Гниль

Возвращение

От инвалида разило протухшим потом и мочой. Бедняга сидел на лавочке в осеннем парке, скрючившись и хныкая. Лицо в гнойных чирьях – живого места нет. Жировой горб на спине стянул на себя всю куртку, и её было невозможно застегнуть. Инвалида страшно искорёжил недуг. Впалая грудь; пузо, свесившееся через джинсы; левой руки нет по локоть – культя торчала из завёрнутого рукава, как бы напоказ, ради новой милостыни; пальцы на правой ладони были настолько корявы, что едва смогли удержать пятитысячную купюру, просунутую сжалившимся над калекой Константином.

Уродец взглянул на Константина. Глаз его был покрыт бельмом, но калека ещё не ослеп окончательно, если уж удивился щедрой подачке. Шмыгнул соплями, проглотив их, да шепеляво поблагодарил. Костя же замер. Он поражался, насколько кошмарные уродства существуют в этом ужасном мире. И думал про себя, что культя на левой руке калеки не похожа на обрубок ранения. Но так же было не похоже, что этот человек родился таким. Такое чувство, будто бедняга лишился руки в ходе некой страшной болезни, ибо рука его раньше явно была хорошо сформирована, но при этом на культе не имелось характерной полоски кожи, оставляемой медиками после ампутации для того, чтобы накинуть её на кость и зашить…

Костя с усилием вырвал себя из этих дурацких размышлений – они тянули его обратно. Туда.

Он пожелал бедняге удачи, поднял с земли тяжёлые сумки и продолжил путь. Инвалид же что-то вякнул вслед. Кажется, он посоветовал быть осторожнее: не поддаваться соблазнам, как бы те не заманивали. Иначе, мол, можно сделаться таким же.

Точно, подумал Костя, может этот бедняга – бывший наркоман? Вот его и согнуло так, вот он и сгнил…

Городок посерел ещё сильней: лохматые трубы теплотрасс, старые дороги с выбоинами в асфальте, серые пятиэтажки с умирающими дворами, и двухэтажные деревянные дома-бараки, полные тараканов и алкашей… Костя последний раз был в родном Каменске очень давно, и почти ничего не изменилось с тех пор. Он только что приехал на электричке, спустя несколько дней в пути. Дело едва перевалило за полдень, а значит дома ещё никого не было: сестра в школе, а младший брат – на работе. Свои же ключи от родительского дома Константин давно потерял.

Хотел сесть на автобус. Даже шагнул в раскрывшиеся двери. Но увидел большую толпу внутри. Передумал, отшагнул. Лучше уж пешком. Хорошо, что городок небольшой – на тысяч сорок всего, но и пешком идти оказалось тоже неспокойно. Тихо как-то, настораживающе. Будто вот-вот что-нибудь случится. Держал одну из сумок открытой – не то, чтобы на всякий случай, но ради внутреннего умиротворения.

До кладбища на окраине города он добрался быстро.

Куда больше времени ушло на поиск могилы. Пришлось много бродить по тропинкам, вглядываясь в надписи на надгробиях. Искал относительно недавние. И нашёл, тяжело вздохнув и внутренне сжавшись.

Вот она. Мама. Глядит из фотографии прямо на него с немым вопросом. Костя не мог присутствовать на похоронах, о чём теперь жалел. Он любил свою мать, пусть иногда даже на звонки не отвечал. И сам звонил редко. Её рыдания в трубку – это откровенно дерьмовая затея; рыдания и причитания лишь попусту резали душу, когда он и без того находился постоянно на пределе своих возможностей. О тяжёлой болезни Костя узнал уже после её смерти, когда брат прислал сообщение – то были попросту невыносимые дни, Костя едва ли не сошёл с ума от чувства вины. Тогда вообще многое на него навалилось, многое рухнуло и обратилось в пепел. Как назло – проблемы редко приходят одни.

Мать умерла от стремительно развивавшегося рака – видать, от переизбытка стресса и несчастий. Всё-таки, из семьи ушёл отец. Исчез, пропал. Куда и зачем ушёл? Константин задавался тем же вопросом многие месяцы. Семью снедали беды, одна за другой, будто что-то незримое пыталось всех их доконать.

-- Прости, мам, -- сказал Костя через полчаса этой тоскливой встречи. Он взвалил на плечи тяжёлый рюкзак, поднял с земли плотно набитые сумки и зашагал по дороге на выход. К родному дому.

***

Костя шагал по знакомым улицам, и на душе его становилось немного теплей. Каждый двор, каждый переулок – отдельное воспоминание. Тут были и друзья, и первая любовь, и драки на районе. И мистические походы с ночёвкой на лесистую гору за городским водохранилищем. И спуски в глубокие заброшенные карьеры в пригороде на севере. И прятки с догонялками от злобных сторожей на горно-обогатительном комбинате. Счастливое детство. Школьные годы он провёл здесь.

Столько всего было в прошлом – это даже не умещалось в голове. Будто всё это – некогда просмотренный в кинотеатре фильм, а вовсе не его собственная жизнь. Теперь же глаза изменились – вместе с миром, который они в себе отражали.

И вот, спустя годы, Костя вновь стоит перед родным подъездом. Перед родной пятиэтажкой, серой, незыблемой и исписанной граффити-рекламой местной наркоты.

Набрал домофон – никто не ответил. Ожидаемо. Недолго протоптался у подъезда – встретились соседи, которые с удивлением узнали его. Перекинулись дежурными фразочками. Запустили в подъезд «чтоб не мёрз» и позвали к себе на чай, но Костя отказался – ему не хотелось навязываться, да вести более глубокие разговоры, чем «как дела, где был? Ну и как там?». Костя расположился на межэтажке напротив квартиры, уселся на подоконник, внимательно осматривая осенний двор, усеянный высокими золотыми деревьями, словно настоящий лес. Деревья эти росли, кажется, ещё в середине прошлого века, когда сюда только пришли советские люди, обнаружившие залежи полезных ископаемых.

Тёмный двор, тенистый. В нём легко скрыться, затаиться, легко быть не увиденным. Особенно, если расположиться на детской площадке, в самом центре этого «леса». Ржавые качели поскрипывали на ветру. И как же родители смели отпускать своих детей во двор, если не могли увидеть их из окон своих домов, стоящих по периметру?

Было неспокойно сидеть у окна почти во весь рост, но Костя себя пересиливал, отбрасывая дурацкое и никчёмное наваждение. Правда, спешно слезал с подоконника, едва видел блики в окнах противоположных пятиэтажек – всё это от солнца, но тут уж ничего не поделать, ноги сами несут за ближайший угол.

Не любил он сидеть в тишине. И ждать в одиночестве. Будто сейчас что-то произойдёт. Нехорошие мысли лезли в голову: а что, если они не вернутся? А что, если они тоже – умерли? Или исчезли?

Бред, конечно. Они же переписывались совсем недавно.

Костя пил горячий чай из термоса, чтобы согреться; а по двору беззаботно сновали прохожие. Такие беспечные. Счастливые. Через некоторое время он различил среди них сестрёнку. Уже взрослая – на голову выше, чем когда он видел её в прошлый раз! Ксюша быстрым шагом зашла в подъезд, увлечённая своими мыслями. Поднялась по ступенькам. И замерла, обомлела, увидав Костю на межэтажке.

-- Ну, дурында, чего встала? Сюда иди! – усмехнулся Костя.

Повзрослевшая сестра заскулила и бросилась навстречу, в объятия, повисла на шее. Расплакалась.

-- Вернулся… -- пищала она, не веря своим глазам. – Вернулся!...

-- Ну конечно! – смеялся он, гладя её по каштановым волосам. – Какая же ты стала! Вымахала как! Бандура! Ты что, съела малютку-Ксюшу? Признавайся! Шучу…

-- Вернулся… -- Ксюша отлипла, ослабив свои крепкие объятия, взглянула на него, будто ожидая подвох. -- …Ты же вернулся?..

-- Конечно. А разве не похоже?

-- Ты же больше не уйдёшь обратно?..

-- Всё кончилось, дурында. Теперь я с вами.

Ксюша снова прилипла и заплакала, оставляя на флисовой куртке свои слёзы. Костя сам едва сдерживался, а потому перевёл тему, едва только почувствовал, что голос его не будет скрипеть, а сохранит весёлость.

-- Какая ты худая, -- обратил он внимание. – Совсем не жрёте, что ли?

В ответ лишь неопределённое мычание, сквозь сопли.

-- Погнали на хату, я уже замёрз вас ждать, -- Костя аккуратно хлопнул сестрёнку по спинке и та ожила.

-- Да-да… пошли скорее… -- заторопилась она, раздираясь между поиском ключей в карманах и попыткой помочь брату с его сумками.

-- Я сам, -- остановил её Константин, поднимая рюкзак. – Ты, главное, веди меня, Ксюш. Я уже ведь и забыл, где наша дверь!

Провернулся ключ в замке, дверь открылась. А вот и родной дом. Почему-то ожидалось почувствовать лицом жар от пирожков и, через секунду после хлопка двери, увидеть в конце коридора маму, суетящуюся у плиты на уютной кухне и зазывающую всех на ужин; но повстречала его лишь прохлада мрачной квартиры. Щелчок выключателя. Зажегся мрачный свет. Где-то отслоились обои, где-то угол покрылся плесенью. Пыль красовалась на полочках для обуви.

-- Кто-то экономит на лампочках? – усмехнулся Костя. – Атмосфера как в психушке! Кто же ставит холодный свет в квартиру? Это брательник выдумал? Сумасшедший. Надо исправить ситуацию. Этим завтра и займусь.

-- … я не знала, что ты приедешь, почему ты не сказал? – обвинила его Ксюша. – Я даже не прибралась! И не приготовила покушать!

-- Ну, было не до этого. Да и не хотелось, чтобы вы переполошились.

-- Но мы всё равно переполошились!

Ксюша мигом отправилась на кухню, а Костя отнёс сумки сначала в большую комнату, которую они раньше делили с братом, задумался, рассматривая, как Витя всё занял и перестроил под себя, да перетащил свои вещи в дальнюю комнату родителей, ныне свободную и бесхозную. Оставил вещи – потом разложит всё.

Выглянул в окно, не зажигая света. Осмотрелся. Эти окна выводили в противоположный двор – поменьше размером, но в такой же заросший деревьями. Отсюда была видна вечерняя улочка, по которой рассекали автомобили.

Получалось так, что окна их квартиры выходили по обе стороны дома. Почему-то раньше на этот факт Костя не обращал особого внимания.

Он тщательно задёрнул шторы во всех комнатах. Чтобы их никто не мог увидеть.

На кухне сестрёнка застеснялась – ужин делать было не из чего, только бутерброды. Мол, Витя приедет с работы и привезёт пельменей…

-- Так вот чем вы питаетесь! Одними пельменями с бутерами? Скоро фонари сквозь вас просвечивать будут!

Костя совершил быструю вылазку до ближайшего магазина, закупился мясом, овощами и специями для «хашламы»… вышел он без сумки вовсе – не таскать же её за собой повсюду, скажут ещё, что свихнулся. Возможно, так оно и есть, кстати. Непривычно без снаряги. Костя чувствовал себя раздетым и беззащитным.

К дому добрался без происшествий. Ещё бы. Открыл кран – принялся набирать воду в казан.

Ксюша тут же вмешалась. Сказала немедля выплеснуть всю эту дрянь из казана. Костя даже растерялся.

-- Эта вода – гадость! – сказала она. – Только не на бульон её! Не порти мясо! И не пей её! Бери из баклашки…

Вода из под крана действительно скверно пахла. Даже воняла. Чем-то неопределённым. Ксюша сказала, что они пьют только чистую покупную воду, потому что вода в водохранилище, от которого и тянулись трубы, стала какой-то странной в последнее время. Поговаривают, что слили туда нечто с комбината. Нечто явно нехорошее. Посоветовала промыть казан водой из бутылки – они запаслись пятилитровками в кладовой, казалось, на случай апокалипсиса.

Костя промыл казан. И для готовки притащил пару бутылей.

Закипела вода с мясом. Квартиру залили запахи ароматной хашламы.

Ксюша помогала нарезать овощи и всё всхлипывала. На вопросы про отца и мать она лишь начинала рыдать по новой. Пришлось сменить темы на дела в школе и в городе.

Смерть матери явно выбила девочку из колеи. К этому добавился и уход отца. К тому же одиннадцатый класс – скоро наступят важные экзамены, на которых нельзя оплошать, если не хочется остаться в этой бесперспективной «дыре» и загубить свою жизнь. Чтобы вырваться из Каменска – следовало заработать себе балл повыше и поступить на бюджет, выбить общежитие, да ещё в каком-нибудь приличном городе, где потом можно будет найти нормальную работу. Учёба же у Ксюши шла неважно, о чём она рассказывала с неохотой. Раньше, вроде бы, хорошо училась…

Брат приехал поздно. Щёлкнул ключ в скважине, провернулся. Дверь раскрылась. Худая шпала смотрит вдаль из темноты коридора, сверкает окулярами. Щурится, очкарик. «Здорово», говорит. В пакете торты – Ксюша уже успела проговориться-написать, поэтому сюрприза не получилось. Пожали крепко руки, обнялись.

-- Как ты? – спросил хмурый Витя.

-- Хочется под подоконниками лазить. А так – нормально, -- усмехнулся Костя.

Разлили хашламу по тарелкам. Бульон густой, ароматный; мясо разваристое – тает во рту; овощи кисло-сладкие, красивые, и зелень украшала блюдо и радовала глаз.

-- Это самое вкусное, что я пробовала! – Ксюша, правда, обожгла язык.

-- Ничего так, -- согласился Витя. – Не знал, что ты ещё и готовишь хорошо.

-- Мясо отварить каждый сможет, -- отмахнулся Константин.

Хашлама почти опьяняла. Кровь, видно, убегала от головы к желудку, чтобы всё это переварить. Мыслей становилось меньше и делалось радостнее. Но разговор с братом чего-то не завязывался. Витя хотел что-то спросить, но всё не решался. Косте пришлось вести беседу самому. Впрочем, ничего нового он не услышал – они вели переписку и Костя знал, что Витя уже успел недавно окончить универ, что затем вернулся в Каменск и устроился работать в местный «вейпшоп», как раз после смерти матери -- теперь он ещё и курил, то есть, парил. Как паровоз. Костя отшутился про резиновую бабу, но получилось как-то жёстко – он и забыл, что не со своими пацанами общается, а с братом-юнцом, который свои виски и пробор выбривает чаще, чем пушок под носом…

-- Хороший торт, -- похвалил Костя.

Витя смотрел на него настороженно. Будто тот пришёл из другого мира, будто он нечто чуждое, кошмарное – чудовище, которое лишь претворяется человеком и в любую секунду может обернуться во что-то ужасное, раскрыв свою хищную пасть. И это почему-то ранило. Костя чувствовал некую стену.

Ксюша скоро ушла в свою комнату. Сказала, что учить, однако Витя заметил, что та наверняка пошла рубиться в свои игрульки – на очередную «осаду», которые как раз происходили в это время каждый день.

-- Не возражаешь? – Витя достал «вейп».

-- Возражаю, но кури.

Теперь можно было не ограничивать темы для разговоров, чтобы не задевать Ксюшу.

-- Так что именно случилось с батей? – спросил наконец Костя. – Куда он пропал?

Витя затянулся. Выпустил белое облачко.

-- Просто взял и ушёл, -- сказал он. –. Взял с собой немного денег из мамкиной заначки. И свалил.

-- Это ты уже говорил. Но куда и зачем?

-- Не знаю…

-- Он хоть живой?

-- Наверное. Мы его давно не видели, кстати. Да и плевать как-то мне. Пусть сдохнет.

-- Ты слова подбирай! -- нахмурился Костя. – Он наш отец.

-- Ты просто не видел, что здесь было, -- отмахнулся Витя. – А я видел.

-- И что было?

-- Мать вся извелась, -- сказал Витя. – Это из-за него она померла так быстро. Рак. Это же всё от нервняка. Она его любила сильно, а он просто взял и ушёл. Она посерела тут же. И вообще…

-- Мы все его любили. И любим. Поступил он неправильно, спорить не буду. Но должна же быть причина? Он ушёл к другой бабе?

-- Если бы! – фыркнул Витя. – В секту он попал.

-- В секту?

-- Связался с какими-то людьми. Стал чаще проводить время с ними. Во что-то играли они. В какую-то настолку, вроде бы – не суть… Ну и постепенно промыли ему там голову… нас потом «лечить» пытался. Я его переубеждал. Логические аргументы приводил, что это секта, что они его дурят. Мать тоже спорила. Но он в этих спорах, похоже, только сильнее убеждался в своей правоте.

-- Что за «люди»? Ты можешь показать конкретно? Я бы с ними поговорил.

Витя фыркнул, представив, как брат будет «говорить».

-- Я их не видел. Отец не приводил их домой. Так бы с радостью тебя отвёл к ним… Ты бы с ними быстро разобрался, да?… Я бы тоже потоптался на их головах.

«Тебя, шпала, ветром скорее сдует», подумал Костя, а сам сказал:

-- А что менты делали? Вы обращались в ментовку-то?

-- А что они сделают? Он же не пропал без вести, а просто взял и ушёл. По своей воле. Они даже разбираться не стали. Таких людей по всей стране – миллионы.

-- Ты не звонил Владу?

-- Конечно звонил. Но он же не следак, а «пэпээсник». Чё он сделает? Поедет на своём гнилом корыте крутить свободного законопослушного человека?

Костя тяжело вздохнул. Злоба нарастала где-то внутри, но выпустить её было некуда.

-- Ушёл он потому, -- добавил Витя. – Что мы ему «мешали развиваться на пути к истине»… Запретил им боженька общаться с неверными отпрысками.

-- Бред. Не может быть от Бога то, что противоречит любви к своим же детям.

-- Ты мне́ это говоришь? – усмехнулся Витя, ставший яростным атеистом едва ли не с начальных классов, как только начал читать книжки.

-- Вроде бы отец был очень умным человеком. Почти учёным. А тут повёлся на какую-то херню…

-- Тут я уже сам в шоке. Как так. Я не ожидал… Они умеют людей промывать. У них там целые схематозы. Даже нас бы с тобой промыли, если бы захотели.

-- Лично у меня чуйка на лохотроны. Сколько раз и «пирамиды» приходили и «свидетели».

-- Это так только кажется… Все так думают… А потом вот такое происходит. И ничего ты не можешь поделать. Переубеждают тебя постепенно...

Несколько минут они просидели за столом молча. Костя осмысливал услышанное и размышлял, как бы отыскать батю, да как бы вытянуть его из секты. И как бы вообще найти и прикрыть эту секту – если не законными методами, то справедливыми…

-- Ты только не натвори всякого, -- Витя прочитал эти мысли по лицу брата. – А то мало ли…

-- У нас семья развалилась из-за этих пидоров! -- сказал Костя. – Какое тут «мало ли»?

-- Отца не вернуть, смирись. Он уже не тот, каким ты его знал, поверь. Он от нас отказался – и от тебя откажется… Главное, что мы остались, что мы вместе… Да?.. Себя не жалеешь, так Ксюшу пожалей. Если тебя посадят потом, она совсем завянет…она уже завяла. Сегодня она ещё радостная была, более менее. Как раньше. А так она… вообще замкнулась в себе… Да и я… не хотел бы, чтобы ты на зону отправился…

Костя выдохнул, протерев лицо ладонями. Малой прав. И не прав одновременно.

Он развернулся к раковине, чтобы налить воды в стакан и запить жажду.

-- Не вздумай! – остановил его Витя.

-- Точно, -- опомнился Костя. – Вода же грязная…

-- Водой этой только говно смывать можно. Даже фильтры на водозаборе не помогают – похоже, что-то мелкодисперсное сбросили. Или вообще химию какую…

-- Чем это она так пахнет? Что-то ядовитое?

-- Похоже ядовитое, да… Пахнет, как гниль.

-- Точно.

-- Ты ей лицо даже не умывай. Кожа сереет и шелушится. Даже в душе не мойся. Мы в кастрюле греем магазинную воду и моемся в тазиках. Видел, сколько баклашек накупили? В кладовой стоят.

-- Бред какой-то. А почему не скандалит никто из городских? Пусть тянут воду из другого места!

-- Во-первых, вякнешь – вылетишь с работы сразу. Мы тут как крысы на корабле, заперты, а жить как-то надо. А во-вторых, многим тупо наплевать. Они уже принюхались. И моются и пьют. Говорят, что им нормально. Это только мы брезгуем. Ну и ещё молодёжь, типа меня. Кто умнее пробки – таких здесь немного…

Вечер пролетел стремительно, наступила ночь, за шторами выглянула Луна. Витя сел заниматься своими делами, отдыхать – спрятался за монитором ноутбука. Из комнаты Ксюши доносились разговоры – не очень-то и похоже на уроки, кажется, Витя был прав насчёт игр.

Константин зашёл в родительскую комнату и, было, начал разбирать вещи, но потом рассудил, что лучше бы всё это добро лежало в сумках. Практичнее и безопаснее. Выложил только самое ненужное.

Руки чесались невообразимо после истории о секте. Какие-то ублюдки просто взяли и разрушили их семью. По сути, убили их мать. И как теперь с такими мыслями уснуть-то? Стерпеть?

И что же делать дальше? Вот он вернулся. Но жизнь течёт вперёд и нужно что-то придумать. Ехать в город покрупнее? Возвращаться на стройку прорабить? Нет, он пока ещё нужен здесь. Малым не помешает поддержка – они самое дорогое, что у него осталось. Пусть сначала Ксюша закончит школу, а там уже видно будет. Да и не хотелось в большой город… Устроиться на работу здесь? Не так быстро. В самом деле – нужно перевести дух. К тому же на первое время сбережений и солидных ежемесячных выплат ему хватит. Так что можно кутить по полной, наслаждаясь жизнью.

Если, конечно, он ещё не разучился этого делать…

Неожиданно зазвенел домашний телефон.

Звонок

Кому потребовалось звонить почти в полночь? Хорошо ещё, что никто не спал. Честно сказать, у Кости началась паника, когда он услышал резкий звук, поэтому к телефону он пошёл разозлённый и взвинченный. Витя взял трубку первый – ему было куда ближе до коридора. Да и с чего бы это Косте брать домашний телефон и отвечать на звонок? Вряд ли это к нему…

-- Здрасте, -- сказал Витя. – Да… -- он перевёл взгляд на Костю, стоящего в дверном проёме. -- … Да он тут рядом… ща…

Витя протянул трубку.

-- Меня? – удивился Костя. – Кто?

-- Из полиции беспокоят, -- ответил брат, безуспешно пытаясь держать максимально серьёзное выражение лица. Шутник.

Понятно.

-- Алло! – гаркнул в трубу Константин так, будто вышел перед строем провинившихся новобранцев. – Кто тут звонит посреди ночи мне?

-- Виноват, -- ответили с той стороны. – А ты чё даже не позвонил, когда приехал, э? Тебе лося давно не прописывали или я не понял?

-- Ты чё, ментура, на учёт меня поставить хочешь? – ржал Костя.

-- Стрелу забить хочу. Если не ссышь.

-- Ну попробуй. Посмотрим чё ты там, да как.

-- Завтра в «Чемодане», в восемь вечера, -- сказал Владислав. – Как в старые добрые.

-- Это в каком чемодане?

-- Ну ты чё, Костян, у нас тут, вроде бы, город небольшой – «Чемодан» всего один.

-- А, ты про тот «чемодан»…

-- Один приходи. Мы тоже одни придём.

-- Это кто там ещё будет?

-- Илюха.

-- Опа-на. С каких это пор Илюха по таким местам шляется?

-- С завтрашнего дня.

-- Он сам-то знает об этом?

-- Узнает. Я ему ещё не звонил.

-- Понял-принял. А ты сам откуда узнал, что я приехал?

-- Доложили проверенные источники.

-- Это ещё кто?

-- Соседи твои донесли. Чё, думаешь в вакууме живёшь? Земля круглая, а Каменск – небольшой, как говорится.

-- Кем это так говорится? Тобой?

-- Почему бы и нет?... Всё, пиздуй. Отвлекаешь меня своими разговорами, -- сказал Влад. – Мне тут обезьян крутить надо в очередном блядушнике.

-- Давай. Работник зоопарка.

-- Сам давай, у тебя жопа больше.

-- И тебе приятных снов, мудозвон.

Влад весело хохотнул и сбросил трубу.

***

Короткий разговор со старым другом резко переключил на совершенно иную волну, куда более позитивную и радостную, поэтому, до того как черти вернутся, Костя поспешил уснуть.

Спалось, на удивление, неплохо. Но в пять утра он распахнул глаза.

Слишком уж тихо было. Звон в ушах в такой тишине многократно усиливался и давил на черепушку. Да и начинало подкрадываться... Спалось хорошо лишь до тех пор, пока нет снов. Потом уж лучше не спать.

Выглянул за шторку. Тьма ночи окутывала улицы, плохо освещаемые фонарями, зачастую разбитыми. Что там во дворе среди деревьев? Что там в тёмных окнах домов напротив? Кто затаился? Смотрит ли кто оттуда? Ещё и видимость сильно сокращалась наплывшим на город туманом….

Костя подтащил сумку к себе поближе. Стало спокойней.

Он открыл книги и читал при тусклом свете, стараясь вникать особенно внимательно – это тоже хорошо переключало. Самое главное до рассвета дотянуть. Там уже легче становилось…

Ночи осенью делаются лишь длиннее. Уж лучше бы на лето выпадало возвращение. Придётся как-то пережить остаток осени и целую зиму, угрюмую и неласковую…

Ксюша проснулась первой. Собиралась в школу, помятая и опухшая, с синяками под глазами, будто тоже полночи не спала. Костя наготовил гренок. Едва не бахнул в чайник гнилой воды из под крана. Всё никак привыкнуть не может.

Витя проснулся чуть позже – магазин, в котором он работал, открывался к десяти, да и находился в пяти минутах ходьбы, Витя даже не утруждал себя ездой на своей развалюхе, которую обещал показать, как появится свободное время. На вопрос, не стыдно ли ему продавать людям узаконенную наркоту Витя ответил, что зато работка не пыльная, не в пример пахоте на комбинате, да ещё и график «два на два». А с «наркотой» Костя, мол, погорячился – какая же это наркота? Это просто никотин, он ведь галюнов не вызывает. Да и бросить-то можно в любой момент.

От безделья Костя занялся приведением дома в порядок: сменил лампочки с бледных на тёплые, заклеил обои, обработал заплесневевший угол специальной химией. Странно, кстати, насчёт плесени – в квартире было не так уж и влажно, чтобы она завелась…

Костя оцепенел, когда вышел на балкон в поиске инструментов. ПТРК стоял на треноге прямо посреди балкона, трубой повернувшись в окно, будто в ожидании вражеской бронетехники, а вокруг него были аккуратно разложены ящички, таблички и странные карты.

Обустроенная противотанковая позиция прямо у него дома. Какого чёрта...

Крыша едет?

Так оно и оказалось – крыша. Когда Костя пригляделся внимательнее, то осознал, что на балконе стоял приличных размеров телескоп, а вовсе не ПТРК… Костя нервно рассмеялся.

Похоже, брат приобрёл. Он этими темами всегда увлекался.

Навёлся из любопытства на «вершину» -- так называли небольшую незастроенную возвышенность-парк за школой прямо в центре города, вокруг которой по кольцам и выстроились микрорайоны. Сотовая вышка на «вершине» выглядела в телескоп перевёрнутой – неудобно; а значит брат вряд ли подглядывает за бабами, иначе приобрёл бы рефрактор. Похоже, он действительно смотрит только на звёзды. Извращенец.

Кратность увеличения поразила – можно было разглядывать ветки на далёких деревьях. Вот так – смотришь на человека, гуляющего по тропинкам «вершины», а он даже не подозревает, что за несколько километров сидит тот, кто за ним внимательно наблюдает. Отличная штука – весь город будет как на ладони, если занять подходящую высоту.

Быстро наступил вечер. Костя как раз закончил все ремонтные дела. Принарядился, да отправился на стрелку. Добирался до места пешком – ноги требовали ходьбы, да и хотелось погулять по местам, где он давно не был. Город поменялся незначительно. И, вроде бы, стал менее людным. Вымирает, всё-таки. Производства сильно сократились, а значит работы тоже стало меньше.

Владислав стоял у входа в небрежно распахнутом бомбере; он о чём-то энергично вещал, расправив плечи и жестикулируя широкими взмахами – сигарета без толку тлела в его пальцах, так и не добираясь до рта. На его фоне Илья выглядел горбатой и забитой школотой в капюшоне, патлатеньким мальчишкой – кажется, он сам себе не мог объяснить, что же он позабыл этим вечером на ступеньках у входа в «Чемодан».

-- Э, пацанчики! Есть чё по мелочи!? – гаркнул Костя из темноты. Илюха даже немного испугался, нащупав в кармане перцовку, а вот на квадратной челюге Влада сразу прорисовалась лыба – он голос старого друга узнал.

-- А не попутали ли вы берега, сударь? – спросил он, манерно харкнув под ноги. – Какие мы тут «пацанчики»? Мы тут солидные интеллигентные люди, ёпта!

Последовал оглушительный хлопок рукопожатия – близстоящие окна с трудом устояли в рамах, а Илюху едва не сшибло ударной волной… ну, в ушах зазвенело уж точно у всех троих, а ладони запекло, но никто не подал виду. Сжались и затрещали проксимальные фаланги.

-- Ну чё, корефан? С возвращением домой! Я рад тебя видеть, -- сказал Влад, не отпуская руки.

-- И я вас тоже, пацаны… интеллигентные люди, то есть.

Илюхино же рукопожатие было куда слабее: вялое, тусклое, будто ухватился за тухлую рыбину – такое же сырое. Всё-таки в рукопожатии отображается характер человека и многое можно определить, лишь поздоровавшись.

Влад метнул бычок в мусорку, хлопнул Костю с Ильюхой по хребтинам, и троица вошла в «Чемодан».

Музыка. Уютный свет. Равномерное гундение компаний, собравшихся каждая за своим столиком. Пахло жареным мясом, пивом и кальяном. Старые друзья отыскали свободное место и расположились.

Девки танцевали под какую-то дурацкую песню – уже навеселе, смеялись, радовались. Скучковались в одном месте, будто места мало вокруг... На секунду стало противно, будто увидел пир во время чумы, но Костя вовремя отмахнул эти мысли прочь.

Влад при помощи одной лишь своей улыбки подозвал самую красивую официантку. Заказали жратвы и пива. Костя, правда, вместо алкоголя предпочёл какао. Влад скривился – ему показалось, что ему как-то не так послышалось.

-- Какао??.. – заржал он, недоумевая.

-- С зефирками.

Влад даже хрюкнул.

-- Хороший напиток, -- сказала невозмутимая официантка вполне без шуток.

-- Я-то думал мы хорошенько бахнем! За твоё возвращение.

-- Да я бы обязательно бахнул. И не раз, -- ответил Костя. – Но похмелье тяжёлое потом.

-- Да, понимаю, возраст не тот уже. Двадцать девять лет – годы уже старческие! Но можно же с корешами пропустить пару кружек – ничего же не будет! Давай, братан, пивас или чего поинтересней….

-- Мне лучше не пить, -- сказал Костя. Влад хотел что-то спросить, но вдруг посерьёзнел, что-то поняв.

-- В натуре, -- сказал он. – Не подумал, братан… Всё, больше не наседаю на тебя… А я, пожалуй, наебенюсь сегодня от души в честь праздника!

-- Ты и без праздников наебениваешься, -- хмыкнул Илюха, но тоже заказал пиво – иначе зачем было покидать свой дом и выходить на улицу? Да и трезвый он – не самый лучший собеседник.

Официантка убежала на кухню, приняв заказ.

-- Да я просто задолбался уже с этими гуманоидами!.. – ахнул Влад. -- Надо расслабиться, а то крышняк поедет!

-- Гуманоидами?

-- Ну.

-- Ты вчера говорил про обезьян.

-- Это разное. Сначала с обезьянами было, в начале ночи. Но те – обычные обезьяны. А к утру ближе начинаются уже гуманоиды. По-другому их не обозвать, бля.

-- В чём же разница?

-- Обезьяны – хоть и обезьяны, но зато с нашей планеты. А другие… так набухались и упоролись, что стали гуманоидами! По- нашему они ничего уже не понимают. Иногда даже приходится брать дубинки…

Скоро официантка принесла шашлыки с пивом. Влад первую кружку выпил залпом, натощак – чтоб быстрее шагнуть в праздник. Илья потягивал пиво потихоньку, но вполне уверенно. Костя первым делом взялся за мясо.

Завязались разговоры. Влад и Костя вспоминали, как вместе лазили по заброшенным карьерам, как ходили в гору за водохранилищем, как сооружали плот для плавания и как мастерили «бомбы»: сначала безобидные, из батареек картонок, будто там было чему взрываться, а потом вполне себе обидные – из спичечных головок между гайками и болтами.

-- А когда Илюха узнал про карбид? У сварщиков полведра спиздили, помнишь? – ржал Влад. – А я у бабки своей флягу из бани!..

-- Тогда меня в первый раз и контузило, -- посмеялся Костя, вспомнив, как же взорвалась эта фляга в костре.

-- Чуть не оглохли! – загибался Влад, словно вернувшись в детство. – Остатки фляги на метров сто улетели! Мне потом бабка пиздюлей таких дала, до сих пор помню!...

Да, счастливые были времена, беззаботные.

Все знали друг друга ещё с начальных классов.

С Ильёй же Костя никогда особо не дружил – для него это был всегда лишь хороший знакомый, который иногда увязывался с ними на гулянки. Слишком он другой был всегда. Нелюдимый и странный. Зато с Илюхой хорошо дружил Влад. Странный симбиоз вышел у этих двух -- слишком они разные были. Наверное, про такое говорят, что противоположности притягиваются. Дружба с годами никуда не исчезла, хоть Илюха всегда пытался спрятаться у себя дома.

Илья работал «на удалёнке», специально отыскав подходящую для своего темперамента работу – Влад шутил, что если бы тот впахивал на «нормальной работе», то его бы уже давно застрелили к хренам из дробовика прямо в голову. С его-то тяжёлым характером.

