Гнев. Проклятые Дары.

Глава 1

Приземление было мягким, мокрым и холодным.

– Черт подери этих псов, – отряхивая снег с невидимого плаща, сыпала проклятия на головы инквизиторов и послушников Ордена.

– Ну и где я? – задала вслух риторический вопрос, ответ на который не знала.

Оглядевшись по сторонам, я убедилась что удовлетворить мое любопытство действительно некому. Вокруг на многие мили был только снег, разбавленный редкими кустарниками, замерзшими деревцами и невысокими ледяными холмиками. Я находилась в центре снежной пустыни. Плащ, к счастью, служил не только отличным доспехом, но и превосходно спасал от неблагоприятных погодных условий.

Грустно вздохнув, я вспомнила мою королеву выводка.

– Спасибо за твои подарки, – прошептала я, натягивая плотнее капюшон на голову.

Придавленные волосы тут же прекратили бешеную пляску в такт порывам проказника ветра. Нащупав карманы плаща, я проверила содержимое, которым успела их набить. Как оказалось, я захватила больше, чем хотела, и это меня, безусловно, радовало.

Огорчало лишь то, что у меня только три кристалла зарождения. При сотворении в этом мире каплей крови я не имею права на ошибку.

Выудив из карманов перчатки и натянув их на озябшие руки, я решила, что двигаться буду ровно в том направлении, в котором вывалилась из портала. Единственное, что меня согревало в эту минуту, это то, что запасов магической силы у меня с излишком, а уж источник для ее пополнения я обязательно найду. Как минимум, создам бестий, питающих меня. Прокручивая в голове свой побег, я вспомнила, что у стен замка раздавались раскаты грома. Я довольно улыбнулась, представляя себе, что моя маленькая шалость с ведьминым пламенем, стоившая мне целого замка со всеми его обитателями, вероятно, забрала жизнь как минимум одного Древнейшего охотника. Улыбка приобрела звериный оскал, а глаза безумно заблестели.

Жаль, что похвастаться такими невообразимыми достижениями мне было некому. Я находилась в неизвестном мире. Более того, если сделала все правильно, еще и в другом времени. Первая неизвестно за сколько затмений ведьма, сумевшая в одиночку прикончить Древнейшего охотника, сумасшедшая, рискнувшая переместить себя так далеко в прошлое.

Путаясь в этих мыслях торжества, одиночества и неизвестности, в сторону последней я и двинулась.

Не знаю, сколько времени я уже была в пути. Дорога казалась бесконечной. Складывалось ощущение, что в этих землях смена дня и ночи не имела никакого значения. Вокруг всегда был одинаковый серо-белый вечер. Не наступали ни темная ночь, ни солнечный день. И метель. Ни на секунду не прекращающаяся метель, через одинаковые промежутки времени перерастающая ненадолго в настоящую бурю. Лишь мои заклинания не позволяли порывам ветра подхватить меня будто снежинку и, разбить как рыбу о лед. Миллионы заполнявших все пространство в моменты бури льдинок, словно иглы, кололи и рвали нежную кожу незащищенного лица. Если бы я не могла заживлять раны и убирать отметины, то уже была бы похожа на закаленную сражениями воительницу, а не молодую ведьму, не прожившую и тысячи лет. Теперь я ненавижу снег и ветер. Как только найду источник для пополнения силы, чтобы даже не задумываться о ее остатке, первое, что я сделаю – устрою этому миру грандиозное терраформирование.

За спиной снова раздалось чавкающее похрюкивание. Оглянувшись, скорее, чтобы убедиться, что моя компания все еще со мной, я отметила, что белых мохнатых шаров, бредущих за мной, стало трое. Каждый раз, когда я поворачивалась к ним, они замирали и всем видом показывали, что они просто большие сугробы. Звери были внушительных размеров, весил каждый, наверно, раз в десять больше, чем я, и, вероятно, были они хищниками. Но почему-то не нападали на, казалось, столь легкую добычу. Да, на первый взгляд я была не то, что беззащитной, я была практически голой, и прикрывали мою наготу лишь шелковые набедренная повязка и перевязь на груди. В окружающий ландшафт я абсолютно точно не вписывалась.

– Я вас вижу, – крикнула сугробам и погрозила кулачком, – того, кто вздумает подойти ближе чем на пятьдесят шагов, сожгу заживо, а остальных сделаю, – начала я и запнулась.

Улыбка снова заиграла на моем лице. Да что же это в самом деле? Первородная ведьма сбивает ноги о промерзшую землю, а свита облизывается, ожидая, когда она споткнется и сломает себе шею.

Полностью развернувшись к мохнатым комкам, я сложила ладони лодочкой и выставила руки в сторону взволнованно захрюкавших зверей.

Самый большой из них, очевидно, осознав, что выслеживание добычи завершено и, хочешь не хочешь, придется приложить какие-то усилия для того, чтобы ей полакомиться, грозно зарычал и оторвался от снега. Поднимаясь на скрытых до этого момента четырех лапах, он вырос, наверно, раза в два. Теперь его мохнатое туловище начиналось почти на уровне моих глаз. У существа не было ни глаз, ни носа. Зато был рот. Все его брюхо было одним большим зубастым ртом. Зубы, словно шипы, торчали во все стороны по всей окружности брюха, а в центре этой мерзости, как змеи, сновали два длинных шершавых языка.

Примеру этого отважного мохнатика последовали два других, поменьше размером и, очевидно, помоложе.

Несмотря на большие габариты, звери оказались очень шустрыми, словно пущенные снаряды, они, вздымая в воздух фонтаны из снега и кусков льда, стремительно сокращали расстояние между нами.

Я любовалась ими не отрывая глаз поверх сложенных лодочкой ладоней и прикидывала расстояние. Пятьдесят шагов, сорок шагов, тридцать…

И вот здоровяк уже оттолкнулся всеми четырьмя лапами и вместе с брызгами снега взмыл в решающем прыжке. Лапы со скрюченными пальцами, увенчанными изогнутыми когтями, были растопырены в стороны и на меня надвигалась огромная бездонная пасть, разбрызгивающая слюни.

Я закрыла глаза. Я наслаждалась этим мигом, буквально растворялась в нем. Когда последний раз мне угрожала реальная опасность, а я не отправляла разобраться с ней чародеек или капли крови, а ведьмачила сама? Как давно это было?

Закрыв глаза, прошептала: «Сквозь ночь и день, как тени тень, скольжу тропою времени Ор-Ан-Од».

Мир вокруг потемнел, словно наконец наступила долгожданная ночь, и остановился, будто был написан на холсте.

Я вновь была лишь своим астральный телом, серой полупрозрачной копией себя самой.

Все вокруг приобрело законченность, упорядоченность. Каждое существо вокруг, каждый камень и каждая снежинка имели теперь свое четкое место на тропе времени. Каждый замерший объект имел два следа, словно две разноцветные нити. Синие нити уходили прочь от этого места и вели в прошлое. Ухватившись за них, я могла проследовать до самого их начала. До места зарождения предметов или существ. Пробираясь по этому пути, мне открывалось все прошлое того, кто оставил след, все совершенные дела, все посетившие мысли и испытанные чувства. Я долго изучала тропы времени и лучше чем кто бы то ни было могу скользить вдоль синих нитей. Я вижу все переплетающиеся синие нити. Начав свой путь, могу скользить с одной нити на другую, проследив тысячи лет эволюции смертоносных животных или сотни поколений разумных существ. Именно это умение и позволило мне найти слабые места синей ведьмы, помогло скрыться от Ордена.

А вот красные нити, показывающие, где окажется следующий по ним в будущем, виделись мне непозволительно короткими. Насколько известно, лишь серая ведьма вплотную изучала их и преуспела в этом. Но вот о ней вспоминать мне точно не хотелось.

Нахлынувшие воспоминания породили чувства тревоги и чужого присутствия. Быстро завертев головой, я выискивала взглядом что-то необычное или способное шевелиться. Убедившись, что все окружение на тропе времени совершенно, абсолютно неподвижно и имеет по две нити, я успокоилась.

Каким безжизненным казалось лицо под налипшим снегом. Смотрела на себя со стороны и думала, как трудно будет разлепить ресницы. В целом беглый взгляд оставил меня довольной. Все еще в форме, стройная, высокая, с черными как смоль волосами девушка без возраста. А какая властная поза, словно позирую скульптору. Ноги расставлены на ширине плеч, спина как натянутая струна, руки уверенно выставлены навстречу неведомым тварям, а лицо с закрытыми глазами спокойно и расслаблено. Ни один мужчина не сможет спрятать от меня свое сердце.

Нехотя я прервала самолюбование и перешла к изучению мохнатых сугробов, все-таки сделавших роковую ошибку и напавших на меня.

Лишь пара шагов отделяли мое тело от зависшего в воздухе монстра. Судя по траектории его движения, в следующую секунду он планирует оказаться над моей головой и плюхнуться на меня зубастым пузом. Немного наклонившись, я подлезла под него и заглянула в открытую пасть.

– Ничего себе фантазия, – только и выдохнула я, считая закрученные серпантином ряды зубов, – кто же тебя придумал таким?

Сомнений в том, что это существо было рукотворным, у меня не осталось. От него просто разило разношерстной магией. Странной, плохо сплетенной магией. При дальнейшем изучении поняла, что мохнатая шкура появилась на существе в процессе эволюции, очевидно, чтобы оно не погибло на морозе из-за изменения климата или среды обитания.

Но, как оказалось, самое интересное открытие ждало меня внутри чудища, в рот к которому я уже забралась почти по пояс. Вот там, где у нормальных зверей находится нёбо, я обнаружила человека очень маленького роста, не ребенка. На верность этого вывода указывали борода и усы на лице. Он был одет в такую же мохнатую шкуру, как и та, что грела управляемого им зверя. Человек висел, словно пойманный в паутину королевы выводка. Руки и ноги его терялись в складках мышечной ткани зверя, и что-то подсказывало мне, что таким образом он ловко управлял этой махиной.

Исследование двух других, теперь уже сложно сказать, то ли животных, то ли доспехов, не принесло ответов о происхождении и смысле столь странного симбиоза. Отличие между ними заключалось лишь в том, что одним зверем управляла девушка.

Разрываемая любопытством, теперь я просто не могла позволить себе прикончить их в следующий миг, а посему, переместившись к своему телу, аккуратно прижала большие пальцы на застывших ладонях плотнее друг к другу и, загнув их внутрь импровизированной лодочки, нырнула в себя.

Глаза действительно открылись с трудом. Ресницы буквально отрывали кусочки льда, поймавшие их в свой плен, и, казалось, желающие увековечить мое безмятежное лицо с закрытыми глазами.

Мир вспыхнул всеми возможными оттенками серого и белого, порыв ветра снова швырял в лицо хлопья снега и на меня летела огромная пасть.

Большие пальцы, издав щелчок, покинули ладони и, как и прежде прижимаясь друг к другу, поймали свою цель.

Зверь ударился о невидимую преграду и, вывихнув одну из конечностей, оглушенный упал в снег. Видя что-то, явно выходящее за стандартное развитие событий, двое других тормозили всеми лапами, вздымая горы снега. Неуклюже разворачиваясь, они явно собрались убраться отсюда подальше. Но нет. Мои пальчики уже вновь танцуют и ищут цель. Щелк. И грузное тело, взмыв на несколько метров в воздух, летит проверять колючесть кустов. На сладкое маленькая девушка, вообразившая, что примерив личину местного демона, справится со мной. Со мной! Щелк, щелк, щелк. Несчастное тело билось в воздухе о невидимые преграды. Гнев переполнял и, казалось, питал меня. Потом я обязательно подумаю над этим наблюдением. Мокрая шерсть разлеталась клочьями под страшный аккомпанемент хруста костей, и лишь пронзительный визг, полный мольбы «Не надо больше, прошу, прекрати-и-и», вырвавшийся из поломанного зверя, заставил меня прийти в себя и прекратить.

Повезло ей, что каждая первородная ведьма наделена даром интуитивно понимать любую речь и пользоваться ей.

Изуродованные тела самоуверенных обитателей этого мира, дерзнувших бросить вызов, валялись у моих ног. Самый большой зверь больше не излучал магии, что говорило о том, что все, что в нем таилось, было мертво и оттого более не интересовало меня.

Взобравшись на этот лохматый валун, уже припорошенный снегом, я присела на корточки и обвела взглядом два других тела. Они тоже больше не излучали магию, но выбравшиеся из них невысоклики были живы, кряхтели и пытались ползти прочь от меня.

– Перед вами, жалкие звери, тринадцатая ведьма, – властно произнесла я и выпрямилась во весь рост, – первородная Алианна, – ноги потеряли опору и, зависнув в воздухе над мертвым телом, я продолжила: – Вы и весь род ваш отныне принадлежите мне и будете служить моей воле. Вам двоим, дерзнувшим покуситься на мою жизнь, я дарую право стать проводниками моей воли, чтобы знали, что за сила ведет вас теперь и ради кого вы живите.

Ветер сорвал капюшон с моей головы и волосы, словно языки черного пламени, развевались из стороны в сторону. В этом мире начинался новый цикл бури, и я была ее центром.

Глава 2

– Довольно неплохо получилось, – похвалила себя, поставив точку.

Новая книга знаний, новая история тринадцатой ведьмы. Я решила, что начну записывать свои подвиги в обратном порядке. Да и впечатления от этих событий все еще будоражили кровь.

– Казалось это было вчера, – вздохнула, дорисовывая на странице рядом с текстом карикатурный замок охваченный огнем, – но сколько затмений теперь пройдёт до этого дня не знает никто.

На лице заиграла злорадная улыбка, я представила как Орден оплакивал своих павших в этом будущем, наступление которого лично у меня вызывало теперь сомнение, и решила перечитать написанное:

“Это был первый турнир, на который я – первородная ведьма Алианна, вошла как равноправная.

Безвременная кончина тринадцатой ведьмы-хранительницы не стала для меня неожиданностью, если так можно выразиться. Никто не смог доказать мою причастность к этому, и поэтому полагаю, время синих ведьм ушло навсегда. Тем более их род не относился к первородным. У них не было поклоняющихся им бестий, именуемых капли крови, и в связи с этим черпать магическую силу они могли лишь за счёт проклятых Даров. Меня же в день трагичной гибели тринадцатой ведьмы питала сила моих арахнидов, устроивших стремительный геноцид слуг и чародеек синих ведьм. Осознав, что боль и страдания её же слуг придают мне сил в нашем поединке, тринадцатая ведьма своей магией убила остававшихся в живых последователей. Конечно, это уже не могло помочь ей выжить, но помогло убедить всех, что безумная ведьма переоценила свои силы и сотворила какое-то заклинание, убившее и её, и слуг.

Как и ожидалось, до правды пытаются докопаться ищейки пятой ведьмы-хранительницы. Пока ее серые губы сомкнуты, а значит, есть время понять, что с ней делать, и главное, как переманить на свою сторону ее ищеек. Эти появляющиеся из тьмы и в ней же исчезающие мастера маскировки просто хозяева ночи. Их ядовитые стрелы с черным оперением решили не одну проблему серых ведьм. Никто не знает, почему они служат им из поколения в поколение. Но их помощь при наличии личного бестиария первородных делает серых ведьм наиболее опасными.

Но позже об этом, время насладиться долгожданным моментом.

Мой проводник воли на арене прекрасен и, кажется, непобедим. Я нашла этот самородок, путешествуя по западным пустошам неподалеку от рыбацкой деревеньки Шухт.

При нашей первой встрече он был само очарование. Опрометчиво заглянув в мои зелёные глаза и осознав, кто перед ним стоит, он упал на колени и молил простить его за эту дерзость. А после того, как я сказала, что ищу проводника воли, льстивый наглец потребовал лишить его зрения, утверждая, что если не он станет им, то не желает более видеть мир вокруг, потому что душа его обрела бессмертие в бездне моих глаз.

Его молодое тело было крепким и мускулистым, от него просто несло каким-то животным магнетизмом. Уверена, он пользовался огромной популярностью у местных девушек. В тот день безымянный юноша получил имя Сирен и стал не только проводником моей воли, но и моим любимым развлечением на ночь.

С того дня прошло ни много ни мало семнадцать затмений. И вот я в числе тринадцати хранительниц проклятых Даров соревнуюсь за право нести один из них в какой-нибудь незащищенный мир. За право следующие тридцать семь лет до нового затмения тыкать всем хранительницам, что именно мой проводник воли нёс в очередной жалкий мирок для ритуала наш Дар. Именно мне все они будут обязаны силой, которую Дар выкачает из этого мира, наполняя его смертью и болью. От этих мыслей я заерзала на троне, предвкушая победу, и приглядевшись к пяти источникам нашей силы, лежавшим сейчас на каменной плите в центре арены, мысленно выбрала тот, который отправится с Сиреном.

Нехотя оторвавшись от притягивающих взгляд предметов, я осмотрела трибуну арены. Тринадцать секторов, каждый из которых окрашен в свой цвет. Вся свита, стража, чародейки и проводники воли носят цвета своей ведьмы-хранительницы. Над каждым троном, на которые взобрались эти двенадцать жаб, развивается свой штандарт с глупыми символами. А внизу на арене у каждого сектора расположены пока закрытые двери, ведущие в выбранный ими мир. Именно через эти двери в случае победы проводник воли и отправится с Даром, чтобы питать нас его страданиями. Снова убеждаюсь, в какие отвратительные цвета окрашена жизнь моих соперниц. Кроваво-красный, иссиня-черный, ярко-золотистый и самый мерзкий – серый. Напыщенные курицы. Мой флаг прозрачен как горный воздух. Он сплетен арахнидами на моих подземных фермах. Все мои слуги на первый взгляд наги, и прикрыты лишь набедренными повязками. Но как бывают порой озадачены убийцы, подосланные моими уважаемыми соперницами, когда клинки упираются в воздух в сантиметре от, казалось, незащищенных тел. А безобидные взмахи пустых рук моих воинов несут смертельные раны, так как все их оружие окутано той же паутиной. Я посмотрела на толстую книгу моих знаний, лежавшую у меня на коленях. Она таила всю мою жизнь, все мои победы, поражения, заклинания. И, конечно, каждая попытка убить меня нашла место на ее страницах. Я ждала, когда как приговор буду зачитывать обрывки записей перед тем, как эти жабы одна за другой отправятся кормить жителей моих ферм.

А вот и Сирен! Испещренный вязью защитных татуировок по всему вроде бы не скованному доспехами телу, гордо восседая на королеве выводка, выезжает на арену. Злая, какая же она злая. Мне приходится тратить непростительно много сил на ее подчинение. Но оно того стоит. Это двухметровое насекомое способно разорвать кого угодно своими восемью конечностями. Естественный хитин покрыт толстенным слоем невидимой паутины, что делает тело просто неуязвимым к физическим атакам. Сирен хорош. Я отсюда вижу, как капают слюни у моих соперниц, все хотят такого проводника воли, и догадываюсь, что не только для усиления армии. Как мне нравится зависть на их лицах. Я открыла книгу и решила увековечить этот момент. Долистав до чистых страниц, я замерла от неожиданности. Последняя исписанная страница содержала текст, написанный моей рукой, только я не помню, чтобы писала это.

"Беги, Алианна! Беги в ближайшую дверь! Все хранительницы погибнут! Дары будут уничтожены! Время ведьм прошло! Посмотри на небо!"

