Глубокие Темные Волны

Рассвет над океаном

Смерть никогда не бывает такой, какой ее представляют.

Тем более такой, какой ее себе представляют семнадцатилетние девушки, которым на судьбе написана корона из морских раковин и кораллов, спокойная жизнь на берегу моря, дни и годы в компании друзей и любящих ее подданных. В маленьком Морриане, может, не так и много жителей, но все они — семья.

Нимнесте должна была стать кассидой Морриана спустя полтора года. Вступить в возраст принятия, перенять бразды правления у регента, которая уже давно успела стать ей семьей. Управлять маленьким прибрежным городком, потерянным на юге гигантского Королевства Двух Звезд, руководить торговлей и добычей жемчуга, кораллов и редких раковин…

Нимнесте — Неста — должна была жить.

Но правители ответственны не только за свои жизни. А когда ты ответственен за кого-то, кроме себя…

Ты делаешь то, что необходимо.

Это был прекрасный день.

Многие поспорили бы с этим утверждением, сказав, что в Хосеш-Асаде не бывает прекрасных дней. Когда твой мир медленно умирает, трудно оставаться оптимистом. Но Нимнесте никогда не смущало, что она живет в жарком и сухом краю бесконечных пустынь. Солнце греет, морская вода всегда тепла, а как красиво она блестит в лучах единственного живого солнца! Может, когда-то их и было два, и они не были так злы, но то было давно, задолго до нынешних времен – настолько, что никаких сведений не сохранилось. Так зачем же омрачать жизнь мыслями о том, что потеряно давно забытыми цивилизациями?

Это был замечательный день. Должен был быть замечательный день.

Тэски взмахнул рукой, зазывая всех к своему торговому лотку. В его кувшинах плескалось свежее вино из старогрин. Он, конечно, торговец, но для своих у него всегда будет немного для пробы. А в Морриане для него все свои.

Рядом с ним – кудрявая красавица Киа. Она всегда стеснительно хихикала, когда ей предлагали вина, но никогда не отказывалась. При виде Нимнесте она улыбнулась и чуть склонила голову.

Неста спешила к морю, пока еще не стало слишком жарко. Миновала Сэлитара, который предлагал свежую рыбу, Исолю с ее прекрасными горячими пирогами – пусть фестиваль еще не так и скоро, она уже начала их готовить, и каждое утро моррианцы чувствовали дух грядущего праздника. Кавин помахал Несте рукой, раскладывая отполированные ракушки, которые купил у других ныряльщиков и выловил сам. Он каждый день показывал ей новые, надеясь, что именно его раковины пойдут в ее будущую корону.

Скоро и Нийриэл должен был открыть свой магазин, но до этого у Несты еще было время, чтобы искупаться. Море шумело, но пока еще не так жарко, и занимался рассвет, многие бросали свои дела и бежали купаться.

Ах, очарование моря. Именно его волны были тем самым секретом, который очаровывал любого гостя их края. Расслабленное тепло морской пены на коже, мягкое покачивание на волнах с легкостью уносили прочь заботы и тревоги. Возможно, именно воды делали моррианцев столь беззаботными и легкими в общении. В эту землю влюблялись даже мрачные чужаки из далеких краев.

Потому что заботливые объятия волн скрывают ни с чем несравнимое могущество. Порой кажется, что они способны смыть и унести прочь не только беды, но и чужие грехи. Что волна накроет с головой, заберет ошибки прочь, оставит лишь полезный, но безболезненный опыт.

Блаженная иллюзия.

Сегодня людей было много. Множество, множество спешивших к морю – и в море, казалось, плескалась не столько вода, сколько хорошее настроение. У Морриана дела шли хорошо; последний улов кораллов принес городку прибыль, и недавно с караваном приходила даже женщина из ордена Лезвий Веры. Лезвия Веры, может, и славились как религиозный орден безэмоциональных отрешенных от всего рыцарей, но Нимнесте готова была поспорить, что той женщине понравились украшения из ракушек. Кому бы они не понравились?

Любой, кто оказывался в Морриане, улыбался. И стоило взглянуть наверх, к утесу, чтобы увидеть еще одну утреннюю улыбку: регент Шеэмин взмахнула веером и послала Несте воздушный поцелуй; Неста послала поцелуй в ответ. Через четыре часа будет завтрак, почти что через целую вечность. Шеэмин может, будет ждать ее, но Неста прекрасно знала, что ее регент и опекун не обидится, если она решит остаться с друзьями.

Шеэмин приняла правление и статус регент-кассиды, когда Нимнесте было одиннадцать. До того помощник родителей, она положила все силы на то, чтобы сохранить Морриан на плаву и подготовить Несту. Она была рядом не только как регент и учитель, но и как семья. Наверное, только благодаря ей Неста могла спокойно говорить, признавать вслух: ее родители погибли у Хвоста Дракона, когда она была еще ребенком.

В солнечном мире золотых песков и зеленых вод Хвост Дракона выбивался, как винное пятно на белой тунике. Шеэмин всегда говорила, что этот проклятый скалистый остров портит прекрасный вид из окна; черный, мрачный, неприступный. Насколько Неста знала историю, на Хвост Дракона не попадал никто и никогда, настолько невозможно было подойти к нему на любом корабле. Никто и не пытался; ее родителям просто не повезло попасть в шторм.

Но Неста давно отпустила эту скорбь. В Двух Звездах не принято горевать и жалеть о прошлом, когда есть такое прекрасное настоящее. Она знала, что Шеэмин почти закончила свои дела здесь. К возрасту принятия Несты она легко соберется и уедет, но это – грустное будущее, а сегодня не было времени для печали.

Все прекрасно – как и всегда. Солнце сверкает на морской пене.

Каждое утро, за маленькими отличиями, напоминает это.

Разве что у ворот совсем новое лицо. Золотые локоны незнакомки так ярко блестели, что Неста поймала себя на том, что заинтересованно следит за ней. Она никогда не видела эту женщину, а значит, должна познакомиться и должным образом поприветствовать ее в Морриане. Она — кассида.

Незнакомка остановилась у прилавка Нийриэла. Он давно разложил магазин, но не призывал Несту, пока не заметил, что она выходит из воды. Он раскладывал свою лавку не каждый день, большую часть времени он путешествовал по дороге между Моррианом и Грана Эсера, порой останавливаясь в небольших пустынных лагерях на полуострове. Говорят, его товары настолько интересные, что его даже пускали в закрытый Форт-Пэн.

Форт-Пэн был расположен на полпути до Грана Эсера, на возвышенности. Неста знала, что его солдаты всегда наблюдали за морем, а их гонцы спешили предупредить, когда море опасно. Никого не волновало, что солдаты форта так скрытны – разумеется, у них была на то причина. Впрочем, Неста подозревала, что если бы ей сильно захотелось, она бы могла разузнать, что к чему. Ей доверяли, потому что она всегда доверяла своим людям сама. А там, где секреты хранились под крепкими замками, всегда могла помочь Шеэмин.

Товары Нийриэла сегодня – множество новых кожаных доспехов, среди которых блестит странная алая стекляшка. Впрочем, Неста не обратила на стекло внимания. Вещи мало ее интересовали.

— Утро, Нир! – она всегда рада была ему улыбаться. Он сам солнечный, жизнерадостный, всегда приветливый.

— Привет, кассида! – как и всегда, он был рад ее видеть. Он всегда нравился Несте, этот загорелый мужчина лет тридцати, с вечной небрежной светлой щетиной на лице и морщинками в уголках светло-голубых глаз. – У меня новиночки какие, а, видишь? Я все еще думаю, что ты зря не играешь в тренировки с солдатиками!

— Нир, — рассмеялась она. — Нир, какие солдаты? В Морриане стража – это больше формальность.

— Ну а что? Клинок в руки – и будешь как героиня легенд про победы над великой тьмой! К тому же – к тому же, по секрету, я уверен, что тебе пойдут эти доспехи! Облегают-то как…

Он, конечно, никогда не ждал, что Нимнесте будет что-то покупать – но никто не стал бы отрицать, какими красивыми были эти открытые образцы, плетеные и уникальные!

Женщина с незнакомым лицом тоже рядом. Неста хотела было обернуться к ней, но когда отвлеклась от Нира, оказалось, что гостья уже присматривала травы и водоросли у лавки Кавина. Неста не хотела ее отвлекать, а потому вновь обернулась к Ниру.

— Кому угодно пошли бы твои доспехи. Но — все еще мое стоическое «нет».

— А зря, вот ты бы примерила и сразу бы поняла, а… а, ну, наверное, не буду я много чего говорить, а то опять что-нибудь скажу.

Неста в шутку укоризненно покачала головой. Случайно скользнула взглядом по волнам.

Темные. Темнее, чем утром.

Или, может, ей просто казалось.

— Она немного мрачная, и я ее совсем не знаю, — отмечает Нийриэл, проследив за взглядом Несты, но подумав, что она вновь смотрит на гостью. Неста встрепенулась.

— Что?..

— Да эта. Говорю, не знаю ее. А я, на минуточку, хожу везде. Ну, кроме старых храмов. И этой рощицы пальмовой. А так я везде хожу, и ее не видел. Надо спросить кого, кто ее знает.

— Да… наверное, — ответила она немного невпопад. Слова Нийриэла доходили немного с запозданием, потому что ее не отпускало ощущение… неправильности. Потому что, конечно, вода меняет множество оттенков за день, в зависимости от времени суток, погоды и других мелочей, но когда ты наблюдаешь эти оттенки каждый день, несоответствие дергает словно крючком.

И с водой что-то не так. Никто не видел этого, у берега по-прежнему плескалось множество людей. И все же…

– Нир, прости, я вернусь через минуту.

Но не успела она дойти до берега, как вода взбурлила по-настоящему. Черная, мрачная и внезапно совершенно чужая, она потеряла свои прекрасные блики и краски – а потом расцвела красным цветом. И там, под волнами, крутились и вились… цепи.

Цепи, смещающиеся кости, блестящие зубы. Вода с грохотом упала с тощей костлявой фигуры, медленно выходившей на поверхность. Когда оно полностью вышло, черное, с три метра ростом, дымящееся, Неста замерла от ужаса, инстинктивного страха.

Оно — клыкастый вытянутый череп чудовища и истлевающий костяк на теневых лапах. Вышло из воды, но из моря к его пробитому крюками хребту тянулись черные цепи. Кажется, будто бы он вот-вот вытащит что-то из пучины за собой.

Но он не приносит ничего сюда, только забирает. Деревянный причал разлагается и плесневеет, а затем распадается на щепки, когда существо проходит мимо.

Оно везде, и его много. Кажется, на пляже – тысяча теней и силуэтов, но Неста видела первого – истинного.

Рука его растягивается и хватает чье-то горло. Смуглое лицо Сэлитара, который проверял свои сети, растягивается приоткрытым ртом и истлевает, и на песок падают только его голые кости.

Не подошел, решило оно.

Рука трогает Киа за волосы, и от волос не остается ничего. Она хочет крикнуть, но страх не кажется этому достойным, и от нее теперь тоже остался только скелет.

А затем оно двигается к незнакомке.

В голове вместо мыслей — звенящая пустота. Она не могла думать, не могла ничего просчитывать, потому что кости ее людей, ее друзей, падали на солнечный пляж.

Она не смогла и ничем не сможет помочь им, но успеет сделать так, чтобы это существо не дотронулось до кого-то еще. И она бросилась вперед, схватила незнакомку за руку, рывком оттащила прочь и толкнула. Пошатнулась сама, и тогда ледяные черные пальцы сомкнулись на ее шее.

Существо поднесло ее к себе, заставив заглянуть в черные бездны глаз — и, казалось, время остановилось. Звуки приглушились, как будто ее уши залила вода, и только пульсация крови осталась, когда в голове зазвучал его голос:

— Благородная, значит?

Он вглядывался в ее лицо. Все вокруг замерло.

— Такая редкость, такая ценность.

Его костлявая рука сжалась на ее горле сильнее. Он поднес ее к себе, костная маска расступилась на его лице, и холодные мягкие губы поцеловали ее в лоб.

А затем ее сердце остановилось.

Проснись

Голоса издалека казались неразличимым сумбуром незнакомых языков и звуков. Было больно дышать, горели глаза, но она все равно заставила себя открыть их – и встретилась взглядом с незнакомым лицом.

Или… или нет. Она знала эту загорелую кожу, знала эти золотые кудри, высокую прическу с вплетенным в пряди дорогим жемчугом. Она хорошо запоминала людей – тем более, тех, кого отпихнула с дороги чудовища.

— Гарантии, Лидиа?

От звука родного голоса Неста словно вспомнила, как дышать. Чуть поодаль стояла ее Шеэмин, собранная, маленькая и обеспокоенная.

— Гарантии есть, - сказала Лидиа, поднимаясь. — Она очнулась.

Теперь Неста понимала, что незнакомка не была такой уж и незнакомой. Все слышали о солнечной ведьме из пальмовой рощи, о той, кто помогает найти силы и может исцелить и успокоить. Но она не успела ничего ни сказать, ни даже подумать, потому что Шеэмин немедленно сгребла ее в объятиях.

— Неста!

— Видишь? Выглядит она хорошо, — Лидиа отступила на шаг и закопалась в свои травы, недовольная. У нее такое лицо, вдруг поняла Неста, – надменное, странное. В отличие от нее, Шеэмин кажется образцом открытости эмоций.

— Как ты себя чувствуешь? – Шеэмин отпустила ее только затем, чтобы взять за руку.

— Я не знаю, — Неста ответила еще до того, как полностью прислушалась к своим ощущениям. Выработанная привычка, необходимая модель поведения. Она — будущая кассида и должна владеть собой.

Она рассеянно погладила Шеэмин по руке. В голове вертелись вопросы, к которым она не знала, как подступиться. Не могла сформулировать даже для себя.

– Что… что случилось?

Шеэмин неуверенно оглянулась на целительницу, но та ей не ответила и покинула комнату, оставив их наедине.

— Я не знаю. Мы… никто наверняка не знает, Неста, — регент-кассида вздохнула и устало оперлась о колени, зарывая пальцы в седовато-голубые волосы. — С тобой будто бы все хорошо, но эта вещь… штука… чем бы оно ни было… ох.

— Не торопись, — собственный голос звучал словно издалека. Неста не верила, что это она сейчас успокаивает регента.

Шеэмин кивнула, пристыженная.

— Конечно, мы обязаны знать, что выбредает из пучины, но такое я вижу в первый раз. И никто ранее не оставлял… знаков. Не метил тех, к кому прикасался. Ты же знаешь — обычные чудовища из пучины, мелкая напасть, не хуже диких зверей. Но это…

Нимнесте пробирает мороз. Никогда еще регент не была такой растерянной, не терялась в словах, не позволяла волнению накрыть ее с головой. Образец самообладания и уверенности в ситуации, она была маяком, образцом.

Взгляд серых, всегда густо зачерненных глаз Шеэмин останавливается где-то в районе груди Несты.

— Неста, я не знаю, но оно рассеялось, когда тебя коснулось. То чудовище. Не осталось и следа на волнах. А ты… мы еле тебя откачали – и, по правде говоря, мы и не смогли.

Что?..

Неста сама не поняла, как коснулась груди, как осознала кое-что, чего до этого так легко не замечала.

Ее сердце не билось.

Она соскочила с кровати и бросилась к зеркалу. Она не чувствовала ничего неправильного, не видела ничего необычного. Это ее смуглая кожа оттенка темного шоколада, это ее светло-карие глаза, теплая карамель с золотыми искрами, ее буйные кудри медно-древесным ореолом обрамляющие лицо. Ничего в ней не изменилось, она чувствовала себя хорошо — как обычно, будто бы ничего не случилось. Но ее сердце не билось, и она не понимала, как это возможно.

Она прижимала к груди ладонь, смещала, искала, но не находила ни признака. Она все еще теплая, все еще живая и ничем не отличающаяся от обычной себя, но ее сердце не откликалось! Словно его и вовсе не было, словно она прекратилась в одно из тех существ, что, по преданиям, населяли мир в древние времена.

Реликты, рожденные не из плоти и крови, существа иных форм и природы. Те, кому никогда и не требовались сердца, чтобы жить.

Но… она не такая. Она живая, земная, у нее всегда текла кровь, она могла плакать, потеть, ей требовалась пища и сон, она была смертной!

— Шеэмин… — она обернулась к регенту, к своей тете, к своей почти-матери, не в силах сдержать дрожи в голосе. Слезы предательски проступили в уголках глаз, доказательство ее происхождения. — Я… не понимаю, я не понимаю…

— Тише, тише, дорогая, — регент привлекла ее к себе, согревая в объятиях. Неста ощутила безумное биение ее сердца и содрогнулась от подступающих рыданий.

Это были слезы не горя, но страха.

Но слабость длилась недолго. Она воспитывалась, чтобы стать правительницей, пусть и всего лишь маленького городка на берегу океана. Всхлипнув еще лишь пару раз, она судорожно выдохнула и отпустила Шеэмин. Регент — железная женщина, несмотря на свой миниатюрный рост, и Неста не хотела показывать слабость в ее присутствии.

— Я проклята?

Видит Сойлана, регент никогда не хотела говорить такое вслух. Но утаивать… она бы ни за что не стала утаивать подобное, особенно от Нимнесте.

— Возможно. Это существо… могло отметить тебя. Оно… похоже на тех, что выходят из тьмы время от времени. Лидиа — эта целительница — не говорит ничего, но…

Неста втянула носом воздух и медленно выдохнула, успокаиваясь.

— Я учила историю. Только двадцать три года назад герцог Самиир поверг их и отправил обратно во тьму. Слишком мало времени прошло. И…

— Что это такое, не так важно, Неста, — Шеэмин порывисто прервала ее, сжимая ее ладони отчаянно крепко. Единственное, что правда выдавало, как сильно она была встревожена. — Куда важнее узнать, что с тобой происходит, чем ты… отмечена. Тебе нужно показаться тому, кто разбирается в проклятьях.

— Лезвиям Веры, — закончила за нее Неста. Орден религиозных служителей Веры Трех, может, не обладал в Королевстве Двух Звезд такой же властью, как в южных странах, но их знания могли помочь. — Целый орден служит герцогу в Грана Эсера, и Форт-Пэн на полпути до Морриана тоже сейчас как раз принадлежит им. Они боролись с нашествиями мутантов из пучины, я могу посоветоваться с ними.

— Хорошо, — Шеэмин кивнула. Отпустила ее, отошла на шаг. Описав круг по комнате, она замерла, упирая руки в бока. Смотрела куда-то очень далеко. — Мы же ничего не теряем, так? Так. Только до форта. День пути. Нийриэл ходит по торговому тракту всю жизнь, и как-то ничего. Он из Лучей, поэтому с ним будет безопасно. Возьмешь его с собой.

Лучей в Королевстве, да и во всем Хосеш-Асаде знали хорошо. Шелестящие Лучи Ру’ланны – организация, посвятившая себя озеленению вымерших областей, сохранению старого и процветанию. Почти все они — могущественные направляющие, способные за себя постоять.

— А там тебя осмотрят Лезвия, найдут способ все исправить, а потом приведут тебя назад и — и очистят тут все, и все будет хорошо.

Она повторялась. Она никогда не повторялась в обычной жизни. Но она также не позволяла себе выглядеть растрепанной, но вот сейчас — мечется, и из-под асимметрично остриженных волос торчат острые кончики ушей, и косая челка застилает ей обзор, а она словно и не видит.

Неста опустила взгляд, ощутив захлестывающий ее приступ тепла и привязанности. Шеэмин не была ее родственницей, они даже не принадлежали к одной расе, но Неста любила ее больше жизни.

И оттого ей было лишь страшнее.

Кому-то понадобилось бы время, чтобы погоревать. Осознать произошедшее.

Неста боялась осознавать. Боялась, что, если замедлится хоть на мгновение, эмоции вновь захлестнут ее с головой, превратят в мягкую, слабую жертву, в плачущее недоразумение. Потому что, видела Сойлана, как же Неста хотела стать таким недоразумением.

Ей всего семнадцать, кричал внутренний голос. Ей семнадцать, и она, возможно, проклята. Ее сердце не бьется, а в водах ее родного края, который она обязана защищать и вести к процветанию, скрывалось чудовище.

Руки задрожали, и Неста, смяв походный кошелек со средствами первой помощи, упала на колени перед собственной кроватью.

Она крепко-крепко зажмурилась, стиснула зубы, задержала дыхание. Не плакать, не давать себе даже дышать, тогда и слезам не хватит сил вырваться. Она готова была терпеть, пока в ушах не начнет шуметь, а в глазах — темнеть даже за прикрытыми веками. Все, что угодно, чтобы не дать слезам победить.

Мгновения пытки — и вот она судорожно вздохнула, выпуская сдавленный всхлип. Она справилась, пусть и без должного достоинства. Оставалось взять себя в руки.

Отложив кошелек, она заставила себя подняться с колен и подошла к зеркалу. Все такая же, все еще никаких изменений. А раз она не менялась внешне, сказала она себе, то не должна меняться и изнутри.

Нимнесте Марид, вот кто она такая. Гордый носитель имени правителей этого богатого кассидиса. Наследница тех, кому, много лет назад, сам король Звезд поручил вести этот край к процветанию.

Пусть Хосеш-Асад и был миром, доживающим последние свои эпохи, он все еще был богат ценными древностями. Другие страны справлялись как могли, а вот огромное Королевство Двух Звезд обратилось к распределению власти по областям, чтобы контролировать необъятные земли. Король назначал трех представителей, каждому из которых доставалась обширная часть Королевства, все равно что маленькая страна. Те же назначали герцогов — правителей меньших областей.

Когда в герцогстве обнаруживали древний город-храм, месторождение ценных элементов или морские залежи, место нарекалось кассидисом — «сокровищницей». Кассидисами правили назначаемые лично королем Звезд рода кассид — «драгоценных служителей». И кассиды были и правителями своих областей, и слугами своего народа.

И Неста скоро должна была стать полноправной кассидой. Той, кто поведет народ за собой, поможет Морриану процветать и дальше. У нее не было права стоять здесь и жалеть себя. Мариды не опускают рук.

Выдохнув, Неста вновь посмотрела на себя в зеркало, пытаясь разглядеть за предательски блестящими глазами нужную решительность. Но мысли возвращались к случившемуся на берегу, и рука сама собой вновь легла на грудь.

Она боролась с собой недолго. Ее пальцы заскользили по пуговицам сами собой, и вот она откинула прочь купальное платье. Все еще никаких изменений — ее темная кожа, усыпанная веснушками, минимум безобидных шрамов с боевых тренировок. Она искала отметки, следы, хоть что-то, но в ней не изменилось ровным счетом ничего. Только вот под ладонью — тишина и ни признака жизни.

Ничего не изменится, если она будет просто стоять здесь и жалеть себя. Неста попыталась превратить эту мысль в оплеуху собственному разуму, но вышло плохо.

Она поспешно переоделась в походную одежду, дособирала сумки и затянула волосы на затылке. Ей предстоит встреча с Лезвиями Веры, и она должна будет выглядеть представительно. Кто знает, возможно, скоро ей предстоит сотрудничать с ними как правителю. Они не должны видеть ее страх.

Прикосновение подушечек пальцев к мягкой прохладе в косметической баночке принесло немного уверенности. Неста всегда чувствовала себя лучше, когда выглядела красивой. Красить веки в Хосеш-Асаде было жизненно необходимо, солнце здесь было слишком диким и злым. К счастью, мастерам косметических тайн удалось разнообразить рынок непросвечивающей краски.

Ее веки мерцали зеленым и золотом, волосы были строго убраны, а на лицо вернулось прежнее выражение непоколебимой доброжелательной уверенности. Внутри она дрожала и готова была надломиться от страха, но, видя свой образ в зеркале, понимала, что все еще может быть сильной.

И может победить.

Все кассиды и их приближенные проходят боевую подготовку с юного возраста. Нет, их не тренируют быть непобедимыми солдатами, дикими ураганами на поле боя, но каждый из кассид должен уметь постоять за себя и защитить своих людей. Кассида, в первую очередь, не правитель на мягких подушках, потягивающий сладкое вино из старогрин в окружении красивых гостей и поклонников. Кассида — это слуга своего народа, маяк, вдохновитель и обещание светлого будущего.

Хосеш-Асад умирал и плодил чудовищ. Это не удивило бы никого — мир на последнем издыхании искажался на гораздо большем количестве уровней, чем способны были понять умы нынешних цивилизаций. Все хосеш-асадцы знали одно: опасные монстры встречались здесь чаще, чем дикие звери, а порой и чаще, чем разбойники. Все здесь худо-бедно умели держать в руках оружие. Неста исключением не была.

Она никогда не отличалась ростом или крепким строением. Невысокая, примитивной расовой принадлежности, самая обычная девчонка. По счастью, у нее было преимущество, которое должно было немного помочь ей против вероятных врагов.

Ее шаги эхом отражались в полупустой оружейной. Это помещение было самым большим в замке на скале, хотя все еще совсем миниатюрным в сравнении с настоящими оружейными в замках более знатных правителей. Здесь хранились клинки, копья, луки и многие другие реликвии прошлых правителей Морриана. Неста могла обращаться с мечом, паршиво стреляла из лука, зато знала много хитростей в обращении со щитом. Но искала она другое.

На самом видном месте, в конце зала, ее ждал Владыка Морей.

На первый взгляд, эту вещь и оружием-то нельзя было назвать. Тонкое древко в мелкую роспись, тощее зеленоватое лезвие в обрамлении кристаллов в основании. Навершие — трезубец из сиреневатых мерцающих кристаллов. Украшение, а не боевой напарник.

Но думать так было бы ошибкой.

Неста знала, что король Звезд подарил Владыку Морей предку Несты за верную службу в битве против чудовищного нашествия много-много лет назад. Настоящий зачарованный артефакт, целое состояние. Оружие с собственной волей и ворохом нераскрытых способностей.

Чтобы управляться с Владыкой Морей, самому нужна была крепкая воля. Этот трезубец мог поработить того, кто прикоснется к нему, выжечь его разум дотла. Не Несту, ее кровь защищала ее. Но то, что артефакт не убьет ее, не значило, что он позволит ей использовать себя. Что сочтет достойной.

— Я бы не просила тебя, если бы не считала происходящее серьезным, — произнесла она вслух. Артефакт, само собой, не слышал ее, но так она надеялась сделать свое намерение более явным.

В ее руках мелькнул нож. Закусив губу, Нимнесте сделала на ладони надрез. Кровь проступила мгновенно, и тогда она положила руку на расписную рукоять.

Не пролилось ни капли, не заскользили по древку алые дорожки. Узор впитал все до последнего, и Владыка Морей ударил ее разум в ответ. Неста ощутила, как могущественный артефакт проверяет ее волю. Он мог бы проломить ее разум.

— Других Марид нет, Владыка Морей, — она говорила вслух, укрепляя мыслеобразы, которые хотела передать. — Только я. Помоги.

Она ощущала его нежелание. Он не считал ее достойной. Однако он принадлежал Маридам, а последний взрослый Марид — отец Несты — погиб у Хвоста Дракона.

Давление на разум отступило, и Нимнесте схватила ртом воздух. Оружие уступило ей, позволяя взять себя, владеть собой. Необычайно легкий, нерушимый, великолепный трезубец.

Неста прокрутила его, привыкая. Она уже держала Владыку Морей ранее, в детстве, когда отец еще был жив. Он дал ей прикоснуться к рукояти, и тогда злой трезубец больно ущипнул ее сознание, оставив шрам.

Но теперь они союзники. У них обоих был долг. Обязательства.

Если Нийриэл и хотел остаться со своей лавкой на более долгий срок, то после случившегося он передумал. Жара была в самом разгаре, и обычно он в это время путешествовал только в том случае, если такая погода внезапно заставала его в пути.

Ради Несты он старался выглядеть как можно более беззаботным. Все знали, что это игра. Нир — ее близкий приятель, он переживал за нее. Но Неста собиралась поддерживать это притворство и сама расцвела в улыбке при виде него.

— Спасибо, что согласился пойти со мной!

— А, ты же знаешь меня, кассида, — мужчина подмигнул ей. — Я, ежели трудно, всегда протянуть готов. Э… то, что нужно.

Она повела бровью, сдерживая смех.

— В смысле, руку помощи, — поправил себя Нир.

— Пожалуйста, хватит только руки. Идем?

Как только опустилась металлическая решетка ворот Морриана, мир стал другим. Вокруг – только пустыня и редкие пучки травы. Дорога — более-менее твердая, спасибо множеству торговцев и путешественников из Грана Эсера. Морской ветер делал путь легче, и, казалось, не так все и плохо, даже с учетом того, что часть пути нужно было идти в гору.

Кто-то сказал бы, что пустыня однообразна. Неста ни за что бы не согласилась. Она готова была вечно смотреть на переливы оттенков серого и золотого в песках и скалах ее земли. Песчаные холмы двигались, шептали чужие затерянные воспоминания шуршанием песчинок. Эти пески видели столько закатов и рассветов, сколько Неста не была способна и сосчитать. Они были здесь все то время, как цивилизации сменяли друг друга, а мир медленно умирал. Неста находила что-то захватывающее, почти пугающее в этом.

Может, они и последние, кто живет в стремящемся к необратимому концу мире, но они могут насладиться богатством его истории.

Да, далеко не все местные любили пустыню. Но отрицать ее величие не стал бы никто.

Одно из самых главных правил путешествия по голодным пескам — сохранять силы. Нир молчал большую часть дороги, и в тишине кассида была предоставлена своим мыслям. Рука то и дело тянулась к груди, будто бы надеясь обнаружить, что все разрешилось как-то само, и сердце бьется вновь. Ответом была тишина.

Оставалось надеяться, что Лезвия Веры будут знать ответ. Нимнесте могла не разделять их веру, но отрицать, что они лучше других разбирались в чудовищах темных вод, было нельзя. Богиня Королевства Двух Звезд, Сойлана, была, скорее, утешением. Путеводной звездой, теплом, обещанием. Не спасением с клинком в руках. Воинственность больше подходила Вере Трех… как и активные старания выместить все прочие религии, заменить собой. Нимнесте была уверена, что им удастся. Слишком могущественной была Вера Трех.

Лезвия Веры могут стать врагами в будущем, но пока что они — верные защитники и братья. И они должны были помочь.

Мысли унесли Несту прочь от реальности, и она потерялась в себе на большую часть пути. Даже не заметила, как в какой-то момент Нийриэл указал е й на тропку, ведущую прочь от утеса.

— Примерно там, говорят, располагается пальмовая рощица, — отметил он. — Та, где прячется женщина, которую ты спасла.

Неста вгляделась, заслоняя глаза от солнца плащом. Короткая ткань на одно плечо ничего не весила и могла помочь разве что от света да затесавшихся в ветряных порывах песчинок.

— Одна?

— Совершенно, — кивнул Нир, накидывая на лицо плотный капюшон темной безрукавки. — Хотя вообще так если подумать, это слухи. Говорю, я там не бывал.

— Почему? — спросила Неста. Лидиа, может, и выглядела надменной, но какая же это причина ее избегать.

Но мужчина только плечами пожал.

— Так повелось, что к ней туда только за чем-то нужным ходят, а мне как-то от пальмовой ведьмы ничего не было нужно. Идем, малышка-кассида, нам надо поторопиться.

Путь оказался плавным, без происшествий. Когда стало темнеть, Нир обратил на это внимание:

— Когда опасно, я рано разбиваю лагерь, но сегодня нам везло. Можем поднажать и поспешить до форта, или не перенапрягаться и остановиться на привал сейчас — что думаешь?

Ничего Несте не хотелось больше, чем разобраться в ситуации поскорее. Но пережитое давило на плечи, на душу. Правителям не стоит врать самим себе, и Неста не собиралась храбриться в ущерб своему здоровью.

— Давай остановимся. Я не уверена, к тому же, что нас пустят ночью в военный форт.

— Желание леди, — Нир подмигнул ей и резво оттащил свой огромный рюкзак в примеченную ранее тень между крупных камней.

Это было место, далекое от обрыва над океаном и дороги. Что-то вроде небольшой низины, где можно раскинуть навес и спрятаться от пустынного ветра. Нийриэл описывал, в каких местах стоит разбивать лагерь в пустыне, и пусть он делал это весело, он не забыл раза четыре напомнить, что им следует быть максимально бесшумными, когда наступит ночь.

И когда стемнело, стало ясно, почему.

Кто-то ходил рядом. Бесшумно по золотому песку, но слишком ощутимо. От присутствия у дороги этих фигур становилось холодно, словно ледяная волна утягивала за собой саму душу, прямо на дно.

Неста слышала о тенях пустыни ранее. Те самые чудовища темных вод, с которыми боролись Лезвия Веры и солдаты герцога. Самая главная причина опасности ночной пустыни.

Против этих теней существовали правила. Не выдавать себя, не шуметь, не создавать источников света. Порой они уходили прочь, унося с собой свою проклятую кровожадную природу. Неста думала, что этот случай такой же, но потом увидела взволнованно-напряженное выражение лица Нийриэла.

Как можно тише она подобралась к мужчине и заглянула ему в глаза. Ее собственный страх давил изнутри, но она сфокусировалась на чужом живом лице, сузив весь свой мир до этих грубоватых черт и загорелой кожи.

Нир нахмурился и поднес палец к губам. Она и без него знала, что следовало быть тихой.

Одна из теней, обходившая кругом их укрытие, замерла, прислушиваясь. Один взгляд на нее поселил в сердце липкий расползающийся холод. Легкие отказывались выпускать воздух, и следующий выдох грозил быть громким. Неста зажмурилась и заставила себя выпустить воздух, бесшумно и медленно.

Нир коснулся ее руки. Его теплое прикосновение придало ей сил, и она снова открыла глаза. Мужчина подался к ней ближе и медленно произнес одними губами: «больше чем обычно».

Да. Это были не только ее необоснованные страхи. Их было слишком много для обычного столкновения.

Сжав Владыку Морей, Неста ощутила его волю и сосредоточилась на ней. Артефакт презирал ее за страх, и сейчас это презрение было как нельзя кстати, пусть и бросало ее в краску. Любое чувство было лучше, чем подавляющий страх.

Звук чужого лихорадочного принюхивания прямо над ухом окатил Несту холодом. Она закусила губу. Она должна была ждать тихо.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем слепые тени ушли, и они с Ниром смогли выдохнуть. А она все не могла понять — что происходит?

Чудовища появлялись в их краях время от времени, в этом не было ничего удивительного. Обычно с ними расправлялись люди герцога Самиира или солдаты Лезвий Веры. Однако никогда ранее Неста не слышала, чтобы настолько близко от города обнаруживали чудовищ в таком количестве.

Нир, сосредоточенный и суровый, вдруг показался Несте многим старше своих тридцати лет. Она больше не хотела видеть его таким серьезным и мрачным, и отдала бы что угодно за его солнечную улыбку, за то, чтобы все снова было, как она привыкла.

Но в глубине души Неста знала, что это только начало.

Нийриэл караулил, давая ей время на сон. Уже почти заснув, она услышала, как он мрачно пробормотал:

— Этот мир — дыра, пропасть, кассида. И что-то у меня ощущение, что мы все полетим вниз, вниз, вниз.

С наступлением утра Нир выходить не спешил. Сперва он проверил, нет ли вокруг чужаков, и только потом стал собирать лагерь. Он старался находиться в приподнятом настроении, потому что в дежурной опасности путешествия не было ничего нового. Но что-то внутри подсказывало, что ничего уже не будет так, как прежде, раз выход одного сверхъестественного существа может изменить природу остальных, кто здесь охотится.

Но им везло. Очень везло.

Остаток пути до форта — легкая дорога. Неста почти разделила хорошее настроение своего спутника, и когда стены из металлических кольев заблестели впереди, они оба ощутимо прибавил шагу.

У ворот их встретили несколько солдат в закрытых шлемах. Доспехи – в оттенках серо-белого, с символикой песочных часов, Времени-Тэнарион. Поклон, приветствие и обращение к Несте как к полноправной кассиде — и вот они вдвоем оказались внутри, где, как выяснилось, мало места, полно солдат и на каждом углу разбит тренировочный уголок.

Большинство здесь — готовящиеся к службе в ордене рекруты. Присутствие настоящего Лезвия ощутимо, и когда рядом с ними оказалась новая фигура, сомнений не оставалось.

Ясно-белые вставки в ее доспехе ослепительно сияли. От них веяло сильной вибрацией, и Неста ощутила приступ тошноты.

— Капитан Ньюлен, — жизнерадостно возвестил Нир при виде женщины. Капитан была высокой, выше него и Несты, и необозримо худой, «узкой». Характерная расовая внешность — как и ее длинные уши и широченная радужка карих глаз.

— Рада видеть, — строго сказала она. — Твое торговое место никто не занимал.

Ей понадобилось несколько коротких мгновений, чтобы оценить внешность Несты и сопоставить детали. Она склонила голову, ее длинные, до бедер, светлые волосы в тугом высоком хвосте соскользнули с плеча.

— Вы оказываете нам честь, кассида.

… и Неста хотела ответить, как подобает. Хотела как можно учтивее поприветствовать капитана сильнейшего религиозного ордена во всем мире, но обстоятельства были сильнее нее. Потому что она открыла было рот, но не смогла выдавить из себя ни звука.

Ее накрыла такая безумная тошнота, виски пронзило болью. Ей казалось, она вывернет не только свой скудный походный завтрак, но и все завтраки за прошедшую жизнь. Ее скрутило прямо на глазах у рекрутов, и опешившие капитан Лезвий и Нир далеко не сразу нашлись, что сделать.

Она не знала, чьи руки подхватили ее, куда ее потащили и что происходило. Ее пробил холодный пот, и она не сразу ощутила спасительную тень чужой палатки вокруг себя, не сразу увидела заботливо подсунутый ей прямо под нос стакан воды.

Внутренности скрутило вновь.

Форт-Пэн

Потребовалось много воды, чтобы привести Несту в порядок, и когда она смогла дышать и воспринимать окружающее, Капитан Ньюлен встретила ее без своего доспеха, в обычной одежде.

Вокруг — весьма приличного вида палатка. На столике — кувшин определенно не воды. Вина, скорее всего. На блюде – немного старогриновых ягод на крупных гроздьях.

Неста чувствовала себя чудовищно глупо и неловко. Будущая правительница, вот она — сворачивается в тошнотный клубочек при виде рыцаря ордена в особом доспехе.

Капитан Ньюлен трактовала ее смущение верно и мягко заметила:

— Здесь не нужно смущаться, кассида. Ничего страшного. Такое случается. Терилловые вставки в нашем доспехе не только помогают подавлять заклинания, но и в пассивном состоянии влияют на энергию в наших телах. Поверьте, бывает и хуже.

Ньюлен налила немного вина в металлический бокал и предложила его Несте. Нимнесте не была уверена, что хочет вина, но отказываться не стала.

— И все же…

— Если бы меня предупредили о вашем приходе, кассида, я бы не вышла к вам в доспехе ордена. Прошу, не беспокойтесь из-за такой мелочи. Как я поняла, у вас есть поводы посерьезнее недомогания от терилла.

От напоминания сделалось только хуже. Неста выдохнула и отпила немного старогринового вина, бросив беглый взгляд на капитана. Линеи всегда казались ей завораживающими с этой неземной тонкостью их строения и огромными глазищами.

Красивая женщина. И важный капитан.

— Да. У меня была причина обратиться к Лезвиям Веры за помощью. У нас произошло… в Морриане случилось кое-что странное.

— Да, — на пухлых губах Ньюлен промелькнула легкая грустная улыбка. Неста отметила, что ее губы пересекал старый бледный шрам. — Нийриэл поведал мне подробную… очень, очень подробную и приукрашенную историю того, что случилось с вами у океана. Вы героиня, кассида.

Чувствуя, как к щекам приливает кровь, Неста вновь сосредоточилась на вине. Ей не нравилось это слово — «героиня». Она сделала то, что должна. То, что любой бы на ее месте сделал ради своего подданного. Это ее ответственность, ее долг.

И байки для правителя пусть и полезны, ей не нужны.

— Не скажу, что не люблю комплименты или похвалу, капитан, но предпочла бы факты в данной ситуации. Выслушаете полную версию случившегося в Морриане от меня, без приукрас и характерных словесных конструкций нашего общего знакомого?

Ньюлен издала смешок, но почти сразу взяла себя в руки. Можно подумать, в ордене им даже смеяться запрещают.

— Да, пожалуйста.

Несте потребовалась вся сила воли, чтобы рассказ вышел спокойным и отстраненным. Она не должна показывать страха и дрожи, не должна выдавать, как сильно случившееся подорвало ее уверенность на самом деле. Нет, в Королевстве Двух Звезд знали, что правители тоже смертны и могут испытывать эмоции, но Неста должна была показать, что может справиться с собой, когда это нужно. Что важнее, она действительно могла взять себя в руки. Она знала себя хорошо.

Капитан слушала внимательно, не перебивая и не задавая вопросов. Ее лицо не выражало никаких эмоций, что совсем не нравилось Нимнесте. Неизвестность ее убивала.

Но, с другой стороны, чего она ждала от рыцаря безэмоциональных Лезвий Веры.

Когда рассказ закончился, в палатке повисла неловкая тишина. Ньюлен поджала губы и с мгновение обдумывала все, прежде чем заговорить:

— Как я поняла, регент подозревает, что вас прокляли. Но регент не совсем права, называя это проклятьем, — даже в неформальной обстановке, даже в обычной одежде эта женщина держалась строго, по стойке «смирно». — То, что с вами случилось, порождает совсем иной род… последствий. Это… это больше похоже на духовное клеймо. На… то, как появляется Марка Восставшего.

Неста опешила. Она смотрела на капитана, как глупая рогатая овца смотрит на новую калитку, и не могла вымолвить ни слова.

Марка Восставшего! Она словно напророчила, вспоминая перед отъездом герцога Самиира!

Когда их край захлестнули чудовища в последний раз, двадцать три года назад, юный герой по имени Самиир возглавил атаки и смог очистить земли от тьмы. Ценой великих жертв он спас герцогство и занял трон, благословленный самим Королем Звезд. Говорили, он был непобедим и точно знал, как сразить чудовищ. Говорили, что накануне нашествия он пал в бою, но восстал, и восставал вновь и вновь, пока не покончил с чудовищами, как делали легендарные герои многие разы и многие столетия до него.

Но герцог Самиир жив. Кассиды городов и старых храмов, правители вроде Шеэмин и самой Несты, отвечали перед ним, как он сам, вместе с другими герцогами, отвечал Представителю области, а тот, вместе с другими, отвечал уже напрямую королю. Самиир был жив и правил в Грана Эсера. Как могло быть две Марки?.. возможно ли это?..

Ньюлен неуверенно нахмурилась.

— Позвольте мне быть откровенной? Герцог Самиир знает о Марке больше. Вы могли бы переговорить с ним.

Неста не сдержалась — у нее не было сил больше это терпеть, и она горько рассмеялась.

— Это… это шутка какая-то! Прошу, скажите, что это шутка!

Ньюлен улыбнулась ей как-то натянуто. Выглядело как вполне однозначный ответ.

— Кассида, вы не замечали за собой непреодолимо просыпающихся геройских сил?

— Единственная сила, которая приходит мне на ум — всепоглощающая сила позорного недомогания.

Ньюлен кивнула, не изменившись в лице, будто бы сила недомогания — это что-то настолько же реальное, как и все остальное вокруг.

— Должна признать, все это крайне запутанно. Но вы ведь запомнили чудовище? Вы сможете описать его герцогу, и…

— Ну я запомнила его костяное лицо, хотя там не назовешь это лицом… — Неста потерла бровь и вздохнула. Конечно, ничего не могло быть так просто. Но она готова была идти до конца. — Но я не вижу для себя альтернатив. Благодарю вас, капитан Ньюлен. Я отправлюсь в Грана Эсера.

Ньюлен кивнула.

— Сейчас уже поздно, чтобы отправляться в путь… если хотите, оставайтесь здесь до утра. Солдаты играют и развлекаются каждый вечер, и им будет приятна компания кассиды Морриана.

Нимнесте позволила себе легкую улыбку. Она со всем справится. И радушие ее народа — стимул не опускать рук.

Солдаты и правда были рады поговорить. Вместе с Ниром она провела несколько прекрасных часов за беседами, картами и глупыми шутками. Ребята оказались вполне дружелюбными, хотя и не видели ничего особенного в ее статусе кассиды. Несте не требовалось благоговение, в конце концов, эти люди не были ее подданными. Однако то, что они не воспринимали ее всерьез, ей не нравилось. Наверное, они считали, что даже самый хилый рекрут Лезвий Веры заслуживает больше уважения, чем семнадцатилетняя девчонка из прибрежного городка.

Как завоевывать людей, Неста знала. Более того, она любила это делать, о чем прекрасно знал Нир. Они пару раз понимающе переглядывались и улыбались друг другу — солуор разгадал ее план. Она хотела, чтобы ко времени сна здешние ребята хорошо ее запомнили. Она собиралась показать им лучшие стороны себя.

Это… отвлекало от давящего на душу понимания, что случившееся с ней нельзя так просто разрешить. Но она не позволит неизвестности раздавить себя, а станет оружием в войне за любовь народа. Так что она играла, веселилась и узнавала людей получше. Звала их в Морриан и показывала, что в ней самой много неоткрытых граней.

Вскоре все были рады ее компании. Перед сном ей показалось, что часть груза упала с ее плеч.

Все вокруг усыпано бабочками цвета драгоценных камней, сияюще-синего цвета печали. В чертоге ночи они светятся и превращаются в огоньки, в светлячков, и только благодаря им становится что-то видно.

Его лицо напротив – бледное, старинное и красивое. Он предлагает бокал вина и спрашивает:

— Разве это не твой долг — благосостояние твоей земли и твоих людей?

Он был прекрасен. Прекрасен настолько, что она потеряла дар речи. Но все разрушил этот голос.

Ужас встречи на пляже окатил ее ледяной водой, и она смогла оторвать взгляд от идеального алебастра его кожи, от переливчатых сапфиров глаз. Он… оно, это существо, неземное, диковато-прекрасное, внушало ей первобытный страх и желание закричать.

Она опустила взгляд, стараясь игнорировать голубые и фиолетовые огни мерцающих бабочек вокруг.

— Я не желаю говорить с тобой, чудовище.

Его смешок вибрацией отозвался в струнах ее души. Он был богом, здесь и сейчас, это чудовище с острыми резными ушами и острыми же скулами.

— Но я хочу говорить. Я хочу узнать, случай это или нет. Отмахнись от меня, и ничего не узнаешь, но останешься в том же положении – зато я пропаду. На этот раз. Либо… — он многозначительно замолчал.

Она зажмурилась изо всех сил. Ее душило желание вновь взглянуть на него, на эти неземные черты. Но она знала, что тогда пропадет.

— Это мой долг. Это моя жизнь — мои люди, их счастье. Это ты хотел услышать?

Движение бабочек и дымно-фиолетовых перьев подсказало ей, что он сместился, отклонился назад.

— Ты очень легко уступаешь. Зачем ты мне уступаешь?

Он наклонился-подался теперь немного вперед, переплетая пальцы пирамидкой, и взглянул на нее, вглубь нее.

— Вы – жизнерадостный народ. Но мир вокруг не жизнерадостный. Тебе бы не хотелось сделать его лучше?

Она держалась изо всех сил. Смотрела на свои руки, на тени вокруг, на что угодно, только — не на него.

— Мир прекрасен. Он жизнерадостный, он чудесный, и я его люблю.

— Но в нем вам нужен форт из металла и долга, чтобы всегда патрулировать окрестности и смотреть в море. Нужна тысяча приготовлений, прежде чем твои подданные выйдут за красивыми морскими раковинами. А ты вынуждена готовиться к вступлению в возраст принятия одна, ведь когда-то твои родители вышли в море и не вернулись.

Она молчала.

— И, наконец, прошлой ночью ты пряталась под навесом, ожидая, пока мимо пробегут расплодившиеся чудовища.

Сжимая пальцы в кулаки, она заставила себя подать голос:

— А из моря может вылезти чудовище, убивающее невинных людей простым прикосновением?

— В том числе, — спокойно кивнул он, не отводя от нее взгляда. Его не смутило ни одно слово. — И все же?

— Конечно! — она вздохнула, вскидываясь, но тут же отвела взгляд. — Конечно, я бы все отдала, чтобы сделать мой мир безопаснее!

«Безопаснее». Не «лучше». Потому что она любила свою жизнь такой, какой она была, а что такое «лучше», не знал никто.

— На тебе есть ответственность. Разве тебе не хотелось бы возложить ее на кого-то другого?

— Никогда.

— Времена меняются.

Впрочем, кажется, его устраивал этот ответ. Он подался ближе и, внимательно вглядываясь, сказал:

— Посмотрим, к чему это приведет.

Разрастающийся шум на фоне казался чем-то далеким, не неминуемым. Глаза напротив взглянули в лицо Несты напоследок и растворились вместе со всем вокруг.

Тяжелый удар, словно по дереву, сотряс осыпающийся и крошащийся сон.

А затем – еще, и еще удар.

Нимнесте подскочила на кровати. Она слышала звуки боя. Впопыхах одевшись и кое-как застегнув сандалии, она выскочила наружу из палатки.

Солдаты были тут и там, во всеоружии. Ньюлен кричала, отдавая приказы, пока караульные отбивались от… огромной змеи.

Нет; это была только голова. Перевалившись через наточенные колья ворот, змеиная голова свесилась вниз, держа во рту одного из неудачливых рекрутов. Еще две терлись о колья чуть в стороне, четвертая пыталась проскользнуть снизу.

Никто не заметил, как к лазарету ползла более мелкая длинная голова второго чудовища, которого под шумок никто не заметил.

— Эй! — Неста попыталась привлечь внимание, но все тщетно. Тут слишком шумно, слишком много хаоса вокруг. Никто ее не слышал.

Но в лазарете… в лазарете были люди.

Она бросилась назад, подхватила Владыку Морей. Оружие ощущалось чуждым, упорствовало и не желало подчиняться, но Неста стиснула зубы и рванула его на себя.

— Капризничать будешь потом, а не когда люди в опасности!

Уловив посыл ее слов, трезубец, как ни странно, унялся, ложась в ее руку уже гораздо охотнее.

Неста выскочила и бросилась чудовищу наперерез. Она видела длинную шею, взмывшую в воздух перед змеиным броском, и наставила Владыку Морей, посылая импульс.

Вспышка почти ослепила ее, а разум ожгло волей старого артефакта. Сгусток энергии ударил в чудовище, пуская волны лиловой ряби по черной чешуе. Оно обернулось на Несту и зашипело. Приоритеты сменились.

— Это я не продумала, — буркнула она, и едва успела увернуться от удара острого носа в песок. Землю сотрясло, и Неста упала, сбив собой стойки с оружием.

Как там всегда говорила Шеэмин про такие плохие решения? «Я все точно просчитал, но с арифметикой у меня всегда не ладилось?»

Что-то давило на ее сознание, но она изо всех сил постаралась взять себя в руки.

Еще удар — она едва успела откатиться. Клинок вонзился в землю рядом, словно у чудовища был меч вместо языка. Неста взглянула на него, на раскрытую пасть, внутри которой клубилась черная тьма. Там, внутри, единой массой вились чужие руки в одежде и доспехах, клыки и язык рептилии, клинки и обломки. Словно чудовище… впитывало и сливалось со всем, что поглощало.

Разум сдавило словно тисками. Она не могла это видеть. Она не могла понять, что видит, словно ей открылось невозможное с точки зрения миростроения. Неестественное пространство, физически невозможные явления.

Она не понимала. Неспособна была…

Она умрет прямо здесь, если не очнется от ступора немедленно. И Неста отчаянно схватилась за последнее, что казалось ей спасением — упрямую крепкую волю трезубца, царапающую ее сознание. Артефакт откажется признавать ее потом, но это единственный ее выход.

Но вместе с тем внутри она обнаружила что-то еще. Мир замер, и рядом с волей Владыки Морей билось ее собственное отчаянное желание спасти людей от чудовища. Вилось клубком черноты. Словно она, Неста, обладала силами, о которых не знала. И она мысленно закричала на саму себя.

Все вокруг окрасилось оттенками серого. Чудовище с раскрытой пастью застыло в мгновении от Несты.

Оно должно было быть шустрее. Опаснее. Оно должно было уже проглотить ее, но…

Вот оно, здесь. Медленнее падающей пушинки. Его раскрытая пасть, вьющаяся тьма уязвимого заражения прямо перед ней. Владыка Морей под рукой, готовый нанести удар.

И в этот момент Неста осознала, что понимает, что ей нужно делать. Она взмахнула трезубцем, приказывая ему развеивать, рассеивать, истаивать тьму, чтобы не осталось ни крупицы, ни пылинки. И яркий свет вспыхнул из всех трех кончиков артефакта, соединяясь в луч, и пронзил насквозь черный сгусток в пасти и весь череп твари.

Существо задергалось, отклонилось назад, обливая все вокруг черной липкой кровью. Мгновение — и оно тяжело опало, больше не двигаясь.

Неста судорожно выдохнула, вытирая лицо от липкой черной жижи. Владыка Морей лежал в ее руке, не сопротивляясь, слушаясь ее в этом бою. И она победила. На мгновение, на одно мгновение, она стала настоящим воином.

Но… что с ней только что было?

Она огляделась, выискивая изменения, но мир снова обрел свои естественные краски и скорость. Люди сражались и отбивались, и Неста спохватилась.

Змея все еще была здесь. Одна из голов теперь оказалась отделенной от тела клинком Ньюлен, но оставалось еще пять, и нижняя уже почти пролезла к солдатам.

Потом будет задаваться вопросами. Она должна помочь!

Перехватив рукоять обеими руками, Неста вскочила с земли и сдула кудрявую прядь с лица. Они не знают, что делают, вдруг осознала она, глядя на солдат форта; она с пугающей четкостью поняла, что знает, чувствует мысли и жажду существа за забором. Одна мутировавшая, оскверненная сросшаяся змея, бездна жизней во тьме, нападающая из жгучего голода. Этих голов будет только больше.

Неста никогда не видела таких существ. Никто не видел — каждое порождение пучинной тьмы уникально. Но теперь она знала, что нужно делать. Эта уверенность поселилась в ней как родная.

Проскользнув под рукой рекрута Форта-Пэн, Неста взмахнула трезубцем, отсекая голову, подбирающуюся снизу, волной яркого света. Прежде, чем капитан Ньюлен спохватилась, она нырнула в освободившийся подкоп, обдирая кожу о камни и песок.

Бесконечные головы не имели тела, только черную жидкую бездну без тяготения к земле. Рядом с ней клацнули змеиные челюсти, закричал кто-то из солдат. Неста услышала крик Нира, ее ослепила вспышка золотого света. Он пытался помочь, спасти бедолагу. Она знала, что Нир умеет исцелять, но не больше. Что он делал среди бойцов?

Она сосредоточилась на голове, схватившей солдата, и мир вокруг нее застыл вновь. Мгновение на решение обернулось вечностью, но она уже знала, что делать.

Удар! Лезвие основания трезубца пронзило песок, по древку рванула рябь, и тупой сгусток силы ударил в челюсть проклятой змеи. Разомкнулись клыки, и парень упал на землю, а Неста уже нырнула вниз, уворачиваясь от удара другой головы.

Она должна была понять, как справиться с этим существом. У него не было даже тела.

Головы отвлеклись от форта, обернулись к ней, все. Она должна была найти ответ как можно скорее. Куда ей нанести удар, если перед ней только бездна?..

Возможно, вот и ее ответ.

Эту самую бездну Неста пронзила насквозь, находя внутри бьющееся темное сердце.

Головы распались как рассеченные ремешки. Время возобновило свой ход.

И вокруг была тишина. А потом форт взорвался восторженными криками.

Неста выдохнула, вытирая лоб, неверяще глядя на иссыхающие змеиные головы на песке. У нее… получилось. Она знала, что делать, и тьма в чудовище подчинилась ей.

Развернувшись на нетвердых ногах, Неста подхватила трезубец и нырнула в яму под стеной, не дожидаясь открытия ворот.

Ньюлен была тут как тут. Обернулась, откидывая с лица светлые пряди. Ее белая броня сияла.

— Никакого духа геройства, говорите? – со смехом спросила она, помогая Несте пролезть обратно в форт.

Голоса вокруг звучали совсем не так весело и панибратски, как раньше: «кассида», «герой», «это кассида» — все звучало по-новому.

Ньюлен склонила голову в почетном жесте.

— Это выглядело грандиозно, позвольте заметить.

— Кассида! — прежде, чем Неста успела ответить, Нир налетел на нее с объятиями. Она улыбнулась, но улыбка ощущалась фальшивой. Осознание накатило на нее волной.

Ее… ее правда отметили. То, что здесь только что было, это понимание, что ей следует делать — это его рук дело, этого чудовища из воды и ее сна. И кто-то сказал бы, что она должна ликовать, но все, о чем Неста могла думать — что ценой за эти способности выступили жизни тех, кого она знала и любила. Жизни ее подданных, ее ответственность.

Кажется, Ньюлен посчитала, что сказала что-то не так. Она сделала было шаг к Несте, но, передумав, отступила подальше, воткнула клинок в землю, отстегнула доспех и передала кому-то из солдат. Только затем подхватила клинок и приблизилась.

— Вы хорошо себя чувствуете? — спросила она. Мгновение — и осеклась, придавая себе более формальный и строгий вид.

Неста собралась. Нельзя. Нельзя расклеиваться сейчас.

— Я в порядке, капитан. Благодарю. Кажется, горячка боя отхлынула и приходит понимание, что только что случилось.

Ньюлен кивнула, будто бы пыталась как-то одобряюще сообщить – да, она понимает, что это такое.

— Может… — она запнулась, будто бы не знала, может ли говорить. — Мы можем привезти голову чудовища в Грана Эсера. Показать ее герцогу, сказать, что дороги снова опасны. Заодно показать ему вас. Он должен будет выйти из изоляции и встретиться с вами немедленно.

Изоляцию многие люди трактовали специфически. Даже прошлой ночью в форте ходили шутки, что заперся герцог, наверное, не от дурного нрава, а потому что у него же новая жена.

Но Неста верила, что их герой — герой ее детства — должен будет отреагировать.

— Замечательная идея. Но я должна доложить регенту-кассиде Шеэмин, что в моих планах отправиться в Грана Эсера.

Ньюлен помедлила. Нормальной связи у форта с Моррианом не было, поэтому опций оставалось немного.

— Я отправлю гонца, – передать сообщения иначе сейчас бы не вышло. Те, кто занимался сообщением, остались в столице, и даже Грана Эсера сейчас вроде бы стояла особняком от всего остального Королевства. — А сама отправлюсь с вами в город в составе каравана с головой. Это два дня на жаре, но…

Неста покачала головой.

— Я должна вернуться в Морриан и переговорить с регентом. Эти новости нужно донести лично.

Ей столько всего нужно было рассказать Шеэмин… посоветоваться, просто поговорить. Она всегда знала, что делать. И она лучше знает, как подступиться к герцогу.

— Я вас поняла, — сказала Ньюлен очень серьезно. Нахмурившись, она размышляла с мгновение и предложила: — Я могу сопроводить вас до города и обратно, в то время как солдаты начнут везти голову в город. Мы нагоним их, я думаю, если не будем задерживаться. Нийриэл отправится с ними, чтобы поддерживать состояние головы в подобающей форме.

Нир ободряюще улыбнулся в ответ на это предложение и согласно кивнул. Неста знала, что торговец так и так собирался добираться до города. Идеальный вариант.

Нимнесте вышла из Форта-Пэн в сопровождении капитана Ньюлен этим же утром. Сборы заняли минимум времени, из которого большую часть Неста потратила на то, чтобы смыть с себя мерзкую черную кровь. Ее одежда была безнадежно испорчена, и она в который раз порадовалась, что взяла что-то на смену.

Сборы и суета, эта искусственно созданная спешка помогали ей не думать о случившемся. Думать об этом не имело никакого смысла, по крайней мере, пока. Она бы просто накручивала себя, загоняла в тупик между страхом и отчаянием. Она должна, обязана была взять себя в руки.

У нее были варианты. Марка Восставшего, герцог Самиир и его опыт. Если он пережил это, то переживет и она. Неста знала, что делать, и не собиралась унывать.

Тем более, рядом с ней была капитан Лезвий Веры. Ньюлен собиралась сопровождать ее. Увы, терилловый доспех ордена был при ней, и Неста искренне надеялась, что успеет привыкнуть к ощущению. Тошнота и головная боль сводили ее с ума.

С другой стороны… такое недомогание тоже могло бы помочь ей не думать.

Темный Ворон

Остаток пути прошел спокойно. Ночной привал принес только знакомые звуки и странные силуэты, которые, впрочем, не подходили близко. К рассвету фигуры никуда не делись, они все еще ходили в стороне, безликие, серые и сутулые, но не решались приближаться — и, кажется, потом вовсе потеряли интерес. До Морриана удалось добраться довольно быстро.

Люди с интересом смотрели на Несту в сопровождении Ньюлен. Капитан бывала здесь крайне редко, ее почти не знали. Несту, конечно же, были рады видеть, и кое-кто из знакомых немедленно поинтересовался, не проголодалась ли она, не хочет ли пирогов – они к фестивалю, но ведь ей можно и нужно.

Пироги пирогами, но у них была определенная цель. Ньюлен казалась несколько смущенной, что Нимнесте настояла на ее присутствии во время встречи с регентом, и совершенно неловко-формальной, когда Шеэмин, не теряя времени, первым же делом стиснула Несту в объятиях.

Хороший настрой Шеэмин, впрочем, быстро сдулся до обеспокоенного, а потом – серьезно-настроенного.

— Что? Изоляция? — она всплеснула рукой, и голубая расовая эмаль на ее светлой коже блеснула в свете солнца. Такие узоры у Шеэмин были только на левой руке, не считая вертикальной полосы на губах. — Понятия не имею, Марка или нет, но если кто-то что-то знает наверняка, он может быть хоть Султаном Джалиане, хоть Королем Звезд, хоть вообще кем угодно, а осмотреть и помочь обязан. Герцог какой-то и его идиотское отшельничество – ишь чего удумал!

Но, как бы Неста ни надеялась на ответы, их диалог в итоге толком ни к чему не привел. Все слышали выражение «Марка Восставшего» и все слышали, что герцог Самиир победил армию чудовищ. Но все это — легенды и слухи, и герцог никогда не распространялся о том, что случилось с ним, в деталях.

Под конец Шеэмин выглядела почти расстроенной:

— Я не хочу думать, что на тебе проклятие, но до разговора с герцогом мы не можем утверждать наверняка. И я бы вот спросила у него, где же его люди, и почему так расплодилась всякая дрянь в наших землях. О Лезвиях Веры в пустыне я слышу регулярно, а где люди герцога?

Но судить, будучи лишь правителями маленького города, они не могли. План остался прежним, и Несте оставалось отдохнуть перед отправлением в Грана Эсера.

Они с Ньюлен остановились снаружи приемного зала Шеэмин, пярмо у окна в узком коридоре. Отсюда было хорошо видно море, темно-зеленые волны на камнях, волшебные переливы цвета в воде. Вид был бы совершенно прекрасным, если бы не мрачная тень Хвоста Дракона впереди.

Если бы Хосеш-Асад был более популярным миром, кто-то бы точно приложил усилия, чтобы убрать этот страшный остров, чтобы он не портил вид. Но у нынешних правителей на это не было ни ресурсов, ни желания.

— Мы обязательно поймем, что у вас за беда, кассида, — уверенно сказала Ньюлен, поворачиваясь к ней. Неста задумалась, глядя на тонкую руку капитана на каменном подоконнике. Ее всегда восхищали линеи. До чего странная раса — тощие, долговязые, а какие тяжелые доспехи могут носить, какими клинками орудовать.

— Поймем… — протянула она. Вздохнула. — Как говорит Нийриэл, мой дорогой капитан, надо еще подумать, что тут понимать. Что случилось — вопрос важный, но не самый главный. Что делать с моей бедой — вот что важнее. А еще важнее, знаешь, что?

Она посмотрела в огромные карие глаза Ньюлен. Через обычную бесстрастность капитана пробилась заинтересованность.

— Что?

— Разобраться, что за чудовища стали появляться в нашей земле. Если до людей дойдет слух, что обычными клинками новых монстров не сразить…

Ньюлен нахмурилась.

— Мои люди уже послали весточку в орден. Нам помогут. Меня курирует сам командор корпуса Лезвий Веры в герцогстве, и он непременно поможет нам.

Заинтересовавшись, Неста полностью обернулась к девушке. С таким важным лицом она не была знакома лично. Хорошо бы это исправить.

— Что, он такой помогающий? Добрая душа?

— Он — само благородство, — Ньюлен улыбнулась. Было в этой улыбке что-то очаровательное, вроде гордости. Не мечтательного обожания, как встречается у влюбленных девиц. Нет, Ньюлен ничего такого к своему куратору не чувствовала. А вот гордость ей было не скрыть. — Но, кассида, он — Лезвие Веры в истинном смысле этого слова.

— Никакой и напоминает глыбу льда?

Капитан поджала губы, но не обиделась.

— Самую малость. Просто будьте в курсе, что общаться с ним… своеобразно, скажем так. Но я могу точно сказать вам, что он не оставит случившееся без внимания, и поддержит нас — вас — в этом деле.

Что ж, это обнадеживало. Несте было приятно знать, что высокопоставленное лицо в Лезвиях могло помочь им в городе. Следовало запомнить это и произвести на него наилучшее впечатление. Да, Лезвия ничего не чувствуют, но все они когда-то были простыми смертными, с подранными в детстве коленками или волнующимся от подростковых переживаний сердцем. Если в этом командоре осталось что-то живое, следовало показать себя наилучшим образом.

Оставив Ньюлен в отведенных ей в замке комнатах, Неста спустилась на улицы Морриана, чтобы проветриться. Люди быстро отошли от смерти. Разумеется, никому не было все равно, но ведь нет смысла цепляться за прошлое. А если стараться казаться веселым, может, другим передастся хотя бы крупица этого веселья.

В толпе знакомых лиц новое должно быть заметно сразу, но этому линею удалось подобраться незаметно. У него было подобие бородки – редкость для его вида. В остальном в нем, казалось, не было ничего особенного, только бронзово-карие глаза с широченной радужкой смотрели как-то пронзающе.

— Восставший герой, — сказал он вкрадчиво, и Неста вздрогнула, оборачиваясь. — Или, должен сказать, героиня?

Неста невольно отступила на шаг. Этот линей в возрасте вызывал у нее необъяснимое чувство тревоги. Линеи старели не так, как солуор, к которым принадлежал Нир, или шовилл, как сама Нимнесте. В то время, как Неста во временем поседеет, покроется морщинами и состарится, линеи будут приобретать лишь незначительные мимические морщины. Но их кожа истончается, а цвета выгорают. У этого мужчины загорелая, тонкая, как пергамент, кожа, и от его натянутой улыбки кажется, что сейчас он пойдет трещинами и рассыпется, как древний фолиант. Схематичная татуировка песочных часов на его левом глазу потеряла всякий пигмент уже очень давно.

Несте было не по себе.

— Еще лучше просто мое имя.

— Имя не значит ничего, — продолжил странный мужчина, подходя на шаг. — По крайней мере, в сравнении с сутью. Как ты чувствуешь себя теперь, когда ты так много можешь, стольким отмечена, м, Восставший герой? Думаешь ли ты…

На нее накатил такой приступ страха, что она едва сдержалась. Несте хотелось сорваться с места и бежать прочь, как можно дальше, только бы не видеть этого линея больше никогда.

— Я вас не знаю, — она прилагала все усилия, чтобы не выдать дрожи в голосе. — В Морриане рады гостям, однако мы не приветствуем тех, кто отказывается представляться и ведет себя так, будто собирается позвать девушку в переулок, чтобы показать ей свой философский трактат под плащом.

Мужчина запнулся — а затем рассмеялся. Однако от его следующих слов Неста пожалела, что вообще открыла рот.

— А, время для демонстраций наступит потом. А пока… наслаждайся своим кратким неведеньем, Восставшая Героиня.

Он скользнул в тень домов, оставив Несту опешившей и испуганной. Запоздало она поняла, что должна была позвать стражу, но в Морриане никогда не решали проблему силой, этого просто не требовалось.

Она бросилась к Тиаше, стражнику. Ей не нужно было даже открывать рот, чтобы рассказать ему о случившемся — ее взволнованный вид мигом поднял на уши стражу Морриана.

Несколько часов Тиаше и остальные обыскивали улочки, но ни он, ни другие не смогли задержать или даже обнаружить странного линея. Он словно растворился в воздухе. Неста пыталась понять, куда он мог пропасть, но правда была куда прозаичнее: маленький Морриан позволял плутать между домов и в переулках бесконечно. Город строился вверх, в скалу, и здесь везде можно было найти места, где легко спрятаться. Нимнесте помнила это еще с детства, когда все они играли в прятки на подходах к замку.

Кто-то сказал бы, что безопасность у ее города никчемная, но Морриану никогда не требовалась суровая стража и строгие патрули. Здесь никогда не происходило ничего по-настоящему опасного, что не могли бы решить расслабленные стражники вроде Тиаше.

И вот, впервые Неста жалела, что у нее под рукой нет никого другого. Может, конечно, тот линей был просто сумасшедшим, но надеяться на это было бы опрометчиво. Нет, у Несты было чувство, что она еще его увидит.

В замок Нимнесте вернулась обеспокоенной и встревоженной. И хотя ужин Шеэмин постаралась сделать как можно менее напряженным, неловкость ощущалась почти материальной. Не слишком помогало и то, что Ньюлен, которую попросили остаться, чувствовала себя не на своем месте.

Неста заснула лишь под утро, проворочавшись почти всю ночь. Ей хотелось кричать от бессилия и непонимания, но она могла только молча смотреть на океан за окном.

Хвост Дракона маячил впереди дурным предзнаменованием.

Грана Эсера

Неста вскрикнула и упала, кубарем покатившись вниз с песчаной горы. Владыка Морей немедленно погас в ее руках, позволяя ей потеряться в ночной темноте.

Это путешествие было проклято. Никогда еще дорога до столицы герцогства не была столь полна опасностей. Что случилось с ее землей за прошедшие дни?..

— Кассида! — раздался издалека отчаянный голос Ньюлен. Мелькнул в ночной темноте терилл ее доспеха, и очередная тень рассыпалась в воздухе.

Неста сгруппировалась и уперлась древком трезубца в склон. Крупные камни прорезали кожу на ноге, она зашипела. Что-то хрустнуло, потом кольнуло ее под коленом. Осветив пространство секундной вспышкой, Неста увидела блестящий панцирь тискариона и немедленно отскочила прочь.

Не хватало ей сражения с монстрами, ее только что ужалило ядовитое насекомое!

Ведь все было нормально днем. Ночи же стали кошмаром. Как все могло так быстро превратиться в ожившую страшную легенду? Столько черных теней, жуткое неоформленное существо за их спинами, от одного вида которого в сердце поселялся страх. Неужели все было точно так же плохо двадцать три года назад, при Самиире?

Стиснув зубы, Нимнесте перехватила Владыку Морей чуть иначе, оплетая руку по древку, упирая зубцы в песок. Стараясь игнорировать разрастающуюся пекущую боль в колене, она отдала мысленную команду трезубцу и крутанулась вокруг своей оси, очертив круг.

Владыка Морей вспыхнул, выпуская по линии сияющие лучи. Удар, горящий импульс — и Несту подбросило в воздух, позволяя придать себе скорости и запрыгнуть на склон.

Ньюлен увернулась и рассекла очередную тень. Оставалась одна. Чудовище без формы и имени стегнуло ее щупальцем, медузистое тело колыхалось. Ньюлен взмахнула клинком, но щупальце было быстрее. Обернулось вокруг ее запястья — и дернуло девушку в темноту.

— Нет!

Неста оттолкнулась трезубцем от земли, восстанавливая равновесие, и ударила им об землю, выпуская свет. А потом закричала.

Ньюлен была внутри этого чудовища, проглоченная прозрачной мерцающей массой тьмы, бьющаяся в вязком теле. Ужас на ее лице пугал не меньше образа существа.

Неста отшатнулась. Жжение в колене напомнило о себе, как и жжение в руке. Трезубец презирал ее слабую волю, и она отчаянно уцепилась за свое шатающееся, трескающееся сознание. Нет, она должна быть сильнее страха. Ради своего народа. Ради Ньюлен.

Она выдохнула, сосредотачиваясь. В этот раз помощь пришла даже легче — мир замедлился, позволяя ей перевести дух. И она вновь знала, что делать.

Волна света от Владыки Морей рассекла тело чудовища, выпуская на песок темную слизь. Неста подхватила с земли меч и протянула его кашляющей липкой Ньюлен. Капитан Лезвий Взяла себя в руки так быстро, что это казалось невозможным. Кивнула коротко и немедленно рубанула мягкое тело сверху вниз.

Вместе они рассеяли и развеяли останки в пустыне. Победа.

Глядя друг на друга, уставшие и запыхавшиеся, они, не сговариваясь, нервно рассмеялись. Кажется, бой сплотил их.

Только теперь одна была ужалена, ободрана и отравлена, а другая — с ног до головы в жалящей слизи. Пришлось ждать утра, чтобы спуститься к береговой линии и отмыться, потому что ночью воды были даже опаснее пустыни.

Обрабатывая ранку от жала тискариона, Неста мрачно думала, что все куда хуже, чем она предполагала. И о том, что ей, пожалуй, повезло со спутницей.

В пути до Грана Эсера, стараясь отвлечься, Неста разговорилась с Ньюлен. Когда она не была серьезным капитаном при исполнении, то оказалась стеснительной и легко смущающейся. Неста слышала, что в доктрине Лезвий очень важна иерархия и статусность, но она не хотела проводить несколько суток в строго формальных отношениях, и потратила все силы, чтобы разговорить Ньюлен.

Она оказалась веселой и удивительно общительной начитанной персоной. И Неста даже забылась с ней, отвлеклась. Ньюлен, казалось, тоже расслабилась… пока не увидела, кто вышел встречать их к сторожевой башне.

Он был, кажется, высоковат для шовилла. Типичные для расы блеклые глаза выцвели ещё больше из-за контакта с доспехом, а, судя по количеству белых металлических вставок, воздействие было сильным. Как и его ранг в ордене, значит.

Брызги крови на его одежде и доспехе говорили, что недавно он вступал в бой. Вот почему его терилловый доспех еще сиял.

Он удостоил Ньюлен коротким кивком, прежде чем ритуально поприветствовать Нимнесте.

— Рыцарь Дайн, сир, — предупредить Ньюлен не успела, Дайн не слушал. Он подступил к Несте, чтобы представиться, но не успел. Не успел, потому что будущую кассиду скрутило прямо перед ним, а потом грандиозно вырвало прямо на его начищенные сапоги.

