Гнездование драконов. Том 1

Глава 1. Дорога домой

Спасибо Марии Семенчевой, которая стала считать меня писателем раньше, чем я сама осмелилась так себя назвать. Спасибо Асе за её мягкую беспринципность и невероятное внимание к этой истории. Спасибо Даше за её вечное «да, сейчас стало лучше, чем год назад, но это не значит, что год назад было плохо». И Ирине — за бесконечно заботливое просеивание крупиц текста.

Посвящается тому, что каждый из нас, осознанно или нет, ищет всю свою жизнь. Посвящается дому.

Марис встретил его холодным солёным ветром. Леденящая сырость врывалась в окно телепортационного зала, скрипя ставнями и хлопая краями жилета посыльного.

— Двигай давай! Новенький, что ли?

Резкий, но аккуратный толчок заставил посторониться, уступить место магу-пространственнику. Тот стал спешно настраивать портал и ворчать:

— Всего полчаса мне оставили, сегодня караван из Миквара. Чего так поздно?

— Ну извини, — он демонстративно тряхнул тяжёлой, едва закрывающейся курьерской сумкой. — Не я, знаешь ли, эти бумажки собираю. Моё дело их таскать. Кстати, куда?

Маг махнул рукой в один из коридоров и уточнил:

— Обратно вечером?

— Ага.

Маг уже не обращал внимания на оглядывающегося по сторонам нарочного: таких новичков, не сообразивших взять с собой на север даже плащ, каждую декаду через арку проходило по три штуки. Так что ни помогать сориентироваться, ни вглядываться в лицо, пытаясь запомнить случайного посыльного-однодневку, смысла не было.

За первым же поворотом походка нарочного изменилась. Неторопливые, ленивые движения, послушно держащаяся на плече курьерская сумка, ни разу не задевшая бедро и не смявшая форменный, вышитый пёстрыми нитями жилет, который посыльный теперь нёс с гордостью и даже долей высокомерия. Он не спрашивал, где нужный кабинет, но ни у кого из тех, кто встретил его в коридорах Ковена, не возникло сомнений: этот парень точно знает, кого ищет, и он несёт невероятно важную посылку. Потому что только такую почту можно доставлять со столь надменным видом.

Он коротко постучался и вошёл, заранее уверенный, что найдёт внутри только одну, нужную ему полукровку.

— Доброе утро, магистр Люва. Почта из Хашила.

Магесса оторвалась от бумаг и, скользнув по посыльному усталым взглядом, кивнула на стул у стены. Движение это было столь аккуратным и лёгким, что огненно-рыжие волосы, уложенные в сложную косу, казалось, даже не шелохнулись. Лишь чуть дрогнувшие кончики заострённых ушей выдавали её волнение.

Он поставил на стул сумку с бумагами и, поправляя её, как бы невзначай спросил:

— Как погода?

— Ужасно.

Он усмехнулся и осторожно подошёл к столу.

— Она всегда была ужасной. Дожди приходили?

— Дважды. Хоть дома прячься.

— Такая гроза застанет и в собственном доме, — он качнул головой. — Тут нужен дом с хорошей крышей.

— Да мне не до ремонта: Марису нужен погодник. Шторма, сезонная смена ветров — тут без меня никак.

— Неужели не найдут замену? — искренне, уже по привычке удивился он. — Каждый год по десятку погодников выпускают. Вот им и практика.

Он положил руку ей на плечо и сосредоточился, помогая, как и всегда, забыть этот разговор. Но Люва тряхнула головой:

— Всем, всем нужен маг-погодник. Кошмар какой-то.

Он убрал руку, позволяя ей продолжить. Люва говорила медленно, подбирая слова и явно опасаясь, что разговор может быть записан амулетами, которых на рабочем месте у магистра было невероятно много.

— Да вот, вчера трое спрашивали, — немного наигранно возмутилась она и передразнила: — «Госпожа Люва, не ожидается ли снегопад на дороге на Краст?» А я знаю? Я погодник, а не предсказатель! Нет, ну каковы, а?

— Кошмар, совсем вас не жалеют, — он сочувственно покачал головой и вновь положил руку ей на плечо. — Ну, мне пора. Хорошего вам дня, магистр Люва.

— И вам, — привычно холодным тоном отозвалась она, возвращаясь к бумагам. Не помня уже ни деталей разговора, ни лица посыльного.

Он вышел из здания Ковена через пять минут. Чёрный жилет со множеством карманов, который часто носят моряки, изнутри был покрыт странной вышивкой. Может, кто-то из особо внимательных прохожих и узнал бы в ней узор курьерской службы Ковена, вот только кто ж выйдет на улицу в такой мороз? А через пару минут разглядывать стало нечего: жилет полетел в костёр рядом с ближайшим постоялым двором. Костры в Марисе зимой заменяли вывески: каждый трактир и постоялый двор зажигал огонь в знак того, что свободных комнат нет, как бы предлагая усталым путникам взамен хотя бы эти крохи тепла. Приезжие часто ругались, что из-за яркого пламени проще найти место, где комнат нет, чем то, где они есть. Но местные своим привычкам не изменяли веками: драконы слишком ценили тепло, чтобы не делиться им с теми, кто в нём нуждался.

Он свернул в один из переулков и, не сбавляя шага, стянул с бельевой верёвки вязаную кофту и куртку. Как всегда, совершенно сухие и даже немного тёплые: наверное, только сняли с камина. Прошёлся пятернёй по волосам, ероша их, и вышел на главную улицу Мариса простым наёмником с совершенно не запоминающейся внешностью.

Осеннее солнце теперь вовсю золотило крыши домов, приветствуя первых, пока ещё немногочисленных покупателей. Главная улица, тянущаяся вдоль берега на несколько миль, оживала постепенно: сначала мелкие товарки, затем лавочки покрупнее. Последними просыпались перекупщики, ростовщики и все те, кто умудрялся обогащаться за счёт моря, за всю жизнь так и не почувствовав на своём лице его солёных поцелуев.

Он неторопливо шёл вдоль лавок, приглядываясь к товару: ночь выморозила из воздуха влагу, покрыв всё вокруг толстым слоем инея, сквозь который сложно было различать разложенные на прилавках овощи и фрукты.

— Откуда яблоки? — весело спросил он, разглядывая алые, аккуратные плоды.

— А откуда тебе надо? — в тон ему ответила торговка, миловидная девушка с острыми, легко запоминающимися чертами лица.

— Нирских бы…

— Ха! В Нире уже холода, последний урожай месяц назад был. Сейчас только дриадские остались и эльфийские.

— Ладно. Давай.

— Шесть медяков, — с вызовом заявила она, не уточнив ни количество яблок, ни их происхождение. Отлично, значит, всё в порядке.

Он улыбнулся и молча положил на прилавок горсть медяков, которых было явно больше шести. Торговка ловко сгребла монеты в фартук, придирчиво пересчитала и кивнула:

— Выбирай.

Он потянулся к самому дальнему яблоку: алому, словно кровь, покрытому бело-синей, колючей корочкой инея, скрывающей яркость природного цвета.

Кровь и лёд. Вот и всё, что ему нужно. Сложно сегодня отказать себе в этой малости.

Торговка понятливо хмыкнула и помогла достать нужное яблоко. Он убрал руку, только когда по полегчавшему рукаву понял, что из него исчез кошель с деньгами. Ловкость, с которой она это провернула, вызывала восхищение: не часто удавалось сдать деньги с миссии так легко.

Торговка поймала его взгляд и одними губами прошептала:

— Попутного ветра.

Он кивнул и зашагал дальше, на ходу жуя ярко-алое, будто бы никогда и не замерзавшее яблоко.

К «Мокрой чешуе» он пришёл вечером. Сумки собрал уже к обеду, но на постоялый двор идти не хотелось: на месте тех троих, что заходили к Люве, он бы засел или в «Чешуе», или на тракте. Так что лучше подождать несколько часов, чем нарваться на неприятности сейчас, когда до дома осталось совсем немного.

Дверь в конюшню, как и положено, была приоткрыта. Он спокойно, по-хозяйски прошёлся по помещению и стал выбирать лошадь, не глядя на мальчишку-конюха.

На мальчишку, которого здесь быть не должно.

— Эту возьму, — наконец произнёс он. — Как звать?

— Бетти, — откликнулся конюх, подскакивая с места. — Седло нес…

Мальчишка не успел договорить: нож стоявшего за его спиной трактирщика вошёл в шею тихо, аккуратно, и так же легко покинул её.

Трактирщик обтёр клинок сеном, которое тут же скормил лошади, даже не вздрогнувшей от вида булькающего кровью мертвеца.

— Совсем обнаглели, — вздохнул трактирщик. — Как крысы.

Он сочувственно кивнул и одним заученным движением скинул с трупа маскирующее заклинание. Сложнее всего менять рост, так что неудивительно, что заклятие наложили на гнома-полукровку.

— С телом сам разберёшься?

— Да, конечно. Моя работа, не твоя.

Пока трактирщик сжигал тело, он седлал лошадь. Пламя не перекинулось на сено или древесину, и через пару минут от шпиона-неудачника осталась лишь горстка пепла.

— Так как лошадь звать? — спросил он, выводя её из конюшни.

Трактирщик хохотнул, но всё же ответил, как должно:

— Как захочешь, Крам.

Через пару часов, когда он миновал первый перевал, злой морской ветер, наконец, оставил лес в покое. Шум качающихся веток стал тише, и теперь его мысли тревожил лишь скрип снега, в который лошадь проваливалась по колено. Впрочем, это не мешало ей идти бодрой рысью.

Ей вообще сейчас мало что могло помешать идти так быстро, как ему нужно, и столько, сколько он захочет. Стук сердца, напряжение мышц, частое глубокое дыхание — эта лошадь пройдёт четырёхдневный путь за два дня почти без остановок и не умрёт раньше, чем он ей позволит. В конце концов, контроль над телом животного — это первое и самое простое, чему учился каждый убеждающий.

Погружение в чужое тело путало восприятие, и он, чтобы не уйти в транс окончательно, выпустил на волю собственные мысли и ощущения.

Дом… За эти три года он ни разу не был так близко к Красту. Марис — ближайший город, который ему разрешили посещать, и то лишь раз в несколько месяцев, если того требовала миссия. Поэтому теперь он с опаской ослабил связь с маскирующим кристаллом, впервые за долгое время позволив себе прочувствовать боль и одиночество в полной мере.

Обрывок связи hav’er ark’hev был, словно обросшая соляными кристаллами бечёвка: такой же колючий и едкий. Нить, которая когда-то вела к ней, теперь бесцельно болталась в сознании, принося боль каждым своим движением. И оттого, что они сами оборвали эту связь, было вдвойне обидно.

Таш и Дар говорили, что так безопаснее, и даже Гранд поддержал эту идею. Они и не представляли, насколько оказались правы. Сколько раз за эти годы его спасало только то, что маги искали дракона, обязательно связанного ментально с магом-полукровкой. Искали разведчика-новичка, ни разу до этого не покидавшего Краст.

Он спрятал себя так глубоко, что сейчас даже собственное имя казалось чужим. И как близнецы могли жить с кристаллами сотню лет? Наверное, просто вдвоём легче.

Он посмотрел в ночное небо, непривычно ясное для осени. Хешван в Крастаре — месяц снежный, пасмурный. Но сейчас погода была лётной. Повезло его напарнику: Гримт возвращался домой на своих крыльях.

Он напряжённо прядал ушами лошади, заставляя её прислушиваться. Где же они? Вряд ли отошли от города больше, чем на день. Да, люди привыкли считать Марис скорее общим торговым портом, чем закрытым драконьим городом, однако у них пока хватало ума не приближаться к Красту и уж тем более — к Шелету. Значит, он встретит засаду не позже полудня. Или раньше: люди, даже маги, не привычны к холоду. Только бы эти cretinoего не пропустили: обидно будет терять время на их поиски.

Он выдохнул облачко пара и стал мурлыкать себе под нос старую драконью песню, обретшую вторую жизнь на всеобщем всего несколько лет назад:

— Возвращайтесь. Плюющие кровью и злобой,

Потерявшие путь и уставшие жить.

Приходите. Ошибка не стоит свободы.

Нам не сложно обратно вам крылья пришить.

Сколько лет буду вас собирать я по свету:

Погубивших, совравших, отвергших себя.

Проклиная богов и не веря в приметы,

Вы забыли, что кожа у вас — чешуя.

Скольких он собрал за эти годы, скольких отыскал по городам и деревням? Невероятно много для одного разведчика.

И ужасно мало для Краста.

Возвращайтесь. Уставшие, злые, хромые.

Приходите туда, где вас помнят и ждут.

Голод сеет обман, но от Тени немые…

Резкий, короткий свист — и демон попал точно в сердце, выжигая его изнутри ядом мощного проклятия. Он тут же вытолкнул остатки сознания из тела лошади — живого щита, только что спасшего ему жизнь — и допел куплет уже мысленно:

Стены Краста опять вас к себе призовут.

Нацеленный на драконью сущность демон не смог отличить сердце магического существа от сердца, которое это существо в полной мере контролировало. И из двух тел демон выбрал то, что по размерам было хотя бы немного ближе к драконьему.

Когда-нибудь призыватели демонов придумают, как справиться с этой путаницей, а до тех пор все убеждающие будут перемещаться по Оззу верхом.

Ты устал воевать. Отыграл ты все сцены.

Лишь отбросишь кристалл — снова станешь живой.

Он нырнул в снег, уходя от ловчей сети. Плечо обожгло знакомым, мертвенным холодом трупного яда. Надо будет прижечь, а то останется шрам, как на запястьях.

Он разорвал теперь уже бесполезную связь с маскирующим кристаллом и ударил всей откликнувшейся энергией в ближайшего мага. Некромант вскрикнул, каркас нового заклинания у него в руках засиял от избытка маны и за пару секунд сжёг мага заживо.

