Глубоководный

Глава 1. Пробуждение

Он проснулся с резким криком, разорвавшим тишину комнаты. Сердце бешено колотилось, дыхание рвалось на куски. Он вскочил, чувствуя под ногами холод шершавых досок. Взгляд метался по комнате, пытаясь зацепиться хоть за что-то знакомое — но повсюду царила лишь неясность и пустота. Память молчала. Осталось только смутное ощущение собственного «я». Он не знал, кто он, откуда и почему оказался здесь. Медленно опустив взгляд, осмотрел себя. Обноски: коричневая футболка, свисающая с одного плеча, другой бок почти оголён. Правый рукав держался на тонком чёрном ремешке. Штаны — обтрепанные, скорее напоминавшие рваные шорты, испещрённые дырами. И вдруг… в глубине сознания всплыло имя: Еул Акарад. Он не знал, что оно значит — но оно стало якорем. Знакомым, настоящим. Его собственным. Снова осмотрелся. Комната была пустой: только грубый лежак из соломы да тусклая лампа под потолком. Ни намёка на то, где он и как сюда попал. Перед ним стояла дверь. Некоторое время он стоял посреди комнаты, прислушиваясь — к себе, к тишине, к памяти. Ничего. Лишь одна мысль: «если я не помню, может, кто-то другой знает, как я сюда попал...» Он шагнул к двери, открыл её и вышел. Коридор. Ряд таких же дверей, тянущихся вдоль стены. Справа — лестница, уходящая вниз. Слева — открытый балкон. Он направился туда. Стоило выйти на балкон, как он замер. Прямо перед ним, у перил, стояли двое. Они что-то обсуждали, но тут один из них повернул голову и заметил его.

— Извините… — пробормотал Еул, неуверенно подходя ближе.

— Наконец-то ты проснулся! — воскликнул один из них и, не раздумывая, бросился к нему, обняв крепко, почти отчаянно.

Еул вздрогнул и оттолкнул его, сделав несколько шагов назад.

— Вы кто? И… что ты сейчас сделал?

— В смысле — кто я? — незнакомец застыл, словно громом поражённый. Он недоумённо обернулся к стоявшему рядом. Во взгляде сквозило полное непонимание и растерянность.

Тот, кто стоял рядом, встретил его взгляд и спокойно кивнул, с лёгкой улыбкой, словно привык к таким случаям:

— Он ничего не помнит. Такое здесь бывает. Периодически.

Обнявший немного расслабился, тяжело выдохнул и повернулся обратно к Еулу. Его плечи дрожали, он медленно опустил голову, но глаза не отводил — в них сквозила боль.

— Ты правда… ничего не помнишь? — с трудом выговорил он.

Еул молча кивнул. Воздух в груди застрял, словно даже вдохнуть по-настоящему он не мог. Его взгляд был прикован к парню: длинные, тёмно-синие волосы свободно спадали по плечам, из них торчали изящные, мотыльковые ушки. Глаза — будто витражи, переливчатые, с причудливыми узорами в уголках. Кожа — бледно-фиолетовая, почти прозрачная, хрупкая на вид.

— А… ты кто вообще? — голос Еула дрогнул. — И… кто я? Как я тут оказался?

Парень медленно поднял голову. Его взгляд был полон жалости, и голос дрожал:

— Месяц назад… мы были командой. Путешествовали между островами. — Он замолчал, сглотнул и продолжил — Нас застала врасплох одна Гильдия. Мы остановились на отдых — и это была ошибка. Началась бойня. Грязная, долгая, с потерями. Тогда… мы потеряли тебя. Я думал, тебя забрали — они сбежали, а мы не смогли их догнать. — Он полез во внутренний карман, достал сложенный, помятый листок и с трепетом передал его Еулу. — Два дня назад я увидел твоё лицо в газете. Писали, что ты был найден на берегу Острова Бдений.

Еул взял бумагу. На ней — фотография. Он смотрел на своё отражение — юный, не старше семнадцати. Тёмно-бордовая кожа с фиолетовым отливом, два изогнутых рога на лбу — небольшие, как острые полумесяцы. Глаза — янтарные, пронзительные. Тёмные, растрёпанные волосы падали на лицо. Под фото — надпись:

«Елиот Акарад, союзник Этрии, найден на территории Острова Бдения…».

— Когда я это прочёл… — парень сорвался на дыхание. — Я бросил всё. Команду, друзей — они не поверили мне. Но я поехал. Один. И... ты действительно оказался здесь. Спал. Я ждал здесь около часа. И вот — мы стоим перед друг другом. — Он посмотрел на Еула и с грустью добавил — Думаю, ты ничего не понял. Это нормально. Я постараюсь всё объяснить. Просто… не знаю, с чего начать.

Пока он молча боролся с мыслями, пытаясь подобрать слова, Еул неожиданно нарушил паузу:

— Меня зовут… Елиот? — голос звучал напряжённо. — Когда я проснулся, в голове было только одно имя — Еул Акарад. Я был уверен, что это и есть моё имя...

Парень, словно оступившись, вздрогнул. Удивление скользнуло по лицу, затем — искусственная улыбка, выдавшая растерянность.

— Нет… — выдохнул он, стараясь говорить легко, но голос дрогнул. — Тебя зовут Еул — Он отвёл взгляд, и уже почти шёпотом, с горечью добавил: — Теперь да.