Я закрыла книгу. Раздался звук горна и отовсюду полился крик. Окинув трибуну взглядом, я наблюдала, как толпа в смятении куда-то бежала. Волны однородной массы, хаотичное, безумное стадо, уже заполонившее неприкасаемую для них землю арены. Они толкались, падали и в буквальном смысле давили друг друга, не давая подняться. Чародейки, надо сказать, оправдывали потраченное на их обучение время. Со всех секторов они лили лучи магии в небо. Вот это зрелище, все цвета сплелись в едином порыве и были брошены навстречу неведомому врагу. Я усмехнулась. Было понятно, что над моей головой. Наверное, чтобы убедиться в своей правоте, я запрокинула голову и взору предстал искрящийся купол, сотворенный чародейками. Он был огромен. Он олицетворял все величие нашей общей для всех защитной магии. И он плавился. Буквально разлетался искрами, как каплями дождя по ветру. Часть чародеек уже попадали на колени, не в силах держаться на ногах. Кто-то, вдавливаемый невидимой силой в земную твердь, держал щит одной рукой, упираясь второй в землю. В этот момент и раздался непередаваемый "Бом!". Мириады искр озарили небо и устремились к нам. Чародейки, напрямую коснувшиеся этой силы, бились в конвульсиях, охваченные белым пламенем. Секунды и о них напоминали лишь горстки пепла. Ведьмы потеряли всю свою стать, кто-то летел, кто-то скользил тенью, но все стремились к плите с Дарами. Небо снова озарилось. Наш самый страшный кошмар сбылся. Насколько хватало глаз, на небе белым огнём пылала Печать очищения. Ещё мгновение и бесчисленное число лучей света словно копья стали пронзать арену. Каждый луч нёс в себе членов Ордена. Безумство творимой ведьмами магии завораживало. Я даже подумать не могла, что некоторые из них на такое способны. Тут было все. Ледяные копья, огненные смерчи, шаровые молнии, пропасти в бездну. Невообразимый бестиарий призванных тварей на любой вкус. Кто-то останавливал само время, кто-то, напротив, пытался пустить его вспять. В какой-то момент даже почудилось, что последним пяти ведьмам удастся отбиться. Словно над пьедесталами, парили они над грудами изуродованных тел сраженных инквизиторов. Они писали историю последнего дня хранительниц.

Недолго. Ослепительными последовательными молниями, образуя ровный круг вокруг ведьм, небом были посланы на нашу землю все семь Древнейших охотников.

Жалко. Жалко мою любимую королеву выводка и Сирена. Даже тело Геды жалко. Сколько времени я потратила на то, чтобы сходство ее со мной стало идеальным. Но больше всего меня злило, что моя книга попадет в руки Ордена. Но об этом я буду думать позже, а сейчас, покинув тело Геды и вернувшись в свой замок за тысячу миль от арены, я спешно собирала все необходимое и готовила портал в первый попавшийся мир. Главное, не оставить следа. И я знала, как это сделать. Выйти на Тропу времени в портале ранее казалось безумной, самоубийственной мыслью. Но другого выбора не осталось. За стенами замка уже слышался лязг битвы, крики чародеек, вопли фанатиков, шипение моих зверей. Воздух был переполнен отголосками творимой магии. Вот уже трещат по швам двери покоев, защитные барьеры, надуваясь как мыльные пузыри, лопаются один за одним, не в силах вместить все направленные на них заклинания. Еще пару минут и защитой мне будут служить невидимый плащ и хлопающие ресницы. Но, наконец, портал открылся. С той стороны подул обжигающий морозный ветер и полетели комья снега.

– Черт! Только этого не хватало, ненавижу мороз! – выругалась я, распихивая по карманам все магические вещи, до которых только могла дотянуться.

Выбора не было, я прыгнула в портал и, закрыв глаза, выпустила астральное тело на Тропу времени. Воронки пространства и времени, словно половинки песочных часов, закрутили неподвижное тело как песчинку.

Каким-то чудом не потеряв свое тело в вихре миров, окутанном паутиной временных тропинок, я вновь вернулась в него. В следующее мгновенье, уже по пояс провалившись в сугроб, я успела увидеть, как на другой стороне закрывающегося портала разлетается в клочья дверь и из-за неё валятся безжизненные тела моих слуг. Толпу охотников, устремившихся ко мне. Согревала лишь мысль о том, что как только портал закрылся, вся эта свора отправилась в лабиринты вечности вместе с моим любимым замком, каждый кирпичик которого в эту секунду пылает моим бесцветным ведьминым пламенем.”

***

– Очнись, Ариан!

Голос разрывал голову. Поселившись в стенах черепной коробки, он никак не мог найти путь к выходу.

– Ариан!

Ну хотя бы я знаю, что меня зовут Ариан. Никакими прочими знаниями моя память меня не обременяла.

Я открыл глаза. Боже, какой яркий свет, все такое белое-белое, и вокруг десяток приветливых лиц. Завершая убранство комнаты, они были все в белых одеждах с капюшонами. Наверное, я был хорошим мальчиком, умер и вот теперь попал в чертоги умиротворения? Интересная мысль, с учётом того, что я даже не помню, что такое эти самые чертоги.

Пытаюсь приподнять свое тело на кровати, но перевязи сильно мешают и не дают этого сделать. Сумев лишь приподняться на локтях, встречаюсь взглядом с мужчиной средних лет все в тех же белых одеждах. Но взгляд. В глазах его нет ни радости, ни страха, по ним нельзя определить возраст. Наверное, он тут самый главный, не зря же все расступились, пропуская его ко мне.

Он долго и внимательно смотрит на меня не произнося ни слова. Потом достаёт из-под полы своего балахона увесистую золотую цепочку с массивным круглым медальоном и кладет мне на грудь.

– Ариан, твой наставник – Древнейший охотник Майл, покинул нас. Его отправило в лабиринты вечности коварство тринадцатой ведьмы. Самая юная, и столь недооцененная нами, она смогла укрыться в сонме миров и мы не знаем, где искать её, – мужчина молча сжимает кулаки так, что костяшки пальцев белеют, и продолжает: – Найти и уничтожить это отродье будет делом чести для Ордена, я не сомневаюсь, что кара настигнет ее. Но сейчас ты должен принять обет, ношу. Древнейших охотников всегда было семь, не нами установлен этот порядок и не нам его нарушать. Носи с честью амулет белого пламени, как Майл носил его. Он всегда придаст тебе сил и залечит твои раны. На рассвете тебя ждёт зал Очищения. Там же тебя будут ждать и доспехи Майла, новый Древнейший охотник.

Сказав это, мужчина резко развернулся и быстрым шагом вышел из комнаты. Оставшиеся рядом со мной кинулись помогать мне сесть на кровати. Все тело дико ломило, кажется, каждый дюйм его был изодран в неведомой битве. Битве? Я ничего не помню, кто я, кто такой Майл? И вдруг амулет, сползший на колени, засветился, и как наваждение на меня полились образы прошлого. Пристань, тихая заводь. Какой-то подросток, нет, это я! Неумело насаживаю наживку на крючок удочки. Мужчина рядом смеется и растрепывает мне волосы, берет мой крючок и ровняет на нем наживку. Отец? Я закидываю леску и, обняв отца, смотрю за поплавком. Я спокоен и счастлив. Поплавок начинает играть, создавая круги на водной глади. Он исчезает под водой и тут же удочка изгибается дугой под тяжестью добычи. Отец перехватывает её, подбадривая, что такой улов по плечу только нам. В следующий миг его утягивает в воду что-то, что сейчас на другом конце лески. Он уходит в омут вместе с удочкой, не успев крикнуть ни слова. Проходят секунды, минуты. Я плачу, глядя на черную, гладкую как зеркало воду, на которой не осталось и следа волнения. И в этот момент вместо моего отражения в ней появляется лицо прекрасной черноволосой девушки с зелёными глазами. Она улыбается, смеётся, вытягивает губки как будто целует меня и исчезает. Птицы шумно срываются с деревьев неподалеку. Кажется, они никогда не вернутся в насиженные гнезда, скрытые в кронах. Ветер рябью пробегает по листьям, в шелесте которых отчетливо слышится "Алианна". Я стою на пристани, оставшись в этом мире совершенно один. Моя жизнь разделилась на до и после. Перевожу взгляд на наполовину наполненное водой ведёрко с тремя пойманными отцом рыбками. Солнечные лучи, играющие с ними на дне, формируют на поверхности воды странный узор. Десятилетний мальчик испуган и не понимает что это. Но двадцатипятилетний я – Ариан, Древнейший охотник, отчетливо вижу круг с семью языками пламени, устремившимися к его центру – печать Очищения, которая сейчас горит на медальоне в моих руках.

Глава 3

Прошло несколько месяцев с момента моего прибытия в этот мир. Я обосновалась со своей вновь приобретенной свитой на Ледяном плато и самое теплое место на нем мой дом – Сокрытая гора. На поддержание тепла в этих пещерах уходит довольно много магии. Но я не готова вечно кутаться в плохо пахнущие шкуры мехозубок, а именно так называют мои предприимчивые невысоклики зверей, на которых охотятся испокон веков и телами которых впоследствии управляют. На то, чтобы мое жилище оправдывало свое название, магии уходит еще больше. Непроглядные метели и сеть ловушек сделали свое дело. Если Сокрытая гора по разгильдяйству невысокликов и значится на чьих-то картах, найти ее теперь смогут лишь довольно сильные волшебники. Пришлось даже искусственно изменить естественные миграционные пути и ареалы обитания местной кровожадной фауны. Проведена большая, трудная работа, но беспокоиться о незваных гостях теперь не приходится.

Невысоклики именовали себя хозяевами бури. Смешно, если учесть, что к возникающим бурям отношения они, судя по всему, не имеют. Кроме мерзких, странных и страшных мехозубок, естественных врагов в этой ледяной пустыне у невысокликов нет. Откуда столько самомнения, непонятно. Я обязательно вернусь на тропу времени и прочитаю всю их никчемную историю, а заодно выясню, кто и зачем создал буйные зубастые шары. Но сначала я должна сотворить себе капли крови, чтобы быть уверенной, что мне хватит сил вернуться с тропы времени.

В общении с маленьким народцем я остановилась на невысокликах, не доросли они до хозяев бури. Бури. Вспышки ярости природы в этих землях беспощадны, цикличны и однозначно являются результатом выбросов какой-то магии. Согласно записям из натасканных невысокликами книг и сведений изловленных караванщиков, весь остальной мир не покрыт вечной ледяной коркой и является очень даже пригодным для жизни.

Я узнала, что он именуется Валес, так же, как и самый большой континент, на котором расположено самое влиятельное королевство, которое также называется Валес. Никакой фантазии. Про другие земли достаточных сведений я пока не получила. На континенте расположились еще три королевства поменьше. Диней, где проживали и учились сильнейшие носители магии Валеса, Ромия – этакий экономический центр, участвующий своей монетой во всех значимых событиях и получающий выгоду из всего. Неудивительно, что имеющие хождение денежные единицы назывались ромы. Третье королевство – Мирн. Самое маленькое и жалкое из всех, основной деятельностью его жителей стало земледелие, охота и скотоводство. Несмотря на это, судя по рассказам невысокликов, жители Мирна казались самыми счастливыми и самодостаточными. Каждое королевство делили на так называемые пояса угодий правителя Валеса. Разумеется, центры королевств с самыми крупными городами являлись первым поясом Правителя. Эти земли находились под защитой Валеса, градоправители согласовывали свои действия с королевским советом, расположенным в Валесе, а любые возникающие между ними значимые конфликты разрешались непосредственно правителем. По удалению от столиц королевств земли переходили в разряд второго и третьего поясов угодий. К слову сказать, населенные пункты третьего пояса интересовали как королевства, так и Валес лишь в виде поступающих податей, помощь по защите населения в силу удаленности практически не оказывалась. Насколько я поняла, пояса появились в незапамятные времена, когда какое-то большое-пребольшое зло чуть всех не уничтожило и лишь разделение на секторы позволило наладить защиту. Подробная и достоверная история этого мира меня интересовала мало.

Лишь зло усмехнувшись, я подумала о том, что третий пояс Мирна, граничащего с Ледяным плато, стал отличным поставщиком припасов, знаний и всего того, чем было обставлено мое жилище. Смириться с аскетизмом и убогим убранством жилищ невысокликов я не смогла. Еще пару набегов моих отважных повелителей сугробов и жители селений третьего пояса Мирна будут отправлять подать в сторону Ледяного плато.

– Первородная, – бесцеремонно перебив мои размышления, в покои влетела Хрюня, – прошу простить меня, но ваши питомцы вылупляются, – Хрюня помолчала и продолжила: – И они напали на смотрителей террариума.

Испепелив взглядом зарвавшегося невысоклика, я закрыла книгу, в которой с недавних пор начала делать записи о происходящих со мной событиях, мыслях и планах.

Если бы ко мне так ворвался кто-то другой, то лишь пыль на полу напоминала бы о его существовании. Хрюня другое. Это она в компании братьев решилась в свое время напасть на меня. К сожалению, ее старший брат, по совместительству лидер невысокликов, не пережил щелчка моих пальцев. Тоже мне, хозяин бури. Хрюня, разумеется, до моего прихода носила другое имя. Гордое по местным меркам Ри-ми-ри, что на родном наречии невысокликов означало “буря внутри бури”. Проблему со взаимопониманием мы решили первым делом. Два дня я потратила на зачарование булыжников, превращая их в вербально-речевые амулеты. Больше двух тысяч амулетов пришлось сделать, чтобы каждый глупый невысоклик мог понять, что я от него требую. Хотя поголовье последних уже сократилось на добрую сотню и виной тому стало лишь непонятное желание отвергнуть дар служить мне. Жалкий мятеж. Надо отдать должное, Хрюня убедила большинство в ошибочности поступка заговорщиков и даже самолично привела большую часть казней в исполнение.

– Госпожа? – напомнила о себе Хрюня. – Вы приказывали незамедлительно сообщить о вылуплении.

– Я не глухая, – отрезала, дав понять, что прекрасно слышу ее бормотание, улыбнулась и продолжила: – Просто вспоминала, как мудро ты поступила, выбрав сторону своей ведьмы, а не жалких предателей.

Лицо Хрюни не выражало никаких эмоций, что меня бесило все больше и больше. Почти каждый день я напоминала ей о маленьком геноциде невысокликов, который мы устроили в кургане, где они раньше поклонялись своим давно глухим богам. Хрюня либо прекрасно маскировала свою ненависть ко мне, либо я действительно получила несколько преданных прислужников.

Проследовав за Хрюней через сеть многоуровневых переходов, мы миновали жилой сектор с норками обитателей Сокрытой горы. Маленькие комнатки без дверей, отличающиеся, наверно, формой и расцветкой ночных горшков и пахучестью шкур мехозубок, служивших одеялами. Пересекая зал собраний, с удовольствием отметила появляющееся в этой норе с моим приходом убранство интерьера. Главное украшение зала, конечно, мой трон. Выполнен в мрачных тонах, из камня, низкосортных пород металла и частично из костей. Никакой инкрустации драгоценными камнями. Этим искусством жители Сокрытой горы еще не овладели. Хорошо хоть смогли гармонично приделать к подлокотникам черепа брата Хрюни и главаря заговорщиков. На них действительно удобно класть руки, расслабляя напряженные кисти.

Следующий поворот и вот мы в магической лаборатории. В моем родном мире – Цитрине, я бы в такую даже не заглянула, не то чтобы работать в ней, а тем более дарить крупицы знаний неокрепшим умам низкосортных волшебников. Некоторые невысоклики, безусловно, имеют талант к магии, правда, все их стремления сводятся к разработке более смертоносных шкур из мехозубок да бытовым заклинаниям сотворения света, источников тепла и поиска нужного пути. Выживальщики без затей.

За такими размышлениями я и добралась до самого важного для меня сейчас помещения во всей Сокрытой горе – террариума.

Самая большая по размерам комната, ранее служившая местом ритуальных брачных утех невысокликов, теперь превратилась в радующий мое сердце террариум. Место, где только что на свет появились первые побеги моего наследия Валесу.

Стены, пол и потолок комнаты обмазаны толстым слоем глины, на которую наложено специальное согревающее заклинание. В центре омут сотворения, оборудованный водопадом с закольцованным потоком воды, создающим необходимую влажность в помещении. Спасибо моей предусмотрительности во время бегства, я не забыла прихватить кристаллы зарождения, один из них в настоящий момент питал омут. Остальное было делом техники. Моим подопечным совершенно необязательно знать, что группа следопытов не пропала во время поиска стойбищ мехозубок, а стала важным элементом перерождения этого мира.

Столпившиеся вокруг омута невысоклики были взволнованы и, перешептываясь, что-то живо обсуждали.

– Эти монстры, они сожрут нас всех, – причитал, захлебываясь слезами, один из них.

– Что вы тут устроили? – настолько громко, насколько это было возможно, крикнула я, чтобы все знали, что время роптания закончено.

Маленькие обитатели Сокрытой горы расступались, давая пройти к пруду, на берегу которого на единственных мостках в воду сидел источник плача. Ремесленник, тот самый, который худо-бедно смастерил трон.

– Что случилось? – обратилась я к нему. – Надеюсь, ты не льешь слезы в пруд? Солевой баланс не должен быть нарушен. Хотя что ты можешь понимать в бестиарном первотворении.

Ремесленник не шевелился, продолжая рассматривать расходящиеся от центра водоема круги.

– Они утащили моего брата, – пробормотал невысоклик, повернувшись в мою сторону, – они утащили моего брата в этот проклятый пруд! Они утащат туда нас всех. Всех до одного, – продолжал причитать ремесленник.

– Я сама тебя туда скину, если ты не замолчишь, прочь от пруда!

Не ожидала, что моя угроза подействует так хорошо, но ремесленник тут же уполз в толпу зевак, освободив проход к мосткам в воду.

Пора было познакомиться с новыми обитателям Валеса. Подойдя к водоему и присев на корточки, я аккуратно погрузила ладони в воду.

В ответ на мое прикосновение пруд словно ожил. Вода пульсировала, пенилась, разбиваясь о берег и отступая обратно, оставляла на берегу "творения". Один из самых сложных ритуалов исполнен мной великолепно. Скоро Валес заполнят созданные сегодня бестии и каждая их победа будет делать меня сильнее. Ликование переполняло меня ровно до того момента, когда очередная волна не отступила и не оставила у ног образчик моих трудов. Глядя на созданную тварь, я не понимала, как такое возможно. При бестиарном первотворении учитываются все условия внешней среды мира, что дает возможность новым существам со временем стать доминирующим видом. Бывали единичные случаи, когда в одном мире сотворяли несколько бестий. Всегда они походили друг на друга, так как должны были стать частью одного и тоже мира. Но каких-либо совпадений при сотворении бестий в разных мирах не случалось никогда. От этого знания мне становилось лишь страшнее, так как обнимающее когтистыми лапками мою ступню серокожее существо размером с два локтя имело по две пары ладоней. По всем признакам, довольно порыкивающее, явно недавно насытившееся существо было никем иным, как детенышем пучеглаза.

– Пучеглазы капли крови серых ведьм Цитрины. Серые, – не желая признавать произошедшего, повторяла я снова и снова, – серые ведьмы Цитрины, серые ведьмы.