Она попыталась извиниться, но излучение его доспеха было слишком сильно. Голову сдавило раскаленными тисками, в виски вкручивались сжатые, готовые сорваться пружины. Все ее внутренности будто бы перемешали огромным черпаком, кости начали плавиться, и все это не шло ни в какое сравнение с какой-то… невыразимой, невозможной болью. У этой боли не было места и происхождения. Это была боль разбитого сердца, боль потери, боль ужаса и неестественного страха, боль неохватной любви и боль величайшей обиды. Это была боль ее души.

Рыцарь Дайн непонимающе застыл. Отступил на шаг, растерянный, давая дорогу Ньюлен, которая немедленно бросилась Несте на помощь. Она потеряла сознание на руках у капитана Лезвий, лишь чудом не упав в то, что из нее же мгновением назад и вырвалось.

Увы, она не видела, как шовилл запрокинул голову, сделал пару вдохов, чтобы успокоиться, и отобрал обморочную кассиду у Ньюлен. И как сам донес ее до города.

А может, то было и к счастью.

Она очнулась на жесткой кровати в незнакомом помещении. На первый взгляд казалось, что она попала в комнату какого-то аскета, где нет ничего, кроме этой самой кровати, невзрачной тумбочки, рабочего стола и незначительного шкафа в углу. С тем же успехом здесь могло стоять еще несколько кроватей, как в какой-то казарме.

Переборов приступ тошноты, Неста села, придерживая голову. Ей было не по себе, язык словно распух и прилип к небу, и она слабо ощущала собственное тело. Кто-то поставил стакан прохладной воды на тумбочку рядом, и она мысленно возблагодарила доброжелателя. Пустынные жители Хосеш-Асада всегда знали, когда тело кричит об обезвоживании.

С трудом заставив себя не осушить все сразу, Неста отставила стакан и сосредоточилась на дыхании. К ней постепенно возвращался контроль и самообладание, и вместе с ним — воспоминания о том, что случилось.

Она встретила рыцаря Лезвий Веры, который был выше званием, чем капитан Ньюлен. Встретила… и поприветствовала, называется.

Удушающий порыв стыда накрыл ее с головой. Нимнесте спрятала лицо в ладонях, хотя здесь никто ее не видел. Она, пожалуй, пряталась от самой себя и готова была под землю провалиться, прямо в холодное теневое посмертие, чтобы не встречаться взглядом со свидетелями того, как будущая кассида выкладывает завтрак рыцарям на сапоги.

При мысли о теневом посмертии Неста вновь вспомнила о своем сне, о существе из океана. О метке. Рука сама легла на грудь, будто бы подсознательно девушка надеялась услышать сердцебиение вновь. Но ее встретила лишь привычная тишина.

Сделав еще пару вздохов, Неста взяла себя в руки. Она здесь по делу. Тьма вторглась в ее дом, и пусть у нее нет вооруженных отрядов в подчинении, у нее есть долг и ответственность.

Ее армия — не солдаты с клинками наготове, но тихие речи, отказ от жестокости. И она никогда не боялась темноты.

Допив воду, кассида привела в порядок волосы, поправила блузку без лямок и накинула на плечо свой короткий плащ.

Забавно, что в ее сознании мелькнула ассоциация с казармами. Именно там она и оказалась — в здании корпуса Лезвий Веры, которые в Грана Эсера делили одно здание с городской стражей.

В отличие от гостеприимных и веселых ребят форта, здешние рекруты обращали на Несту мало внимания. Возможно, они не знали, что перед ними кассида Морриана — а, возможно, не считали нужным демонстрировать ей особое отношение в городе, где жил и правил герцог Самиир. Тем не менее, первый же страж, кого Неста спросила, дал ей исчерпывающий ответ — капитана Ньюлен здесь нет, а если Неста хочет переговорить с ответственным лицом, то командор Дайн ждет ее дальше по коридору.

Она нашла нужное помещение не сразу, несмотря на простую планировку зданий. Морриан, может, не отличался богатством, но в ее родном городке ни одно здание не было таким скупым и безликим, одинаковым на каждом углу.

Ее надежды оправдались.

В скупом безликом кабинете за широким рабочим столом, заваленном бумагами, отчетами и картами, сидел рыцарь Дайн, мрачный и холодный. На нем не было доспехов, только простая рубашка, и Неста мысленно поблагодарила Сойлану за это. Или, раз уж он командир Лезвий Веры, следует благодарить Трех, богов его религии?

С другой стороны, наверное, он не занимался бы документами в доспехах. Хотя про Лезвий Веры частенько говорили, что в своих чудовищных латах они даже спят.

Рыцарь поднялся и глубоко поклонился девушке, приветствуя ее со всеми подобающими кассиде Морриана церемониями. Затем он выпрямился и представился целиком.

— Кисэйл Дайн, рыцарь-координатор, командующий корпуса Лезвий Веры в герцогстве Эсера, граф Восский…

Неста чуть было не пропустила часть его титулов мимо ушей, поразившись тому, какой он огромный и широкоплечий. В нем, наверное, метра два роста!.. шовиллы почти никогда не бывали такими высокими, в отличие от тех же линеев, но в Адаране все люди были заметно крупнее…

В Адаране. Она спохватилась вовремя и сдержала свое удивление. Граф Восский! Перед ней — сын правителя!

Адаран, фанатичное религиозное государство, живущее по доктрине Трех, занимало самый юг обоих крупных материков Хосеш-Асада. Здесь, на востоке, Адараном правил граф, и все его дети и наследники назывались графами, когда посещали другие государства.

К тому же, столица, Восс, подавался практически как отдельное государство, а учитывая их всегда готовую армию, спорить с этим было трудно. Особенно – соседнему Хаммеделю, у которого были такие же, как у Королевства, проблемы с контролем большой территории, но не было такого же изящного решения в лице Представителей, Герцогов и Кассид. Возможно, потому что на территории Хаммеделя ничего ценного почти не осталось. Бытовало мнение, что скоро Адаран отнимет у Хаммеделя южные территории вплоть до столицы, Альтелены.

В некотором роде, если сильно сравнивать, Кисэйл Дайн был равен по положению сыну одного из трех Представителей.

Но это политика. А Лезвия Веры участвовали в политике только на глобальном уровне, как орден и представители религии. Здесь Кисэйл Дайн должен был быть только религиозным лицом. Хоть и чрезвычайно значимым — командующий всех Лезвий в Эсере!..

… и ему она испортила сапоги.

Неста склонила голову в ответ, приседая в легком реверансе, признавая его социальный статус в той же церемониальности, что Кисэйл Дайн показал ей.

— Нимнесте Марид, наследная кассида Морриана.

Он кивнул. Конечно, он знал.

— И я прошу прощения за недоразумение, произошедшее при нашей встрече, — закончила Неста. Она обязана была извиниться.

Рыцарь не изменился в лице. Он вообще не был похож на живого, вдруг поняла она — огромный и белый, как смерть, как восковая свеча, болезненный. Не бывают такими бледными люди в солнечном Хосеш-Асаде, разве это вообще возможно?..

— Это случается, — ответил он невозмутимо. У него действительно был легкий адаранский акцент, мягкость в словах. — Хотя, конечно, с реакцией подобной интенсивности я ранее не сталкивался.

Его слова заставили Несту задуматься. Ведь верно, если бы доспехи Лезвий Веры так влияли на людей, рыцари ордена попросту не смогли бы носить их в населенном городе. Как она не подумала об этом сразу?..

Могла ли быть в этом виновата… ее метка? Опасный терилл в доспехах разрывает связи в энергии существ и заклятий — что, если все будет только хуже?

Кисэйл Дайн отметил изменения в ее выражении и слегка нахмурился. Несте было не по себе в его присутствии, словно она говорит с заготовкой из известняка вместо живого мужчины.

Даже глаза у него были неживые. Блеклые, то ли серые, то ли голубые. Выцветшие, никакие. Терилл основательно отравил его.

Наверное, много лет службы так влияют на солдат Лезвий. Судя по седине на висках и кое-где в черных коротких волосах, ему, наверное, лет сорок уже — это как минимум двадцать лет службы для орденца из Адарана.

— Я признательна вам за понимание, рыцарь Дайн, — Неста почтительно склонила голову. — И за то, что помогли мне добраться до города. Но я хотела бы узнать, где Ньюлен. В наших планах аудиенция у герцога Самиира.

Дайн нахмурился еще больше.

— Капитан Ньюлен, — он заметно выделил ее звание интонацией, хотя с его подачей казалось, он вообще ни к чему усилий не прилагает. — Сейчас отчитывается о бое с чудовищем приближенным лицам при дворе герцога Самиира. Она собирается просить об аудиенции для вас, но, буду с вами откровенным, это не вариант.

Какой-то части Несты хотелось сейчас закричать. Каждый раз, когда она подбиралась к ясному, казалось бы, следующему шагу в этом пути, что-то возникало, подкидывая новые и новые сложности или этапы. Ее убивала эта неизвестность.

— И почему же?

— Герцог в изоляции по веским причинам. Его окружение же считает, что новой Марки не существует, и что уж он-то бы точно знал, — на мгновение Несте показалось, что Кисэйл выглядел таким замордованным, что сейчас хлопнет себя ладонью по лбу и сядет страдать. — Голова для них — не доказательство, якобы все это выдумки. Капитан Ньюлен радеет за справедливость и крайне негативно воспринимает пустые обвинения в клевете, так что конструктивного диалога попросту не выйдет.

Последние его слова заставили Несту удивленно вскинуть брови. Он говорил так, будто бы Ньюлен существовала где-то отдельно от него, а не была его подчиненной. Что тут вообще происходило?..

— Прошу прощения? Я наследная кассида Морриана, мне необходима аудиенция с герцогом Эсеры по соображениям безопасности нашей земли, а не только из-за моей возможной Марки.

Рыцарь кивнул.

— Да. Но, как я уже отметил, герцог в изоляции по веским причинам. Он не может принять вас, и правит вместо него ряд приближенных к нему лиц. А они относятся к словам семнадцатилетней девушки с сомнением, даже с учетом вашего положения.

Неста замолкла. Она искренне желала сейчас посоветоваться с Шеэмин, понять, как подобрать верные слова.

— Если вас, кассида, действительно интересует возможность встречи с герцогом, — заметил Кисэйл несколько вкрадчиво, ничуть не смущенный молчанием. — То могу сказать, что солдаты, которые довезли голову змея в Грана Эсеру, уже раззвонили на улицах о том, что вы – Восставший Герой. Люди воодушевлены и говорят о вас. Они даже могут начать просить вашей помощи. Помоги вы им, слух точно дойдет до герцога… и тогда его люди ничего не смогут поделать. Но, разумеется, это не мое дело, — он слегка поклонился, заканчивая разговор. — Капитан Ньюлен вернется через несколько часов. Вы вполне успеете осмотреть столицу до ее возвращения. И послушать, что говорят на улицах.

Неста подняла на него взгляд. Мужчина вновь занял свое место за письменным столом, и делать ей здесь было нечего. И, с одной стороны, она осознавала, что ей только что предложили бегать по мелким поручениям, чтобы доказать кому-то свою значимость — но с другой…

Этот мужчина дал ей вариант. Помогал ей, хотя Лезвия редко вмешивались в подобное, если их не звали напрямую, или ситуация не требовала мер.

Что ж. Она сыграет в эту игру.

Эсера в сравнении с Моррианом казалась огромной, на первый взгляд. Морриан строился вверх на огромном утесе, и оттого казался совсем незначительным, Эсера же раскинулась широко. Однако дома здесь строились в ширину, а не в высоту, и улицы ощущались гораздо свободнее. Один только фонтан на торговой площади, сияющий в лучах яркого солнца, по размеру – что средняя рыбацкая квартирка в Морриане.

В Представительстве, да и в других уголках королевства наверняка были города больше и красивее, но для Эсеры столица была предметом для гордости. Широкие лестницы на улицах, связанные между собой неочевидным образом улочки и переходы могли бы запутать гостей из других стран или миров, но именно это придавало Грана Эсере ее живой, ни с чем несравнимый дух. Было что-то теплое, умиротворяющее в спокойных коричнево-бежевых оттенках камня, в конусовидных крышах и широких стенах между кварталами, по которым можно было прогуливаться, договорившись с городской стражей. Грана Эсера была замком в замке: на самом верху города располагался дворянский квартал, где скрывался в своей небольшой крепости герцог Самиир, а внизу каменные дома и лестницы заполняли разграниченные толстыми стенами и каналами кварталы.

Неста знала историю Королевства Двух Звезд хорошо. Насколько это было возможно с учетом того, что большая часть знаний о древних временах была утеряна. До объединения в единое королевство эта земля страдала от постоянных войн за последние еще не погибшие территории, а потому каждая крепость и каждый город строились так, чтобы при осаде легко было отрезать кварталы друг от друга. Древние строители возводили все так, чтобы можно было пожертвовать меньшим ради спасения большего. С нынешними средствами ведения войны защищать так Грана Эсеру было бы уже нельзя, но тогда, давно, для других существ, это было нормой жизни.

Зато теперь каждый эсерец знал, что, вздумай в подобном городе бунтовать народ, отрезать правителя и запереть его наверху было бы проще простого. Самииру не следовало бы игнорировать беды своих людей, если он не хотел, чтобы все закончилось плачевно. Но Неста хотела бы верить, что у него есть причины пропадать. Он был героем, его все любили — Неста его любила. Он должен был помочь.

Но пока его нет, она не собиралась сидеть, сложа руки. Она собиралась помочь себе сама.

Спустившись по главной городской лестнице, она скользнула между высокими строениями каменных часовен. Справа — Сойлане, слева — Трем. Они делили герцогство поровну. Скоро Трое выгонят Сойлану прочь из города… но не из сердец жителей.

На главной площади, подобно бесконечно движущимся алмазам, сиял огромный фонтан. Прямо напротив этого фонтана, на самом видном и выгодном для торговцев месте, раскинул свою лавку Нийриэл. Он уже успел обновить ассортимент: новые доспехи вперемешку с тем, что он демонстрировал еще в Морриане, – и парочка украшений из когтей того самого существа, которое Нимнесте убила на пути в лазарет форта.

Запрокинув голову и прикрыв глаза, Нир подставил лицо солнцу. Он не так давно побрился, и теперь его лицо казалось разделенным на две половины загаром – он выравнивал цвет.

Как же Неста была рада видеть знакомое лицо.

— Нир! Как загорается? — весело окликнула она солуора, подходя. Нир пусть и вздрогнул, но улыбнулся, привычно-развязно подаваясь вперед и опираясь на занятый стол.

— Отлично! Чем сейчас еще заняться, как не попыткой загореть, если честно, — он внимательно осмотрел Несту, впрочем, без привычно-двусмысленного вида. В этот раз. — Хорошо выглядишь. Ложная тревога со всеми этими марками-чарками-что там еще?

Девушка слегка улыбнулась и качнула головой. Если бы.

— Все сложнее. Я занимаюсь этим вопросом. Пока все идет не так уж и радостно, я успела переговорить только с командором Лезвий Веры.

Нир поморщился.

— Брр, рыцарь Кисэйл Дайн. Жуткая персона, я тебе скажу. Смотрит в душу будто, да еще и адаранец — они все на голову тронутые по Вере Трех. Так что будь осторожнее с ним, хорошо, кассида?

— Я всегда осторожна, — Неста рассмеялась, придавая себе беззаботный вид. — Не считая того, что он был уже вторым руководящим лицом от ордена, при котором я едва сознание не потеряла. То есть… ладно, при нем я вообще в обморок упала.

— Это уже превращается в церемониальное приветствие для Лезвий, а? — усмехнулся Нир. — Знаешь, сейчас забавную историю расскажу.

Неста заинтересованно подошла на шаг. Нир отклонился немного назад, чтобы достать кожух и пару стаканчиков, бережно спрятанных под столом.

— Начинал я только торговать здесь, еще нигде не обосновался, ну, лет десять назад. Было мне тогда не шибко за двадцать, Лучей я тогда еще не встретил. Прихожу я в Эсеру, все обсуждают герцогову неудавшуюся вторую свадьбу, я стою не при делах, приглядываю себе место, зачарованными вещами обвешан по самые уши. Подваливает ко мне какой-то дедуля в похоронном белом, ну, думаю, жрец какой-то, сейчас начнет мне о спасении души затирать. Поднимаю взгляд, а на нем не роба – полностью белый доспех. И не дедуля он, просто изношен от этого излучения, от терилла. Что он мне сказал – я так и не понял, потому что меня вырвало прямо на его белый доспех и на его белое лицо. Вот это было неловко. А обмороки – это так.

Он протянул ей стаканчик. В кожухе оказалось вино.

— Ладно, меня тоже вырвало. Но хотя бы не на доспех.

Нир запустил руку в волосы. У него всегда было много волос — светлых, пышных, как копна соломы на голове.

— Странно. Ты чувствительная, наверное, просто!.. на тебе зачарованных вещей не было?..

— Нет, — разговор внезапно перестал ей нравиться. — Ничего такого. Возможно, дело в этой Марке. С тех пор, как она появилась, все вокруг меня какое-то странное. И люди тоже.

— Кисэйл Дайн-то? — хмыкнул Нир.

— Не только. В Морриане ко мне подошел какой-то странный незнакомый линей. Говорил что-то про "имя ничто по сравнению с сутью", "как чувствуешь себя, когда стольким отмечена" и прочие вещи.

— А я всегда говорил, слишком вы близки к народу, кассида. Хоть бы стражу завели.

— Зачем мне стража? — рассмеялась Неста. — У нас добрый народ, Нир. Я дружна со своими людьми.

— Ну, знаешь, всякие незнакомцы бывают опасны… — Нир пожал плечами. — Страшный стал мир вокруг. Я когда-то полюбил эти земли как раз за то, что тут люди все друг друга знают и доверяют.

Неста округлила глаза в притворном ужасе.

— Подожди-ка… что это у тебя на лице, Нир? — она, поколебавшись для вида, протянула руку и потрогала его за щеку. — Я-то думала, ты бороду только сбрил, а ты еще и в мрачный фатализм раскрасился!

— Я куплю себе новую веру в людей, — невозмутимо сказал Нийриэл, подмигнув ей. — Или найду себе хорошее настроение где-нибудь. Или я тебе с бородой больше нравился? И бритый я слишком красив для того, чтобы это было прилично?

— Ты слишком наглый для того, чтобы это было прилично. Вот, кстати, и настроение фатализму на замену.

Еще пара историй, пара двусмысленных шуточек от Нира и несколько странно посматривающих на них местных – и Неста сама не заметила, как потратила почти все свое свободное время. Может, она должна была осмотреть Грана Эсеру, но присутствие и беззаботное веселье Нира помогло ей успокоиться.

К тому же, он знал все, о чем говорили торговцы. Кое-что Неста все же разузнала. Но это она обсудит с Ньюлен.

Ньюлен оказалась в казармах чуть позже — и, кажется, не в лучшем расположении духа. Подперев голову рукой, она сидела за волной своих солнечно-светлых волос как за занавеской и уныло смотрела в чашку с водой.

— Все, кажется, прошло не очень? — осторожно поинтересовалась Неста, подходя со спины как можно тише.

— Ох… кассида!

Ньюлен немедленно вскочила, теперь возвышаясь со всей своей солдатской неловкостью. Этикет все еще был прежде всего.

— Не очень – мягко сказано. Я не смогла убедить людей герцога. Мне очень, очень жаль – я подвела вас.

— Нет, — Неста улыбнулась мягко, касаясь ее рук, легко сжимая кончики пальцев. — Нет, Ньюлен. Я благодарна за помощь, и ты меня не подвела. Я найду другой способ.

— Но ведь герцог точно знает! Он один, единственный, кто был отмечен подобным, — Ньюлен казалась праведно возмущенной. — Он точно может сказать нам, что делать, но…

Ньюлен, кажется, была озадачена, смущена и не знала, что говорить. Будто в ней боролись необходимость высказаться и запрет ее ордена вовлекаться во что-либо лично.

— Прошу, Ньюлен, — попросила Неста осторожно. — Не запинайся. Я хочу, чтобы ты всегда высказывала свое мнение, когда ты со мной. Обещаешь?..

Ньюлен смотрела на нее обеспокоенно-встревоженно, но в итоге кивнула коротко.

— Я всего лишь хотела сказать… нельзя оставить все просто так.

И Неста улыбнулась ей лукаво, отступая на шаг и отпуская ее руки.

— А я и не собираюсь оставлять все на самотек, Ньюлен. Я собираюсь показать им всем, что я — их Восставший Герой.

Капитан озадаченно моргнула.

— Была пара проблем в области. Герцог так и не выделил людей по этому вопросу. Люди пропадали. В области и вообще, об этом много толкуют среди торговых рядов и в городе. Есть проблемы с удаленным оборонительным фортом. И еще, есть слух… о каком-то культе в самой Грана Эсера. Как там говорили? Когда появляется Восставший Герой, все проблемы бегут к нему? Вот и проверим. Я хочу узнать о пропажах, для начала.

Ньюлен молчала с мгновение — а потом враз посерьезнела, вновь собранная и строгая представительница ордена.

— Хорошо. Когда мы отправимся?

Неста улыбнулась.

— «Мы», Ньюлен?..

— Каждому герою, кассида, — женщина чуть склонила голову. — Нужен верный спутник. И я не отойду от вас ни на шаг, пока прямой приказ не заставит меня.

Глядя на уверенную Ньюлен, кассида ощутила прилив сил. Все получится.

— Тогда будем героями вместе, капитан?..

Пропажи

Уговорить Нийриэла раскрыть свои тайны в присутствии Ньюлен было непросто, но ради кассиды он сдался. В Грана Эсера пропадали люди — уходили из своих домов, не давали знать о себе неделями. До того — замыкались, становились непохожими на самих себя. В Двух Звездах сосед — что семья, верный друг, и подобные пропажи тревожили людей. Но приближенные герцога, очевидно, были заняты чем-то более важным.

К сожалению, ни у Нира, ни у его знакомых торговцев не было сведений о том, где именно исчезали люди. Однако у него было предположение, где сведения можно купить.

— Думаю, у Алой Тени может что-то быть, но это будет дороговато.

— У Алой Тени? — Ньюлен нахмурилась. — Это незаконная торговля.

— Законная не предоставляет возможности, так чего ж ты хочешь? – он развел руки в стороны, после чего обернулся к Несте. — Но, знаешь, у меня будет для тебя кое-что. Не сведения, но… на всякий случай, может, повезет, а может – нет. Держи.

То, что перекочевало в ее руку, оказалось камнем. Осколком.

— Пять таких – и будет самый настоящий Камень Души. Только никому не говори, что я тебе его отдал за просто так, а то, знаешь, репутация.

Неста сжала в кулаке алый осколок. Камни Души — редкость в их мире, реликвия потерянных времен. Дарующие жизнь, снимающие проклятья, источники сил. Бесполезные, пока сломаны, впрочем.

Многие верили, что такие осколки могут приносить удачу. Неста решила так и думать.

— Не скажу никому. Спасибо, Нир. Но насчет сведений… — она наклонила голову чуть набок. — Ты ведь понимаешь, что я не могу покупать информацию у незаконного торговца, я ведь будущий правитель. И тем более, не может капитан Ньюлен…

— Та-ак… — протянул мужчина, понимая, что она к чему-то ведет.

— И, знаешь, думаю, я могла бы отплатить тебе за этот подарок, — она чуть крепче сжала осколок. — Только скажи Шеэмин, она заплатит тебе из казны столько, сколько он стоит.

Нийриэл кивнул. Он прекрасно понял ее намек.

— Хорошо, кассида, спасибо за твою щедрость! Я поспрашиваю еще для тебя.

… к утру у них с Ньюлен были необходимые отметки на карте. И с этого момента Неста знала, что делать.

Они покинули Грана Эсера вместе. Придерживались дороги, указаний на карте — и говорили, говорили без конца. Неста рассказывала о себе, о Морриане, заставляла Ньюлен делиться — там, за зажатостью, была такая же открытая уроженка Королевства Двух Звезд, какой была сама Неста. И ей на самом деле хотелось знать о своей линейской спутнице больше.

Один из разговоров на привале привел Ньюлен в смущение. Словно она не привыкла к интересу к себе. Впрочем, возможно, дело было в ее отношении к титулу Несты. Одно дело – вопросы собратьев по ордену, другое – интерес кассиды.

— Я… не слишком много где бывала за свою жизнь, если честно. Я не выбиралась за пределы Представительства по-настоящему, — подобрав ноги и собравшись в комочек, Ньюлен выглядела так миниатюрно, что и не скажешь, какого огромного она роста. В сравнении с Нестой, разумеется.

Сегодня они говорили о путешествиях, о том, что хотелось бы увидеть, и разговор сам пришел к тому, откуда Ньюлен была родом.

– Я родилась в Совуэ, здесь же в Эсере, но и там почти не была. Уехала с караваном в Грана Эсеру в раннем возрасте

Совуэ – один из городов на востоке, на самом побережье. Ныряльщики добывали гигантский зеленый жемчуг, но, говорят, кассида Совуэ сейчас испытывал проблемы с уловом.

— Что побудило тебя вступить в орден, Ньюлен? — Неста склонила голову набок. Ньюлен смутилась только сильнее, и это казалось девушке очаровательным.

— Мне льстит ваш интерес, кассида.

— Твой, — в который раз за последние дни поправила Неста.

— Да. Да, твой. Извини.

— Почему? Мы сейчас просто путники, Ньюлен, я такая же, как и ты.

— Нет, — она качнула головой, ее прямые волосы соскользнули с колен. — Ты героиня.

Несте снова стало не по себе.

— Прошу, Ньюлен. Мне просто повезло с… этой штукой, этой маркой. Или не повезло — как посмотреть. Это случайность.

— Каждый настоящий герой считает случайностью свои достижения – так уж повелось. Удача, случай. Только вот никто другой на том же месте бы не справился так же хорошо, поверь мне, как ты справилась с чудовищем в форте.

Неста перевела взгляд на горизонт. Темная пустыня мрачно мерцала в свете четырех далеких лун.

— Я получила себе что-то… даром, и одновременно за большую плату, Ньюлен. Это не результат моих трудов. Это стечение обстоятельств, и во всей этой ситуации я сама будто бы и не нужна. Не значу ничего.

Ньюлен покачала головой вновь.

— Но ведь именно ты оттолкнула невинную жертву из-под рук чудовища, разве нет? Все идёт от твоего поступка. Как от точки отсчёта. Это решение и могло повлиять на его выбор тебя как… носителя Марки.

В словах Ньюлен было столько веры, что в другой момент Неста могла бы и сдаться. Но она никогда не хотела считать себя героиней. Не хотела особенного отношения. Даже как кассида, она была, скорее, другом своим людям, чем далеким от них правителем.

Она не какой-то образ из сказки, не девушка с эхом брызг крови в каждом произнесенном слове, не героиня из запретных земель, говорящая на чуждых языках, звучащих как лязг клинков на поле боя; она кассида маленького городка в пустыне. Вот и все.

Благодаря сведениям Нира, Несте удалось найти одну немаловажную зацепку. Нужная им область была не так далеко от Морриана, но что гораздо важнее, она была еще ближе к пальмовой роще. Местоположение убежища Лидии Неста запомнила очень хорошо, все так же из-за Нийриэла. Торговец заслужил все возможные благодарности за свою помощь.

Лидиа — ведьма, исцеляющая всех, кто приходил к ней. Она должна была знать что-то о том, что рядом с ней в последнее время ходили большие группы людей из города.

Увы, план был прост только на словах. Каждую ночь Неста с Ньюлен видели чудовищ и враждебных теней. Большую часть стычек удалось избежать, но несколько раз тени заставали их врасплох.

Неста каждый раз задавалась вопросом, не принесет ли следующая встреча такое чудовище, с которым они с Ньюлен не смогут справиться. Может, Нир был прав? Может, следовало изменить привычному укладу и брать с собой солдат?

Но ее людям эти солдаты нужнее, чем ей.

Чем ближе они подходили к убежищу Лидии, тем больше Неста волновалась. Они должны были достигнуть места в ночи, что тоже не внушало надежд.

Когда они ступили на нужную тропинку, кассида отметила для Ньюлен:

— То место, куда мы идем, не так далеко от пальмовой рощи. Именно там живет эта ведьма которую знают все в окружающей местности, и которая, как говорят, в курсе всего, что происходит в области и рядом с Моррианом. Уже поздно, но, надеюсь, она впустит нас, и мы поговорим с ней. Или хотя бы одну ночь проведем в безопасности.

Ньюлен нахмурилась, припоминая что-то.

— Ведьма из рощи… я вспомнила тут кое-что. О ней ходили слухи. В городе говорят, что она, мол, призывала нечисть своими еретическими практиками среди пальм и кактусов, — по тону Ньюлен почти улавливалось, как скептично она к этому относилась. — Но, наверное, в тяжелые времена люди и правда ищут самый простой ответ.

— Посмотрела бы я в глаза тем, кто всерьез в это верит, — Неста надеялась, что таких людей среди жителей ее Морриана нет.

Они углубились в темноту деревьев. Это место выглядело волшебным, и для такого эффекта достаточно было просто обилия деревьев. Шелестящие Лучи Ру’ланны некогда засадили эту землю, и последние источники воды в этой области преобразились, приобретая целительную силу. Неудивительно, что Лидиа поселилась именно здесь. Это отличное место для доброй колдуньи.

Указ еще предыдущего герцога Эсеры запрещал что-либо делать в этой области. Роще нужно было дать несколько десятилетий, чтобы она смогла окрепнуть, а деревья — прижиться. Лидиа лишь заняла заброшенную хижину прежнего смотрителя, если верить слухам. Она не делала ничего плохого.

Но тогда почему на душе возникало плохое предчувствие, стоило только услышать звуки чужих голосов впереди?..

Крики, огни и блеск оружия. Агрессия в воздухе была почти ощутимой.

И эта агрессия была направлена в сторону тусклого света в бамбуковой хижине у небольшого озерца. Вода переливалась золотым светом и привлекала бы внимание, если бы не накаленная атмосфера.

Ньюлен остановилась, прикрывая Несту собой, когда они выглянули из-за деревьев. Неста нахмурилась, оглядывая толпу. Кто настроил этих людей против ведьмы? То, что они не сами так дружно и за короткий срок пришли к выводу, что она в чем-то виновата, кассида была более чем уверена. И дело было не только в ее интуиции.

Толпа может быть воистину страшной силой, но этой толпы Неста не боялась. Эсерцы были ее народом. И она собиралась разобраться во всем.

—Что здесь происходит? — ее голос прозвучал громко. Как у правителя.

Люди обернулись к ним, и Нимнесте вышла из-за спины рыцаря Лезвий, чтобы встретить людей с гордо поднятой головой.

Она должна была знать кое-кого из этих людей. Кого-то она могла видеть на улицах Морриана.

Нет, она точно их видела! Там, за спинами крепких ребят, притаился Кавин, ныряльщик! Ее Кавин, с которым она здоровалась каждое утро, чей улов рассматривала в первую очередь!

А в стороне — вон, совсем близко — Роэдан, пекарша. Как она очутилась здесь? Она всегда была такой доброй!

Это были ее люди. Ее моррианцы. Этого она не собиралась прощать.

— Чудовища заполонили пустыню! – кто-то, кто ответил ей – чужак, потому и не узнал ее.

— И она знает! – крикнул кто-то другой.

— Она точно знает!

— Что именно она знает? — голос Несты звучал строго и холодно, и она не отводила взгляда от толпы. В ней не было ни капли страха.

Все эти "она точно знает" она не собиралась терпеть от своих людей. Для таких обвинений должны были быть доказательства.

В ее землях никого не будут несправедливо обвинять. К тому же, у нее были все основания относиться к ведьме хорошо. Чтобы это изменилось, нужно было что-то весомее подозрений.

Внятного ответа на свой вопрос Неста не получила, лишь ропот. И она заговорила только строже и громче:

— Может, хотите сказать, знает, откуда здесь чудища? Она, что ли, их раскидывает по пустыне? В таком случае, далековато бегает, потому что у Грана Эсера ровно то же самое творится!

— Может, и раскидывает! — крикнул кто-то, но на него почти немедленно шикнули. Ведь, как же иначе — «это же кассида!».

— Она… делает всякое, кассида, — сказал кто-то из толпы, знакомое лицо, ее подданный. – Она не… не как мы. Она другая. Взгляните сами.

Ах, вот и отличный повод. Они сами вложили в ее губы нужные слова.

— И взгляну. И я разберусь в этом, как кассида, и вы будете ждать моего возвращения, — и она решительно направилась к мосткам.

Неста старалась забить поглубже болезненно-неприятное ощущение от их слов. Как они произнесли это, словно навесили на ведьму ярлык. Другая. А ведь Неста теперь тоже, получается, другая, с этой маркой.

Следом, не отставая, верной тенью шла Ньюлен. Ей не нравилось оставлять за спиной злую толпу, но за прошедшие дни она научилась доверять Несте.

Дверь не открывалась. На стук не было ответа. Неста уже почти решила, что ведьма сбежала, но тут голос хозяйки раздался из окна:

— Есть незаметный проход сзади дома. Через занавеску. Если вы с миром.

— Всегда с миром.

Они скрылись в тенях и проскользнули внутрь.

Лидиа выглядела ровно так же. Она будто бы вообще не менялась – ничего вокруг нее не менялось. Ньюлен была здесь впервые – она старалась незаметно оглядываться, при этом не выставляя себя слишком любопытной.

— Свежего ветра вам этим вечером, Лидиа, — улыбнулась ей Неста. Даже платье на этой женщине было такое же — тяжелое, атласное и розовое, неподходящее погоде и пескам Эсеры, этой бедной хижине.

— Свежего, — эхом повторила Лидиа, кажется, слегка саркастически. – Я не ждала вас увидеть. Но это к лучшему. Я так и не смогла поблагодарить вас… за тот случай.

— Сейчас не до благодарностей, — Неста легко кивнула на дверь, в сторону толпы. — И, прошу, не нужно. Я сделала то, что на моем месте сделал бы каждый.

— Не каждый. Это решение многое изменило, — она поднялась из-за своего стола и сложила руки на животе. — Но я поняла вас. Момент для бесед не самый подходящий.

Здесь странно ощущался воздух. Тяжелее, дымнее. Но отчего-то это не действовало на нервы; странное ощущение обволакивало будто бы со спины, вызывая желание завернуться в одеяло и тихо лечь у костра, прямо напротив котла, и смотреть, как слегка колышутся над паром сушеные травки.

Ньюлен будто бы расслабилась здесь.

— Почему вы не сбежали, Лидиа? — Неста «очнулась». Все здесь выглядело так, будто бы ведьма могла тревожиться разве что о слишком горячем чае.

Ответом было молчание, словно она даже не знала, что говорить.

— Я не подумала, что это необходимо.

Неста с Ньюлен переглянулись.

— Толпа настроена весьма воинственно. Я могу уговорить их уйти… на этот раз, — Нимнесте была более чем уверена, что сумеет. Но решать проблемы нужно, устраняя первопричины, а не симптомы.

Лидиа бросила безразличный надменный взгляд в окно. У нее тяжелые веки, будто бы всегда полуприкрытые, а глаза — что расплавленное жидкое золото в свете костра.

— Теперь я хочу уйти. У вас есть вопросы, и я хочу ответить на них, но для этого я хочу быть в безопасности.

Ньюлен нахмурилась, анализируя что-то в своих воспоминаниях.

— Кассида, я знаю, как уйти через рощу другим путем. Вы сможете отвлечь внимание толпы, пока я уведу Лидию?

Неста кивнула. Звучало как план.

— Я догоню вас на границе рощи.

Пару раз вздохнув, Неста собралась с духом — и распахнула дверь домика изнутри, выходя к людям с гордо поднятой головой.

Она стояла над ними, как оратор на трибуне, осматривая своих подданных и чужаков из области строгим и холодным взглядом. Она надеялась, взглядом, хоть чуть похожим на тот, что видела у командора Лезвий Веры.

— Я взглянула, поговорила, а теперь прошу послушать меня. В компании капитана Лезвий Веры я прибыла сюда, потому что до нас дошли вести, что неподалеку пропадают люди, и с учетом распоясавшихся чудовищ, вывод напрашивается очевидный. Мы здесь, чтобы решить проблему и отыскать пропавших, если это еще возможно, и в дальнейшем снова сделать эти места как можно более безопасными. Вы знаете меня — я никогда не нарушаю своего слова, а Лезвия Веры никогда не бросали нас в беде. Так поверьте же, когда я говорю, что за живущей здесь женщиной я не вижу никаких признаков зла. С этого момента и навсегда живущая здесь женщина находится под моей защитой. И вы должны знать, что ради вас и вашего благополучия она согласна оказывать нам помощь в избавлении наших земель от порождений пучины. И если кому-то есть, что сказать о том, где видели нечто наиболее, первостепенно опасное, или какие-нибудь сведения о пропавших, нечто действительно важное, что может помочь нам — я внимательно и с радостью выслушаю вас.

Эти люди перед ней, ее люди, больше не хотели войны. И Неста знала, что так будет.

Такова природа жителей этих земель. Уверенность и немного добрых обещаний — и все будет хорошо. Оставалось понять, какая крыса настроила их на враждебность изначально.

— Ну так а если не она, то кто еще? Она одна такая тут колдунья, — подытожил свой рассказ незнакомый Нимнесте мужчина с крепкими руками. Скорее всего, из столицы.

— Я ожидала больше снисхождения от своего народа, — мягко заметила она, стараясь придать своему голосу точно отмеренную долю печали. Они, без шуток, огорчили ее сегодня. — Я готова бороться за свой народ, но и вы должны стоять друг за друга горой. Не позволять чужакам заронить зерно вражды.

Ропот. Люди переглядывались. Кавин прятался за спинами снова. Неста решила его не замечать. Она ему потом все это припомнит.

— Но священник же не будет врать, кассида! — подала голос Роэдан. Смелая. — Священник Трех — не наш, конечно, но вы же, да и регент, всегда говорили, что и Лезвия друзья наши, и церковь их. Так что же, нет, что ли?

Священник. Это уже интересно.

— И он просто обвинил целительницу, которая помогала нам множество месяцев, неясно в чем, и вы поверили?

— Ну… — тучный мужчина-шовилл слева от кассиды почесал шею. — Он убедительный.

— Как он выглядел? — она запомнит его описание. Запомнит и найдет его, и узнает, зачем он ссорит ее людей.

— Линей такой, — снова заговорила Роэдан. — Старый. С выцветшей татуировкой на левом глазу. И еще…

Чем больше описывала линея пекарша, тем яснее становилось Несте, что она уже встречала этого чужака. Встречала в Морриане, где он выловил ее у ворот и говорил непонятные, абстрактные вещи. Все остальные подтвердили, что видели именно этого линея. Что в Грана Эсера, что в Морриане.

Как Неста и рассчитывала, люди заговорили. Не только о чужаке-линее.

Она задержалась, встретившись с Ньюлен и Лидией только к глубокой ночи. Игнорируя усталость, она немедленно перечислила капитану все, что узнала, едва сдерживая дрожь волнения.

И правда пропадали путешественники из Грана Эсера и городов поблизости. Несколько моррианцев тоже пропало.

Пустыня полна чудовищ без лица, напоминающих силуэты людей — проклятых, не иначе.

Лидию винили потому, что не могли ничего объяснить. Потому что тот линей настраивал людей друг против друга, пускал по ложному следу. Его предстояло поймать и обезвредить. Но с этим Неста собиралась разбираться позже.

Пока что она просто пошлет весточку Шеэмин, чтобы она была наготове и следила за людьми в городе.

Путь до форта выдался опасным. Они видели силуэты вдалеке, странные тени за своей спиной. То, что некогда было птицами, кружило над их головами, и это Несте не нравилось. Животные искажались, а ведь их осталось так мало в Хосеш-Асаде.

Лидиа, кажется, не боялась ничего. Она спокойно позволила Ньюлен защищать себя, в то время как Неста, отдавшись своей новой силе, рассекла небо напополам, разрезая летающих чудовищ волной из Владыки Морей. Трезубец покорился ей с первого раза, но у нее не было времени удивляться.

Они сражались, отступая, и достигли форта гораздо позже, чем должны были изначально. Рассвет принес с собой облегчение — они справились, пережили еще одну ночь. Последняя тень сбежала прочь при виде первых же лучей солнца.

Они достигли ворот лагеря обессиленными и измученными.

Атмосфера в Форт-Пэн отличалась от той, что видела Неста в прошлый свой визит. Солдаты были настороже, патрули регулярно проверяли состояние стен и ворот.

Несте и Лидии выделили место в палатке Ньюлен. Пока они отмывались от песка и пыли ночной пустыни, принесли ужин, но от него Лидиа отказалась.

— Я не ем, — сказала она бесстрастно. Она казалась странной статуей, неуместной среди живых, в этом своем платье. Впрочем, через пустыню она несла его удивительно легко, словно оно ничего не весило.

— Вы не проголодались? — поинтересовалась Ньюлен, присаживаясь на кровать. Лидиа перевела на нее взгляд, ничего не выражающий.

— Я не ем, — повторила она после паузы.

Неста поспешила перевести тему, пока ситуация не стала еще более неловкой.

— Теперь мы можем поговорить?.. нет места безопаснее Форта-Пэн.

Ведьма едва заметно улыбнулась.

— Громкое заявление. Но этого хватит пока что. Я расскажу все, что могу. Другое дело, что я знаю не так и много. Определенно меньше, чем считали те люди.

— В какой момент они вообще решили прийти к вашей двери с оружием? – Ньюлен искренне не понимала. Отчего-то это казалось Несте очаровательным.

Лидиа пожала плечами.

— Чужое и непонятное всегда винят первым. Я не спешу пояснять природу своих сил или знаний.

— Так, к слову о знаниях, — Неста старалась не выдавать волнения, нацепив на вилку немного сыра. — Вы можете рассказать мне больше о моей Марке?

В этот раз Лидиа взглянула на нее как-то по-новому.

— Да. Нет. Я не уверена. Смотря, что вас интересует. Та ли эта Марка, о которой все говорят? Я не знаю, может, ваши легендарные герои носили иную. Является ли эта Марка причиной ваших побед? И да, и нет.

Неста забыла о еде, глядя на ведьму во все глаза. Ведьма знала.

— Но если эти чудовища – именно та чума, что поражает наши умирающие земли каждые несколько десятков лет, — продолжала Лидиа, — то только от вашей руки они могут пасть и покинуть этот мир окончательно, и никак иначе. Они не рождаются сразу такими, они мутируют из-за разлитой скверны, просачивающейся в наш мир через подводные разломы. Эти существа будут становиться только абсурднее и чудовищнее. Как гигантские змеи, у которых на месте отрубленной головы вырастает несколько, порождая в итоге неумелое, глупое, неестественное создание.

Неста прикрыла глаза. Это… хуже этой новости мало что могло быть.

Как ей успеть везде? Как ей помочь всем, когда чудовищ будет только больше, а она… а она одна с Маркой, или…

Герцог. Она должна поговорить с герцогом.

— Лидиа, я не знаю о марке ничего. Я буду благодарна за любые сведения.

Лидиа помедлила, а затем сосредоточенно спросила:

— Что ты знаешь о Темных Берегах?

Вдруг подала голос Ньюлен:

— Темные Берега – призрачный план из тени и дыма. Один из миров, где живут рашту. Его суть – холодный хаос посмертия и сосредоточенность воздействия. Проще говоря, они появляются в материальных мирах только по каким-то своим причинам и не стремятся выплескиваться и заражать все. У них четкая иерархия – например, руаввре ищут и забирают присмотренных заранее героев, и когда их цель выполнена или сместилась, они игнорируют все даже в ущерб себе. Но при чем тут они?

Лидиа склонила голову набок.

— Полуоформленные образы, потерянные в чужих кошмарах. Тьма, изливающаяся в наш мир через разломы, берущая начало из запредельной тьмы другого бытия. Например, одного из Берегов. Отмеченные, оскверненные, они не являются частью ни этого, ни какого-либо другого мира. Не могут уйти, не могут остаться. Мутируют.

Ньюлен покачала головой.

— Темные Берега заражают наш мир, чтобы… что?

— Эта сила не имеет четкого сознания. Иными словами, время от времени происходит выброс, существа заражаются, они уже не мертвы и не живы – потому их так просто не сразить. Отрубить голову? Вырастет еще, даже если это противоречит существованию. Убить их можно, лишь поразив их скверну. Находясь с ними на одном уровне. Будучи, в некотором роде, таким же.

Неста не заметила, как вилка выпала из ее рук. Она наклонилась, опираясь локтями о колени, массируя разболевшиеся виски.

Такой же. Такой же, как тьма за гранью мира.

— А отчего Маркой наделили живого, и кто именно это сделал, — закончила Лидиа. — Этого, увы, я не могу знать.

— Кассида? — теплая рука Ньюлен коснулась ее плеча. Неста не заметила, как капитан встала с кровати.

— Я в порядке, — она мягко коснулась руки Ньюлен и вновь обратилась к Лидии, бросая последние силы на то, чтобы сохранить самообладание. —Выходит, я должна понять, кто сделал это со мной.

Лидиа, подумав, поднялась.

— Верно. И думаю, я узнаю что-то еще для вас. Позже. Я сообщу вам, если найду что-то.

Только от ее руки

Только позже ночью Неста поняла, что эгоизм победил здравомыслие в ней. Первое, что она спросила у Лидии, касалось ее собственной судьбы, ее будущего и ее страхов. А теперь, когда ведьма оставила их и отправилась отдыхать, бежать за ней с вопросами о пропавших Неста уже бы не стала.

Она спросит утром.

Ей снились тревожные, бессмысленные сны, и под утро она обнаружила себя в темноте капитанской палатки, глядящей со своей лежанки на спящую Ньюлен. В темноте ее солнечные волосы напоминали светлый речной поток, а черты лица, лишенные привычной строгости и хмурости, были изящной картиной безмятежности. Эта женщина — девушка — была необычайно красивой, и наверняка не знала отбоя от поклонников. Увы, доктрина Лезвий Веры подразумевала отказ от отношений и любых смертных удовольствий. Неста слабо понимала, чем это обосновывалось — что-то о важности бесстрастности, кажется. Сколько сердец Ньюлен разбила, интересно, своей недоступностью?..

Побоявшись показаться навязчивой и странной, Нимнесте поспешно поднялась и вышла из палатки. Капитану нужно выспаться, а ей, наверное, проветриться.

Свежий ночной воздух пустыни принес с собой пусть и иллюзорное, но все ще чувство свободы. Неста подставила лицо порывам ветра, позволяя им играть с ее волосами, гладить по темной коже. Где-то там, за оградой, раскинулась пустыня ее земли, окрестности ее Морриана. Сейчас — безгранично опасные, нуждающиеся в помощи. И помочь своей земле может только она.

Так ли чувствовал себя герцог Самиир, когда обнаружил на себе марку? Терзался ли он сомнениями, верил ли в свои силы? Был ли он один, или с ним, как и с Нестой, бок о бок стояли достойные люди, верные и преданные?

Самиира знали в герцогстве как героя. Неста росла на историях о его подвигах, о том, как он сразил армию темных существ. В годы ее детства почти все были влюблены в Самиира.

Если бы только он мог помочь. Если бы он мог подсказать!..

— Кассида?

Неста вздрогнула от звука знакомого голоса. Ей понадобилось мгновение, чтобы узнать в этом темнокожем мужчине с природным венком оливы в рыжих волосах Рейветина, одного из солдат Форта-Пэн. Рейветин — лор-файне, и олива была частью его. Неста всегда восхищалась тем, как лор-файне сосуществуют с цветами и листьями в своих телах.

— Я могу помочь?..

Рейветин бросил короткий взгляд на палатку Ньюлен и кашлянул, прочищая горло.

— Капитан у себя? Есть новости о патруле.

— Капитан спит, — Неста посерьезнела. Она знала о патруле. Знала, что ребята пошли проверить тревожные новости со стороны утеса. Что-то о рыскающей там тени, охотящейся на путников у дороги.

Рейветин явно колебался между порывом немедленно разбудить Ньюлен, и нежеланием тревожить своего капитана. Неста ободряюще коснулась его плеча.

— Рей, ты можешь рассказать мне. В чем дело?..

— Мы напали на след чудовища, кассида, — он сдался почти мгновенно, — И оно… проклятье, оно ужасное, если верить описаниям. Мы с ребятами… не можем так просто сидеть здесь. Мы здесь, чтобы делать то, что нужно народу, а не то, чем мы тут занимаемся.

Неста сдержала неуместный смешок. Она не считала, что хотя бы даже десятая часть того, что делали ребята, была не нужна. Но и их нетерпение могла понять.

— Капитан Ньюлен ведь отдала вам разрешение действовать по ситуации, разве нет? — она не убрала руку с плеча Рейветина, а напротив, погладила его, — Что вас останавливает?

Солдат втянул носом воздух, собираясь с духом, и признался:

— Кассида, простые клинки не справляются с оскверненными существами. Нам нужны силы Лезвий Веры, а капитан…

— … единственная представительница Лезвий Веры поблизости, — понимающе закончила за него Неста. Новости разливались внутри нее горечью. И что-то подсказывало ей, что одно такое существо — только лишь начало.

Рейветин был прав, так просто оскверненных не сразить. Но он не принимал во внимание кое-что другое.

— Но не только капитан Ньюлен может помочь вам, разве нет? — она подмигнула лор-файне и похлопала его по плечу, прежде чем отпустить, наконец, — Я тоже могу это делать. Убивать этих существ.

— Но, — запнулся он. — Вы — наша кассида, и…

— … и мой долг как вашего будущего правителя — служить моему народу, Рей. Собирай патруль! Сегодня с вами отправлюсь я.

Ньюлен будет сердиться, когда узнает, Нимнесте понимала это прекрасно. Но у нее не было выбора. Даже если бы Ньюлен сейчас была рядом с ней в своих чудовищных латах с терилловыми вставками, Неста не стала бы отступать. Это и вправду ее долг, и в ее словах Рейветину не было ни крупицы сомнения или же лукавства.

Она затянула свои кудрявые волосы в тугой узел на затылке, накинула плащ и захватила трезубец. В ее присутствии ребятам было не по себе, но она вспомнила, как легко Нийриэл разряжал обстановку, и отпустила пару шуток, которые слышала от него. Глупых, не очень-то приличных шуток, совершенно неподобающих будущей правительнице. И именно благодаря этому несоответствию, неловкость в их компании разбилась как упавшее на каменный пол яйцо.

Они вышли из форта в группе из пяти.

Вернулись лишь трое.

События этой ночи Неста помнила смутно. Они бегали по ночной пустыне за рябью во тьме, за тенями на склонах песков. Они видели то, что осталось от путников, рискнувших выглянуть из своих укрытий на странные звуки. Неста не видела ничего ужаснее этих останков… пока они не встретились, наконец, с чудовищем.

Они смогли загнать его в угол между крупных валунов и песчаных холмов. В тени редких кустов сгорбилось нечто, ростом едва ли по бедро кассиде.

Сейчас ее память была неспособна даже восстановить образ этого существа целиком, настолько велик был шок. То, что солдаты загнали в угол, напоминало большую собаку, и они опрометчиво решили, что имеют дело с оскверненным животным.

В свете факела им предстало чудовищное, уродливое и непостигаемое… нечто. В склизкой, спадающей с него липкими клочьями тьме, перед ними было трясущееся существо — нет, существа; Неста помнила узнаваемый силуэт задних лап собаки и покрытую выгоревшими побегами руку лор-файне в спине. Она помнила раскрытую воздуху, воспаленную плоть собачьей морды, вплавленной в череп остроухого линея лишь с одной стороны.

Попытки восстановить события в памяти заставляли ее дрожать. Она не могла осознать… ее разум не мог, не способен был осознать, обработать увиденное. В ушах гремели слова Лидии, и собственная неспособность смириться с увиденным вызывала подкатывающие к горлу приступы тошноты.

«Полуоформленные образы, потерянные в чужих кошмарах».

Ребята из форта оказались столь же не готовы к тому, что предстало их взору, что их легко удалось застать врасплох. Каким бы неказистым и жалким не казалось то чудовище, оно набросилось на отряд в одно мгновение.

Она до сих пор помнила крики. Эшнили увидел это первым, и его вопль окатил остальных ледяной волной. Он кричал, и кричал, и кричал… и больше не пришел в рассудок. Оно бросилось на него в одно мгновение, а остальные ребята просто смотрели, не в силах двинуться от страха.

Потому что истинный страх — это не побег, не лихорадочное отпрыгивание прочь. Истинный, глубочайший страх — сковывающие липкие нити, ледяная паутина ступора.

Неста смогла очнуться, только когда Солни толкнул ее невольно, бросившись другу на помощь. Она смутно помнила, что сделала — взмахнула трезубцем, импульсом попыталась отбросить чудовище прочь от Эшнили. Но он больше не двигался. Не кричал, не пытался спастись. Больше не жил.

Она плохо, так плохо помнила этот бой. Какие-то урывки.

Помнила просьбы о помощи Солни, которого черные клыки распороли напополам в одно мгновение. Помнила, как Рейветин бросился наперерез чудовищу и спас ее жизнь. Помнила, как страх не давал ей обратиться к своим силам, как во вспышке от Владыки Морей она увидела слившееся лицо-морду монстра, и как ее небьющееся сердце словно распространило холод по всей ее груди.

Двое погибли на ее глазах.

Помнила, как упала на песок, уворачиваясь, как оцарапали ее ветки острых пустынных кустов. Как солдаты отрубили бесполезные растущие из спины руки чудовища, давая ей время прийти в себя.

Ей удалось призвать на помощь Марку, в конце концов. В замершем мире она могла смотреть в морду этого существа не дольше, чем в хаосе текущего времени. Черное сердце сгустившейся тьмы находилось в самой голове — там, где изначально срослись в единый кошмар бедные жертвы.

Неста не смотрела, когда призывала силу Владыки Морей себе в помощь. Но она поняла, что это ей и не требовалось. У нее не билось больше сердце, но она ощущала биение чужой тьмы как свое собственное.

И, когда луч испепелил сгусток, монстра не стало, а она сама осталась один на один с Рейветином и его израненным подчиненным. А перед ними лежали тела Эшнили и Солни.

Помнила смутно, как обнимала Рейветина, то ли утешая его, то ли ища утешения для себя. Помнила, как они втроем, шатаясь, отправились обратно в Форт-Пэн, чтобы там найти помощь и вернуться за телами погибших.

Рейветин умолял ее не винить себя, но Неста не могла прекратить без конца прокручивать в голове, что если бы она среагировала сразу, если бы выхватила трезубец и нанесла удар мгновением раньше, ребята были бы живы. Но она оказалась не готова, и все же опрометчиво пошла с патрулем, думая, что может заменить рыцаря ордена. А что в итоге? Она даже не могла заставить себя вспоминать о случившемся без содрогающих ее спазмов и удушающих, подступающих к горлу комков.

Она хотела кричать и плакать, ее трясло и знобило в жарком хосеш-асадском воздухе. Она не слышала и не видела никого вокруг себя, и ей становилось хуже с каждой проходящей минутой. Ей казалось, что она сойдет с ума. Рассудок не справлялся.

Она даже не заметила, как к ней подошла Лидиа, как присела рядом с ней на песок, не обращая внимание, что это может испачкать ее атласное платье.

— Шшш, моя кассида, — позвала она, и ее теплая рука коснулась щеки Несты, слегка возвращая ее в реальность. Следом за прикосновением пришло необъяснимое ощущение спокойствия, мягкости и чего-то еще, чему Неста не могла найти слов.

Она встретилась взглядом с золотыми глазами Лидии, и тогда женщина коснулась ее второй рукой, обнимая ладонями лицо Несты.

— Все будет хорошо. Ты сильна, ты справишься.

Прикосновение вернуло ей хотя бы часть сознания, но этого хватило лишь на нервный всхлип.

— Как?.. — хрипло спросила Неста, не чувствуя в себе сил даже на эти слова. — Как мне продолжать, когда то… то, что я видела — только начало?.. эти… ужасы, это… это…

— Шшш, — вновь повторила Лидиа, и с ее мягкими касаниями возвращалось живое тепло. Она подалась ближе к Несте, и ее слова прозвучали только для них двоих: — Поспи.

А затем ее мягкие губы коснулись губ Нимнесте, принося с собой спокойствие и необходимое забытье.

Во сне все было мягче. Спокойнее. Синих бабочек было меньше, отчего бледное лицо напротив не так терялось за световой рябью. Он взял ее за руки – его руки были ледяными, мертвыми – и, когда он заговорил, звучал горше потери.

— Так быть не должно. Так быть не должно, понимаешь? Того, что ты видела.

Холод его рук пробирался к самому ее сердцу, и не сразу она осознала, что может отдернуть их, освободиться.

— Не должно?! Понимаю?! Без этой демонстрации я могла тебе сказать, что подобное… непостижимо, ужасно, отвратительно!

Он был белым, как труп, и бабочки вокруг тоже напоминали о смерти. Все было холодным, пепельным.

— Никто не заслужил… того, что происходит. Ваш мир умирает, его тонкий защитный слой пропускает так много, но даже если и так… никто этого не заслужил. Это чудовищно, и я ничего не могу с этим поделать.

Ее руки в его, вновь, а она и не осознала, как. Он подносит их к лицу, будто бы собирался вложить свои слова ей в ладони.

— Прости меня. Я ничего не могу поделать, я связан по рукам и ногам. Я могу только смотреть со своей короткой цепи, и я бы отдал все, чтобы это исправить. Но я не могу.

Она забыла об осторожности, встречаясь взглядом с мертвыми переливчатыми сапфирами его глаз.

— Кто… что ты вообще такое?.. как твое имя?

— Это важно?

Он поднялся. Бабочки разлетелись, словно светящаяся рассыпанная дробь.

— Наверное, мое имя есть где-нибудь в старых списках. Прежний герой пытался его узнать, но не умел читать между строк, как могут только те, кто никогда не рождался.

Меньше бабочек. Меньше цвета. Тьма поглощает их обоих.

— Прощай, новый герой.

Утро принесло с собой головную боль и тяжелое чувство где-то в душе. Форт затих, нося траур по потерянным ночью товарищам. Уже поднявшаяся Ньюлен, узнав о произошедшем, теперь вернулась к своим людям, и Неста не собиралась ее отвлекать.

Наспех умывшись, она отправилась на поиски Лидии. Вчера эта загадочная женщина помогла ей вновь, и теперь события прошедшей ночи, пусть все еще бросали в дрожь, хотя бы не душили ее нарастающей истерикой. Лидию нужно было отблагодарить… и расспросить о пропажах.

Однако найти женщину у нее не получалось. Она обошла весь Форт-Пэн и даже поднялась на укрепления, но ведьмы и след простыл. Только когда она на мгновение задержалась рядом с невысоким светловолосым мужчиной, он неожиданно обернулся, схватив ее за руку и потянув к себе на ступеньку.

От его прикосновения отчего-то хотелось завернуться в одеяло и успокоиться. Будто… все не так уж и плохо.

— Никуда не убегай. Это я.

И Неста поняла, что и правда его знала. Интонации, взгляд. Эти глаза за тяжелыми веками, словно растопленное золото. Эти мягкие руки и загорелую кожу. Она знала его.

Его.

Ее.

Лидиа изменилась за ночь.

— Что?!.. — кажется, она все же сошла с ума после вчерашнего. Ее рассудок не выдержал.

Мужчина развернул ее руку, поглаживая запястье кончиками пальцев.

— Кассида… это я. Мне просто пришлось сменить лицо. После тех людей я не хочу быть узнанным. В любом случае, мне самому неважно, кем выглядеть. Потом я могу быть тем, кем ты захочешь меня видеть.

Он касался ее очень мягко. Успокаивающе, даже. Почти как мог бы родитель.

— Ты слышала о таких, как мы. Просто мы стараемся не выделяться. Не все мы Воплощаем что-то плохое, но от суеверий это не спасает.

Говорят, иногда эмоций или чувств в одном месте собирается так много, что они почти обретают плотность. Воруя черты у всех, кто оставил свой след, они приобретают почти реалистичный облик и выходят в мир в неузнанной, максимально обычной форме. Там, где проходят Воплощения, остается след их сути – Тоски, Решительности, Надежды, чего угодно.

Неста слышала о них. Оживший миф их умирающей земли.

— И кто же ты, Лидиа?

Его губы тронула тень улыбки.

— Нежность.

Да… все сходилось. Это ощущение рядом с ним — с ней. Тепло, спокойствие, умиротворение — нежность.

Он привлек Несту к себе, обнимая и окутывая своим воздействием. Невзгоды и все, что навалилось на нее за прошедшие дни, теперь казалось далеким, а главное, преодолимым. И Неста поняла, что расслабилась.

— Спасибо.

Чужеродное спокойствие приковывало не только ее растерянность и испуг, но и ее способность удивляться. Но с каждой новой ступенькой во двор Форта-Пэн Неста ловила себя на глупом и зацикленном «как» и «невозможно». И она не сдержалась.

— Я не могу в это поверить. Встретить кого-то из вас — необычайная редкость, и…

Лицо Лидии выражало мягкое, снисходительное ободрение. Он протянул руку и коснулся щеки Несты кончиками пальцев, и ей захотелось зажмуриться и позволить ему прикасаться к ней столько, сколько он пожелает.

— А в то, что ты носишь Марку Восставших Героев, ты веришь? В то, что чудовище избрало тебя, именно тебя? К вам, Восставшим, стремятся и стекаются все и вся. Я лишь следую за течением.

— Все равно в голове не укладывается.

— Не воспринимай меня как Воплощение, кассида. Я — далеко не самое удивительное явление, что приключится с тобой. Сейчас я просто тот, кто хочет помочь. Кто хочет быть твоим спутником.

Они спустились со стены вместе. Вместе вернулись в палатку, к картам, которые Ньюлен достала еще вчера. Теперь, когда Неста лучше владела собой, она вспомнила, что должна была спросить у ведьмы — Воплощения — еще вчера.

— Ведь изначально я пришла к тебе за помощью в поисках исчезающих в пустыне людей.

Словно его это не волновало, он смотрел на переливы света в ее кудрях. К интонациям вернулась та безэмоциональность, с которой ведьма говорила раньше.

Наверное, имитировать непривычные чувства таким, как Лидиа, трудно.

— Мне довелось… видеть путников. Они шли на север от рощи и никогда не возвращались. Лишь в одну сторону.

— Ты можешь показать?

Помедлив, Воплощение кивнул.

Неста знала местность как свой родной Морриан. Указания Лидии были той самой ниточкой, которая была ей необходима, чтобы выделить вероятные места.

Пустынный могильник и заброшенная шахта, давно опечатанная колдовской стражей герцога.

У них был след.

Объяснять Ньюлен, что теперь с ними путешествует мужчина, по счастью, пришлось недолго. Образование Лезвий Веры охватывало Воплощений и прочих бестелесных созданий, и Ньюлен похвально быстро взяла себя в руки и приняла тот факт, что перед ними самое настоящее полумифическое существо.

— Я в компании Восставшего Героя, кассида. Воплощения удивляют меня меньше, — пошутила она.

Солдаты занимались проводами Эшнили и Солни, но Ньюлен выделила нескольких рекрутов для своей цели. Сборы заняли немного времени, и вскоре их небольшой отряд выдвинулся в пустыню. Они спешили достичь нужного места до захода солнца.

Несту сковывал ужас и пробирала ледяная дрожь при одной мысли о встрече с существом наподобие того… что она видела ночью.

Пески золотились закатными лучами, а ветер поутих к тому времени, как они достигли нужного поворота. Пыльные, уставшие, они решили разделиться. Отряд сопроводил Несту, Ньюлен и Лидара к шахте, а часть ребят вызвалась осмотреть могильник.

Шахта эта была давно заброшена, вместе с руинами старой башни, и опечатана личными придворными колдунами герцога Самиира. Из-за пропаж Ньюлен решила, что старые зачарования ослабли, но, к их удивлению, обереги сияли столь же ярко, как должны были в момент нанесения.

— Я не понимаю, — покачала головой Неста. — Куда же деваются люди? Что здесь происходит?..

Лидиа — в этом теле они называли ее Лидаром — подошел к двери ближе, касаясь ее ладонью. Обереги пульсировали светом, отторгая его, и он покачал головой.

— Эта дверь заперта и может быть открыта лишь с помощью подходящих чар.

— Как и подразумевалось, — Ньюлен шумно выдохнула. — То есть, здесь никого не было со времен герцога.

— Неверно, — Лидар обернулся к ним, привычно-бесстрастный. — Эту дверь открывали недавно. И запечатали назад. Или же открыли на короткий срок, нарушив обереги лишь ненадолго, необходимое, чтобы впустить людей.

— Но кому могло понадобиться… — начала было Ньюлен, но кассида перебила ее, мягко коснувшись ее локтя.

— Нет. Нет, Ньюлен, он прав. Эти люди — они ведь исчезали не постоянно. Был ряд пропаж, а потом все прекратилось. О новых исчезновениях мы не слышали, разве нет?..

Капитан обдумывала ее слова с мгновение.

— Я не сообразила сразу. Да, это так.

— Кто-то мог собрать этих людей в группу и запустить сюда, — Нимнесте обернулась к Воплощению, — Как можно открыть эту дверь?.. мы можем это сделать?

Он пожал плечами.

— Это могущественные обереги, с которыми я ничего не могу сделать.

— При герцоге Самиире всегда были чрезвычайно сильные направляющие, — сказала Ньюлен. — Его приближенный колдун, Сахим Тамагар, некогда считался самым сильным во всем Королевстве Двух Звезд. Эти обереги — его рук дело. А значит, снять их может либо он сам… либо кто-то, приближенный к нему по силам.

Проклятье, все складывалось сложнее, чем Неста ожидала. Пора ей было к этому привыкнуть.

— А Лезвия Веры? Вы можете развеять это зачарование?

Ньюлен покачала головой.

— Я — нет. Командор Дайн, как самый высокопоставленный из нас… возможно. Но это будет нарушением закона, кассида, и прямого указа герцога Самиира.

— Значит, нам ничего не остается, кроме как вновь обращаться к герцогу, — Несту брала злость от того, как все складывалось. Все возвращалось по кругу к герцогу-изоляционисту, до которого они не могли достучаться.

Завидев на холме Рейветина, Неста уже знала, что за весть он ей принесет. У них не было следов, и могильник выглядел непотревоженным. Им пришлось вернуться в Форт-Пэн ни с чем.

Позже, бездумно ковыряя салат в тарелке, Неста не выдержала.

— Я не могу сидеть, сложа руки, Ньюлен! Я на все готова — бегать по пустыне за монстрами, пока герцог не сподобится, или ломиться в запертые двери. Но чудовищ будет все больше и больше, и я чувствую себя бессильной и бесполезной, постоянно натыкаясь на эти… преграды!

Капитан отставила бокал со старогриновым вином и подалась вперед, чтобы ободряюще накрыть руку Несты своей.

— Не волнуйся. Мы добьемся ответа от герцога.

— Как, если я даже людям помочь не могу без него!.. — она откинулась на стуле, позволяя кудрям упасть с плеч. — Ааа, я так не могу! Не могу ждать!

Ньюлен помолчала с мгновение, после чего осторожно предложила.

— Нам не нужно ждать, сложа руки, кассида. Мы пошлем солдат с докладом о том, что узнали по пропажам. Но время ожидания мы можем потратить с пользой. Помнишь, говорили о проблемах в удаленном форте?

Неста собралась. Кивнула.

— Это Форт-Сильва на севере. Несколько дней пути, если возьмем лошадей. Мы разузнаем, что там, и даже если это ложная тревога, я познакомлю тебя с ребятами, и вместе мы сможем добиться от людей герцога ответа.

Неста закусила губу и, наплевав на формальности, подалась через стол, чтобы обнять Ньюлен. Мгновение — и она втащила в объятия и Лидара.

Форт-Сильва

Пустыня была неприветлива.

Порывы песчаного ветра душили, и от сухости казалось, что золотой песок их земли нашел дорогу даже в легкие. Солнце палило нещадно, иссушая и обезвоживая, ночи же не приносили долгожданной свежести. Вместо прохлады приходила тревога и страх, потому что черные тени всегда бродили неподалеку.

В последнюю ночь пути они даже не останавливались на привал, испуганные угрожающе-огромным черным силуэтом в скалистой тени. Неста хотела бы избавить пустыню от чудовища, но Воплощение отговорил ее. Он был прав, это путники осознали лишь несколькими мгновениями позже, увидев залитую кровью торговую дорогу и слишком много трупов.

Этот огромный отряд не справился с чудовищем. У них троих не было и шанса.

Они поехали дальше только после того, как Ньюлен воспользовалась одним из старых дорожных указателей, чтобы написать предупреждение всем путникам, кто будет пользоваться дорогой.

Лишь тогда они возобновили свой путь.

Форт выглядел… не так и плохо, как можно было предположить – целым, нетронутым. Группа солдат собралась в стороне от запертых ворот. В палатке младшего капитана в форме стражи Грана Эсера шел ожесточенный спор над картой, и Ньюлен заранее отметила, что у нее не очень хорошее предчувствие.

— Наши солдаты стоят у нашего же закрытого форта... мне кажется, что… — Ньюлен осеклась, вновь сомневаясь, стоит ли высказывать мнение. Неста не успела ее одернуть.

— Что все закончится тем, что кому-то придется лезть внутрь тайными путями и тропами. Или трубами, — без энтузиазма отметил Лидар, отряхивая от дорожной пыли свой плотный коричневый наряд. Он был одет очень красиво и совершенно не по погоде.

Солдаты были так увлечены спором, что далеко не сразу обратили внимание на новые лица.

— Может, нам надо тоже вступить было в Лезвия Веры? — протянула девушка-шовилл с короткими по-армейски остриженными темными волосами. — Это бы нам помогло… они вон умеют бороться с таким…

В ответ на это молодой капитан-линей демонстративно поморщился.

— Не надо нам никуда вступать… мы всегда как начнем вступать, так обязательно во что-нибудь наступим… — у него была забавная манера речи. Он тянул гласные, что вкупе с его дорогими нашивками безошибочно указало Несте, что они имеют дело с дворянином.

— Лисс! — крикнула Ньюлен, и ее командный голос вернул Несту в реальность. Она отступила на шаг, не столько давая девушке пространство, сколько стараясь еще немного отдалиться от опасного доспеха Лезвий.

Линей обернулся к ней и склонил голову набок, оглядывая их компанию очень заинтересованно. У него были самые-самые синие глазищи, которые Неста когда-либо видела.

… не считая чудовища из ее сна. От мыслей о нем становилось холодно, но Неста забила страх так глубоко, как могла.

— Мы… не ждали помощи, — сказал он, немного хмурясь, но почти сразу на его тонких губах расцвела улыбка. — Но я солгу, если скажу, что расстроен, капитан.

— Что вы здесь делаете, Лисс? — Ньюлен скрестила руки на груди, — Ты командуешь городской стражей, насколько я помню.

Линей пожал плечами.

— Люди герцога ничего с фортом делать не собираются, так что мы парнями решили, почему бы нам этим не заняться в свободное время. Связи с местными ребятами нет уже давно, и… кто же знал, что Лезвия Веры сюда все-таки заглянут.

Неста встревоженно покосилась на Ньюлен. Лидар очнулся от своего равнодушия и подошел ближе, тоже учуяв тревогу капитана.

— Командор Дайн не выделил людей вам в помощь?.. — спросила она непонимающе.

Лисс откинул с глаз прядь темных, рыжевато-каштановых волос. Красивый оттенок. Он напоминал Несте об осени с тех иномирних картин, которые привозили из миров-осколков, где времена года и правда менялись.

— Выделил. А потом какой-то высокопоставленный священник церкви Трех переписал его указание и выслал всех Лезвий, кроме тебя и его, куда-то на север. Я не знаю, переговори со своим командиром сама, что у вас там происходит.

Ньюлен замолчала, по ее лицу скользнула мрачная тень. Неста поспешила перевести тему, пока девушка не надумала лишнего. С Лезвиями Веры можно разобраться позже.

— Мы прервали вас во время весьма горячего спора! Какова ситуация?

Лисс перевез взгляд на нее и улыбнулся, а затем коротко кивнул. Он ее узнал. К своему стыду, Неста не могла наверняка сказать, с кем именно говорит.

— Мы застряли, видите ли, на крайне глупой ноте. Форт взят… я не знаю, как это сказать, чем. Чем-то. Там не солдаты, не противники или наемники, там какая-то… — он долго думал, подбирая слова, и пауза нарастала вместе с его неловкостью.

— Гадость, — подсказал один солдат.

— Дрянь, — сказал второй. Третий тоже предложил:

— Х…

— В любом случае, — перебил капитан, натянуто-неловко улыбаясь. — Ворота закрыты, а внутри не осталось никого, кто бы мог их открыть. А ломать мы их не можем – у нас нет ни осадника, ни техники.

Неста вздохнула и подумала спросить потом у Лидара, нет ли у Воплощений тайных талантов к предсказанию.

— Лисс, что за бред, — Ньюлен злилась. Кассиде это казалось немного жутким. — Где гарнизон?! Что значит «некому открыть», куда все…

— Я не знаю! Мы не можем туда даже взглянуть, в общем-то.

— Вы вообще пытались?

— Кое-как, да. Пока искали путь внутрь. Нашли только какую-то лазейку для мышей, видит Сойлана, это форменное издевательство.

Неста переглянулась с Лидаром.

— Для больших мышей?..

Лисс моргнул и озадаченно взглянул на Несту. В его огромных линейских синих глазах не было ничего, кроме замешательства.

— Вам дыру показать? Ну, я бы туда при всем желании не вошел.

Кто-то из солдат издал странный звук. Неста безошибочно распознала сдавленный смешок, но реагировать не стала, послушно следуя за Лиссом.

Линей был значительно выше Несты, но по общей комплекции не сильно отличался от Ньюлен. В разломы в стенах пролезать он бы, может, и мог, но этот…

— Мы с ребятами тут разработали ее за ночь, — кивнул он на щель в стене. — Но втиснуться все равно тяжеловато. Кто-то строил на славу – инструмент входил очень тяжело. Отсюда, в теории, можно попасть к механизму, открывающему ворота, но…

То, что Лисс назвал «лазейкой для мышей» оказалось сильно вывороченным из дверного механизма гнездом для подъемника. Форт-Сильва относился к новым постройкам, которые возводили по чертежам чужаков с западного материка. Он был легче и слабее старых крепостей Королевства Двух Звезд, и реальную осаду бы не выдержал. Но никто ничего не осаждал в Двух Звездах уже много-много лет.

Такие форты были напичканы механизмами. Канализация, водонабор, подъемники и несколько входов. Невозможно пройти снаружи, если не нарушена целостность. Все это Нимнесте прекрасно знала, как и должна была любая кассида.

Тот факт, что Лиссу и ребятам удалось всего-то за ночь и подручными средствами разворотить дверной механизм почти насквозь, говорило, что целостность стен Форта-Сильва была нарушена уже давно. А ведь герцог должен был поддерживать состояние укреплений в Эсере.

— Так… мне сюда тоже не влезть, — заметила Неста, толком не зная, зачем. Разумеется, она и не думала, что у нее получилось бы. Она не худее узкого линея.

Лисс пожал плечами.

