосредственной близи от испускающего свет мха, его излучение распространялось буквально на несколько сантиметров вокруг. И только благодаря подчас довольно большим наростам, можно было ориентироваться на стенках колодца. При этом прикосновение к светящимся наростам, не вызывало никакого отторжения, или неприятия.

Хуже всего было же то, что вновь сброшенный вниз камешек, неизвестно как оказавшийся на одном из выступов, судя по звуку «булька» показал, что до основания колодца еще как минимум такое же расстояние, что он уже прошел, а то и гораздо большее. Правда даже находясь на этой высоте уже можно было не опасаться умереть от жажды. Во всяком случае камни кладки, окружающие его были достаточно влажными, и Женька несколько раз слизывал с них влагу, освежая таким образом, пересыхающее от напряжение горло. Но все это мало радовало. До воды он пока так и не добрался, и потому выбора практически не было.

В какой-то момент спуска, нашаривая ногой очередной выступ, Женька с ужасом обнаружил, что кладка вдруг пропала. Во всяком случае, вместо выступающих камней он спущенной вниз ногой ничего не находил. Создавалось впечатление, что в этом месте, вдруг откуда не возьмись появилась либо дыра, либо кладка пришла в негодность и осыпалась вниз. И то, и другое было плохо. Но все же надеясь, что это второе, о постарался поискать место чуть в стороне, надеясь на то, что если кладка и обвалилась, то не вся, и развернувшись, он сможет продолжить спуск вниз. Так оно и вышло. И потому, немного сменив свое положение он продолжил спуск. Когда же достиг места, обвалившейся, как он думал кладки, обнаружил нечто совсем противоположное. Здесь имелась довольно большое овальное отверстие, причем не просто образованное каким-то обвалом, или животным, сделавшим сюда проход к воде, а именно человеком, или каким-то другим разумным, потому как отверстие было довольно хорошо облицовано камнем. При этом каменная кладка этого отверстия, или скорее прохода куда-то в сторону от шахты колодца сильно отличалась от той, по которой Женька спускался вниз. В гораздо лучшую сторону. Если сравнивать качество кладки, то можно, наверное, сказать, что кладку шахты колодца делали пьяные таджики, а кладку бокового прохода, Женька решил считать его именно проходом, мастер облицовочник. Правда, если бы подобная кладка имелась с самого начала, Женька ни за чтобы не решился на спуск. Потому как зацепиться здесь было совершенно не за что. Даже щели между камнями кладки прослеживаемые лишь узкими полосками в слабом местном освещении, на ощупь почти не были заметными.

Выбравшись в это ответвление Женька, впервые за время спуска смог присесть и расслабиться, вытянув свои ноги. Все же спуск дался очень тяжело, а небольшие передышки, устраиваемые им враспор шахты, не могли дать полноценного отдыха.

Немного передохнув, и съев очередную добытую из сумки пластинку подвяленного мяса Женька, решил на время отложить дальнейший спуск, а пройтись по обнаруженному проходу. Ведь если посмотреть на кладку, устроенную в нем, можно было бы подумать, что это как-бы запасной выход из какого-то помещения, или хотя бы опять же проход к колодцу. И то и другое, устраивало его полностью.

Опять же если это проход к колодцу, то наверняка там, где этот проход начинается, есть веревка и емкость для воды. То есть то, что ему сейчас необходимо.

Если запасной выход, значит где-то в глубине находится какое-то помещение, в котором возможно есть что-то интересное. Учитывая то, что на поверхности Багровой Пустоши, никаких строений не обнаружилось, да и вокруг колодца тоже, хотя Женька оглядывал местность взобравшись на колодезный навес. Следовательно, если что-то и обнаружится, то настолько древнее, что о нем давно все позабыли, и оно занесено песком. Конечно возможных ловушек опасаться стоит, но сомневаюсь, что они имеются в проходе устроенном на случай опасности, хотя некоторая живность и могла оборудовать себе нору. В общем Женька решил рискнуть и придвинув поближе свой кинжал отправился по коридору.

Проход оказался довольно длинным и по некоторым ощущениям слегка изогнутым, причем эта – изогнутость, вскоре, шагов через пятьдесят, выпрямилась и пошла уже по прямой. Зачем было делать такой длинный ход, Женька не понимал. Да тут сдохнешь от жажды, пока доберешься до колодца, а если решишь убегать, спасаясь от врагов, то никаких сил не хватит этого сделать. Ладно бы ход еще как-то извивался, имелись бы ответвления, способные запутать противника, так нет же, прямой как автострада. Причем несколько узкий, так, что в итоге невозможно взять с собою ничего лишнего. Допустим тоже копье, пришлось бы всю дорогу нести в руках, потому как даже Женьке с его теперешним не очень-то и высоким ростом, порой приходилось немного пригибаться, чтобы в некоторых местах продолжить свой путь. К тому же, что оказалось самым интересным, весь путь шел под некоторым наклоном, практически незаметным, но тем не менее имеющимся. Вначале, на это как-то не обращалось снимания, тем более, что и угол наклона не превышал нескольких градусов. Но пройдя по проходу около пары километров шагов Женька почувствовал все прелести затяжного подъема. Разумеется, почувствовать один-два градуса постоянного подъема, не так уж и просто. Но учитывая то что это подъем проходил по тоннелю, на глубине десятка метров, когда на тебя незримо давит многотонный слой земли, все же-таки очень даже возможно.

Неожиданно тоннель вновь начал изгибаться под причудливыми углами, а в некоторых местах, резко раздавался в объеме и под самым потолком, Женька начал замечать небольшие отверстия диаметром примерно с баскетбольный мяч. Последние хоть и уходили в разные стороны, но зачем были созданы, казалось совсем непонятным. Потому как по ним, мог пролезть разве что тот же гоблин, что встретились Женьке совсем недавно, или какой ребенок. А еще, что казалось самым невероятным, то, что за все время пути, наш герой не встретил абсолютно никого. Даже самого захудалого паучка, или ту же муху, кои на поверхности Багровых Пустошей встречались буквально повсеместно. Из всей знакомой ему живности, имелся только тот самый мох, встреченный им в шахте колодца. Хотя живностью назвать его живностью, было бы не слишком верно, но тем не менее он присутствовал, пусть не так повсеместно, как в шахте колодца, но тем не менее встречался, и благодаря ему, в тоннеле не было полной темноты. И еще была некоторая странность, состоящая в том, что воздух во всем тоннеле, был абсолютно свеж, хотя никакого ветерка, или сквозняка, возникающего в таких местах при наличии выходов по обеим сторонам тоннеля, не имелось. Но и какой-то затхлости или посторонних запахов тоже не наблюдалось.

Тем временем тоннель завершился тупиком, с уходящей вверх круглой в основании шахтой, диаметром около трех метров, и судя по пятну света у ее горловины, последняя выходила где-то на поверхность. Во всяком случае пусть не слишком яркий, но какой-то свет все же имелся. Правда имелось еще одно препятствие. Шахта была от силы метров десяти в высоту, и потому не возникало никакого сомнения в том, что достаточно толстая решетка, перекрывающая ее, не плод усталого воображения Женьки, а реальность. А еще на стене шахты имелись достаточно толстые похоже металлические скобы, вделанные в стену, и служащие вероятно именно для подъема или спуска. Именно они натолкнули его на мысль, что раз имеются ступени, то и есть возможность откинуть решетку. Во всяком случае, даже если этого сделать не получится, всегда есть обратный путь, по которому можно вернуться к колодцу, и попытаться выбраться уже там.

Оставалось совсем немного, и Женька, уцепившись за скобы, начал неторопливый подъем вверх. Правда и здесь имелась небольшая проблема. Скобы были установлены с таким разбегом, что предназначались скорее для взрослого человека гораздо большего роста, чем сейчас имелся у Женьки, находящегося в теле дворфа или гнома. Он кстати, так до сих пор и не определился со своей принадлежностью, к тому или иному народцу. С одной стороны, и те, и другие жили бок о бок, имея и общий язык, и почти одинаковые занятия, но тем не менее называющие себя по-разному. Впрочем, именно сейчас, следовало думать о другом и Женька на мгновение отвлекшийся на это, встряхнул головой и продолжил свой подъем. Ступеньки были разнесены достаточно далеко, и потому нашему герою, приходилось слегка подпрыгивать, чтобы заскочить на следующую. Но несмотря на это, сделаны они были все же достаточно удобно. Здесь имелась и достаточно широкая площадка, куда можно было поставить ступню, и слегка выступающая по бокам дуга, за которую легко было зацепиться руками. А еще с каждым шагом, приближающим его к поверхности шахты, до него начал доноситься все более смрадный запах какого-то животного. Причем это был не просто запах зверя, а какая-то смесь, включающая в себя и запах старой грязной шерсти, пота, испражнений, гниющих остатков пищи и останков каких-то животных. С каждым новым шагом, поднимающегося гнома, эти запахи усиливались, и в какой-то момент, он задумался о том, стоит ли продолжать подъем дальше, не напорется ли он на какого-то зверя, попав к нему в логово? Но с другой стороны, наличие зверя, должно сопровождаться хоть какими-то звуками, а здесь была полная тишина. В одной стороны, это указывало на то, что зверя давно нет, а все эти запахи говорят о том, что он давно сдох. С другой, возможно это намек на то, что зверь все еще здесь, но просто либо вышел на охоту, либо притаился и ждет гнома, услышав, как тот поднимается по лестнице. Так или иначе выяснить все это можно было только после подъема. Конечно все это пугало, но с другой стороны, Женька решил, что решетка закрывающая зев шахты, в любом случае, предохраняет его от нападения, и потому если зверь действительно находится там, она должна предотвратить нападение, или как минимум задержать его.

Глава 6

6

Решетка оказалась выковано из довольно толстых прутков металла, розоватого цвета. На ум сразу же пришло воспоминание об одной из лекций в боевой школе. Причем из всего тогда сказанного в памяти у Гени, отложились только слова о том, что: «Нандий или Анадий – металл розового цвета, знаменит тем, что добывается в единственном месте ойкумены, именуемой провалом, и способен ограничить любое проявление магии». И то эти слова запомнились только из-за того, что в тот раз его внезапно отвлекли, от разглядывания пикантных картинок, во время той самой лекции. Иногда в Женькиной памяти всплывали такие подробности, что он готов был провалиться сквозь землю, если бы подобное произошло именно с ним. Но зато вспомнив ту фразу, о Нандие, он вспомнил еще и то, что несколько граммов этого металла, можно обменять не только на самую лучшую броню, выделанную в знаменитом дворфийском оружейном доме, но и вооружиться с ног до головы, и еще осталось бы средств на то, чтобы обмыть все эти приобретения. А тут целая кованная решетка, весящая похоже ни одну сотню килограммов.

Самым интересным оказалось то, что стоило ухватиться за решетку и попытаться сдвинуть ее с места, хотя Женька и не верил, что подобное действие, приведет хоть к какому-то результату. Все же находясь в подвешенном состоянии, удерживаясь на вдавленных в стену скобах, пытаясь одновременно и сохранить равновесие, чтобы не свергнуться вниз, и одновременно с этим пытаться поднять, или хотя бы сдвинуть много килограммовую решетку, не самое благородное занятие, от которого можно ожидать положительного результата. Поэтому не особо рассчитывая на удачу, Женька тем не менее попробовал пошевелить ее, и только и успел, что покрепче сжать свои ладони, чтобы не слететь вниз, потому как решетка, вдруг скрипнула, и резко, как подпружиненная поднялась в вертикальное положение, одновременно открывая зев шахты, и забрасывая, едва удерживающегося за одну из перекладин, гнома. От неожиданности и резкого поднятия решетки в вертикальное положение, Женьку выбросило из колодца, одновременно с этим переворачивая через голову и перекладину, ставшую в тот момент, чем-то вроде турника. Из-за этого движения, Женька, та и не выпустивший из сжатых ладоней перекладину, перекувыркнулся и оказался на другой стороне решетки, все так же удерживаясь за тот самый прут, который сыграл с ним такую шутку. Но этого оказалось мало, потому как еще взлетая и переворачиваясь вокруг себя, он услышал жуткий леденящий душу рев и последовавшее за ним мощное сотрясение решетки. Правда, ему самому это ничуть не повредило, учитывая, что он в этот момент находился по ее другую сторону, но хоть и испугало буквально до дрожи, тем не менее, мгновенно заставило подавить все свои страхи и резко развернуться чтобы увидеть обидчика, так неожиданно напавшего на него. Правда это нападение стало фатальным именно для зверя, чем-то похожего на огромного бурого медведя, правда почему-то с роговым наростом на голове и небольшим гребнем, спускающимся вниз на лопатки. Но слегка изогнутые, пятисантиметровые когти выступающие из его лап явно намекали на то, что не будь этой самой нандиевой решётки, жизнь гнома, завершилась окончательно и бесповоротно. Все это Женька успел рассмотреть за те мгновения, пока бросившийся на него, но оказавшийся по другую сторону толстой решетки зверь, не прекращая свой рев, всеми силами пытающийся удержаться на вертикально стоящей решетке сползал вниз в открывшуюся шахту. А еще через мгновение, рухнул вниз, издав душераздирающий рев, и замер неподвижно на месте.

Женька еще некоторое время находился в оцепенении, судорожно вцепившись в прутья, и прокручивая в уме недавно произошедшие события. После чего осторожно отцепившись от решетки спасший его от растерзания огромным зверем осторожно отступил от нее и обойдя продолжающую стоять вертикально преграду, опасливо заглянул в шахту, из которой только что так неожиданно для себя выскочил. Разумеется, каких-либо подробностей из-за темноты, разглядеть он не смог, но тем не менее лежащая на дне колодца туша явно принадлежала напавшему на него зверю, и уж точно лежала совершенно неподвижно, что в общем-то было и не мудрено. Все же расстояние от места, где он сейчас находился и до дна шахты превышало десяток метров, то есть фактически высоту трехэтажного дома. А медведь, или как еще называют этого зверя уж точно не был похож на кошку, чтобы остаться в живых, после падения с такой высоты.

Убедившись, что с этой стороны ему ничего не угрожает, Женька оглянулся вокруг. В помещении было достаточно светло, хотя и несколько непонятно откуда именно этот свет исходит. Впрочем, Женька, не особенно заморачивался этим явлением разглядывая все остальное. Судя по всему, буквально в нескольких шагах, от места, где он сейчас находился, располагалось логово зверя. Об этом говорило нечто похожее на ложе из снесенных в одну большую кучу, некогда дорогих, с золотым отливом тканей, сейчас представляющих замызганные тряпки, с лишь местами проявляющимся узором. Какие-то ветви, куски шкур более мелких животных, обгрызенные кости, останки недоеденных тушей, изрядно пованивающие, а местами гниющих и разлагающихся. Множество мух и других насекомых, летающих и ползающих буквально по всем поверхностям. Запахи, появившиеся еще в шахте, тоже говорили сами за себя и только усилились, причем до такой степени, что Женька едва сдерживал тошноту в горле, и готовность избавиться от того немногого, что успел опустить в свой желудок.

Помещение, в котором он сейчас находился, напоминало скорее бани, или купальню, рассчитанную скорее на одну две семьи или же несколько человек, судя по не слишком большому объему помещения, нежели, что-то жилое. Светлые стены, облицованные отполированным мрамором, сейчас разумеется загаженные недавним обитателем этого помещения, но тем не менее местами сохранившие свою былую красоту, были украшены барельефами, изображающими мужественных бородатых мужчин, и прекрасных женщин, занимающихся омовением. Но что больше всего удивило нашего героя, то что все лица, изображенные на барельефах, имели явно нечеловеческое происхождение. Вроде бы и обычные лица, бороды и все остальное, но есть в них нечто такое, похожее скорее на кошек, стоящих на задних лапах. А чуть в стороне, все это только подтвердилось, когда у изображенных вполоборота мужчине, и находящейся рядом с ним женщине, вдруг обнаружились длинные хвосты, да и сами ноги, оказались вывернуты, коленями назад. В голове сразу вспыхнули воспоминания о том, что этот город когда-то принадлежал Деви, прямоходящим кошкам. Сохранившиеся гранитные лавки, стоявшие неподалеку от стен, выступающие из них золоченые трубки, похоже служащие для подачи воды, говорили о том, что здесь действительно когда-то располагались купальни. Проследив за слегка наклонённым полом, облицованным слегка шершавым розовым мрамором, Женька пришел к выводу, что тоннель, по которому он прошел сюда, являлся скорее всего канализацией, служащей для слива лишней воды, из этого помещения и возможно из соседних. А то, что он не почуял в нем никакого запаха, говорило скорее о том, что все это происходило очень давно. Именно поэтому, все запахи, если таковые и имелись, давным-давно исчезли, к тому же не стоило исключать и магическую составляющую. Одна кованная решетка из нандия, говорила сама за себя.

Прикинув размер ложа медведя и заметив стоящее в углу нечто напоминающее пику, Женька вначале подумал было спустить весь это хлам в яму, чтобы и расчистить помещение и удалить заодно все эти запахи, вызывающие у него стойкую неприязнь. Затем решил, что делать этого не стоит. Хорошее место пустым не бывает, и удали он сейчас все это, уже через какое-то время здесь появится новы претендент на логово. Что в очередной раз подвергнет его опасности. К тому же задерживаться надолго он здесь не собирался, а перетерпеть запахи все же вполне возможно. К тому же это в какой-то степени должно уберечь его от других зверей, уверенных в том, что логово еще не освободилось. Поэтому аккуратно обойдя лежбище зверя, он вышел из этого помещения и решил осмотреть место куда попал волею случая.

Предбанник, если можно так выразиться в отношении следующего помещения, представлял собой более жалкое зрелище. Во-первых, тем, что часть потолка была обрушена, а по стенам, во многих местах змеились страшные трещины, от потолка и порой до самого пола, порой настолько широкие, что сквозь них свободно мог пролезть скажем, несколько худощавый человек.

Стены в свою лучшую пору были украшены гобеленами, от которых в данный момент остались лишь полусгнившие обрывки, изрядно замызганные временем и местными обитателями. Правда из-за разрушений и многочисленных щелей, дышать здесь было значительно легче. Прямо от выхода из банного помещения явно была видна дорожка, по которой обитавший здесь зверь выбирался наружу. Проложена она бала, среди упавших плит, образовавших своим падением нечто напоминающее тоннель, заглянув в который, Женка, где-то вдалеке, метрах в десяти или чуть дальше обнаружил светлое пятно, показывающее на то, что там был выход на поверхность земли. Но самым странным оказалось то, что там присутствовало нечто зеленое, да и несмотря на смрад, исходивший из логова, да и от проторенной тропы, среди нагромождения камней, изредка доносились ароматы цветущих трав и растений. Мимолетные, но все же явно показывающие то, что Женька наконец выбрался из Багровой Пустоши и оказался совсем в другой местности. На ум, почему-то приходили только так называемые «Руины Ишуары» - некогда города государства, лежащего к юго-востоку от Багровых пустошей и разрушенного в результате трехсотлетней войны магов, очень давно. Почему-то эти места считались запретными и их старались обходить стороной. Впрочем, именно сейчас особенного выбора не имелось, зато одно то, что он наконец выбрался из пустыни, вселяло в него надежду обрести и нормальную еду и воду и наконец просто нормально выспаться, не отвлекаясь и не вздрагивая от каждого постороннего шума или визга.