Гнев переполняет и вновь отчетливо кажется, что сила наполняет, буквально плещется через край. Будто потерянные где-то в завтра мои настоящие капли крови покинули паучьи фермы и вновь устроили врагам кровавую жатву, насытив свою ведьму силой. Или будто утраченные проклятые Дары питают меня. Я не замечала, что говорю все это вслух, а притихшие невысоклики, переводя взгляды то на меня, то на сотни выброшенных на берег пучеглазов, не решались перебить.

– В этих убогих пещерах я собственноручно вывела пучеглазов, бестий, которые со временем станут каплями крови серых ведьм. Самых ненавистных мне из всех первородных! Имеющих наглость отправлять этих вееролапых грабить мои паучьи фермы.

– Госпожа, что с вами? – взволнованный голос Хрюни прервал мой монолог.

Вскочив на ноги, расталкивая всех на пути, я чуть ли не бегом устремилась в свои покои. Мне необходимо было обдумать, что произошло, и главное, что делать дальше.

– Закрыть все входы в террариум, – крикнула я, покидая помещение, – надеюсь, у вас хватит ума не лезть в желудки к пучеглазам?

Со всех сторон раздавалось «Пучеглазы? Пучеглазы?», казалось, невысоклики пробовали на вкус страшное прозвище новых участников пищевой цепи.

Еще не добравшись до моей комнаты, уже было очевидно, что Валес не что иное, как родной мир серых ведьм и пучеглазов. Пучеглазы мне уже встретились. Скоро я познакомлюсь и с одной из первых, а возможно с самой первой серой ведьмой?

***

Назвать пребывание в Сокрытой горе безмятежным теперь было нельзя. Осознание того, что на Валесе живет серая ведьма, меня бесило и нервировало. Безопасность стала во главу угла. День и ночь маленькие человечки окружали наше жилище все новыми и новыми ловушками. Я согнала к Сокрытой горе мехозубок со всего Ледяного плато. Попасть незамеченным в Сокрытую гору стало невозможно. Так же, как и покинуть.

Пучеглазы день ото дня росли и размножались. Очень скоро помещение террариума стало для них мало и пришлось расширить их ареал обитания сначала на лабораторию, а потом и на зал собраний.

Коренные обитатели этого места, очевидно, были недовольны происходящим, но даже намекать на это боялись. Лишь мои магические преграды оставляли пучеглазов изолированными, а невысокликов живыми.

К сожалению, эти бестии оказались исключительно плотоядными, более того, предпочитали подвижную, сопротивляющуюся добычу.

У невысокликов появилась новая обязанность. Которая вела к стремительному опустению ближайших к Ледяному плато поселений Мирна.

Проходя к пучеглазам сквозь магические преграды в сопровождении находящихся в гипнотическом сне изловленных невысокликами, даже мне становилось не по себе. Пучеглазы расползались по всей территории, прятались во мраке, сливались с интерьером, некоторые карабкались на потолок и, зацепившись когтями за шершавые камни, замирали в предвкушении.

Я развеивала гипнотический сон и начиналась охота. Хотя, скорее, это был загон добычи. Что мог противопоставить десяток людей толпе изрядно раздавшихся в размерах монстров? Но так как я всегда любила азартные игры, последний оставшийся в живых становился неприкосновенен. До следующей кормежки. Фаворитом, безусловно, стал крепкий рыжеволосый юноша лет двадцати с изумительными татуировками на теле, изображающими какой-то непонятный мне орнамент с вплетением в него странного вида животных. Не знаю где, а главное, как его изловили невысоклики, но он пережил семь кормежек. Семь! Порой я даже мысленно переживала за него. Не знаю, о чем я думала, но наложив на него заклинание забвения, приказала выпустить из Сокрытой горы после того, как этот наглец отверг мое предложение разделить ложе. Жалко дурня, ведь он предпочел утолить аппетиты мехозубок. Каждый раз вспоминая его невообразимые сражения со смертью, у меня сводило низ живота и появлялось несвойственное мне чувство сожаления. И это притом, что он умудрился, используя лишь подручные средства, извести дюжину пучеглазов. Моих пучеглазов. Эта мысль меня пугала сильнее всего. С каждым проведенным рядом с ними днем наша связь крепла. Они признавали во мне свою ведьму, а мне уже не казались атрибутом противоборствующей стороны. Но выпустить их в большой мир, чтобы они питали меня силой, я не могла себе позволить. Неизвестно, как они поведут себя, повстречав серую ведьму.

Это не трусливые невысоклики, которых в случае чего можно успокоить парой незатейливых заклинаний.

Кстати, о них.

– Хрюня! – крикнула, ожидая появления моего верного распорядителя. Я вынужденно прервала запись в книгу бесценных мыслей, так как кончились чернила, и хотела, чтобы их мне принесли как можно скорее.

Ответом стала тишина и далекие завывания пучеглазов. Минуты текли одна за другой.

– Ри-ми-ри, живо ко мне! – крикнула я, гневно давая понять, что не собираюсь ждать.

Решив, что кого-то ждет знатная взбучка, пришлось выйти из покоев на поиски распоясавшегося невысоклика. К моему удивлению, в коридоре было пусто. И тихо. Я мысленно потянулась к вербально-речевым амулетам и с удивлением обнаружила, что все они находятся неподалеку от Сокрытой горы в кургане для поклонения. И еще я почувствовала вокруг них какую-то магию. Непонятную, не сопоставимую с моей, но довольно сильную.

– Задумали снова поиграть со мной, – фыркнула, накидывая защитный плащ, – мне будет не хватать той части вас, которая сегодня отправится в лабиринты вечности.

Прикидывая, какое появление у кургана будет наиболее устрашающим и сбережет для меня как можно больше рабочих рук, я уверенно шла к выходу из Сокрытой горы.

***

Стремительно окутывая курган зеленым удушающим туманом, я собиралась напугать невысокликов и застать врасплох неведомого носителя магии. План был хорош, особенно мне нравилась та его часть, где я великодушно разрешаю большинству этих остолопов снова дышать, а они падают мне в ножки. Но врасплох я застала лишь речевые амулеты, аккуратно сложенные в какую-то метровую ритуальную чашу, испещренную непонятными письменами. Наклоненная набок, она валялась у разрушенной по пояс статуи, расположившейся слева от недавно сооруженного наспех эшафота. Вокруг чаши валялись с десяток резных посохов из черного дерева, окаменелого от времени; дюжина странных, имеющих волнообразные лезвия кинжалов и груда черепов.

– Такое эффектное появление пропало зря, – негодовала, меряя шагами курган по направлению к чаше.

Почти добравшись до пристанища амулетов, я почувствовала, что ветер усилился. Ощутила давно забытое чувство. Это был страх. Неожиданно осознав, что моя безграничная самоуверенность сыграла злую шутку и все это ни что иное, как какая-то ловушка. Я кинулась прочь из кургана, но было поздно. Ноги перестали слушаться через несколько шагов и подкосились. Больно ударившись, мое глупое тело упало на землю. Непродолжительная попытка ползти прочь, впиваясь в промерзшую землю ногтями, подарила мне изодранные руки, боль разочарования и пару метров пути к спасению. Все конечности перестали слушаться полностью.

Неподвижным бревном я лежала на месте казни невысокликов, и наблюдая, как со всех сторон появляются их более везучие товарищи, жалела, что не перебила их всех.

Становилось понятно, что место поклонения неведомым богам маленькими пройдохами было выбрано неслучайно. Судя по всему, боль мучимого мной народца пробудила-таки неведомых покровителей.

И сейчас я с ними познакомлюсь. Я попыталась выйти на тропу времени, но мое тело стало моей же темницей. Сковав каждый мускул, неведомое заклинание сделало его непреодолимой темницей для моего астрального тела.

“Какое восхитительное заклинание”, – упершись немигающим взглядом в комья грязного снега, думала я. Неожиданно ракурс перед глазами стал меняться снизу вверх. Мое тело поднимали. Несли на руках. Верные невысоклики плотным кольцом выстроились по периметру всего кургана. Наблюдали с завистью в глазах за теми из них, кому выпала честь установить меня на четвереньки на эшафоте и закрепить голову в колодки так, чтобы лицо было направлено на ритуальную чашу у развалившейся статуи. Кто-то звонко шлёпнул бывшую хозяйку Сокрытой горы по пятой точке и над курганом прокатилась волна хохота. Что-то сильно ударило в бок, потом в другой. Удары сыпались со всех сторон. Я не могла понять, что причиняет боль, пока невысоклик, попавший в поле зрения, не угодил подобранным куском льда в левый глаз. Меня закидывали как животное. Судя по тому, что мир потускнел ровно наполовину, уже одноглазое животное.

Судорожно перебирая в голове все мыслимые и немыслимые заклинания, арсенал уловок и ловушек, я все больше приходила к выводу, что бессильна.

– Ри-ми-ри! – тем временем разносилось над курганом. – Ри-ми-ри! – вызывал своего лидера маленький народец.

– Ас тер амана, – раздался воинственный голос Хрюни позади. Она довольно долго продолжала свою пафосную и несвязную речь.

Невысоклики фанатично поддакивали, поднимая над головой левую руку со скрещенными указательным и средним пальцами. И вот Хрюня соизволила переместиться в поле видимости оставшегося зрячим глаза. Наклонившись и заглянув мне в лицо, она презрительно зашипела, брызгая слюной. Продолжая гневное бормотание, она указала рукой в сторону чаши с амулетами и громко рассмеялась, постучав кулачком мне по лбу.

Теперь можно только строить догадки, но, вероятно, напитанные моей ворожбой амулеты, будучи помещенными в ритуальную чашу как дар или жертвоприношение, пробудили магию этого места. К моему появлению неизвестный враг, словно искусный алхимик, провел все необходимые эксперименты с амулетами и знал все мои уловки и заклинания.

– Ан тер рух ри, – крикнула Хрюня и тут же откуда-то сбоку в поле зрения вплыл невысоклик с факелом. Торжественной поступью он приблизился к чаше и опустил в нее факел. В чаше вспыхнул костер, и столб синего пламени устремился в небо, разгоняя серость не то дня, не то ночи. Я могла разглядеть, как амулеты плавились в чаше. Капельки расплавленной породы причудливыми шариками то разбегались друг от друга, то, случайно соприкоснувшись, становились одним целым. Я чувствовала, как магическая сила, словно бурная река, хлынула от меня в костер, а оттуда, взмыв ввысь, исчезла. Костер в чаше угас.

Обездвиженная, вероятно, лишенная глаза, безусловно, лишившаяся всей магической силы, я наблюдала, как факелоносец в саже и копоти на дне чаши отрыл то, во что переплавились амулеты. Это был кинжал. Кинжал со странным волнистым лезвием. Подойдя к месту моей казни, невысоклик передал кинжал Хрюне. Что она собиралась с его помощью сделать, сомнений у меня не вызывало. Разглядывая черепа у ног статуи, смирившись со своей судьбой, я гадала, впишется ли мой, очевидно, более мелкий череп в общую композицию.

Хрюня пропала из поля зрения, очевидно, встав позади меня, примеряясь к удару. Разглядывая доступных взору невысокликов, я читала на их лицах нетерпение и взволнованность. В их глазах мне мерещилась Ри-ми-ри с пронзающим воздух кинжалом. Перед эшафотом виделся вход в лабиринты вечности, а позади невысокликов уже можно было разглядеть отовсюду хлынувших волной обитателей лабиринтов. Они страшно рычали и шипели, буквально разрывая хозяев бури на куски.

Разрывали на куски.

Глаз сфокусировал четкую картинку и стало понятно, что лабиринты вечности не открылись для меня и не извергли своих обитателей на земли Валеса. Разворачивающееся сейчас в кургане кровавое побоище происходило на самом деле, и устроили его пучеглазы, вкусившие свободы в тот самый момент, как пропала моя магия, изолирующая их барьерами. И сейчас, не щадя себя, они спасали свою ведьму, пытаясь напитать ее магической силой после каждого поверженного врага.

Я чувствовала, как волна пучеглазов, растекаясь по кургану, начала синхронно пульсировать в такт биению сердца. Еще немного и будет возможно чувствовать каждого из них, где бы он ни находился. Вести каждого из них.

Словно искры в непроглядной тьме, вспыхивали, казалось, безвозвратно утраченные ощущения тела, магии, силы. А вместе с ними боли. Боли, которой не желала. Маленькая Ри-ми-ри сделала свое дело. Даже плащ не смог защитить от ее странного оружия. Став источником растекающейся лужи крови, проваливаясь во тьму, я наблюдала бесславную кончину невысокликов от когтей пучеглазов и отовсюду летящих неведомо кем пущенных стрел с чёрным оперением.

Глава 4

Земля. Наши дни.

Боже, впереди очередная гора. Очередная, не истоптанная нами вдоль и поперёк, лысая гора.

– Здравствуй, Самара! Самарская лука или что-то такое.

Денис, поднимаясь, фотографировал каждый куст, чуть ли не на зуб пробовал каждый найденный камешек, похожий на черепицу. Бубнил, что наверху, на территории городища, мы ночью точно повстречаем хозяек горы.

Сказать, что я относилась к его обещаниям скептически, не сказать ничего. Я надеялась только, что мы не вытопчем случайно какой-нибудь сорняк из тех сорока восьми доживающих здесь свой век, прикрываясь «Красной книгой».

Жара стояла жуткая. Мои шорты и майка насквозь промокли от пота, а ноги болели от усталости. Но как все же красиво здесь было. Волга извивалась между берегов, то тут, то там по водной глади сновали кораблики и даже виднелись несколько парусников. Вдалеке, развалившись на песочке и купаясь в лучах солнца, покрывались ровным загаром счастливые люди, которым не нужно было карабкаться в горы в поисках ведьм.

Я чуть было не зарычала от злости. Пытаясь найти в кустах Дениса, уже прокручивала в голове свою речь о том, что современные ведьмы вряд ли настолько анахроничны и живут в горах. Скорее уж, их стоило поискать в такую жару в каком-нибудь кафе у расположившегося на набережной Жигулевского пивзавода.

Но тут из кустов буквально вылетел охотник на ведьм и, тыча мне в лицо какой-то веткой, стал с жаром рассказывать, что с помощью таких палок необходимо добывать огонь для ритуального кострища. Огонь, конечно, добывается путем трения.

Что я в нем нашла? В этом свихнувшемся на седьмом месяце наших отношений на магии парне? Не знаю, наверное, его целеустремленность и вера в свою правоту подкупали меня. А ещё…

Денис развернулся и продолжил путь к вершине.

– О да, – я наблюдала за тем, как слаженно и гармонично при ходьбе работает каждая его мышца. Широкие плечи, натянутая как струна спина, не прикрытая одеждой. Взгляд скользнул ниже и – ммм, попа у него тоже что надо. Предвкушая тот момент, когда он, набегавшись ночью с фонариком, окажется в палатке в моей власти, я даже прибавила шаг.

Да и не так уж и плохо здесь. За три года с Денисом я побывала во множестве мест, расположенных как на территории России, так и бывшего соцлагеря.

Хуже всего было, когда я как дура влезла в кредиты, чтобы поехать с ним в Чехию, а конкретно в Свентокшиский национальный парк.

Конечно, отправиться туда нужно было весной, но с романтикой это никак связано не было.

Разумеется, с другими туристами мы поохали над самым высоким деревом в Польше – пятидесятиоднометровой двухсотсемидесятилетней пихтой.

Посетили природный музей Свентокшиского национального парка.

А на закате тридцатого апреля, в преддверии Вальпургиевой ночи, ломая ноги о курумы, лезли рыскать с фонариками по Лыса-Гуре в поисках ковена, приносящего жертвоприношения. Нашли мы, разумеется, только охрану парка и неприятности.

Его фанатизм, с которым он пытается найти следы ведьм и их обрядов, порой действительно пугает. У этого парня в голове живут только старушки с бородавками на носу, самоходные метлы и, надеюсь, хоть немного я.

Сегодня наше третье совместное двадцать третье июня, и мы, вооружившись фонариками, консервами и палаткой, лезем на очередную гору.

Хоть бы самарские ведьмы оказались отзывчивыми. Появились бы ночью, испугали его до полусмерти, крикнули что-нибудь пафосное: «Не ищи нас больше, смертный!», и мы зажили бы спокойной семейной жизнью, мои двадцать пять лет уже не то что шепчут, буквально кричат, что пора повзрослеть и остепениться.

С этими мыслями я и прожила остаток дня, уже со знанием дела помогая устанавливать палатку, искать дрова и готовить ужин. Самая вкусная еда приготовлена на костре. А потом, уверенно затащив своего проводника в палатку, я учила его настоящей магии. Древнейшему волшебству сгорающих от страсти тел. Уснули мы глубоко заполночь, лишь когда все наши магические силы иссякли.

***

Вспышки. Одна за другой словно молнии разрывали покров ночи. Стены палатки были последней преградой, разделяющей нас и ту неведомую борьбу света и тьмы снаружи. Коленки мои тряслись, а зубы стучали. Так страшно не было никогда в жизни. Попытки разбудить Дениса не принесли никакого результата. Он, как впавший в кому, обливаясь потом, лежал на краю надувного матраса, обхватив себя руками, и что-то страшно бормотал про жар любви.

От его бормотания моё сердце, стучащее где-то в горле, колотилось еще сильнее. Если я не сойду с ума и меня не упрячут в лечебницу, первое, что я сделаю, как слезу с горы, разумеется, после того как убью Дениса, куплю краску, чтобы скрыть поседевшие волосы.

Я светила фонариком из стороны в сторону, пытаясь не позволить тьме ни на секунду скрыть хоть сантиметр жизненного пространства в палатке. И вдруг на одной из стен ткань вдавилась, будто пять пальцев пытались проникнуть сквозь эту преграду. Мои руки дрожали, а дергающийся луч света медленно следовал за этой вдавленной в ткань пятерней. Словно на гребне волны, они плавно скользили по периметру палатки, и я не сразу поняла, что они, наконец, замерли. А когда осознала, что их марафон завершился у входа, я уронила фонарик и завизжала от ужаса. В лучах упавшего фонаря виднелось искаженное гримасой боли лицо Дениса, его глаза закатились и сверкали бельмами, губы, вытянутые дудочкой, издавали нечленораздельные звуки, а тело билось в конвульсиях. И тут с улицы послышались голоса.

– Эй, тринадцатая! Как тебя звать-то? Выходи скорее, у нас времени три песчинки.

Первому голосу вторили другие голоса.

– Скорее, девочка, Азария говорит верно, времени нет! За сотни лет впервые мы можем увидеть друг друга. Все волей судеб нашли путь.

– Да выходи же, тринадцатая, – раздался властный голос, – я хочу скорее увидеть тебя, ты из впервые найденных единственная додумалась черпать силы на ведьмино око из своего же проводника!

Я посмотрела на скорчившегося в муках Дениса, перевела взгляд на вход в палатку, и не особо рассчитывая на то, что моя безвременная кончина прекратит его страдания, потянула молнию вверх.

***

Костры. Три языка пламени ласкали тьму и от этого воздух, подернутый маревом, искажался и открывал взору то, чего не было тут и быть не могло. В каждом костре мне виделись женщины. Они были разных возрастов, в разных одеждах, их окружали совершенно отличающиеся интерьеры. Я переводила взгляд от одного кострища к другому и каждый раз меня как будто уносило сквозь пространство к их хозяйкам.