— Ну, если вы не умеете превращаться реально в мышь или там в жидкость какую-нибудь, чтобы внутрь затечь, то я даже не знаю. Безнадежно.

С этим Неста не была согласна. Она обернулась к линею с улыбкой и похлопала его по плечу.

— А вот и нет! Ждите.

Развернувшись, она побежала к Лидару. Тот стоял поодаль от солдат и Ньюлен, поглощенных разговором, закрыв глаза и наслаждаясь пустынным ветром. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что к нему пришли.

— Лидар, Воплощения ведь могут принимать разную форму — насколько сильно ты можешь меняться? Ты смог бы просочиться в узкий разлом?

Лидар, помедлив, перевел нейтральный взгляд на Несту. Из-за тяжелых век казалось, что он смотрит раздраженно-устало, но это шло вразрез с его мягким тоном:

— Для тебя я могу попробовать.

Лисс подошел к ним бесшумно, делая вид, что вовсе не прислушивается заинтересованно. Неста не хотела бы недопонимания и очередных обвинений, потому, кивнув Лидару, подхватила линея под руку и увела обратно к Ньюлен и остальным.

Лидар скользнул к механизму, и в следующее же мгновение его здесь не было.

Не прошло и двадцати минут, как решетка на воротах форта лязгнула. Ребята, вздрогнув, отвлеклись от обсуждения тактики, и теперь во все глаза смотрели, как перед ними распахнулись ворота, а за ними оказался равнодушный и спокойный Лидар, словно ничего необычного вовсе не произошло.

— Поторопитесь, — сказал он. — Внутри не так пусто, как казалось сперва.

Лисс ошарашенно моргнул и покосился на кассиду.

— Что я только что видел?

— Маленький секрет, — Неста подмигнула ему, покрепче перехватывая Владыку Морей. — К оружию, командир — время освобождать наш развороченный форт!

Она старалась выглядеть храброй, веселой. Как лидер, она должна была вести людей за собой, сражаться бок-о-бок со своими подданными. Но внутри Несты все леденело.

Она помнила чудовище из пустыни, один вид которого едва не стоил ей рассудка. Помнила, как хотела кричать и плакать, пока Лидар — тогда еще Лидиа — не утешила ее своим воздействием. Она не могла так же потерять контроль сейчас.

Но в глубине души Нимнесте боялась, что ее шовиллский разум просто неприспособлен постигать эти ужасы.

Ревуще-визжащие крики искаженных теней встретили их внутри. В опустошенном дворе не осталось ни единого признака жизни, будто бы все солдаты просто испарились. Вместо этого тени домов и укреплений потянулись к солдатам со всех сторон, обретая очертания на ходу.

— Держись за моей спиной, кассида! — крикнула Ньюлен, перехватывая клинок. Одного взмаха ее оружия хватило, чтобы полупрозрачный силуэт распался напополам, но обе его половины обрели сюрреалистичную животную форму. Они бросились на Ньюлен с двух сторон, синхронно и молниеносно, но она вовремя ухватилась за силу своего доспеха, и серебряная вспышка оставила от теней лишь затхлый могильный прах.

От этого удара силой Лезвий Веры Несте стало плохо. Тошнота накрыла ее с головой, и она отшатнулась, опираясь о землю так тяжело, что Владыка Морей оставил глубокую вмятину в камне. Она не может быть рядом с Ньюлен — ей нужно справляться самой.

Тень с ревом набросилась на нее, и Неста упала. В последний момент она успела сжать рукоять, и трезубец вспыхнул, разбивая тень перламутровым светом. Неста развеяла останки.

Мир снова был медленным, погруженным в желе.

Она подскочила, оглядываясь. Коротко стриженая шовилл на пару с Лиссом схватились с огромной тенью, но едва выдерживали ее яростные удары. Лор-файне с вьюнками под кожей пропустил удар и свалился в песок, но его соратники сразу же бросились ему на помощь.

Ребята Лисса сражались смело, но им нужна была помощь. Ньюлен прорубилась в толпу деформированных огромных теней, чьи когти удлинялись, сливаясь с тенью казарм. Страх душил горло Несты, и она почти оступилась, когда увидела, как на нее смотрят пустые теневые глазницы.

Страх сковывал не только ее. Цепенели люди Лисса, не сдавалась только Ньюлен. Сильная Ньюлен, храбрая Ньюлен. Лезвия Веры и вправду обладали чудовищной волей.

Неста отвернулась, ища в хаосе битвы Лидара. Она не могла смотреть на тени слишком долго, ее разум не был способен вынести их изменения, их чудовищные метаморфозы.

Лидар не воевал. Он отступил к воротам, наблюдая. Их взгляды встретились, и он коротко качнул головой.

Он не мог сражаться, поняла Неста. Он — Нежность.

Но он мог сделать кое-что другое.

«Помоги им» — сказала она одними губами, а затем бросилась в бой.

Владыка Морей отбросил тень, повалившую Лисса на песок. Ему хватило одного взгляда в лицо тени, чтобы закричать от ужаса, и Несту сковало холодом. Застывший мир и чернота вокруг грозили поглотить ее, но она вонзила рукоять трезубца в тело чудовища, и оно распалось.

Лисс кричал. Леденящий ужас в его голосе едва не пошатнул иее рассудок тоже, но тут подоспел Лидар. Мягкое касание к плечу стражника, и его крик затих.

— Лишь тени, — шепнул он, неуловимо ускользая назад. Лисс словно очнулся и стиснул зубы, собираясь с духом. Он даже не понял, что случилось — встрепенулся, оглянулся. Очередной удар почти застал его врасплох, но он успел повернуть клинок. Сражение захватило его, и он будто бы забыл о своем страхе.

И Неста не собиралась отставать от него.

Теней было много, так много, что она сбилась со счета. Бой поглотил ее, тьма плясала вокруг, и она забылась. Кассиды должны уметь воевать, но никогда ранее она не ощущала себя настолько поглощенной боем. То ли это, что чувствовал герцог? Это ли сделало его тем великим воином, каким его считали?..

Последняя тень рассыпалась прахом, и мир вернул прежние краски, время возобновило течение. Неста ощутила, как отхлынули сверхъестественные силы, и поняла, что взяла на себя слишком многое.

Ее голова закружилась, и она не упала на землю только благодаря тому, что Лисс подхватил ее.

— Кассида! — Ньюлен, ее героическая подруга, была тут как тут. Взволнованная и сияющая, солнечная. Неста хотела бы быть такой же, пожалуй.

— Я в порядке. Только отдышусь, — она улыбнулась. — А мы молодцы, а?

— Да, — выдохнула капитан Лезвий, нервно смеясь. — Да, кассида, мы молодцы.

— Не хочу прерывать, — протянул Лисс, оглядываясь. — Но гарнизон-то где?..

Они потратили около часа, чтобы обыскать Форт-Сильву. Не было ни следа сражения, будто бы солдаты, расквартированные здесь, просто ушли. Или исчезли, учитывая, что их вещи остались на местах. Эта мысль Несте не нравилась.

Единственным помещением в форте, где обнаружились следы чужого присутствия, оказался кабинет командира. Его записи и книги, документы и отчеты, были разбросаны и перемешаны, и в комнате царил полнейший бардак.

— Здесь что-то искали, — заметила Ньюлен, осторожно ступая между листов бумаги. — В спешке?..

— Что такого ценного могло быть в этом форте? — Неста заглянула в бумаги. Она ожидала увидеть отчеты и сводки, но вместо этого перед ее глазами оказались старые, древние тексты.

«Четверо их было и будет, в симметрии отразится смысл, и лишние будут отсечены, когда откроются синхронно заслоны Призрачных Берегов, и как шавки покрывают слабых, так покроет Суть Всесжигающая испепеленные пески от границ до ущелий, защитит от растления, избавит, пощадит и спасет. И надлежит обратиться к избранному Тому, из чьего стада изначально отбрели прочь, потерявшись, дети Мертвого Солнца, к должному имени».

— Ребята, взгляните!

Она знала, что это за текст. Эти слова каждый житель их мира, вне зависимости от страны, религии или расы, изучал в школе или же сам, но с самого детства. Жуткое обещание неминуемого конца, старинное пророчество о конце света.

Лисс и Ньюлен обступили ее с двух сторон. Она подняла листы с земли, и теперь они в три головы заглядывали в пророчество. Разбирать текст было трудно, и все листы лежали на полу вперемешку, кое-где повторяясь.

Не было ничего удивительного в том, что здесь лежало несколько версий этого пророчества. В той или иной версии, оно было столь же популярным в Королевстве, что Сказки Сойланы или Доктрина Трех. Религиозные тексты частенько были для местных обязательной для прочтения книгой.

— Мрачно что-то, — заметил Лисс. Неста была готова с ним согласиться, она не помнила именно эту версию пророчества. Вчитавшись дальше, она только убедилась в словах линея.

«Темные, Темные, забирающие достойных, ножами и когтями пронзающие благородных! Забирают раз за разом самых достойных, самых исключительных, самых отмеченных – и вы не захотели, и вы сопротивлялись! Как Тайирчель ветром отчаяния, сразится за сырой талант против Эмменреаль, которую манит внутренний огонь, против Этана, ослепляющего долгом, против Уулернила, несущего забвения – и вы сопротивлялись, и вы отреклись!»

Неста могла бы закрыть глаза и продолжить это пророчество, даже не глядя. Она знала его наизусть, не помнила лишь имен. Но имена были здесь — в этой версии, почти неотличимой от привычной, но все же немного другой. Неуловимые отличия в формулировках, из-за которых текст оставлял после себя горькое, неприятное впечатление. Обычно это мрачное пророчество о конце света умудрялись оформить интересно, а сама Неста могла припомнить даже несколько версий для детей.

— С именами, надо же, — Ньюлен задумчиво потерла висок кончиками пальцев и, не отрывая взгляда от строчек, потянулась перевязать хвост, растрепавшийся после сражения. — А взгляни чуть дальше, там есть остальные имена? Мне кажется, это редкая версия, где всех посланников конца указывают.

Неста перелистала пророчество, убрала несколько повторяющихся листов из других версий. Лисс отвлекся, быстро потеряв интерес, и отошел раздать команды своим солдатам, которые все еще осматривали остальные части форта.

— Никогда не понимала, в чем принципиальная разница между версиями, — кассида чуть не уронила пару листов и сердитонахмурилась. — В смысле, что все равно же различия только в восприятии «пророков», которые переписывали изначальный текст, нет? Мы в школе проходим от силы три. В детстве детскую версию, и потом две самых распространенных.

Ньюлен вздохнула.

— В ордене проходят все, и их безумно много. С другой стороны, я счастлива, что у меня был доступ ко всем этим материалам. Если бы не орден, я бы такого образования не получила… может, вообще бы никакого не получила. До сих пор не верю, что мне так повезло.

Заинтересовавшись, Неста взглянула на нее внимательно.

— В ордене настолько уникальные сведения?

— Разумеется, — Ньюлен кивнула. — Но дело еще и в том, что в моем родном городе не очень много возможностей получить нормальное образование или подготовку. Где-то еще знания стоят денег. Вот, вот этот лист достань, пожалуйста.

Проследив за ее тонким пальцем, Нимнесте выудила следующий фрагмент.

«Ибо тщетна, лишней будет помощь вторженцев; Я говорил – их сила в упокоении. Встань и донеси это до них, донеси, начертай на доске запертых врат, на изгибах цепей. Впиши это в их хрупкую память на разрушенных стенах могил, чтобы помнил об этом их черный прах, когда Гайде протянет ледяные руки свои. Они суть мятежны, суть дики, лишены порядка; не хотят слушать закона Метагармонии, когда им говорят – бойся обжигающих касаний Тавэйлы, которая открывает глаза, когда вы пытаетесь провидеть. И говори им – «не зови того, о ком не знаешь», не требуй мести, в которой сгоришь вечным пламенем Шиана. Не давай им лести, не потакай им, не дай им укрыться под крыльями Джилраена, пока не испепелил их золотой свет. Иди к ним, высеки это на их лбах, высеки, пока не останется только черного пепла следов в их грешащих душах».

— Снова имена. Потрясающе, — Ньюлен качнула головой. — Есть очень мало трактовок, которые упоминают эту часть. Давай поищем еще такие.

Неста огляделась. То, что они нашли… что это за версия? Старая? Расширенная? Откуда она здесь?.. почти все записи вокруг так или иначе касались этого пророчества, и Неста могла бы собрать полное из рваных и разбросанных листков.

Лисс, качнувшись, пластично наклонился к столу коменданта и выудил из-под стола мятый рваный лист. Неста засмотрелась на его тонкую линейскую фигуру и на то, как он умудрялся полностью наклоняться к полу, балансируя на одной ноге. Засмотрелась настолько, что не заметила, как он поймал ее взгляд и подмигнул ей своим невозможно-синим глазом.

Ох, линеи.

— Это ищете?

— Да, точно, — Ньюлен, полностью игнорируя его улыбку и наглый вид, вырвала лист из его рук и вчиталась. — Точно, оно. Тут есть версия со всеми именами.

Неста заглянула ей через локоть. Эту часть текста она не узнавала.

«Почему вы отвергаете? Почему опираетесь на беззаконие, на сахар, и мед, и патоку слов Рейи? Беззаконие это будет для вас лопатой, которой вы сами выроете свои могилы с улыбками на устах. Расколется свод уверенности вашей, кровь потечет из небес и зубов от белого света Феландаса. В стене, за которой скрывались вы от Мертвого Солнца, разразится пламень Йертана, и настанет разрушение ей внезапно, в одно мгновение. Вы лишь укрыться можете в неизбежности этой в вечной прохладе черной воды Лаеки».

— Это все?

— Не все, — Ньюлен покачала головой. — Но полностью этой версии не существует. А одна эта копия стоит баснословных денег. Но пророчества пророчествами, а меня вот что интересует — что тут искали, раз перерыли все бумаги коменданта? И нашли ли?

— Это мы сейчас вряд ли поймем, Ньюлен.

— … я знал, что местный командир был чрезмерно суеверен до пророчеств Трех, но чтобы настолько, — протянул Лисс над плечом кассиды, и она вздрогнула, оборачиваясь. Он был не совсем прав. Это пророчество существовало не только в Вере Трех. В Королевстве Двух Звезд чтили Сойлану, и о конце света знали ровно столько же.

Неста принялась складывать бумаги. Надо будет спросить Шеэмин. И забрать все отсюда с собой, на всякий случай. Это теперь улики.

— Много кто знал, что он суеверный?

Лисс пожал плечами.

— Все? Он хранил у себя самый обширный запас версий этого пророчества. Но, сколько версий не копи, по сути-то все знают одно и то же. В этом пророчестве секретов не осталось.

— Верно, — кивнула Ньюлен. — В церкви Трех изучают все его версии. Они, конечно, отличаются, но фрагментами. Но если бы меня спросили, у кого может быть особенная информация, я бы тоже подумала о коменданте Форта-Сильва. Но при чем тут старое пророчество?

— И кто напал на форт? — добавил Лисс. — И где солдаты?..

— Эм… — подала голос девушка из отряда Лисса, незаметно заглянувшая в кабинет. — С последним… стало яснее. Вам нужно на это взглянуть.

Они спускались, казалось, целую вечность. Из башни в подвалы, из них — к канализационным переходам. В нос ударил запах, и Неста закрылась плащом. Это слабо ей помогло, но хотя бы давало иллюзию того, что меньше частичек этой гадости попадает внутрь нее.

За открытой решеткой их взгляду предстал канализационный тоннель. Открытый с той стороны, он предоставлял возможность выйти из форта прочь, прямиком к реке… или впустить кого-то, кто рискнул бы зайти с той стороны.

Все солдаты Форта-Сильва были здесь. Лисс и Ньюлен с трудом узнали знакомые лица.

Потому что они не были похожи на себя. Все они умерли здесь, и на лицах их всех застыла гримаса нестерпимого, непознаваемого ужаса.

Неста побледнела и переглянулась с Ньюлен. Они обе вспомнили о чудовище из пустыни. Неста осознала, что, возможно, если бы не Лидиа… если бы не Лидиа, она могла бы погибнуть от ужаса там, под боком у рекрутов Лезвий Форта-Пэн.

То, что видели эти ребята… они не смогли это осознать.

— Ох… нет. Нет… — Лисс выступил вперед, слегка оттолкнув Ньюлен, забыв о ее ранге. Присев рядом с телами, будто бы не чувствуя запаха и не видя грязи, он вглядывался в их тела с тревогой на остром лице. — Какая плохая смерть…

— Смерть в любом раскладе плохая, Лисс, — Ньюлен подступила к нему на шаг. Коснулась его плеча. — Идем. Им уже не помочь, нам нужно как можно скорее позаботиться о том, чтобы тела захоронили как следует.

Он вздохнул и покачал головой.

— Все не так просто, капитан. Взгляни на них и скажи мне, что ты видишь.

Она неохотно, но последовала его примеру. Неста тоже подошла, вглядываясь, но для нее на лицах жертв был только страх.

— Они умерли от ужаса?..

— Они умерли, потому что их души отняли у них.

Чужой голос заставил всех вздрогнуть. Тихий и незаметный, Лидар все это время был за их спинами.

— Именно. Смотри, — Лисс обвел рукой по контуру груды тел. Неста не понимала, на что он показывает, и тихо стукнула о камень тоннеля основанием трезубца, разжигая свет.

Тогда она заметила. Все они заметили.

Тела больше не отбрасывали тени, и в ясном свете Владыки Морей солдаты напоминали искусственные копии некогда живых людей. Не настоящие трупы.

— Тени, с которыми вы сражались во дворе… — начал Лидар. Договорить он не успел, потому что Лисс вскочил, задев его, и бросился обратно из тоннеля. Неста побежала за ним.

Нервный, злой, встрепанный, капитан отряда стражников Грана Эсера швырнул на песок свой шлем и грязно выругался. Неста поразилась, какие выражения он знал — не каждый представитель низшего общества так выражался, что уж говорить об аристократе вроде Лисса.

Но она прекрасно могла понять его. Ее саму трясло от осознания.

Убийство — это одно. Но кража самого ценного, кража души? Лишение права на перерождение? Нет преступления хуже. Кем бы ни был злодей, сделавший такое с маленьким гарнизоном Форта-Сильва, он еще и обрек оскверненные души своих жертв на гибель от рук их же сослуживцев.

Каким же чудовищем нужно было быть…

Неста выдохнула и коснулась руки Лисса. Ее била крупная дрожь, но она должна была успокоить линея. Успокоив его, она смогла бы вернуть немного самообладания и себе.

— Мы отыщем виновного, и он получит по заслугам, — сказала она. Лисс обернулся к ней, поджав губы и явно сдерживаясь от комментариев. — Слово кассиды. Я отыщу виновного.

— Ты не понимаешь, маленькая принцесса. Как они сюда попали, ну? Посмотри вокруг! Они либо знали тайный ход, либо их впустили. В Форт-Сильва! Да чтобы попасть сюда, надо было быть… я не знаю…

— … приближенным к кругу герцога?

Обернувшись на голос Ньюлен, Лисс смутился и замолчал. Его кивок вышел неловким.

— В Грана Эсера, где все решает внутренний круг Самиира?.. других вариантов я не вижу.

Девушка кивнула. Обдумывая варианты, она неспешно обошла Несту и Лисса, подняла с песка шлем и бережно вручила его обратно линейскому капитану.

— Значит, переговорим с командором Дайном. Он знает всех, кто близок к герцогу. Он сам — часть внутреннего круга. Хорошо, Лисс?

Тот кивнул, смущенно забирая шлем и вертя его в руках.

— Устроит. Если рыцарь Дайн нам поможет, меня устроит. Я благороднее мужика не знаю, так что если он правда сможет разобраться…

— Он сможет, — заверила Неста. Она знала Дайна плохо, но она верила Ньюлен, и командор оставил ей исключительно приятные впечатления. Но, помимо этого…

Пора было поговорить с герцогом и выяснить, что происходит.

Передышка

В Грана Эсера они вернулись под вечер, уставшими и измученными. Жара иссушила их, и некоторые лор-файне из отряда Лисса выглядели по-настоящему истощенными. Их частично растительная природа была куда менее приспособлена к обезвоживанию, чем у других рас. Даже у таких шовиллов, какой была Неста, переносимость была лучше, а ведь ее раса и раса Нийриэла — солуоры — считались самыми слабыми и неприспособленными видами не только в Хосеш-Асаде, но и в других мирах.

Все они мечтали об отдыхе и прохладной, свежей, вкусной воде, но ребят Лисса ожидало нечто другое. На полпути к казармам их встретил мрачный мужчина, и судя по немедленно побледневшим физиономиям Лисса и его подчиненных, встреча эта не предвещала ничего хорошего.

Нимнесте украдкой осматривала незнакомца из-за плеча Ньюлен. Правила приличия требовали, чтобы она выступила, представилась и объяснила свое присутствие любому значимому в городе лицу, будь то представитель стражи или же приближенный герцога. Но она не знала, с кем имеет дело, и малодушно позволила себе наблюдать, будто ее здесь вовсе нет.

Перед ней был лор-файне, весьма взрослый мужчина. Немногим младше Кисэйла Дайна на вид, запоминающийся — Неста теперь узнала бы его при любых обстоятельствах, она впервые видела такого огромного лор-файне. В нем было больше двух метров. Он мог быть даже выше Дайна! Неужели тоже адаранец?

— Лисс. Остальные. Живо. За мной, — процедил он. Акцента не было.

Значит, догадку про адаранца можно было отметать.

Лисс улыбнулся обезоруживающе, разводя руки в стороны. Они оба обладали не самой светлой кожей, и линей, и лор-файне, но если Лисс был слегка загорелым, теплым и ухоженным, то этот огромный мужик — изначально смуглым и каким-то будто бы серым, выцветшим, и шрамов на его теле было так много, что глаза разбегались.

… и носил он слишком открытую одежду как для огромного шрамированного бугая, который мог указывать стражникам так запросто.

— Лемрат… — Лисс рассмеялся. — Лемрат, я принес полностью объективный список причин, почему мы…

— Живо, я сказал!

Лисс заткнулся немедленно. Бросив на Ньюлен и Несту беглый взгляд, Лемрат кивнул капитану Лезвий и направился прочь, уводя за собой Лисса и остальных.

Неста нахмурилась, выходя из-за спины Ньюлен и скрещивая на груди руки. Интересным кадром был этот Лемрат.

Во-первых, он мог грубо указывать Лиссу, командующему стражи и дворянину, и ожидать беспрекословного подчинения.

Во-вторых, даже развязный, не стесняющейся своей сомнительной компетенции Лисс, его опасался, чего уж говорить об остальных.

В третьих, видел он всех присутствующих, однако Лидара предпочел вовсе не заметить, посчитав незнакомца неважным.

В четвертых, он узнал Несту, но не поприветствовал ее, ровно так же наплевав на этикет, как сделала она сама, посчитав, что останется незамеченной. Он знал, как выглядит кассида Морриана. Потому что она давно привлекает к себе внимание? Или потому что он знает кассид герцогства Эсера?

В пятых… при этом, Ньюлен он знал, и поприветствовал ее максимально развязно и небрежно, а ведь Лезвий Веры в Эсере уважали.

Интересно получалось. Все пять моментов наводили Несту на интересный вывод.

— Я никогда не слышала о таком приближенном герцога Самиира, Ньюлен, — отметила Нимнесте, несказанно удивив девушку. — Кто он?

Ньюлен уставилась на нее озадаченно и ответила далеко не сразу.

— Это… ммм, это Лемрат Ясхилл. Как вы… то есть, как ты узнала?..

Неста улыбнулась ей, мягко касаясь запястья девушки.

— Я кассида, Ньюлен! Я умею делать выводы. Но знаю я, увы, не все, и хотела бы это исправить. Так кто этот Лемрат Ясхилл?

Ньюлен отвернулась, глядя в темноту улицы, где скрылись Ясхилл и остальные.

— Это не просто приближенный герцога Самиира, Неста. Это один из двух самых близких к нему людей. Поэтому не все о нем знают, он не из тех чиновников, которые якобы заправляют Грана Эсерой сейчас. Он из тех, кто по-настоящему близок к герцогу. Его телохранитель, соратник и тот, кто сражался с ним бок-о-бок во время прошлого нашествия тьмы.

Соратник, значит. Как Ньюлен была сейчас для Нимнесте, когда-то этот Ясхилл был тем, кто держал оружие и сражался плечом к плечу с Самииром. Однако его боялись, и впечатление он производил далеко не самое приятное.

— Что он за личность такая, Ньюлен?

— Неприятная, — сказала капитан после паузы. Несте не нужно было смотреть на нее, чтобы сказать, что пауза была вызвана ожесточенной борьбой между нежеланием говорить о ком-то плохо и убийственной честностью девушки. — Ясхилл игнорирует личные границы, считает, что ему все позволено и не признает авторитетов. А еще любит брать то, что ему нравится, будь то вещи, деньги или красивые юноши и девушки.

Этого Неста не ждала. Она так резко обернулась на Ньюлен, что прядь ее кудрей упала ей на глаза.

— И это допускается?!

— Нет… если и допускается, то скрывается тщательно, — неприязнь в голосе Ньюлен говорила больше ее слов.

— Ты… говоришь из опыта?

Девушка не хотела отвечать, но вместе с тем не хотела отказывать кассиде. Несте было немного стыдно, что ее авторитет приводит к таким моментам.

— До того, как рыцарь Дайн посвятил меня в капитаны Лезвий, я регулярно сталкивалась с Ясхиллом и обнаруживала его руки не там, где хотела бы их видеть. Скажем так. Рыцарь Дайн… рыцарь Дайн спорил с ним, угрожал, но его авторитет может решить не все. К тому же, Лезвия должны быть бесстрастны, и Ясхилл быстро стал использовать меня, чтобы вывести из себя Дайна, заставить показать эмоции, чтобы доказать церкви, что Дайн подлежит разжалованию и анафеме.

Неста отвернулась, растерянно запуская пальцы в волосы. Она слышала о том, что истинные высокоранговые Лезвия Веры должны были быть полностью лишенными эмоций. Неприкосновенность охранялась, однако сами представители ордена имели право на могущество Веры Трех только если отвечали строгим требованиям. Полная холодность и безэмоциональность была самым главным и основным.

— И Дайн повысил тебя, чтобы твой ранг тебя защищал?

Ньюлен слегка покраснела и отвернулась. Для Нимнесте же все встало на свои места.

Вот почему она так старалась, лезла из кожи вон! Она была капитаном Лезвий «в долг», и обязана была оправдать это звание. Не только ради себя, но и ради командора, который пошел на риск ради нее, подвергая себя опасности, чтобы уберечь подопечную.

Неста вспомнила белое уставшее лицо Кисэйла Дайна, его восковую бледность, отравленную териллом доспеха. А он скрывал где-то там, под всем этим мрачным непробиваемым фасадом церковника, доброе сердце. Сердце, что еще не высушено ядом терилла.

Так вот он какой, этот Кисэйл Дайн.

Но сейчас речь шла не о нем.

— Я думала, что он повысил тебя, потому что ты потрясающая, и думаю так до сих пор. Ты — моя любимая представительница Лезвий! — Неста обняла девушку за плечи. Правда, с их разницей в росте, было это неудобно, и пришлось быстро ее отпустить. — Идем, нам всем надо отдохнуть. В пучину этого Ясхилла.

Особенно с учетом того, что Неста узнала о нем достаточно. Картина складывалась, понемногу, и когда об этом узнает Шеэмин, у них на руках будет еще один полезный кусочек головоломки.

Прекрасные каменные ванны с горячей водой, кувшины прохладных напитков и вина, вазы с фруктами и ягодами — вот что ждало их этим вечером. Ньюлен пыталась отказаться изо всех сил, но Неста не собиралась отпускать ее и позволять ее скромности нарушить такой прекрасный дружеский отдых. Пришлось раскошелиться, чтобы арендовать ванные залы на целую ночь, но после всего пережитого Несте было совсем не жалко денег.

Лидар выглядел так, будто бы все это ему даром не надо, но застрял в воде дольше всех остальных, и теперь его волосы у него завивались золочеными кудрями. Он остался лежать на подушках на полу в обнимку с кувшином вина вместе с Ньюлен, откинувшей длинные мокрые локоны на валик лежанки. Неста лежала на камнях, опустив руку в бурлящую воду, окрашенную голубым с помощью расслабляющих солей из храма Сойланы.

В Королевстве Двух Звезд ходили слухи, что со временем Король должен поддаться на уговоры Церкви Трех, что у него нет выбора. Это значило бы полное уничтожение древнего культа Сойланы и всех его атрибутов, замещение старой веры Тремя. Но Неста не могла представить свою землю без мягкой Сойланы, ее праздников, нежных и радушных жрецов и жриц, изящных алтарей и всепрощающей материнской любви.

— Видит Сойлана, это лучший отдых в моей жизни, — словно прочитав мысли кассиды, протянула Ньюлен. И навела на мысль.

— Я частенько слышу от тебя упоминание Сойланы, Ньюлен, — кассида приподнялась на локтях и выпрямила ноги. Белое мягкое полотенце контрастировало с ее темной кожей, усыпанной веснушками. — А ты не должна ли верить в Трех и только Трех?

Ньюлен спохватилась и покраснела.

— Я… это просто фразы, кассида. У нас все так говорят. Ты так говоришь!

— Но я и в Сойлану верю, Ньюлен, и на ее праздники ей подношения делаю.

Она смутилась еще больше.

— Протокол ордена… не запрещает упоминать других богов, если я соблюдаю мою Роль. Орден Королевства Двух Звезд, Кровь Жнеца Искупляющего, в этом плане гораздо мягче, чем другие.

— Надо же, и протокол не запрещает, и мундир такое не позорит? — пробормотал улыбающийся Лидар, изучая ее лицо. Неста залюбовалась: она, кажется, видела что-то живое, смертное в его вечном лице сейчас. И он ведь только что пошутил!

— А мундира, — заметила Ньюлен, отвечая на его взгляд. — На мне сейчас нет.

Неста рассмеялась. Кажется, до всей этой передряги она не осознавала, как ей не хватало подруг. Нет, у нее была Шеэмин, и каждый житель Морриана был ее другом, но… она осознала, что у нее не было простой подружки, с которой можно было вот так вот сидеть ночью и обмениваться шутками.

Она надеялась, они с Ньюлен продолжат общаться, когда все это закончится, и неважно, что девушка должна была становиться только более и более бесстрастным рыцарем Веры Трех.

Неста хотела оставить что-то на память, для нее и для Лидара-Лидии, и пока мысль не покинула ее, она поднялась и, накинув халат, вышла на поиски слуги.

Ее указания слуга воспринял с убийственной серьезностью и порывался бежать к ювелиру за памятными безделушками немедленно ночью. Неста заверила его, что дело не срочное, но от сердца отлегло, что уж об этом она в суматохе не забудет.

Погруженная в собственные мысли, она отправилась обратно с новым кувшином вина, но на повороте на нее чуть было не налетел… рыцарь Дайн?!

Командор Лезвий Веры в герцогстве Эсера носил небрежно застегнутую рубашку и простые штаны, и выглядел обычным шовиллом, а вовсе не страшным церковником. Оказавшись к нему так близко, Неста отметила, какие жуткие у него синяки под глазами. И такие впалые щеки! Может быть, она ошибалась, и ему вовсе не за сорок. Как там говорил Нир — доспех Лезвий изнашивает их?..

— Кассида, — Дайн собрался немедленно, не позволив удивлению от встречи задержаться во взгляде дольше, чем на мгновение. — Какая встреча.

— Рыцарь Дайн, — кивнула Неста. Что он делал в банях? Лишенные страстей и желаний Лезвия Веры вообще могут получать удовольствие от ванных с солями и пеной?

Какой глупый вопрос, «что он делал в банях». Ладно еще в лицо ему не задала.

— … приятная встреча!

И вот она, кассида, будущий политик и правитель. «Какая встреча» — «приятная встреча»! Да она просто-таки настоящий оратор. Видит Сойлана, это какое-то проклятье, и каждая ее встреча с этим мужчиной оборачивается катастрофой. То ее тошнит ему на сапоги, то она вовсю демонстрирует ему свою неинформированность, а теперь еще и вот это.

Почему же в его присутствии так неловко!..

— Приятная, — отозвался Кисэйл Дайн эхом. Несте показалось, что она увидела тень улыбки на его бледных губах.

— Ммм… — Неста поняла, что так и стоит тут, перед ним, в халате и с вином, и перегораживает дорогу. — Я… простите, рыцарь Дайн, я совершенно не ожидала встретить вас здесь.

Он приподнял бровь. Неста почувствовала себя еще глупее.

— Поверьте, я тоже не ожидал встречи.

— То-то мы оба растерялись!

— Определенно.

От глупости ситуации Неста рассмеялась. Кисэйл Дайн позволил себе улыбку, но лишь на мгновение.

— Простите, кассида. Хорошего вечера, и извините, что прервал ваш отдых.

— Что вы! Вы ничего не прервали! — она не хотела, чтобы он чувствовал себя неловко. Или его слова были простой формальностью? Почему она не могла его прочитать?.. она же хорошо разбиралась в людях! — Ой, или это я вас задерживаю?..

Он оставался бесстрастным, на первый взгляд, но Неста поклясться могла, что озадачила его сейчас.

— Эмм… нет, вы меня не…

От сквозящей в его всегда невозмутимом голосе неловкости Неста не сдержалась и рассмеялась. Нервно и отчаянно, даже чуть склонившись, и волосы упали ей на лицо. Перехватив вино, она свободной рукой коснулась плеча рыцаря Дайна и, сдув кудри прочь, заглянула в его лицо:

— Мы с вами как будто язык забыли! А мы же оба, наверняка, немало часов на уроках разговорного мастерства провели!

Он ведь сын графа Восса. Неста не высказала этого вслух, но что-то наводило ее на мысль, что у Кисэйла Дайна такой подготовки могло быть побольше, чем у нее.

Вновь тень улыбки появилась на его губах. Он чуть склонил голову, опуская взгляд и пряча выдавшую его эмоцию, но когда взглянул на Несту вновь, его светлые глаза весело блестели.

— Главное, вспомнить, как говорить, когда будем обсуждать важные вопросы. Я, кстати, свободен для вас в любое время в течение дня, когда я в казармах. В силу… значимости ситуации.

Неста поймала себя на том, что совершенно глупо ему улыбается. Свободен в любое время! Не будь он командором бесстрастных Лезвий Веры, которым запрещены эмоции, она бы пошутила, что он, кажется, просто хочет ее видеть почаще.

— Лисс не доложил о том, что случилось в Форте-Сильва? — дело. Нужно поговорить о деле, чтобы перестать выглядеть малолетней дурочкой.

Кисэйл молча перевел взгляд ей за спину. Точно, они ведь встали прямо в коридоре. Неста сдвинулась, пропуская парочку темнокожих шовиллов в легких одеждах, и невольно коснулась плечом рыцаря Дайна. Он был… холодным, в сравнении с ней самой. И таким высоким, когда стоял так близко.

Подняв голову, она встретилась с ним взглядом. Он почти немедленно отвернулся.

— Доложил. На вашем месте я бы беспокоился не только о том, кто вломился в закрытую крепость, а еще и о том, что этот кто-то обладал возможностью превратить солдат в тени. То есть… — он запнулся. Неста с изумлением смотрела, как исказилось его лицо. В одно мгновение исчез его хороший настрой, словно у рыцаря разыгралась чудовищная мигрень. Он выглядел так, будто не мог открыть рот.

Ее напугало это.

— Рыцарь Дайн, вы в порядке?..

Он кивнул, хмурясь. Будто бы через силу, спросил, избегая смотреть на нее:

— Какой вывод вы бы сделали, кассида?

— Что… — она озадаченно моргнула. Вывод? Она совсем забыла о теме их разговора, ошарашенная его странным приступом. — Что у моего потустороннего врага есть сторонники среди смертных?..

Он смотрел на нее выжидательно. Будто бы она в школе, и дала неправильный ответ.

— Рыцарь Дайн, это, право слово, странная игра. Что вы хотите от меня услышать? Не можете просто сказать?

Он вздохнул. Внезапно, он выглядел так, будто бы за его плечами остался день тяжелой физической работы: уставший, измотанный и поникший.

— … не могу. Извините, мне пора.

Он выразительно кивнул на коридор, и она отступила в сторону, пропуская его. Избегая касаний, Кисэйл Дайн направился к выходу, и Неста выдохнула.

Что это только что было?.. у нее сердце билось как безумное. С какой это стати, спрашивается?..

Она помотала головой, отчего кудри раскинулись ореолом. Какая чушь. Ее ждали друзья, и перенервничала она, потому что диалог вышел неловким, вот и все.

Запах морской соли с травами из Вейнтари помог ей расслабиться. Сфокусировавшись на мягком покалывании кристалликов на коже, Неста медленно погрузилась в воду с головой. Она никогда не была в Вейнтари. Говорили, что это одно из самых красивых мест в Адаране, где на каждом шагу белый мрамор, самые красивые статуи, и нет ни одного места, построенного без согласования с духом всего лагеря. Купальни и парки для самых богатых адаранских жителей, где росли самые настоящие цветы, круглый год. Интересно, бывал ли там мрачный Кисэйл Дайн? Разрешено ли ему было показывать удовольствие от купания, или это тоже запрещалось в их жутком ордене?..

Проклятье, с какой стати она снова думала о Кисэйле Дайне? Его чудовищно странное поведение во всем виновато, не иначе.

Вынырнув и откинув мокрые волосы с лица, Неста оперлась руками о каменный бортик своего бассейна прямо напротив Ньюлен. Девушка лежала на локтях, в почти такой же позе опираясь о свой бортик, и повернулась, чтобы видеть Нимнесте.

Ее глаза были такими темными. В них легко было утонуть. И много кто, наверняка, так пропал.

— Ньюлен, а Кисэйл Дайн всегда-всегда без эмоций? — она спросила даже до того, как успела сообразить и придержать язык.

Лидар — теперь снова Лидиа — оживился. Его всегда интересовали все разговоры о чувствах и переживаниях. Если подумать, из Воплощения получилась бы та еще сплетница.

Ньюлен, помедлив, поднялась на локтях, позволяя мокрым волосам соскользнуть обратно в воду. Ее острые плечи мерцали бесчисленными маленькими блестками из растворенного в воде соляного жемчуга с ароматом шоколада.

— Что ты хочешь сказать?..

— Я… — что Неста точно хотела сейчас сказать, так это то, что ей следовало бы держать язык за зубами. — Я имею в виду, он ведь просто шовилл, как я. Нельзя совсем ничего не испытывать, если ты не душевнобольной, конечно. В чем, в его случае, я сомневаюсь.

— Лучше никогда не говори такого на людях, кассида, — улыбка Ньюлен была грустной. Она вновь выудила волосы из воды, и теперь с них лился мерцающий поток. — Подозрение, что командор Лезвий Веры эмоционально слаб, может сильно ударить по его репутации. И, разумеется, он невозмутим и неприступен, как и положено представителю Церкви Трех при герцоге.

Неста поджала губы и опустилась обратно в воду по шею. Какая ужасная у них религия, какой ужасный рыцарский орден. И Ньюлен добровольно хотела стать его частью?..

— И все же… ты совершенно живая.

— Я в младшем звании, Неста. Я даже клятв не приносила. Но каждый новый этап влечет за собой отказ от того, что делает нас смертными и уязвимыми.

— То есть, живыми.

Было ясно, что в этом разговоре они к согласию не придут. Повисшее молчание было неприятным, и Лидиа поспешила разбить его.

Подавшись к ним, она откупорила баночку с блестящим солнечно-желтым порошком и высыпала по горсти в воду обеим девушкам.

— Неста имеет в виду, — тихо, спокойно проговорила она, не глядя ни на кого. — Может ли благородный рыцарь неочевидно подыгрывать тем, кто ему симпатичен. И может ли ему кто-то быть симпатичен.

Ньюлен вздохнула. Кажется, кассида впервые видела, чтобы девушка смотрела на нее рассерженно.

— Он на нашей стороне, и он нам поможет. Разумеется, не из каких-то личных симпатий. Ведь у него не может быть личных симпатий. И я совершенно точно никогда не видела, чтобы он испытывал личные симпатии к каким-либо девушкам… или мужчинам, раз уж на то пошло.

Ощущая, как горят ее щеки, Нимнесте мысленно отругала себя, а заодно и Лидию. Этот разговор вообще не должен был состояться, а в итоге они обсуждают, нравился ли кто-то рыцарю Лезвий Веры или нет. Будто Несту это вообще интересовало.

Рыцарь Дайн, определенно, был персоной интригующей, но он все еще был командором религиозного ордена, да еще и наверняка ровесником ее, Несты, мертвых родителей.

— Прости, Ньюлен, — она вздохнула. — Просто я его тут встретила, и он показался мне совсем не таким деревянным, как ранее. И нам же с тобой весело, и я подумала…

— Нет, — Ньюлен строго качнула головой. — Нет, он не сможет быть с нами в банях, и ему не может быть весело, как и нам. Для него остался только долг.

«И когда-нибудь так будет и для меня» — вот что Ньюлен не сказала. Но это всем было ясно без слов.

Алая Тень

Сегодня людей было много, особенно на торговой площади. В отличие от Морриана, Грана Эсера была полна необычно выглядящих иноземцев, и Несте казалось, что она очутилась на настоящей праздничной ярмарке Сойланы, куда каждый год съезжались гости со всех стран Хосеш-Асада.

Она вышла на утреннюю прогулку, чтобы развеяться, переговорить с Ниром или знакомыми торговцами и разузнать, нет ли новостей о пропавших или других происшествиях. От яркого солнца фонтан на центральной площади сиял по-настоящему ослепляюще, и легко можно было упустить из виду эксцентричного вида мужчину, который расселся на бортике, будто бы его не смущали летящие в него капли воды.

Он раскладывал красочные большие карты, которые трепыхались между его ненормально, неестественно-длинных пальцев как живые. На поясе у него красовались странного вида клинки, высокие сапоги мерцали зачарованием. Он был одет в редкое для здешних мест черное, контрастировавший с его тускло-красной кожей.

Поняв, что его заметили, он безошибочно выцепил в толпе Несту и, улыбнувшись ей клыкастой улыбкой, дружелюбно поприветствовал. Пальцы его на взмахе двигались так, что, казалось, вовсе были без костей. Почти как длинный хвост, кончик которого он периодически окунал в фонтан.

Хорошо, Неста не собиралась игнорировать это приветствие. Приблизившись, она присела на бортик фонтана рядом с ним, игнорируя, как сверкающие капли задевают ее волосы и белую легкую блузку. Они даже освежали открытую кожу плеч.

Незнакомец улыбнулся ей еще шире, и она смогла разглядеть его необычные клыки. Какой-то его родитель явно весело провел время со сверхъестественной сущностью — у мужчины были чернейшие глаза, словно угли, и эта его гладкая и ясная красная кожа недвусмысленно говорила о происхождении от планарных сущностей.

Такое случалось нередко в Хосеш-Асаде, полукровки от сущностей с той стороны. Их часто называли «детьми одного родителя», так как они почти всегда копировали внешность и расовые особенности материального родителя, с минимальными отличиями. В случае этого полукровки, отличием, очевидно, была его красная кожа – такой ни у одного смертного существа не бывает.

Неста поприветствовала его, уважительно склонив голову. Он склонил голову в чуть более официальном приветствии, отчего его красные рога слегка блеснули. Впрочем, вставать при кассиде он явно не собирался.

— Жаркий день! Совершенно нерабочее настроение. Прогуливаетесь или по делам?

— Прогуливаюсь по делам, — ответила Неста уклончиво. — Ищу подходящего собеседника и интересные новости. Или, может быть, сведения.

— О!

Ответ ему, видимо понравился.

— Ну, раз вы здесь все равно приостановились – хотите, я вам погадаю? Я в настроении на расклад. Более того! На хороший расклад, чует мое сердце. Одно из.

Одно из сердец, значит. Кем же был этот красный чужак? Неста склонила голову набок, рассматривая его дорогую одежду и ухоженные длинные волосы, черные, как смоль. Длинные, сияющие, забранные с лица в идеальный хвост и доходящие, по ее прикидкам, до лопаток. Следить за волосами в Хосеш-Асаде трудно. Этот незнакомец был при деньгах.

— Я заинтригована.

Подмигнув Несте – глаза у него были совсем странными, полностью залитыми черным, с редкими золотыми искрами, — он принялся раскладывать карты на бортике, ничуть не смущаясь, что они могут намокнуть.

Перед ней — крест из почти новых на вид карт. Вскрытая верхняя оказалась перевернутым изображением женщины с выжженными глазами.

— Свет говорит, что для тебя начался новый этап. С огромных изменений. Новая глава твоей жизни, новые знания. Шокирующе. Ты почти не ты, в некотором роде. По крайней мере, в глазах других. Что ни сделаешь – спишут на это изменение… или событие. При этом, в домене Света это значит перемену и характера. Чем бы ни была твоя жизнь ранее, она была… стагнацией? Статикой. Зато теперь сплошь перемены. Откровения. Новые знания. Не получится просто осесть после случившегося. Это крупная карта. Глобальная.

Неста смотрела на карты, но вместе с тем и на его гибкие пальцы, на кольца, которые явно были артефактами или же просто зачарованными. Кто он, случайный гадатель? Кого привела ее удача?

Расклад мало интересовал ее, она не верила картам. Она хотела сделать верный вывод, с кем имеет дело.

Левая карта – пять умирающих солнц с толстым черным контуром, почти танцующие в несимметричном ритме.

— Хлад говорит, что ты окружена… обстоятельствами. Хм. Твоя ситуация очень занимательна и набором людей рядом с тобой. Их много. Больше, чем ты думаешь, тех, к кому можно обратиться за помощью. Или советом. Или дружбой. Или, может, любовью, — о, он не мог без этой улыбки, без этого подмигивания. — Разумеется, с такими событиями и с таким окружением среди друзей и любимых может затаиться аспид. Все твои спутники скрыты панцирем их собственных долгов и ограничений – возможно, амбиций, возможно, вины. Они как орехи, которые нужно расколоть, чтобы насладиться сердцевиной.

Неста бросила на него взгляд. Острые уши, брови, в задумчивом изломе которых хорошо заметно острый угол естественной формы. От него несло жаром. Слишком явные особенности, чтобы на него не обратили внимание в городе, а значит, о нем знали. А судя по его развязности, он либо пользовался авторитетом, либо был слишком уверен в своих силах.

Кто же он?

Она снова опустила взгляд на карты. Общая информация, но пусть гадает, раз предложил.

Правая – перевернутые семь солнц, слезами капающие из глаз мертвеца.

— Огонь говорит, что проблемы сгорают, но не убывают. Ты сделала так много того, что несвойственно тебе – но будто бы не продвинулась. Будто бы тебе послали эти испытания. Но они не твои. То, что только ты можешь с ними справиться, не значит, что это тебя ими наказали. Возможно, это вообще чье-то чужое наказание. Скорее всего. Ввиду обстоятельств… ты чувствуешь вину. Что-то случилось недавно, но, скорее, как спущенный курок арбалета. Ты видела достаточно отвратительного. Но ты ведь не унываешь, верно? Разумеется.

Неста нахмурилась. А он хорош! Эта его общая информация… будто и правда знает что-то, что происходило именно с ней. А может, и знает? Может, он какой-то торговец информацией или скупщик сведений?

Нижняя карта показала перевернутую женщину, из перерезанного горла и выколотых глаз которой капали слезы.

— Тьма говорит, что все блуждают в ней. То, с чем ты в итоге сталкиваешься, конечно, опасно. О, столько скорби, столько боли. Но никто, никто не является абсолютным злом. Ты думаешь, тебе тяжело сейчас? Против тебя мощь, влияние, да. Но и легкомыслие, откровенная глупость, пустые надежды, что «все как-нибудь само». Планы продуманы не так тщательно, как тебе кажется. Тебе следует быть рассудительнее твоих врагов, а они, сколь угодно старше тебя, с легкостью совершат еще более легкомысленные поступки. Другое дело, что это распространяется и на твоих друзей. Кое-кто способен из легкомыслия продолжить путь, который ошибочен. А кто-то по дороге долга и протоколов загонит себя в тупик, из которого в одиночку один путь – смерть.

Оставалась последняя. Положение прямое. На карте – воины, скрестившие, как клинки, две берцовые кости. Неста снова подняла голову и встретилась взглядом с чужаком. Он снова улыбался, и ей казалось, он читает ее душу.

— Ты столкнулась с чем-то ужасным. Это все меняет, верно? Никто ничего не понимает. Ни в каком из лагерей. Не делает никого менее опасным, впрочем. Пламенем горит Вызов, которым ты являешься на этой развилке. Вынуждена реагировать, не думая, а значит, руководствуясь благородством. Ты не одна такая. Такие были и до тебя. В этом боль. В этом конфликт. Все решают сердцем, и кажется, что оно чисто – как в сказке, где только чистое сердце может освободить пленника, разбить его цепи и предотвратить гипотетический Конец. И все идет идеально ровно до момента второго выбора. Выбора, в котором побеждает алчность, пристрастие, чувство, жажда. Не та чистота, которая когда-то послужила условием проклятия.

Его тонкие длинные пальцы соскользнули с карты, открывая схематические лица воинов. Неста встрепенулась, очнувшись от наваждения. По ее спине пробежала дрожь. Нет, как же хорош! Она почти поверила. Его слова заставляли задуматься. «Вынуждена реагировать, руководствуясь благородством, не думая» — вот что послужило причиной ее теперешнего положения, и она сделала бы то же самое хоть тысячу раз ради своих людей. Ее не волновало, благородство это или нет, она — кассида, и все сделает для своих людей, и никакая алчность не собьет ее с пути.

Но кое-что полезное в раскладе все же было.

— Это хорошее предостережение. Благодарю от всего сердца, господин, я буду осторожна в своих словах и решениях.

Он ловко сложил все карты обратно, за исключением "вывода" — воинов, сражающихся на костях. Подумав, он легко протянул карту Нимнесте.

— На память. Хороший талисман. И не унывай так, видишь — судя по всему, у тебя гораздо больше потенциальных союзников, чем ты думаешь.

— Я не унываю, — произнесла она, принимая карту беспрекословно. Их пальцы соприкоснулись, и от его жара ей стало не по себе. — Я никогда не унываю, господин.

— Тогда я желаю тебе не терять этого настроя, — лукаво заметил он, в полупрыжке поднимаясь с фонтана. Отвесил Несте легкий поклон — она отметила, что он носил сапоги на внушительных каблуках. Интересно, зачем, и так же высокий. — Увы, мне пора. Работа не ждет. Надеюсь, мы еще встретимся — например, в волшебном измерении моего торгового уголка на южном конце города. У акведуков.

Торгового… уголка?..

О, она, кажется, поняла. Дождавшись, когда красный чужак удалится, Неста вскочила и бросилась к Нийриэлу, который не мог не видеть их, пусть и был сейчас с клиентом.

— Ты чего это, с Видарком разговаривала там у фонтана?.. — спросил он, как только выдалась свободная минутка.

— Он сделал мне бесплатный расклад, Нир, — сказала она, показывая ему карту. — Так Алую Тень зовут Видарк?

Самого главного контрабандиста в Эсере вполне могли знать в городе, ему могли спускать эту странную внешность. А может, его происхождение и вовсе работало на него. Он ходил по лезвию клинка, и пока что собрать достаточно доказательств на него не могли ни стража, ни Лезвия, хотя все знали, что Алая Тень может достать все, что угодно, даже незаконно.

И Неста подозревала, что как только у стражи появятся основания для ареста, Тени и след простынет.

— Видарк, ага, — кивнул Нийриэл, протирая металлический наруч для большего блеска. — Тэлиналь Умбра Видарк, если полностью. Видарк, вообще, так-то редко нос показывает. С таким-то лицом его мигом приметят. Абы кому не гадает, кстати. Но я не удивлен, что он о тебе уже все знает. Только, кассида моя, осторожнее с ним, молю. Он жук еще тот.

— Всегда осторожна! — Неста подмигнула ему. — Но хватит о нем. Я же по делу к тебе, Нир!

Нийриэл понимающе кивнул и прикрыл лавку, чтобы дать им время на разговор. У Несты не было уверенности, что он сможет помочь, но Нир принадлежал к Лучам, а эти ребята разбирались в зачарованиях. Что, если он подскажет, как обойти ту печать на шахте в пустыне, не прибегая к помощи герцога Самиира?

Нир слушал внимательно. А потом пообещал разузнать.

У них было немного свободного времени. Неста отправила весточку Шеэмин, оставила указания для Нира, помогла Ньюлен с бумажной работой, и в итоге к вечеру обнаружила себя все еще полной сил, но совершенно свободной. И она не хотела сидеть взаперти.

Если она не может заниматься ничем полезным, то почему бы ей не развлечься?

В Морриане она могла бы искупаться, прогуляться по утесу, пускать фейерверки, танцевать в городе вместе с уличными выступающими. В Грана Эсера хватало своих развлечений, но ведь о них Неста не знала. Пока что.

У нее был план, и план этот включал в себя выход в город.

Поэтому, дождавшись, пока Ньюлен освободится, она подкараулила ее на кухне казарм и приобняла.

— Ньюлен! У меня к тебе просьба. Чрезвычайно важная, — ей было забавно наблюдать, как капитан немедленно посерьезнела, будто речь шла о жизни или смерти. Кассида едва удержалась от смеха, — Ты обязана показать мне, где мы можем развлечься этим вечером!

Ньюлен растерянно молчала, будто бы само слово «развлечься» вводило ее в ступор.

— В каком именно смысле?.. – спросила она после небольшой паузы. Умилительно.

— В любом, Ньюлен. Нам нужно расслабиться, отвлечься, забыться. Потанцевать, выпить, посмеяться. Насладиться, пока еще можем — пока долг не сковал меня, а клятвы ордена — тебя. Давай, тут наверняка есть местечко, где знают, как веселиться!

Есть, Неста уже знала об этом от Нира. Причем только одно по-настоящему подходило им.

Ньюлен растерянно прикусила губу, не скрывая внутренней борьбы. Она чувствовала себя виноватой, развлекаясь вместо службы. Это даже звучало дико для любого коренного жителя Королевства Двух Звезд, эта ужасная скучная доктрина Лезвий Веры. Как кардинально далека она была от менталитета их народа!..

— Я знаю одно место, — сдалась Ньюлен. — Правда, это не очень хороший квартал.

— Отлично! — кассида хлопнула ее по спине и отскочила на шажок. — Собирайся и выдвигаемся. А я проведаю Лидара и гляну, в какой компании мы сегодня пойдем: как девичник или же в сопровождении изящного блондина.

Казалось, Воплощению было абсолютно все равно, как выглядеть. Да, большую часть времени он провел как Лидиа, представлялся людям как Лидиа, но сейчас казалось совершенно естественным, что он – такой, какой есть.

Подумав, Лидар остался Лидаром. Возможно, чтобы излишне женская компания не привлекала внимания – Неста, как он отметил, отличалась изящностью и юностью, а Ньюлен без доспехов казалась похожей на недоедающую.

Они выскользнули в уютную темноту ночной Грана Эсера и неспешно направились вниз, к все еще теплым городским каналам. Мостовые и старинные ступени хранили на себе сотни лет воспоминаний о жителях. О тех, кто был здесь всю историю Королевства, сменяясь и исчезая. В герцогстве жили многие расы, и нынешний состав населения не был ни первым, ни финальным.

Неста во все глаза смотрела на красивых изящных линеев, чьи длинные уши были украшены уникальными серьгами тонкой работы; на лор-файне самой разной цветочной принадлежности, и листочки и закрывшиеся ночью бутоны не скрывались легкой одеждой; были здесь и шовиллы с обилием косметики на лице. Неста и сама не отставала: она украсила свои веснушки серебром и уложила волосы так, словно только-только вышла из воды.

Надо было постараться, чтобы протолкнуться на улице в это время. Шум, разговоры, пьяный смех – кто-то уже успел выпить, и был недалек от того, чтобы упасть в канал. Они скользнули под арку и вышли к набережной, с которой было видно мерцающие ночными огнями акведуки. На той стороне — яркие торговые ряды и магазины, закрытые ночью. На этой — питейные заведения с сомнительные репутацией.

Из-за полупрозрачных цветных стекол улица была залита оттенками красного и желтого, и в этих оттенках крайне легко терялась привычная рогатая краснокожая фигура.

Идеально, как Неста и хотела.

Он беседовал с кем-то, кого слишком трудно было разглядеть из-за непроглядной тени, отбрасываемой навесом. Он что-то крайне убедительно втирал своему собеседнику, сопровождая слова богатой мимикой и обильной жестикуляцией рук. Его длинные пластичные пальцы вырисовывали самую настоящую пантомиму, а хвост вовсе жил своей жизнью.

Своей жизнью, тиснув у кого-то из прохожих выпивку для себя.

Оказалось, Видарк приметил Несту почти сразу. Приметил и подмигнул.

Она улыбнулась ему в ответ, но не спешила подходить. Ведь она здесь не за ним. Не совсем, по крайней мере.

Ньюлен казалась ей растерянной, Лидар — смущенным. Какая-то часть Несты не была рада тому, что пришлось вытащить сюда друзей, которым явно некомфортно в подобной обстановке, но ей необходимо было сблизиться с людьми в городе. И не с теми, кто ведет себя воспитанно и прячется за приличиями при свете дня. Ей нужно было пообщаться с людьми тогда, когда они расслабленны. А для начала — примелькаться и стать здесь своей.

Она втащила Ньюлен в толпу, танцевать. Скованная девушка не сразу, но все же нашла ритм, и тогда Неста позволила себе полностью отдаться музыке. Ее руки, бедра, тело, ничего этого больше не принадлежало ей, существовало само по себе, и она блаженно закрыла глаза, растворяясь в звуке музыки. Но ее трезвость была при ней — мгновения полного погружения сменялись вспышками внимания. Ее приметили здесь, ее и Ньюлен, и Лидара, который предпочел пить в стороне. Видарк крайне кстати обронил о кассиде пару слов.

Именно на это она и рассчитывала.

С ней танцевали чужаки, и Неста отпустила Ньюлен, позволив себе смеяться и обниматься с теми, кто присоединился к ней. В Королевстве Двух Звезд всегда были свободные нравы, и это считалось естественным — теплый контакт с любыми приятными незнакомцами. Неприкосновенность переоценена.

Она успела найти себе приятелей и знакомых здесь, купить многим выпивку и хохотать до хрипоты над чужими шутками. К утру она перебывала за всеми столами во всех заведениях на улице, увлекая за собой расслабившуюся и повеселевшую, наконец, Ньюлен, и слегка перепившего Лидара.

Она не знала, что Воплощения могут пьянеть, но, видимо, этот решил очень уж правдоподобно имитировать жизнь. Он шел нетвердо, хихикал или погружался в задумчивость. На этом этапе Неста и решила заканчивать. К тому же, кое-что важное она уже узнала.

Люди боялись того, что происходило. Они больше не чувствовали себя в безопасности под крылом своего герцога-героя. Оттуда и отчаянное веселье, желание забыться. Они искали спасения души в алкоголе, музыке или вере. Увы, последнее Несту тревожило, и неспроста.

Когда происходят катаклизмы, обязательно находятся суеверные люди, делающие из всего неверные выводы. Этот раз исключением не был.

Слухи Нийриэла подтверждались, в городе завелся странный культ. Вербовщик встречал желающих по ночам в одном из условленных мест и обещал спасение перед лицом тьмы.

И с этим, кажется, герцог тоже не собирался разбираться.

Ньюлен была выходной, а Лидар — глубоко погружен в мысли еще с ночи, но этим утром такое расположение дел было Несте выгодно. Она хотела ускользнуть незамеченной и повидаться, наконец, с Видарком. Идти к контрабандисту с капитаном Лезвий она точно не собиралась.

Не сразу, но ей удалось найти путь к набережной, на которой она веселилась ночью. Пришлось сделать дугу, чтобы добраться до ненадежного каменного моста через канал, и она поспешно перебежала на другую сторону. На этой улице все казалось обманчиво мирным. Картинные галереи, уличные композиции ваз и цветов. Были здесь и странные магазинчики — струны, резьба по дереву, резные каблуки, аксессуары для ушей, множество необычных мелочей. И, самое важное...

— Ну не радость ли ты для глаз, — пропел Видарк, высовываясь к Нимнесте из широкого окна своего магазинчика. — Разумеется, у тебя есть и другие достоинства, но. Итак… как тебе наш веселый квартал?..

— Изумительно, господин Видарк, — ответила Неста с самой добродушной улыбкой, на которую была способна. Прилавок был для нее высоковат, но она все равно полулегла на него локтями, придавая себе не самое выгодное сходство с ребенком. — Я расслабилась.

— И узнала, что хотела? — поинтересовался Видарк, ничуть не скрывая ехидного лукавства в голосе.

— И это тоже. Мне понравилось знакомство с этой стороной Грана Эсера. Надеюсь, моим спутникам тоже.

— Я переговорил с юношей. Ты уговорила Воплощение выпивать?.. они же как дети. Я знал одного в Ампире, в столице. Был наивный, всем верил, всех утешал. И обладал поразительными способностями.

Неста заинтересованно подалась вперед. Видарк слегка встряхнул головой, чтобы плетеные золотые цепочки его рогов прозвенели и выровнялись, и пояснил:

— Мог коснуться и успокоить любого. Однажды угомонил бешеного. Думаю, он Воплощал мир или безмятежность, что-то такое. Но мне кажется, ваше Воплощение поинтереснее будет. Чем дольше они живут в нашем мире, тем богаче раскрываются их силы. Так что… наблюдай, возможно, у тебя на руках уникальный образец.

Силы Лидара поражали, но это не то, о чем Неста хотела бы поговорить с главным незаконным торговцем Грана Эсера.

— О, я благодарна ему за то, что он мой друг. В моем деле нужна любая помощь.

Видарк расцвел.

— О, так ты пришла купить что-нибудь особенное? Или за очередным гаданием?

— Снова большим и сложным раскладом?

Он рассмеялся.

— Можно и маленьким. Выбери кость.

Он подвинул ей обработанную половинку кокоса, в которой лежали вырезанные на костях морского змея руны для гадания. Следуя правилам, Неста не глядя взяла кость и бросила ее на прилавок.

Перевернутый «Гром».

— Хм, — Видарк всмотрелся в символ. — Если ты сегодня ничего не ждешь, зря. Сегодня определенно что-то случится, из-за чего ты… откроешь себе дальнейшую дорогу. Другое дело, что не сразу, и в перспективе нельзя сказать, хороший это прогноз или нет.

— Информация — это всегда хороший прогноз. Передо мной слишком много закрытых дверей. Например, в запечатанную личным чародеем герцога шахту. Не знаешь, что может помочь вскрыть такую?

Видарк задумался.

— Если речь о печати Сахима Тамагара, кассида, то с этим я не могу тебе помочь. Это не в моих силах. Тебе нужен мастер заклинаний не ниже рангом, чем Тамагар. Я знаю, кто способен на такое, но в городе их нет. Сейчас, по крайней мере.

Неста нахмурилась. Как же все… почему ничего не складывалось? Говорят, к Восставшему Герою должны бежать все проблемы! А она гоняется за какой-то, может, даже ерундой!..

Глядя на нее, торговец вздохнул.

— Какой ужас, упускаю возможность тебя радовать, — Видарк под перезвон цепочек на рогах убрал кость обратно в мисочку. — Нужно немедленно компенсировать это. Что скажешь на то, если я продам тебе что-нибудь по возмутительно низкой цене?

Неста округлила глаза в притворном возмущении.

— О, предлагаешь мне вести страшно незаконные дела со страшно незаконным нелегалом?

Видарк рассмеялся. С его низким голосом это смотрелось крайне театрально.

– Дело твое. Я просто подумал, раз вы ошиваетесь у шахт, то рано или поздно туда попадете, и за услугу и простую симпатию к тебе я мог бы отдать кое-что даже просто так.

К слову или нет, в его пальцах мелькнул осколок в металлической оправе. Осколок Камня Души.

Неста никогда не пыталась собирать эти осколки, но в этот момент ей показалось, словно подаренный Нийриэлом кусочек ожег ее карман даже сквозь одежду. Это судьба. Она не должна была упускать такой шанс.

— Хорошо, господин Видарк. Что ты хочешь от меня?

Он снова улыбнулся. Складывалось ощущение, что зубов у него прилично больше, чем надо.

— В шахте, когда вы туда попадете, могут найтись вещи от всяких скрывавшихся там раньше уникумов. Так вот, мне нужно оттуда всякое – осколки металлических доспехов, любые фрагменты оружия. Не из могильника, разумеется, хотя меня не смущает и это. Из шахты. Чем больше, тем лучше.

Осколок снова мелькнул в его пальцах, как блик, будто и не было.

— Такие вещи хорошо зачаровываются на талисманы и работают довольно долго как обереги для боя. Разумеется, вся нелегальность остается на мне – по законам герцогства Эсера, выносить мусор из подобных мест можно, нельзя его зачаровывать. Только Лезвиям Веры и Церкви Трех в нашей стране можно втридорога толкать вещи, спасающие жизни людям в дикой пустыне.

О монополии Веры Трех на артефакты не слышал разве что только ленивый. Неста понимала план Видарка и не видела в нем ничего ужасного.

— Если я найду вход в шахту, — она очень заметно выделила это «если». — Я с удовольствием присмотрю для тебя немного… мусора.

Они поняли друг друга, кассида была в этом уверена. Оттолкнувшись от прилавка, она кивнула Видарку на прощание и направилась прочь, к друзьям.

Она найдет путь в шахту. Найдет.

Неподалеку от фонтана на торговой площади Несту окликнули.

Это был мужчина невысокого роста – едва ли достигал метра семидесяти. Он был плотно сложен, легко одет – одежда вообще казалась мешающим ему фрагментом, в отличие от длинных каштановых волос. Но привлекало внимание к нему отнюдь не это.

На его землисто-зеленоватой коже мерцали линии золоченой пыли. От него пахло так, как могла пахнуть земля после дождя только в других мирах.

— Кассида, госпожа, — произнес он. С его голосом творилось что-то странное. Он словно резонировал, давя на барабанные перепонки, и Неста отчего-то ощутила себя обессиленной. Ей было трудно смотреть на его лицо, и трудно было сохранить самообладание.

Она знала, с кем имеет дело. Перед ней оказался дух земли. Нередкое зрелище в Хосеш-Асаде и не самое лучшее знакомство. Духи всегда непредсказуемы и действуют согласно своим собственным неочевидным мотивам.

Кажется, ее новый статус привлекал все виды странных существ.

— Доброго дня, господин, — Неста выдавила из себя улыбку.

— Доброго, — он осматривал ее в ответ, довольно откровенно. Впрочем, говорят, у духов стихий вообще не принято заморачиваться правилами приличия. А иногда говорят совсем обратное. Что точно известно – духи ведут себя, как им заблагорассудится.

— Я перейду сразу к делу. Мое имя – Креллион. Я друг и коллега Нийриэла, слышал, вас интересует все насчет странностей с исчезновением людей в городе. Культ, если по слухам.

Вот оно как. Неста готова была поклясться, что не слышала о таком коллеге Нира никогда, и слова этого Креллиона вызывали у нее сомнения. Но, видимо, ее расспросы привлекли внимание, и упускать этот шанс она не собиралась.

Пересилив себя, она сделала шаг в тень, ближе к духу. Золото на землистой коже мерцало и переливалось, но она старалась смотреть только в его бесстрастное лицо.

— Более чем интересует. У вас есть для меня сведения?

На затухающем солнце Креллион слишком блестел, чтобы оставаться незаметным, и он присоединился к ней в тени. Конечно, могло бы помочь, запахни он свой халат, но, видимо, этот вариант он не рассматривал.

— К делу. Культ есть. По слухам. Я много слышу от людей. Страхи, в основном, поэтому они ищут спасение на стороне. Неясно, как получают информацию. Но есть наводка. Вы слышали про Полуночного Вестника?

Неста слышала об этом ночью от тех же, кто боялся тьмы так сильно, что не прочь был искать спасения в вере. Полуночный Рыцарь, Вестник — тот самый, кто встречал людей в условленных местах.

Но для Креллиона Неста сделала вид, что не знала ничего. Он не выказал удивления, разве что слегка улыбнулся.

— Слухи. Каждую вторую ночь в квартале герцога можно увидеть Вестника. Ровно в полночь проходит по проулкам и исчезает. О нем говорят те, кто потом пропадает. Они могут получать информацию от него.

Вот так просто. Какова выгода этого духа в том, что она узнает о вестнике-информаторе? Мешает ли он собственным планам этого Креллиона? Каковы интересы Креллиона в Грана Эсера?

Нахмурившись, Неста отбросила эти вопросы на время и сменила приоритеты:

— Как давно…

— Услуга за услугу, кассида, — перебил он, и от его голоса Неста ощутила такое давление в висках, что не смогла издать ни звука. — Я предлагаю руку дружбы. Но дружба должна быть взаимна. И я еще приду.

— Но… — она не успела договорить. И моргнуть она не успела, как Креллион исчез, оставив после себя лишь песчаный ветер и запах мокрой земли.

Кажется, все тут хотели использовать ее для своих целей. И Нимнесте готова была играть по правилам, пока ей это выгодно.

Она вышла на полупустые, залитые закатным солнцем улицы. Равновесие еще не вернулось к ней, глаза болели от света, но она сжала кулаки и заставила себя идти прямо. Исчезает, значит? Давит на ее сознание? Он хотел получить ее согласие, этот Креллион — так работает давление на волю, исходит ли оно от людей или даже одушевленных артефактов вроде Владыки Морей. Не дал ей время отказаться, заставил принять подачку, ведь от услышанной информации не откажешься. И что-то подсказывало Нимнесте, что это только начало.

Пошатнувшись, она вынуждена была опереться о лоток для фруктов. Хорошо, что с ней не было трезубца, иначе едва налаженное хрупкое взаимодействие между ними было бы разрушено.

Должна ли она рассказать о Креллионе? И если должна, то кому? Видит Сойлана, если бы с ней бок о бок расследовал все это рыцарь Дайн… нет, она бесконечно ценила Ньюлен, ее мастерство и благородство, но разве не было бы проще, если бы командор Лезвий Веры был на ее стороне, рядом с ней?

Но у него, наверняка, полно дел. В том числе — разобраться с тем, что какой-то священник Трех, если верить Лиссу, выслал почти всех остальных Лезвий прочь. Рыцарь Дайн уже помогает им. Неста была бесконечно благодарна ему за это. Благодарность, впрочем, не давала возможности понять, что командору говорить можно, а что — нет. Ведь она совсем ничего не знала о сковывающих его клятвах.

Пожалуй, в первую очередь она спросит о Креллионе у Нира, раз уж они «друзья и коллеги». И подсказку духа она использует, раз уж пришлось ее принять.

Но впредь она будет настороже.

Вестник

От Нира все еще не было новостей. До герцога нельзя было достучаться.

Неста чувствовала себя бессильной. Она попыталась отвлечься, наблюдая за тренировками солдат при казармах Лезвий Веры. Ей всегда нравилось участвовать в спаррингах, но ее собственные умения были лишь сносны.

Ребят сегодня тренировал Кисэйл Дайн. Даже будь Неста максимально далекой от боевого искусства, она не смогла бы отрицать, что талант и умения рыцаря завораживали. Ей казалось, она могла бы бесконечно смотреть на то, как четко он отрабатывает и показывает приемы. На то, как легко он держит клинок в безупречно прямой руке, на его выверенные движения.

Интересно, насколько наглым было бы ее желание учиться фехтованию у рыцаря Дайна? Командор наверняка занятой мужчина. Но Нимнесте не отказалась бы от спарринга с ним. Или с Ньюлен. Или с ними обоими.

Легкая на помине, Ньюлен подошла к окну и почтительно кашлянула. Неста обернулась к ней, перекидывая волосы с плеч на спину. Она рассказала капитану о Креллионе и слухах, и надеялась, что девушка что-то нашла.

— Сведения не пустые, кассида, — нахмурилась Ньюлен. — Даже среди людей Лисса об этом Вестнике слышали. Рыцарь Дайн не поощряет, когда стража распускает слухи, которые пугают людей, вместо того, чтобы работать, поэтому вскоре разговоры сошли на нет, но… Лисс нам обязан, и он слышал кое-что об этих местах встречи.

— Замечательно, мой капитан! — Неста широко улыбнулась ей. Зацепка, наконец-то! — Я уже опасалась, придется обыскивать весь герцогский квартал.

— К счастью, нет. Это поразительно очевидные места, кассида. Лестница в нижние кварталы, проулки между элитных домов и церковный сад.

Церковный сад и лестница к нижним кварталам… Неста нахмурилась. Их Вестник был не последнего положения в обществе фигурой — либо отличным взломщиком. Обе эти точки были заперты по ночам и неплохо охранялись. Зато там точно их не застали бы случайные прохожие или патрули стражи.

— Мы должны арестовать его, — подытожила Ньюлен, чем немедленно вырвала кассиду из размышлений и хорошего настроя.

— Что?.. нет! Ни в коем случае, Ньюлен, мы должны только проследить за ним. Если мы спугнем его, выскочив из кустов вдвоем, то останемся с носом.

— Но… — в капитане боролись здравый смысл, вера в Несту и ее долг Лезвия Веры. — Это… я так не могу, кассида. Это преступление против Веры! Распространение этой ереси, введение людей в заблуждение, ложь…

— И мы не спасем этих людей, если спугнем его, Ньюлен, — Неста мягко коснулась ее запястья. — Мы обязательно арестуем его. А пока он должен привести нас к своим сообщникам.

Ньюлен вздохнула.

— Я… понимаю.

— Прости, Ньюлен. Но ведь ты знаешь, что я права. Давай-ка найдем Лидара и обсудим наш план, чтобы успеть до темноты.

Ньюлен растерялась.

— Мы пойдем этой ночью?..

— С добрыми делами нельзя откладывать, мой капитан!

Следить за переулками у дворца герцога значило прятаться не только от вероятной цели, но и от стражи. К счастью, Ньюлен знала, как работают патрули. Она вскрыла ворота ключом Лисса, и они разделились, чтобы наверняка осмотреть все три точки. Неста спряталась в тени дворянских домов.

Пришлось ждать.

Прошло около полутора часов, прежде чем в переулке появились люди. Сперва – несколько невзрачных прохожих в темных одеждах, и только затем из ниоткуда вышла последняя фигура.

Он был высок. За всю свою жизнь Неста видела не так уж и много по-настоящему высоких людей, а Грана Эсера была полна ими. Незнакомец носил закрытый шлем, закрытый доспех, совершенно темный. Стоило присмотреться, чтобы понять, что металл его лат полностью черный.

Кто носит черный в жаре Хосеш-Асада?.. этот Вестник определенно бросался в глаза сразу же.

Он обмолвился парой слов со слушателями. Они боялись, это было видно, и их страх передался Несте. Она внезапно ощутила, насколько она одна, как далеко от Ньюлен и Лидара. Судорожный страх прокрался в ее душу и пробежал по спине, и она порывисто прикрыла рот ладонью, чтобы не выдать себя дыханием.