Он на мгновение замолчал, потом, чуть подумав, продолжил:

— Меня зовут Байрон Калвика. Я — капитан нашей гильдии, «Республика Фелиноров». И… по совместительству, твой друг.

Еул кивнул, пытаясь осмыслить сказанное. Затем его взгляд скользнул в сторону второго мужчины:

— А тот, кто за спиной стоит… кто он? — Он указал на того, с кем Байрон

разговаривал до его появления. — Тоже из вашей гильдии?

Калвика слегка улыбнулся и обернулся:

— Нет. Он не из наших. Это Аристо — управляющий этого дома. Он ухаживал за тобой всё это время, пока ты был без сознания.

Еул перевёл взгляд. Аристо выглядел необычно: кожа — почти белая, длинные светлые волосы, глаза — с вертикальными зрачками, змеиные. В его взгляде было что-то настороженное и холодное. Аристо кивнул в знак приветствия, тот ответил лишь коротким, почти незаметным наклоном головы.

Байрон тем временем повернулся обратно и, немного помедлив, заговорил:

— Возможно, это не самый уместный момент, учитывая, что ты ничего не помнишь… — он вздохнул. — Но всё же: готов ли ты снова встать на тот путь, который мы начали вместе несколько лет назад? Начать всё заново. Учиться с нуля.

Юноша немного ссутулился, будто от слов стало холоднее. Помолчал, а затем тихо ответил:

— У меня, похоже, и выбора нет… Но, думаю, будет легче, если рядом кто-то есть.

Он кивнул, чуть увереннее:

— Я согласен.

Байрон протянул ему руку — спокойно, твёрдо, без лишнего пафоса. Еул на секунду замер, а потом, словно по инерции, пожал её.

— Пошли. Сейчас подберём тебе новую одежду, — сказал Байрон, бросив короткий взгляд на его обноски. — А потом я всё расскажу.

Они уже начали неспешно двигаться в сторону коридора, когда вдруг за их спинами раздался голос Аристо:

— Подождите. Особенно ты, Еул. — Они обернулись. Аристо подошёл ближе и, не меняя холодного выражения лица, заговорил:

— Ты у нас здесь новенький. По правилам — тебе полагается небольшое пособие.

Он достал из-за пазухи небольшой мешочек и протянул его Еулу. Тот принял его с лёгким замешательством и спросил:

— Что это?

— Деньги, — спокойно ответил Аристо. — Средство обмена. С их помощью ты можешь получить то, что тебе нужно. Просто… выбери товар — и отдай столько сколько попросят.

Он едва заметно улыбнулся и вернулся на своё место, словно всё уже было сказано. Еул продолжал смотреть на мешочек, не вполне понимая, что с ним делать. Половина слов Аристо прошла мимо ушей. Но он всё же крепче сжал мешочек в руке и направился за Байроном, который уже ждал его в проходе.

Глава 2. Уроки без слов

Они молча спустились по лестнице, затем двинулись по коридору, освещённому редкими лампами. Воздух становился свежее — впереди чувствовался выход. Под ногами поскрипывали старые доски, и этот звук казался особенно громким в окружающей тишине.

Еул, всё ещё переваривая услышанное, наконец нарушил молчание:

— Слушай… А зачем вообще нужны гильдии? Ну… что это такое?

Байрон усмехнулся краем губ:

— По сути, это просто официальное объединение друзей. Только у каждого объединения — своя цель. — Он помолчал, потом продолжил — Некоторые гильдии жаждут власти. Захватывают город за городом, подчиняют себе людей, угнетают. Есть те, кто борется с ними — но таких, увы, немного. В основном все дерутся за влияние и территорию. А ещё есть гильдии, которые просто держатся вместе, чтобы выжить. Иногда — чтобы защититься от тех, кто сильнее. Всё просто.

Еул сжал в руке мешочек с монетами. В голосе прорезалась тревога:

— А… а наша гильдия? Фелинорская Республика … вроде?

Калвика коротко рассмеялся и покачал головой:

— Республика Фелиноров. — Он повернулся к Еулу чуть серьёзнее — Мы не борцы за справедливость и не завоеватели. Скорее, союз по интересам и для коллективной обороны. — Помолчал и добавил — Но если выбирать между властью и свободой — мы точно ближе ко второму

Когда Байрон замолчал, Еул больше не задавал вопросов. Но не потому, что их не осталось — просто он не знал, как реагировать. Слишком многое сыпалось разом, и в голове не находилось слов. Мысли путались, как тонкие ветки на ветру, а внутри росло глухое чувство неопределённости.

