Гнев земли

Пролог

Этот день начинался как многие другие до него. Обыденно, серо. Но именно он стал последним – тем самым событием, которое кардинально и навсегда перечеркнуло мою жизнь.

Пожалуй, стоит рассказать всё по порядку. Меня зовут Артур Иванович Калдыгин, я родился в 1987 году. Всё свое детство я провел в интернате. И это, пожалуй, одно из самых тяжелых воспоминаний.

Жизнь в детском доме никогда не была легкой, особенно в те времена – развал Союза, тотальный кризис... Нам часто не хватало еды, доходило до драк за кусок хлеба. Дети вообще жестоки, а когда они растут в закрытом учреждении, лишенные родительской любви и заботы, – особенно. Постоянные стычки, избиения... Одиночке выжить в таких условиях было неимоверно трудно.

Но я смог. Было трудно, часто голодно, но я дотянул до выпуска. Едва мне исполнилось восемнадцать, меня тут же выставили за порог – лишние рты никому не нужны.

Хорошо еще, что как сироте мне полагалась квартира от государства и небольшое пособие. Жить на него было можно, но только впритык. Поэтому, немного подумав, я решил найти хоть какую-то работу и одновременно поступить в техникум или ПТУ. Без образования ведь никуда не денешься – по крайней мере, я так тогда думал. Хотя с моими оценками рассчитывать на что-то престижное не стоило, да и найти хорошую специальность на бюджете было навряд ли возможно.

Походив по приемным комиссиям, я разузнал про разные специальности и остановил свой выбор на геологии. Профессия, связанная с землей, показалась интересной, конкуренция – не слишком большой, а проходной балл на бюджет – вполне достижимым.

Всё время до экзаменов я усиленно готовился, а по вечерам искал подработку. В день сдачи немного нервничал, но был уверен в своих силах. Так и вышло: когда в конце недели объявили результаты, я увидел свою фамилию в списках поступивших на бюджет. Мои старания не прошли даром. Тогда же я устроился грузчиком – работал по вечерам, а днем ходил на лекции.

Так и пролетели четыре года учебы. Изнурительные четыре года. Получая диплом, я робко надеялся, что теперь-то жизнь изменится к лучшему, станет другой... Но всё оказалось иначе. Я мечтал, что больше не придется таскать тяжести, что наконец смогу устроиться по специальности, на нормальную работу. Пустые надежды.

Я принялся искать работу по специальности, но везде натыкался на одно и то же: никому не нужны выпускники без опыта. Где-то штат геологов был уже укомплектован, и новые сотрудники не требовались. Однажды мне почти повезло, место было практически моим, но в последний момент мне отказали. Как я узнал позже, туда взяли чьего-то сынка по знакомству.

После этого я махнул рукой на поиски работы по профессии. Уволился с погрузки, устроился кассиром в супермаркет через дорогу. Так и потекли дни: работа – дом, работа – дом. По вечерам – компьютерные игры или фильмы. Серая рутина тянулась, пока года два назад не начались головные боли. Сначала я не обращал на них внимания, списывал на усталость, пока однажды из носа не пошла кровь.

Пришлось идти к врачу. Анализы, рентген... Диагноз прозвучал как приговор: неоперабельная опухоль головного мозга. Мне оставалось около двух месяцев. Врач предупредил, что последние недели будут мучительными из-за сильнейших головных болей, и посоветовал лечь в больницу.

Вот так мы и подошли к этому дню, к этому моменту. Я стою на крыше своей многоэтажки. В голове стучит одна мысль: вся моя жизнь прошла зря, в ней не было ни цели, ни смысла. Поднимаю голову – небо затянуто тучами, кажется, собирается дождь. Смотрю вниз – по тротуару снуют люди, вечно куда-то спешат, как муравьи.

Я делаю шаг вперед, в пустоту. И последняя, угасающая мысль: наконец-то я свободен. Свободен от этого равнодушного, жестокого мира.

Так в этом мире закончилась жизнь Артура Ивановича Калдыгина. Ему было всего двадцать шесть лет.

Глава 1 Рождение

Я резко очнулся. И первой моей мыслью было: неужели я выжил? А второй мыслью стало то, что я ничего не чувствовал и не видел. Сначала мне было страшно, что я ничего не могу сделать, но потом я просто смирился. Возможно, это такая кара для таких, как я. Тех, кто не боролся до конца. Так я и стоял или висел в непонятном нигде. Так и шло время в этом непонятном месте, где единственным, чем я мог заниматься, было думать о том, что было, и как я мог бы это изменить.

Пока в один момент я не почувствовал, что меня куда-то толкают. Я пытался сопротивляться, но у меня никак не получалось. А потом я почувствовал, что оказался где-то снаружи? Возможно. Но это была мимолётная мысль. Ведь вторым, что я почувствовал, была боль. Неимоверная боль во всем теле и внутри меня. И я закричал. Эту боль невозможно было терпеть. Последним, что я понял, когда практически отключился из-за того, что не мог терпеть эту боль, была мысль: неужели я снова жив?

В то же время

В одной из приграничных деревенек Царства Земли, которых по всему Царству Земли бесчисленное множество, происходило событие, которое навсегда изменит судьбу мира. Но об этом никто не знал и даже не подозревал. А в это мгновение в разрушенных храмах Воздушных Кочевников на миг загорелись глаза статуй и сразу же потухли. Но никто об этом так и не узнает.

Возвращаясь же к деревеньке... В одном из непримечательных домов, которых в деревеньке было довольно-таки много, на мокрых простынях лежала уставшая и вымученная женщина, а над ней стояла, нагнувшись, повитуха. И внезапно по всей комнате раздался крик ребенка.

— Поздравляю тебя, Арлина. У тебя родился здоровый мальчик, — сказала повитуха, протерев младенца. — А почему он больше не кричит? — встревоженно спросила Арлина, растрепав прилипшие к лицу волосы. — Он просто уснул. Не волнуйся. Вот, держи его, — аккуратно обернув ребенка в пеленку, она отдала его матери в руки.

В этот момент дверь с тихим скрипом открылась. В проёме показалось лицо встревоженного мужчины, который все это время стоял за дверью и ждал, когда все закончится. Услышав скрип, Арлина и повитуха невольно повернули головы.

— А, это ты! Можешь заходить. Совсем забыла про тебя, — сказала повитуха, между тем протирая руки полотенцем. — Как прошли роды? Всё ли хорошо с ребёнком и Арлиной? — засыпал мужчина повитуху вопросами, нервно дергая руками. — Так, успокойся. Как видишь, с твоей женой все хорошо. Правда, роды были тяжелые. Твоей жене по крайней мере нужно пару дней не вставать. И как минимум две недели не поднимать тяжести. Мальчик у вас родился здоровый и крепкий. У тебя еще остались вопросы? — спросила она. — Нет. Спасибо вам большое за то, что вы сделали, — сказал мужчина, поклонившись в пояс. — Да не за что. Это моя работа. Хватит уже мне кланяться. Иди к своей жене. А я пойду, у меня ещё куча дел, — сказала повитуха, глянув в сторону, где лежала Арлина с ребенком на руках.

Мужчина, как ни странно, последовал совету госпожи Миджи и сразу же отправился к жене. — Милая, ты как себя чувствуешь? — тихо спросил он, держа жену за руку, чтобы не разбудить ребенка. — Любимый, со мной все нормально. Просто я немного устала, — нежно улыбнувшись мужу, сказала она. — Хочешь его взять на руки? — спросила Арлина, нежно проведя рукой по голове малыша. На что тот немного поворчался. — Конечно! — сказал мужчина, аккуратно беря сына на руки, чтобы не разбудить.

Снова раздался тихий скрип двери. Повернув голову, отец увидел там своего старшего сына, который неловко переминался с ноги на ногу, смотря на родителей, не зная, что делать. — Сынок, иди сюда. Только не шуми, — сказал Ичиро, подзывая его к ним. Мальчик кивнул и несмелой походкой направился в их сторону. — Папа, мама, а кто это? — спросил старший сын, дергая отца за штанину. — Тоширо, это твой младший братик, — сказала Арлина, подозвав его к себе и потрепав по волосам. На что он мило надулся. — А как его зовут? — спросил он, смотря на отца. — Сынок, мы ещё не решили, как его назвать, — сказала Арлина, смотря на него. — О-о-о! Так давайте я вам помогу! И мы с ним пойдем вместе играть! — подумав, сказал он. — Сынок, твой младший братик ещё слишком маленький, чтобы с тобой играть. Тебе придется немного подождать, — сказал Ичиро, при этом качая малыша на руках. — Эх! А я так хотел с ним поиграть! Ну ничего, когда вырастет, мы с ним обязательно поиграем! — сказал он, уперев руки в бока. — Тоширо, хочешь посмотреть на своего братика? — сказал Ичиро. — Конечно, папа! — воскликнул тот. Подойдя к старшему сыну, Ичиро аккуратно опустился на одно колено и приспустил руки с младенцем, чтобы Тоширо мог на него посмотреть. Тот стал его внимательно разглядывать. — Папа, он такой миленький! А чего он такой красный? — сказал он, рассматривая его. — Сынок, это потому, что он ещё маленький, — сказала Арлина, посмотрев на него. — Папа, мама, давайте дадим ему имя! — сказал он, посмотрев на родителей. — Мы и так это планировали сделать, сынок, — сказал Ичиро, посмотрев на него. — У кого какие есть идеи? — спросила Арлина. — Давайте его назовем Шинсо! — сказал Тоширо. — Сынок, мы с мамой до этого ещё думали и обсуждали и решили назвать его Джиро. Так что не обижайся, — сказал Ичиро. — Я не обижаюсь, — сказал Тоширо, немного расстроившись, что прекрасно было видно по его виду.

В это же время Ичиро передал Джиро на руки Арлине, а сам подхватил Тоширо на руки. — Не обижайся, Тоширо. Хочешь, мы завтра с тобой пойдем на рынок и купим твоих любимых сладостей? — сказал отец, смотря на него. — Да, хочу! — быстро воскликнул мальчик, схватив отца за шею.

Настоящее время. Несколько дней спустя.

После того как я отключился, прошло уже несколько дней. Первое время я не мог никак принять и свыкнуться с тем, что я живой и опять ребенок. Когда я очнулся, то даже толком не мог ничего рассмотреть, ведь мое зрение было не очень. Глаза ещё толком не могли сфокусироваться, но спустя неделю я смог уже более-менее нормально видеть. И первое, что я увидел, был потолок, обычный деревянный потолок, и то, что я лежу в обычной деревянной люльке. А второй я увидел женщину, которая обо мне заботилась. Видимо, это была моя мама. Сначала я толком не мог поверить, что она у меня есть, но потом смог привыкнуть. Я был очень рад этому, ведь я не буду один.

У неё была простая, ничем не примечательная внешность. Овальное лицо, спокойный взгляд карих глаз, щеки, усыпанные веснушками. Ее руки, огрубевшие и мозолистые, недвусмысленно говорили о привычке к тяжелой работе. Одета она была в платье-котту синего цвета – возможно, из не самого дешевого сукна. Поверх платья был повязан практичный холщовый передник, защищавший одежду от грязи. Волосы были тщательно убраны под белый льняной платок, повязанный на голове. Платье подпоясывал простой кожаный ремень. На ногах виднелись грубые, стоптанные кожаные башмаки.