Вот я в ошеломляющих богатым убранством залах дворца. Множество людей, очевидно, слуг окружают мою собеседницу. Азарию! Только поймав её взгляд, я словно провалилась в омут с головой. История её жизни, будто из открытой старой книги, быстро зашелестевшей сухими листами, обрушилась на меня в мельчайших подробностях. Она принадлежала к знатному роду наместных правителей северных земель королевства Явирония. И да. Она была из другого мира. Из мира, где есть магия! Добрые волшебники, сказочные существа! Но она к последним не относилась. Она была ведьмой! Злой хранительницей одного из проклятых Даров, предназначением которого было нести лишь боль и страдания. Чем больше соберет боли Дар, тем могущественнее становятся ведьмы. Тем опаснее и смертоноснее становится творимая ворожба, наша сила! Наша сила? Моя? Азария поведала, что она с другими ведьмами давно искала меня, потому что лишь собравшись вместе, мы сможем противостоять охотникам Ордена. Смутные образы последних передавались мне со страхом и ненавистью Азарии.

Теперь я гостья Юзии. Она играет роль придворного шута, вкушая сладость мига безрассудного и страшного отмщения своего униженного величия. Она знает, что скоро, первородные ведьмы, совершат ритуал и наполнят хранимые проклятые Дары. В мире, где ей отведена роль безумной клоунессы, воспрянет ведьмачья магия. Ее бестии, пусть и низшие капли ведьминой крови, лавиной стекутся к своей госпоже.

Юзия, рыжеволосая конопатая пигалица полутораметрового роста. Под ее невероятных размеров красной шляпой с рожками смогли бы, наверно, укрыться в зной несколько человек. Но вряд ли кто-то рискнул бы приблизиться к ней так близко. Шутам прощают любое безумство.

Далее я побывала у Свены, повелительницы холода и жутких пучеглазых тварей. Ледяная пещера, служащая ей пристанищем, олицетворяет собой аскетизм и от нее веет загадочностью и магией.

Мы общались. Я узнала, что у каждой ведьмы есть свои последователи, есть свой вид капель ведьминой крови – магических тварей, которые служат нам. Капли крови заинтересованы в том, чтобы их ведьма была сильна и могущественна, ведь от этого зависит и их иерархическое место в неписаном бестиарии. Как выяснилось, долгое время шли поиски древних артефактов – проклятых Даров. Их создание загадка, ответ на которую потерялся в вечности. Скорее всего, они были созданы Алианной, первой ведьмой. Прародительницей всех нас. Величайшей и сильнейшей из всех ведьм, рожденных миру! Лишь тот факт, что мы разбросаны по разным мирам, свидетельствует о том, что она могла пользоваться Высшей магией и межмировыми порталами. Насколько я поняла, для этого сила из ведьмы должна литься как вода сквозь сито. У нас такой силы не было и быть не могло. Проклятые Дары, к слову, тоже наследие Алианны, ещё ни разу не собирали свою жатву. Потом я узнала, что не являюсь хранительницей проклятого Дара. Чувства были смешанные, с одной стороны, я неожиданно почувствовала себя какой-то слабой и обделенной. С другой стороны, это однозначно свидетельствовало о том, что все существа этого мира будут радоваться жизни, не зная о моем существовании.

– Азария? – начала я неуверенно. – Скажи, а зачем вы меня искали, если я не храню нужный вам предмет, зачем я вам?

– Глупышка!

Смех этой властной женщины сотряс всю гору, птицы разлетались подальше от насиженных мест, а маленькие зверьки резво семенили ножками, пытаясь убраться поскорее из эпицентра этого жуткого хохота.

– Ты – ведьма, одна из нас, прямых потомков Алианны! Лишь только поэтому мы обязаны были найти тебя. В тебе, как и в нас, течет толика ее крови, и наши, – Азария закашлялась, – твои капли крови ждали все время, когда ты их призовешь. Поверь, девочка, это огромная сила, – Азария вздохнула, – которая нам необходима. Если мы не объединимся, охотники Ордена прикончат всех нас.

– Мои пещеры укрыты сильнейшими чарами, – продолжила Свена. – Но лишь за последний месяц пучеглазы разорвали в окрестных лесах десятка два послушников Ордена!

– С ними были стражи? – взволновано спросила Юзия. – Инквизиторы?

– Нет! – засмеялась Свена. – Это были неопытные послушники со своими жалкими гремящими цепями. Орды пучеглазов сделали свое дело быстро и безупречно. Хотя, честности ради, эти бешеные псы передушили цепями почти целый улей, – вздохнув, она замолчала.

– Это плохо, – вмешалась Азария, – пропажа такого количества послушников не может остаться незамеченной!

Все смотрели на Свену. Ей было неуютно. Казалось, что ей было даже страшно.

– Я приняла все необходимые меры, – прошептала Свена и потянулась на своем каменном троне. – Все земли вокруг пещер кишат пучеглазами! Я согнала их со всего Валеса. Хозяева ночи сеют смуту в людских умах. Я заключила союз с моровиками. Они уже пустили свои мерзкие корни у ближайших деревень. Скоро их зараженные букашки начнут свою кровавую жатву.

– Борьба с моровиками, безусловно, отвлечет Орден от твоих поисков, – задумчиво резюмировала Азария.

– Но вряд ли они поверят, что несколько десятков послушников не справились с моровиками, правда? – недоверчиво спросила Юзия и пожала маленькими плечами.

– Аха-хах-ха, – задорно рассмеялась Свена, – моя заботливая Юзия, с несколькими сотнями моровиков! Кто-нибудь видел когда-то такое? – ее глаза излучали жажду крови, а смех стал безумным.

На лицах Азарии и Юзии читались изумление и недоверие. Я не понимала, кто такие послушники, моровики и уж тем более пучеглазы. Признаться честно, я не хотела этого знать. Да я вообще ничего не понимала! Не хотела свалившейся на меня силы. Плохой, пока не ощущаемой, но, очевидно, всегда находящейся во мне.

Хотела закрыть глаза и забыть все это как страшный сон. Проснуться в кровати с Денисом…

– Денис! – вспомнив о парне, обуреваемая горьким стыдом за свое долгое бездействие, я кинулась к палатке, чтобы помочь ему.

До палатки оставалось буквально несколько метров, как неожиданно кто-то сильный и крепкий, вылетев словно вихрь из-за окружающих нас деревьев, повалил меня наземь. Устроившись коленями на моей груди, новый участник нашего привала у костра начал меня душить закрепленными на запястьях кандалами, вспыхнувшими ярко-желтым светом при соприкосновении с моей тонкой шеей.

Теряя сознание, я видела, как со всех сторон ко мне бегут такие же мускулистые парни в кандалах.

Глава 5

Тишина. Пустота. Белизна? Нет, туман, все окутано вязкой туманной дымкой. И я стою нагая в этом нигде. А передо мной улыбающаяся высокая женщина. Красивая, черноволосая. Зеленые глаза, словно малахит, сверкают в этом серо-белом мире. Алианна!

– Да, девочка моя, это я, – ее спокойный голос убаюкивает словно мурчание кота, пригревшегося на груди.

– Я не понимаю. Ты приходила ко мне во снах с самого детства и никогда не называла своего имени! В детских мечтах я решила, что ты моя мать, которой я никогда не знала и о которой растившая меня тетка не могла рассказать ничего. Ничего, потому что в приют, из которого она меня забрала, я попала двенадцатилетней девчушкой без памяти! Поиски прошлого не приводили ни к чему. Как будто меня не существовало до того дня, когда я оказалась на пороге приюта.

– Ни имени, ни фамилии. Почему ты ничего не рассказывала мне? Алианна, кто я такая? Кто все эти люди, напавшие на меня? Что с Денисом? Что за глупости про ведьм?

– Прости, – Алианна замолчала и продолжила: – Всему свое время, раньше ты была не готова ни узнать о своей силе, ни управлять ею.

– Сила? О чем ты говоришь? – взорвалась я. – Моя сила в том, что я отличный бухгалтер! Я владею магией цифр! Повелеваю дебетами и уничтожаю кредиты!

Алианна не смеялась. Она печально смотрела на меня и покачивала головой.

– Мира, ты ведьма ненависти. Твоя сила растет, когда это чувство переполняет тебя. Твои прислужники бегут к тебе со всех концов земли, чувствуя, что ты готова питать их своей силой. Они жаждут служить и сокрушать твоих врагов!

– Что за чушь?

– Ты правда так считаешь? Или пытаешься просто забывать неприятные и не укладывающиеся в нормы морали и выходящие за рамки возможного моменты своей жизни? Списывать их на сны, потому что этого не могло быть, так как такого просто не может быть?

– О чем ты? Что за ерунду ты несешь?!

– Не бойся, прими это, – ведьма наклонилась ко мне так, что мы касались друг друга кончиками носов, а в глазах застыл бесконечный калейдоскоп из череды моих и ее отражений.

– Это неправда. Весь этот бред, – всхлипнув, я на мгновение прервалась, – это Денис с его ведьмами, я просто больна, его навязчивые идеи завладели моим разумом.

– Девочка моя, – ласково прошептала Алианна и погладила голову, – Денис – это твой первый последователь в этом мире, он стал тебе проводником к другим ведьмам. Уже давно он охраняет тебя, узрев силу твоей ненависти. А ты не помнишь, что ваши отношения в определенный момент, – она помедлила, – как бы сказать помягче, зашли в тупик?

– Помню, – сказала, продолжая всхлипывать, – но при чем тут это?

Алианна улыбнулась и поцеловала меня в лоб. Обняла и прошептала:

– Давай вспомним это вместе.

Мне кажется, я снова потеряла сознание. Уносясь к новой абстракции, придуманной больным воображением, успела подумать, что потерять сознание в бессознательном состоянии это верх безумства. Мир вокруг снова погас.

***

Я сидела на кровати, обняв колени, и горько плакала. Сколько можно оставаться наивной дурочкой, верящей в принцев? Где та грань, после которой перестают верить людям? Верить в честность? В любовь? Сегодня очередной поселившийся в моём сердце проходимец тихонько съехал. Как и полагается проходимцу, он стащил второй комплект ключей от моего сердца, и я наивно жду, что он вернётся. Обнимет, скажет, что глупышке приснился плохой сон, щёлкнет по носу, а потом приготовит лучший в мире кофе.

Нет. Он не вернётся. Оторвав голову от колен, я осмотрела кровать. Где он? Где этот никчёмный кусок пластика? Телефон как будто прятался от меня. Имея доступ к Интернету, он, кажется, был прекрасно осведомлён о том, что раньше делали с гонцами, приносящими плохие вести.

– Билинь! – раздался сигнал входящего сообщения.

Попался. Скинув на пол плед, я нашла это проклятие человечества.

– Блинь, билинь!

Как-то жалобно пропищал он, представ передо мной.

– Не бойся, – сказала я, – за тебя ещё кредит не погашен.

Писала школьная подруга Лена. Её сообщения сводились к сопереживаниям, имели вопросы к моему невезению и содержали контакты бабки-гадалки, делающей привороты и снимающей порчу. Хотя в последнем сообщении Лена категорично настаивала на том, что нужно не с меня ее снимать, а навести на пятую точку Дениса. Да, обладатель именно этого имени не давал мне покоя последние три месяца.

Ответив на сообщения благодарственными смайликами, я кинула телефон на край кровати.

Опустила голову на колени и продолжила изучать немигающим взглядом шероховатую ткань синих джинсов.

Свет погас. В эту же секунду захлопнулась дверь в комнату и от неё в сторону кровати, на которой я растила свою ненависть, промелькнул силуэт размером с приличную собаку. Стремительный забег сопровождался жутким скрежетом царапающих пол когтей.

Я перевела взгляд на едва различимый в темноте край кровати. Откуда-то снизу раздавались сбивчивое сопение и нетерпеливое фырчание.

Засмеялась. Опять, опять это повторяется. Опрокинувшись на спину, раскинула руки в стороны так, что одна свисала с кровати. Я смеялась как сумасшедшая, тело моё трясло мелкой дрожью, а кто-то из-под кровати неистово вылизывал руку. Тактильные ощущения подсказывали, что нежно покусывающее пальчики "это" имело огромные зубы в два ряда. Я продолжала смеяться, а слезы, скатившиеся по щекам к уголкам губ, уже напоминали, насколько я боюсь моря, на котором не была ни разу. Всего один сон, но уже никто не переубедит меня, что солёные воды морей, это ни что иное, как наши слезы. Я подумала, что пока есть "такие" Денисы, морям не суждено иссохнуть, и засмеялась ещё громче.

– Гррррр! – раздалось из-под кровати.

– Ты ждёшь имя? – спросила я сквозь смех.

– Гррр! Ргрррр! – опять раздалось из-под кровати, и моя рука стала ещё более слюнявой.

– Деее, – протянула я, глядя словно сквозь мокрое стекло на край кровати.

– Нии, – продолжила неожиданно жёстче и спокойнее.

– С, – отрезала сухо и спокойно.

Тело больше не мандражировало. Сердце, казалось, перестало биться. Сегодня море больше не получит от меня ни капли.

– Денис, – тоном судьи, зачитывающим вердикт, произнесла в темноту.

В эту же секунду приговор был приведен в исполнение. Дверь в комнату распахнулась и силуэт метнулся в образовавшийся проем, издавая все тот же мерзкий скрежет.

Загорелся свет. Я смотрела на потолок, размышляя о том, в какой цвет его стоит перекрасить.

– Билинь!

Лена. Продолжает настаивать, что нужно идти к гадалке. Что же ответить ей? Что я не верю во все это? Или что боюсь с такими вещами связываться? А может, рассказать ей о том, что я опять оказалась слабее своей ненависти?

– Нет, – улыбаясь, буквально промурчала. – Со мной уже почти все в порядке. Где тут довольный смайлик с рожками?

***

Сказать, что я вернулась в реальный мир неожиданно, язык не повернется. Я ворвалась в круговорот криков, вспышек и отчетливой боли в груди. Лежала на земле все на том же месте, где меня и настиг неизвестный обладатель гремящих кандалов. Как ребенок, отходящий ото сна, я непонимающе хлопала глазами, глядя на творящееся вокруг. А полюбоваться было на что. Костры искрились всеми цветами радуги, языки пламени скакали из стороны в сторону, а такие далекие женщины, поселившиеся в них, кричали и разве что не выли от беспомощности.

Место нашей стоянки занимало кровавое побоище, устроенное группой неизвестно откуда свалившихся на мою голову парней, желающих мне смерти, и трехметрового нечто, системно сокращающего поголовье незваных гостей. Существо выглядело страшно и смертоносно. Огромное красное мускулистое тело венчала не менее массивная голова, испещренная разного рода шипами и рогами. Пасть, в которой только что побывала рука неудачливого гостя, имела множество огромных зубов. Судя по тому, что рука стремилась к земле, отдаляясь от хозяина, летящего в противоположном направлении, зубы были очень острые. Заметив, что я пришла в сознание, несколько гостей кинулись в мою сторону. Очевидно, они не обрадовались моему пробуждению и не готовы были подать кофе в постель.

Существо в один прыжок оказалась между мной и носителями цепей. Из-за спины зверя я не поняла, что произошло, но жуткий хруст и сдавленные хрипы подсказывали, что больше никто не попытается причинить мне боль. Зверь развернулся и наклонил свою морду к моему лицу.

– Гррррарр, – вырвался победный клич, и мою щеку лизнули.

Я смотрела в глаза монстра, гладила его щеку и непроизвольно погружалась в его мысли. Закрыла глаза, открыла, поморгала. Ошибки быть не могло, я отчетливо видела в этом монстре Дениса. Мой Дениска, облаченный в полуторатонный костюм неведомого монстра, взрывая комья земли во все стороны и пуская столбы пыли, отрывистыми прыжками перемещался по нашему стойбищу, используя все четыре конечности. Изредка принюхивался и заискивающе смотрел в мою сторону.

Встав с земли, я отряхнулась и с интересом разглядывала Дениску. Да, таким я его не знала. Мысль о том, что с таким защитником мне ничто не угрожает, успокаивала. Загадочный Орден, которого так боялись ведьмы, уже не казался совершенно непобедимым. Мой взгляд остановился на костре Азарии. Она что-то кричала, да так, что от ее статного величия не осталось и следа, а ее глаза, наполненные ужасом, были устремлены куда-то за меня. Не особо рассчитывая, что меня можно еще чем-то удивить сегодня, я все же поддалась и проследовала за ее взглядом.

Земля, воздух, все вокруг трех невысоких кустов в десятке метров от меня и Дениса искрилось. Все сильнее, все ярче. Вспышка света и мириады искр разлетаются, как встревоженный рой светлячков. Разлетаются и устремляются обратно к условному центру. Так повторяется несколько раз и светлячки начинают кружиться по строгой спирали, разрастающейся от центра. Они крутятся все быстрее, быстрее, быстрее. В центре странного танца появляется свечение. Иное, не похожее на излучаемое светлячками. Вспышка. Светлячки гаснут, словно искры, гонимые ветром от костра, а кусты уже поглощены разрастающейся во все стороны пылающей фиолетовым огнем аркой. Полметра, метр, два метра. Окончательно сформировавшись, арка перестала расти, казалось, время замерло в ожидании того, что будет дальше. Завороженная этой гармоничной и прекрасной магией, я подошла и потянула руку к фиолетовым всполохам, как к спелому фрукту, который хотела попробовать на вкус.

Глава 6

Обожаю Дениса. Во всех известных и неизвестных мне его обличиях. Лишь его неимоверная реакция и фантастическая для таких габаритов скорость снова спасли мою жизнь. Кажется, это становится традицией. Мой монстрик переместил меня буквально за секунду из точки А – портал, к точке Б – жесткая земля у кострищ ведьм. Именно этого времени не хватило новым незваным гостям, чтобы вспоровшие со свистом воздух ножи не встретили на своем пути мою тонкую шею.

– Да что я вам сделала, в конце концов? – кричала я, осознав, что меня пытаются убить второй раз подряд, даже не сказав за что.

Из портала один за одним вышли семеро мужчин, одетых в серые робы с закрывающими лица капюшонами. Они словно копировали друг друга. Одинаковая одежда, веревки со странными узорами, служившие поясами. Каждый имел по два больших обоюдоострых ножа с лезвиями, расходящимися от рукояти в две стороны. Пришедшие в этот мир, очевидно, ради меня, выстроились полукругом напротив нас с Денисом. Они не шевелились, как будто чего-то ждали. Время, казалось, остановилось, я прислушивалась к каждому удару сердца и думала, какой станет последним. Арка вновь засияла и родила этому миру очередного гостя. Одетый так же аскетично, как и ранее прибывшие, он отличался наличием в руках длинного и увесистого посоха. Навершием посоху, впрочем, служили те же самые ножи, связанные крест-накрест.

Его лицо не скрывал капюшон. Бледная кожа указывала, что в тех местах, откуда он родом, солнце не балует теплом. Я боялась его, но не могла оторваться от его лиловых глаз и доброй улыбки. Ну не может человек с такими глазами обидеть девушку. И только я, собравшись с мыслями, решила донести до собравшихся мысль о том, что произошла какая-то страшная ошибка и мы можем все обсудить, как он выставил перед собой руку с каким-то амулетом, прятавшимся ранее в складках одежд.

Денис тут же оказался между нами. Его огромное тело задрожало. Он рычал, скулил, но, казалось, не мог даже пошевелиться. Волшебник, не опуская руку с амулетом, второй начал медленно вращать вокруг своей оси посох. Сталь скрещенных на посохе ножей приобрела багровый оттенок и в эту же секунду Денис завыл от боли. Его могучее, безвольно замершее тело просто взрывалось от мелких порезов и глубоких ран. Считанные секунды и кровавое месиво, только что бывшее самым дорогим человеком, упало к моим ногам.