Но даже сквозь крики был слышен щелчок амулета, готового освободить очередного демона.

Словно из ниоткуда взявшийся порыв ветра поднял в воздух сноп снега. В вихре снежинок проявился невероятно знакомый силуэт, который почти сразу рассыпался. Он замер лишь на мгновение, а вот ошеломлённый призыватель потерял несколько секунд, так и не открыв амулет вовремя.

Даже сейчас, без маскирующего кристалла, ему нужны были эти секунды, чтобы настроиться на чужое тело и завладеть им.

Исса… В который раз она его спасала?

Нашим домом всегда будут серые стены.

Если крылья отнять — пламя будет с тобой.

Он встретился взглядом с ярко-зелёными, как весенняя листва, глазами призывателя и в точности повторил его мимику: напряжённо сжатые губы и сосредоточенный прищур. Конечно, это не было Убеждением в полной мере, да и работал он грубо: тело эльфа выгнуло дугой, а конечности свело судорогой. Но мучения не продлились долго.

Два приказа: запечатать амулет с демоном, а затем резко повернуть шею сильнее, чем было задумано природой.

Тело призывателя осело в снег одновременно с телом третьего мага. Его специализацию теперь не узнать: сложно говорить со стрелой в глазнице.

Он повернулся к деревьям, со стороны которых был сделан выстрел, и наигранно проворчал:

— Ты бы ещё уши приклеил: вообще б за своего приняли.

Стрелок вышел из тени леса. Скинул капюшон, тряхнул пшеничной копной коротких, неряшливо отрастающих волос и улыбнулся:

— Мне стоит передать Лиртам, что ты доволен моим обучением?

— Не надо. А то Асш решит, что я готов взять ещё кого-то из ваших.

— Боги и Предки, только не это! — картинно взвыл Ашар. — Ещё одного меня вы не выдержите.

Пока он осматривал трупы, Ашар привёл лошадей, которых эти cretino привязали всего в паре сотен шагов от места засады.

Уже вскакивая в седло, он спросил Ашара:

— Где остальные?

— На тракте, убирают ловушки. Представляешь, всего за декаду они ими пол-леса засадили!

— Айра, наверное, в восторге.

— Ты даже не представляешь в каком, — Ашар мечтательно улыбнулся и пустил лошадь шагом. — До неё пара часов, а там уже и остальные подтянутся.

— Давно они вернулись?

— Меньше дня, и сразу на тракт, тебя встречать. Таш их даже в Гнездо не пустил: послал к тебе.

— Долетались, — проворчал он. — Уже встречаем разведчиков с почётным караулом.

— Только тех, за которыми охотится весь Озз. Чтобы ты знал, Керр: пол-Гнезда делает ставки, успеешь ты на день рождения Мирры или нет.

Керр улыбнулся. Устало и в то же время легко, по-настоящему. Так, как не улыбался почти три года.

— И кто принимает ставки? Айра и близнецы ведь только вернулись.

Ашар гордо выпрямился в седле и провозгласил:

— Осмелюсь доложить главе рода Крамаири, что всего через пару дней наши запасы пополнятся на несколько тысяч золотых.

Глава 2. Новая партия

Керр был рад, что его встретил именно Ашар. Бывшего Лирта нельзя было отправлять на миссии в Озз, поэтому он оказался единственным Крамаири, который провёл эти три года в Гнезде. Единственным, кто мог поддержать Иссу.

— Аш, как она?

Слова давались тяжело: всё это время Керр не разрешал себе даже думать о ней. Он неплохо справлялся в первый год, но чуть не сорвался, когда впервые получил письмо с заданием… и её почерком. Таш не мог позволить Иссе отправить Керру письмо — лишь написать своей рукой короткую шифровку.

Больнее всего было сжигать первую такую записку. А потом он заставил себя привыкнуть и стал запоминать: кривые буквы там, где дрогнула рука, кляксу, оставшуюся от слезы, которую Исса старательно высушивала.

Она могла писать ему только то, что надиктовывал Ташисс. Но Керр был лишён даже права на ответ.

Ашар осторожно уточнил:

— Тебе что интереснее: с чем она справилась или с чем она не справилась?

— Начни со второго.

— Ну… Исса всё ещё не придумала, как вытаскивать Мирру из твоего любимого закутка. Тая говорит, что ты там тоже в детстве прятался.

— Ты серьёзно? — Керр недоверчиво вздёрнул бровь. Он ожидал совсем не такого ответа.

— Ты бы видел Иссу в такие моменты: настоящая harpia! Шипит, сыплет угрозами, но достать Мирру не может, высоко. И как ты туда залезал?

— Там раньше зацеп был, — усмехнулся Керр. — Только он отломился, когда мне было двадцать. С тех пор я туда только тенью забирался. А Мирра как?

— Оборачивается водой и льётся вверх по стене, представляешь? Исса, конечно, искрит, но гордится: ещё весной Мирра так себя не контролировала.

Ашар рассказал ещё несколько историй о маленьком бесшабашном эфире, но, казалось, выдавал только те детали, которые считал подходящими. Вот только Керр никак не мог понять, подходящими для чего.

— Ладно, я понял, что они не скучали. А теперь расскажи, с чем Исса справилась.

Ашар ещё больше повеселел и беззаботно-небрежно стал перечислять:

— Так… Ну, что Мирра сначала плохо спала, это ты застал. Потом она ползала и всё ломала, потом у неё прорезались зубы… Представляешь, они у людей, оказывается, прячутся в костях черепа! Кстати, Иссе пришлось штопать твой любимый плед: Мирра его весь изжевала, а Исса потом полдня бегала по рынку Мариса, искала ткань с похожим узором.

Воспоминания о пледе отозвались неожиданно лёгким теплом. Вот только теперь вспоминалось не детство, а последняя линька, с Иссой. Ашар, как всегда верно поняв задумчивость Керра, дал ему немного времени, а затем продолжил:

— Потом Мирра стала вставать и падать, и мы укрывали пледами полы и стены. Прямо головой об пол билась, жуть! Ну, это в первый год. Потом она начала говорить, и Асш сказал, что говорит плохо и мало. — Ашар потёр затылок и поморщился. — Иссе тогда пришлось лечить и меня, и его. Нет, он нормальный: говорить такое матери?.. В общем, оставили ребёнка в покое, и ко второму лету Мирра ка-ак заговорила — теперь вообще не заткнёшь! Сейчас уже поспокойнее стала, зато полетели «хотелки»: это хочу, то не буду…

Руки сами отпустили поводья. Керр весь съёжился и схватился за голову. Стал раскачиваться из стороны в сторону, напрасно пытаясь стать часовым маятником и отмотать время назад.

Он всё пропустил. Всё самое важное, что только могло быть в их жизни — он всё это пропустил.

Драконы взрослеют медленно: почти полсотни лет вместо человеческих десяти-пятнадцати. Но Миррами так и не сменила ипостась и всё это время росла как обычный человеческий ребёнок. Только Керр об этом не знал.

Он уехал, когда Мирре не было и двух месяцев. Думал, успеет застать первое пламя и первый полёт.

Может, их он и застанет. Но он пропустил первый шаг, первый зубик, первое слово. И всё это время Исса была в Гнезде одна. Кто был с ней бессонными ночами? Кто держал Мирру, пока она отлучалась поесть или помыться? Тая, Таш, Ашар?

Мать-полукровка с ребёнком, которого с первых месяцев многие называли недодраконом. Одна в Гнезде, три года.

Боги и Предки, что он наделал?

К тому моменту, как его лошадь догнала коня Ашара, лицо уже было сухим: слёзы быстро испарялись от драконьего жара. Может, кто другой и не заметил бы реакцию Керра, но только не бывший Лиртрари.

— Керр, она ждёт тебя. Разве этого мало?

— Это больше, чем я заслуживаю, — Керр горько усмехнулся.

— Ну, знаешь ли… Не тебе решать. И вообще, Марк вроде предупреждал, что дальше будет сложнее.

— Он говорил, это зависит от нас.

Сверху донёсся гулкий шорох крыльев, за которым последовало телепатическое:

— Ого, ты уже лечишь души моими словами? — Марк хохотнул, выпустив над ними сноп искр. — Я требую процент с выручки!

— Ты же знаешь, я работаю бесплатно! — прошипел Ашар.

— Скорее нелегально, — уточнил Мор. — Ты теперь разведчик, а не целитель.

— Так что сейчас вроде как отбираешь работу у Лиртов, — поддакнул Рик.

В лесу раздался грохот, словно что-то взорвалось, и через пару секунд на дорогу тренсгрессировала Айра:

— Хоть бы у меня кто работу отобрал. И какой cretino додумался ставить на дракона поджигающие заклинания? — Она заметила обожжённое некромантским ядом плечо Керра и крикнула: — Мариша, нужна помощь!

Мариша появилась с другой стороны леса через несколько секунд. Бросила беглый взгляд на рану и уточнила:

— Будем прижигать или резать?

Следом за ней из-за деревьев показался Раст и едко уточнил:

— Руку? А ты точно училась на знахарку, а не на палача?

Мариша оглянулась и возмущённо спросила:

— А ты чего здесь делаешь? Ты же должен Лисшу помогать!

— Он меня… это… — Раст замялся. — Прогнал, в общем. Сказал, сам справится. И что он ещё не настолько стар, чтобы помогать ему с «жалкими щепками».

— С щепками?! Да там дорогу деревьями завалило до вершин Крастара! Одному работы на полдня, не меньше!

Керр кашлянул, привлекая внимание. Да, три года они были на миссиях раздельно, но теперь отряд снова в сборе, так что и решение за ним.

— Раст, Марк, близнецы — найдите Лисшу, разберите завал. Ашар, объясни Лисшу, что мы считаем его Старшим, но не старым. Айра, Мариша — прижигаем мне руку, догоняем ребят. Вопросы?

Вопросов, как всегда, не было.

— С возвращением, — Мирт приветливо кивнул, пропуская отряд в замок.

Ребята могли добраться до Краста и на своих крыльях, но предпочли зайти с Керром через ворота. Разведчики-новички возвращались с миссий только в человеческом облике: драконы так привыкали жить с маскирующими кристаллами, что после разрыва связи с ними жутко клонило в сон, особенно после первой длительной миссии. Поэтому первая смена ипостаси вгоняла новичков в глубокую спячку. Она могла длиться несколько месяцев, в течение которых не было сил даже на общение с родными. Керру «повезло»: он жил с маскировкой почти три года, да ещё и убеждающие обычно устают больше других… В общем, если ничего не делать, спать ему без задних лап ещё полгода.

Многие приходили и просто лежали рядом со своими близкими, пока те отсыпались. Вот только Исса вряд ли ждала его столько лет, чтобы получить храпящую чешуйчатую грелку. И день рождения Мирры всего через два дня. Значит, придётся схитрить. Но захочет ли Исса?..

Таш ждал их за воротами.

— Добро пожаловать в Краст. Всем спать, у вас декада. Керр — в караулку.

Керр передал Ашару сумки и телепатически спросил:

— Где я её найду?

— Днём Мирра обычно в Пещере Предков. А Исса, наверное, в твоей детской.

— Не тесно?

— Тая предлагала комнату побольше, но Исса не захотела.

— Понял. Спасибо.

Керр быстро поднялся по лестнице вслед за отцом. Таш плотно закрыл за ним дверь, несколько секунд разглядывал Керра, будто не веря своим глазам, и только потом крепко обнял.

— Вернулся. Боги и Предки, вернулся. Ты молодец, Керр.

Керр закусил губу и сквозь так некстати выступившие слёзы прошептал:

— Aba, прости меня. Я потерял шестерых.

Таш отстранился, взял его лицо в свои ладони и, глядя прямо в глаза, чётко проговорил:

— О! Ты помнишь, скольких потерял? А скольких драконов ты вернул в Краст — это ты не считал? Сто двух, Керр. Ты нашёл и вернул домой больше сотни драконов. Упрямых, забившихся по углам, забывших свой дом — их ты вернул, слышишь? Оплачь тех шестерых, а затем сдай свой кристалл и иди к семье: они ждут тебя.

Керр снял с шеи шнурок с маскирующим кристаллом и протянул отцу. Тот внимательно осмотрел его и уточнил:

— Давно связь разорвал?

— Прошлой ночью, когда встретил ребят. Пришлось.

— Засада? Совсем обнаглели.

— Надо Люву вытаскивать. К ней уже два раза приходили.

— Понял. Спать хочешь?

Керр прислушался к себе и неуверенно кивнул: даже в человеческой ипостаси мысли то и дело возвращались к чему-то тёплому и мягкому. Нет, перекидываться сейчас точно нельзя.

— Aba, я не могу потерять ещё полгода. Не хочу.

— Знаю. Так и ты знаешь, что делать. У меня, между прочим, такой возможности не было: я после первой миссии почти год спал! Ну, иди.

— Aba, как думаешь, Исса…

Таш положил руку Керру на плечо и ободряюще улыбнулся:

— Не волнуйся, мы с Таей ей всё объяснили. Ну же, она ждёт, — Таш практически силком выпихнул его за дверь. — И не вздумай заснуть по дороге!

Я уже не шагала по комнате, а просто раскачивалась из стороны в сторону, чтобы хоть так сменить обстановку. Мирра давно засыпала без укачиваний, и теперь я делала это больше для себя, по привычке. Но сейчас не помогало. Мельтешение тускло светящихся кристаллов скорее раздражало, чем успокаивало, да и Предки всё никак не могли понять, какой свет мне нужен: мягкий и тихий или яркий, чтобы всё видеть?

Обычно после нескольких лет жизни с маскирующим кристаллом дракон впадает в спячку на декады или даже месяцы. Но Тая сказала, что и она, и Керр с Шерром умеют брать часть энергии на восстановление, как инкубы — через эмоции. Вот только если инкубы могли питаться энергией любого разумного существа, то драконам, несущим лишь часть их крови, нужны эмоции родных и близких.