От Вестника неизвестные получили по свертку. Они хотели спросить больше, это было видно, но Вестник, не прощаясь, быстрым шагом отправился прочь, спускаясь по лестницам крепостной стены к другим кварталам.

Если не проследить за ним сейчас, он исчезнет, Неста знала это. Она должна была пойти за незнакомцем в доспехах! Лишь бы ее не заметили…

Она скользнула из переулка, но, услышав бормотание, замерла. Ее накрыло холодом. Попалась?..

Нет. Нет, они молились, и эта молитва напоминала ей что-то из Веры Трех.

Мысленно отругав себя за нервозность и недостаточное самообладание, Неста пошла следом за рыцарем, вниз и в сторону других кварталов.

Она скоро поняла, куда он идет. Последнее время в ее жизни было много этого квартала. Все дороги вели сюда, к каналу и старым мостам.

Ньюлен и Лидар нагнали Несту уже там, когда Вестник переходил мост на другую сторону. Кассида следила за ним из шумного переулка между ночными заведениями, и едва на месте не подскочила, когда капитан Лезвий схватила ее за руку.

— Проклятье, Ньюлен! — она выдохнула, хватаясь за грудь. — Ты до смерти меня напугала!

— Это ты меня напугала! — шикнула на нее Ньюлен, и она впервые звучала сердитой на Несту. — Куда ты подевалась?!

— Умоляю, не сейчас. Смотри!

Неста схватила девушку за лицо и развернула в нужную сторону аккурат тогда, когда спина Вестника скрылась за стеной дальнего здания. Ньюлен немедленно замолкла.

Переулок за переулком, дом за домом. Когда Вестник открыл одну из дверей, они едва успели нырнуть под окно. Неста бросила один беглый взгляд в захламленное теплое помещение и едва сдержала удивленный вдох.

Она знала эту женщину! Это была Ивсе, независимая колдунья, неприкосновенная и уважаемая гостья из знаменитой Академии Леу! Но что она здесь делала? Разве она не покинула Хосеш-Асад в прошлом сезоне?..

Ивсе отличалась богатейшими кудрями цвета черничного молока. С ее ростом – всего метра полтора – она смотрелась рядом с Вестником совсем-совсем игрушечной. Она сама была кукольной, с огромными золотыми глазами и очаровательным сказочным смехом, с мерцающими крылышками за спиной – как у настоящей бабочки.

Она смеялась, что-то рассказывая своему гостю, вертя в пальцах записку. Разобрать ее слова было невозможно, и Неста с надеждой взглянула на Ньюлен. Та покачала головой.

Видно, дом Ивсе был экранирован от подслушивания.

Вестник терпеливо ждал и не реагировал. В окно все увидеть было бы довольно трудно, однако становилось довольно ясно, что Ивсе требовала чего-то взамен. В конце концов она отмахнулась и засунула записку за кружево платья. Вестник бесцеремонно и грубо выдернул ее оттуда, не заморачиваясь правилами приличия, и поспешным шагом вышел в заднее помещение.

Ньюлен казалась крайне озадаченной и прошептала:

— Ивсе? Что ему могло понадобиться от Ивсе?

Лидар пожал плечами:

— Что не так?

— Ивсе – что-то вроде иномирнего гостя в герцогстве, ее статус неприкосновенен. Как давно она замешана в незаконных делах?..

— Меня куда больше интересует, что она отдала этому Вестнику… — нахмурилась Неста. Она искренне не знала, как лучше действовать. Ивсе обладала репутацией. Нельзя было так просто вломиться к ней и начать что-то требовать. Тем более, если она заодно с культом…

— Надо с ней переговорить, — заявила Ньюлен, будто прочитала ее мысли и поняла совсем наоборот. — Она что-то знает.

— Сейчас это не имеет смысла. Мы можем это сделать, но у нашего визита будет одновременно неофициальный и отчаянный тон, — Неста отступила, отдаляясь от дома, и потянула Лидара за собой.

Ньюлен задумалась. Она быстро все схватывала.

— Я поняла. Ивсе – сейчас все равно что представитель от Академии Леу, и она прекрасно понимает, как это работает. Нет, мы сделаем все правильно и законно, кассида. Ты права.

Колдунья

Сон не шел к Несте этой ночью, несмотря на усталость, и она не могла дождаться нужного часа. Она обязана была переговорить с командором Лезвий Веры и получить его одобрение.

Ивсе не ждали в Грана Эсера, она и в этом мире-то быть не должна была. С другой стороны, Неста не могла наверняка утверждать, когда колдунья планировала вернуться. Но при любом раскладе эту ситуацию можно было сыграть выгодно.

Ивсе — фэллен, а эта раса отличалась спонтанностью и склонностью нарушать запреты без даже намека на сожаление. Многое им прощали, обосновывая их хаотичность слишком коротким сроком жизни. Ивсе, к тому же, пользовалась уважением благодаря своим колдовским умениям и, тут слово подходило как никогда уместно, могуществу. Исходя из этого, вернись она без предупреждения, власти маловероятно сказали бы ей что-то.

Но одно дело — люди герцога, а другое — Вера Трех, чьи представители были известны в любом мире как люди, склонные считать свою доктрину приоритетной и наиболее важной. Лезвия Веры могли бы авторизовать осмотр при малейшем намеке на то, что иномирняя колдунья проникла на территорию Королевства без разрешения и запроса. И даже если запрос был, Лезвиям достаточно просто о нем не слышать для подобного распоряжения. Здесь бы тоже никто не удивился.

И Неста считала, что все складывается как нельзя выгодно.

Она подскочила с кровати ранним утром. В этот раз она прихорашивалась особенно усиленно, долго расчесывала волосы, пытаясь сделать из буйства кудрей что-то помягче и поспокойнее. На ее веках сегодня — зелено-медное мерцание, оттеняющее теплую карамель глаз. Глупо, ведь Лезвия Веры бесстрастны и лишены интереса к жизни. Но ей хотелось выглядеть представительно для этого разговора.

Ньюлен ждала ее у дверей в нужный коридор. Она нервничала, это Нимнесте уже научилась различать. Слишком уж Ньюлен боялась своего командора, и это было совершенно некстати в грядущем разговоре.

— Знаешь, я ночью подумала и решила, что хочу сама с ним поговорить, — сказала Неста. Она, конечно, врала, и остальное сейчас собиралась сочинять на ходу. Не только потому что боялась, что нервозность подруги испортит разговор, сколько потому что правда не хотела бы нервировать ее дальше. — Как кассида. А заодно, чтобы не компрометировать тебя, что у тебя тут какой-то… частный интерес.

Ньюлен хотела спорить. О, ее просто распирало от желания возразить и отбить свое право идти вместе с Нестой. Но что было для нее еще важнее — это соответствовать своему званию, и с последним аргументом она спорить не могла.

— … удачи, — только и сказала она. Несте было больно видеть, как девушка поникла, и она поспешно приобняла ее за бок, прежде чем отправиться к Кисэйлу Дайну.

Адаранский рыцарь не обернулся к ней, небрежно разрешив войти. Он был занят перестановкой флажков на настенной карте. Беглый взгляд на стену позволил Несте примерно предположить, что интересовали командора места стычек с монстрами.

Неста ощутила укол вины. Пока она веселится и бегает по городу, кто-то может страдать от чудовищ. А ведь она могла бы помогать бороться…

Нет. Она должна устранить первопричину, а не бороться с симптомами, которых будет только больше. Для этого ей нужен герцог. И именно этим она и занималась сейчас.

— Рыцарь Дайн, я пришла просить об услуге. Я не посмела бы отнимать Ваше время, но причина слишком весомая, и…

— Кассида.

Его тихий усталый голос прервал ее, и она замолчала. Мало кто мог так легко заставить ее замолчать, если она того не хотела. Отчего-то в присутствии этого мужчины Неста ощущала себя младше своих лет и далеко не столь благородной и значимой, как привыкла думать.

— Не обязательно оправдываться. К тому же, — он поместил на карту последний флажок и развернулся к ней. Каким усталым он выглядел! — Вы можете обращаться ко мне в любой необходимый момент. Или заговаривать со мной всегда, когда Вам того захочется, даже если особой причины не придумывается.

Неста взглянула на него по-новому, задумавшись. А ведь он наверняка страдает от предрассудков, связанных с Лезвиями. Никто не должен видеть в нем живого и чувствующего, а такое отношение сопряжено со страхом, с дистанцированием. И так люди быстро забывали, что Лезвия Веры здесь, чтобы помогать.

— Конечно. Благодарю. Рыцарь Дайн, Лезвиям что-то известно о возвращении колдуньи Ивсе аль-Улен?

Он замер, глядя на нее без всякого выражения. Отчего-то Несте даже показалось, что сейчас он с этим своим скептично-усталым видом тупо спросит ее «кто» и на этом разговор закончится.

Но потом он отвернулся к своему столу.

— Она опять вернулась без предупреждения? Ничего нового.

— У меня есть теория, что она кое-что знает о происходящем в городе. Но Вы сами понимаете, просто вломиться к ней без основания нельзя.

— А с проверкой можно, — закончил за нее Кисэйл Дайн без всякого интереса в голосе. — Я понял. Я выпишу ордер.

Нимнесте моргнула и не удержалась от вопроса.

— Что, вот так просто?..

Рыцарь вновь перевел на нее взгляд, и она поклясться была готова, увидела в его взгляде смешинку.

— А Вы хотели со сложностями? Или пообсуждать со мной взбалмошную колдунью подольше?

Неста поджала губы, пытаясь удержаться и не покраснеть. Она определенно неправильно это восприняла, но отчего-то последний комментарий рыцаря ее смутил.

— Что с Вашим лицом, кассида? — безобидно поинтересовался Дайн, подходя с ней на шаг. Он был таким огромным и широкоплечим, таким бледным. — Я сказал что-то не то?

Она растерялась, далеко не сразу поняв, что подошел он не просто так. Он протягивал ей документ.

Она выхватила бумагу из его рук и натянуто улыбнулась.

— Нет-нет. Спасибо, рыцарь Дайн. Вы спаситель!..

Перед визитом к Ивсе Ньюлен снова приобрела крайне серьезный вид. Лидар норовил быть максимально незаметным, чтобы у него была возможность наблюдать. Разрешение на допрос было при них, и Неста была готова отмечать и анализировать все, что Ивсе им скажет в ответ.

По правде, она ожидала чего угодно, но не того, что иномирка с крыльями бабочки-махаона встретит их прямо с порога предложением чая, печенья и щебетанием на тему того, что она была бы рада видеть больше гостей каждый день.

— О, я так люблю гостей, особенно утром, особенно добродушно настроенных! — рассмеялась она, упорхнув в дом на своих прекрасных крылышках. Ее тепло-кофейного оттенка кожа была такой ровной, украшенной блестящими частичками искусственной пыльцы. Неста невольно залюбовалась.

Нужно будет купить себе такую же, к веснушкам на теле.

— Госпожа Ивсе аль… — начала была Ньюлен, но колдунья ее перебила:

— Просто Ивсе, пожалуйста, и только по-дружески! Я так не люблю эти формальности. Так что, чаю? О, не хотите купить кое-что алхимическое?..

Не успела Неста сообразить, как им предложили приобрести пару грибов, немного мха, каких-то цветов, и все это шло вперемешку с милыми шутками. Растерянная, Неста далеко не сразу поняла, как пробиться через этот поток слов. Но здесь ей помогла Ньюлен.

— Ивсе, я расценю вашу говорливость как попытку отвести глаза лицу при исполнении.

О, она и правда была потрясающей, когда превращалась в настоящего капитана ордена. Жаль, Неста так и не поняла, как донести до девушки, что та зря беспокоится о своей должности. Она идеально справлялась.

Ивсе замолчала, но уверенности своей не потеряла. Она будто бы знала, что к ней придут. Либо в том была ее суть – не удивляться, получать от момента все. Кажется, именно это Шеэмин о ней и рассказывала.

Формальный повод их визита все же заставил ее слегка посерьезнеть. Оставалось подвести разговор к нужной им теме.

— Ивсе, необходимо понимать, что в текущей ситуации наши действия более чем обоснованы. У нас есть все основания полагать, что даже если ваше возвращение не сопряжено с нелегальным ввозом в Королевство опасных реагентов, оно может быть связано с некоторыми… лицами, чью деятельность мы расследуем.

Ивсе склонила голову набок, позволяя чернично-молочным кудрям упасть ей на плечо. Золотые глаза смотрели с ни с чем не сравнимым лукавством.

— О, вы все же зашли не с простой рутинной проверкой. Как очень, очень грустно.

— Но нам нужно не так уж и много, — впервые подала голос Неста. — Мы расследуем кое-чью деятельность в Грана Эсера. Нам нужна лишь информация, мы вовсе не ищем виноватых.

— И что же привело вас именно ко мне?..

— Скорее, кто. Некий большой черный рыцарь, гуляющий по ночам.

Ивсе очень приятно улыбнулась. Будто бы даже совсем дружелюбно.

— Никто не любит немного поиграть – когда люди в королевстве стали такими занудами? Наверное, когда сюда направили столько дураков из этого скучного религиозного Адарана, портят прекрасный край своим скучилищным настроем, верно?

Ньюлен кашлянула.

— Тот рыцарь. Что вы ему передали?

— Ничего особенного, — Ивсе пожала плечами. — Всего лишь рисунок. Знаете, двери можно отпирать не только ключами, особенно когда это какая-нибудь старая скучная дверь, доступ к которой потерян.

По лицу Ньюлен можно было прочесть не напрягаясь – «незаконно». И да, если Ивсе и правда передала кому-то руну-заговор на отпирание замка, то в зависимости от того, на что эту руну применят, ее деятельность могла оказаться очень даже незаконной.

А потом Неста осознала. Замок. Дверь. Шахта! Все сошлось!

Люди в отчаянии. Они ищут спасения в вере.

Некий Вестник говорит им, где они могут найти спасение. Когда их становится достаточно, они уходят в указанное место — шахту, где никого не было и не может быть.

Заклинание позволяет отпереть замок единожды, и все, люди пропадают. Но… куда они деваются потом?..

Это она и должна узнать.

Стараясь не выдать своего энтузиазма, Неста подалась вперед.

— А… какую дверь может отпереть такое заклинание?..

Ивсе легко пожала плечами.

— Любая достаточно старая дверь, колдовской замок или механизм, на которой был создан более чем двадцать лет назад, и завязан на создателе.

Ньюлен покачала головой.

— Я не направляющая, но даже мне известно, что это слишком размазанное определение для ритуала. Оговорка для года замка… слишком сложно для простой замены отмычке.

— Это не замена отмычке, — возразила Ивсе. — Это доступ к одной, любой, достаточно старой двери. В форме ритуального рисунка. И прежде чем кто-то тут начнет говорить мне, что и это слишком сложно, я готова встать и начать махать у вас перед носом своей научной степенью в Искажении. Такие руны-заговоры необходимы, чтобы получать доступ к забытым руинам или к случайным находкам.

Несте хотелось смеяться от ликования. Она едва держалась.

— А… часто ли он берет такие рисунки?

— Нечасто. Это был второй. Больше одного за раз я не согласилась сделать. Двери всякие есть, не все стоит открывать. Рисунок одноразовый, так что будет работать только для него.

Ньюлен устало потерла уголки глаз.

— Это просто… я могу арестовать и депортировать вас немедленно.

Крылышки Ивсе заблестели, когда она слегка ими шевельнула, пересаживаясь поудобнее.

— Можете.

Это поставило Ньюлен в тупик.

— Особенно учитывая то, — продолжала Ивсе. — Что я не могу сказать вам, кто он такой. Упрощая, я должна была ему кое-что, и даже если захочу, не смогу раскрыть вам тайну. Мои губы прошиты нитями обещания. Уж Лезвия, со всеми вашими схожими клятвами каждый новый ранг в каждом отдельном ордене, должны знать, что такое обещание нерушимо.

Ньюлен заметно помрачнела. И даже Неста слышала о том, что клятвы Лезвий нельзя было нарушить никаким образом. Их придумали в Адаране именно для ордена, и так и звали — адаранскими клятвами.

Интересно, кто заставил Ивсе так поклясться?.. это серьезный шаг.

— Спасибо, — Неста накрыла ее маленькую ручку своей. — Это очень нам помогло.

Ивсе одарила ее лучезарной улыбкой.

— Всегда пожалуйста. Рассказывать про фокусы, которые занимают у меня от трех до шести часов, я вообще готова бесконечно. Но это минусы академского образования – мы все катастрофически любим хвалиться тем, что умеем.

Как же кстати она это сказала.

— А если я скажу, что с удовольствием купила бы такой же ключ?

Ньюлен посмотрела на нее ошарашенно. Кассида говорила о нарушении закона, желая проникнуть в ту шахту.

Но ей было плевать на законы герцога Самиира, если тому плевать на жизни своих людей.

— Могу ли я? – тонкие брови Ивсе насмешливо дрогнули. — Разумеется, я могу. Как я говорила, такой пустяковый фокус занимает у меня от трех до шести часов. Но разрешено ли мне? Для этого нужно, я не знаю, разрешение от орденов правопорядка, религиозной организации или там, ну, например, правительственного лица…

Неста обернулась к Ньюлен. Она не говорила вслух, но надеялась, что на ее лице читается отчаянное «пожалуйста».

Ньюлен вздохнула. Начистоту, у кассиды были сомнения, что капитан может авторизовать создание такого заклинания, но высказывать это она не собиралась. Лишь бы ничего не порушилось.

Мгновение — и Ньюлен сдалась. Ивсе возликовала.

— Отлично! Займусь этим немедленно, я все равно совершенно свободна.

Казалось бы, женщина такого склада затребует у них денег сразу же. Или услугу – начистоту, чего угодно, но вряд ли просто возьмет и предложит им приготовить себе чего-нибудь поесть на кухне магазина-квартирки, пока она сама чертит новый свиток.

— Там помидорки есть. Свежие помидорки! Соус не очень свежий. Остальное очень даже ничего.

Лидар, вздохнув, дождался, когда Ивсе скроется за бумагами и сказал:

— Она вообще не считает, что делает что-то неправильное. Думаю, ей нравится нам помогать. Симпатия?..

Неста пожала плечами, поудобнее усаживаясь на подоконнике.

— Фэллен часто меняют вкусы и предпочтения. А может, ей не нравится работать на противного бугая в черном доспехе.

— Жаль, нельзя брать ее с собой, — Лидар помедлил, — У колдунов Академии очень много боевых умений.

Ньюлен вернулась к своему привычному молчанию. Теоретически, ничего запрещенного они не делали – но она все равно чувствовала себя не в своей тарелке. Что-то было не так; Ньюлен родилась в Двух Звездах, здесь к любым обязанностям относились проще, даже в случае религиозного ордена. У них было право, обоснование и отчаяние – неясно, почему Ньюлен так пыталась показать себя строже и суше.

Все, что касалось доктрины Лезвий и будущего девушки в ордене, Неста не могла обсуждать с ней прямо. Слишком разными были их позиции, и кассида попросту не смогла бы убеждать новую подругу бросить свои мечты, даже из лучших побуждений. Решения людей принадлежат им самим.

Разговор вышел неловким. Затем Ивсе вернулась с новеньким красивым свитком и вручила его Несте прямо в руки.

— Все готово. Могу продать что-нибудь оберегающее, если интересно. Довольно бюджетно. Подороже – это к Тилли. Простите, Видарку.

Ньюлен медленно выдохнула, прикрыв глаза. Кассиде пришлось неловко отшучиваться.

Она искренне надеялась, что этот свиток не разрушит налаженного контакта с Ньюлен. Им необходимо было попасть в шахту, необходимо было все выяснить. Нимнесте лихорадочно соображала, как сказать подруге, что иного выхода не было, что все это на благо.

И она совсем не заметила рыцаря Дайна на площади перед главными воротами. Зато он заметил ее.

Накинув плащ и прикрыв терилл в своих доспехах, он неспешно приблизился. Выглядел рыцарь ужасно: под глазами залегли еще более заметные темные круги, взгляд был усталым, цвет лица отдавал легкой зеленцой.

— Кассида, — кивнул он. Неста, поняв, что слишком уж неприлично его разглядывает, поспешно кивнула в ответ.

— Рыцарь Дайн.

— Командор, — склонила голову Ньюлен. Лидар повторил ее жест, но ничего не сказал.

— Как… все прошло?

Неста оценила, что уточнять вслух, о чем идет речь, рыцарь не стал. После той встречи с духом земли она не знала, где говорить безопасно.

— Успешно. Мы кое-что узнали, — удачно, что удалось встретить его здесь. Обсудить случившееся с ним кассида хотела, пожалуй, больше всего остального. — Я как раз думала, мы с вами могли бы…

Он почти не выразил никаких эмоций, но Нимнесте поклясться была готова, что мужчина хотел нахмуриться. Его брови дрогнули лишь слегка. Она не заметила бы, не всматривайся так пристально в его белое восковое лицо.

— Я должен покинуть город. Распоряжения духовного наставника. Но когда я вернусь, кассида, мои слова в силе.

Она не сдержала расстроенного вздоха. Конечно же, он занят. Иначе и быть не могло.

— Удачного пути, рыцарь Дайн. Я буду ждать вашего возвращения.

Дайн кивнул.

— Договорились. Ньюлен? — дождавшись ее реакции, он коротко бросил: — Ньюлен, новых приказов нет. Будь при кассиде.

— Так точно, командор, — она склонила голову.

Провожая рыцаря взглядом, Нимнесте рассеянно перебирала в голове варианты. Значит, помощи от Лезвий не будет. Если не задействовать рекрутов Форта-Пэн, конечно.

По крайней мере, это вариант.

Культ

Они готовились к походу. Неста не выпускала из рук Владыку Морей, Ньюлен вернула свой доспех. Лидар посерьезнел. Даже Нийриэл выразил желание присоединиться, и отказываться кассида не хотела. Он целитель, и мог бы помочь им.

Им нужны были люди. Но слишком большой отряд мог спугнуть их цель, и Неста решила в пользу скрытности.

А потом был путь. И никогда никуда она так не торопилась, как к этой шахте.

Они задержались только у Форта-Пэн. Идею взять рекрутов Ньюлен поддержала, и пока она отдавала распоряжения, у Несты было время перевести дух. Она думала, что рядом с шахтой ее охватит волнение, нетерпение, но она не чувствовала ничего. Будто бы ничего особенного и не происходило.

Умывшись, Неста в десятый раз перепроверила снаряжение. Она не находила себе места, но ощущала себя словно в трансе. Смотрела, как вооружается маленький отряд рекрутов под командованием Ньюлен, и не могла понять причин своей отстраненности. Ведь они проникнут туда, куда направлялись завербованные и отчаявшиеся. Узнают если не ответ, то хотя бы получат зацепку. Почему же тогда у нее такое ощущение, что все только начинается?

Она коснулась груди. Тишина была ей ответом, и ни с чем несравнимое ощущение отчаяния.

Словно у нее нет сердца вовсе. Словно она мертва.

— В порядке? — Лидар коснулся ее плеча, заглянул ей в лицо. Его теплая ладонь легла на щеку Несты, и она прикрыла глаза, растворяясь в нахлынувшем ощущении. Если бы кто-то попросил ее описать, что именно она чувствует, она не нашла бы слов. Скорее всего, прикосновение Воплощения для каждого свое, и для Нимнесте эта нежность напоминала о руках мамы на ее волосах, объятиях Шеэмин, папиных уроках-играх. Все разом, как теплая океанская волна.

Наклонив голову, она скользящим движением погладилась о ладонь Лидара и отстранилась.

— Теперь — почти да. Просто душа не на месте. Будто я бегу вперед как птица с отрубленной головой, не разбирая дороги, да еще и надеюсь, что все разрешится.

— И все разрешится, — Лидар подался к ней, касаясь ее лба своим. — Мертвое сердце не остановило тебя. Ты восстала, чтобы вести людей за собой. Таковы герои. А теперь — приведи нас к ответам.

К ответам.

Сегодня они обязаны получить ответы.

Кивнув, Неста взяла себя в руки. Рекруты уже ждали ее, и к ним она не могла направиться без уверенности. Герцог Самиир наверняка никогда не показывал никому своих сомнений и страха. Она не будет хуже него.

У шахты никого не было. Ни патруля, ни часовых.

Ньюлен распорядилась осмотреть местность, Неста остановилась у двери в шахту. Все еще такая же старая, на первый взгляд — ничего нового. Но теперь, когда были подозрения и догадки, кассида знала, где смотреть. Меньше песка на стыках со стеной, свежие следы царапин.

Оставалось применить заклинание Ивсе и надеяться, что фэллен их не обманула.

Дверь открылась почти бесшумно – просто опустилась в песок. Никакой пыли не было – ее определенно открывали недавно. Нир нахмурился и приготовился, Ньюлен выглядела целеустремленно-уверенной.

Внутри было слишком темно. Им повезло, с одной стороны, что с ними был кто-то из Лучей, готовый всегда создать свет.

Внутри на земле – следы шагов, какой-то хлам, сбитый стол, рюкзаки, поеденные крысами. Тоннель уходил вдаль. Стоило только продвинуться достаточно далеко, чтобы вход ощущался чем-то бесконечно забытым, как Ньюлен замерла и обернулась к остальным.

Она слышала что-то. Вскоре услышали и остальные.

Впереди – голос, очень знакомый.

— … когда откроются синхронно заслоны Призрачных Берегов, и как шавки покрывают слабых, так покроет Суть Всесжигающая испепеленные пески от границ до ущелий…

Нир немедленно погасил свет, чтобы их не заметили.

— … защитит от растления, избавит, пощадит и спасет. И надлежит обратиться к Черному Имени, Первородному Имени, из чьего стада изначально отбрели прочь, потерявшись, дети Мертвого Солнца…

Пророчество! Кто-то читал пророчество!..

Впереди, ответвляясь от шахты в сторону могильника, уводил мелкий коридор, напоминающий ночные проулки Грана Эсера. Неста нахмурилась и мрачно шепнула:

— Сдается мне, шутка про философские трактаты в подворотне оказалась не такой и шуткой.

— Не тянет на философский трактат, кассида, — нехарактерно-мрачно для себя отметил Нир. — Это дрянная дрянь, и такие пророчества лучше вообще даже глазами не пробегать.

Ньюлен нахмурилась и постаралась тихо пройти вперед. Здесь их не было ни слышно, ни видно, а им открывался обзор.

— … когда отхлынет последняя волна, когда проржавеет последняя цепь, его пытка закончится, и выйдет он на поверхность. Под искрами Умирающего и порожденный тенями Мертвого, явится он символом Солнц, клеймом на тело и душу…

На возвышении стоял, прекрасно одетый, линей с золотыми глазами. Его голос раздавался так, будто был создан для подобного, и он привлекал к себе почти все внимание. Требовалось усилие, чтобы оглядеться и понять, что он тут не один.

Рядом с ним, чуть позади, с оружием на изготовку стоял рыцарь в черном. Его закрытый шлем скрывал лицо, но и без него тень не дала бы ничего рассмотреть.

А вокруг были… люди. И Неста знала этих людей. Часть – ее знакомые, ее горожане.

И они слушали с немым религиозным экстазом в пустых глазах.

— Что, — тупо буркнула Неста, и это был даже не вопрос. Ее люди — здесь?! Ее подопечные и подданные в каком-то… апокалиптическом культе?! Да она каждому в глаза заглянет, да им стыдно будет! Уйти за каким-то бородатым псевдопророком! — Ах этот гнусный линей!

— Воинственный настрой, — заметил Лидар. Нир немедленно добавил:

— Для этого тебе как раз пригодилась бы хорошая броня, которая…

Ньюлен шикнула на него. Их не должны были заметить, хотя под слова зловещего пророчества едва ли кто-то решился смотреть назад.

— … пока будут вопрошать они, чем все закончится, он выйдет на поверхность, чтобы запоминаться делами. За каждым шагом останется след из иссохших неверных, недостойных, неблагородных!

Ньюлен покрепче сжала рукоятку меча. Нир слегка нахмурился и подступил на шаг вперед.

— Это… это, что, Эдан? Который горшки расписывает? – шепнул он на ухо Нимнесте. — Проапокалиптический горшечник, серьезно?

Линей поднял руки, будто бы ждал дождя и не хотел упустить ни капли.

— Иди и скажи им – сбивайтесь, сбивайтесь толпой, скот, глупцы, невежды, потому что он видит все ваши слабости. Как я вижу вас, дорогая Отмеченная, и ваших верных друзей!

Он смотрел прямо на них. Сквозь тьму, толпу, он смотрел прямо на них и знал, что они были здесь все это время. Будто бы ждал.

Ах он ждет?.. А вот Неста ждать не собиралась.

Поднявшись на ноги, она выступила из-за своего укрытия. Кое-кто из ее людей увидел ее, но далеко не все отреагировали. Да они будто одурманены!

— Не наглость ли это, дурить голову моим людям?

— Наглость – это не то слово, моя дорогая Восставшая Героиня. Моя воля – его воля, нерушимой судьбы, — он улыбался, будто бы Неста направлялась к нему приветствовать как дорогого родственника, а не чтобы остановить. Толпа, как зачарованная, не расступалась, мешая идти.

За несколько шагов до линея Несте пришлось остановиться, чтобы не нарваться на клинок черного рыцаря. Он был единственным вооруженным врагом, однако казалось, что он может остановить не только ее, но и остальных.

Впрочем, наверняка линей мог колдовать. Как и двое ранее незаметных культистов за его спиной.

— Не злись так сильно, — линей покачал головой, не переставая улыбаться. — Не стоит. Тебе суждено быть нашим примером, нашим маяком благочестия. Сейчас я покажу тебе, насколько ты благородна.

А затем что-то – все – пошло не так.

Грохот камня захлопывающихся дверей, пыль от смещающихся каменных плит. Люди ожили, кто-то – озадаченный, кто-то – возмущенный, они бросились врассыпную и сбили с ног Лидара. Вспышка света на мгновение ослепила всех, а когда эффект прошел, линея не было, и рыцарь прикрывал его отход.

Ньюлен вскрикнула, оторвав от себя мертвую черную руку, выкопавшуюся из-под земли. Нир бегло обернулся и с ужасом увидел, что такие же руки, когти, зубы – все в кучу, валили на землю людей, которые не успевали бежать. В том числе Лидара.

Несту тоже дернуло вниз. Она упала, шмякнувшись лицом прямо в песок. Ухватившаяся за ее ногу полуразложившаяся рука блеснула в темноте кольцом, узнаваемой старой печаткой. Как у... как у Исоли.

Неста помнила, как блестело это кольцо каждый раз, когда Исоля раздавала пироги. Помнила, как та протирала кольцо от муки и улыбалась, говоря, что сегодня начинка особенно удалась.

Исоля…

Клинок Ньюлен рассек руку, и Неста словно очнулась. Перехватив Владыку Морей, она подскочила на ноги с помощью Ньюлен и немедленно отбросила от подруги шустрого мертвеца с помощью волны. Их было так много, что Неста чуть было не запаниковала, но перед ней выскочил один из рекрутов, прикрывая ее собой. Она отшатнулась.

Эти тела. Она видела такие раньше. Видела их в Форте-Сильва, в тоннеле. Тела, лишенные душ.

Люди пропадают в городах, пустыня полна теней, а тела без душ остаются лежать здесь… пока их не заставит служить себе темный культист. И все это время в пустыне они сражались с душами своих родных и близких. Все это время!..

Столько времени потеряно. Столько жертв…

Она должна взять себя в руки. Обязана!

Она видела, как почти задавили мертвецы Нира и Лидара, как одного из солдат форта в два счета обезоружил и оттолкнул черный Вестник, прежде чем исчезнуть в темноте. Как соревноваться с таким умением обращаться с клинком?

Видела высушенные жуткие тела, в том числе и некогда знакомых ей людей — ее людей, ее моррианцев. Видела все это и не могла совладать с собой.

Руку жгло. Озлобленный, жаждущий большего трезубец в ее руках не хотел больше ей принадлежать. Не хотел видеть ее слабости, ее безвольности. И он был прав.

Она завела людей сюда, и она не в праве отсиживаться в стороне, пока за нее складывают головы те, кого она поклялась защищать. Не как Восставший Герой, нет.

Как кассида.

Она не могла полагаться на Лидара и его спасительное успокоение всякий раз, когда ее рассудок ослабевал. Если без сказочного Воплощения она не способна идти вперед, она недостойна своего титула. Своего имени.

Нет, она — Нимнесте Марид. Восставшая из мертвых кассида. Кассиды клялись служить и защищать, и она рождена, чтобы быть щитом для своего народа.

Владыка Морей ожег ее руку вновь, и она яростно схватила его обеими руками. Она больше не позволит оружию спорить с ней. Воля артефакта ударила ее сознание, практически продавливая, вступая с ней в схватку. Желая обрести верх.

Нет. Нет!

Она видела ужасы и выжила. Она сражалась с непостижимым и неосознаваемым и сохранила рассудок. Она не проиграет, не сейчас!

Ей есть, кого защищать.

От усилия Неста вскрикнула, мысленно отталкивая волю Владыки прочь, загоняя ее в самые недра колдовского кристалла в зубцах. Загоняя, запирая, замыкая там, привязывая к центру силы. Отныне и впредь, воля Владыки Морей будет служить лишь оружием.

Головокружение было ей ответом. Нехотя, артефакт уступил, ложась ей в руку верным инструментом. Не давая себе времени даже на то, чтобы отдышаться, Неста поднялась на ноги и мысленно обратилась к трезубцу.

Нийриэла зажали в угол. Ньюлен осаждала целая толпа мертвецов. Рекруты Лезвий сражались с трупами, рубили их на части, но те восставали вновь. Один из ребят лежал на земле, бездыханный.

Не уберегла.

Сдавив страх, задушив свои сомнения, Неста перехватила трезубец и повела им, выпуская сияющую крепкую нить. Взмах — и она оплела мертвецов нитью, оттащила их от Нира, повалила на землю. Надеясь, что воли ее артефакта хватит на достаточное время, она оставила связанных мертвецов на земле и развернулась к Ньюлен.

Ревущее иссохшее тело бросилось на нее с земли, стремясь повалить. Она отскочила в сторону лишь чудом, взмахнула трезубцем и ударила в челюсть. Раздался хруст, и мертвец упал.

Мертвецы. Тут только они. Нет культиста, нет Вестника. Они сбежали.

Один из рекрутов подскочил к ней, занимая позицию рядом и давая ей возможность действовать. Она не теряла времени — ударила о землю раз, другой, и рывком заставила Владыку Морей выпустить волну, сшибая наседавшие на Ньюлен трупы.

Трезубец вспыхнул, озаряя помещение. Кажется, она заметила что-то темное, вроде прохода. Культисты! Вот куда они исчезли!

Что-то ударило ее, накрыло с головой, и ее скрутило в приступе тошноты. Ньюлен воспользовалась силой своего доспеха, разрывая связи, удерживающие мертвецов в этом мире, но ее сила вновь оказалась слишком болезненным опытом.

Стиснув зубы, кассида пересилила себя. Она не может сражаться с остальными — значит, она догонит беглецов.

И она рванула в коридор.

Из-за песка плоская подошва ее ботинок скользила по мелким ступеням. Непривычная к такому интенсивному бегу наверх, она запыхалась, Владыка Морей мешался в узком проходе, но она заставляла себя бежать. Ныли ноги, и она поняла, что порвала штаны при падении. Пыльные, рваные, в крови, они хлопали по бедру и мешали ей двигаться.

Кто-то мелькнул впереди. Неста услышала рев, на нее бросился худой сухой силуэт. Она едва успела нырнуть вниз, ударила трезубцем, и мертвец кубарем покатился вниз с лестницы. Она не даст мелочам задержать ее.

Неста выскочила наверх, проехалась по площадке. Та тень была впереди. Из последних сил Неста стукнула трезубцем, порождая волну, и культист в плаще упал. Мыча что-то, он принялся отползать в угол.

Неста хотела задать ему миллион вопросов, но ей не хватало дыхания. Держа наготове оружие, она медленно направилась к фигуре. Следовало быть наготове, он мог быть все еще опасен.

Но это был… не тот культист. Она не узнавала это искаженное лицо, испещренное черными прожилками. Не тот линей — какой-то мелкий прихвостень, незнакомец!

Он не выглядел как кто-то, кто хочет разговаривать. Его кожа – слишком бледная, лопнувшие сосуды в глазах чересчур заметны. Руки тряслись, когда он пытался подняться хотя бы на локтях.

— Он не скажет ни слова, — от звука этого неправильного голоса даже культист подскочил и вздрогнул, не говоря уж о Несте. От внезапности девушка чуть не подпрыгнула сама.

Креллион бесшумно вышел на свет, мерцая золотыми узорами на коже.

Что он тут делал?! Почему он, почему сейчас?

— Я проник сюда вместе с песком и землей, когда вы открыли дверь, — пояснил он, опережая вопрос Несты. Его легкий халат норовил вот-вот раскрыться, и видеть это кассиде не слишком хотелось. Она вновь обернулась к культисту.

— Где остальные?.. рыцарь и линей?

— У него нет языка, он ничего не скажет, — вновь встрял Креллион. Как удобно! — И нет разума. Взгляни на него.

Неста нахмурилась. Взглянула пристальнее. Он искажался, чернота проступала в разных участках его тела. Еще немного, и он стал бы одним из чудовищ пустыни.

Проклятье.

Обернувшись к Креллиону, Неста заметила, чтобы дать себе время и понять, что делать:

— Вовремя ты. То о тебе никто не слышал, то ты везде, и даже здесь.

— Я – дух. Я могу появляться как угодно и где угодно. Не измеряй меня привычными мерками, — он перевел взгляд на молчаливого культиста с больными глазами. – Этот бесполезен. Лишен языка, лишен ума. Думаю, час-другой, и он заходит разве что как голодная плоть.

Чего-то этот Креллион от нее хотел, это Неста знала.

— И что ты предлагаешь?

— Закончить его страдания, — сказал Креллион. — Это будет милость. Милость ради него и остальных. Посмотри: он уже не понимает, что мы говорим.

Культист казался больным. Он смотрел на них, но словно бы мимо. Его свело судорогой.

Милость… может, и милость. Может, он и прав.

Неста вспомнила чудовище, что чуть не стоило ей рассудка в пустыне. Сосредоточившись, она выдохнула и позволила себе отрешиться. И тогда ее Марка взыграла вновь.

Перед ней — одно из тех же оскверненных существ, минимально разумное. И для него нет дороги назад.

Проклятье. Она ненавидела эту ситуацию и себя в ней, и этого Креллиона тоже, заодно. У нее не было выбора, она должна убить этого культиста. И, таким образом, ответить согласием на предложение Креллиона.

Вот чего он хотел. Согласия. Согласия, чтобы ее воля привыкла уступать ему.

Оставлять чудовище было нельзя. Креллион загнал ее в тупик.

Но она готова была проиграть эту битву, чтобы потом выиграть войну.

Неста наставила Владыку Морей на культиста. Вспышка — и он рассыпался черным прахом.

— Правду говорят о спасителе, что способна на сложные решения, — только и сказал Креллион, прежде чем исчезнуть в песке. За его спиной остался ход наверх.

Неста устало оперлась о трезубец. Нет, она не уступит этому духу. В следующий раз она будет готова.

Выход отсюда был один, лестница выводила в пустыню — прямо к могильнику, который так безуспешно обыскивали солдаты форта в первый раз. Так просто. Отфыркиваясь и ссыпая с себя песок, Неста вылезла из безымянной старой могилы, маскировавшей люк в шахту.

Восставшая. Действительно.

Неста была здесь одна. Выругавшись, она обессиленно опустилась на песок и спрятала лицо в ладонях.

Они все сделали не так. Никаких сведений, ничего, и этот гнусный культист снова сбежал. Она облажалась, упустила его, и…

Нет. Это было не впустую. Теперь они наверняка знают, что пропажи и культ связаны и имеют отношения к нашествию тьмы. Знают, что Ивсе помогла им, а псевдопророку помогает какой-то черный рыцарь, знающий об адаранских клятвах. О них, правда, знает любой верующий, но вот верно пользоваться может не каждый.

Она не знала, сколько времени просидела в песке, среди могил, пока ее не нашли. Нир был слегка ранен, Ньюлен вела под руку Лидара. Он мерцал, полупрозрачный, слабый, и Неста мигом откинула свои переживания, взволнованная.

— Что с ним? — подскочив, она коснулась Воплощения. Ей показалось, она трогала плотный воздух.

Ньюлен была бледной как смерть.

— Я… задела его. Териллом. Он распадается.

Неста испуганно взглянула на нее, затем снова на Лидара. Схватила его за руку, надеясь, что не причиняет ему боль.

— Что нам делать? Я не понимаю в таких, как вы. Как помочь тебе?..

— Лечь… — шепнул он. — Сон…

Неста поджала губы. Им нужно было срочно найти безопасное место.

Выводы

Регент Шеэмин мерила зал шагами. Ньюлен стояла рядом, вытянувшись по струнке, как солдат на параде, Неста же устало опиралась плечом об открытое окно и только лишь косилась на тетю, делая вид, что море внизу за окном интересует ее больше.

Они добрались до Морриана, передали Лидара целителям, и немедленно отправились к Шеэмин. Регент ждала новостей, и она должна была услышать обо всем случившемся непосредственно от будущей кассиды.

Вся эта история настолько выбила регента из колеи, что она замерла, запустив руку в волосы. Прикрыв глаза, она шумно вдохнула и выдохнула, после чего выразительно простонала.

— Я не… я представить это не могу. Под нашим носом! Ладно этот… смилостивится Сойлана, царственный гад, который носа из жены не высунет, но у нас – тут! Как я могла это упустить?..

— Шеэмин, важнее то, что мы пресекли это, — постаралась направить ее мысли в другую сторону Неста. — Теперь ты сможешь распорядиться, чтобы всех участвовавших расспросили. Чтобы мы поняли, почему это все изначально произошло, и как этот культ завелся у нас в Морриане.

Она умолчала, что Морриан был для подобного культа местом ничуть не хуже Грана Эсера. В конце концов, чудовище из пучины и ее снов вышло на берег именно здесь.

Шеэмин всплеснула руками, всколыхнув тяжелую ткань своего богатого белого платья, открывающего плечо. Последнее время все носили либо короткие плащики на плечо, либо платья и куртки с подобным элементом.

— Я вот все это в голове сейчас прокручиваю и понять не могу, где мы оступились. Да, времена тяжелые. Но это – это вообще как?.. — она, снова вздохнув, откинулась на спинку стула и с тоской посмотрела на тарелку с гроздьями старогрина. Она накрыла стол к возвращению наследницы, но после таких новостей о еде забыли совершенно все. — Как ты сама с этим справилась?

Неста хотела искренне признаться, что справилась она отвратительно. Она упустила линея и его рыцаря, будто бы сплясала под дудку какого-то придурковатого духа, и вместе с тем узнала не так уж и много. Но она не позволила бы себе таких упаднических настроений, ни когда все здесь в подорванном расположении духа.

— Шахта чиста, пока что. Как только появятся свободные Лезвия Веры, капитан Ньюлен заверила меня, что место немедленно осветят.

— Я даже не про шахты, если честно, — слабо улыбнулась Шеэмин, глядя на Несту из-под рваных прядей голубой челки. — Я вообще про все. Я тебе не мать, но испытываю желание завернуть тебя в одеяло и открутить назад лет десять, чтобы тебе точно можно было полностью это выкинуть из головы.

— И именно так я и поступлю сегодня, пока Лидиа восстанавливается, — заверила ее Неста. — А потом я вернусь и буду пытаться достучаться до герцога Самиира.

Шеэмин раздраженно пробарабанила пальцами по столу.

— Я лично бы этого герцога за шиворот вытащила. Докатились! Такой кошмар, а он…

— Хватит, — рассмеялась Нимнесте. — В этот раз я его достану. Я верю в это.

— Я уж надеюсь! В противном случае, не шучу, я стану, как скучная бюрократка, написывать Представителю, что наш герцог прирос жопой к креслу, и что нам немедленно должны выслать команду выкорчевывателей с ломами и граблями.

Пожалуй, видение серьезных людей, отковыривающих герцога граблями от кресла и жены, было финальным аккордом для фантазии Несты, после которого требовалось хорошо выспаться. Пока она не представила себе что-нибудь еще абсурднее и не получила бессонницу.

Ей снились мертвецы.

Холодные тощие руки, хватающие ее за лодыжки и утягивающие в песок. Жуткий смех бородатого линея, острый клинок в безупречно прямой руке черного рыцаря. Черные волны у Хвоста Дракона, его зловещая тень, накрывающая Морриан, смерть солнца…

Она проснулась, хватая ртом воздух, и до самого утра просидела в кровати, не в силах более сомкнуть глаза.

Этот страх нагнал ее. Может быть, потому что она ночевала дома. Расслабилась в своей постели, забыла, что должна быть настороже. А может быть, ее сил просто больше не хватало справляться со всем, что она видела.

Когда начало светать, Неста заставила себя встать и привести себя в порядок. Взбила кудри, оделась. Долго вертелась перед расписным зеркалом в полный рост — самым любимым предметом в ее комнате. Это был последний подарок родителей.

Она состроила себе несколько физиономий и кое-как смогла вернуть привычную уверенную улыбку. Для всех она не только будущая кассида или какой-то там сомнительный Восставший Герой. Она — Нимнесте Марид, дочь своих родителей, воспитанница Шеэмин. Они все отличались по меньшей мере одной знаменательной чертой: всегда знали, что делать, и никогда не опускали руки.

И Неста не думала унывать. Она собиралась вытащить герцога на свет, что бы там ни было причиной его пряток, а еще в данную минуту собиралась пойти и искупаться, позволив теплым волнам океана унести ее заботы прочь.

По дороге она заглянула к Лидару, но, как и прошлым вечером, он спал, и лекари советовали его не беспокоить. Никто не знал толком, как обращаться с Воплощениями, и им приходилось верить тому, что говорил им сам обессиленный Лидар.

Чтож, оставалось только ждать, а потому Неста направилась за Ньюлен, чтобы уж ее-то точно затащить в океан.

Девушка открыла ей не сразу. Судя по растрепанным распущенным волосам и встревоженному виду, Неста ее разбудила.

Солнце подсвечивало загорелую кожу Ньюлен, ее темные глаза. Глаза линеев поразительны, особенно когда темные. Такие большие, такие завораживающие.

— Ньюлен! Мы идем плавать, — безапелляционно заявила кассида и едва не рассмеялась, наблюдая, как капитан озадаченно пыталась проморгаться.

— Что?.. но… мне не в чем, у меня только…

— О, да брось, я найду тебе что-нибудь. Правда, с нашей разницей в росте для тебя коротковато будет… зато все увидят, какие у тебя красивые ноги!

Ньюлен скептично поджала губы.

— Красивые ноги, в синяках-то после вчерашнего?

— А, посмотри на меня! — Неста прокрутилась вокруг своей оси и отошла на шажок, насколько позволял узкий коридор моррианского замка на скале. У нее ноги были исцарапаны и побиты, кое-где уже цвели синяки. Ссадины на лице Неста даже не пыталась скрыть сегодня.

Это Королевство Двух Звезд. Здесь принимали всех такими, какие они есть. А в ранах и шрамах есть свой шарм.

Ньюлен посмотрела. Посмотрела внимательно. Покачала головой.

— Спорить не могу. Хорошо. Хорошо, я иду.

Кассида улыбнулась ликующе. И снова победа за ней!

Они встретились на берегу. Неста вновь шутила со всеми, смеялась. Танцуя, прошла к берегу вместе со своим старым учителем истории. Подловив момент, цапнула Ньюлен за руку и бегом затащила в воду, где немедленно окатила ее водой.

Возмущенная, девушка принялась отфыркиваться — а потом окатила Несту такой волной, что ее накрыло с головой.

Они плескались, смеялись, плавали и догоняли друг друга в воде. Не существовало времени, только эти дружеские игры.

Позже, греясь на камнях чуть поодаль от моррианского причала, Неста со вздохом отметила:

— Тебе надо чаще расслабляться и развлекаться. Ты такая красивая, тебе не идет стеснение.

— Я не… стесняюсь, — Ньюлен нахмурилась, выжимая волосы и закручивая их в жгут. — Я просто не привыкла появляться в амплуа, отличном от «бесстрастный рыцарь Лезвий Веры». Казаться далеким от земного и праздного – обязательное требование для нас.

— А отдыхать бесстрастным рыцарям не надо?

Она неловко усмехнулась. Очень, очень неловко.

— В этом и смысл. Без отдыха, без развлечений, мы максимально приближены к Трем. Будто бы нам не требуется спать, есть, вообще ничего. Дескать, только такие могут вынести наш тяжелый дар.

Под этим подразумевался, разумеется, токсичный доспех. Хотя в уставах, наверняка, хватало и духовного бреда, и Неста была уверена, кое-где даром называли даже какую-нибудь мелочь вроде запрета есть торты по выходным.

Она покачала головой.

— Ох, прости, капитан Ньюлен! Ты, кстати, точно моя ушастая подруга, а не один слишком серьезный рыцарь, замаскировавшийся под щуплую линейскую девушку?..

— Ему и вполовину не так пойдет твой купальный костюм.

— Ему мой купальный костюм налезет максимум на голову с плечами или на ногу, например.

Ньюлен поперхнулась смешком, и вот уже они обе снова хохотали, долго, нервно и до хрипа.

Позже, едва лекари доложили о состоянии Воплощения, Неста поспешила его проведать.

Дверь к нему закрыта не была. К ней, точнее — это снова была Лидиа, на короткое мгновение. Она лежала на расписной простыне, и сквозь нее было видно рисунок.

— Эй, — окликнула она, вяло махнув рукой. Ее голос едва можно было различить.

Неста осторожно подошла к ее кровати и опустилась на одно колено. Она опасалась даже касаться Лидии.

— Я ужасно волновалась за тебя, — призналась она. Честность и возможность сказать, наконец, что у нее на уме, не скрывать переживаний, словно помогли убрать камень с ее души. — Как твое… самочувствие? Можно так говорить?

Лидиа махнула рукой, то ли отмахиваясь, то ли подзывая ее ближе.

— Никак. Так и должно быть, наверное?

Неста запнулась.

— Ты… не знаешь?

— Никто не знает. Тем более мы сами. — Снова — Лидар. Он берет ее за руку, и кажется, что ее трогает плотный воздух. — Все будет в полном порядке. Мне только нужно понять, как собрать массу.

От такого ответа она искренне растерялась.

— А… а раньше с тобой никогда не случалось подобного?

— Раньше? Не знаю. На самом деле, — его рука чуть сжала руку Несты, — Я не думаю, что мне больше двух лет. Я знаю многое о... нравах. Чувствах, мотивах. Но только недавно у меня получилось обрести плоть, чтобы все это опробовать.

Он помолчал. Из-под тяжелых век изучал ее лицо.

— Мне не больно. Если вы останетесь меня жалеть, я могу впитать неверное чувство. Нет, развлекайтесь. Я что-нибудь придумаю.

Звучало это не слишком обнадеживающе, но больше ничего им не оставалось. Вздохнув, Неста провела рукой по его золотым волосам.

— Прошу, скажи, если придумаешь, как я могу тебе помочь.

Его губы дрогнули.

— Обещаю.

Им следовало вернуться в Грана Эсера, но выдвигаться, бросив Лидара Неста не хотела. К тому же, Ньюлен должна была оставить распоряжения для своих людей в Форте-Пэн, и только после этого они смогли бы выдвигаться дальше.

Захватив для подруги ломтик фестивального пирога и кувшин вина, Неста подловила ее на площади у самых ворот. Это место теперь ассоциировалось только с мерзким бородатым линеем, и ее снова начинала разбирать злость. Потому она поспешила отвлечься, втянув подругу в разговор:

— Итак, моя лишенная страстей и желаний спутница, чем же тогда такие как вы занимаются на досуге?

Ньюлен запнулась. Смотрела себе под ноги, будто бы ждала найти ответ на земле. Когда она заговорила, сложилось впечатление, что слова дались ей с трудом.

— Мой отец изготавливает сыр. Всякий… интересный… необычный. С грушами, орехами, всем. Я путешествую, ищу для него рецепты… советуюсь с ним, когда он пишет о новом придуманном рецепте. Советуюсь с другими… мастерами… сырного дела…

Она будто бы была смущена.

И она была. Неста поняла это, стоило только вглядеться в лицо девушки.

Лезвия Веры могут быть только благородными, насколько принято было считать. Требовалось что-то из ряда вон, чтобы в ряды приняли кого-то без знатного происхождения. Это будет написано на лице, во всем – считается, только благородное воспитание дает тот стержень, который необходим для становления настоящим Лезвием Веры. Послушников и рыцарских адептов набирали отовсюду, но редко повышали. Лезвие должно быть отрешенным, холодным, отдалившимся от мирских забот обычных людей. Кто может вести себя так, как не изначально рожденный в изолированно-элитных условиях?

Говорят, Вера Трех считает людей скотом, которому нужны пастыри. Путь до полного холодного отрешения трудно пройти тому, кто когда-то и сам был частью стада.

Ей нужно было доказывать, что она способна на это. Ей нужно было доказывать, что она не скована «приземленной симпатией».

Мало того, что Ньюлен вынуждена была бороться, чтобы оправдать свое назначение, она еще и не соответствовала общепринятым нормам!.. Кисэйл Дайн должен был разглядеть в ней что-то выдающееся, раз взял ее в орден.

Но что было гораздо важнее, Неста не хотела видеть свою подругу холодной и бесстрастной. Нет, она успела полюбить эту смущающуюся неловкую девушку именно такой, живой. И хотела видеть ее живой и дальше. А значит, она собиралась поддерживать любые разговоры о «мирском» и «приземленном».

— Серьезно? — энтузиазм вовсе не пришлось изображать, тема казалась Несте увлекательной. — Сыр! В нашем мире! Ох, я не знаю, что спросить в первую очередь… нет, знаю! Какой ты находила самый необычный рецепт?

— О! – она немедленно оживилась, хватаясь за возможность не акцентировать внимание на своем несоответствии. — Вообще-то, один из грушевых. Это из мягких сыров, таких… вонючих. Сверху шлепнут ломтик груши, я так и не поняла, запеченной или нет, в карамели с красным острым перцем. Резать невозможно, сыр такой мягкий, что в итоге мнешь его, зато груша жесткая. На вкус это… довольно интересно, но вкус не очень смешивается, понимаешь? Не получается сочетание. Я написала отцу, он как раз думает, как бы сделать этот рецепт нежнее. Еще и перец очень агрессивный потом.

Она так рассказывала… увлеченно, ярко. Сперва Несте казалось, что дело в самом увлечении, но нет. Ньюлен вспоминала об отце, вот что было важно.

— О, теперь я так хочу попробовать!..

Ньюлен рассмеялась.

— Есть занимательный караван в пустыне, если двигаться на юг. Мы можем съездить туда позже за всякими разными сырами.

— Ловлю тебя на слове!

Еще немного они говорили о сыре, а потом — о ее отце. Отец Ньюлен был творческой и увлекающейся персоной. По ее словам, он наверняка не мог точно сказать, сколько лет его единственной дочери, но мог наизусть перечислить около сотни рецептов сыров. Он легко отпустил дочь в столицу герцогства, и что-то подсказывало Несте, вряд ли осознавал, в каком опасном для здоровья ордене служит его девочка.

— Кстати об ордене, — Неста поймала за хвост мысль, которая долго не давала ей покоя. — Я вспоминала слова Лисса об отозванных Лезвиях, и что пока что в области остались только ты и рыцарь Дайн… а ты все время со мной. Тебе отдают приказы? Или… как это вообще происходит.

Ньюлен посерьезнела.

— Рыцарь Дайн отвечает за мои назначения. Я свободна, покаон не скажет обратного, а он ничего не делает без протокола, — она вздохнула. — В Лезвиях инициатива наказуема, когда нет прямого командования. Пока все складывается так, что герцог ведет себя очень странно, и мы на распутье. Либо действовать и войти в конфликт с людьми и Представителем, либо отсиживаться и быть обвиненными в бездействии в условиях конца света. Я знаю, что он все время связывается со старшими офицерами вне герцогства, а также с духовными наставниками здесь, в Эсере. Пока все оформлено так, что мы сражаемся с чудовищами скверны. Отсюда мы легко можем пойти как в сторону «мы следовали приказам великого героя герцога», так и в «мы разгребали его дерьмо как могли вдвоем».

— Шеэмин сказала вчера, что если герцог не высунет нос из жены, его ждут ее атакующие бюрократические навыки, и вот я бы на его месте срочно зашевелилась,

— Я пыталась добиться аудиенции, но… — Ньюлен покачала головой. — Не знаю. Но уж теперь-то нам есть, с чем к нему прийти, нет? По крайней мере, рыцарь Дайн так говорил. Он сказал, что если нам удастся заставить герцога Самиира шевелиться, у нас будет больше поддержки Лезвий. Это развяжет нам руки.

Поддержка Лезвий могла бы, по личному мнению кассиды, и компенсировать пассивность герцога. Она думала уточнить это, но отказалась, заприметив гонца из Форта-Пэн.

Пока капитан разбиралась со своими распоряжениями, Неста снова справилась о состоянии Лидара, переговорила с Нийриэлом о тех, кого из местных он видел в шахте, зашла к Шеэмин. Регент была занята, у нее появились весточки от ее агентов, и Неста оставила ее, вернувшись к себе. Там, вдали от чужих глаз, она перебрала вещи.

Она не успела взять ничего серьезного, но не могла уйти из шахты, не захватив ничего для Видарка. Несколько наручей могли бы подойти — по крайней мере, на это Неста надеялась. Ей нужен был тот осколок.

Позже она вновь вернулась к воде. Море не могло не поднимать настроение – особенно когда речь идет о попытке спастись от жары. Это в городах можно немного регулировать температуру жилищ, не в лагерях или на привале. И она так скучала по волнам.

У воды ее поймала Ньюлен, и вместе они направились на улицы. Там они легко приметили Нира на торговой площади. Он горячо спорил с торговкой фруктами, доказывая, что она просто-таки обязана купить у него пару рецептов из Эсеры.

— Он даже скелетам ожившим впарит что-нибудь, — покачала головой Неста.

Ньюлен хмыкнула.

— Не уверена насчет нежити, но теперь мне кажется, я знаю, почему так панически убегали прочь те люди, которых мы вчера застукали в шахте.

— Ага, боялись, что он сейчас заменит того «пророка». Люди! Грядет конец света! Вам жизненно необходима вот эта вот штука, не знаю, что такое, на полу подобрал.

— Когда ты решишь править, может, следует сделать его главным по торговле. Морриан будет процветать.

— Отлично! А главными по чему тогда будете ты и Лидар?

А вот тут Ньюлен задумалась.

— Меня орден не отпустит. А Лидар, наверное, может заниматься просителями. Всех успокоит, заставит говорить адекватно.

Неста качнула головой и поспешила сменить тему, а заодно спасти торговку от излишнего внимания.

— Эй, оставь добрую женщину, тебя слишком много.

У Нира было достаточно качеств, за которые его следовало любить. В числе прочих – умение моментально переключаться и ни на что не обижаться.

— Кассида! А я думал вас искать. Вам идут мокрые волосы, девушки.

Ньюлен нахмурилась. У нее волосы от воды слегка завивались.

— А это значит, вы купались, то есть, должны были устать. Как насчет обеда?

— Читаешь мысли, друг мой!

Втроем они отправились к единственной в Морриане таверне. В городке были кафе и места, где можно было перекусить, но только здесь можно было выпить и снять комнату на ночь. Неста редко обедала здесь, но у этого места была непередаваемая дружеская атмосфера, и именно этого она и хотела сегодня.

Заняв самый широкий столик, они могли расслабиться. Тихая музыка уличных исполнителей и шум моря словно уносили все тревоги прочь.

Неста блаженно выдохнула. Увы, даже волны не могли унести тот факт, что у них не так и много времени.

— Нир, ты же свободен? Уже помог Шеэмин с поиском тех, кто ввязался в культ?

Он кивнул.

— Там мало кому сверхъестественным образом голову задурили. Большинство по глупости повелись. И вот этих ждут очень неприятные общественные работы.

— Это какие? — спросила Ньюлен. Нийриэл хмыкнул.

— Однажды ко мне приходил Аппан, который, ну, патрульный стражник внизу, где у нас пещеры и колодец куда ведет. Так вот, спрашивал, нет ли в столице средства, чтобы как-то выводить, простите, говно гнездящихся там зверей, из области нашего колодца. Я сказал, что все, что он может сделать – взять лопату и вынести его самостоятельно. Так вот…

Неста покачала головой.

— Уже пора их жалеть?

— Нет, ну люди пришли в апокалиптический культ. Значит, их не устраивает их жизнь и так, а значит, хуже им не будет. Ньюлен, капитан, что Лезвия говорят на этот счет?

— В Двух Звездах – что попытка приблизить конец света отражает внутреннюю тоску по собственной неприспособленности в жизни. Не нашли свою Роль. Мы обычно трактуем это как «не там искали» и советуем уединение, изоляцию или тяжелые работы. Словом, неприятное, где люди обычно не ищут.

— Ну вот. Глядишь, чья-то Роль все это время заключалась в чистке моррианского колодца.

Еще немного глупых шуток и разговоров о пострадавших вновь вывели их к неприятному воспоминанию о случившемся в шахте. Они вынесли оттуда только больше тайн.

— И все же, что это за рыцарь был? Вестник этот. Кто вообще носит черный в Хосеш-Асаде?! – возмутился Нир. — Такая жарень, а он – в металле! Черном!

— Адаранцы, — Ньюлен пожала плечами, — Иногда мне кажется, что весь смысл жизни адаранцев – страдать и пристыжать.

— Адаранские клятвы, адаранский черный. Слишком много Адарана в нашей жизни, — хмыкнула Неста. — Глядишь, еще войной на нас пойдет.

— Ага, изнутри, — кивнула Ньюлен. — Половина Грана Эсера — адаранцы.

Подоспевшая еда отвлекла их от мрачных тем. Совсем скоро они снова смеялись над глупыми шутками, в этот раз втроем.

Лидар почти не передвинулся с места за все прошедшее время. Наверное, тому, кто не знал о его состоянии, он мог напомнить труп.

Впрочем, он прекрасно понимал, что происходит вокруг, и на присутствие Несты отреагировал тем же жестом – взмахом.

— Я волнуюсь, — призналась она, присаживаясь на край его кровати. — Ты не жалеешь, что ввязался во все это со мной?

— Будь я против, не было бы смысла воплощаться, правда? – он слегка усмехнулся. Он изучал эмоции довольно быстро. Не все из них понимал.

— Я просто подумала… — Неста запнулась, разглаживая складки на простыне. — Ведь в роще ты жила уединенно. А теперь вокруг постоянно что-то происходит, и…

— В роще я не всегда. Так вышло, что мне удобнее было контактировать с отдельными личностями, а не с группами. Группы… менее понятны. Более склонны к странностям. В толпе есть… что-то страшное.

— Знаешь, я ведь умираю от любопытства, на самом деле. Что ты вообще делал? Эти два года, и до того. Было вообще «до того»?..

Лидар – в этот раз весьма естественно – улыбнулся.

– Два года я воплощен. До этого… я не знаю. Нам требуется много лет на сбор эмоции или чувства для необходимой… плотности. Воспоминания до воплощения слишком смутны. А за эти два года… в основном, изучал местность. Тянулся на тоску, на не свое. Пытался помочь. Но мне нужно было место, нора. Роща подошла, люди могли просить моей помощи, но не были рядом достаточно долго, чтобы понять.

— Моя добрая сказочная ведьма, — улыбнулась Неста так тепло, как только могла, и коснулась его запястья. — Я рада, что узнала тебя. Что могу звать тебя другом. Но если ты не хочешь оставаться, рисковать дальше, я пойму, только скажи…

— Но вы меня не рекрутировали. Не платите мне. Какая еще у меня может быть мотивация, как не собственное желание? — он взял ее за руку. Плотный воздух, слабое тепло, дуновение ветерка. Спокойствие и… конечно. Нежность. — Я не… хочу вещей в прямом смысле. Для этого во мне слишком мало опыта. Есть Воплощения, говорят, которые так похожи на вас, что их нельзя отличить. Не я. Почему ты думаешь, что я могу вообще делать что-то против своей воли?

— Просто ты такой тихий. Иногда мне кажется, будто ты… плывешь по течению.

Он помедлил.

— Не без этого.

На ощупь его рука казалась странной, выдуманной будто.

— Но я могу уйти в любой момент, если захочу. Мне не нужно напоминание, чтобы решить, что что-то перестало меня устраивать. Я ищу, и поиск нельзя ограничивать. Я хочу начать… хотеть. Понимаешь?

Она не понимала, искренне говоря.

— Что тебе нужно?..

Он смотрел на нее неотрывно. С каким-то странным мертвым вниманием.

— Опыт, я думаю. Мне знакомы симпатии. Мне симпатична Ньюлен. Несимпатичен Кисэйл Дайн. Мне симпатична ты. Я стараюсь выстраивать от этого. Может, мы глупо поступаем, выбирая сразу самую сложную жизнь, не начиная с животных, например, но…

— А что, — она чуть сжала его руку, пусть и опасалась, что не ощутит в своих пальцах ничего. — Из тебя вышел бы приятный котик. Мягкий, ласковый… нежный.

— Ты хочешь меня котом?

Без эмоции, без посыла. Прямой, насколько это возможно, вопрос.

— Я хочу тебя тем, кем ты сам хочешь быть, Лидар-Лидиа. Я твой друг и хочу твоей компании вне зависимости от того, как ты выглядишь.

Они молчали с мгновение. Неста — неуверенная, Воплощение — серьезное.

— Я могу быть котом, вообще-то, — сказал он, — Кот меньше размером. Это… сосредоточит меня.

Он убрал свою руку. Сосредоточился.

— Закрой глаза, прошу.

Она послушалась. Не было ни звука, ни движения, ничего. Она чувствовала себя глупо.

— Можно открывать?..

Ответа не было. Неста глянула между пальцев и замерла. На кровати перед ней лежал кот. И вправду, кот, самый настоящий! Пушистый, золотисто-персиковый, желтоглазый, с характерным для Лидии флегматичным выражением.

Ошарашенная, она осторожно протянула руку, касаясь мягкой шерсти. Кот подался к ней, потерся о ее пальцы и замурчал.

— Ох, Лидар!.. Лидиа.

Пусть будет котом, если ему так удобнее. Если так проще. Пусть вернется тогда, когда ему это удобно. Чудесное, удивительное существо.

— Главное, что ты в порядке.

Отдых

Утром легко было подумать, что пугающие приключения с культистами, мутантами и чернотой происходили где-то в другой жизни. Морриан жил почти так же счастливо и беззаботно, со смехом, приветствиями и пирогами. Лидар, принявший форму кота, представлял собой облако персиковой пушистости и мурчал каждый раз, когда Неста брала его на руки. Нир этим утром успел оббежать половину города и вернулся со свежими ягодами и веселыми новостями об иномирцах, которые мельком посещали Эсеру несколько дней назад – все, что собрал у торговцев. Даже Ньюлен казалась чуть более беззаботной сегодня, без сосредоточенно-обеспокоенного выражения в карих глазах и темных кругов под ними.

Шеэмин снова, после такого долгого перерыва, при приветствии послала Несте воздушный поцелуй из окна.

— Сегодня я заказала все твое самое любимое, — сказала она к завтраку. — Потому что ты слишком долго не была дома, и вообще, я сказала – самое вкусное, значит, самое вкусное, регент я или кто.

— Ах, вот ради чего стоит быть героем! — рассмеялась Неста. — Чтобы меня еще заботливее откармливали дома.

— Конечно, и я буду тебя откармливать и отсыпать, потому что что за безобразие вообще, — сегодня Шеэмин сидела не во главе стола. Сегодня они все почти по-дружески сидят у окна, так, чтобы с утеса видеть море, горизонт и яркое солнце.

— Я против. Я поправлюсь и не смогу героически махать трезубцем.

— Кстати, да, — заметил Нир. — Такие как ты и я легко толстеем. Не то что эти жерди-линеи.

Ньюлен встрепенулась.

— Мы не жерди.

— Простите, изящные лианы.

— Боже, ужас.

— Ладно, — Неста закинула ногу на ногу и пристально взглянула в лицо Нийриэлу. — Если Ньюлен — лиана, то кто тогда ты?

Кот шевельнул хвостом. Большей реакции он не выдавал с момента превращения.

Нир, подумав, замолк, давая Шеэмин шанс вставить свое предложение:

— Замшелое полено.

Нир возмутился:

— Это еще почему?

— Ну, ты так давно пролеживаешь бока в нашем уголочке, Нир. Будто тебе и делать больше нечего, и не из Лучей даже.

— Зато мы не секта, и я несу добро. Вон, я продаю полезные вещи!

— Поворованные из могильника, — кивнула Ньюлен. — У нас нет прямого закона против этого, если находка не гарантированно древняя, но...

— ... я могу издать, — закончила регент с милейшей улыбкой на лице.

— Всегда говорил, что женщины злые.

— Злой я буду, когда мы отыщем этого проклятого культиста, — пообещала Шеэмин, и Неста верила: добром это не кончится.

— Мы его достанем, — пообещала Ньюлен. — Он не может быть незаметным, пока такие толпы собирает.

— Только вот я о нем не слышала, — возразила Шеэмин. — А Морриан — маленький город, я ничего не упускаю.

— Меня куда больше беспокоит огромный черный мужик, который за его спиной стоял, — сказал Нир. — А то вот отыщете своего трактатника, а черный как придет, начнет своим мечом махать, и все.

Перспектива никого не радовала. А заодно напомнила о том, что всех ждал долг.

Пора было собираться.

Неста жалела, что так и не смогла искупаться с Шеэмин. У нее, увы, были сегодня встречи — но и раньше она куда чаще купалась вечером, когда все уже точно откладывали дела на другой день.

Море ощущалось спокойным, умиротворенным. Мягким, даже. Сегодня было чуть больше детей, чем обычно — в стороне, на камнях. Ньюлен, кажется, была удивлена.

— Это место такое сказочное, что иногда я забываю, что тут правда живут. Слишком красиво.

Неста обернулась на воду, мечтательно улыбаясь. Они ждали Нира, а тот опять заболтался с торговцами.

— Где же еще жить, как не в красивых местах?

— Я жила в довольно пыльном городе. Мы вешали, конечно, всякие красивые вещи, но из-за пустынного ветра их приходилось менять. Что не такая проблема, как если ты соберешься куда-нибудь красиво одеться, пройдешь пару шагов и похож на пыльное чучело.

— Никаких чучел в моем Морриане. Единственное чучело здесь — тот проклятый линей, и мы поймем, как он смог нас всех обдурить и где прячется. Не может он быть просто слишком быстрым.

Ньюлен запнулась.

— Так и вижу теперь скоростного культиста, злорадно хохочущего из-под каждого кактуса. Хватит о нем, Неста. Мы ни к чему не приходим. Давай поговорим о чем-нибудь другом. Что ты скажешь герцогу?

Неста округлила глаза в притворном ужасе.

— О, нет, герцог, еще хуже. Скажу, чтобы дал новой жене передохнуть, наверное. Это я шучу, если что.

Ньюлен хотела что-то сказать, но вдруг смущенно рассмеялась в ладошку.

— Рыцарь Дайн однажды так на него разозлился. У нас была проблема с бандитами, сказал, что переловит атаманов и обоих переоденет попеременно в герцогову жену, чтобы, прости меня, пожалуйста, "он и их залюбил так же, как меня, и на казни сэкономим".

— Искоренять зло любовью и лаской. А затейник же этот ваш командор Лезвий.

И вот тут Ньюлен рассмеялась в голос.

— Ужасно! — она даже покраснела. — Я сейчас понимаю, что мы говорим о некогда Герое, но... я не могу, это ужасно смешно.

— Ньюлен, — очень серьезно попросила Неста. — Пообещай мне, что если я начну вытворять глупости, ты засмеешь меня самыми неприличными и дурацкими шутками, чтоб мне стыдно стало, и заодно с небес на землю спустилась.

— Обещаю.

Дорога до Форта-Пэн заняла у них слишком много времени. Ночная стычка с тенями заставила Несту благодарить богов, что у шовиллов самое обычное зрение, и она не могла хорошо видеть в темноте. Страх вновь потерять рассудок не отпускал ее.

Вместе с Ньюлен они расправились с тенями и развеяли их черный прах над океаном. «Пусть вернется в пучину,» — пожелала Неста не столько чтобы упокоить души, сколько чтобы напомнить себе, что у всего была первопричина. И им следовало спешить, пока еще больше душ не пленили оковы этой тьмы.

Они планировали только переночевать в форте, но их планы слегка изменились.

Пока Ньюлен раздавала указания, Неста присматривалась к лицам рекрутов, пытаясь понять, все ли здесь, не затронул ли культ кого-то из солдат. Но вместо этого она приметила детей. Что здесь делали дети?..

Более того. Она чуть было не упустила, как один шустрый пацан едва не подрезал кошелек у Рейветина!..

Она едва успела схватить мальчишку за запястье, пока он не нарвался на неприятности.

— Эй. Ты откуда взялся такой, а?..

Темноволосый мальчик-шовилл немедленно зажался и поник. Ребенок выглядел не очень здоровым — не то чтобы измученным, но здесь, на ее земле, даже такое выглядело диким, неправильным.

— Из п-пустыни, — сказал он неуверенно. Кассиду в Нимнесте он не узнал. — С ферм.

Пустынные фермы — кучкующиеся образования в глуши, собранные вокруг кластеров искусственных водоемов, созданных Шелестящими Лучами Ру’ланны, к которым принадлежал Нир. Все равно что небольшие деревни или городки с чуть большими промежутками между групп домов. Только в отличие от городов, такие фермы лишены стен. Что в условиях опасности пустыни сейчас...

Мальчик утер нос свободной рукой.

— Мне, я, очень извиняюсь, больше так не буду.

Подоспевшая Ньюлен непонимающе взглянула на Несту. Та только качнула головой.

— У вас беженцы?

— Оказывается, да, — Ньюлен нахмурилась. Строго взглянула на мальчика, будто от одного ее взгляда он должен был встать в угол. Даже при том, что никакого угла рядом не было. — Парень. На фермах что-то случилось?

Он нетерпеливо качнулся на носках, кажется, намереваясь использовать Несту как качель.

— Ну... никого нет. Уходят... там теперь... много... всяких.

Девушки снова переглянулись.

— А не расскажешь ли подробнее, если мы позовем тебя с нами пообедать? — вкрадчиво поинтересовалась Неста. Мальчик оживился.

— Я хочу пирог!

Фестивальные пироги теперь были везде, даже в форте. Конечно, до самого фестиваля времени оставалось еще достаточно, но это не значит, что все вокруг перестанут пытаться испечь новые варианты традиционной праздничной еды.

— Значит, пирог. Тебя как зовут?

— Марек. Но меня только батя так зовет.

— А как тебя друзья зовут? – поинтересовалась Ньюлен.

— Ну, там, «эй, ты», или там… ну…

У него очень быстро переключалось внимание. Наверное, он не попытался убежать только потому, что его обещали покормить.