Когда они вышли наружу, Еул замедлил шаг. Сердце сбилось с ритма — не от страха, а от непонимания. Мир перед ним не укладывался ни в одно представление. Всё казалось не таким, каким «должно» быть — если он вообще когда-то это знал. Воздух был прохладнее. Он пах камнем, сыростью… и чем-то свежим, чужим. Пространство раскинулось открыто и гулко. Оно не было враждебным — но и не родным. В груди сжалось что-то едва ощутимое, будто тревожное эхо. Справа от выхода — лестница. Неровная, грубо выложенная из камня. У подножия росло тонкое деревце с растрёпанными редкими листьями, как будто случайно занесённое сюда ветром. Дальше — два высоких дерева, за которыми нависала скала. Тёмная, массивная, будто сама тень мира. Еул поймал себя на мысли, что от неё буквально давит. Даже воздух словно стал тяжелее. Он начал спуск, осторожно ступая на шершавые камни. Каждый шаг отзывался слабым напряжением в ногах. Тишина была почти полной — только его дыхание да ритм сердца. Впереди появился мост. Гладкий камень под ногами, деревянные перила по бокам. Всё просто, но надёжно. За мостом — тропа, уходящая к странному строению. Но оно казалось далёким, словно существовало не здесь, не сейчас. Он остановился перед мостом. Рука сама собой коснулась перил. Дерево было холодным, и этот холод резанул кожу — как напоминание, что всё это действительно происходит. Он наклонился, посмотрел вниз. И дыхание сбилось. В животе вспыхнуло острое, внезапное чувство — страх. Пропасть. Глубокая, бездонная, темнеющая к центру. На самом дне — вода. Почти чёрная, с отблесками синевы, как сталь в сумерках. Она медленно плескалась между каменными уступами, но казалась странно неподвижной, как зеркало. Голова закружилась. Он крепче вцепился в перила. И вдруг — за спиной раздался голос Байрона:

— Эй, не отвлекайся! Идём, — позвал Байрон.

— Прости, — быстро отозвался Еул и поспешил его догнать.

Они пересекли мост. Впереди возникло здание: три массивные каменные колонны подпирали тёмно-красную крышу. Всё сооружение частично уходило в скалу, будто врастало в неё. Под сводом уже двигались силуэты, но взгляд Еула приковало совсем другое. У колонн стояли люди. Высокие, почти одинаковые. Они были облачены в белые костюмы с легким серым отливом, поверх которых — длинные плащи с капюшонами. Лица закрыты белыми банданами, руки в чёрных перчатках. От них веяло чем-то холодным и безличным — как от камня или льда. На поясе у каждого висела катана. Рукояти поблёскивали, едва ловя свет — металл будто дышал. Чёрные тяжёлые ботинки глухо стучали по камню… Но большинство стояли — неподвижно, напряжённо, словно статуи в ожидании команды. Еул резко остановился. Что-то в этих фигурах казалось неправильным. Страх вспыхнул мгновенно — как искра в сухой траве. Он отшатнулся, будто обжёгся.

— Это кто?.. — выдохнул он почти шёпотом.

Байрон, даже не сбавив шаг, ответил спокойно, как человек, давно привыкший к их присутствию:

— Это стража храма. Не бойся. Если их не трогать, они не тронут и тебя. Главное — не вести себя вызывающе. — Он бросил на него быстрый взгляд — И… если у тебя хорошая репутация, они даже могут помочь.

Еул с трудом оторвал взгляд от воинов. Сердце понемногу сбавляло темп, но напряжение всё ещё держало его спину прямой. Они прошли под тяжёлой аркой. Красная крыша нависала над ними, словно давила весом истории. Воздух здесь был прохладнее, а тишина — плотнее, словно звук глушился сам собой. В полумраке, освещённом тусклым светом ламп, каждое движение казалось громче обычного. Поднявшись по небольшой лестнице, они вышли на ровную площадку — что-то вроде перекрёстка. Один путь вёл вниз, другой — поднимался выше. Еул едва успел осмотреться, как с верхней лестницы к ним начал спускаться один из стражей. Его взгляд был холодным и сосредоточенным, будто вымерял каждое их движение. Еул быстро отвёл глаза, стараясь не привлекать внимания.

— Куда теперь? — тихо спросил он, и в голосе его звучала неуверенность, смешанная с ожиданием.

— За мной, — коротко бросил Байрон и повернул к ступеням, ведущим в глубину скалы.

Акарад собрался с духом и пошёл следом, ощущая, как с каждым шагом растёт не только тревога, но и решимость узнать, что ждёт дальше. Он на мгновение обернулся вверх — туда, где только что скрылся Байрон под каменной аркой. Над входом висели две таблички: простые, вырезанные из дерева и покрытые тонким слоем пыли. На одной было выцарапано: «Кузнец», на другой — «Тренировочное поле». Еул задержал на них взгляд, словно надеясь, что слова сами откроют смысл. Но они молчали, как и камни вокруг. Снизу доносился глухой звук шагов — Байрон уходил всё дальше, и времени на раздумья почти не оставалось. Еул глубоко вдохнул, стараясь унять спутанные мысли, и направился вниз. Когда он почти дошёл до конца лестницы, увидел, что Байрон уже ждёт. Он стоял в тени, неподвижно, с выражением спокойной настороженности. Как только Еул приблизился, тот коротко указал пальцем:

— Бери вот это. Кусок ткани, — сказал Байрон, указав на один из столов в стороне, рядом с узким коридором.

Стол был завален разным хламом: свёрток грубой серо-зелёной ткани, странные камни, старая зажигалка и что-то блестящее — будто кусочек золота. Еул подошёл и взял ткань. Она была тяжёлой, немного шершавой на ощупь, с запахом пыли и угля.

— Теперь сюда, — бросил Байрон, уже двигаясь в сторону.