Выбираться наружу, не очень хотелось, зато был интерес исследовать дом, в котором он оказался волею случая, тем более, что хотя комната в которой он сейчас находился и была основательно разрушена, но скажем та же купальня, сохранилась практически в первозданном виде, и была надежда, что и другие комнаты могли сохраниться вполне прилично. А учитывая, что место как бы запретно для посещения, да и вспомнилась недавно виденная решетка, спасшая ему жизнь. Учитывая ее цену, будь все это разграблено уж решетку-то сняли бы в первую очередь. Поэтому осмотревшись, и заметив нечто напоминающее очередной проход, Женька направился именно туда.

Неширокий, и несколько темноватый проход привел Женьку к чудом сохранившейся двери. Видимо последняя ни представляла никакого интереса для живущего здесь зверя и потому, хоть и была слегка оцарапана, видимо его когтями, но этим все и закончилось. Тем более, что как оказалось дверь, хоть и с трудом поддавшись, на Женькины усилия, так как основательно разбухла из-за проходящей над нею щели, по которой до нее добралась влага во время дождя, открывалась наружу. Другими словами, ума у зверя просто не хватило на то, чтобы потянуть ее на себя. Сразу за ней начиналась довольно узкая винтовая лестница, ведущая куда-то вниз. И единственное, что удержало Женьку от спуска оказалось банальная темнота. В самом деле, что можно найти в совершенно темной комнате, особенно сейчас, когда нет возможности как-то добыть огонь. Поэтому вернувшись обратно в коридор, он прикрыл за собой дверь, пообещав обязательно навестить этот спуск, как только появится возможность, хоть что-то в нем разглядеть. И такая возможность появилась буквально через несколько шагов дальше по коридору. Стоило их пройти, как справа от Женьки, вдруг возник свет. От неожиданности он даже отпрыгнул в сторону, одновременно с этим выхватывая кинжал, но тут же успокоился потому, что тревога оказалась ложной. Просто видимо здесь еще до сих пор действовали технологии древних, поэтому стоило ему оказаться в нескольких шагах от факела, вставленного в держатель на стене, как тот самостоятельно зажегся, и в коридоре стало ощутимо светлее. Правда свет, исходящий от факела был несколько голубоватым, да и само пламя напоминало то, что возникает при поджоге газовой плиты. Впрочем, сейчас Женьку больше заботило освещение, поэтому он хоть и снял со стены факел с некоторой опаской, но тем не менее был доволен, что у него появился не только источник света, но и огонь.

Так уж произошло, что выкурив трубку у того самого сотника, который и отправил его сюда, Женька чисто машинально положил огниво на бочонок, возле которого сидел, раздумывая о своей дальнейшей судьбе. А после, взяв трубку и кисет с собою, напрочь забыл об огниве. И все последнее время переживал о том, что вроде и табака вдосталь, и трубочка при нем, а закурить-то и нечем. Сейчас же получив источник огня, первым делом достал из кисета, уже давно набитую трубочку и прикурив сделал глубокую затяжку, ощущая, как «пухнущие», от недостатка никотина ухи, постепенно приходят в норму, да и голова проясняется, думать становится легче. Во всяком случае пойманный после долгого отсутствия дыма торчок, Женька воспринимал именно так. Зато теперь, придя в себя, он подхватил факел и вновь направился к лестнице, ведущей куда-то в подвалы здания.

Лестница, завернутая вокруг своей оси, оказалась не бесконечной и это очень обрадовало. Все-таки никакого желания спускаться «в преисподнюю» а затем подниматься опять наверх не имелось. К тому же, в животе уже немного урчало, напоминая Женьке о том, что пора бы подкрепиться. И хотя в сумке еще имелись, пара пластинок мяса гадюки, Женька решил немного потерпеть. Все же любопытство оказалась сильнее. Спустившись вниз, он оказался в круглом помещении из которого имелось три прохода ведущих в разные стороны. Чтобы долго не гадать, с чего начинать, Женька ткнул самую крайнюю дверь, которая открылась вполне свободно и вошел в огромное помещение напоминающее скорее кухню. К его радости, оказалось, что здесь тоже сохранились остатки магии, или возможно просто какой-то технологии древних и в помещении сразу же появился свет. Правда в этот раз не в виде факелов, а в виде плафонов, находящихся по некоторым стенам и под потолком. Опять же не все, а только часть плафонов сработали, но и этого оказалось достаточно чтобы разобраться, куда именно Женька попал. Правда в комнате очень сильно чувствовалась влажность, да и под ногами, порой откровенно хлюпало. Здесь находились несколько плит, а как еще можно назвать эти выступающие из пола тумбы, на которых во множестве находятся медные кастрюли и сковороды. Правда за время, прошедшее со дня последней войны, содержимое всех этих емкостей, частью высохло, частью заплесневело, а частью перебродило в некую дурно пахнущую субстанцию. Удивительно было еще то, что хоть что-то сохранилось в них, но с другой стороны, возможно всем это произошло опять же из-за частично обрушенных и потрескавшихся плит перекрытия. Возможно кое-где здесь все же что-то подтекает и потому появляются все эти плесневые наросты. Пройдя по всему помещению, Женька приобрёл для себя разве что, огромный нож, чем-то напоминающий мачете, и небольшой топорик. Несмотря на время, проведенное здесь, в довольно сыром помещении, метал и ножа, и топора выглядел как новенький, да и острота, тоже заставила слегка поберечься. Больше, ничего интересного не наблюдалось. Если здесь и имелись хоть какие-то продукты, то все давно сгнило и потому терять время на поиски было несерьезно.

Вторая дверь оказалась запертой наглухо, и сколько бы Женька не старался ее отпереть, ничего так и не получилось. Зато порадовала следующая. Она хотя и открылась с некоторым трудом, да и, после открытия двери, и прохода во внутрь, ему показалось, что на лицо набежала толи какая-то тень, толи что-то похожее на сканер. Похожее на то, что происходит с каким-либо документом, попадающим в сканер ксерокса. Правда там по листу бумаги проходит световой луч, здесь же какая-то тень, но тем не менее очень похожее на этот процесс. Вначале Женька было отшатнулся, кто его знает, что скрывает помещение на входе в которое тебя проверяют. Но с другой стороны, он уже пересек порог, и хотя некий щуп, как показалось прошел по его телу, никаких видимых изменений вроде бы не произошло. А после того как он случайно обернулся назад, увидел, что проем помимо двери закрывает еще некая субстанция, более похожая на портал. А когда в помещении обнаружился целый склад продуктов, причем идеально свежих, даже на самый предвзятый вкус, до Женьки дошло, что он попал в нечто похожее на его сумку путешественника. То есть это помещение было создано именно для того, чтобы долгое время сохранять продукты. Своего рода холодильник, хотя особого холода здесь и не чувствовалось. Зато благодаря этой находке, Женька надолго обеспечил себя продуктами питания.

Более, ничего интересного здесь не было, поэтому Женька вернулся обратно наверх, поднявшись по той самой лестнице. Пройдя чуть дальше по коридору, неожиданно для себя обнаружил вполне приемлемое помещение, где можно было отдохнуть. Тем более что не спал с того самого момента, когда слез с камня в Багровых пустошах, и порядочно устал за прошедшее время. Поэтому наскоро перекусив, выбрал место по удобнее и спокойно заснул, в надежде на то, что завтрашний день принесет много нового и интересного. Все же, хотя руины и были в некотором роде обитаемы, учитывая того, напавшего на него медведя, но и было много мест, куда как ни странно не удалось добраться всякому зверью. Следовательно надежда обнаружить что-то ценное была весьма существенна. С этими мыслями он спокойно заснул.

Глава 7

7.

Женька, проснулся от яркого луча солнца, проникшего сквозь камни свода, и каким-то образом, оказавшимся прямо на лице нашего героя. Решив, что подобное не даст продолжить сон, Женька оперевшись о свое ложе принял сидячее положение и свесив ноги вниз, некоторое время тер глаза и зевал, пытаясь окончательно проснуться. В какой-то момент, он почувствовал неправильность своего положения, и вздрогнув подскочил на ноги, стукнувшись при этом головой о низкий свод над ложем на котором он сейчас сидел. От неожиданности рухнул обратно и с удивлением огляделся. Увиденное настолько ошеломило его, что он долго не мог прийти в себя оглядывая комнату, в которой оказался. Сейчас, больше всего, его интересовал вопрос, как он оказался в этом помещении? Он точно помнил, что вчера ложился спать в какой-то небольшой комнате, да и ночью вставал только однажды, причем совсем недалеко, и в заранее выбранное для этого место. Все же вчерашняя обильная трапеза, с огромным количеством странного, голубоватого, но такого вкусного сока, дала о себе знать. Сейчас же все было совершенно иначе. Создавалось впечатление, что кто-то незримый перенес его в другое совершенно незнакомое, хотя и гораздо более удобное место и оставил здесь, чтобы полюбоваться на его ошарашенный вид. Например, это ложе. Конечно это была не роскошная кровать, а всего лишь невысокий постамент из камня, но на нем все же имелся набитый чем-то достаточно мягким тюфяк, застеленный тонкой и очень приятной на ощупь тканью. Имелось тонкое, почти невесомое покрывало и даже валик, заменяющий подушку. В общем все это было чем-то невероятным. Единственное, что удивило его так это то, что ложе располагалось в какой-то нише, из-за чего, приняв сидячее положение он стукнулся головой. Немного придя в себя, он постарался понять, как здесь оказался и что его окружает.

Первым делом заметил стоящий в центре комнаты массивный круглый стол. Сразу же в мыслях появилось воспоминание о точно таком же столе, находящимся в доме того самого сотника. Подойдя ближе, он уверился в этом, и хотя орнамент этого стола вряд ли совпадал с тем, что был у того гнома, но сделан он был похоже если и не одним и тем же мастером, то наверное кем-то, знакомым с той ранее виденной им работой. У стены, находящейся напротив ложа, на котором он спал, стояли несколько огромных сундуков, изукрашенных дивно переплетающимся орнаментом, чем-то напоминающим какие-то вьющиеся растения. Все это было выполнено с таким искусством и тщательностью, что на взгляд Женьки место этим изделиям было скорее в какой ни будь музее или частной коллекции, а не здесь, в богом забытом месте. Чуть в стороне от сундуков, находилось огромное зеркало, в богато украшенной раме, укрепленное на стене. Конечно за прошедшие века запустения, поверхность зеркала было слегка тронуто толи осевшей на него пылью, толи просто поблекло за это время, но тем не менее, оно еще вполне исполняло свои функции и потому Женька, пожалуй, впервые со дня своего попадания в этот мир смог оглядеть себя со всех сторон.

В бане, где он еще неделю назад провел время со случайными подругами выполняя их ироничные задания, разумеется тоже была подобная возможность, и он конечно же воспользовался этим и там. Но учитывая, момент, там просто не было особенного времени себя разглядывать, да и присутствие дам, направляло мысли совсем о другом, нежели о собственном отражении.

Комната, освещалась несколькими солнечными лучами, проникающими через трещины ее свода, расположенного на высоте десятка метров. Некоторые их них отражались от зеркала, отчего все было достаточно хорошо видно. А еще, Женька заметил небольшую нишу в половину человеческого роста, находящуюся в дальнем углу. Одну из стен этого углубления, занимало огромное деревянное панно, украшенное какими-то рисунками. Подойдя поближе, Женька разглядел сцену битвы на море. На полотне деревянного щита, был вырезан огромный трехмачтовый фрегат, облепленный штурмующими его абордажными. Причем сцена была выполнена столь хорошо, что если внимательнее приглядеться, то можно было различить лица, почти каждого штурмовика, да и поединки на палубе были выполнены так, что казалось, что вся сцена лишь замерла на мгновение, но сейчас последует очередной клич, и все придет в движение.

Еще большим удивлением для Женьки стало то, что случайно прижав ладонь к этому панно, он видимо привел в действие какой-то механизм, отчего оно вдруг распалось на четыре части, точно по линиям вырезанной картины, и тут же разойдясь в стороны эти части, спрятались в некие углубления находящиеся в своеобразной раме этой картины, оказавшейся одновременно с этим косяком двери. А дальше открылся проход длинной от силы в десяток шагов, заканчивающийся каким-то пышным зеленым кустарником. Одновременно с открытием двери, со стороны появившегося прохода, пахнуло свежим, хотя и довольно горячим, морским воздухом. Причем запах был таким сильным и притягивающим, что Женька не удержался и шагнув вперед, вскоре оказался на выступающем над поверхностью моря карнизе, расположенном примерно на высоте девятиэтажного дома. Сравнивать было с чем, потому как еще совсем недавно его земная квартира располагалась именно там, и частенько выходя на незастекленную лоджию своего жилища, для перекура, Женька давно запомнил то самое расстояние до земной тверди. Правда здесь вместо земной поверхности плескались волны чужого моря, но тем не менее расстояние было практически идентичным.

- Чья же, это шутка? – Подумалось ему. Зачем было меня перебрасывать из одного помещения в другое, да еще и за тридевять земель от Ишуары. Ведь насколько он помнил руины этого города должны были располагаться практически в центре материка, что подтверждала и карта, на которую он наткнулся еще вчера. Конечно многое из того, что там было изображено он не слишком понял, все же эти древние изображения, снабженные украшательствами в виде летающих драконов, выпускающих толи струю тумана, толи что-то еще. Огромных крекеров, обвивающих своими щупальцами какое-то судно, и тому подобные картинки здорово отвлекают внимание. К тому же обозначения на карте были выполнены на совершенно незнакомом языке шрифтом, которого до этого момента, он ни разу не встречал. А самым паршивым оказалось то, что эта карта находилась на одной из стен, а у него не было с собой не только фотоаппарата, но даже обычного карандаша, чтобы хотя бы перерисовать карту, и попытаться сориентироваться на ней, как-то отметив свое местоположение. Впрочем, с примерным местом его нахождения, больших проблем не возникло. Вспомнив свой переход, он мысленно наложил его на карту, и определил где именно, хотя бы с огромным допуском он тогда находился. Но сейчас все это было совершенно неважно, потому как его забросило вообще неизвестно куда, и как отсюда выбираться он просто не представлял. Хорошо хоть до этого ему попалось хранилище с продуктами. И сейчас у него имелся пусть небольшой, может от силы недельный запас еды, вполне нашедший себе место в его сумке. С водой разумеется было несколько иначе, все же кроме имеющейся фляги, больше ничего более вместительного пока не нашлось. Но хотя бы так.

Вернувшись обратно в комнату, где он только что находился, и устроившись возле стола, решил перекусить, а уж после разбираться со всеми остальными проблемами. Как говорится: - «Война-войной, а обед по распорядку». После сытного завтрака Женька решил полюбопытствовать, что же такого находится в сундуках, так заботлива выставленных в комнате, и даже прикрытых кусками ткани. Тем более, учитывая, что с последней войны прошло несколько веков, он вполне мог считать себя наследником того, кто притащил и поднял на такую высоту все эти сокровища. А то, что в сундуках находятся именно сокровища, он практически не сомневался. Что там еще может такого быть? Драная обувь и старые подштанники? А зачем их тогда прятать? В общем сомнений не возникло. Зато появилась надежда приобрести для себя, что-то нужное.

Похоже тот, кто доставил сюда все эти вещи был человеком достаточно запасливым, потому что, стоило открыть крышку первого сундука, как тут же обнаружился настольный канделябр, именно это слово пришло в голову, с и деревянная коробочка с двумя десятками толстых свеч, выполненных из неизвестного ему розоватого вещества похожего на парафин. В том же сундуке нашлась небольшая бутылочка с какой-то жидкостью внутри, и металлическая коробочка с откидной крышечкой, поразительно напоминающей зажигалку «Зиппо» только что несколько больших размеров. Чиркнув колесиком, Женька тут же обрадовался, появившемуся огоньку, и отложив все в сторону, тут же забил трубочку табачком. И только сделав пару затяжек, продолжил разбор сундука дальше.

Помимо канделябра со свечами в сундуке оказалась еще и скатка достаточно прочной на первый взгляд веревки толщиной с большой палец руки. Правда вид у нее был несколько странный, похоже, что сплетена она была из каких-то растений с добавлением шерсти животных, толи из чего-то еще, но с другой стороны попробовав ее на рывок, Женька убедился, что она достаточно прочна, и наверняка выдержит его, если он надумает спуститься с ее помощью с карниза. К тому же в сундуке было заметно сухо, даже свечи и те зажглись с первой попытки и не трещали, как это случалось если они каком-то образом набирали в себя влаги. Поэтому он понадеялся, что веревка тоже, должна была хорошо сохраниться и не потерять своих свойств. Кроме того, тут же имелся обычный топор с деревянной ручкой, несколько ножей и кое-какая посуда, для еды и небольшой походный таганок с котелком, емкостью около полулитра.

Оказалось, что под посудой, на дне сундука, находится еще один небольшой ящичек, открыв который Женька увидел несколько плотно закупоренных коробочек, бутылочек, и пакетиков. Несмотря на то, что все эти емкости были плотно закрыты, до него тут же донесся аромат различных специй и приправ. Похоже тот, кто собирал все это был еще тем гурманом, не отказывающимся от вкусовых улучшений блюд даже в походе. Подозрения об этом подтвердились еще и тем, что в следующем мешке, добытом из недр сундука, оказались припасы, состоящие из зерен кофе, или чего-то очень похожего на не не только видом, но и запахом, коробочка ароматного разнотравья, отдаленно напомнившая ему напиток, коим угощали его после той знаменитой купальни в Ледяной гряде. Чем Женька тут же воспользовался, поставив на стол таганок, залив в него пару кружек воды, и подведя под него пару зажженных свеч. За неимением дров или какого-другого горючего материала, он решил, что подойдут и свечи. Пусть несколько дольше, но вода закипеть все же должна. И пока вода подогревалась, решил заняться вторым сундуком.