Она заботилась обо мне, меняла мне пеленки. Хотя мне было очень тяжело привыкнуть к тому, что я не могу контролировать свои движения рук и тела. А также к тому, что я не мог контролировать, когда ходить в туалет. Это так ужасно. Хорошо, что дети не помнят свое детство. Особенно когда ты маленький... И как трудно было привыкнуть питаться молоком, через грудь. Это не передать словами.

По вечерам ко мне приходил мужчина. Наверное, это был мой папа. Он выглядел лет на тридцать: треугольное лицо, карие глаза и короткие русые волосы. Он был крепкого телосложения, а руки его были в мозолях. На его руках были видны следы от ожогов. Из одежды на нём была грубая льняная рубаха с короткими рукавами. Поверх рубахи он носил плотный кожаный фартук, который доходил почти до колен. А также на нем были прочные бриджи, заправленные в крепкие кожаные ботинки с толстой подошвой.

Судя по его внешнему виду, первое, что пришло мне в голову, — это то, что он был кузнецом. Приходя домой, уже когда не было видно солнца, он, по виду весь уставший, снимал свой фартух и ужинал при свечах. А после брал меня на руки, а рядом сажал брата. И что-то рассказывал. Видимо, истории или сказки. Хотя я ничего толком не понимал, но по звучанию этот язык был похож на смесь английского и китайского. Что-то среднее.

Но больше всего времени со мной проводил мой старший брат. Иногда он проводил со мной по полдня, что-то мне рассказывая или разглядывая меня. По виду, ему было примерно четыре-пять лет. Он имел русые волосы, карие глаза, веснушчатое лицо и весёлую улыбку. Он был одет в белую льняную рубаху с длинными рукавами, на которых было несколько грязных пятен. Также на нем были черные бриджи с парой заплаток, заправленные в черные башмачки.

Если я начинал плакать, он сразу же бежал к маме и звал её, чтобы она посмотрела, что произошло. Хотя я плакал, только когда хотел кушать или когда нужно было поменять мне пеленки.

Глава 2. Первые шаги

Так и проходили мои дни в ничегонеделании.И единственным моим занятием было пытаться разобраться, что мне говорят, а также пытаться начать правильно управлять своими руками и ногами. Что касается языка, то благодаря тому, что мне каждый вечер что-то рассказывали, первые хоть какие-то результаты появились спустя три месяца. Я начал понимать базовые, элементарные слова. А хоть как-то правильно управлять своим телом у меня начало получаться спустя шесть месяцев. Я смог уже держать голову на весу и начать двигать руками так, как хочу, при этом никуда себе не заехав.

Тогда же я смог уже перевернуться на живот и пробовать ползать. Правда, сильных результатов я не чувствовал. Но по тому, как радовались родители, я думаю, это был хороший результат в моем-то возрасте. Хорошо, что хоть большую часть времени мне было чем себя занять, и хорошо, что старший брат проводил со мной время. Иначе, думаю, я со скуки бы свихнулся, а так хоть было с кем время провести. Потому что родителей практически целый день не было дома. Папа и мама, видимо, целыми днями были заняты работой. Хорошо хоть, что мама приходила, кормила меня и меняла пеленки. Ведь она уже привыкла, что я плачу, когда хочу кушать или в туалет. И как только я начинал плакать, брат сразу же бежал за мамой.

Хотя мне было в самом начале очень непривычно, что я теперь не один. И уж тем более, что у меня есть старший брат. Но со временем, как говорится, человек ко всему привыкает. Так и я был рад, что теперь не одинок и что у меня есть те, кто меня любит.

И так прошло восемь месяцев. В возрасте одного года и двух месяцев я уже ползал и делал неловкие попытки начать ходить. И первым же делом, как у меня появилась возможность двигаться, я решил обследовать место, где живу. В моих приключениях по проверке жилья мне помогал мой брат,который все время ходил со мной, показывал и рассказывал о тех вещах, которые он знал.

Что я могу сказать про дом, в котором теперь живу? В нём есть две комнаты, одна кухня и небольшой коридор перед входом. Первая комната находилась с левой стороны от коридора. Это была комната родителей. В ней стояла средних размеров деревянная кровать, расположенная чуть дальше от двери. А с правой стороны от кровати находился красивый резной стол со стулом, на котором стояла деревянная ваза с цветами. Над столом была небольшая деревянная полка, прикреплённая к стене. А сзади стула располагался красивый резной шкаф с великолепными барельефами.

Кухня находилась с правой стороны от коридора. В центре кухни стоял широкий стол с четырьмя стульями. А дальше от стола находилась печь. Снаружи она была серого цвета, а внутри — чёрного. В ней находились чугунные котелки, внутри которых была еда. А рядом с печью стоял чёрный ухват, с помощью которого доставали эти котелки.На столе стоял кувшин,возможно, с водой или молоком. А с правой стороны стола на стене был прикреплён небольшой деревянный шкаф, внутри которого стояла посуда.

Печь

Ухват

Дальше за кухней находилась комната, в которой спал я и брат. В ней стояла люлька с левой стороны от двери, а также кровать, которая стояла справа возле стены. Возле кровати был стул.

Так и проходило мое время, пока мне не исполнилось полтора года, когда я смог, пошатываясь, встать на ноги и пройти пару шагов. Это произошло одним из вечеров, когда родители уже собирались ложиться спать. Я постарался придать себе решительный вид, упёрся руками о стену и аккуратно стал подниматься на ноги, стараясь не упасть. В это же время родители стали внимательно наблюдать за мной. А я, встав на ноги, стал делать шаги. Первый шаг— неуверенный, второй шаг, третий шаг, который чуть не стал последним. Видимо, ноги меня уже перестали держать. Но я не успел упасть, так как сразу же был подхвачен на руки отцом, который стал меня кружить и подкидывать. На что я стал радостно улыбаться. А потом в правую руку папа подхватил Тоширо и стал нас вместе кружить. Это было так необычно и приятно,что, я думаю, это запомнится мне на всю жизнь. А потом, в два года, я сказал своё первое слово в этом новом мире, и это было слово «мама». Таки шло время, и я потихоньку переключался с молочного питания на твёрдую пищу.

Можно сказать, что с того времени началась уже моя настоящая жизнь. Та, в которой мне не нужно было пачкать пелёнки и питаться только молоком. И первым же делом, когда родители были дома, я стал обо всём у них расспрашивать. Ведь информационный голод с каждым днём становился все больше. И я стал их расспрашивать, как мог.

— Папа, папа,а где мы живём? — спросил я, невинно хлопая глазами, когда он вечером посадил нас с братом на колени. А мама в это же время что-то делала у печи.

— Сынок, а почему ты спрашиваешь? — спросил он, посмотрев на меня. — Просто вы с мамой рассказываете нам только сказки и истории. Правда, Тоширо? — сказал я и спросил Тоширо.

— Да! Папа, ты нам только сказки и истории рассказываешь! —недовольно воскликнул Тоширо.

— А я хочу другие истории. — И я тоже, — сказал я.

Посмотрев на нас и чему-то усмехнувшись, Ичиро решил, что всё-таки стоит им немного рассказать про реальный мир.

— Ну что ж, дети. Раз вы так хотите, я расскажу вам легенду. О том, как появилась страна, в которой мы сейчас живём. Эту легенду рассказывал мне отец, а ему — его отец. Так что слушайте внимательно, — сказал он, посмотрев на нас. — Однажды две деревни, находившиеся по разные стороны горы, на склоне которой сейчас расположен Омашу, начали войну. Юноша по имени Шу и девушка Ома полюбили друг друга и, для сохранения тайны, регулярно встречались в пещере.

Омашу

Юноша по имени Шу и девушкаОма

Пещера

— Там обитали кротобарсуки — истинные маги земли, которые обучили влюблённых использовать данный львами-черепахами их предкам дар, сделав тех первыми магами земли среди людей. Но случилось так, что Шу погиб, и Ома решила принудить своё племя заключить мир с деревней её возлюбленного. Она обучила жителей обоих поселений магии земли и основала город, получивший название по именам легендарной пары.

Кротобарсуки

На северо-востоке континента маги земли создали шахтёрский городок, занимавшийся добычей и продажей светящихся кристаллов. Постепенное развитие превратило это поселение в могучий город-государство Ба Синг Се. Внешние враги не раз пытались взять город, но естественная защита в виде гор Тайхуа оберегала это место.Так и появилось наше царство Земли. Ну, по крайней мере, так говорится в легенде.

Ба Синг Се

— Вау! — воскликнули мы с братом вдвоём.

— Папа, а кротобарсуки существуют? — спросил Тоширо.

— Да, существуют, сынок. Я их даже видел издалека, — сказал Ичиро.

— Это же очень круто! А можно мне завести одного? —с горящими глазами спросил Тоширо.

— Ха-ха-ха! Сынок, они слишком большие, и они никогда не становятся домашними питомцами, — сказал папа, потрепав Тоширо по голове.

— Папа, а магия существует? — спросил я, невольно напрягшись, надеясь на положительный ответ. Ведь это очень круто, если она и вправду есть. В моём прошлом мире ни о какой магии не было и речи. Разве что магия телевизора и шарлатаны-экстрасенсы.

— Джиро, лично я сам не видел магов, но знаю, что в Омашу и Ба Синг Се есть маги, — сказал папа, почесав затылок.

— А все люди могут использовать магию?— спросил я.

— Сынок, я ничего про это сказать не могу. Я всего лишь кузнец. Но думаю, что, если бы все могли использовать магию, то это была бы катастрофа, — сказал папа, немного подумав.

— Жаль, — сказал я немного расстроенно.

— Не расстраивайся, сынок. Ты ещё маленький, может, у тебя потом появится магия. Ещё куча времени впереди, — сказал папа.

— Эй! А у меня появится магия? — спрыгнув с папиного колена, воскликнул Тоширо.

— У тебя тоже может появиться. Так что не грустите. У вас всё ещё впереди, — сказал папа, встав и обняв нас.

— Так, дети, а ну-ка быстро в койки и спать! Уже поздно. Вашему папе завтра рано вставать на работу, — уперев руки в бока, сказала мама и, нахмурившись,посмотрела на нас.

— Ладно, уже идём, — сказали мы.

— Спокойной ночи, дети, — сказал папа.

— Спокойной, — ответили мы.

— Стойте! Идите сюда, — подозвала нас мама.

Подойдя к маме, она нас обняла и поцеловала.

— Всё, теперь можете идти, — сказала она.

Заходя в комнату и ложась в люльку (пока я в неё ещё помещался), я думал о том, что этот мир очень сильно отличается от моего прошлого. Что в нём столько всего неизведанного и неизученного. Что можно много чего узнать и изобрести. Так я и заснул, представляя, какие вещи я могу тут сделать.

Глава 3 Начало начал

Спустя два года после той истории, которую рассказал нам папа на ночь, в нашей жизни произошло не так уж много захватывающих событий. Но некоторые всё же запомнились мне особенно ярко. Одним из них был день рождения моего старшего брата Тоширо, которому исполнилось восемь лет. Тогда папа сделал ему подарок, которому брат был несказанно рад: он взял его к себе в ученики в кузнечном ремесле. Я ещё до этого расспрашивал Тоширо, почему он хочет стать именно кузнецом.

Он отвечал, что ему очень сильно запал в душу один момент: когда они с мамой пришли к папе в кузницу, чтобы принести обед, он увидел отца за работой. Увидел, как тот могучими ударами молота высекает снопы искр из раскаленного металла на наковальне. Брат рассказывал, что хочет стать таким же сильным, как отец, и делать такую же важную работу — помогать людям.