-- Бабы он так и не нашёл, -- хохотал Влад, опрокидывая очередную кружку пива. – До сих пор девственник, походу, лошара! Скоро волшебником станет! Станет пулять огнём из рук.

-- Опять о своём начал, -- закатил глаза Илюха. – Была у меня уже девушка.

-- Мария Ладошкина!

-- Когда в городе учился – была. Ну и что толку? Меня эти вещи мало интересуют. Больше вреда, чем пользы.

-- Сказки на ночь, -- продолжал его поддевать Влад. – Чем докажешь, даже фоток её не кидал, зато аниме своё отправляешь постоянно.

-- Ой, заткнись уже, как же ты меня задолбал… -- Илюха отмахивался, прикладываясь к пиву. Эти разговоры его злили сильнее всего. – А здесь нормальных девушек нету! В этой деревне!

-- Да ты не обижайся, братан, я же в шутку! Надо же тебя растрясать иногда, а то совсем заплесневеешь в своей лачуге… Вон, видишь, танцуют? – Влад показал на девушек. – Пойдём подкатывать! Попросим медляк подрубить, да подкатим.

-- Они же наверняка тупые, -- поморщился Илюха. – О чём мне с ними разговаривать?

-- С чего ты взял, что они тупые? – вздохнул Влад. – Ты с ними даже не разговаривал.

-- Да по ним видно же. Рожи сельские.

-- Жопы зато какие, смотри!.. Пригласишь не самую страшненькую мадам на танец, а потом танго или фокстрот… Умеешь? А зря не умеешь! Это же нахаляву полапать можно, парой слов туда-сюда, а там уже искра зажигается или нет – идёшь к другой и проверяешь на ощупь, уж не отвисает ли чего у той мадамы, а потом едете домой, если всё в порядке... Эх, лошара ты! С девушками нужно не философией заниматься, Илюха! А кое-чем другим, как ты не поймёшь…

-- Скотоложство, -- стоял на своём Илюха. – Делай это сам, если так нравится.

Кажется, они оба совсем не изменились за эти годы – всё так же спорят. Особенно когда выпьют.

С Ильюхой-то понятно, но Влад ведь тоже не нашёл себе жену, хотя был всё это время на гражданке. Но не потому, что не мог – просто слишком уж любил погулять. Говорил, что точно начнёт изменять, а обижать никого не хотел. Зачем, мол, останавливаться на одной, когда вокруг столько прекрасных девушек?

Владу, единственному из троицы, не удалось вырваться из Каменска и получить достойное образование – поэтому он, едва вернулся из армейки, пошёл сразу в полицию. Где теперь и работает уже несколько лет.

Костя же о себе старался не рассказывать. Но старые друзья были настойчивы.

-- Что там было, Костян? – спросил Влад.

-- Да, это точно гораздо интереснее, чем очередное обсуждение моей девственности, -- согласился с ним Илюха.

-- Ничего особенного, -- ответил Константин. – Не думаю, что это отличная тема для разговора. Депрессуха полная. Смерть, разруха. Зверства... чего ещё можно сказать о войне? Вы сами всё слышали по телеку.

-- Всё, да не всё, -- сказал Влад. – Одно дело с телека, другое – от участника. От корефана. Хотя, конечно, кто не участвовал – не поймёт, но интересно же.

-- Это правда, что не поймёт. И я не хочу, чтобы вы «понимали», -- сказал Константин, мрачнея с каждым словом. – Это точно не то, что вам нужно…

-- Понял тебя, братан, понял, -- сказал Влад. – Ты это… главное знай, что у тебя есть мы – твои корефаны. Если что – мы поможем, поддержим. Главное не держи в себе. Нам ты можешь выложить всё. Мы это… как психотерапевты, только халявные, хы!

-- Звучит, как тост! – сказал Костя подняв свой какао с зефирками.

Некоторое время они сидели в тишине, в поисках новых тем для разговоров. После очередной кружки пива Влад прищурился, глядя куда-то вглубь заведения. Принял заговорщический и хитрый вид.

-- Смотри, -- сказал он, показав на уголок настольных игр. – Какие мартышки сидят. Как раз на всех нас хватит!

-- Господи боже… -- вздохнул Илюха, предвкушая очередное непрошенное «приключение».

Четыре девушки за настолками. И для куда более весёлой игры им явно недоставало участников. Костин взгляд остановился на симпатичной блондиночке…

-- Ну, Костян? С Илюхой-то всё понятно, он предпочитает ладони…

Илья хотел что-то ответить, но промолчал.

-- У меня так батю завербовали, -- вдруг вспомнил Костя. – Тоже в настолки играл… Не здесь ли это было, случайно?

-- Хрен его знает, но очень сомневаюсь. Я здесь нередко бываю. Не каждый день, но его я тут не видел.

-- Кстати, перед тем, как мы пересядем к ним, ответь мне на парочку вопросов.

-- Валяй, -- сказал Влад.

-- Почему вы отказались искать моего батю?

-- Не я отказался, -- сказал Влад. – Это во-первых. А во-вторых – не было состава преступления. Чего там расследовать-то? Твой батя ведь ушёл сам, просто так. Вполне себе законно.

-- Законно? А то, что в городе орудует секта – это тоже законно?

-- Вот-вот, -- согласился Илюха.

-- Какая секта-то?

-- Я в них не разбираюсь.

-- А я, думаешь, разбираюсь?.. Свидетели Иеговы есть в городе, запрещённые. Но они шкерятся, а потому на них состава нет. В данный момент.

-- А в какую секту попал мой батя? К Свидетелям?

-- Я тоже не знаю этого. Твои давали показания – они сам-то не знали ничего. А мы откуда узнаем тогда? С потолка? Так дела не делаются…

-- Почему же не начали расследование? Это могли быть запрещённые секты. Вот вам и лазейка! Занялись бы их ликвидацией.

-- Состава-то нет, -- развёл руками Влад. – Поверь мне, братан. Был бы я следаком – я бы приложил свою руку к делу, вгрызся бы зубами. Но я – патрульный «пэпээсник». Я ничего не могу поделать. И в участке моё слово веса имеет немного… особенно в последнее время…

Костя вздохнул. Но понимающе кивнул головой.

-- Не серчай только, -- сказал Влад, чувствуя собственную вину. – Мы что-нибудь придумаем. Что посеешь – то пожнёшь. А эти сектанты посеяли охуенно неправильные семена на наших грядках, и мы их ещё стопудово возьмём за жопу…

-- Да я понимаю всё… Не бери в голову. Я просто злой – вчера только детали узнал, ещё не отошёл…

-- Тогда погнали, нам надо развеяться! Пока к тем красавицам вместо нас не подсели какие-нибудь гуманоиды или обезьяны! И не ссы! Это обычные настолки, никто тебя не завербует, -- Влад гыгыкнул. – Наверное.

"Чемодан"

Илья упорно отнекивался. Он не хотел подсаживаться к девушкам за стол. Даже собирался улизнуть домой, лишь бы избежать неловких ситуаций. Но Влад не был бы его другом, если б не знал слабых мест бедняги – надавил на самые больные места, ухватил за понты. В итоге Илья согласился присоединиться к дамам, но лишь для того, чтобы сыграть партейку. На это Влад ответил, что им с Костяном, значит, больше достанется.

Пройдоха Влад, несмотря на некоторую пьяность, вдруг проявил чудеса учтивости и харизмы, а поэтому девицы не стали возражать и встретили парней смешинками. Для весёлой игры им и вправду не хватало людей. Чем больше участников – тем было интересней играть в «Нечто».

Познакомились, перечислили свои имена. Костя пересёкся взглядом с блондиночкой. Волосы чуть ниже плеч, чем-то похожа на милую птичку. На её губках мелькнула едва заметная обворожительная улыбка. Это она ему что ли? Отвела взгляд, поправила волосы.

В горле даже пересохло. Стало удивительно от того, что какие-то девушки были способны вызвать у него такое волнение. Ведь казалось бы…

Обстрел глазками из под длинных ресничек ничуть не хуже артобстрела.

Он немедля забыл, как её зовут. Вылетело из головы.

Посетило чувство, будто предстояло не просто сыграть партейку, а выдвинуться на штурм.

Влад, словно хороший пулемётчик, проторивал дорожку остальным товарищам, отменно покрывая поляну словесным градом и перехватывая инициативу. Костя, стараясь не сильно теряться, постепенно сближался, пользуясь надёжным прикрытием; Илья же играл роль побледневшего новобранца, который лишь изредка постреливал в сторону собеседниц, что называется, по-сомалийски, прячась за глухими укрытиями и подумывая лишь о том, как бы сбежать.

Завязалась оживлённая беседа.

Сама игра была несложная. Почти как «мафия», только с наворотами в виде карт. Косте сразу же выпало быть монстром. Ему следовало заражать выживших и, одновременно, пытаться не быть «сожжённым из огнемёта». «Завалили» его, правда, быстро – опытные девицы играли в эту настолку не в первый раз.

Влад удивился, что ещё не встречал здесь этих красавиц – о том, почему же это он знаком с большинством красавиц Каменска Влад предпочёл умолчать; но ему удалось вспомнить блондиночку – она работала терапевтом в местной поликлинике. Наталия. Подружки у неё были не менее симпатичные, а потому Влад, оценив, куда был по большей части направлен взгляд Костяна, решил распределить фронт соответствующим образом – её подружек он брал на себя. К разговору он пытался притянуть и Илюху, которому больше всего подошла бы слегка полноватая девица в очках – наверняка самая умная, да ещё и анимешница, рассудил Влад. Отлично подойдут друг к другу.

На него самого вскоре, казалось, клюнула болтушка с глазами-блюдцами – та звонко смеялась над каждой шуткой, больше всех остальных вместе взятых, но Влад больше внимания уделял молчаливой скромняшке с большой задницей.

Странная настолка, конечно, а вот Илье игра внезапно очень понравилось – он быстро втянулся в процесс.

-- Это же по мотивам кина! Классика. Вы серьёзно не смотрели его? – удивлялся Илья, когда Влад и Костя мотали головами – обращался он строго к пацанам, будто девушек здесь не было. – Я вам завидую…

Девушки же говорили, что как-то раз собирались посмотреть этот фильм, но их отпугнул год его выхода – не старьё же смотреть, когда можно сходить на нормальный фильм с хорошими спецэффектами. Илья одарил девушек таким презрительным взглядом, словно разочаровался в женском поле окончательно.

Пухленькая Света и скромненькая Оля доучивались в местной шараге – были сильно младше парней, хоть и выглядели очень взросло; только болтушка-Ирина приехала навестить родных, пока у неё был отпуск – она же была ровесницей Наталии и главной её подружкой.

На шум веселья явился ещё один мужчина, до сего момента скучавший за столиком неподалёку от них. Костя заметил, как тот уже давно приглядывался к их компании. Мужчина спросил, не принимают ли они новых игроков – и девушки тут же пригласили его за стол, не успел Влад того отбрить – выглядел мужчина куда приличнее их всех: зализанные волосы, белая рубаха, галстучек и подтяжки придавали ему некой нуарности. Такие девушкам очень нравились. Модников в Каменске никогда не любили, в своё время Костя с Владом таких тормозили в переулках.

Но вскоре Влад успокоился – Ян не строил девушкам лыбы, а скорее стремился погрузиться в саму игру, да поболтать о всяком-разном; Ян не оказался навязчивым или дерзким, даже наоборот – вполне приятным и приличным собеседником. Игра ему очень понравилась – сама задумка. Он сказал, что подобное очень близко его душе. К тому же он проспонсировал кальян, видно, в знак благодарности за то, что его пустили. Веселье продолжалось дальше, всё набирая обороты, уже в дымных кольцах и «торнадо», какие создавала Ирина с усердием печной трубы, видно, демонстрируя Владу способности своего рта и ручек.

Влад же рассказывал истории со своей работы. Как снимал с крыш и вышек суицидников. Как разгонял шумные и буйные компании. Как дрался и крутил бычар. Как выезжал на людей с автоматами вместо ОМОНа, и как проверял подозрительные предметы вместо взрывотехников… Возмущался, что слишком многое в этом городе свешивали на них – на «пэпээсников». Благо, «автоматчики» оказывались просто проезжими страйкболистами, напугавшими пенсионерок; а чемоданы, оставленные на тротуарах и остановках, были пусты…

-- Алкоголики, хулиганы, наркоманы… -- говорил Влад. – От всех них нужно защищать наш город! Чтобы вы, прелестные дамы, были в безопасности на улицах!

-- Эх, тяжёлая работка, наверное! – говорили девушки.

-- Тяжёлая, да не самая… -- Влад не мог от души жаловаться на свою работу в присутствии Кости. – Но тоже будь здоров!.. Хватает, чтобы у некоторых фляга засвистела. Поэтому и кажется, что мы грубые и бестактные. Что будто мы, полицейские, власть почуяли. Такая вот профдеформация…

-- А по-моему ты просто душечка! – возразила Ирина.

-- Это ты меня просто ещё при исполнении не видела!

-- Хочу посмотреть! Можно ли как-нибудь устроить мой арест?

-- Если будешь слишком плохо себя вести… то почему нет? Отвезу тебя в обезьянник, познакомишься с местными гуманоидами.

-- В «обезьянник»?… А более уютных мест для ареста у тебя больше нет? – ухмыльнулась Ирина.

-- Есть одно… -- задумался Влад о своей кровати. – Но туда попасть не так-то и просто!

Ирина самым наглым образом выпустила прямо во Влада дымное колечко. И тут же пальчиком придала кольцу форму сердца.

-- Нихуясибе! – искренне удивился Влад. – Женюсь!

Пышнозадая Оля, за которой пытался приударить Влад, поглядывала на Костю – она то и дело прятала свой взгляд, едва тому стоило повернуться. Иногда Оля нарочно подыгрывала ему в настолке. Но Костя был слишком увлечён Наташей, ему показалось, что между ними проскочила какая-никакая искра. К Наташе тянуло. Она излучала приятное тепло. Хотелось схватить её за ручки и увести подальше от этой шумной компании, прогуляться с ней под луной и звёздами – погодка была ясная. Но Костя всё не решался переходить к более решительным действиям. Казалось, что тогда он поспешит и всё испортит.

Влад же оставил Олю, переключившись на куда более инициативную Иришку – они даже уселись поближе. С Ильёй девицы почти не разговаривали – он был для них слишком странным, да и он сам не предпринимал попыток кого-то склеить.

После всего пары партий Ян уловил суть игры и сделался непобедимым. Он очень быстро выявлял «нечто» и «сжигал его огнемётом», грамотно используя карты, имевшиеся на руках. В этом он обошёл даже задрота-Илюху, игравшего всерьёз.

-- Да херова матерь! – заржал Влад, когда Ян «сжёг» его. – С тобой невозможно играть! Ты экстрасенс что ли? Весь кайф обламываешь!…

-- Вы просто не стараетесь, -- улыбался Ян. -- Игра же простая! Да и вы плохо врёте и плохо скрываетесь.

-- Это потому что мы слишком честные! Лично я, как страж правопорядка, доволен этим. Своей честностью! – Влад поднял кружку пива, будто произнёс тост, и опрокинул её в свою глотку.

Но вот когда Яну доставалась карта монстра -- играть было веселее. До тех пор, пока все не осознавали, что если «выжившие» не побеждают снова, то это лишь потому, что некому было теперь раскрывать чудовищ…

-- Пошли покурим, -- неоднократно предлагал Илья.

-- Тебе чё, кальяна не хватает? – спрашивал Влад. Но, в конце концов, парни всё-таки решили выйти на крыльцо – Ян предложил свои кубинские сигары, экзотику, от которой курягам было сложно отказаться. Костя присоединился к парням – просто стоял рядом, участвуя в разговорах, пока те дымили. На свежем воздухе все начали трезветь.

-- Пизда мне завтра, -- признавался Влад, затягиваясь сигарой. – Столько выпил и столько выкурил. Я чую, как организм засрался. Так жить нельзя, пацаны… Эх, уже времени дофига. Надо закругляться потихоньку. Ещё пару партий – и схвачу Иришку. За мандаришку. Или она меня схватит… Ха-ха! Она уже ко мне намыливается! На ухо шептала, мол у неё-то мамка дома, к которой она приехала гостить… да-а… Жаль, что не Олька! Видали её жопень? Держите мои помидоры!... Костян, кажись, Олька-то на тебя запала, сучара ты! Везунчик.

-- Мне больше Наташка понравилась. Оля малая слишком для меня.

Влад пожал плечами:

-- Неплохой вариантик, да. А про «малая» ты чё гонишь! Легальная, самое главное! Ха-ха!

-- Ладно парни, я пошёл домой, -- сказал Илья уже через пару минут.

-- Ты так и скажи, что тупо повод искал, чтоб свалить!.. А чё ты за Светой не приударил?

-- Ты видел её рыло? – поморщился Илюха.

-- Симпатичная вполне, ты чё! Лошара...

Илья попрощался со всеми, небрежно отмахнулся от Влада, успевшего задолбать беднягу за вечер, поблагодарил Яна за вкусную сигару – он таких ещё никогда не курил – да скрылся в городской темноте, среди поломанных фонарей.

-- Эх, завтра смена, -- вздыхал Влад. – Заебался я… Костян! Погнали к нам в ментовку! Тут и стабильность, и пенсия рано, и соцпакет… мало народа у нас, всего трое на город. Всё не успеваем обработать. Пойдём к нам, как раз ищем!

-- Не, братан, -- ответил Костя, глядя в небо. – Если работать, то я хочу делать что-то своими руками…

-- Ну, корефан, ты… – разочаровался Влад. – Так бы вообще по-кайфу вместе ездили на сменах… во была бы веселуха! Крутить бычар вместе! Ночные приключения!

-- Не, Влад. В силовых структурах я работать не хочу.

-- Жаль, -- вдруг вмешался Ян, явно разочаровавшись. – Такие как вы, Константин, у нас на вес золота.

Костя живо нахмурился, взглянул на Яна. Тот безмятежно покуривал и глядел на спящие пятиэтажки.

-- «Такие как я»? – переспросил он. Ян будто даже не сразу понял, ему ли этот вопрос адресован.

-- Ну да, -- сказал он. – Профессионалы своего дела, настоящие таланты...

Костя не помнил, чтобы рассказывал о своей «профессии» этому кадру. Он подробностей не рассказывал даже своим друзьям, даже родным.

-- «На вес золота»? А «у нас» -- это где? -- гыгыкнул Влад. – В твоём барбершопе, что ли?

-- Там, где наводят порядок и защищают людей от зла, -- спокойно ответил Ян, не отрывая взгляда от пятиэтажек.

«Фэбос», подумал Костя. Точно – «фэбос». Иначе откуда этот чёрт что-то знает про него?

Влад хмыкнул. Он явно заинтересовался ответом стиляги.

-- Откуда такие сигары? – спросил он. – Они же стоят дохрена. Мажорик, что ли?

-- На зарплату не жалуюсь, -- ответил Ян, выпуская дым. – Но мажориком не назвать. Если табак, то, я считаю, надо брать хороший. Так должно быть во всём.

-- Глубокомысленно-то как, -- кивнул Влад, затягиваясь. – А ты за кем приударить решил? Вроде ни к кому не клеился.

-- Бросьте, -- усмехнулся Ян. – Я здесь ради отдыха, а не ради женщин.

-- Ради отдыха? – спросил Влад и хмыкнул. – Не ради допросов?

-- Эм?

-- Хуэм! – срифмовал Влад. -- Ты откуда вообще такой взялся? Я тебя не видал ещё здесь.

-- Я тут проездом, -- ответил Ян. -- Красивая местность: горы, леса, водохранилище… Приятно погулять. Можно сказать, я турист.

-- Турист… По делу или как? Чота копаешь здесь?

-- Можно и так сказать, -- согласился Ян, хмыкнув.

-- А я сразу увидел. Как-то ты по-нашему пиздишь. Такие вещи не скроешь – это на подкорке, все эти словечки... Если уж заехал сюда, то по делу, стопроцентно. Где служишь? Из ФСБ поди?

-- Хвалю за наблюдательность, -- усмехнулся Ян. – Но нет. Я детектив. Частный.

-- Больно дохуя знаешь для частного, -- сказал Влад. -- Что расследуешь-то? Кто-то здесь потерял свой лавандовый раф?

-- Местные дела, -- протянул Ян как-то загадочно и неопределённо. – Но много я вам рассказать не могу. Уж поймите – того требует подход.

-- Не рассказывай много – расскажи тогда мало, -- предложил Костя. Ян снова усмехнулся.

Но задумался.

-- Увы, даже и не знаю, что сказать вам, чтобы при этом обойтись без вреда для своего дела... Я бы, напротив, сперва задал побольше вопросов вам.

-- Много спрашиваешь, -- Влад всосал сигару сильней обычного. – Больно любопытный, особенно про нашу ментовку... С самого начала я поинтересоваться хотел, чё это ты так. Ещё за настолкой… По делу спрашивал о ментовке-то?

-- По делу. Нужна информация от надёжных источников. И особенно я бы хотел побеседовать с вами, Влад. Вам я доверяю. Конечно же – строго конфиденциально.

Влад пригляделся к Яну внимательней, прищурился. Рассмотрел его, просветил насквозь, словно внутренним сканером… Подумал, пошевелил своими полупьяными мозгами. Пришёл к неким выводам. Кивнул. Снова присосался к сигаре.

-- Давай. Валяй. Задавай свои ответы...

-- Как насчёт – завтра?

-- Даже вот как… -- посерьёзнел Влад. – Ну, давай завтра, если не передумаю. Спишемся-определимся, когда выкрою свободное время. У меня завтра будет работа... Только аккуратно будем говорить. Понял?

-- Понимаю.

Костя же мало чего понял из этой странной беседы. Особенно он не понял, зачем Владу упёрлось общаться с каким-то хреном с горы, который даже не официальное лицо. Пьяный, наверное, потому и дал свои контакты… его дело, впрочем. Ян не понравился Константину – никому ведь не нравится, когда незнакомцы знают о тебе больше, чем ты о них.

-- Предлагаю вернуться в «Чемодан», -- сказал Влад. – Не то девки наши остынут.

-- Я, пожалуй, тоже домой пойду, -- сказал Ян. – Удачного времяпрепровождения вам. Ещё встретимся, надеюсь.

-- Ага. Тебе тоже не хворать, -- сказал Влад. Пожали руки, разошлись.

Вернулись ко столу. Девицы махали ручками. Смеялись.

-- А где тот? Симпатичный? – спросила Иришка.

-- Илюха что ли? – удивился Влад, присаживаясь за столик.

-- Нет! Который прилизанный… Ну и Илья куда-то ушёл?

-- Детское время кончилось, -- объяснил Влад. -- Убежали спать… Ирина?

-- Ась?

-- Приглашаю вас на танец. Поднимайте свою попку – возражения не принимаются!

Ирина рассмеялась, захлопала своими глазищами, с радостью согласилась.

-- Хорошо! Лишь бы без применения силы, без ареста и дубинки...

-- Это уж как получится, -- сказал Влад. – Я своей дубиной не всегда могу управлять. Особенно, когда танцую с красавицей.

Пьяненькие девушки рассмеялись. Влад подмигнул Косте, намекая, что и тому следовало бы пригласить «свою». Но он не успел. Наталия запричитала, опомнилась, взглянув на часы – ведь действительно было уже слишком поздно. Досада. Костя всё же предложил ей танец.

-- Я бы с радостью! – сказала Наташа, одарив его нежной улыбкой. – Но мне завтра на работу, а у меня ещё собаку выгуливать – чего-то я совсем забылась… он же там без меня извоется сейчас…

Полный облом. Кажется, он только что его отшила.

-- Пошли со мной танцевать! – вдруг вмешалась Оля. И не отказывать же девушке, тем более застенчивой и хрупкой…

-- Пока-пока, девочки, -- Наталия попрощалась со всеми, удостоила своим взглядом и Костю. – Было приятно познакомиться!

-- Взаимно, -- буркнул Костя. Они с Оленькой вышли на площадку для танцев, пока пухленькая Света осталась сидеть в одиночестве – вот кому сегодня действительно не повезло.

Влад и Ирина танцевали вовсю – у них получалось это делать красиво и энергично. Константин же танцевать умел только «медляк». Поэтому они с Олей скромно топтались, скорее обжимаясь, чем танцуя. Малышка стеснялась и прятала глаза – ей даже приглашение на танец далось с трудом, а на разговор у неё смелости уже не хватало. Задница у неё действительно была что надо, как и ножки. Милая и опрятная; личико в блёстках, а реснички наращены. Не зря Влад на неё запал – он, кстати, поглядывал на них с завистью, но Костя лишь пожал плечами, мол, не виноват.

В целом Оля нравилась Косте, но в голове его были мысли совсем не о ней – он думал, что надо было предлагать Наташе проводить её по темноте до дома, а не эти танцы-шманцы, создавшие для Оли замечательный повод пригласить его… но задней мыслью все крепки.

После «танцев» Влад и Ирина тут же ринулись к выходу, увлечённые друг другом. Влад на прощание махнул рукой издалека. Костя же с Олей вернулись к столу. Разговор у них не склеился. О чём можно было разговаривать, когда ей слегка за двадцать, а ему почти тридцатник? Поэтому он попрощался и направился к дому...

Вечер пронёсся стремительным ураганом. Вот он был – и вот его нет.

Время ускоряется, когда ты весел. Разговоры со старыми друзьями и знакомство с девушками действительно отвлекли его, перенастроили на совершенно иной лад. И пусть ничего особенного не произошло – казалось, что он прикоснулся к счастью…

Костя шагал под редкими фонарями прямиком через мрачные дворы, смакуя уже давно позабытые чувства, смакуя своё возвращение к нормальной жизни, и размышляя, уж не стоило ли снять на ночь в отеле номер вместе с Оленькой? Поразвлечься ему бы явно не помешало…

Плач ребёнка донёсся из темноты, когда Костя вошёл во мрак, покинув пределы очередного светового круга от тусклого фонаря. И плач этот усиливался. Необычный плач. Резаный визг. Будто более грубый, более неприятный и более истеричный, чем у обычного грудничка.

И мать тщетно пыталась успокоить своё дитя, склонившись над коляской.

-- Успокойся… пожалуйста, -- почти молилась она, сквозь слёзы. – Пожалуйста, успокойся… не кричи ты ТАК…НЕ КРИЧИ!!!

Костя топал достаточно громко, чтобы его можно было заметить заранее, но женщина всё равно подпрыгнула, когда уловила краем глаза движение за своей спиной. Она резко распрямилась и ахнула. И тогда Костя смог краем глаза разглядеть то, что скрывалось в коляске.

Не ребёнок. Невесть что. Изломанное, изрыгнутое из проклятого чрева. Обезображенное и покрытое гнойными язвами. Без кожи на щёках; многочисленные глаза на лбу и висках моргали вразнобой, а с пасти капали водопадом слюни и сопли…

-- Какого… -- выдавил Костя. Он перевёл взгляд на коляску ровно в тот миг, когда мать закрыла своё дитя, поэтому он не мог быть уверен в правдивости того, что ему удалось разглядеть боковым зрением….

-- ВОН ОТСЮДА! – завопила женщина в сумасшедшей ярости. – ВО-ОН! ИЛИ Я ВЫЗОВУ ПОЛИЦИЮ! ВОН! ПРОВАЛИВАЙ!!!

Костя ускорил шаг. Он прошёл мимо. Женщина, было, шагнула за ним, угрожая нападением, но остановилась, не решилась. Продолжила кричать и покрывать оскорблениями.

В душу закралось смутное беспокойство. Сердце заколотилось, в животе поледенело. Стало, почему-то, страшно. Нелогично страшно. Он чувствовал своей спиной этот страх.

Что за первобытное чувство? Косте сделалось не по себе от криков? Или от того, что ему почудилось?

Он ускорил шаг. Едва ли не сорвался на бег, предвкушая что-то необъяснимо кошмарное. Какая глупость…

И точно ли ему ничего не почудилось? Костя не знал, действительно ли хочет узнать ответ на этот вопрос, хоть и был далеко не из робкого десятка.

Сумасшедшая долго вопила вслед.

Когда Константин добрался до следующего фонаря и огляделся, ожидая увидеть нечто ещё более страшное – женщина с детской коляской уже скрылась в ночи…

Призраки прошлого

Костя шёл по мрачным улочкам и постоянно оглядывался. Что это было? А если и было… то быть такого не может ведь! Наверняка он попросту сходит с ума. И видит не то, что есть на самом деле – был уже прецедент с телескопом на балконе, который он принял за противотанковый комплекс. И тут – то же самое?

Что случилось с головой грудничка?

Что случилось с его глазами и конечностями?

Мороз пробегал по спине от одного лишь вспоминания того, что успело зафиксировать призрачное боковое зрение. Именно что боковое! Костя не успел посмотреть в коляску прямо – её в тот момент загородила женщина.

Но если там ничего и не было, то почему его мать буквально сошла с ума, когда узнала, что Костя разглядел в её коляске нечто?

И зачем вообще выводить ребёнка на прогулку посреди ночи? Кто вообще так делает?..

Костя останавливался посреди улочек. Замирал. Вглядывался в темноту. Никто ли не следит за ним? Теперь уродливые глаза, мигающие вразнобой по всей голове, казалось, преследовали его всюду.

Но улицы были пусты. Лишь иногда плелись к круглосуточным ларькам запойные алкаши.

Костя добрался до дома. Горел свет, а шторы не задёрнуты – ну кто же так делает! Всё ведь видно, как на ладони…

Витя уже пришёл с работы и сидел за ноутбуком – поприветствовал гуляку издалека, похвалив за наведённый днём порядок, да снова уткнулся в монитор. Ксюша заперлась в своей комнате и снова с кем-то разговаривала.

Костя зашторил окна, прежде чем лёг в постель.

В голове крутились образы грудничка. В тёплом и уютном доме всё это показалось каким-то бредом. Разве такое бывает вообще? Чтоб глаза располагались на висках? Невозможно. Приглючилось. Конечно. Такое бывает со всеми: то призрак в коридоре привидится, то скрипы по ночам в самом тёмном углу комнаты.

Одно точно – какая ему разница? Мало ли бывает в мире инвалидов? А мать визжала так потому, что стеснялась своего уродливого ребёнка. Потому она и выводила его лишь ночью, чтобы тот подышал свежим воздухом; потому она и кричала на всех прохожих, что пялились в коляску. Защитная реакция. Логично.

Стало жаль ту женщину. Наверняка очень тяжело вот так родить кошмарного уродца, у которого сломлена жизнь с первой же её секунды; просто из-за того, что мать курила, бухала или употребляла наркоту до и во время беременности. Возможно, её сразу же бросил муж – среди ночи замужние женщины в одиночестве не гуляют. А как бы поступил он сам в этой ситуации? Тоже бросил бы такую жену? Легко рассказывать, что будешь до конца со своей второй половиной, но обстоятельства зачастую меняют расклад, и люди, под влиянием эмоций, совершают злые поступки. Зачастую.

-- Зачастую всё приходит к этим расставаниям, -- сердито курил Ишим, иногда поправляя шлем. Жара стояла невыносимая. Пот заливал глаза. – Разводов видел статистику? Семьдесят процентов. Бабы эти приходят и уходят… Так что ты не дрейфь, Костян. Это нормально. Ну, ушла – и чё теперь?

-- Чот мне дурно, пацаны…-- ахал Константин, стараясь не вдыхать сильно глубоко – ветер иногда приносил в траншеи запахи трупов, гниющих на краю их лесополки. – Я-то любил её. Думал, что она будет ждать меня. А она просто… нашла другого. Похвалилась тем, что ебётся с ним. Представьте. Чтобы мне насолить, что ли?.. Зачем так делать?..

-- Так попроси, чтоб видео прислала! – хлопнул его по плечу Гильза и заржал. – Мы хоть посмотрим, нормального ли пихаря нашла!

-- Гильза, завали хлебало… -- осудил его Урал.

-- Да я пошутил же…

-- А тебе нужна такая баба? – фыркнул Мурзик. – И хорошо, что проявила свой характер блядский сейчас! А не когда вы детей бы наделали…

-- Столько лет с ней пробыл… -- говорил Костя, испытывая гнетущую и испепеляющую тоску. Об измене он узнал совсем недавно. От души будто отрезали половину.

-- Вот как у меня, -- вспоминал умудрённый опытом Урал, опершись на стенку траншеи. – Сначала детей отсудила, сука. Потом против меня их настроила! Папа плохой! Хочешь поехать с ним? Неделю без компьютера тогда!... Сучара… Дети – это ведь самые родные люди, после матери!.. Кровь твоя. И ведь нашла себе какого-то оленя при этом! Машиниста, блять, железнодорожного состава…

-- Всё, расходимся! – скомандовал Константин. Разговоры ему надоели и ничуть не успокаивали. Наоборот, отнимали всю веру в человечество. Хотелось побыть одному. – Пожрали – и по позициям. Нехуй толпиться, сплетни собирать, как пенсионерки. «Птички» зачастили…

-- И чего это они… -- задумался Ишим, затянувшись.

-- Накат походу готовят, -- буркнул Урал.

-- Особо не светите нашим добром, -- поднялся Константин. – «Утёс» перетащите на новую и прикройте получше – только когда в небе пусто будет, смотрите! Как бы не спалили его уже, а то закроют быстро… Пусть вообще думают, что мы тут с голой жопой сидим, когда попрут… всё, по съёбам!

Ребята разошлись – каждый выполнять свою задачу. Все очень утомились на жаре, а потому возились вяло, неохотно. А Костя устал особенно сильно. Он был опустошён, выжжен, как лесополка после артподготовки. Столько всего, чёрт возьми, свалилось на него в последнее время…

И сейчас – дурное предчувствие наплывало на него постепенно. Ой и дурное же…

Артиллерийский снаряд рухнул прямо в соседнюю траншею.

По ушам ударило, оглушило. Костя мигом вжался в дно окопа. Грунт швырнуло высоко вверх. Взрывом вырвало огромные клочья земли, которыми Костю и закопало…

Накатываются! Нужно готовиться к бою!

Костя взвинтился, смахнул землю с себя, и тяжёлое одеяло свалилось с кровати. Вскочил, хватая воздух ртом и пригибаясь.

-- Пацаны!! – крикнул он, сползая на пол, стараясь максимально понизить силуэт, лишь бы его не посекло осколками при очередном прилёте.