Во втором сундуке оказались кожаные одеяния. При том из такой тонкой и мягкой кожи, что Генка вначале даже подумал, что это какая-то ткань, и только рассмотрев ее внимательнее убедился, что это именно кожа. Одеяние представляло собой комплект, состоящий из нескольких частей. Во-первых, здесь имелись высокие сапоги с голенищами выше колена. Последнее натягивалось на ноги и закреплялось двумя ремешками, возле щиколоток, чуть ниже колена, и длинными ремешками, к поясу. Кроме того, в подколенном ремешке имелись коротенькие ножны, видимо для чего-то режущего. Нож, для этих ножен и некоторые другие металлические части, входящие в комплект одеяний, нашлись в том же сундуке, чуть позже. Но самым интересным, был тот факт, что все это оказалось настолько впору, что хотелось задуматься, а не для него ли именно все это здесь находилось. Хотя это было невероятным, но тем не менее хотелось думать именно так. Как бы то ни было, но раз уж сапоги оказались именно его размера, Женька решил, что неплохо было бы одеть на себя все, что имелось в сундуке. Кроме того, как оказалось, в сундуке имелась и нижнее белье. Причем судя по его состоянию и отсутствию хоть какого-то постороннего запаха, все было абсолютно новым. И он впервые за последние дни пожалел о том, что на его пути не попалось ни единого бассейна, тили хотя бы ручейка, чтобы смыть с себя пот и грязь, полученные за время перехода. С сожалением он положил белье назад, прикидывая, во что все это можно было бы уложить, чтобы взять с собою, но вдруг вспомнив о том, что под карнизом плещется огромное море, хлопнул себя ладонью по лбу, и начал лихорадочно искать хоть какую-то емкость, чтобы зачерпнуть воды и поднять на верх с помощью веревки.

Ведерко, хоть и совсем небольшое, литров на пять нашлось в первом сундуку. Видимо вначале он просто не обратил на него внимания. Зато теперь, тут же скинув с себя всю одежду, он привязал к веревке ведро и пошел добывать воду для помывки. Стесняться было некого, да и Женька хоть и старательно вглядывался во все стороны, но кроме волн, ничего не заметил. Поэтому подняв несколько ведер воды, он хорошенько ополоснулся. Правда без мочала и мыла, да и после высыхания, на теле выступил легкий соленый налет, но даже это придало ему бодрости и большей уверенности в себе. Еще больше уверенности прибавилось оттого, что закипела вода в казанке, а заверенный напиток, оказался до того вкусным, ароматным и бодрящим, что гном почувствовал себя на седьмом небе. Хотя кто его знает, сколько слоев этого неба имелось в этом мире?

Вернувшись, он смахнул со своего теля налет, от соленой морской воды, и начал облачаться в свежее белье, найденное в сундуке. Последнее чем-то напоминало армейские кальсоны и нижнюю рубашку. Но скорее только фасоном, потому как сам материал не шел ни в какое сравнение с тем, что в свое время ему довелось попробовать на учебке. После переезда на Кубу разумеется все это было заменено на обычные трусы и майку, но тем не менее, учась в сержантской школе, он хлебнул этого сполна, когда белье выдавалось скорее по количеству, нежели по размеру и качестве. Вполне могли достаться такие кальсоны, в которых помимо него влезет еще пара человек, а в рубашку наоборот едва помещаешься сам. К тому же эти самые хлястики и тормозки, препятствующие скатыванию штанин чаще всего оказывались оборваны, и тогда приходилось выпрашивать у старшины кусок старых портянок, чтобы соорудить нечто подобное самому. Здесь же было все иначе.

Как оказалось, размер лежащего белья, да и похоже всего остального обмундирования все же был как-бы усредненным, но в нем присутствовала некая магическая составляющая, и стоило тем же кальсонам оказаться не Женькином теле, как они тут же слегка ужались, плотно, но без какого-либо усилия облегая его тело. Причем стоило только слегка потянуть за пояс, как в том же месте они заметно ослабли и не давили с прежней силой, как еще мгновение назад. И хотя внизу штанин никаких «тормозков» не наблюдалось, но и то, что штанины задерутся вверх не было никаких намеков. С рубашкой все повторилось точно так же, как и с кальсонами. И хотя сейчас Женька был облачен в нижнее белье, по его мнению, предназначавшееся скорее для холодного времени года, никакого дискомфорта он не почувствовал. Наоборот, ему даже в какой0то момент показалось, что тело дышит гораздо свободнее, чем это было до того, как он все это надел на себя.

Прежде чем продолжить примерку основного костюма, он решил немного перекусить. Тем более, что попробованный чуть ранее травяной напиток, который для краткости он решил называть по земному чаем, уже достаточно настоялся, да и в животе что-то подозрительно заурчало. Поэтому отложив в сторону планы примерки, достал из сумки кое-какие припасы и принялся за перекус.

Глава 8

8.

После перекуса, решил немного перекурить, а заодно навести порядок в сумке. Все же последние дни были несколько суматошными и потому, сунув как-то руку во внутрь, обнаружил крошки на дне. «Сумка путешественника» хороша для сохранения продуктов, но запускать ее внутреннее содержимое тоже не стоит решил Женька, вытряхивая из нее все накопившееся.

А накопилось в ней довольно много. Здесь были и найденные припасы, в виде обжаренного, уложенного в стеклянные горшочки мяса и залитого растопленным жиром. Своего рода консервы, но по вкусу, нисколько не отличавшиеся от недавно приготовленного продукта. Да и жир залитый в банку, к удивлению гнома, вполне достойно принимался желудком, без каких-либо последствий, даже без использования хлеба. Вот с последним как раз и была беда. Толи в древности его почти не употребляли, толи считали, что в подобных помещениях хранить его нельзя, но хлеба, Женька там так и не нашел. Правда попался под руку небольшой холщовый мешочек, с чем-то напоминающим панировочные сухари, но и все на этом. Разумеется, мешочек был не оставлен безо внимания, но это была такая малость, что и говорить о ней не стоило. Зато мясных продуктов, было хоть отбавляй. Тут и вырезка, и карбонат, и всякие разные колбасы, и даже сало, килограммовый кусок которого сейчас занимал почётное место в Женькиной сумке, бережно завёрнутый в подвернувшуюся под руку тряпицу. Сало действительно было просто прекрасно. Чуть розоватое, перемежающееся несколькими мясными слоями, с невероятно приятным запахом, и просто божественным вкусом. Все говорило о том, что и выращивали свинку, и солили сало настоящие специалисты. Женьке в какой-то момент показалось, что он вновь оказался в своем детстве, на хуторе у дядюшки Игната Матвеича, двоюродного брата, давно почившей матери, отчего даже несколько взгрустнулось.

В этот момент, его взгляд упал на доставшиеся ему колечки, ожерелье и монетки странной формы, когда-то вытряхнутые из гоблина Бовы и его приятеля. Перебирая их, невольно подумал о том, что будь они действительно с магической составляющей, как считал пресловутый гоблин, было бы совсем не лишне, носить их не в сумке, а там, где и положено. Например, вот эта цепочка с медальоном многогранником, и изображенной на нем какой-то вязью, ни о чем не говорящей на Женькин взгляд, могла бы занять вполне достойное место на шее. Тем более, что нечто подобное он видел еще, находясь в долине, например, у того же сотника Айвена и это не воспринималось чем-то чужеродным. Раз уж сотник носит такую безделушку, почему бы ему не сделать того же? Вот только проверить, какую именно ловкость она прибавляет вряд ли возможно. Во всяком случае, как бы он не прикидывал, так и не придумал, как это сделать. Но тем не менее все же решил примерить на себя. Цепь легла на шею, как будто находилась здесь всегда. И если Женька не почувствовал никакого неудобства, то и особой ловкости тоже. Глядя на колечки, просто улыбнулся, и хотел было бросить их обратно, но чисто для прикола примерил одно из медных колечек к самому тонкому пальцу своей руки. Все же взятые у гоблина, по размерам они и подходили скорее именно представителю их расы, но никак не гному, пальцы которого, по толщине были гораздо больше. К его удивлению, стоило ему лишь прикоснуться к кончику пальца, колечко тут же увеличилось в размере, и скользнуло на пястную фалангу, как родное. От удивления Женька некоторое время разглядывал сидящее на пальце кольцо переводя взгляд на его точную копию, отличающуюся лишь размером и лежащую сейчас на столе, и обратно на палец. Потом снял его и некоторое время прикидывал, как лучше все проверить свойства этих колечек. В конце концов остановился на распотрошенном сундуке. Схватив его за боковую скобу, он с трудом смог лишь сдвинуть тяжелое дубовое хранилище, хотя оно было уже совершенно пустым. После чего напросив на смежные пальцы два медных колечка, якобы увеличивающих силу, вновь подошел к сундуку. К своему удивлению, в этот раз он хоть и не поднял его в воздух, все же сила двух медных колечек, вряд ли увеличивала его собственную настолько, чтобы в одночасье уподобиться Гераклу, но тем не менее, оторвать сундук от пола, оказалось гораздо легче. Поэтому следующее, на этот раз серебряное колечко на «ум», тут же заняло свое место на одном из пальцев, безо всяких сомнений. Видимого ума, оно конечно не прибавило, но кто его знает, вдруг да поможет в какой-то нужный момент.

Кстати разбирая сундук с посудой, ему под руку попался небольшой пенал с парой карандашей. Тогда он отложил его в сторону, не особенно заинтересовавшись находкой, сейчас же перебирая содержимое сумки вспомнил о пергаменте с частью карты, и решил, что стоит все же отметить свой переход, да и по возможности сравнить свое теперешнее положение, с той картой, что он видел на одной из стен. Еще большим изумлением было то, что стоило развернуть пергамент, как оказалось, что никакие отметки не требуются. На пергаменте, сам собой отметился и его переход с обозначением колодца, и дальнейший путь по пустыне до следующего, и пунктиром его переход по подземелью с дальнейшим попаданием в полуразрушенный дом. Создавалось впечатление, что карта уже была нарисована кем-то задолго до того, как попала в его руки, а сейчас просто отмечает его маршрут, открывая при этом пройденные им места. Все это чем-то напоминало компьютерные стратегии, когда для развития игры, требовалось открывать затянутые туманом карты местности. А для их открытия требовалось пройти все эти расстояния или пешком, или на каком-то транспорте.

В итоге, вместо точки, открылась довольно большая область, и это уже стало походить на какую-то карту. Правда именно себя, на карте, среди развалин Ишуары, он почему-то не нашел, хотя внимательно осмотрел, все что было возможно. Но увы точки с его нынешним месторасположением не имелось. Чтобы хоть как-то определиться с местом, где именно он сейчас находится он развернул весь пергамент целиком и после долгих поисков нашел обозначенный на карте крохотный островок судя по всему, находящийся в тысячах километрах от разрушенного города, где-то очень далеко. Во всяком случае, кроме кусочка суши и отмеченного моря на самом краю пергамента, ничего больше не имелось. И этот факт заставил его крепко задуматься. С одной стороны, кто-то же отправил его сюда. Кто знает, может вернут и обратно, после того как он выполнит свою миссию. Вот только в чем именно она заключается было совершенно непонятно. Хотя, учитывая наличие сундуков с некоторым содержимым, вполне возможно, что он оказался здесь именно для того, чтобы забрать все это отсюда.

Между тем, солнце как оказалось давно перевалило за полдень и сейчас почти касалось воды, далеко на горизонте. Все это Женька рассмотрел вполне отчетливо, находясь на карнизе одинокой скалы, на далеком безымянном острове, расположенном непонятно где. К вечеру стало ощутимо холодать и потому вернувшись обратно в помещение, или скорее пещеру, потому как оно находилось в какой-то скале, сразу же прикрыл проход тем самым деревянным щитом. После чего, закончив наводить порядок в своей сумке, спокойно лег на свое ложе и заснул, едва его голова коснулась подушки.

Утро принесло некоторую свежесть из-за почему-то не сошедшихся створок двери, ведущей на карниз. И откуда-то взявшегося полного котелка воды и заполненной фляги оставленных на столе. Впрочем, последнее только обрадовало гнома, который уже начал беспокоиться о том, как жить дальше, когда вода и еда закончатся. Такое чудо, его более чем обрадовало, потому как подобная забота говорила о том, что его не оставили без помощи и, следовательно, после возможно возвращение обратно. Ну или куда там его намечали отправить после исполнения миссии на острове. Поэтому он не торопясь позавтракал, и только после этого принялся за разбор второго сундука, часть содержимого, которого примерил еще вчера. Первым делом он освободил сундук от всего содержимого. Помимо найденного вчера нательного исподнего из мягкого шелка, или похожего на него материала, портянок из плотной, но тоже ласкающей ноги ткани, и всего остального, включая тот же носовой платок. А еще, там была коробочка, в которой обнаружились изящные длинные ножницы, расческа и опасная бритва в кожаном чехольчике.

Вначале Женька, хотел отложить все это в сторону, чтобы оставить свой облик прежним, но мгновение спустя, решился и подойдя к зеркалу, резким движением, как бы говоря, что обратного пути не будет, отстриг большую часть своей бороды. Мода модой, но носить на себе пылесборник длиной до пояса ухаживать за ним заплетая в косы, или хотя бы постоянно причесывая и каждый раз опасаться зацепиться за что-то и таким образом лишиться ее вместе с клоком кожи, казалось ему верхом дурости. К тому же в походе не всегда есть возможность помыться, а в бороде, из-за этого могут завестись нежелательные соседи. Нет уж. Лучше без нее. Может быть после, как вернется домой, но точно не сейчас. Потом, полюбовавшись на то, что получилось, уже аккуратно, постарался придать остаткам волос, какую-то форму. Все же избавляться от бороды полностью он не решился, да и просто не хотелось выглядеть чудиком, с загорелым лицом, и белыми пятнами в тех местах, где еще недавно росли волосы. С зарослями на голове, он решил не рисковать. Учитывая, что имеется только одно зеркало, да и опыта стрижки собственных волос у него не имеется, можно было так постричься, что в итоге будешь только хуже, поэтому, он решил оставить все как есть, правда, собрал все волосы в кулак, и стянул их с помощью найденного шнурка, в хвост. К его удивлению, такая прическа ему даже понравилась. В сочетании с короткой бородой, он смотрелся очень даже прилично и в какой-то степени мужественно. Во всяком случае такой вид ему нравился. После чего Собрав все остриженные волосы с пола, он вынес их на карниз и сбросил в море, решив, что так будет лучше. Сам же вернувшись обратно стал примерять найденные одежды.

Штаны, имеющиеся в сундуке, плотно облегали икры, и были чем-то похожи, на ту форму, что он носил вначале своей службы, разве что без некоторых расширений, наподобие галифе. Хотя и были все же несколько мешковаты в верхней своей части. В поясе они стягивались ремешком на шлёвках и имелась ширинка, от которой он уже успел немного отвыкнуть. Дворфийская одежда несколько отличалась от привычной ему, и чтобы сходить по нужде, приходилось долго разоблачаться, чтобы добраться до сокровенного. Поверх штанов одевалось, что-то похожее на рубашку-толстовку. То есть натягивалось через голову, опускалось чуть ниже пояса, и заправлялась в штаны, хотя можно было носить и поверх них. На кожаной рубашке имелось пара карманов, расположенных на груди. Оба они имели небольшой клапан поверху, застегиваемый на пуговичку, видимо предохраняющий от возможного выпадения содержимого. Кроме того, имелась и куртка. Кожа последней была чуть плотнее рубахи и порток, также была снабжена карманами с клапанами, не только снаружи, но и изнутри. Кроме того, в некоторых местах имелись закрепленные ножны и просто некие петли, предназначенные не совсем понятно для чего именно. Впрочем, последнему нашлось объяснение довольно скоро, стоило достать из сундука шкатулку с дополнительными деталями одежды, говорящими скорее об их боевом предназначении. Детали представляли собой нечто вроде боевого чуть выпуклого лезвия, похожего на лезвие алебарды, два из которых крепились на оба предплечья, и одно, вместе с плечевым щитком, на правое плечо. Вид конечно получался грозный, если бы уметь еще всем этим пользоваться, можно было бы почувствовать себя непобедимым. И вообще, весь наряд, с застегнутой маской, и установленными лезвиями, чем-то напоминал японского ниндзя, во всяком случае по Женькиному представлению он должен был выглядеть именно так. Сейчас же он скорее опасался зацепиться этими дополнительными частями за какой ни будь косяк или встретившуюся ветку дерева, и скорее навредить себе, нежели обеспечить себя дополнительным оружием. Поэтому покрутившись возле зеркала, с сожалением отстегнул лишнюю амуницию. Прикрыв кожаными защитными чехольчиками лезвия и уложил их обратно в шкатулку. Из-за этого нарисовалась еще одна проблема, потому как шкатулка ни в какую не хотела помещаться в сумку, потому как была гораздо больше чем имеющаяся на ней горловина. А носить лезвия отдельно от шкатулки Женьке почему-то не хотелось.

Как уже было сказано, накидка, была снабжена капюшоном, с подшитым к нему маской, закрывающей нижнюю часть лица. Маска была укреплена на одной стороне капюшона и свисала вниз, но при необходимости застегивалась на пуговичку, расположенную с левой стороны. Еще бы нарисовать на этом наморднике череп, со скрещенными костями и он будет просто неотразим, подумал Женька. Нечто подобное он видел у молодежи, во время пандемии. Тогда это воспринималось несколько иначе, а сейчас, он бы и сам не отказался от подобного. Со спины, плащ свисал ниже колен и имел небольшой разрез, как бы делящий его на две равные части, а средняя часть плаща была украшена каким-то орнаментом, темного цвета, который можно было различить только, приглядевшись к нему, и в тоже время, этот орнамент как бы стягивал обе половинки плаща. По нижней кромке имелось несколько висюлек непонятного назначения, похожих на чуть изогнутые клыки какого-то зверя, скорее всего сделанных для украшения. Хотя потрогав последние, Женька обнаружил, что их кончики невероятно острые, и тут же подумал о том, что все здесь подчиняется скорее необходимости, то есть скорее всего эти клыки, тоже являются каким-то оружием, да и орнамент, наверняка играет свою роль в защите. А красота, дело даже не второстепенное.

Очень поразил воображение ремень, которым стягивалась вся амуниция. В ладонь шириной, застегивающийся, на подобии офицерской портупеи на две иглы, помимо прочего он имел множество кармашков, расположенных с его внутренней стороны. Что туда складывать, Женька в принципе понял – монеты подошли бы в самый раз. Правда последних в сундуке не наблюдалось. Но имелся еще один сундук и гном решил после, добраться и до него.

Решив ужен не раздеваться, гном просто сложил свою старую одежду, и переложил все из ее карманов, в свое новое обмундирование. Разумеется, он не собирался выбрасывать то, что у него было раньше, но пока не нашел ничего похожего на мешок, чтобы сложить все туда. Решив определиться с этим позже, он приступил к разбору последнего сундука.