Слева от лестницы, по которой они только что спустились, стояла массивная наковальня. За ней — кузнец. В узком проходе между лестницей и дверью, ведущей к тренировочному полю, разместилась импровизированная кузница: жаровня, инструменты, деревянные столы. Всё тесно, но функционально — здесь явно работали всерьёз. Кузнец уже был за делом. Мощный, с закатанными рукавами, в обугленном кожаном фартуке, он не поднял головы, пока Байрон не заговорил:

— Здравствуйте. Сможете сделать "одежду путешественника"?

Кузнец медленно выпрямился и окинул их взглядом. Что-то пробурчал себе под нос, едва слышно, затем кивнул:

— Принесите кусок ткани… там… на столе.

— У него уже есть, — сказал Байрон и слегка подтолкнул Еула вперёд.

Тот шагнул ближе и протянул ткань. Кузнец неожиданно резко выхватил её из рук, мельком глянул и хрипло произнёс:

— Шестнадцать нотов. Ждать минут десять.

Еул замер. "Ноты?" — слово прозвучало, как из другого языка. Он машинально обернулся к Байрону, не скрывая растерянности. Тот сразу всё понял и спокойно пояснил:

— Прости, забыл сказать. Я в первый раз сам перепугался, когда услышал. Ноты — это местная валюта. Помнишь мешочек, который тебе дал Аристо?

Еул кивнул и с неловкостью начал его развязывать. Пальцы дрожали, узел не поддавался, но в конце концов он справился. Внутри оказались крошечные ракушки — гладкие, светлые, с причудливой формой. Они звенели, когда он пошевелил мешочек.

— Отсчитай шестнадцать и отдай кузнецу, — добавил Байрон.

Еул начал осторожно перекладывать ракушки в ладонь — одну за другой. Когда набралось шестнадцать, он протянул их кузнецу, рука слегка дрожала. Тот выхватил плату резко, пересчитал молча, быстро, будто на автомате. Затем кивнул, что-то глухо проворчал себе под нос и сразу же развернулся к работе. Акарад молча отошёл и встал рядом с Байроном.

Чуть подумав, что можно спросить, чтоб разбавить тишину решился:

— Сейчас я понимаю делаем мне новую одежду, а дальше, что?

—хм… Дай ка подумать, времени у нас не особо много, так что будем учиться и вспоминать всё ускоренно. Так что дальше пойдём вспоминать азы боя, вот сюда, — он указал на дверь, за которой было тренировочное поле.

Услышав его дальнейшие планы, он стал нервничать ещё сильнее и появилась ещё сильнее дрожь. После этого он перехотел задавать ещё вопросы и остались они стоять в тишине.

Через сказанный кузнецом срок. Сзади раздалось недовольное ворчание. Они обернулись — это был кузнец. Он, не говоря ни слова, шёл к ним, держа в руках свёрнутую одежду. Еул шагнул вперёд и взял её. Материя была ещё тёплой, пахла углём и пылью.

— Спасибо, — тихо сказал Еул и, немного смущённо, добавил:

— А… где тут можно переодеться?

Байрон пожал плечами:

— За углом, там свободно. Или… да хоть где.

Еул кивнул и скрылся за поворотом. Там было полутемно, каменная стена отбрасывала тень и создавалась хотя бы иллюзия уединения. Он переодевался быстро, стараясь не думать ни о чём — просто двигаться. Одежда оказалась на удивление удобной. Простая, но добротная: белая рубаха с длинными рукавами, бледно-фиолетовые штаны, крепкие кожаные ботинки — будто созданы для дороги и боя. Осмотрев себя мельком, Еул глубоко вдохнул и вернулся к Байрону.

Тот окинул Еула взглядом и с лёгкой улыбкой кивнул:

— Вот теперь другое дело. Пошли, пора начинать тренировку.

Еул застыл. Слова Байрона прозвучали, как короткий удар в грудь — неожиданно, резко. Плечи мгновенно напряглись. Он не знал, что сказать. Байрон тем временем уже подошёл к двери, ведущей на тренировочное поле. Потянул за ручку, открыл её и скрылся внутри. Еул хотел было окликнуть его… но голос застрял в горле. Дыхание стало прерывистым, в груди мешались страх, сомнение и неясное предчувствие. Всё, что оставалось — сделать шаг вперёд. Он глубоко вдохнул, собрался — и вошёл следом. Пространство зала сразу захватило внимание. Всё было чётко зонировано: четыре сектора, два из которых уже занимали бойцы. Они сосредоточенно отрабатывали приёмы, и их шаги глухо отдавались по деревянному полу. Никто не обратил внимания на вошедших. Зал был выложен гладкими досками, натёртыми до блеска — видно, за ним тщательно ухаживали. Между секторами тянулась прямая дорожка, образующая в центре перекрёсток. Прямо там возвышалась необычная конструкция: что-то вроде костра, накрытого полусферой из камня. От него исходило мягкое, ровное тепло. Не пламя — именно тепло, живое, будто само дыхание земли. Справа от очага стоял мужчина. Высокий, спокойный, словно вросший в это место. К нему уже шёл Байрон, помахивая рукой.

— Здарова, Дас. Я тут привёл новичка. У тебя остались ещё свободные инструкторы? — усмехнулся он, чуть склонив голову.

Дас не двинулся. Он стоял неподвижно, как статуя. Когда Еул подошёл ближе, мужчина проигнорировал слова Байрона и посмотрел прямо на него.

— А, новая кровь? — произнёс он глухо. — Пришёл испытать себя против тех, кто лучше тебя?