А из-за угла траншеи доносился поросячий визг. «МАМА, МАМА!», кричали оттуда. Костя не хотел заглядывать за тот угол.

Он уже знал, что увидит там.

Разорванного в клочья Ишима, мясную труху, в которую он превратился.

Но заглядывать и не нужно было. Грязное кровавое месиво, ещё способное судорожно двигаться и даже ползти, пришло к нему само. Он видел это перед своими глазами, даже не поворачиваясь в ту сторону, видел по памяти… И уже не в первый раз видел.

-- Пацаны… -- сердце бешено колотилось, к горлу подступала рвота. Противник пошёл на штурм, каким-то образом умудрившись подобраться на короткую дистанцию незаметно для слепошарых караульных... Через секунду «Утёс» вместе с Гильзой накроют дронами, и тогда им всем точно конец без мощной огневой поддержки, закидают гранатами…

Но Костя добрался до сумок – только тогда и одумался. Только тогда осознал, что нет никакого окопа. Уши всё слабее слышали приближающуюся стрелкотню. Уши всё лучше ощущали звенящую тишину квартиры.

-- Твою мать… -- глубоко дышал Костя, перевернувшись на спину и пытаясь успокоиться. – Твою мать…

Самое главное – это вернуться в реальность. Это самое главное. Лишь бы не свихнуться окончательно. Лишь бы не утерять контроль. Лишь бы не сойти с ума. Костя пытался себя убедить в том, что всё уже спокойно, что всё – позади, повторял это словно мантру. Но он больше не доверял этому миру до конца. Доверие это было подорвано вместе с его товарищами.

Ужас ещё долго держался за него крепкой хваткой.

Дверь комнаты отворилась, и в неё с опаской заглянул Витя.

-- Всё в порядке? – спросил он.

-- В полном.

-- Ты уверен? – переспросил Витя. Костя осознал, что лежит на полу, обливаясь потом и шумно дыша. Подобное не очень-то и похоже на «полный порядок».

-- Сон приснился, -- сказал Костя. Он совершил над собой усилие и поднялся на ноги. Подняться во весь рост после артобстрела – это не так-то и просто…

-- Часто тебе такие снятся?

-- Бывает, -- Костя встал посреди комнаты. Заходил взад-вперёд, чтобы как-то унять себя.

-- Нужно к психотерапевту…

-- Не нужен мне психотерапевт! – рыкнул со злобой Костя. Витя спорить не стал.

-- Пойдём на кухню, -- позвал он. – Чай попьём.

Вышли из комнаты. Сели за стол. Вскипел чайник. Витя копошился у шкафчиков и о чём-то рассказывал, стараясь переключить внимание брата в настоящий момент. Но Костя не особо слушал – он думал лишь о том, как бы убежать. От кого? Если бы от кого-то, то было бы просто! От самого себя же убежать очень сложно…

-- Ну? – спросил вдруг Витя, заливая чай в свой термос. – Поедешь?

-- Куда?

-- Ты меня не слушал?.. Звёзды смотреть.

-- Звёзды?

-- Да. Я телескоп только разобрал, а тут ты орёшь… Собираюсь на гору поехать. В батину хижину.

-- Так далеко?

-- Там нет засветки зато. Город у нас хоть и небольшой, но всё равно многое засвечивается. А на горке темно, хоть глаза выкалывай. И небо чистое.

Костя глянул на часы. Два ночи. Он проспал совсем немного.

-- Скоро же утро.

-- Не очень скоро.

-- А чего так поздно?

-- Галактика сегодня всходит поздно.

-- Какая галактика?

-- Ты всё равно такую не знаешь, -- усмехнулся Витя.

-- Красиво будет?

-- Ну, как сказать… -- задумался Витя. – Я могу тебе и более красивые вещи показать, если она не понравится.

-- Погнали, -- согласился Костя.

-- Тогда одевайся теплей. На одном месте стоять будем долго, а на горе ветерок холодный…

Оделись, собрали рюкзаки с термосами и бутербродами. Костя едва удержался не взять с собой сумки. Всё-таки в лес поедут, мало ли… но тогда брательник точно скажет, что у него кукуха улетела далеко и надолго, если он противников ищет по привычке под каждым встречным кустом.

Костя взял штатив, а Витя – трубу. Спустились к машине, загрузили всё добро багажник, закрывшийся только с третьего раза.

-- Развалюха, -- пожал плечами Витя. – Зато своя.

-- Куда делась батина?

-- Он её с собой забрал.

Уселись в машину. Бардак и пыльно. И холодно. Загудела печка. Выехали из мрачных и пустынных дворов. Скользнули по улочке. Выехали на центральную дорогу и, после нескольких светофоров, вскоре уже мчали по загороду.

-- А хижину батя не использует? – спросил Костя. – Его же, всё-таки.

-- Сколько раз я там наблюдал звёзды, -- ответил Витя. – Ни разу не видел его. Ни следа. Охоту он явно забросил. Может, его новый бог теперь запрещает убивать всякую живность.

Они обогнули водохранилище по широкой дуге. Слабый запах гнили чувствовался в его окрестностях. Свернули к мосту через речку. Проехали по этой дороге несколько километров, не встретив ни одной попутки, а затем свернули на разбитую горную дорогу, по которой и карабкались всё выше и выше, виляя на поворотах. Чем глубже забирались, тем неявней становилась дорога, превращаясь, скорее, в тропу.

-- Что на будущее запланировал? – спросил Витя. Костя задумался.

-- Пока ничего особенного, -- сказал он. – Попробую сначала растрястись, обвыкнуться… на работу пока не спешу.

-- Много денег накопил?

-- Что-то вроде того.

-- Я бы тоже тогда не работал, -- сказал Витя. – Занимался бы своими делами. С горы бы с этой не слезал, в звёзды бы смотрел. Жаль, что ясных деньков у нас очень мало…

-- А чего делать-то со звёздами? Посмотрел пару раз, да и всё…

-- Э-э, не! – потряс пальцем Витя. – Это так только кажется! Занятий много – целая наука даже существует. Называется – астрономия. И люди там не просто глядят в телескопы.

-- Ладно. Убедил.

-- Да и, я считаю, заниматься нужно тем, что по душе. Или хотя бы тем, что её не будет сильно портить. Пусть даже за это мало заплатят. Ведь душа важнее денег, -- рассуждал Витя. – Я вот нашёл компромисс – график два на два в вейпшопе. Два дня работаешь, два дня тратишь на себя. Лучше, чем на комбинате гнить…а ты куда пойдёшь, когда деньги кончатся, если не секрет? Вернёшься в город? У нас-то здесь строек нету, по твоей специальности…

Костя не стал говорить, что на государственных выплатах он может не работать в принципе, иначе бы это вызвало нежелательные расспросы.

-- Этот год хочу прожить здесь, с вами, -- ответил он. – А деньги – не проблема. Если что – найду работку и здесь. Главное, чтобы с семьёй.

Витя кивнул и присосался к своей «парилке».

-- Значит, в этой дыре застрять решил? -- хмыкнул он, выпуская густое облачко.

-- А сам-то чего вернулся? – спросил Костя. – Тоже застрял, получается.

-- Ксюша осталась бы одна, -- ответил Витя. – Ты – мобилизован. Мать – в могиле. Отец в секте – ему вообще было насрать на смерть матери, он на похороны не пришёл – даже просто в гости не наведался, чтобы утешить дочь…

-- Мда уж…

-- Ксюша одна бы не выдержала. Она и со мной вместе посерела, замкнулась. Но я хоть как-то её поддерживаю. Хотя бы финансово, если уж психолог из меня никакой. Да… и секта эта ещё… они бы точно к ней прицепились, если бы она жила одна… Поэтому я приехал сюда, чтобы за сестрой следить.

-- Вот за это я тебя и уважаю, брат! -- Костя хлопнул Витю по плечу. – Ты молодец. И я тобой горжусь. Это поступок настоящего мужчины… Теперь будет ещё легче. Теперь мы все вместе… Мы со всем справимся.

Свет фар лупил далеко, выдирая из черноты стволы сосен. Неприятно было ехать вот так – любой «Вася» тебя увидит за пару километров. Костя бы фары, конечно, выключил. Нервно.

Витя, что показалось странным, тоже ехал далеко не расслабленный. Вглядывался в темноту, частенько озираясь по сторонам.

-- Так вглядываешься, будто что-то ищешь, -- заметил Костя. – Тоже кажется, что сейчас кто-то из леса выскочит?

Витя коротко глянул на него и вернул взгляд на дорогу.

-- У меня так было. Один раз… -- сказал он. – Когда ехал в гору, чтобы пронаблюдать звёзды… летом ещё. Этим летом.

-- Что было-то?

-- Мог бы я это объяснить, -- неопределённо ответил Витя, нервно затарабанив пальцами по рулю.

-- Животные выскочили?

-- Нет, -- ответил Витя. – Вот примерно в этих местах… какая-то хрень прошла вдалеке от фар…

-- «Хрень»?

Витя замялся, пытаясь подобрать слова. Задумался, стоит ли вообще про это рассказывать.

-- Свет фар чуть-чуть коснулся, эм... какой-то твари… И я толком не разглядел. Но по тормозам дал резко… и долго ещё стоял на месте… испугался, конечно. Любой бы офигел. Я сидел в машине. Всерьёз размышлял, действительно ли хочу к «обсерватории» добираться, и так ли мне нужны эти звёзды без засветки…

-- И что это было?

-- Смеяться будешь. Наверное… -- сказал Витя.

-- Валяй.

– Какое-то странное высокое нечто. Оно прошло через дорогу. Ушло в лес… в темноту… я здорово перетрухнул тогда. Не стал за ним идти, конечно. И ехать к хижине тоже не стал. Повернул обратно, домой. Да побыстрей, чтоб не догнало ненароком… С месяц в лес не ездил потом. Боялся соваться. Хотя в страшилки всякие не верил никогда…

Витю передёрнуло от воспоминаний. Но он посмеялся, будто ему было стыдно такое рассказывать, будто пытался выдать это за забавную шутку. Костя же воспринял рассказ всерьёз.

-- Может, лось? – предположил он.

-- Нет. На двух тонких ногах ковыляло... Не на четырёх, -- сказал Витя, сам не веря в то, что говорит. – Как человек. Но не человек. Ростом по ветки. Я потом в том месте пригляделся. Метра три, оказалось. А что именно – непонятно. Точно не лось – я же не дурак и не слепой! Не медведь – худое слишком для него. Как человек, только… странный. Вряд ли какой-нибудь снежный человек – гуглил я про него всякое, мало ли, да и группа Дятлова не так уж далеко от наших мест пропала, подумаешь, несколько сотен километров… реально озадачился… тварь была чёрная, почти обугленная, с какими-то наростами… Короче, жесть! Думал, что померещилось.

-- А видеорегистратор что?

-- Вот именно, -- сказал Витя. -- Я в него залез. И понял, что мне не померещилось… Легче мне от этого не стало ничуть. Страшнее всего было даже не в лесу, а когда я открыл файлы…

-- Хочешь сказать, что по лесу бродит чудовище? – спросил Костя. Витя посмеялся. Но как-то неискренне.

-- Но на записи плохо видно… -- сказал он, заранее оправдываясь. -- Хуже, чем я увидел глазами… Могу показать, как вернёмся, если не веришь. У меня на компе осталась запись.

-- Если ты не шутишь, -- сказал Костя. – То верю.

-- Я-то? Такими вещами не шучу уж точно…

Вот и хижина. Бревенчатая. Не просторная, но уютная. Располагалась она чуть ниже вершины и с обратной стороны горы – поэтому из города её было не разглядеть, что и к лучшему.

Хлопнули дверками. Достали из багажника трубу и штатив. Установили телескоп неподалёку от входа – на поляне с хорошим обзором неба.

-- Пусть стынет пока, -- сказал Витя, направляясь к хижине.

Зажгли тусклый свет – чтобы глаза не сильно отвыкли от темноты.

Кирпичная печь в углу, небольшое окно над столом. Нары по обе стороны от стола. Многочисленные вешалки: под одежду и под припасы. Над окном висел приколоченный к стене череп с рогами. Охотничья хижина. Отец со своими коллегами частенько выбирался в лес с ночевой. Теперь же хижина пустовала по большей части. Редкие охотники пользовались ей – в лесу закрывать двери не принято.

Витя притащил дрова, запасённые заранее на такие выезды. Разжёг печку. Стало ещё уютнее, когда отсветы пламени стали плясать на бревенчатой стенке, просачиваясь через щели в чугунной дверце.

Разлили чай по кружкам.

-- А с тобой здесь даже спокойней, чем одному, -- усмехнулся Витя. – С тех пор каждая поездка сюда – испытание… Я даже газовый баллончик прикупил. И нож.

-- Это правильно. Люди тоже бывают недобрые.

-- С тех пор я той твари больше не видел… Но постоянно кажется, что оно стоит за ветвями. В темноте между соснами.

-- Накручиваешь себя.

-- Я так и не смог объяснить, что же это было. Мистика какая? Так я не верю. Но какие звери ходят на двух тонких ножках, похожи на человека и бродят ночами по лесу?

-- Никакие. Вот бы глянуть ту видеозапись, заинтриговал…

-- Там мало чего можно разглядеть. Но можно подметить, что-то явно нездоровое. Какая же дрянь это…

-- Или всё же тебе почудилось?

-- Я очень хочу в это поверить.

-- У меня тоже есть вещи, которые я не могу объяснить, -- вспомнил Костя. Он рассказал Вите о том, как увидел совсем недавно нечто в детской коляске, когда возвращался домой.

-- Да уж… -- помрачнел Витя. – Я даже не знаю, что и думать… вот и зачем ты это рассказал именно здесь? В этой лачуге? Мне теперь снова плевать на звёзды, хочется вниз рвануть на машине...

-- Со мной можешь ничего не бояться, -- заверил Костя.

-- Какой-то кошмар творится, -- сказал Витя. – Если мы друг другу не врём, правда. А то знаю я эти байки у костра!… Каждый выдумывает, во что горазд.

-- Мистика придаёт особой романтики. Но я не уверен в том, что увидел. У меня нет видеорегистратора на лбу. К счастью.

Посмеялись.

От печки начинало исходить приятное тепло. Чай был горячий и ароматный, с ягодами, с сушёной малиной – почти таёжный. Полутьма была уютная, домашняя. За окном же – мрак. И ветерок гулял по склону: несильный, но колючий.

-- Теперь понятно, почему здесь так любил ночевать батя, -- хмыкнул Костя. – Захотелось заняться охотой. Может и стоит теперь обзавестись ружьём.

-- А у тебя его разве нету?

Костя усмехнулся.

-- С таким охотиться будет не интересно.

-- Возможно… Почему бы и не поохотиться? Я бы тоже попробовал себя в деле…. Хобби – это хорошо… Осталось тебе только вернуться с войны до конца, -- серьёзно проговорил Витя. – Почему же ты так категорически отрицаешь психотерапевтов?

Костя вздохнул. Эти разговоры портили всю атмосферу, а он только начал ею проникаться.

– Что они мне смогут объяснить, эти психотерапевты?... У этих педиков самая большая проблема – это узкачи, натирающие промежность.

-- Ты перепутал, наверное, с психологами, -- сказал Витя. -- Вот там психушка, да. Каждая «нетакуся» сейчас идёт в психологи. У нас таких в городе полно. И все поголовно шизанутые.

-- Не разбираюсь. Не думаю, что разница сильно большая.

-- Но с чего ты взял-то? Самому будет очень сложно справиться. Поверь, я много прочитал по теме. И хочу тебе помочь выбраться из этого ада.

-- Был у меня уже опыт… -- отмахнулся Костя. – Ничего эти психотерапевты не могут. Попался мне какой-то ублюдок. Отказал в помощи по политическим причинам. Я его чуть там же и не угробил за его слова.

-- …Не все такие в их профессии. Тебе просто не повезло.

-- Возможно… -- Костя о чём-то задумался, нахмурившись. Посидели, помолчали.

-- Ладно, идём. А то звёзды убегут.

Они вышли из хижины. Осенняя тишина – ещё тише, чем в квартире. Совсем никаких звуков. Птицы улетели в тёплые края. Только стволы сосен иногда поскрипывали на ветру.

Небо действительно было чернее, чем в городе. Виднелась призрачная полоса Млечного Пути.

Костя посматривал в промежутки между деревьями, прислушивался к любому скрипу, доносящемуся из леса. Теперь у настороженности были вполне обоснованные причины.

Но что он сделает, если трёхметровый зверь явится к ним в гости? Сложный вопрос…

Витя взглянул на небо. Сориентировался по созвездиям. Принялся наводиться. Быстро прицелился и ловко. Такому ловкачу самое-то на танки охотиться! Но Костя не стал озвучивать свою мысль.

-- Вот, -- сказал Витя, восторженно, после взгляда в окуляр. Отошёл.

Костя приложился глазом. Чуть покрутил резкость, но красоты никакой не разглядел.

-- И что?

-- Астрономия! – рассмеялся Витя.

Лишь приглядевшись получше Костя понял, что это не просто точечка-звезда, а точечка, окружённая слабым свечением, будто туманом… Честно, он ожидал куда более впечатляющей картинки: разноцветные рукава, сине-зелёные, возможно, даже розовые, как на картинках. Но увидел он только серое пятнышко.

-- Отстой, -- сказал Костя.

-- Не спеши с выводами! – ответил Витя и нацепил на окуляр фотоаппарат. С выдержкой в несколько секунд та же самая галактика не только обрела цвет, то и откуда-то взялись очертания рукавов…

-- Наш глаз – примитивен, -- объяснил Витя. – Он многое не улавливает. А если бы улавливал, то мы бы видели галактики в небе без всяких телескопов. Например, Галактика Андромеды казалась бы нам размером с шесть Лун. Можешь себе вообразить?

-- Не могу, -- честно ответил Костя.

-- Вот в этом и заключается суть астрономии…

Больше всего Косте понравились планеты. Кольца Сатурна. Разноцветные полосы на Юпитере. Горошина-Марс. Конечно, не «хаббл». Но тоже ничего, особенно когда видишь вживую.

Витя рассказал много интересного. Увлечённый паренёк. Вот как бывает – жизнь без кошмаров, умение радоваться мелочам.

Витя устроил целую экскурсию по небу. Они наводились на галактику за галактикой, выискивали туманности.

Остаток ночи они простояли за телескопом, совершая редкие перерывы на обогрев и чаепитие в уютной хижине. Между делом Витя поведал и о странностях со своей девушкой, которая принялась его с особым упорством игнорировать без всякой причины – не отвечать на звонки, сообщения и не открывать дверь квартиры во время отчаявшихся визитов. Пропала, но и не пропала одновременно…

Рассвет братья встретили, поднявшись на вершину горы, где вздымались колючие и зловещие скалы, по слухам, служившие древним шаманам в качестве святилищ, представлявшие собой естественные истуканы, которым поклонялись.

Братья разглядывали город, раскинувшийся в самом низу, за водохранилищем, словно на ладони. Отсюда он выглядел куда красивее, чем когда оказывался при малейшем приближении.

Что-то в Каменске и его окрестностях явно переменилось за время Костиного отсутствия. И когда он складывал некоторые вещи между собой, пытаясь найти между ними взаимосвязи, то казалось, будто он всматривается в тёмную бездну, в глубины которой лучше не заглядывать…

Архангел

Днём спалось куда легче, чем ночью, поэтому Костя навёрстывал упущенный из-за травматичных кошмаров сон. Проснулся он к полудню. Ксюша была на субботнем выходном, но из своей комнаты не выходила даже для того, чтобы позавтракать – снова с кем-то оживлённо разговаривала. Кажется, игры по сетке занимали всё её личное время, вытесняя все прочие дела. И ладно бы так рубился сутками какой-нибудь парень, но чтоб девушка… такое Костя ещё не видел.

Проснулся Витя. Они разогрели обед и уселись за кухонным столом. Попытались позвать и Ксюшу, но та ответила, что сильно занята и ни при каких обстоятельствах не может отойти от компа.

Витя покачал головой.

-- И часто она так? – спросил Костя.

-- Всегда, -- ответил брат и рассказал о том, как проблемы в семье поменяли сестру. Поначалу она не разговаривала даже с ним. Замкнулась в себе. Сейчас Ксюша ещё пришла в себя, относительно. Но успеваемость её упала. Даже учителя звонили, выражая беспокойство по поводу оценок. В школе Ксюша больше ни с кем не общалась, по крайней мере, Витя давно не видел её в компании подруг. Зато регулярно слышал её разговоры с компанией интернет-друзей.

-- Нужно запретить ей комп, всего дел-то, -- развёл руками Костя.

-- Не думаю, что это хорошая идея, -- возразил Витя. – Она нашла в игре разрядку – это её и спасает. Не зря же ушла в виртуальный мир. Чтобы сбежать из кошмарной реальности… А ты её хочешь выдернуть оттуда. Мне кажется, это повредит ей. Сильно.

-- А как иначе? Жизнь – штука сложная. Нужно просто учиться брать себя в руки и идти вперёд.

-- Она ведь не мужик, не боец. Девочка.

-- Да, тяжело быть девочкой… -- вздохнул Костя и хлопнул ладонью по столу. – Ну, давай! Показывай запись с регистратора. Мне не терпится увидеть, что ты там заснял… только учти, если на видосе ничего не будет и ты меня обманул – фофан поставлю!

-- Ты серьёзно считаешь, что мне есть смысл тебя обманывать? -- обиделся Витя и скрылся в своей комнате.

Вскоре он вернулся с ноутбуком, поставил его на стол, ввёл пароль. Начал ковыряться в папках.

Костя даже застыл в напряжении. Мало ли что сейчас увидит! Мурашки пробежались по спине. Он ведь уже зацепил однажды краем глаза – младенца в коляске. Отчего немало шокировался. И если чудовище на видео окажется таким же, только при этом ростом в метра три, то в лес он больше без сопровождения артиллерии не сунется… В этом Костя, конечно, лукавил. Скорее всего, наоборот – он охотно сунется в лес. Чтобы отыскать это самое чудо. Чтобы зафиксировать его на камеру, предъявить мировой общественности и, возможно, зафигачить из ружья. Всё равно ведь делать нечего, а без адреналина на гражданке хоть на потолок залезай…

-- Вот, -- сказал Витя, клацнув мышкой по файлу. Костя придвинулся ближе. Открылось окошко воспроизведения. Чернота. Свет фар освещал лесную дорогу, мотаясь от ухабов, оказывающихся под колёсами.

-- Вот-вот! -- сказал Витя, указывая на экран. Костя прищурился. Кажется, что-то мелькнуло. На долю секунды. Но толком разглядеть деталей не получилось – луч фар мотнуло в сторону на очередной колдобине. Послышался записанный мат. Машина остановилась. Свет от фар, наконец, замер, нацелившись на дорогу. Но теперь вдалеке было пусто. Нечто уже перешагнуло за обочину. Скрылось среди сосен. Витя на записи матерился полушёпотом – его глаза видели в темноте явно лучше, чем дешёвый видеорегистратор. Витя сопровождал своим взглядом черноту, мелькающую в просветах сосен. И удивление его было неподдельное – слышались нотки холодного испуга.

-- Увидел?

-- Не особо.

Тогда Витя отмотал назад. Поймал кадр, вовремя поставив паузу. Ткнул пальцем в монитор.

-- Смотри. Вот оно.

Свет едва касался чего-то вдалеке; чего-то высокого и худого.

Чёрный силуэт, ссутулившись, перебирался через дорогу, слегка повернув голову в сторону приближающейся машины. Но силуэт этот был так сильно размыт в стоп-кадре, что деталей разглядеть не получалось.

Выходит, в лесу действительно бродило некое существо. Но сказать точно, что же это было такое – не представлялось возможности.

-- Никуда не выкладывал видос?

-- А толку. Не видно же ничего. Вполне тянет на фальсификацию.

-- И не выкладывай, -- сказал Костя.

Он взял мышку, поймал соседние кадры. Ничуть не лучше. Хорошей картинки тут не добиться.

-- Охренеть, конечно, -- сказал Костя, отодвинувшись от экрана.

-- В лесу что-то скрывается. И я не знаю, как это объяснить. Даже я – скептик до мозга костей…

***

Наступило небольшое безделье. В доме было прибрано. Небольшой ремонт уже проведён – вчера. Костя озаботился готовкой еды, чтобы заняться хоть чем-то полезным. Витя – тоже компьютерный червь, как и сестра – скрылся за своим ноутбуком и лишь изредка заводил беседу. Обрабатывал полученные астрофотографии – он показывал их Косте и тогда полученные галактики преображались во что-то вполне приемлемое.

Когда Костя сел в комнате без дела, то ему стало не по себе.

Что вообще делать? Читать книги теперь сутками напролёт?

Или действительно в лес умотать? В поисках неведомого?..

Но долго Костя не бездельничал. Секта и поиск отца – вот чем можно было заняться, вот на что чесались руки.

Итого, что мы имеем… Отец связался с дурной компанией, участники которой в ходе некой настольной игры, постепенно промыли ему голову. Личности общавшихся с отцом людей не установлены. Брат и сестра не знают подробностей. Что удивительно – даже полиция мало что может сказать по этому поводу… В таком случае зацепок – ноль. Найти виновных – что и найти иголку в стоге сена.

Известно лишь, что это секта. А сект в мире существует не так уж и много. Тем более в Каменске.

Но где узнать, в какую именно секту попал отец? Костя попросту забил запрос в поисковике «Секты Каменск». И по этому поводу нашлось немало новостей – в основном из местных газет.

Местная буддийская община была признана сектой, но произошло всё это в ходе земельных споров с местной промышленной компанией, которая намеревалась вести разработку в тех местах, где община построила монастырь. Скандал разразился не на шутку – все первые страницы поиска были забиты подробностями, как ОМОН вломился на территорию «секты» вместе с бульдозерами после постановления суда. Всех буддистов арестовали. Костя даже проникся симпатией к беднягам, ведь буддисты редко творят дичь – во всяком случае, он о таком ещё не слышал. И буддисты, вроде бы, не верили в некоего Бога, награждающего «истиной», о котором постоянно рассказывал отец своей семье. Судя по рассказам Вити – это была вполне монотеистическая секта с конкретным божком.

И сюда куда логичнее вплетались Свидетели Иеговы, о которых упоминал во вчерашнем разговоре Влад.

Но по ним в поисковике нашлись лишь вырезки десятилетней давности, когда сектанты ходили по домам, «просвещая» людей. Ничего конкретного, никаких зацепок, никаких конкретных личностей. Зато упоминалось имя некоего Георгия – настоятеля православного прихода. Местная газета брала у того интервью, а он выражал своё мнение по поводу секты и рассказывал, что ему доводилось общаться с «заблудшими вербовщиками», которые хоть и потерпели поражение в последующем богословском поединке, но всё равно остались при своём. И этот Георгий являлся настоятелем по сию пору. Возможно, у него удастся вызнать полезную информацию…

Костя приоделся построже, да выдвинулся к храму, располагавшемуся у южной кромки лесистой «вершины» в центре городка, в пятнадцати минутах ходьбы от дома.

Золотые купола, стены из красного кирпича. Небольшой храм возвышался над окрестными пятиэтажками, на фоне высоких сосен.

Костя вошёл в храм и его повстречали запахи ладана и свечей. Блаженная тишина.

Возникло чувство защищённости, спокойствия и лёгкости – это чувство всегда возникало, когда Костя оказывался в церквях. Он слышал, что на нервную систему так воздействует ладан, имеющий слабые психоделические эффекты; но верить хотелось в нечто могущественное и полное света, поселившееся здесь.

Позолоченные иконы висели на выбеленных стенах. Особенно величественным Косте всегда казался образ Михаила Архангела – небесного воителя с огненным мечом и сияющим щитом. Михаил Архангел сражал само Зло.

Повезло, что настоятель не был занят, Георгий согласился поговорить. Вид у него был уставший. Тёмные мешки под глазами, хмурый взгляд, широкая борода с проседью; и раскатистый голос, словно гром, немедленно располагающий к себе. Именно такие голоса со временем развиваются у сержантов, но, похоже, и на службах тоже требовалась голосистость.

-- Зачем вам нужны заблудшие? – спросил настоятель, когда осознал всю суть разговора. – Уж не ради мести?

-- Вовсе нет, -- ответил Костя, чувствуя, будто солгал. – Я хочу просто побеседовать с ними. Отыскать своего отца. Помочь ему. Вернуть его в нашу семью.

-- Но тогда они могут утянуть в тёмный омут и вас… -- сказал Георгий и задумался. – И почему вы так уверены, что это именно «Свидетели» завербовали вашего отца?

-- У вас есть ещё варианты? Я думал в Каменске сект не так уж много.

Настоятель нахмурился.

-- Трудные времена наступили… -- сказал он. – Нелёгкое время… Не думаю, что мои сведения позволят вам отыскать вашего отца. Но я могу сообщить вам адрес одного из «свидетелей». Он неплохой человек, только заблудившийся. Я прошу вас, только обойдитесь без рукоприкладства и не сотворите зла. Я не хочу, чтобы по моей вине он подвергся неприятностям. Могу ли я вам доверять?

-- Что вы, Георгий… Обещаю, я не буду никого... подвергать насилию, если вы об этом. Мне нужно с ними только поговорить о моём бате. Спросить, куда же тот делся, где теперь живёт. И так далее…

-- Месть может быть сладка, но ею не вернуть вашего отца – напротив, он лишний раз убедится в собственной правоте, лишний раз отдалится от вашей семьи, увидит в вас врагов... Поступайте аккуратно. Будьте вежливы и учтивы. Заблудших можно вернуть лишь добром. И это очень непросто, поверьте мне.

-- Понимаю.

Настоятель сообщил имя и адрес одного из свидетелей Иеговы, с которым когда-то спорил и которого сам пытался «вытянуть из омута» своим словом. Без особого успеха, что как бы намекало – Косте батю своего вернуть будет едва ли по силам.

-- Будьте осторожны в поисках своего отца, -- предупредил настоятель, взглянув на Костю со всей серьёзностью. – И лучше приходите завтра утром на воскресную службу. Так я буду знать, что вас не затянули в трясину, если вы собрались наведаться к ним сегодня же…

-- Ничего не буду обещать. Но я постараюсь прийти. Тут приятно находиться…Спасибо вам за сведения!

-- Желаю вам Божьей милости и духовной крепости в нелёгком деле, -- искренне пожелал настоятель. – И в трудные моменты не забывайте – Господь всегда рядом с вами…

Костя вышел из храма, погрузившись в мысли. Размышлял над последними словами настоятеля. Им он возразить ничего не мог. Ведь он выжил там, во время того самого «наката». И не просто выжил…

Вскоре он добрался по адресу. Резко и с силой дёрнул подъездную дверь, та и распахнулась – электромагнит оказался слабее, чем Костины руки. Поднялся на нужный этаж. Постучался в квартиру, зажал кнопку звонка. Никто ему не открыл. Прислушался. С той стороны не доносилось никаких шагов. Скорее всего, сектант куда-то ушёл из дома. Костя решил, что подождёт, пока тот вернётся – насколько будет не жалко времени, которого имелось навалом.

Отошёл в тень у лифта и опёрся к стенке плечом.

Оповещение на телефоне. Кто-то ему написал. Фотография улыбающейся девушки в профиле. Костя пригляделся. Наташа. Блондиночка, с которой он вчера пытался потанцевать.

«Привет. Какие планы на завтра?», написала она.

Костя очень удивился сообщению от Наталии. Немного взволновался. Написал ответ.

«Привет. Планы на завтра генштабом пока не разработаны. А с какой целью интересуетесь?»

«Не хочешь прогуляться завтра вечером? Обещают хорошую погоду.»

Вот это поворот, вот это привалило! Косте захотелось чего-нибудь сплясать от радости. На душе стало приятно и нежно. Широко улыбаясь, до самых ушей, он написал, изображая дурака:

«Это с кем таким прогуляться?»

Раздались шаги на лестнице. К двери квартиры сектанта подошёл, собственно, сектант. Как не вовремя… Костя шагнул к мужичку. Ещё явно с улыбкой, не до конца сошедшей с лица – настроение слишком уж высоко поднялось, чтобы теперь скандалить…

-- День добрый. Вы – Егор?

Мужичок вздрогнул, обернулся. Насторожился, увидев приближающуюся из темноты фигуру. Шагнул чуть назад, приготовился к чему-то.

– А что такое?.. – сказал он. Значит, Егор.

-- Разговор есть. Касательно моего отца.

Сектант спешно разглядывал Костю.

-- Я вас не узнаю, -- признался он.

-- Я сын Валерия Краснова, -- сказал Костя. – Пришёл поговорить по его поводу.

Сектант задумался.

-- Это который в «офисе» на комбинате работал что ли? – смутно припоминал он.

-- Возможно. Я хочу знать, где он сейчас находится.

-- А я тут при чём? – развёл руками Егор.

-- При том, что его завербовали в секту.

Мужичок растерялся. Заволновался. Он сжимал ключи, видно, намереваясь использовать их в качестве оружия, если что-то случится, ведь его загнали в угол – Костя преградил дорогу к лестнице и к лифту, но не для того, чтобы напасть, а чтобы как следует пришугнуть.

-- Да не бойся ты так. Я тебя не трону, -- сказал Костя. – Мне нужна только информация про моего батю. Ты же Свидетель Иеговы? Я только что вернулся с фронта и вдруг узнал, что мой отец ушёл из семьи, потому что его завербовали…

-- Извините, -- перебил его Егор. – Но я не особо знаком с вашим отцом… Только слышал его имя. Ведь я работаю на комбинате… И даже скажу – в Залах Царства я Валерия ни разу не видел.

-- В Залах Царства?

-- На наших собраниях, -- пояснил он.

-- Ты мне не врёшь? Я ведь всё равно докопаюсь до правды…

-- Зачем мне вам врать? – взмолился мужичок, чья паника только разрасталась с каждой секундой. – Не было у нас никакого Валерия… как его… Краснова! Никогда! Мы все друг друга знаем в общине, она у нас небольшая…

Костя такого ответа, на самом деле, не ожидал. Не было похоже, что мужичок лгал. Кажется, он говорил чистую правду. А боялся скорее потому, что повстречал незнакомого враждебно настроенного «типа» у двери своей квартиры…

-- Может, вы хоть что-то слышали о моём отце? – спросил Костя. – Ведь всё-таки он вступил в какую-то секту…

-- А при чём тут мы? Будто других сект в городе нету… взять тех же православных…

-- Православные не разрушают семьи. А какие ещё ты знаешь секты?