Первым на глаза попалось ружьё. Разобранное на две части, и лежащее в сундуке по диагонали, оно как раз занимало всю его длину с одного угла в другой. Учитывая, что сам сундук тоже был не маленьких размеров, то в собранном виде, ружье должно было приближаться к росту нашего героя, ну разве что чуточку меньше его самого. Так оно и вышло, ствол встал интуитивно верно с первой попытки, и поставленное вертикально на землю, концом ствола, оно доходило до Женькиного плеча. Своим видом оно напоминало знаменитый карамультук и одновременно винчестер, и, пожалуй, что-то еще, но как оказалось не было не тем, ни другим. Ствол был действительно очень длинным, правда не шестигранным, а круглым с видимыми нарезами, приклад несколько изогнут и скорее предназначен для приложения не к плечу, а скорее подмышку, потому как нижняя часть затыльника слегка выступала, и прямо напрашивалась, чтобы ее воткнули на указанное место. Весь приклад постепенно переходящий в цевье был украшен каким-то растительным орнаментом, похоже выполненный серебром. И на этом сходство с карамультуком завершалось, и вырисовывалось сходство с винчестером. Во-первых, здесь имелась скоба, с помощью которой ружье можно было перезарядить, и эта скоба практически один в один была похожа на скобу винчестера, но это было, пожалуй, единственное сходство, потому что насколько Генка помнил из когда-то прочитанных книг про войну с индейцами, магазин у винчестера находился в цевье. Здесь же имелся неотъёмный магазин на десяток конических пуль расположенный сразу за предохраняющий спусковой крючок скобой. Да именно пуль, потому что, как оказалось, ружье было пневматическим. Для того, чтобы из него выстрелить, нужно было оттянуть скобу вниз, до щелчка, а затем вернуть на место. При этом где-то внутри раздавался заметно слышимый писк, и очередная пуля из магазина занимала свое место в стволе. И при всем при этом, ружье оказалось достаточно мощным. Во всяком случае, Генкина попытка выстрелить из дальнего угла пещеры в дверное полотно, прикрывающее выход на карниз его основательно ошеломила. Во-первых, трехсантиметровая дубовая доска, оказалась пробита насквозь. А во-вторых, в дыру, образованную выстрелом свободно пролез большой палец руки. Конечно здесь были не те дистанции, чтобы действительно понять убойность данного оружия, но с другой стороны, его мощность показалось вполне приличной. А самым полезным было, пожалуй, то, что единственный звук, который был услышан Генкой после выстрела, оказался тот, когда пуля проломила доску. Сам выстрел из ружья, был практически неслышным, да и отдача тоже была не слишком велика. Вдобавок ко всему, оно оказалось еще и складным. То есть в походном положении, можно было открыть специальную защелку, отчего ствол откидывался и его можно было прижать к прикладу, из-за чего, ружье становилось короче вдвое. Удобно это было еще и тем, что ружье не нужно было разбирать на две части. К тому же имелся специальный кожаный чехол, для переноски оружия в сложенном состоянии, что давало возможность держать его за спиной, не заботясь за что-то зацепиться из-за его длины.

Кроме ружья в сундуке имелся небольшой рюкзачок, литров на десять-пятнадцать, сшитый из плотной парусины, и облицованный все той же практически черной, как и весь костюм кожей. Снаружи рюкзака, имелось несколько карманов с клапанами и пара ремешков, видимо для того, чтобы можно было привязать к рюкзачку, что-то, что не вошло во внутрь. Лямки, тоже были достаточно широкими и удобными. Вообще было заметно, что все это предназначалось для дальних походов. В самом рюкзаке, в одном из наружных карманов лежал мешочек с запасом пуль для ружья, коих насчитывалось около полусотни, в другом, коробочка с кое-каким инструментом, в который входил ершик, скатка какой-то ткани, пузырек с какой-то густой жидкостью похожей на веретённое масло, и какая-то мелочь, похожая на шильце, отвертку, гаечный ключик и несколько вырезанных из войлока, толстой кожи и меди, колечек, напоминающих те, что обычно ставят в качестве прокладок под форсунки дизеля. Все это было уложено в небольшую металлическую коробочку и герметично закрывалось с помощью защелки. Скорее всего, все это предназначалось, для чистки и мелкого ремонта ружья. Кроме этого в тот же кармане имелась небольшая литьевая форма на две пули и чашечка предназначенная для расплава, снабженная коротенькой трубочкой, в которую при необходимости можно было вставить любую, подходящую по размеру ручку, выточенную из любой деревяшки. Кроме того, рядом лежал примерно килограммовый прут свинца, предназначенный для отливки пуль. Карман с запчастями и свинцом помимо клапана, закрывался еще и шнуровкой, предназначенной именно для того, чтобы ничего из этих вещей не было потеряно.

Внутри рюкзак был пуст и потому Женька, первым делом переложил в него все свое старое обмундирование и ту самую шкатулку с лезвиями, не решившись цеплять их на одежду, во избежание неприятностей.

Глава 9

9.

Вообще, найденное ружье, если сравнивать его с виденными Женькой ручными пороховыми мортирками, было верхом совершенства. Разумеется, еще не автомат Калашникова, но уже и не древняя фузея. А учитывая бесшумность выстрела, и скорую перезарядку, так и вообще. Почти – абсолютное оружие. Для этого времени уж точно. Разумеется, было бы неплохо иметь и хоть какой ни будь талмуд, с описанием ремонта, но увы, чего не было того не было. Но хотя бы имелись инструменты для этого, да и сама винтовка находилась вроде бы в нормальном состоянии. А если что не так, то бог в помощь. Хотя здесь вроде бы многобожие, но может это и к лучшему.

Как оказалось, в сундуке имелся еще десяток метательных ножей, и довольно увесистый, но все же больше предназначенный для одной руки боевой топорик, для которого нашлась петелька на поясе. Ножи, Женька просто добавил к нарукавным лезвиям, в ту самую шкатулку, потому как пользоваться ими его не учили. А разбрасывать без особого толка прекрасные лезвия было бы расточительством. Может позже найдется учитель, способный наставить его на путь истинный. А пока пусть лежат. А топор занял полагающееся ему место. Все же в боевой школе топором пришлось помахать изрядно и как его применять Женька прекрасно знал. Места много не занимают да как оказалось, рюкзак тоже обладал некими свойствами по сохранению как продуктов питания, так и некоторого снижения общего веса. В общем кто-то, следуя каким-то своим мыслям одел и вооружил гнома. Осталось только узнать, что за это потребуют?

С этими мыслями Женька собрал все теперь уже свои вещи и просто завалился спать, справедливо предполагая, что если его перенесли сюда во сне, то и обратный перенос произойдет примерно так же.

Женька проснулся от толчка, каким-то твердым предметом по своей тушке. Уже привыкший за эти несколько дней спать вполглаза, и реагировать на малейший шорох, подскочил, и выхватив свой кинжал, приготовился отдать свою жизнь подороже. Только ничего этого не произошло. Какая-то сила подхватила его с двух сторон под мышки и несмотря на все его сопротивление, просто поволокла бедного гнома по коридору. Оказавшись в каком-то огромном круглом зале, его заволокли в центр и бросили на пол. И только наш герой вскочил на ноги, как в поле его зрения появилось некая субстанция, похожая на приведение или призрака. Во всяком случае именно эта мысль возникла у него в голове. Чем отличается одна от другой, он совершенно не представлял, но почему-то был твердо уверен, что это совершенно разные понятия. Впрочем, пофилософствовать ему не позволили, потому что появившийся призрак тут же атаковал его. И если с виду противник, чем-то походил на приведение, то вот его удары были вполне реальны, и Женька почувствовал все из на своей шкурке. Самым интересным было то, что он фактически являлся полной копией гнома. То есть и ростом, и телосложением, и одеждой, и даже вооружением совсем не отличался от Женьки. И единственным, но самым неприятным отличием стало то, что в сравнении с Женькой, он был настоящим мастером. Тут же стало понятно, что от него требуют, чтобы он защищался и нападал. Но как бы наш герой не старался, все его потуги, разбивались о непробиваемую оборону соперника. Тот же в свою очередь делал с Женькой буквально что хотел, играя с ним, как кот с пойманной мышкой. То, что раны, наносимые им, были призрачны и не смертельны, не имело никакого значения. Боль осталась на месте, и если призрак вспарывал Женьке живот, то тот прекрасно видел, и ощущал все прелести такой раны. И то, как расходятся в стороны рассеченные края, и как вываливаются и волочатся по полу его кишки, и то как брызжет во все стороны кровь, и самое главное боль. Причем последняя была настолько сильной, что он находился буквально на грани потери сознания, но каким-то образом, эту грань все же не преодолевал. Мучения продолжались совсем недолго, и буквально через минуту, Женька осознавал, что у него все в порядке, никаких ран не имеется и он совершенно здоров. И как раз в этот момент, происходило очередное нападение его противника, заканчивающееся очередной раной и очередной болью. Вначале, Женька просто не понимал, что от него хотят. Если доставить мучения, то зачем у него в руках каждый раз появляется меч? Если он своего рода «подопытный кролик», или тренировочная кукла, то почему в его отношении используется один и тот же прием. Призрак нападает, делает обманный финт, в результате чего Женькин меч улетает в сторону, а его буквально разваливают на части от середины груди и до паха, в результате чего вываливаются кишки, во все стороны брызжет кровь, а сам подопытный заходится в «немом крике», находясь на грани потери сознания. И этот самый «немой крик» действовал на нашего героя, гораздо сильнее, чем все остальное вместе взятое. Ему было очень больно, но едва он открывал рот пытаясь закричать от боли, то все звуки моментально исчезали. И какое-то время Женька даже не понимал, как такое возможно. Порой ему казалось, что все происходящее с ним проходит в его сознании, но это было совсем не так, потому как хоть нанесенные раны каким-то образом тут же исчезали, а вот ссадины и синяки почему-то оставались на месте. И они были хорошо видны. Вначале он попытался как-то противиться этому издевательству. Отбрасывал меч в сторону, едва тот появлялся в его руке. Пытался покинуть комнату, или просто присесть на пол и отрешиться от всего происходящего, всем своим видом показывая, что не хочет выступать в качестве груши, и быть мальчиком для битья. Но это ничего не давало. Меч вновь оказывался в его руке, а стоило ему присесть, как неведомая сила тут же подбрасывала иго в воздух, и продолжала делать это до тех пор, пока он не начинал защищаться.

Наверное, в какой-то момент, эта самая сила, или тот, кто все это организовал и сам понял, что все делается как-то не совсем так, как задумывалось. Поэтому прервавшись на какое-то мгновение, что-то неуловимо изменилось. И теперь, после очередного нападения, со всеми вытекающими эффектами его противник отскакивал в сторону, давая Женьке насладиться всеми признаками смертельной раны, и слегка прийти в себя, а после несколько замедленно, повторял комплекс движений, приведший к подобному финалу. После чего, вновь атаковал Женьку. Конечно, подобный способ тренировок был несколько жесток, но зато очень действенен, потому как Женька и сам чувствовал, что все это происходит совсем не зря, и показанные приемы, прекрасно укладываются у него не только в голове, но и в теле. После сотни одинаковых движений, повторенных им в защите или нападении, мышцы, сами начинают реагировать на то или иное движение практически без участия мозгов. До Женьки наконец дошло самое главное. Никто не считает его мальчиком для битья и не старается довести до безумия бесконечными поражениями и «смертями». Как раз наоборот. Его пытаются научить противостоять всем этим нападениям. И поняв это, Женька уже не просто махал мечом, а старательно присматривался к каждому движению противника, стараясь запомнить и повторить оное.

В боевой школе все было совсем иначе. Там всех школяров выстраивали в квадрат, а учитель показывал движения. Как выхватить меч, как им взмахнуть и куда ударить. После чего, под его команду, «Делай раз, делай два…», вся группа, насчитывающая около пятидесяти учеников, заучивала эти движения, размахивая мечами, выточенными из дуба, с залитыми свинцом рукоятями, для утяжеления. После часа таких занятий руки буквально отваливались. Зато после, как концу обучения, школяры махали этими дубинами как перышками, считая себя непревзойденными воинами. Возможно для строя, когда тот в едином порыве делает взмах, и опускает свое оружие на приблизившегося врага, этого и достаточно, но как одиночный боец он никуда не годится, хотя до сих пор и не понимал этого. И сейчас он осознал то, что встреться ему мало-мальски обученный воин и он бы уже просто давно остывал, лежа в придорожной канаве. Ну разве что сумел бы отбиться от какого ни будь калеки, и то если у него в руках окажется лом подлиннее и потяжелее. Во всех остальных случаях он труп.

И поэтому если первое время он и сомневался в том, что зачем все это надо, то уже совсем скоро любые сомнения просто улетучились. Тем более, что приемы с каждым разом все усложнялись и усложнялись. Кроме того менялось оружие и сами противники. Женька, поочередно учился сражаться с гоблинами, гномами, эльфами и орками, да и вообще со всеми разумными какие только встречаются в этом мире. И потому несмотря на всю боль, слезы, сопли и обиду, прекрасно понимал, что другой такой возможности у него просто не будет. Хотя бы потому, что откажись он сейчас от этих занятий и его прибьет первый же встречный. Мимоходом, просто как навязчивое и противное насекомое, случайно встретившееся на пути и посмевшее поднять на него глаза.

В какой-то момент тренировка прекратилась, и та же сила, что принесла его в этот зал вновь подняла его и швырнула в соседнюю комнату, где к его удивлению обнаружился и бассейн с чистейшей горячей водой и банными принадлежностями и стол заставленный любой едой на выбор и даже две непонятно откуда взявшиеся фурии, с кошачьими физиономиями, тут же раздевшие его догола, и со всей тщательностью приведшие его потное и усталое тело в полный порядок. Еда, предложенная гному, тоже была выше всех похвал. Особенно много было мяса, во всех доступных формах, начиная от простого вываренного в маринаде и специях, чем-то напоминающее корейское Хве, до чего-то совсем уж умопомрачительного в виде небольших шариков, напоминающих мясные биточки, но такими вкусными, что казалось они просто тают во рту. От обычного банального шашлыка, приготовленного на длинных шампурах, до целиком испеченного поросенка с приправами и хреном. Один запах исходящий от которого просто сводил с ума. Единственное, что на столе отсутствовало так это хлеб. Впрочем, Женька начал потихоньку привыкать к местным блюдам, да и высказывать свои претензии хозяевам этого изобилия счел совсем неуместным. К тому же, по его воспоминаниям Ишуара, когда-то принадлежала Деви. То есть разумным котам, и потому было совсем немудрено видеть много мяса и мало злаков.

Помимо прекрасного обеда, возле него постоянно крутились две кошечки, один вид которых заставлял забыть о недавних тренировках и полученных ссадинах и синяках, и у Женьки тут же зашевелился его дружок-предатель. Впрочем, именно сейчас, он совсем не считал его таковым, а наоборот, только радовался тому, что хоть что-то в его теле, еще до сих пор работает. Но стоило только потянуться к прекрасным фуриям, как в голове, тихонько прозвенел звоночек, и Женька в тот же момент вновь оказался на плитах тренировочного зала. В этот раз, было повторение пройденного. К его огромному удивлению, он уже вполне сносно отвечал на изученные совсем недавно выпады, пытался атаковать сам и даже в какой-то момент, ему удалось достать своего противника. Путь совершенно случайно, всего лишь кончиком кинжала, который возможно и не нанес никакой раны, а только поцарапал его одежду. Но тем не менее, даже это придало Женьке столько сил, что он с воодушевлением продолжил свои тренировки.

О том, что у него это получилось, узнал не только он но и его соперник, и Женька каким-то образом тотчас понял это. Но подобное достижение не дало никаких поблажек. Наоборот, темп занятий только ускорился. И если вначале, Женька имел в своем распоряжении хотя бы минуту передышки, когда его соперник показывал очередной прием несколько замедлив свои движения, то сейчас, все происходило практически без остановки. Но к огромному Женькиному удивлению, она и не требовалась, потому как он все улавливал буквально на глазах.

Очередная тренировка закончилась поздно вечером. Во всяком случае Женька решил именно так, ориентируясь скорее на собственный организм, чем на что-то иное. Да и где найти другое ориентиры, если в комнатах где она сейчас находился не было ни единого окна. А мертвенно-белый свет, исходящий от плафонов, вряд ли можно было бы считать за ориентиры.

Вечернее омовение, и трапеза, завершившаяся бокалом прекрасного вина, продолжилась в мягкой постели, где прислуживающие ему в течении всего дня две фурии с кошачьими повадками и вывернутыми назад коленями выпили его буквально досуха. То, что его любовницы принадлежали к другой расе, ничуть не помешало нашему герою получить такое удовольствие, что он сам того не осознавая, улетел в нирвану, задолго до окончания всего процесса. Впрочем, если кто и выразил недоумение по этому поводу, то только он сам, потому как проснувшись утром не нашел рядом с собою никого, хотя еще мгновение назад, как ему показалось, он все еще продолжал начатое вечером действо.

Вообще-то с некоторых пор Женька начал догадываться, что с кошечками, да и некоторыми другими представительницами, не все так просто. Однажды проснувшись, он постарался не выдать своего пробуждения и очень аккуратно самую малость приоткрыл глаза. Увиденное его вначале несколько ошеломило, а затем пришло понимание происходящему. Тогда, в поле его зрения попали две дворфийки еще совсем недавно ублажавшие нашего героя. Вот только с ними происходили некоторые метаморфозы. Вначале их тела вдруг резко увеличились в размерах, вытянувшись в верх. Затем считающаяся у дворфов несколько избыточная полнота, за эталон красоты, немного усушила формы очаровательных девочек, да и рост тоже стал несколько меньше. Появились светлые, вьющееся волосы, и изменились лица. Заодно и появились заостренные ушки, вертикально поднятые вверх и выступающие из волос. В этот момент, Женька точно запомнил это чувство, он почему-то вспомнил об известном цирюльнике. И тут же одна из фигур преобразилась в утонченно-жеманного юношу, поразительно напоминающего небезызвестного Зверева. От неожиданности Женька вздрогнул, и посильнее зажмурившись, в отрицании замотал головой, пытаясь избавиться от наваждения. Когда же очнулся и открыл глаза, перед ним стояли две прекрасные, пышногрудые эльфийки, чем-то напоминающие ему Ирину Алферову в молодости.