За обедом Марек рассказал им очень тревожные новости. Фермы пустели теперь. Лезвия Веры и солдаты не справлялись с контролем территории, фермеры давно не видели никого из воинов. Родители отправляли детей в укрепленные лагеря, а значит, скоро дети и беженцы появятся и в Морриане.

У Шеэмин будет еще больше проблем. А Несте следовало торопиться в Грана Эсеру, и немедленно.

Дальнейшая дорога прошла почти полностью в молчании. Новости задели всех.

Лик города

Эсера встретила их толпами, шумом, хаосом и неорганизованностью. Через улицы пробираться было трудно, и Ньюлен выступила вперед, чтобы дать кассиде шанс протолкнуться. Даже несмотря на общую доброжелательность жителей Эсеры, люди вольно-невольно толкались, и кто-то что-то да ронял. Нир, пробормотав себе что-то под нос, сказал, что нагонит их потом и направился в другую сторону. Наверняка хотел узнать, что происходит в столице герцогства.

У Несты было неприятное подозрение, что это связанно именно с происходящим в пустынных поселениях.

Лучше не стало, когда девушки оказались на небольшом пятачке – вопреки ожиданиям, здесь не было свободней от слова совсем. Везде кричали и смеялись дети – детей было много, будто бы несколько младших классов собрали на площади. В глаза бросался и учитель, который расставлял ребят по сторонам и давал каждому маленький расписной щит. У правых была символика герцога Самиира, у левых — страшный оскаленный черный череп, намалеванный везде по-разному, но с заметным энтузиазмом. Лица детям тоже раскрасили.

Неста умиленно вспомнила, как похожие игры устраивали и для ее класса. Практичное развлечение, активная игра — их заставили реконструировать практически выверенную математически битву сил герцога Самиира против темных существ из пучины, двадцать три года назад. Тогда Самииру было немногим за двадцать, и он умудрился победить диких и хитрых существ под предводительством монстра, имя и вид которого никто так и не назвал, ни в песнях, ни в летописях, а герцог молчал о своем опыте.

Дети, которым достались роли монстров, разошлись – рычали, хрипели, визжали, смеялись и еще больше размазывали краску по лицам и одежде. Те дети, которые выступали рыцарями Самиира, всячески вертелись с импровизированным оружием в руках.

Неста и сама обожала эту забаву в детстве. Самиир был ее героем, ее идеалом. Как и многие тогда, Неста была в него заочно влюблена. Пусть герцог был всего лишь солуором, пусть перешагнул порог сорока пяти летц, его харизма и энергия делали его ярким даже сейчас. Высокий, красивый, статный солдат. Почему же он не помогает своим людям, тем, за кого сражался без страха так много лет назад?..

И почему дети играли на улице?

Она сказала Ньюлен, что встретит ее в гостинице, как они и условились раньше. Там всегда останавливался Нир, а еще там вкусно готовили. Наконец, самой Несте необходимо было перестать жить среди Лезвий Веры и солдат и пользоваться их гостеприимством. Правда, она надеялась, что успеет потренироваться с Кисэйлом Дайном до того, как ей придется покинуть казармы. С другой стороны… он говорил обращаться к нему всегда, когда ей только захочется.

Но это было совершенно неважно сейчас.

Выловив учителя, Неста пообещала отвлечь его лишь на мгновение. На ее вопрос мужчина-линей смутился и неохотно, но все же признался, что зал выступлений в их школе, как и во многих других, переоборудовали под тихие комнаты для детей, которые пришли из пустыни. Им негде жить, и школы приняли их под свою крышу.

Неста поблагодарила его, толком не соображая, что именно говорит, и побрела прочь. Теперь она не могла просто смотреть по сторонам, она видела их везде: беженцев, потерянных, испуганных. И их будет только больше.

Но это было неправильно. Это было возмутительно, ее мир не таков, все должно было быть иначе. Разве Самиир не победил тьму пучины? Почему все вернулось вновь?

Ее сказочный Морриан больше не казался убежищем. Словно волной накрыло ее безупречный кукольный домик, разметав маленький идеальный мир в беспорядок. Но она не собиралась принимать это.

Она выстроит его вновь, если это потребуется. Утешит и восстановит его своими собственными руками для своих людей, даже если это будет последним, что она сделает.

У Ньюлен все прошло не лучше. Рыцарь Дайн был занят делами и отсутствовал где-то, и ей пришлось вернуться с пустыми руками. Они заказали еды и заняли места в углу зала. Разговор не клеился.

Вместо работницы ужин им поднес некто высокий, статный, в затянутом темном костюме, хвостатый и краснокожий. Поставив поднос так, будто бы его ждали, прямо из-за их спин, он совершенно индифферентно погладил Ньюлен по волосам, а Несту поцеловал в макушку, и беззаботно уселся напротив.

— Долго же вы по городу бродили, — и, на уже загорающийся возмущением взгляд Ньюлен Видарк пояснил: — Карты. Сегодня пророческий день, мне необходимо было вас встретить.

— Тилли! — наглость этого рогатого развеяла ее мрачный настрой, и Неста не собиралась упускать возможность найти в этой встрече новую энергию для себя. — Ну не радость ли ты для глаз!

Да, она использовала те же самые слова, которыми он сам поприветствовал ее в своем магазинчике. Черные глаза Видарка блеснули, он подхватил ее игривый настрой.

— Кто скомпрометировал меня этим именем?..

— Ивсе. Кстати, ты говорил, в городе нет никого, кто умеет открывать старинные двери.

— Я не знал, что она в городе.

Неста оперлась локтем о стол, подпирая голову. Кудри упали ей на глаза, но она игнорировала их, не сводя взгляда с Видарка.

— Итак, вряд ли ты здесь, чтобы просто поприветствовать нас особенным образом, верно?

— Почему же.

Видарк взмахнул рукой, как фокусник, и обсыпал ее маленькими блестящими искорками как конфетти. Ньюлен сдула одну со своих волос, и на ее прядях расплылось перламутровое мерцание. Неста залюбовалась.

Но на этом шутки закончились.

— Но, да, я искал тебя, кассида, не без причины. Давеча, я гадал на себя. И пришел к выводу, что мне необходимо до вас что-то донести. Обычно я не ввязываюсь во все эти героические штуки, но…

— Да уж, все знают, как ты отсиживался за торговой телегой во время битв герцога Самиира, — отметила Ньюлен. А интересная, выходит, репутация у этого Видарка. Неста решила потом расспросить о нем всех, кого только можно. И сколько вообще ему лет, стареет ли он? Он выглядел ровно таким же безвозрастным, какой была Шеэмин, но на внешность Шеэмин играла ее долгоживущая раса.

Видарк поморщился.

— Самиир – старый нудный мужик, чье время прошло, и он вполовину не так привлекателен, как юные кудрявые героини с кожей цвета шоколада. В политическом смысле, я имею в виду.

Неста постаралась выразить весь свой скептицизм одним взглядом.

— Хорошо. Что же ты должен донести?

— Поскольку это мне не сказали, видимо, ожидается, что я должен сделать расклад. Но, видишь ли, в чем подвох, милая, — Видарк подался вперед, опираясь локтями о стол совершенно бесшумно, несмотря на старое скрипучее дерево местной мебели, и переплетая свои змеиные пальцы у лица. — Видишь ли, расклад не получится, если его не попросят. Расклад – это услуга, не разменное средство. А я помню, что ты не то чтобы хотела прошлый. Поэтому я здесь, чтобы спросить лично, хочешь ли ты, чтобы я разложил для тебя карты?

Пусть он вновь был игриво-улыбчивым, что-то подсказывало Несте, что происходящее гораздо серьезнее просто гаданий. Отчего-то происходящее было важно, и для самого Видарка, и в более глобальном смысле. Неста знала это.

Она отняла руку от лица и кивнула.

— Я хочу. Тилли, прошу, сделай для меня расклад. Мне нужна помощь твоих карт.

Она не знала, зачем добавила последнее. Кажется, что-то переменилось в его выражении.

Ньюлен нахмурилась. Неста знала, что она не верила в предсказания в принципе.

Длинные, неестественно гибкие пальцы перемешали колоду. Когда он протянул ее кассиде, сдвинуть, его ощутимо горячая рука коснулась ее.

Бусинки и серьги на его рогах поблескивали и звенели, пока он продолжал заниматься картами.

— Сегодня – особенный день, — начал он голосом рассказчика, темные глаза со странным разрезом смотрели не на карты – на лицо девушки. — Когда должно не быть забот, ты находишь ответственность. Там, где можно упустить, ты находишь связи. Хватаешь их за руку и предлагаешь пирог, и в награду узнаешь о своей земле с полущелчка. Ты же понимаешь, что люди обычно этого не умеют? Ты же понимаешь, что ты особенная?

— Я кассида, — ответила она, будто это все объясняло. Она делала то, что должна была. В этом не было ничего особенного.

Он улыбнулся – от его взгляда складывалось впечатление, что он просматривает ее насквозь, до костей. А затем он предложил ей вытянуть карту.

Карта, глянцевая, прекрасная, словно светилась. Помещение вокруг – неожиданно темное, и в этой темноте присутствовала только Неста и карта, которая легко легла перед ней на стол, будто бы сама.

Изящный рисунок – дождь, застилающий такой знакомый ей Морриан. Ее море, ее замок, за стеной непроходящего дождя. И осознание приходит само – стена из слез.

Следы, застилающие Морриан, слезы, сама их суть – эссенция слез.

— Бальзам на твою душу, — голос Видарка проникает внутрь сознания так легко, словно всегда там был.

Стоит моргнуть, и при естественном свете карта обретает привычные черты. Это всего лишь Эссенция Слез, символ души, сердца и чувства.

— Ты знаешь, насколько он дорог тебе. Он – твой, не потому что по праву рождения, не потому что всё ждет тебя здесь. Он – твой, потому что ты его любишь, потому что ты любишь своих людей. Он – твой, и ты рождена для него, потому что до всех этих событий ты была кассидой, ты была Моррианом, как были, до тебя, твои грандиозные мать и отец. Ты – сердце Морриана, ограненный янтарь в его глубине, а он – твоя гармония, твоя колыбель. Ответственность не пугает тебя, потому что кто боится ответственности за свою душу?

Следующая карта кажется ей еще горячее, и она потирает пальцы.

Девять масок перед ее лицом, девять скрытых лиц. Кость, за которой скрыто чудовище из черноты и морской воды, кость, за которой скрыто прекрасное старое лицо из снов, в бабочках и печали. Кожа, за которой скрыта улыбка безумца, кожа, за которой прячутся мертвецы. Черный металл, за которым – отчаяние чужеземца, отчаяние должника. Ворох масок, ткани и ветра, земли и песка – те, кого она знает, но никогда не уловит, потому что…

— Ты ведь понимаешь, сколько зависти это порождает?

Девятка из масок. Карта чувств, карта закона, прав, сердца, печали и мольбы. Карта боли и внутренней потери.

— Эгоистичный разум не может понять этих чувств. Для него твое чувство – «победитель забирает все», владения, власть. Это не персоналия, это сгусток – сгусток тех, кто понять неспособен, но потому и Марка на них не оказалось, пусть некоторые и мечтали о ней. Твой успех выкидывает проигравших на обочину. На твоем месте они бы думали, что пожертвовали всеми своими силами на то, чтобы вытянуть из зыбучих песков неподъемную ношу. Они хотят, чтобы ты так думала. Они хотят, чтобы ты сделала неправильный выбор – потому что иначе их собственный мир из грязи и тьмы опадет на расплывшихся подпорках.

Неста судорожно схватила ртом воздух. Ей было страшно, и этот сверхъестественный страх расшатывал ее душу. Она поспешила вытянуть третью карту, и ей казалось, что проще было бы вытащить уголек из костра.

Сгорающая в свете умирающих солнц, с выражением блаженства на обугливающемся лице — ее собственном лице, Несты, узнаваемом, знакомом — на стол легла мерцающая, новая, свежая карта.

— Твоя душа может стать твоим проклятием.

Перед ней — безликая старая карта сол-королевы. Наваждение ушло незаметно, мгновенно.

— Только ты одна можешь принять решение. Сделать выбор. Выбор, который был бы проигрышем, началом падения вниз, для кого угодно другого. Но именно в том, что ты одна способна сгореть ради своего сердца, причина того, почему все происходит. С тобой ничего не решено, и поэтому есть надежда.

Он снова протягивал колоду. Теперь тянуть две. Она выхватила их так быстро, как только могла, и все равно обожглась.

Лицо в золоте и величии рядом с лицом с тенью неизбывной горечи. Видарк стопорится, хмурился, его странное лицо неожиданно смертное и знакомое, будто бы он узнаёт – узнаёт кого-то слишком четко. Но отвлекаться нельзя, он уже сбился.

— Тебе предложат помощь. Настоящую. Но плата за нее будет высока, хотя результат – надежен. От руки того, кто должен оберегать, падет тот, кого, вопреки голосу традиций и установок, начала оберегать ты. Это его вина, но ответ не… так и прост. Эти двое… ты их знаешь. Все их знают. В обоих случаях это решения, но первый руководствуется собой, второй заперт в иллюзорном лабиринте. В первом случае ты можешь не ступить на эту дорожку. Во втором – переменить, чья жизнь остановится, потому что чья-то обязана остановиться.

Оставалось вынуть всего три. Видарк ждал. И она схватила пламя.

Дракон.

Дракон, пожирающий Морриан – или защищающий его.

— Наступит момент, когда перед тобой встанет выбор. Тебе придется его сделать. Раз за разом, этот выбор должен быть сделан, каждый раз новым лицом.

Следующая карта из его болезненно-горячих рук – ироничное изображение руки, касающейся…

Большая рука, мужская рука. Бледная, крепкая рука солдата, касающаяся нежно, скрывающая за обманчивой грубостью ранимый и грустный внутренний мир. Безупречно-уверенный, прямой жест. Знакомый. Знакомое…

Нет. Это просто рука, чего бы она ни касалась. «Прикосновение».

— И выбор коснется твоего сердца.

Неста всхлипнула против воли, но заставила себя продолжать. Всего одна. И огонь поглотил ее кости.

Его прекрасное реликтовое лицо, его бесконечно-синие глаза и мертвая кожа. Его тоска, скрытая за невидимой маской из чужой кости.

Чужак из сна.

— Дух.

Нет.

Нет, не тот чужак. Это просто карта Духа – искушения, перемен, запретного выбора. Условия.

— Ты либо пройдешь по тому же пути, что и все, либо будешь той, кто разобьет цепи. И свое сердце.

А затем жар его рук, его тела пропал. Свет снова был нормальным, карты – потрепанными, Видарк… впервые, кажется, растерянным. Вымотанным.

Ньюлен – насмерть перепуганной.

Не было ожогов на пальцах, не было боли от внутреннего огня. Только чудовищный страх и тревога, поселившиеся внутри от путаного и жуткого пророчества.

Неста не могла заставить себя улыбнуться. Даже не могла заставить себя глупо пошутить.

— Это… я… я…

Лидар, почувствовав ее тревогу, бесшумно запрыгнул к ней на колени. Тихое мурчание кота, его нежное прикосновение и касание мягкой шерсти к коже ног помогли ей найти немного внутренних сил.

— Апокалиптические пророчества и предсказания о всякой гадости – довольно обычное дело, но, как правило, они не сбываются, — сказал Видарк, видя ее состояние, и пожал плечами, но как-то лениво. Сонно. Даже его хвост не двигался, пока он медленно собирал карты. — Но в этот раз, колода просто… зудела, я не знаю. Но, опять же, ты должна понимать, что это предупреждения. И все еще может перемениться.

Он не знал наверняка, Неста готова была поклясться. Может, лгал сейчас. Знает ли он сам природу силы, что сосредоточена в его руках? Он ли делает предсказания с помощью карт, или это карты пользуются им, хочет он этого или нет? Проклял ли он день, когда эта сила пришла к нему?

Забывшись, Неста взглянула в его лицо без привычной веселости. Взгляд ее карих глаз был сейчас таким, каким его не видел почти никто и никогда, разве что Шеэмин. Она истинная — серьезная, повзрослевшая раньше положенного, способная на холодные решения, беспристрастный анализ.

Встретившись с ней взглядом, Видарк попытался что-то сказать… но запнулся. Черная кровь струйкой скользнула из его носа и по тонким губам, и он немедленно встал и ушел, не прощаясь.

Ньюлен смотрела ему вслед широко распахнутыми глазами.

— Что, Сойлана огради, это было?

Неста всегда отвечала, всегда поддерживала разговор. Старалась поднимать настроение, сводить все в шутку, чтобы контролировать настрой группы, не давать им унывать. Но не сейчас.

Она должна была бы успокоить испуганную подругу, но даже не собиралась.

— Подержи, — бросила она, спихнув Лидара Ньюлен, и бросилась вслед за Видарком.

Увы, высоченный мужчина на каблуках, бегущий наверх, не ровень невысокой девчушке, которая не сразу и среагировала. Его и след простыл, но что-то подсказывало Несте, что раз он ушел наверх, то тут у него комната. И она готова была проверить столько, сколько нужно, чтобы найти его.

За третьей дверью нашлось то, что она искала. Видарк, с распущенным хвостом черных волос, с платком у носа — почти черным уже — несколько озадаченно уставился на нее сверху вниз.

— Мне что-то пояснить? — спросил он в ткань, глухо и гнусаво.

— Нет, Тилли, я не думаю, что это можно пояснить.

Он помрачнел.

— Ты умнее, чем кажешься.

А вот и ушла игра. Пришла честность.

— У тебя кровь. Карты использовали тебя, не так ли? Не наоборот. Такое опасно. Ты будешь в порядке?

— Я огромный и жуткий выродок с Пламенных Берегов. Кровотечение меня не убьет!

А вот и тайна его происхождения. Он был не так и далек от чудовищ пучин. Просто его предок был родом с других потусторонних Берегов.

Он правда был огромным. Высоким, да, даже без своих сапог с каблуками, но еще и ощутимо широкоплечим.

— Видарк.

Он вздохнул.

— Мне очень, очень лестно такое внимание, разумеется. Но, да, все хорошо. К вечеру же буду в строю. Заходи купить что-нибудь, кстати.

— Кстати, — отозвалась она эхом. А потом протянула ему свою сумку, где спрятала украденные из шахты наручи. — Что смогла. Надеюсь, это подойдет.

— О, Неста…

Она не без интереса смотрела, как он копается в ее сумке, как его пальцы развязывают скрепляющие наручи узлы. Он осмотрел все предметы и убрал к себе, после чего поднял руку, прося ее подождать. Мгновение — и из его теплых неестественно-гибких пальцев в ее ладонь перекочевал маленький красный осколок в металлической оправе.

— В свете всего — подарок.

Она крепко сжала осколок.

— Спасибо, Тилли.

— Всегда пожалуйста. И, шутки в сторону, если ты захочешь моей помощи, я — твой союзник в этом, Неста.

Она улыбнулась, и к ней вернулась ее легкая веселость.

— Я предпочла бы друга.

И Видарк, наконец, улыбнулся в ответ.

— Мне бы это понравилось.

Так у Несты появился новый друг.

Кризис

Неста должна была проверить Нийриэла, пока Ньюлен говорила с рыцарем Дайном. Они разделились. Но найти вездесущего солуора не получалось, и начистоту, после предсказания Видарка, кассиде не хотелось излишней активности и веселости Нира. И она решила переговорить с Дайном вместе с Ньюлен.

И она успела крайне невовремя.

Казармы казались пустыми, словно солдат не было вообще. Будто они решили вовсе испариться прочь.

И от тона Кисэйла Дайна определенно стоило испариться.

— Может, потому что там тебе самое место.

Он говорил так холодно, что, казалось, это отражалось на температуре коридора. И Несте следовало бы немедленно уйти и не подслушивать, но слова рыцаря заставили ее замереть, и она осторожно заглянула в комнату.

Редко кто бывает выше линеев – тем более редко, когда шовиллы бывают выше линеев, но Дайн возвышался над Ньюлен как башня. Может, отчасти и потому, что она опустила голову в пол.

— Я же говорил тебе, Ньюти.

Кисэйл Дайн – и зовет по имени. Тем более, по укороченному, по фамильярному.

— Я говорил. Собери вещички, едь к отцу, делай там с ним свой сыр. Там безопасно, тихо, подружки какие-то – что ты там любишь, Ньюти? Это не твоя работа. Прими это как факт и прекрати тратить впустую наше время.

Ньюлен вскинула голову, хотела что-то сказать – но при виде его лица побледнела и запнулась.

— Травишься этим доспехом, зачем – неясно, когда развлекаться тебе явно важнее. Ньюти, проваливай из города, потому что ты не Лезвие Веры и не капитан. Я не знаю, кто ты, но советую определиться поскорее. А то еще поранишься об мечик культиста в пустыне. Ты меня поняла?

— Ты не можешь меня выгнать, — полушепотом сказала она. Кисэйл Дайн перевел взгляд в стену и бесцветно, тяжело сказал.

— Могу. Но это решение ты должна принять сама. Просто я вдруг понадеялся, что ты поумнела. Видимо, тоже зря.

Неста едва успела отскочить в сторону, чтобы Ньюлен не сбила ее с ног. Девушка сломя голову бросилась прочь, ничего не видя и не слыша, и Неста побежала следом, надеясь, что Дайн ее не заметил.

Ей удалось догнать длинноногую девушку только в маленьком садике, среди цветочных кустов. Ньюлен пыталась задавить слезы, спрятать их, но Неста не позволила ей отворачиваться и крепко ее обняла.

— Эй. Эй, прошу, подожди. Я тут, для тебя, слышишь? — она поглаживала подругу по спине, панически подбирая слова, которые правда помогут. Что-то важное, верное. — Что на него нашло?..

Ньюлен качнула головой и всхлипнула, закрываясь волосами. Неста отстранилась и протянула руку, заставляя девушку посмотреть на себя.

— Ньюлен, это просто слова.

— Нет, — она качнула головой, сбрасывая ее руку. — Нет, не слова. Я ухожу. Плевать на все, я бросаю эту службу, этот орден. Плевать!

Молча глядя на нее, Неста пыталась найти в ее лице какую-то подсказку. Начистоту, она хотела бы, чтобы Ньюлен бросила орден, где вынуждена носить ядовитое и опасное обмундирование и отказываться от всего. Но вместе с тем она понимала, что это не то, чего хотела бы сама девушка.

— Ты мечтала помогать людям, Ньюлен.

— Но он прав. Я никчемное Лезвие Веры.

— Ложь. Ты лучшая из рыцарей. Ты — благородство, ты — надежда. Ты, наконец, воплощение всего, что должно быть в идеальном мире. Даже Лидар согласился бы.

Смущенная, она отвернулась. Молчала.

— А он идиот, если позволяет себе так говорить.

— Я… всем будет лучше, если я брошу орден.

— Тебе не будет. Вот что важно.

Ньюлен молчала.

— Послушай, — Неста снова коснулась ее лица. — Хочешь, я вот скажу, что он дурак. Он дурак?

— Нет… он просто прав, — повторила она. — И, помимо прочего, сегодня, видимо, один из тех дней. Иногда он получает плохие новости и всегда срывается на мне.

Она шмыгнула носом. Убрала волосы на спину.

Неста непонимающе нахмурилась. Нет, это не складывалось. Она не знала Дайна лично, но она разбиралась в людях и верила своей интуиции. Этот мужчина не походил на тех, кто позволяет личным импульсам так изливаться на подопечных. Тем более, просто так. Наконец, это совершенно нелогично. Он — Лезвие Веры. Тот, у кого нет страстей и слабостей. Командор ордена.

— В чем это еще он прав?

— В том, что я не соответствую. Все это знают. То, что он меня курирует, вообще удивительно – меня никто не хотел принимать. Только он взял меня под свое крыло. Он спас меня, дал мне шанс получить подготовку и образование, на которое у меня не было ни шанса, с моим-то происхождением и этим… сырным статусом. Но он будто бы хочет, чтобы я ушла! Может, он прав…

— Ньюлен, это бред. Как твое поведение в обычной жизни может вообще чему-то не соответствовать…

— Оно не соответствует Лезвиям, — просто сказала она. — Не соответствует религии, правилам и канону. И с таким же успехом я могла пойти в стражу, и там была бы уместна.

— Ты в младшем звании, в начале пути! Это чушь! Послушай, — Неста взяла ее за лицо и заставила посмотреть на себя. — Я не скрываю, мне не нравится, что моя подруга, та, кто стала мне дорога, связала свою жизнь с опасным орденом, будущее в котором значит раннее старение и отравление. Но вместе с тем я знаю, что это именно то, чего ты хотела, и я знаю, что достойнее тебя они никого не найдут. Это попросту невозможно. И клянусь, я готова что угодно поставить на то, что Кисэйл Дайн тоже это знает. Какими ни были бы причины… этого вот, Ньюлен, достойнее тебя нет и быть не может. Не позволяй никому подорвать твою уверенность в этом.

Она больше не плакала. Она смотрела на Несту во все глаза и неумолимо краснела, пока они обе растерянно молчали. Наконец, девушка рассмеялась неловко.

— Ох… теперь мне стыдно за мой срыв. Прости и… спасибо, Неста. Я правда была готова все бросить. Если бы не ты…

— Брось, — отмахнулась она, отпуская Ньюлен и отступая на шаг. — Но, не обижайся, по делу с Дайном теперь пойду говорить я.

Ньюлен кивнула.

— Конечно. Встретимся в гостинице.

Эсера словно аккумулировала мрачное настроение. Казалось бы, сказочный искрящийся город с искусственными каналами и замком на высокой горе в мире солнца и света — что-то, что должно бы внушать надежду. Когда-то Неста так думала. Не сейчас.

Утро, душное, тяжелое, сделало из большинства солдат вялые растения. Они находили поводы перебороть свой страх перед религиозными орденами и некоторыми личностями в частности, чтобы только урвать немного холода Лезвий.

Потому что рядом хотя бы было прохладно. В кабинете Кисэйла Дайна было напрямую пробирающе холодно.

Он выглядел вымотанным, погруженным в бумажную работу и сердитым. За столом, заваленным письмами и церковными приказами, он напоминал застрявшего в посудной лавке слона — не умещающийся из-за своего роста, размаха плеч, количества вещей вокруг. Он, разумеется, заметил посетительницу — формальное приветствие, как всегда, но в остальном — даже не глянул. Церемонии для наследного графа были необязательны. А, может, он просто видел в людях тех, кем они были за всеми титулами.

— Вторая попытка донести новости о рейде на шахту, рыцарь Дайн.

Он поднял на нее взгляд своих блекло-серых глаз. В синяках под ними было больше цвета, чем в этой радужке.

Что же с ним сделал терилл в доспехах Лезвий?..

— Прошу, скажите, что есть хоть что-то.

Да, энтузиазмом он не отличался. Как и оптимизмом. Но это и не нужно.

Без приглашения заняв место напротив него, Неста принялась методично и детально рассказывать обо всем, что видела и слышала в шахте. О культисте и о том, что видела его раньше, и что он ей говорил. О Вестнике и пропажах, о мертвецах и некромантах, оскверненных тьмой. Обо всем.

Кисэйл где-то на половине окончательно отложил бумаги, медленно отклонился назад и полностью сосредоточился на ее словах.

— Итак, в свете всего, что есть у меня на руках, аргументли это просить уже, наконец, аудиенции у герцога? — закончила Неста, складывая руки на коленях и переплетая пальцы. Мужчина молчал, анализируя.

— Аргумент, — сказал он, наконец. Медленно выдохнул через нос. – Я думаю, это можно использовать. Но, кассида, это не будет «аудиенция». Я приоткрою секрет, это будет,в лучшем случае, беглая встреча. Герцог… — он помедлил, подбирая слова – то ли выбирая потактичнее, то ли сдерживаясь, как бы не выдать чего погрубее, — … скажем так. Изоляционист.

Она поджала губы.

— Это я уже слышала и больше не хочу, рыцарь Дайн. Мне плевать, как это будет, даже если придется выловить его на пробежке и задавать вопросы на бегу. Я должна встретиться с ним, потому что только у него есть нужные мне ответы.

Кисэйл хмыкнул, и ей показалось, что за этим он спрятал саркастичный смешок. Интересно, то лишь плод ее воображения, или не так уж он и далек от всего земного?

— Уж точно не на пробежке. Я все устрою. Пойти придется в моей компании. Прежде, чем Вы возразите, кассида — поверьте, иного варианта нет.

— Я не имею ничего против вашей компании, рыцарь Дайн. И я готова отправиться в любой момент.

Он кивнул.

— Я свяжусь с вами немедленно, как получу ответ. Обещаю, в этот раз мы не дадим ему нам отказать.

То, как он говорил о герцоге, совершенно не укладывалось в уме, не сочеталось с репутацией Самиира. Видимо, была между ними какая-то история.

— Я должна что-то знать, рыцарь Дайн?

Он будто бы не сразу понял, что она имеет в виду. Подался вперед, опираясь локтями о стол.

— О чем?

— О вас, — сказала она и немедленно пожалела об этом. Каким бы хваленым ни было самообладание командора, он одарил ее полноценной реакцией — иронично приподнятой бровью.

— Уж не знаю, должны ли вы, но все, что хотите, и что я могу раскрыть, готов разложить перед вами как на ладони.

Она почувствовала, как кровь приливает к лицу. Да что с ней не так? Она должна злиться на него за слова, которые он сказал Ньюлен, а не…

— О вас и о герцоге Самиире, я имела в виду, — голос едва удалось сохранить спокойным.

— Кассида Марид. Нимнесте.

Ее имя звучало так странно в его исполнении, с его мягким адаранским акцентом. Никто так не произносил ее имя ранее.

— Доверьтесь мне, когда я говорю, что хочу помочь. И кое-что лучше увидеть, а не услышать в пересказе. Но… — он отклонился на спинку стула. — Я буду рядом все время и приложу все увилия, чтобы вас защитить.

Защитить. От чего ее могло понадобиться защищать в приемной герцога? Что вообще происходило там, в кругу его приближенных?

Но об этом она поразмыслит потом. А пока что она попрощалась с командором Лезвий и вышла.

Ньюлен за пределами казарм заметно нервничала. Ее светлые волосы сегодня были убраны в высокий хвост – ранее высокий, потому что она так долго нервно за него дергала, что сбила набок.

— Как все прошло?

Неста похлопала ее по плечу.

— Я же говорила: в этот раз герцог от нас не уйдет.

Встреча

Кисэйл выглядел иначе. Собранным, приодетым, словно застывшим с колом внутри — настолько прямым, негнущимся он казался. Нимнесте он окинул нечитаемым блеклым взглядом и кивком позвал за собой. Он был бледен, отрешен, и Несте это не нравилось.

Ему, впрочем, шла эта собранность. Она придавала ему благородства. Зачесанные назад волосы, наглухо застегнутый мундир — он выглядел так, словно собирался позировать для портрета в галерею своего замка. Интересно, каким он был в молодости? И сколько ему лет на самом деле?

Неста едва заставила себя не глазеть на рыцаря и вернуть внимание к дороге. Замок вблизи ощущался меньше. Говорят, в мирах-осколках есть замки размером с города; говорят, такие старые огромные храмы есть и в королевстве. Но здесь и сейчас оказывалось, что крепость герцога немногим больше форта кассиды на скале.

Едва решетка охранной арки опустилась за их спиной, Кисэйл Дайн вполголоса произнес:

— На большей части местной территории находиться запрещено и карается... мерами. Герцог параноидален. Лишний шаг не в ту сторону может дорого обойтись, — по лицу Кисэйла было довольно ясно, что он об этих мерах думает.

Наверное, ему все это казалось смешным. Неста слышала, что в Адаране порой маленькие церквушки были больше размером, чем весь этот пыльный дворик с укреплением.

Они двинулись дальше, не сходя с пыльного ковра-дорожки. Неста осматривалась, стараясь отметить все, но сделать это максимально незаметно для вероятных наблюдателей. Небольшая лестница. Незначительный коридор. Стражи с сонными лицами и отсутствием энтузиазма во взгляде. Подглядывающая служанка, которая повела их в совсем узкий боковой коридор, а вовсе не в тронный зал, где, подразумевается, герцог и принимал посетителей.

А затем они остановились перед тяжелой дверью. Кисэйл демонстративно дождался, пока служанка уйдет, а затем сосредоточенно взглянул на кассиду и сказал:

— То, что вы сейчас увидите, никогда не должно выйти за пределы помещения. Никому. Даже вашим близким. Это ясно? — он всматривался в нее так, что становилось ясно, почему его боялись даже старики из стражи. — Не выдавайте никакой необычной реакции. Ничего. Будто бы не видите вообще ничего особенного.

Все это становилось абсурдным и начинало пугать. Неста серьезно кивнула, хотя больше всего хотела засыпать его вопросами.

— Мои губы прошиты нитями обещания, — пошутила она с серьезным видом, но Дайн поморщился.

— Не говорите так, накличете адаранскую клятву. Это отвратительный опыт.

Уж он-то должен был знать, Лезвие Веры в его должности должен был давать с десяток таких нерушимых клятв.

— Хорошо, без шуток. Я вас поняла.

Кисэйл все же помедлил, прежде чем открыть дверь. Наверное, это могла бы быть нерешительность, будь вместо него кто-нибудь другой.

Комната, маленькая, слабо освещенная, душная. Стражи здесь — совсем другие люди, справа — молодой, огромный для своего вида лор-файне со смуглой кожей, тяжелыми веками, отрешенным лицом и практически ювелирно проступающими под кожей листиками. Несте понадобилось мгновение, чтобы узнать его. Лемрат Ясхилл! Тот, кого так боялся Лисс и ребята!

По другую сторону — усталый мужчина, приближающийся к старости. Его линейское лицо отметилось бледными как маленькие шрамы морщинами, признаками совсем позднего возраста. Они были очень заметны на его темной, как древесная кора, коже. У него были чернейшие глаза, как провалы в бездну, и черные волосы с проступающей сединой.

И они оба были выше Дайна.

А потом она перевела взгляд на тень чуть поодаль и едва сдержала судорожный вздох. В мягком кресле, как разобранная конструкция, располагался... герцог Самиир.

Его нельзя было ни с кем перепутать — характерная символика на одежде, его знаменитая черная татуировка-клеймо на левом глазу, недостающие два пальца, мизинец и безымянный, на левой же руке. Это был герцог Самиир, и в то же время...

Старый. Старый, седой, сморщенный и немощный, словно покрытый паутиной — чего не должно было быть, не могло быть, ему ведь немного за сорок, солуор так не стареют. Дряхлый, вялый, руки — что тощие кривые ветви, скрюченные шишковатые пальцы, сморщенная и оплывшая кожа лица напоминает растянутый мешок. Нет волос, вместо них — что комья пыли.

Вот что стало с носителем Марки Восставшего. Вот что стало с Восставшим Героем Эсеры.

Он был почти слеп, но его взгляд зафиксировался на Несте с необычайной живостью.

И ее пробрало холодом.

Кисэйл Дайн с невозмутимым лицом замер у двери, словно телохранитель — не герцога, ее телохранитель.

Лемрат Ясхилл, как и старый линей, занимались своими делами. Все здесь вели себя так, будто бы ничего особенного не происходило, будто бы все здесь совершенно естественно.

Неста едва сдержалась от того, чтобы искать помощи у командора Лезвий. Она должна была показать свою уверенность, а не хлопать глазами как потерянный ребенок.

И она заставила себя взглянуть на старика.

— А-а, — хрипло протянул герцог, дуновение замогильного ветра в слабом голосе. — Кассида наследная... из Морриана. Верно?..

Она сглотнула, чувствуя дрожь в коленках от этой жуткой картины. Дряхлый, умирающий Самиир.

— Да, герцог, — она заставила себя кивнуть.

Герцог двинул увечной рукой – слабо, едва заметно. Он не хотел слушать ничего слишком формального, не мог столько слушать – ему было тяжело даже дышать.

— И… новый герой… — он хрипел. Не мог держать глаза открытыми, — … верно? Говорят… верно?

— Говорят, — то ли согласилась, то ли эхом отозвалась Неста. Вся ее находчивость испарилась, и она поняла, что глазеет. Глазеет и не может прекратить. Что… что с ним случилось?..

— Вот… — выдохнул он. — Куда она ушла…

Ушла?.. он говорил о Марке? Значит ли это, что потеря Марки превратила его... в это?

По спине Несты пробежал холодок.

Линей копошился в комнате. В его руках мелькало что-то – жгуты, иголки, кажется. Ясхилл стоял рядом с герцогом, как статуя, не выдавая ни одной эмоции.

Герцог сипло вздохнул.

— Я… слышал. Достижения… подвиги… слышал… я… — ему было слишком тяжело; тяжело держать мысль, тяжело говорить. – Что… вы? Что… еще?..

— Культ, — тихо сказал Кисэйл, то ли отвечая герцогу, то ли объясняя Несте, что значит этот лепет, и что хотят услышать от нее.

Она спохватилась и мысленно поблагодарила его.

— Да, мой герцог. Я столкнулась с действиями культа…

Как можно более емко и четко, она рассказала герцогу о своем опыте в шахте и о том, что знала. Он не казался живым, только периодически шевелился, отчего Ясхилл рядом будто бы слегка расслаблялся. Когда Неста закончила, он слабо кивнул:

— А… я… знал… что, там, за… — и тут он закашлялся. Закашлялся, содрогнулся, хрипя, и линей немедленно бросился к нему, чтобы не дать ему упасть. Герцог, задыхаясь, успел выпалить только едва слышное «Лемрат», прежде чем лор-файне вывел Несту и Кисэйла за пределы комнаты и закрыл дверь.

— Так, — сказал он. У него был молодой голос. Не соответствовал его образу. — Видимо, закончить придется мне, — сказал он бесцветно, глядя то ли на Несту, то ли мимо, то ли сквозь. – Герцогово состояния – проклятье. Не имеющее отношения к вашей… Марке, или чем там она является.

Неста выдохнула, но постаралась остаться невозмутимой и не выдать, насколько эти слова придали ей сил.

— Более того, состояние исправимое. И если тут действительно есть герой, имя которого у всего города на устах, не такая и проблема вернуть нашему герцогу его жизнь и получить реального союзника против чудовищ из теней, верно?

Ни крупицы. Ни капли уважения к кассиде. В обычной ситуации Несте бы это понравилось.

— Я поняла, новое поручение, — она улыбнулась Ясхиллу, не показывая никакого страха перед ним. Невозмутимость в ответ на невозмутимость. Дерзость — на дерзость. — К делу. Что нужно?

Лор-файне скрестил руки на груди. Оперся спиной о дверь, закрывая ее своим массивным телом.

Он смотрелся нелепо рядом с Кисэйлом, облаченным в формальное и строгое, полностью закрытое, по-адарански; этот лор-файне был одет легко, с множеством украшений, в струящиеся ткани.

— Был один приближенный советник. Дайн его знает.

— Сахим Тамагар, — кивнул Кисэйл Дайн, холодное отражение мужчины напротив. — Пытался притереться к влиянию герцога и добиться какого-то наследования через рекомендации Представителю. Начинал как личный колдун при герцоге.

Неста не стала говорить, что о Тамагаре уже наслышана. А ведь как тесна Эсера.

— Неважно, — Ясхилл поморщился. — Не получив своего, он захотел отобрать Марку герцога силой. Проклятьем. Дайн, объясни.

Это звучало почти как приказ. Кто-то приказывал Дайну, с его происхождением, с его статусом, с его положением.

— Школа Взаимозамены. Перекачка силы.

— Да, только Марка уже покинула герцога к тому времени, поэтому вышло, что этот засранец качает из него жизнь. Надо его найти, грохнуть и обратить процесс. Попутно можете грохнуть его людей – он изменник, кстати, и сдал наш форт культистским агентам. Вы там были.

Посчитав, что на этом объяснения кончились, лор-файне просто кивнул сперва Несте, потом Кисэйлу, и скрылся за дверью. Рыцарь Дайн устало потер уголки глаз.

— Это Лемрат Ясхилл, телохранитель и правая рука герцога. Участвовал во всех военных кампаниях, — последнее замечание должно было звучать странно для любого, кто хоть сколько-то знал историю последних двадцати лет. Упоминания ни о каком Ясхилле никогда не было.

Но это все Неста уже проходила.

— Я встречала его. Он забрал Лисса после его самовольного ухода в Форт-Сильва.

— Вот Форт-Сильва-то Тамагар культистам и сдал. Ясхилл не может его поймать, потому что сам не покидает Самиира, а параноик Самиир не доверяет никому, кроме него и Эна. Эн — тот линей, такой же старый друг.

— И потому меня высылают убить недруга, — Неста поморщилась. — Я уже свыкаюсь с ролью девочки на побегушках, но мне не нравятся такие кровавые распоряжения.

Кисэйл смотрел на нее некоторое время, сосредоточенный и холодный, после чего так же тихо, как и перед встречей с герцогом, сказал:

— Не обязательно никого убивать, кассида. Арестуем его и отнимем предмет, на котором фокусируется проклятье. Нам авторизовали действия – разбить проклятие. Как это делать, решаем мы.

Отчего-то это «мы» заставило ее усмехнуться.

— Что, собираетесь активно мне помогать?

Он слегка повел бровью, все его выражение – воплощенное, яснейшее «кто кому еще будет помогать».

— Официальный указ. Мои руки развязаны. Документ другим числом подпишу, последнего, разумеется, вы не слышали.

— Сегодня просто-таки день вещей, которых я не слышала.

Пожав плечами едва заметно, Кисэйл Дайн безразлично ответил:

— Все это перестанет быть идиотской пляской вокруг формальностей когда-нибудь, но пока приходится утаивать от людей более половины того, что происходит на самом деле. Сегодня вы увидели только часть того, что скрывается за закрытыми дверьми. Обычно это куда хуже, — он нахмурился, будто бы вспомнив о чем-то. — Мне необходимо заняться как раз формальной частью. Когда вам удобно будет обсудить детали? У меня найдется, думаю, немного информации на Сахима Тамагара.

Шеэмин постоянно говорила, что правитель не должен быть всегда свободен, чтобы у людей не складывалось впечатления, что он ничем не занят, даже если это на самом деле так. Она также говорила, что подобное применимо и к обычным людям, чтобы их не воспринимали как всегда доступных.

Но играть в это сейчас у Несты не было ни сил, ни морального права.

— Рыцарь Дайн, я свободна как океанские волны. Мой приоритет — это задание, поэтому для вас я доступна всегда.

Он очень серьезно кивнул.

— Если вы остановились в казармах, вы знаете, где меня найти. Я буду у себя через час и до ночи, так что в любое время, — он кивнул. Сделал было шаг в сторону, но запнулся и снова обернулся. — Сад, это направо, зона открытая. Он очень красивый, взгляните, пока паранойя герцога не сделала и его изолированным. И я смогу забрать вас оттуда, если вы хотите продолжить наш разговор как можно скорее.

А затем он ушел, не прощаясь.

Сад был… действительно прекрасен, несмотря на скромные размеры – четыре клумбы вокруг увитой беседки и несколько площадок по сторонам. Для Хосеш-Асада вообще и даже для еще относительного живого Королевства Двух Звезд обилие растений – картина практически невозможная, здесь же были собраны цветы редкие, красивые и хрупкие. Все ради эстетики.

Неста немного покружилась на траве, вдыхая запахи. Откинув голову, она подставила лицо ясным солнечным лучам и теплу воздуха, позволила своим мышцам расслабиться. Тишина и умиротворение исцеляли ее душу.

И здесь, наконец-то, пахло не пылью и благовониями лавок. Здесь пахло цветами, слабо, легко, верхними нотками. И, поскольку здесь никого не было, беседка казалась самым умиротворенно-одиноким местом во всей Эсере.

Не совсем.

В Несту врезались. Девушка, тонкая и чуть более маленькая, чем кассида, ойкнула и быстро нырнула вниз, собирая рассыпанные мешочки. Наверняка заговоренные порошки – без наговоров такой сад попросту не жил бы, разве что с постоянной — и недешевой — помощью Шелестящих Лучей.

Неста присела, извиняясь и пытаясь помочь. Слова, правда, были не нужны – та девушка и сама извинялась, и они даже сказали что-то хором, поэтому в итоге она засмеялась, поглядывая на Несту своими огромными желтыми, как солнце, глазами.

— Я не… я просто не думала встретить тут кого-то еще. Я Лурия! – она заправила за ухо прядку зеленовато-бирюзовых волос. Ее розоватую кожу украшали редкие веточки, словно бы симметричные, узорные.

Пряди, как ясная вода в далеких заливах.

Море и солнце, солнце и прозрачная вода.

Она смотрела на Несту – и ее волосы – с почти детским любопытством. Казалось, ей не было и шестнадцати. Она точно была младше Несты.

— А я Нимнесте, — она решила не раскрывать о себе больше. Это было незачем. — Прости, что я так сюда… вторглась.

— О, нет, совсем нет. Мне никогда не помешает компания! Тут так редко бывают новые люди, — она, закусив губу, рассматривала волосы Несты. — Ты такая кудрявая! Я всегда хотела быть кудрявой – это так красиво! Тебе так повезло. Пожалуйста, можно я тебя заплету?

Неста была не против. К тому же, у нее была теория, которую ей очень хотелось проверить.

Пока ловкие пальчики Лурии плели косы из ее непослушных кудрей, Неста рассказывала, как пришла из Морриана ради аудиенции с герцогом и как долго добивалась встречи с ним. Лурия слушала увлеченно и молча, пока не дошло до момента встречи с Самииром.

— О, ты его видела?.. Ты видела герцога? Как он?

— Прости, не могу сказать, я просто принесла ему отчет.

Лурия заметно расстроилась.

— Я не видела его с тех пор, как меня сюда привезли. Мы даже не сыграли свадьбу по-настоящему. Он такой скрытный, и эти его телохранители такие жуткие… мне не запрещают выходить в город, но Ясхилл меня преследует, и проще не пытаться. Я знаю, что все это – ради моей безопасности, поэтому, разумеется, я все понимаю, но…

— Прости, преследует?

— Ходит. За руку хватает. Туда нельзя, сюда нельзя. Говорить ни с кем нельзя. Я, кроме слуг, разговаривала в лучшем случае с рыцарем Дайном, и то один раз. А он очень страшный!

Неста не сдержала смешка. Она не считала Дайна страшным. Более того, кажется, она оказалась права, и он страдал от своего отчужденного образа именно так, как Неста это себе представляла.

Чтобы развеять ее грусть, она решила немного сменить тему.

— А вот и не страшный, а весьма понимающий. Он совсем не обиделся на меня за то, что при первой нашей встрече меня вырвало прямо на него.

Лурия рассмеялась. Почти сбилась с плетения.

— Он был в доспехе? Я первый раз тоже его видела в доспехе! Меня стало тошнить, я держалась, а он посмотрел на меня своими страшными глазами и сказал, что «герцог на старости лет что-то еще совсем зеленых себе берет». И ушел. Это он про мои волосы?..

Неста нахмурилась, но постаралась ничем не выдать своего волнения. Лурия и правда была слишком молодой. И наивной.

— Не думаю, что это было про волосы, Лурия. Но разве же это важно?..

— И правда! — она шмыгнула носом. — И вообще, чего они носят этот доспех противный?

— Религия порой неразумна.

Лурия не хотела говорить о религии, поэтому стала рассказывать, что доспех некрасивый, и у нее дома стража ходит в куда более симпатичном. И щебетала, как птичка, пока не ойкнула и не спряталась за Несту при виде подкравшегося незаметно Дайна.

Он поклонился, церемониально поздоровался. Заинтересованно взглянул на Несту, без слов спрашивая, хочет она остаться или пойдет с ним. Она воспользовалась возможностью распрощаться с Лурией.

Очень милая девушка… которой чрезвычайно много. Но она предоставила ценную информацию. Пока что Неста не знала, как использовать сведения о еще-пока-не-жене герцога, их несостоявшемся браке, ее возрасте и прочем, но Шеэмин узнает об этом, и вместе они смогут извлечь из этого выгоду.

Дайн словно бы выдохнул и расслабился, как только они очутились за воротами, в богатом квартале. Он даже звучал куда менее напряженно.

— Жена герцога – очень милая девушка, — заметил он. — Жаль, что совсем без друзей. Хорошо, что вы с ней поладили.

Что-то подсказывало Несте, что он не должен был этого говорить, если судить по их же глупым правилам. Но еще она готова была поспорить, что тема для него волнительна – насколько можно сказать по его нейтральному лицу.

— Девушка милая, а напугать-то вы ее напугали, — усмехнулась Неста, поглядывая на рыцаря, высматривая эмоцию в его бесстрастном лице.

— Я много кого пугаю, хотите верьте, хотите – нет. Потому что я адаранец, Лезвие Веры или просто так. В некотором роде, я обязан пугать.

Лезвия Веры и их протокол. Протокол, который Ньюлен не могла в голове удержать, он исполнял спокойно. В конце концов, таков долг. Такова Роль.

И это было, пожалуй, грустно.

— Я могу в это поверить, рыцарь Дайн.

— Тогда можете поверить и в то, что ваш вариант первой реакции на меня остается моим любимым. Это было хотя бы оригинально, в отличие от обычного набора.

— И какой же это набор?

— Ступор трясущихся кроликов. Расшаркивание и лесть. Расшаркивающиеся трясущиеся кролики. Суетливые попытки выправиться, будто бы я – их злая учительница и вмажу им по пальцам линейкой.

Страх, страх, церемонии, ступор. Наверняка Кисэйл искренне устал от этого. Хотя по его лицу казалось, что устал он от всего.

Неста хмыкнула. Нет, она его не жалела.

— Сила впечатления. Вас это не волнует?

— Мне положено по рождению. Это не значит, что мне должно это нравиться. Не могу понять, почему некоторые добровольно пытаются в это влезть и в этом жить. Это все равно что если бы вы, с вашим прекрасным Моррианом, любовью людей и хорошей жизнью внезапно решили бы все бросить, принять целибат, отказаться от эмоций, отрезать себе тридцать лет жизни минимум и при этом рисковать каждый день оказаться отлученным от церкви за улыбку булочнику поутру – чтобы все вышеперечисленное оказалось зазря.

Они спускались по высокой лестнице в нижние кварталы. Только пару ночей назад Неста караулила тут Вестника. Смешно слышать про уход из Морриана в контексте этого.

— Рыцарь Дайн, я как раз сейчас на побегушках у всех и каждого, рискую каждый день, от всего отказалась и все в таком духе.

— Давайте разграничивать причины «я делаю это ради своего народа» и «в пыльной старой книжке написано, что в противном случае я буду грустной всю жизнь».

— Какие еретические речи.

Он нахмурился. С несколько мгновений они шли молча, и Неста поняла, что не имеет понятия, ни куда они идут, ни должны ли они вообще до сих пор идти вместе.

— Я не хотела оскорбить вас или обидеть, если что. Просто хотела отметить, что некоторые могут выбирать такой образ жизни, и их выбор надо уважать, а контекст у всего разный.

Она не хотела приплетать Ньюлен, но ситуация сама скользнула на язык. И Дайн ее понял. А может, это он первый и начал говорить о Ньюлен.

Все это, конечно, звучало как аргумент, но в Двух Звездах большинство спокойно живет без Трех и их навязывания Ролей.

— Выбирать осознанно жизнь, полную стресса, вместо жизни, которая до этого казалась идеальной.

Открыв было рот, чтобы продолжить спорить, Неста тут же растерянно его захлопнула. Это было бессмысленно, будто она пыталась защищать Веру Трех перед ее представителем. Глупость какая-то.

— Простите, я не могу больше продолжать. Я так-то согласна с вашей позицией гораздо больше, чем со своей.

И тогда Кисэйл Дайн, неожиданно даже для себя, облегченно выдохнул.

— Хорошо. Хорошо, замечательно, — он огляделся, чувствуя себя заметно более спокойно в торговом квартале, хотя его бесстрастное лицо ничего не отражало. – Вы не проголодались?

Неста умирала с голоду, но позволила себе только спокойно отметить:

— Немного, — а еще она бы выпила, пожалуй. Чего-то покрепче.

Дайн кивнул.

— Давайте я вас угощу и попутно обрисую, с чем мы будем иметь дело, чтобы не тратить ваше время бумагами.

— Вы мой спаситель, рыцарь Дайн, — сказала она искренне.

И он позволил себе улыбку. Слабую, мимолетную, но все же улыбку.

— Я это запомню.

На самом деле

Можно было бы ожидать от Дайна какого-нибудь приличного места, но он привел ее в заведение, куда более подошедшее бы выбору контрабандиста. Небольшое помещение на темных старых улочках нижнего яруса Грана Эсера, плохо освещенное, обветшалое и потрепанное временем и бедностью хозяев. Старая мебель, протертые полы и окна без стекол, но с натянутыми вместо них легкими морского беглеца. Беглец — зверь глубоководный, но способный подниматься и к поверхности при необходимости. Уникальное создание пучины, на суше теряющее всю пигментацию, и его легкие использовали вместо стекол многие, многие годы назад, еще до того, как первые предки Несты получили в свою власть Морриан.

Это место мало кому внушило бы уверенности. Здесь, впрочем, было тихо – и, кажется, тут хорошо знали Кисэйла Дайна.

Он расстегнул мундир, делавший его слишком помпезным, свернул его в ком и отдал кому-то из знакомых, игнорируя шутливый комментарий про то, зачем же к ним заглянул такой аккуратный мальчик. Взъерошил волосы, в одно мгновение перестав быть прилизанным образцовым адаранцем и помолодев как минимум лет на пять. В этой темноте, с таким небрежным ворохом на голове, казалось, что и седины у него почти нет.

— Что пить предпочитаете? — поинтересовался приятный на вид лор-файне с лепестками пиона, проступающими из-под кожи на шее. Такое всегда случалось с ними с течением лет, цветочные элементы начинали выбиваться наружу.

Неста была чрезвычайно рада такому вопросу, ей надо было расслабиться.

— Что-нибудь самое сладенькое и интересное, что у вас есть!

Кисэйл посмотрел на нее с сомнением.

— Вы уверены? Напитки здесь…

— Рыцарь Дайн, пусть разница в росте вас не обманывает, — ответила она со смехом. — я не маленькая девочка, и пить умею! Знаете, сколько праздников в Морриане я устраивала?

Да, пожалуй, она правда старалась казаться чуть взрослее, чем была, перед ним. Несту все еще тревожило, что история их знакомства целиком состояла из неловкости, ее ошибок и появлений не в тот момент не там, где надо. Пора было взять уверенность под уздцы и изменить ситуацию в свою пользу.

К тому же, она правда была в хороших отношениях с алкоголем, и любила легкие сладкие напитки. Все в Двух Звездах умели пить и веселиться.

Мужчина нахмурился и, кажется, не поверил ей, но дальше спорить не стал. Он добавил к заказу еды, и они заняли место в самом темном углу. Кажется, в его любимом, судя по тому, как бездумно и естественно он к нему направился.

Неста оперлась о шаткий стол и снова задумчиво уставилась на взъерошенные волосы Дайна. Наверное, глазеть на адаранцев неприлично, тем более на адаранцев, состоящих на службе Церкви Трех. Но сейчас он был в ее стране и совсем не выглядел как религиозный служитель.

К тому же, кажется, он смутился.

— В чем дело?..

— Да вот не могу выбросить из головы картину. Знаете, когда бывало особенно жарко, и солнце прямо-таки палило, регент Шеэмин строго-настрого запрещала мне выходить купаться с непокрытой головой, чтобы меня не хватил удар. Она всегда смотрела с балкона, точно ли я плаваю в шапочке. Так я вот всегда урывала момент, чтобы уплыть туда, где меня было бы не видно, и немедленно шапку снимала.

Кисэйл издал нервный смешок, будто если бы он засмеялся по-настоящему, ему бы пришлось платить штраф. Чуть пригладил волосы, но лучше не сделал.

— Детский бунт. Ну, можете считать, что у меня тоже детский бунт. Моя сестра, кстати, все время так же делала, она выходила за территорию особняка, снимала длинное платье, а под ним всегда носила одежду, которая была ей удобнее. Каждый раз, когда ее ловили наши охранники, я втихаря со взятками всучал им это платье, чтобы они ее домой обратно в приличном виде привели, а то бы ей влетело.

Он будто бы хотел улыбнуться, но лицо его не слушалось. Голос не слушался. Может, ему неприятно было говорить о семье?

Она слышала, что в Адаране временами случались серьезные конфликты общества и Церкви. Священники Трех требовали, чтобы люди одевались, разговаривали, чуть ли не дышали определенным образом. В последние годы в Адаране женщинам не разрешалось носить ничего, что облегало бы ноги, а мужчинам надлежало носить свободное, чтобы ни в коем случае не очерчивало фигуру.

Грустно и совершенно дико для кого-то, кто всю жизнь рос в свободном Королевстве Двух Звезд.

— Надо же, за доспехом Лезвия Веры оказался заботливый надежный брат.

То, что она сказала… его будто бы иголкой укололи – он вроде бы дернулся, а вроде и нет, оставшись при своем каменном выражении лица. Кажется, она сказала что-то не то. Пусть он был хорош в сокрытии эмоций, просто так сразу весь напиток не приканчивают.

— Спасибо, — сказал он отрывисто, снова бесстрастно. — Итак, Сахим Тамагар?

Лучше было сосредоточиться на деле, пока она не ляпнула ничего лишнего. Неста отпила принесенный ей алый напиток с запахом фруктов. Вкус был… неописуемым, но ни в хорошем, ни в плохом плане. Сладость сразу била в голову, но это именно то, чего Несте сейчас хотелось, чтобы поднять себе настроение. В груди разлилось тепло, стало жарко. Она, не раздумывая долго, скинула свой короткий темный плащик и осталась в блузке, полностью открывающей плечи.

Кисэйл покосился на нее осторожно.

— И… как вам?

— Очень вкусненько! Но, да, прошу. Тамагар.

Чем больше она пробовала, тем больше ей нравился вкус,. Как только принесут еду, она обязательно попросит обновлять ее напиток каждый раз, как она будет допивать. Наверное, он либо был слабоалкогольным, либо неалкогольным вовсе, потому что чувствовала Неста только сладость.

Дайн сосредоточился.

– Сахим Тамагар был не то чтобы известной личностью. Отметился он в военных походах герцога, на что-то претендовал. Между нами, вероятно, герцог Самиир с ним советовался и дружил, просто теперь делает вид, что его руки чисты.

— Я слышала, что Тамагар зачаровывал для него всякое, и, если честно, так и думала, что он был приближенным герцога.

— Не совсем, — Кисэйл качнул головой. — По факту близок к Самииру, как Ясхилл или Эн, он не был. Он больше вертелся среди знатных лиц Эсеры. К Самииру так просто не подобраться.

Про паранойю и недоверчивость Неста была уже наслышана.

— Есть теория, что, не получив желаемого, Тамагар повлиял на несчастливую судьбу второго герцогского брака. Кстати, хоть он и колдун, но где учился – вопрос интересный. Но у нас, как оказалось, внезапно полно колдунов, которые берутся из ниоткуда. О, и пока я помню… — он помедлил, откинулся на неровную спинку стула и внимательно взглянул на девушку своими блеклыми глазами. – Вы успели понять, что третья жена герцога ему пока еще не жена?

Внезапная смена темы озадачила ее и отвлекла от напитка. Отставив стакан, она склонила голову набок, без стеснения вглядываясь в лицо рыцаря.

Ну вот сколько, интересно, ему лет? Так и не скажешь. А внешность приметная, как для шовилла, и дело не только в росте. У Кисэйла Дайна был фактурный длинный нос с небольшой горбинкой. Аристократический профиль, как говорят в Адаране. Настоящий граф.

Так. Кажется, он что-то спрашивал.

Спохватившись, Неста кивнула.

— Она вылила на меня чуть ли не всю свою жизнь за тот час, что вас не было. Кажется, ей очень одиноко. Я так поняла, что у них не было официальной свадьбы, верно?

— У них вообще никакой не было. Самиир просто заведомо заявил, что женится на «принцессе» какого-то сорта. Дочь младшего кассиды одного из дальних городков, даже не наследная, для которой брак с ним очень выгоден, даже несмотря на разнорасовость. — Кисэйл хмыкнул. — К чему я веду… обязательств перед Лурией Сэла у него нет. В ту же секунду, как только он получит назад свою жизнь, он подкатит к вам с предложением династического брака двух правителей, двух героев, двух чего-нибудь-там-придумает-на-ходу.

Неста моргнула, искренне ошарашенная его словами. Она не сразу заметила, что принесли еду, а когда заметила, уставилась на тарелки так, будто совсем забыла, зачем они здесь. Кисэйл вовсе выглядел так, будто его тошнило от одного только вида блюд.

— Подождите, если есть Лурия, то с какой стати…

— Он будет пристраиваться к вам очень настойчиво, поэтому искренне советую заранее придумать себе какой-нибудь аргумент, почему этот брак невозможен. Если вы, конечно, не хотите замуж за Самиира. Но лучше, честное слово, не надо.

Неста фыркнула от смеха и тут же замолкла. Она — фыркнула?.. усталость совсем растрясла ее. Слишком много случилось в последние дни, если она начисто забыла о воспитании.

— Ну уж нет!..

Она соврала бы, сказав, что ее мнение было таким всегда. Не будь всей этой истории, если бы герой Эсеры, герцог Самиир предложил ей руку и сердце, она бы всерьез обдумала это. Вопрос смешения рас был бы главным аргументом против, от таких смесей не получаются здоровые дети, если получаются вообще, а она была единственной в своем роду, последней. Но Самиир — идеал и герой для почти каждого жителя Эсеры.

Кисэйл криво, натянуто улыбнулся.

— Еще раз. Самиир умеет управлять своим влиянием. Поверьте мне, когда я говорю, что самодур у власти – это очень сложная проблема. Правда, придумайте что-нибудь. Что вы уже обвенчаны или что-то в этом роде, или религиозный обет. Он, может, все-таки женится на Лурии нормально тогда, — судя по тону рыцаря Дайна, он считал, что лучше бы герцог не женился вообще.

Она хотела было выругаться и отмахнуться, но вовремя прикусила язык и предпочла еще немного отпить. Сладость немного подняла ей настроение, и она ответила уже более благостно.

— Условие так условие, запросто. Я же не могу выйти замуж без благословения, а мои родители мертвы. Кораблекрушение у Хвоста Дракона. Скажу, что у меня обет не выходить замуж, пока мои родители не будут правильно сопровождены на тот свет, а для этого надо достать их останки. Так что будет герцог разве что глубоко нырять.

Кисэйл нервно рассмеялся, но сразу же себя одернул.

— Простите. Некорректно. Запомните, это отличный вариант – и поверьте, вам значительно проще будет жить, если герцог не будет пытаться пристроиться к новой жертве, простите, невесте в вашем лице. В самом крайнем случае я могу подтвердить, что вы обет давали церковно, тут уж он ничего не поделает.

Что-то не нравилось ей в том образе, что рисовал рыцарь Дайн. Да, никто почти не знал герцога лично и близко, а вот Кисэйл многие годы был вхож в его внутренний круг как обязательный представитель Лезвий Веры. Он мог знать правду.

Потому что Неста не хотела верить, что он врет. Это не укладывалось в его образ.

— Рыцарь Дайн, я что-то не пойму, что это за такое у вас жгучее желание мне помогать вдруг нарисовалось. Вы все так описываете, будто мне от герцога ждать только того, что он будет полностью игнорировать мои слова и желания. Это, как минимум, подозрительно и опасно, а как максимум…

Кисэйл помолчал – и отчего-то сейчас выглядел особенно мрачно.

— Как максимум это насилие. Да, именно. И я не буду развивать эту тему дальше.

Неста хмыкнула, не скрывая своего отношения, и отпила. Когда ей поднесли новый стакан?.. неважно. Это слишком вкусно.

Сам начал, сам не продолжает, экий сложный нашелся мужик.

— Я запомню ваши предостережения, как бы странно они не звучали.

— Спасибо, кассида. С вашего позволения, я продолжу по Тамагару.

Дайн обрисовал, что за личностью был этот колдун, о его не совсем приятных развлечениях. О том, что герцог должен был ему многое рассказывать, потому что иначе Сахим Тамагар попросту не знал бы, какую вещь красть – а он должен был взять что-то, что было при герцоге со времен до Марки, что-то, что было ему дорого. У Кисэйла были сомнения, но он подозревал, что речь шла о броши в форме кошачьей головы – символика и любимое украшение герцоговой первой жены. Через такие вещи проще всего установить связь – они назывались «память о Возлюбленном».

Это звучало очень романтично и вообще не вязалось с ужасным образом Самиира, который складывался из дайновых же слов. Любимые сказки в Королевстве Двух Звезд — не только о спасении от тьмы, но и о Возлюбленных. О тех, кто все равно что делит на двоих одно сердце. Об истинной, всепоглощающей любви. Такие сказки писали расы, жившие здесь задолго до нынешних обитателей. Не секрет, что эти расы думали и чувствовали по-другому, интенсивнее и ярче, и большинство современных короткоживущих и смертных видов не умели так чувствовать.

Но потому и любили мечтать о Возлюбленных.

Затем речь зашла о том, где колдун мог прятаться – даже тут у Дайна были идеи.

— В общем и целом, есть места четыре, одно говнее другого. Простите, кассида, это в прямом смысле, там канализация, канализация, канал, шахта со свалкой, я не шучу.

— Судьба героя! — и она отсалютовала ему стаканом. — Я уже смирилась, что легко не будет. Я уже в сточный тоннель в Форте-Сильва чуть не залезла.

Кисэйл слегка покраснел за прошедшее время, перестав, наконец, напоминать совсем ледяной труп.

— Насколько я понял со слов Лисса, там все было не так плохо, не считая тел. Однажды в мое ученичество у нас завелись культисты Пламени, разумеется, прятались в самом неожиданном месте — в канализации. Нас, кодлу пятнадцатилеток, выслали туда, вычищать. Так вот, пока вам не приходится трястись от холода в замороженной вами же канализационной воде, при этом в окружении горелых... прочих элементов, все еще не так и плохо.

Неста закрыла лицо руками.

— Отвратииительно, рыцарь Дайн! Какая логика сподвигла их на это? Что в самом гадком месте их менее вероятно будут искать?

— А вы и логику здесь нашли. Я вот всегда не понимал, если ты культист огня и всего горячего, нужно же отдавать себе отчет, что получишь на выходе, прячась в таком месте и оказывая там отпор. Хотя если они смертники, то, конечно, логично. Смертники с интересными предпочтениями.

— Командор, — Неста придала себе максимально серьезный вид. — При вас я торжественно клянусь: если когда-нибудь я стану злодеем, я буду прятаться в приятных местах, полных развлечений и удовольствий.

Он хмыкнул.

— Говоря совсем честно, кассида, я немного это дело порасспрашивал и хочу верить, что улики ведут не к канализациям, а к старой меффитовой шахте. С другой стороны, у этой шахты, в теории, есть выход к сточным каналам Грана Эсеры.

Меффит не добывали в герцогстве уже давно. Камня было мало, стоил он дорого, отличался хрупкостью. Пусть он и был полон прекрасных опаловых переливов, но усилия не стоили результата.

— Смотрите, выходов там больше всего. Один речной — под городом проходит, это как раз где свалка. Если иметь доступ к катакомбам, вполне можно уйти из города таким путем. Плюс, устройство такое же, как со снабжением фортов. В том числе и Сильва.

Дайн рассказывал, пояснял, предупреждал – и становился будто бы живее, появлялась жестикуляция, мимика и даже интонации. В его словах скользили воспоминания о событиях и некоторые факты из личного опыта, и Неста, заслушавшись, пила и пила, пока не запнулась о несостыковку.

— Постооойте!

От ее внезапного прерывания Дайн замолк и уставился на нее настороженно. Кажется, она выпалила слишком эмоционально.

— Рыцарь Дайн. Я что-то не поняла. Того не застали, этого не застали. Сколько вам лет?

Это был откровенно неприличный вопрос. Но об этом Неста почему-то не подумала.

Он озадачился и будто бы смутился. Опустил взгляд в стол и неуверенно взъерошил волосы.

— … а на сколько я выгляжу?.. — спросил он негромко, осторожно. Будто бы и не знал точно, хочет ли слышать ответ. Неста отчаянно покачала головой, разметав кудри по плечам.

— Я не хочу вас обидеть, поэтому не скажу. Но на самом-то деле сколько?

Он вздохнул и улыбнулся как-то кисло, натянуто. Не решался ей ответить, и она порывисто подалась к нему и схватила за холодную белую руку. Ей даже не пришло в голову, что она дотрагивалась до неприкасаемого представителя Лезвий Веры.

— Ну бросьте, Кисэйл! — она обратилась к нему по имени, не успев задуматься, прилично ли это. — Возраст не надо скрывать! Мне вот совсем скоро будет восемнадцать, и я не стесняюсь этого. Вот и вы своего не стесняйтесь!

Он поднял на нее взгляд и осторожно высвободил свою руку.

— Двадцать пять.

Он явно ждал этой ее реакции и не удивился, когда она, ошарашенная, отстранилась и упала на свой стул. Двадцать пять! Как… как это возможно?!

Он выглядел на сорок с лишним шовиллских лет, а был всего на семь лет ее старше? И в звании командора? Да, его продвижению должен был помочь статус наследного графа, но в Лезвиях невозможно подняться в рангах, не выслуживаясь, и это не быстро. Во сколько его втянули в орден?

В памяти воскресли его слова об ордене, и разговор по пути сюда. Слова о выборе. У него… не было выбора?..

— Кисэйл, вас отдали в орден в детстве?..

— Мне было тринадцать, когда я прошел первое посвящение, — кивнул он. — Но в первый монастырь меня направили в девять лет.

Неста приложила все силы, чтобы не выдать своих эмоций. Он не заслужил жалости, он достоин был уважения. Нести такую ношу на своих плечах… как же это чудовищно.

И то, что она застала, было отчаянной попыткой выгнать Ньюлен и… оградить ее от такой же судьбы?.. нет, что-то не сходилось.

— Я прониклась к вам уважением, рыцарь Дайн. И к вашей силе воле. Хорошо, что именно вы помогаете мне с Тамагаром.

Он кивнул. Кажется, не смутился. Возможно, не поверил ее комплименту.

— Я же сказал, что помогу. Не только с этим, я могу помочь вообще с чем угодно. Вы можете рассчитывать на мою компанию и за пределами всей этой ситуации, против кого угодно, но это, пожалуй, при небольшом условии.

Конечно, условия.

— Слушаю.

— Если будет что-то опасное, Ньюти мы вовлекать не будем.

Неста не сдержала улыбки. Правда, немедленно постаралась спрятать ее, отвлекшись на напиток.

Он заботился о Ньюлен. Просто делал это как идиот.

— Я признаюсь, немного не понимаю вашего к ней отношения.

Он запустил руку в волосы, нервный и какой-то несчастный.

— А я не понимаю ее жажды стать частью ордена, который нельзя покинуть. Зачем — ладно я, остальные, у нас выбора не было. Но почему она? У нее же хотя бы семья есть. Нормальная. У нее есть жизнь и выбор.

Это выглядело так странно и мило, что Неста не сдержалась и погладила его по растрепанным волосам. Дайн замер, покосившись на ее руку.

— Ну вот чего вы хотите от нее, Кисэйл?.. это была ее мечта.

Дайн, кажется, озадачился. Постарался снова стать серьезным, но его серьезность рассыпалась под весом общего волнения и ответственности, и под этими прикосновениями.

— Я не хочу, чтобы она прожгла жизнь в ордене, где ее не ценят, а потом умерла молодой, но высохшей. Она же такая хорошая девочка. Я уже не знаю, как ее выгнать. В прошлый раз мне почти удалось ее напугать, но тут объявилось спасение мира, — он вздохнул. — Девочки не должны страдать от идиотских условностей. Да никто не должен.

— Кисэйл.

Она постаралась сказать это так, чтобы ее тон заставил его отвлечься. Их взгляды встретились, и Неста коснулась его лица.

— Кисэйл, я обещаю, что сделаю все, что в моих силах, чтобы оградить мою подругу от опасности. Чтобы оградить моих друзей, всех. Но Ньюлен… хочет спасать мир, помогать людям и делать Королевство Двух Звезд лучше. В детстве она слышала, что Лезвия — герои.

Он горько улыбнулся.

— Какие-то, может, и да, но не здесь и не сейчас. А если совсем честно, мы все — лицемерные бюрократические свиньи, которые прикрываются духовными хитростями, чтобы получить влияние. Можно много где еще помогать людям. Орден Ньюти не заслужил. Ни такой, как она, ни такой, как вы.

— Может, помогло бы, скажи вы это искренне, а не… так, как вы это сказали ей недавно.

Он устало выдохнул, откинувшись на спинку стула.

— Я не могу, потому что это забота. Эмоция, которых у меня быть не должно, и поверьте, когда я говорю, что об этом будет доложено. Меня не любят, а ушлых церковников тут хватает. И я не могу говорить с ней вне рабочего времени, потому что меня и так подозревают в неровном к ней отношении, потому что я вообще взял ее курировать, несмотря на ее этот сырный статус. И это скомпрометирует ее еще больше, потому что я никому не объясню, что она мне как сестра, а дело вовсе не в том, что я сошел с ума от целибата и адаранских ограничений. Я хотел дать ей подготовку. Книги, знания. Я предлагал ей варианты, но она пошла в орден, из всех вариантов — в Лезвия, почему…

— Из-за вас.

Он замолчал, глядя на нее растерянно, без выражения.

— Кисэйл, вы ее герой. Ее идеал.

— Я не…

— В ее глазах — да. И ей больно от вашей грубости.

Он замолчал. А потом кивнул.

Неста не успела заметить, как разговор ушел от Нюлен к чему-то еще. Живому, настоящему и искреннему. Потому что таким он и был, Кисэйл Дайн — настоящим и искренним. Живым.

И все было прекрасно, кроме того, что Неста правда не рассчитала выпитое.

Громкий, напоминающий гавканье выкрик, раздавшийся словно над самым ее ухом, вырвал кассиду из забытья. Она дернулась, резко оторвав голову от подушки, распахнула глаза в паническом ужасе, ничего не понимающая после такого внезапного пробуждения. Обстановка перед ее глазами была совершенно незнакомой. Маленькое помещение, на первый взгляд кажущееся захламленным, на самом деле страдало из-за несоответствия размеров: слишком большой для такой комнаты круглый стол стоял посреди как хозяин, прижимая к дверным петлям старый комод побитого жизнью вида, отчего одну из двух расположенных напротив дверей было невозможно полностью открыть. Здесь также было пара старых кресел, такая же старая вешалка в углу у двери. Чтобы пройти ко второй, покосившейся, двери, пришлось бы протискиваться между столом-барином и шкафом, наполовину перекрывающим проход. Сама же Неста лежала на кровати, задвинутой под открытое большое окно так глубоко, что только чудо позволило ей, дернувшись от крика с улицы, не врезаться головой в подоконник.

Она шевельнулась и поморщилась, поняв кое-что еще. Во-первых, у нее раскалывалась голова, а во рту пересохло так, словно она пролежала день в раскаленной пустыне. Во-вторых, кровать оказалась до неприличия узкой, особенно сравнивая с тем, какая была у самой Несты дома. В третьих… кто-то держал ее за руку.