И да, идеальным источником эмоций для Керра была его hav’er ark’hev. То есть я.

Добро пожаловать в семейную жизнь с драконом-разведчиком, госпожа Марисская. Задание первое — прожить почти три года в полной изоляции от адекватных (то есть любых не-чешуйчатых) существ — выполнено. Переходим к заданию второму, невозможному: попытаться напитать положительными эмоциями дракона, которого вы бы с радостью придушили.

Нет, так я Керру точно не помогу. Ладно, попробуем по старинке: встать на одну ногу и склонить голову набок. Вот, теперь злиться стало намного труднее: на одном гневе равновесие не поймаешь.

Чтобы усложнить себе задачу, я стала переводить взгляд: с подушек на плед, с пледа — на основание каменного постамента, который драконы почему-то называли кроватью. Камень тёплый, не спорю. Но иногда хотелось чего-то помягче.

— Или кого-то, — дополнил мою мысль Гранд.

Точно, чуть не забыла.

— Извини, Гранд, но сегодня ты полежишь в сторонке. Мне не нужны свидетели.

— Свидетели убийства? — ехидно уточнил он.

— Пока не решила, — честно призналась я, снимая кольцо. Затем допрыгала на одной ноге до углубления в стене, служившего столом, и положила кольцо на него. Для надёжности прикрыла Мирриной куклой с пышным платьем: чтобы точно не подглядывал.

Руки сами схватили клочок бумаги, который лежал у самого края и едва не упал от моего резкого движения. Не письмо и даже не записка — жалкий, затёртый огрызок. Один из нескольких десятков отчётов, которые Ташисс всё же передал мне, пусть и в таком обожжённо-оборванном виде. Целиком отдать не мог: шифры разведчиков, драконьи тайны и прочая гнилая чешуя. Но из всех клочков эта бумажка казалась мне самой ценной. Наверное, из-за тёмно-красной капли, поставленной вместо точки.

Сначала послышались шаги, затем шорох отодвигаемой занавески. Я навязала на неё бусины, когда Мирре было полгода: она так тихо ползала, что только этот перезвон выдавал её, когда она пыталась сбежать из комнаты.

Я могла бы различить биение его сердца ещё на входе в Гнездо, но специально не прислушивалась: слишком велик был страх никогда не услышать именно этот пульс.

Он стоял у входа и ждал, а я так и застыла к нему спиной, стоя на одной ноге. Я столько времени потратила на то, чтобы успокоиться, но так и не подумала о самом важном.

Что я ему скажу?

Десятки драконов уже встречали Керра и спокойно здоровались, пока он шёл по Красту. Потому что то, что они говорили, не имело значения. Чтобы по-настоящему почувствовать себя дома, в своей шкуре, дракону нужно поспать. Или услышать что-то очень важное от самого близкого, если этот дракон хотя бы чуть-чуть, на самую капельку инкуб. Нужна фраза-ключ, как тогда, когда я возвращала Влада Вела из его детских воспоминаний. Тая сказала, что это должно быть что-то такое, что могу сказать только я. То, после чего Керр сразу поймёт, что дома его всё это время ждали. Иначе никакой «эмоциональной подпитки» не получится, и Керр заляжет в спячку на полгода, если не больше.

Боги и Предки, ну почему, почему так важно, что скажу именно я? Почему я должна сказать это что-то именно сейчас? Ну неужели мы не можем просто помолчать пару дней?

Не с твоим острым языком, Исса. Не с твоим.

Боги и Предки, что я ему скажу?

Он сделал несколько шагов ко мне, и я наконец уловила тот запах, которого мне не хватало все эти мерхуновы годы: промёрзшей насквозь хвои. И как я могла путать его с запахом Ташисса? Они же совсем разные.

Вслед за снегом и хвоей в нос ударил сладковатый, вязкий запах гниющей плоти.

В ладони тут же появился кинжал Река, но Керр перехватил мою руку. Кто бы сомневался: куда мне против драконьей реакции.

Глаза цвета осеннего неба. Больно признаться, но сегодня можно, хотя бы самой себе: я скучала.

Сморгнула подступившие слёзы, свободной рукой поднесла палец к губам и взглядом указала на его плечо. Керр кивнул и отпустил мою руку, а затем сел на кровать и стал помогать резать рукав рубашки.

Пусть фраза-ключ подождёт. Сначала рана.

Прижгли хорошо, наверняка Айра. Наверное, какой-то новый рецепт яда: теперь он проникал в ткани быстрее и глубже, вот и не получилось выжечь всю заразу.

Как же надоели эти крысы. Летом же отправляла драконам Шелета инструкции по обработке ран после уже четвёртого за этот год вида трупной эссенции, и тут на тебе — новый вариант. Вот как тут успеть? Ладно, я тоже не из весеннего снега слеплена.

Пришлось сделать надрез выше прижжённого участка, чтобы вывести яд, который понемногу уже проник в кровь. Через несколько минут, стягивая края раны и нанося заживляющую мазь, я устало усмехнулась:

— Как символично. Я клялась прийти по первому твоему зову, а ты — ждать меня, сколько потребуется. А вышло наоборот.

И тут же прикусила губу, поняв, что вместо фразы-ключа ляпнула какую-то глупость.

Щеки коснулась его ладонь, не заставляя, но прося взглянуть на него. Обида и растерянность никуда не делись, но не доверять ему не было ни сил, ни желания.

Керр улыбнулся и заговорщицким шёпотом спросил:

— Как думаешь, это мой отец всё подстроил или просто так совпало?

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять: мы всё это когда-то уже говорили. Много лет назад.

В той жизни, которую ещё можем вернуть.

— Привет, Исса.

— Привет, Керр.

— Спать хочу, — недовольно пробубнил Керр, пытаясь меня поймать. К нашему обоюдному удивлению, уставшая магичка оказалась быстрее сонного дракона, и я таки успела вскочить с кровати раньше, чем он схватил меня за ногу. Да, я при этом чуть не упала, но хоть когда-то было иначе?

— Да? А мне ты показался вполне себе бодрым, — ехидно сказала я, натягивая рубашку.

— Вполне себе? — возмутился он. — Вполне себе?! А ну-ка, вернись, женщина!

Штаны я надевала медленно, так, чтобы у него не осталось сомнений: «женщина» более чем довольна, и в дополнительных доказательствах пока нет нужды.

— Даже таким инкубистым драконам, как ты, нужен отдых, — ответила я, ища на полу сапоги. — Так что одевайся и пойдём в Пещеру Предков. Или хочешь досыпать в Норе, с ребятами?

Судя по взгляду Керра, пополнять силы инкубскими методами ему нравилось куда больше, чем драконьими. Ну да, теперь его спячка продлится всего месяц, да ещё и будет возможность просыпаться и менять облик. Правда, кого я обманываю: меня и саму такой вариант устраивает… хм… да во всём устраивает, в общем-то.

— Нет, они будут спа-ать всю декаду, — он потянулся и заразительно зевнул. — А мне послезавтра вставать. Лучше в Пещере Предков, поближе к вам.

Пока он одевался, я не удержалась и стала рассматривать одежду. Тёплая кофта плотной вязки. Шерсть чуть поблёскивала в свете кристаллов, наверное, эльфийская работа. Вот только в таких «эльфийских» кофтах с миссий возвращалась половина разведчиков Краста, в основном Крамы. И все они ехали домой через Марис, по тракту. Потёртая куртка с кучей заклёпок и пластин — такие носят наёмники по всему Оззу. А ещё их любят драконы Шелета, крепости на Проклятом Перешейке. Вот только там Керру выдали бы куртку раза в два больше: почти все драконы в составе гарнизона — Морты и Дормы. По крайней мере, я ни разу не слышала, чтобы Малый Совет посылал в помощь Шелету кого-то ещё. Такое ощущение, что у Гнезда Шелета всего два клана. Ну либо их больше, но названия остальных не звучали на заседаниях Малого Совета Краста достаточно часто, чтобы я их запомнила. Так откуда же Керр приехал: из Мариса или Шелета?.. Хотя, наверное, это неважно: обе эти общины живут независимо от Краста, хорошо ещё, что вообще помогают нашим разведчикам.

Уже натягивая сапоги, Керр заметил на столе обрывок записки.

— Ты их… хранила? — удивлённо протянул он, вглядываясь в собственный почерк.

— Те, что Ташисс согласился отдать. А эту, он сказал, я заслужила.

Керр недоумённо вскинул бровь и стал неотрывно смотреть на меня, ожидая ответа. Я пожала плечами и, продолжив одеваться, пояснила:

— Таш сказал, в шифре не говорилось о твоём местоположении. А эту красную точку он вообще сначала принял за каплю крови. Записка шла почти два месяца, запах выветрился.

Керр усмехнулся и качнул головой:

— Это не кровь.

— Знаю. Вишнёвый сок. Так ты хотел показать, что ты в Нире. Только тебя обманули: это не нирская вишня.

Я завязала волосы в хвост и, поняв, что вокруг вдруг стало как-то слишком тихо, обернулась: Керр застыл посреди комнаты на одной ноге, так и не успев натянуть обе штанины. Наконец, он выдавил:

— В смысле?

— Сок нирской вишни слаще и гуще. А ягода, которую продали тебе, растёт севернее. Недалеко от Нира, миль пятьдесят или меньше. Я там была на летней практике. Вишня точь-в точь как нирская, но вкус и запах другие. Так что торговка тебя обманула. Или я ошиблась?

— Не ошиблась. У меня была миссия в Нире, но пришлось быстро уходить. А ещё была смена шифров. И я подумал, что уж нирскую вишню-то ты узнаешь. Но в Нире купить её не успел, пришлось брать в северном пригороде.

— Что ж, — довольно хмыкнула я, скрещивая руки на груди. — Ты был прав: вишню со своей родины я всегда узнаю. Идём, вручим Мирре подарок на пару дней раньше, тогда послезавтра можешь и не просыпаться.

— Что за подарок? — уточнил Керр, натягивая ботинки.

Вот интересно: он просто сонный или все мужчины такие несообразительные?

— Ты.

Исса вела Керра к Пещере Предков новыми, незнакомыми ему переходами.

— Не люблю главный вход, — пояснила она. — Все смотрят, спрашивают, улыбаются… Жуть! А потом ещё к Гранду два часа топать. А так сразу будем на месте.

— Если честно, не помню этого коридора, — признался Керр.

— Я нашла его пару лет назад. Мирра как раз начала много бегать. В комнате ей было тесно, а таскать её на четвёртый виток от главного входа тяжело.

— Ты говорила кому-то, что тебе нужна помощь?

— Не-а, — Исса растерянно передёрнула плечами. — А смысл? Вокруг нас и так шаманские пляски: Тая, Ашар, Таш с Даром — каждый день приходят, все всё видят. Сангор с Асшем хотя бы раз в декаду появляются. Ты не думай, никто меня тут не бросал одну с младенцем.

— А ты бы хотела? Чтобы бросили, оставили в покое?

Исса остановилась резко, так, что следующий за ней Керр чуть в неё не врезался.

— Что ты имеешь в виду? — она резко обернулась.

Керр внимательно всмотрелся в её лицо. Бледная кожа, синяки под глазами, заострившиеся скулы. Почему-то вспомнился один из старых трактатов про пытки, по которому учили Крамов.

— Когда мы договаривались с Советом, что ты останешься в Гнезде, я имел в виду не это.

Она скрестила руки на груди и прислонилась к стене.

— Я летала в Орзум с Дормами и Ашаром в том году. И два раза в Марис. — Её взгляд метался по стенам, будто пытаясь выцепить из памяти ещё хоть что-то стоящее. — О, а ещё у Гедрика новая кузня, прямо в Гнезде. И куча заказов на оружие. Представляешь, не только для Краста, ещё заказы в Марис и Шелет. То ли их маги не могут зачаровывать оружие, то ли Гедрик придумал какой-то мудрёный сплав...

Керр тяжело вздохнул. Не просто три года в Гнезде. Три года взаперти. Ашар неплохо обходил этот момент, когда рассказывал об Иссе и Мирре. Ну да, нетрудно догадаться, что ярость — явно не та эмоция, которая поможет Керру почувствовать себя дома.

Он подошёл к Иссе. Положил ладони ей на плечи и обнял, только когда она сама потянулась к нему. Она не плачет, он не злится — значит, всё в порядке, так?

Нишкыра не так.

И Мирра была взаперти. Да, драконята до ста, а то и до двухсот лет не видят солнечного света, вот только Миррами — не обычный ребёнок. Может, если бы она увидела небо… Кстати, о смене облика.

— Исса, я должен знать. Миррами не обернулась драконом, но освоила водный облик, так? — Исса кивнула и всё же хлюпнула носом. — Ашар сказал, ей нравится становиться водой. Но даже такому маленькому эфиру нужен якорь.

— Хочешь узнать, к кому Мирра так привязалась?

Керр кивнул:

— Привязалась так, что доверила собственную сущность.

Исса грустно усмехнулась:

— Всё намного проще и сложнее. Идём, я покажу.

Как Исса и обещала, они вошли в Пещеру Предков совсем рядом с кристаллом Гранда. Керр облегчённо выдохнул: он не признавался в этом даже себе, но, оказывается, боялся изменений в этой части Гнезда. Древняя привычка, которую каждый дракончик впитывал с первым вдохом: пока Предки на страже Гнезда — оно в безопасности.

Где-то вдалеке разносилось эхо детских голосов: большинство драконят играли на нижних витках Пещеры. Но эти двое непосед дружили с Миррой с самого её рождения, так что их визг не удивил даже Керра:

— Исса! Мирра опять жульничает! — закричала подбегающая Мао.

— Ага! — поддержала сестру Сяо. — Мы её уже полчаса ищем!

Исса скрестила руки на груди и строго сказала:

— Я же просила вас не играть в Огоньки. И вообще, где Тая?