Пытаясь поймать воздух непроизвольно открывающимся и закрывающимся от шока ртом, я смотрела на тело Дениса. Тяжело, но он дышал.

Подняв голову, я посмотрела сквозь слезы на обладателя посоха. Все тот же невозмутимый вид, те же лиловые глаза и добрая улыбка.

– Вы монстры, – выдохнула я.

Он ничего не ответил, просто навел в мою сторону посох и произнес:

– Печать очищения До.

Секундная вспышка света показала, что вокруг нашей полянки плотным кольцом стоят десятки молодых людей с цепями.

В глазах у меня потемнело, я упала на колени и уперлась руками в землю. Каждый сантиметр тела, касавшийся земли, срастался с ней. Я не могла пошевелить ни руками, ни ногами, лишь туловище да моя ни в чем не повинная головушка дергались из стороны в сторону, не понимая, что происходит. Семеро мужчин, стоявших до этого неподвижно, бесшумной уверенной поступью двинулись ко мне. Приближаясь, они поочередно снимали капюшоны. Казалось, что для них теперь важно, чтобы я видела их лица. Зачем?

– Это не достойно даже вас, собаки! – кричала Азария. – Она еще даже не поняла, кто она!

Я, беспомощно стоя на карачках, смотрела на костры. Азария посылала проклятия на головы окружающих меня людей. Юзия, прикрыв лицо смятой шляпой, всхлипывала, вздрагивая всем телом. Лишь Свена была спокойна.

Казалось, что ее вообще не интересовало происходящее. Она в этот самый момент вела какую-то незримую борьбу с обладателем посоха. Их глаза не отпускали друг друга ни на секунду.

– Это бесчестная победа, – продолжала надрываться, задыхаясь от бессилия, Азария.

Глядя снизу вверх на сплотившихся вокруг меня семерых в рясах, я ненавидела торжество на их лицах. Я ненавидела всех их и каждого в отдельности. За боль, которую они мне причинили, за свою слабость, за Дениса.

Они синхронно занесли над головами ножи, нижние лезвия которых были нацелены точно в меня.

Я зажмурилась, кажется, зарычала от бессилия и в этот момент раздался крик Свены.

– Недобитые собаки, Валес был, есть и будет моим! Ваш лагерь на северных болотах Миракра раздавлен моим роем, – Свена презрительно смотрела на скорчившегося у портала мага, упасть которому не давал лишь посох, на который он опирался. Из его спины торчал десяток стрел. Из портала один за одним выскакивали воины, облаченные в черные одежды, скрывающие их в тени, как только они отбегали от светящейся арки. И со всех сторон в нависших надо мной для казни воинов летели стрелы. Они отбивали их молниеносно, так, будто это не доставляло им особого труда. Вот только у них не оставалось ни секунды, чтобы нанести хотя бы один удар по мне.

Руки и ноги снова принадлежали мне. Похоже, раненый маг больше не мог творить заклинания. Я подползла к Денису, обняла его, уткнувшись носом в его большую красную грудь, закрыла глаза и заплакала навзрыд.

– Тише, Мира, – раздался его приглушенный голос.

Открыв глаза, не поверила им: передо мной снова был он. Не бесстрашный рогатый защитник новоявленных ведьм, а мой жизнерадостный кареглазый Денис. Вот только жизнь его утекала как песок сквозь пальцы.

– Я тебе помогу, – закричала, беспомощно ползая вокруг него, – посмотри, там волшебницы или ведьмы, неважно, они точно знают, как тебе помочь! – выкрикивала я слова, укладывая его голову на свои колени.

– Тише, – совсем шепотом начал Денис, но не смог закончить то, что хотел сказать. Его выпачканное кровью и грязью лицо с застывшей улыбкой навсегда останется в моей памяти. Я не буду помнить, как аккуратно опустила голову Дениса на землю, поцеловала его в лоб. Как встала во весь рост и, не поворачивая головы, вытянув руку, поймала стремящийся к моей шее нож несостоявшегося палача. Под моим взглядом его тело обмякло, ножи упали к ногам и он, безумно вращая глазами, побежал в сторону портала. Туда же, отбивая летящие со всех сторон стрелы, отступали и остальные. Люди с цепями не могли похвастаться реакцией моих палачей и то и дело напоминали о себе сдавленными криками, когда стрелы убийц Свены находили свою цель.

Не отдавая отчёта своим действиям, я шла на отступающих. Нападала. Весь мир вокруг как будто был охвачен пламенем. Все было в рыже-красных тонах. Вскинув руки над головой, я резко опустилась на одно колено, одновременно воткнув сжатые кулаки в землю. Вся кипевшая во мне ненависть в этот момент выплеснулась до последней капли. Самообладание вернулось ко мне. Я снова видела мир в привычных цветах. Но то, что я видела, было страшным. От зарытых в землю рук в сторону портала словно змеи, извиваясь, неслись две тени. В какой-то момент они перестали быть плоскими и, поднимаясь из земли, продолжали свой бег в виде огромных то ли собак, то ли волков. Там, где их лапы касались земли, появлялись тени поменьше и также стремились к порталу. В считанные секунды к последнему пристанищу незваных гостей неслась целая свора призрачных зверей.

– С-стойте, – выкрикнула, видя, как призванные мной монстры беспощадно разрывают на части всех на своем пути, – не надо, прекратите!

Свора замерла. Каждый зверь недоверчиво смотрел в мою сторону.

Я не знаю, что мне с ними теперь делать и не разорвут ли они меня за то, что я лишила их добычи, но у людей, недавно пытавшихся убить меня, появился шанс на спасение.

– Да что ты творишь, – буквально заревела Азария, – пусть разорвут их в клочья! Они, они же только что пытались убить тебя, девочка.

– Я не убийца, – прошептала я, глядя на лежащего на земле Дениса, – не убийца.

– Ты странная, – задумчиво сказала Свена, – но я никогда еще не видела такой магии, а еще не видела, чтобы послушник так неистово защищал свою ведьму. Что-то в тебе, значит, есть особенное, – подытожила она и скомандовала: – Пучеглазы!

Остатки пробивающихся к арке людей обреченно замерли. С той стороны портала к нам волной хлынули уродливые капли крови Свены. Существа, служащие своей единственной ведьме. Худые, жилистые, серокожие твари ростом намного выше человека. Они были одеты в набедренные повязки, сделанные то ли из растений, то ли из шкур. Их длинные руки имели по две пары ладоней, на которых, словно ребра смертоносного веера, красовались длинные и острые когти. На корточках, словно дикие звери, перепрыгивая с места на место, они окружали кольцом членов Ордена. Как я могла понять, расстановка сил сильно изменилась и у последних не было ни шанса на спасение. Выжили лишь три воина с ножами и дюжина в кандалах. Между мной и ними замерла моя призрачная свора. Путь к порталу преграждал рой пучеглазов. Да и растворившиеся в темноте лучники продолжали стремительно сокращать численность членов Ордена. Уменьшался с каждой минутой и портал, не подпитываемый более магией создателя.

Неожиданно оставшиеся на ногах воины стали тянуть друг к другу руки. Каждый пытался коснуться следующего, неважно, за плечо, локоть или за кисть. И когда последний дотронулся до того, кто запустил эту волну касаний, они образовали своеобразный замкнутый круг. Их глаза наполнились странной торжественностью, а на лицах заиграли улыбки.

Пучеглазы пригнулись к земле, готовясь к смертоносным прыжкам, лучники затаились, а мне неожиданно захотелось убедиться, что призрачная свора меня все еще слушается.

– Воля Амбирата! – эхом прокатилось от воина к воину и они кинулись в наступление.

Ведьмы в кострах только залились смехом, предвкушая зрелищную расправу, как все звуки поглотил ужасный раскат грома от ударившей у подножья горы молнии. А следом воздух сотрясло властное, оглушающее: – Щит Валеса До-На, – и тут же вокруг членов ордена засиял купол переливающийся синими всполохами. Стрелы сгорали, не в состоянии преодолеть эту преграду, пучеглазы пятились от щита и жались к порталу.

От любования столь завораживающим заклинанием меня отвлекли истошные вопли Свены. О да, мисс невозмутимость орала во все горло.

– Беги! – надрывалась Свена. – Живо в портал, я уже отправила за тобой чародеек.

Шумная и много говорящая до этого Азария, напротив, тихо бормотала:

– Мира, девочка, он идет к тебе. Он – Древнейший охотник. Ты не справишься, с ним никто не справится. Беги, ну, пожалуйста, просто беги.

Я переводила взгляд то на костер Азарии, то на костер Свены, то на Дениса у моих ног. Я никуда не хотела бежать. В этом не было смысла. Нужно было закончить все здесь и сейчас, пока никто больше не пострадал.

– А я бы попробовала, – отчетливо проговорила долго молчавшая Юзия.

От неожиданности притихшая Азария и вовсе замолчала, а Свена грязно выругалась о том, что клоунам, изредка вылезающим из-под шляпы, слова не давали.

– Что бы ты попробовала, Юзия? – спросила я, скорее, машинально, из вежливости, нежели действительно интересуясь.

– Вернуть твоего послушника, – невозмутимо ответила Юзия, поправляя рожки на шляпе, и продолжила: – Не зря же даже инквизиторы вопят в своих заклинаниях про надежду Миясимы.

Я уже не слышала, что говорила Юзия, я летела к порталу. А в голове вертелся достойный «Оскара» план. Согласно плану, портал приведет меня в другой мир – Валес, к ведьме, которая непонятно как, но отправит меня в другой мир – Миясима, к ведьме, которая оживит Дениса. Несмотря на незначительные пробелы в плане, конечная цель делала его безупречным. С этими мыслями я буквально щучкой занырнула в закрывшийся за мной портал.

Костры погасли. Небывалая тьма тут же окутала гору. Этот мир может спать спокойно, ему незачем смотреть на неизбежное истребление Орденом остатков бестий и убийц Свены.

Голос последней нарушает тишину:

– Юзия, ты хитрый и лживый шут. Ты же прекрасно знаешь, что надежда – это сила Миясимы для Ордена. Для нас сила Миясимы – безысходность.

– Ох, моя воительница, – рассмеялась Юзия, – к тому моменту, когда наша девочка доберется сюда, подозреваю, мы узнаем о множестве ее талантов, – она помедлила и добавила: – Сомневаюсь, что к тому времени ее будет интересовать какой-то послушник.

– Пожалуй, ты права, – рассмеялась Азария, – ни один послушник, ни одна капля крови Свены не покинет этой горы сегодня, Орден знает свое дело. Но видите ли вы хоть кого-то из своры ненависти Миры? Нет? Я скажу вам почему. Потому что их тут нет. Ее ненависть была настолько крепкой, что эти зверюги не развеялись, даже когда она ушла в другой мир. Они разбежались по всему свету. Прямо сейчас они там, где пылает ненависть. Они будут кормиться ею и питать Миру. Не знаю, как вы, а я ее уже побаиваюсь.

Глава 7

Алианна

– Она, кажется, приходит в себя, – раздался взволнованный юношеский голос.

– Тише, не горлань, испугаешь, – вторил ему размеренный бас взрослого мужчины, – она, можно сказать, из лабиринтов вечности вернулась. Пойдём скорее за мэтром лекарем.

Вслушиваясь в удаляющиеся голоса, я чувствовала, как от боли ноет все тело, которое было плотно чем-то перевязано. Самая острая боль чувствовалась между лопаток. Плотная перевязь ткани сковывала голову, скрывая часть лица. Вокруг было тепло и отовсюду слышался аромат каких-то трав. Глаза открывались с трудом. Представший мне мир оказался половинчатым, так как правую часть лица скрывала перевязь.

Медленно поворачивая голову из стороны в сторону, становилось понятно, что это какая-то лечебница. Бревенчатый потолок, намазанный толстым слоем белой извести, украшали строгие руны. Вокруг кровати, стоящей в центре комнаты, расположились столы с разного рода склянками наполненными зельями. На стенах развешаны охапки сушеных трав да гроздья ягод. Единственное окно в комнате находилось справа от кровати. Повернув голову на подушке, я наслаждалась теплым и светом, пробивающимися сквозь лениво покачивающиеся от легкого сквозняка плотные занавески. Определённо, был день и жизнь за окном кипела. Слух выхватывал обрывки особо шумных разговоров, какого-то звона колокольчиков и много радостного смеха.

Звуки, переполнявшие улицу, смешались с торопливым топотом приближающихся ко мне людей. Эхом вторя друг другу, шаги подсказали, что не менее трех человек движутся ко мне по длинному коридору.

Несколько волнительных глотков воздуха и дверной проем заполнен визитерами.

Как и предполагалось, их оказалось трое. Невысокий юноша с добрым веснушчатым лицом, огромный рыжий великан со смешной, торчащей клоками в разные стороны бородой и очень худой брюнет с проницательным и серьезным взглядом.

Пока великан с мальчишкой топтались в дверях, брюнет уверенно, по-хозяйски подошел к кровати, придвинул стул и, устроившись на нем поудобнее, без прелюдий стал задавать вопросы.

– Как самочувствие? Спина, глаз болят? – сыпал он вопросами, отсчитывая в это время пульс на моей руке.

– Кто вы и как вас угораздило оказаться в гнезде этих проклятых культистов? Они напали на вас, госпожа? Все сопровождающие погибли? – тараторил он, пытаясь сам отвечать на заданные вопросы. – Разумеется, скорее всего, за вас хотели получить выкуп заложниками или ромами.

Слушая его понятную речь, такие простые вопросы и предположения, паника охватывала меня все больше и больше.

– Я не помню, – наконец, проговорила, пока в воздухе не повис еще десяток вопросов, ответов на которые, увы, не было.

Мужчина замер в недоумении, явно не готовый к такому повороту событий. Мальчишка у дверей присвистнул, а борода великана, кажется, растопырилась еще больше.

Брюнет внимательно посмотрел на меня и вкрадчиво, с надеждой спросил: – Имя?

– Нет.

– Ваше положение, семья?

– Нет.

– Да хотя бы откуда вы? – теряя всякую надежду, спросил он.

– Цитрина, – неожиданно уверенно ответила я на его вопрос и с надеждой впилась в него взглядом.

В воздухе повисла неловкая пауза, присутствующие переглядывались.

– Госпожа, – прервал молчание великан, – такого королевства нет, – видать, память ваша немного того, заблудилась в лабиринтах вечности и еще не вернулась к вам.

Великан осекся под недовольным взглядом брюнета.

– Судя по всему, вы потеряли память, госпожа, – задумчиво произнес он, разглядывая мое лицо, – это поправимо, но на это может потребоваться определенное время.

– Почему госпожа? – задала я неожиданно возникший вопрос.

Тут свою сообразительность и эрудированность решил показать мальчик, затараторив:

– Так это, вы же вон какая! Кожа нежная, гладкая, руки и ноги без единой мозольки, волосы, зубы все ухожено.

Сидящий у кровати мужчина повторил процедуру со строгим взглядом, пресекая дальнейшее повествование о том, какой, по мнению мальчугана, должна быть знатная дама.

Мальчик осекся и, казалось, каждая веснушка вспыхнула на его лице.

– Не могу не согласиться с перечисленным Брином, но кроме этого, когда вас нашли, с вами были и некоторые вещи, – мужчина запнулся и, переглянувшись с бородачом, продолжил: – Прошу простить за столь бестактное поведение, наша память при нас и тем невежественнее мы выглядим. Позвольте представиться: я мэтр Дио, главный лекарь в Скирне – городе, расположившемся на границе второго и третьего поясов угодий правителя Валеса в королевстве Мирн.

– Очень приятно, – ответила, размышляя, как невежливо не представиться в ответ.

– Имя моего подмастерья вы уже слышали. Брин обладает всеми задатками лекаря или целитель, но пока его практики оставляют желать лучшего.

Будучи официально представленным, мальчик положил свою правую руку ладонью на левое плечо и немного склонил голову, очевидно, поприветствовав меня.

– Ну а я Дец, – пробасил бородач, – рад, что госпожа пришла в себя. Память вашу мэтр найдет, будьте спокойны, – пообещал он, повторив движение Брина.

Дио рассмеялся:

– Дец мой незаменимый помощник. Не знаю, что бы делал с тяжелобольными, если бы не его помощь. Я просто физически не смог бы провести с некоторыми элементарные процедуры. Его невероятную силу можно сопоставить только с его огромным сердцем.

Видно было, что Дец засмущался, уткнув бороду в грудь.

– Я очень рада знакомству с вами, – начала я ответную приветственную речь, к сожалению, не зная, чем она закончится, и в этот момент из коридора раздался крик, наполненный болью.

– Извините, – быстро вскочив со стула, выпалил Дио, – Ольфу владоскирну требуется помощь. Дец, быстрее со мной. Брин, помоги госпоже. Я обязательно загляну к вам позже. Кстати, именно Ольф вытащил вас из гнезда культистов, – крикнул лекарь, уже скрывшись за дверью.

***

Потянулась череда однообразных дней моего выздоровления. Меня посещал Дио, проверяя, как заживают раны, решал, какие процедуры необходимы. Слава богам за сотворение такого чуда, как Дец. Первые дни, когда я не то что самостоятельно ходить, повернуться на кровати могла с трудом, этот добрейший здоровяк в прямом смысле носил меня на руках для посещения всех назначенных Дио лечебных процедур, и, к моему стыду, для процедур более личного характера. Он без устали возился со всеми больными.

Малыш Брин тоже всегда находился рядом. Он, словно маленький смерч, летал из комнаты в комнату, заботясь о постояльцах лечебницы.

Состояние улучшалось с каждым днем. Сил уже хватало для того, чтобы полностью себя обслуживать. Последние несколько дней у меня даже получалось выбираться в маленький садик, раскинувшийся у стен лечебницы. Расположившись на скамейке в тени больших растений, я с упоением наслаждалась теплым ветерком, ласкающим кожу. Проходящие по дороге вдоль лечебницы люди кивали, прикладывая руку к плечу. Я отвечала им тем же. Какая-то маленькая девочка принесла сегодня целый подол фруктов, пояснив, что их передала мама и что они желают мне и спасшему меня из лап плохих людей Ольфу скорейшего выздоровления.

Как я была растрогана словами этой малышки и заботой неизвестной мне женщины. Когда я все вспомню, я очень хочу, чтобы мой дом оказался точно в таком же тихом месте, населенном такими же заботливыми людьми.

Единственное, что сильно тревожило, это то, что Ольфу все еще достаточно плохо. Его крики по ночам будят и пугают обитателей лечебницы, но, к сожалению, помочь мы ему не можем. Я даже ни разу не имела возможности сказать спасибо этому человеку, которому, вероятно, обязана жизнью.

У его комнаты, сменяя друг друга, постоянно дежурили два стражника. Очевидно, на то были причины, хотя кому в голову может прийти мысль вломиться в лечебницу.

Размышляя о том, каким злодеем нужно быть, чтобы решить напасть на незащищенных людей, и поглощая принесенные девочкой фрукты, я стала невольным свидетелем поступления нового подопечного Дио.

Внезапно появившаяся и совершенно не вписывающаяся в размеренное окружение повозка, запряженная тройкой крупных животных с мощными лапами и длинными шеями, увенчанными мохнатыми головами, буквально врезалась в лестницу у входа в лечебницу, не успев затормозить.