-- Мне не нравится этот разговор, -- мужичок загремел ключами и подошёл к двери. Костя уж не стал его останавливать. – Я вам всё ясно сказал, вроде бы! Я и мои братья и сёстры понятия не имеют о том, куда подевался ваш отец! Потому попрошу оставить меня в покое. И больше никогда не приходить ко мне… откуда вы вообще узнали про меня и про нас?…

-- Очень жаль… -- вздохнул Костя. – Я так хотел отыскать своего отца. И поговорить с ним. Спустя столько лет… Узнать, почему он бросил нашу семью, ведь мы его так любили…

Сектант открыл дверь и скрылся за ней почти полностью. Но напоследок он всё же развернулся. Выглянул наружу одной лишь головой. Взглянул исподлобья, затравленным взглядом, и сказал:

-- …Ходят в городе странные люди. Очень странные… Но вы с ними не общайтесь! Ни в коем случае… возможно к ним и попал ваш отец. Хотя не берусь ничего утверждать…

-- Странные люди? – спросил Костя. – Что за люди?.. Вы знаете, как их отыскать?

-- Нет!

Дверь быстро захлопнулась. Мигом защёлкнулся замок.

-- Эй! Ты куда? Так сложно ответить что ли? – Костя постучал кулаком по двери. Потом пнул её со злобы. И тогда послышалось приглушённое:

-- Уходите. Не шумите здесь, иначе вызову полицию!

-- Я сам полицию вызову! И весь ваш шалман накроют, нахрен, если ты мне ничего не ответишь!

-- А что мне вам ответить?! Что вы хотите услышать, если вы глухи?!.. Я ничего не могу вам сказать! Потому что я боюсь!.. Все мы боимся!..

-- Чего боитесь?

-- Наши братья уезжают из города. Очень скоро! И вам я советую поступить точно так же!!

-- Почему?

-- Можете звать полицию! Хоть сразу ОМОН!... главное, проваливайте от моей двери к чертям!

Больше никакого ответа с той стороны не последовало.

Карьер

Костя шагал обратно к дому уже по темноте. Много размышлял. Что за «странные люди», которые бродят по городу? Почему даже сектант Свидетель Иеговы посоветовал Косте ни в коем случае не общаться с этими людьми? И почему его община вдруг решила уехать из города в скорейшем времени? Вроде бы, сектант ответил на некоторые вопросы, но при этом создал куда больше новых.

К некоторым выводам, всё же, можно было прийти, слегка пораскинув мозгами. Отец, вероятно, угодил в некий культ, о котором в местных СМИ ещё не было упоминаний – интернет молчал. Значит, культ этот относительно новый и никто ещё не успел поднять шумихи и затеять скандалов. Вероятно, секта обосновалась в городе недавно – и тут же приступила к вербовке новых участников. Так завербовали и отца.

А касательно «свидетелей»… если они так боятся нового культа, значит, у них произошёл серьёзный конфликт, в ходе которого «странные люди» прижали общину. И здорово припугнули её участников. Всё-таки, началась конкуренция за внушаемых горожан, коих имелось ограниченное число. И теперь Иеговисты проваливали прочь, опасаясь разоблачений, арестов или чего-то не менее серьёзного. Иначе, почему же допрошенный сектант очень боялся говорить о «странных людях»?

В мрачных мыслях Костя не сразу вспомнил о переписке с Наташей.

«Со мной прогуляться», ответила она. «Чего молчишь?», написала она, когда Костя внезапно замолчал на целых полчаса. Пришлось в спешке придумывать ответ, чтобы не спугнуть красавицу невольным игнором.

Договорились о месте и времени встречи. Костя поинтересовался, откуда Наташа раздобыла его номер, но всё оказалось прозаичней некуда – её подруга Ирина выпытала номерок у Влада.

Пришлось потом писать «пэпээснику» и спрашивать, при каких это обстоятельствах стражи правопорядка допустили утечку сверхсекретных персональных данных.

«иришка попросила вчера сказала наташка хочет узнать. ты корефан походу той бландоске понравился карочи», ответил Влад.

Ох, и давно Костя не читал чего-то более приятного и ласкающего душу! Даже несмотря на кучу вырвиглазных ошибок…

Окрылённый ожиданиями Костя вернулся домой, где и провёл остаток вечера в радостных предвкушениях, да в переписке с Наташей.

Как же резко перекрашивается мир, когда сердце находит того, к кому захотело бы притянуться! Было даже не так тревожно погружаться в сон. В голове было куда больше мыслей о Наташе, чем о кошмарах, которые иногда приходят за ним…

Проснулся Костя, тем не менее, сразу, как только начались сновидения. На всякий случай. Поспал – и хватит. Нечего рисковать внутренним спокойствием! Днём отоспится...

Ночное небо было с переменной облачностью, но Костя просочился на балкон мимо спящего брата и нацелился телескопом ввысь. Мгновенно разочаровался в городских звёздных видах. Смог отыскать только планеты – самые яркие объекты в небе, которым засветка ни по чём – да вернулся в спальню читать книгу… не зря брательник выезжает так далеко от фонарей.

Поутру Костя отправился в церковь. На воскресную службу, куда его приглашал настоятель. Почему бы и нет?

На самом входе вдруг осознал, что не помнит, как креститься – пришлось присматриваться к прихожанам. Три перста в кучу, да справа налево. Но в храме же Костя растерялся окончательно. Не подал вида. Делал, как и остальные. Вроде бы, никто его не осудил за нелепые попытки пройти через все ритуалы, хотя, казалось, внутри царил хаос и беспорядок – не сразу поймёшь, за кем повторять, ведь все делают разное…

Настоятель Георгий встретился с ним взглядом и кротко кивнул, убедившись, что Костя не попал ни к каким сектантам. Но чтобы поговорить с настоятелем и задать новые вопросы, пришлось долго ждать. Очень долго.

Георгий подошёл сам, подгадав момент, когда в храме окажется поменьше лишних ушей.

-- И как прошла беседа? – поинтересовался он.

-- Вполне мирно, хоть и, признаюсь, я немного вспылил. Немного.

-- Это они увели вашего отца?

-- Нет. Отец не в «свидетелях»…

-- Как я и полагал.

-- Но я выяснил кое-что другое, -- добавил Костя. -- Егор предположил, что мой отец попал к каким-то другим людям. Которые бродят по улицам города. Он назвал их… «очень странными». И посоветовал держаться от них подальше. Представьте! Даже такой сектант, как он – посоветовал держаться подальше от каких-то сектантов пострашней! – усмехнулся Костя.

Настоятель же нахмурился.

-- Вам что-то известно? – спросил Костя. – О новых людях, которые ходят по городу и вербуют людей в свой культ?

-- Думаете, они «новые»?

-- Я предполагаю... И что это за культ такой? Вам не известно?

Георгий осмотрелся по сторонам – никто ли не подслушает их разговор? Отчего мгновенно сложилось впечатление, будто настоятель был в курсе некоторых подозрительных событий, что происходят в городе, но опасался говорить о них во всеуслышание.

-- Я в центре религиозной жизни города, -- ответил Георгий. – Поэтому да, известно. «Странные люди» – иначе их и вправду не назовёшь. Недавно они удостоили меня своим визитом.

-- Визитом? И чем же они тогда «странные», если не секрет?

-- Тем, что вы бы их точно не захотели увидеть. В глазок двери своего дома тёмным вечером.

-- Ошибаетесь, батюшка! Я бы вот очень хотел провести беседу с ними… -- Константин не стал вдаваться в подробности методов допроса, которые с удовольствием применил бы к «странным гостям». -- Вы запомнили их лица?

-- К сожалению. Такие вещи сложно забыть.

-- Вы не узнали в них кого из местных? Где бы они могли жить? Адрес?

-- Адрес? – пробормотал Георгий, будто с неким задавленным смешком. -- Нет. Они уж точно не местные. И отыскать вы их вряд ли сможете.

-- Это ещё почему?

-- Потому что вряд ли это были люди.

-- В каком смысле? -- повёл бровью Костя.

Настоятель перешёл на полушёпот.

-- Это что-то нечистое. Я это почувствовал сразу, как только дочка моя закричала, взглянув в глазок. Испугалась… К двери моей квартиры пришли трое. Похожи на людей лишь силуэтом, если не приглядываться.... Но лица неправильные, искажённые, скривленные, -- Георгий сжал кулаки. – Их лица были... странные, очень странные! Они просили открыть дверь. Стучались. А я не боялся их, нет. Но почуял я, что это вряд ли люди вовсе. Почуял я, что это бесовские силы явились к моему дому. А за моей спиной – семья... Кулаками против бесов ничего не поделаешь, да и было их трое. Я не стал открывать дверь, как бы они не просились внутрь…

Теперь смешок задавил уже Костя.

-- И зачем они к вам пришли?

-- Чтобы утянуть в свой тёмный омут, конечно же. Я человек слишком видный и непреклонный в вопросах своей веры. Такие бесам и бесноватым ой как не нравятся... Им остаётся либо склонить меня на свою сторону, либо расправиться. Раз и навсегда. Уж точно не с добрыми намерениями и помыслами странные люди ко мне заявились!

-- В полицию вы, естественно, не обращались?

-- Обращался, разумеется. Речь идёт ведь о моей семье. Но наряд приехал, когда те уже ушли.

-- А камеры? Засняли кого? Выследили?

-- Насчёт этого я у полицейских не интересовался… всё списали на обыкновенных хулиганов. Наркоманов. Мало ли подобных в городе?..

-- Ага. Стандартное «состава нет»… -- вздохнул Костя.

-- И всё же лица многих наркоманов искажаются от ядов... Да и в глазок дверной, не стану спорить, могло многое привидеться… но предчувствие моё было явным – будто явились демоны.

– А больше вы ничего необычного в городе не замечали?

-- Замечал, конечно. Мало кто не замечал необычности. Только слепцы, что не вертят головой по сторонам – такие не видят ничего и в упор. А я вижу… вижу, что скрытая угроза нависла над всеми нами…

Георгий считал, что их храму кто-то угрожает. Случались попытки поджогов – кто-то забрасывал на территорию «коктейли молотова», благо, что храм каменный и гореть в нём почти нечему, да и не долетали до стен бутылки с горючей смесью – разбивались об асфальт; а одного из самых верных трудников недавно нарочно сбили насмерть, машина без номеров скрылась – её до сих пор не отыскали; и все помощники замечали за собой слежку, как и сам настоятель.

Всё это было похоже на систематическое запугивание. Да и число прихожан в их храме за последний год заметно сократилось.

-- Не знаю, зачем я вам рассказываю об этих проблемах, -- сказал Георгий. – Но раз уж «странные люди» причастны к исчезновению вашего отца, и если уж даже сами «свидетели» полагают, что оно так и есть… то мы с вами сидим в одной лодке.

Константин сказал Георгию, чтобы тот обращался в случае чего сразу к нему. Для этого они обменялись номерами. Костя сказал, что прибудет на помощь куда быстрее всех этих полицейских; что поможет во всех трудностях, ибо они оба действительно оказались на одной стороне. Настоятель поблагодарил, благословил Константина и пригласил его на предстоящие служения…

Все эти случаи очень озадачивали. Костя брёл по улицам, срезая через дворы. Пытался увязать всё воедино.

Тёплое солнышко то и дело выбегало из-за холодных облаков. Город не был столь же мрачен, как обычно. Просвечивалась тихая радость. Детишки во дворах играли в догонялки и прятки.

С Наталией договорились встретиться в другом конце города, у старого вокзала, переделанного в торговый центр. Далеко не самое романтичное место, но выбирала его дама, а Константин не стал возражать.

Странное место для встречи…

По пути было много времени поразмыслить над разговорами с настоятелем и с иеговистом, а затем свести всё воедино… однако куда больше Костю волновало предстоящее свидание.

Точно ли он понравился Наташе? О чём они будут с ней разговаривать? Как бы свидание не превратилось в молчанку. Ведь в «Чемодане» на его стороне был Влад, а на её – болтушка-Ирина. И перед встречей Костю охватило волнение, будто он шёл знакомиться с девушкой в первый раз…

Он уже очень давно не знакомился вот так. И давно не гулял с малознакомыми девицами. Утерял былую форму. Это ведь как бег на пять километров – нужно делать регулярно, чтоб не облажаться.

Уже у самого ТЦ в голову закралась меткая и сокрушающая мысль. Будто Наталия может тоже оказаться участником нового культа.

Просто-запросто. А ведь это бы всё объяснило. И странное место встречи на краю города. И внезапное проявление внимания – приглашение на прогулку, тогда как на танцах она его отшила…

Вдруг на Костю кто-то набросился.

-- Твою мать! – ругнулся он. Отбился, резко развернулся и отшагнул назад.

Приготовился к бою.

Пёс.

-- Стой! – одёрнула своего пса на поводке хохочущая блондиночка. – Стоять, сказала! Плохой мальчик!

Пёс по колено высотой. Весело вилял белым хвостом. Наталия подкралась сзади незаметно. Она намеревалась поиграть в «угадайку», закрыв глаза Косте. Но пёс опередил её – и положил свои передние лапы на ногу Кости, отчего тому и померещилось нападение.

Наташа хохотала. Ей было весело. А вот Костя думал, повезло, что это не она закрыла ему лицо руками, иначе бы точно съездил по челюсти с разворота – до того, как понял бы, что это девушка… Кто ж играет в «угадайку» на неприветливых улочках Каменска? Да и как это он утерял свою обострённую бдительность?

-- Прости меня! – говорила она. – Я не думала, что Роберт проявит к тебе такой интерес.

-- Да ничего страшного. Привет, кстати, -- смутился Костя.

-- Привет! У тебя было такое смешное лицо! Так испугался…

-- Правда?...

Блондиночка захихикала, прикрываясь ладошкой. Как красиво у неё прищуриваются глаза, когда смеётся…

-- А ты незаметно подкралась. Даже я не заметил.

-- Ты просто так задумался! Глубоко! – сказала она. Показала на пёсика. – Знакомься. Это Роберт.

-- Привет, -- помахал ему рукой Костя. Пёс от радости снова напрыгнул на него передними лапами. Костя потрепал пса за ушами.

-- Какая мягкая и пушистая шёрстка. Здоровый кабан.

-- Не то слово! Нелегко удержать в поводке.

Пёс стал совершать поступательные движения тазом…

-- Плохо! Плохо! – отдёрнула его Наташа и снова захихикала. – Это он так радуется! Прости, пожалуйста!

Костя сам расхохотался – слишком уж дебильная встреча получилась. Особенно для первой романтической. Да уж… Если они потом случайно поженятся, то как такое вспоминать? Просто хоть сам себя в лицо бей…

Наташа внезапно обняла его. Мир резко посветлел. Хоть это и было всего лишь приветственное объятие, которому девушка не придавала особого значения – это как рукопожатие у мужчин.

А затем блондиночка потащила его куда-то по дороге вперёд. Пёс то и дело что-то вынюхивал на земле и метил территорию, иногда поднимая клыками с земли очередное дерьмо, за что немедля получал пинка под зад от своей весёлой хозяйки.

Первые минуты они обсуждали собак, различные породы, их дрессированность и незаурядный ум. Роберт понимал некоторые слова, отчего казалось, будто он такой же человек – только мохнатый, слегка безумный и поэтому предпочитающий передвигаться на четвереньках.

Наташа много смеялась и улыбалась. Костя поймал себя на мысли, что с ней необычайно легко – легче, чем было в «Чемодане», где всё внимание к себе приковывали Ирина и Влад. А ещё Костя поймал себя на мысли, что они идут куда-то совсем не туда… в какой-то лес.

-- Какие местные кафешки предпочитаешь? – спросил Костя тогда.

-- А я не голодна, спасибо, -- ответила красавица. – Из мест я предпочитаю заброшенные карьеры. Туда мы сейчас, кстати, и идём.

Костя чуть не подавился.

Вот как, значит. К заброшенным карьерам. Прекрасно. Очень сочетается с его недавними подозрениями.

-- С каких это пор девушки гуляют по заброшенным карьерам?

-- Там же красиво! – воскликнула Наташа. -- Особенно ближе к закату! Самое красивое место в городе, после горы, набережной и «вершины»… Мы как раз придём вовремя, солнце уже клонится...

-- Хочешь меня заманить в глухие места? – усмехнулся Костя. – И потом похитить?

-- Именно так! – игриво улыбнулась Наташа в ответ. – А ты разве против?

-- Сама-то не боишься гулять с малознакомыми мужиками по таким местам? Мало ли чего.

-- Если рядом со мной есть Роберт, то не боюсь, -- ответила Наташа. – Он кому угодно лицо откусит.

-- Это уж точно.

-- Так что веди себя прилично.

-- Это будет непросто.

-- Да и на заброшенных карьерах никого нет, поэтому можно его отпустить с поводка, чтобы набегался, -- объяснила Наташа. -- В городе я его боюсь отпускать. Он сразу на пьяниц кидается. А некоторых людей прямо разорвать готов…

-- Получается, он за здоровый образ жизни? Хороший пёс, -- сказал Костя и Роберт гордо завыл, будто уловив смысл слов.

Они прошлись через Старый Район, состоящий из двухэтажных бараков, где жили алкоголики, наркоманы, неблагополучные семьи и Илюха – когда-то город начал разрастаться именно отсюда; именно эти дома были первыми жилищами советских рабочих, приехавших осваивать эти края.

Вскоре они вышли за пределы города. Дорога тянулась по дамбе, протянутой между водохранилищем и озером-карьером – стародавний карьер, один из первых, разработанных в этих местах, а затем затопленный. За дамбой начинался лес, простирающийся у подножья горы – с Витей они заезжали позавчера на эту же гору, только с совершенно противоположного склона, располагавшегося по другую сторону водохранилища.

И вода здесь воняла – ветер приносил запахи с водохранилища. Гниль…

Особенно гниль ощущалась вблизи от водохранилища, на самом берегу.

Костя поделился замечанием, что вода странным образом изменилась. Наташа ответила, что поэтому не пьёт воду из под крана. Даже Роберту не даёт её лакать. Предпочитает брать покупную.

-- Правды ведь никогда не скажут, -- говорила она. – Что туда на самом деле слили с комбината…

Дорога забиралась всё выше и выше.

Наталия работала терапевтом и рассказывала об идиотах-пациентах. Костя же поддерживал разговоры вопросами и подшучивал, и всё же пришлось рассказать о том, откуда он вернулся недавно. Тогда начались расспросы в духе: сколько людей он убил, сколько танков подбил. От этих наивных вопросов он уклонился изящно, с опытом, переведя тему на куда более романтичные темы.

Пса отстегнули от поводка – и тот теперь носился по дороге, ломился в тёмные заросли, собирал репейники, обваливался в пропастине и в грязных листьях. Наталия обучила его некоторым командам, и пёс умел носить брошенные веточки, перепрыгивать через препятствия, забираться на препятствия и держаться рядом, если последует таковой приказ.

Костя попробовал отдать приказ сам. Но пёс его не послушался. Ещё бы. Он ведь не сдурел.

Наташа объяснила неподчинение тем, что Роберт пока ещё не считает Костю главой своей стаи.

Пока ещё. Приятная оговорочка.

Костя, однако, не терял бдительности, приглядывался к окрестным кустам, деревьям, да старался тщательно анализировать всё сказанное красавицей. Ведь имелся риск, что она ему промоет голову. И тогда всё пропало.

Он со всей силы пытался поверить, что она вовсе никакая не сектантка. Да и не было пока предпосылок так считать. Обычная милая девушка.

По правую руку расступились почти облетевшие золотистые берёзы, открывая виды на первый карьер. Небольшой и неглубокий. Концентрические ступени, выгрызенные в горной породе, вились по кругу вниз, на метров сорок в глубину. Техники внизу не было уже давно, карьер зарос травой. Добыча перенеслась чуть вдаль – на охраняемую территорию, куда их уж точно не пропустят.

Заброшенные же карьеры охраняли вяло – вышел только охранник вдалеке, что-то крикнул им. Но он был толстый и далеко. Поэтому парочка прошла дальше, к более глубоким и интересным карьерам.

Наташа улыбалась. Взобралась как-то на поваленное дерево – так, что их головы стали на одном уровне. И заигрывающе взглянула прямо в глаза, без стеснений, будто тигрица из зарослей на свою добычу. Этот взгляд определённо что-то означал. Некий явный намёк. Костя даже поверил в себя и, было, двинулся навстречу, чтобы самым наглым образом поцеловать её в губы. Но лишь взметнулись перед его носом светлые волосы. Наташа ловко, как бы невзначай и со смешком, спрыгнула со ствола и двинулась дальше по дороге. Она отдавала команды Роберту и отпускала замечания по поводу прекрасной погоды сегодняшним вечером.

Солнце постепенно клонилось к горизонту. Местность окрашивалась в уютные оранжевые предзакатные оттенки. Тени покрывали колоссальные серые карьеры, делая их похожими на лунные кратеры.

Девица мелькала впереди, недоступная, но манящая и игривая. Смеялась. Костя вновь почувствовал себя впервые влюбившимся мальчишкой.

Центральный карьер был самым широким – километр-полтора в диаметре и метров сто в глубину. Некоторые склоны обвалились, осыпались – в местах, где стекала дождевая вода и таявший снег. Спирали поросли скудной травой, пробивающейся сквозь камни. Впечатляющее зрелище. В детстве эти огромные оставленные людьми ямины вызывали особенный трепет. Казалось, что в них скрывалась некая загадка. И сейчас казалось точно так же.

Карьеры соединялись между собой многочисленными дорогами, по которым раньше ездили самосвалы, размером в трёхэтажный дом, отвозившие горную породу на комбинат.

Самый дальний от города карьер был самым тёмным и загадочным. Он достигал в диаметре всего километр, но с виду казалось, что он был куда глубже и круче центрального. И построен он был так, что с заходом солнца тень от одной из его стенок очень быстро покрывала внутренности собой… На дне карьера образовалась глубокая лужа, из которой торчал ржавый и древний экскаватор. Гигантский стальной зверь, казавшийся с высоты букашкой, разинул свою пасть-ковш и грустно свесил её над водой, в ожидании времён, когда он развеется в прах окончательно. И ведь не растащили на металл – попробуй ещё достать эту махину и вывезти на верх…овчинка выделки не стоит.

-- Красота… -- ахнула Наташа. Они встали рядом, плечом к плечу. И долго любовались предзакатными видами на карьер.

Роберт зашёлся сумасшедшим лаем. Так внезапно, что они вздрогнули.

Пёс подбежал к самому краю карьера, уставился вдаль. И гавкал на кого-то, рычал, роняя слюни.

-- Роберт! – попыталась его успокоить Наташа. – Чего ты там загавкал? Успокойся…

Костя пригляделся. В чёрной тени по неприметному серому склону брели серые фигуры. Это были не рабочие. Ведь они без оранжевой формы. Люди шли гражданской одежде, поэтому они их и не заметили сразу. Они держали путь куда-то вниз. Всей группой. Выстроились гуськом. Что-то тащили с собой, какие-то чёрные мешки. А ведь карьер уже давно был заброшен, какие тут могут быть работяги...

-- Интересно, кто это? – спросил Костя.

-- Не знаю, -- пожала плечами Наташа. – Но Роберту они очень не понравились…

Один из людей услышал лай, доносящийся сверху. И взглянул на них. Вскоре он показал пальцем остальным соратникам. Все остановились. Повернулись в их сторону. И замерли, словно выжидая чего-то. Стало немного не по себе.

-- Идём-те назад, -- предложила Наташа. – Скоро солнце зайдёт за гору, и мы будем идти назад в потёмках. Главное выбраться до фонарей!

Золотая Звезда

Оттащить Роберта от края оказалось непросто. Пёс зашёлся свирепым лаем и не думал слушать приказы своей хозяйки о том, что нужно уходить прочь.

-- Примерно так он ведёт себя иногда и на улице города… -- сказала Наташа, нацепляя на него поводок. – Нападает на некоторых людей. Уж не знаю, чем они ему не нравятся… Невоспитанный мальчик!...

Она нацепила на него поводок и потащила за собой, опасаясь, что тот сиганёт вниз по спускам, вслед за группой подозрительных людей, уставившихся на них из глубин карьера. Костя и Наташа повернули назад. И некоторое время шли молча. Было видно, что Наташа испугалась, что хочет поскорей убраться от дальнего карьера, в вечерней тени которого они увидали незнакомцев. Люди заметили их. Остановились. И принялись о чём-то активно переговариваться между собой.

Косте тоже сделалось тревожно, однако он не показывал вида и отшучивался, чтобы вернуть игривое настроение в их романтическую прогулку.

Когда они отошли по дороге вдоль карьера на сотню метров – Костя снова глянул вниз, быстро взобравшись к краю. Серые фигуры вдруг поменяли свои планы. И теперь шагали не вниз, а наверх. Они выбирались из карьера.

-- Что там? – спросила Наташа, но Костя спустился с края, помотав головой.

-- Ничего. Идут себе дальше, -- соврал он, и они продолжили путь.

-- На нас так посмотрели ещё, -- вспоминала Наташа. – Мне стало не по себе даже…

-- Ты так боишься? -- усмехнулся Костя. – Я думал ты куда смелее, если ходишь на заброшенные карьеры. А тут первые же незнакомцы тебя испугали.

-- Да, я ищу приключений! -- сказала Наташа. – Но когда нахожу, то им не рада. Мороз сразу по коже!.. Но на то они и приключения!.. Ну, главное, что те мужики за нами не пошли. А то я уж подумала, что они что-то задумали…

-- И часто ты так бродишь одна?

-- Бывает иногда. Под особое настроение.

-- Под настроение напороться на маньяка?

-- Думаешь здесь водятся маньяки?

-- Это же типичный сценарий, -- объяснил Костя. – Одинокая девушка. Бредёт далеко в лес. И встречает там… Чикатило!

Наташа рассмеялась.

-- Ещё ни разу не встречала! Тем более с Робертом неподалёку – никакой Чикатило ко мне не подкатит!

-- Твоему Роберту беляш кинь – и он мгновенно потеряет к «чикатилам» всякий интерес.

-- Неправда!! Он не такой!

Они шли через чернеющий лес. И в один момент солнце будто выключилось. Сумерки охватили дорогу чрезвычайно быстро. Пришлось доставать фонарики на телефонах.

Теперь парочка брела по густой горной темноте.

Наташа снова расслабилась и продолжила рассказывать о том, какая хорошая шёрстка бывает у собачек, если их кормить правильными витаминами; и о том, что любит шоколадные пирожные, но от них у неё мгновенно толстеет зад и поэтому приходится невыносимо страдать, ограничивая себя в удовольствиях.

-- Разве ж это плохо? – спрашивал Костя. – Когда большая жопа?

-- Куда уж ещё больше! Тебе будет тяжело меня носить на руках.

А Костя не мог расслабиться. Ему казалось, будто за ними кто-то идёт. Ведь те люди повернули назад. Они явно отправились по их следу, иначе чего это они развернулись обратно?

Ещё и без ружья сунулся в лес, чёрт побери, идиот…

Кто они? Чёрные копатели? Вполне возможно. И назад люди повернули потому, что их попросту спалили. Издалека они могли принять Костю и Наташу за охранников, которые вот-вот вызовут полицию… поэтому копатели и предпочли поменять свои планы на предстоящую ночь, оперативно скрывшись в окрестных лесах.

-- Ты мне показался интересным, -- рассказывала Наташа. – Захотела с тобой погулять. В большой компании ведь люди не те, что на самом деле… хотела проверить, какой же ты на самом деле. Вот и позвала тебя на прогулку.

-- И какой же я на самом деле? – поинтересовался Костя.

-- Ты забавный и интересный, -- сказала Наташа. – И с тобой я чувствую себя спокойно даже в тёмном лесу!

И Костя порадовался бы этим словам, если бы не Роберт, который обернулся назад, натянул поводок и принялся остервенело гавкать в темноту позади них.

Сам Костя в лесу спокойствия не ощущал.

-- И чего это он… -- хмыкнула Наташа. – Тихо, Роби! Заткнись уже! Или я отвезу тебя в дурку, вредный пёс!

Ускорили шаг. Наташа тянула пса за собой, а Костя готовился к драке. Или к стычке с чем-то неведомым.

Пёс то затихал, то вновь поворачивался назад и заливался лаем.

Лучи фонариков били недалеко, поэтому разглядеть что-то позади себя было невозможно.

-- Будто за нами кто-то идёт, да? – спросила Наташа, заподозрив неладное. – Охранники? Как думаешь?...

Запахло гнилью. Всё сильнее и сильнее. Ветер ведь встречный… Выбрались к дамбе, разделяющей водохранилище и затопленный карьер. Отсюда и ароматы.

Вскоре они добрались и до первых фонарей на краю города: тусклых, но вызывающих чувство безопасности. Очутились в Старом Районе. Даже здесь Косте было спокойней, чем в тёмном лесу, хотя самый криминальный район в Каменске по ночам выходного дня – не самое лучшее местечко для прогулок. И, тем не менее, Роберт в тот вечер больше не лаял, позабыв о том, что же брело по их следам во мраке у заброшенных карьеров…

Парочка прошлась по городку, разговаривая о всяких пустяках. Костя вызвался проводить Наталию к её дому, и та не стала возражать – теперь она жалась к нему поближе, то и дело задевая своим хрупким плечиком.

Девушка жила в соседнем квартале. Её пятиэтажка скрывалась во дворах чуть за центральным проспектом, неподалёку от Старого Района.

У самого подъезда Наташа вдруг прильнула в объятиях. Прижалась плотно и даже нагло. Это уже не было похоже на ничего не значащие объятия, как в начале встречи.

-- Ты мне нравишься, -- призналась она, а Костя едва ли не поплыл от нежности.

Так они простояли целых пять минут, молча обжимаясь у дверей подъезда и внимательно разглядывая друг друга. Какая же она красавица…

-- А я тебе? – спросила она. – Нравлюсь?

-- Не исключено.

Наташа улыбнулась. Поцеловать себя, однако, не позволила. Домой, ради продолжения банкета в более интимной фазе, тоже не затащила; а сам Костя едва сдерживался, чтобы не схватить её и не уволочь за собой, как пещерный человек.

И всё равно он находился на седьмом небе. На душе расцветали цветы и игрались солнечные зайчики.

Пёс Роберт скулил от скуки и немного портил романтическую обстановку. Он хотел жрать, а двуногие развели здесь невесть что…

Наташа отступила на шаг, направляясь к двери.

-- Ещё встретимся! Теперь ты – мой. Так что не вздумай общаться с другими девочками. И снова танцевать со всякими там Ольками!

Костя посмеялся и кивнул, а Наташа скрылась за железной дверью подъезда.

Счастливый, с загоревшимся на душе огоньком, Костя бродил по улицам с «Swervedriver – Duel» в наушнике. Песня напоминала ему о старых безмятежных временах – она хранила в себе дух прошлой жизни, к которой он так стремился вернуться.

Не всё ещё было утеряно в неудачах, невзгодах и мясных кошмарах. Остались ещё крючки, за которые можно было подтянуть себя обратно.

Вернувшись домой, он нарыл в кладовке запылившуюся «плойку», в которую они с батей когда-то так много играли вместе. Вытащил и старый телек – отнёс всё в свою комнату. Высокие чувства и песня в наушнике всколыхнули в нём желание погрузиться в уютное детство, урвать кусочек утраченной беззаботности. Даже Витя заинтересовался, чего это брат удумал – он сам давно не запускал старые игрульки, а посему решил присоединиться.

Завертелся диск с гонками, запустилась заставка, от которой тут же рассыпались мурашки ностальгии. Как же давно всё это было!

-- Призрак бати, -- сказал Витя, когда перед их машинами в игре появился «призрак» -- лучшее время, некогда записанное консолью, а теперь воспроизводимое прозрачным миражом перед игроками в виде несущейся впереди машины. Этот рекорд так никто из них и не смог побить за все эти годы. Отец очень хорошо играл в эти гонки…

-- Вот мы и можем снова поиграть с нашим батей, -- хмыкнул Костя.

-- Только не побивай этот рекорд, -- сказал Витя. -- Пусть папа останется хотя бы здесь…на карте памяти.

Костя пообещал себе, что обязательно найдёт отца.

***

Кошмары обошли той ночью стороной, но Константин всё равно не терял бдительности. Хоть, возможно, эта чрезмерная бдительность и являлась главной причиной кошмаров… Теперь голову занимали только мысли о Наташе. В черепушке то и дело кружились воспоминания об её словах и об её улыбках. Костя сам улыбался, по-дурацки, своему новому счастью. И поначалу это нравилось. Ведь это всяко лучше, чем безудержное вспоминание своих товарищей… однако влюблённые мысли порядком надоели уже к полудню. Особенно когда Наталия, на его приглашение погулять сегодня вечером, ответила отказом, сославшись на завал на работе. Костя живо почувствовал себя наркоманом, недополучающим дозу. Затосковал.

На опасную дорожку встал – женщины ведь не менее опасны, чем минное поле!

Чтобы как-то себя занять, большую часть дня Костя искал в Сети информацию о всевозможных сектах Каменска; читал местные газеты, вглядывался в заголовки, в надежде отыскать хоть что-то – хотя бы небольшой намёк, способный направить его «детективное дело» по нужному руслу и, наконец, вывести на «злодеев», завербовавших отца.

Разумеется, про отравленное водохранилище в газетах не было никакой речи. Тему замалчивали. У комбината достаточно денег, чтобы купить журналистов или надавить на них влиянием. Зато во всевозможных соцсетях горожанами то и дело поднимались обсуждения страшной вони с водохранилища. Жители писали жалобы мэру города, отправляли заявления губернатору, но, видно, проблема никак не решалась.

В комментариях имелось немало и людей, яростно оправдывающих действия комбината – в основном это были работники, инженеры и начальники самого комбината. Противостояли им же, в основном, студенты, на которых рычагов давления было не так много, как на госслужащих и горняков, предпочитавших молчать и не отсвечивать. Студенты кипели ненавистью, впрочем, как оно обычно и бывало – безуспешно. Закредитованный народ же держался за свои рабочие места, боясь молвить лишнего поперёк местным баринам – вдруг начальство увидит. Местные «феодалы» вели себя дерзко и, в отличие от холопов, в выражениях не стеснялись. Схавают, смерды. Это страшно бесило Костю. Хотелось начистить опухшим свиным рожам хлебальники…

Нашлись и посты об участившихся случаях кожных заболеваний. Большинство горожан связывало это с загрязнённой водой и не справляющимися фильтрами. Помощник депутата заявил, что не видит проблемы, ведь воду можно покупать в магазинах – не в Африке живём, чего бухтеть...