Но стоило ему только открыть глаза, как его тушка тут же оказалась на плитах тренировочного зала и все началось сначала. Время полетело нескончаемой чередой сменяющих друг друга фрагментов. Подъем, тренировка, сытный обед, тренировка, сытный ужин, подруги и сладкий сон. Именно тогда, перед самым сном он вспомнил привидевшиеся ему утренние изменения, и начал догадываться, что все представители прекрасного пола берутся из его сознания. Ну в самом дела, откуда здесь могла появиться рожа парикмахера Зверева или прекрасное когда-то личико Иры Алферовой. Да и после тренировок, когда, казалось напряжена каждая клеточка твоего тела, как бы не до секса. Выспаться бы, да отдохнуть побольше. Но с другой стороны отказываться от этого, пусть даже происходящего только в его сознании, Женька не собирался. Потому что к утру чувствовал себя и вполне отдохнувшим, и выспавшимся, и подлеченным, и удовлетворенным. Простыни при этом оставались совершенно чистыми и сухими. То есть никаких ночных поллюций, в свете наведенных видений сексуальных утех, не наблюдалось. А раз так, то и переживать не о чем.

Больше всего запомнились разумеется подруги, причем милых кошечек, вскоре сменили представительницы расы гномов, затем на их место пришли представительницы Воинов Гнева. Последние отличались от любой другой расы наличием рогов, и наличием так называемой "боевой формы". Причем рога служили не просто украшением, кстати очень даже подходящим, для прелестных мордашек, но и боевым оружием. О том, что это оружие, Женька убедился в тот момент, когда место тренера, заняла вначале представительница этой расы, а чуть позже ее заменил Воин Гнева, имеющий мужскую ипостась. И хотя последний даже на вид выглядел гораздо сильнее, но справиться с ним удалось гораздо легче, что с женской особью. Последняя за счет ловкости и скорости, подчас просто размазывалась в пространстве и уследить за ней было очень трудно. Особенно же поразила боевая ипостась воинов гнева. В этом случае все тело как бы покрывалось серебристой чешуёй, и помимо прочего появлялся хвост с остро заточенным наконечником на его вершине. И если с мужской особью из-за его массы еще можно было как-то совладать, то женская перекрывала все его умения с таким запасом, что хоть сразу сдавайся на милость победителя.

Кстати, как оказалось представители этой расы имеют искусственное происхождение. То есть были созданы одним магом, еще до второй войны. Сейчас их в наличии осталось очень немного, учитывая то, что они хотя и разделены, на мужскую и женскую ипостась, и имеют соответствующие половые органы, но тем не менее бесплодны, хотя и считаются долгоживущими. В том смысле, что в бою прервать их существование все же возможно. Это и многое другое, о каждом новом противнике, Женька узнавал во сне. Просто начиная очередную тренировку, с представителем какой-то другой, ранее неизвестной ему расы, он тут же вспоминал все ее особенности, образ жизни, происхождение, уязвимые места и многое другое, что очень помогало ему во время боя. Мимо него прошли дворфы с гномами, представители человеческого племени, причем как с его родного Северного, так и с Восточного материка, представители кошачьего племени – дэви, эльфы, орки, воины гнева, и даже гоблины. Причем с последними ему пришлось сражаться одному против десятка.

Помимо противников менялось и вооружение. Женька освоил эльфийский клайдер, Ашрийское копье, Алебарду Флапрских наемников, и даже боевой бич гарпий с Турийских островов. Гоблины «порадовали» его использованием метательных ножей и обычных рогаток. Причем мастерство их применения было настолько высоким, что он едва выстоял против сонма летящих в него мелких булыжников и метательных клинков. И победа над десятком пронырливых и вездесущих «зеленых человечков» досталась очень нелегко.

Помимо представителей разумных рас приходилось вступать в бой даже со свирепыми хищниками, однажды на арену с ним вышел огромный Мазандаранский саблезубый тигр, вымерший насколько он помнил тысячи за полторы лет, до его рождения, но тем не менее опыт сражения с этим хищником дал очень многое в понимании ухваток всех представителей кошачьего племени, неважно уже считающихся разумными или до сих пор пребывающими в зверином обличии.

Женька изрядно похудел, несмотря на обильную мясную пищу, и стал по его же словам похож скорее на «Геракла в засушенном виде» нежели на упитанного почтенного гнома, но зато чувствовал себя гораздо увереннее чем еще некоторое время назад, когда только впервые ступил на раскаленные пески Багровых пустошей. У него уже не вызывали опасения лезвия, укрепленные на его кожаном снаряжении или метательные ножи. Все это было давно пройденным этапом, и он чувствовал себя если и не мастером, то во всяком случае достаточно подготовленным воином, способным дать отпор такому же как он одиночке.

Глава 10

10.

Все, когда-то заканчивается. Проснувшись, Женька удивился отсутствию каких-либо движений. Никто не будил его не тащил силой в тренировочный зал. Да и сам зал к его удивлению, оказался покрыт паутиной и древней пылью, лежащей здесь, наверное, ни одну сотню лет. Во всяком случае, следы, оставляемые им на полу, говорили именно об этом. Вдобавок ко всему, стоило ему вернуться обратно в то помещение, где он жил, как увидел, что обычно пустой стол, заполняющейся едой только к обеду, на этот раз уже накрыт. Правда в отличие от обеденного изобилия, теперь здесь находился лишь кувшин с травяным отваром и легкие мясные закуски. Другими словами, утренний перекус, необходимый лишь для того, чтобы слегка заморить червячка, перед дальней дорогой. На это намекали и некоторые продукты, лежащие чуть в стороне, рядом с его рюкзаком, и новенькая кожаная броня, полученная им на необитаемом острове, отмеченном на дальнем краю карты.

Намек был предельно ясен. Женьке дали все что могли, и предлагали продолжить свое путешествие. Вот только ему было совсем не понятно, кто этот доброжелатель, который, не только снарядил его по высшему разряду, но вдобавок к тому еще и обучил, как всем этим и многим другим пользоваться. И чем, за все это Женька должен расплатиться? Последнее было, пожалуй, самым важным, потому что имелись многие вещи, преступать которые, Женька был, не просто не готов, но относился к этому резко отрицательно.

Предчувствуя дальнюю дорогу, и сопутствующие ей неудобства, решил, что не стоит сильно торопиться, тем более, что ему хотя и намекнули, что пора и честь знать, но пинком его никто не отправляет. Поэтому первым делом, Женька полностью разоблачился и хорошенько отмылся. Так-то особой нужды в этом не было, разве что смыть легкий пот, полученный во время сна, но раз уж предстоит идти, то лучше начать поход чистым. Как случилось в родной долине. Правда на этот раз не имелось помощниц, трущих спинку, но тем не менее, ванная пошла только на пользу.

После принятия ванны, последовал плотный перекус, и неторопливый сбор вещей. В качестве продуктов, на этот раз предлагались в основном вяленные, и копченые изделия способные и утолить голод и долгое время сохраняться в походных условиях. Хотя сумка и рюкзак, имели свойства сохранения продуктов, но по всей видимости собраны они были знающим разумным.

С некоторых пор, Женька научился различать расы и в какой-то степени особенности их менталитета. И уяснил, пожалуй, самое главное. Большинство рас с ревностью относились к своему происхождению. И если случайно или намеренно кто-то ошибался с определением, например, назвав тех же воинов гнева – людьми, которые в принципе внешне отличались от них только наличием рогов. То это вполне могло привести к печальным последствиям. Поэтому, если сомневаешься в происхождении того или иного оппонента, то лучше всего назвать его нейтральным словом – разумный, нежели обидеть, отнеся к другой расе, которая может оказаться враждебной или оскорбительной для него.

Стоило Женьке собраться, экипироваться и закинуть за плечи рюкзак и ружье, как прямо напротив стола, прямо в стене протаяла дверь, которой раньше здесь не имелось. Все говорило за то, что выход для него приготовлен именно здесь. Хозяевам виднее решил наш герой и вошел в нее, все же несколько опасаясь дальнейшего.

Стоило переступить порог, как Женька попал в какие-то джунгли. Прямо перед ним сплошной стеной стоял почти непроходимый лес. Влажный, душный, насыщенный различными ароматами, и мгновенно замерший при его появлении здесь. До Женьки доносились запахи гниющего дерева и дивных цветов, разлагающейся тушки какого-то зверя, и свежесть утренней росы. Запахи смешивались между собой в невероятных сочетаниях принося порой небывалое блаженство, а в следующую секунду такое отвращение, что недавно съеденное на завтрак угощение, едва удерживалось в Женькином желудке готовое выплеснуться обратно.

С одной стороны, зрелище было невероятное, особенно учитывая, что до попадания в руины, он находился в безводной пустыне, с другой, находящаяся за спиной древняя кладка какой-то стены, говорила о том, что он находится именно там, где и был совсем недавно. Только не внутри зданий, а снаружи. А то, что все пространство оказалось заросшим джунглями, только подтверждало то, что здесь действительно сотни лет не ступала нога разумного. А если и появлялись отдельные личности, то скорее такие же, как и он сам. Либо попавшие сюда по недоразумению, либо искатели приключений и древних артефактов. Своего рода сталкеры зоны отчуждения. Ведь если задуматься, то и руины Ишуары, тоже своего рода местный «Чернобыль». Там, это произошло из-за непродуманных экспериментов и как результат взрыва атомной электростанции. Здесь, как результат войны магов. И если там заражено повышенным радиационным фоном, то здесь наверняка присутствует магическая составляющая. Ведь недаром же когда-то огромная плодородная и цветущая долина превратилась в Багровые пустоши, а шикарный огромный город превратился в развалины, заросшие джунглями, и населенные дикими зверями.

Первые несколько шагов, дались относительно легко. Если не считать нескольких лиан, что оплели своими гибкими лозами развалины некогда величественных статуй и зданий, и изумительно яркой зеленой травы, доходившей порой до самого пояса гнома, никаких препятствий вроде бы не встречалось. Правда обломки рассыпавшейся кладки все же несколько затрудняли движение, но тем не менее, Женька довольно быстро выбрался из развалин и оказался на изрядно потрескавшейся, но тем не менее вполне сохранившейся мостовой, выложенной из многоугольных плит. Вот только полюбоваться сохранившимся рисунком, образованным замысловатой кладкой брусчатки ему не удалось, потому как стоило ему сделать лишь пару шагов, как откуда-то сбоку, с нависшей над краем дороги ветки какого-то дерева, стремительной стрелой, на него вылетело тело Скрипы – небольшой, всего лишь толщиной в руку обычного человека, а длинной около метра, но смертельно опасной ядовитой змеи, хоть и предпочитающей питаться всякой падалью, но невероятно агрессивной, реагирующей на любое движение происходящее в нескольких метрах от нее и тут же нападающей на любого, кто нарушил ее жизненное пространство. Женьку спасла, пожалуй, даже не мгновенная реакция на нападение, а скорее незамеченная им ямка, отчего он, провалившись в нее левой ногой, вдруг споткнулся, и чуть не грохнулся наземь. Краем зрения все же заметив летящую на него опасность, и успев подхватить в левую руку выдернутый из ножен кинжал, поставить его лезвие на пути летящей твари, из-за чего та была просто рассечена, на две неравные половинки под косым углом. Правда на этом не закончилось, потому как Скрипа была способна продолжать нападение даже лишившись половины своего тела. И поэтому стоило, Женьке только выбраться из ямки и развернуться, как тут же пришлось встречать юркую и стремительную тварь новым ударом. Правда на это раз он уже был во всеоружии, имея в левой руке кинжал, а в правой топор. И потому мгновение спустя, змея, нашинкованная на мелкие куски, подыхала, неподалеку от края дороги, уже облепленная местными насекомыми, похожими на обычных муравьев, тут же появившимися неизвестно откуда.

Следующей была огромная черная пантера, будто дожидавшаяся того момента, когда Женька расправиться со своей противницей, и тут же в грациозном прыжке, вылетевшая на нашего героя из ветвей какого-то дерева, расположенного буквально в нескольких шагах от мостовой.

С ней пришлось повозиться гораздо дольше, учитывая, что пантера находилась в самом расцвете своих сил, и была невероятно гибкой и сильной. Она буквально выкручивалась из-под Женькиных ударов, в результате которых отделываясь лишь царапинами, в то время как сам гном, порой получал довольно болезненные раны. При этом сейчас, раны были настоящими, как и кровь, выплескивающаяся из них, и боль, пронизывающая каждую клеточку его тела. И хотя к боли он так или иначе притерпелся, учитывая многочисленные недавние тренировки, но учитывая реальность, а не призрачность ран, и начавшую появляться из-за них слабость, заставило его отречься от всего окружающего и сосредоточиться только на бое с увертливой, ловкой пантерой. И хотя победа в итоге осталась за ним, Женька еще несколько минут оставался неподвижным приходя в себя, не в состоянии подняться и хотя бы достать из кармашка рюкзака заживляющие эликсиры, коими снабдил его неведомый доброжелатель, вместе с перевязочными материалами, и всем остальным.

Отдохнуть долго не удалось, вскоре послышался треск ломающихся веток и стволов, и на дорогу выскочила очередная зверюга, с которой пришлось вступать в драку. В этот раз, было несколько попроще. Нечто напоминающее огромного кабана, с выступающими из-под верхней губы длинными, полуметровыми клыками, чудовище, брало скорее своей массой и упертостью. Выставив свои клыки в качестве тарана, оно разгонялось и пыталось насадить на них гнома. Увернуться от них, а заодно и нанести пару ударов по пробегающей мимо туше оказалось довольно просто. Вот только последняя совсем не собиралась успокаиваться на этом, и проскочив мимо Женьки, тормозила, затем несколько пятилось назад, и вновь повторяло те же действия. Все это сопровождалось ревом и визгом, после того, как Женькин топор наносил очередную кровавую рану. Повозиться разумеется пришлось, но только из-за упорности нападающего. Хотя уже после где-то пятой попытки скорость заметно упала, а десятая закончилась падением этого «кабана» прямо у ног гнома. Проблема еще была в том, что большинство обитающих в этом мире зверей имели у себя на холке некий выступающий костяной или в некоторых случаях хитиновый панцирь. С другой стороны, судя по недавним тренировкам, хитин был не сколько не лучше кости, и поддавался так же тяжело. Поэтому видя подобное украшение, приходилось рассчитывать свои удары, и стараться наносить их по тем местам, где подобной природной защиты не имелось. Конечно при необходимости можно было прорубить и костяную защиту, вот только воин при этом рисковал изрядно затупить свое оружие и провозиться со зверем гораздо дольше обычного. Все это приходилось учитывать и соответственно исходя из этого строить свое нападение.

Прогулка обещала быть веселой. Тем более что кусты уже опасно шевелились, и Женька решил не дожидаться очередного противника, а наскоро протерев кинжал и лезвие топора от крови зверей, постарался покинуть место побоища.

Увы далеко пройти ему не удалось. В который раз мысленно поблагодарив неизвестного наставника, он вступил в бой со змеёй, похожей на ту самую двухголовую гадину, встретившуюся ему, когда-то в песках Багровых Пустошей. Правда сегодняшняя была чуть ли не втрое больше, и к тому же, очень агрессивно настроена. Если с предыдущей ему удалось справиться лишь, уронив камень на сочленение ее тела, то сейчас пришлось отмахиваться и кинжалом, и топором сразу с трех сторон. Помимо того, что головы этого мутанта действовали независимо друг от друга, нападая сразу с двух сторон, так еще и время от времени, змея неожиданно разворачивалась и старалась нанести удар хвостом. При этом получалось это с такой скоростью, и столь неожиданно, что Женька умудрился пару раз пропустить эти удары, что стоило ему, довольно крупного рассечения. Как оказалось, самый кончик хвоста заканчивался костным наростом, и попадание им по телу вполне могло рассечь кожу до самой кости. Повозиться конечно пришлось неслабо, но Женьки отчасти повезло тем, что невольно отступая от противника, он взобрался на какой-то обломок кладки, а тот вдруг рухнул, придавив хвост змеи. А уж с двумя головами подраненного противника справиться было довольно легко. Хотя в принципе, как позже подумал Женька, можно было вообще, не добивать это чудо, из-под камня оно все равно бы не вылезло, а так бы еще и отвлекло на себя кого ни будь. В общем, если в бою Женька был теперь довольно неплох, то тактически был пока не готов, рассчитывать свои действия. Хотя разумеется знал некоторые особенности боя с той, или иной тварью, но частенько забывал это, или вернее просто терялся в первые мгновения боя. Тренировки и полученные навыки конечно спасали, но вот опыта, пока еще было катастрофически мало.

Зато оказавшись на куске обрушенной кладки Женька нашел относительно неплохой путь наверх. Неплох он был еще и потому, что здесь практически не было зарослей, а, следовательно, можно было несколько расслабиться. Расслабиться конечно не получилось, потому как заросли заменили многочисленные разломы, встречающиеся практически на каждом шагу, а еще пройдя всего лишь с десяток шагов, Женьке пришлось срочно менять направление, и бежать со всех ног, так как он чуть не нарвался на осиное гнездо. Последнее было очень похоже на бумажные осиные гнезда, частенько встречавшиеся у него на родине, под стрехами крыш.

В детстве его любимым занятием было сбивать их какой ни будь палкой, а после либо заливать кипятком, либо сжигать, бросая в костер. Все это продолжалось до тех пор, пока в один прекрасный момент, весь разъяренный рой, не на кинулся на двенадцатилетнего мальчишку и основательно не покусал его. После чего пару недель пришлось ходить с опухшим лицом, а после почти всю жизнь шарахаться от каждой уведенной осы, припоминая счастливое детство.

Здешнее гнездо, хоть и было похоже на земное, но в отличие от последнего было примерно полутораметрового диаметра, да и сами осы по размеру, тоже скорее походили на здоровенных шершней. В общем Женька решил не рисковать. Тем более спрятаться от них, в случае нападения было просто негде.

Но относительно спокойное место все же нашлось. Правда для этого пришлось залезть на какую-то полуразрушенную башню, но зато взобравшись на нее он нашёл вполне приличную площадку, где смог, во-первых, позаботиться о полученных ранах, во-вторых, слегка перекусить, а в-третьих, наконец-то оглядеться вокруг. И увиденное его совсем не обрадовало.