Юноша сглотнул, не зная, что ответить. Ступни будто приросли к полу. Байрон заметил его замешательство и вмешался:

— Эй, ты не пугай его. Он и так на взводе.

Дас не обратил на это ни малейшего внимания. Он продолжал смотреть на Еула, выжидающе. Молчание тянулось слишком долго. Он, вспоминая слова Байрона и борясь с подступающим страхом, всё же решился спросить:

— Попробовать свои силы?.. Что вы имеете в виду?

Пока ждал ответа, Еул украдкой разглядывал Даса. Его волосы были взъерошены и торчали вверх, будто его только что вытащили из схватки. Лицо скрывала странная белая маска, почти театральная, с четырьмя тонкими полосками в области глаз — по две на каждый. Под ней едва виднелась серая кожа. Одежда напоминала форму Аристо: серое кимоно и тёмно-красная накидка, тяжело свисавшая с плеч. Но разглядывать дольше времени не было — Дас резко произнёс:

— Наденешь защитный жилет. Затем — спарринг с инструктором.

Еул рефлекторно перевёл взгляд на Байрона. Тот коротко кивнул — уверенно, будто подбадривая. Он глубоко вдохнул, снова посмотрел на Даса и, стараясь звучать смелее, чем чувствовал себя на самом деле, ответил:

— Давайте… попробуем.

Дас молча указал на один из свободных секторов и, не сказав больше ни слова, исчез в глубине зала.

Акарад и Байрон направились к обозначенному месту. На деревянном полу лежал тренировочный жилет — крепкий, чуть потёртый, но надёжный. Еул натянул его, ощущая, как плотная ткань облегает грудь и плечи, будто набрасывая на него первый доспех нового пути. Он машинально стал озираться, вглядываясь в пространство — в ожидании, напряжении, неуверенности.

— Иди сюда, — позвал Байрон. — Смотри. Тут базовое оружие. Выбери то, чем тебе будет удобно. — Он наклонился и указал рукой на пол. — И сразу запомни: бери то, с чем будешь работать всегда. Менять каждый день — плохая привычка.

Еул подошёл ближе. На полу аккуратно лежали три вида оружия: короткий кинжал, прямой меч, массивный двусторонний топор, булава и копьё. Все выглядели просто, без украшений — рабочий инвентарь, не парадное снаряжение.

— А… чем я пользовался раньше? — тихо спросил он, не отводя глаз от оружия.

— мечом, — ответил Байрон сразу. — Хочешь снова его взять?

Не отвечая, Еул потянулся к мечу. Взял его в обе руки. Пальцы сомкнулись на рукояти прежде, чем мозг отдал команду. Мышцы руки вдруг ожили, повинуясь давно забытой памяти. Вес распределился идеально — как будто продолжение его тела.

— Он... как будто создан для меня, — произнёс он, удивлённо глядя на оружие.

Байрон смотрел на него в полглаза, с еле заметной улыбкой — как человек, который что-то начинает понимать. Затем, не говоря ни слова, взял лежавший рядом кинжал и начал показывать, как парировать удары.

— Смотри, — начал он, двигаясь легко и точно. — Парируешь под острым углом. Если не успеваешь — уходи в сторону. А вот тут… — он продемонстрировал обманный выпад, — так можно поймать на подставке или сбить с толку. Это работает, если ты читаешь движения врага. Но это приходит только с опытом. — Он сделал паузу, затем опустил оружие и посмотрел прямо на Еула. — Слушай внимательно. Когда придёт инструктор… он не будет с тобой говорить. Не будет объяснять. Он сразу пойдёт в бой. Без способностей, слава богу, но со всем, что знает из ближнего боя. Он будет менять оружие, менять стиль… давить, пока ты не выдохнешься. Почти до изнеможения. — Он говорил спокойно, как будто не впервой давал такие инструкции. Но в его голосе слышалась тревога. — Не бойся, — добавил он, указав на каменный очаг в центре зала. — Это не просто костёр. Он восстановит тебя. Здесь так устроено. Специально, сотканный из чего-то. Есть и другие, не только такие накрытые, но этот — основной. Пока горит — ты в безопасности.

Он только успел закончить фразу, как позади раздались шаги. Они оба обернулись. К ним приближались Дас и незнакомый мужчина. Дас, не сказав ни слова, вернулся на своё прежнее место у очага, сложив руки за спиной. Инструктор же подошёл к ним. Не проронив ни слова, он спокойно выбрал булаву с тренировочной стойки, встал в боевую позицию и посмотрел на Еула. В его взгляде не было ни злости, ни сочувствия. Только работа. Задача.

Байрон положил руку Еулу на плечо — твёрдо и уверенно.

— Удачи, — сказал он. — А я пока проверю наш корабль. Если с ним что-то случилось — мы отсюда не уплывём.