Запросы по поводу странностей на заброшенных карьерах ничего не дали. Как и запросы о местных «чудовищах». Похоже, Вите единственному посчастливилось напороться на трёхметровое страшилище, во что, правда, слабо верилось.

Зато нашлась информация по поводу пропадающих без вести людей. Костя пытался связаться с родственниками пропавших. Задавал им вопросы. Не все отвечали на сообщения. Некоторые, почему-то, бросали в чёрный список. Другие же просто ничего не отвечали. За весь день только одна женщина ответила, что её муж пропал совсем недавно. Но тот был алкашом. Накануне они сильно поссорились, а поэтому она грешила на то, что его увезли в рабство за пойло, как это обычно бывает с пропитыми людьми – ведь полиция никакого трупа в самом городе не отыскала. Возможно, считала женщина, он утопился в водохранилище… Поделом, сказала она. Ведь муж её «заколебал». На вопрос, видела ли она что-нибудь странное в городе, женщина ответила, что наркоманы охренели в край – и теперь предлагают свой порошок прямо на улице, как в девяностые. Первая доза бесплатно.

Костя пришёл к выводу, что в сети толком ничего и не нарыть. Новая секта достаточно хорошо скрывалась. И выйти культ будет не просто.

Костя слонялся по квартире, а затем и по городу. Пасмурный денёк. Солнце, похоже, кончилось. Начиналась глубокая осень. Костя сходил на «вершину» в самом центре города. Прошёлся по старому парку, ощущая смутное чувство пустоты и скуки. Костя маялся от безделья. И всё ему казалось не интересным, за что бы он ни брался…

Больше дома сидеть он не мог.

Может, устроиться на комбинат? Горняком, водилой или мастером? Вставать каждое утро в шесть, садиться на автобус, переодеваться в робу, а потом пахать с коллегами по цеху, с перерывами на чай-печеньки в прокуренной бытовке? Учитывая все подлости комбината, причинённые горожанам за последние годы, работать на агрессивную фирму крайне не хотелось. Да и свободного времени будет слишком мало. Хотелось заняться чем-нибудь, а не задолбаться...

Поэтому он решил заняться поиском «шабашек». Это не обязывает ходить на работу каждый день, да и оплата следовала сразу после дела, хоть в деньгах он и не особо нуждался... На городских сайтах «частники» предлагали немало вариантов весело провести свободное время. Костя договорился о работе с некой шарашкиной-конторой, занимавшейся строительством загородных дач. «Начальник» представился Денисом, спросил о том, что же Костя умеет, а потом назначил место встречи завтра утром на одной из остановок – он подберёт его и ещё нескольких работяг по пути.

Остаток дня Костя провёл дома. Ксюша вернулась из школы вечером, когда уже стемнело – подготовки к грядущим экзаменам длились до самого заката. Похоже, Ксюша не совсем увязла в играх – ведь она не прогуливала «консультации», чем в своё время грешил даже сам Костя и без всяких игр…

Витю дожидаться не стали – брат вернётся с работы поздно, поэтому сели за стол. Костя разложил макароны с котлетами по тарелкам и приготовил салат.

-- А почему ты не рассказал нам, что у тебя есть награда? – спросила вдруг Ксюша посреди ужина. Костя поднял глаза.

-- Откуда ты знаешь?

-- Я ведь вчера устраивала уборку выходного дня! – сказала Ксюша, будто в упрёк, что Костя не заметил наведённой чистоты. – И увидела у тебя в сумках, пока мыла пол, какую-то звезду…

-- Там ведь всё написано. На корочке к медали.

-- Да? – удивилась Ксюша. – Корочки я не увидела… По сумкам не стала шариться, я просто увидела медаль. Золотая звезда высовывалась из под застёжки распахнутой – из твоего остального хлама, который я боюсь трогать…

-- Правильно. Бойся. И лучше по моим вещам не копайся, -- буркнул Костя, стараясь, однако, скрыть своё недовольство.

-- Не злись, я ведь не копалась… -- сжалась Ксюша.

-- Я не злюсь, -- ответил Костя. – Просто не хочу разговаривать на эту тему.

-- Даже нам с Витей ничего не хочешь рассказать? – удивилась Ксюша. -- Ведь это награда! А мы даже не знаем, какой подвиг совершил наш брат…

-- Да не подвиг это… -- фыркнул Костя. – Мне просто повезло. Очень повезло. Несказанно повезло.

-- Пусть и повезло. Но ведь за просто так не награждают… Ты сделал что-то очень смелое?

-- Тебе знать об этом точно не нужно. Тем более за столом.

Костя вернулся к своей тарелке. Потыкал вилкой макароны. Аппетит отбило напрочь. Будто где-то внутри вдруг прорвало истончённую дамбу, едва удерживающую тяжёлые воспоминания. Перед глазами мелькнули кровавые образы, и к горлу подступил тяжёлый ком. Костя поднялся из-за стола.

-- Предлагаю больше никогда не говорить о том, что произошло со мной на войне, хорошо? -- сказал он. – Я вернулся. И хочу оставить всё – там. Не хочу нести всё это в свой родной дом… И Вите ничего не говори. Вообще никому не говори. Договорились?

-- Договорились… ты только не обижайся, пожалуйста, Кость! -- по щекам у Ксюши вдруг побежали ручьи.

-- Ну-у… чего ты-то заплакала, дурында? – поёжился Костя. – Ни на кого я не обижаюсь…

-- Жалко мне тебя!… -- всхлипнула сестра. – Что же тебе там такого удалось пережить, что ты даже рассказывать не можешь нам об этом!

Ксюша вдруг вскочила и бросилась к брату. Уткнулась мокрым лицом в кофту. Затряслась в рыданиях.

-- Перестань! -- Костя обнял сестру. – Чего ты, Ксюха…

-- Ты – самое дорогое, что у меня осталось!… -- всхлипнула она. – И Витя… после того, как мама умерла…

-- Ты тоже, Ксюш. У меня самое дорогое… наша семья… -- ответил Костя. – Всё будет хорошо. Всё будет хорошо…

На мрачных улицах города сгущался туман, наползающий со стороны водохранилища.

Бригада

Выспаться той ночью не удалось. Константина одолевали навязчивые воспоминания. Они прокручивались в голове, словно в адской мясорубке. Страшные события всплывали живыми образами из глубин памяти в полудрёме...

Костя просто шёл вперёд. Делал всё возможное и невозможное. Вокруг него происходили кошмарные вещи. Но страха на тот момент он никакого не испытывал – это Костя хорошо помнил. В тот момент он испытывал лишь ненависть. Костя хотел мести, хотел расправы, хотел убивать – кажется, даже неважно было – кого именно убивать. Он совершил серию безрассудных поступков, на которые не отважился бы ни один человек при здравом уме. Возможно, именно поэтому Косте и удалось добиться невозможного – никто из противников не ожидал таких ходов. Всё-таки, если вырубить страх, оставив одну лишь осторожность, то поле битвы преобразится до неузнаваемости. Смелые станут хищниками, орлами, парящими над полем, и трусливым останется лишь прижиматься ко дну своих траншей, словно мышам – они ничего не видят, они ослеплены собственным страхом и они беззащитны перед орлами.

Всеобъемлющее зрение орла в высоте – вот, наверное, в чём было дело.

И в удаче, конечно же. В целом океане странной удачи, посланной ему, будто, самим Господом. Без этого везения ничего бы у Кости не получилось. Его бы раскатало на фарш, как и остальных…

В конце, когда Костя прижался к стенке траншеи, чтобы перевести дух, он вдруг осознал, сколько раз старушка-смерть проходила совсем рядом, едва не задев его костлявым плечом – тогда-то и хлынул страх – хлынул леденящий ужас, какого он ещё никогда доселе не испытывал.

Бесконтрольный и безотчётный страх охватил его на целый час – когда всё, казалось бы, закончилось…

Смелости на «подвиг» свой он занял у психики под огромный процент и до сих пор не мог расплатиться. Кажется, никогда не сможет…

Ночью удалось урвать лишь пару часов беспокойной дрёмы. К утру Костя очень жалел, что договорился на работу. Настроение явно не рабочее. Но планы менять было бы некрасиво – не хотелось подставлять людей.

Все родные ещё спали, когда он вышел из дому. Рано вышел. Улочки утреннего городка покрывал густой и холодный туман. «Лесок» во дворе – и без того почти непроглядный – сделался ещё более непроглядным: теперь белёсый туман скрывал всё на расстоянии тридцати шагов. Костя принюхался. Если туман приполз от водохранилища, то мог ли он принести за собой и отраву?

Не хотелось бы надышаться дрянью. Но деваться было некуда. Если уж кожа сереет и шелушится при умывании загрязнённой водой, то как себя поведут бронхи? Запаха гнили Костя не чувствовал, хотя мог попросту принюхаться за ночь.

Он шагал по растрескавшимся асфальтовым тротуарам, усеянным золотыми листьями, и из тумана впереди то и дело выползали тусклые фигуры, медленно бредущие куда-то, видно, на работу. Сонные и вялые, ещё не до конца проснувшиеся, будто в их жизнях тумана было не меньше, чем на улице этим утром. Костя обгонял серых людей энергичным шагом.

Видимость сильно сократилась из-за тумана. Казалось, будто кто-то запер весь город в тесной коробке, из которой теперь ни за что не выбраться. Пятиэтажки мелькали на самой периферии, словно затаившиеся бетонные чудовища…

Горожане сновали в тумане, на пути к автобусам. Костя тоже добрался до остановки. На дороге сверкали фары автомобилей.

Вскоре из облака выплыл чёрный «Ларгус». Остановился. Это за ним, судя по номеру. Костя подошёл, открыл дверь и протиснулся на задние сиденья, где его, в темноте тонированных стёкол, встретили запахи пота и отрыжек. Салон оказался забит работягами, рюкзаками и инструментом. Поздоровались, познакомились. Рванули вперёд.

Компашка собралась самая ядрёная. Алкаш с пропитым лицом, но в завязке – Лёха; худой и лысый зэк Василий с наколками на пальцах, отсидевший за грабёж организованной группой лиц; неуёмный болтун Коля с лицом толстого кота; и, за рулём, начальник-бригадир Денис, работавший вместе с мужиками и, благодаря своей грамотной речи и подвешенному языку, показавшийся Косте единственным адекватным человеком из всей компашки.

Спрашивали, что Костя умеет по стройке. Костя рассказывал.

-- Это хорошо, -- говорил Денис. -- Как раз нужен башковитый, -- он глянул в зеркало на Коляна. – А то у нас некоторые сначала делают, а потом думают.

-- Да ты не гони! – возмутился Коля. – Это вообще случайно вышло!

-- Я-то не гоню. А вот если стена уебётся кому-нибудь на голову через пару лет после твоих фокусов, то сам отдуваться будешь!

-- Да всё прокатит, не мороси!

-- А чего ушёл с начальников? И к нам? – удивлялся бывший алкаш Лёха.

-- Подыскиваю себе хобби.

-- Тогда ты прям по адресу! – сказал Колян.

Они выехали за город – и тумана там было ничуть не меньше. Свернули к дачному посёлку, располагавшемуся почти сразу за Каменском, всего в километре, если чесать прямо через густой лес от ближайшего микрорайона. Костя только задумался, что надо бы написать брату, куда это он намылился с утра пораньше – мало ли чего, учитывая сколько в Каменске людей пропадало без вести, судя по слухам…

По пути Костя поинтересовался, уж нельзя ли этим туманом отравиться, как и водой из под крана? Объяснил ситуацию, на случай, если мужики вдруг ничего не слыхали про отраву. Но те были, естественно, в курсе загрязнённой воды.

-- Вряд ли. Туманом-то, -- ответил Денис. – А вот кто пьёт воду – тупеет конкретно. Дышать же можно хоть полной грудью. Не замечал, чтоб кто-то тупил с тумана… Токсин не испаряется.

-- Что за токсин?

-- А кто его знает…

«Ларгус» вилял по узким и туманным улочкам дачного посёлка. Заблудиться здесь было просто – каждая улочка похожа на соседнюю. И даже домики одинаковые. Поэтому Костя вскоре осознал, что обратной дороги сам не найдёт до тех пор, пока туман не развеется…

Приехали на «объект». Пустое место. Виднелся небольшой и неглубокий котлован.

Размяли спины выгрузкой инструмента из багажника. Денис, не снимающий огромные чёрные очки в пол-лица даже мерклым пасмурным днём, быстро обрисовал текущие задачи: следовало торопиться с фундаментом под дачу заказчика, ведь нужно успеть залить бетон до первых серьёзных ночных заморозков. Работы на несколько дней. Оплату пообещал в конце каждого дня – небольшую оплату, но Костя и не за деньгами пришёл. Если будет нормально работать, то Денис обещал взять в свою команду, а там уже и расценки приятней будут, хоть и посдельно, а не каждый день…

Ребята весёлые и дружные, хотя поначалу показались Косте откровенным сбродом. Общий язык с ними нашёл очень быстро.

Таскали длинные арматурные прутья в яму, засыпанную щебнем, раскладывали прутья сеткой, а затем фиксировали проволокой.

Денис саркастически интересовался, что же Костя скажет по поводу их технологий – с точки зрения профессионала с высшим образованием. На что Костя отвечал, что раньше дома строили вовсе на обычных чурках, не зная никаких армированных бетонов -- и те стояли десятилетиями, не давая никаких осадок, завалов и прочих катастроф. Денис согласился с Костей, а Колян заржал.

-- На чурках! – повторил он. – Вот это методы раньше были на Руси! Не то, что щас! Э, Денис! Может зря мы с этим бетоном ебёмся? Багажник у нас широкий. Съездим в город, привезём парочку. На бетоне сэкономим, разницу в карман – ну, как обычно. И проблемы с нелегальной миграцией решим заодно…

-- Да ты сам как чурка, -- сказал ему Васёк, постучав по фанерному листу. – Как полено. Такой же деревянный.

-- Ща всеку!

Работа была не сложная, но интенсивная. Костя, с непривычки, выматывался, но старался не отставать от весёлых ребят, которые вовсе не разгибали спин и постоянно обгоняли его, подшучивая над медлительностью – даже на больших стройках Костя не мог припомнить, чтобы кто-то пахал с такой скоростью и самоотверженностью. Всё-таки, пацаны были очень заинтересованы в заработке, зависящем от темпов работ… Особенно позабавило, как Денис гнул все необходимые детали из арматуры голыми руками. Он сказал, что на «гибочнике» гнуть слишком долго, а руками он уже наловчился. Чрезвычайно крепкие руки, хотя с виду и не скажешь... даже цирковые силачи удивились бы.

Скука и душевная хворь отступили от Кости. Пусть он и спал неважно этой ночью, но весёлые разговоры оживили его. В тяжёлом физическом труде все внутренние черти перегорали, и на их месте оставалась лёгкость.

Туман над окрестностями рассеялся ближе к полудню. Лишь по горе за водохранилищем можно было сориентироваться, где именно Костя сейчас находился, да виднелся парк на «вершине» с вышкой.

-- Где служил? – спросил Колян во время обеда. Он уловил словечки, особый квадратно-гнездовой говор, неизбежно возникающий у всех вояк. И теперь интересовался. Костя не стал увиливать, но разговор вёл неохотно. Колян же обрадовался, посветлел. В подробностях расспрашивать Костю он не стал – вместо этого он принялся рассказывать, как воевал в Чечне сам.

-- В Грозный заходили, -- курил Коля, предаваясь воспоминаниям с неким удовольствием. – Бардак полный был! И мы, как лохи, на полном ходу подорвались на мине. Смело меня с «бэтра» к хренам, на броне сидели с пацанами. Очнулся уже в канаве. Взял «калаш», начал куда-то там стрелять, хер пойми куда, ниче не соображал! Ну, тут меня и посекли сбоку – насквозь прошили чехи. Между пластинами пролетело вот здесь, понимаешь же?.. во... Очнулся уже в больничке. Меня оттуда вытащил кое-как дружище мой, храни его Бог! Захар. Хороший человек, жаль, давно с ним не видались! Тоже ему досталось, он потом куда-то пропал, в наёмники, что ли, подался – с повязкой на глазу ходит теперь, как пират, нахрен… Ну, короче, в госпитале лежал я потом – вот там и начал охреневать! Чудом выжил... До сих пор колено ноет – осколки в нём. И руки потряхивает от контузии.

Коля показал ладони, но Костя не заметил, чтобы те тряслись.

-- А, точно, забыл… -- сказал Коля и убрал ладони, будто застеснявшись. Денис косо усмехнулся и покачал головой.

-- И к вам хотел ехать, -- добавил Коля. – Вы же там без меня не справлялись!

-- В итоге всё равно не поехал на фронт, -- усмехнулся Денис.

-- А сколько трёпу было! – махнул рукой Васёк.

-- Дак это потому что вы ведь, пацаны, меня… -- начал Коля, но вдруг резко прервался. Похлопал глазами. Вздохнул, передумал оправдываться, отмахнулся, да встал на ноги – пошёл отлить.

-- Чего это вы с ним? Не пустили на войну? – спросил Костя.

-- Вправили ему мозги на место, -- объяснил Денис, тоже поднимаясь. – Пора за работу, парни. Крепанёмся!

Снова принялись за дело. Всё продвигалось ударными темпами.

В коротких передышках Костя переписывался с Наташей, и от того настроение становилось ещё лучше, хоть Наташа снова не могла выкроить времени на свидание. Костя много думал о своём новом счастье и о том, чтобы ушли навязчивые ночные кошмары… тогда бы началась прекрасная жизнь – что ещё можно было бы желать для своего счастья? Любовь и целый мир перед собой…

На тему кошмаров Костя заговорил с Колей. Он спросил, случались ли у того подобные, и работяга ответил, что случались – и очень страшные кошмары. Много рассказал историй. Что только с ним не происходило… «Кукушка» у Коляна уезжала знатно, и он долгое время находил забвение в водке. Но от неё становилось хуже на похмелье – тогда он боялся даже трезветь и уходил в запои... в такой манере он прожил очень долго. Даже подумывал свести счёты с жизнью…

-- Но ты, главное, помни! -- говорил Коля как-то радостно. – Что всё это… излечимо. Помни, что есть способ, который спасёт и тебя – он спасает всех…

-- Колян! – вдруг прервал их разговор Денис. – Иди и притащи «пэшки»!

-- …А чё я-то, сразу?

-- Так ты самый рыжий у нас!

Васёк и Лёха заржали.

-- Да с фига ли я рыжий?!

-- Давай, займись!

Колян выпрямился. Вздохнул. Но отправился за деталями.

И в суматохе работы, в разговорах, Костя и позабыл переспросить у Коли, что же это за «способ» такой, избавивший ветерана Чечни от навязчивых воспоминаний…

К концу рабочего дня в голове было пусто и легко. Костя измотался, но измотался приятно.

-- Вот делать тебе нефиг… -- удивился Витя, когда узнал, что старший брат вызвался на шабашки, будто какой-то бич. По мнению Вити, работа там была тяжела и невыносима, и тот бы сам лучше скучал дома, чем пошёл бы туда пахать вместе с быдлом.

Костя же был с этим не согласен. Ему понравилось работать с людьми Дениса.

День прошёл недурно, и хотелось даже, чтоб поскорей настало утро…

По вечерам Костя возвращался домой уставший и, почти сразу, ложился спать, а по утрам выходил к автобусной остановке, где его подбирал Денис – и мужики снова катили на дачи, вязать плиту, колотить опалубку и укреплять её, чтобы ничего не развалилось при бетонировании.

Денис, на третий день, позвал Костю в свою бригаду.

-- Работаешь медленно, правда, -- сказал он. – Но человек ты хороший. Пацаны хотят видеть тебя в нашей команде.

-- Я тоже хотел бы с вами работать, -- ответил Константин. -- Очень уж вы все душевные…

Хоть и своеобразные.

Колян рассказывал, как служил в Чечне. Васёк рассказывал, как попался на ограблениях. Как обчищал со своими братками хаты – зачастую люди даже двери не закрывали за собой, поэтому и не нужно было никаких секретов взлома: просто проходишься по всем дверям подъезда – где-то стопудов открыто. К тому же, учитывая, что кошельки чаще всего лежат у вешалки прям на входе в карманах верхней одежды...

Алкаш Лёха был молчалив и погружён в себя, но однажды он рассказал, с каким трудом бросал бухать, и как теперь рад тому, что освободился от своего недуга, что, буквально, «прозрел»…

Один Денис мало рассказывал о себе, скорее участвовал в обсуждениях и отпускал меткие шуточки. Свои гигантские чёрные очки он не снимал даже в сумерках.

Дни пролетали весело и незаметно. Одним из вечером после работы Костя решил прогуляться, и путь его пролёг через Старый Район.

Взгляд вскоре оказался прикован чем-то странным, сильно выделяющимся на общем фоне.

Костя даже замедлил шаг и прищуриться, чтобы лучше разглядеть – глаза не верили в то, что им удалось различить…

На одном из двухэтажных деревянных бараков, с торца на втором этаже, свешивалось нечто чёрное и мерзкое.

Дом стоял вдалеке от дороги. За канавами и лужами, полными мусора. У подъезда копошились неприятные типы – этот район кишел алкашами, цыганами и отсидевшим ворьём; не все местные жители имели водопровод – зачастую они набирали воду из колодцев прямо во дворе. Было даже страшно представлять, насколько та вода была не пригодна для питья из-за мусора на поверхности и из-за быдла, регулярно мочившегося в колодцы по ночам забавы ради.

Подъезды представляли собой бревенчатый ужас, а сами бараки эти часто горели из-за пожаров – алкаши нередко роняли окурки на пол.

Раньше в этих домах жили основатели городка – свет советского общества. Теперь же квартиры достались их детям и внукам, спившимся или сторчавшимся в девяностые, или цыганам, отжавшим эти квартиры…

Костя не стал подходить ближе, опасаясь нарваться на неприятности. Но он остановился, приглядевшись к бараку.

Из под самой крыши высовывалась, пробив доски, чёрная мешкообразная и мохнатая субстанция – другого слова Костя подобрать и не смог бы.

Что это?

Дерево? Но не дерево. Мешок? Но и не мешок…

Константин достал телефон и приблизил изображение при помощи зума. Сделал несколько фотографий. Похоже, что из чердака продиралось нечто, покрытое плесенью.

Плесневая поросль.

Цыгане у подъезда заметили Костю, пялящегося в их сторону – сверкнули глазами и что-то крикнули матом, поэтому он поспешил продолжить путь к дому, пока те его не догнали.

Уходя прочь, Костя заметил вдалеке знакомую сгорбленную фигуру. Однорукий инвалид в чирьях ковылял к бараку. Уродливый калека, повстречавшийся в первый день, видно, насобирал достаточно милостыни за сегодня и теперь возвращался в свою безобразную лачугу, полную тараканов и крыс.

Затравленным взглядом калека встретился с Костей. Он тоже узнал его. И замер, ненадолго. Будто колеблясь: заговорить ли с щедрым дарителем, просунувшим ему недавно целых пять тысяч? Костя слегка напрягся – разговаривать с уродцем крайне не хотелось. И калека не решился на разговор, будто прочтя эти мысли. Уродец лишь густо отхаркнулся жёлтым сгустком за землю – едва отцепив длинную тягучую слюну от своих рыхлых губ – и медленно зашагал дальше, по усыпанной мусором тропе… к дому, из которого росло нечто необъяснимое.

Порошок

Плита была готова. Оставалось только залить её бетоном. Субботний день обещал оказаться сложным и непредсказуемым. Наташа написала, что, наконец, свободна и хочет гулять и обниматься, но теперь занят был уже Костя. Бригада ждала миксера с бетоном. Мужики надели резиновые сапоги, обмотались целлофаном со скотчем, чтобы не выкидывать потом штаны на помойку – ведь забираться придётся в бетон почти по самое колено, а отстирать его потом почти невозможно…и будут они махать лопатами, скорее всего, до самой темноты.

Миксера сильно запаздывали, но это было нормой – ближайший бетонный завод пунктуальностью не отличался. Поэтому мужики сидели без дела и болтали о всяком. Обсуждали работу: кто, где и с какими случаями сталкивался. Костя, конечно, по поводу строительства видал случаев куда больше, чем мужики, ведь он работал прорабом: рассказывал, как у него обрушивались плиты перекрытия на высотных этажах во время бетонирования, когда стойки не выдерживали из-за трещин в «тормозах», и тогда сразу почти сотня кубометров бетона обрушивалась со страшным грохотом вниз на один этаж, вместе с рабочими и всеми трансформаторами… рассказывал, как плиты «замерзали» по глупости электриков на прогреве, ведь если бетон замёрз – он прочность больше не наберёт, и потому следовал масштабный демонтаж в недели, с отставанием по графику и сопутствующей мозгоеблей от заказчиков; рассказывал и как работяга насмерть расшибся с высоты двенадцатого этажа об бетонные подкрановые блоки, поскользнувшись на скользкой фанере – зрелище было не из приятных, труп лопнул, кишки наружу, открытые переломы... благо, никто не стал Костю садить в тюрьму за нарушения ТБ, которую в идеале выполнять технически невозможно, а если и возможно, то потом будет невозможно уже вести работы продуктивно – сами же работяги и поувольняются. В общем, и до войны Косте нервотрёпок хватало.

Потом мужики собрались к ближайшему ларьку за жратвой. У фундамента остались Денис с Костей – сторожить бетон, если тот соизволит вдруг примчать.

-- Ну, Костян, как ощущения? – спросил Денис, когда мужики ушли. – Легче ли стало за работой?

-- Легче? – спросил Костя.

-- Тяжёлый и созидательный труд лечит душу, -- пояснил Денис. -- А ты, как я понял, бежишь сюда от кошмаров войны.

Костя пожал плечами.

-- Можно и так сказать. Во всяком случае, дерьмовых мыслей у меня поубавилось. Когда устаёшь – на них уже не хватает сил… хоть и не сказал бы, что навязчивые мысли совсем исчезли. Они лишь слабеют, вместе с телом, но всё равно кружатся где-то на переферии…

-- Понимаю, -- Денис задумчиво уставился куда-то вдаль, на почти облетевшие деревья. – Мысли могут быть очень разрушительны… А о чём ты думаешь, если не секрет? То есть, о чём таком ты избегаешь думать?

Костя хмыкнул. Всё-то им неймётся узнать, о чём он думает!

-- Потому-то я и не хочу о них говорить, что стараюсь о них не думать.

-- И как? Получается?

-- Что?

-- Не думать?

Костя невесело посмеялся.

-- Не особо. Это же не так-то и просто – взять и выключить мысли. А иногда они, будто, вообще идут сами собой.

-- Хочешь сказать, что ты не властен над своими мыслями? – усмехнулся Денис.

-- А кто-то вообще властен? Может, у меня одного шиза, конечно…

-- И правда, -- согласился Денис. – Чаще всего люди воспринимают свои мысли всерьёз и вообще считают, будто это они сами их думают. Но при этом не могут остановиться их думать. Вот парадокс!

-- Да. Если задуматься, то отвал башки.

-- Так, может, это мысли нас думают, а не мы их? – рассмеялся Денис, будто пошутил.

-- Да, где-то я уже слышал такую идею.

– То, что происходит в наших головах – это полный кавардак, если присмотреться, -- Денис лениво зевнул и облокотился на опалубку. -- Иногда мысли хорошие – и тогда ты счастлив. А иногда они плохие. Логично предположить, что можно было бы просто всегда думать хорошие мысли и избегать плохих… но тогда было бы всё слишком просто. Никто так сделать не может, как бы не старался.

-- Я бы предпочёл вовсе никогда не думать. Это утомляет.

-- Так всё-таки это ты думаешь? – Денис принял хитрый вид.

-- Вряд ли мысли думают меня… но вот то, что мысли ебут нас – это уж точно.

Денис рассмеялся.

-- Да, неплохо ты сморозил, -- сказал он. – Мысли ебут нас… есть в этом поэзия. Понимаю эту мысль… Когда-то я и сам страдал от беспрестанной говорилки в своём черепе. Или где оно там – везде, если копать глубже… Ужас, если вспомнить!

Денис содрогнулся, вспоминая своё нелёгкое прошлое.

-- А сейчас, значит, не страдаешь?

-- Нет! – весело ответил Денис.

-- И в чём твой «секрет кота Бориса»? Поделитесь уж, -- сказал Костя не без сарказма. -- Колян тоже что-то такое говорил про свой синдром, который вылечил. Надо бы у него, кстати, спросить, в чём фишка, если уж не в бухле.

-- О, да! Но Колян тебе не объяснит, -- сказал Денис. – Он не сильно разбирается в подобных вещах. В метафизике и эзотерике. Но есть способ. Который избавил его от «синдрома». Способ, который помог Лёхе завязать с его алкоголизмом и спас ему жизнь. И способ, который уберёг меня от суицида. Да-да! Настолько я был близок к краю пропасти! А всё из-за своих дурацких мыслей, с которыми я слипся, как макароны, посчитав их за свои. Но если ты сам попробуешь этот способ, то изменишься в лучшую сторону…

-- Рассказывай уже.

-- Ты точно хочешь этого? Избавиться от своих кошмаров и залечить свою душу?

-- Конечно. Но свои деньги я вам не отдам.

Денис рассмеялся.

-- Это не лохотрон и не прикол, -- сказал он. – Всё просто, как пять пальцев. Учёные уже доказали, особенно на западе, что психоделический опыт способствует излечению от депрессий и прочих расстройств – могу статей накидать с исследованиями... Но тебе придётся тяжело. Очень тяжело! Поначалу. Ведь психоделический опыт – он очень коварен. Сначала у тебя из души полезет всё дерьмо. Но потом фурункул выпустит весь гной. И ты станешь свободен.

-- Психоделический опыт...

-- Да. В страданиях рождается счастье... На этот случай у меня есть для тебя подарок, -- Денис вытащил из кармана и протянул Косте небольшой прозрачный пакетик с чем-то серым. С порошком. – Это залечит твою душевную рану, Костя. Съешь порошок. Можешь сделать это прямо сейчас – мы с парнями присмотрим за тобой, и позаботимся о твоей безопасности, пока ты будешь знакомиться с ним…. Ну, чего уставился? Ешь, давай! Я настаиваю, чтобы ты сделал это! Желательно, прямо сейчас!

Наркота?

Денис хочет, чтобы он сейчас же ею упоролся здесь? Что за…

-- Ты чё, охренел?!-- мгновенно взбесился Костя.

-- Эй, полегче, -- примирительно показал ладони Денис. -- Я тоже долго отнекивался. Но теперь я понимаю, что когда-то съев порошок – я сделал самое важное дело в своей жизни. У тебя могут быть предрассудки, будто я даю тебе какой-то наркотик, да?… но этот порошок – не наркотик! Все мы вылечились при помощи него – вылечишься и ты…Он лишь раскроет тебе глаза и залечит душу…

-- Какие, нахрен, глаза? Ты меня на наркоту подсадить хочешь что ли?

-- Это не наркота. У тебя не будет от этого порошка зависимости. Ведь это – лекарство.

-- Убери это дерьмо от меня.

-- Возьми! – не отступал Денис, пытаясь втемяшить пакетик Косте и не обращая внимания на его отнекивания. – Можешь не использовать порошок прямо сейчас – хорошо! Но пусть он лежит в твоём кармане, я настаиваю – возьми! И наступит момент, когда ты…

-- Когда я захочу его занюхнуть? Ты не попутал, э?!

Костя вышел из себя. Он ударил Дениса по руке, и пакетик вылетел из ладони, шлёпнувшись в пожухлую траву.

-- Отъебись от меня, если не хочешь огрести. Не понятно, что я не собираюсь это дерьмо употреблять, что ли? Или тебе объяснить доходчивей?! В шар захотел?

Костя едва сдержался, чтобы не вломить барыге по зубам. Вот так ведь и подсаживают на наркоту!

Получается, и Лёха бросил пить только потому, что нашёл более интересную альтернативу; и Коля ушёл от кошмаров войны через употребление наркотиков… всё это – самая классическая картина увлечения веществами. Этого Костя боялся больше всего, когда возвращался с войны.

То-то мужики такие весёлые и беззаботные постоянно. Вот где и крылся подвох!

Денис не стал дерзить. Первым делом он кинулся на землю.

-- Какой же ты дурак… -- сказал он, поднимая пакетик, словно драгоценное сокровище.

-- И не предлагай больше! – сказал Костя. – Ты всех мужиков на это дерьмо подсадил, да? И подсаживаешь дальше? Ты совсем охренел, что ли?…

-- Это не дерьмо, как ты выражаешься, -- взмахнул пальцем Денис. – И даём мы этот порошок попробовать только хорошим людям. В тебе я, видимо, серьёзно ошибся…

-- …Пиздуй отсюда, пока я добрый! Охреневший нарк…

Денис спрятал пакетик в кармане и развернулся спиной, отправившись бродить по арматурной сетке кругами, как загипнотизированный.

Посигналили. Примчал первый бетоновоз. Костя подогнал машину к плите, дал сигнал «стоп», отвёл лоток и включил миксер. Хлынул бетон, потёк за опалубку, наполняя пространство фундамента. Денис молча махал лопатой, растаскивая смесь, а Костя погружал промышленный вибратор, чтобы бетон расползался равномерно, не образуя большую гору в одном углу.

За первой машиной пришла вторая. Костя и Денис едва справлялись. Но мужики скоро прибежали, запыхавшиеся.

-- Вы как раз вовремя! – усмехнулся Костя. – Мы тут уже думали, что разделим все деньги на двоих!

Но мужики встретили его, внезапно, холодными взглядами. И ничего ему не ответили. Молча взяли лопаты, «гладилку» и принялись помогать, периодически подавая водителю миксера сигналы о том, чтобы переехать в другую сторону.

Костя неоднократно пытался заговорить с мужиками. Но те отвечали односложно.

Будто утратив к нему всякий интерес.