В первую очередь, он отметил для себя то, что солнце, оказывается давно перевалило за полдень и в зените сейчас находится совсем не оно, а «неразлучные сестры». Так называли две толи луны, толи близлежащие планеты, расположенные неподалеку от Арнелии. Именно так, судя по проснувшейся памяти этого тела называлась эта планета. Кстати, как минимум одна, а то и обе «сестры» обитаемы. Насколько Женька помнил из школьного курса, одна из сестер, якобы является родиной Квари. Они называют себя пчелами и просто до одури походят на Лунтика из детского мультфильма. Правда в отличие от мультика они все же побольше размером, и габаритами приближаются к гномам. Непревзойденные торговцы, способные заработать буквально на любой мелочи. Женька не раз видел, как по Изумрудной долине с сторону Ледяных гор ходит дилижанс, которым управляют представители этой расы. Самым удивительным оказалось то, что для всех местных жителей проезд бесплатный. Во всяком случае об этом гласит надпись на дилижансе. А в чем же тогда выгода, спросите вы? А все просто. Квари подписали договор с королем Адрианом IV, ну или вернее с кем-то из его управляющих, и обязались обеспечить бесплатный проезд для всех жителей королевства и на всех его территориях. А всего в королевстве пятнадцать областей. Правда в пятнадцатой никто не живет, но тем не менее она считается полноправной областью. И в каждой из областей имеется как минимум пара маршрутов или дилижанса, или дирижабля. Просто в Королевстве имеется внутреннее море, да и само королевство занимает почти весь материк. И если внутри областей достаточно дилижанса, то между ними курсирует уже дирижабль. Так вот, по слухам, договор был составлен так, что Квари имеют четверть процента, от каждого жителя королевства выплаченного в качестве налога королю. А ездит кто-то на этом дилижансе, или предпочитает ему пешие прогулки личное дело каждого. Причем, что интересно, Квари действуют не только на Северном материке, но и на восточном. То есть занимаются и транспортом, и торговлей и здесь тоже. И никому нет дела до того, что они свободно передвигаются на обоих материках. Хотя любого другого жителя скажем с родного материка гнома, на Восточном примут за врага. А Квари, вне политики. Они чисто торговцы. А еще у них есть собственный остров где-то в океане. Причем многие склоняются к мнению о том, что этот остров вообще находится на одной из «сестер» потому что, как бы его не искали, но так и не смогли найти. А попасть на него можно только с помощью телепорта. И именно за эту технологию перемещения, они и получили все свои преференции у обеих королевств. Но опять же, в чем-то обманули, или чего-то недосказали. А недосказали, например, то, что телепортом можно воспользоваться только при условии, если разумный имеет за плечами груз, не превышающий половины его собственного веса. И то, только если несет его на себе. Отдельно любой груз не переправляется. Также, как и превышающий определенную массу. В то время как у них самих этих ограничений не имеется.

Солнце, все больше склонялось к закату, и Женька решил, что это место, ничуть не хуже любого другого. К тому же здесь, была хоть какая-то надежда, что его не достанут. Разве, что те же осы, но последних по близости не наблюдалось. В то время как устройся он где-то внизу, и отдохнуть точно не получится. Уж если днем он смог пройти всего ничего, при этом практически не выходя из драки, то с одним, то с другим обитателем, то ночью будет гораздо хуже.

Глава 11

11.

Пробуждение оказалось очень неожиданным. Проснувшись, Женька некоторое время пытался сообразить где он находится. Насколько он помнил, засыпал он на вершине полуразрушенной башни, можно сказать в походных условиях. А сейчас он ощущал вполне удобное ложе и даже покрывало, укрывающее его с головы до ног. Стоило только попытаться занять сидячее положение, как в комнате вспыхнул свет, исходящий от плафонов на стенах и потолке, и Женька с изумлением узнал ту самую комнату, в которой провел столько времени.

Обведя взглядом помещение, и аккуратно сложенную на одной из лавок свою броню, и оружие, он некоторое время пытался сообразить, что происходит, и как он сюда попал. Подумав, что все что произошло вчера ему приснилось, он на всякий случай взглянул на свои руки. Все ссадины и порезы, заработанные во вчерашних боях, остались на месте. Легкое рассечение куртки, на рукаве, и следы крови на ней же свидетельствовали о том, что все произошедшее вчера, не бред, а вполне реальные события. А если так, то почему он здесь? С другой стороны, он хоть и ушел не попрощавшись, но судя по вчерашнему дню от него и не требовали ничего подобного. А иначе как можно назвать легкий утренний перекус, предложенные в дорогу продукты, и тут же протаявшую дверь, стоило только одеться и подхватить все, что было приготовлено. Вчера его явно выпроваживали, не требуя ничего взамен, а сейчас он вновь находится здесь. Как это понимать, было совершенно не понятно.

Решив, что он не выполнил каких-то условий, и потому его вернули назад, Женька решил, что рано или поздно ему объявят причину возвращения, или хотя бы дадут понять, почему это произошло.

Бассейн, расположенный здесь же был наполнен чистой горячей водой, и потому гном первым делом решил привести себя в порядок. За последнее время он очень привык к чистоте тела моясь ежедневно и потому несколько жалел, что в походе у него не будет такой возможности. Стол, тоже оказался накрыт. Причем, совсем не так как вчера, когда ему предлагали лишь скромный завтрак. Кроме того, на столе, помимо прекрасных блюд, лежала довольно толстая книга в тяжелом кожаном переплете, снабженная специальными застежками из, все того же нандия. Похоже этот метал был самым ходовым у Деви, когда-то населявших эти места. Усевшись поудобнее, Женька налил бокал какого-то сока, подцепил двузубой вилкой кусочек мяса и отправив его в рот, осторожно придвинул книгу поближе к себе, решив посмотреть, что же она из себя представляет.

Книга была, своего рода библией этого мира. Разумеется, история, содержащаяся там была написана людьми, ну или какими-то иными разумными, а совсем не богами, хотя считалось именно так. Начиналась она с несчастной любви, сотворения мира, и ее первых обитателях. О молодой богине, её несчастной любви и о том, что за этим последовало. Неожиданно книга оказалась очень увлекательной, и Женька с удовольствием продолжал проглатывать страницу за страницей. Что интересно, многие слова и обороты речи сильно отличались от сегодняшних. И первое время Женька с трудом продирался сквозь написанное там, но с каждой новой страницей, приходил опыт и лучшее понимание текста, и потому чтение приносило даже удовольствие. Это было довольно странно, потому как Женька не особенно любил читать всякую ерунду, непосредственно не относящуюся к его основной деятельности. Еще постигая азы будущей профессии, он как-то признался родителям, что за год учебы ему пришлось прочесть столько же, сколько до сих пор учась в школе. Здесь же книга приносила какое-то удовлетворение, наверное связанное с отсутствием информации, к которой от очень сильно привык и пока не находил способа ее восполнения.

«Долгое время богиня жила в саду наслаждаясь тишиной и покоем. Но спустя некоторое время ей стало скучно, и она решила создать жизнь, чтобы, наблюдая за нею хотя бы понять, чего она лишилась, потеряв своего возлюбленного». – читал он. – «Первым был создан мужчина. Это был высокий темноволосый юноша, чем-то неуловимо похожий на того парня, которого она любила и потеряла из-за амбиций своих родителей. И в честь него он получил имя Тройл. Чуть позже к нему присоединилась девушка, созданная ею из одной из ветвей колючего дерева растущего на родине богини. Женщина – подумала она, - помимо своей красоты должна иметь и шипы, и потому материал этого дерева, будет наилучшим выбором. Девушка получила имя Ллина, в честь прекрасного, ароматного, но очень зловредного растения, у которого даже соцветия имели шипы. Чтобы не мешать развитию событий богиня все это время оставалась невидимой для созданных ею разумных. В какой-то определенный момент юноша и девушка встретились и разумеется полюбили друг друга. Как и водится, от любви этой пары появилось потомство. И если для комфортной жизни Тройла и Ллины хватало плодов и растений сада богини, то для многочисленного потомства этого сада оказалось катастрофически мало. И когда отлучившаяся на некоторое время богиня вернулась назад, то просто ужаснулась.

Некогда цветущий и прекрасный сад превратился почти в пустыню, населенную многочисленными тупыми и драчливыми созданиями, опустившимися настолько, что готовы были поубивать друг друга из-за съедобного побега какого ни будь растения, или из-за косого взгляда, брошенного случайным образом. Сами же созданные Этерией - Тройл и Ллина, давно рассорились и теперь возглавляли две различные группировки постоянно воюющие друг с другом, позабыв что все населяющие этот сад существа, фактически их дети и потомки. Богине очень не понравился такой расклад и разгневавшись она превратила всех находящихся здесь разумных в существ, живущих только ради утоления голода и жажды. После чего выбросила их из своего сада и заставила забыть дорогу в этот цветущий сад. И как бы в укор своим родителям они получили имя Тролли. Это название возникло от соединения имен основателей их рода».

Самым же интересным оказалось в итоге то, что тролли не забыли своей создательницы, и если большинство других ее детей в большей степени выбирают для поклонения богов самостоятельно, то тролли поклоняются именно Этерии – богине матери.

Женька отложил книгу, когда его глаза уже слипались от усталости. И хотя, за чтением пролетел целый день, он даже не заметил, как это произошло, хотя и временами отвлекался от книги, занимаясь какими-то иными делами. Но тут же возвращался к ней, когда появлялась такая возможность.

Следующее пробуждение, заставило его вновь насторожиться. На лавке находилась отчищенная броня и оружие, подготовленные к походу, а на столе легкий завтрак. И хотя недочитанная книга все еще лежала на столе, имелся явный намек на то, что пора выдвигаться. Стоило одеться и слегка перекусить, как стена вновь протаяла, и гнома буквально вынесло за пределы помещения где он находился. И единственное, о чем он жалел, что не удалось взять недочитанную книгу с собой. Хотя она и была довольно тяжелой, но настолько захватила его, что он не желал оставлять ее на столе, надеясь, когда ни будь завершить начатое с ней ознакомление.

В этот раз он оказался на огромном стадионе, чем-то похожим на древнеримский Колизей. Самым удивительным оказалось то, что трибуны, уже были заполнены. Вот только вместо людей, или каких иных разумных, все они были заполнены призраками. Во всяком случае эти полупрозрачные, слегка голубоватые субстанции, то перемещающиеся с место на место, то замершие почти неподвижно, были похожи именно на них. За все время, что Женька, находился здесь он успел налюбоваться ими, учитывая то, что и его наставники, тоже относились к ним, хотя порой и принимали вид живых. Самым, пожалуй, жутким было то, что, хотя многочисленные трибуны, были заполнены до отказа, насчитывая на самый скромный взгляд несколько тысяч особей, все происходящее здесь происходило в полной тишине. С другой стороны, место звуков заполняли эмоции, причем настолько сильные, что порой их по его мнению, было даже через сур много. Если до Женьки и доносились какие-то звуки, то виновником их был скорее он сам, или его противники, которые не заставили себя ждать.

Первыми на этот раз появились панцирные львы. Чем-то эти звери были похожи на тех львов, что встречались на земле, и в тоже время имелись отличия. Помимо пышной гривы, вокруг головы, как и у земных животных, у местных имелся еще и костяной гребень, начинающийся от затылка и спускающийся по спине, примерно до середины хребта. Еще на тренировках, занимаясь с наставниками Женька твердо уяснил то, что наносить удары, по этому костяному панцирю, почти бесполезно. Хотя бы потому, что они, во-первых, не причиняют до определенного момента никакой боли, а во-вторых, разрубить их практически невозможно, зато можно достаточно быстро затупить, а то и сломать собственное оружие, что и было не раз показано ему, во время тренировок. И вообще, убить их было достаточно сложно. Нужно было, как-то обездвижить их, подрубив как минимум переднюю пару ног, а уж после расправиться с увертливыми хищниками. Все же их кошачье происхождение никто не отменял. Или же как-то умудрить оказаться под ними, чтобы распороть брюхо. Но в этом случае стоило опасаться когтей зверя, реакция которого была все же на порядок выше, чем у гнома.

Женька в очередной раз мысленно поклонился своему безвестному наставнику, преподавшему ему уроки боя, и вступил в схватку. Проблема заключалась еще и в том, что на него нападало два льва, действуя с разных сторон. Поэтому приходилось, одновременно не только нападать, но и держать оборону. Хорошо хоть их появление не было неожиданным, как два дня назад, и Женька успел приготовиться, вспомнив все что предлагалось ему на тренировках. И когда первый зверь совершил прыжок, видимо надеясь, как минимум запугать гнома, или же помять под себя, Женька вместо того, чтобы увернуться от зверя наоборот, постарался оказаться под ни, и выставив свой кинжал над головой, успел всадить его в грудную клетку, и ведомый силой инерции полета рассечь нижнюю часть зверя от передних лап практически до середины брюха. Правда при этом он с головы до ног измазался в хлынувшей на него крови, но зато первый противник упал, почти бездыханным. И гном, пока напавший лев корчился в конвульсиях, получил некоторую передышку, потому что второй зверь, почему-то впал в ступор, глядя на подыхающего напарника. Полученную передышку, Женька обратил на свою пользу, тут же напав на второго зверя, заметив его несколько неадекватное поведение. И именно это помогло ему, хотя и чуть не стоило жизни. Залитый кровью первого зверя, он поскользнулся на каменной плите арены, и вместо удара топором по морде, его замах пришелся на передние лапы, второго зверя, отчего тот сразу же уткнулся мордой в песок. Женька же в последний момент успел вывернуться из-под оскаленной морды, а дальше уже поднявшись, спокойно добил льва перерубив ему спинной хребет, сразу за краем костяного нароста.

Эмоции толпы донесшейся до него заставили его скользнуть взглядом по трибунам. Женька увидел беснующуюся толпу, и опущенные вниз большие пальцы рук сжатых в кулаки. Толпа желала смерти его противникам, и Женька не заставил себя ждать, тут же положив конец и так находящихся на последнем издыхании зверей. И отсутствие звука ничуть не помешало понять, что в данный момент он выступает в роли гладиатора, ублажая толпу призраков, радующуюся кровавому зрелищу происходящему на арене.

Вот только если на трибунах находились призрачные субстанции, когда-то возможно и бывшие представителями местного населения, то на арене сражались вполне живые. И Женька чувствовал это на собственной шкуре.

После короткого отдыха, и освобождения арены от мертвых тел, которые неведомым образом просто поднялись в воздух и с некоторым хлопком исчезли из глаз, на арену вышел следующий противник.

Первые несколько секунд, Женька удивленно вглядывался в стоящего у дальнего входа на арену мамонта, и просто не понимал, что нужно с ним делать. За все время тренировок у него не было подобного противника, и он даже не представлял, как к нему подступиться.

Это был действительно мамонт. Огромный коричневого цвета слон, со свалявшейся шерстью, свисающей у него по бокам, длинными толстыми бивнями, выступающими перед ним примерно на полтора метра и огромной тушей весившей около тонны. Во всяком случае Женька подумал именно так. Явно было одно, что кинжалом или топором придется махать ни одни час, чтобы добраться до жизненно важных органов, в то время как этот слонопотам, тоже не станет стоять на месте, и как минимум просто раздавит Женьку, подвернись ему такой случай. Мгновенно оценив обстановку, Женька решил, что это самый лучший момент чтобы оценить возможности своего ружья.

Тут же выхватив его из-за спины, он сложил ружье в боевое положение, передернул затвор и тщательно прицелившись послал пулю в мамонта, в самый последний момент вспомнив, когда-то прочитанную книгу о том, что слона легче всего убить, попав в небольшую впадинку, расположенную над ухом животного.

Женьке повезло еще и тем, что зверюга, хотя и была настроена достаточно агрессивно, но еще не пришла в себя, попав в незнакомое ей место. К тому же она скорее всего тоже чувствовала эманации, исходящие от призрачной толпы, расположенной на трибунах и потому, несколько раз пыталась добраться до них издавая своим хоботом трудные звуки и изображая нападение. В момент выстрела, мамонт находился от гнома метрах в двадцати и стоял боком, что позволило прицелиться именно туда, куда и было нужно. Все это сложилось в точную мозаику, и пуля угодила именно туда куда и было необходимо. И поэтому в какой-то момент очередной трубный звук вдруг оборвался, мамонт замер, оставаясь на своих огромных ногах, как бы не понимая, что произошло, а в следующее мгновение просто рухнул на бок, подняв огромную кучу пыли.

Следующими были с десяток гоблинов, выскочившие на арену еще до того, как мамонта убрали с поля. Не успевший сложить ружье Женька оставшимися выстрелами довольно сильно проредил набегающую на него толпу, пока последняя не додумалась рассыпаться в разные стороны. Но к тому времени от десятка гоблинов осталось всего трое. И хотя остальные как бы временно вышли из боя, но все же были вполне боеспособны, и Расстреливали Женьку из своих рогаток издалека. Но это хоть и было довольно больно, но все же не причиняло того вреда, как предполагалось. Поэтому, довольно быстро расправившись с теми, кто еще был на ногах, гном чуть позже добил и остальных.

На этом все и завершилось. Спустя мгновение после того, как с поля был удален последний труп зеленого человечка, Женьку перенесло в его уже ставшую привычной комнату, с накрытым столом и бассейном полным горячей воды. А стоило ему только подумать о том, что было бы неплохо заполучить в свое распоряжение и какую ни будь эльфийскую девушку, способную потереть ему спинку и все остальное, как тут же появилась и последняя. И хотя Женька прекрасно понимал, что все происходящее с ней скорее всего плод его воображения, это было все же лучше, что что-то иное.

Весь следующий день был посвящен отдыху, с небольшой тренировкой и прогулкой по соседним помещениям. На свежий воздух его увы не выпустили, но зато позволили прогуляться по всему сохранившемуся зданию и даже полюбоваться на сокровища, находящиеся в одной из комнат. В принципе никто не возразил и против того, что Женька зачерпнул горсть колец, монет и чего-то еще и набил себе ими карманы. Просто вернувшись обратно в свою комнату, он понял, что воспользоваться ими, во всяком случае в ближайшее время не удастся. Его просто никто не собирается выпускать на волю. А раз так, то какой смысл во всех этих безделушках. Хотя, пожалуй, стоит попробовать усилить свои способности, воспользовавшись найденной бижутерией. Но, увы, колечки хоть и представляли собой какую-то ценность, но скорее, как ювелирное изделие, потому что сколько бы Женька их не перебирал, ни одно из них не захотело увеличиться в размерах и влезть на его пальцы. С парой ожерелий, было конечно несколько проще, но надев их, никаких изменений гном не почувствовал. И решил, что раз уж колечки не дают ничего, то и ожерелья тоже далеко от них не ушли. Правда, все же надеясь на свое освобождение, гном частично заполнил кармашки своего пояса золотыми монетками с изображением морды дракона. Судя по памяти Гени, эти монетки представляли большую ценность и были как-то связаны с расой Квари. Да и в какой-то степени, по мнению Женьки, улучшали защитные свойства кожаного пояса. Выполняя роль металлический вкладышей.

Все остальное время, Женька просто читал.