С повозки суетливо спрыгнули несколько мужчин в простых рабочих одеждах серо-зеленого цвета, подпоясанных широкими кожаными ремнями. За каждым ремнем скрывалось по небольшому топорику, очевидно, предназначенному для рубки крупных растений. Один из прибывших тут же скрылся в лечебнице, громкими криками взывая к Дио. Двое других спешно стаскивали с повозки завернутое в какие-то одеяла тело раненого человека. Неловкие и торопливые движения мужчин привели к тому, что одеяла запутались, а человек, судя по всему, и без того находившийся в плохом состоянии, упал на землю, сильно ударившись головой.

Решительно ковыляя в сторону визитеров, переборов боль в спине, я оказалась возле повозки практически одновременно с Дио.

– Вы решили его добить, – расталкивая испуганно замерших с пустыми одеялами в руках мужчин, кричал лекарь. – Дец! Скорее сюда, нам необходима твоя помощь, друг мой!

– Чем я могу помочь? – испугано спросила я, не в силах оторваться от струйки крови, растекающейся от рыжеволосой головы лежащего на земле мужчины.

– Ничем, – огрызнулся Дио и, окинув лесорубов гневным взглядом, добавил: – Тут уже, кажется, помогли как смогли, – и вновь закричал: – Дееец, ну где же ты, когда так нужен!

Запыхавшийся великан появился на пороге через несколько мгновений и тут же без слов аккуратно поднял мужчину на руки и в сопровождении Дио спешно скрылся в здании, а у меня перед глазами застыла вязь рунических узоров с вплетенными в них загадочными существами. Татуировка, покрывавшая тело незнакомца. Узор казался таким знакомым, как будто меня с ним связывало что-то очень важное. Но сколько ни силилась, так и не смогла ничего вспомнить.

Мужчины молча собирали одеяла. Один из них осматривал ступени у входа, поврежденные повозкой. Чувствовалось, что им не по себе и стыдно. За неожиданное вторжение, за неумелую перевозку больного, после которой ему стало только хуже.

– Дио обязательно справится, – попыталась подбодрить их. – Что случилось с вашим другом?

– Он нам не друг, – откликнулся осматривающий ступени мужчина, окинул испуганным взглядом товарищей и продолжил: – Мы с самого утра как водится рубали горелицу, и не заметили, как забрались на топи, те, что на окраине Миракра.

– Ну к болотам, которые последнее время, по россказням, кишат этими проклятущими пучеглазыми тварями, – вздохнув, добавил другой мужчина, расстилая одеяла на дне повозки, – будто Ледрама им было мало.

– Слушать, что люди говорят, просто нужно, а не списывать их слова на бред от отваров кутитравки, – вмешался в разговор до этого молчавший мужчина, – сейчас бы заказ дорубали, ромы в карман и ту самую кутитравку бы уже попивали, – мужчина посмотрел в сторону входа в лечебницу, – и этот вон, слава Сирии, повстречавшийся нам, целехонек был бы.

– Да хватит ты, – перебил его мужчина, закончивший осмотр ступеней и теперь что-то усердно подсчитывающий, – раз они там роились, знать, пора думать о том, что могут и сюда приползти.

Тактично покашляв, я напомнила о своем существовании, попытавшись пресечь назревающий спор.

– Прости, госпожа, – продолжил рассказ мужчина, – мы рубали горелицу. Увлеклись и забрели почти до самых болот. Я, извиняй за подробности, отлучился по нужде, – он замолчал, прокручивая в голове произошедшее, и тут его прорвало: – Я не успел спустить портки, как из зарослей у болота появилась первая тварь! Серокожая, ростом локтей восемь, длиннющие руки и на каждой по две ладошки. Сирия спаси, сразу по две! Когти с ладонь. Но страшнее всего глаза, беспощадные голодные глаза. Не понял еще, что нахожусь на пороге лабиринтов вечности, а уже жевал траву под ногами и орал во всю глотку, а другая тварь, напавшая сзади, устроившись на этой самой спине, – он повернулся вполоборота и указал пальцами на изодранную куртку в кровавых потеках, – оттягивала на себя мою голову за волосы, как будто хотела просто оторвать.

Слезы потекли по его щекам, мужчину трясло от воспоминаний пережитого, наверное, лишь сейчас он понял, насколько близок был к смерти.

– Тут-то он и появился, незнакомец, – продолжил другой мужчина, обняв товарища за плечи, – мы, прибежав на крик, застали эту страшную картину. К стыду, при всем хотении помочь бы не смогли ни как. Не воины мы и не обучены магиям всяким, чтоб сладить с такими зверями. А незнакомец, кажись, появившийся из ниоткуда, с палкой одной в руках как кинулся к твари, вылезшей из болота. До основания загнал он свое оружие в тело зверя, как будто тот был из мягкой глины. Другая тварь, оставив беспомощную добычу, кинулась на неизвестного, издавая пронзительный визг, как будто оповещая кого-то. Мужчина, пригнулся, уклонился от когтей зверя, кувыркнулся и оказавшись позади бестии, схватил ее за локти. Уперся коленом в спину значит и давай лапы то на себя тянуть. С такой силой, что хруст от ломающихся в теле монстра костей заглушил даже звук наших стучащих от страха зубов.

Начавший историю счастливого спасения человек, наконец, успокоился и продолжил рассказ:

– Я видел, как незнакомец не вспотев прикончил только что дравшую мою спину тварь. Единственное, чем я мог его отблагодарить, так только заорать, что со стороны болота к нему несутся так, что земля с травой во все стороны летит, еще три таких зверюги.

Мужчина замолчал, глядя на запоясный топорик. Во взгляде читалось отчаяние, порожденное страхом и собственной беспомощностью.

– С ним все будет хорошо, – успокаивающе сказала я, – если он справился с пятью пучеглазами, то, думаю, что он достаточно крепок, чтобы пережить падение с повозки, – придвинувшись достаточно близко и изобразив подобие улыбки, положила руку на обух топорика за поясом и добавила: – Если придет час защищать близких, незнакомец покажется им веселым акробатом по сравнению с тобой.

– С четырьмя, госпожа, – с усмешкой пробубнил мужчина.

– Что четырьмя? – удивилась странному утверждению.

– Он зарубал четырёх, пятая тварь трусливо сбежала на свои болота, только пятки сверкали, – явно поняв, что у нас есть что противопоставить неведомо откуда взявшимся монстрам, мужчина добавил: – Присмотри за ним, если сможешь? Мы завтра возвратимся, привезем все, что скажет Дио, и ступеньки выправим, лучше сделаем.

***

Ночь выдалась неспокойной. Ольф снова стонал. Долго, протяжно, страшно. Непонятно, что его мучило: боли или ужасные ночные видения. Не в силах более выносить его муки, я решила добраться до стражи у его комнаты и узнать, не могу ли я чем-то помочь ему. Заодно хотелось выяснить, куда подевался обычно ночевавший в лечебнице Дец.

Покинув комнату, стало понятно, что передвигаться по коридору возможно только на ощупь вдоль стен. Какой-то шутник выпустил из настенных домиков всех светящихся насекомых. Кажется, Брин называл их светляжки.

Отсчитав по стене ровно пять дверных проемов, из-за которых доносился громкий храп, я приблизилась к комнате Ольфа. Находясь, судя по доносившимся стонам, у самого входа в нужное помещение, я ударилась ногой о какой-то крупный предмет, преградивший дорогу.

Взвизгнув от испуга, я неожиданно выпалила:

– Скормить этих шутников королеве выводка, – и от непонимания сказанного мне стало еще страшнее.

Прислушавшись, я поняла, что преграда на полу издает вполне обычный и нестрашный звук. Преграда храпела. На расстоянии буквально в пару локтей расположился еще один источник монотонного похрапывания.

– Хватит, – раздался протяжный стон из комнаты Ольфа.

Ноги обмякли и вместе с очередным приступом страха меня посетила мысль, что вряд ли местные стражники получают жалованье за то, что похрапывают у дверей владоскирна.

Только я набрала полные легкие воздуха и приготовилась завизжать, как чья-то крепкая рука закрыла мне рот.

– Молчи, я не собираюсь причинять тебе вред, – почему-то шепот неизвестного не пугал, – ползи по коридору на улицу и ищи стражу или кого угодно. В это жилище пробралось зло и оно сейчас за этой дверью, – указал он на комнату Ольфа.

Глаз уже немного привык к темноте и я могла с уверенностью сказать, что рот мне зажимал никто иной как таинственный спаситель лесорубов.

Мужчина убрал руку ото рта и тут же стал обшаривать пол вокруг мирно спавших стражников. Очевидно, оставшись довольным найденным, он прошептал в мою сторону:

– Сильное зло, могу не справиться, но теперь шансы возросли, – сжав покрепче рукояти мечей, он встал во весь рост и, обрушив удар ноги на хлипкую дверь в комнату Ольфа, крикнул: – Беги!

Нужно было, конечно, послушать знающего человека, но сбежать и доверить этому незнакомцу жизнь спасшего меня Ольфа я не могла.

Хотя увидев то, что скрывалось за дверью, я довольно скоро осознала, что помочь ему мне было нечем. Ольф извивался на кровати, а вокруг него, склонившись, стояли три высоких фигуры в черных балахонах и, что-то бубня, делали странные пассы руками. Резво влетевший в комнату с мечами наперевес любитель замысловатых татуировок тут же прилип к потолку, обхваченный бесчисленными щупальцами, казавшимися продолжением теней фигур в балахонах. Наверно, я совсем не думала головой, но, схватив первое, что попалось под руку, я с криком «Он покажется вам веселым акробатом по сравнению со мной» кинулась на таинственные фигуры.

К моему удивлению, со мной ничего не случилось. Напротив, незнакомцы уворачивались от моих выпадов и разбегались кто куда, чтобы не столкнуться со мной. Казалось, они боялись даже коснуться меня.

С громким шлепком на землю вернулся борец со злом и тут же одна из фигур в балахоне лишилась головы. Ликованию не было предела. Непонятно как и почему, но мы побеждали. Гости, подхватив части своего товарища, покинули комнату через окно. Прыгая от восторга, я собиралась кинуться на шею татуированному другу, как поняла, что в нем что-то изменилось. Он стоял у кровати Ольфа вполоборота ко мне и пристально смотрел изучающим взглядом. Когда он повернулся в мою сторону, сжав мечи, я похолодела.

– Кто ты? – спросил он, медленно приближаясь.

– Я... я не знаю, – растерянно пролепетала, – не помню. Он спас меня от каких-то культистов, – ткнула пальцем в сторону Ольфа, – очнулась в лечебнице.

– Это культисты, – указав мечом в сторону окна, уточнил мой недавний союзник, – не похоже, что они хотят причинить тебе вред. Они, – он запнулся, – они боятся тебя?

Сказав последнюю фразу, он решительно двинулся ко мне. Несколько раз описавшие круг вокруг своей оси мечи в руках не оставляли вариантов для дальнейшего развития событий.

Я присела на пол, прикрывая голову руками, и в этот момент одна за одной тело приближающегося мужчины стали пронзать стрелы с черным оперением. Все так же прижимаясь к полу, наверно, в надежде, что стану незаметной, я кричала во все горло. Страх за свою жизнь и жалость к нападавшему смешались во мне. Почему этот мгновенье назад бесстрашный борец со злом, рыча, словно раненый зверь, пытается лишить меня жизни? Как такое могло произойти? Весь покрытый стрелами, движимый лишь непонятным желанием моей смерти, он приготовился прервать существование орущей на полу комнаты раненой одноглазой женщины.

Следующее, что я должна была увидеть, это врата лабиринтов вечности, но вместо них весь обзор занял черный балахон недавнего визитера.

Жесткая ткань балахона, словно хлесткая пощечина, ударила по лицу и тут же рядом воздух вспорол окровавленный меч. Тело в балахоне буквально сползло мне на колени.

Хрупкая женщина в бинтах, приютившая на коленях труп члена неведомого культа, пожертвовавшего жизнью ради ее спасения, и зависший над ней с мечами в руках рубака, защищающий слабых лесорубов.

– Кто ты? – повис в тишине тот же вопрос.

– Я не знаю, – тот же ответ.

Не медля больше ни секунды, он чуть подался назад, делая внушительный замах, и по моей голове что-то сильно ударило. Разглядев причинивший боль предмет, понимаю, что это колено. Неаккуратно врезавшееся в меня огромное колено подоспевшего на помощь Деца.

– А теперь беги, – шепчу я незнакомцу и, проваливаясь во тьму, успеваю добавить: – Слава богам за такое чудо, как ты, Дец.

Глава 8

Колокольчики. Снова где-то недалеко звенят колокольчики и слышится детский смех. Нежный теплый ветерок ласкает лицо. Выглянув в открытое окно, я залюбовалась, как споро трудятся лесорубы над ступеньками в больницу.

– Не обманули, – начала я свой монолог, когда дверь в мою комнату скрипнула.

Придерживаясь за подоконник, я обернулась. На пороге, как и ожидалось, стояли Дио и Дец.

Взволнованное лицо последнего вызывало бурю эмоций.

Не успела я коснуться плеча в приветствии, как Дец схватил меня в охапку и крепко-крепко обнял.

Великан всхлипывал и просил прощения. Прощения!

– Госпожа, прости, я не хотел калечить, Сирию в свидетели, не хотел! – всхлипывал добряк.

–Дец, Дец, – выдавила я, пытаясь глотнуть воздуха, скованная его объятиями, – за что ты извиняешься, ты мне жизнь спас! Если бы не ты, то я бы сейчас бродила по лабиринтам вечности, – и потеребив его бороду, добавила: – Но если ты не планируешь отправить меня туда сейчас, дай мне дышать.

Взволнованный Дец облегченно выдохнул и тут же аккуратно опустил меня на край кровати. Но далеко не отошёл, как будто все еще проверял, все ли со мной в порядке.

Взяв его огромную руку в свои ладошки, я прижала её к щеке.

– Со мной правда все в порядке, огромное тебе спасибо, друг.

Дио деликатно покашлял.

– Итак, я рад, что вы идёте на поправку, вчерашние события нас, – он помедлил, как будто подбирая слова, – нас здорово напугали. Весь город на ушах стоит. Стража владоскирна с ног сбилась в поисках этого рубаки, напавшего на вас. Очевидно, это какой-то одаренный культист.

– Он сбежал? – удивилась я, переводя взгляд на Деца.

– Сильно крепкий, хоть и размером невелик, – пробасил Дец, – я им стену во двор проломил, а пока сам в проем выбрался, его уже и след простыл. Если бы не твои крики, госпожа, не было бы у нас владоскирна. Тебе весь город благодарен.

– Это точно, – раздался уверенный голос и в дверном проеме появился Ольф. – Моя спасительница пришла в себя?

Этот высокий крепкий мужчина олицетворял властность.

По-хозяйски оглядывая убранство комнаты, он проследовал ко мне и устроился на краю кровати.

– Дио, мне кажется, в комнатах требуется ремонт, новая мебель, – он потянулся и белоснежная сорочка, украшенная дорогим шитьем, затрещала, намекая на его хорошую физическую форму.

– Ромочей сказал, что на это нет денег, – фыркнул Дио.

– Так он ничего и сказать другого не может, его работа в том, чтоб экономить и никому ромов не давать, – рассмеялся мужчина, – но ты-то вроде взрослый человек, почему ко мне не пришёл, не сказал, что в лекарне есть какие-то нужды? Неужто мы не найдем ромов для лучшего лекаря Скирна?

– Кики, – гаркнул Ольф так, что от неожиданности я вжалась в кровать.

Тут же в комнату влетел опрятно одетый высокий и очень худой юноша.

– Господин, – склонил голову молодой человек, прижимая руку к плечу в приветствии.

– Ромочея сюда, – Ольф помедлил, – главу гильдии лесорубов и посла Миракра, – перевел взгляд на Дио и продолжил: – Заказы на лечебные травы и зелья будешь отдавать послу лично, а потом уведомлять ромочея.

Взволнованный Дио ещё не успел начать свою благодарственную речь, а юноша уже скрылся в дверном проеме, исполнять волю владоскирна.

– Я, мне, спасибо, – начал формировать мысли в слова лекарь, очевидно, очень обрадовавшись обещаниям Ольфа.

– Стоп, – поднеся указательный палец к небритому лицу, прошептал последний, – это меньшее из того, как Скирн может отблагодарить тебя за ежедневно оказываемую помощь, которую, к своему стыду, я раньше недооценивал.

Мужчина повернулся ко мне и только сейчас я заметила его глаза разного цвета. Один глаз был карим, другой зеленым.

– Добрый день, – пискнула я чуть слышно.

Комната заполнилась его хохотом, к которому присоединился Дио, и даже Дец предательски хихикал.

Поджав губы и недовольно засопев, я всем видом продемонстрировала, что не разделяю их бесцеремонного веселья.

Ольф тут же перестал смеяться и со всей серьезностью представился:

– Ольф, владоскирн, хозяин этих земель и спаситель прекрасных дам из гнезд культистов, – на последних словах уголки его губ снова поползли вверх, но он сдержался.

– Безымянная, беспамятная, постоянно гуляющая по краю лабиринтов вечности спасительница беспомощных владоскирнов, – съязвила я в ответ.

Было видно, как Дец перестал дышать, глядя на Ольфа.

Секунда и комнату снова наполнили раскаты смеха этого вызывающего смешанные чувства мужчины.

– Спасибо, – резко прекратив смеяться, неожиданно серьёзно сказал он. – Стража и постояльцы лечебницы подверглись каким-то усыпляющим чарам. Я практически ничего не помню об этой ночи. Лишь разрозненные образы, в которых спасительница владоскирнов гоняет по комнате сектантов. А потом страшная картина того, как один из них, весь испещренный татуировками, пытался убить тебя. Но, – Ольф перевёл взгляд на Деца, – он не дал нам сгинуть.

– Я сделала что должна, – начала было я свое повествование, как в дверях появился очередной визитер и бесцеремонно перебил:

– Господин, стража обшарила каждый закуток, никаких следов, – отчитался закованный в массивные шипастые доспехи, укрытые золотым плащом, воин.

– Замок? – нахмурившись, спросил Ольф.

– Проверен каждый закуток, каждая кладовка, все чисто, – выпалил визитер, перевёл взгляд на меня и, прислонив руку к плечу, кивнул.

– Массимо, – поймав кивок мужчины, сообщил мне Ольф, – глава стражи и моей личной охраны, – подумал и представил меня: – Спасительница владоскирнов.

Мужчина еще раз кивнул в мою сторону.

Не успела я возмутиться пафосности и неприкрытому сарказму, разившим от моего нового имени, Ольф продолжил:

– Дио, Спасительница может получать необходимый уход в замке? В лечебнице небезопасно, и мне кажется, у культа теперь есть личные счеты с госпожой.

Дио, прикинув что-то в уме, согласно кивнул.

Владоскирн встал с кровати и, протягивая мне руку, резко скомандовал Массимо:

– Повозку с отрядом ко входу, через час выдвигаемся.

Спорить смысла не было, да и возможность повторения событий прошлой ночи меня очень пугала.

Видно было, как загрустил Дец, опустив большую бородатую голову.

– Эй, здоровяк, – увидев изменения в настроении великана, обратился к нему владоскирн, – тебе всегда рады в замке, ты в любое время можешь навещать Спасительницу, я даже распоряжусь, чтобы для тебя и доктора всегда была готова комната в замке.