Они же хорошо общались, можно сказать, как старые друзья! До сих пор они были дружелюбны и общительны, а тут...

Дальнейшее общение с мужиками как-то не задалось. Удивительно. Ведь Денис точно не рассказывал им о состоявшейся ссоре! Денис даже к телефону своему не прикасался. Но, всё же, они каким-то образом узнали о конфликте.

И неужели им настолько не плевать, что Костя отказался употреблять вместе с ними?..

Костя напрягся. Насторожился. Команда наркоманов вдруг узнала, что их раскрыли… Тогда главное, не сильно упахаться, чтобы силы оставались. Костя отправил между делом Вите СМСку, чтобы тот приехал к определённому времени, но аккуратно, и чтобы прихватил с собой газовые баллончики и ножи. На всякий пожарный. Странное СМС получилось, оставалось надеяться, что брат правильно поймёт и что вообще приедет – сегодня у Вити была смена… мало ли, по какой причине пропадают люди.

Нарики всегда придумывают себе красивое оправдание, чтобы упарываться наркотой. В этом плане чего они только не выдумывали! «Спасение», «просветление», «расслабление», «борьба с депрессией»… Костя своими глазами видел множество сторчавшихся ребят. Половина его школьного класса на этом и ушла под откос. Кто-то подох от передоза солей, кто-то обкололся крокодилом до гангрен, кто-то отупел от систематического травокурства; были и те, кто сошёл с ума от психодела, загремев в психушку с не останавливающимися после трипа галюнами; а несколько одноклассников отъехало в тюрягу за распространение. Всего этого хватило, чтобы категорично отвернуть Костю от любых веществ. Он не пил алкоголь и, даже, не курил сигареты. Была б его воля – он бы всех барыг перестрелял, что, вообще-то, задача государства, если бы оно только не крышевало наркобизнес...

И всё таки, наверное, следовало бы отвечать Денису мягче. Но получилось, как получилось.

Плиту забетонировали. Бетон аккуратно разгладили. Ополоснулись из шланга от бетона.

Успели сделать фундамент до первых морозов, ещё и бетон успеет набрать прочность…

В конце Денис подошёл к Косте. Он сунул ему в руки оплату в полном размере.

-- Было с тобой приятно работать, -- буркнул он. – До поры, до времени. Сейчас же наши пути расходятся. Работать вместе мы не сможем.

Костя лишь кивнул.

Денис предложил подбросить до города, но Костя отказался.

-- Как знаешь, -- махнул рукой Денис. Парни и вовсе не стали прощаться – молча загрузили инструмент в багажник чёрного «ларгуса» и уселись в машину. Умчали.

Никто не стал преследовать. Кажется.

Костя же вышел с «объекта» и, оглядываясь и перебежками, добрался до соседней улицы – до места, куда он назначил Вите подъехать. Развалюха брата стояла в укромном местечке.

-- Чего там случилось? – спросил Витя испуганно.

-- Газухи и ножи взял?

-- Взял. Бери… так что случилось-то?

-- Смотри за дорогой и в зеркала. Ехать будем, как я скажу…

Костя обозначил примерный маршрут, чтобы избежать вероятной засады и даже встречи с машиной Дениса, а потом быстро пересказал всё, что произошло. Весь путь до города он держал баллончик и нож в руках, готовый выскочить из машины и прикончить всех, кто только к ним вздумает сунуться…

До города добрались, однако, без приключений.

-- И всё-таки, никто же за тобой не гнался, -- говорил Витя раздражённо. -- Ты просто параноик!… Тебе не кажется?

-- Видел бы ты сам всё это! Их реакцию. Тоже бы напрягся.

-- Мне пришлось с работы отпрашиваться по срочному делу… а ты тут в свои войнушки играешь. Это ненормально. Тебе не кажется?

-- Лучше перестреховаться, чем недостраховаться. И это… спасибо, всё-таки, что приехал.

-- Да не за что…

-- Всякое могло быть. Сейчас-то да, мне кажется, что я, малость, переборщил с паникой. Но эти нарки… они же наглухо отмороженные.

Витя подбросил Костю к торговому центру. Нужно было закупиться жратвой на выходные, чтобы потом не тратить время на походы в магазин. Брат спросил, справится ли Костя. И сказал, что сам уедет на работу – вейпшоп теряет посетителей. Костя отмахнулся – следов слежки он не увидел. Теперь было даже как-то стыдно перед братом. Может реально фляга свистит?...

-- Нож и газухи себе оставь. Только не учуди ничего… -- с беспокойством сказал Витя. Его напрягало, что у брата могла «поехать крыша».

-- Не бзди!

Костя вышел и захлопнул дверь, а Витя поехал в свой магазин – дорабатывать смену.

Был уже вечер, темнело.

Наташка отправила кружочек, как она сидит с подружками дома. Красавица. Но вытянуть её на прогулку не удалось.

Костя задумчиво шагал сквозь ряды припаркованных машин, когда перед самым его носом прошёлся Егор. Сектант-иеговист.

Костя поприветствовал беднягу. Но не стал на этот раз докапываться до него. Хватит на сегодня выкрутасов.

Однако Егор заговорил сам.

-- Почему вы не уехали? – спросил вдруг он. – Я же предупреждал вас...

-- Уезжать? А зачем? – повернулся к нему Костя. – У меня тут семья, дом.

-- Затем, что в Каменске не безопасно… ни вам, ни вашей семье.

-- Свой дом я защитить смогу, если уж на то пошло. Мои родные в безопасности, пока я с ними.

-- Хотелось бы верить.

-- А ты чего здесь остался, если так опасно? Почему не свалил?

-- Я… -- Егор оглянулся на припаркованные автомобили, к которым держал путь. – Мы уезжаем прямо сейчас. Сюда заехали за припасами в долгую дорогу…

-- Выходит, вы действительно уезжаете?

-- Разумеется. Я слов на ветер не бросаю.

-- Что же вам такого сделали эти новые культисты, если вся ваша община решила вдруг собраться и уехать?

Егор побледнел. Осмотрелся по сторонам, никто ли не подслушивает их беседу.

-- Вы слишком громко говорите! – злобно прошипел Егор. – И я боюсь за вас! Вы слишком прямолинейны и громогласны! Я не хочу говорить на эту тему… если вы себя чувствуете в безопасности – это ещё не значит, что и остальные тоже…

-- Культисты сделали что-то серьёзное? – Костя перешёл на тихий голос. – Просто скажите прямо, не таите. Это ведь и моей семьи касается. И не только её – церковь тоже имеет некоторые проблемы…

-- Так вас подослал Георгий… -- догадался Егор.

-- Только вы ему ни слова. Он выведал мне ваш адрес под пытками, можно сказать, -- сказал Костя и осёкся. -- Шутка.

-- Мы уезжаем потому, что нами пообещали заняться, -- шептал Егор. – Не только мы и православные пострадали… Быть может, вы слышали об арестованных буддистах и их разрушенном храме...

-- Слышал. Так вас тоже припёр комбинат? – удивился Костя. Егор вздохнул.

-- Это вовсе не промышленная компания, которой прикрываются в СМИ, -- сказал Егор. – В городе есть третья сила. Буддистов прижали законом – их мало, и сопротивляться они не будут. С православными всё сложнее – их больше и они куда зубастей буддистов… а вот нас вовсе никто защищать не станет. И мы сами не сможем. Мы же не мафия какая… а сил у третьей стороны немало в этом плане…

-- Третья сторона – это кто?

-- Странные люди, что ходят по городу, -- сказал Егор. – Они уже убили двоих наших братьев, которые тоже были непреклонны и самоуверенны. Прям как вы.

-- Убили? А чего полиция?

-- Вот именно поэтому мы и уходим из города. Потому что город пал… да и убили их так, что не подкопаться, не доказать…. Проще сбежать. Должно быть, вы и о пропадающих людях слышали? Пропавших много. И никто не занимается их поиском, кроме родных. А те, кто заходит в поисках далеко… те тоже исчезают.

-- Вот как… -- сказал Костя и подумал, что надо бы серьёзно поговорить на эту тему с Владом.

-- Это не просто культ, -- сказал Егор. – Это сам Сатана спустился на землю. Он портит души через тела людей. Он несёт сюда большое зло. Он требует жертвоприношений, напитывается нашими душами… Поэтому мы и уходим прочь, чтобы не оказаться на алтаре… Мы бессильны перед Сатаной. И можем лишь бежать в светлые места…

-- Ага…

-- Егор! – крикнули издалека вышедшие из машин мужчины. – Какие-то проблемы там?? Тебе помочь?

-- Всё нормально! Сейчас приду! – ответил Егор и повернулся обратно к Косте. – Мне пора. Нам всем пора. Задерживаться не хотелось бы. Наступает ночь. А мы и так слишком затянули с бегством из-за... некоторых причин.

-- Удачи вам.

-- И вы берегите себя, -- сказал Егор с сочувствием, будто смотрел на приговоренного к смертной казни. – И помните – стены слышат. Они всё слышат. Говорите меньше и тише. Если не хотите нажить проблем. А лучше всего – бегите…

Егор легонько поклонился и ушёл. Иеговисты сели по машинам и вереницей отправились в путь. Костя подумал, что если бы кто-то хотел их остановить – лучше момента и не придумать, чем перегородить им дорогу на относительно пустом участке и устроить всей колонне засаду…

Костя направился к торговому центру, погружённый в мысли. Он накупил продуктов и, между делом, договорился с Владом о встрече. Тот ссылался, поначалу, на занятость, а когда Костя набрал его номер, чтобы обстоятельно поговорить Влад вспылил и посоветовал ему «не пиздеть по телефону всякую херню». Влад сказал, что встретится с ним позже. Костя не стал спорить – похоже, дело было действительно серьёзное.

К дому Костя добрёл без происшествий, но постоянно озираясь. Так было даже как-то веселей – жить, будто рядом обитает некий враг.

Ксюша сидела дома и снова неотрывно играла. Витя вернётся со смены поздно. Поэтому готовка проходила за кухонной плитой в одиноких размышлениях.

Бригада отвернулась от Кости. Ну и пусть. Наркоманы хреновы... Если они что-то вздумают выкинуть – у Кости есть Влад, который живо прижмёт всех ублюдков и посадит в обезьянник, а потом, если что-то найдут при обысках, вовсе в тюрягу. Так что Денису лучше не рыпаться. Хоть и вряд ли мужики станут гоняться за ним. Ведь Денис справедливо расплатился за работу, не стал кидать. Да и разошлись мирно, пусть и холодно.

Если бы что-то хотели сделать, то сделали бы там – на дачах… Просто вспышка паранойи.

Может, следовало бы собрать вещи и уехать из города? А как быть с Ксюшей и её учёбой? А с работой Вити? Да и Витя покрутит у виска, скажет, что брат рехнулся. Да и квартира – куда её девать…

После ужина Костя лёг в свою постель. Уставший, измотанный. И немного разочарованный – он уж подумал, что нашёл себе друзей…

Настроение спасало лишь ожидание прекрасного свидания – они с Наташей договорились снова погулять. Завтра. Наконец-то удалось выцепить красавицу! Костя скучал и тосковал по ней. Жаль, что Наталия бывает свободна только по выходным – тяжко будет строить отношения с таким графиком. Но девушка пообещала, что это только нынешняя неделька оказалась чертовски сложной – потом будет легче.

По какой же причине неделя была сложная, Наталия пообещала рассказать на прогулке.

Костя погрузился в сладкую полудрёму. Приятные сны опутали его мелатониновой негой. Бесчисленные образы проносились перед глазами. Лица, звуки, пейзажи…

И сквозь сон Костя уловил, как дверь его комнаты с тихим скрипом приоткрылась. Кто-то её приоткрыл.

Сразу забилось сердце. Кто же зашёл? Кому потребовалось, посреди ночи?

Из тёмного просвета кто-то выглядывал. Испуганное лицо просунулось в комнату. Это сестрёнка стояла в дверях.

-- Ты не спишь?..

-- Что случилось? – с облегчением вздохнул Костя. Его сонливость мгновенно улетучилась.

Глаза и голос Ксюши были наполнены страхом, поэтому первоначальное облегчение Кости оказалось недолгим.

– Я посмотрела в окно, во двор…

-- И что?

-- Я увидела там… что-то нехорошее… выглянула, чтобы просто посмотреть на двор, проветрить в комнате перед сном, открыв окно… а там… у деревьев в тёмном дворе мелькало… Высокое, худое, чёрное… ходило, бродило. Что-то непонятное… А потом взглянуло на меня! И теперь идёт сюда... Оно уже у подъезда.

-- Кто это – оно? – спросил Костя. Он уже знал ответ на свой вопрос.

-- Я не знаю!!… Я боюсь!… тварь идёт за мной – точно за мной, ведь оно заметило меня в окне!...

Костя вскочил с кровати и принялся быстро одеваться. Если оно уже в подъезде, то времени у них не много.

Витя тоже проснулся, заёрзал на своём диване – он расслышал всё, что сказала сестрёнка. И он тоже догадывался, о чём идёт речь.

Костя расстегнул сумки…

Сверху

-- Охренеть… -- сказал Витя, когда увидел, что же его брат вытащил из сумок, собрав за считанные секунды. – Ты серьёзно?

Ксюша тоже ахнула. Попятилась, когда Костя прошёл мимо.

-- А как, по-твоему, нужно действовать? – спросил он, открывая двери балкона.

-- Вряд ли кто-то пробьётся через нашу дверь, при всём желании. Она достаточно крепкая.

-- А я не буду ждать и прятаться, -- ответил Костя, осторожно выглядывая во двор. -- Если это то, что ты заснял в лесу, то его нужно ёбнуть.

Темнота среди деревьев внизу. Ничего не разобрать. Тогда Костя взглянул в трофейный тепловизионный прицел, некогда отнятый у «легионеров». Провёл по всему двору. Пусто, никакого тепла. А теплокровна ли тварь? Костя глянул в самый низ, под окна. Вход подъезд закрывался широким навесом. Тоже никого не было видно. Оно либо под этим навесом, либо уже в самом подъезде…

-- А что вы засняли в лесу? – спросила Ксюша. Ей Витя ещё ничего не рассказывал.

-- То же, что ты увидела только что в своём окне, судя по описаниям…

Костя вышел в коридор.

-- Только не убей, случайно, обычных людей… -- бросил вдогонку Витя.

-- Слушай. В городе происходят странные вещи. Гражданские пропадают. А теперь сюда идёт какое-то чудо, прямо за нашей сестрёнкой, -- сказал Костя. -- Соедини всё между собой, Витя!.. Я урою эту тварь… А теперь иди сюда!

-- Куда?

-- За мной! – рыкнул Костя у двери коридора. – Ты откроешь мне дверь, потому что у меня будут заняты руки. Быстрее!!

Витя вышел в коридор, пока Костя глядел в глазок – на лестницах, кажется, ещё никого не было. По крайней мере, перед самой дверью уж точно.

-- Давай! – сказал Костя. Витя побелел от одной лишь мысли, что по ту сторону двери может скрываться чёрное трёхметровое нечто, тонкое и неестественное, которое он увидел тогда в лесу. Руки его задрожали, окоченели. Витя шумно закопошился с замком. Потом застыл – не мог решился открыть дверь, нажав на ручку, ведь через секунду после этого всё могло обрести очень скверный оборот…

-- Открывай! – рявкнул Костя, которого взбесила глупость младшего – чего медлить? Тварь по ту сторону ведь приготовится, услышав звук провернувшегося замка…

Витя вздрогнул и распахнул дверь. Костя прицелился, быстро глянул за углы. Чисто. Вышел к лестнице.

Полумрак. Добрая половина подъездных лампочек не работала. А те, что работали – светили тускло. Из теней виднелись облезлые стены, крашенные синим цветом наполовину и провода на ядовито-зелёных щитках.

Хорошо освещалось лишь пространство у самой квартиры. Чем дальше, тем темнее.

На лестничных маршах и на межэтажках пусто. И ниже этажом и выше. Шума тоже не доносилось. Тишина.

-- Закрой дверь. И запрись, -- сказал Костя.

-- Но как же ты?

-- Я справлюсь. А вот вы – вряд ли. Закрой дверь и запрись!

-- Осторожней там, Костя… -- сказал Витя. Испуганная Ксюша всхлипнула издалека, и дверь закрылась, защёлкнувшись на всего один оборот.

Сердце заколотилось.

Вот оно. Чистый кайф.

Костя держал в руках обвешенный всевозможным тюнингом автомат. И чувство было, будто он держал не оружие, а свою красавицу-возлюбленную, неоднократно спасавшую ему жизнь. И вот они снова вместе. Снова в деле.

Назад в квартиру он вряд ли успеет вбежать, не подвергнув родных опасности. Поэтому, в случае чего, следовало отступать вверх по лестницам. В запасе имелся всего один этаж, но, предполагал Костя, этого должно было хватить, чтобы успеть всадить, куда надо, два рожка. Всего два… немного прихватил. Однако, полагал Костя, если бить метко, то хватит на нескольких медведей.

Никаких звуков. Никаких шагов. Соседи тоже спали. Два часа ночи всё-таки.

Вероятно, тварь не смогла пробраться в подъезд. И стоит теперь у двери с магнитным замком. С балкона он её не увидел из-за карниза. Значит, стоит она у самой двери.

Ну, или прячется в тенях, поджидая его.

Костя осторожно выглянул в окно на межэтажке. Во дворе без изменений.

Глянул в просвет между маршами.

И отправился вниз, аккуратно ступая по ступенькам, стараясь не выдавать шума.

Вполне возможно, что это мог быть просто алкаш странного вида, которого Ксюша, по какой-то причине, приняла за нечто другое... С «тварью», однозначно, следовало сначала поговорить. А уж, в зависимости от её действий, решать – просто поймать её в плен или застрелить к хренам… ну, или дать мелочи на опохмел, что тоже не исключено. В чудищ не верилось до последнего, придумывались разумные объяснения происходящего.

Третий этаж. Пусто. Второй этаж – тоже пусто. У первого этажа нервы Кости натянулись особенно крепко. Он заглянул за все углы, чтобы ничего не пропустить. Но и на первом этаже никого не оказалось.

Подъездная дверь.

Костя не стал медлить. Он нажал кнопку и пнул дверь ногой. Дверь распахнулась. Костя прицелился. Никого. Пустота.

Дверь закрылась. Тогда Костя снова распахнул её. И выбежал наружу, глянув за углы.

Тоже никого.

Какого чёрта?

Дверь снова закрылась. Ключей у Кости с собой не было…

Тепловизионный прицел несколько раз пробежался по двору-лесу, продираясь сквозь темноту и выискивая даже самое слабое тепло. Сверху, с балкона, глядели Витя с Ксюшей.

Костя быстро обошёл дом по кругу, заглянул в соседние дворы. Но и там никакого чудища обнаружить не удалось.

Осенило – тварь могла пробраться на пятый этаж, пока он спускался вниз. Этот этаж он не проверял… Костя открыл дверь сильным рывком, без всякого ключа. Поднялся по лестницам, осторожно, но уже куда расслабленней – он всей душой надеялся, что тварь на пятом этаже, ведь иначе он зазря взвинтился.

Однако и там было чисто.

Только тогда разочарованный Костя постучался в дверь. Открыли ему не сразу – сначала долго разглядывали в глазок.

-- Ну и как? – спросил Витя, распахнув дверь.

-- Никого нет. Тварь, как под землю провалилась.

-- А была ли она вообще? – спросил Витя у Ксюши. Сестра живо закивала головой.

-- Показалось, может быть? – спросил Костя.

-- Может быть… -- Ксюша уже была не уверена в том, что ей довелось разглядеть.

-- Существо могло уйти через соседние дворы, -- сказал Витя. – Ведь Ксюша не приглядывала за тем, что происходило внизу, пока ты собирал свой автомат. Да и у существа не было ключей. А войти в наш падик не так-то просто.

-- Ага. Непросто, -- сказал Костя, пряча оружие в своей комнате…

***

Некоторое время они поглядывали в окна и разговаривали за кухонным столом. Ксюша, испуганная и виноватая, попросила показать запись. Витя раскрыл ноутбук и включил заснятое летом видео. Сестра от этого лишь ещё больше напугалась.

-- Почти такое же! – сказала она, чем напрочь отмела у братьев сомнения в том, что ей удалось разглядеть лесное существо. Не могло же ей привидеться то же самое, что заснял видеорегистратор. – Только немного… другой силуэт был.

-- Хочешь сказать, что эта тварь не одна, а как минимум имеет сородича? – спросил Витя.

-- Я ничего не хочу сказать… а почему ты раньше не показал мне этот видос? И ничего не говорил?

-- Не знаю… Не хотелось тебя пугать, грузить.

-- Ну, спасибо.

-- Мне интересно вот что, -- сказал Витя. – Зачем оно припёрлось сюда из леса?

-- К нашему двору, -- сказал Костя. – Может, оно с лета тебя выслеживало?

-- Не смешно, -- поёжился Витя. – Ведь и правда – может… кто знает, какой у него нюх.

-- Хреновый, если на вынюхивание ушло несколько месяцев… -- сказал Костя – Но сейчас оно тебя нашло, наконец... И рукой своей оно помахало Ксюше, когда пришло под окна. Крикнуло, эй, дурында, Витю позови, а то мы с ним звёзды давно не смотрели, я соскучилась!.. А Ксюша бежать сразу – ко мне в комнату. «Чудовище», говорит, «помогите»…

-- Никому оно не махало! – сказала Ксюша. – Посмотрела бы я на тебя, если бы на моём месте оказался ты! Посреди ночи увидеть какую-то фигню во дворе! Которая потом замечает тебя… и бежит к твоему подъезду со всех ног!

-- Это жесть, -- признался Витя. Ему стало не по себе, когда он вообразил эту картину. – Я не знаю, как теперь спать. Мне будут кошмары сниться.

-- С какой целью оно бродит, как думаете? – задался вопросом Костя.

-- То есть, тебя уже не смущает тот факт, что существует какая-то сверхъестественная необъяснимая хренатень?

-- Уже нет. Я же видел… -- Костя осёкся, но Ксюша уловила эту заминку и потребовала рассказывать, что же это он такое «видел». Пришлось рассказать о странном младенце с глазами на висках.

-- Ты шутишь!? – спросила она с некоторой надеждой. – Ведь шутишь, правда?

-- Нет. Не шучу. Что-то странное происходит в городе, говорю же.

Повисло долгое молчание. Каждый переосмысливал, будто, всю свою жизнь. Если такое существует, то что же может существовать ещё вдобавок к этому? Все они видели своими глазами странные вещи. И теперь всё это достигло критической массы, после которой оставаться скептиком – попросту глупо. Это ведь не шорохи в углу комнаты, которые можно было списать на локальные перепады температур. Как минимум – групповая галлюцинация. Проще и не объяснишь.

-- Не думал патрулировать по тому двору, где ты заметил ту женщину с коляской? – спросил Витя. – Она наверняка прогуливается каждую ночь. В одно и то же время. Ты мог бы спросить у неё, что с ребёнком. И сделать пару фото. Это бы многое прояснило. Наверное.

Костя рассмеялся – настолько ему эта затея показалась дикой, хоть и вполне логичной.

-- Нет, не думал. Она бы набросилась на меня. Баба сошла с ума. А я перепугался. Короче, не хотел бы я увидеть это дерьмо ещё раз.

-- А выходил во двор с такой смелостью…

-- Так это потому, наверное, что я ещё не видел эту тварь своими глазами! – рассмеялся Костя, а потом задумался. -- И что это может быть за чудовище такое? Откуда оно здесь?

-- Инопланетяне? – предположил Витя, поправив очки. – Что? Они уж точно существуют, в отличие от всяких призраков и упырей-вампиров.

-- А ты видел инопланетянов что ли? Так уверенно утверждаешь...

-- Теоретически, если жизнь возможна на Земле, то это значит, что она возможна и в космосе. Если вероятность зарождения отлична от нуля хотя бы на ничтожный процент, то в масштабах бесконечной Вселенной… ай, ладно, -- Витя махнул рукой, едва удержавшись от проведения заумной часовой лекции по поиску внеземных цивилизаций. – Может, конечно, и наша земная эволюция до такого довела. Сложно представить, правда, какую эволюционную нишу занимало бы это антропоморфное существо. И как бы оно было приспособлено к выживанию в уральских горах… биоразнообразие тут не то, чтобы позволить зародиться чему-то экзотичному… А вот если бы оно появилось в пышных лесах Амазонки, где биомассы экосистемы достаточно для всякой экзотики… это уже другое дело.

-- Воу, какие сложные слова. Помедленней!

-- Это я ещё не старался.

-- Может, оно занесено сюда, как некий вид? – предположила Ксюша.

-- Ага. Из зоопарка сбежало, -- рассмеялся Витя.

-- Вообще, почему бы этому чуду не быть просто мутантом? – спросил Костя.

-- Это ненаучное утверждение, -- Витя снова поправил очки. – Мутанты бывают только в компьютерных играх. Биологически же мутанты в основном, конечно, рождаются, но они не способны к функционированию и быстро погибают. А этот… ходит по холодным горам без всякой одежды. И что он только жрёт, чтобы быть таким большим…

-- Много ты знаешь о мутантах…

-- А может оно вообще из проклятого водохранилища выползло… -- сказала Ксюша.

-- А вот это очень увязалось бы, -- хмыкнул Костя. – Отличная теория!

-- Да ну вам… звучит слишком фантастично, -- не согласился Витя. -- Для какого-нибудь ужастика – ещё вполне сойдёт. И то клишировано. В реальности же такого не бывает.

-- В риальнасти такова ни бываит! – передразнил его Костя. – Какие мы умные!

Ксюша захихикала, а Витя вздохнул, но спорить не стал.

-- Интересно, видел ли кто-то ещё эту тварь? – задумался Костя.

-- Наверняка, -- сказал Витя. -- Не мы одни же… было бы интересно взглянуть на записи с общественных камер. Что бы по этому поводу сказали официальные лица.

До раннего утра они сидели на кухне и вели разговор. Наконец, вся семья собралась вместе за столом, чтобы вести непринуждённую беседу – нашёлся повод, хоть и очень необычный.

Разошлись лишь когда сонливость начала одерживать верх. Чудо-юдо больше не возвращалось и, скорее всего, не вернётся – приближалось утро, а днём, как они рассудили, тварь по городу не бродит. Иначе бы её уже давно заметили, поймали в клетку или замочили...

Усталость от тяжёлой заливки бетона взяла своё – Костя выключился быстро, прямо в одежде и с автоматом неподалёку.

Спал он беспробудно и глубоко, хоть и намеревался быть наготове. Но вряд ли существо будет способно проломиться в квартиру, пусть даже через окно, если бы умело ползать по стенам. Да и чего оно ему противопоставит голыми культяпками? Автомат – лучшее средство против всяких тварей. Всё стремительно превратится в сафари. В избиение. Да и Костя видал противников куда опаснее…

Проснулся уже за полдень. Рано, в шесть утра, ему написала Наташа. Она успела известись, выстрочив вдогонку ещё несколько сообщений, пока он спал. Спрашивала, уж не случилось ли чего, раз пропал надолго. Волновалась. Жаловалась на пасмурную прохладную погодку, по которой гулять не хотелось бы. Поэтому позвала к себе домой. Костя аж посветлел. Наташа предлагала смотреть треш-шоу про девочек, похожих на пацанов – как раз выходил новый сезон. «Окей», написал Костя. Такой расклад его вполне устраивал. Он рассказал ей о том, что им удалось увидеть предыдущей ночью, объяснил, почему они всей семьёй не спали до самого утра и дрыхли до полудня. Наташа отправила в ответ стикер «хм». Как-то скупо на эмоции, особенно если учесть о чём шла речь. Будто она видела чудовищ каждый день…

Костя привёл себя в порядок. Главное, не оплошать. Хоть и казалось, что Наташа на него уже клюнула, ведь она звала к себе домой…

Они увиделись в небольшом сквере – куда более романтичное местечко, особенно в сравнении с приграничьем Старого Района на прошлой встрече. Наташа повстречала Костю недолгими объятиями.

Первые секунды встречи прошли неловко. Костя вдруг потерялся. Не нашёл, о чём заговорить. И Наташа тоже растерялась. Направились к ближайшему магазину – красавица захотела прикупить вина. Костя сказал, что не пьёт, даже чуточку, на это Наташа сказала, что ей больше достанется.

По приходу домой она сразу потянула его на кухню, где откормила вкусным борщом. Зашла с самых козырей. Сама она к супу не притронулась. Сказала, что на диете.

После ужина они пошли в спальню с телеком. Подсветка в комнате была пурпурная, нежная, прям как в каком-то стриптиз баре… Уютная атмосфера. Легли на диван перед плазмой, включили телепередачу.

Наташа прикладывалась к бокалу с вином, сидя в обнимку с плюшевым мишкой. Она заметно волновалась, а Костя не решился наглеть и сгребать её к себе – почему-то тоже волновался. Потерял свою решительность, хотя выпавшие карты кричали, что можно вполне переходить к решительным действиям.

Костя комментировал треш, происходящий по телеку: девочки то и дело дрались между собой, бухали, блевали и снова дрались... он безудержно шутил, а Наташа хихикала.

Где-то на середине первой серии Костя всё же перешёл в атаку. Или, скорее, в разведку боем. Он перетащил красавицу к себе, тихо, но уверенно сказав «иди сюда». Так они легли в обнимку. Ничего больше. Он чувствовал, как у неё колотилось сердечко, и она ощущала, как колотится у него. Честно, будто какие-то школьники на первом свидании…

К дальнейшим действиям Костя отважился перейти лишь в самом конце двухчасовой серии. Лица сблизились. Губы соприкоснулись. Наташа внезапно оказалась сверху, резко оседлала его. Вот это нахальство! Несколько минут они просто целовались и лапали друг друга.

-- Ты у меня второй, -- прошептала она вскоре. – Поэтому я волнуюсь, как в самый первый раз…

Окей, подумал Костя. Второй парень, конечно, не первый, но Костя не рассчитывал оказаться и в десятке – девушка ведь была потрясающе красива. Но, судя по волнению, не врала.

-- Сейчас. Сиди здесь и не ходи за мной, -- сказала Наташа и скрылась в соседних комнатах.

И куда это ей понадобилось?

Костя нелепо себя почувствовал в одиночестве и с каменным стояком.

Но когда Наташа вернулась и встала в дверях, чтобы тот оценил её, как следует – его, будто, облили горячей и ледяной водой одновременно.

Сетчатые чулки на стройных ножках, а на ручках – чёрные перчатки с бантиками; аккуратная грудь просвечивала через короткое прозрачное платье. В широком разрезе аристократически белела спина, а кружева по низу платья едва скрывали шикарную задницу…

А ещё на Наташе не было трусиков.

Она подошла и уселась сверху, не позволив перехватить инициативу...

Криволицые

Ночка выдалась что надо. Костя даже не мог припомнить в своём прошлом подобные ночки. Теперь он думал, что зря вообще загонялся-убивался по поводу своей бывшей шаболды, не дождавшейся его с фронта. Хорошо, что всё так случилось, иначе бы он не познакомился с Наташей. Бывшая, в сравнении с ней, была посредственностью со скверным характером, которого Костя в упор не замечал, словно ослеплённый. Теперь же всё позналось в сравнении…

Ночь в постели заменила месяцы бесед, а поэтому дальнейшие разговоры пошли куда веселее, без всякой неловкости и лукавства. Костя рассказал всё, что ему удалось пережить на войне, а Наташа не стала осуждать, даже напротив – она восхитилась его поступками и, кажется, мгновенно в него влюбилась, пообещав вылечить кошмары своими обнимашками (и не только ими). С ней Костя мог быть самим собой, а это самое главное.

С принятием душа в Каменске были большие проблемы. Гнилью пасло от воды во всех частях города, и дом Наталии не оказался исключением. Фильтры не помогали, ни на водохранилище, ни установленные прямо на кран. Наташа тоже использовала исключительно бутилированную воду. Как врач, она уверяла ни в коем случае не пить заражённую воду и не умываться ею.

-- Наши дерматологи уже насмотрелись, -- сказала она. – В Каменске вспышка кожных заболеваний, неопределённого генезиса. Я думаю, что это от грязной воды. Уже замаялась людей перенаправлять… очень много таких.

-- Почему же врачи не бьют тревогу?

-- Бьют, -- возразила Наталия. – Как же тут не «бить». А кто бьёт особенно настырно – тех увольняют.

-- Нужно устраивать стачку! Мне кажется, местные «князьки» в край охренели! -- Костя злился несправедливости.

-- Всех крикунов уже давно уволили. Остались трусихи, как я…

-- А кто инициатор? Что говорят вам? Молчать в тряпочку?

-- Говорят, что это просто вспышка фурункулёза у населения. Из-за недостатка витаминов в питании.

-- Фурункулёза?

-- Это когда кожа вся в гнойных нарывах. Знаешь, когда такие большие красные пузыри вздуваются по всему телу? Очень болючие. И внутри пузырей много гноя, который нужно либо выдавливать, прокалывая иголкой, либо разрезать скальпелем, если они глубоко от поверхности кожи… и гной этот нужно вытаскивать, пока не выйдет «ядрышко», от которого и пошёл нарыв…

-- Как аппетитно звучит, -- Костя демонстративно прихлебнул борщом.

-- Прости, это у меня… профессиональное.

-- И эта болезнь начинается от воды из хранилища?

-- Да. Ни один такой пациент не умывался в чистой воде… и все они такие рябые становятся и заторможенные. Кожа сереет, сушится, трескается. Таких по улицам много ходит, если ты не замечал… наше начальство считает, что это просто дефицит витамина «Дэ» в наших краях. Осенняя хандра.

-- Хандра! – фыркнул Костя. – Не можешь ли ты оставить мне контакты вашего начальника? Я с ним хочу серьёзно поговорить.

-- Не вздумай! – испугалась Наташа.

-- Почему это?

-- Меня выпрут сразу же.

-- Ничего страшного, я ему не буду говорить про тебя... И вообще, тогда буду тебя обеспечивать, а ты – рожать мне десятерых детей!

-- Заманчиво, – рассмеялась Наташа. – Но не надо. Я люблю свою работу. А начальство… они дураки, что с них взять. И бить им морды – лучше не надо.

-- Может, кто-то вообще умрёт от этой воды. Думаешь, рабочее место и твоя небольшая зарплата стоят этого молчания?