Работа в кузне

А мама подарила Тоширо на его восьмилетие новый деревянный меч, о котором он давно мечтал. Старый он где-то потерял, и ему нечем было играть с ребятами на улице.

Ещё из интересного я узнал об одной особенности этого мира: здесь было принято отмечать дни рождения лишь раз в четыре года. Считалось, что человек рождается только один раз и умирает один раз, а в жизни проходит четыре основных периода взросления. С года до четырёх лет — это младенчество или «первые дни», с четырёх до восьми — детство, с восьми до двенадцати — юность, а с двенадцати до шестнадцати — взросление.

Ведь именно с шестнадцати лет в этом мире ты становишься совершеннолетним и волен уходить из отчего дома. Все эти полезные знания, так сказать, я почерпнул от пожилых дедушек нашей деревни, которые уже не могли выполнять тяжёлую работу и присматривали за малышней, пока родители трудились, следя, чтобы дети ничего не натворили.

Кстати, о деревне. Наша деревенька была небольшой, домов на тридцать пять – сорок. Практически каждое утро, с восходом солнца, все взрослые уходили на работу: кто на поля, а кто на те немногие рабочие места, что имелись в деревне. К примеру, у нас были кузнец (мой отец), знахарка, охотник, повитуха, столяр и гончар.

Также я узнал, что раз в год, обычно в конце лета или начале осени, к нам приходят сборщики податей. Они же предлагают всем юношам, достигшим шестнадцати лет, поступить на военную службу. Если же человек оказывался магом, он был обязан явиться в призывной пункт сам. Говорили, что во время военной службы армия всем обеспечивает, но без связей там очень тяжело, особенно если ты обычный человек, а не маг. Чтобы воевать, нужно оружие, и если оно у тебя уже есть — это хорошо. Тебя поставят на довольствие и будут выплачивать стандартную ставку пехотинца, которая составляла около двух серебряных монет в месяц — довольно приличные деньги для деревни. Но жалование выдавали только в конце контракта, то есть по окончании года службы. Правда, можно было получить четверть суммы через шесть месяцев, если возникала острая нужда.

Ещё я выяснил, какую валюту использовали у нас при расчётах. Всего было три вида монет: медная, серебряная и золотая.

Самым меньшим номиналом была медная монета — маленькая, круглая, с квадратным отверстием посередине. Обычный деревенский житель, работая в поле, мог заработать около пяти таких монет в месяц, что считалось в деревне приличной суммой, на которую можно было спокойно прожить.

Медная монета

Следом шла серебряная монета. По форме она была такой же, как медная, только из серебра и чуть большего размера. Одна серебряная монета равнялась пятнадцати медным.

Дальше шла золотая монета. Одна золотая стоила тридцать серебряных монет, а в пересчёте на медные это выходило целых четыреста пятьдесят монет (30 серебряных * 15 медных).

Также существовал один из самых редких видов валюты — небольшие золотые слитки. Их использовали для расчётов между собой богатые дворяне или при торговле с другими странами.

Небольшие золотые слитки

Правда, простые люди зачастую за всю жизнь не видели не только золотых, но порой и серебряных монет. В деревне было проще обмениваться товарами, а медные монеты использовали в основном при расчётах с приезжими купцами или во время поездок в городок Таку, который находился недалеко от нашего села.

Ещё одна важная новость: у нас в семье скоро ожидалось пополнение. Будет братик или сестричка — мы узнаем, только когда он или она появится на свет. Судя по округлившемуся животу мамы, это должно было произойти скоро. К тому же, к нам снова приходила госпожа Миджи, местная повитуха, и сказала, что осталось немного времени. Она велела нам с братом помогать маме, так как ей нельзя было поднимать тяжести. Мы старались помогать, чем могли. Правда, больше помогал я, потому что Тоширо почти всё своё свободное время проводил теперь в кузнице, учась у отца.

Я же завёл себе привычку делать по утрам лёгкую разминку, чтобы укрепить тело: стал отжиматься и приседать. Попросил папу сделать мне турник во дворе. Ведь пока я молод, нужно развивать и укреплять своё тело. Кроме того, у меня созрели планы: напроситься в ученики к знахарке и охотнику. Судя по тому, что я видел, эти знания мне точно не помешают. Навыки охотника пригодятся, чтобы добывать себе пищу – кто знает, может, я отправлюсь в путешествие, а там вряд ли на каждом шагу будут торговые лавки.

А к знахарке я решил пойти учиться, потому что это казалось логичным. Вряд ли здесь существовали больницы в нашем понимании. Знахарка же в деревне была почти как судья: от её знаний и решений часто зависела жизнь заболевшего человека. Поэтому у нас в деревне, да и в других тоже, знахарок старались не обижать и всегда помогали, если им что-то было нужно. Ведь никто не знает, что может случиться завтра.

Я решил начать со сбора информации и первым делом расспросить папу об охотнике и знахарке. Дождавшись отцовского выходного, я подступился к нему во время нашей утренней зарядки на улице. Отец занимался с нами, когда у него было свободное время, то есть примерно раз в неделю, да и то, если не нужно было помогать маме по дому.

— Папа, а можешь рассказать мне про нашего охотника? — спросил я, пока отец отдыхал между подходами на турнике, а Тоширо рядом приседал.

— А чего ты вдруг спрашиваешь? — ответил он, потягиваясь.

— Я просто видел, как он ходит на охоту и приносит добычу. Я хочу уметь так же, как он. Охотиться на животных и всегда иметь возможность добыть еду, — сказал я, закончив свои отжимания.

— Хм… — папа спрыгнул с турника и задумчиво почесал щетинистый подбородок. — Да уж. Ты ещё такой маленький, а уже об этом думаешь. Ты уверен, что хочешь этим заниматься? Это непростое дело.

— Уверен! — твёрдо сказал я, стараясь, чтобы голос звучал решительно, и всем своим видом показывая, что не сомневаюсь. Хотя с моим детским телом это, наверное, выглядело забавно.

— Ну хорошо, — отец внимательно посмотрел на меня. — Я поговорю с ним насчёт тебя, всё разузнаю. Но ничего обещать не буду.

— Спасибо! — улыбнулся я.

— Ещё не за что говорить спасибо. Вот когда поговорю, и если он согласится, тогда будешь благодарить, — сказал он, наблюдая, как мы продолжаем упражнения.

— А когда ты с ним поговоришь? — спросил я в перерыве.

— Точно не сегодня и не завтра, но думаю, на этой неделе я его найду и спрошу, — ответил отец.

Прошло несколько дней с того разговора, но ответа всё не было. И вот, спустя почти неделю, результат наконец появился. Папа смог поговорить с охотником. Тот сказал, что хочет сначала встретиться со мной лично, и только потом решит, возьмёт ли в ученики. Отец передал, чтобы я пришёл к центру деревни в понедельник к полудню. Я с нетерпением ждал этого дня. Насчёт знахарки я у папы пока спрашивать не стал. Не был уверен, что потяну ещё и её уроки, если начну учиться у охотника и продолжу помогать по дому. К тому же, я сомневался, что отец одобрил бы сразу две такие затеи.

Когда наступил понедельник, я встал с первыми лучами солнца, привёл себя в порядок, сделал зарядку. Помог маме немного на кухне и уже собирался идти к центру деревни, как она подошла ко мне.

— Сынок, я верю, что у тебя всё получится. Не волнуйся, всё будет хорошо, — сказала мама, нежно улыбнувшись и держа руки на заметно округлившемся животе.

— Мама, я не волнуюсь! — ответил я, глядя на неё. — Это ты за меня не переживай, тебе нельзя нервничать.

— Ох, как же быстро растут дети… — вздохнула она. — Хоть ты и такой маленький, а ведёшь себя как взрослый, мой маленький Джиро. — Она подошла ближе, ласково взъерошила мне волосы и поправила воротник рубашки.

— Ну, мам! — воскликнул я немного смущённо.

— Ах да! — спохватилась она. — Вот, возьми котомку. Там еда для тебя и Джоске-сана. А то кто знает, сколько вас не будет. А сидеть голодным — это не дело. — Мама протянула мне небольшой узелок.

— Хорошо, — сказал я, беря котомку и перекидывая её через плечо.

— Всё, беги давай, а то опоздаешь. А Джоске-сан не любит тех, кто опаздывает. Да и некрасиво это, — напутствовала мама, пока я обувался.

— Всё, я побежал! Пока-пока! — крикнул я, выходя из дома.

Я быстро направился к середине деревни — месту, где обычно собирались люди вечером после тяжёлого рабочего дня, чтобы поговорить и обсудить новости. В основном там сидели старики, но иногда бывала и молодёжь. Я добрался до места встречи за несколько минут до назначенного времени. До полудня, на глаз, оставалось минут пятнадцать. Я стал ждать.

И вот, практически ровно в полдень, со стороны окраины деревни в мою сторону направился мужчина. Видимо, это и был он.

Джоске-сан выглядел как мужчина в самом расцвете сил, лет тридцати-тридцати пяти. Сухощавый, даже поджарый, он двигался легко, несмотря на снаряжение. Небольшой, но заметный крестообразный шрам, проходивший через его левый глаз, придавал лицу суровости. Одет он был практично: простая серая рубаха скрывалась под добротной кожаной броней, которая, судя по всему, совершенно не стесняла движений. На ногах — такие же неприметные серые штаны, заправленные в крепкие коричневые кожаные ботинки на толстой подошве. Экипировку охотника завершали кожаный ремень с кинжалом в ножнах на поясе, длинный лук, небрежно перекинутый через плечо, и колчан со стрелами за спиной.

Охотник Джоске-сан

Он уверенной и плавной походкой приближался ко мне. Весь его вид говорил о том, что этот человек прошёл через многое и повидал достаточно в этой жизни. Я его уже зауважал, хотя даже не был ещё с ним знаком. Но в то же время его вид вызывал во мне лёгкую тревогу: смогу ли я произвести на него должное впечатление?

Глава 4. Испытание

Джоске подошел и стал меня внимательно рассматривать. Под его тяжёлым взглядом я даже немного поник. И только после осмотра он заговорил:

— Привет, малой! Ты, видимо, сын Ичиро? — спросил он, глядя на меня сверху вниз.

— Здравствуйте, Джоске-сан. Да, это я, — сказал я, поклонившись.

— Вижу. Теперь скажи мне, мелкий, почему я должен тебя чему-то учить? — сурово спросил он.

— Э-э-э… Джоске-сан, я хочу стать таким же охотником, как вы! — немного нервно выпалил я, стараясь придать лицу восхищенное выражение.

— Да? А почему ты хочешь стать охотником? — перебил он. — Мне неинтересно слушать, что ты хочешь быть похожим на меня. Я хочу знать причину, зачем тебе это. И давай побыстрее, моё время не резиновое, я не собираюсь торчать тут с тобой до бесконечности, — недовольно проворчал он.

— Конечно, Джоске-сан. Извините, что трачу ваше время, — быстро сказал я. — На самом деле, я хочу стать охотником, потому что это очень сильно пригодится мне в жизни. У меня всегда будет возможность прокормить себя и не остаться голодным. Да и родителям смогу больше помогать, ведь буду приносить домой мясо, — честно ответил я, глядя ему в глаза.

— Хм… А я смотрю, мелкий, у тебя котелок варит. Хотя по внешнему виду и не скажешь, — хмыкнул Джоске.

— Я не мелкий! Я просто ещё не вырос! — не удержавшись, воскликнул я.