Глава 12

12

Женьке, совсем не нравилось, что происходило с ним, но увы, выхода из этого положения он найти пока так и не смог. Жизнь между тем продолжала бежать по накатанной колее. Женька, под эмоциональный шум толпы, который с некоторых пор заменял ему звуковой, выходил то на арену, то оказывался на мощеной мостовой у развалин какой-то стены, а то у небольшого озера в глубине леса. Убивал в сражении нескольких противников и возвращался в свою комнатку, где мог отдохнуть, хорошо поесть, и при желании получить удовлетворение от красотки. Конечно не всегда происходило так, что он выходил из боя победителем. Однажды получилось так, что его буквально складывали из кусков, разбросанных по песку арены. Но в том не было его вины. Он просто не смог справиться с двумя представительницами воинов гнева, перешедших в свою боевую ипостась. В принципе о том, что такая существует он знал, вот только если на тренировках он хоть с трудом, но как-то справлялся с таким призрачным противником, то здесь против него выступали сразу двое, и ему просто не хватило скорости и мастерства. Да и как справиться с двумя "валькириями" у которых при переходе в боевую ипостась помимо обычных пары мечей, появляется практически не пробиваемая шкура, двухметровый хвост снабженный на своем конце острым костяным наконечником способным с лёгкостью посечь даже стальную броню, а декоративные в обычное время рога, превращаются в боевое оружие. В общем тогда он проиграл, а после его собирали, сшивали и возвращали к жизни, о чем свидетельствуют многочисленные шрамы, так и оставшиеся на его теле. Единственное, что не сохранилось, так это памяти. Хотя разумеется сам бой он помнил до мельчайших деталей, а вот своя практически смерть, не отложила в сознании отпечатка. Возможно это и к лучшему. Вряд ли подобные воспоминания принесут радость. Так что, сам бой разумеется запомнился, но вот то, что происходило после, просто вылетело из головы.

А иногда, бывало, что он лишался одной из конечностей. Разумеется все бои тут же прекращались, а его приводили в нормальное состояние. Позже он не раз вспоминал это время, и всегда удивлялся тому, насколько высоко развита здесь магия целительства. Ведь фактически его восстанавливали и вновь выставляли на арену, за считанные дни, вне зависимости от тяжести ран, порой даже возвращая из-за кромки. И все это, совершенно никак не сказывалось, не на нем самом, ни на его мышцах, или навыках.

Следующий день после боёв, обычно был свободным. Он мог или просто проваляться целый день на своем ложе, предаться чревоугодию, благо, что кормили здесь мало того, что от пуза, так еще и старались угодить во всем. Однажды ему захотелось пельменей, правда пришлось представлять весь процесс их изготовления, с чем он вполне удачно справился, кроме разве, что приготовления теста. Но даже приготовленное по здешним рецептам, оно было ничуть не хуже того, что он пробовал дома. Времени хватало на все, благо доступ к библиотеке с некоторых пор стал совершенно свободным. А еще, что оказалось тоже довольно интересным, он освоил в совершенстве не только древние записи на «всеобщем» но и некоторые другие диалекты. Например, тот же «драконий» - искусственный язык на котором в основном писали свои книги маги и чародеи этого мира, и «древнеимперский» - фактически являющийся предком «всеобщего», но с некоторыми нюансами, как в разговорной, так и письменной речи. Разумеется все эти описанные ритуалы и заклинания применять в своей жизни Женька так и не научился, в силу отсутствия таланта к работе с энергиями, зато с некоторых пор, одного его взгляда оказывалось достаточно, чтобы определить по действиям заклинателя, какой именно ритуал проводится и каких последствий стоит ожидать. Это тоже было полезным знанием, и Женька ничуть не сожалел о времени потраченном на изучение этих вопросов. Все это было конечно прекрасно, но сидеть всю жизнь в неволе, а фактически он и находился в тюрьме, ему совсем не улыбалось. А самое главное, что выхода из этой темницы, просто не находилось. Стоило Женьке дойти до определенного места, как неведомая сила, тут же возвращала его обратно, в его комнату, и в этот день, двери были закрыты уже везде. Тоже самое касалось и арены. Понятное дело, что за ее пределы выйти было невозможно. Но в те дни, когда он проводил очередные бои в лесу, или на берегах озера, он несколько раз пытался углубиться в джунгли, чтобы найти выход из этих локаций. Увы, стоило пройти пару десятков шагов, как перед ним оказывалась невидимая, но непреодолимая стена. Или в некоторых случаях, обитающие здесь звери, будто срывались со своих цепей, нападая на Женьку буквально со всех сторон, и либо принуждая его к бегству, либо оставляя бездыханным на какой-то лесной полянке. После чего он приходил в себя уже в своей, ставшей почти родной комнате. В общем, ему ясно давали понять, что выход отсюда, для него закрыт. И хотя надежда на освобождение пока еще была жива, с каждым новым днем ее становилось все меньше.

Однажды, после очередного выступления на арене, Женька обнаружил на столе своей комнаты довольно увесистый фолиант. Ради интереса он открыл его и углубился в чтение. Правда хватило его от силы на две-три страницы. История, записанная в нем, была изложена таким тягуче-занудным слогом, что глаза начинали слипаться от скуки уже после прочтения пары абзацев. В негодовании, он отбросил скучнейшую повесть в сторону, и попробовал заняться чем-то другим. Тем более, выбор в общем-то имелся. Кроме этого фолианта, у него была еще пара книг, перемещенных по его желанию из библиотеки в его комнату. Но к его удивлению, стоило ему отвлечься, чтобы просто набить трубку, как открытая им книга, вдруг сама собой сменялась на ту, которую у него не хватило терпения. И сколько бы он не откладывал ее в сторону, она вновь и вновь оказывалась возле него.

Вначале, он с негодованием, хотел было вообще отшвырнуть надоевший фолиант, но тут в голову пришла интересная мысль о том, что книга возле него оказывается совсем не случайно. Учитывая то, что с момента попадания сюда, он не слышал не единого звука, ну за исключением тех, что происходили на арене, во время битв, Может быть посредством книги, до него хотят донести какую-то мысль, которую по-иному донести просто невозможно? Решив проверить это он принялся за чтение, порой превозмогая себя и с трудом продираясь сквозь хитросплетенное повествование, перегруженное различными вычурными отступлениями, терзаниями главного героя, и детальное описание его окружения. Причем настолько детальное, что казалось еще немного, и он просто сойдет с ума от обилия совсем не интересных и совершенно ненужных слов. По большому счету, если отбросить все эти нагромождения, история вполне могла уложиться от силы листов в десять ну пусть пятнадцать текста, здесь же имелось, как минимум около трех сотен. Но так или иначе, Женька, за неделю, или чуть больше сумел продраться сквозь до невозможности занудливый текст и после того, как заново пробежался, уже в своей памяти по перипетиям происходящего, постаравшись отбросить в сторону всю шелуху, понял следующее.

В книге, которую он прочел, рассказывалось о Воине Гнева, в какой-то момент вдруг решившего, что он виновен в многочисленных убийствах разумных, совершенных им во время нескольких войн и решил искупить свою вину тем что подался в гладиаторы, чтобы познать все глубину своего провала, и понести наказания в виде унижения, выступая на потеху толпе. В обще-то несколько заумное решение, но вполне в духе благородного дворянства, как понял Женька. Ну и в итоге он дрался на арене, выходя победителем из каждого боя, но так и не достигнув умиротворения, от своих поступков. В какой-то определенный момент, ему пришла мысль, что он должен получить еще большее унижение от всех присутствующих на арене, чтобы наконец достичь той цели к которой стремился. И в один из дней, он просто поддался и проиграл бой самому слабому противнику, которого никто даже не воспринимал за воина. В итоге, получилось так как он того и желал. Те, кто еще недавно превозносил его, как непобедимого воина, плевались от одного его имени. Тот кто, встречая его на улицах города, кланялся и заискивающе смотрел на него, теперь просто показывали на него пальцем и всячески оскорбляли. Зато он чувствовал себя полностью искупившим свою вину. И качестве девиза, на свой герб выставил слова: «Очищение в поражении». В общем муть редкостная, как собственно и вывод всей этой истории. Чем-то напоминает библейский завет: «Ударили по одной щеке, подставь другую» и возрадуйся, что тебе еще добавили под зад.

Но с другой стороны, кто знает, если ему подсунули эту книгу, то может быть какой-то доброжелатель подсказывает ему выход из создавшегося положения? Тем более, если учитывать то, что перед каждым выходом ему предлагают пополнить запасы для возможного похода. Причем это пополнение запасов действует с первого дня. Значит кто-то надеялся, что он проиграет сразу, и тогда…, хотя ведь бывали дни, что он и проигрывал. Когда его выносили с поля арены израненного, или даже мертвого, а затем возвращали в мир живых. Видимо этот роман намекает на то, как именно должно выглядеть его поражение. Осталось только придумать, как воплотить эту подсказку в жизнь. Ведь просто потерпеть поражение мало, надо при этом еще остаться в живых. А вот последнее самое трудное, учитывая, какие противники, чаще всего выступают вместе с ним. И если в обычные дни, его восстанавливали после боев, не получится ли так, что после позорного поражения, его просто выбросят на свалку, не и позаботятся о восстановлении?

В этот день было особенно тяжело. Похоже тот, кто так старательно подкладывает намеки, решил не ограничиваться только ими. Первым его противником был огромный Воин Гнева. Одна его туша была больше гнома раза в три, как по высоте, так и по всем остальным параметрам. А если учесть, что при своем огромном росте он размахивал огромным мечом, на который даже взглянуть было страшно, пришлось изрядно побегать. С другой стороны, попасть под эту железяку разумеется было бы моментальным приговором, но ловкость и проворство, изрядно помогали. Двуручный меч воина хоть и был смертельно опасным, но за то время, пока он замахивался и рубил, Женьке удавалось нанести, как минимум пару ударов и еще успеть разорвать дистанцию. Главное в этом было точно подгадать время атаки и отступления. Повозиться конечно пришлось, но и победу он все-таки заработал.

Следующими были пара львов. Учитывая, что подобный бой уже однажды состоялся, Женька просто повторил его, не особенно запыхавшись, еще и с некоторым удивлением, потому что создалось впечатление, что львы нападали по одному и тому же плану. Точно так же, как и в первый раз немного потыкались мордами о его оборону, затем последовал прыжок, в результате которого он вспорол брюхо одному, и уже собирался подсечь передние лапы другому, как вдруг тот почему-то оказался рябом с ним, и Женька, чисто на автомате, опустил свой топор на хребет, как раз в самом уязвимом месте. В общем все закончилось даже чуточку быстрее, чем в первый раз. А вот следом за львами, на арене, тут же оказались гоблины. Правда на этот раз их было всего пятеро, и пока двое из них, обстреливали Женьку из рогаток, и пытались как-то ослепить, бросками песка, и чем-то еще, остальные трое, почему-то совсем не обращая внимания на гнома, тут же налетели на еще чуть живого льва и стали разделывать его на мясо, сразу же проглатывая его целыми кусками. А мгновением позже, к ним присоединились и те, которые, как оказалось, просто отгоняли Женьку, от лакомой добычи. Женек, вначале несколько очумел, от таких противников, а затем, просто сняв ружье, спокойно, как в тире начал отстреливать чудиков. И все же, несмотря на то, что бои в общем-то были не слишком тяжелыми, Женька основательно выдохся. Обычно бывал так, что происходило лишь три смены противников, но в этот день, когда Женька уже был готов покинуть арену, появился еще один.

Это было какое-то чудище, очень напоминающее горного тролля. Только в отличие от последнего, оно хоть и было ростом вдвое выше Женьки, но оказалось, изрядно потрепанным и судя по затравленному взгляду и трясущимся конечностям, отвисшей нижней губой с тянущейся с нее слюной, либо очень старым и готовым вот-вот откинуть копыта самостоятельно, либо тяжело больным. В качестве оружия у него имелась огромная сучковатая дубина. Вот только, удерживаемая двумя костлявыми руками дубина волочилась по песку, а несколько попыток ее приподнять закончились неудачей. Женька же, решил устроить спектакль, прекрасно понимая, что стоит этому «дедушке», немного напрячься как он сам помрет от перенапряжения. И потому вначале сделал вид, что испугался этого тролля, начал старательно показывать свой ужас, и убегать от противника. А стоило тому, только приблизиться к нему на несколько шагов, как гном, тут же старался оказаться как можно дальше от него. Видимо подобные ужимки гнома, все-таки, кому-то надоели, и в очередной раз, когда Женька попытался отбежать от чудика, какая-то сила, оторвала его от песка арены, и бросила буквально к ногам тролля. Эмоции негодования доносящиеся до него от трибун, были настолько дикими, что порой Женьке закладывало уши, и что самое главное вселяло в него такой ужас, что от него практически не требовалось что-то изображать. Все это за него делала толпа, просто подстегивая его мнимые страхи и превращая их в откровенную панику.

Тролль, увидев оказавшегося у его ног гнома, хоть и отшатнулся вначале, и скорее от испуга, нашел в себе силы приподнять дубинку и опустить ее на казалось безвольную тушку гнома. Учитывая то, что Женька до этого сражался со львами, и был с головы до ног облит их кровью, и ошметками их внутренностей, падение на него дубины вызвало такой ошеломительный эффект, что будь Женька на трибуне, обязательно бы поверил в то, что опустившаяся на него дубина, действительно размозжила тело, потому как во все стороны так брызнуло кровью, что даже самому троллю, наверное, оказалось страшно от этого удара. Хотя на самом деле, Женька почти не почувствовал боли. Зато тролль стоящий рядом от неожиданности замер, а после и сам свалился бездыханным погребя Женьку под своим телом. Видимо это падение и оказалось критическим в первую очередь именно для него. И вложив в него все свои силы, он просто издох, после того, как смог опустить свое оружие на гнома. Впрочем то, что тролль упал именно на гнома, все же имело кое-какие последствия, потому как мгновением спустя, Женька просто отключился, от недостатка воздуха. Мало того, что тролль был огромен, так от него еще исходил такой смрад, что вдохнуть его без последствий для организма, было просто нереально. Совсем ненадолго, но видимо этого оказалось достаточно, чтобы толпа находящаяся на трибунах сочла его мертвым.

Около минуты ничего не происходило. Потом Женька почувствовал, как что-то оторвало его от песка арены, приоткрыв глаза, он на мгновенье заметил сгущающуюся тьму, какой-то рывок, а затем недолгое падение, в результате которого, он на какое-то время вновь потерял сознание.

Женька очнулся, возле алтаря, принадлежащего богине смерти. Почему-то последняя занимает чуть ли не верхнюю строчку пантеона богов, находясь буквально в нескольких шагах от богини-матери. И поклоняются ей чуть ли не больше чем самой основательнице этого мира. Впрочем, если судить по легендам, есть за что. Самая главная из этих легенд гласит, что когда-то, несколько тысяч лет назад, на первородном материке, там, где и зарождалось все живое этой цивилизации, произошла глобальная катастрофа. В результате нее материк раскололся на три части, две из которых просто ушли под воду, а одна оказалась настолько мала, что оставшиеся в живых разумные буквально стояли чуть ли не на головах у друг друга. И тогда богиня смерти, ценой своей вечной жизни, создала дорогу, ведущую к новым землям и вывела большую часть разумных с гибнущего материка. Разумеется, богиня-мать, пожалела свою ближнюю подругу, и вернула ту к жизни, правда теперь Тарри, способна жить только в саду матери, не покидая его. А в открытом мире, появляться только в виде духа, в местах, где расположены ее алтари. Кстати именно она дала название всем северным народам, которые с момента своего переселения, на новый материк называют себя Таррианцами. Точнее сказать, это название действует только по отношению к жителям северного материка. То есть на месте основного проживания, гномы остались гномами, а эльфы эльфами, общее название всех населяющих северный материк именно – таррианцы. В то время, как восточники называют себя Таррибами. В принципе и там и здесь присутствует имя богини, но если Таррианец, означает – Поклоняющийся Тарри, то Тарриб – сын Тарри. В общем обычная демагогия, призывающая верить в то, что восточное население ближе к богам, чем северное. Хотя если вернуться к истокам, то и север, и восток происходит от одного и того же народа, за исключением, пожалуй, Гномов и Дэви.

Гномы и Дворфы изначально жили на северном материке, точно так же как Дэви на восточном, и их не коснулось великое переселение. Все же остальные, перешли после катастрофы именно на северный материк, и разделились на два разных народа, после того, как произошла ссора между Сафиаром и Сафироной, наследниками-двойняшками Адриана I, после смерти которого оспаривалось, кто именно из них должен править империей. И как итог, победил Сафиар, а Сафироне, вместе с примкнувшими к ней сподвижниками пришлось перебраться на восточный материк, где и было основано новое королевство, со временем превратившееся в Восточную Империю. С тех пор идет непримиримая вражда, и вялотекущая война, между двумя народами.

Некоторое время, Женька приходил в себя, пытаясь понять, как он здесь оказался. Ведь по сути не произошло ничего такого что не случалось ранее. Ведь сражаясь на арене или в каких других местах, на потеху тамошней публике и не всегда выходил победителем, иногда получалось и так, что его израненного отправляли обратно в свою комнату, и там однажды даже собирали по кускам, чтобы вернуть в первоначальное состояние. Сейчас об этом говорят шрамы, сохранившиеся на его теле. Здесь же произошло вроде тоже самое, но почему-то вместо своей комнаты он оказался именно здесь. Хотя разница, наверное, все же имеется. Во всех остальных случаях, он сражался до конца, и если проигрывал, то только из-за того, что ему не хватало мастерства или силы, на слишком грозного противника.

Сейчас же, хотя он и бегал от тролля, то только потому, что понимал о том, что тот находится и так на последнем издыхании, и вот-вот помрет самостоятельно. Но похоже его уловка была воспринята несколько иначе. Видимо в данном случае его тактику посчитали за трусость и потому, стоило троллю, опустить на его тело свою дубину, Женьку просто выбросили за пределы локации, решив, что такие трусы здесь не котируются. И хотя было несколько обидно из-за того, что его сочли трусом, Женька все же был рад, что нашлась какая-то лазейка, позволившая ему покинуть неволю. Конечно там было неплохо. Хорошая еда, бассейн, огромная библиотека. И по сути за его состоянием следили как за какой-то драгоценностью, учитывая то, что несколько раз его пришлось собирать по кускам и фактически возвращать к жизни. Но с другой, он хоть и получал опыт в битвах, фактически находился в плену и служил мальчиком для битья, выступая на радость толпе. Да и находиться всю жизнь в четырех стенах, в то время, как он мечтал посмотреть мир, было не для него.

Зато сейчас, он вновь может исполнить свою мечту на все сто. Женька теперь не обычный ратник, кое-как выучившийся махать мечом стоя в строю, а вполне способный воин одиночка. Воин прошедший не только виртуальные бои с призрачным наставником, передавшим ему свое мастерство, но и закрепившим это мастерство в реальных боях. Пусть на арене, зато действительно реальных поединках, с большинством представителей разных рас и зверей. К тому же, его выбросили с арены не раздетым до гола, а со всей броней и оружием, имеющимся с ним на тот момент. Таким образом у него есть чем защититься и как выживать дальше.