-- Может ты и прав…

-- Конечно, я прав! Пора навести в Каменске порядок. Я их всех поставлю на место. Начну с вашей больницы, потом пойду в комбинат. Выясню, в чём дело. В мэрию заявлюсь. Если там прогнило, то к губернатору. А потом и к президенту, если всё совсем прогнило... В конце концов, с президентом мы, можно сказать, здороваемся за руку, -- посмеялся Костя. – Правда, таких как я он видел сотни. Да и руку он мне жал всего раз.

-- Я тебя обожаю! – промурлыкала Наташа, которой Костины заслуги очень льстили.

-- Меня всё достало. За две недели своей жизни здесь я насмотрелся! Здесь полный беспредел. И пора уже решать дела! Этим я и займусь, раз уж с работой у меня здесь не срослось… Будет, чем заняться.

-- Но не сегодня! – возразила Наташа. – Сегодня мы будем гулять и хорошо проводить время…

Тут не поспоришь. Наутро Наташа передумала идти на работу. Она взяла отгул, сославшись на то, что «немного приболела». Иначе, опасалась она, увидятся они не скоро. На работе аврал в последние недели…

Небо затянули тяжёлые свинцовые тучи. Временами накрапывал мелкий дождик. Туманы уползали к водохранилищу только за полдень. Солнце покинуло Каменск и не собиралось возвращаться. Нос замерзал на холодном ветру, но выручал горячий кофе, приготовленный хипстерами. Листья носило ветром по растрескавшимся тротуарам. Пёс Роберт что-то вынюхивал и мочился почти на каждый куст.

Из парка на «вершине» открывались неплохие виды на город, хоть и несколько испорченные непогодой. С этой высоты можно было разглядеть весь город. В пасмурную погоду парк помрачнел и потемнел, сделавшись неприветливым, но, почему-то, уютным. Листья и хвою здесь никогда не убирали, поэтому землю покрывал плотный ковёр.

Иногда по пути им встречались люди. Вялые люди.

-- Дефицит витамина «Дэ», значит? – переспросил Костя, когда очередной бедняга проковылял мимо них, даже не подняв головы.

-- Не только кожные врачи насмотрелись на ужасы, -- тяжело вздохнула Наташа. -- В родильном отделении происходит кошмар ещё хуже, чем в кожном…

-- Хуже? Что там?

-- Просто слухи. Я сама не видела. Но разговаривала с медсёстрами… не знаю, байка это или правда. Звучит очень страшно.

-- Рассказывай.

-- В нашем роддоме женщины рожают каких-то страшных инвалидов…

-- Инвалидов?

-- Именно так… как мне их описывали. Уродцев, инвалидов. Монстров. Кривых, косых, вообще не похожих на младенцев. Это страшнее всего. И всё это пытаются скрыть и замолчать.

-- Твою мать, какие же они ублюдки…

-- И это не единичный случай. Особенно в последнее время… в родильном отделении настоящая паника. Оттуда увольняются работницы. У нас уже проблемы серьёзные с нехваткой персонала. Мало кто может выдержать зрелища. Когда в твои руки вылезает какая-то дрянь, урод. Страшный инвалид, даже не похожий на ребёнка… а матери сходят с ума, когда им показывают, что же они родили… не знаю, правда ли это. Но я верю медсёстрам. Не хотела бы я сама видеть… А вот «узисты» врут, похоже. Потому что абортов никто не делает. «Всё нормально», говорят им. А потом такое…

-- Я видел что-то похожее. В коляске одной женщины посреди ночи.

-- Правда?

-- Да. Очень страшная штука.

-- Врёшь!

-- Да с чего бы?

-- Ладно… верю… -- успокоилась Наташа. – Большинство матерей потом отказывается от своих детей-инвалидов.

-- И теперь в местном детском доме навалом чудовищ?

-- Не слышала о таком. Зато ходит слушок, что опекуны у этих детишек находятся очень быстро, почти сразу. Некая благотворительная организация, видимо, усыновляет. Малюток не бросают на произвол судьбы. И это меня радует. Какими бы страшными они не были – они бедняжки…

-- Дело снова в воде?

-- Возможно.

-- А есть доказательства? Кто-то фотографировал из медсестёр этих младенцев?

-- Начальство потребовало удалить фотографии. Да и это всё – очень личное для матерей.

-- Зря. С доказательствами было бы куда проще строчить жалобы… Никто ведь не знает, что ещё здесь может быть вредно. Может, даже сам воздух здесь отравлен. Или еда в магазинах. И деваться нам некуда…

Они прогуливались по тропинкам парка. Роберт носился за теннисным мячиком и тащил его обратно, после чего сваливался в листву и шумно дышал, высунув язык. На одном из склонов горы, неподалёку от вышки, возвышались скалы-останцы, покрытые мхом и лишайником. На другом склоне располагалась небольшая метеостанция. С северного склона виднелся Старый Район, очертания карьеров вдалеке; с западного Костя мог разглядеть родную пятиэтажку и школу, в которой училась Ксюша, а дальше – начиналось отравленное водохранилище с лесной горой за ним; у южного склона возвышался храм, службу в котором Костя вчера успешно пропустил, так и не узнав у настоятеля Георгия, приключалось ли чего на предыдущей неделе; а с восточного склона «вершины» виднелась обширная территория комбината, упирающаяся в самый горизонт…

Костя достал телефон, чтобы сделать несколько фотографий комбината – эту территорию он видел редко, потому что «вершина» загораживала вид с балкона.

Пропущенные звонки. Ксюша.

Пятнадцать пропущенных звонков. Какого чёрта…

Телефон стоял на беззвучном – Костя никогда не любил резкие звонки, к тому же звонили ему, преимущественно, одни мошенники и кредитные конторы, ведь операторы барыжат номерами пользователей направо и налево…

Что-то случилось.

Что-то определённо случилось, а он не ответил сестрёнке на звонок в критически важный момент. С момента последнего пропущенного прошло уже полчаса.

Кроме пропущенных Костя увидел и СМС.

«В дверь колотятся люди с кривыми лицами, помоги»

«Ты куда пропал???»

«Мне страшно…»

-- Что случилось? – Наташа заметила резкую перемену настроения.

В ответ Костя лишь потащил её за собой – по тропинке-спуску. Нужно было бежать к дому. На ходу Костя набрал номер Ксюши. Прислонил к уху. Гудки. Гудки.

Сестра не отвечала. Тогда Костя взволновался по-настоящему.

-- Мне нужно бежать, прости, -- сказал он. -- В мою квартиру кто-то ломится, а сестрёнка сидит одна.

-- Кошмар… Нужно позвонить в полицию…

-- Пока они приедут, будет уже слишком поздно!

-- Я с тобой…

-- Прости, но ты за мной не угонишься… -- сказал Костя и кинулся по тропинке к дому. Наташа что-то сказала вслед, но в ушах свистел осенний ветер.

Лишь бы успеть. Лишь бы ничего не случилось. Лишь бы сестрёнку не тронули эти «странные люди», от которых в панике бежали Свидетели Иеговы…

***

Костя сбежал с «вершины» и устремился по улице.

Он не брал пистолет. И даже не прихватил газовый баллончик! И теперь он винил себя, корил за беспечность.

Этого следовало ожидать. Всё ведь к этому клонилось. Придётся биться с ними в рукопашную, чего не хотелось бы, учитывая численное преимущество…

Костя пробежал по межквартальной улице и свернул в поросшие деревьями дворы.

До родной пятиэтажки было не так уж и далеко. Примерно километр от места, где они с Наташей прогуливались.

Костя распахнул дверь подъезда и теперь взбирался по ступеням подъезда, ожидая увидеть картину: вскрытую квартиру, пустую или, что гораздо хуже, с мёртвой сестрёнкой…

Но квартира была заперта, а перед дверью никого не оказалось.

Костя сунул ключ в дверь, провернул и ворвался.

На кухне он увидел напуганных Витю и Ксюшу, живо что-то обсуждавших за столом.

Сестра была заплакана.

-- Что случилось? – спросил Костя, пытаясь отдышаться. Он испытал некоторое облегчение. – Почему ты не брала трубку, когда я перезванивал?

-- У меня к тебе тот же вопрос! – всхлипнула сестрёнка.

-- Я сейчас сдохну, -- тяжело дышал Костя. Он прошёл на кухню и распахнул окно, чтобы глотнуть свежего воздуха. – Так сюда нёсся, сломя голову! Думал, случилось что-то серьёзное!

-- Не случилось, -- сказал Витя. – Но могло случиться.

-- Что им было нужно?... – спросил Костя. – Этим «людям с кривыми лицами»?... Они вам угрожали?

-- Мне – нет, -- сказал Витя. – Меня не было дома. Угрожали Ксюше, она мне позвонила, а я приехал, когда они уже ушли куда-то…

-- Ты ходишь с оружием? – спросил Костя.

-- Нет. А ты?

– А если бы они с тобой что-то сделали, когда ты пришёл? Я-то ещё кулаками бы что-то сделал, а ты?...

-- Мне нужно было подождать, пока они выломают дверь? – спросил Витя.

-- Нет… ты всё сделал правильно. Просто не забывай газуху. Это же культисты. Те самые, которые завербовали отца.

-- Откуда ты знаешь это? – удивилась Ксюша. – Они приходили как раз по поводу папы!

-- По поводу папы?..

-- Они просили открыть дверь… -- всхлипнула Ксюша. – Они обещали мне, что покажут нашего папу. Только если я пропущу их в дом…

-- Ни в коем случае никого не пускай!

-- Не пущу! Они были страшные… я испугалась! И сказала, чтобы они уходили. Но они стали биться в дверь, дёргать замок, стучать кулаками!.. И угрожать.

-- Чем угрожать?

-- Что они… достанут меня… что от них не уйти…

-- Ублюдки! – разозлился Костя. Его затрясло от злобы. -- Это сектанты! Они похищают людей. И, ходят слухи, что убивают. По крайней мере, они убили сколько-то Свидетелей Иеговы, из-за чего община свалила из города…

-- Откуда ты это всё знаешь? И почему так уверен? – поинтересовался Витя.

-- Это всё, что мне удалось нарыть… -- сказал Костя. – Я пытался выйти на батю, и много странного и подозрительного услышал от местных. В этом городе происходят дикие вещи. Почти средневековые.

-- Они были такие страшные… -- вспоминала перепуганная Ксюша. – Такие уродливые!

-- Можешь их описать?

-- Бледная кожа… очень бледная. Какие-то чёрные вкрапления на лице… и лица… кривые. Не как у нормальных людей. Поэтому я и не открывала им!

-- Сколько их было?

-- Трое!

-- Это жесть, -- признался Витя. – Что-то много странных событий за последнее время.

-- Я боюсь... – сказала Ксюша.

Полиция по вызову так и не приехала. Тогда Костя позвонил напрямую – Владу. Обрисовал ему всю ситуацию.

-- Реши вопрос! – возмущался Костя. – Чё в участке хуи пинаете? У вас по городу сектанты шароёбятся, людей похищают и убивают! А вы даже не приехали сюда, чтоб прошерстить район или составить фоторобота!

-- Костя! – прикрикнул Влад раздражённо. – Хорош! Я предпринимаю всё, что в моих силах, уж поверь мне, братан!..

-- Мою сестру чуть не вытащили из квартиры. И какие после этого всего ваши дальнейшие действия? Нихуя не сделать?

-- Я пытаюсь! – возмутился Влад. – Пытаюсь, как же ты не поймёшь, Костян, сколько раз я говорил!!... Ладно, как же ты меня задолбал! Ладно! Если ты хочешь так побазарить на эту тему, то завтра вечером пересечёмся! Хорошо? И поговорим! Только не по телефону, я тебя прошу…

-- А что тебе этот телефон сдался?!..

-- А «то»! Костян, ну не тупи ты так! – взмолился Влад. -- Хочешь побазарить – побазарим! Я тебе завтра всё при личной встрече обрисую! Только знай! Ты – охуеешь!.. Но не по телефону, к ебанной матери первым самолётом!

-- Я и без тебя много разнюхал! И я уже охуел, куда уж дальше!

-- Тогда нам точно будет о чём поговорить, братан!... а по поводу сестры твоей – я прям щас проедусь с напарником по твоему району! И поищу этих чепушил! Тебе спокойней станет?

-- Мне будет спокойней, когда я этих чепушил переебашу своими руками! Или когда вы их в тюрягу упечёте! Менты, вашу мать…

-- Я тебя понял, Костян. Не кипишуй! Завтра за бутылкой «егеря» я тебе всё обрисую!.. Встретимся вечерком, как я освобожусь – и покумекаем!

-- Договорились… -- успокоился Костя. – Завтра вечером. Не забудь только. А то я сам приеду к тебе в участок.

-- Главное не дрейфь, корефан! Всё будет пучком!... и будь осторожней, в натуре. Давай.

-- Сам давай, у тебя жопа больше… -- как-то дежурно и без огонька ответил Костя. Влад сбросил трубу.

Судя по тону друга – дело слишком серьёзное. Настолько, что Косте, скорее всего, не понравится то, что он узнает при завтрашней встрече.

Некоторое время Костя простоял у окна, молча размышляя обо всём.

Не нравились ему последние события около их дома. Что-то явно намечается.

Наташа вскоре позвонила и спросила, всё ли в порядке у них. Потом позвала на ночёвку к себе, но Костя отказался – ему нужно было оставаться с семьёй.

И как теперь поступать с их отношениями?... Слишком много якорей остаётся в Каменске, что тянут в эту дыру непреодолимым магнитом, от которого тяжело оторваться…

-- Нам нужно собираться. И уезжать, -- сказал Костя.

-- Куда? – спросил Витя.

-- Из этого города – в другой город. Переезжать.

-- Но как же школа? – спросила Ксюша.

-- Будешь сидеть дома! Никакой школы с этого дня. В одиночку тебе на улицу выходить нельзя.

-- А у меня – работа, -- сказал Витя. – Да и квартира эта, просто так останется?...

-- Все эти проблемы мы решим, но в Каменске опасно. Я сильно недооценивал ситуацию и до последнего думал, что пронесёт. Но, похоже, нас в покое не оставят… я, конечно, тот ещё Рэмбо, я всем надаю по шапке, но рисковать вами не хочу. Поэтому собирайте свои вещи. Только нужное.

-- И куда же мы поедем?

-- В ЕКБ, лучше всего… он недалеко и город неплохой. По ходу дела решим! Собирайтесь. Чем быстрее мы отсюда уедем, тем лучше, и не так важно куда.

-- И когда ты хочешь свалить? – вздохнул Витя. -- При увольнении мне придётся ещё отработать две недели! Я не могу так просто бросить вейпшоп, это будет не красиво. Хозяин магазина нормальный человек…

-- Возьмёшь больничный, чё как маленький!

-- А у меня учёба… -- повторила Ксюша.

-- В ЕКБ доучишься, там тоже существуют школы!.. Даю вам пару дней, чтобы закончить все дела здесь. И мне тоже этого времени хватит, чтобы решить вопросы по переезду, нанять водителя, отыскать варианты хат, чтоб мы не мотались бомжами по приезду… но не медлите! Всё серьёзно. Сектанты от нас так просто, похоже, не отвяжутся.

Беседа

Костя держал автомат поблизости и спал очень чутко. Иногда он просыпался и вставал с кровати – для того, чтобы осторожно выглянуть в окна. Тепловизионный прицел пробегался по дворам, в поиске чего-то. Но внизу изредка проходили лишь вялые алкаши, на пути к круглосуточным точкам, где знакомые кассирши продавали им дешёвое пойло посреди ночи, лишь бы те отвязались. Ничего особенного.

Больше всего Костю терзали размышления о грядущем расставании с Наталией. Он предложил ей уехать с ними. Бросить работу, бросить свой дом, бросить этот опасный город и поселиться с целой семьёй в одной квартире где-то далеко…. Девушка взволновалась, услышав весть об отъезде Кости, но, разумеется, бежать за едва знакомым мужчиной – это поступок очень отчаянный и авантюрный, хоть, Косте и казалось, что он знает Наташу очень давно, а вовсе не пару недель. Реакция девушки оказалась вполне предсказуемая: множество вопросов, печаль, непонимание. Чёткого ответа она не дала – очень сомневалась. Решила хорошо подумать. Ведь такие дела не решаются за одну минуту.

Зато Наташа почти убедила Костю остаться в Каменске, продолжать отношения и вместе «миловаться дальше»... И Витя, и Ксюша – все они тоже были против резкого переезда в другой город. Косте даже подумалось, что он погорячился с переездом, поспешил и вообще зазря рубит с плеча. Но нет. При тщательном обдумывании всё снова встало на свои места. В Каменске оставаться было нельзя. Это не он рехнулся – это все остальные проявляют необоснованную беспечность. Они не видят опасностей в упор, потому что слишком прижаты привычным для того, чтобы сорваться в бегство, всё оставив.

А ведь вокруг: похищения, уродства, отравления, болезни, тоталитарный культ…

Эх, и тяжело же.

С утра, когда Витя собирался на смену, Костя обсудил с ним, какую квартиру снимать. Брат печалился, что придётся оставить «обсерваторию» на горе, ведь в ЕКБ, чтобы поглядеть на звёздное небо, придётся уматывать за полсотни километров по забитым автомобилями трассам…

-- Пустяк. Да и это всё на первое время, -- успокаивал его Костя. -- Потом подыщем место лучше, как только Ксюха закончит школу… Сегодня, главное, реши по поводу увольнения. Обязательно. И не ведись на уговоры начальника. Нам угрожает опасность. Наши шкуры дороже, чем его нарко-бизнес…

Затем Костя отыскал местного водилу с газелью. Договорился с тем о перевозке вещей на послезавтра. Предлагал неплохую оплату, поэтому водила вёл себя, как шёлковый, готовый отправиться хоть сейчас же.

Ксюшу пришлось будить, чтобы собирала все вещи – не то разлеглась, обрадовалась, что не в школу…

Вытащили коробки из кладовой, но тех явно не хватало, чтобы сложить всё нужное. Поэтому пришлось бежать в магазин за клетчатыми баулами.

После полудня, чтобы не тратить времени на готовку, заказали несколько пицц. Ксюша обрадовалась. Посоветовала отличную точку, с нежнейшими мясными пиццами, тесто у которых просто таяло во рту, и даже корочку хавать было весело, ведь её там делали с неповторимым сырным бортиком...

Пока ждали пиццу, занимаясь упаковкой вещей, раздался звонок на домашний телефон. Костя взял трубку. С той стороны послышался голос мужчины, представившегося Петром Сергеевичем, классным руководителем Ксении. Пётр спросил, с кем имеет честь разговаривать, а затем поинтересовался, почему же Ксения не пришла сегодня в школу.

-- Отдыхает, -- коротко ответил Костя. Вдаваться в подробности он станет позже, перед самим отъездом, когда они будут забирать документы из школы. Чем меньше народа знает об их отъезде, тем лучше.

-- Отдыхает? – удивился учитель, но ответом ему было молчание, и тогда Пётр Сергеевич поспешил добавить, что этим вечером будет важная консультация по физике – подготовка к пробному экзамену, на которой будут разбираться важные задачи, не освоив которые Ксения, скорее всего, завалит пробник…

Костя уловил подозрительные нотки в голосе учителя, но не смог объяснить это для себя логически – лишь на уровне предчувствия. Не понравился ему этот Пётр.

-- Ничего страшного. Сегодня Ксения отдыхает.

-- То есть, вам всё равно, если ваша младшая сестра завалит пробник?

-- Как я и сказал – в этом нет ничего страшного.

-- Вот как… А завтра? Что насчёт завтра?

-- А завтра тоже будет жизненно важная консультация?

-- Завтра… -- Пётр замялся. -- А не могли бы вы позвать Ксению к телефону? Я хочу с ней побеседовать лично.

-- Нет.

-- По какому такому праву? – возмутился Пётр. -- Какой-то вы сомнительный опекун. Я требую, чтобы вы подозвали Ксению к телефону! Мне нужно с ней поговорить…

-- Петя, -- почти плюнул Костя. – Ты что, тупой? Обойдёшься. И не звони сюда больше. Забудь этот номер. А будешь дальше криво базарить, то приеду и ебло тебе начищу. Всё уяснил?

Пётр не нашёлся, что ответить. Лишь зашевелил ртом, как задыхающаяся рыба.

Костя положил трубку.

-- Это Пётр Сергеевич звонил? – взволновалась Ксюша.

-- Вот уёбок, -- рыкнул Костя. – Разговаривает как гнида.

-- Это он всегда такой… Как грубо ты с ним, -- сказала Ксюша. -- Но мне он тоже не нравится. Всегда хотела сделать так же. Послать его подальше…

Курьер доставил пиццу. Костя забрал у него горячие коробки и, обливаясь слюной, принёс на кухню. Раскрыли коробки. Мясные пиццы, ароматные…

Ксюша потянулась к куску, но Костя остановил её руку.

-- Эй, что такое?

-- Ты не чувствуешь? – спросил Костя. – Запах. Пицца пахнет… плесенью.

Ксюша принюхалась.

-- Может они просто добавили в пиццу грибы? – спросила она.

-- Я знаю, как пахнут грибы. А это… такой же запах с водохранилища. Пахнет гнилью. И плесенью… Нет, мы не будем это есть.

-- Костя, ты… с ума сошёл? – воскликнула Ксюша, когда Костя закрыл коробки, сложил их снова стопочкой и запихал в большой мусорный пакет. – Они просто с грибами!

-- В составе нет грибов. Я не дам тебе это жрать. Знаешь, что происходит в роддоме? Женщины, пьющие воду с запахом гнили, рожают инвалидов. Ты же не хочешь когда-то в будущем родить инвалида? Никакой пиццы.

-- Рехнулся… -- ахнула Ксюша, едва не до слёз – ей было обидно, что такая вкусная и сочная пицца сейчас пропадёт из-за какого-то бреда старшего брата…

Костя вышел из дома и выбросил пиццу в мусорный бак. Вздохнул. Столько бабла вбухал. Пришлось идти в магазин за пельменями.

Ксюше нужно было забрать документы из школы, но отпускать её туда одну Костя не хотел, а сходить с ней решил завтра – сегодня же нужно было решить наиболее важные дела, чтобы суметь отбыть максимально быстро. Документы же подождут…

Время пролетело махом. Дела, казалось бы, простые, пожрали время стремительно. Костя едва успел до вечера отыскать несколько вариантов квартир и созвониться с хозяевами, чтобы обсудить вопросы. С некоторыми договорился провести встречу «по видеосвязи», чтобы осмотреть состояние квартир дистанционно, с некоторыми назначил встречу вживую – на день приезда.

-- Собирайте вещи, как брат придёт, -- сказал Костя, надевая куртку. – Чтобы сегодня всё было готово.

-- А ты куда собрался?

-- Я к Владу. У нас будет интересный разговор, возможно, даже по поводу нашего бати. Ночью вернусь… никуда не выходи. И никому не открывай – у нас же с брательником ключи есть, мы сами откроем. Поняла?

-- Так точно, -- проворчала Ксюша.

-- И не бойся. Звони сразу, чуть что. На этот раз я уберу «беззвучку».

-- Хотелось бы верить…

Костя ещё раз, напоследок, осмотрел потемневшие дворы по обе стороны дома на наличие подозрительных людей, но никакой слежки или хотя бы подобия засады не обнаружил.

На вечерние улицы города Костя отправился с увесистым пистолетом под курткой. Тяжесть — это хорошо, тяжесть — это надежно, как выражался классик…

Да и Владу Костя не мог доверять до конца. Кто его знает. Может, и Влад стал сектантом? Шифруется, боится говорить по телефону, участвует в бездействии полиции. Явно многое недоговаривает… К тому же они условились встретиться «где-нибудь, где их точно никто не подслушает», а значит людный «Чемодан» отпадает, как и любой другой кабак. К себе домой Костя вести друга не хотел, а про свой дом Влад сказал, что у него там разведён бомжатник и всё завалено мусором. Решили ехать в «обсерваторию». На горе. Отличное место, чтобы насладиться «егерем» и дружески побеседовать. А по поводу вероятной засады Костя не боялся, хоть и несколько усомнился во Владе – не станут же культисты с ним биться? Может быть, попытаются прояснить некоторые моменты, попытаются навязать свою религию, но всё это Костя быстро пресечёт. И уж точно сумеет удрать лесами, если всё примет самый скверный оборот – с двумя-то магазинами по восемнадцать бронебойных патронов каждый. Так он рассуждал…

Влад заехал за ним на своей колымаге. Поздоровались. Влад показал на непочатые бутылки и жратву в пакетах на заднем сидении.

-- И какао прихватил, для трезвенников! – сказал он. – С зефирками, нахрен! Там заварим, печка, вроде, есть же…

-- Один только вопрос.

-- Задавай!

-- Как ты будешь ехать обратно пьяный?

-- Я думал, что смогу положиться на своего трезвого корефана!.. Или ты тоже хочешь хряпнуть? Ну, тогда вести будет тот, кто меньше выпил!

-- Не стопорнут?

-- Да я эти посты знаю, как свои пять пальцев, не ссы, братан! Прорвёмся!

Выехали за город, обогнули водохранилище по дуге, свернули к мосту. Дальнейшую дорогу Влад уже не помнил – профукал поворот на гору, пришлось разворачиваться.

-- Давно там не бывал! – сказал он. – Это ж сколько лет прошло? Эх…

Колымага преодолевала ухабы на разбитой горной дороге и карабкалась наверх. Стемнело очень сильно, кромешно, ведь небо затянуло тучами. Костя приступил к расспросам.

-- Всё-то тебе не терпится! – смеялся Влад. – Приедем – поговорим.

-- Кто нас здесь-то может подслушать?

-- Банальный «жучок» в машине. Тем более учитывая мою профессию.

-- Я думал, такое бывает только в шпионских фильмах.

-- Телефоны тоже оставим в машине, братан. По этой же причине.

-- Не могу. Свой я возьму. Вдруг Ксюша позвонит, она дома осталась одна. Волнуюсь за неё.

-- Ну, свой бери. Тебя вряд ли на карандаше... А вот я оставлю… на паранойе я, братан.

-- Паранойя – это хорошая вещь.

-- Думаешь?

-- Знаю. Беспечные быстро дохнут.

-- Вас понял. В этом я согласен. И ща расскажу, почему именно.

Колымага остановилась перед избушкой. Влад заглушил мотор.

Принялись вытаскивать пакеты с заднего сиденья и тащить в избу.

Перед тем, как войти, Костя осмотрел двери, обошёл домик по кругу. Вгляделся в кусты. Вроде, никого, хоть и не видно ничего. Следов чьего-либо недавнего присутствия он тоже не обнаружил: всё было в точности так, как они с Витей оставили в прошлый раз.

Принесли дрова, затопили печь. Заплясал огонь. Поставили чайник на плиту. Уселись за столик.

Костя решил воздержаться от алкоголя, хоть и подумывал немного хряпнуть – для погружения в атмосферу. Влад же смело плеснул в кружку тёмный и ядрёный ликёр. Выпил не спеша, пытаясь наслаждаться вкусом. Но поморщился. Тёплый «егерь» -- то ещё дерьмо. Закусил пряными колбасками.

-- Хорошо! – прогудел Влад. Расслабленность и решительность всё непременно рассказать приходили к нему постепенно, вместе с приятным теплом, расползающимся внутри. – Что может быть лучше, чем в избушке, в тепле и посреди леса хряпнуть «егеря», а? И колбаски, слушай, ваще ништяк. О, братан! Надо бы нам так чаще делать! Душа ведь отдыхает, а я задолбался… устал я от всего этого…

-- Да… только вот уезжаю я из Каменска. Послезавтра. Вместе со всей семьёй.

-- Уезжаешь? – ахнул Влад. – Чё случилось?

-- Думаю, ты догадываешься. Моей семье угрожали те самые, которые пришли к двери.

Влад кивнул. Приложился к кружке, совершив длинный глоток. Выдохнул в плечо.

-- Правильно. Правильно, Костян. Так и надо делать. Бежать нужно из этого города – уж я-то тебя понимаю… так, может, и не нужно тебе ничего рассказывать? Так просто посидим напоследок? Ты же всё равно уезжаешь…меньше знаешь – крепче спишь…

-- Нет уж, выкладывай. Я всё равно сплю неважно. Да и увезу семью, но сам вернусь. Через некоторое время.

-- Зачем это?

-- Займусь наведением порядка.

Влад рассмеялся, будто над каким-то идиотом.

-- Ты, братан, не понимаешь размеров жопы, в которую захотел влезть на правах непрошенного и малюсенького хуйца! – Влад отмахнулся будто говорил о чём-то совсем безнадёжном. -- Тут барахтаться бесполезно!... Вот, ну, допустим… допустим… ну, и куда ты решил пойти? Как именно решил наводить порядок-то?

-- Соберу улики, -- сказал Костя. -- Найду сектантов, вычислю их. Потом натравлю на них полицию, когда нарою на «состав».

-- Сектантов? – спросил Влад.

-- Они же всё тут заварили. Новая секта.

-- Под таким углом я ещё не думал, -- хмыкнул Влад. – Да и вряд ли. Иеговисты точно не в деле… Тут в деле, по-моему, замешан преступный картель. Мафия.

-- Мафия?

-- Возможно, наркомафия. Потому что на улицах появился какой-то новый наркотик. Людям предлагают порошок...

-- Что за порошок?

-- Я не знаю. Многих, кого опрашивал – слыхали, что кому-то предлагали. «Знакомый услышал у знакомого»… Короче, чё хочу сказать. Кому предложили и он отказался – тот вскоре пропадал. Уж не знаю, совпадос ли. Похищали их.

-- Мне тоже предлагали.

-- Кто?

-- Мужики на стройке. Работал недавно на шабашке…

-- Это пиздец, братан, -- обеспокоился Влад. -- Вали из города, как можно скорее. Это не шутки. И вряд ли совпадение! Реально, я заметил такую схему: они сначала предлагают, а потом, когда отказался, крутят и в багажник… а кто соглашается – сам садится на дрянь. Кто соглашается – рта не раскрывает, потому что сам в тему влипает мгновенно…

-- Могу вывести тебя на тех, кто предлагал мне. Проследим за ними. Пробьём по базам. Может, чего вынюхаем.

-- Бесполезно. Они стопудово просто шестёрки…

-- Хоть что-то! Так мы выйдем на тех, что поглавнее. И схватим их. Я помогу тебе, если очкуешь.

-- Да знаю я, кто в мафии их состоит… -- печально выдохнул Влад, отхлебнув из кружки. – Эх!... Далеко ходить не надо. Наше начальство – всё. Полностью. Комбинат – тоже. Вся верхушка там. Весь крупняк в городе подмят. Даже больница, походу, туда же…

-- Ты серьёзно? – Константин очень удивился. Подобных масштабов он действительно не ожидал. – Так это и есть причина, по которой замалчивают загрязнение водохранилища, похищения и прочее?

-- Догадливый!.. В полицию идти бесполезно. Все завербованы. Почти.

-- Кем завербованы?

-- Я не знаю. Начальство точно при делах. А я то – червь бесполезный. Чё с меня взять…

-- Тебя не вербовали?

-- Нет… Я потому и шифруюсь всюду. Самых «умных» уже давно либо уволили, либо… «несчастный случай». Либо на выезде пизда – нарики быкуют и пыряют… Либо авария. Любят он аварии… Оперов многих на этом свели. Участковых. Следаки тоже, несговорчивые, в расход. На связь бывший следак не выходит со мной вот уже с месяц. Что с ним случилось – хрен его знает, но, думаю, ничего хорошего. Дотянулись и до него руки пидорасов… Начальство поменялось прям. Их именно что завербовали… А мы, ППС, на подсосе. Мы не знаем всех глубин. Да и сами особо глубоко не лезем. Поэтому нам легче не нарваться. Мы им, походу, просто нахрен не сдались. Но многое, конечно, повидали мы с напарником… Видим же, что творится.

-- Увольняйся. И тоже сваливай.

-- Не так просто отсюда сбежать! Заподозрят.

-- Я буду стучать выше. К мэру, к губеру… к президенту, на самый худой конец.

-- Мэр тоже -- того, -- сказал Влад. – К нему не суйся. Про губера уж не знаю, но мэр… судя по его поведению – а он многое заминает и пользуется своим влиянием – тоже на их стороне. Все богатые, так или иначе, как-то причастны. Администрация под ними лежит стопудово. И это судя по тому, что мне удалось увидеть... Короче говоря, преступники пришли в Каменск, чтобы полностью всё под себя подмять. И потом вершить свои дела.

-- А ради какой цели-то? Что за «дела» такие?

-- Походу, посадить всех на наркоту свою. Ну, и в торговле органами или в работорговле – люди не зря пропадают ведь. И не зря все дела по их поиску оперативно сворачивают. Чтоб не всплыло чего. Мы тут, как запертые в глубокой банке.

-- А ты не думал, что это секта, а не мафия? – спросил Костя. -- Моего отца же завербовали. Он тоже – пропал. И он тоже – не последним человеком был на комбинате.

Влад задумчиво почесал свою колючую щетину на подбородке.

-- Да хрен знает, -- сказал он. – Зачем секте так глубоко переть? И не видел я, чтобы чота втюхивали религиозное. Типа, кришнаитов или свидетелей… иеговисты вообще уехать пытались из города… Ты вот недавно спрашивал, вроде, про них.

-- «Пытались»? Вроде бы уехали.

-- А ты откуда знаешь?

-- Я видел, как их кортеж сваливал из города.

Влад поморщился. Вздохнул. Но всё же решил договорить:

-- На трассе пиздец произошёл. Я сам не видел. Слухи только. Что авария была массовая. Никто из Иеговистов не выжил. Но твоего отца среди трупов не было – я лично поинтересовался. Так что не боись, бати твоего там нет…

-- Мой батя не в свидетелях. Это я уже разузнал… А иеговистов убили… вот чёрт! Но это точно была не авария. Их убили. Наверняка, -- сказал Костя с полной уверенностью. – Устроили засаду на дороге. Это не авария. У иеговистов был конфликт с новым культом.

-- С новым культом?

-- Те самые «странные люди».

-- И чем Иеговисты им насолили?

-- Вот потому это не мафия, а культ. Они убирали конкурентов.