— Ну да, ну да, — отмахнулся он. — Значит так, мелкий: я пока беру тебя на испытательный срок. Справишься — станешь моим учеником. Нет — выгоню. Неумехи и бездарности мне не нужны. Понял?

— Да! Я вас не разочарую, Джоске-сан! — сказал я, стараясь выглядеть как можно увереннее. — Я приложу все усилия, чтобы не подвести вас!

— Посмотрим, — буркнул он.

— Ах да! Джоске-сан, это вам мама передала, — спохватился я, доставая из котомки небольшой мешочек.

— Что это? — он вопросительно поднял бровь.

— Это еда. Мама приготовила для меня и для вас, — сказал я, протягивая узелок.

Он молча взял мешочек. — Передай спасибо Арлине-сан за обед, — сказал он уже немного мягче, убирая еду в свою сумку.

— Обязательно передам! — кивнул я.

— Значит так. Завтра с рассветом приходишь к моему дому. Посмотрю, на что ты способен, — снова строгим тоном сказал Джоске.

— А где вы живёте? — спросил я.

— Точно, забыл сказать. Я живу на окраине деревни, с правой стороны. Второй дом с конца, — пояснил он.

— Хорошо, Джоске-сан! Я не опоздаю! — заверил я.

— Ладно, тогда прощай, мелкий. Увидимся завтра, — сказал он, развернулся и зашагал прочь.

— До свидания, Джоске-сан! — крикнул я ему вслед.

А сам потопал домой. Да уж, Джоске-сан выглядит так, словно прошёл через армию. Весь его вид даёт понять: с таким человеком не забалуешь, особенно если он твой учитель. "Надеюсь, у меня всё получится, и я не подведу родителей, тем более папу, ведь он просил за меня," — думал я, идя домой.

Когда я пришёл, мама сразу стала меня расспрашивать, как прошла встреча с Джоске-саном и почему я вернулся так быстро. Я рассказал ей, сидя за столом и уплетая за обе щеки вкуснейшие рыбные щи с зелёным лучком (мама как раз приготовила их сегодня, а к ним подала парное молоко и свежий домашний хлеб), что учитель взял меня на испытательный срок, и если я его пройду, то стану его учеником. Ещё мама спросила, когда мне идти на занятия. Я ответил, что должен быть у дома Джоске-сана завтра на рассвете.

Поев, я помог маме убрать со стола и пошёл в свою комнату отдохнуть. Ведь завтра рано вставать, и не хотелось бы проспать. Полежав немного, я задремал. Вечером пришли папа и брат Тоширо. Они тоже расспрашивали меня о встрече, и я рассказал им то же самое. Папа похвалил меня и велел не расслабляться, а брат просто был рад за меня. Мы немного посидели, поболтали, и вскоре легли спать.

На следующее утро я встал рано, ещё до рассвета, одновременно с родителями. Они тоже обычно просыпаются в это время: папа собирается на работу, а мама уже хлопочет с завтраком. Проснувшись, я первым делом пошел умываться и заодно взглянул на себя в отражении воды в тазу. Внешность у меня была самая обычная: не красавчик, но и не урод. Русые волосы, большие карие глаза, овальное лицо с небольшой родинкой на правой щеке. Ростом я пока не вышел — был небольшим, примерно метр с кепкой. Считай, ещё карапуз.

(Изображение Джиро)

Умывшись и переодевшись, я по-быстрому перекусил и отправился к дому Джоске-сана. Когда я вышел, уже стали появляться первые лучи солнца. Так что к нужному дому я подошёл в самый рассвет. Жилище охотника оказалось небольшим, перед ним – невысокая деревянная оградка. Сам дом выглядел снаружи компактным; казалось, внутри одна или две комнаты. Возле дома виднелся небольшой деревянный сарай, который, судя по виду, мог скоро развалиться.

Постояв немного у ограды и собравшись с духом, я позвал Джоске-сана. Тишина. Тогда я решил пройти через калитку и постучать в дверь. Едва я замахнулся, чтобы постучать, как за спиной раздался голос:

— О, привет, мелкий! — это был Джоске-сан. В руках он держал пойманного зайца.

— Доброе утро, Джоске-сан! — сказал я, вздрогнув от неожиданности и резко обернувшись.

— Я смотрю, ты у нас ещё и пунктуальный. Пришёл вовремя. А я думал, проспишь. Молодец, не опоздал, — продолжал он, ловко связывая лапы зайцу и кладя его на пенёк у сарая.

— Я бы не стал опаздывать. Ведь как я стану охотником, если даже вовремя прийти не могу? — сказал я.

— Отлично сказано, мелкий. Ну что, ты готов к испытанию? — спросил он, испытующе глядя на меня.

— Готов! — твёрдо ответил я.

— Ну что ж, твоим испытанием будет... убить этого зайца, — произнёс он, ткнув в сторону пенька пальцем.

— Что?! — только и смог я выдохнуть, чувствуя, как холодеют руки.

— Что слышал. Держи кинжал, — он достал оружие из ножен на поясе и почти насильно впихнул его мне в руки. — И убей его.

— Но… я ведь никого до этого не убивал... — пробормотал я, холодея. "Даже в прошлом мире мне не приходилось убивать — даже курицу! Достаточно было пойти в магазин и купить готовое мясо..." — пронеслось в голове.

— А ты что думал? Зверьков только ловить? А кто, по-твоему, будет их убивать и свежевать? Я, что ли? — рявкнул он. — Так что или ты сейчас убиваешь этого зайца, или можешь проваливать.

— Хорошо... — выдавил я, чувствуя, как во рту пересохло.

На негнущихся ногах я направился к пеньку, где лежал связанный заяц. Кинжал я держал перед собой, словно щит. Подойдя, я наклонился. Руки с зажатым кинжалом дрожали, как у пьяницы после запоя. Собрав всю волю, чтобы унять дрожь, я замахнулся и полоснул кинжалом по шее зайца.

Тут же брызнула тёплая кровь, несколько капель попало мне на лицо. Животное дёрнулось в конвульсиях, его стекленеющие глаза, казалось, смотрели прямо на меня. Я замер, поражённый увиденным, не зная, что делать дальше.

— Молодец, мелкий. Я уж думал, ты не справишься, — сказал Джоске-сан, хлопнув меня по плечу так, что я вздрогнул, выходя из ступора.

Я молча кивнул и протянул ему кинжал дрожащей рукой.

— Ладно, мелкий. Иди умойся, весь в крови заляпался. В сарае найдёшь таз и воду. Потом приходи.

Ни слова не говоря, я пошёл к сараю умываться. В голове была пустота. Ни единой мысли, только тот последний взгляд зайца.

POV Джоске-сана

Джоске проводил мальчишку взглядом до полумрака сарая. "Этот пацан не так уж и плох," — подумал он, вытирая кинжал о траву. — "Хотя я сомневался насчёт него ещё до встречи. Ичиро тогда сказал, его младший уже в четыре года думает головой, а не только в игрушки играет... Звучало странно, но из уважения к нему и Арлине-сан я решил дать мелкому шанс. Всё-таки, если бы не они..."

Память о том дне, пять лет назад, вспыхнула непрошено, заставив старый шрам на левой щеке заныть. Караван в город Таку. Внезапное нападение разбойников. Настоящая резня. Он до сих пор видел это как наяву: бандиты со всех сторон, крики, лязг стали. Малочисленная охрана таяла на глазах. Он помнил, как пытался защитить Саки и сына… как один из ублюдков потащил его жену куда-то, а малыш отчаянно пытался помешать… Он рвался к ним, пытался быстрее добить своего противника и совершил ошибку. Удар мечом — прямо по левой стороне лица. Тьма.

Очнулся он среди мёртвых тел. Стал искать своих. Нашёл. Оба мертвы. Саки пыталась закрыть сына собой, но не смогла. Малыш… рубашка вся в крови, губы разбиты… А Саки… вся в синяках и ранах… В тот момент он не чувствовал ничего, кроме горечи и вины. Вины за то, что не защитил. Вины за то, что решил переехать. "Остались бы в старой деревне, были бы живы..." — стучало в висках, пока он стоял над их телами. Потом оцепенение спало, и он механически стал копать могилу.

Похоронив их, он просто побрёл по дороге, не зная, куда и зачем. Добрался до этой деревни почти на исходе сил и рухнул без сознания прямо у околицы. Там его и нашёл Ичиро, шедший утром на работу. Его притащили в дом, выхаживали. Было тяжело: потеря крови, лихорадка… Но он выкарабкался – молодой организм и забота Арлины сделали своё дело.

Жить не хотелось. Но мысль об ублюдках, сделавших это с его семьёй, жгла изнутри. Он хотел найти их и убить сам. Но не пришлось. Пока он лежал без сознания, негодяев поймали и казнили. Жаль только, что не он...

Старый шрам снова заныл, возвращая в настоящее. "Да, я обязан Ичиро и Арлине жизнью. И если могу что-то для них сделать — сделаю". Поэтому и согласился взять этого мелкого в ученики. Пусть и сказал про испытательный срок. Чтобы выжить в этом мире, нужно быть крепким и сильным, уметь постоять за себя и видеть всё без розовых очков. Таким, какое оно есть.

Поэтому он и начал обучение с убийства. Чтобы закалить мальца. Кто знает, что ждёт его во взрослой жизни? Возможно, придётся убить и человека. Конечно, убийство зайца — это не то же самое. Но, может, это даст ему хоть какой-то шанс на выживание потом. Никто не знает, что случится завтра.

"Хоть Джиро для своего возраста и умён, он слишком наивен," — подумал Джоске, глядя на дверь сарая, за которой скрылся мальчишка. — "А наивность — непозволительная роскошь в этом мире. Я должен научить его смотреть на вещи реально. Иначе он просто не выживет... погибнет, как мой сын."

Глава 5 Первые Уроки

С того испытания прошла уже неделя. Меня до сих пор немного бросало в дрожь при воспоминании о первом убийстве. Я прекрасно понимал, что это мир, похожий на средневековье, где убийства – часть жизни, и мне, возможно, тоже придётся к этому прибегнуть. Но одно дело – понимать умом, и совсем другое – быть готовым психологически. Хоть и прошло немного времени, я потихоньку начал привыкать.

Джоске-сан учил меня правильно разделывать животных: как снимать с них шкуру, не повредив её. Впервые я попробовал это на том самом зайце. Когда я умылся и немного привел себя в порядок, Джоске-сан начал рассказывать, что делается после убийства.

До начала разделки, объяснял что, зайца нужно подвесить вниз головой, так же, как при обескровливании. Выше скакательных суставов аккуратно делаются маленькие круговые надрезы, после чего шкурку разрезают по внутренней стороне ног до самого хвоста.

После рассказа он велел мне приступать к работе. Правда, у меня ничего толком не получалось: руки ещё немного подрагивали, и из-за этого я испортил шкуру. К моему удивлению, Джоске-сан не сильно злился. Позже я понял, что тот заяц был для меня, по сути, тренировочным манекеном. Увидев, что шкуру уже не спасти, Джоске-сан забрал у меня тушку и сам быстро закончил разделку. А после я помогал ему готовить зайчатину на костре. Правда, основная моя помощь заключалась в том, что я сбегал за дровами. Когда мясо начало жариться, и вокруг костра поплыл аппетитный запах, все другие мысли, кроме голода, тут же вылетели у меня из головы. Прошло уже довольно много времени, солнце клонилось к закату, и я успел порядком проголодаться. Так что, как только заяц был готов, я сразу же набросился на еду.