Облизнув пересохшие губы, Неста осторожно, как можно тише выдохнула и постаралась восстановить хронологию событий.

Выпивая, легко не заметить порог, после которого кажется, что ты еще весьма ничего, но дальше не пьянеешь. Все видится под контролем, пока не пытаешься встать.

И когда пришло время уходить, когда пришло время вставать, ощущение напомнило о себе очень явно. Неста помнила, что чувствовала себя совершенно замечательно, а то, что стена заведения почему-то встретилась с ее спиной, когда ноги остались на месте, показалось ей разве что смешным. Она помнила, как шутила, зачем же это рыцарь зовет ее танцевать, когда он протянул ей руки. Протянул руки… чтобы поймать и не дать ей упасть.

Закрыв глаза, Неста беззвучно выругалась. Разумеется, на себя.

Очевидно, Кисэйл помнил, что тащить кассиду пьяной в казармы не совсем корректно — шутки были бы меньшей из возможных неприятностей. И он не придумал ничего лучше, чем увести ее, видимо, к себе домой. И его можно было понять, с его образом никто не понял бы, приведи рыцарь Лезвий пьяную в усмерть девицу через весь город в гостиницу в самом населенном квартале города.

Смутно, она помнила их путь, ее неловкий смех, его попытки получить хотя бы один внятный ответ на вопрос. Как он, кажется, сдался и просто повел ее к себе, как они поднимались по темной лестнице, а она увлеченно рассказывала ему про то, как сложно выбрать корону из ракушек на коронацию, никого при этом не обидев. Он своротил что-то в прихожей, но Неста толком не поняла, что и как — в этом состоянии все ведь так весело!.. Она помнила несколько настолько странных шуточек, что их было не сформулировать, помнила, что они смеялись, как дети. Кажется, правда смеялись они оба. Что падало что-то еще, что он остался рыцарем во всех смыслах и уложил кассиду в свою кровать, куда при этом упал потом сам — Неста не помнила. Думала, утро расставит все по местам.

Расставило.

Она открыла глаза и вновь огляделась. Это была слишком уж небольшая квартирка для кого-то его положения. Кровать занимала нишу под наклонным потолком, аккурат рядом с открытым окном — солнце светило прямо в центр спящего тела. Под окном разливался городской канал. Вновь гаркнул гондольер, соседка снизу яростно тряханула бельем и вывесила его сушиться. Кто-то готовил хлеб, судя по запаху.

С кресел упал — или был взят — валик-подушка, на котором на полу спал рыцарь Дайн, взъерошенный и бледный, как смерть. Он-то и держал ее за руку.

Или это она держала его. Перегнувшись, она с новой вспышкой стыда вспомнила, как говорила ему, что ей плохо спится в чужих домах, и раньше всегда помогало держать за руку Шеэмин, и он то ли в шутку, то ли всерьез предложил подержать ее за руку, пока она не заснет… и так и не отпустил.

Неста осторожно взглянула на Дайна. Нет, он не спал.

Сегодня было еще хуже, чем вчера — разыгралось терилловое отравление. Он обмолвился, что с годами облучение влияет на Лезвий даже тогда, когда терилла рядом с ними нет, и что недомогания приходят регулярно. Его тошнило, цветом лица он напоминал застиранное некогда белое полотно и, кажется, голова у него раскалывалась.

— Аэкскуурсиэ! — снова гаркнул гондольер снизу. Какой-то сосед молотил в дверь соседней квартиры и требовал его впустить. У соседки, вешавшей белье, на подоконнике тошнило кота.

Осторожно отпустив руку, она окончательно растревожила его, и он медленно сдвинул ладонь с лица, глядя на Несту расфокусированным взглядом блеклых глаз.

— Утра, рыцарь Дайн, — произнесла она, не придумав ничего лучше. Что она могла сказать, в любом случае, в ее-то ситуации? Она облажалась так грандиозно, как только могла. Не только не исправила ничего, она еще и бахвальски выдала ему, что умеет пить, как мелкий ребенок, строящий из себя взрослого, а потом напилась до беспамятства, вынудив его… на все это.

Он молчал с мгновение, разглядывая ее лицо, после чего хрипло ответил:

— Неста, вот после вчерашнего, не пора ли отбросить формальности?..

Она почувствовала, как краснеет, но постаралась сохранить хладнокровие.

— Да… ты прав, наверное.

Он выглядел плохо. Неста мало знала о терилловом отравлении и способах борьбы с ним, но искренне хотела помочь.

— Я могу что-то сделать, чтобы ты не был таким умирающим?

Его бледные губы растянулись в невеселой улыбке.

— … немного травяного чая было бы неплохо. На кухне.

— Поняла.

Она хотела было встать, но, попробовав откинуть тонкое одеяло, опешила.

— Рыцарь Дайн, почему я голая?!

Совсем голой она не была. На ней все еще было ее белье и задранная до самой груди блузка. А вот штаны и плащ где-то отсутствовали.

Он издал смешок.

— Вчера ты пыталась убедить меня, что мы вдвоем поместимся на кровати, и когда я отказался, сказала, что я почти такой же злой, как штаны, а штаны — это зло всего мира, и выбросила их за кресло.

Неста снова прикрыла глаза. Сделала вдох, другой, третий.

Она не могла опозориться больше этого.

Вопреки словам Дайна, впрочем, аккуратно сложенные штаны и плащ лежали на спинке кресла. Сев и осторожно стащив их к себе, она поспешно и кое-как натянула их и выскользнула из кровати.

— Ты герой, Кисэйл Дайн, — сказала она, пытаясь собственными словами переглушить крик стыда в голове.

Дайн даже головы поднять не мог. Руки от лица убрать не мог. Издал какой-то слабый ответный звук.

Кухня была... пустовата. Явно тут особенно не бывали. Чай, конечно, нашелся, но больше — ничего.

К тому времени, как она вернулась в комнату, кто-то начал энергично стучать в дверь, и благородный рыцарь Дайн, граф и церковный служитель, крайне некуртуазно выругался.

— Кисса! — крикнула женщина из-за двери. — Кисэээйл, ты когда платить будешь, на неделе или потом?

Гондольер шкрябнул веслом по стене дома, заглушив глупый и неуместный смешок кассиды. Киса, надо же.

— Ки-иса, я знаю, ты дома! Ты ночью так грохотал, я все слышала!

— Я ее ненавижу. Открой ей, пожалуйста, — попросил Кисэйл негромко, будто даже дыхание причиняло ему катастрофическую боль.

За дверью оказалась женщина неясного возраста и вида, совершенно незапоминающаяся. В одной руке — какой-то платок, в другой — огромная заколка.

— Ой, девица, — выдала женщина вместо приветствия, глядя на Несту как на новое внезапное чудо света. Моргнула, а потом обернулась назад и заорала в сторону соседней двери: — Саник! Саник, у него девица! А ты говорил, он из этих! А он не из этих! Да не того, я говорю! Что?..

— Просто возьми уже сама из ящика, — жалобно сказал Кисэйл со своего уголка. — И проваливай, пожалуйста.

Неста, понимая, что без посторонней помощи женщина не двинется, пощелкала пальцами у ее лица. Затем отступила, пропуская ее в квартиру.

— Прошу, госпожа, деньги — дело важное. Не возьмете вы, возьмет кто-то другой.

Запоздало, она поняла, что только что ляпнула. Итого, получается, что: напившись до неприличия и вынудив благородного командора привести ее к себе домой, она немедленно выдала его соседям фразу, из которой можно было сделать вывод, что он снял себе девочку на ночь, и что Неста сама призналась в том, что как раз такой девочкой и является.

Проклятье, да что с ней не так? Почему все, что связано с этим рыцарем, идет не так, как надо? Стоит ему появиться рядом, как у нее заплетается язык, лезут всякие глупости, и вообще…

Пока женщина не сообразила, что к чему, Неста, пытаясь спастись из этой ситуации, быстро достала деньги и вручила их женщине сама. Захлопнула дверь, пока ничего еще хуже не сделала, а потом, неловко улыбаясь, донесла рыцарю чай.

Он с трудом сел.

— Спасибо. Теперь и я верю в ваш геройский статус, кассида. В данную минуту я обожаю вас настолько, что готов жениться и переписать свою восскую собственность, — обняв чашку ладонями, он прикрыл глаза и вполголоса добавил: — Тогда ее, наконец, продадут, и мне не нужно будет туда возвращаться.

Поддерживая возобновленную игру в вежливость, Неста притворно-возмущенно округлила глаза, будто бы ошарашенная непристойностью его слов.

— Что вы, благородный рыцарь, как можно! Я ведь, как мы знаем, не могу выйти замуж, у меня обет упокоить души родителей!

— Именно, — кивнул Кисэйл. — Потому я и могу делать такие предложения, но не выполнять, и при этом оставаться отвергнутым лирическим героем. Правда, я бы в любом случае смог жениться разве что лет через десять. Что само по себе лишено смысла.

Это звучало не очень приятно и ощутимо грустно, и Неста поспешила сменить тему.

— Нам… нужно ловить Тамагара, верно? Мне предупредить друзей?

— Нам не нужен большой отряд. И… — он качнул головой. Нахмурился, глядя в полупустую чашку. — Буду очень благодарен, если геройской кассиде удастся убедить Ньюти, что ей с нами идти не надо. В противном случае я ей назначение выпишу, а это опять скандал, она на меня будет смотреть своими глазами голодного кота.

Он все еще гнул свою линию. В каком-то смысле Неста понимала его, но в то же время его поведение полностью игнорировало желания и стремления самой Ньюлен.

— Это обязательно? Кисэйл, она ведь может нам помочь. Она сильная, смелая, находчивая, потрясающая с оружием, и правда хочет…

Он вздохнул.

— Я не спорю. Она способная. Но мы имеем дело с колдуном, и ей придется вступать в контакт с териллом, рассеивать... ты думаешь, я от похмелья страдаю сейчас? Посмотри, как я выгляжу. Жить мне лет десять еще максимум. У меня каждое утро примерно такое. Я не хочу, чтобы она травилась больше нужного, может, рано или поздно...

Слышать это было почти больно, и Неста опустила взгляд на свои руки, перебирающие растрепанную декоративную шнуровку на бедрах. Он проговорился вчера, и теперь ничего уже не скрывал.

— Я стараюсь назначать ее туда, где ей не придется злоупотреблять.

— Я понимаю. И понимаю, что мы снова ведем этот разговор, в котором я почему-то защищаю ее право быть в этом вашем странном ордене, но ведь это важно для нее.

Дайн поморщился и отпил. Неста была уверена, он тянет время, чтобы подобрать верные слова и не высказать ничего слишком резкого.

— Она начиталась про благородных Лезвий, жертвующих жизнью и здоровьем ради всеобщего блага. У нее часть идеализма неискоренима, а я не могу взять и сказать ей, что, вообще-то, нас держат в узде путем манипуляций и шантажа. Плюс навязывание фанатичной веры, — он вздохнул, прикрывая глаза.

Неста подняла на него взгляд. В дневном свете она безуспешно пыталась разглядеть в нем его настоящий возраст, и пусть верила, что он на самом деле правда молод, увидеть его юным у нее не получалось.

— Но ты сам… ты мог бы подать ей пример, бросить…

— Я уйти не могу. Адаранские клятвы неразрушимы, и я приносил свои уже очень давно. Она еще пока может уйти, но следующее же звание привяжет ее к Лезвиям Веры навсегда.

— Неужели… послушай, неужели ты вообще никак не можешь освободиться?

— Единственный вариант мне уйти — умереть, наверное.

Неста вздохнула.

— … хорошо, Кисэйл. Я попрошу ее, обещаю.

— Спасибо, — сказал он. — И за чай, и за компанию. Сейчас и вчера.

Казалось бы, даже когда он молчал, Дайн умудрялся сообщать что-то всем своим видом. Вот и сейчас — слишком четко выраженное "как я устал".

Пока он допивал чай, Неста поспешно умылась в маленькой ванной, привела в порядок волосы и постаралась убедить себя, что выглядит не так и плохо. Помятая одежда не первой свежести нервировала ее больше всего, ей хотелось немедленно сменить ее, а еще лучше отыскать свою косметику и нарисовать себе приличное лицо. Один только взгляд на себя заставлял ее вновь вспоминать, как она опозорилась перед Дайном ночью.

Он сам привел себя в безупречный вид с возмутительной легкостью. Даже ночь на полу, да с затекшей рукой, не помешала ему вновь принять вид настоящего холодного командора, только надев что-то свежее и загладив волосы. Она снова с грустью отметила, сколько в его некогда черных волосах было седины.

Глядя, как он заканчивает приготовления, Неста стояла у входной двери, опираясь спиной о косяк и спрятав руки за спиной.

— Послушай, я не хочу начинать эту тему снова, тем более что я пообещала… но Ньюлен не станет такой же, как ты. Она живая и эмоциональная. Орден же не сломает ее! Нет ведь?.. иначе это не орден, а какое-то совсем малоприятное удовольствие.

— Малоприятное!

Он фыркнул так презрительно, что один этот жест покрывал весь спектр того, что только вчера Неста посчитала бы недельно доступным ему лимитом эмоций. Кажется, она правда зря начала.

— Если думаешь, что это глупо, разузнай, что происходит в Адаране. Роль, Роль, Роль. Расписание, воротник не такой — нарушение, прав нет ни у кого. Если ты остался без ног из-за идиота-офицера, то такова твоя судьба была. Если на тебя напали, и теперь ты не можешь двигаться и отличаешься от мертвеца только бьющимся сердцем — это тоже твоя Роль, и если тебя при этом пытали несколько суток, то, ну, так на судьбе написано, видать. Можно исцелить, и это мог бы сделать религиозный служитель, среагировав вовремя, но, возможно, жертва своими дерзкими действиями сама вызвала такое на себя, верно ведь — значит, она шла к этому, Роль такая. Как она могла, была на улице не в платье.

У него, кажется, руки дрожали.

Кисэйл Дайн мог говорить очень эмоционально, когда переставал сдерживаться. И в этот момент Неста почувствовала, что задела тему, которую затрагивать не стоило.

— И неважно, кто ты. Торговец, стражник или наследник рода.

Она опустила голову. Мысленно отругала себя. Хотела просить прощения за то, что постоянно говорит не то, но и это было бы неверно сейчас. Потому что речь не о ее ошибках. Речь о чем-то куда более важном.

— Прости, Кисэйл. Это ужасно.

— Девочки не должны страдать, — повторил он собственные слова с прошлого вечера, и они ярко воскресли в памяти Нимнесте. — Я подумать боюсь, что... вернуть жизнь герцогу, так он опять в разнос пойдет. Жена у него — ребенок же еще почти. По поведению, да в сравнении с ним — и по возрасту.

Он открыл дверь, пропустил ее вперед и протиснулся следом. Замок долго не хотел запираться, дверь выглядела ненадежной, и кассида вновь задалась вопросом, как наследный граф Восса мог жить в такой… халупе. Она обязательно спросит его, но позже.

Они шли вместе лишь первые несколько улиц, затем Дайн склонил голову и попрощался с ней.

— У меня дела в городе. Но я буду у себя к полудню, я обещаю.

Неста коротко кивнула. У нее как раз будет время переговорить с Ньюлен.

Ньюлен нервничала. Ходила из угла в угол, покусывала ноготь, периодически подергивала себя за хвост. Лидар, скрестив руки на груди, стоял у окна, на вид невозмутимый. Несте, впрочем, казалось, что он не восстановился до конца — было в нем что-то… неправильное, что-то непривычное.

— Ты больше не кот? Тебе уже лучше? — спросила она, опираясь о дверной косяк. Воплощение обернулся, уголки его губ дрогнули. Он пожал плечами.

— Не слишком, но он пытается, — ответила вместо него Ньюлен. При виде Несты она заметно успокоилась. — Я переживала за тебя. Доброе утро?

— Весьма, — надеясь, что внешний вид ее не компрометирует, она поспешила обнять подругу. Перед визитом в казармы она забежала к себе, отмылась и переоделась так быстро, как могла. — С герцогом я виделась от силы пару минут, все прошло хуже ожидаемого, но я… по крайней мере, видела его и знаю, что делать дальше.

— Видела? — Ньюлен моргнула, оживилась. — Он объяснил, в чем дело? Почему он ничего не делает и не показывается своим людям?

Неста ненавидела хранить секреты от друзей, тем более, когда понимала, что смысла в этом не так и много. Не в таком она мире живет, где предателем может быть каждый второй. Какой предатель из Ньюлен? Или из благородного, отчаянного рыцаря Дайна?

Но она обещала. Обещала Кисэйлу, что куда важнее. И она свое обещание выполнит.

— Сложная история, но герцог Самиир не бездействует, как кажется. Скажем так… государственная тайна большой важности занимает его сейчас больше.

— Да что может быть важнее заполняющей земли тьмы из пучины?! — воскликнула громко, чересчур резко Ньюлен, и Неста поморщилась. Голова так и не прошла до конца.

Лидар разомкнул замок рук на груди и заботливо спросил:

— Хочешь, я помогу? Я лечил похмелья, я знаю, как убрать тяжесть.

— Похмелья?.. — непонимающе переспросила Ньюлен и перевела растерянный взгляд с Несты на Лидара и обратно. — Герцог тебя напоил?..

Неста вздохнула. Ох, Лидар. Хотел как лучше…

— Нет… я не с герцогом пила. С Дайном. Просто не рассчитала.

Ньюлен окончательно перестала понимать что-либо. Спросила даже как-то жалобно:

— С Дайном?..

Да что же такое, ее проклятье только росло и расширялось. Теперь даже присутствие Кисэйла не требовалось, чтобы кассида начала делать все не так в том, что касается бедного рыцаря. Конечно, она понимала удивление подруги. Рыцарь Дайн пьет. Пьет в компании. В женской компании. Возмутительно! Когда он должен быть бесстрастным как оживший доспех! Разумеется, она пала жертвой тех же стереотипов. У нее не укладывалось в голове, потому что в ее понимании он был идеально-механичен. Лезвие как оно есть, за исключением периодической грубости, когда день не удавался.

Надо было спасать ситуацию. Компрометировать Дайна она не хотела, тем более, что здесь, в казармах, их могли услышать. А если слышали хоть слово… как там говорил Нир, на одном конце города чихнешь, на другом скажут, от чумы помер.

— Не в смысле, что он со мной пил. Он просто угостил меня после аудиенции у герцога, пока мы обсуждали дело, но это я не рассчитала.

И тут Ньюлен совсем потеряла лицо. Потому что она думала, что Кисэйл Дайн — образец. Пример. Не самый обычный мужчина в доспехе, как половина ребят вокруг. И флер потусторонних Лезвий Веры слегка рассеялся.

— Я не понимаю, — сказала она как обиженный ребенок. Это все норовило затронуть тему, которую затрагивать было нельзя. Образ Дайна нельзя было порушить.

— Ты же не думаешь, что он уже настолько преисполнился в своем познании, что не ест и не пьет? — осторожно спросила Неста. — Говорю же, там я перепила, не он. А может быть, стоило бы. Выглядел бы посчастливее.

Ньюлен нахмурилась и мотнула головой.

— А мы и не должны быть счастливыми. Эмоции — они для живых, для людей. Мы же должны быть бесстрастными, способными судить, не поддаваясь предпочтениям и смертному фактору. Эмоции — это признак слабости.

— Кстати, раз уж эмоции должны быть для вас признаком слабости, — Неста уцепилась за эту возможность, надеясь, что так ей быстрее удастся убедить подругу. — То ты не должна злиться, когда я скажу тебе, что иду ловить для герцога злого могущественного колдуна, но иду без тебя.

Даже на лице Лидара при ее словах отразилось изумление, чего уж говорить о Ньюлен.

— Что?.. какой в этом смысл? Ты не можешь пойти без меня ловить колдуна. Тебе нужна защита. Это как раз моя работа!

— Со мной пойдет Дайн, это его слова, не мои.

— Что?! С какой это стати? У меня есть доспех, и…

— И тебе не надо его носить и применять. Сама знаешь, он не только для меня опасен, но и для тебя. Не расстраивайся, прошу.

Да, Ньюлен расстроилась — возмутилась, даже. Но как открыла рот, так и замолкла, взволнованно-недовольная.

— Я хотя бы ношу слабый. Влияния на здоровье почти не было. А Дайн, значит, который живет от мигрени до тошноты, может его носить, полный почти, когда там от одного часа в таком кровь носом идет.

Неста снова подловила ее.

— Что это, Ньюлен, не забота ли? Которой быть, по твоим же словам, не должно.

— Не смешно! Ты прекрасно знаешь, что…

Вздохнув, кассида взяла ее за руки и заглянула в глаза, снизу вверх.

— Послушай, пожалуйста. Я пойду с рыцарем Дайном. Он знает детали задания, а два Лезвия Веры там не нужны. Но знаешь, где ты нужна? За Грана Эсерой, против этой тьмы. Ты знаешь, что я бы с большим удовольствием была там, в пустыне, помогала моим людям, а не бегала по поручениям нашего дражайшего герцога. Но если я хочу покончить со всем этим, я должна сыграть в эту игру сейчас. И что, что в этот раз моим щитом будет Дайн. Будь моим клинком, Ньюлен. Спаси моих людей.

Она молчала с мгновение. Ее обиды истаяли как утренний туман, на лице появилась прежняя холодная, суровая целеустремленность.

— Я обещаю, Неста.

И вот так, Ньюлен согласилась на все условия.

Катакомбы

Дайн выглядел привычно мрачно и холодно. Нацепить маску за несколько часов для него проще простого, а поддерживать ее он привык.

Вариант с катакомбами и шахтой казался Дайну наиболее приемлемым. Оттуда можно было попасть из города, но он предложил зайти с другой стороны – а значит, их ждала пара-другая часов пути до самой шахты. В гору, для начала, между скал – там, где только тень и совсем не видно солнца.

Они выдвинулись из города вдвоем, и Неста не спешила заговаривать, пока они не отдалились от стен Грана Эсера достаточно далеко. Но Несту просто-таки распирало от желания поделиться с ним.

— Кстати говоря, я убедила Ньюлен уйти из Эсеры в пустыню, помогать людям, так что она точно не ввяжется в этот ужас с Тамагаром ни на каком этапе.

Он довольно умело делал вид, что ему не очень интересно. Только по беглому взгляду было ясно, что он слушает и полностью в разговоре. Однако, услышав новость, Кисэйл сбился с привычного ритма и встал. Обернулся к ней, то ли хмурясь, то ли вообще не понимая, какую эмоцию должно изображать его лицо.

— Ты ее уговорила? Вот так просто? Ты ее уговорила?

— Я вспомнила твои вчерашние слова… да, я не была так уж пьяна, представь себе! Ну, словом, то, что воздействие терилла на чудовищ единичное, а на колдунов и против более опасных врагов — длительное. И я уговорила ее вернуться к солдатам и бороться с чудовищами пустыни. Это все еще вредно для нее, но…

Казалось, он вообще забыл, как быть живым – как двигаться, но вдруг, механизм, конструкция – ожил, оказался рядом в один шаг, его широкая рука на ее затылке, в ее волосах, а сам он замирает, и время замирает, когда он целует ее в лоб.

А потом он отступает на шаг.

— Прошу прощения. Это было «спасибо».

Неста опешила, искренне. Нет, в лоб ее, разумеется, целовали. И не только в лоб. В ее неполные восемнадцать, Несту вообще много куда целовали, много кто и когда, так почему сейчас она ощущала, что у нее лицо начинает гореть?

Проклятье.

Пытаясь хоть как-то отвлечься, она взбила кудри и улыбнулась ему весело.

— Видишь? Я кудесница решения проблем. Глядишь, такими темпами я придумаю, как украсть из Лезвий тебя.

На его неправильно-возрастном лице – смесь печали и сожаления. Кажется, он хочет что-то сказать, но не может – не может физически, и только улыбается, и улыбка эта – горше полыни.

— Меня нельзя украсть. Нет способа обойти или разомкнуть адаранскую клятву. Я даже не могу говорить о том, что поклялся делать или не делать. Я либо останусь с ними навсегда, либо умру.

Они двинулись дальше. Неста чувствовала себя неуместно-грустно, до конца не понимая, почему. Пусть по-настоящему они с рыцарем поговорили только вчера, ей казалось, что она его знает. И эта обреченность была такой… чудовищной.

— Знаешь, не так давно мне сделали довольно жуткое гадание. Что-то об очень неприятных выборах. Но я не верю в безвыходные ситуации. Должен быть способ, Кисэйл. Лазейка.

— Не надо. Не начинай. Пожалуйста.

Не было способа, вот во что он верил, а не в Трех. Раб бога, чья сфера — ничто, потому что в этого бога он не верил, он загнал себя в угол. Казалось, он выворачивался, как только мог – из собственной шкуры выворачивался, но петля только затягивалась. И с каждым днем становилось все хуже.

Она не могла это терпеть.

— Сойлана охрани, да почему, Кисэйл? Не веришь ты в вашу Роль, это я прекрасно поняла. Откуда этот фатализм, почему «не начинать»?

— Потому что жить с пустой надеждой на что-то гораздо болезненнее, чем в фатализме и ожидании конца.

Он опустил голову вниз, скрывая лицо. Качнул головой и кивком позвал ее продолжить идти. Они поднимались в гору. В тенях, в холоде и пыли, между скал, где даже шаги отдавались эхом. Терпеть это грустное молчание Неста больше не могла, и на очередном повороте выпалила:

— Я так не могу. Расскажи мне что-нибудь хорошее! Например… свое самое приятное воспоминание. Любое. Но обязательно хорошее.

Кисэйл озадачился. Но, кажется, он правда хотел отвлечься, потому что всерьез задумался.

— Когда мне было, наверное, семнадцать, моя сестра нашла сборник сказок. Ваших, из Двух Звезд. Мы с ней тогда ладили плохо, но в тот вечер почему-то не поссорились. Я не хотел заучивать молитвы, она не хотела идти спать. Мы прокрались ночью на крышу, и она до утра читала мне сказки. Я пообещал, что когда мне дадут право выезда, я возьму ее с собой сюда. — Он помолчал. Что-то было не так, Неста готова была поклясться, но он только качнул головой. — Твоя очередь. Твое самое приятное воспоминание.

— О, у меня почти все приятные, Кисэйл, я девушка веселая.

— С этим я спорить бы и не вздумал.

Она раздумывала с мгновение, после чего решила рассказать кое-что из времени, когда родители были еще живы. Как она, невольно, но умудрилась обмануть как отца с матерью, так и прозорливую Шеэмин, и то, что началось как простая история про чудовище под кроватью, обернулось всеобщей гонкой за мистической нечистью. А поскольку Несте было страшно и стыдно признаваться, что чудовище-то она придумала, поиски затянулись, послужив причиной нескольких очень неловких и комичных ситуаций.

Он полностью был в истории. И даже смеялся.

Они поднялись к перевалу, где вновь появилось солнце. Затем – вниз по узкой тропке прямиком к водопаду. Солнце светило на стремящиеся вниз потоки воды, и казалось, что кто-то сыпал с утеса бесконечное количество мелких алмазов. Сколько они шли, навскидку сказать трудно, и Кисэйл остановился на мгновение, щуря блеклые глаза из-за бликов на воде. Вечерело.

— Ты не проголодалась?

— Когда ты спросил меня это вчера, я напилась и узнала про тебя очень много нового, так что, сам понимаешь, какой у меня соблазн сейчас сказать «да».

Он хмыкнул.

— Ну, обо мне больше почти нечего узнавать, а вина я с собой не брал, разумеется – а то уводить кассиду в безлюдное живописное место, чтобы там наедине с ней выпить, ну…

Им нужно было понять, как заходить, и Дайн ждал темноты. При свете дня было трудно выделить нужную точку.

Они заняли место в тени, и Неста, не сдержавшись, пристально взглянула в лицо рыцаря.

— Ты всегда все просчитываешь, потому что это тоже требование для вашего ордена, или потому что ты в принципе во всем идеален?

Он поморщился, будто бы слова о его идеальности были ему неприятны. Неста закатила глаза.

— Видит Сойлана, тебе даже комплимент сделать нельзя. Ты от всех так отнекиваешься?

— Смотря что комплиментировать. От правдоподобного отпихиваться не буду. А к лести я в Воссе привык, так что на необоснованную похвалу у меня аллергия.

— А я уж побоялась, что вам в лезвиях Веры нельзя делать комплименты. Или это вы не должны их никому делать?

Он покосился на Несту и протянул ей небольшой рулет-закуску.

— А ты хочешь комплимент? Прости, не знал. Тебе сделать какой-нибудь простой, или что-нибудь необычное?

Она охотно взяла рулет, но интересовала ее вовсе не еда.

— Необычное? Это как, прости?

Кисэйл усмехнулся.

— В Адаране это превратили в тайный язык. Например, если некто сказал вам, что ваше зеленое платье чрезвычайно зелено, а каменья сверкают как звезды, скорее всего, он сообщает, что ваших шпионов рассекретили, а на вас саму нацелились некие влиятельные организации.

Она озадаченно моргнула.

— Что?.. это совершенно нелогично и запутанно!

— О, адаранцы зато считают себя чрезвычайно утонченными и крайне находчивыми. Это действительно язык, там можно любой комплимент трактовать. Первое время здесь, когда я слышал естественные комплименты, очень озадачивался, потому что автоматически переводил их.

Это звучало так забавно и странно, что Неста рассмеялась, по счастью, успев прикрыть рот рукой.

— Теперь мы будем играть в «переведи комплимент»! Итак, я должна знать, что будет значить, если я скажу, что мне гораздо больше нравится, когда у тебя волосы взъерошены, они чернее кажутся,

Он подумал. Очень тяжело вздохнул – видимо, она знала, с чего начать.

— Воспринимая это как замечание, что мне идет взъерошенность вкупе с цветом, ты только что сказала, что в своих коварных изменах супруге я невозбранно палюсь, но ты находишь это интригующе небрежным. Опционально, ты только что сказала, что заинтересована присоединиться.

Неста вспыхнула и поспешила сфокусироваться на кожухе с теплой водой, чтобы скрыть смущение. Нет, ничего такого жуткого в его словах не было. Тем более, для уроженки Двух Звезд. Так что же она краснеет-то?

— Ладно… я заинтригована. Хорошо. Я очарована тем, как ты заботишься о Ньюлен! И удивлена, что ты не ледяная статуя, а весьма себе живой.

Он усмехнулся.

— Давай по очереди. Первый мне трактовать как то, что я заботливый, но ты не одобряешь моих методов, так? Тогда это получается, что ты считаешь меня слишком консервативным в моих политических убеждениях, а еще предпочла бы занять мое место и положение в текущем обсуждаемом вопросе. Со вторым возвращаемся к прежним темам, ты только что сказала, что считаешь мою фригидность лицемерной, и что я, должно быть, просто набиваю себе цену для богатеньких вдовушек.

Чувствуя, что сейчас ее лицо попросту сгорит, Неста подняла руки в жесте сдачи.

— Сдаюсь. Не вижу логики и не понимаю ни одной аналогии.

— Я могу объяснить, — он слабо улыбнулся, сбрызгивая водой руки. — Все довольно глупо, и привыкнуть довольно сложно, если в этом не рос. И это правда довольно смешно, как адаранец говорю. Вот взять первый твой комплимент. Черный в Адаране любимый цвет, но он противоположен голубовато-белому цвету Трех, то есть, должен бы быть негативен. Обращают внимание на элементы черного, когда хотят указать на какие-то не совсем честные дела, которые при этом всех интригуют. Небрежность в одежде – указание на излишнюю неосторожность в деловых вопросах, небрежность во внешности – в личных. К тому же, важно знать, кто кому делает комплимент. Ты – женщина высокого положения. Я при исполнении. Значит, ты можешь вести этот разговор и выдвигать предложения. Итого…

— … итого это отличное развлечение — трактовать все комплименты на приемах, — закончила вместо него Неста, не в силах скрыть улыбку. — Потому что в противном случае это слишком запутанно.

— Иначе Адаран был бы очень скучным. Но, искренне, я до сих пор не могу просто делать комплименты, каждый раз думаю, как бы при этом не предложить никому продать мне козу с искусственными… интимными частями, даже при том, что знаю, что никто, кроме меня, не заметит. Но я-то буду знать.

От последнего Нимнесте поперхнулась водой и закашлялась так интенсивно, что Дайну пришлось похлопать ее по спине. Откашлявшись и восстановив дыхание, она во все глаза уставилась на него.

— Прости, но ЧТО нужно сказать, чтобы вышла коза с… этим?!

— «Я тоже считаю ваши перчатки неотразимыми, и этот пояс подчеркивает изгиб вашей талии», — Неста готова была поклясться, что он слегка покраснел.

— Расшифровку! Умоляю!

И тогда он покраснел еще отчаяннее.

— Хорошо. Я заранее прошу прощения, но. «Тоже» важно, потому что я как бы примазываюсь, делаю запрос. Прошу чего-то, а поскольку мне в праве отказать, обычно в условии сразу сделка. Итого – продать. Перчатки ассоциируются с козами, потому что когда коз только завозили в Хосеш-Асад из миров-осколков, у них обнаружились паразиты, которые почему-то быстро распространялись в местной среде, и все вообще стали носить перчатки, имея дело с козами и козьими продуктами. Потом это быстро сошло на нет, но ассоциация осталась. Что касается пояска… ну, мужчины всегда предпочитали хвалить корсеты или юбки, пока одна баронесса пару сотен лет назад не ввела в моду пояски. Она, говорят, предпочитала женщин… а эти самые пояски – декоративная версия соответствующих ремешков для… хм. И, да, в Адаране не очень прилично делать комплимент талии женщины. Это значит, что вы сообщаете ей, что желаете, скажем так, пристроиться сзади.

Он раскраснелся, Неста тоже. Обычно она говорила, что ее темная кожа позволяла скрыть румянец, но сейчас ее ничего бы не спасло.

— О. Богиня. Я… мне кажется, так можно почти что угодно перевести.

— Почти что угодно, да, — Дайн, кажется, избегал смотреть на нее.

— Теперь я думаю, может, этот линей-сектант, о котором я рассказывала, тоже мне что-то эдакое выдал. «Имя ничто по сравнению с сутью»! «Как ты чувствуешь себя теперь, когда ты так много можешь, стольким отмечена» и что-то такое.

Он призадумался и с легкостью перевел:

— Примерно трактуется как «вы оборзели оттяпать столько прибыли с казенной земли, вам не стыдно? Я навел на вас кучу воров. Ваша мама, часом, не в сарае родилась? Вы ушлая как сельский торгаш в столице».

— Так и знала, что дрянь какая-то.

Он помедлил. Слегка нахмурился, будто бы нервничая.

— Я собираюсь сделать тебе осмысленный комплимент.

Она насторожилась. Отложила воду, глядя на Дайна во все глаза. Ей было неловко. Очень, очень неловко. Казалось, этот момент куда важнее, чем кажется, будто есть вещи, которые он хотел бы сказать, но не мог. По разным причинам, объективным и нет – не мог. Даже если это было необходимо.

Но пытался донести чуть иначе.

— Мне нравятся ваши глаза, — начал он, формулируя каждую фразу очень тщательно, — Я бы хотел, чтобы они видели сквозь мои церемониальные украшения. Мне нравится, как вы двигаетесь; я хотел бы двигаться с вами в унисон. Как никому другому, вам пойдет красный. Я не смею надеяться, что когда-нибудь вы добровольно захотите одарить меня чем-нибудь красным.

Она не ждала такого. Это было… красиво. Это был, пожалуй, самый прекрасный комплимент, что она слышала за всю свою недолгую жизнь. И от этих его слов внутри все горело только сильнее.

— И… как это расшифровать?

Он улыбнулся, и была в этой улыбке какая-то неизбывная грусть.

— Я обязательно расшифрую его, в другой раз. Хотя бы ненадолго что-то должно оставаться просто красивым комплиментом, я думаю.

— Эй!

Он поднялся.

— Темнеет. Идем.

Они пробирались вниз, в темноту. Холодная белая рука Кисэйла была нерушимой опорой, пока Неста спусказась за ним по покатому склону. Один раз она почти упала, и боялась, что влетит в него, но он с легкостью удержал весь ее вес, не дав ей в себя врезаться. Его короткое мягкое «осторожнее», вкупе с внимательным взглядом, заставили ее сердце биться только сильнее.

Они направились в темный тоннель, и Неста невольно поежилась.

— У меня чувство, будто бы я лезу в какое-то место, куда родители говорят хорошим девочкам ни за что не ходить, и теперь я плохой непослушный ребенок.

Он хмыкнул.

— У нас есть такая детская страшилка. Если ребенок ведет себя непоследовательно и непослушно, говорят, что на него начинает смотреть Холодная Блейк. У вас Блейк — просто канонизированная фигура от домена жизни в Вере Трех, у нас ее подают как госпожу дисциплины и соблюдения. Блейк смотрит на непослушных детей из воды, когда они умываются или пьют, и когда они начинают ощущать ее присутствие, она протягивается из воды и откусывает кусок бунтарской души, оставляя вместо него заледенелый осколок, не поддающийся ослабляющим страстям. Так вот, это я к чему, — он вздохнул. — Китиэнь, моя сестра, очень любила говорить, что падение популярности веры Трех в значительной степени в том, что детям с детства говорят, что за ними в случайные моменты пялит мертвая женщина со склонностью откусывать случайные… кусочки.

Неста настолько опешила, что даже остановилась. Ничего такого в ее детстве не было. Да она даже представить не могла, чтобы в сказках Сойланы было что-то подобное! Угроза, пугалка, такая ужасная перспектива.

— Это какой-то бред, Кисэйл. Вера не должна… это же какие-то ужасы. Вера должна давать надежду, а не загонять людей в тупик с самого детства, чтобы их контролировать!

Он кивнул. Это неправильно, но только за такие мысли дома ему светили бы крупные неприятности.

— Тебя как будто держат в узде. Однажды я был на соляных шахтах на острове Гизлон, смотрел на... людей в поводках. Они носят такие ошейники, связанные между собой во время работ. Ампирское изобретение, как ни странно, не наше. Когда рабы не работают, ошейники остаются на месте — у них ментальное влияние. Стоит тебе, узнику, подумать о том, чтобы напасть, вырваться, убежать, использовать инструмент не как инструмент — для другого или для... себя, возникает тошнота, мигрень, потом и что-то похуже. Эти ощущения — иллюзия, но они настолько сильные, что пленники в итоге просто лишаются возможности делать... думать что-либо, кроме дозволенного. Этот принцип адаранцами очень обожаем. Ментальная тюрьма — решетки из страха, в которых нас выращивают с самого детства, настраивают заранее. Как фрукты в металлических сетках — сразу нужной формы. Вбивается уверенность, что мы можем наверняка говорить только о том, что за нами следят, чтобы наказать за проступок. С самого детства — всезнающее существо, чтобы ты и не думал даже о чем-то... не том. И да, это неправильно. — Он вдруг дернул головой, нервно рассмеялся и зачесал с лица встрепанные волосы. — Я все порчу грустными историями, забудь.

— Они не грустные, Кисэйл. Они жуткие, и я боюсь твоей родины.

Неста всю жизнь знала одно. Рабства как такового в Адаране не было. Было в Ампире, а Адаран удобно "нанимал" ампирские ресурсы, воспринимая людей больше как скот или даже вещи. Восс был полон рабов-да-не рабов. Но то, что рассказал Дайн, звучало как лишь еще одна грань рабства. Грань, куда более жуткая.

— Кисэйл, послушай.

Она не могла идти за ним и говорить ему это в спину. Плевать на его неприкосновенность, Нимнесте схватила его за запястье и дернула на себя. Он развернулся очень послушно, к счастью, потому что сама сдвинуть двухметрового адаранца она бы не смогла.

— Я не буду говорить о твоем ордене, как ты и просил, — начала она, отпуская его руку и кладя ладони ему на грудь. Тусклый доспех, подавленный его волей, не излучал ничего, но от близости терилла к коже ей все равно было не по себе. — Но я хочу, чтобы ты знал, что в моем Морриане для тебя всегда будет место. Мой Морриан может стать для тебя домом. Когда мы со всем разберемся, я всегда буду ждать тебя у себя, и мой город будет местом, где ты сможешь быть собой. Никаких масок, только настоящий ты. Хорошо?

Кисэйл покачал головой. Грустно улыбнулся, напряженно-сосредоточенный, какой-то подавленный вдруг.

— Не могу обещать, прости. Когда ты разберешься с сектантом, а я верю, что ты разберешься, меня может здесь уже не быть, — он помедлил еще, хмурясь и глядя в сторону сверкающей воды. — Адаранские клятвы. Выбора нет.

— Кисэйл…

— Разберемся с вором герцогской молодости сперва, я думаю. Поговорим о будущем потом.

Они миновали открытый участок, залитый светом последних солнечных лучей. Увы, здесь же был и водопад. На выходе, сбив засов и отворив деревянную дверь, Дайн с досадой отметил, что промок, и зачесал волосы прочь с лица, оборачиваясь к кассиде, чтобы высказать сожаления по поводу случившегося.

И замолк.

Распушенная, освещенная со спины, в белой тунике, мокрой достаточно, чтобы не только подчеркивать и обрисовывать фигуру, но и приобрести какую-то долю прозрачности… с капельками на лице и губах, на фоне заходящего солнца, она была…

— К этому я не готовился, прошу прощения,— выдал он, старательно пытаясь сохранить бесстрастное лицо и оторвать взгляд от тех мест, куда смотреть не следовало. А смотреть не следовало, видимо, никуда на нее, и в итоге он очень сосредоточенно уставился куда-то ей над головой.

Неста мысленно выругалась. Нет, решительно все стремилось компрометировать ее, когда она с Дайном, даже небо, даже природа.

— Не говори, что я тебя совсем смутила, а то я со стыда сгорю.

Дайн усмехнулся и отвернулся, отворяя дверь.

— Тебе повезло, что ты не с кем-то из моих собратьев, которые воспринимают всю эту нашу религиозную недоступность всерьез. Потеряли бы мужика где-то между мантрами, что «Лезвие всегда твердо» и практически музейной демонстрацией ступора и смущения.

Она шутливо хлопнула его по спине. Нашелся граф!

— Ну ты и злодей!

— Я адаранец, Неста. Мне положено.

И они нырнули в темноту катакомб.

Они пробирались по мокрым переходам, кажется, целую вечность. В полной тишине даже их дыхание отдавалось эхом, заглушаемое лишь бесконечным журчанием воды внизу. В какой-то момент Неста почти оступилась, но Дайн вновь поймал ее, среагировав поразительно быстро.

Вскоре тоннель перестал выглядеть естественным. Появились подпорки, расширился проход и, увы, появился очень неприятный запах. Пока что он был далек, но Неста уже понимала, что они и правда оказались рядом с одним из городских сточных каналов. Она поморщилась, отвязала легкий плащик и, свернув его, перевязала лицо. К счастью, эти плащи делали тоньше платков, и теперь это пришлось кстати.

Они услышали голоса совсем скоро. Двое или трое мужчин беседовали о чем-то крайне недовольно, периодически встревал еще голос. С их позиции было не разобрать, о чем идет речь, но вскоре проскользнуло слово, за которое зацепились и Кисэйл, и Нимнесте.

«Сахим».

Кто-то был очень недоволен Сахимом Тамагаром, судя по разговору, и недовольство то имело прямое отношение к тому факту, что им приходилось ждать в катакомбах у сточных каналов. Неста подалась вперед, чтобы слышать лучше, и оперлась о каменную нишу.

Камешек откололся от скалы с другой стороны и скатился вниз вместе с песком. Разговоры затихли.

Она… она опять что-то испортила, да что такое!..

Она ощутила жар колдовского огня рядом со своим лицом. Сердце ухнуло вниз, она вскрикнула, но огонь так и не появился. Вместо этого рядом вспыхнуло белым, и Несту ударила мощная волна силы.

Она выпустила из рук трезубец, упала на землю. Оступившись, скатилась вниз, едва успев сдернуть плащ с лица, и ее вырвало прямо на камни. Голова кружилась, она почти ничего не видела, ее кости горели.

Она должна была уйти от Дайна, немедленно!

Размыто, но она видела, как мужчина схватился с двумя линеями. Какой-то из местных колдунов швырнул в него стулом и бросился прочь, захлопывая за собой дверь. Третий замахнулся на Несту клинком.

Она едва успела коснуться Владыки Морей, и тот выплеснул потоки эфемерной воды, отталкивая чужака. С трудом поднявшись, она ударила трезубцем в стену, и вибрация отшвырнула мужчину прямо в одного из линеев, сражающихся с Кисэйлом, и они кубарем покатились в сторону.

— Я догоню того! — бросила она и, прежде чем рыцарь успел возразить, бросилась за беглецом.

Она не могла быть рядом с Лезвиями, когда те рассеивали. Ее сердце горело, ее душа горела, и она готова была поклясться, что сама Марка кричала от боли. Это клеймо делало ее уязвимой, словно она сама была такой же, как те пустынные существа.

Все как Лидиа и говорила.

Она сбежала вниз, и коридоры сменились широкими мостками древних катакомб. Зал, освещенный древними огнями, огромные колонны и стоячая гнилая вода по обе стороны от ведущего на другую сторону моста. И по этому мосту убегала прочь ее цель.

Неста остановилась, перехватывая Владыку Морей. Бегала она, может, и не быстрее всех, но у нее была хитрость.

Повинуясь мысленной команде, артефактный трезубец сформировал сгусток силы и выпустил его прямо в спину чужаку. Тот, кувырнувшись, подскочил и… плюхнулся прямо в канализационную воду.

Подбежав к краю, Неста выдохнула. От нервов она хотела смеяться.

— Ну как, попил?

Сзади хохотнул Дайн, который проскользил последнюю часть пути, не пробежал. Он остановился, глядя на бултыхающегося колдуна, и многозначительно выдал:

— Я его трогать, чтобы вынимать, не хочу.

Колдун выругался. Постарался бросить в них огнем, но Кисэйл развеял его попытку, будто бы и не было никакого усилия. Неста едва сдержала тошноту, но в этот раз ее спасло то, что воздействие произошло в более открытом пространстве.

Дайн же вздохнул.

— Серьезно, что ли?

Колдун выругался вновь. Подплыв, он попытался выбраться, но наткнулся на клинок Дайна, протянутый в его горлу с такой точностью, что еще миллиметр – и все.

— Что теперь? — спросила Неста.

— Хороший вопрос.

Дайн задумчиво повел клинком, будто бы случайно, но на деле — четко повторяя движения мокрого колдуна.

— Даже под слоем твоих канализационных приключений я вижу, что ты — не Сахим Тамагар, — обернувшись к кассиде, но стараясь демонстративно уделять внимание и колдуну, Кисэйл сказал: — Этого я не знаю. Какая-то мелочь. Я не понимаю, откуда берутся направляющие в этой стране, правда.

— И среди тех ребят его, разумеется, тоже не было?

Кисэйл покачал головой.

— Его узнаешь сразу. У него перебитый нос, укреплен металлическими штифтами. И в целом лицо приметное. В любом случае, он не какой-то говняный колдун.

"Говняный колдун" хотел было выругаться в третий раз, но запах вызвал у него только тошнотные спазмы.

— Я могу сказать, где он прячется, — выдавил из себя плавающий. — У меня нет к нему любви. Не после такого.

Неста даже хотела ему посочувствовать. После такого к кому угодно бы исчезла любовь.

— Это было бы замечательно, спасибо.

— Выньте меня, может?

Кисэйлу трогать его искренне не хотелось, но руку он протянул. Протянул еще и потому, что на близком расстоянии контролировать его было бы проще. Выбравшись и брызжа водой вокруг, колдун хмуро выжал рукав и сказал:

— Его никогда тут и не было. Не полезет же он в канализацию? Тамагар в роскоши живет, пьет щас, небось.

— А вы тут что делали?

— Пытались вырезать нечисть и пробить проход к городу, чтоб не через отходы.

Неста едва сдержала смешок.

— И как успехи?

Колдун покачал головой.

— Дохлый номер, если не хочешь наглотаться.

— Кстати, не вздумай пытаться что-нибудь поджечь, — предостерег Кисэйл. - Ввиду врожденного злорадства, я тебя не остановлю, и тебе же будет хуже. К делу — Тамагар, где он? Точно?

— В форте в горах. Брошенном. Далеко от города, у него там уголочек обустроен.

— Где. Детали.

Он уточнил, Кисэйл слегка разъяснил его слова — он был информирован о расположении крепостей. Только судя по описанию, местоположение не играло такой уж роли. Крепкий, пусть и старый форт в удобном месте, нашпигованный солдатами — такой только штурмовать.

Кисэйл казался нейтральным. Равнодушным, безупречным, как всегда.

— Ты теперь его арестуешь? — поинтересовалась Неста.

Арест подразумевал вытаскивание пленника с собой и путь обратно втроем. Кисэйл слегка повел бровью, будто бы говоря, «не то чтобы я брал с собой наручники».

Колдун взглядов не понимал. Убрал руки в карманы, хмурясь.

— Слушайте, законом не запрещено по шахтам шляться. Я тут бегал, может.

Дайн хмыкнул.

— Купался.

Колдун одарил его ненавидящим взглядом.

Неста нахмурилась.

— Так что, пусть идет?..

— Идет?

Очевидно, Кисэйл так не думал.

Он двинул рукой лишь слегка, прежде чем опустил меч, как бы давая колдуну пройти. Тот не верил, кажется, прижав руку к порезу на шее. Рана странно пульсировала, и он неуверенно сделал пару шагов вперед, мимо них. А потом еще. И замер, дернулся, когда лезвие рыцарского меча вышло у него из груди.

Его тело с глухим стуком упало на мокрый пол.

Кисэйл убрал меч в ножны. Не только доспехи Лезвий светились неприятно и давяще. Он носил клинок из терилла! Ничего опаснее в этом мире быть не могло, что для врагов, что для владельцев.

Но не меч волновал Несту. Она вскрикнула, прижав руку к груди. Он… убил этого мужчину. Хладнокровно убил!

— Не люблю их отпускать. Здесь, кстати, действительно водится всякая дрянь.

Она посмотрела на него непонимающе. Как он мог быть так спокоен?

— Неста, их бы все равно казнили в итоге, — он поморщился. Кажется, последствия использования терилла начинали сказываться на нем. — И ты ведь не думаешь, что остальные дали мне повод оставить их в живых?

Нет, она прекрасно все понимала. У них не было вариантов, им пришлось адаптироваться к ситуации. И все же… убивать чудовищ — это одно, а людей, и так спокойно — другое.

Но она мотнула головой, выбрасывая эти мысли прочь. У них была информация. Это главное.

Они направились к выходу вдвоем. Неста ежилась от холода. Когда они выйдут на поверхность, будет уже ночь, а она все еще воняла этим ужасным местом. До самого города, наверное.

— Что теперь?

— Отрапортуем. Нам форт штурмовать. Проблема в том, что сказать, что мы ничего не нашли, не получится. В сторону от моих клятв, штурм означает Ясхилла на нашей стороне.

— Это плохо?

— Ясхилл… не самое приятное соседство.

Они вновь прошли водопад и оказались снаружи. Отряхнувшись от капель воды, но намокнув только сильнее, Кисэйл замер на мгновение, а потом свернул вниз по тропинке. Она не сразу поняла, что идут они не совсем туда, куда должны.

— Эй, ты куда? Нам надо в город. Я только и могу что думать о том, как бы отмыться.

— Может, я читаю твои мысли.

Искрящийся чистый водопад по эту сторону, стоило спуститься, встречался с рекой. Отсюда и дальше — берег, залитый ранним светом полных лун.

— Я не могу, меня преследует канализационный дух. Я не знаю, как так до города идти.

Неста ахнула.

— Кисэйл, это гениально! Я хочу тебя обнять. Но… только после купания.

— Я это запомню.

Она не сдержалась и подсмотрела, как он справляется с ремешками погасшего доспеха, как отвязывает клинок и остается в рубашке. Он высок, у него широченная спина и такие сильные руки, что даже одежда этого не скрывала. Неста слышала, что адаранцы весьма закрыты в том, что касается наготы, и потому происходящее казалось ей даже немного волнующим. Это в Королевстве к наготе относились спокойно, открыто купаясь с друзьями и близкими. Может быть, Дайн уже привык к местным нравам?

Видимо, и да, и нет. Он поспешил заверить ее, что не будет смотреть, и указал на камень, за которым можно укрыться.

Отчего-то это казалось Несте смешным.

— Можно подумать, адаранские клятвы запрещают тебе купаться с кассидами в водопаде. Или это тоже делать нельзя?

— Нельзя, — кивнул он. — Но прямо клятвой мне не оговаривалось, что я не имею право звать ночью купаться кассиду конкретной расово-социальной принадлежности. Очень мало запрещеннных вещей оговариваются клятвами, на самом деле. И втихаря все всё делают, конечно.

— Ну и в чем смысл тогда? — она возмущенно плеснула в него и опустилась в воду по самую шею. Дайн, белый в этой темноте как сама младшая луна, мотнул головой, отряхиваясь.

— Ладно, я не так выразился. Соблюдают. А если оступаются, стыдятся, боятся, ведут себя потом прилежней. Большинство правда верит в... особенность. И мало кто уходит в разнос. Я же не пошел.

— Прости, но по первому впечатлению, рыцарь Дайн, для тебя «пойти вразнос» — это, не знаю, съесть десерт на обед.

Он натянуто улыбнулся и брызнул на нее в ответ, окатив ее с головой. Неста фыркнула и рассмеялась, а потом нырнула. От воды ей удалось, наконец, загладить кудри, и они мягкой волной легли на спину, став сразу же в два раза длиннее.

Но, вынырнув, она увидела на себе взгляд Кисэйла. Он смотрел на волны ее волос, на блеск темной кожи. Смотрел так, будто видел что-то завораживающее, и она поняла, как смущена.

Уловив перемену в ее игривом настроении, Кисэйл улыбнулся и спросил лукаво:

— Неста, это вокруг похолодало, или от тебя вода нагрелась?..

Такой наглости она от него не ждала. Он же должен быть сдержанным адаранским аристократом, а он!..

Ахнув, она плеснула в него водой.

— Это я вспомнила, как твои ужасные латы талию твою подчеркивают! — выпалила она, сгорая от стыда при воспоминании о трактовке дурацких комплиментов. Кисэйл открыто расхохотался, а потом, широко распахнув глаза, в шутку возмущенно выдал:

— Как можно, кассида! Я же иностранец, я могу вас неправильно понять и что-нибудь сделать!

— Это я могу тебя неправильно понять! — возразила она. — Делаешь тут комплименты, не расшифровываешь, а я гадаю.

— Позже. Пусть пока он побудет просто комплиментом. Могу выдать другой на замену.

Она замерла, выжимая волосы. Заинтересовалась.

— И объяснишь?

— Конечно.

— Тогда хочу.

Он задумался.

— Когда я смотрю на тебя, то вижу принцессу кораллов и волн. Твой голос – зов, который я хочу слышать в своих снах каждую ночь.

Она непроизвольно улыбнулась — он выглядел таким задумчивым и сосредоточенным, что это было даже… мило?..

— Кисэйл, это снова… очень красиво.

— Это значит «ты приносишь надежду и перемены. Мне нравится думать, что в другой жизни я бы пошел за тобой».

Она отпустила волосы. Окунулась и подплыла к нему, игнорируя, как он отпрянул.

Ее не волновала нагота. Она коснулась его холодной груди и заглянула ему в глаза. Она должна была быть близко к нему.

— Почему все, что связано с тобой, кажется мне таким грустным? Я не могу оторвать от тебя глаз, но все, что я вижу — твою печаль за сотней масок, которые ты вынужден носить. Кисэйл…

— Извини, оно само получается так, — ответил он тихо, будто бы даже хрипло. Он стоял прямо, словно деревянный, и она скользнула рукой по его груди, к его плечу. Почувствовала, как он задержал дыхание, коснулась его лица, другой рукой, кончиками пальцев — его шеи.

— Ты… я и представить не могла, какой ты, за всеми этими масками, но я благодарю Сойлану, что увидела тебя. Что вижу тебя.

Румянец вспыхнул на его белом лице. Он смотрел на нее, не отрывая взгляда, и она не могла оторваться от его глаз. Искала ответ.

— Тебя будто… подорвало что-то. Ты такой открытый, какой бывает только открытая рана. Что так тебя добило, Кисэйл?

Он нахмурился, убрал волосы прочь. Снова, и снова зря — они упали на глаза обратно.

— Герцог? Собственное бессилие? Мне хватает всего, Неста, — он помедлил, вдруг собранный, серьезный. — Моя сестра... в очень сложном положении. Она в больнице сейчас, и... очень зависит от ухода. Я не имею права нанимать ей сторонних целителей, но они могут "пожелать помочь добровольно", и я... стараюсь тянуть за ниточки. Не очень выходит. И есть вероятность думать, что меня в какой-то момент тут... не будет уже, и я не знаю, кто будет о ней заботиться... — он запнулся. А потом дернулся прочь из воды, собираться.

Неста моргнула, глядя ему в спину.

— Кисэйл…

— Поэтому я не хочу, чтобы Ньюлен или вообще кто-либо еще шел в орден. С каждым новым званием все больше клятв, и... — он выдохнул. — Они заставили меня поклясться, что я не буду просить помощи церкви, потому что моя сестра заслужила.

Неста судорожно вздохнула. Тихо проследовав за ним на берег, она кое-как накинула тунику, спеша вновь заглянуть Кисэйлу в глаза. Он был таким… надломленным, таким разбитым, что она почувствовала укол.

Коснувшись его плеча, она заставила его обернуться.

— Чем чаще я вижу тебя таким… сломанным, тем больше трескаюсь я сама. Кисэйл… что с твоей сестрой?..

— Она… не мертва. Это единственное хорошее, что я могу сказать о ее состоянии.

Он помнит эту фразу – всегда будет помнить, самую первую. «Вы знаете, она просто не хочет стараться, — сказали ему, а затем была тысяча оправданий и советов «обратиться к религии».

И он обратился. А ему сказали, что Лезвие его подготовки, его происхождения – элита, которая должна соответствовать Жнецам. Он должен быть бесстрастным и принимать все как опыт. Он не принял.

— Моей индивидуальной клятвой было «отречение от приземленных поступков, мотивированных кровью». Я знал, что имелось в виду.

Она снова ощутила этот укол. Прикрыла глаза.

— Это… ужасно.

Кисэйл, рывком натянув рубашку, яростно покачал головой.

— Я не думал жаловаться. Просто не могу выбросить это из головы. Если я… если меня не будет… здесь… я не знаю.

— Кисэйл, посмотри на меня, умоляю.

Он выдохнул, успокоился. Обернулся.

— Я верю в тебя. Но если случится то, чего ты боишься… Кисэйл, я обещаю, я клянусь, здесь и сейчас, именем Сойланы, Моррианом, всем, что мне дорого… Кисэйл, я клянусь, что о твоей сестре будут заботиться лучшим образом, пока я жива.

Ошарашенный, он отступил на шаг.

— Неста, я не имел в виду…

— Я знаю. И даже не знай я тебя, будь вы мне чужими, едва встреченными, — она качнула головой. — Я бы сделала то же самое. Я бы сделала это для каждого из своих людей. Поклялась бы по-адарански, если бы это требовалось.

— Не говори так.

— Но это правда. Я обещаю, Кисэйл.

Он прикрыл глаза. А потом горько, горько улыбнулся.

— Я… верю тебе.

Приготовления

Ясхилл выслушал их доклад с мрачным выражением лица. Разумеется, он не был доволен тем, что у кассиды не вышло разрешить все сразу.

— Лемрат, убери это выражение лица, — холодно и бесстрастно одернул его Дайн, в пределах города вновь непоколебимо-спокойный. — Я предупреждал герцога, я предупреждал тебя, что без помощи солдат разрешить это не получится.

— И толку от вас тогда, — огрызнулся Ясхилл, но больше от бессилия. Он не мог не понимать, что ситуация не так и проста. — Ладно, кассида, благодаря собранным вами сведениям мы хотя бы смогли сложить все воедино. Я начну готовиться и предупрежу Регана. Вас оповестят, когда вы снова станете нужны.

Он скрылся, а стража вывела Дайна и Несту за ворота герцогского замка. Неловко взъерошив волосы, девушка подождала, пока они отдалятся на несколько шагов, и спросила:

— Регана?

— Настоящее имя Самиира — Сами Реган, — пояснил Дайн. — Это прославился он как Самиир. Лемрат его близкий друг и всегда зовет его либо по фамилии, либо по личному имени.

— Но почему герцог предпочитает прозвище?

— Насколько я знаю, он перестал пользоваться настоящим именем и мало кому позволяет себя по нему звать, после смерти его первой жены, — Дайн пожал плечами и остановился. — Орихани Реган была у всех на слуху, когда заболела уже после изгнания тьмы обратно в пучину. Говорили, остаточная скверна забрала ее. Она долго болела, года два, наверное, и в итоге умерла. Весь город носил траур и называл ее последней жертвой тьмы из пучины.

Неста вздохнула. С последними слухами и событиями ее отношение к герою Самииру толком нельзя было охарактеризовать никаким внятным образом, но эта история заставила ее испытать только грусть и сочувствие.

А вот Кисэйл, кажется, ничего такого не испытывал, потому что уже думал о другом.

— Я завершу свои дела в городе, а ты отдохни. Ты это заслужила, Неста.

Она скептично прищурилась, уперев руки в бока.

— Рыцарь Дайн, ты устал не меньше моего. Или отдых тоже идет поперек вашего устава?

Он едва заметно улыбнулся.

— Нет. Не идет. Но мне правда нужно еще кое-что сделать.

— Тогда удачи тебе, с чем бы то ни было.

Ей хотелось взять его за руку, вместе с тем — напроситься за компанию и помочь, куда бы он ни шел. Просто чтобы показать, что он не один, и ее плечо всегда будет для него опорой. Но вмешиваться не в свое дело она искренне не хотела. А потому они разминулись на ярусе дворянского квартала и пошли каждый своим путем.

Она зашла к себе и привела в порядок одежду и волосы. Не торопилась, прокручивая в голове все, что узнала и услышала от Кисэйла. Даже захоти она вытравить все это из головы, у нее бы не получилось. Его… обреченность, безвыходность его положения. Несправедливость случившегося с ним и его сестрой. Отчаянное желание загнанного в тупик рыцаря уберечь Ньюлен, которая наверняка и правда напоминала ему о ней. Оттого и отчаяние — не уберег одну, пытался спасти другую, ту, которой даже не нужно было спасение. И Церковь Трех, которая должна была стать убежищем, оказалась чудовищно искаженным отражением своего же образа.

И Нимнесте ничем не могла помочь этому рыцарю горечи и печали.

Нет, эти упаднические настроения ей не нравились. Дайн был прав, ей следовало отдохнуть и развеяться, раз теперь оставалось только ждать. А потом, на свежую голову… она сможет придумать что-то, чтобы помочь ему.

Сможет.

День не принес с собой никаких новостей от Ясхилла. Вернулась Ньюлен, и кассида собиралась встретиться с ней, чтобы отвлечься от проблем уже вместе. Она спешила в казармы, погруженная в размышления, и совсем не заметила чужого силуэта в тени.

Креллион в своем полуразвязанном халате смотрел на нее из-под навеса закрытой фруктовой лавки. Его грязно-землистые спутанные волосы потеряли всякий оттенок, кожа приобрела блеск мшистой зеленцы, и только золотые линии все так же мерцали.

— Кассида.

От звука его неприятно-резонирующего в костях голоса Неста едва не подскочила. Он смотрел на нее с непроницаемым выражением, на которое способны только духи, и ей искренне хотелось сбежать от такого взгляда.

— Креллион, — ответила она осторожно, стараясь украдкой выровнять дыхание и не показывать, как испугалась. Дух подступил к ней на шаг, поднимая руку с короткими пальцами, будто хотел схватить ее за запястье. Она отступила.

Бесполезно. Если он пожелает, то схватит ее. Но он медлил.

— Кассида видела герцога.

Это был не вопрос. Неста вообще сомневалась, что Креллиону требовалось спрашивать. Он появлялся, уже зная что-то, как тогда, когда подбивал ее убить оскверненного культиста. И пусть в глубине души она знала, что была права, ее не отпускало раздражение, что Креллион словно бы сыграл ею.

— Как я понимаю, это не новость, — осторожно сказала она, отказываясь давать ему однозначный ответ. Креллион стоял, замерев неестественно, и молчал, будто бы ждал чего-то еще.

Молчание становилось неловким. Неста позволила рукам скользнуть в карманы штанов.

— Приятно было повидаться, но…

— И ты видела, что он беспомощен.

Она замерла. Все свои силы Нимнесте бросила на то, чтобы не позволить лицу выдать ее мысли.

Откуда он знал? Он не мог знать. С какой стати? Состояние герцога должно было быть секретом… если только дух земли не был способен проникать даже во дворец. Но тогда что ему нужно?

— Он признает свою беспомощность, — продолжал Креллион. — Он заперся и боится выходить. Он беспомощен, потому что Марка теперь не у него.

Неста ощутила, как с души свалился камень. Может, он и не знает ничего. Может, речь всего лишь о том, что теперь статус Восставшего героя принадлежит не Самииру, а ей.

— Этот разговор идет к чему-то?

— Он безнадежен, кассида, — так же бесстрастно сказал дух. — Он осквернен бессилием. Его не спасти, от него нет толка. Милостью для него будет смерть.

Она мысленно отблагодарила все уроки Шеэмин за то, что смогла сохранить хладнокровие. Этот дух только что предложил ей убить Самиира?.. с кем Нир водит дружбу?..

— Он — скверна на Грана Эсера, кассида, — подытожил Креллион, отступая в тень. — И ты получила шанс оказаться достаточно близко, чтобы вырезать опухоль нашей земли. Не давай мне ответа сейчас. Подумай. Но без Самиира Эсера вдохнет полной грудью и оживет. Исполнится должное. Окажи ему эту милость, и я подарю тебе людей для твоего боя.

— Но…

Как и следовало ожидать, Креллион исчез, оставив после себя только песочные завихрения. Мысленно выругавшись, Неста запустила руку в волосы и прикрыла глаза. Пора было поговорить об этом странном духе.

Ньюлен и Лидар были в казармах. Более того, в казармах был Нир, что было чрезвычайно удачно. Веселая на вид, она поздоровалась со всеми как можно беззаботнее, после чего мягко ухватила Нира за запястье.

— А можно с тобой переговорить? С глазу на глаз.

Он подмигнул ей, немедленно воодушевившись.

— Для тебя — когда угодно и сколько угодно.

Улица встретила их стремительно холодающей ночью, но стены домов еще хранили тепло жаркого дня. Нир поправил стоячий воротник своей походной жилетки и оперся о теплую стену плечом.

— Ух, скучал же я по тебе, кассида моя. Давно не виделись, ты теперь с Видарком дружишь, я слышал.

Неста рассмеялась.

— Не волнуйся, я не пытаюсь тебя заменить никем!

— И не думал. Кто ж меня заменить-то может?.. убью сразу. Шутка.

Неста качнула головой.

— На самом деле, я по делу, Нир.

Он вздохнул.

— Да я понял. Давай, а то вокруг да около кругами ходить мы уметь всегда можем.

Вкратце, Неста обрисовала ему свою первую встречу с Креллионом. Как тот представился другом торговца, как преследовал ее в шахте, и как нагнал в городе. И с каждым ее словом солуор все больше и больше мрачнел.

— Креллион мне не друг. Я его знаю, конечно, но это потому что этого странного трудно не знать. Вечно вылезет из какой-то дыры и советы раздает. Пару раз жизнь спас некоторым людям, поэтому в народе его любят – вообще вроде как в Эсере он в курсе всего, что происходит на улицах, глазами нищих и всего этого вот. И сразу скажу – нет, я его к тебе не посылал. Но логично, что он узнал, что я расспрашиваю для тебя, и немедленно вылез, где и когда не ждали, как прыщ какой-то.

— С Вестником он нам помог, не спорю, — нахмурилась Неста. — Но то, как он постоянно возникает в самых странных местах, вызывает ощущение, что он… может следить за нами в любую минуту.

— Да он постоянно так делает! – Нир явно что-то припомнил. — Еще и пырит этими своими глазищами, не мигая, и затирает что-то. А потом так же исчезает. Но я не думаю, что он следит постоянно. Духи странные, но у него, вроде, приоритет на людях.

— Не знаю. «Странный» ничего не объясняет. Ты тоже странный.

— Нет, я эксцентричный, — возразил Нир. — Это другое. У меня цели приземленные – мир, дружба, прибыль, семья. А не «высосусь-ка я из-под стола, чтобы сказать, что за углом ждет хрен с топором, а потом завуалированно намекну, что узнал об этом от таракана».

Образ Несте откровенно не нравился, и она поморщилась. Нир коснулся ее плеча.

— Слушай, шутки в сторону, сейчас скажу серьезнее некуда. У тебя один путь — правильный, и Креллиона на этом пути тебе не нужно. Не доверяй ему. Он анархист, и цели у него одному ему понятные.

Неста кивнула. Про покушение на Самиира она говорить Ниру не стала, но его слова о Креллионе теорию подтверждали. Теперь она точно знала, что ни за что и никогда не будет его слушать.

— Спасибо, Нир.

В казармы к друзьям она вернулась к очередному разговору о Лезвиях Веры. Кажется, весь ее мир начинал крутиться вокруг этого ордена.

— У Лезвий и не должно быть личной жизни, — грустно заметила на какие-то слова Воплощения Ньюлен. — А еще никаких интересов ни к кому, следовательно, никакой семьи и никаких друзей.

— Ну и зачем так жить, — сказала Лидиа, принявшая прежнюю форму. Кажется, намечался только женский вечер. — Мы воплощаемся, чтобы почувствовать, а вы отказываетесь от этого, не зная, почему.

— Потому что жить мы и не должны, — возразила Ньюлен. — Мы стражи, далекие от всего смертного. В идеале, вообще от всего. Это та цена, которую мы платим за наши способности, дарованные Тремя.

— Что-то я сомневаюсь, что отравление тяжелым металлом по площади имеет какое-то отношение к вашим странным божкам, — заметила Лидиа. — Но это снова религиозная дискуссия, и она ни к чему не приведет.

— Отказываюсь принимать запрет на друзей, Ньюлен, — встряла Неста, обнимая капитана со спины. — Я с тобой уже дружу, и тебе никуда не деться от этого. Так что я пропустила? Разговоры о любви — без меня?

— Я просто отметила, что Лисс, кажется, заинтересован в Ньюлен, — сказала Лидиа. — И мы спорили о мужчинах. Я, кстати, все еще жду услышать, что я идеальный мужчина — если надо, могу функционировать как кот, подружка, одеяло или успокоительное. В противном случае не знаю, что еще вам надо.

— Ты просто слишком идеальное существо, чтобы быть реальным.

— Обидно все равно.

Неста отпустила Ньюлен и поспешила крепко обнять Воплощение. А потом, коснувшись ее лица, подалась к ней и поцеловала сперва в одну щеку, а потом в другую.

— Это тебе-мужчине и тебе-женщине по выражению моей любви! — сказала она довольно. А потом, спохватившись, поцеловала Лидию еще и в нос. — И тебе-коту!

Нежность и спокойствие обволокло Несту, погрузило в блаженство. Кажется, ее поцелуи сказались на Лидии благотворно, и та вновь влияла на всех самой своей сутью.

Окутанная желанием дарить тепло, Неста обернулась к Ньюлен и снова обняла ее.

— А ну наклонись, высоченная! Это тебе как рыцарю и тебе как моей подружке! — Ньюлен досталось два поцелуя, отчего она немедленно покраснела.

— Неста…

— А что такого? Я не могу по-дружески поцеловать того, кого люблю? — игриво спросила она. — Я люблю моих друзей, Ньюлен!

Нежность Лидии накрывала ее с головой, она не хотела останавливаться. Выглянув за дверь и приметив занятого переписью товаров для солдат Нийриэла, она налетела и на него с объятиями и поцелуем в щеку.

— О, а это за что, чудо мое? — засмеялся он, обнимая кассиду за талию.

— За то, что ты мой друг, разумеется! — Неста игриво склонила голову набок. — Хоть тебя иногда так много, словно ты не один Нир, а десять, я все равно тебя люблю!

— Если я не один Нир, а десять, не полагается ли мне десять поцелуев?..

Ахнув от такой наглости, Неста немедленно взъерошила его соломенные волосы. Но он был прав, и ему досталось еще девять поцелуев в щеки и лоб.

Видя все это, Ньюлен уже не так смущалась и не сдерживала смех.

— Ты сегодня особенно любвеобильна, Неста.

— Я скучала по вам, неужели меня можно винить?

Она не лукавила. Смущающаяся рыцарь-капитан Ньюлен, загадочное Воплощение Лидиа-Лидар, даже шумный торговец Нир, все они были дороги ей как семья. И после всего мрачного и грустного она искренне хотела раствориться в этом дружеском тепле.

И так они говорили и веселились до самой ночи.

Она возвращалась в гостиницу поздно, веселая и расслабленная. Чудовищная тяжесть судьбы Кисэйла все еще беспокоила ее, но вечер с друзьями помог ей развеяться. Увы, рыцарь Дайн не мог позволить себе такой роскоши, как глупые разговоры, шутки и дурацкие поцелуи, без риска подорвать свою репутацию. Рамки, в которых он жил, должно быть, были невыносимы.

Невольно, не до конца осознавая свои действия, она замедлила шаг, высматривая в темных очертаниях города дом Кисэйла. Если он у себя этой ночью, то вряд ли кто-то следит за ним там. Он же живет один.

А вот ему уж точно не помешал бы дружеский поцелуй и дурацкий разговор.

Неста развернулась и направилась к его дому так поспешно, будто боялась осознать, что делает и куда идет. Но она не хотела испугаться и передумать.

Его дом ужасно темный. Лестница – узкая, шумные даже в такой час соседи. Кто-то орал за стеной.

Кисэйл открыл не сразу – он, кажется, едва заснул, потому что был несколько растерянным, но не совсем сонным. Взъерошенный, кое-как одетый и непонимающий, он открыл дверь и озадаченно замер – и, логично, легко позволил втолкнуть себя внутрь.

— Что-то случилось?

— Неотложное дело, раздаю поцелуи друзьям, — сказала Неста с убийственной серьезностью. Он был слишком высоким, но она все равно обняла его за шею и поцеловала… куда дотянулась.

Кисэйл Дайн явно опешил. Кассида поцеловала его в шею. Ночью, вытащив его из постели.

Он даже проснулся.

— И кто еще такой счастливый сегодня? – поинтересовался он, невольно касаясь той самой точки на шее. Она весело пожала плечами.

— Ньюлен. Лидиа… не единожды, потому что она многолика. Ниру… много, потому что и его много! И ты. Я не могла не зайти к тебе, рыцарь печали.

— Ты пьяна, Несси? — тихо спросил он, с какой-то странной улыбкой наблюдая все эти ее пояснения. Его манера сокращать имена – внезапно не столько особенность характера, сколько особенность акцента, эти смягчающие, умиляющие окончания. Он так и не выправил этот момент, когда речь заходила об именах. — И почему я не заслуживаю десяти?