После сказанного было заметно, как Дец тут же повеселел. Я была этому очень рада. Наверное, он единственный друг в моей новой жизни без прошлого.

Как и распорядился Ольф, ровно через час у входа в лечебницу нас уже ждала крытая повозка, запряженная все теми же странными зверями. Только эти звери были закованы в специальные доспехи, защищающие их конечности и жизненно важные органы.

– Крайсы, – заметив, как я разглядываю зверей, уточнил Ольф, помогая мне забраться в повозку.

– Ездовые животные, очень свободолюбивые, рождение и разведение в неволе совершенно невозможно. Лишь будучи пойманными и объезженными, признают хозяина. Одного хозяина. Будь я хоть трижды владоскирном, попробуй я забраться на одного из этих крайсов, он скинет меня в ту же секунду, – Ольф, сморщившись, погладил спину, как будто что-то вспоминал, и рассмеялся.

Судя по всему, мой провожатый имел неосторожность попытаться взобраться на чужого крайса, морда которого сейчас хитро заглядывала в окно повозки и раздувала ноздри.

Повозку сопровождала дюжина вооруженных длинными мечами воинов верхом на все тех же ездовых животных. Каждый из воинов, как и Массимо, носил золотой плащ, на левой стороне которого я только сейчас заметила вышитый темными нитями круг с красовавшимися в центре мордой крайса и топориком для рубки горелицы.

В окошко со стороны Ольфа, свесившись со своего животного, заглянул Массимо.

– Господин, несмотря на прекрасную погоду, полагаю необходимым закрыть окна.

Увидев разочарование на моем лице, закрывая окаймленное металлом оконце, добавил:

– Я обязуюсь устроить вам самую лучшую экскурсию по прекрасному Скирну, как только опасность отступит и мы найдем гнездо культистов.

Разгладив складки на задравшейся во время посадки рубашке, Ольф устроился поудобнее, а точнее, угнездился на мягком сиденье и, закрывая глаза, кивнул в сторону захлопнувшегося окна:

– Не расстраивайся, если он пообещал, значит, так и будет, каждый закуток тебе покажет.

А спустя несколько минут хозяин земель, виднеющихся в маленькие щелки в оконцах, уже сладко спал, а голова его то и дело находила опору на моем плече.

Так за монотонным поскрипыванием колес и мерным посапыванием, размышляя о том, что, очевидно, теперь я не только спасительница, но и опора владоскирна, сама провалилась в сон.

***

Не знаю, сколько мы ехали, но плечо сильно затекло. Судя по всему, на нем неплохо выспался этот довольный и теперь бодрый мужчина, открывший мне дверь повозки и любезно протягивающий руку.

Собрав в охапку платье и покинув такое уютное пространство, располагающее ко сну, я оказалась на мощеной белым камнем площадке перед замком.

Замком действительно впечатляющих размеров.

К главному входу вела дорожка, вдоль которой раскинулись клумбы с поражающими буйством красок цветами и кустарники, подстриженные в виде различных существ. Признаться честно, некоторые из них меня пугали даже будучи искусным ландшафтом.

Миновав дорогу, охраняемую загадочными тварями, мы, наконец, оказались у дверей моего нового жилища. Крепкая деревянная дверь намного выше меня, стянутая для пущей надежности металлическими полосами, внушала доверие и чувство защищенности.

Ольф ухватился за массивное кольцо, висевшее на дверной ручке, и несколько раз громко ударил в металлическую пластину, закрепленную на двери. К моему удивлению, уши не заложило от грохота металла. Напротив, слух ласкала доносившаяся из-за двери красивая мелодия, а дверь отворилась сама собой.

В этот самый момент правый глаз Ольфа вспыхнул зеленым свечением.

Увидев мой испуг, он положил мне руку на плечо и пояснил:

– Владоскирна выбирает замок, а может быть, клочок этой земли. Я не волшебник, познавший тайные знания и обучившийся худо-бедно пользоваться ими, я не маг, имеющий и оттачивающий свои силы с рождения. Мое волшебство дается мне только на территории замка, и в первую очередь должно послужить защитой для укрывшихся тут жителей Скирна в случае опасности.

Испугавшись его глаза, я повернула голову в сторону и перед моим взором предстала еще более пугающая картина. Все кустарники от мала до велика склонили свои головы к земле, повернувшись в нашу сторону, и, казалось, пригнулись в каком-то приветственном поклоне.

Зажмурив не обмотанный повязкой глаз и чуть не взвизгнув от испуга, я буквально влетела в помещение, ударилась обо что-то и, потеряв равновесие, плюхнулась на пятую точку.

– Сирия заступница, да что же это с ней такое, – раздалось над головой и тут же две пары рук меня потянули вверх, возвращая в стоячее положение.

Передо мной стояли две взволнованных женщины. Судя по фартуку, одна из них только что оторвалась от готовки, о чем свидетельствовала большая деревянная ложка, торчащая из кармана. Полностью скрывающий тело комбинезон из черной блестящей кожи и огромный капюшон, спадающий до поясницы, напротив, никак не раскрывал род деятельности второй женщины. Охая и ахая, одна стряхивала пыль с моего платья, а вторая бережно поправляла съехавшую с глаза повязку. Открывшийся на мгновенье шрам вызвал на ее лице неподдельную жалость.

– Хватит охать, дамы, – устроившись на скамейке у входа, чтобы переобуться в домашнюю обувь, скомандовал Ольф.

– Ирод, чем так испугал девушку? – без какого-либо пиетета причитала кухарка.

– Вот видишь, как на самом деле живёт владоскирн? – обувая мягкие домашние ботинки из шкурки какого-то очень лохматого зверя, вздохнул Ольф. – И я это терплю. Знаешь почему?

Я отрицательно покачала головой, не понимая, шутит ли он или за их общением кроется какая-то тайна.

– Потому что я до-о-обрый, – протянул мужчина и рассмеялся.

Его примеру последовали и женщины. Очевидно, что их отношения не строились по типу слуга и хозяин, как это выглядело со стражниками. Ольф все больше вызывал у меня неподдельный интерес. Такой строгий и подавляющий своей волей окружающих на людях, этот статный мужчина, безнаказанно обруганный кухаркой, что-то невозмутимо напевая себе под нос шел к большой лестнице, ведущей на верхние этажи замка.

Дойдя до середины пролета, он обернулся и, удостоив нас прищуренного взгляда, сообщил:

– Знакомьтесь, размещайте гостью, но надеюсь, ваша болтовня не оставит нас без ужина, – замолчав, он посмотрел на меня своими разноцветными глазами и уже серьезно добавил: – Добро пожаловать в сердце Скирна, если твое бьется в унисон, ты навсегда станешь частью этих мест и получишь защиту.

– Сколько пафоса, – резюмировала, показывая язык Ольфу, моя белокурая спутница в кожаном комбинезоне. – Я Той, сердце, то есть замок много поколений назад выбрал мой род хранителями владоскирнов. И вот волею судеб я вынуждена нянчиться с этим великовозрастным дитем, – сказала она, переходя на шепот.

– Я все слышу-у, – раздался голос Ольфа со второго этажа, а мы без зазрения совести рассмеялись.

– Что ж я-то молчу, – встрепенулась женщина в фартуке, – я Нана и я, как ты, наверно, уже догадалась, слежу, чтобы немногочисленные обитатели замка не померли с голоду, размышляя о судьбах жителей Скирна.

Она представилась и вопросительно смотрела на меня, ожидая услышать ответное приветствие. Секунды текли, я начинала жалеть, что лишилась глаза, а не дара речи, как откуда-то сверху снова раздался голос Ольфа:

– Спасительница владоскирнов, для своих Спасита.

– Спасита так Спасита, – обняв меня за плечи, подытожила Нана, – пойдем, найдем тебе самую хорошую комнату.

– Да-да, самую лучшую комнату. И главное, без растущих из стен ушей, – рассмеялась Той.

Не знаю, было ли это мое разыгравшееся воображение или мне и правда вновь послышалось «Я все слышу».

Глава 9

Замок, судя по всему, действительно был огромным. Внутри он казался еще больше, чем снаружи, и, похоже, мог вместить бесчисленное количество людей.

Но как пояснила Той, провожая меня до моих покоев, всю эту огромную площадь занимали Ольф, она, Нана, посыльный Кики и Юлиан – ученый волшебник, перебравшийся из Динея для обучения тайным знаниям немногочисленных местных волшебников и магов.

Все остальные жители Скирна предпочитали проживать за защитными стенами замка. Лишь малочисленные постройки в огромном внутреннем дворе были заняты стражей и людьми, чья непосредственная работа была связана с обеспечением жизнедеятельности замка.

Выделенную мне комнату решительно можно было назвать королевской. Внушительные площади наполняли гармонично сочетающиеся между собой предметы мебели. Зеркальный потолок придавал помещению еще больший простор и предлагал взглянуть на некоторые вещи под непривычным углом.

Одну стену полностью занимал шкаф со множеством дверок и ящиков, украшенных золотистыми гравюрами фантастических растений и цветов. Он скрывал в себе все, что могло понадобиться любой девушке для того, чтобы ни в чем не нуждаться. У противоположной стены прикрепленная к потолку четырьмя цепями в метре над полом парила огромная кровать, сокрытая прозрачным зеленоватым балдахином. Напротив входной двери почти вся стена представляла из себя большое полукруглое окно, подоконник которого был заставлен цветами, точь-в-точь такими же, как на гравюрах дверок шкафа. По обе стороны от окна от пола до потолка расположились прямоугольные зеркала, обрамленные лепниной в виде все тех же растений. Посередине комнаты стоял крохотный по меркам помещения столик с графином, вазой и высокими бокалами.

Подойдя к окну, я поняла, почему оно не имело штор. Такой вид просто недопустимо прятать от глаз.

Прямо передо мной почти до самого горизонта простиралась цветущая буйством красок и зелени долина. Лишь ближе к горизонту земля становилась неожиданно белой. Где то там заканчивались земли Скирна и начиналось Ледяное плато. Как мне уже известно, крайне недружелюбное место, которое населяют злобные создания.

За спиной заиграли колокольчики и дверь чуть слышно скрипнула.

Я обернулась и улыбнулась хозяину замка и этих земель.

Его величество изволил почтить меня, облачившись в свободную белую рубаху расстегнутую до груди и такие же белые штаны. И конечно все те же незабываемые мохнатые тапочки, при виде которых я непроизвольно засмеялась, прикрыв рот ладошкой.

– Я войду? – нерешительно поинтересовался Ольф, озадаченный моим хихиканьем.

– Да-да, конечно, – сказала, приглашая его жестом к окну, раздвигая горшочки с цветами на подоконнике, чтобы забраться на него поудобнее.

Мужчина подошел к окну и, упершись руками в подоконник, пристально осмотрел открывающуюся территорию.

– Красиво, – прошептала я, уже устроившись на подоконнике и уткнув щеку в поджатые колени.

– Красиво, – соглашаясь, кивнул Ольф, – если смотреть прямо из окна, то видно земли Скирна. Лишь ближе к горизонту перед самым ледяным плато можно рассмотреть серые земли Ледрама.

– Там правит владоледрам в таких же тапках, как у тебя, – пошутила я, но от моей шутки скулы на лице Ольфа дрогнули.

– Я что-то сказала не так? – быстро уточнила, испугавшись, что обидела хозяина замка.

– Ледрама больше нет. Он не радует нас морозными фруктами и сверкающими в лучах солнца нетающими ледяными фигурами. Теперь это город-призрак, – вздохнул мужчина и продолжил: – Не знаю, как мы такое допустили, но город и все окружающие его мелкие поселения уничтожены. Разграблены.

– Кем?

– Не так давно, со стороны Ледяного плато на мелкие деревушки стали нападать хозяева бури. Такой мелкий, кровожадный народец, обитающий на бескрайних землях плато. Их набегов не было, – Ольф задумался, – не знаю, я даже не помню, когда они выбирались до этого из своих сугробов. Они начали грабить мелкие деревни. Жителей старались не убивать, просто угоняли как скот.

– Зачем? – испугано глядя на Ольфа, спросила я.

– Не знаю, никто из похищенных не вернулся с Ледяного плато. Были собраны три спасательных экспедиции. Воины, маги, следопыты. Скирн тоже отправлял своих людей на поиски. Никаких следов, мы так и не смогли найти лагерь хозяев бури. Зато один отряд угораздило столкнуться с небывалым по размерам стойбищем мехозубок.

– Даже название страшное, – поморщилась я.

– Мерзкие создания, – согласился Ольф, – большущие, мохнатые и о-о-очень зубастые. Но тебе не стоит опасаться, они живут только на Ледяном плато и не выбираются в теплые края. Ну, по крайней мере, не целиком, – улыбнулся мужчина и с гордостью покосился на свои тапочки.

– Ах вот почему столько любви к ним, это твой трофей, – подытожила я и рассмеялась.

– Да, я был в числе тех невезучих, которых метель вывела прямиком на их стойбище. Жаль, что не каждый из нас смог вернуться с трофеем, – вновь переведя взгляд на окно, добавил, – или просто вернуться.

Очевидно, что там, на плато, произошла битва, унесшая множество жизней жителей Ледрама и Скирна. Было видно, как Ольф погрузился в воспоминания, переживая вновь минувшие события.

Я положила руку ему на плечо и как можно мягче спросила:

– Но ведь тут мы в безопасности, владоскирн и его замок защитят нас?

– Да, – решительно кивнул мужчина. – Ледрам – спонтанно появившийся город, вокруг которого разрослись мелкие поселения. Он не строился вокруг магического убежища, подобного этому. Жителям негде было укрыться, когда появились пучеглазые твари.

Его руки на подоконнике сжались в кулаки.

– Пучеглазые, такие, как напали на лесорубов?

– Да, в какой-то момент набеги хозяев бури резко прекратились. Но не успели мы обрадоваться, как на селения Ледрама со стороны Ледяного плато начались нападки этих монстров. Что там творится на этом проклятом плато, непонятно. Но эти новые извергнутые им монстры оказались намного опаснее мелких разбойников с их зубастыми питомцами. Они никого не берут в плен. Они уничтожали целые селения. Кажется, они очень быстро размножаются и незадолго до того как мы нашли тебя, – сбивчивая речь прервалась, Ольф тяжело вздохнул, – их стало достаточно для атаки Ледрама. Скирн, как и другие города, дал приют немногим выжившим. Судя по их рассказам, кровавая бойня случилась ночью. Тише шелеста листьев монстры тенями скользили от улицы к улице, от дома к дому. Лишь к концу их жатвы кто-то из горожан успел с криками выбежать на улицы города, поднимая на ноги оставшихся в живых людей. И тогда там, говорят, весь город стал вратами лабиринтов вечности.

Мужчина запнулся, почувствовав, как дрожит рука на плече, и посмотрел на меня. Слезы текли по моим щекам от рассказа Ольфа. Он обошел меня и аккуратно обнял за плечи.

– Прости, я увлекся с рассказами. То, что произошло в Ледраме, больше никогда не повторится. По крайней мере не здесь. В скором времени в Мирне состоится совет, на котором будет решаться вопрос противостояния этой угрозе. Там будут представители всех поселений королевства, частью которого мы являемся. Сам Мирн, Скирн и Селяруж, земли которого расположены слева от нас, эти города имеют защитные замки, подобные этому. Также там ожидаются представители королевства Диней, в частности, Миракра, – Ольф указал пальцем в правую часть окна, – во-о-он те болота за прекрасными лесами Скирна, именно там собирают ингредиенты для своих зелий сильнейшие маги Валеса.

– Надеюсь, вы там что-то придумаете, – сказала я, рассматривая через окно темно-зеленые ландшафты Миракра, которые в лучах опускающегося за горизонт небесного светила теперь казались такими таинственными и загадочными.

Буквально за несколько минут тьма поглотила все доступные взгляду земли двух королевств Валеса. То тут, то там на улицах вспыхивали зеленоватые огоньки от развешанных домиков со светляжками, и становилось видно, как много маленьких селений скрывают леса Скирна и приграничных земель Селяружа и Миракра.

Опустив взгляд на хорошо освещенную территорию под окном, внизу у стен замка я увидела Той, которая, сильно жестикулируя, что-то доказывала Массимо. Было видно, что он недоволен и пытается спорить с девушкой. Но сдавшись под напором неведомых аргументов, он махнул рукой и, развернувшись, что-то крикнул ожидавшим команды стражникам, выстроившимся неподалеку от них. Тут же они разбились на несколько десятков групп по пять-шесть человек и разошлись в разные стороны. Такая же команда последовала и воинам на ездовых крайсах. Недовольно мотая головами, звери повезли хозяев со светляжками, прикрепленными к шлемам, по улочкам города, а потом и за его пределы к маленьким поселениям, существование которых ночью выдавало лишь зеленое свечение.

– Той, – выдохнул Ольф, посмотрев на меня, – не знаю, спасение она или проклятие, с ней невозможно спорить. Кажется, она знает все и всегда при этом права. Столько раз она давала верные советы, – мужчина поднял глаза вверх и нарочито начал загибать пальцы и засмеялся, очевидно, сбившись со счета, – а еще больше раз она спасала мне жизнь. Ее род что-то вроде защитников владоскирнов. По совместительству она непобедимый воин, чокнутый изобретатель и главный поглотитель припасов еды в замке.

Колокольчики вновь зазвенели.

– Мы знаем, что пора ужинать, Той, – не поворачиваясь к двери, прошептал мой собеседник, – и мы знаем, что единственное место, где тебе не удается быть незамеченной, это мой замок, – оборачиваясь, рассмеялся Ольф.

– Тем сложнее мне следить, чтобы ты не сломал себе шею, запутавшись в шерсти на своей обуви, – пожала плечами стоявшая в дверях Той.

Живот предательски заурчал.

– Да вы сговорились, – подозрительно переводя взгляд с меня на Той, подытожил Ольф.

– Нет, просто мы девушки, предпочитающие питаться не сладкими речами, льющимися из уст высокочтимых обладателей замков и мохнатой обуви, а вполне себе приземленными блюдами, – парировала Той, подмигнув мне.

Я покраснела от смущения, но она была права, я действительно проголодалась.

– Все-все, я понял, что пора поужинать, – подняв руки, сдался Ольф, и, склонившись к моему уху, прошептал, кивнув головой в сторону Той: – Она еще и сильный маг с о-о-очень специфической магией.

– Да-да, – отозвалась Той, глядя на мое любопытное лицо, выглядывающее из-за плеча Ольфа, – и чем чаще и сытнее я ем, тем меньше проблем у обитателей ближайших лесов.

Непонятно, почему рассмеялись мои переглядывающиеся собеседники, но они спешно покинули мою комнату, предоставив мне возможность привести себя в порядок.

Спасибо Той, которая объяснила, что комната для приема пищи находится в правом крыле второго этажа замка, сразу за картинной галереей, вход в которую осуществляется через третью дверь библиотеки, спрятавшейся севернее магической лаборатории…

Посмотрев в мое испуганное лицо, она улыбнулась и, порывшись в манжетах своего облачения, протянула мне красный камешек, пойманный в паутинку из какого-то металла.

– Путевик, – с гордостью объявила девушка.

– Что?

– Разработали с моим добрым другом. Изначально для рубщиков горелицы, чтобы они, заблудившись, всегда могли выйти из леса к своему поселению. А потом усовершенствовали путевики до масштабов всего Скирна. Эти камни чувствуют друг друга и всегда покажут самую короткую дорогу. В каждом поселении уже есть такой, – самодовольно добавила Той.