На вкус мясо оказалось очень приятным. В тот момент я не думал о том, что сам убил это животное — лишь наслаждался моментом и вкусной едой. Когда мы поели, Джоске-сан сказал, что на сегодня всё, и я могу идти домой. А также велел прийти через день, так как завтра он будет занят.

Вернувшись домой, я сразу попал под град вопросов от родителей и брата: как прошёл первый день? Я ответил, что всё было хорошо: Джоске-сан учил разделывать зайца, а потом мы его приготовили и съели. О том, что я сам убил зайца, я решил умолчать – незачем им знать, что их пятилетний сын уже лишил жизни живое существо. А то ещё и запретят ходить к Джоске-сану, и что тогда делать? Быстро всё им рассказав, я отправился в свою комнату и, едва коснувшись головой подушки, тут же уснул. Проснулся я на следующий день поздно, когда солнце уже высоко стояло в небе. Немного повалявшись, я помог маме по дому, а остаток дня практически ничего не делал, просто расслаблялся.

А через день, снова с раннего утра, я был у Джоске-сана. В этот раз он рассказывал мне о разных видах животных, существующих в этом мире, и о тех, что обитают недалеко от нашей местности. Говорил, какие из них наиболее опасны, а какие ядовиты. Подробно остановился на фауне наших краёв. Даже показал несколько особенно ценных шкур, которые он оставил себе, не захотев продавать.

В тот день я ушёл от него с гудящей головой. Столько новой информации я не получал никогда прежде! И всё это нужно было запомнить, ведь эти знания могли пригодиться. Да и Джоске-сан предупредил, что будет проверять усвоенное. Если я не смогу ответить на его вопросы, последует наказание. А быть наказанным мне совсем не хотелось.

На следующий мой визит к Джоске-сану он сказал, что мне нужен лук. Без него на охоте никуда. Конечно, можно использовать силки и ловушки, но уметь стрелять необходимо. Ведь никогда не знаешь, на какое животное наткнёшься в лесу. Да и без лука, как сказал учитель, он не сможет взять меня с собой на настоящую охоту. Поэтому он пообещал, что в ближайшее время постарается его для меня сделать — пока что маленький, почти детский, чтобы я мог натягивать тетиву.

Так и пролетела моя первая неделя обучения. А на второй неделе, во вторник, случилось то, к чему мы мысленно уже были готовы, но на деле всё оказалось иначе: у меня появилась маленькая сестричка.

Это произошло довольно неожиданно, по крайней мере, для меня. Утром, когда я уже собирался идти к учителю, маме резко стало плохо. Она схватилась за живот и присела на стул, велев мне быстро бежать за Миджи-сан. Я тут же кивнул, на ходу обуваясь, и галопом помчался к повитухе. Добежав до её дома, я принялся колотить в дверь. Спустя пару минут её резко распахнули.

— Кого там принесло ни свет ни заря? — недовольно проворчала Миджи-сан.

— Миджи-сан, это я, Джиро! — выпалил я на одном дыхании. — Простите, что так внезапно, но у мамы резко заболел живот, и она сказала бежать за вами!

— Стой тут, сейчас соберусь, и пойдём, — отрезала она и захлопнула дверь у меня перед носом, не дав и слова вставить.

Пришлось ждать под крыльцом её дома минут пять. Наконец, дверь снова открылась, и мы быстро направились к нам. Дома Миджи-сан помогла маме перебраться в комнату, а мне велела принести тёплой воды. Я тут же кинулся выполнять поручение. Быстро согрев воду, я отдал её Миджи-сан, и на этом моя помощь закончилась. Мне сказали больше никуда не лезть и просто ждать.

Но я не мог стоять сложа руки и побежал к папе в кузницу. Добежав, я быстро рассказал, что произошло. Он кивнул, сказал, что сейчас закроет кузницу, и велел нам с Тоширо подождать его на улице.

Пока мы ждали, брат принялся детально меня расспрашивать, и мне пришлось снова всё ему пересказывать. Минут через десять вышел папа, заперев кузницу, и мы все вместе поспешили домой. Войдя в дом, мы подошли к маминой комнате и замерли в ожидании. Папа велел нам быть тише. Время тянулось в нервном напряжении. Мы с братом даже выпили чаю; предлагали и папе, но он отказался. Примерно через час вышла повитуха и попросила принести ещё воды. Мы кивнули и через двадцать минут выполнили просьбу. А спустя ещё долгих пять часов из комнаты наконец вышла Миджи-сан.

— Поздравляю тебя, Ичиро, у тебя родилась здоровая девочка, — устало улыбнулась она.

— Спасибо вам огромное за помощь! Можно зайти к Арлине? — с надеждой спросил папа.

— Да, заходи, но ненадолго, ей нужно отдыхать. И надеюсь, мне не нужно напоминать, чего ей сейчас нельзя делать? — спросила она, испытующе посмотрев на него и приподняв бровь.

— Конечно, не нужно, я всё помню, — заверил он.

— Смотри мне, — она шутливо погрозила ему пальцем.

— Так я зайду? — не то спросил, не то утвердил папа.

— Заходи, но младших своих пока не пускай. Я, конечно, там прибралась, но ей хоть немного нужно отдохнуть. Ты тоже не задерживайся, не больше десяти минут. Пускай с малышкой отдохнут.

— Хорошо, — кивнул он.

— Тогда бывай. Ещё увидимся, — сказала она, собираясь уходить.

— Хорошего вам дня, Миджи-сан! — поблагодарил её папа. — А вы, дети, проводите госпожу Миджи до дома, — добавил он, обращаясь к нам. Мы уже хотели было возмутиться, но он строго прервал: — И никаких возражений.

Пришлось уныло кивнуть и идти провожать повитуху. Проводив её, мы быстро вернулись домой, надеясь хоть одним глазком взглянуть на сестричку, но папа сказал, что нельзя. Мама и малышка сильно устали, и проведать их можно будет только вечером. Он также сказал, что нашу сестричку назвали Йоко, что означает "дитя солнца" или "позитивный ребёнок". А пока велел нам помочь ему приготовить еду.

Вечером мы наконец зашли к маме и увидели нашу маленькую сестричку. Она была такой крошечной и забавной, с розовыми щёчками и смешно завивающимися тёмными волосиками. Увидев нас, она будто бы улыбнулась. Мы с братом по очереди осторожно держали её на руках и тихонько качали. Так и прошёл наш вечер, наполненный семейным уютом и заботой.

После этого события я вынужден был меньше времени тратить на учебу у Джоске-сана, потому что должен был помогать маме с новорожденной. Да и сам Джоске-сан, выслушав меня, ничего против не сказал, лишь хмыкнул что-то о семейных обязанностях.

Так и текло время в делах и заботах, и я даже не замечал, как оно пролетает. Пока однажды Джоске-сан не вручил мне на занятии долгожданный лук.

— Значит так, мелкий, смотри. Вот этот лук для тебя. Как раз будет впору, — сказал он, доставая из-за пазухи продолговатый сверток и протягивая его мне. — Открывай.

— Вау! — только и смог выдохнуть я, с благоговением разглядывая оружие. Лук был небольшим, чуть больше половины моего роста, и легким – как раз для моих пока еще слабых рук. Сделан он был из молодой, гибкой ветки орешника, тщательно ошкуренной и гладко отполированной. Джоске-сан объяснил, что выбрал именно это дерево за его упругость. Рукоять была просто обмотана полоской мягкой кожи для более удобного хвата. Тетива была сплетена из крепких высушенных жил, на вид тонкая, но, как заверил учитель, очень прочная. Лук выглядел просто, без изысков, но чувствовалось, что сделан он с умом и знанием дела – настоящий рабочий инструмент, пусть и для начинающего.

Я был вне себя от радости. Но Джоске-сан быстро спустил меня с небес на землю, сказав, что я должен буду тщательно ухаживать за луком, если хочу, чтобы он прослужил как можно дольше. А если я его сломаю, то следующий лук буду делать уже сам. Затем он провёл для меня подробный инструктаж:

— Во-первых, — начал он сурово, — не держи тетиву натянутой без дела. Лук должен "отдыхать". Когда не стреляешь, всегда снимай тетиву с одного конца или полностью. Будешь постоянно держать его в боевой готовности — дерево "устанет", потеряет упругость, и лук станет слабым, а то и вовсе треснет.

Во-вторых, береги от сырости и жары. Дерево – оно живое. Оставишь под дождем – разбухнет, потеряет форму. Бросишь у костра или на солнцепеке – пересохнет, станет хрупким и может сломаться при натяжении. После охоты в сырую погоду обязательно протри лук насухо мягкой тряпицей.

В-третьих, регулярно осматривай. Перед каждой стрельбой и после нее внимательно посмотри на плечи лука – нет ли трещинок, заусенцев, расслоений. Проверь тетиву – не перетерлась ли где, не ослабли ли узелки. Если что-то покажется подозрительным – сразу скажи мне. Лучше перебдеть, чем потом остаться без лука или получить стрелой в лоб из-за лопнувшей тетивы.

И в-четвертых, не бросай и не используй не по назначению. Лук – для стрельбы. Не опирайся на него, как на палку, не ковыряй им землю, не бей им ничего. Обращайся с ним бережно. Твое умение будет расти, но и от состояния оружия многое зависит.

После этого инструктажа я старался обращаться с луком бережно, чтобы он прослужил как можно дольше. А на следующий день, после того как я немного освоился с новым оружием, Джоске-сан сказал, что пора заняться стрелами.

— Лук без стрел — просто гнутая палка, мелкий, — проворчал он, выкладывая на грубый стол перед своим домом несколько тонких, прямых прутьев орешника, пучок птичьих перьев, моток тонких высушенных жил и несколько острых костяных заготовок, похожих на маленькие кинжалы. — Сегодня будешь учиться делать то, чем стрелять. Это не менее важно, чем сама стрельба.

Он взял один из прутьев. — Это — древко. Должно быть идеально прямым. Видишь, я их уже высушил и немного подровнял. Твоя задача — ошкурить его до гладкости. Бери вот этот скребок из кремня и работай. Аккуратно, не торопись, чтобы не наделать задиров.

Я взял прут и скребок. Работа оказалась кропотливой. Кора поддавалась неохотно, а стоило чуть сильнее нажать, как скребок норовил вгрызться в древесину глубже, чем нужно. Джоске-сан молча наблюдал, лишь изредка хмыкая или коротко поправляя, если я делал что-то совсем не так. Через час такой работы мои пальцы гудели, но первое древко было готово – гладкое, приятное на ощупь.

— Неплохо для первого раза, — кивнул Джоске-сан, принимая его. — Теперь наконечник. Для тренировки и мелкой дичи сойдут и просто заостренные, но мы сделаем с костяными. Вот, смотри.

Он взял одну из костяных заготовок и аккуратно расщепил конец древка своим ножом. Затем вставил туда плоский хвостовик наконечника. — Теперь бери жилы, — он указал на моток, — и туго обматывай. Крест-накрест, виток к витку. Чтобы сидел как влитой и не шатался. Это важно, иначе при ударе разлетится.

Я принялся за обмотку. Жилы были жесткими и непослушными, но под строгим взглядом Джоске-сана я старался изо всех сил. Он показал, как делать правильные узлы, чтобы обмотка не распустилась.