Прежде чем Еул успел что-либо спросить, Байрон уже развернулся и ушёл быстрым шагом, оставив позади только звук удаляющихся шагов и тяжесть неизвестности. Оставшись один, Еул ощутил, как страх незаметно подступил к горлу. Он сглотнул, сжал рукоять оружия — скользкую от пота — и неуверенно повернулся к инструктору. Тот уже стоял в боевой стойке, будто всё было решено заранее. «Он ведь показывал мне, как драться с кинжалом... а как обращаться с этим?» — мелькнуло в голове, но времени на раздумья не было. Инструктор двинулся вперёд — молча, как ветер. Внезапный рывок, тяжёлая булава свистнула в воздухе, опускаясь на голову с яростной силой. Еул едва успел вскинуть меч, и металл с лязгом встретил металл. Удар прошёл по рукам гулкой дрожью, будто волна прокатилась по костям. Он отступил, сердце бешено стучало, дыхание стало коротким и хриплым. Но противник не ждал. Ещё один удар — Еул снова парировал, тело сработало само. Ещё… и ещё. Он почти не думал, только двигался. Меч становился продолжением рук, хотя мышцы ныли, а ладони жгло от напряжения. Каждое касание оружия отзывалось вибрацией до локтей, но он держался. Несколько раз он не успел. Булава задела плечо — тупая, давящая боль расплеснулась по телу. Потом — удар в бок, с глухим звуком, как по бочке. Воздух вырвался из лёгких, спина прогнулась от боли, но он устоял. «Так больше не пойдёт…» — подумал он сквозь пульсирующую боль. «Надо бить в ответ». Следующий выпад — он парирует. Внутри будто что-то щёлкнуло. Вдох — и он наносит ответный удар. Потом ещё. И ещё. С каждой атакой Меч ложился всё увереннее. Он не думал, он чувствовал. Мышцы вспоминали, даже если разум отставал. Но вдруг — всё оборвалось. Инструктор напрягся, и из его груди вырвался синий энергетический импульс. Волна силы, густая и горячая, как пламя, ударила в Еула, отбросив его назад. Он отлетел, тяжело упал на спину. Воздух вылетел из лёгких, в голове зазвенело, будто кто-то ударил в колокол прямо внутри черепа. Сквозь тонкую ткань жилета он чувствовал, как рёбра пульсируют от удара. Во рту — металлический привкус крови: он прикусил язык или щёку в падении. Лёжа, он смотрел вверх — на потемневший потолок зала, на дрожащий свет от очага. Дышать было трудно, но он не потерял сознание. Не исчез. Он был здесь. Жив. С усилием поднявшись, он увидел, как инструктор молча уносит булаву и направляется к каменному очагу в центре зала. Еул поднялся на ноги. Колени дрожали, в боку саднило, плечо тянуло тупой болью, пальцы горели от напряжения. Он опустил взгляд на своё оружие… и не стал его поднимать. Просто оставил лежать там, где тот упал. Медленно, шатаясь, он пошёл к очагу. Каждый шаг отдавался тяжестью в ногах, но в груди уже не было паники. Была тишина.

Подойдя ближе к очагу, Еул присел и, собравшись с мыслями, тихо спросил:

— Как вы это сделали?.. Как оттолкнули меня тогда?

Ответа не последовало. Инструктор молчал. Он, как и прочие стражи, был облачён в серую форму, но на голове у него был массивный металлический шлем с круглыми прорезями на лицевой части. Тишина повисла неловкая, тягучая. И вдруг сзади раздался голос:

— Он тебе ничего не скажет.

Еул обернулся. К нему приближался один из тех, кто тренировался в зале, когда он вошёл. Парень был одет почти так же, как Еул утром: порванная одежда, но поверх неё — кожаная наплечная броня.

— Эти инструкторы всегда молчаливые. Они не объясняют — только действуют. — Он сделал паузу и добавил — По тебе видно, что ты новенький. Позволь объяснить, что ты увидел и почувствовал. Это называется «Вент». Внутренняя сила. Она накапливается — со временем, а ещё быстрее, когда тебя бьют. И в критический момент ты можешь её высвободить. — Он присел рядом с Еулом и продолжил, не дожидаясь ответа: — Это происходит, когда ты полностью сосредоточен, когда в голове только одно: «Мне нужно выбраться». Тогда — щелчок. И Вент срабатывает. По началу трудно. Но потом... срабатывает автоматически.

Еул смотрел на него с лёгким недоумением. Слишком много слов, слишком мало понимания. Он хотел было задать вопрос — узнать, кто этот парень и почему он вообще решил с ним заговорить... Но в этот момент инструктор внезапно поднялся. Легонько подтолкнул Еула, указывая, что пора возвращаться на площадку. И, к удивлению, Еул даже испытал облегчение — хоть какое-то взаимодействие, хоть какой-то отклик.

Глава 3. Испытание кровью

Он не знал, как у него получилось в прошлый раз. Всё было будто вспышкой: тело среагировало, меч лег в руки, движения шли один за другим — и он даже парировал, даже ударил. Но теперь, стоя на деревянном полу перед тем же инструктором, он понимал: тогда это был инстинкт, не знание. Память тела, может быть, остатки прошлого, но не навык. Теперь всё по-другому. Теперь ему нужно было учиться. Четыре часа. Ни слова. Ни отдыха. Только бой.