— Я совершенно трезва, отстань, — она легонько толкнула его в грудь. В холоде этой комнаты ее радостное настроение медленно рассеивалось, и она начинала осознавать, куда пришла, когда, и что делает. — И даже если бы ты заслуживал десяти, до тебя поди дотянись.

— А если я слегка наклонюсь, чтобы тебе было удобнее? Я заслуживаю, по меньшей мере, два – не находишь? Я все-таки маски ношу и вообще разных людей изображаю.

Она начинала смущаться и отходить. Думала свести все в шутку, но, взглянув в его лицо, увидела улыбку. Улыбку, и озорной блеск блеклых глаз, и искреннее веселье. Он не был больше грустным, и это делало его прекраснее в тысячу раз.

— Уговорил. Наклоняйся и называй маски, за каждуюполучишь по поцелую!

И он наклонился.

— Ну, начнем с той, которая самая очевидная…

Он вообще не должен был устраивать эти игрища. Это было не в его характере, не в его образе, кажется. Но — вот, он играл с ней в эту игру, делая вид, что так уж сложились обстоятельства, и вообще все случайно вышло, что в последний момент он повернул голову совсем немного, но достаточно, чтобы ее поцелуй пришелся не на щеку, а вовсе даже на уголок губ.

— О, нет, я случайно повернулся. Сейчас, давай еще раз, я буду стоять смирно.

Она немедленно отстранилась.

— Жулик. Нет, это засчитано. Новую маску называй.

— Мне приходится носить маски дома. Для начала, маска искренне верующего, адаранец же должен быть верующим.

Конечно, он придумывал все это на ходу. Конечно, он не собирался стоять смирно.

Неста едва успела поцеловать его все же, в щеку.

— О, нет, нет ничего хуже, чем притворяться верующим, ужас какой!

— Возможно. С ней проще, чем со следующей, подожди: маска того, кто всерьез заинтересован положением моей семьи на политической арене!

Еще один вариант маски, почему нет. Еще один поцелуй, к которому он так удобно повернется.

Сердито оттолкнувшись, Неста в шутку нахмурилась.

— Да стой ты смирно! Разве рыцарь и солдат не должен уметь стоять на месте и не двигаться?!

— Хорошо, хорошо. Стою. Значит, смотри, следующая. Маска того, кто искренне соблюдает все запреты, как законопослушный адаранец.

О, он стоял смирно. Ничего не предвещало беды.

Пока он не повернулся в последний момент и не встретил ее поцелуй своим.

Неста опешила, но лишь на мгновение. Против воли, ее руки обвили его шею, пальцы скользнули во взъерошенные темные волосы. Кисэйл коснулся ее лица, открытого благодаря убранным в косы волосам.

Нимнесте целовалась с разными мужчинами и женщинами, потому что для их земли это было естественно. Это были ни к чему не обязывающие легкие поцелуи, которые легко забывались. Но никто никогда не целовал ее так, как делал это сейчас Кисэйл Дайн.

Словно она — его спасение, его последний шанс. И ее голова кружилась словно в водовороте звезд.

Но вот он отрывается от нее, отстраняется на расстояние локтя. На лице — сконфуженность, смущение, осознание. Он нарушает свои правила. Правила, в которые не верит.

— Прости. Прости, Несси, я знаю, мы не должны…

Она не хочет это слушать. Неста обнимает его вновь и сметает слова новым поцелуем, в котором, она надеется, читается, как он ей нужен. И, сдавшись, Кисэйл слабо стонет и прижимает ее к себе.

Да, он делал что-то запретное. Но она – дочь Двух Звезд, легкая, вдохновляющая. Он вовсе не пользуется ситуацией, чтобы что-то получить, она вряд ли сильно отличается сейчас от себя обычной.

Он так устал – от масок, от притворств, от лжи и условностей, от невозможности сделать ничего, вообще – не только из области собственных желаний. Он так устал, а потом она свалилась ему на голову и каким-то мистическим образом вытащила все на поверхность, и он не хотел прекращать отпускать ее. И не отпустит – не сейчас.

Ему больше нравились ее волосы свободными, но сейчас он мог касаться ее лица многим проще. И сейчас он мог временно – пусть, ну и что – временно вообразить, что она не убежит через минутку обратно к делам и к другим. Мог обнять ее за талию, будто и не было игр с масками, а все изначально именно так и подразумевалось.

Он устал от притворств и масок, но сейчас мог урвать хотя бы один приятный момент игры, которую из себя представляла его жизнь.

Иллюзия заплетается крепче. Но, увы, она совсем не вечная, но отпустить ее от себя – то, что он пока сделать не готов.И отрывается от нее, только чтобы оставить поцелуй на чувствительной точке, аккурат между шеей и плечом – подразумевалось, зеркальный тому, с которым она к нему только пришла.

— Несси… ты заставляешь меня нарушать все правила… — выдохнул Кисэйл ей на ухо. Он не имел ничего против ее поведения. Он хотел, чтобы этот момент длился всегда.

— Странный ты рыцарь, — хихикнула Неста в ответ, отстраняясь, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Я вполне рыцарь. Я ничего такого с тобой не делаю. Видишь – на руках держу, — и с этими словами он перехватил ее покрепче, выпрямляясь полностью и поднимая ее в воздух. Она засмеялась. — Забочусь, кстати, о тебе, по-рыцарски полагая, что тебе нельзя идти по городу одной так поздно ночью.

— О, и ты по-рыцарски оставишь меня у себя на ночь и будешь оберегать мой сон?

Неста не боялась так шутить. Она знала, что спать с ней в одной кровати он не будет. Для начала, на этой самой кровати места двоим достаточно будет только в случае, если они дети, дистрофики или лежат друг на друге. Последнее не то чтобы невыполнимо, но...

— Разумеется, я по-рыцарски оставлю тебя ночевать, — отпускать ее он не хотел, это было ясно. — И готов о тебе заботиться хоть всю ночь.

— А утром я буду виновата в совращении духовного лица, неприкосновенного командора Лезвий?

Он поцеловал ее снова. Демонстративно. И Неста вновь не хотела отпускать его, полностью растворяясь в этом поцелуе.

Дайн отстранился не сразу.

— Совершенно определенно точно твоя вина, совращение и инициатива, — сказал он, не сдержав улыбки. — Оставайся. Куда ты уже сейчас пойдешь?

Места тут не было, стоять все время — идея не из лучших, и Кисэйл плавно потянул ее за собой к кровати.

— Идем, коралловая принцесса.

Он же знает, что ничего делать не будет, ни к чему это не ведет. Что мешает ему продолжать подыгрывать? Поцелуи — это несерьезно. Особенно на один вечер.

И она ведь совсем, совсем не против. Он уложил ее так бережно, словно она была хрупким стеклом. Ему пришлось упираться в край кровати коленом, чтобы не упасть вслед за ней. Он поцеловал ее снова, отвлекая внимание от того, что пришлось убрать руки с ее талии, чтобы дать себе уйти.

Неста схватила его за руку, за ворот рубашки, не желая отпускать.

— Кисэйл, нет.

— Я же обещал. Я тут, твой, до утра, охранять твой сон и что пожелаешь.

Он не уходил — он рядом. И слегка сжал ее руку в ответ, чтобы показать, что здесь — мол, видишь? Никуда не денусь. Он не против подержать ее за руку. Однажды ведь уже держал.

Он не знает точно, зачем настоял на том, чтобы она осталась, но он слишком устал быть в одиночестве. Вообще от всего устал.

Неста не собиралась отпускать его просто так. Снова поцеловала его, и он ответил, будто только этого и ждал.

Кисэйл Дайн не прикоснулся к ней этой ночью никак иначе. И обычно Нимнесте бы даже не подумала о такой перспективе.

Но, засыпая в его маленькой квартире, она не могла перестать сгорать от жара собственных мыслей.

Новый день

Неста проснулась от очередного громкого и грубого выкрика с улицы. Солнце светило ей прямо в глаза, и она потянулась, подставляя лицо теплым лучам. Она ощущала себя немного виноватой из-за того, что Дайн снова ночевал не в постели, и она должна была это искупить.

Поднявшись на локтях, она перегнулась с кровати, разглядывая рыцаря. Бледный, но не смертельно, спокойно спящий. Умиротворенный и больше не хмурящийся, он выглядел самую малость моложе.

Склонив голову набок и чуть прищурившись, Неста попыталась представить его моложе. Не с такими впалыми щеками, с более ровным цветом лица и черными-черными волосами. Красавцем Кисэйл Дайн никогда не был, но он наверняка впечатлял своей внешностью. Такое сочетание для шовилла — редкость.

Чем заняться в квартире рыцаря без его ведома, Неста не знала, а потому решила его разбудить. Аккуратно опираясь о нагретый пол, она наклонилась и осторожно коснулась его губ своими.

Прекрасный рыцарь заслужил сказочное пробуждение.

Он проснулся почти сразу — от движения, от касания, от... перемены. Пробужден почти как мертвый царевич, не иначе — что довольно забавно, учитывая обстоятельства.

А потом она на него упала.

Кисэйл не сдержал смеха, отпуская ее руку и обнимая ее. Она и сама рассмеялась, обнимая его за шею и чуть отстраняясь, чтобы заглянуть ему в лицо.

— Мой жертвенный рыцарь! Мне стыдно, что я опять вынудила тебя спать на полу. Пора перестать ночевать у тебя.

Ему эта мысль явно не очень понравилась.

— Я просто заведу вторую кровать, — он бегло окинул мелкую квартирку. — Вместо стола, наверное. Или дверь забаррикадирую от соседей.

Соседи уже шумели с утра. Гондольер громко зевнул за окном.

— Мне нравится эта мысль, — хихикнула Неста и поцеловала его в щеку. — Как ты смотришь на чай?

— Сейчас будет. Кстати, советую сесть у окна, на кровать. Там даже… красиво по утрам, несмотря на квартал.

Заинтригованная, она послушно слезла, позволяя ему встать. Пока он был на кухне, она принялась расплетать косы. Да, ее ждет кудрявое безумие, но ей хотелось свободы.

— У нас с тобой есть планы на сегодня?

Он досадливо что-то пробурчал из кухни. Кажется, Дайн не хотел даже думать об этом.

— Сейчас, — он занял место рядом с ней, ставя чашки на подоконник. — Скажи сперва, выпечку с чем ты предпочитаешь.

— С шоколадом, разумеется, мой рыцарь.

— Понял.

И он перегнулся вниз через окно, привлекая внимание гондольера. Тот неохотно, но задрал голову вверх.

— Будь другом, сбегай к Майри, добудь нам у нее чего-нибудь с шоколадом? Пожалуйста.

— Майре, — поправил гондольер. — Ты когда говоришь, ощущение, что к детям обращаешься. Ну щас добуду, — и он кивнул Несте. — Доброе утро.

Он оттолкнулся длинным веслом и заскользил на другую сторону, к мостикам. Кисэйл пересел, чтобы теперь видеть Нимнесте гораздо больше, чем улицу.

— Когда я приехал в Эсеру, я жил не здесь. У меня был особняк рядом с замком. Потом я его продал, думал, тут не уживусь. Но здесь на удивление весело.

Напротив, за каналом — торговцы и носильщики. У одного — обезьяна с серьгами и кольцами на хвосте, перебирающая явно украденный у кого-то кошелек в попытках открыть. В окне здания напротив видно, как повар виртуозно нарезает очень много помидоров. Как картинка-упражнение для детей, "найти того-то и того-то", только живое, шевелящееся и бесконечно странное.

Кисэйл бросил взгляд на открывшееся и закрывшееся окно в доме напротив через канал. Хозяева вывесили новые лампочки. Сейчас они не горели, но ночью должны были освещать канал внизу яркими огнями.

Несте захотелось провести здесь еще ночь. Не одну ночь.

— А ведь ты правда мило сокращаешь имена, — заметила она, заставив себя обернуться к Кисэйлу. — И… произносишь их. Несси, Ньюти.

— Акцент я вообще никак не вытравлю. Когда говорю просто, еще нормально, но имена все равно по-своему выходят. Наши с сестрой имена тоже были странные для местных.

Гондольер вернулся. Веслом зацепил мешочек с выпечкой и поднял на их этаж. От благодарности отмахнулся, пожелал хорошего дня и уплыл.

Неста блаженно принюхалась к теплой булочке с шоколадом. Солнце, звук воды, шум города, прекрасный завтрак и травяной чай, и — и Кисэйл Дайн, рядом с ней. Она никогда не думала, что таким увидит свое идеальное утро, но сейчас ей хотелось, чтобы этот момент не заканчивался никогда.

— Я чувствую себя так, словно я влюблена, — призналась она, открывая глаза и лучисто глядя на Кисэйла. Его лицо, бледное и внимательное, напротив ее, отражало сомнения. Он, кажется, не сразу нашелся, что ответить.

— Утро и правда волшебное, — сказал он, наконец, словно смог заглянуть в ее мысли, отыскать для себя подсказку. Его улыбка отчего-то горчила, и Несте это не нравилось. Шутливо прищурившись, она подалась вперед, к нему.

— А с чего ты взял, что это я про утро, а не про тебя?.. ты, может, надежды мои разбиваешь, Кисэйл Дайн.

Он шутливо-удивленно приподнял брови, но в этом жесте читалось что-то паническое.

— Подожди, а были надежды?..

Она решила не сдаваться.

— После твоих комплиментов? Твоих шуточек? Того купания, и после вчерашнего? Это не надежды, это уже планы.

Он больше не собирался играть, и его ответ вышел резковатым.

— Тогда подожди лет десять, ко мне перейдет право наследования, Лезвия разрешат мне жениться, и тогда ты успешно можешь выйти замуж за древнего старика, если я вообще доживу, — это все смешно, конечно,но пора заканчивать. И, сжав крепче чашку и опустив взгляд, он нахмурился, внезапно растерянный. — Ладно... ладно, извини. Я знаю, что это бессмысленно и ни к чему не ведет, просто, мне кажется, ты появляешься, и все становится как-то ярче, что ли. Как будто... весь этот религиозный сковывающий лед вдруг растаял, просто так.

Она вспомнила об этой обреченности вновь, и ее словно пронзило насквозь. Она отказывалась, отказывалась с этим мириться. Неважно, что они будут друг к другу чувствовать потом, он уже ее друг и союзник, а друзей она никогда не бросала и не будет.

— Кисэйл.

Неста подалась к нему еще ближе и взяла его за лицо, заставив поднять взгляд.

— Посмотри на меня. Не смей отворачиваться, граф Дайн. Я не принимаю твоего фатализма и твоей горечи. Некоторые вещи должны, обязаны случиться. Ты обязан получить свой счастливый конец, и клянусь, Кисэйл, я найду способ помочь тебе. Сделать хоть что-нибудь. Слышишь меня? И слова тебе твои припомню. Про «выйти замуж».

— За древнего старика, — повторил он. — Я бы пошутил, что в компенсацию ты унаследуешь часть территорий в Воссе, но кому вообще сдались адаранские земли, когда есть ваш край.

Он будто бы намеренно пропускал мимо ушей все ее слова про свое спасение. Надежда спасает, только если не оказывается пустой. Пустая может ранить хуже всего прочего.

— Меньше всего я хочу тебя обманывать. И чтобы ты думала, что я как-то тебя использую.

Вот почему он к ней не притронется — не больше общепринятого. Не из-за каких-то там обетов, а потому что он... не может сказать ей столько всего, что должен бы. Хотел бы. Скован, полностью скован.

Она поджала губы, глядя на него скептически.

— Да какой же ты зануда! Знаешь, что? Меняю свою отговорку для герцога. Я скажу ему, что у меня уже есть жених в твоем лице, и по другим старикам я гулять не могу.

Кисэйл посмотрел на нее с демонстративным возмущением.

— Ну спасибо. Но… — он вздохнул. — Проклятье, Несси, с тобой невозможно спорить. Никогда я не хотел ни во что верить так, как хочу верить твоим словам. Ты будто можешь взять под свое крыло всех — Ньюти, Воплощение, кого угодно. И как бы активно я не сопротивлялся, все равно даже меня убеждаешь, что есть какие-то шансы, когда я знаю, что их нет. И... не знаю, много ли людей уже запомнили тебя как героя, но меня ты уже растопила. Так что, что бы ни случилось, ты есть и будешь... моей героиней.

Он запнулся, вдруг сосредоточенный. Казалось, он пересиливает себя.

— Я бы хотел... чтобы ты... знала... больше. Нет, но я не могу. Я не могу.

Он не хотел ее обманывать, но... нельзя разрушить адаранскую клятву.

— Кисэйл… — смотреть, как он пересиливает себя, было невозможно. Она прикрыла глаза и покачала головой, а потом взяла его руку и приложила к своей груди. — У Восставших Героев сердце не бьется, иначе я бы вложила его в твою руку, чтобы показать, что я доверяю тебе, пусть ты и не можешь что-то мне рассказать. Но если не сердце, то знай, что свою душу я бы тебе доверила.

Словно ее слова навели его на какую-то мысль, он замер, глядя на нее будто бы даже удивленно. А потом дергаными движениями, с неестественной спешкой он распустил ворот рубашки и извлек что-то, переплетенное черным шнурком. Извлек и вложил в ее руки еще теплый от его тела осколок Камня Души.

— Тогда я вкладываю тебе в руки свою душу, Неста. В знак доверия. Пусть он всегда напоминает тебе обо мне.

Третий. Третий осколок нашел путь в ее руки! Не веря своим глазам, она сжала камень в ладони, а потом перевела на Дайна лучистый взгляд. Она сама не знала, почему была так благодарна ему сейчас, и почему так порывисто обняла его за шею, целуя вновь, утягивая на себя.

— Прости… — он попытался отстраниться, его дыхание щекотало ее губы. Неста отказывалась его отпускать.

— Нет… — протянула она капризно, обнимая его только крепче. Еще поцелуй, на который он ответил, явно борясь с собой.

— У нас… дела. Герцог. И…

— Я этого не слышала…

Он снова сдался, но ненадолго. Наконец, разомкнув ее руки на своей шее, Кисэйл отстранился и горько улыбнулся.

— Нет, Несси, слышала. Прости, — он поднялся с кровати, оставляя ее одну, и она неловко села, поправляя одежду. Наверное, она не права в том, что делает, но виновата ли она, если этот мужчина каким-то образом смог найти уголок в ее душе?..

Казалось, еще немного, и они переступят какую-то черту. И вместе с тем казалось, что эту самую черту Кисэйл Дайн переступать не смеет.

Иногда могло показаться, что Кисэйл мог пойти умыться, а вместо этого смывал с лица жизнь. Бесстрастное неживое выражение он нацепил почти моментально, хотя удержать его при виде растрепанной кассиды ему было катастрофически трудно. Слишком милая — слов не подобрать.

— Я еще заскочу в больницу, так что можем встретиться ориентировочно через час, где захочешь.

Она уже собралась и ждала его у двери.

— Хорошо. Мне все равно нужно переговорить с Ньюлен… жаль, что ты не можешь быть собой рядом с ней. Она бы оценила.

— Несси…

— Знаю, секрет. Но это так странно. Я ведь тебя знаю теперь.

— Проблема в том, что это ты знаешь. И те, кому ты рассказываешь. Любое подозрение, что у меня есть какие-то эмоции, подрывает мой авторитет и даст – да хотя бы даже герцогу – достаточно возможностей меня обойти и проигнорировать. А то и выслать. Пойми, для тебя, для вас, может, все это притворство не имеет смысла, но в рамках Лезвий это прописанные правила. И любая ошибка может мне очень многого стоить.

— Я знаю… — вздохнула она, опуская голову. — Я знаю.

Она нашла Ньюлен в столовой казарм. С ней был Лидар, переписывавший что-то для Нира. На входе, Неста была уверена, мелькал Лисс, но заходить он не решался.

— Ты выглядишь усталой, — заметила Неста заботливо, присаживаясь рядом с подругой. Та поморщилась.

— Этот, — кивнула она в сторону Лисса. Тот, едва заглянувший к ним, тут же пожал своими узкими линейскими плечами и быстренько исчез.

— Он нам вчера добровольно-принудительно налил выпить, - пояснил Лидар. — Пригласил отметить его день рождения.

— А мешает алкоголь он примерно так же, как разрабатывает дыры в форте, — заметила Ньюлен. — Сразу на взвод солдат и всю ночь напролет.

Неста едва сдержала смешок. К Лиссу крепко приклеилась та история про дыру в стене Форта-Сильва.

Капитан взглянула на нее внимательно, запуская пальцы в свои солнечные волосы, и осторожно заметила:

— Ты прямо-таки… лучишься. Но и задумчивая какая-то. Тебя что-то гложет, Неста?

О, «гложет» даже примерно не описывало ее сомнения. Судьба Кисэйла не переставала беспокоить ее, и выбросить его беды из головы она не могла. И все это нужно было замалчивать!

— Я… просто гадаю, — ответила она неуверенно. — Вот ты разбираешься в… в значениях адаранских комплиментов?

Он ведь хотел что-то сказать тем, первым комплиментом. Нерасшифрованным, сложным.

— Совсем немного. А что? — Ньюлен заинтересовалась, и Неста пересказала ей текст. Она не поняла ничего, кроме строчки про цвет — "как никому другому, вам пойдет красный. Я не смею надеяться, что когда-нибудь вы добровольно захотите одарить меня чем-нибудь красным".

— Вообще у красного одно значение, искупление. Пролить кровь, искупить вину. Звучит примерно как "вы можете приносить искупление, как никто другой, я не смею надеяться, что вы подарите его мне". Но звучит как бред.

Все становилось только грустнее и непонятнее. Искупление? Какое искупление она могла подарить Дайну? Что он вообще мог иметь в виду? Или весь комплимент работал только, если переводить его целиком?

Нет, это все не имело значения. Не сейчас. Она пришла не за тем.

Весь отведенный час Неста потратила на то, что обсуждала с Ньюлен ситуацию в пустыне. Увы, чудовищ было только больше, но от новостей о том, что ее подруга смогла отбить пару поселений, на ее душе стало легче.

Когда ее подхватил Кисэйл, настроение у него было подавленным. Впрочем, бесстрастная маска на его лице — отличная ширма, особенно когда требуется предстать перед герцогом.

Герцога Самиира они видели лишь мельком. Он медленно и устало пытался донести до них, что им нужно делать в форте Сахима Тамагара, когда просто забылся, словно мертвый, и Ясхилл снова раздраженно всех вытолкал.

— Так, в итоге, я выдам вам запланированный маршрут и численность моих людей, — отметил Ясхилл, морщась. — Мы выйдем, когда приготовления будут закончены, но вы пока ознакомьтесь с путем заранее.

Получив карты на руки, они направились к выходу. Остановившись уже у самых ворот в город, Дайн сделал вид, что проверяет карты, и беззаботно заметил:

— Что может быть нужно от тебя служанке герцогской жены? Она трется тут за дверью, определенно не меня ждет.

Неста постаралась не выдать себя, проследив направление его взгляда. Да, она видела служанку за небольшой дверью неподалеку. Кажется, в помещении для слуг.

— Хороший вопрос…

Он помедлил. Снова бросил взгляд в сторону двери.

— Если решишь посмотреть, что нужно от тебя Лурии... будь осторожна. Знаю, она крайне милая, но помни, что сейчас она все еще во владении герцога. А он не отличается добрым нравом.

— Не соглашаться на авантюры, поняла, — серьезно отметила Неста. — Или… о чем ты?

Он неохотно кивнул.

— Любые ее странные просьбы... подумай дважды. Пожалуйста. Даже если она будет очень просить. Этот ревнивый м... он ревнив и неуравновешен, а еще знатный любитель показать, кто тут главный.

Она поняла и отнеслась к его словам со всей серьезностью.

— Обещаю быть осторожной.

Служанка Лурии ждала, и ждала очень упорно. Кажется, она стеснялась заговорить с Нестой, но выбора у нее не было.

— Ми... миледи? Госпожа? — кажется, она даже не представляла, как к ней обращаться.

— Просто Неста, пожалуйста, — попросила она. Если казаться проще, есть шанс расположить к себе даже таких зажатых слуг.

Служанка – лор-файне, явно иностранка, но выговор ее трудно было определить. Казалось, что четкие веточки на ее челюсти будто бы сковывают ее мимику, отчего она странно тянула слова – и отчего так странно повторила имя Несты.

— Моя госпожа просила… желает просить об услуге. Это… очень важно, но… об этом нельзя говорить. Никому.

Это уже звучало слишком подозрительно. Кисэйл, кажется, был прав.

Лурия оказалась не в оранжерее. Помещения, куда служанка отвела Несту — маленькая башня, почти как в сказке про принцесс и злых ведьм, только вокруг был не лес, а бесконечные сады.

Лурия — с косами бирюзовых волос, в платье, которое делало ее визуально еще младше, в украшениях из золота и бирюзы ходила из угла в угол маленькой комнатушки, и при виде Несты словно бы подскочила. Захлопав в ладоши, она даже рассмеялась.

— Ты пришла!

— Конечно, я пришла! — Неста ответила радостью на ее радость, и охотно позволила обнять себя. Какой милой была Лурия!

И Лурия ее обняла. Обняла, потерлась щекой и только тогда отпустила.

— Я знала, что ты мне не откажешь! — на ее кивок служанка вышла и закрыла за собой дверь, и только тогда Лурия, заломив руки, сосредоточенно набрала воздуха в грудь и сказала: — Мне нужна помощь. Говорят, теперь ты Герой, а мне... она очень нужна. Мне надо сбежать отсюда. На одну ночь.

Плохо. Очень плохо. Стараясь сохранить хладнокровие, Неста спросила:

— Зачем?.. куда?

— В храм Сойланы.

Теперь, когда все гораздо больше склонялись к навязанным Трем под влиянием Адарана, Сойлане уже куда реже поклонялись активно. Никакой драмы — Сойлана, отражение легких нравов Королевства, не наказывала, она наставляла и служила, скорее, маяком. Однако кое-где ей продолжали вести службы, особенно по праздникам, и пропускать их... все равно что пропускать день рождения матери. Законом не преследуется, но осадок останется.

Неста знала причину.

— Фестиваль и служба.

— Да! Но... я заперта здесь, и...

Неста мягко взяла ее за руки, за кончики пальцев.

— Но почему я? Ты ведь говорила, что тебя сопровождает Ясхилл.

— Ясхилл никуда не выпускает меня из города! Чтобы выйти из города, нужно разрешение герцога! — она так широко распахнула глаза, что стала выглядеть еще более по-детски. — Они не пускают меня к нему сейчас, не слушают! А времени так мало, и по дороге эти черные... чудовища!

— Ты же понимаешь, что я не такой великий солдат, как герцог Самиир? — осторожно спросила Неста.

— Но... но...

Лурия казалась ошарашенной. Непонимающей, обиженной. Руки заломлены у груди, в золотых глазах блеск зарождающихся слез.

— Но... они заперли меня здесь! Заперли, я не могу ни с кем говорить — не могу даже выйти в город. Заперли и забыли! Я не прошу помочь мне сбежать, я хочу всего лишь добраться до храма, один раз, а герцог...

— Лурия, Лурия, послушай…

Спорить с ней казалось глупым. Неста собиралась говорить с ней как с ребенком и постаралась выглядеть спокойной.

— Ты ведь не знаешь, что там, в пустыне. Хочешь, я расскажу тебе, кого я встречала там? Что я видела?..

Если она хотела напугать Лурию, у нее получилось. Под конец истории девушка была бледной, как полотно, не отнимала рук от лица и вообще выглядела нездоровой.

— Но ты же... справилась со всем? Ты же герой. Ты могла бы...

— Я не могла бы. Я едва спасла себя. Но я не должна быть твоим первым вариантом, Лурия, как ты этого не видишь? Почему ты не можешь обсудить с Ясхиллом это? Он друг герцога, и…

— Дело в свадьбе. По традиции я сейчас в... как бы в свадебном платье, в котором меня нельзя видеть. Но я так и не стала женой, мы не сыграли церемонию, и...

— Послушай меня, — Неста постаралась вложить в свой голос всю силу своего убеждения. — Я чужая в том, что касается вашего брака. Но я уверена, скоро герцог Самиир вернется к тебе. Объясни ему все. До фестиваля еще есть время.

Лурия молчала, думая, но в итоге, шмыгнув носом, кивнула.

— Хорошо. Ты убедила меня. Герцог — мой муж и господин. Я буду послушна ему.

Неста имела в виду не это, и от слов девушки ей стало не по себе. Но, по крайней мере, она смогла не ввязать себя в чужие дела хотя бы в этот раз.

Покидая территорию замка, она вновь не могла не думать о Кисэйле. Ей нужно было его тепло, его компания, чтобы успокоиться. Он должен был знать об этом.

И Неста подозревала, где его искать.

У больницы было много людей — очень много. Слишком часто встречались те, чьи раны напоминали о когтях и клыках оскверненных. На каждом углу встречались усталые священники Трех, и найти дорогу было просто невозможно.

— Героиня!

Этот голос трудно было спутать с каким-либо другим. Эти золотые линейские глаза трудно было не узнать.

Культист сидел на каталке, строгий и изящный, с причесанной аккуратной бородкой и выражением превосходства на лице.

Неста замерла и развернулась, встречаясь с ним взглядом. Здесь, в толпе, она не могла с ним сражаться, и в черте города никто, кроме стражи, не носил оружия. Но как же взметнулась в ней злость!

— Гнусный, наглый культист.

— Меня устроит любое прозвище. Как я говорил, имена не имеют значения. Имена привязывают нас к этой жизни, в то время как за ее пределами гораздо больше богатств. Духовных, разумеется.

От одного звука его голоса Несту пробирала злость. Как он… как он вообще смел.

— И что ты делаешь в больнице? Ищешь себе еще сподвижников среди больных и увечных?

— Ответ гораздо проще. Ты всего лишь не хочешь его видеть, — он соскочил с каталки, высокий и длинный. — До встречи, героиня. Скорой... скорой встречи.

Прежде, чем она успела сказать что-то еще, он ушел. Словно растворился в толпе.

Кисэйла пришлось искать в дальних помещениях. Неста бродила, стараясь абстрагироваться от стонов и хрипов больных и раненых. Она молила Сойлану, чтобы найти рыцаря скорее, и, милостью богини, он нашелся в одной из самых дальних палат.

Рядом с кроватью, в которой поразительно похожая на него девушка спала мертвым сном. Худая, черноволосая, с острым лицом — разве что еще подросток.

Там, в темной комнате, он почти терялся, если бы не блеск книги в его руках, если бы не голос — тихий, но такой четкий.

— ... она сказала принцу: "Но тогда я не смогу стать вашей женой". Обведенный вокруг пальца ее хитростью, реликт спросил: "Почему?". "Как же," — сказала Рилонния, — "Ведь я благочестивая девушка. Для брака нужно благословение отца, а как же он благословит нас, если вы пленили его в своем кольце?". Злой принц был коварен, но слишком сильно хотел жениться на Рилоннии, поэтому...

Неста замерла в дверях. Боясь выдать себя даже дыханием, она прижала руку к груди. Она вторглась, вторглась во что-то бесконечно личное и грустное, но не могла оторвать взгляда. Кисэйл читал своей сестре сказки.

— … снял с пальца кольцо такое розовое и такое перламутровое, какими не бывают и чистейшие монеты-комплименты. Рилонния, которая еще недавно не ценила свою жизнь и в три совета, теперь не поменялась бы местом и с первой госпожой в мире, видя себя владелицей таких возможностей. И вот, желая поставить печать под списком своих благих приобретений, она рискнула сказать Принцу: «Если вы отдадите мне кольцо души моего отца, я тотчас же стану вашей; как всякая девушка, я желаю быть омытой волнами вашей дикой любви». Принц, как и всякий реликт, желал юных красавиц и считал себя умнее других, а потому…

Это была старая сказка. Из тех, которые потом тысячу раз переделывали, потому что они никогда не были детскими по содержанию. Сказка о том, как простая девушка, встретила чаровницу, даровавшую ей внешность богини, что сделало ее самой желанной в королевстве. Отец предупреждал ее, что внимание может привлечь коварных реликтов из темных чащоб, но она не послушалась – больно хотела быть любимой, и в итоге к ней в дом заявился самый настоящий реликтовый принц. Она думала, что заявился он за ее красотой, тогда как на самом деле жаждал получить власть над ее кровью, отмыкающей замки в его темных ритуалах. Сказка заканчивалась тем, что девушка почти оказалась съедена коварным реликтовым принцем, но ее вовремя спасла чаровница, за что девушке пришлось отплатить своей красотой – не только дарованной, но и той, что была у нее с рождения. Но ее семья осталась счастлива, ведь отец оказался спасен и женился на той самой прекрасной чаровнице.

Закончив, Кисэйл тихо закрыл книгу и очень осторожно положил ее на столик у кровати. Неста сама не поняла, что прослушала все, и не отрывала от него взгляда, пока он не вышел.

— Ты… потрясающе читаешь сказки, — тихо сказала она, выныривая перед ним и касаясь его груди.

Он даже вздрогнул и чуть не вписался в дверной косяк. Он не ждал ее встретить здесь, пожалуй, и совсем растерялся.

— Я не… спасибо?.. – Если бы не тусклый свет, могло бы показаться, что он слегка покраснел. — Я знаю, что это бессмысленно, но раньше ей нравилось, и…

— Это не бессмысленно, — шепнула она, обнимая его и прижимаясь к его груди. — Не говори так… это не бессмысленно.

Не было ничего дикого в том, что она его здесь увидела – его тут видела и Ньюлен. Неста понимала это, вот о чем говорила подруга, имея в виду плохие новости из больницы.

Он неуверенно взъерошил себе волосы.

— Прошу, не будем об этом. Давай поговорим о другом.

Обнимая ее за плечи, Кисэйл настойчиво направил кассиду в сторону выхода. Она понимала его. Это было место его слабости, и он хотел отвлечься.

— Лурия всего лишь хотела сбежать в храм Сойланы на ночь. Не совсем сбежать. Она заочно влюблена в герцога и не бросит его.

Он будто бы хотел сказать, «зачем ей вообще нужно было в храм», но потом вспомнил о фестивале. Трудно было не забыть, со всеми событиями.

— Знаешь, что у нас говорят про ваши ночные службы в храмах Сойланы? Что у бассейна с розовой водой прекрасные девицы «благодарят» героев, — про эти суеверия он наверняка в Адаране с подросткового возраста наслушался. — Половина служивших со мной, возмущенных «распущенностью» ваших нравов, сами горели желанием, чтобы их выслали в Королевство, к таким вот служительницам.

Неста рассмеялась и слегка толкнула его в бок.

— Какая чушь! Так не только у служительницы делают. Всем весело на фестивале.

— У вас чудесная страна.

Они вышли на улицу. Неста замерла, когда ей на глаза снова попалась та каталка, где сидел культист.

— В чем дело? — Кисэйл тоже остановился, хмурясь. Неста пожала плечами.

— Я… видела линея прямо перед тем, как пошла к тебе. Он исчез в толпе. Тот самый, о ком я рассказывала. В шахте.

И тут его улыбка пропала, будто и не было. Кисэйл и так был бледным, но сейчас ощущался совсем выцветшим.

— Ты видела культиста? Что он хотел?

— Ты думаешь, я поняла? Опять какие-то… смутные предостережения. Он не говорит ничего внятного.

Кисэйл нахмурился. Выругался.

— Ничего. Ты поймаешь его.

И Неста выдохнула. Да, поймает. С Кисэйлом, с Ньюлен, с Лидаром и остальными… она сможет все.

Оставалось собраться и рассмотреть план штурма форта Сахима Тамагара.

Штурм

Выделенное им войско было трудно назвать армией. Часть солдат должна была остаться на защите столицы, другая — на своих постах в фортах Эсеры. Под командованием Лемрата Ясхилла набиралось от силы пятьдесят воинов, меньше двадцати созвал Кисэйл Дайн. Он решил ехать со своими людьми, о чем постарался заранее предупредить Несту и остальных. Она была искренне ему благодарна, ведь его сияющий доспех сам по себе вызывал достаточно дискомфорта, чтобы можно было спокойно ехать с рыцарем рядом.

Их ждала дорога через пустыню, и достичь форта в горах они должны были к следующему утру, к заре, учитывая отдых. План полностью принадлежал Ясхиллу, а спорить с ним было бессмысленно.

Необходимость присутствия Несты и правда была под вопросом. Обученные воины и отряд рекрутов-Лезвий вписывались в план штурма хорошо, но кассида Морриана? Кто-то из солдат даже задавался вопросом… пока на первой же короткой остановке на них не напало что-то.

Сколько конечностей – не перечесть, все сплошная черная масса. Звуки – тысяча голосов, и все фонят и прерывают друг друга. Жалкое, жалкое – но могущественное и неистовое существо.

Они потеряли трех солдат с первым ударом.

Когда удалось разделаться с существом, вопросы о кассиде поумолкли, но Ясхилл был в бешенстве. Он выставил чересчур много патрулей, но ночью на отряд все равно напали – тени, обильное множество.

Утром недосчитались десятерых. Пришлось задержаться, организовав хоть какие-то похороны в условиях пустыни, а потом пытаться компенсировать потерянное время.

Они прибыли к форту позже запланированного, но горы скрывали отряд почти до последнего момента.

Лидар, поровнявшись с Нестой, отвлек ее от размышлений.

— У меня плохое предчувствие.

Его слова подтвердили ее собственный страх, и Неста зябко обхватила себя руками. Чем ближе они подъезжали к форту, тем больше ее тянуло вперед, словно там, впереди, оставалась ее часть, забытая и брошенная. Схожее ощущение она испытывала всегда, схватываясь с существами тьмы, но надеялась, что в этот раз виновата только ее нервозность.

— Думаешь, там нас ждет что-то плохое?

Лидар посмотрел на нее из-под тяжелых век без какого-либо различимого выражения на лице.

— Я думаю, ты уже знаешь ответ.

Мысленно выругавшись, Неста устремилась на поиски Кисэйла.

Ей пришлось обогнать колонну солдат. Она не хотела вмешиваться и обращать на себя внимание сейчас, но смолчать не могла.

— Рыцарь Дайн!

Он обернулся, бесстрастно-неживой. Его маска была идеальна, и Несте стало не по себе при виде него. Ясхилл покосился на них.

— Рыцарь Дайн, я полагаю, в форте могут быть не только солдаты Тамагара.

Ему потребовалось лишь мгновение, чтобы обработать информацию. Во взгляде мелькнуло понимание, и он кивнул.

— Благодарю. Лемрат, — обернувшись к раздраженному лор-файне, он отрывисто бросил: — Оповести своих людей о том, что вероятно столкновение с порождениями пучины.

— И откуда такая уверенность, от девчачьей паранойи? — фыркнул Ясхилл, и Неста едва сдержалась, чтобы не огрызнуться в ответ.

— От Марки, господин Ясхилл, — ответила она спокойно. — Можно было подумать, вы научены не подвергать сомнениям чутье ее носителя.

Он фыркнул снова, но развернулся и направился оповещать своих людей. Неста выдохнула, видя, что Дайн едва заметно улыбнулся.

Снаружи горный форт не выглядел жилым. И ворота его были открыты. Темные тени скользили внутри, а тела людей Тамагара начали встречаться еще на подступах.

Неста знала, что это значит. И она держала наготове Владыку Морей.

Солдаты заполонили внутренний двор в одно мгновение. Впереди, возглавляя один отряд рекрутов, сияющим клинком сражался Кисэйл, развеивая тени прочь, рассыпая их на части. Подступы к башням взяли на себя солдаты во главе с Ньюлен, чей доспех сверкал и сиял териллом в горной тени. Ясхилл тоже был здесь, кружась в ворохе тканей с двумя клинками наперевес, и после каждого пораженного темного врага он рассыпал что-то искрящееся, заставляющее тьму рассеиваться и исчезать в земле.

Звуки битвы на верхних ярусах старинного колизея, поддерживаемого колоннами, доносились даже сквозь рев чудовищ. Кто-то из людей Тамагара все еще сражался за свою жизнь. Может, и сам колдун еще был жив.

Назначение этого форта оставалось загадкой, и что значил древний колизей, никто не знал, но сейчас это было и неважно. Отбросив одного из черных монстров от себя волной из трезубца, Неста откинула с лица прядь и прислушалась. Мир вокруг послушно замедлился, замер, теряя краски и обретая вязь черноты. Если она хотела успеть к Тамагару, нужно было бежать сейчас.

Ударив Владыкой Морей оземь, Неста смыла несколько теней прочь, и Ньюлен вовремя подоспела, добивая их. Неста кивнула ей и бросилась вверх по лестнице, но капитан рванула за ней.

— Нет, — Неста остановилась, обернулась. — Здесь слишком много теней, Ньюлен! Будь с солдатами, я справлюсь наверху сама!

— Но…

— Ты нужна здесь!

Ньюлен не хотела оставлять ее одну – о, она явно собиралась возразить, поспорить, но в последний момент вспомнила, что она солдат. Она должна подчиняться.

Минуя сражающихся, Нимнесте рванула наверх. Увернулась от молнии, сбросила в сторону кого-то из теней с помощью трезубца. Споткнувшись, чуть не расшибла нос, но именно это спасло ее от обрушившейся балки.

Наверху колизея был только дикий ветер, мусор и пыль. Ничего не видно и не слышно, взошедшее солнце слепит так, что невозможно проморгаться от слез…

Чудо уберегло ее от огненного шара, пролетевшего в миллиметрах от ее лица.

Сахим Тамагар, колдун, испещренный чернотой, заменившей иссохшие теперь расовые веточки под кожей, стоял посередине, согбенное чудовище, со следующим сгустком огня наготове.

— Что тебе надо?! Что надо вам всем?! — ржавчина съедала металлические пластины, поддерживающие его перебитый нос, и тьма расползалась прожилками по его лицу, к его глазам, воспаленным и красным.

Не выпуская трезубец, Неста подняла одну руку в воздух.

— Я с миром! Слышишь? Сахим, я просто хочу поговорить!

— Стой! Стой на месте! — Тамагар дернулся, его рука горела. — Я не собирался убивать девчонок! Вы – вы с герцогом, от вас одни проблемы. Ты согласишься на условия, как согласился и он, если уже не согласилась – «герой», тоже мне! Стой на месте!

Она ничего не понимала, но послушно замерла.

— Что ты имеешь в виду?

— Не делай вид, что не знаешь! Ты получила Марку, значит, тебе предлагали сделку! Все, чего я хотел – избавить нас от этого цикла, от этой бесчестной дряни Регана, но нет, должна была вылезти ты и заменить его!

— Я не просила Марку, Сахим! — крикнула она, пытаясь подойти еще на шаг. — Я ничего о ней не знаю!

Пламя в его руках погасло, но лишь слегка.

— Хочешь сказать, что, тебе такую силу просто подарили? Я не поверил Регану, не поверю и тебе! За эти силы нужно платить – и если потребуется, я отберу и твою, чтобы больше вас, гадов, не плодилось!

Он выглядел безумным. Неста вспомнила оскверненного культиста, лишенного разума и дара речи, и понимала, что ждет Тамагара. Но пока что он еще мог рассказать ей что-то.

— Я говорю правду, клянусь!

Она попыталась подойти еще на шаг. Он не верил. И не собирался.

Его огонь опалил ее волосы, ожег плечо – еще немного, и от лица не осталось бы вообще ничего. Неста вскрикнула, сжала зубы, умоляя Сойлану даровать ей силы вытерпеть это. Владыка Морей смог отразить следующую вспышку, но могущество артефакта не могло быть сильнее воли его владельца. А воля Несты была слабее воли Тамагара, тренированного колдуна.

Всплеск иллюзорной воды отразил еще одну вспышку, и кристаллическая рукоять трезубца задрожала, раскаляясь в руках кассиды. Давление было таким сильным, что она едва не упала на одно колено. Владыка Морей пел напряженно, резонируя с Искрой в пространстве. Тамагар вновь готовился напасть.

Кажется, он не хотел ее убить – может, это ее спасло, потому что следующий его удар ожег ее руку. В последний момент Тамагар взвил в воздух стену огня, и Несте чудом удалось не попасть в область ее действия – но, казалось, опалились даже ресницы.

А потом…

Его огонь просто исчез, оставив его шокированным и непонимающим, в ауре трескучего холода на земле, от которого становилось практически больно.

Каким бы могущественным колдуном ни был Сахим Тамагар, Неста заговорила его достаточно, чтобы наверх успел добежать Дайн. Мало кто мог противостоять способности рассеивания командора корпуса Лезвий Веры.

Тамагар попытался снова. Безуспешно. Дернулся было назад, но вокруг – только кривой старый колизей, и он споткнулся, скованный неестественным льдом. Кисэйл и не думал тратить на него время. Один удар, чтобы повалить, другой – чтобы добить. Меч он так и оставил в теле.

Потому что это неважно.

Всхлипнув и отпустив трезубец, Неста коснулась обожженного плеча.

— Подожди. Подожди, не трогай, — сказал Дайн мягко, пытаясь не выдать ничего интонацией, когда касался ее лица и взглянул, насколько серьезный ожог. – Ну и куда ты так побежала одна? Нет, не говори ничего.

Он болтает. Суетится. Не смотрит ей в лицо, только на ожоги за опаленными, жутко пахнущими и все еще тлеющими волосами, которые отводит в сторону. Он не занимался исцелением обычно, и не так уж в этом и хорош, но какие варианты?

Щелкнули застежки и ремешки. Дайну пришлось отбросить доспех в сторону, чтобы он не перекрыл попытки. Рана медленно затянулась, боль поутихла, а рукой теперь можно было двигать. Новая кожа медленно наползала поверх обожженного участка.

Но теперь больно уже ему. Он касается ее обожженного лица, кажется, чтобы исцелить хотя бы немного, но вместе с тем в будто бы утешающем, успокаивающем поцелуе касается губами ее скул, сцеловывая ее слезы прочь. Герои не плачут, верно?

— Все в порядке. Ты умница, — зачем-то сказал он, утирая оставшиеся слезы и, наконец, заглядывая в ее лицо. Он выглядел не очень хорошо. Как и всегда.

— Всегда утешаешь и подбадриваешь, — слабо улыбнулась Неста. Спохватившись, она вспомнила, что их ни в коем случае не должны увидеть так, и отпустила его.

Теперь, когда она отстранилась, равновесие мира неожиданно пошатнулось уже для него – и он сам покачнулся, когда колизей, как большая качель, странно сместился перед его глазами.

Кисэйл моргнул, пытаясь сфокусировать зрение, посмотрел куда-то над ее головой и отступил на шаг. Взволнованная, Неста снова подскочила к нему.

— Сойлана огради! Что с тобой? Как ты?

— Я как всегда, — он качнул головой. Отступил еще на шаг, пошатнулся, но почти сразу вернул себе равновесие. Попытался наклониться за доспехом, но из носа пошла кровь – капли упали на сияющий металл и истлели с мерзким шипением.

— Развели запретные романы! – крикнул Ясхилл от лестницы, кажется, специально оповещая о своем присутствии заранее. Он выглядел прекрасно – воодушевленным и довольным. – Рыцарь Дайн, ты еще не умираешь?

Кисэйл взглянул на него мрачно и холодно.

— Да ладно. Труп осмотрели? — дождавшись отрицательного движения головы от Несты, он фыркнул и бросился к телу Тамагара.

Ясхилл крайне активно и, что могло напугать, привычно-профессионально снимал с трупа колдуна его побрякушки. Он не обратил внимания на подобранную сумку, в отличие от Дайна, который коротко кивнул на нее Несте и перевел свое внимание на лор-файне. Отвлечь Лемрата — хорошая идея, пока Неста уходит.

— Тебе, кстати, как, боженька не впишет за подкаты к девочкам? — поинтересовался Лемрат Ясхилл беззаботно, что совсем не вязалось с усилиями, с которыми он сдергивал с пальца колдуна кольцо. Плюнув, он извлек нож, отколол фалангу и предовольно забрал украшение.

Глядя, как он дыхнул, потер печатку о сатин накидки и закинул в сумку, Кисэйл с привычной искусственностью интонаций ответил:

— Не твое дело, Ясхилл. Особенно когда ты не можешь отличить исцеление от обычного прикосновения.

— Мы видим то, что хотим. Может, я хочу, наконец, увидеть живого рыцаря Лезвий Веры.

— Живые Лезвия Веры. Смешно.

Сумка Тамагара, поддетая зубцами Владыки Морей, теперь была у Несты. Пока никто не спохватился, она поспешила спуститься.

Ньюлен была с Лидаром, внизу. Он сращивал сломанную конечность, но выглядел хорошо, в отличие от большинства солдат.

— Как вы, ребята? — Неста присела рядом с ними.

— Хорошо, — Лидар поднял кривую, изломанную руку, которая сращивалась на глазах. — Я упал на четверых. Пришлось увеличить свой вес. Но мы их поймали.

— Удачно, что ему не больно, — заметила Ньюлен. — И удачно, что мы подоспели, пока Ясхилл всех не перерезал. Как ты?

— Паленую кассиду хотите посмотреть? — она грустно указала на свои неровные испорченные кудри. Шок и произошедшее пока не дали ей осознать, что, может, шрамов на ней не останется, но вот волосы безнадежно испорчены. — Все хорошо. Жду не дождусь, когда можно будет убраться отсюда.

Много кому требовалась помощь, в том числе и паре освобожденных пленных. Ньюлен вскоре присоединилась к отрядам, обыскивающим внутренние помещения, Кисэйл и Лемрат суетливо перемещались по форту. Ясхилл, обругав последними словами, как он выразился, "гнусный колизей на куриных ногах", скрылся внизу. Дайн задержался только на мгновение, урвав момент.

— Когда солдаты отправятся в Грана Эсеру, уезжайте. Я с вами не ухожу. Мне нужно остаться с Ясхиллом, — он старался сохранять бесстрастное лицо, но запястья Несты коснулся совсем не безразлично. — Это делает тебя лидером отряда, знаешь? Вас с Ньюти.

Неста округлила глаза и негромко сказала:

— О, нет, я наследую после Ясхилла, если Ньюлен замещает тебя!

— Ты гораздо лучше. Приятнее глазу, для начала.

— Льстец.

Но эти игры не могли продолжаться. Не на глазах у других. Ясхилл помахал им с крайне многозначительным выражением, когда Дайн к нему обернулся.

— Я думаю, мы прибудем на день позже. Удачного пути, — по Кисэйлу было видно, что он не так и рад компании. Постное выражение стало его постоянным спутником.

Если он и хотел попрощаться иначе, это было невозможно. Он даже задерживаться не мог.

Неста понимающе кивнула, но отпустить его так просто не могла. Подавшись к нему, она заглянула рыцарю в глаза и сказала, вкладывая в свои слова всю силу убеждения:

— Я буду ждать твоего возвращения. Я буду ждать тебя всегда. Потому что я верю в то, что для тебя есть другой путь, и я верю, что смогу найти для тебя выход. Клянусь.

Он молчал, будто бы ошарашенный. А потом, не прощаясь, ушел. Ньюлен проводила его озадаченным взглядом, но ничего не сказала.

Они ехали так быстро, как только могли. Часть людей осталась в горном форте, часть они вели за собой. Перед ночным привалом они тщательно обыскали территорию, и Неста засекла несколько теней. Она впервые руководила солдатами, а не составляла им компанию, но им удалось разделаться с мелкими темными сущностями быстро.

Она была истощена.

Ночью, глядя в костер, она сжимала в кулаке брошь в форме кошачьей головы, трофей Тамагара, и думала о рыцаре Дайне. Когда она разберется с делами герцога Самиира, то разузнает об адаранских клятвах все. Если их нельзя разбить, должен был способ дать ему шанс говорить свободно.

Кажется, большинство спали, кроме дежурных в стороне. Сон не шел к Несте, и она села. Подтянув к себе сумку колдуна, она в который раз коснулась замка. Самый обычный замочек, ничего особенного, но открыть его почему-то не удавалось. Неста подозревала, что сумка зачарована, и что-то подсказывало ей, что Самииру эту сумку отдавать она не хотела.

По крайней мере, пока она не взглянет на то, что внутри. Но как открыть замок?..

Устало потерев висок, Неста мысленно отблагодарила Сойлану, что сейчас ночь. Она не должна была изображать веселье и радушие ни перед кем. Нет, радостный и веселый настрой был для нее естественным, как для той же Ивсе, но тяжесть всех событий давила на нее и высасывала все силы.

Мысль зацепилась за Ивсе. А ведь если эта фэллен умела открывать одноразовыми заклятьями замки на дверях, то могла бы помочь и с сумкой. Кажется, она что-то говорила о том, что является специалистом в школе Искажения? Искажение изменяет материю… может, она и волосы Несте выровнять сможет?..

Это была глупая, но надежда. А надежда помогла Несте зацепиться за что-то хорошее, и теперь она могла, наконец, заснуть.

Откровения

Нимнесте не осознавала, как сильно им нужен отдых, пока они не оказались в городе. Она даже не помнила, как заснула – не до конца была уверена, что это она добралась до кровати, а не ее тело захватил какой-то дух лунатизма. На этот раз она остановилась в казармах, вместе с Ньюлен.

Утром все казалось каким-то новым. Пару раз Лисс мельтешил возле их двери, но необходимость работать и новое назначение вынудили его уйти прочь. Чуьт позже оказалось, что он оставил для девушек торт.

Обнимая чашку с утренним чаем, Неста не сдержалась от комментария:

— Ньюлен, мне кажется, Лисс неровно к тебе дышит.

Ньюлен фыркнула.

— Сойлана огради, нет, фу. Фу, только не Лисс, фу. Я скорее в женщину влюблюсь, чем рассмотрю Лисса, капитана дыры, хоть сколько-то в этом смысле! — ее аж передернуло, когда она поднималась. — Фу! Брр. Ужас, Неста!

— Колоритная реакция. Все, все! — Неста сделала жест, будто запирает рот на замок и выбрасывает ключик. — Больше ни слова о Лиссе.

Она должна была отправиться к Самииру немедленно, однако не хотела видеть его, пока не узнает, что в сумке колдуна. А потому ей нужна была Ивсе.

Ивсе этим утром явно была не в настроении, но ее радость мигом возникла словно из ниоткуда, когда она увидела Несту и Ньюлен. Правда, вид волос кассиды заставил ее нахмуриться.

— Всю длину не спасу. Но могу сделать среднее между тем, что было и тем, что вышло, как бы распределить ровно. Хочешь так?

— Согласна на любую помощь, — кивнула Неста с улыбкой, а потом приподняла сумку. — И вот еще…

Фэллен с интересом взглянула на ремешок.

— Хмм. Давай пока что разберемся с тобой, а потом глянем, что здесь… идем в дальнее помещение, где нам не будут мешать.

Ее рабочий кабинет представлял собой совсем незначительное пространство, забитое алтарем, колдовскими мелочами и свечами, изрисованное ритуальной символикой чуть ли не до потолка. Даже двоим там было тесно — ясно, почему Ивсе не пустила остальных.

Она усадила Несту перед зеркалом, встала за ее спиной. Маленькими тонкими пальчиками перебирала ее волосы, тихо спросив:

— Так где тебя так опалило? Кто такой засранец?

— А, Тамагар, — отмахнулась Неста. — Но мои волосы отмщены, Кисэйл Дайн прикончил его.

Брови Ивсе заметно взмыли вверх. Она даже приостановилась в своем выравнивании длины.

— Не знаю, что кажется мне более интересным, то, что ты так небрежно говоришь о Тамагаре, или то, что ты называешь по имени ужасного страшного рыцаря Дайна.

— У рыцаря есть имя, так что почему бы его не использовать? Или тут есть какая-то адаранская сложность, о которой я не знаю?..

Ивсе рассмеялась.

— Не знаю ничего про адаранские сложности, только про адаранские комплименты. Я их, кстати, обожаю! Они такие... многообещающие. Я немного в них разбираюсь со своих путешествий с адаранцами.

Неста замерла, ища в зеркале взглядом лицо Ивсе. Неужели… неужели ей могло так повезти?

— Слушай, есть один комплимент, который я очень хочу понять…

Неста проговаривала про себя комплимент столько раз, что выучила наизусть. Повторить его сейчас было легко.

Ивсе призадумалась. Повторила, проговорила про себя пару раз, пытаясь понять.

— Сложный. Сложный, очень. "Двигаться в унисон" значит... быть на одной стороне. "Мне нравится, как вы двигаетесь, я хочу двигаться с вами в унисон" — это "я очень хочу быть на вашей стороне". Красный — это искупление. Значит, примерно, что он искренне просит его за что-то простить. А первое... проницательность, глаза... будто бы он хочет сказать, что... хочет, чтобы ты знала что-то. Церемониальные украшения — это клятвы и ритуалы. Итого... я бы сказала, это "я так хочу, чтобы ты знала, что мне приходится делать, потому что меня заставляет клятва. Я хочу быть на твоей стороне. Не смею надеяться, что ты меня простишь". Бред, но...

И тут она запнулась. Отпустила волосы Несты, потому что не могла не прижать ладошки к лицу.

— О, боги! Умничка, умный мальчик! Как хитро!

Неста искренне опешила и развернулась, глядя на колдунью во все глаза. Она выглядела так, будто бы поняла не только смысл, но и то, кто сделал этот комплимент. И это искренне пугало.

— Ивсе?.. что…

Ивсе обернулась, все еще с руками у лица.

— Милая, я не могу сказать. Я поклялась. Я не могу. Проклятые адаранские клятвы! Я бы хотела, но...

— Ты поняла, кто сделал мне его, да?

Фэллен кивнула, улыбнувшись грустно.

— Я сдуру поклялась ему, что не раскрою кое-что, даже если он будет умолять, потому что я желаю ему только лучшего.

Неста больше не чувствовала радости. Только ужасную досаду, пускающую корни в ее душе. Так… так близко к разгадке, и снова тупик!

— Я тоже. И я найду способ ему помочь.

Ивсе покосилась на нее с сомнением. Вернулась к ее волосам, которые осталось только подровнять.

— Я желаю тебе успехов. И если вздумаешь штурмовать еще какое ужасное место... смотри, у тебя есть знакомая колдунья из Академии, которая охотно поможет.

Словно придя к соглашению без единого слова, больше они не говорили о клятвах и Дайне. Когда Ивсе закончила, волосы Несты едва доставали до середины шеи и вились только сильнее, но это явно было лучше опаленной половины головы.

Замок на сумке Сахима Тамагара занял у Ивсе довольно много времени, но в итоге вспыхнула искрами пряжка, и ремешок лопнул, открывая содержимое.

Неста сразу отложила в сторону деньги. Перламутровые копмлименты огромного номинала и монеты-ракушки, советы, в большом количестве, могли оплатить покупку неплохого артефакта. Их было много, но это ее не волновало.

Следом за деньгами она отложила в сторону целебные мази. Полезная вещь, но ничего особенного. Рядом с мазями нашлась свернутая золотая нить, алхимический и ритуальный элемент, бесполезный для Несты. А вот потом были бумаги.

Много писем от некого Октавиана, где тот щедро благодарил Сахима Тамагара за планы Форта-Сильва и за объяснение устройства катакомб под Грана Эсера. Ответное письмо, недописанное, содержало в себе пояснения об устройстве Форта-Пэн и еще нескольких отдаленных крепостей. Герцог должен узнать об этом!

Шаря на дне сумки, Неста укололась. Отдернув руку и немедленно сунув палец в рот, она осторожно вынула опасную вещь уже другой рукой. Перед ней — странный острый осколок, какой-то красный камень, который…

Медленно, она поняла, что увидела. Осколок… осколок Камня Души! Четвертый!

Ахнув, она отодвинула мелочи, деньги, мази в сторону, и полезла в свою сумку. Вытащила осколок Нира, Видарка, Кисэйла. Вместе они словно резонировали, камень разгорался изнутри алым огнем, и осколки тянуло друг к другу. Не хватало сущего пустяка, мелочи, совсем маленького камня.

Капелька ее крови на осколке Тамагара застыла, срастаясь с камнем, но Неста не обратила на это внимание. Важно было то, что теперь ей нужно было найти последний осколок. Но это потом.

А пока… пора было спешить к Самииру.

Ее встретил Эн, старый черноглазый линей. Рядом с ним Несте было не по себе, он пугал ее по какой-то не до конца понятной даже ей причине. В этом мужчине было что-то отталкивающее, холодное, змеиное.

— Это она… — прошептал он, разглядывая брошь в виде кошачьей головы. Голос у него был скрипучий. — Прошу, кассида, подождите. Вас позовут.

Он удалился, оставляя ее в коридоре. Здесь не было скамей, и Неста, наплевав на этикет, опустилась на корточки у стены.

Она не знала, сколько прождала, прежде чем улыбающийся Эн выглянул и, поклонившись, пригласил ее внутрь.

Герцог принял ее сам. Он был полностью исцелен.

Молодой для своих лет, коротко стриженый, герцог Самиир мог впечатлять, несмотря на свою, казалось бы, обычность. Солуор, с характерно-светлыми глазами и невзрачным лицом, он держался уверенно. Сильно.

— Кассида, — он поприветствовал ее с улыбкой, исказившей его внушительную лицевую татуировку. — Эн говорил, во многом своей жизнью я обязан вам.

— Нам всем, мой герцог, — она вежливо качнула головой. — Командор Дайн и капитан Ньюлен оказали огромную помощь. Я же больше говорю, чем воюю.

Она надеялась разрядить напряжение этой шуткой. Но Самиир и не был напряжен, это ей было не по себе.

Он был таким крупным, таким сильным. Будто и не было проклятья! Могучая квадратная челюсть, уверенная линия губ. Таким и должен быть правитель.

Самиир кивнул.

— Я наслышан. Но ведь дело не только в вашем умении говорить красивые речи, разве нет?

Он жестом пригласил ее пройтись. Этот сад, сад Лурии, был прекрасен, но словно бы грустен сегодня, без своей хозяйки. Неста старалась ничем не выдать, что ищет девушку взглядом. Она помнила предостережения Дайна.

Самиир предложил ей руку, и она взяла его под локоть.

— Вы вдохновляете людей. Они идут за вами охотно. Лисс и его люди! Капитан Ньюлен! И даже, как я слышал, Дайн, граф Восский, командор Лезвий Веры, бесстрастный и холодный.

— Я кассида, — она пожала плечами. — Мы и должны вдохновлять наших людей.

— Верно, — он остановился. Самиир часто прятал руки за спиной — говорили, из-за увечья левой. — И все же. Это признак героя. Марка — детали; толчок к действию того, кто всегда был достоин. И теперь, когда Марка у вас, я схожу со сцены и помогаю вам со своей стороны как один из сторонников.

Неста нахмурилась, припоминая кое-что.

— Тамагар был смертельно уверен, что Марка — результат сделки.

— А, — Самиир улыбнулся, натянуто. — Сахим Тамагар так и не смог поверить, несмотря на письменные заверения целителей Церкви, что Марки — не сделки. Он считал, что раз Марка дает нам силы, мы должны были платить за нее. На том мы и поссорились. Затем он попытался украсть мою жизнь.

Чтож, не верить Самииру у нее оснований не было. Тамагар выглядел безумным там, в колизее, и он точно был осквернен. Он мог ошибаться.

— Герцог, я пыталась дозваться вас, потому что только вы можете рассказать мне о Марке. Я должна знать больше. Прошу, расскажите мне все, что можете.

Он послушно кивнул.

— Расскажу все, что знаю, и по сути. Существо дарует нам единение с такими, как он, что дает нам понимание, как их побеждать. Почему? Он кого-то ищет. По сути, Марка не делает больше ничего — думаю, она попросту является испытанием. Чего существо хочет — другой вопрос. Я не знаю ответа на него. Я начинал тупым солдатом, кассида, я использовал ее, чтобы вырезать легионы врагов. Поумнел я тогда, когда нашествия уже прекратились... увы, временно.

Испытание. Неста вспомнила свои сны, вспомнила слова чудовища на том пляже. Звучало разумно, логично, но проясняло слишком мало.

Проклятье. Либо Самиир умалчивал что-то, либо и правда не успел вникнуть.

— В мое время тоже были культисты, поклоняющиеся этой дряни, — добавил Самиир. — Но таких, как ваш, судя по докладам Ясхилла, не было. Думаю, ваш культист знает больше. Попробуйте поймать его, кассида. Мои войска и силы — ваши, для этого дела.

— Благодарю, мой герцог, — кивнула она, мрачнея. Снова культист. Все сводилось к нему.

Самиир кивнул.

— До того, как Сахим Тамагар украл мою жизнь, я собирался разобраться с одной проблемой с помощью моей Марки. Оскверненное летающее существо, огромное, как гигантский орел, а то и больше — слишком быстрое, чтобы моим людям удалось с ним справиться. Но теперь и я не вижу особенностей нашего врага. Не побудете ли вы героем еще раз, кассида? С полной поддержкой с моей стороны, разумеется.

Неста подняла на него взгляд. Его серые глаза изучали ее с холодным любопытством.

— Конечно. Что от меня требуется?

Самиир бы не принял другого ответа. Охотно, он обрисовал ей место и характер нападений.

— Любые ресурсы и люди с моей стороны, — подытожил герцог, и Неста вздохнула.

Выбора не было.

Чудовище

Приманка ждала своей нерадостной судьбы на открытой поляне. Маленькая, беленькая овечка, выделенная людьми герцога, нервозно блеяла, оглядываясь по сторонам, пока кассида и остальные ожидали в засаде.

Овечка ждала недолго. Мощным порывом ее подхватило и подняло в воздух, унося прочь на огромной скорости. Неста в гневе швырнула плащ на землю и рванула из кустов.

— А ну стой! Стой, немедленно!

— Нет!

Лисс, обнимая овечку как самое настоящее сокровище, улепетывал прочь с поляны под оглушительный хохот своих людей. Неста готова была поклясться, что если есть хоть кто-то, кого она правда способна возненавидеть, то это Лисс. Безответственный, манерный, наглый… как он вообще стал офицером?!

Ах, да. Он же сын главного областного судьи Эсеры. Она вспомнила это совсем недавно, Лисс был похож на отца всем, кроме взбалмошного характера. Его наверняка отправили в стражу, чтобы научить дисциплине, а он, вместо этого, научил плохому всех, кого дали ему в управление.

— Лисс, мы должны поймать чудовище! — кричала Неста, пытаясь хотя бы убеждением дать себе шанс догнать его. Иначе поймать длинногого линея было попросту невозможно. — Ты понимаешь, что жертв будет больше, чем просто овца!

— Ну ты посмотри на нее! — он остановился, оборачиваясь к Несте. Овечка флегматично лежала в его широких руках как в весьма удобной лежанке.

Неста хотела было возразить, но на овечку все же посмотрела. Маленькая, чистенькая еще беленькая овечка. Она, конечно, была чудовищно милой, но…

— Лисс…

— Она же совсем малышка! — Лисс встряхнул овечку и погладил по белому бочку. — Она совсем невинная, ей еще жить и жить!

— Бее! — согласилась овечка. Неста нахмурилась.

— Лисс, нам нужна приманка.

— Бее! — возразила овечка. Лисс умоляюще округлил свои бездонно-синие глаза. Что было нечестно, потому что перед таким приемом от большеглазых линеев с этой их широченной радужкой устоять было совершенно невозможно.

Растеряв все аргументы, Неста вздохнула и скрестила руки на груди.

— Хорошо, что ты предлагаешь?

— Почему нельзя сделать искусственную приманку, похожую на овцу? Напичкать травой и…

— Потому что чудовище ищет мясо, а не траву, Лисс.

— Тогда мертвую! Уже мертвую овцу с мясного рынка! — он прижал овечку только крепче. Ей, судя по всему, у линея на руках нравилось. — Ее даже ядом можно напичкать! Неста!

— Оскверненным яд не угроза, — возразила она, но больше для вида. Спорить с Лиссом и поднимать шум сейчас не имело смысла. Проще было уступить, он относился к такому типу людей, с кем проще было согласиться, чем объяснять, почему «нет». К тому же, свежезабитая овца, вполне вероятно, пахла бы сильнее вчерашнего ягненка в шерсти. Наверное, зерно здравомыслия в этом было.

Почему все не может быть просто? Будь здесь Самиир…

Будь здесь Кисэйл.

Думать о нем было неправильно и не к месту, и Неста отрезала себя от этих мыслей.

— Хорошо, защитник природы. Идем на рынок.

— Кассида, ты сокровище!

Сокровище сомневалась, что теперь будет с многострадальной спасенной овцой, но, по крайней мере, план не был разрушен полностью.

Поход на рынок и обратно занял время, но они успели на нужное плато к солнцепеку. Приготовления надлежало закончить как можно быстрее, и Неста мстительно запрягла на основные работы Лисса, который догадался оставить свою овцу в городе. Чудовище появлялось в небесах над пригородами Грана Эсера после полудня, и времени из-за лиссовых выкрутасов оставалось не так и много.

Они едва успели занять позиции в засаде, как небеса разорвал истошный рев. Этот рев Неста слышала и в городе, но так далеко он казался лишь криком хищных астийских птиц, которых в ущельях хватало. Если подумать, стража в пригородах постоянно разбиралась с ними раньше, до этого нашествия. После появления оскверненных темной пучиной существ нападения птиц почти прекратились.

И, видя, что появилось из-за скал, Неста понимала, почему.

Сотня крыльев и лап, многообразие клювов. Срощенные воедино, преумножившие свою жажду до плоти, астийские птицы превратились в монстра, осознать которого было практически невозможно. Даже издали глядя на него, Неста ощущала вибрацию в собственном сознании, желание закричать от совершенной неспособности понять, как такое возможно. Зашевелились солдаты, судорожно втянула воздух Ньюлен, замер Лисс. У них не было бы ни единого шанса справиться с этим монстром… если бы не Лидар.

Его теплая рука, его нежные прикосновения и спокойное присутствие накрыли всех мягким покрывалом уверенности. «Это просто множество птиц,» — сказал он, но даже слова были необязательны. Несте хватило касания, чтобы взять себя в руки.

Клубок тьмы, лап и крыльев опустился на песок гудящей вращающейся массой, рябящей в глазах завихрениями черного дыма. Множество мелких и острых как стилет клювов вонзились в мясо, и прежде чем существо поднялось в воздух, люди Лисса накинули сверху металлическую сеть.

Оно выронило добычу и взревело, пошатнув рассудок одного из стражников. Он закричал, но оплеуха от Ньюлен заставила его замолчать. Капитан выскочила из-за куста и, отступив в сторону от Несты, схватилась за силу териллового доспеха. Тьма ссыпалась с чудовища растворяющейся трухой, не долетая до земли, и оно взревело вновь — в этот раз от боли. Солдаты, не занятые сетью, выхватили оружие и высыпали из укрытия, но чудовище опередило их. Сотня клювов напала на сеть из крепкого металла и перекусила ее так легко, словно она состояла из ниток.

Масса крыльев и тьмы взмыла в воздух.

Неста перехватила Владыку Морей и сосредоточилась. Марка была при ней, и мир схватился бесцветной рукой ее проклятья. Все замерло, только чудовище медленно двигало бесконечными крыльями. Неста видела сгустки тьмы, уязвимые места. Знала, где именно прячутся сердца этого чудовища. И она послала мысленный приказ трезубцу, заставляя его выстрелить в основание кластера крыльев.

Мир обрел краски. Взревела сотня голосов, и крылья откололись от черного тела, рассыпаясь во множество черных птиц. Те устремились к земле, обретая равновесие только у песка, но Ньюлен подоспела вовремя. Один взмах клинком и чудовищная вспышка терилловой силы — и от проклятых некогда астийских птиц не осталось и праха.

— Крылья! Стреляйте в основание крыльев! — крикнула Неста. Лисс собрался первым.

— Арбалеты! Поднять! Пли!

Залп, другой — и чудовище рассыпалось на десятки маленьких тел. Астийские птицы, оскверненные тьмой, падали на землю черным дождем, истлевая даже до того, как касались песка.

Чувствуя жжение в руках от злоупотребления силой артефакта, Неста опустила трезубец и оперлась о него. Владыка Морей требовал могучей воли. Наверное, только упражнения с трезубцем и помогли Несте натренироваться так, что монстры темной пучины еще не свели ее с ума.

Когда от птиц не осталось ничего, ребята Лисса почти синхронно опустили арбалеты и озадаченно огляделись. Пустота. Перо тут и там — будто и не было птиц.

— Вот смешно будет, если Самиир нам не поверит, — протянул Лисс, взъерошивая свои рыжие волосы. Кассида покосилась на него с недоверием.

— Думаешь, этот рев в городе не слышали? К тому же, он сам в прошлом сражался с темными чудовищами. Он обязан нам поверить.

Потому что если нет, Неста его заставит.

В город они добрались, усталые и измученные, и сразу же попали в толпу. Небольшой отряд, остававшийся в форте Тамагара, вернулся ближе к полудню. Вернулся с Ясхиллом во главе, довольным и расслабленным — они явно по дороге заехали куда-то еще. Были и люди Кисэйла. Не он сам.

Стоя среди толпы глазеющих горожан, Неста нервно обхватила себя руками, пытаясь унять нарастающее предчувствие чего-то ужасного. Где мог быть Дайн? Что могло задержать его? Мог ли он вернуться раньше, пока она занималась астийскими птицами?

Бросив беглый взгляд на Ньюлен, Неста поняла, что не хотела бы, чтобы подруга видела ее волнение. Ускользнув незамеченной, она бросилась к казармам, надеясь проверить все до того, как ее заметят друзья.

Рыцаря Дайна в казармах не было.

Вновь нырнув в толпу в городе, она побежала по знакомым уже улочкам. Не сразу, но нашла дорогу к его квартире, не вбежала — взлетела наверх, молотила в дверь. Никто не ответил, кроме соседей из другой квартиры.

— Так не вернулся еще, милочка, несколько дней нет уж, поди, — сказала пожилая женщина-шовилл, вытирая миску полотенцем. Неста заставила себя улыбнуться и поблагодарить женщину.

Может, он у герцога?

Не подумав переодеться, чтобы предстать перед правителем в приличном виде, Нимнесте побежала к замку.

В другой момент ее встретили бы крайне охотно. Судя по реакции стражи, ее ждали, но уже рядом с дверями в зал стало ясно, что что-то не так.

— ... отсылать меня прочь! — яростный Ясхилл звучал вполне угрожающе. Ответивший ему герцог — равнодушно-раздраженно:

— А сидя здесь, ты бы много как помог.

— Я бы, мать твою, знал, кого винить!

— Культиста, разумеется.

Неста поджала губы. Она не должна была быть свидетельницей этого. Как можно более бесшумно, она повторила свои шаги сюда и замерла у двери, готовая принять вид, словно только что вошла.

Ждать не пришлось долго. На выкрике про бессмыслицу и какие-то пожары Ясхилл вылетел прочь из зала, чуть не снеся двери, а затем и Несту, которую будто бы не заметил. Она обернулась ему вслед на мгновение, но он уже исчез. Повернувшись обратно, Неста вздрогнула, встретившись нос к носу с Самииром.