-- Логично стелешь, -- задумался Влад, приложившись к кружке. Снова поморщился, выдохнул в плечо. – Но хрен знает. Какая-то наглая секта, получается. Я такого ещё не видел, чтоб прямо власть захватывали!

-- Ага. Христиане на заре своего существования делали так же. Неплохо так внедрились в римскую империю, пока остальные культы щёлкали клювом. А потом всех извели, оставили только «своих».

-- Много ты знаешь. В ботаны подался чтоль?

-- Волей-неволей, нагуглил, пока разбирался в этом болоте.

-- И? Вынюхал чего? Что за секта-то?

-- Зацепок слишком мало. Я почти ничего не знаю об их культе.

-- Но всё же ты утверждаешь, что это секта! Ха!

-- Я общался с одним «свидетелем». И с настоятелем Георгием из храма. Все они видят, что здесь «странные люди». Что какая-то секта наводит шороху...

-- Всё равно голословно. Короче, не так важно. Суть почти не меняется. Нам всем – пиздец… вопрос только, если те чепушилы, которые к тебе ломились, из мафии, то чё им от тебя надо?

-- Они обещали показать Ксюше нашего батю. А батя попал в секту. Поэтому я и думаю, что твоя версия с мафией – туфта галимая.

Влад хмыкнул. Закусил колбаской. Спорить не стал – он размышлял и укладывал новую мысль в уже сформированную гипотезу.

Чайник на плите вскипел. Костя сделал себе горячий какао. В бревенчатой избушке стало ещё теплее и уютнее. Настроение немного поднялось. Всё-таки, Влад точно не завербован. Друг на его стороне – и все они против гадов.

-- Нужно поднимать всё на вышестоящие инстанции, -- сказал Костя, вновь усевшись за стол. – Если не к мэру, так выше. Куда там можно ещё обращаться… тыж мент, ты шаришь.

-- Не торопись, -- остановил его Влад. – Всё уже схвачено. Ведётся дело. Неспешно, но ведётся.

-- Правда? – Костя был настроен скептично.

-- Ай, ладно, -- Влад махнул рукой, решив-таки вдаться в «секретные» детали. – Расскажу. Помнишь Яна Петровского?

-- Кого?

-- Того чувака, который подсел к нам за столик в «Чемодане»? Зализанный такой.

-- Припоминаю, да.

-- Это единственный человек в городе, кроме тебя и моего напарника, которому я доверяю. Ян – хороший поц. Он что-то заподозрил и теперь копает… мы с ним сработались, короче. Я докладываю ему обо всех происшествиях, потому что с другими ментами в участке работать ему нельзя – они долго вешали ему лапшу на уши, а он хавал всё их дерьмо. До того момента, пока не пообщался со мной. Он тогда не случайно подсел к нам за столик! Ему нужно было удостовериться, что мне можно доверять и что я не стану ему так же врать.

-- И обо мне он многое знал. Нарыл где-то… Он из ФСБ?

-- Нет. Он говорит, что частный детектив. В общем, то, что нужно.

-- Но это не «инстанция выше». Был бы он фэбосом – другое дело…

-- Частный детектив – это даже лучше! Он независим и на него трудно надавить. Короче, Костян, дело делается. Можешь не париться. Скоро всё разрешится. Можешь не напрягаться.

-- Мне он показался мутным.

-- Яну можно верить! Он точно не из той кодлы! – даже слегка вспылил Влад. – Он только с виду на модника похож, а на деле – нормальный пацан!

-- Что именно он копает? Не может же он приехать сюда без причины.

-- Мне он не сказал конкретно. Дело не позволяет. Этика. Но намекнул. Потому я и думаю, что преступная группировка! Ян разгребает это дерьмо и пытается всё вынюхать.

-- И, тем не менее, он явно не тот, за кого себя выдаёт.

-- Не спорю, загадочности в нём дохуя!

Пришло сообщение. Костя вздрогнул. С тревогой взглянул на экран, но это была не Ксюша. Написала Наташа.

«Я весь день думала. Думала-думала…»

«Мне было очень плохо. Будто весь свет вытянули. Все силы выжали… Ничего не хотела делать. Работа не работается. Дела не делаются. Я слишком не хочу, чтобы ты уехал в другой город. Не хочу, чтобы мы расстались.»

«Похоже, я случайно влюбилась в тебя, хаха!»

«Предложение поехать вместе с тобой в другой город – ещё в силе?»

Костя разулыбался, как восьмиклассник. Счастливый от подобного признания. И от того, что Наташа решила, внезапно, поехать с ним. Влад поинтересовался, чего тот лыбится. Костя рассказал.

-- Везунчик, ёпт! -- хмыкнул он. – Хорошую бабу нашёл. Забирай её и уезжайте к хренам. Правильно сделаете! А с Яном мы сами справимся. Может, она тебя отвадит и от возвращения. Тем и лучше…

Некоторое время они сидели молча, и каждый думал о своём. Костя написал, что тоже, похоже, влюблён. И что с радостью увезёт её с собой. Он не мог нарадоваться любовному признанию и уже воображал, сколько детей они с Наталией наделают и какую хорошую семью построят… Он глядел в тёмное окно, наслаждался уютом избушки, наслаждался какао с зефирками, и смаковал момент. Подобные моменты ведь – одни из самых счастливых в жизни. Упускать их, вдоволь ими не насладившись, не обратив на них внимания – большой грех. После долгого одиночества аромат любви особенно пьянил.

И в честь чего такое счастье? В противовес ужасным событиям прошлого? Или же за счёт событий грядущих? Это выяснится позже…

Усилием воли Костя вернул себя в беседу о не менее важном. Пусть теперь эти городские проблемы казались малозначащими.

-- А что ещё странного замечал?

Влад задумался.

-- Пропадают чаще всего алкаши. «Гуляки» всякие. И шлюхи. В общем, все, кто шляется среди ночи по городу. То есть, похищения не посреди дня происходят.

-- Вот как… Ну, об этом я уже сам прочитал.

-- И ещё, -- вспомнил вдруг Влад. -- Самое странное – это людоеды. Мы находили обглоданные трупы… следы зубов – человеческих. Не животные – я же видел. Это странно… и страннее всего, что это никак не отношается с мафией – так я подумал. Но, походу, очень даже отношается – «судаки» опознали, что это собаки дикие. Свора, блять. Когда там отпечатки человеческой челюсти и зубов!.. Кому надо мазать людоедов – вот это в натуре странно.

Костя связал всё это с трёхметровыми человекоподобными чудовищами и рассказал Владу всё, что знал, что видела его сестра, что удалось записать Вите на регистратор, и что ему самому удалось увидеть – младенца в коляске. К этому он добавил показания Наташи о событиях в кожном отделении и в роддоме. И новая информация так сильно загрузила Влада, что тот достал сигарету.

-- Я хуею… -- Влад щёлкнул зажигалкой и лишь потом одумался, взглянув на Костю. -- Не против? Если в твоём доме…

-- Валяй.

Влад закурил.

-- Тогда я вообще ничё не понимаю, -- выпускал он облака дыма. – Зря я бухнул. Соображать стал хуже… связаны ли эти вещи ваще?

-- Логично же. Людоеды, которых покрывают местные судмедэксперты. Культ. Странные люди. Заражённый водоём… Всё повязано, если задуматься.

-- Но ведь тогда вообще ниче не понятно! – отчаялся Влад. – Надо вам с Яном Петровским поговорить! Он и про тебя интересовался… как ты и так далее. Не передумал ли со своим решением не работать на силовые структуры. Просил меня на тебя насесть. Прогреть, так скажем. Завербовать тебя хочет, походу.

-- Вот тут он и спалился, -- осенило Костю. – Он же частный детектив! Куда тогда ему меня вербовать?... Точно. Я в тот вечер чего-то не увязал, что он частник, и при этом говорит «работать на нас». Он, похоже, всё же фэбос. Под прикрытием. Либо где-то заврался…

Влад закурил с ещё большей силой.

-- Или он от какого-то ЧВК? – предположил Влад. – Мне кажется, он не врёт, что он не фэбос… Вот нихрена же не вяжется! Всё запутано! Я не знаю, что и думать, ёптыть!! Нахрен я вообще с тобой встретился сегодня!

Влад злобно плеснул себе в кружку. Посмотрел в неё. Предложил Косте.

-- Нет. У нас тут мозговой штурм. Да и обратно ехать нужно трезвым. Не хотелось бы загреметь, когда моей сестрёнке угрожали, а менты у вас почти все легли под культ или же мафию.

-- В натуре… -- вздохнул Влад. – Скучно пить одному. Илюху хотя бы надо было ещё позвать…

Влад сделал пару быстрых глотков. Поставил кружку на стол. И о чём-то вдруг вспомнил.

-- Илюха, блять!… -- выжал он из себя и икнул. -- …Давно на связь не выходил.

-- С каких это пор?

-- С самого «Чемодана».

-- Так давно?

-- Да ёпта!! – Влад встал со стола и бросился к колымаге, за телефоном. Вернулся через полминуты – с мобилой в руках. Уселся обратно за стол. Принялся названивать.

-- Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети! – воскликнул Влад и заволновался ещё сильнее. – Сука! Сука!

Он схватился за голову. И продолжил попытки дозвониться. Вновь и вновь. После десятого раза он додумался зайти на Илюхины аккаунты в соцсетях.

-- Неделю назад! – ахнул Влад.-- И я всё в своих делах, не было времени даже лучшему другу написать…. Блять, блять… Чё с ним, а? Чё с Илюхой?

-- Потише… -- успокаивал его Костя. – Давай просто съездим к нему. На Старый Район. В гости. Попроведаем.

-- Да! – согласился Влад. Он поднялся на ноги. – Погнали. Сейчас же!.. Ты поведёшь машину, а то я немного наебенился… Вот дерьмо! Если эти суки и до него добрались!... я их всех перестреляю!!

-- Непременно.

Они вышли из тёплого домика на колючий холод. Ветер на горе был особенно пронизывающим. Костя подумал, что оставлять избу с горящей печкой без присмотра – затея плохая, но занудствовать перед Владом не стал. Всё-таки, Илюха был его лучшим другом. И с тем действительно должно было произойти что-то нехорошее, если даже такой задрот, как Илья, не заходил на свои аккаунты, в том числе и в игровые, вот уже целую неделю…

Заражение

Колымага стремительно спустилась с тёмной горы к чуть более светлому городу. Встречные машины на ночных улицах встречались изредка. Каменск спал и видел тревожные сны. Окна бесчисленных пятиэтажек чернели, словно выколотые глаза, и хищно вперивались своими взглядами во всех прохожих. И кто знает, что же скрывалось за стёклами и глядело наружу…

От горы до Старого Района добрались за полчаса. Фонари здесь кто-то регулярно и намеренно разбивал камнями – об этом рассказал Влад, частенько наведывающийся в этот район, чтобы скрутить очередного пьяного или обдолбанного наркотой неадеквата. Не любили местные свет – им больше нравилось прятаться в тенях.

Съехали с асфальтированной дороги на тропинки, ведущие к баракам-домам. Колымага задребезжала, заскрипела на выбоинах, заваленных мусором.

-- И как можно так жить? Срать там, где живёшь. Свиньи…-- удивлялся Костя.

-- Тут живут цыгане и нарки! Чего ты хотел, -- ответил Влад. -- Илюхе вообще не свезло с жильём и с соседями. Это раньше здесь жили нормальные люди. Работяги советские. Приличные. Народ ведь это со временем оскотинился… Зато, как Илюха выражается, хата «своя». В ипотеки залазить не надо. Живёт свободной жизнью на фрилансе. И манал он все эти заводы!

-- Вот она – цена свободы. Диоген тоже жил в бочке.

-- Кто жил??

-- Философ такой.

-- А… Да здесь в кого не ткни – все философы! После литра водки. Такие лекции выслушиваешь, пока на «уазике» в обезьянник тащишь! – вспомнил Влад. -- Вон туда, Костян, вон там дом Илюхи. Мы почти приехали.

Костя, внимательно осматриваясь по сторонам, осторожно припарковался неподалёку от входа, заранее развернув машину в сторону предполагаемого отступления. Нащупал пистолет под курткой. Стало спокойнее.

Отсюда не был виден «чёрный мешок», вывалившийся с чердака одного из соседних бараков.

Дверь подъезда была открыта. Она и не закрывалась никогда, судя по тому, как её перекосило. Любой мог войти внутрь без проблем, если, конечно, захотел бы испытать лёгкий шок и пощекотать нервы. Влад и Костя зашли в старый двухэтажный барак.

Грязный дощатый пол, скрипящий от каждого шага. Деревянные лесенки, хлипкие перила, косые ступеньки и шприцы в углах. Штукатурка на стенах местами отвалилась, обнажив под собой дранку и древние брёвна.

В доме царила всепроникающая вонь. В подъезде попахивало мочой и даже, немного, дерьмом. В коридорах несло мусором, который местные не всегда выносили к мусорным бакам – вываливали прямо в коридор, потому что в квартирах для него уже не хватало места. На втором этаже мусора в коридоре не оказалось, но в воздухе витал некий иной запах. Странный. И чем ближе они подходили к квартире Илюхи, освещая коридор фонариками, тем сильнее пахло гнилью и плесенью.

Они постучали в изрисованную дверь. Позвонили, нажав на выжженную кнопку. Принялись ждать.

-- Пасёт, как с водохранилища, -- заметил Влад, принюхавшись. – Прям из его хаты, кажись. Ох и не нравится мне это, блять…

На двери красовались надписи перманентными маркерами с оскорблениями в адрес Ильи -- местные его недолюбливали, потому что он регулярно вызывал наряд в случае шума и прочих буйств соседей. Влад охотно приезжал, чтобы наказать всех, кто смел нарушить покой лучшего друга. Иначе, говорил Влад, местные совсем бы охренели и сошли с ума от безнаказаности.

-- Не открывает, -- Влад нажал на кнопку ещё раз. Из-за двери доносилась трель, а значит звонок работал. Но никаких шагов по ту сторону слышно не было… и всё же их уши уловили шум. Что-то шлёпнулось на пол.

-- Слышал?

-- Да, -- подтвердил Костя.

-- Он там, -- Влад крепко стукнул в дверь кулаком. – Открывай, Илюха! Это мы! В гости к тебе пришли!

Снова тишина. Влад разозлился. Он принялся и жать копку и долбить в дверь.

-- Открывай, блять!

Шум поднялся на весь барак. В дальнем конце коридора скрипнула дверь и высунулась красная рожа в фингалах под глазами.

-- Чё долбитесь, э! – бахнул сиплый голос. – Себе по башне постучи, дятел, час ночи!…

-- Слышь, кто тут дятел! – набычился Влад, развернувшись к тому. – Пиздуй откуда вылез, пока за базар не отхуярил!

-- Ой!… Понял тебя, начальник, попутал я…-- «красная рожа» испугался, узнав мента, и поспешил скрыться в своей смрадной норе.

-- Нормально ты с братьями меньшими общаешься, -- усмехнулся Костя.

-- А до них иначе не доходит. Раса гуманоидов, мля!… -- Влад продолжил колотить в дверь и звать Илью.

По ту сторону точно кто-то шумел. Это не могло им померещиться – слышали оба.

Но теперь было тихо.

Илья ли там шумел?

И скверный запах… было как-то неспокойно на душе. Будто вот-вот произойдёт нечто очень нехорошее.

Коридор выглядел неуютно. Штукатурка отвалилась и с потолка, а доски на полу повело от сырости – и теперь пол встопорщился в противоположном конце едва ли не по самую чугунную батарею под окном. Стены кривые, облезлые и грязные в лучах фонариков выглядели тревожно.

Из квартиры Ильи донёсся слабый голос. На самой границе слышимости.

Будто это была некая попытка закричать.

-- Слышал? – ужаснулся Влад, не поверив ушам. Костя кивнул. – Что же там у него, блять, случилось…

-- Надо вламываться, -- сказал Костя.

-- Вламываться, ага… -- фыркнул Влад. Он прикинул, как бы выломить дверь. Снять с петель? Кувалд с собой они не прихватили, да и болгарки тоже не было. Ногой не вышибить – сломаешь кость…

-- У него окно было приоткрыто, -- вспомнил Влад. – Через него бы залезть… но как? Второй этаж…

-- Идём, -- потянул Костя за собой.

В коридоре имелась вертикальная лестница, ведущая к люку на чердак. Влад понял задумку Кости безо всяких слов, и они крепко схватились за эту лестницу, принявшись её расшатывать и раскурочивать. Лестница была очень старая, полувековая – места креплений давно прохудились, поэтому легко вышли из дряхлой стены.

Ребята потащили эту лесенку вниз, на улицу.

Окно в квартиру Ильи было приоткрыто, наверное, для проветривания. Второй этаж барака располагался не так уж и высоко от земли, поэтому, подложив под лестницу несколько поддонов, используемых местными в качестве тротуара, ребята полезли наверх.

Влад карабкался первым, пока Костя держал лестницу у основания – конструкция получилась не самая надёжная.

Скрипнуло деревянное окно. Влад поморщился от запаха, вырвавшегося из квартиры. Затем прищурился.

-- Илюха! – ахнул он. – Твою мать! Что с тобой!

Влад толкнул лесенку ногой, шагнув за подоконник, и скрылся в квартире, бросился к своему другу, которого с ужасом увидел.

-- Что там? – спросил Костя, но Влад его не услышал. Неужели труп? Пришлось карабкаться по шатающейся лесенке следом.

Ужасный запах. У окна он был ещё сильней, чем у двери. Костя осторожно заглянул внутрь.

Относительно приличный ремонт – насколько он мог быть приличным, с учётом кривых стен, пола и потолка. Новые обои, стол с мощным компьютером, игровое кресло, шкаф с зеркалом, в отражении которого Костя увидел себя, выглядывающего из-за подоконника с недавно умершими цветами.

И кровать. С жёлто чёрным постельным бельём.

В ноздри ударил не только гнили и плесени, но и запах нечистот. Будто Илья испражнялся под себя несколько дней подряд…

А в кровати лежало нечто. Кошмарно искажённое. И покрытое плесенью, будто лохматым мехом.

В кровати лежало разлагающееся заживо существо, лишь отдалённо напоминающее Илью.

Оно пыталось кричать.

-- Илюха… -- хватался за голову Влад. Он хотел бы помочь другу, но не осмеливался даже касаться его. – Что с тобой, Илюха…

Гной сочился медленным ручьями с нарывов на коже, впитывался в простыню, в одеяла, в матрас, затем засыхал, чернел, или же это плесень оставляла чёрные следы, похожие на пыльцу; а сама кожа сползала, отваливалась лоскутами, расщепляемая невообразимым недугом – из под неё и текла слизь, вырабатываемая плесенью. Слизь, пахнущая гнилью.

Костю отвернулся. Он не стал пролазить в окно. Предпочёл остаться снаружи, на относительно свежем воздухе, чтобы сделать глубокий вдох и успокоиться… это было ошибкой, ведь свежего воздуха здесь не было. Рвота хлынула из горла, окропив подоконник и стенку внизу. Костя едва удержался на лестнице. Он видел многое, но такое – ещё ни разу.

Влад щёлкнул выключателем. Зажегся свет, ударил в лицо, осветил то, что осталось от Ильи. Костя повернулся, чтобы убедиться – глаза ему не врали, он и в самом деле видел это.

В остатках лица Ильи отражалась невыносимая боль и страх. Он хотел избавиться от мучений, но те всё никак не завершались.

На полу под кроватью скопилась лужа гнилой слизи, в которую едва ли не наступил Влад, когда проходил мимо. Он прятал нос в бомбере, чтобы не чувствовать тошнотворного запаха.

Илью сильно потряхивало. Он пытался встать с постели, но лишь хлюпал в собственной грязи.

На полу лежала книга – шум её падения они и услышали, когда стояли за дверью.

Илья ослаб и не мог встать с кровати даже для того, чтобы позвонить в больницу или знакомым. Но он ещё сохранял сознание. Он мог ещё шевелить ртом, полным гнойных язв, чтобы произносить слова.

-- Помо…гите…

-- Это может быть заразно, -- сказал Костя Владу. – Идём отсюда. Подумаем внизу, как быть дальше…

-- Да… -- согласился перепуганный Влад. Он направился к окну, но передумал, когда Илюха застонал. – Нам нужно ведь узнать, что случилось… Илья! Ты меня слышишь? Ты меня понимаешь? Скажи нам, что случилось! Это очень важно! В городе что-то происходит. И нам нужно знать! Расскажи нам всё, что случилось!

И Илья, чудом не утративший рассудок, принялся шевелить ртом, судорожно изрыгая слова. Поначалу сказанное казалось несвязным бредом. Но потом мелькнули слова «отказался», «порошок», «странные гости», «криволицые». А так же «доставка», «вонь» и «еда». Влад и Костя задавали наводящие вопросы, чтобы бедняге было проще вести свой рассказ. Картина произошедшего постепенно складывалась перед ними.

Некая «плесень» «выбрала» Илью. Он отказался от порошка, предложенному красивой незнакомкой – и порошок этот был Плесенью, вернее, какой-то её особенной частью, которую следовало употребить, как уже догадывался Костя, в неких ритуальных целях. Вполне возможно, этот порошок был мощным галлюциногеном, психоделиком, способным вмиг необратимо повредить рассудок, что-то в человеке резко поменять. Илья отказался от подачки в агрессивной манере, хоть девушка была очень красивая и он хотел бы с ней проводить время. А потом к нему пришли «странные люди». Колотились в дверь, убеждая открыть. Но он не открывал.

После их визита Илья и захворал – его сил хватило на то, чтобы наведаться в «Чемодан», но он уже начинал болеть и ощущал сильную слабость – потому и ушёл домой пораньше. Дома ему легче не стало. Только хуже.

В больницу Илья звонить не стал. Он не любил ходить по врачам, тем более, как полагал он, болезнь скоро пройдёт.

И к телефону Илья прикоснулся лишь в самый последний момент, когда поднялся с кровати в последний раз, наконец решившись на вызов скорой. Ему едва хватило сил сообщить адрес и доползти обратно к кровати. Так он и пролежал несколько дней, показавшихся ему бесконечностью. С тех пор он даже не переворачивался.

С каждым часом становилось всё хуже. Всё страшнее. Внутренняя слабость перешла во внешние изменения – в кошмарные изменения, вызывающие только панику. Кожа темнела чёрными вкраплениями. А затем из этих вкраплений лезли колосья плесени. Из гнойных язв потекла слизь, жгуче разъедающая кожу сначала до волдырей, а затем и до самых трещин – он буквально обваривался заживо. И никто не мог ему помочь, сколько бы он не кричал. Врачи так и не приехали.

Плесень – Илья акцентировал внимание на ней. Он то и дело повторял одно и то же, упоминая странную еду, доставленную ему курьером. Еда пахла плесенью. И запах этот до сих пор не выветрился у него из головы.

Этот запах он называл главной причиной кошмарной болезни.

-- Помогите… пожалуйста… я не хочу… умирать…

-- В скорую! -- сказал Влад.

-- Нельзя! – ответил Костя. – Там всё схвачено культом. Они не приезжали к нему. Намеренно. Ему там точно конец. И нам, возможно, тоже.

-- А что делать тогда? – Влад отошёл к окну, чтобы хоть немного отдышаться. -- Сами мы его не вылечим. И везти куда-то далеко в другой город, в другую больницу… он же разваливается на ходу, как холодец! Господи, неужели всё это мне не снится?

Нет, они не будут его трогать. Ведь придётся тащить Илью под руки. Касаться его язв и плесени, чего явно не хотелось бы. Всё это выглядело опасно и мерзко.

-- Нужно звать Яна Петровского, -- сообразил Влад. Он быстро набрал номер. – Ян точно поймёт, что делать… во всяком случае, три головы лучше двух, -- Влад поднёс телефон к уху. -- Алло! Доброй ночи, извините за наглость. Тут дело. Очень важное и неотложное, иначе не звонил бы… да-да! Очень важное. Вы должны приехать по адресу, сейчас отправлю СМС-кой… тут происходят странные вещи. Очень странные. Мы вам всё с Константином объясним на месте, есть важный разговор, не телефонный. Вы многое поймёте сразу. Нужно решать, как быть дальше, потому что это полный… лучше посмотрите своими глазами, вы охренеете просто, отвечаю!… хорошо, ждём вас.

-- Идём! – Костя потащил Влада за собой. Невзирая на стоны Ильи и его мольбы остаться рядом – они спустились вниз. И теперь с облегчением дышали свежим воздухом.

Влад вытянул сигарету. Закурил. Костя попросил тоже.

-- Продезинфицироваться, -- пояснил он. – Мы наглотались дерьма. Теперь нужно как-то пропариться…

-- Думаешь, поможет?

-- Когда бросил, то стал чаще болеть. Курево после посещения общественных мест раньше помогало от всяких вирусов.

-- Теперь снова хочешь курягой стать, получается?

-- Заболеть этой хренью хочется ещё меньше.

В голове закружилось от непривычки. Пришло то самое никотиновое чувство, имеющееся только в первый месяц курения – прояснение в голове и сосредоточенность. Костя корил себя за то, что снова закурил – недалеко снова впасть в пагубную зависимость, от которой не так уж и легко отвертеться. Но если он подохнет от страшного плесенного недуга, то всё это не имеет значения.

А вот Влад наглотался гнилого воздуха вдоволь.

-- Что это за зараза такая? – спросил Влад.

-- Откуда я знаю?

Притащили остатки «егеря» из машины. Протёрли им свои ладони, тщательно, затем промыли сверху водой. Теперь оставалось только надеяться на лучшее. На то, что пронесёт.

-- Илюха, мля… -- ахал постепенно трезвеющий Влад. – Я урою их… урою всех!…

Чёрная «бэха» блеснула фарами и припарковалась рядом. Ян Петровский примчал на место очень быстро, хоть и явно ещё не до конца проснулся – даже не успел прилизаться и был растрёпанный и осунувшийся. Из машины он вышел, не выпуская рук из карманов пальто – кажется, он не доверял им в полной мере.

-- В чём дело, господа? – спросил Ян, внимательно вглядываясь в их лица. Даже не поздоровался.

Влад принялся спешно рассказывать, то и дело сбиваясь с мыслей и запинаясь. Ян Петровский внимательно выслушивал его – всё то, что Владу удалось разузнать за сегодняшнюю ночь.

Костя же молчал, пристально наблюдая за Яном и его руками в карманах.

Ян направился к приставленной лестнице, желая удостовериться лично. Он взобрался к окну, попросив Влада придержать для надёжности, и заглянул в квартиру. Пошатнулся, едва не свалившись.

-- Так вот в чём дело!… -- осенило Яна. На непоколебимом и уверенном лице сверкнул испуг. -- Теперь ясно, почему водохранилище... Токсины Плесенника… Чёрт возьми. Дело дрянь…

Ян полез в карман, достал телефон и сделал несколько фотографий. Быстро спустился вниз. Направился к своей «бэхе».

-- Что за «токсины плесенника»? Вам что-то известно? – семенил следом за ним Влад. -- Вы знаете, что происходит?

-- Мне нужно торопиться, Владислав. Нельзя терять время на долгие беседы. Всё очень серьёзно.

-- Так расскажи, если что-то знаешь! – Костя преградил дорогу детективу. – Больно мутный ты! Откуда-то знаешь про меня и о том, что происходит, но нам пиздишь с три короба. Выкладывай, что происходит, как выложили мы! И не испытывай моё терпение!

Ян Петровский остановился. Взглянул на него оценивающе.

-- Помимо основного дела, Константин, мне поручили привлечь вас на службу к нам. Ведь вы – Герой России. С отменными навыками штурмовика.

-- Герой России? – не расслышал Влад.

-- На службу куда? Ты ведь частный детектив!

-- Да, именно, -- кивнул Петровский. – Я частный детектив. И не имею права распространяться обо всех этих вещах. Мне запрещено, увы, иначе меня посадят в тюрьму и надолго. А вы, Константин, если уж вам не по пути с нами, то не имеете права доступа к информации подобного рода, хоть и засунули свой нос в дело достаточно глубоко.

-- Наш друг помирает от какой-то неизвестной дряни, а ты тут…

-- Я знаю, -- перебил Ян. – Слушайте, оба! Всё это не шутки! Теперь я понял, что здесь происходит, только что, как заглянул в окно. Всё это время я откровенно лажал. Ведь нечасто этот культ пускает где-то корни. А я с таким дело ещё не имел! И мне нужно действовать очень быстро, чтобы постараться исправить положение! Нужно срочно доложить обо всём наверх и многое организовать...

-- Наверх! – обрадовался Влад.

-- А вы, господа, -- продолжал Ян. – Вам я советую запереться в квартирах. И никуда не выходить в ближайшие два дня.

-- Почему это? Тут будет опасно?

-- Вы и сами всё понимаете, что может быть дальше, -- сказал он. – Вы до многого докопались. И я выражаю вам благодарность за помощь в расследовании. Ваша помощь оказалась неоценима – вы даже не представляете насколько! Позднее я свяжусь с вами. Вам назначат награды. И с вами, Константин, возможно, мы ещё не закончили, вы показали себя молодцом в этом деле и это очень похвально, -- Ян вздохнул. – Но сейчас мне пора браться за работу!

-- Что будет с культистами? – спросил Костя.

-- Не выходите из дома, -- повторил Ян. – Приедут наши люди. И сделают всё по красоте.

-- Ваши люди? Спецназ?

-- Что-то вроде того.

-- Вы уничтожите культ?

-- Непременно, -- Ян открыл дверь и уселся за руль «БМВ». – Будьте осторожней. Возможно, будет много стрелкотни. И никому об этом! Я ляпнул вам уже немало лишнего! Иначе дело может пойти через задницу!

-- А что нам делать с Илюхой?

-- Точно, -- опомнился Ян, будто упустил из виду какую-то мелочь. – Ни в коем случае не трогайте его. Выражаю соболезнования. Но Илье больше не помочь. Он подвергся мучительной трансформации. Стадия Плесени у него – конечная. Обращаться в больницу и полицию – вам нельзя. Сами знаете, почему – это небезопасно. Да и бесполезно. Скоро приедут наши люди и возьмут дело под контроль. Приедет инфекционный отдел и бойцы…

-- А мы заразимся? Это болезнь?

-- Это нетипичная зараза, -- ответил Ян, тщательно подбирая слова. – Чтобы заразиться, нужно, чтобы совпало немало факторов. Учитывая, что на улицах города ещё не валяются горы трупов – болезнь пока не набрала свои силы. Но она явно в процессе. И этот процесс мы должны остановить, -- Ян серьёзно взглянул на них. -- Не выходите из дома, ни в коем случае. Запаситесь продовольствием на пару дней! Вам всё понятно? Мне не нужно стоять над вашей душой, как злобной воспиталке?

-- Всё понятно. Мы так и поступим, -- заверил Влад.

-- Вот и хорошо. Мне пора. До встречи, мужики. С вами мы ещё свяжемся, -- Ян Петровский захлопнул дверь. «БМВ» загудела и подалась назад, резко развернулась и с рёвом помчала по раздолбанным дорогам, вскоре скрывшись во мраке города.

– Братан, чё ты молчал… -- спросил Влад. – Насчёт «героя»?

-- Потом расскажу. Когда появится настроение, -- отмахнулся Костя. – Что будем делать дальше?

-- Делать так, как он сказал, конечно же!

-- Так просто?

-- А что мы можем поделать? – Влад тяжело вздохнул. – Илюхе, похоже, в натуре конец…

Выкурили ещё по одной.

-- Что это, получается? – решил подвести итоги Костя. – Сначала культисты предлагают «порошок». В случае отказа – домой приходят «странные люди». Пытаются увести за собой. В секту или куда-нибудь ещё.... А потом, в случае ещё одного отказа – просто подмешивают какую-то дрянь в еду? И люди заражаются, превращаясь в хрен пойми что?

-- Похоже всё так…

-- Не понятно только, почему Илья не может встать с кровати. По мне так младенец в коляске был вполне себе подвижный. Да и монстр в лесу – передвигался уверенно. И мой отец… он ведь, когда попал в культ, не оброс плесенью. Он точно был обычным человеком, хоть и помешанным.

-- Хрен его знает, Костян… Я тоже ни хрена не понимаю.

-- Ян, паскуда, ничего не объяснил, -- разозлился Костя. – И мне сегодня, то есть, уже вчера – тоже привезли вонючую пиццу. Мы не стали её жрать – я выбросил на помойку. Думал ещё, что параноик. А оно вон как вышло.

-- Братан, походу, вообще ниче здесь нельзя жрать! Ни пить! Ни дышать.

-- И сколько людей вот так отравлено по всему городу? Сколько квартир с такими же заражёнными?..

Они обошли пустующий Старый Район и вышли к дому, с чердака которого ещё совсем недавно торчало мохнатое нечто. Но кто-то его убрал. Будто бы, даже срезал. Виднелся гнойный подтёк на стене – желтушные капли тянулись по брёвнам.

Радовало только то, что спецназ скоро нагрянет в город и устроит культистам по первое число. Но обещанная «стрелкотня» Костю очень волновала. Не хотелось попасть под раздачу.

-- Если будет замес, то давай держаться вместе, -- предложил он Владу. – На нашей хате. У нас места навалом, а вместе безопасней.

-- Мне завтра на работу, братан.

-- Да ты рехнулся? Не будет скоро твоей работы! Начальство твоё будет арестовано.

-- Ладно, Костян, убедил… надеюсь всё у нас будет хорошо. Илюху жалко. Поверить не могу, мля…

-- Пистолет при тебе?

-- Он всегда при мне.

-- Это хорошо. Тогда у нас будет три пушки.

-- Нормально ты запасся! А я и думаю, чё ты за куртку держишься!

Они уселись в машину и отправились к дому. Решили, что заезжать в магазины не стоит – уж лучше поголодают, чем будут рисковать. Да и имелись ещё некоторые запасы в холодильнике, в морозилке и на полке с макаронами и крупами.

У самого подъезда раздался телефонный звонок. Костя глянул на слепяще яркий экран. Витя.

-- Слушаю.

-- Почему тебя нет дома?! – обвинил его тут же младший брат.

-- У меня были некоторые дела. Что-то случилось?

-- Я только с работы пришёл, -- сказал Витя. – Дома пусто.

-- Как это…

-- Я не могу до Ксюши дозвониться, -- сказал Витя. – Куда она пропала?!