Инструктор возвращался на поле снова и снова, сменяя оружие: короткий меч, топор, булава. Он постоянно варьировал ритм, сбивал темп, бил то с резким разворотом, то с обманкой. Он не говорил. Не указывал. Просто смотрел. И атаковал. Сначала Еул выживал. Запястья ныли, пальцы скользили по рукояти от пота, плечи будто налились свинцом. Каждое движение давалось тяжело. Он падал, спотыкался, хватал воздух рваным дыханием. Но не сдавался. Он вставал. Всегда. Медленно, словно через вязкую воду, он начал понимать: Как корпусом смягчить удар. Как шагом вбок избежать выпада. Как держать меч не вцепившись, а живо, с подвижностью. Как читать взгляд противника, почувствовать момент разворота. На втором часу, когда весь он представлял собой сгусток боли и упрямства, он смог предугадать первый повтор удара. И встретил его блоком. Не интуитивно — осознанно. И даже перешёл в ответ. На третьем — он обманул. Подставил корпус, отступил резко, заставил промахнуться. Тело действовало не по инерции, а по задаче. Он начал видеть бой как структуру. Как язык. Он несколько раз падал — больно, тяжело, но вставал снова, отряхиваясь с хриплым вдохом и двигаясь на противника. Костёр в центре зала стал ему как точка отсчёта. Там он дышал. Там он восстанавливался. Там он понимал: я ещё могу. Инструктор ни разу не снизил силу. Он бил до предела. До дрожи в руках. До дрожи в ногах. Но когда, ближе к четвёртому часу, Еул отразил сложную серию атак, а затем, с криком, провёл удар по защите — меч глухо стукнулся о броню — инструктор отступил. Помолчал. И… кивнул. Едва заметно.

Еул стоял, тяжело дыша, сердце колотилось в ушах. Пот стекал по вискам. Он не знал, победил ли он. Но знал другое: этот день он выдержал.

Инструктор молча положил оружие туда, откуда взял, и так же бесшумно удалился.

Еул, отдышавшись, машинально прицепил меч к поясу — забыв, что тот даже не принадлежал ему — и, прихрамывая, направился к очагу. Он опустился на землю, устроившись поудобнее. Пламя тихо потрескивало, возвращая ему силы. Раны, полученные в бою, словно начинали затягиваться под его мягким светом. Еул на минуту закрыл глаза, давая себе передышку. Подняв голову, он заметил другого бойца — того, что первым с ним заговорил. Парень легко парировал удары инструктора, а после тут же переходил в наступление и дважды укладывал противника на спину. Двигался он уверенно, с хищной точностью. После второго боя инструктор снова положил оружие и ушёл, как раньше. Победитель неторопливо подошёл и сел рядом с Еулом. И только тогда Еул заметил: тот был почти лысым, но с густыми бакенбардами, что делало его похожим на обезьяну. На лбу у него поблёскивало что-то странное — и это зацепило взгляд.

— А что это у тебя на голове? — спросил Еул, кивая на предмет.

Парень сначала не понял, о чём речь. Но, нащупав лоб, слегка усмехнулся.

— А, это?.. Это корона, — ответил он. — Видишь ли, моя раса, Хан, считается самой сильной и воинственной. Мы носим короны в знак того, что нам нет равных.

Еул удивлённо моргнул. Он не знал, что на это сказать, и прежде чем осознал, выдал:

— А… хочешь бой провести? — Сразу же пожалел. Сердце дрогнуло, пальцы зябко сжались. Зачем я это сказал? Какой бой? Он же только что размазал инструктора…

Парень взглянул на него с лёгкой улыбкой и полной уверенностью в голосе:

— Давай.

Акарад замер. Будто всё в теле сжалось. Он даже не смог выдохнуть — грудная клетка застыла, как скованная холодом. Тот парень уже уверенно шагал на площадку, ту самую, где раньше тренировался Еул. А сам Еул сидел, не в силах двинуться, ошарашенный тем, что только что согласился. «Я ведь сам это сказал… Сам…»

Он с трудом поднялся. Ноги дрожали так сильно, что казалось, они вот-вот подогнутся. Каждый шаг к тренировочной зоне давался с усилием, но он всё равно шёл — не потому что не боялся, а потому что отступать было страшнее. Оказавшись напротив, он вытащил оружие из-за спины. Руки дрожали, и оружие чуть не выскользнуло из пальцев. Сжав рукоять крепче, он принял ту же стойку, в какой стоял раньше, когда противником был инструктор. Парень напротив не стал ждать. Без предупреждения, уверенно и громко крикнул:

— Начали!

У Хана был самый обычный меч — тот самый, которым инструктор не раз дрался с Еулом. Но сейчас всё было иначе. Всё, чему тот учил, словно выветрилось из головы. Акарад застыл, будто прирос к полу, не в силах двинуться. Атакующий уже был рядом. Замах. И в последний миг Еул очнулся, поднял свой меч и успел отразить удар — неловко, едва не упав. Его ноги споткнулись о край доски, и он пошатнулся, сам не поняв как. Противник не ждал. Завидев замешательство, Хан обрушил на него град ударов. Еул сумел многое отбить, но пропустил не меньше. Вскоре он стоял израненный и напуганный, пятясь к краю поля.

— Ты так и будешь убегать? Или всё-таки начнёшь драться?! — выкрикнул Хан с яростью, сверкавшей в глазах.