Жизнь налаживается, подумал Женька, и поднявшись на ноги, оправил свое обмундирование, и определившись с направлением, куда ему идти, сделал свой первый шаг, навстречу неизведанному.

Глава 13

13

Оказалось, что алтарь, возле которого очнулся наш герой был поставлен буквально в двух шагах от какой-то речки. Учитывая то, что Женька перенесся сюда, прямо с арены, последняя пришлась как нельзя кстати. Все же находиться в кожаной броне, залитой кровью, во-первых, не слишком приятно, а во-вторых, это привлекает к себе много постороннего внимания. И не только хищников, из-за запаха, но и других разумных. Причем не только грязью, но и запахом. И если на металлической броне, достаточно просто смахнуть потеки крови, если конечно не опасаешься ржавчины, то здесь придется не только оттирать кровь, но и основательно чистить все, до чего только можно дотянуться. Иначе уже на следующий день рискуешь не только привлечь к себе нездоровое внимание, но и по задохнуться от гнилостного запаха.

Поэтому Женька, выбрав местечко поудобнее, тут же разоблачился и постарался замыть все посторонние пятна, и избавиться не только от крови, но и от всего остального. Заодно и сам привел себя в порядок. Тем более, что сам того не осознавая, при последнем сборе своего походного вещмешка, положил туда банные принадлежности. Так что при наличии воды, теперь имелась возможность содержать себя в относительной чистоте. Пусть не так как это было во время пребывания в Ишуаре, но тем не менее довольно близко к идеалу.

Завершив все повседневные хлопоты, и дождавшись, когда одежда подсохнет, благо, что ветерок был достаточно теплым, все высыхало прямо на глазах. Женька, вновь надел на себя броню и вооружившись, решил продолжить свой путь. Все же оставаться неподалеку от развалин, а они находились в зоне прямой видимости, не было никакого желания. Вроде бы и избавились от него выбросив за пределы своего места обитания, а вдруг передумают и решат вернуть обратно. Кто знает их призрачные мысли? Поэтому будет лучше, как можно быстрее покинуть столь «гостеприимное» место, уйдя как можно от него подальше.

Тропинка, проложенная от алтаря богини Тарри, благополучно вывела Женьку к подножию довольно высоких гор, и продолжила свое неторопливый бег потихоньку поднимаясь вверх по склонам. Особого выбора не имелось. Либо обходить развалины по периметру, либо воспользоваться тропой ведущей в гору. И последнее показалось Женьке более приемлемым. Здесь он однозначно удалялся от этой локации и, следовательно, мог надеяться на то, что навсегда покинет это место и его не вернут обратно, если он по незнанию, вдруг забредет, туда, куда не следует. А сделать это судя по тому, что его противниками на арене были живые разумные, скорее всего пришедшие чем-то поживиться на развалинах Ишуары, было вполне возможным.

Тропинка изрядно петляла по склонам гор, то резко поднимаясь к вершинам, то наоборот несколько снижаясь по склону очередной горы, а то петляя новогодним серпантином, выделывала такие изгибы, что Женька просто дивился фантазии тех, кто прокладывал эту дорогу. Несколько раз подчиняясь скорее своим мыслям, чем тому, кто проложил тропу, он просто выравнивал свой путь переходя с одного места на другое повыше, вместо того, чтобы пройти по прямой, затем развернувшись с некоторым подъемом пройти путь назад. Впрочем, некоторое время спустя, он понял, почему тропа была сделана именно так, а не иначе. Просто, сойдя как-то с каменного плато на глинистый участок, к тому же несколько сыроватый, от протекающего неподалеку ручья, он заметил множество старых следов копыт вьючных животных. И решил, что подобная тропа создавалась скорее именно для них. Идя налегке, конечно можно было сократить путь поднявшись по склону напрямую, но вот скажем для того же осла или лошади, несущих груз, подобное будет уже не под силу, или заставит караван останавливаться на отдых гораздо чаще, нежели если двигаться пусть дальше, но обходя крутые подъемы.

Место, откуда Женька начал свой подъем, представляло собой некогда густо лес с многовековыми деревьями. Сейчас от них остались лишь огромные пни, срезанные почти возле уровня земли. Видимо порода этой древесины, была довольно ценной. Правда вырубка резко обрывалась в каком-то месте и дальше стена леса оставалась нетронутой. Скорее всего именно там начинались владения Ишуары. Склоны горы, тоже пестрели многочисленными пнями вперемежку с каким-то кустарником. И чем выше поднимался Женька, тем меньше оставалось растительности на склонах гор.

Первая достигнутая им вершина, представляла небольшую площадку, когда-то огороженную забором, от которого остались лишь воспоминания в виде пары сломанных хлыстов и нескольких вбитых в землю кольев. Похоже, все это было сделано из местного дерева, и после того, как не осталось ничего для вырубки, разобрано и увезено с собой. Приглядевшись к случайно, или намеренно брошенному небольшому обрубку ствола, Женька увидел практически черную сердцевину, в обрамлении более светлой текстуры, расположенной по краю, ближе к наружной стороны ствола. Покопавшись в своей памяти, когда-то он одно время увлекался поделками из дерева и искал сведения о различных породах древесины. Увиденное сейчас, скорее всего он бы отнес к эбеновому дереву. Учитывая, что последнее считается на земле на грани исчезновения, в некоторых местах, то и здесь, наверное, тоже представляет собой определенную ценность. Сразу же стало понятно, зачем была проложена тропа, и все остальное встреченное им сегодня.

На самом краю полянки сохранилось небольшое строение, сложенное из местного камня. Это разумеется не шикарный дворец и даже не приют для бедных, но на одну ночь его должно хватить. Кто знает, кто водится и выходит на охоту ночью в этих местах. Так-то особых опасений не было. Женька был уверен в своих силах, и не сомневался в том, что сможет справиться практически с любым противником, но нужно было просто спокойно отдохнуть, а не вздрагивать от каждого шороха, готовясь к бою. А домик, приткнувшийся к какой-то скале, вполне позволял это сделать. Тем более, что сохранившаяся дверь была достаточно прочной. Да и пусть изрядно попорченная крыша, тоже вряд ли позволит проникнуть в дом, кому-то слишком крупному, способному застать Женьку врасплох. Конечно место было не так чтобы много, но опять же для того, чтобы переночевать вполне достаточно, а большего и не требовалось. И Женька, плотненько перекусив своими запасами, довольно удобно расположился в уголке, приперев дверь обрубком бревна и камнем после чего устроившись поудобнее, спокойно уснул.

Ночью приснился горячий бассейн и нежные женские руки, ублажающие его, и с любовью отмывающие от пота, и грязи полученных на арене. После чего Женька почувствовал горячий поцелуй на своей щеке и чей-то легкий смех. Отчего и проснулся в холодном полу и долго таращился в темноту, пытаясь определить где он находится. Затем дрожащими от волнения руками, достал трубку, набил ее табаком и закурил. И только после этого его слегка отпустило от ночных кошмаров. Как бы не было хорошо в развалинах Ишуары, он все же предпочел бы лучше спать на голых камнях и питаться провяленным мясом змей, чем снова оказаться в плену и ублажать своими боями призрачную публику. Покурив, вновь лег, устроившись поудобнее и потихоньку заснул. На этот раз без сновидений. И проснулся только тогда, когда случайный лучик света, пробившись сквозь обрешетку крыши случайно упал на его лицо, что, впрочем, не вызвало у него никакого отторжения. Тем более, что давно было пора проснуться.

Горячую утреннюю ванну, заменил ледяной ручеек, пробивающийся сквозь камни, неподалеку от временного жилища, а богатый стол, взятые в дорогу припасы. Посмотрев на содержимое своего рюкзака, Женька решил в первую очередь избавиться от мясных консервов, хотя последние напоминали их очень отдаленно и то только потому, что хранились в стеклянной емкости. Вяленые и копченые продукты, как он решил, пролежат гораздо дольше, да и кто знает, что его ждет впереди, но во всяком случае при необходимости их можно есть прямо на ходу. Освободив баночку от его содержимого, он с размаху швырнул ее об скалу. К его удивлению, казалось бы, хрупкая, стеклянная посудина, которая уж точно должна была разбиться от удара об камень, просто отскочила, и откатилась в сторону, ничуть не повредившись. От удивления Женька поднял ее и внимательно осмотрел. Ровная стеклянная поверхность не получила никаких повреждений, зато камень, об который она ударилась слегка примялся. Это было удивительно и в какой-то степени даже хорошо, особенно учитывая то, что у емкости объемом порядка одного литра, или чуть поменьше, имелась крышечка, снабженная чем-то напоминающим резьбу. Следовательно, у него появилась дополнительная посудина для той же воды. Учитывая то, что имеющаяся фляга была откровенно маловата, новая банка, к тому же небьющаяся, хотя и не очень удобная по габаритам, пришлась как нельзя кстати. Поэтому хорошенько отмыв ее от жира, Женька заполнил ее водой и бросил в рюкзак за спину. Запас, как говорится, рюкзак не тянет, тем более такой нужный.

Дальнейший подъем в гору проходил без приключений. Похоже, после того, как здесь вырубили все деревья, эта локация стала неинтересной, и сюда больше не заглядывали. Ну разве, что искатели приключений, время от времени забредающие в развалины Ишуары. Которые отлавливались местными призраками и выпускались на арену, на потеху, давно умершей толпы. А иначе, откуда еще могли взяться все эти Воины Гнева, Эльфы, Гоблины и прочие живые разумные выставляемые против Женьки на местной арене?

К перевалу, Женька подошел к обеду следующего дня. Как оказалось, чуть выше, как раз на расстоянии дневного перехода имеется еще одна стоянка, так же полуразрушенная, как и расположившаяся ниже, но тем не менее снабженная кое-каким строением, ручейком и даже охапкой дров. В общем ночевка прошла, хоть и без особых удобств, но тем не менее во вполне сухом помещении, да еще и с огнем в небольшом очажке. И Женька, даже умудрился согреть себе воды и заварить ее остатками трав, брошенных в сумку еще на том далеком острове, где его одарили броней и оружием. А прошедший ночью легкий дождь только слегка прибил дорожную пыль, совсем не замочив устроившегося на ночь гнома. А поднявшись утром, не теряя времени позавтракал, остатками вечерней трапезы и пошел дальше.

И вот сейчас, схоронившись за каким-то валуном, с тревогой наблюдал за тем, что происходит на перевале, который к его удивлению, оказался охраняемым. Дело в том, что застава оказалась расположенной на перекрестке. Если с его стороны к ней шла всего-лишь полузаросшая тропа, потому что ею давно не пользовались, то с другого склона спускалась вполне приличная дорога. Самым же паршивым было то, что другого пути не имелось. Слева возвышалась отвесная гора, а справа не менее отвесная пропасть, через которую и был проложен подвесной мостик, соединяющий его тропу с заставой. Другая тропа, спускающаяся со склона горы, располагалась уже на другой стороне ущелья и была достаточно широкой, но до нее можно было добраться только минуя заставу, а другого пути не было. Сама застава представляла собой вытоптанную площадку с пристроенной к скале казармой, которая располагалась скорее всего в естественном гроте, потому как на дорогу выходила лишь небольшая каменная стена, сделанная по принципу дворфийских домов, а дорогу перегораживал шлагбаум, возле которого постоянно находились как минимум трое стражников. Всего же он насчитал двенадцать разумных. В принципе, боязни не было. Как не было и сомнения в том, что его сил вполне хватит на то, что справиться со всеми там находящимися. Хоть поодиночке, хоть сразу со всем скопом, но просто не хотелось проливать лишнюю кровь. Деви, находящиеся там, не сделали ему ничего плохого, и потому он просто не знал, как поступить. С другой стороны, и возвращаться обратно тоже не хотелось. Не то, чтобы из-за того, что он потеряет время. Последнего было более чем достаточно, и он никуда не торопился. Вот только возвращаться обратно к руинам, не хотелось категорически.

В итоге понадеявшись на гномий авось, он решил будь что будет, и поправив снаряжение, вышел из-за камня и направился к заставе, все же внимательно наблюдая за обстановкой, чтобы не попасть впросак.

Его заметили шагов за триста до шлагбаума, но судя по поведению стражи, особого беспокойства он не вызвал, хотя, находящиеся на посту и вызывали своего старшего, и тот подойдя к дороге пару минут наблюдал, за неторопливо поднимающимся гномом. Потом махнув кому-то рукой, что-то сказал охране и отошел от поста направившись в стоящий там дом. Подойдя, чуть ближе, Женька услышал можно сказать даже радостные, и что главное совсем не агрессивные возгласы, касающиеся его самого. Переговаривающиеся, между собой стражники удивлялись его появлению именно с этой стороны, при этом возбужденно размахивая, наверное, все же руками. Потому что, хотя их лица и напоминали кошачьи физиономии, а ниже спины имелся довольно длинный хвост, да и колени были вывернуты назад, но верхние конечности были скорее всего именно руками, и ничем иным. В общем несколько своеобразная помесь прямоходящего кота и человека, если можно так выразиться.

Женька не был магом. И знал он об этом, абсолютно точно. Это имелось и в памяти бывшего владельца его тела. Об этом не раз говорили ему и во время прохождения испытания в Анделоре, как иногда называли Изумрудную долину. Но с некоторых пор, точнее сказать именно сейчас, он вдруг почувствовал исходящие от котов эманации дружелюбия, и полное отсутствие какой-либо агрессии. Это не была магия. Скорее эмпатия, и, хотя он не до конца понимал этого чувства, но где-то внутри себя вполне допускал, что довериться ему, вполне возможно. Пусть с некоторой оглядкой и осторожностью, но все же.

Встретили его, если и не как родного, но во всяком случае, как хорошего друга. Тут же накрыли стол, накормили от души и только потом осторожно спросили, как он здесь оказался и куда направляется. Чуть позже из разговоров выяснилось, что коты, как они называли себя общаясь между собой, не считают гномов своими противниками. Более того, во многих поселениях вполне официально живут представители его народа, занимаясь в основном кузнечным делом, и считаются очень уважаемыми представителями разумных. Наверное, в первую очередь потому, что дэви считают себя в первую очередь воинами, а во-вторую – скотоводами и кочевниками. И потому, первой игрушкой, которую получает маленький котенок способный что-то держать в руках, является деревянный меч или кинжал. А в два года, он приручает своего первого щенка степного льва, который по мере взросления становится для будущего воина, и другом, и средством передвижения. Впрочем, о том, что здесь на Восточном материке, имеются представители его народа, Женька знал и так. Другое дело, что у него на родине их считали если и не предателями, то где-то очень близкими к этому понятию. Потому что последние появились на этом материке вместе с армией Сафироны, именно тогда, когда она в результате поражения в борьбе за корону, была вынуждена покинуть Северный материк, уйдя на восток. И потому встречаться с ними для Женьки было ничуть не менее опасно, чем с любым другим таррианцем. Но учитывая, что для деви все гномы были на одно лицо, примерно, как на земле китайцы для европейцев, то и отношение к Женьке было вполне доброжелательным. И хотя гномы, появились на этом материке вмести с остальными разумными, именно их почему-то не считали захватчиками, в то время как представителей людских народов, относили именно к ним.

В принципе Женька не сообщал дэви, цели своего путешествия, единственное, он как бы обмолвился, что хочет добраться до центральных районов империи, и при этом не слишком попадать на глаза таррианцев. Причину он выдумать не успел, но это за него сделали стражники и особенно десятник, который неожиданно расхохотался и радостно воскликнул, хлопнув Женьку по плечу.

- Так ты, тот самый дворф, который совратил жену Али Абаттура?! Друзья! У нас в гостях тот самый Жайн, слава о котором гремит по всей империи!

Женька для вида помялся. Очень уж громкая получалась слава, и если слухи о нем дойдут до ушей кого-то достаточно сильного, в плане положения и богатства, то его не спасет ничего. И не важно, что совратил какую-то там женщину совершенно не он. Тут сначала рубят голову, а затем уже разбираются, та ли это голова, или стоит поискать другого виновника торжества. Впрочем, именно сейчас это было ему на руку, хотя бы из-за того, что коты, приняв его за какого-то другого, прекрасно осознали, что стоит ему попасть на глаза какому высокородному, и тогда пиши пропало. Поэтому тут же посоветовали не спускаться в долину, а продолжить свой путь по горной тропе. Правда при этом предупредили, что хотя там больше вероятности не нарваться на случайную встречу с кем не следует, но и тропа просто небезопасна ввиду хотя бы того, что находится в ужасном состоянии. К тому же ему придется пройти фактически по гребню хребта, разделяющего долину кочевников от Плато Гремучих Гейзеров. Что именно находится на этом плато не пояснили, сочтя Женьку жителем империи, а, следовательно, прекрасно знающим то, с чем он может там столкнуться. Если же он спустится в долину, то очень рискует нарваться на таррианцев, особенно учитывая то, что каждое лето, в этих местах проводятся военные маневры скорее для устрашения местных жителей, чем по какой-то иной необходимости, хотя бы из-за того, что до побережья Восточной империи, отсюда, многие тысячи километров, и ожидать именно здесь нападения какого-то врага, верх глупости.

- Зато пройдя по тропе, ты сразу выйдешь на берег Кипящего моря, где вполне сможешь найти подходящее судно, способное довезти тебя до центральных районов.

Женька в свою очередь согласился с подобным предложением, потому как попасть на волне подобной славы под молот местного правосудия проще простого. А потом доказывай, что это не ты. И потому лучше выбрать для себя другой путь. Пусть более опасный из-за возможной встречи с дикими зверями, зато более безопасный в другом плане.

Пока же, он прекрасно поужинал, добавил некоторые подробности в имеющиеся слухи о совращении наложницы, или жены, кто их там разберет, наместника Али Абаттура, и даже не отказался переночевать в казарме поста, чтобы уже на следующее утро продолжить свой путь. И если его встречали как представителя уважаемого среди котов народа, то провожали как лучшего друга, от души завидуя его веселым похождениям.

При этом его, мало того, что поставили на нужную тропу, так еще и его вещмешок, пополнился изрядными запасами провизии, которые по уверениям десятника наверняка понадобятся на долгом, и сложном пути, по старой тропе. И единственное, о чем сейчас сожалел гном, так это о том, что его запасы табака подходят к концу. И осталось их еще на пять трубок самое многое. Просто среди дэви не распространено курение табака, считающееся ими чем-то неприемлемым. Впрочем, все остальное с лихвой перекрывало этот недостаток.