— Мы не в Огоньки, просто в прятки. Она вниз пошла, там драка какая-то, — отмахнулась Сяо.

— Ага. Подкрылки, наверное, — презрительно скривилась Мао.

Керр усмехнулся, но прокомментировал ситуацию телепатически, только для Иссы:

— Посмотрю я на них лет через сто, когда они сами будут драться за одного мальчика.

— Боги и Предки, будут ещё и мальчики?! — ужаснулась Исса.

— А у тебя что, не было?

— Нет. Я была занята: затапливала улицы Нира.

— Может, лучше всё-таки мальчики? — с надеждой предложил Керр.

Исса улыбнулась и потрепала близняшек по взъерошенным, пёстрым от постоянной смены внешности волосам.

— Ладно, давайте вместе искать.

Близняшки хитро переглянулись и хором ответили:

— Чур, ты первая!

— Ладно… — протянула Исса и направилась вглубь Пещеры.

Они бродили уже минут десять, когда Исса остановилась у очередного озерца. Склонилась к нему и, глядя в глаза собственному отражению, строго произнесла:

— Миррами Крамаири, немедленно вылезай! Есть разговор.

Вода в озере ответила через несколько секунд: высокой волной взметнулась на несколько саженей и потянулась прочь от Иссы, будто пытаясь сбежать в ближайший ручей. Но Исса не обратилась к магии, а сама стала водой: текучей, сильной и ласковой. Мягко обняла высокую волну и потянула к краю озера.

Керр с удивлением отметил, что якорь, в отличие от hav’er ark’hev, уже восстановился. Керр был якорем для Иссы, а она — для Мирры.

Что может быть безопаснее и надёжнее, чем привязанность ребёнка к матери?

Через несколько секунд на берегу уже стояли два обычных человека: мама и её дочь.

— Ты очень хорошо спряталась, — приговаривала Исса, стряхивая с платья Мирры крупные, переливающиеся в свете кристаллов капли. — Так хорошо, что я даже испугалась. Пожалуйста, не прячься так от друзей и семьи, ладно?

— А от плохих взлослых можно? — деловито спросила Мирра.

— Нужно. Но только от плохих. Договорились?

— Ага.

К Керру подошла Сяо и дёрнула его за рукав:

— А папа тоже вернулся?

— Конечно. Он в Норе, отсыпается.

— Можно нам к нему?

— Только с кем-то из взрослых. Поищите маму или Таю.

Близняшки исчезли быстро и тихо, будто их никогда и не было. Керр облегчённо выдохнул. Он понятия не имел, помнит ли его Мирра. Даже лучше, что им никто не будет мешать.

Исса уже успела привести волосы Мирры в некое подобие порядка: два тёмно-русых хвостика торчали в разные стороны, как деревья, тянущиеся к двум разным солнцам.

— Мирра, смотри, кто вернулся, — Исса развернула её к Керру.

Он присел на корточки, чтобы оказаться одного с ней роста, и стал ждать. Мирра подходила осторожно, крадучись, словно маленький котёнок. Не стесняясь разглядывала его: одежду, руки, лицо. Обошла Керра по кругу и вынесла вердикт:

— Он Клам. Я его знаю?

Керр посмотрел на Иссу: она была полностью сосредоточена на Мирре и как будто не удивилась такому вопросу. Исса спокойно кивнула:

— Может, ты его узнаешь.

Мирра подошла к Керру совсем близко и встала напротив: только руку протяни — и вот она, его дочь.

Его ребёнок, которого он оставил совсем крохой.

Мирра принюхалась и удивлённо воскликнула:

— Ты! Ты тлогал мой любимый плед!

Она бросилась на него и со всей силы толкнула, заставляя сесть. Вцепилась в рубашку и закричала прямо в лицо:

— Такой пёстлый, из лазных лос… лос-кут-ков! Ты его тлогал!

Так продолжалось не меньше минуты: Мирра толкалась, щипалась и ругалась, Керр неуверенно защищался, не находя слов, а Исса… Исса хохотала. Наконец, нужные слова нашлись:

— Но это мой плед!

Мирра отстранилась. Керр, который всё это время удерживал дочь, чтобы во время драки та не ушиблась, тут же разжал объятия. Но Мирра не стала убегать, только немного отсела, чтобы вновь вглядеться в его лицо.

— Это как? — она склонила голову набок и приподняла бровь, совсем как мама.

— А вот так, — пояснила Исса. — Это не он пахнет пледом, а плед — им. Это был его плед, а потом он отдал его тебе. Подарил, когда ты родилась.

На лице трёхлетней девочки отразилась усиленная мысленная работа: брови хмурились, глаза бегали по траве, цепляясь за пёстрые цветы, словно за лоскутки мыслей. Наконец, она подняла взгляд на Керра и широко улыбнулась:

— Ты — мой папа!

Малый Совет оказался невероятно добр: Крамаири дали отоспаться не декаду, а почти месяц. Но Керр больше дремал: всё слышал и даже иногда общался телепатически. В основном, правда, подсказывал Мирре и близняшкам идеи для новых безумных выходок или комментировал мои особо неудачные ходы в партии пай шо, которую я разыгрывала с Грандом уже несколько декад.

— Зачем ты высадила алую розу? У тебя же нет для неё пары.

— Во-от, я ей то же самое говорил ещё вчера, насчёт лилии, — ехидно добавил Гранд. Его изумрудный бок, на который я опиралась, словно на спинку дивана, чуть нагрелся и завибрировал, обозначая смех.

— Так! Будете язвить — сядете играть вдвоём! Вам даже поле для пай шо не нужно: будете играть мысленно!

— Нет, только не с этим обманщиком! —взвыл Гранд.

— Только не с этим занудой! — поддакнул Керр, выдыхая облако дыма. — И вообще, сейчас встану и уйду от вас!

— Никуда ты не уйдёшь такой сонный. — Ощущение маленькой мести кололо кончики пальцев, а глупость щекотала язык, поэтому я подбоченилась и важно заявила: — Это я сейчас соберу вещи и уйду. Мирру тебе оставлю, не волнуйся.

— Куда уйдёшь? — хором взвыли эти двое.

— К другим драконам! К добрым и умным. К таким, которые не будут издеваться над несчастной магичкой.

Они молчали несколько секунд. Затем Керр всё же смог выдавить:

— Э-э?

— Конечно, а вы что думали? — продолжала возмущаться я. Хотя с каждой фразой мне было всё сложнее транслировать им только свои слова и интонации, а не мысли и смех. — В Оззе три драконьих общины: Краст, Марис и Шелет. А у меня опыт целительницы драконов ого-го какой. Да я вообще нарасхват буду!

— Но…

— Керр, не надо, — одёрнул Гранд.

Уж не знаю, какой из драконов Гнезда меня укусил, но я, насколько это возможно, вальяжно разлеглась на кристалле Гранда и продолжила рассуждать уже вслух:

— Вот только никак не могу решить куда идти сначала: в Марис или Шелет. В Шелете гарнизон, у военных постоянные тренировки, травмы… Да, им точно нужен целитель. А ещё заклинатель оружия. Вот только горы уже немного надоели, хочется смены обстановки. Зато в Марисе море. Свежий воздух, один из крупнейших рынков Озза. Вот бы работать в Шелете, а жить в Марисе. Далековато, конечно, и прямого телепорта нет… А, ладно, Това попрошу, может, он что придумает. Ты не переживай, Керр. Я и в Краст буду залетать, к вам с Миррой. Ну, раз в три года…

Последнюю фразу я не смогла нормально произнести, так как захлёбывалась слезами. Обида раздирала горло, не давая ни вдохнуть хоть каплю спокойствия, ни выплюнуть едкую обиду.

Керр потянулся и хвостом подтащил меня к себе под бок.

— Прости, зря я… — закончить фразу никак не получалось. С таким дрожащим голосом и болью в груди вообще ничего не получалось.

— Нет, не зря, — он немного расправил крыло и накрыл им меня. — Не сказала бы сейчас, оно бы вырвалось позже. Или сожрало бы тебя. А так… так честнее.

Где-то вдалеке раздался плеск воды и визг: Мирра опять затащила Сяо и Мао в одно из озёр Пещеры Предков. Я прислушалась.

— Эй, нечестно! Мы всё папе расскажем! — возмутились близняшки.

— Тогда… тогда… — Мирра растерялась на секунду, но быстро нашлась с ответом: — Тогда я своему папе ласказу!

Я утёрла слёзы и наконец задышала нормально. Не мне судить Керра, не мне решать за Мирру. Тогда что же остаётся мне?

Видимо, только прощать.

Глянула на доску с партией пай шо. Настрой на игру как хвостом смело, но один ход всё же стоило сделать сегодня. Всё равно я уже знала, какую фигуру Гранд высадит следующей.

— Гранд, западный сад или южный? — уточнила я.

— На твой выбор.

Я усмехнулась: Гранд давал мне возможность сделать ход за него, только когда был уверен в своей победе. Когда мой выбор уже не имел значения. Как иронично, что почти всегда мне приходилось выбирать, куда он поставит именно мою фишку: белый лотос.

Посадила лотос в западный сад и проговорила текущие позиции фишек, чтобы Гранд их запомнил, а затем убрала поле. Пересела от Гранда под бок к Керру и вытащила из сумки дневник предыдущего мага Краста, Артура Орирского.

— Вы не пойдёте обедать? — уточнил Керр.

— Сегодня здесь поедим. И Мирру спать уложу тоже здесь. Она с тобой хорошо спит, спокойно.

Керр повернул голову и заглянул в дневник Артура.

— Круг Краста?

— Ага. Не знаешь, какие руны обозначают кланы?

— Не руны, пересечения. Когда я основывал род, главы кланов стояли здесь, — его коготь прочертил по пентаграмме правильный семигранник. — Сартр, как я понял, обычно стоит внутри, но точная позиция зависит от того, зачем активируют Круг.

— Как думаешь, где он встанет во время инициации мага Краста?

— Не думаю, что они считают тебя готовой, — серьёзно ответил Керр.

— А как считаешь ты?

Керр опустил голову ещё ниже, так, что его серый глаз оказался прямо напротив моей головы. Это несоответствие наших размеров казалось настолько нелепым, что я невольно рассмеялась.

— Ты же знаешь, я не могу рассказать тебе, где был эти три года, с кем говорил и что видел. — Серо-чёрное веко медленно прикрыло радужку, обозначая прищур. — Но те выводы, которые я сделал — это только мои выводы. Они неполные и неточные, зато я не обязан скрывать их от тебя.

Я не удержалась и медленно провела ладонью по тонкой чешуе рядом с глазом.

— И?

— Они бы с радостью потянули время, но больше ждать нельзя. Что бы они ни задумали — они не смогут сделать это без тебя. Но они боятся инициации, боятся, что ты не выдержишь и умрёшь. А на подготовку другого мага Краста времени нет.

Я убрала руку, усмехнулась и кивнула. Что ж, глупо было рассчитывать на что-то иное: меня уже третий год мариновали в Гнезде, словно пряную вишню. С тех пор, как Керр ушёл на миссию, я покидала Краст всего несколько раз. Даже роды принимала в Гнезде, без Делины. Если бы Малый Совет поставил себе цель свести меня с ума — уверена, Таш и Дар нашли бы более быстрое и изысканное решение. Нет, драконы берегли меня едва ли не сильнее, чем собственных детёнышей.

Но это принудительное соседство с чешуйчатыми уже порядком надоело. Сколько лет нужно просидеть в Гнезде, чтобы Малый Совет решил, что я достаточно «сроднилась» с Крастом? С каждым днём я находила в себе всё меньше терпения и принятия и всё больше резкости и жёсткости: черт, свойственных драконам, но не целителям. Последние месяцы держалась только на обещании Таша вернуть в Гнездо Керра и ребят.

— Как думаешь, они позволят мне вернуться в отряд? Летать с вами в дозоры? Хотя бы выходить в замковую часть?

Керр шумно выдохнул, и нас окутал густой чёрно-серый дым.

— Если бы я знал, что они держат тебя взаперти, keshmi’er — клянусь, я бы вернулся раньше.

— Перестань, — я качнула головой. — Ты был нужен Красту. Они просто берегли меня, как умели. Но я больше не могу сидеть здесь без дела. Я знаю, что это не по правилам, что ты не одобришь и…

— Нет, — резко перебил он. — Я уже потерял слишком многое, слепо доверяя их решениям. Я понимаю, их долг — беречь общину. Но мы три года лелеяли их страхи. Не пора ли прислушаться к своим?

Керр сунул два когтя в мою сумку, аккуратно извлёк оттуда что-то маленькое и вложил в мою ладонь. Не глядя, на ощупь я узнала свою фишку.

— Исса, когда ты решишь сделать ход, каким бы он ни был — я буду рядом.

Глава 3. Маг Краста

Нас вызвали в начале тевета, сразу после завершения праздников. Малый Совет не стали устраивать посреди восьмицы Огней, во время которой поздравляли всех детей, научившихся выдыхать пламя в последний год. Что ж, будем надеяться, хорошее настроение позволит главам кланов пережить наше с Керром бунтарство.

— Странно, — протянул Ташисс, занимая своё место за одним из семи каменных столов в Зале Советов. — Мне казалось, я вызвал всех Крамаири.

— Они придут позже, — спокойно ответил Керр. — Если в этом будет необходимость.

— Если? — Даршмир иронично покосился на Крама, но всё же занял место главы клана Гримт.

Вместо ответа Керр подошёл к Кругу и остановился за его границей, но близко к руне «спутник» — руне мага Краста.

Я встала рядом с Керром и не стесняясь разглядывала глав кланов. Они рассаживались по местам в привычном, веками не изменяющемся порядке.