— Дальше — оперение, — продолжил он, когда с наконечником было покончено. Он выбрал три одинаковых пера из пучка. — Перья стабилизируют стрелу в полете. Без них она будет лететь куда попало. Видишь, я их уже подрезал. Твоя задача — приклеить их вот сюда, — он указал на заднюю часть древка, — ровно, под одним углом. И потом ещё для верности обмотать нитью у основания. Клей мы сделаем из смолы, я покажу.

Мы растопили немного сосновой смолы на огне. Запах был терпкий и приятный. Приклеивать перья оказалось ещё сложнее, чем обматывать наконечник. Они постоянно съезжали, пачкались в смоле, а пальцы слипались. Джоске-сан терпеливо показывал, как правильно придерживать перо, как наносить клей.

— И последнее, — сказал он, когда оперение было наконец готово, — это ушко для тетивы. Он взял мой нож и показал, как аккуратно вырезать небольшую, но четкую выемку на самом торце древка. — Не слишком глубоко, чтобы не ослабить древко, но и не слишком мелко, чтобы тетива держалась.

К концу дня я, весь перепачканный смолой, с порезанными пальцами и гудящей спиной, держал в руках свою первую, кривоватую, но собственноручно сделанную стрелу. Она была далека от идеала, но я чувствовал невероятную гордость.

Джоске-сан хмыкнул, повертев её в руках. — Корявенько, конечно. Но для первой стрелы сойдёт. Ещё десяток таких сделаешь, и рука набьется. Запомни, мелкий, хороший охотник сам делает себе снаряжение. Так он его лучше чувствует и знает, на что оно способно. А теперь иди домой, отдыхай. Завтра продолжим.

В тот вечер я засыпал, представляя, как моя стрела летит точно в цель. Путь охотника обещал быть трудным, но невероятно интересным.

Глава 6 Первая Охота

Правда, полетела моя стрела не скоро. Ведь мне, во-первых, нужны были тренировки стрельбы, по крайней мере, на неподвижных целях. А во-вторых, еще предстояло сделать себе качественные стрелы, потому что с кривыми вряд ли получилось бы в кого-то попасть. Да и проблем по дому накопилось прилично. Но мы с Джоске-саном выбрались на охоту в лес через неделю, и это были неописуемые ощущения.

Этот лес сильно отличался от того, что мы привыкли видеть в обычном для нас понимании. Одной из его необычностей были большие хвойные деревья, а также чистый воздух, который в моем прошлом мире было очень сложно найти, особенно если леса и парки находились рядом с городом. А ещё из плюсов – тут не было пластмассы и мусора. Никаких жестяных банок, окурков или пакетов. Прямо рай.

Как только мы зашли в лес, я (Джоске) сказал Джиро идти сразу же вслед за мной. Для начала мы установили силки. Я остановился у небольшого куста и присел.

— Запоминай, Джиро, — сказал я негромко, доставая из сумки кусок верёвки и несколько тонких, но гибких веток. — Хорошая ловушка — это та, которую не видно. И та, что сработает в нужный момент.

Я ловко и быстро начал действовать, комментируя каждое движение: — Сначала ищем звериные тропы. Видишь вон ту примятую траву и царапины на коре? Это они — звери тут ходят регулярно. — Я указал на узкую, еле заметную тропинку между деревьями. — Лучше всего ставить силки на суженных участках тропы, где зверь точно пройдёт, не имея особого выбора свернуть.

Я вбил две тонкие, но упругие веточки по краям тропы, формируя небольшие воротца. — Из них мы сделаем рамку, которая будет поддерживать петлю. А вот сюда, — я показал на пространство между ними, — крепим саму петлю. Делаем её из крепкой верёвки или, если есть, жилы. Диаметр – чуть больше головы того, на кого охотимся. В нашем случае — зайцы или, возможно, лесные лисицы.

— Важно: петля должна быть на нужной высоте, — я аккуратно отмерил ладонью от земли. — Для зайца — это примерно две ширины ладони от земли до нижнего края петли. Для лисы — чуть выше, ведь она крупнее и голова у нее располагается иначе при ходьбе.

— А что если зверь укусит верёвку? — спросил Джиро, внимательно наблюдая за моими манипуляциями.

— Потому и стараемся не ставить обычную нитку или сухую, непрочную верёвку, — ответил я. — Лучше всего – жила, скрученная из сухожилий, или прочные растительные волокна. Тут, в лесу, при сноровке даже некоторые виды коры можно использовать, если знаешь, как правильно её обработать. Я тебя потом научу, как можно и из коры делать крепкие шнуры.

Я ещё раз проверил натяжение и положение петли, убедившись, что она висит свободно и правильно. — И последнее: маскировка. Всё должно выглядеть как естественная часть леса. Немного сухой листвы, пара травинок – но так, чтобы не мешало работе механизма. — Я поднялся, отряхнул руки. — Попробуй теперь ты.

Джиро кивнул и тоже присел на корточки рядом с местом, где вилась тонкая звериная тропа. Он постарался вспомнить всё, что я только что показывал: рамка из веток, петля из верёвки, нужная высота... Сначала он выбрал две ветки, которые показались ему подходящими, и попытался воткнуть их в землю, стараясь, чтобы они стояли ровно. Получалось не сразу – одна клонилась вбок, другая никак не хотела входить в плотную почву. Наконец, с рамкой он кое-как справился. Потом достал отрезок верёвки и начал неуклюже формировать петлю. Пальцы его плохо слушались, и верёвка то и дело норовила выскользнуть. — Чёрт... — пробормотал он, когда почти готовая петля неловко соскользнула с его руки и распустилась. — Спокойно. Не спеши, — негромко сказал я, стоя у него за спиной. — Это дело требует терпения и практики.

От лица Джиро

Постаравшись, я все же смог правильно установить силки. Попрактиковавшись в установке ещё парочки, мы пошли дальше. Джоске-сан вел нас все глубже в лес. А я шел аккуратно за ним, пытаясь ступать как можно тише, не привлекая внимания животных. Спустя примерно полчаса такой бесшумной ходьбы мы подобрались к месту, откуда открывался вид на небольшую речку – звериный водопой. Мы остались под прикрытием деревьев, не выходя на открытое пространство. Как объяснил Джоске-сан, здесь, у воды, у нас будет больше шансов подстрелить животное, ведь всем хочется пить. Единственное условие – абсолютная тишина и неподвижность в засаде, если мы действительно хотим кого-то поймать.

Так мы с Джоске-саном просидели, замерев, около двух часов. Солнце уже заметно клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-пурпурные тона, когда я почти отчаялся. Но вдруг справа от нас, метрах в пятидесяти, из-за густых зарослей орешника на поляну стал осторожно выходить олень. Крупный, с ветвистыми рогами, он то и дело замирал, дергая ушами и нервно водил ноздрями, прислушиваясь и принюхиваясь к каждому шороху. Убедившись, что опасности вроде бы нет, он медленно, грациозно направился в сторону реки.

Джоске-сан мгновенно ожил. Он коснулся моего плеча и выразительными жестами показал, чтобы я тихо следовал за ним. Мы начали медленно смещаться правее, вдоль кромки леса, стараясь обойти оленя так, чтобы ветер дул от него на нас, и чтобы он оказался на более открытом пространстве относительно нашей позиции. Каждый шаг был выверен. Я старался не наступать на сухие ветки, которые могли предательски хрустнуть под ногами, и не задевать низко свисающие ветви елей. Наконец, мы подобрались на расстояние выстрела. Олень стоял боком к нам, всего в каких-то тридцати-сорока метрах, уже начиная пить. Это была идеальная позиция.

Джоске-сан снова коснулся меня и кивком указал на оленя, затем на мой лук, и сделал жест, означающий «стреляй».

Сердце колотилось в груди так, что, казалось, его стук слышен на весь лес. Я кивнул, стараясь унять дрожь в руках, и плавно снял с плеча свой лук. Другим движением извлек из колчана за спиной одну из лучших своих стрел – ту, что казалась мне наиболее прямой и сбалансированной. Поставив ее на тетиву и глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, я начал медленно натягивать лук. Мышцы спины и плеча напряглись. Я сосредоточился на точке чуть позади лопатки оленя, как учил меня Джоске-сан – убойное место. Дыхание замерло. Весь мир сузился до этого оленя, мушки на стреле и натянутой тетивы.

Пальцы разжались.

Тетива гулко щелкнула, со свистом отправляя стрелу в полет. На какое-то мгновение мне показалось, что время замедлилось. Я видел, как стрела, чуть вильнув оперением, летит к цели. А потом – глухой шлепок.

Олень дико подпрыгнул на месте, издав короткий, какой-то удивленно-испуганный рев, и тут же рванул в чащу, ломая кусты. Из его бока торчал обломок моей стрелы.

— Есть! — выдохнул Джоске-сан почти беззвучно, но с невероятным азартом в глазах. — За ним! Быстро, не упустим!

Кровь стучала у меня в висках, адреналин зашкаливал. Мы бросились за ним. Джоске-сан первым достиг места, где только что стоял олень, и тут же присел, внимательно осматривая землю. — Вот! — он указал на несколько темно-красных капель на сбитой листве и примятой траве. — Кровь. Не очень много, но есть. Попал!

Мы двинулись по следу. Первые несколько десятков метров капли были редкими, но потом они стали появляться чаще, словно олень, пробежав немного, начал терять больше крови. Джоске-сан шел чуть впереди, его взгляд был прикован к земле. Он двигался быстро, указывая мне на малейшие признаки: вот здесь сломана веточка, тут – след от копыта, смазанный, будто животное споткнулось, а вот снова капли крови, уже не просто капли, а небольшие мазки на листьях папоротника.

Лес вокруг, казалось, замер, только наше прерывистое дыхание и шорох ног по опавшей листве нарушали тишину. Солнце садилось все ниже, и в лесу становилось сумрачнее. Я боялся, что мы потеряем след в сумерках.

— Он идет тяжело, — прошептал Джоске-сан, не оборачиваясь. — Видишь, кровь стала пенистой? Похоже, задел легкое. Долго он так не пробежит.

Мы пересекли небольшой ручей, и на влажной земле у другого берега следы стали еще отчетливее. Олень явно пытался запутать нас, сворачивая то в одну, то в другую сторону, продираясь сквозь самые густые заросли, но Джоске-сан, как опытный следопыт, не давал ему шанса. Каждая капля крови, каждый надломленный сучок были для него как страницы открытой книги.

Прошло, наверное, минут десять этого напряженного преследования, хотя мне казалось, что целая вечность. Ноги уже начинали немного гудеть, а во рту пересохло от волнения и быстрой ходьбы. И вот, когда мы выбрались на небольшую прогалину, поросшую высокой травой, Джоске-сан резко остановился и вскинул руку, останавливая и меня.

Впереди, метрах в двадцати, привалившись к стволу упавшей сосны, лежал наш олень. Он тяжело дышал, его бока вздымались, а из раны все еще сочилась кровь. Он попытался поднять голову, когда мы приблизились, но сил у него уже не было.

Джоске-сан быстро подошел к нему, достал из-за пояса свой охотничий нож и одним точным, милосердным движением прекратил его мучения.

Я стоял рядом, тяжело дыша, чувствуя, как понемногу отпускает напряжение. Огромное облегчение смешивалось с чем-то еще – уважением к этому сильному, красивому существу, чью жизнь мы только что оборвали, и странной, первобытной радостью добытчика. Это была моя первая настоящая охота. И я ее не забуду.