Эти слова задели. Они уже не звучали как часть тренировки. Это был настоящий бой. И вдруг, внутри что-то сдвинулось. Мысль пронеслась: «Хватит бегать… Пора показать, что я умею». Хан вновь кинулся на него. Но на этот раз Еул встретил атаку. Парировал удар — и впервые сам пошёл вперёд. Его меч разрезал воздух и оставил глубокую царапину на боку противника. Тот пошатнулся. Не дожидаясь, Еул продолжил. Один удар. Второй. Он почти не чувствовал рук — только движение и цель. И когда Хан собрался контратаковать, Еул внезапно изменил ритм. Сымитировав удар сверху, он переложил меч в левую руку и с размаху промахнулся мимо, а правой рукой — влепил кулаком точно в нос. Хан отшатнулся, схватился за лицо, процедил сквозь зубы ругательства и посмотрел на Акарада с нескрываемой ненавистью. Он зарычал, словно зверь, и с яростью устремился вновь. Еул, едва отдышавшись, принял удар. Но Хан оказался быстрее — увернулся и нанёс удар снизу-вверх, прямо в челюсть. Всё поплыло. Мир накренился, и Еул рухнул на пол. Он услышал топот за дверью в коридоре. Кто-то бежал. Он лежал и в отчаянии подумал: «Пожалуйста… кто-нибудь…» И в этот момент — вспышка. Яркая, синяя. Вент. Волна силы оттолкнула Хана назад. Он отлетел, но ненадолго. Уже через секунду снова был рядом. Еул попытался подняться, опираясь на своё оружие… но пинок в живот сбил его обратно. Меч вылетел из руки, со стуком ударившись о пол. Хан медленно подошёл ближе и наклонился над ним. В глазах — холод, как лёд.

— Поздно использовать Вент, когда ты уже лежишь, — процедил он, — Но был хороший бой. В какой-то момент я даже испугался. Он сделал паузу. Губы исказила кривая ухмылка. — Но теперь… прощай.

Глава 4. Шёпот доков

Байрон поднялся обратно, прошёл между колонн и, не задерживаясь, свернул направо от выхода, ступая по узкой дорожке. Если идти прямо, через мост, там можно было увидеть палатку и костёр, у которого сидел парень с зелёными волосами. Но Байрон, не обращая на него внимания, свернул за угол скалы, где тропа резко обрывалась. Он шагнул в траву и уверенно пошёл вдоль каменной стены.

На следующем повороте впереди показался зиплайн, а справа — подвесной мост. Байрон направился именно туда. Перейдя через мост, он оказался у здания банка. Дорожка тянулась дальше, и он свернул налево, затем снова налево, спускаясь по наклонной каменной поверхности без ступеней — резкий и гладкий склон, по которому он почти бежал вниз. На одном из пролётов он повернул голову и заметил мужчину, сидящего на коленях на ковре. Кивнул ему — мимоходом — и продолжил спуск.

У подножия склона его встретил запах еды. Здесь стояла простая лавка, за которой мужчина с голубыми волосами жарил грибные омлеты и готовил суп в металлическом котелке. От еды шёл густой, тёплый аромат. Байрон подошёл:

— Здравствуйте. Одну тарелку омлета, пожалуйста.

— Конечно, с вас двадцать пять нотов, — ответил тот дружелюбно, не отвлекаясь от жарки.

Байрон отсчитал нужную сумму, протянул плату. Мужчина скользнул деревянную тарелку к нему. На ней лежал омлет, посыпанный мелко нарезанными грибами.

— Спасибо, — коротко бросил Байрон и повернулся в сторону красной деревянной арки, что вела к докам. Не торопясь, с тарелкой в руках, он зашагал в ту сторону.

Дойдя до своего корабля, Байрон продолжал доедать омлет, краем глаза осматривая судно. Он прошёл вдоль борта, неспешно двигаясь к корме. Закончив есть, не глядя швырнул пустую деревянную тарелку в сторону мусорной корзины и, взобравшись по трапу, поднялся на борт.

Шхуна была простой, но надёжной — около пятидесяти пяти шагов в длину, с миниатюрной каютой и двумя мачтами. Внутри пахло деревом, солью и временем. Он заглянул в каюту — бегло, на автомате — проверяя, всё ли на месте. Вроде бы всё как всегда. Вернувшись на палубу, он оглядел паруса. Ткань была натянута правильно, верёвки закреплены, мачты стояли крепко... Но что-то вызывало внутреннее беспокойство. Пожалуй, всё выглядело как и прежде, но в груди жило странное ощущение — будто здесь кто-то был. Он спрыгнул с борта обратно на камни доков и подозвал мужчину, присматривающего за кораблями:

— Всё в порядке? Никто не забирался на мой корабль?

Тот посмотрел на него с лёгкой тенью раздражения, будто его отвлекли от чего-то важного:

— Всё спокойно, сэр. С момента вашего прибытия я здесь. Никто не подходил и тем более не поднимался на борт. Уж поверьте — ничего не скроется от моего взгляда.

— Хорошо. Спасибо, что следите.

Мужчина слегка кивнул, но в его взгляде что-то кольнуло. Неуловимое. Байрон смотрел ему в спину, пока тот возвращался к своему месту, снова разворачивая газету. Внутри всё ещё зудело ощущение, будто тот соврал — или хотя бы не сказал всей правды. Он бросил взгляд на корабль — и всё же ничего не изменилось. Ни канат не сбился, ни паруса не тронуты. «Наверное, просто воображение шалит», — подумал Байрон и развернулся, чтобы идти обратно.

— Приглядите ещё немного. Скоро отплываю.

Тот махнул рукой, не отрывая взгляда от страниц.