Таш и Дар — главы кланов разведчиков. Крам, способный завладеть чужим телом, и Гримт, видящий самые потаённые страхи. Горная рысь, не свернувшая мне шею лишь потому, что считает меня потенциально полезной. И нирский лис — плут и хитрец, не терпящий лжи. Опасная, но понятная парочка. Недомолвки, манипуляции, шантаж — эти двое, без сомнения, сильные игроки, но достаточно азартные, чтобы согласиться на наши условия.

После ухода Грандимира место главы клана Вел занял его внук Владмир. Почему-то именно среди ремесленников попадались непревзойдённые телепаты. Уж не знаю, как так вышло, но я рада, что Влад воспринимал меня как сестру и не пытался копаться в моей голове даже сейчас. Хотя, возможно, от считывания мыслей меня защищало кольцо из кристалла Гранда. Наверняка Влад однажды перехитрит деда, но у меня есть все шансы не дожить до этого момента: мне до старости осталось лет сто, а Владу — не меньше тысячи.

Справа от Влада сидел Сангор Дорм — глава клана строителей, хмурый, неразговорчивый дядька. Если вообще можно назвать дядькой мужчину ростом с косую сажень. Керр не сказал прямо, но намекнул, что тот удобный коридор в Пещеру Предков, который я нашла пару лет назад — работа Сангора. Надо будет поблагодарить его за это.

Хм… Не думаю, что нашу сегодняшнюю наглость можно считать благодарностью.

Асш Лирт — целитель. Во время работы с роженицами я много общалась с ним и его кланом, так что его я понимаю едва ли не лучше, чем Таша и Дара. Лирт слишком осторожен и спокоен, чтобы возмущаться, не разобравшись в ситуации. Хотя, однажды сравнив его с плотоядной болотной цаплей, я до сих пор не могла отделаться от этого образа: если остальные главы кланов решат меня сожрать, именно Лирт будет тем, кто предложит самый изысканный рецепт приготовления мага-полукровки.

Харашс Морт поначалу казался слишком прямолинейным даже для воина. Лишь потом я поняла, что так проявлялась его прагматичность: что бы ни случилось, этот дракон думал только о выгоде для Краста и клана. Надеюсь, Керр найдёт аргументы и для него.

Самым непонятным для меня персонажем был и оставался глава клана Дрив. Высокий, тонкий и гибкий, Орен походил на сосну из предгорий: такой же равнодушный ко всему вокруг. За эти годы мы пересекались всего несколько раз, и его всегда интересовало только то, что касалось деятельности его клана: добычи и выращивания еды для Краста. Именно Дривы после ухода отряда Крамаири занялись обустройством гнездовий диких гарпий, и даже сумели приручить многих из них и прибить к стадам Краста. Но я до сих пор не понимала, в какой момент Дрив выплюнет что-то едкое, а в какой обойдётся пренебрежительным взглядом.

Почти все главы кланов часто навещали меня и Мирру, и я, наверное, могла обратиться с просьбой к каждому из них. Вот только сегодня мы не собирались ни просить, ни уговаривать.

Азартные игры обычно бывают на ловкость, внимательность или память. Но сегодня мы сыграем на упрямство.

Мусшу занял место сартра — кафедру напротив столов с другой стороны Круга.

— Хоть бы Старшего взял, — посетовал он.

Керр обернулся к сартру и улыбнулся. Открыто, честно. До мурашек.

Лисшу и Мусшу играли эту партию не один год. Так что мы с Керром добьёмся своего, только если это не противоречит планам этих столь непохожих внешне близнецов. Но решение не брать Лисшу на Совет мы с Керром приняли единогласно: слишком часто он играл на стороне Мусшу, слишком часто подсовывал то мне, то Керру выгодные сартру идеи.

К тому же Лисшу был единственным Крамаири, который три года регулярно появлялся в Красте, при этом скрываясь от меня. Сначала старался не попадаться мне на глаза, но потом, когда мы всё же столкнулись нос к носу в переходах Гнезда, при каждом возвращении стал привозить Мирре игрушки. Зачем разведчику на задании так часто возвращаться в Краст? Мы с Керром нашли лишь одно логичное объяснение: он выполнял личные поручения кого-то из Малого Совета. Так что нет, Лисшу нам в Зале Советов сегодня точно не нужен.

А главы кланов нервничали. Ташисс снял с миссий десяток драконов, собрал отряд, вызвал всех на Малый Совет — а пришли только мы с Керром. При мысли о том, в каком недоумении сейчас находились восемь самых влиятельных драконов Краста, уголки губ сами тянулись к дырявому потолку Зала Советов.

— Ладно, — наконец сказал Крам. — Давайте начнём. Керрим Крамаири, Малый Совет принял решение вновь сформировать твой отряд. Иссина Марисская, как и раньше, войдёт в состав отряда в качестве мага.

— Задача? — уточнил Керр.

— Патрулирование Крастара. Весь массив, Восточный и Западный. И проверить все драконьи крепости.

Иными словами, летайте много и бессмысленно, пытаясь вдесятером контролировать участок площадью в десятки тысяч миль. Прелестно.

— Что именно мы должны проверять в крепостях?

— Об этом позже, — отрезал Ташисс, выразительно глядя на меня.

Отправить меня помогать отряду, но бояться, что я узнаю очередную великую тайну. Что ж, очень по-драконьи.

— Нет.

Я почти наяву слышала треск, с которым осыпались ожидания этих чешуйчатых. У них был хороший, надёжный план, как занять меня и Керра, чтобы не путались под лапами.

И Керр только что послал этот план к мерхуньей прабабушке.

— Что ты сказал? — вкрадчиво уточнил Даршмир.

Янтарная радужка почти полностью захватила вертикальный зрачок. Кто-то другой, возможно, и принял бы оскал Гримта за недовольство, но я откуда-то знала, нет, чувствовала: Даршмиру смешно.

— Я сказал нет, — спокойно повторил Керр. — Нет, отряд Крамаири не будет патрулировать Крастар. Не будет проверять драконьи крепости. И не станет скрывать от мага Краста состояние дел.

— Иссина — ещё не маг Краста, — напомнил Лирт.

— Так в чём дело? — я шагнула вперёд, к самому краю пентаграммы. — Круг есть, Малый Совет есть. Только не говорите, что для ритуала вам нужна кровь эльфийки-девственницы или ещё какая-то труднодоступная шкырня.

На последней фразе все почему-то посмотрели на Гримта.

— Что? — он нервно дёрнул плечом. — Если надо, найдём и эльфийку. С девственницами, правда, сложнее…

— Боги и Предки… — пробубнил Ташисс, потирая переносицу. — Мы же договорились их не трогать.

— Не есть, — строго напомнил Гримт. — Не есть и не насиловать. А то, что мои парни оказались обаятельнее твоих — так я тут ни при чём!

— Да ладно, расслабься, — Лирт махнул рукой. — Ничего такого для ритуала не нужно.

— А как же подарки? — засомневался Вел.

— Ну, вряд ли Исса обрадуется такому подарку, — парировал Лирт.

Драконы стали с удивлением переглядываться. Пожалуй, даже я не ожидала, что на моё наглое «сделайте меня магом Краста здесь и сейчас» последуют шутки и обсуждения, а не жёсткий отказ.

Правда, Лирт погасил мою улыбку одной фразой:

— Ты же знаешь, что не готова? Прошлый маг Краста жил с нами два десятка лет, и всё равно едва не погиб в Круге.

Руки невольно затеребили подол мелькета, но почти сразу мои пальцы сплелись с пальцами Керра. Я сжала его ладонь и посмотрела в глаза Лирту:

— Роднее, чем сейчас, я вам уже не стану.

Они изучали меня. Но не как хищник изучает загнанную жертву. Так зверь оценивает едва родившегося детёныша: выдержит ли долгий переход в тёплые края, переживёт ли холод и голод, сможет ли постоять за себя? И увиденное драконов явно не устраивало.

Меня берегли в Гнезде, чтобы однажды я прошла инициацию и стала магом Краста. Но только тогда, когда они сочтут нужным. Что ж, мы с Керром устали ждать, устали от этих ограничений и опеки. Тем более что за опекой и излишней осторожностью Малый Совет, похоже, скрывал собственную растерянность и страх.

— У Краста мало времени, — заметил Керр, переводя взгляд с одного из членов Малого Совета на другого. — Обидно, если в нужный момент Круг не ответит просящим из-за отсутствия мага.

— И как обычно, нужный момент будет ещё и самым неподходящим, — добавил Морт и встал. — Я согласен.

Следом за ним встали и остальные главы кланов. Но это не было величественно-напыщенным голосованием через поднятие своей чешуйчатой задницы, нет: они просто наконец-то нашли чем заняться.

Лирт ушёл в библиотеку за одним из томов Хроник. Он быстро вернулся, и все члены Малого Совета собрались вокруг него, но уже через несколько минут рассредоточились по Залу. Каждый из драконов был чем-то занят, однако это сложно было назвать подготовкой к важному ритуалу, который не проводили уже более четырёх веков.

Гримт и Крам вполголоса о чём-то спорили. Морт зажёг на ладони пламя, стал разглядывать его и ласково говорить с ним, как с маленьким ребёнком. Дорм вышагивал по линиям Круга Краста, но по какой-то непонятной траектории, будто мерил шагами Круг во всех направлениях разом. Дрив встал на краю пентаграммы и теперь с отрешённым видом разглядывал отверстия в потолке Зала Советов. Казалось, они пытались договориться с самими собой. За кого они так волновались: за меня, себя или за Краст? Надеюсь, я этого никогда не узнаю.

К нам с Керром подошёл Вел.

— Ну наконец-то и мне от него будет польза, — искренне, по-детски радовался Влад. — Исса, отдай, пожалуйста, кольцо.

— Что? — я машинально схватилась за безымянный палец, на котором было кольцо Гранда, и замотала головой. — Хочешь что-то узнать — лучше спроси, а не копайся в моих мозгах!

— Да нет. Обещаю, я верну его после ритуала. Если, конечно, ты выживешь.

— Нет. Верни в любом случае, надень на мой труп!

Влад улыбнулся и стал в этот момент невероятно похож на Гранда.

— Обещаю.

Я недоверчиво посмотрела в его честные изумрудные глаза и нехотя протянула кольцо, напоследок подумав:

— Пока, Гранд.

— До скорой встречи, Исса.

Вскоре и Гримт пришёл отбирать свой подарок. Правда, он не был так вежлив, как Вел.

— Отдай чётки, ket.

— С чего ты взял, что они со мной? — возмутилась я.

— После того случая в городе они всегда или у тебя, или у Мирры. Но больше ей их не давай: это твой подарок, а у неё будет свой, когда придёт время.

Даршмир крутнул чётки, привычным движением перебрал пальцами жёлтый и оранжевый янтарь и нараспев произнёс:

— Скоро мы всё узнаем, ket. Семь подарков, одна правда — не так уж и много, да?

— Керр? — мысленно позвала я.

— Понятия не имею, о чём он.

Гримт подмигнул и уступил место Краму. Беспокойство Ташисса выдавали лишь пальцы, которые игрались с воображаемым кинжалом. Как тогда в горах, когда он рассказывал мне о важности мага Краста. Он ободряюще улыбнулся и обратился к Керру:

— В Круг не лезь, якорь и hav’er ark’hev не трогай, но будь рядом, ладно?

— Понял.

Ташисс удовлетворённо кивнул и протянул мне рубашку.

— Раздевайся.

— Асш же сказал, что девственницы не нужны, — попыталась съехидничать я.

А потом вспомнила, что я уже, вообще-то, три года как мама чудесного эфира-дракончика, то есть в категорию невинных уж точно не вхожу. Щёки и уши резко стали горячими, и я даже не пыталась скрыть своё возмущение:

— Вы серьёзно?!

За плечом раздалось еле сдерживаемое шипение Керра. Предложить обнажиться чужой hav’er ark’hev — за такое убивают на месте.

— В Хрониках написано, что маг должен предстать таким, каким он родился. В тех древних формулировках это значит обнажённым.

Я обречённо переводила взгляд с Ташисса на Лирта, с Лирта на Гримта и остальных. Едва почувствовав моё внимание, они деликатно отворачивались, но сути происходящего это не меняло: шрамы на спине уже горели драконьим пламенем. С подступившей паникой я справлялась только благодаря Керру, сжавшему мою ладонь.

— Aba, нет.

— Мы тоже так подумали, — Таш вновь помахал передо мной пресловутой рубашкой. — Эту рубашку шили на Сангора. Не смотрите так, он её ни разу не надевал, она чистая! Иссе будет примерно по колено, но формально — на ней всего один элемент одежды, да ещё и похожий на пелёнку, в которую кутают младенцев. Мы решили, что это тоже можно трактовать как «такой, каким родился».

— Вот интересно, Артур тоже разгуливал по Залу Советов нагишом? — проворчала я, отходя к стене.

— Не знаю. После смерти мага состав Малого Совета полностью меняется, — ответил Таш и отвернулся.

Керр помог мне переодеться и сложить вещи. В Зале Советов было тепло, но по телу почему-то бегали мурашки. Только расставшись с мелькетом мага, я осознала, что понятия не имею, во что ввязалась.

— Как думаешь, зачем по ритуалу нужен обнажённый маг?

Керр крепко обнял меня, стараясь укрыть собой, укутать, защитить. Как ни странно, это помогло.

— Помнишь, как ты раздевала меня, чтобы ломать магией крови? Думаю, тут что-то похожее. По обнажённому телу лучше видно реакции: страх, боль, ложь…

— Надеюсь, рубашка не сильно испортит им вид, — скривилась я.

— Плевать на них. Один ритуал, Исса. А потом я закутаю тебя в десяток одеял и унесу отсюда. Хочешь?

— Можешь не кутать. Просто забери меня, когда всё закончится.

— Договорились.

Вскоре к нам подошёл Мусшу.

— Как-то быстро вы согласились, — отметила я.

— Ты всё ещё можешь отказаться. Но в целом вы правы: дальше тянуть нет смысла. Керр, можешь встать на границе Круга или ходить вдоль неё, если хочешь. Только внутрь не лезь.