– Ну а в нашем замке в каждой комнате, – съязвил Ольф, закрывая дверь.

Глава 10

Благодаря подарку Той найти нужную мне комнату не составило труда. Я лишь попросила камушек показать дорогу в столовую и тут же от него потянулась тонкая, чуть заметная голубоватая паутинка, которая привела меня точно к нужному помещению. Признаться честно, если бы не путевик, я бы заблудилась, наверно, в закоулках библиотеки и умерла там с голода в компании пылеедов. Больших мохнатых жучков, которые настолько хорошо справляются со своей работой, что, очевидно, постоянно голодны. Иначе чем объяснить, что не успела я добраться до картинной галереи, как эти существа буквально облепили мою обувь и елозили по ней до самой лаборатории.

Комната для приема пищи в сравнении с другими помещениями замка казалась крохотной. Стены были выбелены какой-то вязкой субстанцией и испещрены причудливыми рисунками, чем-то напоминающими те, что я видела в больнице Дио. Тут разместился камин, в котором сейчас плясал настоящий огонь, прямоугольная доска, возвышающаяся над полом буквально на локоть и, очевидно, являвшаяся столом на десять-двенадцать персон, и множество подушек вокруг.

Ольф, подкинув очередную партию веток в камин, жестом пригласил меня расположиться на подушках рядом с Той.

Около Ольфа у камина пыхтел уже знакомый мне Массимо, не снимающий доспехи, судя по всему, даже во сне. Напротив Той сидел ранее незнакомый мне седобородый старичок в ярко-желтых широченных штанах с синими продольными полосками из гладкой ткани и такой же бросающейся в глаза красной рубахе. На носу его красовался монокль с увеличительным стеклом, делающим его правый глаз визуально сильно больше левого.

Старичок сделал приветственный жест и немного склонил голову. Я последовала его примеру, устраиваясь поудобнее рядом с Той.

– Это Юлий, – представил незнакомца Ольф, – а это Спасита, – перевел он руку на меня, и что-то неразборчиво бубня про сырую горелицу, вернулся к Массимо и камину.

– Очень приятно познакомиться, – начал Юлий, – наслышан о том, как храбро вы повели себя в лечебнице, даже представить не могу, что вам пришлось пережить.

– Ничего особенного, обычное спасение владоскирнов, – хихикнула я, и тут же немного напряглась, почувствовав, что все в комнате смотрят на меня.

– Для кого-то сражаться с культом дело всей жизни, а для кого-то невозможное везение остаться живым после одной лишь встречи с ним, – Юлий пристально смотрел на меня, а в комнате висела гробовая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием веток в огне.

– Вероятно, я не отношусь ни к первым, ни ко вторым, – неуверенно ответила я, переводя взгляд с одного присутствующего на другого.

– Откуда вы, Спасита? – шепотом спросил Юлий. – Или, может быть, кто вы?

– Это допрос? – возмутилась я, глядя на растерянную Той.

А Юлий не унимался:

– Вы магесса?

– Нет, насколько мне известно.

– Волшебница?

– Снова нет.

– Там, где вы жили, тепло или холодно?

– Я не знаю этого, не помню.

– С какой стороны восходит небесное светило?

– Понятия не имею.

– Вы поклонялись одному из девяти защитников Валеса?

– Я ничего не помню о них.

– Одному из двенадцати Привратников Бездны? – буквально кричал Юлий.

– Нее-ее-т, – взорвалась я в ответ и допрос прекратился.

Все молчали и смотрели на меня, а я не могла понять почему. Мне задавали, казалось, простые вопросы, на которые я давала простые ответы, так что так испугало присутствующих?

Я с надеждой посмотрела в сторону Ольфа и только сейчас заметила, что стоявший уже между нами Массимо крепко сжимал рукоять болтающегося в ножнах на поясе ножа.

– В ней нет ни грамма магии, – произнес, глядя мне в глаза, Ольф, положив руку поверх руки командира стражи и надавив на нее, вернул нож до упора в ножны.

– Но кто тогда перед нами? – воскликнул Юлий. – Я не понимаю.

– Да что, пылевиков вам в уши, тут происходит? – зарычала я.

– Все хорошо, – коснувшись моего плеча, уверенно сказала Той, – просто твое обнаружение в гнезде культа само по себе создает много вопросов, а с учетом того, что ты ничего не помнишь, вопросов становится только больше.

– А еще ты не провалилась в сон, как все обитатели лечебницы, и дала отпор культистам, – глядя на огонь, продолжил Массимо.

– И только что мы говорили с тобой на восьми языках, два из которых считаются мертвыми, – подытожил Юлий, – никто в этой комнате, кроме нас, не понимал, о чем я тебя спрашиваю и что ты отвечаешь. А сейчас я говорю с тобой на языке, используемом исключительно для общения высших магов-преподавателей Динея, которых я знаю всех до одного.

– Не знаю, что ты там бормочешь, Юлий, но ты здорово и крайне негостеприимно пугаешь нашу дорогую гостью, – Ольф посмотрел в сторону учёного мага и голос его прозвучал много жёстче, – мою гостью, искренность которой я под сомнение не ставлю.

Не знаю даже, чего мне захотелось больше. То ли провалиться сквозь землю от стыда из-за того, что я невольно становилась причиной конфликта, то ли забраться на шею Ольфа и показывать оттуда всем язык.

Колокольчики. Никогда так не радовалась открытию двери. Спасительницей оказалась Нана. Она возглавляла процессию парящих за ней подносов с приборами и едой. Как бы показывая, кому собравшиеся обязаны ужином, подносы совершили круг почёта вокруг женщины и без суеты, уступая место друг другу, плавно разлетелись по столу.

Последним пристолился поднос с металлическим блюдом, накрытым решетчатой крышкой. Исходивший от него аромат заставил нос непроизвольно повернуться к нему и засопеть в попытках попробовать воздух на вкус. Уловить каждую нотку выверенной симфонии пряных специй и чего-то мясного.

Ели мы практически молча. Обстановка оставалась напряженной, чувствовалось, что двое из присутствующих мужчин мне мягко говоря не доверяют.

Скорее, дело даже не в доверии, они опасаются меня.

Из коротких разговоров я поняла, что Юлий ранее преподавал магические науки в Миракре и даже в самом Динея. Сюда он перебрался для участия в экспедиции, связанной с поисками жителей Ледрама, а потом решил остаться, чтобы изучать изменения, происходившие на Ледяном плато. Из Миракра до плато приходилось добираться по бесчисленным болотам, а пожилой возраст ученого требовал искать более легкий и безопасный путь к объекту исследования. Такой, как ровные дорожки лесов Скирна.

Про Массимо я узнала лишь то, что он знаком с Ольфом с юношества, он не женат, но по шуточкам Той у него в каждом селении до самого Ледяного плато подрастает по наследнику. Как ни пытался он не привлекать внимание к своей левой руке, от меня не укрылось то, что высокая кожаная перчатка скрывает протез.

Несмотря на то, что вопросы моего происхождения больше не поднимались, Юлий умудрился дважды спровоцировать словесные перепалки. Сначала он устроил жаркие споры о том, что бесчинства хозяев бури и нашествие невиданных монстров не что иное, как предзнаменование возвращения Привратников, с чем категорически не хотел соглашаться ни один из присутствующих, а Нана даже назвала его старым пустобрехом, что ненадолго осадило мага и заставило тщательно пережевывать ужин. Ничего не зная ни о Привратниках, ни о Бездне, данный спор для меня не имел ни какого смысла, но я всецело и полностью в нем занимала сторону Наны.

Следующий спор завязался после претензий Юлия о том, что до сих пор не собрана экспедиция в Ледрам. Массимо бескомпромиссно сообщил магу о том, что от разведчиков Мирна и Динея известно, что монстры облюбовали болота Миракра, превратив их в свои гнездовья, и первое, что предстоит сделать, так это, объединив силы, зачистить болота.

Ольф прекратил их спор, указав, что решение об любом походе в Ледрам примет только после предстоящего совета в Мирне. Воин был доволен таким разрешением спора и увел хозяина замка к камину, заманив настойкой из кутитравки собственного приготовления.

Было видно, что кроме Юлия и Наны, все сильно вымотались за последние дни, а Ольф, не оправившийся до конца после полученных ран, буквально начал засыпать на подушках. Раскланявшись и поблагодарив Нану за великолепный ужин, мы расползлись по своим комнатам, чтобы выспаться и набраться сил.

***

Чуть слышно звякнули колокольчики от закрывающейся двери за спиной и, наконец, я осталась одна в своей комнате. Странное ощущение, в ней я провела не более пары часов, но она казалась мне такой знакомой, надежной и по-настоящему моей. От стен к центру комнаты лилось зеленоватое свечение светляжек. Узоры растений на шкафу переливались в этом волшебном свете и поблескивали, превращая отражение на потолке в звездное небо. Растения на подоконнике меланхолично и синхронно наклонялись из стороны в сторону, изредка соприкасаясь соцветиями. Осознав, что, забравшись на окно, я невольно нарушила неведомый мне порядок их таинственного соития, я спешно расставила все горшочки по возможности в той самой последовательности, в какой встретили они меня в этой удивительной комнате. Ритм их танца изменился. Стал более плавным, а соприкосновения более продолжительными. Упершись локотками в подоконник и опустив на ладони свои щеки, я, несмотря на всю усталость, не могла оторваться от растений. Они своими танцами проецировали в сознании странные образы. Калейдоскоп ярких картинок. Не воспоминаний. Странных, нет, скорее, естественных желаний. И между листьев мне мерещился образ Ольфа. Какое-то напряжение нарастало внизу живота. Забытое ощущение, подобрав ключик к сознанию, рвалось наружу. Я закрыла лицо ладошками и рассмеялась, осознав, что стою у окна в не совсем обычной для созерцания цветов позе.

Зажмурившись, я выпрямилась в полный рост и потянулась, предвкушая сладкие сны, а открыв глаз, так и замерла с улыбкой и сплетенными над головой руками. С другой стороны окна вверх ногами висел, таращась на меня, огромный зверь. Немигающие, казалось вылезающие из орбит глаза не отпускали ни на миг. Тварь проскрипела когтистыми пальцами свободной лапы по стеклу и, разинув пасть с крупными, острыми зубами, принялась, брызгая слюной, вылизывать его раздвоенным языком.

Колокольчики.

– Пригнись! – гремит за спиной голос.

“О нет, никакого времени на раздумья, прошлое замешательство стоило встречи с монументальным коленом Деца”, – успеваю подумать, падая камнем у окна, и, поворачиваясь лицом к двери, машинально прикрывая голову руками.

Хрупкий силуэт с выбивающимися из-под огромного капюшона белыми волосами, набирая скорость, летит от входа в мою сторону словно молния. Как по команде гаснут все светляжки, оставшиеся позади Той, скрывающей руки за спиной.

– Ниже! – кричит девушка, отталкиваясь от пола, чуть не добежав до окна, и, рассекая воздух вокруг, выкидывает перед собой кинжалы со сверкающими лезвиями. Комнату наполняет сырой ночной воздух, звон бьющегося стекла и удаляющийся рев чудовища.

Поднявшись на ватные ноги и стряхивая трясущимися руками стекло, я боялась повернуться к окну и выглянуть на внутренний двор. Потолки в замке были очень высокими, и я уверена, что при падении с третьего этажа наша только давшая ростки дружба с Той разбилась вдребезги, расплескавшись бурыми пятнами по белой мостовой.

Наконец, решившись посмотреть в глаза правде, я поняла, что предстоит еще многое узнать о белокуром смерче с отменным аппетитом.

Той устроилась на пучеглазе, упершись одним коленом ему в грудь, а ее руки, отсюда казалось, гладили шею монстра. Поежившись, я поняла, как смертельны могут быть ее ласки, когда из тела монстра начали появляться длинные лезвия кинжалов, которые она загнала в него по самые рукояти.

Той помахала мне рукой с окровавленным клинком и принялась тщательно вытирать его о рукав. Над головой раздалось шипение. Чуть высунувшись из окна и посмотрев вверх, я наблюдала, как еще три твари стремительно сползали с крыши к окну, цепляясь острыми когтистыми лапами за кладку.

– Т-той, – нерешительно пискнула я, поворачивая голову в ее сторону, и у кончика носа пролетели острые колышки с привязанными чуть заметными стальными нитями.

Один пучеглаз завыл и бился от боли, пригвожденный к стене выпущенными Той иглами, а сама она, забыв про то, что люди не летают, неслась в нашу сторону как выпущенная стрела, сматывая стальные нити в свои безразмерные манжеты.

Но нападавшие явно ее опережали. Я не добежала до двери, а первая тварь уже, ломая и давя растения на подоконнике, спрыгнула на пол комнаты и принюхиваясь решительно подбиралась ко мне. Через миг на подоконнике стоял второй пучеглаз и неистово выл, пропуская один за одним удары в грудь, живот, шею от устроившейся на его спине Той, обхватившей ногами торс бестии. Это был конец. Конец Той, падающей с очередным противником из окна на этот раз спиной вниз, конец мне, уступающей в скорости преследующему зверю.

– Помогите, кто-нибудь, хоть кто-нибудь, Сирия, – прошептала я, глядя на перепрыгнувшего через меня пучеглаза, распрямляющегося сейчас в полный рост в дверном проеме.

Мир замер и плавно поплыл влево, как будто меня зафиксировали на колесе и стали медленно вращать его, а потом резко закрутили и тут же я упала на прозрачный пол, сильно ударившись коленями. Ничего не понимающая, я стояла на четвереньках и разглядывала сверху комнату подо мной. Комнату в которой только что была. Там, круша все на своем пути, метался пучеглаз, не понимая, куда пропала добыча. Задрав морду вверх и наверно увидев меня, он принялся прыгать, пытаясь дотянуться. Он заскакивал на раскачивающуюся кровать, отталкивался от стен, прыгал на меня, но, сталкиваясь с невидимой преградой, падал на пол.

Комната озарилась вспышкой, потом еще одной, зверь метался из стороны в сторону и, глядя на меня, беспомощно завывал, уворачиваясь от летящих в комнату молний. Задрав на меня в очередной раз морду, он пропустил вспышку и теперь корчился на полу, а вокруг него, переливаясь словно капли на паутине, плясали маленькие столбики молний. В комнату осторожно вошел Юлий, не поднимая головы, показал мне жест рукой, призывая оставаться на месте. Вторая его рука, согнутая в локте, и с растопыренными пальцами на развернутой вверх ладони была обращена к пучеглазу и медленно поднималась. Сгустившийся воздух вокруг чудовища потрескивал и искрился, зверь все больше прижимал ноги и руки к телу, вжимал морду в плечи, как будто что-то давило на него со всех сторон, до тех пор пока маг резко не сжал кулак. Тело монстра как будто взорвалось изнутри, превращаясь в кровавую жижу. Молящие о помощи глаза не отрываясь смотрели на меня, даже когда кости прорывали плоть, куски которой ошметками разлетелись по комнате. Мне было страшно, и было жаль его.

В комнате появились Массимо и Ольф. Последний был без сил и еле держался на ногах, буквально цепляясь за своего друга, чтобы не упасть. Они бродили по комнате, то и дело поднимали ко мне головы и о чем-то бурно спорили. Постучав по стеклу, поняла, что руками мне его не разбить. В поисках чего-то тяжелого я огляделась по сторонам. Я находилась в зеркальном отражении комнаты, что была у меня под ногами. Только абсолютно пустой комнаты. Смирившись с тем, что разбить прозрачный пол, отделяющий меня от копошащихся мужчин, мне нечем, я решила поискать что-то за пределами комнаты открывшегося зазеркалья. Юлий замахал руками, требуя, чтобы я оставалась на месте, но что-то мне подсказывало, что он понятия не имел, как меня вернуть обратно, и поэтому я решительно вышла в коридор.

Пол тут, как и полагается, был непрозрачным, я попыталась вспомнить, видела ли в замке где-то еще зеркальные потолки, но так и не вспомнив, двинулась изучать открывшиеся горизонты. Вдоль каждой стены в коридоре, склонив головы с глухими забралами, выстроились десятки комплектов доспехов воинов, сложивших руки на рукоятях огромных мечей на каждом из которых я насчитала по девять причудливых фигурок . По спине пробежал холодок лишь от одной мысли, что внутри могут быть люди, способные двигаться, а тем более сражаться в такой тяжеленной амуниции. На доспехах не было ни пылинки и это значит, либо тут прячется стая пылевиков, либо время в этих коридорах течет по своим правилам. Коридор закончился массивной дверью с прикрепленным треугольным щитом. На двери не было ни ручек, ни засовов, она была наглухо закрыта. Я подергала за щит и о чудо, из-под него в руки буквально выпрыгнул кожаный тубус, плотно перевязанный красной бечевкой. Изрядно попыхтев, пытаясь развязать перевязь, я не нашла ничего лучше, чем перерезать ее о меч ближайшего коридорного стража. Наградой мне стал скрученный в трубочку лист бумаги с текстом: “Лишь Валеса защитников владеющие речью способны, эти строки прочитав, вернуть ко сну наш дар – последних стражей света, всем прочим лабиринты вечности и тьма…”

За спиной по коридору эхом прокатились скрипы и скрежеты. Я не оборачивалась, я чувствовала, что железные исполины покидают свои места и разворачиваются в мою сторону. Представляя, как духи воинов разминают свои затекшие за вечность мышцы внутри стальных темниц и не понимая толком, что делать, я начала вслух читать текст сначала.

– Лишь Валеса защитников владеющие речью способны, эти строки прочитав, вернуть ко сну наш дар – последних стражей света, всем прочим лабиринты вечности и тьма! Войдя в зал девяти, узри победы наши, почувствуй то, как гибли мы и это все прими. Стань братом или же сестрою, займи свой стул у нашего стола. Стоящие же за спиною, в час острой и отчаянной нужды, спасут немало жизней в этом мире, лишь каплей крови окропи мечи.

Я замолчала. В коридоре снова стояла тишина. Медленно обернувшись, я увидела, что воины как и прежде были на своих местах в тех же позах, в которых мы с ними встретились. Но что-то в них изменилось. Подойдя к ближайшему, я убедилась, что не ошиблась. К девяти непонятным символам на их мечах добавился десятый. Больше всего он походил на согнувшегося мостиком человечка, пронзенного насквозь длинной черточкой.

Коридор вновь наполнился звуками и преграждавшая путь дверь отворилась, заставляя позабыть о пугающих доспехах и загадочных символах украшавших их.

Меня встречал залитый светом прямоугольный зал. Стены украшали искусные мозаики, рассказывающие историю загадочных хозяев этого места. Разглядывая их, я поймала себя на мысли, что какой-нибудь ученый маг вроде Юлия отдал бы последние желтые штаны и проглотил монокль, лишь бы полазить вдоль этих стен охая да ахая, подтверждая или опровергая древние легенды. Центр комнаты занимал большой круглый стол, на котором лежала горсть небольших ключей. Вокруг стояли десять аккуратно придвинутых стульев, на изголовье каждого из них красовался свой символ. Все они уже были знакомы и в точности повторяли те, что украшали доспехи в коридоре.

Отыскав стул, изголовье которого украшал пронзенный человечек, решив, что именно он гостевой, я с огромным удовольствием устроилась на нем, вытянула гудящие от усталости ноги, и закрыла глаз.