После того, как Джоске-сан прекратил мучения оленя, мы несколько мгновений стояли молча, переводя дух. Усталость от погони смешивалась с удовлетворением от удачной охоты. Солнце уже почти скрылось за верхушками деревьев, и лес быстро погружался в сумерки. Тащить такую тушу на себе было бы невероятно тяжело, если вообще возможно на такое расстояние.

— Нужно сделать волокушу, — прервал молчание Джоске-сан, оглядываясь по сторонам в поисках подходящего материала. — Вдвоем, конечно, управимся, но лучше сберечь силы.

Он быстро нашел пару достаточно толстых, но относительно прямых молодых деревьев, срубил их своим топориком, который всегда носил на поясе, и очистил от мелких веток. Затем мы подобрали несколько крепких поперечных сучьев. Используя остатки веревки из его сумки и несколько полос, отрезанных от моей запасной рубахи, мы кое-как связали подобие грубых, но функциональных саней-волокуш. Это заняло еще минут двадцать драгоценного времени, и к тому моменту, как мы закончили, в лесу стало совсем темно. Хорошо, что луна уже поднималась над горизонтом, ее бледный свет немного рассеивал мрак.

Вдвоем, кряхтя от напряжения, мы взвалили тушу оленя на самодельные волокуши. Получилось! Животное было тяжелым, но теперь его можно было тащить, а не нести. Джоске-сан взялся за переднюю часть импровизированной упряжки, я – за заднюю, чтобы помогать на подъемах и придерживать на спусках.

— Заодно проверим силки, которые ты ставил, — сказал Джоске-сан, когда мы тронулись в обратный путь. — Не зря же ты старался.

Дорога назад казалась бесконечной. Волокуши то и дело цеплялись за корни и камни, нам приходилось останавливаться, высвобождать их, снова напрягаться. Лунный свет, пробиваясь сквозь кроны деревьев, создавал причудливые тени, и каждый треск сухой ветки заставлял нас настороженно замирать. Но постепенно мы приближались к знакомым местам.

Подойдя к первому силку, который я устанавливал под его руководством, я с замиранием сердца посветил туда остатками смоляного факела, который Джоске-сан предусмотрительно захватил с собой и зажег, когда стало совсем темно. Пусто. Второй тоже был пуст. Я уже начал расстраиваться, но на третьем, который я поставил у густого куста малины, нас ждал сюрприз. В петле бился крупный заяц.

— А вот и твоя первая добыча силком! — одобрительно хмыкнул Джоске-сан. — Молодец, Джиро. Аккуратно снимай, не повреди шкурку.

Я осторожно высвободил зайца, чувствуя еще один укол охотничьего азарта, хоть и гораздо меньшего масштаба, чем с оленем. Джоске-сан привязал его к волокушам поверх оленьей туши.

Когда мы, наконец, добрались до его дома, я едва держался на ногах от усталости. Джоске-сан, казалось, устал меньше, но и на его лице читалось утомление. Не теряя времени, он развел небольшой костер во дворе, чтобы было светлее, и принялся за разделку оленя. Я наблюдал, стараясь запомнить каждое его движение – как он ловко орудует ножом, отделяя шкуру, как разбирает тушу на части. Это была еще одна важная наука, которую мне предстояло освоить.

Закончив с оленем, он отложил мне добрую половину мяса. — Это твоя законная добыча, Джиро, — сказал он, протирая нож. — Ты его выследил и подстрелил. Заслужил. Зайца тоже забирай.

Он помог мне упаковать мясо в мешок, который нашелся у него в доме, и даже проводил меня почти до самого моего жилища, так как было уже очень поздно, да и одному тащить такую ношу было бы очень тяжело. Это был тяжелый, но невероятно насыщенный и важный день. День, когда я почувствовал себя настоящим охотником.

Глава 7 Будни средневековья

Зайдя домой с этой кучей мяса, я едва удержал равновесие - мешок чуть не выскользнул у меня из рук. Но на помощь сразу пришёл папа. Он быстро подхватил добычу и удивлённо посмотрел на меня.

- Ох, тяжёлая зараза! Вижу, охота прошла удачно, - сказал он, понеся мешок на кухню.

- Да, всё прошло хорошо. Правда, я сильно устал. Это оказалось куда сложнее, чем я думал, - ответил я, разуваясь у порога.

- Сынок, поздравляю тебя! - сказала мама, подойдя ко мне и потрепав по голове свободной рукой. На другой она держала Йоко.

- Мам, я уже не маленький, - недовольно пробурчал я, поправляя волосы.

- Да-да, конечно, - с улыбкой ответила она.

- Брат, ты молодец! А как всё было? Сложно? Вы быстро нашли оленя? А научишь меня ставить силки? - тут же засыпал меня вопросами Тоширо. Его глаза буквально горели от любопытства.

- Стоп, стоп, успокойся. Научу я тебя ставить силки, только позже. И всё остальное тоже расскажу потом. А сейчас я хочу только помыться и лечь спать, - сказал я, выставив руки вперёд, словно защищаясь от потока вопросов.

Всё-таки по характеру Тоширо всё ещё оставался ребёнком, несмотря на то что мы жили в средневековье. Здесь дети взрослели раньше, но временами всё равно проявлялась эта детская непосредственность.

- Так, Джиро, иди тогда умывайся и ложись спать. А Тоширо пока уложит Йоко в кроватку, - сказала мама, передавая сестрёнку ему на руки.

- Хорошо, - покорно кивнул брат.

После этого родители ушли на кухню. Мама решила приготовить часть мяса сразу, пока печь ещё тёплая, а большую часть папа начал засаливать и спустил в небольшой погреб прямо под кухней.

Я же быстро умылся и лёг спать. Глаза закрывались сами собой. Стоило мне только коснуться подушки, как я почти мгновенно провалился в сон.

Проснулся я уже на следующее утро, ближе к обеду. Мама в это время качала на руках Йоко. Приведя себя в порядок, я направился на кухню.

- Привет, мам, - сказал я, потирая глаза.

- Привет, Джиро. Еда на печи, накладывай себе. В одном чугунке пшеничная каша, а во втором - тушёное мясо с овощами.

- Хорошо. А папа с Тоширо уже в кузнице? - спросил я, беря тарелку и ложку.

- Да, они давно ушли. Им очень понравилось мясо, которое ты принёс. Сказали, получилось очень вкусно, - с улыбкой ответила мама.

- Да ладно тебе, мам. Я его только добыл, а всё остальное сделала ты. Это ты так вкусно приготовила, - сказал я, усаживаясь за стол.

- Ох, какой же ты у меня скромный, - тихо рассмеялась она. - Приятного аппетита. А я пока пойду уложу твою сестру спать, а то она полночи не давала мне покоя.

С этими словами мама направилась в комнату.

- Спасибо, - ответил я, уже с аппетитом уплетая еду.

И правда, получилось очень вкусно.

Поев, я быстро собрался и направился к дому Джоске-сана. Интересно, чем мы будем заниматься сегодня?

По дороге я вновь задумался о магии. Всё-таки она в этом мире определённо существовала. Даже если обычные люди не могли использовать её напрямую, она явно влияла на организм. Иначе как объяснить то, что ребёнок смог столько пробежать, а потом ещё тащить тяжёлую тушу? В моём прошлом мире такое было бы просто невозможно. Значит, магия всё же делала людей сильнее, выносливее и крепче.

Размышляя об этом, я подошёл к дому Джоске-сана. Постучав в калитку и позвав учителя, я стал ждать.

Минут через пять, когда мне уже начало надоедать стоять без дела, дверь дома наконец открылась. На улицу вышел Джоске-сан с крайне недовольным лицом.

- Ты чего тут разорался, мелкий? - зевая, проворчал он, подходя к калитке. - И вообще, что ты здесь делаешь? Я разве не говорил, что сегодня у тебя выходной?

- Нет, Джоске-сан. Вы вчера ничего такого не говорили, - ответил я.

- Ну, значит, забыл. Теперь говорю. Всё, можешь идти домой. Завтра придёшь после полудня, - сказал он, уже разворачиваясь обратно к дому.

- Но я думал, что вы сегодня начнёте учить меня обращаться с ножом! - быстро проговорил я ему вслед.

- Ничего не знаю. Завтра придёшь - тогда и решу, чему тебя учить, - бросил он, открывая дверь.

Захлопнувшаяся дверь не оставила мне возможности продолжить спор. Поэтому я лишь тяжело вздохнул и поплёлся обратно домой.

По пути я размышлял, чем вообще заняться сегодня. Весь день свободен, а играть с местными детьми у меня не было ни малейшего желания. Пусть внешне я и выгляжу ребёнком, но мыслю всё же как взрослый человек. По крайней мере, мне так кажется. Да и сами дети будто чувствовали, что я отличаюсь от них.

Вернувшись домой, я рассказал маме, что Джоске-сан неожиданно устроил мне выходной, и спросил, чем могу помочь. Она попросила меня натаскать воды, а потом немного посидеть с Йоко - дел у неё сегодня было слишком много.

Натаскав воды, я подошёл к люльке, в которой лежала Йоко. Пока она спала в комнате родителей - так за ней было проще следить ночью.

Подойдя ближе, я стал рассматривать сестрёнку, а она в ответ внимательно смотрела на меня своими большими карими глазами. Маленькое овальное лицо, короткие чёрные волосы - выглядела она очень мило.

Я начал корчить ей разные рожицы, пытаясь рассмешить, и, судя по её смеху, у меня это неплохо получалось.

Просидев с ней около двух часов, я наконец уложил Йоко спать.

К тому времени мама уже освободилась, да и папа с Тоширо должны были скоро вернуться. Дождавшись их, мы вместе поужинали, а потом стали обсуждать, как у кого прошёл день.

Оказалось, папе сегодня сделали необычный заказ. До конца месяца ему нужно было выковать хороший меч, причём заказчик сразу оставил задаток.

Необычным это было потому, что подобные заказы редко доверяли деревенским кузницам. Обычно считалось, что местные кузнецы способны только чинить сельский инструмент да точить ножи.

Скорее всего, заказчиком был какой-нибудь странствующий воин, у которого просто не хватало денег на городских мастеров.

Тоширо тоже радовался - ему наконец выпадет шанс увидеть что-то кроме заточки кос и отливки гвоздей. Правда, папа сразу заявил, что даже близко не подпустит его к работе с оружием, так что брату оставалось только наблюдать.

После ужина мы разошлись по своим комнатам. Завтра всех снова ждал тяжёлый день. Мне, конечно, не нужно было вставать рано, но выспаться всё равно стоило.

Кто знает, что приготовит завтрашний день.

Переодевшись, я лёг в кровать и уже через несколько минут провалился в сон.

Глава 8 Два года

На следующее утро и во все последующие дни я продолжал учиться у Джоске-сана. Он научил меня ставить силки и различные ловушки на животных, маскировать свой запах в лесу и добывать еду, если приходилось задерживаться там надолго.

Не скажу, что это было самым лёгким испытанием в моей жизни. Но если хочешь жить и жить хорошо, придётся научиться многому. После той охоты мы ещё не раз выбирались в лес. Нам не всегда удавалось добыть дичь, но ловушки нередко выручали нас.

Я старался научиться всему, чему меня учил наставник. Кто знает, когда и какие знания могут пригодиться? Также я попросил Джоске-сана начать обучать меня владению мечом. Правда, пока мы тренировались только на деревянных мечах. Как он сам сказал, я ещё слишком мал, а мои руки пока недостаточно окрепли для настоящего оружия.