Лишь получив кивок Керра, Мусшу жестом пригласил меня в Круг.

Тёмно-серый камень Краста приятно холодил ступни, с каждым шагом приводя меня в чувство.

Один ритуал. Пара часов, и больше никаких драконьих тайн. Никаких недомолвок, уловок и секретов, спрятанных под издевательским «драконы не лгут». Что им нужно от меня? Клятва верности? Ха! Здесь моя семья, здесь мой дом. Никакая клятва не заставит меня сделать для Краста больше, чем Керр и Мирра. Выходит, ритуал — формальность, традиция. Можно и потерпеть.

Это именно то, чего мы с Керром хотели. Определённости. Правды. Нужен маг Краста? Так берите его, а не маринуйте в пещерах десятилетиями. Ещё пара месяцев среди драконов — и я сама начну извергать пламя.

Вот только почему они так легко согласились? Будто ожидали, что я приду и затребую провести ритуал. Я готовилась к отговоркам, пренебрежению, жёсткому отказу. Но только не к тому, что у меня заберут Гранда и разденут догола, оставив чужую рубашку в качестве сомнительной компенсации за доставленные неудобства.

Руна «спутник» встретила меня равнодушно: не было ни свечения линий, ни нагрева камня. Круг Краста спал. Интересно, а для ритуала инициации его нужно будить как-то по-особенному? Я подняла вопросительный взгляд на Мусшу.

Сартр встал в нескольких шагах от меня, на руну «правда», и только тогда снизошёл до объяснений:

— Круг активирую я. Ритуал состоит из двух частей. Сначала говорим только мы с тобой, остальные слушают. Потом отвечают главы кланов. Если согласны — отдают дар и заходят в Круг.

— Согласны на что? — переспросила я.

— Принять мага таким, какой он есть.

Даршмир щёлкнул чётками и поднял их, словно бокал вина:

— Ты рассказываешь нам о себе всю правду, ket, а мы взамен дарим тебе подарки. Одна правда, семь даров — хорошая сделка, да?

Сердце за секунду словно заледенело, покрылось жёсткой, колючей коркой инея. Торжество Даршмира мне понятно: Гримт который год пытался вызнать все мои тайны. Просто так, ради игры. И настороженность Ташисса тоже неудивительна: он видел достаточно странностей и нестыковок, чтобы считать меня потенциально опасной. Но с чем я не могла смириться — так это с равнодушным, ничего не выражающим взглядом Мусшу.

Он с самого начала знал, что я маг крови. И знал, что Ташу, Дару, да и остальным драконам проще свернуть мне шею, чем поверить в безобидность тёмного мага, умудрившегося за годы развить своё мастерство, не лишившись рассудка. Мусшу оберегал мою тайну так же, как Керр и все Крамаири. И теперь он предлагал мне «раскрыться» перед Малым Светом вот так, посреди ритуала? А что будет, если именно то, что я маг крови, то, что я умудрилась обманывать их все эти годы, станет той каплей, что заставит драконов отказаться от меня? Кому нужен маг Краста, которого невозможно контролировать?

Хотелось прокусить пересохшую губу, чтобы хоть так вернуть себе ощущение контроля над происходящим. Керр, всё это время стоявший снаружи Круга напротив меня, заметил это и качнул головой.

Точно, никакой крови в Круге. По крайней мере, пока я не призналась Красту в том, кто я есть.

Прекрасно, просто замечательно.

Я потянулась к едва восстановившейся связи hav’er ark’hev.

— Керр, мне страшно.

— Мне тоже. Пока ты в Круге, я не смогу помочь, — он почесал затылок и невероятно спокойно спросил: — Ну так что, Марис или Шелет?

Я прикрыла рот ладонью и, давясь от смеха, вновь перевела взгляд на Мусшу. Вертикальные зрачки сузились до двух едва различимых нитей, а радужка… Что ж, теперь в мире появился новый цвет: серо-никакой.

Ни интереса, ни волнения, ни даже скуки. Пустота. Вечность, помноженная на ничто — вот чем были глаза сартра.

— Помнится, ты хотела играть по-взрослому, — сказал он.

Вдох-выдох. Спокойно, это всего лишь безобидное признание. Ненамного сложнее, чем победить Рекемира в ритуальном поединке, спастись от песен Shagol или выбраться из плена, когда твой разум терзают демоны. Очередная драконья проверка, так чего же я жду?

Я растерянно поправила прядь волос: хвост пришлось распустить ради всё той же «натуральности» моего облика. Кстати, об облике.

— Мусшу, в ритуале когда-то участвовал эфир?

На секунду показалось, что драконы перестали дышать. Будто весь мир замер, испугавшись то ли вопроса, то ли возможного ответа.

— Один раз, — отчеканил Мусшу.

Я кивнула, хоть ответ меня и не устроил. Успешно ли тогда прошёл ритуал, выжил ли тот эфир? Он был полукровкой? И могу ли я хоть как-то обезопасить себя?

Драконы не торопили. Они уже стояли на своих местах: главы кланов — правильным семигранником у края пентаграммы, Мусшу — в паре рун от меня. Они были готовы ответить на любой вопрос, но не спешили подсказывать, что действительно поможет мне разобраться в происходящем.

— Расскажи мне больше о ритуале, — попросила я.

— Ритуал — это договор между магом и Крастом. Маг служит спутником, проводником силы. Мы называем эти силы дарами. В обмен на дар каждый клан делает подарок. Это знак того, что сделка честная.

Дары… Помнится, Ташисс как-то называл Убеждение даром. Выходит, маг Краста усиливает способности убеждающих?

— Маг Краста — это резонатор?

— Проводник. Сила идёт через тебя, но она не твоя. Ни физического или магического истощения, ни новых способностей.

— Тогда в чём моя роль?

— Принимать нас такими, какие мы есть.

Мысли невольно вернулись к Мирре. Затем метнулись к Сяо и Мао, к Лешми, Тае и Ташу. Драконы — вспыльчивые, гордые существа. Хитрые, но по-своему честные. Наверное, поэтому они и готовы ждать десятилетиями, пока потенциальный маг Краста по-настоящему к ним привыкнет. Хотела ли я что-то менять в драконах, хоть в одном из них? Ни в коем случае. Но и потакать их прихотям не собиралась.

— Говорят, эфиры держат слово. Если это действительно договор, то я, хоть и полукровка, потом не смогу его разорвать или нарушить, верно? Природа эфира будет держать меня крепче, чем других магов Краста. — Мусшу медленно опустил и поднял веки, соглашаясь. — Тогда учтите вот что: я не буду ни слугой, ни нянькой. Не стану потакать вашим прихотям и выполнять приказы, которые посчитаю неправильными. Такой договор вас устроит?

Мусшу улыбнулся. Тепло, по-отечески. Так, будто мной гордился.

Только меня это нишкыра не обрадовало.

— На меньшее я и не рассчитывал.

Его тень, искривлённая множеством солнечных лучей, разрывавших потолок зала, расплавилась и быстро заполнила все линии пентаграммы. Мусшу окутал густой серый туман, и через несколько секунд я оказалась в кольце из его истинного тела. Круг размахом в пару десятков шагов с лёгкостью вместил огромного багрово-алого дракона.

За его чешуйчатым боком не было видно ни глав кланов, ни стен зала. Могучее крыло заслонило потолок, и в заполнившем пространство между нами мраке я поразительно чётко видела его серый глаз величиной почти с мой рост.

В то же время Мусшу всё ещё стоял в шаге от меня в своём человеческом облике. Но эта двойственность его вида не сводила с ума, наоборот: создавала иллюзию нашего с ним уединения, словно я зашла к нему в кабинет на очередную чашку чая. Однако где-то на краю сознания было понимание, что остальные слышат и видят всё, что происходит в Круге.

— Как ощущения? — участливо спросил сартр.

— Непривычно, но почти не страшно, — не стала врать я.

— Отлично. Если у тебя нет больше вопросов, тогда их буду задавать я. Всё это время нам придётся стоять на своих местах, так что я бы хотел разобраться с этим побыстрее: мне уже не семьсот, знаешь ли, годы берут своё…

— В этом вы с Лисшу похожи, — усмехнулась я. — Оба любите давить на жалость. То вы голодные, то старые, то никто вас не любит. Ладно уж, спрашивай.

Всё это было похоже на допрос в Ковене магов: никто не любит эту процедуру, и все всё понимают, но формальности соблюсти надо. Я старалась просто дышать и выдавать ответы, не думая над ними слишком долго.

— Как тебя зовут?

— Иссина Марисская.

— Кто твои родители?

— Я их не знаю. В детстве меня подбросили в приют Нира. Наверное, мама эфир, а папа полукровка.

Мусшу недовольно поморщился:

— Недоговариваешь.

— Ладно, ты прав. В Нире много вампиров-полукровок: рядом долина Лехазив. Возможно, мой отец оттуда, но это только мои догадки.

Мусшу удовлетворённо кивнул, принимая ответ.

— Ты всю жизнь прожила в Нире?

— Нет, в пятнадцать лет меня забрали в Магическую Академию. Это в столице.

— И как тебе там жилось?

— По-разному.

— Хочу подробности.

— Об этом знают Керр, Ташисс и Даршмир. Хочешь слезливых историй — спроси у них.

— Дерзишь. Зря, — прошипел он.

— Я устану пересказывать тебе тридцать лет своей жизни, — вздохнула я. — Что ты хочешь?

— Хочу знать, видела ли ты потерю, боль, предательство. Познала ли дружбу и любовь.

О, нет. Так мы будем обсуждать мою жизнь слишком долго. Пожалуй, стой я перед ними обнажённой, вопросов и правда было бы меньше.

Ворот у рубашки Сангора широкий, поэтому достаточно было ослабить шнуровку, чтобы обнажить плечи и спину. Перекинула волосы вперёд и развернулась спиной к Мусшу, позволяя внимательно рассмотреть мои шрамы.

Мысли сами потянулись к Керру. Он ответил спокойным и тёплым: «Всё хорошо, я рядом».

— Кто? — спросил Мусшу.

— Тот, в кого я была влюблена. Тогда думала, что любила, — я сглотнула подступивший к горлу горький ком и добавила: — Могу покрутиться, чтобы все видели.

— Не нужно. Вижу я — видят все.

Вот как? Мило.

Я поправила рубашку, и Мусшу продолжил допрос. Некоторые его вопросы казались странными, другие — бессмысленными, никак не связанными с происходящим. Казалось, его больше интересовал не сам ответ, а то, как я реагировала.

— Чего ты боишься?

— Раньше боялась этого, — я коснулась спины, и Мусшу понятливо кивнул. — Сейчас — окаменеть.

— Это как?

— Стать овощем, кем-то бесполезным и ненужным. Тем, кто не может ничего создать и ничему научить, при этом не осознаёт своей беспомощности. Боюсь, что мой разум угаснет раньше тела. Боюсь безумия и забытья.

— Ты любишь гарпий?

— Не знаю. Они странные, сложные. Но точно заслуживают понимания и уважения.

— Ты обижаешься на Таю и Лешми за тот случай у лавового озера?

Я не сдержала улыбку:

— Мужчины Гнезда часто называют своих женщин harpia, и не зря: мы такие же непредсказуемые и жестокие. Но на любую жестокость есть свои причины.

Лишь закончив предложение, я поняла, что невольно назвала гарпией и себя. И тут же поймала понимающий взгляд Мусшу.

— Ты видела смерть?

— Я целитель. Не всегда удаётся отвлечь пациентов от песен Мавет. Да, я видела смерть.

— Ты убивала?

— Да. В городе, когда решила побыть приманкой. Убила двоих или троих, не помню. Лешми видела.

Почему-то закружилась голова. Стало трудно дышать, а в нос ударил солоновато-кислый запах то ли крови, то ли какой-то травы.

— И всё?

— Наверное.

Меня вырвало. Резко, я еле успела согнуться и отдёрнуть рубашку, чтобы не запачкать её. Только рвало меня не завтраком, а гнилью: зловонной буро-зелёной жижей. Несколько капель попали на ноги и прожгли кожу, словно кислота. Я сдавленно зашипела.

— Подумай получше, — спокойно предложил Мусшу.

Выпрямиться не получалось: перед глазами всё плыло, в ушах набатом стучал собственный беспокойный пульс. Серо-густой туман, лениво сочившийся из линий пентаграммы, казалось, прожигал лёгкие насквозь.

Даже так? Либо правда, либо смерть. Что ж, чего-то подобного следовало ожидать.

— В трактире «Вереск», в первое моё лето в Красте. Меня хотели выкрасть трое полукровок. Хотели натравить демона, я перенаправила его на них. Они не умерли, но демон искалечил ауры, изгрыз их. Потом Керр их убил.

— Но ты считаешь, что вина на тебе. Что ты убийца.

— Да. Не думала, что это считается.

— Нам нужна твоя правда, Исса. То, как ты сама себя видишь.

Дышать стало легче. Я утёрла рукавом лицо и, наконец, выпрямилась. Сартр несколько секунд разглядывал меня, и лишь когда решил, что я пришла в себя, продолжил:

— Ты причиняла вред драконам?

— Да.

— Расскажи.

— То, как вижу это я? — Мусшу кивнул. — Я целитель и должна спасти пациента во что бы то ни стало. Но когда я прибыла в Краст, мне не хватало уверенности и хватки, чтобы действовать, как должно. Я слишком боялась драконов и слишком сильно заботилась о мнении коллег. Из-за моей нерешительности погибла Инга, правнучка Грандимира. Я могла её спасти, просто тогда не знала как.

Кто-то тихо выдохнул. Почти неслышно, но мне показалось, одобрительно. Лирт?

Мусшу смотрел на меня всё так же равнодушно и внимательно. Ладно, я тоже умею играть в гляделки.

А нет, не умею: снова вырвало. На этот раз кровью.