Ещё одним примечательным событием стало то, что я начал носить на поясе небольшой охотничий нож. Я попросил папу выковать его для меня, ведь он был необходим для снятия шкур. Нож получился небольшим, длиной около десяти-двенадцати сантиметров, с удобной деревянной рукоятью и крепкими ножнами.

Эти два года пролетели так быстро, что я даже не заметил, как они прошли.

За это время произошло немало событий. Малышка Йоко начала ходить ещё в полтора года и теперь доставляла маме немало хлопот. Она постоянно бегала по дому и пыталась попробовать на вкус всё, что попадалось ей под руку.

Тоширо за эти годы тоже заметно изменился. Он стал шире в плечах, а его руки окрепли и покрылись мозолями. Теперь он уже мог в некоторых делах подменять отца: точить ножи, ковать гвозди и выполнять простую кузнечную работу. По сути, брат стал полноценным подмастерьем. Оставалось лишь набраться опыта, и через несколько лет из него вполне мог получиться хороший мастер.

Со мной за это время тоже произошли заметные перемены. Постоянная физическая работа, тренировки и охота сделали своё дело. Я подрос, окреп и уже не выглядел таким мелким, как раньше. Тело стало более жилистым и выносливым, а на ладонях появились мозоли от постоянной работы с луком.

Но самым важным событием за эти два года стало то, что мне всё-таки удалось напроситься в ученики к нашей деревенской знахарке.

До сих пор вспоминаю, как неловко мне было просить Джоске-сана узнать, не нужны ли Хими-сан помощники или ученики.

Воспоминание

Отбивая очередной удар деревянного меча Джоске-сана, я пытался вдохнуть побольше воздуха. Этот спарринг, а точнее, избиение с моей стороны, продолжался уже около двадцати минут. Уже на десятой минуте пот стекал с меня ручьями, а всё тело невыносимо болело.

Хотя такие тренировки уже давно стали привычным делом, привыкнуть к ним до конца я так и не смог. После каждого подобного занятия я чувствовал себя выжатым как лимон. Обычно сил хватало только на то, чтобы умыться и сразу лечь спать.

Вот и сейчас, отбив ещё несколько ударов, я наконец рухнул на холодную землю и жадно хватал ртом воздух. Сердце колотилось так сильно, что мне казалось, будто оно вот-вот выскочит из груди.

Я больше ни на что не обращал внимания, кроме медленно плывущих по небу облаков и грохота собственного сердца.

Минут через пять, немного отдышавшись, я приподнялся и увидел сидящего на пеньке Джоске-сана. В руках он держал нож и вырезал из дерева какую-то фигурку.

По его виду невозможно было сказать, что он вообще участвовал в спарринге.

Почувствовав мой взгляд, он оторвался от работы и заговорил:

- Для своего возраста ты неплохо держишься, мелкий. Я бы даже сказал, что ты быстро растёшь. Раньше едва выдерживал пять минут, а теперь продержался двадцать. И это всего спустя месяц тренировок, - сказал он и вновь перевёл взгляд на деревянную фигурку.

- Я стараюсь, Джоске-сан, не подвести вас. Вы тратите на меня своё время и силы. Да и сам я хочу как можно быстрее стать сильным и умелым охотником, - ответил я.

При этом я пытался подняться на ноги. После нескольких попыток мне всё-таки удалось это сделать. Отряхнувшись от грязи, я направился к наставнику.

- Только смотри не зазнайся, мелкий. Да, ты умнее многих своих сверстников и сильнее некоторых из них. Но гордыня легко кружит голову. А потом жизнь очень быстро ставит таких людей на место. Да и от меня получишь, если начнёшь задирать нос, - сказал он, продолжая вырезать фигурку.

Теперь она уже отчётливо напоминала небольшого коня.

- Учитель, у меня и в мыслях такого не было. Я никогда не собирался ставить себя выше других. Кстати... можно вас кое о чём попросить? - немного смущённо спросил я, почесав затылок.

- Это хорошо, что понимаешь такие вещи. Так о чём ты хотел попросить? - спросил он, подняв на меня взгляд.

- Вы знаете нашу знахарку, Хими-сан? Ей случайно не нужны ученики или помощники?

Джоске-сан удивлённо поднял бровь.

- Хими-сан я знаю довольно хорошо. Несколько раз приносил ей травы из леса. Да и она мне не раз помогала. Ты что, намекаешь, что хочешь стать её учеником?

- Не совсем учеником... хотя и это тоже было бы неплохо. Просто я хочу научиться лечить раны и разбираться в лекарственных травах. Кто знает, что может случиться в лесу? Вдруг меня подерёт волк или я чем-нибудь отравлюсь? А так я хотя бы смогу помочь себе и своим близким.

Я говорил быстро, чувствуя, как начинаю нервничать.

- А я уже было подумал, что ты решил бросить цель стать охотником, - усмехнулся Джоске-сан. - Но уверен ли ты, что сможешь совмещать занятия у Хими-сан и наши тренировки? Это будет непросто.

- Уверен. Поэтому, Джоске-сан, прошу вас, если сможете, поговорите с ней обо мне!

С этими словами я низко поклонился.

Джоске-сан некоторое время молчал.

- Поднимись. Если ты действительно настроен серьёзно и уверен в своих силах, я поговорю с ней. Но если это начнёт мешать нашим тренировкам, придётся выбрать что-то одно.

Он серьёзно посмотрел мне прямо в глаза.

- Спасибо вам огромное, Джоске-сан! Я вас не подведу!

Не сдержав эмоций, я бросился его обнимать.

- Эй, мелкий! А ну отпусти меня! Иначе прямо сейчас начнётся ещё одна тренировка! - грозно проворчал он.

- Простите! Не удержался! - быстро отскочил я назад.

- Ладно уж. На сегодня свободен. Завтра приходи после полудня.

- Понял, Джоске-сан. Хорошего вам вечера.

- И тебе, мелкий.

На следующее утро, придя к Джоске-сану, я узнал, что он уже поговорил с Хими-сан. По его словам, она согласилась встретиться со мной лично и только после этого решить, брать меня в ученики или нет.

Поэтому сейчас мы направлялись к дому знахарки, который находился на другом конце деревни.

Когда мы дошли до её двора, Джоске-сан пожелал мне удачи и, сообщив, что на сегодня я свободен, ушёл, оставив меня одного у калитки.

Тяжело вздохнув и собрав всю свою решимость в кулак, я открыл калитку и направился к дому.

Сам дом выглядел довольно скромно. Небольшое деревянное строение с соломенной крышей, ничем особо не отличавшееся от остальных деревенских домов. Разве что на веранде висели многочисленные пучки сушёных трав, сразу выдавая профессию хозяйки.

Подойдя к двери, я ещё раз глубоко вздохнул и постучал.

Через несколько секунд изнутри раздался женский голос:

- Войдите.

Открыв дверь и переступив порог, я сразу почувствовал сильный запах трав. В воздухе смешалось столько различных ароматов, что сходу определить их было невозможно.

Только потом я осмотрелся.

По всему дому висели связки растений. Одни уже высохли, другие ещё только сушились. На большом столе стояли различные баночки, бутылочки и небольшие мешочки с неизвестным содержимым.

Рядом со столом стояла женщина и подвязывала очередной пучок трав.

На вид ей было около сорока лет. Седые волосы, усталый взгляд и лицо человека, которому довелось пережить немало трудностей.

Она первой нарушила молчание.

- Мальчик, зачем ты пришёл?

- Я Джиро, Хими-сан. Джоске-сан должен был поговорить с вами обо мне, - быстро ответил я.

- Ах да, вспомнила. Ты тот самый мальчик, о котором он рассказывал.

Она закончила перевязывать травы и внимательно посмотрела на меня.

- И зачем ты хочешь у меня учиться?

- Я хочу изучать знахарство. Эти знания могут однажды спасти жизнь мне или моей семье. Если кто-то заболеет или получит рану, я смогу помочь. Да и в лесу всякое может случиться.

Я старался говорить уверенно и спокойно.

- Хороший ответ. Похоже, Джоске был прав - ты действительно умён не по годам. Но возникает вопрос: зачем мне тратить своё время на твоё обучение?

С этими словами она села за стол.

Я быстро перебрал в голове возможные ответы.

- Я могу помогать вам по хозяйству. Носить воду, убирать, собирать травы. Если вы научите меня их различать, я смогу приносить вам нужные растения из леса. Вы ведь не всегда можете сами туда ходить, особенно когда приходится лечить жителей деревни.

Хими-сан некоторое время молчала, внимательно изучая меня.

- Хороший ответ. Умеешь думать наперёд. А для знахаря это одно из самых важных качеств.

Она слегка кивнула.

- Хорошо. Я согласна взять тебя в ученики.

В тот момент мне едва удалось сдержать радость.

Конец воспоминания.

После того как я стал учеником Хими-сан, время словно ускорилось.

Почти весь следующий год оказался заполнен учёбой.

Половину дня я проводил у Джоске-сана, а вторую половину - у Хими-сан.

Первым делом она начала учить меня местной письменности.

У неё была большая книга, в которую она записывала рецепты лекарств, отвары, мази и свойства различных растений. Чтобы пользоваться этими записями, мне пришлось учиться читать.

На это ушло около четырёх месяцев.

Сам язык на слух немного напоминал смесь японского и английского, но письменность состояла исключительно из иероглифов. Никакого алфавита здесь не существовало.

Лишь после этого я начал изучать различные рецепты, лекарственные растения и их свойства.

Хими-сан учила меня различать полезные и ядовитые травы, правильно их собирать, сушить и хранить.

Кроме того, я помогал ей принимать пациентов.

В деревне постоянно находились люди, которым требовалась помощь. Кто-то порезался во время работы, кто-то отравился некачественной едой, а кто-то жаловался на боли в животе или спине.

Правда, первое время моя помощь ограничивалась тем, что я приносил нужные инструменты, подавал травы или грел воду.

С обучением у Джоске-сана дела тоже шли хорошо.

Я научился делать нормальные стрелы. Если раньше из десяти стрел восемь получались кривыми, то теперь почти все были пригодны для охоты.

Кроме того, мы постепенно перешли к тренировкам с настоящим оружием, хотя и затупленным.

Я уже мог продержаться значительно дольше, чем раньше, но всё равно постоянно проигрывал наставнику.

Впрочем, это неудивительно. Между нами была огромная разница как в возрасте, так и в опыте.

Также я наконец научился правильно снимать шкуры с животных, не повреждая их.

Теперь их можно было продавать, а вырученные деньги отдавать семье.

Пусть суммы были небольшими, но даже такая помощь оказалась полезной.

Помимо этого, Джоске-сан обучил меня множеству различных ловушек для животных. Они не раз выручали меня в те дни, когда охота оказывалась неудачной.

Со временем мы всё чаще ходили в лес.

Первый год я сопровождал только Джоске-сана, но позже он начал отпускать меня одного.

Когда наставник убедился, что я умею обращаться с оружием, знаю повадки зверей и способен ориентироваться в лесу, он разрешил мне самостоятельную охоту.

С тех пор прошёл уже почти год.

Теперь я регулярно ходил в лес один, а по дороге домой собирал полезные лекарственные растения для Хими-сан.

Вот и сегодня я собирался возвращаться обратно в деревню.

Охота выдалась неудачной. Мне так и не удалось никого подстрелить.

Оставалось только проверить силки и ловушки. Возможно, хоть там попадётся заяц или другая мелкая добыча.

Уже собираясь идти дальше, я случайно поднял взгляд к небу.

И замер.

Со стороны деревни в воздух поднимался густой чёрный дым.