— Нам нужна вся правда, Исса.

Пальцы, сжимавшие подол рубахи, мелко тряслись, и от этого ткань колыхалась, словно призрак. Голову тянуло вниз, к полу, но ноги всё ещё твёрдо стояли на руне «спутник». Жить рядом с ними или сдохнуть. Признаться, что ты монстр похлеще своей дочери, или осыпаться горсткой пепла на глазах у Древнейших. Ну же, Исса, выбирай.

Керр осторожно коснулся связывающей нас нити. Не позвал и не попытался поделиться силой или забрать боль. Просто касание: я рядом. Всё, что оставил ему этот проклятый Круг — это быть рядом и смотреть, как меня калечат собственные страх и ложь.

Он мог защитить меня, мог забрать из Круга и улететь. В тот момент я была уверена, что мог. Может, какой-то самой трусливой частью своей души я этого и хотела, вот только Керр знал, что это не то, к чему я шла все эти годы. К чему мы шли. Поэтому теперь он стоял и смотрел, соблюдая предложенные правила игры. А я пропускала каждый свой булькающий вдох через его «я рядом».

Плевать на боль, плевать, что слёзы обжигают кожу сильнее, чем трупный яд. Вы хотите знать, кто я такая? Хотите знать, видела ли я смерть, предавала ли, приносила ли боль и огонь в этот мир? На этот вопрос я отвечу только стоя.

Я выпрямилась. Убрала волосы с лица, чтобы они видели: мне скрывать нечего. Слёзы, шрамы, страхи, ошибки — нате, подавитесь!

— Хочешь знать, способна ли я причинить вред драконам? Я убила Ингу Велрис своей нерешительностью. Я убила детей Ирессы Крамарис и Норы Лиртири: узнай я о проклятии Марианы раньше, они были бы живы. В Гнезде говорят, что это я убила Рекемира — я лишь победила его в ритуальном бою, на который он сам меня вызвал, но ладно, давай и его посчитаем. В конце концов, без моих обвинений его бы не казнили. Или что вы там с ним сделали? — Снова стало мутить, и я поморщилась: — Ах, да, точно. Здесь же не я задаю вопросы.

Вдох-выдох. Это просто, Исса, ну же.

— Я убивала делом и бездействием. А ещё я убивала словом. Я пытала Керра, ломала его тело и ауру, подстраивая их друг под друга, чтобы сроднить с кристаллом маскировки. Не потому, что это было действительно нужно. А потому что я пообещала Ташиссу и Даршмиру, что помогу сроднить драконов с кристаллами и что начну именно с Керра. Я ломала его тело, выворачивала мышцы и суставы. Если бы тогда захотела — он бы и ипостась сменил по моему желанию.

— Как?

— Магия крови, — слова сорвались с губ сами, и я, боясь потерять этот правдивый настрой, продолжила: — Я замедляла роды, стимулировала их, останавливала кровотечение — слушая и призывая кровь. Я не жалею о своём даре. Без него я не смогла бы спасти столько жизней. Но порой я слишком жестока к своим пациентам.

Мусшу молчал.

— Я сбежала от Лешми у лавового озера, обманула её, используя магию крови. Я подслушивала за её кровью во время турнира, чтобы победить. Я вообще часто во время спаррингов подслушиваю за вашей кровью: только так могу сражаться с вами на равных. Хотя какое тут на равных, так, баловство, гарпиям на смех. Один раз я почти дотянулась до Ташисса во время спарринга.

Я вспомнила тот бой с Ташем и невольно улыбнулась, но мысли вернулись к тому моменту, за который мне было по-настоящему стыдно:

— Лишь об одном я жалею. В первую зиму я чуть не убила Атту. Зов крови пробудился, хоть я тогда и сражалась по-честному.

— И как ощущения?

— Отвратительно. Магу крови нужен контроль.

— А с Керром? Тебе понравилось ломать его?

Я прикрыла глаза. Вспомнила те ощущения, будто играешь на музыкальном инструменте сложную, одному тебе известную мелодию.

— Очень. Это величайшее искусство и величайший дар — пройтись по грани между смертью и безумием. И вдвойне ценно провести по ней того, кто тебе дорог.

— Ты бы хотела это повторить?

— Ни в коем случае. Если однажды упал с дракона и не расшибся насмерть — это не значит, что ты умеешь летать.

— Ты хорошо контролируешь магию крови?

— В последний раз я слышала зов крови полгода назад. Мирра заболела. Кто-то заметил тогда что-то необычное?

Мусшу сомкнул веки и замер, будто прислушиваясь к главам кланов. Наверное, общались мысленно. Сартр ответил почти через минуту:

— Мирра выздоровела очень быстро. В остальном — ничего необычного.

— Значит, я хорошо контролирую свой дар.

Сквозь окружавший туман и алую чешую я всё пыталась уловить отголоски эмоций Малого Совета: ничего. Это так странно, будто говоришь с пустотой. Или с покинувшими наш мир богами: непонятно, слышат ли они тебя, но ответа ты точно не получишь.

— Ты готова умереть за Краст?

Губы расплылись в улыбке. Теперь уже я смотрела на Мусшу, как на ребёнка.

— Вы сами говорили, что маг Краста нужен, чтобы Круг давал вам силу. Так что нет, я не умру за Краст. Я буду жить так долго, как только смогу. Чтобы у вас было как можно больше времени сделать то, что вы задумали.

Серый туман стал заползать обратно в пентаграмму, а чешуйчатый бок Мусшу — расплываться, позволяя увидеть происходящее вне Круга.

— Малый Совет услышал тебя, Иссина Марисская.

Задрала голову и сквозь прикрытые веки стала впитывать солнечный свет, вновь заполнивший Зал Советов.

Я сказала и сделала всё, что могла. Теперь решать им.

Глава 4. Дары

Это было… странно. Круг Краста, всего минуту назад вмещавший в себя дракона в истинной ипостаси, вдруг стал невероятно малым. Каждый из глав кланов, казалось, стоял всего в шаге от меня. И каждого я видела и слышала так хорошо, будто смотрела ему прямо в лицо. Как я не могла ничего утаить от них, так и они не имели возможности обсуждать у меня за спиной.

Я могла заглянуть в глаза каждому из них, но так и смотрела в потолок, а затем и вовсе зажмурилась. Что я увижу на их лицах: страх, обиду, отвращение? Интересно, для драконов принятие — это про «любить» или «терпеть»? Если второе, то, боюсь, проверку я не пройду.

Они молчали вечность. Или не молчали вовсе. Ощущение времени было настолько размытым, что мне не удавалось даже уловить разницу между собственным вдохом и выдохом.

Первым заговорил Влад. Не будь я магом крови, сказала бы, что от его ответа у меня остановилось сердце.

— Мы ошиблись.

Сколько ни жмурься, а такие тролльи слёзы ресницами не сдержать. Солёные, как море. Может, поэтому директор нарёк меня Марисской?

— Мы ошиблись, — повторил Влад. — Заказали тебе у Римы новый синий мелькет. Сегодня же попрошу, чтобы сшила фиолетовый.

Остальные драконы недоумённо уставились на Вела. Боги и Предки, откуда мне знать, куда они смотрят? Я же закрыла глаза!

Видимо, переговариваться между собой во время ритуала не принято, потому что Вел ответил на так и не заданный вопрос:

— Синий — маг воды, красный — маг крови. Если смешать, будет фиолетовый. Тёмный такой, глубокий. Уверен, Рима подберёт оттенок под цвет твоих глаз.

Я разлепила веки. Щурясь на солнце и утирая лицо от слёз, посмотрела на Мусшу. Он чуть кивнул в сторону Влада, призывая подойти к нему.

— Каков дар Велов? — спокойно спросил сартр.

Влад улыбнулся и показал лежащее на ладони кольцо Гранда.

— Страж, что сбережёт разум.

Будто заколдованная, я подняла руку, позволяя Велу надеть кольцо на мой безымянный палец. Он сделал это аккуратно, ни разу меня не коснувшись.

И что мне теперь делать? Кланяться ему, благодарить? Боги и Предки, неужели не могли сказать заранее?

— Просто сделай шаг назад. И никаких поклонов: по статусу не положено, — съехидничал Гранд.

Я чуть опустила подбородок, обозначая кивок, и отступила, впуская Влада в Круг.

На плечо легла рука. Лёгкая, почти невесомая, но явно женская. Я обернулась: сзади никого не было. Крутнулась на месте, словно собака, гонящаяся за собственным хвостом, и услышала тихий звонкий смех.

— Не вертись. Потерпи, после ритуала это пройдёт, — попытался успокоить Гранд. — Если, конечно, остальные согласятся.

— Умеешь ты утешить, — хмыкнула я, всё же переставая крутиться и елозить, пытаясь незаметно стряхнуть с плеча эту нежную, но хваткую ладонь.

Я вернулась на свою руну и продолжила ждать.

— Значит, маг крови… — громко протянул Морт. — Она опасна?

Ага, то есть обсуждать вслух им всё-таки можно.

— Не опаснее меня, — хмыкнул Лирт, вступая в Круг. Морт хохотнул и тоже сделал шаг.

Первым я подошла к Лирту. Оказалось, дары не обязательно должны быть чем-то материальным.

— Как и все целители, ты задолжала смерти много жизней. Так что вот тебе дар Лиртов: когда ты решишь вернуть долг Мавет — твоя молитва будет услышана.

Нет права ни ответить, ни поблагодарить. Ни спросить, что же Лирт имел в виду. Я кивнула и шагнула к Морту, уже чувствуя на правом плече вторую ладонь: тонкие пальцы холодили кожу даже через рубашку.

Лишь встав напротив главы клана воинов, я наконец поняла, что означал тот взгляд, которым он прожигал меня всё это время: Морт меня оценивал. Но не как потенциального врага, союзника или слугу. Так оценивают диковинный кинжал, найденный в давно забытых запасах оружейной.

Морт решал, насколько я полезна в бою.

— Магу воды огонь ни к чему, — начал Морт. — Но обе эти стихии переменчивы: вода легко меняет форму, заполняя собой всё вокруг. Так и огонь: одна искра способна зажечь целый лес. Это правда, что тебе сложно менять ипостась, bet hamim?

«Водная дева» — так драконы называют эфиров воды. Кстати, это первая фраза за весь ритуал, сказанная на драконьем. И Морт, кажется, даже поморщился от боли, едва произнеся её. Круг не любит драконий язык? Что за бред.

Всё ещё не смея заговорить, я кивнула: состояние эфира давалось намного легче, чем пять лет назад, но, уверена, увидь мои старания настоящие эфиры, они бы запенились от смеха.

— Ты переменчива, как и первые Морты. Так пусть они помогут тебе быть гибкой, оставаясь собой.

Не знаю, что там было у первых Мортов, но те, которых я знаю, казались менее гибкими и уступчивыми, чем те же разведчики. Да и как дар того, кто чувствует пламя, поможет водному эфиру? Ай, ладно: не сжёг на месте — и на том спасибо.

Третья ладонь оказалась неожиданно тяжёлой, будто отлитой из металла, и невероятно горячей. Я стиснула зубы, чтобы не заорать в голос, и вернулась на руну «спутник».

Боги и Предки, три клана из семи. Согласятся ли остальные? И выдержу ли я ещё четыре ладони на плечах, идущие дополнением к «подаркам»?

— Дар Дормов?

Голос Мусшу выдернул меня из дремоты, которая незаметно захватывала сознание. Я подошла к Сангору, уже ступившему в Круг. К этой скале, не терпящей перемен. К тому, кто при других обстоятельствах свернул бы мне шею, даже не зная, что я маг крови: просто на всякий случай.

— Ты обманула меня в моём собственном доме, — его голос эхом разнёсся по Залу Советов. — Для этого нужна невероятная, чудовищная удача.

Когда на меня велась охота, Сангор полгода что-то делал с камнями города, чтобы улицы Краста стали для меня действительно безопасными. Удача? Похоже, именно на неё весь клан Дормов и заговаривал камни домов и городской мостовой. А потом он менял Гнездо ради меня и Мирры, строил новые переходы.

Ещё до ритуала он принимал меня. По крайней мере, старался. Недолюбливал, но принимал и даже сочувствовал. А теперь понял, что его водили за нос. Что ж, пусть лучше выскажет всё сейчас.

Но Сангор не стал предъявлять претензии, он умел давить иначе: тяжёлым, монолитным молчанием. Казалось, он бы с радостью поднял ближайший каменный стол и опустил его на мою голову. Дорм не сводил с меня взгляда, и, видимо, как-то поняв, что я осознала всю глубину его разочарования, продолжил:

— Так пусть камни Краста и дальше берегут тебя, Иссина.

Четвёртая ладонь, как и третья, была явно мужской. Крепкая, тёплая. Надёжная, как верность Дорма.

Следующим меня окликнул Дрив.

— Ты мне не нравишься, — он презрительно сощурился. — Слабая, побитая. Я не доверил бы тебе ни одну гарпию из стада Краста, ни один куст из наших садов. Ты берёшься за то, что тебе не по силам. Однажды это погубит нас.

Слова Дрива хлестали по щекам, словно ядовитые лианы. Но он был прав, до обидного прав. По сравнению с ними я даже не дитя, хуже — подросток, не управляющий ни своим телом, ни разумом.

— Однажды погубит, — повторил он. — А может, и нет. Если ты будешь поручать работу тем, кто действительно знает, что и как делать.

Свет, падавший на меня через одно из отверстий в потолке Зала Советов, вдруг сменился полутенью, мерцающей на ветру, словно рябь на воде. Я подняла голову: прямо над нами, в нескольких десятках саженей в отверстие в потолке заглянула жакаранда. Да-да, именно заглянула: деревце с интересом поворачивало и наклоняло крону, будто пытаясь рассмотреть нас получше. Корни его при этом активно шевелились в поисках максимально удобной опоры, чтобы не свалиться в Зал Советов. Часть корней гнездилась в довольно просторной кадке. Хм… очень знакомой кадке с дриадской росписью…

Кстати, формально деревце в этот момент находилось внутри Круга. Боги и Предки, неужели никто не предусмотрел у этой пентаграммы нормальный потолок?!

Жакаранда тряхнула кроной, и на руны Круга медленно опустилось несколько ярко-оранжевых листьев и один солнечно-жёлтый цветок. Не могу сказать, что узнала деревце Делины «в лицо», но когда Дрив продолжил, я почти не удивилась.

— Ты вряд ли справилась бы с моим даром сама. Но ты нашла ту, что стала ей матерью. Надеюсь, ты и впредь будешь просить о помощи вовремя.

Всё-таки здорово, что я, хоть и случайно, уже пристроила «подарок» Дривов: я не очень-то лажу с растениями, так что Игорю с Делиной точно лучше, чем было бы со мной. Интересно, а Дрив знает, что у его подарка есть имя?..

От пятой ладони меня передёрнуло: я не видела её, только смутно ощущала, но откуда-то знала, что она очень своенравная. И зелёная, как бы глупо это ни звучало.

Страшно подходить к Гримту. Страшно даже смотреть на него. Если Дорм воспринял мою скрытность как предательство, то что сейчас на душе у нирского лиса? Хитрец, каких поискать, Даршмир не прощал ни лжи, ни притворства. Пожалуй, я могла бы считать его другом. Таким, при виде которого начинает болеть голова от предвкушения скорых неприятностей, но которому всё равно идёшь заваривать чай каждый раз, когда он появляется на пороге с мерзкой ухмылкой.

— Как же так, ket? — в его глазах плескалась ярость, а голос был полон горечи. — Маг крови… Как же так? Ты даже не представляешь, как сильно меня разочаровала…

Я открыла было рот, чтобы ответить, но он качнул головой и укоризненно прошипел:

— Ш-ш, ket. Тише. Одна правда, только одна. И ты её уже сказала. Боги и Предки, это же отвратительно, просто немыслимо…

Всего минуту назад я боялась заглянуть ему в лицо, а теперь он старательно отводил взгляд. Только не презрение. Ненависть, злоба, обида — всё что угодно. Боги и Предки, только бы не презрение. Лучше умереть.

Дар поднял чётки и взглядом приказал мне подставить руку. Я протянула её, продолжая вглядываться в его лицо: как и всегда, его истинные эмоции были неотличимы от показных, поэтому понять, что же действительно чувствовал Гримт, было невозможно.

Он наматывал чётки на мою руку медленно, будто предвкушая скорую и неминуемую месть. И только сделав последний виток и зайдя в Круг, поднял на меня глаза:

— Маг крови… Жаль, очень жаль. Я ставил на призывателя демонов.

— Гранд, если я сейчас…

— Можно.

Я вцепилась в Гримта, как утопающая кошка в плывущее посреди реки бревно. Судорожно обхватила его вокруг талии: выше не доставала. Пусть, пусть я не могу ничего сказать ему. Но обнять, хоть на секунду обнять эту чешуйчатую скотину я была просто обязана.

— И не вздумай больше плакать, ket. Только не из-за меня.

Утёрла слёзы и повернулась к Краму, только теперь, по его довольной морде понимая, насколько я ненавижу этих двоих.

Они на меня спорили.

Я пять лет скрывала, что маг крови, а они просто взяли и поспорили на мою тайну. Сопоставляли увиденное, иногда провоцировали меня — и всё ради этого момента. Ради того, чтобы однажды я, как ребёнок на приютском празднике, вышла, встала на табуретку и во всеуслышанье заявила, что я тёмный маг!

Убью гадов. Но позже.

— По традиции у мага Краста должно быть два стража, — Ташисс кивком подозвал Керра. — Маг крови может сам защитить своё тело. Дар Крамов — тот, кто сбережёт сердце.

Ташисс подтолкнул сына, вынуждая сделать шаг в Круг. Мы с Керром смотрели друг на друга, мягко говоря, удивлённо.

— А так вообще можно? — выразил всеобщее возмущение Керр.

— Тс-с! — шикнул на него скалящийся Ташисс и тоже ступил на пентаграмму. — Подаркам говорить не положено. И вообще: выкручиваюсь, как могу.

Дар смотрел на Таша с нескрываемой злобой. Впрочем, остальные главы кланов тоже были в шоке от подобной наглости. Но Краму было плевать: казалось, он был счастлив как никогда.

Мусшу устало потёр переносицу и обречённо сказал:

— Исса, вернись на свою руну. А твой… хм… подарок пусть встанет здесь.

Сартр махнул рукой на одну из рун, значение которой вспомнить уже не получалось: после даров Гримта и Крама на плечах была тяжесть семи ладоней. Да, последние две лежали почти симметрично, уравновешивая друг друга, пусть и ощущались как женская и мужская. Но все вместе они давили с такой силой, что, казалось, вот-вот сомнут не только моё тело, но и разум, и чувства, и всё то, что когда-то называлось мной. Даже собственное имя ускользало из памяти, а эти несколько шагов до руны «спутник» стали, пожалуй, самыми трудными в моей жизни.

Керр не мог мне помочь, Мусшу не позволил. Но это не злило и не пугало: все эмоции исчезли, будто их никогда и не было. Будто я никогда не могла их испытывать.

Едва ступни коснулись линий «спутника», восемь драконов, как один, произнесли ритуальную фразу. Единственное, что было сказано на драконьем, но Гранд сжалился надо мной и перевёл:

— Тень, зову тебя. Как мы верны Договору, так и ты сдержи своё слово. Иссина Марисская встала в Круг на твоё место. Краст принял её, а она приняла драконов. Дай то, что обещано, и возьми справедливую плату.

Секунда — и семь ладоней, всё это время давивших на плечи, разом отпустили меня.

Чтобы тут же вывернуть наизнанку кости и внутренности. Чтобы драконьим пламенем выжечь сердце и лёгкие. Чтобы колючей чешуёй прорезать кожу и мысли.

Я откуда-то знала, что всё это происходит с моим разумом, но не телом: тело просто валялось на каменном полу, корчась в мелкой судороге. Несколько демонов, видимо, оставшихся в моём сознании после того похищения, в ужасе покинули насиженное место, столкнувшись с чем-то невероятно знакомым для них и совершенно неведомым для меня.

Во мне не поселился великий разум или какая-то сила, нет — эта сила прошила меня насквозь, как игла пробивает плотную ткань.

Я попыталась сменить облик и стать водой, но кто-то крепко держал меня, не давая вырваться. И этот кто-то прекрасно знал, как не дать мне уйти от этой пытки, и знал, насколько долго я способна её выдержать.

Всё закончилось за мгновение до того, как я была готова взмолиться о смерти. Будто сама Мавет, едва заслышав мои мысли, усмехнулась и шагнула в сторону: ещё не время, живи пока, раз уж так вышло.

Я открыла глаза, когда тело уже пыталось подняться: ладони упирались в пол, а ноги слепо водили по камням в поисках опоры. Не осознавая, что опорой мог стать любой из этих самых камней. Не осознающие ноги — смешно, правда?

Вот только мне было не до смеха.

Линии пентаграммы светились мягким голубоватым светом. Мусшу, поймав мой вопросительный взгляд, пояснил:

— У Артура светились жёлтым. Наверное, реагируют на твою стихию.

Я неуверенно кивнула, принимая ответ, и скривилась от резко вернувшегося ощущения собственного тела.

Ноги скользили в луже собственной блевотины, крови и прочих телесных жидкостей, которые пропитали рубаху насквозь. Облезшая, растрёпанная, жалкая, я чувствовала себя скорее подгнившей утопленницей, нежели человеком. И этим незабываемым видом любовались мой муж и восемь самых влиятельных драконов Краста. Прекрасно, просто ашкырительно.

Кругу состояние нового мага Краста явно не нравилось: линии пентаграммы подо мной раздражённо мерцали.

— Что, противно? — огрызнулась я на каменный пол. — Твоя работа, между прочим. Сам намусорил — сам и убирайся!

Круг, к моему удивлению, послушно впитал растёкшуюся зловонную жижу всего за пару минут. Правда, мой внешний вид от этого нисколько не улучшился, зато ноги больше не скользили.

Как только линии пентаграммы погасли, знаменуя окончание ритуала, Керр бросился ко мне, укутал невесть откуда взявшимся одеялом и стал обтирать полотенцами. Лирт сунул в руки чашку чего-то тонизирующего.

Но вся моя боль и вся их забота меркли по сравнению с яростью Гримта.

— Ты! — Даршмир буквально дымился от гнева, с трудом сдерживаясь от смены ипостаси. — Ты знал!

Таш примирительно поднял руки, но не стал скрывать торжествующую улыбку:

— Всё было честно. Я не мог знать наверняка, пока она не призналась.

— Нет, ты знал! Конечно знал! Она жила в твоём клане, спала в пещере твоего сына! Она сама сказала, что однажды прижала тебя к когтю!

Даршмир медленно приближался к Ташиссу, а Таш осторожно отступал, стараясь, чтобы между ним и Даром постоянно оказывался кто-то или что-то.

— Это было уже после того, как мы поспорили. Просто удачная ставка, Дар, так бывает.

— Удачная ставка? Удачная ставка?! Обманщик!

Таш, поначалу справлявшийся в человеческом облике, всё-таки не выдержал и стал трансгрессировать, рывками перемещаясь из одной части Зала в другую. Но Дар не отставал, и уже через минуту два тёмно-серых облака тумана носились по Залу Советов, бессвязно шипя.

Наблюдая, как извергающий проклятия и ругательства Даршмир гоняет Ташисса, я спросила:

— И давно они поспорили на мою специализацию?

— Почти сразу после «Вереска», — Керр усмехнулся. — Пытались узнать через меня, но, как понимаешь, не вышло. Ты как?

— Как женщина, униженная на глазах у десятка мужчин, — не стала врать я. Но тут же поняла, что сказала это зря: драконы, и так старательно отвернувшиеся от нас с Керром, теперь и вовсе попытались стать невидимыми. Даже Лирт, отпаивавший меня каким-то чудесным чаем, отвёл взгляд и раскраснелся. Детки-Предки, откуда такая стыдливость?

— На что хоть спорили?

Этим вопросом я пыталась как-то приободрить Лирта, но Асш внезапно из вишнёво-красных щёк обзавёлся снежно-белыми и полушёпотом произнёс:

— На желание.

— Да ладно, — Керр покосился на всё ещё мечущегося вдоль стен Гримта с пониманием и даже сочувствием.

— Что, драконьи желания такие ужасные? — едко уточнила я.

— Да нет. На собственные желания aba не спорит с Даром уже лет сто: говорит, у Дара желания банальные.

— Может, жестокие?

— Ага. И поэтому банальные. Им скучно, понимаешь? — Керр пожал плечами, взял новое полотенце и продолжил меня обтирать. — Поэтому теперь они спорят редко, а если и спорят — то или на что-то конкретное, или… Или на желание hav’er ark’hev.

Я мерзко хихикнула:

— Что, Даршмир не рад, что придётся исполнить прихоть сразу двух жён?

Лирт осуждающе качнул головой и, влив в меня очередную порцию настоя, пояснил:

— Hav’er ark’hev всегда одна. Связь можно разорвать и создать с кем-то другим, но она всё равно будет одна. Думал, ты знаешь.

Теперь уже мне стало неловко. Я пробубнила что-то бессвязно-извинительное, а затем уточнила:

— То есть Даршмиру нужно просто исполнить желание Кристы, верно? — Драконы кивнули. — Так в чём проблема?

— В том, что Таш и Дар и так выполняют все разумные желания Таи и Кристы, без всяких уговоров и споров. Поэтому спорят на неразумное желание, на то, которое сам бы ты ни за что не выполнил.

Вот тут я вдруг поняла. Так поняла, что пробрало до мурашек. В Малом Совете не просто так уже несколько сотен лет находятся только мужчины. Со стороны это, может, и выглядело странно, но, прожив три года в Гнезде, я поняла: драконицам нельзя давать ещё больше власти, чем у них есть сейчас. Да, Малый Совет решал, как жить кланам, как торговать и вести политику с соседями. Но на всё, что касалось жизни Гнезда, влияли именно женщины. Как и чему обучать детей, как и когда отмечать праздники, кому и с кем жить и заявлять о zhothav’er ark’hev… Похоже, мужчины веками выдирали у женщин Гнезда право решать, как им жить, и Малый Совет был отдан им «на откуп». Слышала, в некоторых приютах детям не разрешают гулять по улицам, зато строят на территории горки, песочницы и прочие развлечения. Весело, но никак не помогает тебе научиться отвечать за свою жизнь. Так и Малый Совет, реши он, например, объявить войну, мог столкнуться с жёстким протестом Гнезда, которое просто откажется отдавать своих ненаглядных деток на «верную смерть».

Поэтому так важен мир в семьях глав кланов: жёны членов Малого Совета — их единственная верная опора в Гнезде, те, кто всегда встанут на их сторону, не дав женщинам поднять бунт. Естественно, Таш и Дар не мели хвостами перед Таей и Кристой, словно полоумные драконята-подкрылки, но прислушивались к их мнению и никогда не игнорировали их просьбы, если они разумны.

А теперь Даршмир обязан выполнить одну неразумную просьбу своей обожаемой супруги. Боги и Предки, у клана Гримт вообще есть шансы выжить?

— Дара, конечно, жаль, — вздохнул Керр. — Но, если честно, я рад, что abaне проиграл. Поверь, идеи Shagol обычно гораздо хуже.

— Главное, чтобы они не решили загадывать желание вместе, — я пожала плечами, но, уловив искренний ужас в глазах Керра и Лирта, представивших результат такого совместного творчества, звонко рассмеялась. — Так, ладно. Решайте, чем сначала будем меня кормить: едой или тайнами?