Герцог, слегка поведя бровью, невозмутимо поприветствовал кассиду, будто бы никакой истерики и не происходило. Неста, подыгрывая, тут же подняла к его лицу черное перо.

— Чудовище благополучно убито.

Самиир еще выразительнее приподнял бровь.

— Помянем? В смысле... — он нахмурился, качнул головой. — Не время для шуток. Кое-что случилось, кассида.

Она знала. Она знала, что что-то не так. Ей потребовались все силы, чтобы взять себя в руки и ничем не выдать волнения.

— В чем дело?

— Форт-Сильва. Помните? Тот, который вы помогали отбивать капитану Лиссу, — герцог разомкнул замок рук за спиной только чтобы скрестить их на груди. — Заполонен оскверненными существами, целиком и полностью. Гонец прибыл полчаса назад. Есть вероятность, что некоторые из наших людей еще живы там, внизу, но неизвестно, сколько они продержатся.

Мог ли… мог ли Кисэйл быть там? Но что бы он делал там без солдат? Он не настолько идиот, чтобы рвануть туда в одиночку. Это бессмыслица.

— Я понимаю. Нужно немедленно отправляться туда.

— Именно. Ясхилл уже собирает людей, но, поскольку все заполонено оскверненными, им не обойтись без Марки героя.

Ей больше всего хотелось спросить, не слышно ли чего-то о Дайне, но что-то останавливало ее. Ей чудовищно не хотелось говорить о нем Самииру, и она не могла даже себе объяснить причины этого отчаянного ступора.

— Я готова в любой момент, мой герцог. Я и мои люди.

Эти слова сорвались с языка сами по себе. Какие люди могли быть у нее здесь? Лисс был городским стражником, Ньюлен — капитаном Лезвий Веры. Лидар принадлежал сам себе. Ивсе… обещала ей поддержку.

Нет. Все они — ее друзья. Ее друзья, ее люди.

Герцог кивнул.

— Хорошо, что у вас есть союзники. Потому что они понадобятся.

Форт-Сильва

С ней были и Лисс со своими людьми, и Лидар, Ньюлен и даже Ивсе. Последняя отнеслась к ситуации с несвойственной фэллен серьезностью, но обещание свое сдержала, и они все устремились к форту так быстро, как только могли.

Форт выглядел… чудовищно. Темные существа вновь наводнили его и окрестности. Но уже на подходах Неста знала, что в этот раз все серьезнее.

Оставив своих, она переборола неприязнь и нагнала Ясхилла во главе колонны.

— Лемрат? Черный ход в прошлый раз замуровали намертво?

Она ждала каких угодно мерзких шуточек от него, но в этот раз мужчина и не думал шутить. Кажется, они оба пришли к единой мысли.

— Намертво, кассида, верное слово. Ни с какой стороны бы не вскрыли, мы все обрушили. А ворота-то закрыты…

Форт-Сильва был запечатан. И его целостность вкупе с этой новостью не значила ничего хорошего.

— Если они заперлись изнутри, нам нужно найти новые пути в форт, Лемрат.

Он кивнул.

— Культист с ними. Я чую, — сказал он. Ветер трепал его длинные волосы и легкие ткани одежд. — Как в старые-добрые времена, Восставший Герой.

— Только вот Герой другой, — заметила Неста. Ясхилл глянул на нее и бегло улыбнулся.

— Такой же вдохновляющий и благородный. Только не позволь горечи победы осквернить тебя, когда все уже закончится.

Она непонимающе моргнула.

— Что ты имеешь…

— Давай-ка соберем совет и глянем, как нам взять Сильву.

Укрывшись в тени, они сгрудились у наскоро сооруженного стола: Ясхилл, Нимнесте, Ньюлен и Лисс, Ивсе и Лидар, капитаны двух других отрядов. В этот раз на руках были нормальные планы форта, а также куда больше людей.

Заходить всем вместе через ворота было бессмысленно, слишком узкая точка. Однако план подразумевал еще несколько теоретически доступных входов. На их стороне была Ивсе, а значит, теперь было больше опций.

План был прост. Они разделят отряд на три части и возьмут Форт-Сильва штурмом одновременно с трех направлений. Ясхилл со своим отрядом и одним из солдатских брал ворота, Лисс и другой капитан — по водонаборному каналу, Ньюлен со своими рекрутами Лезвий, а также Неста с друзьями — через канал и нижние помещения погребов.

Как же ей везло, Неста не могла выбросить это из головы. Все эти пути были бы закрыты, если бы не Ивсе. Колдунья, одна на тысячу, иномирка, владеющая недоступными большинству заклинаниями. Единица, меняющая ход сражения.

На их стороне.

Несту трясло от нервов. Если бы здесь был Кисэйл… если бы только…

Но она не должна была отвлекаться. После этого сражения она найдет его. Найдет и признается, как его исчезновение заставило ее себя чувствовать. Он должен, обязан знать.

Сигнал был дан, и их отряд устремился в темноту тоннелей.

Уже внутри они столкнулись с тенями, почти неуловимыми в такой темноте. Неста развеяла первого, но потом позволила Лезвиям скользнуть вперед. Она не могла, все еще не могла быть рядом с териллом.

Они пробивались быстро, технично. Выломали шаткую стену винного погреба и рассыпались среди бочек, схватившись с тенями и монстрами на широком пространстве. Отбросив нескольких волной, Неста сжала зубы, стараясь перебороть тяжесть, и скользнула вперед. Хлопнула дверь, и вверх по лестнице попытался ускользнуть кто-то еще. Неста бросилась следом.

Споткнувшись о ступени, она упала, расшибая и сдирая руки. Горячая кровь залила предплечье, но она заставила себя встать. Знала же, что в фортах неровные ступени, чтобы штурмующие спотыкались, и все равно!..

Перехватив Владыку Морей, подпитывая его своим отчаянием, она спустила импульс, и бегущий культист упал. Подскочив, игнорируя боль, Неста догнала его и рывком развернула. Оскверненный, как и тот, которого хотел убить Креллион.

Подоспевшая Ньюлен прикончила его на месте.

— Ты в порядке? — она уставилась на окровавленные руки Несты. — Дай я…

— Нет времени! — заставлять Ньюлен исцелять, тратя время на снятие доспеха, она не собиралась. Где эти младшие сектанты, там и бородатый линей. И именно он и был ей нужен.

Они вынырнули во внутренний двор, прямо в гущу сражения. Люди Ясхилла теснили чудовищ тьмы, и сам Ясхилл крутился как юла, орудуя сияющими клинками и своим странным порошком. Здесь, в тени огромной стены, почти ничего нельзя было разглядеть, но тут Ньюлен толкнула Несту в плечо.

— Гляди!

Знакомая тощая фигура культиста рванула от башни командора форта по крепостной стене. Неста немедленно бросилась за ним, взлетев вверх по лестнице и выскочив на залитую солнцем площадку. За ней бежали остальные.

После темных переходов открытое пространство стены ослепляло. Ивсе зашипела, как кошка, щурясь, кое-кто из ребят натолкнулся друг на друга. Глаза слезились от почти болезненных бликов – бликов, отражающихся от начищенного доспеха Ньюлен, молнией вбежавшей на верхнюю террасу.

Неста забыла обо всех и рванула вперед, перескакивая через тела, игнорируя слепые пятна. Нырнула в стрелковую башню и, из нее, снова на свет, и…

Она едва успела затормозить, чтобы не натолкнуться на протянутый ей навстречу темный клинок Полуночного Вестника. Она замерла, болезненно осознавая близость культиста-линея, но словно бы огорошенная ощущением.

Она видела этот жест столько раз.

Тогда, в шахтах, она не заметила этой схожести, но сейчас… не удавалось понять, где она уже это видела – эту безупречно-прямую руку, этот уверенный контроль расстояния. Она даже не сразу поняла, что за спиной Вестника — тот самый культист.

— А, герои собрались! – линей, улыбающийся и довольный, отвесил им глубокий поклон. — Увы, увы – у меня совсем нет времени. Я разочарован своим бессмысленным визитом в этот форт. Кто-то уже забрал отсюда нужные бумаги. Кажется, нужно лучше обыскать логово Тамагара, потому что засранец наврал мне.

Монстр пучины! Он искал информацию о том, кто даровал Марку – информацию, которую Неста нашла так давно, забыла так опрометчиво.

— Так что, не обессудьте, но мне пора идти. Ты, — он кивнул рыцарю, который даже не шевельнулся, держа Несту на расстоянии. — Знаешь, что делать. Никто не пройдет, пока ты жив.

— Никто не пройдет, пока я жив, — впервые заговорил при них Полуночный Вестник. Удовлетворенный культист бросился бежать – и, обернувшись птицей, взмыл в небеса.

Клинок рыцаря поднялся чуть выше, заставив Несту отступить. Затем Вестник спокойно, медленно поднес руку к лицу, снял маску и отбросил в ее сторону, щуря бледные, выцветшие от доспеха Лезвий глаза на ярком солнце.

— Я правда хотел, чтобы все вышло иначе, — сказал Кисэйл Дайн, его взгляд безошибочно нашел взгляд Нимнесте.

Она отступила на шаг, осознавая. Он ведь сказал ей, сказал ей совершенно все.

«Мне нравятся ваши глаза. Я бы хотел, чтобы они видели сквозь мои церемониальные украшения.»

Он так хотел, чтобы она узнала, как адаранская клятва ограничила его, заперев в необходимости работать на священника, сменившего вероисповедание.

«Мне нравится, как вы двигаетесь; я хотел бы двигаться с вами в унисон.»

Он так хотел, чтобы у него была возможность быть на правильной стороне с самого начала. На стороне героев, на стороне Несты.

«Как никому другому, вам пойдет красный. Я не смею надеяться, что когда-нибудь вы добровольно захотите одарить меня чем-нибудь красным.»

Он и не смел надеяться, что она его простит.

Черный доспех, огромный рост и безупречное владение клинком. Кто еще мог быть Вестником, как не граф Восский, рыцарь из Адарана. Как очевидно — и как глупо, неправильно!..

Неста покачала головой.

— Нет. Нет!

— Прости. Я бы сказал, что у меня не было выбора, но не хочу оправдываться. Это все моя вина.

Неста покачала головой. Она отказывалась верить. Шагнула ближе, игнорируя его клинок, и Кисэйл опустил его.

— Я правда не могу пропустить вас, пока я жив. Ты знаешь. Адаранская клятва.

Он отбросил меч в сторону. Тот с громким лязгом проскользил по стене. Затем щелкнули замки, и Дайн избавился от доспеха. Лязгнуло лезвие, и в его руках оказался кинжал.

Приближающиеся шаги возвестили о Ньюлен и остальных. Девушка замерла, едва не натолкнувшись на Несту.

— Что здесь происходит?!

Ни Неста, ни Кисэйл не взглянули на нее, видя только друг друга. Он подкинул в руке нож, перехватывая за лезвие, и протянул его Несте рукоятью вперед. Только тогда она оторвала взгляд от его глаз.

— Ты должна остановить и поймать его, Неста. Я… — он снова запнулся. Она знала эту борьбу, эту попытку сказать что-то, но клятва не давала ему. — … Прошу.

Ее смуглая рука легла за оплетенную рукоять ножа. Сомкнулись дрожащие пальцы. Он отпустил нож.

Она смотрела, как Кисэйл расшнуровывает рубашку, как открывается ей. Один удар.

— Нет, — она покачала головой.

— Ты должна. Не теряй время. Я умру так или иначе, от твоей руки или пытаясь вас остановить.

Она всхлипнула и только тогда осознала, что по ее щекам текут слезы. Все ее самообладание исчезло и испарилось, и она сдалась своим слезам.

— Кисэйл…

— Прошу тебя. Несси. Если я что-то для тебя значу… лучше я умру от твоей руки, чем как предатель.

Она сжала рукоять и подступила на шаг. Близко, так близко, как не должна была.

— Как ты посмел… — шепнула она. — Как ты посмел, Кисэйл Дайн, после всего, что я уже начала к тебе чувствовать.

Тень улыбки скользнула по его бледным губам.

— Но ты подарила чувства и мне. Я всегда буду тебе благодарен.

Понимая, что не сможет сделать этого, если протянет еще хоть мгновение, Неста всхлипнула — и вонзила нож прямо ему в сердце.

Кисэйл Дайн вздрогнул, глаза его распахнулись. Рука скользнула к ее лицу, пальцы коснулись щеки.

— Я… — хрипло сказал он, но не закончил. Тяжелый, высокий, он упал, и Неста едва успела подхватить его, кое-как укладывая на землю.

— Что… что… — Ньюлен сглотнула. Рядом была и Ивсе, прикрывшая рот ладонями, и растерянный Лидар. Но Несте было плевать.

Не сдержавшись, она упала на грудь Дайну, содрогаясь в рыданиях. Мокрые от крови, ее руки хватались за его рубашку, а сама она прятала лицо в его груди.

Как он мог. Как она могла не догадаться. Почему она не догадалась, почему?!

Он выложил все перед ней. Раскрыл ей душу, подкидывал одну подсказку за другой. Пытался рассказать столько, столько раз.

Она вспомнила игру солнечных лучей на его мертвенно-бледной коже, встревоженный взгляд его блеклых глаз, когда они сидели друг напротив друга в его маленькой квартирке в бедном квартале Грана Эсеры. Его бесконечные попытки сказать, практически визуально заметную боль от наложенных на него ограничений.

Вспомнила горечь его улыбки, когда он уехал «по распоряжениям духовного наставника», чтобы только несколькими часами позже встретить Несту в шахте в образе черного Вестника.

Вспомнила их случайную встречу в банях, когда они стояли друг напротив друга, и он нес какую-то чушь. Как она спросила его, неужели он не может просто сказать прямо, и как он скривился, прежде чем сказать «нет».

Все, все эти случаи привели к этому самому моменту. К клинку в его сердце, вонзенному ее собственными руками.

— Нет. Нет!

Неста отказывалась с этим мириться. Толкнула его, обняла вновь. Он не мог ее оставить, не так просто. Их история была глупой, неправильной с самого начала, но она не могла оборваться на этом самом месте, не могла закончиться так нелепо.

— Неста… — подала голос Ивсе. Она попыталась коснуться ее плеча, но девушка отдернулась.

— Догоните культиста! — огрызнулась она и вновь обернулась к Кисэйлу, к его, наконец-то, умиротворенному лицу. Даже сквозь слезы Неста с ужасом поняла, что в смерти он казался живее той маски, что носил всю жизнь.

Он даже не жил. У него отняли все. Он не мог умереть… вот так.

— Ты не имеешь права. Слышишь? Я тебе запрещаю, — прошептала Неста, подаваясь вперед. Тяжелая сумка соскользнула с плеча и стукнула ее по бедру. Осколки камней болезненно ударили по ноге.

… камни.

Резко подняв голову, Неста схватила сумку, раскрыла, высыпала на землю все содержимое. Выбрала осколки Камня Души скользкими пальцами, положила их на широкую грудь рыцаря, складывая в единый.

— В чем дело? — Ньюлен постаралась коснуться ее, но Неста не отреагировала.

— Давай же, — у нее было всего четыре осколка из нужных пяти. Но четыре — это почти все. Может… может… — Давай!

Осколки, притягиваясь друг к другу, сложились воедино, но все еще не срослись. Дайн был мертв.

— Прошу… пожалуйста! — она вжала осколки в его грудь окровавленной рукой, заглянула в его лицо. Как там говорят в сказках?.. подавшись вперед, она коснулась его губ своими.

Ничего.

— Это нечестно! Тут не хватает совсем немного, совсем чуть-чуть!

Ничего, все еще ничего.

— Давай, дурацкий Камень Души! Возьми мою, возьми, сколько надо, только верни мне его!

Ее кровь стекала по предплечьям на рубашку Кисэйла и на камень. Капли превращались в сгустки, сращивая осколки. Неста сжала зубы и перехватила кинжал — тот самый, что оборвал жизнь Дайна. Крови хочет этот Камень? Он получит ее сполна.

Неста глубоко рассекла ладонь и немедленно накрыла осколки. Она даже не ощущала боли, боль не имела никакого значения.

— Давай! — она сжала осколки, чувствуя, как немеет рука. Вся рубашка Кисэйла пропиталась красным. Словно услышав ее, Камень Души забирал ее кровь — и разгорался.

Ослепительно-алый, он воспылал сквозь ее пальцы и немедленно обратился жидким огнем. Ярким сиянием впитался он в белую кожу рыцаря Лезвий, и под ладонями Несты ударило его могучее, живое сердце.

Вскрикнув, она рассмеялась, утирая слезы и размазывая кровь по лицу — а затем поцеловала Дайна вновь, хватая его за лицо. Он вздрогнул, раскрылись бледные глаза.

Мертв — и теперь жив.

Мертв… и клятвы разбиты.

И он выпалил:

— Его зовут Октавиан. Культиста. Он целитель, бывший священник Трех. Он скрывается в Морриане, в маяке. Не мог улететь далеко — не умеет, это трудно, и ему нужна была фора…

Она рассмеялась, не в силах сдержать слезы.

— О, мой рыцарь, долг для тебя всегда превыше всего, да?..

Он смотрел на нее неверяще, а потом обнял, прижимая к себе.

Ньюлен издала странный звук.

— Я вообще не понимаю, что... что...

— О как!

Когда рядом возник Ясхилл — неясно, но он словно бы в одно мгновение обошел Ивсе и Ньюлен, чтобы подцепить с земли черный шлем. На его лице ярким огнем горела смесь ликования и непонимания, но он не растерялся.

— Дайн, я всегда подозревал, что у тебя не все так просто! Мне нравится, как ты втерся героине в доверие. Надеюсь, вы двое не успели ничего серьезного, потому что такая драма отдает дешевым театром. Ребята!

Здесь были его люди. Везде были его люди. Они видели то, что хотели видеть — захваченного в плен помощника врага.

— Притащим его герцогу как трофей.

Неста подскочила. Ее сердце стучало как безумное. Нет — нет, она не могла потерять Кисэйла, не сейчас, не после этого.

— Ты с ума сошел, Лемрат?!

— Ты здесь ничего не решаешь, кудряшка.

В некотором роде, он был прав. Солдаты слушались его. Дайн не успел толком ничего возразить, когда его подхватили за руки, обессиленного. Ивсе возмутилась было, но ее быстро заткнули.

Неста схватила Ясхилла за руку, забыв о любом подобии границ и этикета.

— Мы должны охотиться за культистом, а не издеваться над рыцарем! Он и так нам поможет!

Ясхилл обернулся с улыбкой. Уверенной, самонадеянной улыбкой того, у кого контроль.

— Может быть! Но теперь все его полезные знания, о культе или нет, мы с герцогом извлечем... нашими методами. Приезжай навестить. Так уж и быть, свидание через прутья тюремной решетки обеспечим.

Они всегда хотели Дайна. Культист — лишь повод, поняла Неста. Они получили того, кого считали врагом гораздо дольше.

О, как она их ненавидела сейчас.

— И много людей согласны с тобой, Лемрат Ясхилл?

Она выпрямилась. Не было слез. Не было страха. Только гнев. Она обвела рукой всех солдат и рекрутов.

— Много ли здесь тех, кто согласен пойти за тобой, когда ты забываешь свой долг ради личной мести? Много ли здесь тех, кто согласен с тобой, когда ты бросаешь след настоящего злодея, чтобы поймать обессиленного и готового сотрудничать пленника? Я не пойду за тобой, и я знаю, что здесь полно тех, кто засомневается, как и я. Я займусь культистом и принесу мир в мою землю. И я найду способ спасти Дайна из ваших рук.

О, это выступление, эмоциональное и отчаянное, выиграло пару людей. Людей, которые Ясхилла не волновали, но все же. Лисс и остальные казались наиболее смущенными, причем сам капитан дыры несколько раз отметил, что потом всем будет ужасно стыдно. Ивсе осталась довольна — прикрикнула что-то вслед уходящим войскам. Лидар обозревал все с впервые эмоциональным лицом, напряженно-недовольным. Ньюлен казалась подавленной и погруженной в себя.

Ясхилл хмыкнул.

— Работа героя, кассида. Буду ждать визита.

Он развернулся, уводя Дайна за собой. Неста прикрыла глаза.

Морриан. Ей нужно в Морриан.

Не только потому что там оставался культист. Там оставалась Шеэмин, и уж она найдет способ спасти Кисэйла.

Крайние меры

Никуда еще Неста не спешила так, как сейчас в Морриан. В ней не было места страху, не было места сомнениям и колебаниям. Без долгих сборов, она отдала распоряжения всем своим друзьям, забыв об образе радушной «девушки по соседству». Все они приняли произошедшую в ней перемену как должное.

Путь домой занял минимум времени. Нимнесте не колебалась, сталкиваясь с тенями по дороге. Владыка Морей в ее руках жегся и строптиво давил на сознание, но она вновь и вновь обрушивала волны и импульсы на чудовищ, развеивая их навсегда. Это ее долг, но ее приоритеты были смещены в сторону Морриана.

Со стороны могло показаться, что это случившееся с Кисэйлом так изменило ее. Несомненно, юная девушка, вынужденная собственноручно вонзить нож в сердце своего возлюбленного, вернувшая его к жизни, а затем вновь потерявшая, могла перемениться так резко. И Кисэйл Дайн заслуживал ее смелости и решимости. Он заслуживал куда большего.

Ее рыцарь, ее прекрасный принц сказочной горечи. Он собственноручно поднес пламя к картонному миру, что окружал его, и спалил его дотла. Спалил свой мир, но при этом не позволил ни одному языку пламени коснуться Несты.

Кисэйл Дайн был ее даром, ее чудом. Он был много чем, но он точно не был причиной ее перемены.

Нет, виной всему был герцог Самиир. Лживый, мелочный, мстительный Самиир. Нимнесте не строила иллюзий, что, дескать, монарх хороший, да дворяне плохие. Ясхилл — правая рука герцога, его друг и приближенный. О, она наблюдала за ними достаточно. Ясхилл мог касаться его, заботился о беспомощном старике, как и Эн. Ясхилл мог принимать решения, заменять Самиира. Но решение забрать Дайна в подземелья, воспользовавшись ситуацией, исходило именно от герцога.

Он хорошо перенаправлял ее, Несты, внимание, отправляя справляться с тьмой Берегов, в то время как сам делал только то, что выгодно лично ему. Может, он и был героем двадцать три года назад, но теперь он был самодуром и эгоистом, которого волновала только личная месть. И, может, Эсера никогда не была ее герцогством, не была выстроена руками Несты, но она готова была поклясться на крови, что убережет эту землю от Самиира.

Она начнет с того, что посоветуется с Шеэмин и донесет до нее все актуальные сведения. У регента уже есть достаточно информации, вместе они разработают тактику. Кисэйл не обречен, вытащить его реально, нужно было лишь найти лазейку. Неста верила в это. Заставляла себя верить.

Друзья почти не беспокоили ее, разделив этот серьезный настрой. Обычно ей не хватало общения, но сейчас тишина была кстати. В дне пути от Морриана волнение и злость закипали в Несте особенно ощутимо, и она решила отвлечься на бумаги.

Культист — Октавиан, так ведь сказал Кисэйл? — говорил, что искал в Форте-Сильва бумаги. Бумаги, которые не посчитал значимыми взявший форт до того Тамагар, апокалиптическое пророчество из личных вещей местного излишне религиозного командира. Но что важного мог искать Октавиан в этих бумагах?

Неста расстелила пророчество на песке перед костром, периодически меняя местами листы, пытаясь понять порядок. Эти фрагменты указывали на персоналий, но каких? Неста недостаточно разбиралась в этом, чтобы что-то понимать. Берега фигурировали в Вере Трех, а сама Неста верила только в Сойлану. Но ей не обязательно быть знатоком мифологии Берегов, чтобы понять, что искать. Главное — сообразить, что могло быть нужно в этих бумагах Октавиану.

Итак, что же она знала? Октавиан — бывший священник Трех и тот, кто отдавал приказы Кисэйлу, пользуясь его адаранской клятвой. Тут знаний Несты как раз-таки хватало. Кто мог отдавать приказы командору Лезвий Веры в целом герцогстве, персоне столь высокой, что даже Самииру приходилось прислушиваться к его словам? Да и к тому же, пользоваться адаранской клятвой и ее ритуальной мощью. Эти клятвы использовала Церковь Трех, но далеко не каждый священник обладал такой властью даже над рядовыми Лезвиями. Нет, Октавиан должен был быть персональным духовным наставником Кисэйла. Наверное, Октавиана приписали к нему, чтобы благородного адаранца не развратили слишком свободные нравы Королевства Двух Звезд.

Октавиан не был культистом Темных Берегов всегда, скорее всего. Кисэйл должен был заподозрить что-то, либо должны были это сделать другие священники Трех. Отречение от богов и смена вероисповедания для практикующих священников – не какая-то мелочь, которую можно скрыть. Изменение духовного фона, потеря подаренных богами благ и появление других сил… все это можно скрывать, но далеко не вечно. Неста могла поверить, что Октавиан предчувствовал что-то темное до того, как чудовище вышло на берег Морриана, а разочаровался в Трех задолго до этого. Он жаждал воцарения власти Темных Берегов, но вместе с тем ни разу не упоминал самого чудовища из пучины. Но почему?..

Неста встала, отряхнула темные штаны от песка и прошлась, разминая ноги. Что-то не сходилось. А что, собственно, Октавиан знал о самом монстре? Интуиция подсказывала, что вряд ли он вообще с ним пересекался.

Замерев, Неста уставилась в костер, словно языки пламени способны были согреть ее от холода ее снов. В самом начале чудовище приходило к ней во снах. Он нарушал ее покой дважды, появляясь не в своей костяной маске, но с прекрасным белым лицом реликта. Он был полон печали, какого-то сожаления и… совсем не походил на того, кому мог поклоняться психопат вроде Октавиана. Какова вероятность, что линей просто… не имел понятия, кому пытался служить, ища конкретики и ответов против смутных запретов Трех?

Мог ли Октавиан не знать его лица, голоса, имени?..

Имени! В памяти как молнией пронеслись слова чудовища.

…Она забыла об осторожности, встречаясь взглядом с мертвыми переливчатыми сапфирами его глаз.

— Кто… что ты вообще такое?.. как твое имя?

— Это важно?

Он поднялся. Бабочки разлетелись, словно светящаяся рассыпанная дробь.

— Наверное, мое имя есть где-нибудь в старых списках. Прежний герой пытался его узнать, но не умел читать между строк, как могут только те, кто никогда не рождался…

Никогда не рождался?.. старых списках?..

Неста рванула обратно, сгребла листы с пророчеством в охапку. Имена, здесь были имена персоналий! Но что значит «читать между строк»?.. И кто такие те, кто никогда не рождался?..

Нет. Нет, она прекрасно знала существо, что никогда не рождалось! Вот оно, сидит в стороне с бесстрастным выражением во взгляде золотых глаз. Мужчина сейчас, женщина в начале их знакомства. Нежность в телесном Воплощении.

— Лидар!

Воплощение подняло на нее взгляд. Бесшумно и беспрекословно, он поднялся на ноги и подошел к Несте, лишь немногим более высокий.

Рядом с ним было тепло и хорошо. Напряжение сошло на нет, и Неста прикрыла глаза, выдыхая. Ей хотелось обвить его тело руками, обнять и прижаться лицом к его груди, раствориться в его пространстве. Закрыть глаза и забыть обо всем, только лишь купаться в его нежности.

Когда-нибудь потом. Не сейчас.

— Я не уверена, о чем хочу просить тебя, но мне нужна помощь, — Неста протянула ему листы пророчества. — Однажды существо из пучины сказало мне, что его имя скрыто, но прочесть его могут лишь те, кто никогда не рождался. Что-то о чтении между строк, и...

— Не буквально, кассида, — уголки губ Лидара дрогнули, но он остался бесстрастным. — Это в вашем языке так звучит перевод. Это всего лишь значит «додумывать». То есть, нет… — он запнулся, опуская взгляд в страницы. Мгновение молчания, тщательных размышлений, поисков в строках. — Это значит, что те, кто был всегда, могут довершить старые знания, записанные не до конца. Дополнить! Не «додумать» — «дополнить».

Неста смотрела на него во все глаза. Проклятье, это имело смысл. Не только Королевство, весь их умирающий пустынный мир был так, так стар. Приходили и уходили цивилизации, культуры, вымирали целые расы. Разумеется, все эти годы принесли такое искажение языка, что додуматься своим умом в эти дни уже почти невозможно.

— И ты знаешь что-то, чего нет в этих листах?..

Лидар кивнул.

— Любое Воплощение знает. Любой дух или сущность… словом, личность или что-то, существовавшее до своего тела. Мне… трудно объяснить, это как…

— Неважно, Лидар, прошу. Что насчет этих листов?

— Ах, — в этот раз он позволил себе даже почти различимую улыбку. — Как есть четыре грани Берегов — Тьма, Сияние, Пламя и Хлад, так есть по четыре Лидера на каждом из них.

Неста перевела взгляд на пророчество.

— Здесь четыре блока… но по три имени от каждого из Берегов.

Лидар кивнул.

— Мы знаем их имена. Мы рождаемся с этим знанием, как и о многом другом. Эти пророчества указывают на троих Лидеров Темных Берегов, но здесь нет имени Первого из них. Проклятого. Того, Кто Несет Караул. Того, Кто Должен Начать Нашествие. Отца Заражения.

Неста моргнула. Растерянно мотнула головой, неверяще и непонимающе, и кудри хлестнули ее по лицу. Отец Заражения?.. тот, от кого и пошла тьма на земли Хосеш-Асада? Нет, это не укладывалось в голове.

— Почему ты не сказал…

— Почему я не сыплю всеми именами чудовищ? Я знаю имена каждого убиенного, кто стал тенью на одном из Берегов. И мельчайшие тени могут заражать, — Лидар смотрел на нее спокойно. — Откуда мне было знать, что речь о нем?

Нет, это имело смысл. Поняв, что нервничает зря, Неста коснулась руки Воплощения, ища успокоения, и спросила то, что было, наконец, важно:

— И как зовут это существо?

— Роан, — ответил Лидар. Неста вновь растерянно моргнула.

Роан? Так… просто? Обычное имя, которое могло быть у героя прошлого или у сказочного персонажа, или у гостя из далеких земель? Просто… Роан?

— И… все?

— Да, — Лидар пожал плечами. — Не забывай, что все персоналии Берегов некогда были существами из многочисленных миров нашей вселенной. Может, Роан вовсе из Хосеш-Асада? Или даже застал наш мир цветущим садом с двумя солнцами? О нем известно то, что он проклят. Он был первым, и он должен начать Конец Мира.

Роан… Неста отступила от Лидара, отпуская его руку. Что, если эта тьма, эти… циклы — это и есть их Конец? Но почему они приходят вновь и вновь, раз за разом? Неужели грядущее нельзя предотвратить, лишь отложить? И Роан будет заражать их землю, пока кто-то из героев не проиграет окончательно, и не станет причиной последнего падения Хосеш-Асада?

Усталость и ощущение неминуемого конца накатило на Несту жгучей волной. Пробормотав благодарности, она отступила к своему костру и опустилась на песок. Чувство бессилия накрывало ее с головой. Это… неужели этот цикл и правда бесконечен? И шанса на победу здесь попросту нет?..

Она не будет думать так. Никогда, ни за что. Пока еще ничего не кончено, а у нее в руках есть имя этого чудовища. Имя, которое нужно культисту. И скоро Октавиан тоже будет в ее руках, и тогда… о, тогда она поймет, что к чему. Или, по крайней мере, получит кое-какие ответы.

Морриан встретил ее теплым закатным светом, запахами фестивальных пирогов и начинающимися приготовлениями к празднику. Возводили металлические арки для будущего лабиринта цветов, и коллеги Нийриэла из Шелестящих Лучей вскоре прибудут, чтобы помочь с растениями. Ее город станет воплощенной сказкой, и лучше бы Несте к этому времени разобраться с темными сущностями на своей земле.

— Ньюлен, — она остановилась и обернулась к капитану. Та выглядела усталой, под глазами залегли темные круги, а длинные солнечные волосы растрепались. — Я понимаю, что ты устала, но, прошу, найди Тиаше и остальную стражу. Скажи им, чтобы максимально тихо и неприметно они приготовились оцепить старый маяк. Мы не дадим культисту ни шанса уйти.

Капитан Лезвий собралась в одно мгновение.

— Да, моя кассида.

— Они не должны выдать себя ничем. Никаких геройств, он этого не заслуживает. Тихо вошли, быстро схватили, тихо вышли. Отправься с ними, потому что он владеет Трансмутацией. Ты видела, как он скрылся в прошлый раз.

— Обернулся птицей, — кивнула Ньюлен. — Поняла. Отправляюсь.

Напоследок Неста коснулась ее лица и, привстав на цыпочки, поцеловала ее в щеку. На удачу. Затем она отправилась в замок.

Шеэмин немедленно прервала все свои дела и бросилась обнимать Несту. Правда, долго объятия не продлились.

— Дорогая, ты пыльная и грязная! Тебе нужно немедленно отмыться и искупаться! Давай я распоряжусь, чтобы…

— Нет, Шеэмин, подожди.

Ее строгий тон заставил регента немедленно собраться. Поджав губы, она внимательно посмотрела на Несту. Она прекрасно знала, когда дело серьезное.

— Времени нет. Я только быстро смою пыль дороги, не отходи от меня. Дай мне все рассказать. Ты проанализировала все мои письма?

Шеэмин, как и ожидалось, отметила все важное, что Неста пыталась ей сообщить. Даже до того, как кассида успела сказать ей о герцоге, Шеэмин отметила, что верить ему не стоит. Ее проницательность всегда была поистине легендарной. К тому же, она навела свои справки.

Кисэйл брал с Несты обещание не говорить о случившемся с Самииром, но это обещание казалось уже отчаянно устаревшим. К тому же, оно должно было защитить Несту, а при нынешней ситуации опасность от раскрытия уже разрешенной беды была меньшим из того, чего Несте стоило опасаться.

Она открыла Шеэмин все. Последовательно, отмечая все детали, Нимнесте рассказала о происходившем при герцоге, об Октавиане и Кисэйле, о Камне Душ и чудовище по имени Роан. Шеэмин слушала молча и внимательно, лишь иногда задавая дополнительные вопросы, необходимые ей для понимания.

— Ньюлен и стража сейчас оцепляют маяк, — завершила свой рассказ Неста, вытирая полотенцем мокрые кудри. — Я распорядилась задержать его быстро. Я помню, что наша темница была оборудована против колдовского взлома еще отцом. Заклятья еще держатся?

Шеэмин смотрела молча, лишь чуть качнула головой. Неста непонимающе опустила руки.

— В чем дело? Все плохо? Надо придумать новое место…

— Нет, обереги в порядке. Такие спокойно выдерживают три-четыре поколения. Я просто поражена тем, как ты изменилась.

— Изменилась? — не поняла Неста.

— Ты всегда была достойной, но это путешествие… ты так выросла. Как настоящая дочь своих родителей. Решительная, быстрая на суждение, мудрая. Я люблю тебя, Неста, но я и восхищаюсь тобой. Мне не страшно было бы оставить на тебя не только Морриан, но и всю Эсеру.

Неста опустила взгляд, ощущая, как к щекам приливает кровь. Она просто делала то, что должна была делать кассида.

— Это моя земля, Шеэмин. Я не позволю паразитировать на ней ни культистам, ни бывшим героям. И я не позволю мучить достойных людей.

— Ах, да, Кисэйл Дайн… — регент не сказала ни слова о том, как в рассказах и письмах Несты «командор Дайн» превратился, плавно и незаметно, в просто «Кисэйла». Посплетничать и похихикать они еще успеют. — Ты права, просто так пленить адаранца, тем более графского сынка, не так просто, на кого бы он не работал. Даже не учитывая, что вся ситуация носит скандальный религиозный характер. У меня есть пара идей, дай мне время до утра, и я добуду для тебя способ разобраться со всем этим так, что герцог ничего не сможет нам противопоставить. Он любит власть и свой статус, и на этом мы и сыграем.

Неста кивнула. Она верила, что регент ее не подведет.

Неста нервничала, меряя шагами открытое плато над утесом. Это единственное пространство, дающее воздух в темницу внутри скалы. На уроках истории она часто слышала, что в древние времена здесь держали преступников со всей области, оттого темница и была такой большой для маленького мирного Морриана. Конструкция допускала лишь два способа побега для тех, кто готов был рискнуть — по темным и узким патрулируемым коридорам, где не было шанса укрыться, или же рискнуть и сигануть с плато прямо на острые камни внизу.

Настоящих пленников в Морриане не было уже очень давно. Для Октавиана Неста распорядилась оборудовать одну из камер, и теперь ждала новостей.

Заслышав отдающиеся эхом шаги, она выпрямилась и устремила взгляд в темноту. Ветер трепал ее свободную блузку, выбивал из кос вьющиеся пряди. Она ждала.

Запыхавшийся Рейветин, один из рекрутов Ньюлен, появился из темноты. Природный венок оливы в волосах лор-файне встрепался, и он выдохнул, сдувая с лица рыжие пряди.

— Кассида! — уже по его тону Неста поняла, что что-то не так. — Проблемы! Культист, он…

— Успокойся, — Неста попыталась звучать ободрительно. — Расскажи мне все по порядку.

— Нечего рассказывать! Культист — знал, знал! Он напал, капитан Ньюлен без сознания, и…

Неста ощутила, как ее накрывает ледяная волна. Она так верила в непобедимость ядовитого терилла и талантов Ньюлен, что отправила ее к неизвестному врагу! Как же она ругала сейчас себя — самонадеянная, глупая, не лучше Самиира!

— Он требует вас, кассида!

То есть, культист не сбежал. Если Ньюлен проиграла в бою против этого колдуна, то какие шансы у Несты? Проклятье… нужно было попросить Ивсе отправиться с ними!

Шеэмин не позволила бы Несте идти. Зная, что происходит, еще и наверняка забрала бы назад свою похвалу. Но Нимнесте не собиралась прятаться.

— Значит, веди, Рейветин, — сказала она уверенно, и только побелевшие костяшки пальцев на сжимавшей Владыку Морей руке выдавали, как она переживала. Но она вскинула голову и отбросила страх прочь.

Старый маяк был окружен солдатами Тиаше снаружи, а рекрутами Лезвий удерживался внутри. Они расступались перед Нестой, пропуская ее.

— Он удерживает площадку наверху, кассида, — отрапортовался солдат. — Говорит, что требует вас.

— Это я слышала. Где капитан Ньюлен? — это волновало ее больше культиста сейчас. Она обернулась на жест солдата и далеко не сразу увидела подругу, лежащую в стороне на старой лежанке.

Отбросив трезубец, она подбежала к ней, опустилась на колени. На Ньюлен было полное обмундирование, она была бледнее морской пены, а бессознательное лицо… глядя на нее, Неста словно видела новые годы в ее чертах. Будто бы они не виделись несколько лет.

— Снимите доспех! Немедленно!

Кое-кто из свободных ребят кинулся помогать ей. Вместе они смогли избавить Ньюлен от застежек, и вскоре терилловая броня оказалась в самом дальнем углу. Вытерев испарину на лбу подруги, Неста невесело отметила, что девушка холодна как лед.

— Вынесите ее на солнце, на свежий воздух. Сейчас же! Что тут случилось?

— Они схватились, — сказал Рейветин. — Первое время капитан теснила его, смогла загнать на крышу. Я так понимаю, они истощили друг друга, потому что культист выглядел еще хуже.

Неста поджала губы. Да, излишнее колдовство опасно для жизни. У каждого есть лимит, после которого Искра выжжет направляющего ее изнутри.

Но это значило, что времени у них мало. Крыша — плохое место для того, кто может оборачиваться птицей, даже если старый маяк закрыли металлической сеткой уже очень давно.

Она подняла трезубец и решительно взглянула наверх.

— Я иду к нему.

— Но кассида, — попытался возразить кто-то из незнакомых ей стражников, но она только качнула головой.

— Он мне ничего не сделает. У меня есть то, что ему нужно.

Взгляды рекрутов и стражи придавали ей смелости. Перед ними она не смела показать слабости, и Неста решительно ступила на лестницу, ведущую на крышу.

Под порывами ветра, у старого кострища и шаткой решетки, замер Октавиан. В мятой одежде, встрепанный, с безумным взглядом, при виде кассиды он раскинул руки в стороны и возвестил:

— Героиня! Пришла на мой зов, словно ожившая легенда! Такой ты хочешь, чтобы тебя запомнили?

— Хватит, Октавиан, — спокойно сказала она, опираясь Владыкой Морей о каменный пол. — Ты больше не загадка. У меня есть письма и свидетельства, которых хватит, чтобы упечь тебя в темницу на всю твою оставшуюся линейскую жизнь.

Он расхохотался.

— Нееет, нет-нет-нет, это еще не все. Не конец! Какой конец может быть, когда ты не видела прекрасного?! Я еще не закончил!

— Не закончил свои поиски? — спросила она, наклоняя голову набок. — Не узнал имя своего покровителя!

— Он наградит меня, когда увидит! — Октавиан улыбнулся. — Когда я позову его! Ты — ты ведь знаешь его, верно, героиня? Я предлагаю сделку!

Неста сделала вид, что поддалась.

— Сделку?

— Ты хочешь власти, не так ли? Свергнуть Самиира. Все этого хотят, все Герои оканчивают правителями. Возьми меня в советники, дай мне Его имя, и я открою тебе тайну могущества!

Она впервые слышала, чтобы Герои искали власти. Хотя все они в итоге получали что-то грандиозное за свою борьбу против Темных Берегов, Октавиан ничего не понимал в сути этого проклятья.

Роан искал претендентов на свою Марку иначе. Роан не искал злодеев. Нет, его замысел был в чем-то еще.

Октавиан… этот культист, которого они боялись, которого искали — он не понимал и не знал совершенно ничего о том, кому пытался служить. И это… вообще-то наводило на мысль.

Неста сделала вид, что задумалась. Пальцы выстукивали ритм по рукояти Владыки Морей. Она тянула время.

— И ты можешь дать мне эту власть?..

— Я знаю, как привести тебя к ней, — казалось, пергаментная кожа Октавиана сейчас треснет, так широко он улыбнулся. Словно переломил пополам свое лицо. — Лишь дай мне имя. Его имя.

Она снова задумалась, не сводя с культиста взгляда. Он был уверен в своей правоте, потому что темнота Берегов слушалась его. Но в том и суть всех Берегов — верующие черпают из них силы, даже если заблуждаются в самой их сути. Платой было не служение. Платой была душа, навсегда приписанная к одному из Берегов.

— Лучше бы мне не пожалеть об этом, Октавиан. Роан. Его зовут Роан.

Глаза линея воссияли.

— Роан! — повторил он. Дернул рукой. Еще раз, и еще раз. — Роан!

Черный дым вокруг него взвивался до голубого купола маяка... формировался в фигуру, худую, полную цепей, черноты и дыма. Быстро и в одно мгновение, используя свою связь с темным планом, Октавиан призвал чудовище пучины сюда.

Не до конца плотный, лишь тень своего присутствия, он шагнул на каменный пол маяка, пробивая плиты когтями и острой костью. Недвижимый, искусственный, он застыл, игнорируя культиста, глядя только на Несту сквозь череп-маску сияющими синими огнями-переливами.

— И величие во плоти — вот оно! — Октавиан воздел руку, безумный, восторженный, — И -!

Рука Роана, костлявая и кривая, зажала его горло, заставив его поперхнуться. Все еще не глядя на него, Роан поднял культиста в воздух, и тот захлебывался, булькал, дрыгая ногами. Роан, наклонив голову набок, мелодично пропел:

— Хочешь, отдам его тебе?

От его голоса здесь, в реальном пространстве, у Несты задрожали колени. Да, он был монстром с черепом зверя вместо лица, но она вспоминала и прекрасные черты из ее сна, и от этого голоса ее сердце колотилось как безумное. Он древнее, вызывающее восторг и трепет существо, но она должна была держать себя в руках.

— Пожалуйста, — собственный голос звучал словно издалека.

Он швырнул задыхающегося Октавиана к ее ногам, равнодушный и холодный, и смотрел со стороны, статуя из дыма и тени.

— Он твой. Я убил бы его сам, но он твой. Ты заслужила.

— Я не стану его убивать, — Неста качнула головой. — Это слишком. Он доставил много хлопот, но я не подарю ему смерть.

Роан смотрел на тело без интереса и движения.

— Культисты всегда самая неприятная часть. Шушера, без которой, увы, ничего не обходится, — его черепная голова медленно повернулась обратно к Несте. — Но тебе повезло. У вас был только один. А мы с тобой вскоре встретимся снова.

И больше его не было.

Неста постучала по двери за своей спиной. Пока Октавиан пытался подняться хотя бы на руках, кашляя и задыхаясь, наверх посыпали рекруты Лезвий, и в одно мгновение его скрутили.

Неста тяжело вздохнула. Теперь следовало как можно скорее позаботиться о Ньюлен.

Планы

Ньюлен выглядела не очень хорошо. Ее возрастные изменения не прошли, и зная, как сильно терилл мог состарить, Нимнесте впервые задумалась, а сколько же ее подруге лет на самом деле, какой она была до службы в Лезвиях?

Девушка осунулась. Она усиленно боролась с собой, пытаясь игнорировать тошноту и съесть питательный суп. Ей было это необходимо, но терилловое отравление было не так-то просто преодолеть.

— Я так виновата перед тобой, — Неста не хотела перетягивать внимание на себя, но чуствовала сильнейшую необходимость извиниться. — С головой ушла в эту охоту и послала тебя на Октавиана после такого долгого пути. Прости меня, Ньюлен. Скажи, как я могу искупить вину?

Девушка взглянула на нее взволнованно. Казалось, ее карие глаза посветлели.

— Искупить?.. Неста, не неси чушь! Ты не виновата ни в чем, культист — мой долг как капитана Лезвий.

— Ньюлен, я даже не подумала, что…

— И слышать об этом не хочу. Потому что не дай ты мне указания, я бы пошла туда сама. У нас не было времени.

Качнув головой, Неста решила не отвечать. Ньюлен состояла из чувства долга, как и Дайн. Дайн… как же он там?

Словно прочитав ее мысли, Ньюлен отставила суп и спросила:

— Что мы будем делать с рыцарем Дайном?

— Не знаю, — призналась Неста честно. — Но это пока. Шеэмин собирает информацию, мы что-нибудь придумаем.

— Не боишься, что герцог сделает с ним что-то за это время?

Разумеется, Неста боялась, и боялась не без причин. Не только ее интуиция кричала тревожно при одной мысли, что Кисэйл остался в плену у ненавидевшего его злодея, все свидетельства говорили в пользу того, что нужно было торопиться. Но все это было не так просто.

— Ньюлен, если не провернуть все правильно, мы можем сделать только хуже. Самиир — герцог. У него много возможностей превратить нашу жизнь в оживший кошмар.

С этим капитан спорить и не думала, и решила сменить тему.

— Ты говорила с Октавианом?

— Кроме того раза на крыше, когда он вызвал чудовище, нет, — Неста качнула головой. — С одной стороны, я не хочу видеть его вообще. С другой… возможно, он — единственный ключ к тому, как закончить все это. Нашествия темных существ не прекратятся только от того, что мы засадили в темницу одного из темнопоклонников. А спрашивать у Самиира… — она вздохнула. Запустила пальцы в волосы, зачесывая кудряшки с лица в жесте полнейшего отчаяния. — Он так профессионально уводил мои мысли прочь! Почему я не догадалась спросить у него напрямую, как он, будь он проклят, покончил с нашествием?

— Неста, я сомневаюсь, что он дал бы тебе четкий ответ, — заметила Ньюлен. — Или, раз уж на то пошло, правдивый. Я всегда слышала, что рыцарь Дайн призывал не верить герцогу, но никогда не понимала всей сути…

Неста грустно улыбнулась.

— Все это оказалось куда запутаннее, чем мы предполагали, да?

Ее подруга ответила своей, такой же грустной, улыбкой, и мягко сжала ее ладонь на своей кровати.

— Ничего. Ты с этим справишься, Неста. По крайней мере, ты — героиня, которая никому не лжет… в отличие от, кажется, всех вокруг.

— Мы справимся, — поправила Неста машинально. Запоздало, она осознала, на что могли намекать слова подруги. Не только Самиир оказался лжецом. Пусть виной всему была адаранская клятва, Кисэйл Дайн лгал им всем. Неста его винить не могла, не после того, как увидела другую его сторону. Но ее подруга считала его образцом во всем. — Ньюлен, как ты? Я имею в виду не только физическое состояние, с ним ты упорно храбришься. Но все, что случилось…

— Я в порядке, Неста, — от стали в ее голосе кассида вся собралась и на короткое мгновение ощутила себя виноватой. Ее непоколебимая Ньюлен! — Я не скажу, что случившееся с рыцарем Дайном не повлияло на меня, но я не переживала никакого ужасного «краха идеалов», если ты об этом. Его так называемое «предательство» возмутило меня куда меньше, чем тот факт, что у вас с ним за моей спиной расцвели какие-то чувства.

Неста вспыхнула. Вновь поблагодарив свою темную кожу за то, что румянец не так видно, она неуверенно взбила волосы и сказала:

— Я не пыталась скрывать от тебя ничего… оно вышло так само. Он замечательный, и…

— То, что он замечательный, я знаю, — перебила ее Ньюлен. — Как и то, что он куда более живой, чем пытается показать. Потому что он очень, очень многое делал для меня. Но я верила, Неста, что Кисэйл Дайн смог отказаться от всего земного ради ордена. Я верила, что если мог он, смогу и я. В этом он был образцом. А что в итоге? Раз даже адаранец не соблюдает все правила…

— Он говорил, что мало кто на самом деле их соблюдает. По секрету, — сейчас все эти адаранские тайны казались Несте мелочью. — Он говорил, в Адаране все нарушают, но втихаря. Это естественно. Мы не можем просто функционировать без чувств, как какие-то султанатские машины. Мы все живые: шовиллы вроде нас с Дайном, линеи вроде тебя с Лиссом. Лор-файне и солуор, фэллен, все мы.

— Я понимаю это.

Ньюлен опустила голову. Пряди ее солнечно-светлых волос ссыпались с плеча, закрывая ее лицо от Несты полупрозрачным занавесом. Даже обессиленная и измученная, она не теряла своего рыцарского достоинства.

— Я понимаю это, — повторила она. — Но это значит, что Лезвия Веры не столь и особенны. А значит, нет никакого просветления, нет никакого спасения в их рядах. Они просто такие же, как и сотня других орденов и фракций в Хосеш-Асаде или даже во всем Таллориле.

Начистоту, даже будь Лезвия Веры особенными, Неста сомневалась бы в их уникальности. Таллорил — большая вселенная, содержащая множество миров. Это сводило вероятность любой уникальности практически на нет.

— Может, это откровение и к лучшему, Ньюлен, — заметила кассида, мягко касаясь ее руки. — Наша страна огромная. Наш мир большой. Вселенная бесконечна. Что, если твое место не в Лезвиях? Я бы сказала: что, если твоя Роль в ином? Но ты же даже в Трех не веришь.

— Не верю, — призналась она устало. — Может, ты и права. Но этот вопрос я решу лишь после того, как тьма не будет угрожать нашей земле.

Неста убрала ее волосы за длинное линейское ухо и заботливо поцеловала подругу в висок.

— И скоро все разрешится, вот увидишь.

После разговора с Ньюлен кассида решила прогуляться. Ей нужно было проветрить голову, принять серьезный вид, перед тем как идти к Октавиану. Ей необходимо было прояснить очень многое, наконец, ей нужно было просто взглянуть культисту в глаза.

Ее внимание привлек смех и шум у ворот. Толпа солдат в полном обмундировании стражи Грана Эсера насторожила ее, и Несту прошиб холодный пот. Силы герцога уже здесь? Неужели он рискнул бы?

Завоевание кассидиса — владений кассиды — было чудовищным преступлением против законов Королевства Двух Звезд. Но мог ли быть герцог Самиир настолько рисков, чтобы атаковать их? Реши он напасть, его армия уничтожила бы моррианских стражников в два счета. Он мог бы убить всех и свалить это на силы пучины. Да, люди никогда не приняли бы его, но мог ли он быть настолько безрассуден, чтобы попытаться?

Нет. Смех, ведь она слышала смех. Там происходило что-то иное. Следовало разузнать.

Люди расступились, пропуская кассиду, и ее взгляду предстал встрепанный, но запредельно довольный Лисс, который только что вылез из объятий с Рейветином, которого, видимо, знал. Не успела Неста ничего спросить, как линей вскричал веселое «кассида» и сгреб в объятия уже ее.

— Лисс?.. — спросила она непонимающе. — Что ты…

— А мы дезертировали! — сообщил он гордо, чмокнул кассиду в макушку и отпустил. Озадаченная, она отступила на шаг.

— Дезертировали? В каком…

— В Грана Эсера недовольства и волнения, — он откинул с лица яркие пряди и упер руки в бока, чрезвычайно чем-то довольный. — Но что важнее… мы с ребятами потолковали. Ну, о твоих словах, когда командора Лезвий забирали. Ну и... в общем, мы решили, что ты права.

Она моргнула.

— Лисс, это измена!

— Ага, — ответил он совершенно беззаботно. — Но, во-первых, историю пишут победители, а у герцога на руках полно недовольных горожан, глядишь, как-то разрешится. Во-вторых… Неста, иногда надо поступать не по букве закона, а как сердце велит. И мне сердце сказало, что мое место с тобой, а не с этим любителем молоденьких жен.

— Лисс, ты сын судьи! — его суждения у нее в голове не укладывались. И ведь он был не один, с ним было полно стражей столицы!

— И поэтому я знаю прекрасно, что такое несправедливость, и как часто она побеждает, играя по закону.

— Но…

Линей вздохнул и, вдруг, растерял весь беззаботный вид. Улыбка исчезла с его губ, и он очень серьезно и трезво взглянул на кассиду.

Что-то подсказывало ей, что она сильно в нем ошибалась. Этот парень был таким эксцентричным не по своей дурости. Это было сознательное решение.

— Неста. Я сделал, как считаю правильным. Неприятности? Ну так меня все равно отмажут. И всех, кто со мной, я отмажу. Как ты выразилась, я сын судьи. Я редко делаю что-то благородное, и впервые за всю жизнь мне кажется, что я могу что-то изменить. Сделать что-то правильно. Мы все хотим быть здесь, с тобой. Мы хотим быть при тебе, кассида. Ты примешь нас?

И она могла лишь кивнуть.

— Конечно. Морриан — ваш дом, отныне и навсегда.

Они пожали руки.

Октавиан выглядел плохо. Мрачный, он сидел у самой решетки своей темницы и смотрел в каменный пол. Стражи здесь не было, и он был предоставлен сам себе.

В пещерах шаги отдавались эхом, и о приближении Несты он знал заранее, однако даже не поднял на нее взгляд. Она остановилась чуть поодаль, изучая его.

Благородный профиль. Серьезный возраст. Он должен был быть младше Эна, герцогского слуги, однако явно приближался к его возрасту. Тонкая кожа выглядела пергаментной, но в волосах не было седины. Спину он держал ровно, только плечи теперь понуро поникли.

Кажется, случившееся сломало его.

— Октавиан?

Он усмехнулся. Его яркие глаза посмотрели на Несту лишь на мгновение, потом он снова вернулся к созерцанию земли под ногами.

— Октавиан, я пришла поговорить.

— Есть ли нам, о чем говорить, Героиня? Уходи, ты победила.

Этот горький смешок только убедил Нимнесте в том, что культист находился не в лучшем состоянии. Но она не собиралась сдаваться так просто.

— Не хочешь говорить? Хорошо, я поговорю за нас обоих. Ты не ждал, что Роан так поступит с тобой. Ты ждал, что он наградит тебя, сделает разумным существом Темных Берегов. Кем-то вроде него самого, а не бездумной тенью. Что так ты станешь частью чего-то большего, обладая силой и смыслом жизни. Тем, чего Церковь Трех тебе не давала. Верно?

Он усмехнулся и выпрямился, откидываясь к каменной стене. Теперь он повернул к Несте голову.

— Проницательная Героиня. Умнее Самиира. Он был просто воякой с обостренным чувством справедливости.

У Несты был ряд сомнений, как мужчина с обостренным чувством справедливости мог превратиться в то, что она увидела. Но это не имело значения сейчас.

— Роан искал не темных культистов. Как раз наоборот, они ему не нужны, — Неста подошла на шаг ближе к решетке. — Что я смогла понять за время, что Марка у меня, так это то, что Роан не стремится распространять заражение сам. Он — его источник, но он же и ищет лазейки. Оттуда и Восставшие Герои.

Октавиан фыркнул.

— Звучит так, будто бы он какой-то добренький герой. Однако герои прошлого, погибшие, нося Марку — не прекратившие нашествия — стали такими же существами, как и эти гадкие тени и мутанты пучины. Переродились планарами. Где здесь добро?

— Я ни слова не говорила о доброте, Октавиан, — Неста чуть улыбнулась. — Роан — древнее существо. А что самое первое, чему нас учат, говоря о древних расах и цивилизациях? Что они были жестоки, и что ход их мысли наше сознание понять неспособно. Думаю, Роан даже не может объяснить, что ему нужно, так, чтобы мы поняли.

Культист поморщился.

— Что тебе надо? Ты победила меня. Философский спор о природе темных чудовищ — не причина, чтобы приходить в темницу.

— Ты прав.

Неста подошла еще на шаг и внимательно посмотрела на Октавиана. Изучала мельчайшие детали его лица, каждую черточку. Искала слабости.

— Октавиан, я должна знать, как закончить это нашествие раз и навсегда. Мне нужно знать все, что только может помочь. Ты знаешь что-то, я уверена в этом. Помоги мне.

— С какой стати? Может, я хочу, чтобы ты проиграла, — скривился он.

— Роан, которому ты служишь, хочет, чтобы я выиграла. И моя победа — единственный шанс отсрочить темное служение, что тебя ждет.

Он раздумывал. Но Неста поставила правильно, и культист поднялся. Подойдя к прутьям решетки, он взялся за них и посмотрел Несте в глаза, возвышаясь над ней подобно тонкому дереву.

— Я не знаю, как все закончить, кассида. Потому что это знание чудовище пучины приоткрывает лишь Герою. А вот герцог Самиир знает, ведь он встречался с Роаном ранее. Как и каждый Герой. Легенды говорят о том, как чудовище испытывает героя, играя на его сильных сторонах, и у каждого есть и свое испытание, и извечно-единое испытание. Самиир знает. И лжет, если говорит иначе.

Это именно то, что Неста хотела услышать. Она подозревала, что герцог лукавил. А теперь у нее было подтверждение.

Она кивнула культисту. Он не искупил ничего, но это начало.

Составить письмо герцогу нужно было не просто вместе с Шеэмин. Некоторые факты из него должны были знать все спутники, чтобы, при случае, не разрушить замысел.

Добытая информация отнюдь не радовала регента. Шеэмин была зла. Испепеляюще зла, что Неста могла сходу определить – ее регент-опекун стала напоминать статую из эмали и недвижимых украшений. Она молчала, отмечая все детали узнанного, и особенно обращая внимание на то, что герцог явно начал считать себя выше закона.

— Я лично отправлюсь к Представителю, когда все это закончится, а пока… — сказала Шеэмин тем самым легким тоном, от которого хотелось самостоятельно встать в угол лицом и обещать больше никогда не делать ничего плохого. – Герцог схемы плетет, значит? Я ему его герцогское престарелое достояние сама сплету, с языком поганым морским узлом переплету, и эту баранку амбициозную вышлю непосредственно Королю Звезд скорой колдовской посылкой. Горячая выпечка будет – потому что я обещаю, он у меня сгорит до пепла.

Когда Шеэмин начинала говорить так, это не на шутку пугало. Неста знала, что эта литунна могла управляться с буквой закона чудовищно эффективно, и упор здесь был бы на слово «чудовищно».

— Шеэмин… Дайн, — напомнила она.

Шеэмин слегка расслабленно расправила плечи.

— Несколько вариантов. Например, если я напишу официальное прошение, что рыцарь Дайн, дескать, оскорбил тебя персонально, и прошу выдать его для частного суда в Морриан. Помимо этого, скажем, я уже написала его родне и оповестила всю церковную иерархию Восса, что их единственный наследник и граф находится сейчас в плену у герцога Грана Эсера. По крайней мере, это будет какой-никакой козырь.

Неста оперлась локтями об овальный низкий стол, за которым все сидели. Схема могла сработать, но также могла и обернуться дальнейшими неприятностями.

— У нас есть все, что нужно для этого? Оскорбление может всплыть, если появится кто-то из Адарана…

Регент подумала, хмурясь.

— Я думаю, тебе следует сперва разведать обстановку. Если герцог такой просчитывающий гад, как я успела понять, он придумает условие, на котором отдаст тебе Дайна. Выслушай его, но на его ультиматумы не ведись. Все доложи мне. В крайнем случае используешь то, что я назвала в самом начале.

— Нет, — заметила Ньюлен. — Это тянет время. У нас его нет, у рыцаря Дайна его нет.

— К тому же, — заметила Неста. — Мне не нравится вариант с тем, что герцог может предложить условие. Дайн предполагал, что герцог захочет жениться на мне. Из-за Марки и статуса Героя.

Шеэмин так сверкнула глазами, что, казалось, прожжет все вокруг. Нарушило тишину только протяжное, ленивое, в манерной лиссовской манере:

— Фу-у-у.

— А ты не в возрасте. У него же жена?.. нет-нет, точно, никакой церемонии еще не было… эк интересно… — Шеэмин снова призадумалась. - Давай-ка тебе брак быстренько придумаем, заведомо оговоренный.

Вариантов было мало. Ясхилл уже должен был сказать Самиру, что между кассидой и командором Лезвий что-то есть.

— Дайн?

Шеэмин щелкнула пальцами.

— Дайн! Дайн – хорошо. Скажем, я написала в Адаран и поставила весь Восс на уши, да, что их граф и командор Лезвий в плену сейчас, верно? Помимо этого, у вас назначен политический брак. Вот-вот. Покушение на честь графа Восского, домогательства до его невесты, подрыв политических отношений двух государств, Адаран на грани военного похода… я такого в письме напридумываю, ему мало не покажется. Скажешь ему, я это уже отправила к Королю. А про ваш якобы брак Король Звезд вообще знает уже пару лет, да.

Эта ложь не прошла бы на более значимом уровне. Но как отчаянная мера для спасения Кисэйла — да. Проверить что-либо сейчас Самиир не сможет, а репутация Шеэмин делает такие сценарии реальными. В теории.

И они составляли. Составляли, составляли, писали, выродив в итоге угрожающее чудовище. Когда письмо было готово, Неста чувствовала себя измотанной, однако ей не терпелось отправиться в Грана Эсеру.

Лишь бы Кисэйл продержался до ее прихода. Скоро он будет свободен.

След

Город встретил их хорошо. На улицах оставались волнения, будто кто-то растряс народ. Мог ли кто-то из солдат Ясхилла, не ослушавшись прямого приказа, повлиять на ситуацию по-своему? Среди них ведь тоже были недовольные случившимся в Форте-Сильва, как и среди солдат Лисса.

Люди требовали герцога. Злились. На улице открыто мелькал даже Креллион. Сперва казалось, он не замечал никого, однако уже по дороге к кварталу дворян он подловил Несту, выбрав для этого самый темный и узкий лестничный пролет.

Сегодня от него сильно пахло мокрой землей, золото на коже перетекало маленькими ручейками. Спутанные землистые волосы и неживые, стеклянные глаза мшистого оттенка создавали странное впечатление. Он казался… грязным, испачканным, неухоженным.

— Кассида, — шепнул он своим резонирующим голосом, и хоть Нимнесте приметила его заранее, все равно вздрогнула.

— Креллион. Добрый день. Я спешу, извини, — она попыталась продолжить путь, но дух схватил ее за руку.

Он касался ее частичками холодной земли, мокрая почва осталась на ее коже от его касания. Он не носил кожу, он был чем-то еще.

— Нет, — сказал он повелительно. Неста ощутила острое желание замереть, но призвала на помощь всю свою силу воли, чтобы воспротивиться ему. Она сделала вид, что остановилась сама, и эта маленькая уступка позволила ей перехватить контроль.

— Я не буду слушаться тебя. Или говори, что хочешь, или…

— Смерти герцога.

Неста опешила, даже забыв о попытках вырвать у духа свою руку. Она моргнула, уставилась на его землисто-зеленое лицо.

— Прости?

— Он — тьма на этой земле. Он — зло. Эсера больна им, как опухолью. Вырежи ее, кассида. Это милосердие.

Его голос словно ввинчивал слова в ее разум. Она ощутила давление на виски и тряхнула головой.

Нет! Упражнения с Владыкой Морей, множество виденных чудовищ укрепили ее силу воли. Она не поддастся!

Неста вырвала свою руку у Креллиона и отшатнулась, создавая между ними дистанцию.

— Ты сошел с ума? Я не убийца, Креллион.

— Это не убийство. Это спасение.

Он снова пытался манипулировать ею, и Неста сжала кулаки.

— Нир рассказал о тебе. Ты не его друг, ты ничей друг. С какой стати ты взял, что я буду слушаться тебя?

Он смотрел на нее бесстрастно и пусто. Как животное, как статуя. Жуткая статуя.

— Спаси всех, — продолжал он. — Ты ведь героиня. Ты хочешь защитить эту землю. Ты жаждешь…

— Хватит.

— Люди мертвы от тьмы. Они мертвы. Из-за тебя. Потому что ты не покончила с герцогом раньше. Исправь это, и…

— Хватит!

И мир застыл. Ее Марка не влияла на людей и духов, но могла влиять на нее. Внезапно, Неста поняла, что ничего не хочет больше, чем покончить с этим скользким земным духом раз и навсегда.

Но это то, чего он добивается. Сделать из нее убийцу. И она никогда не отнимет жизнь, если только ситуация не вынудит ее.

Мир обрел краски, и она выдохнула. Она сильнее этого. Она сильнее любого внушения.

— У тебя нет власти надо мной, — сказала она просто, прежде чем развернуться и отправиться дальше. Креллион молчал лишь мгновение.

— Кассида! — властность его резонирующего голоса разбилась о ее уверенность как волны о твердые скалы. Неста шла к замку герцога, а вслед ей сыпались крики духа, но больше он ее не волновал.

Стража пропустила ее легко, даже не задав ни единого вопроса. Уже на подходах к нужному коридору, Неста услышала крики – это были крики Ясхилла.

— Идиот! Поехавший, больной урод!

Неста замерла. Снова, снова она застает ссору! Как же невовремя.

В приоткрытую дверь было видно Эна. Он пожал плечами, а Ясхилл не унимался:

— Чудовище! Нет, какая же сумасшедшая, безумная свинья!

— Ты ничего не изменишь, — сказал Эн равнодушно. — Все уже сделано.

— Да ты что! Я в курсе – и ну что теперь! Что за… ааа!

Он чуть не сшиб Несту дверью, когда выбегал – и вдруг затормозил, проехавшись по полу, разворачиваясь на ходу. Неста отскочила, делая вид, что только подошла, но его, кажется, даже не волновало, что она могла слышать.

— В подземелья! Быстро! Сейчас! – и что-то в его виде говорило, что это не просто приказ или обычный дерзкий выкрик. Нимнесте не сказала ни слова.

Конечно, спускаться в подземелья замка сумасшедшего герцога не казалось кассиде самой умной идеей. Однако она привыкла доверять интуиции, а интуиция говорила ей, что дело приняло серьезный оборот.

Она толкнула тяжелую дверь и ступила на темную лестницу. Стоило двери закрыться, кассиду окружила тишина подземелья. А затем легко было услышать голоса.

— Знаешь, это просто поразительно. Смотреть на твое лицо, когда ты больше не притворяешься, — герцог говорил спокойно, уверенно. В привычном образе. – Правда, мне совершенно не нравится, что ты молчишь. Ты же понимаешь, что тебя это не спасет, верно? Мы все давно знаем, что ты не безупречен. Что ты слишком много кем дорожишь, бравый рыцарь Кисэйл Дайн.

Пауза. Дайн не отвечал.

— Молчишь? Ну и чего ты этим добьешься? Я все думал, с момента, как встретил тебя впервые, что же будет твоей кончиной. Упрямство? Или тупая собачья преданность? Ты и так вон к чему все вывел своим прекрасным замалчиванием и бездействием.

Кисэйл все еще молчал.

— О, Дайн, Дайн, Дайн. Не имеет значения, сколько ты продержишься в своем… этом холодном образе, все уже случилось, что должно было. О, смотришь на меня, да? Пойми, Дайн, иногда сказаться может… мельчайшее промедление. В бою. В любви. В медицине. А, понимание – вижу понимание в твоих глазах, хорошо. Жаль, что ты так неудачно, не вовремя исчез в своих… темных злодейских апокалиптических делах. Всякое может случиться. Целитель не подоспеет вовремя к ребенку, который не может самостоятельно даже дышать… о, ну что ты. Я думаю, ты понял меня правильно. Трагическая случайность, рыцарь Дайн. Трагическая случайность.

И не имело значения, каким сейчас было обычно равнодушное лицо герцога.

Потому что ничего не существовало вокруг для Кисэйла – Кисэйла, потерявшего лицо, бледного, как полотно, глядящего в совершенное никуда. Его блеклые глаза казались слепыми, а это неверно-возрастное лицо – карикатурно-непонимающим.

Это было самое живое лицо, которое когда-либо у него было.

Несте показалось, ее сердце разорвалось. Ей было больно вонзать кинжал в Кисэйла, но та боль казалась тенью в сравнении с тем, что отразилось на его лице.

Она все поняла и прикрыла глаза. Китиэнь. Самиир, эта гнида, это чудовище… из мелочной мести, из желания причинить боль он приказал убить беспомощную девушку. Он… он сошел с ума.

Где был герой, которого славила вся Эсера? Был ли он таким всегда?..

Неста прикусила губу и сделала решительный шаг к Самииру.

— Мой герцог. Письмо от регента Морриана.

Дайн словно ее не видел. Он упал, держась за прутья решетки, глядя в пустоту перед собой.

Герцог принял ее письмо. Улыбка на его лице испарилась, когда он начал читать.

— Вот как, — только и сказал он. — Смело.

— Прошу моего жениха, — уверенно сказала она. Ей понадобились все силы для этого спокойствия. В присутствии Самиира ее трясло. То, что он сделал… нужно было быть сумасшедшим, чтобы так поступить. Не иметь никаких моральных границ.

Что делало его запредельно опасным.

— Ты все еще принадлежишь мне, — холодно сказал он. — Рискованный шаг против своего герцога, кассида Марид.

— Возможно, — ответила она, вздернув подбородок. — Но, позвольте крупицу честности, мой герцог? Можете сколько угодно говорить о вашей власти. Можете убить меня, но я не буду служить тому, чья корона выложена алмазами чужих жизней. Я ухожу и впредь не появлюсь в Грана Эсера.

Это молчание было чудовищным. Она едва заставила себя выдержать взгляд серых глаз Самиира. Видела, как играли желваки, как он сжимал свою тяжелую квадратную челюсть, пока не решился, наконец.

— Счастливый у тебя день, рыцарь Дайн, — сказал герцог Самиир с натянутой улыбкой. — Столько новостей. Все такие интересные.

Он явно сомневался. Сомневался и готов был к другим вариантам, но все же… он знал риски войны с Адараном. Более того, он знал репутацию Шеэмин.

Ключ упал мимо рук Несты прямо на пол.

— Выход найдете сами.

Затем он ушел наверх, оставив ее один на один с Кисэйлом.

Не теряя времени, она схватила ключ и ринулась к клетке. Как ни странно, подвохов не было, и она смогла открыть замок.

— Кисэйл. Кисэйл, прошу, очнись. Это я.

Стоило ей только опуститься к нему, как Дайн обнял ее, утыкаясь ей в шею холодным кончиком длинного носа. Кажется, он шмыгнул, но – разумеется, нет, он же двухметровый адаранский рыцарь, бывшее Лезвие Веры.

Он, кажется, кивнул куда-то ей в шею. Поднялся криво – будто бы ему больно. И ему было больно, судя по случайным ссадинам и синякам.

— Да. Да, идем.

Он был чудовищно тяжелым, но Неста терпела это, помогая ему подняться. Она потащила его по лестнице наверх, затем по коридору. Ее сердце разрывалось от вида того, как ему больно, и она хотела только одного — поскорее осмотреть его, оказавшись в безопасности.

Ясхилл вытолкнул их прочь, как вышвырнул, едва увидел во дворе замка. Без слов, просто удостоверился, что они окажутся за территорией до того, как герцогу взбредет в голову переменить свое решение.

Квартира Кисэйла была не лучшим решением, однако Неста не знала иных вариантов. Она решила отправиться туда, Кисэйлу нужен был отдых и перевязка. Потом… потом они сбегут в Морриан.

Сбегут, и все будет хорошо.

Жаль, она не успела помочь Китиэнь. А ведь она обещала. Будет ли он ненавидеть ее за это?

Волоча Дайна по улицам, она бегло взглянула на него. Усталый, погруженный в себя. Дело в сестре, нет сомнений. И Неста подвела его.

Ожидавшие их снаружи Ньюлен и Лидар казались встревоженными, оба. Ньюлен охотно вызвалась помогать Дайну, позволив ему на себя опереться и выровнять шаг.

— Я добуду целителя, — бегло сказал Лидар. — Или средства.

— Средства, — посоветовала Ньюлен. — Без третьих лиц, хорошо?

Сквозь шумную толпу, справиться с которой у городской стражи не получалось, им удалось, пусть и нескоро, но все же добраться до квартиры Кисэйла незамеченными. Неста мысленно молила Сойлану, чтобы никто из назойливых соседей Кисэйла не выглянул и не стал задавать вопросы. По счастью, им повезло.

Они ввалились внутрь, чуть не своротив вешалку в углу. Ньюлен впервые видела, в каком бедном и невеселом месте жил ее командир, и открытие явно удивило ее. Она даже замерла на мгновение, оглядываясь, и Неста воспользовалась моментом, чтобы забрать Кисэйла и отвести к кровати.

Взглядом Дайн залип у шкафа. Вещи, которые там лежали… какие-то маленькие украшения, привлекли, приковали к себе его внимание. Сердце Несты кольнуло.

Ньюлен, неуверенно проводив его взглядом, тихо сказала:

— Что-то мне не нравится, что происходит на улицах. Я хочу поговорить с Видарком, с Ниром, может, они что-то знают. Расскажу расклад Лиссу и ребятам, что получится. Посидишь с ним? Я вернусь через пару часов.

Неста кивнула. Она не оставит Кисэйла ни за что. Сейчас она благодарила взбалмошного линея и своих друзей, что все они согласились отправиться с ней сюда. Никто не хотел отпускать ее одну в логово Самиира, и теперь она сама понимала, что ей повезло.

Они остались вдвоем. Пустой взгляд Кисэйла словно принадлежал мертвецу, а не живому, бунтующему рыцарю. И это было особенно больно: он стал свободен, но главный смысл его борьбы пропал.

— Кисэйл… — позвала она мягко, присаживаясь рядом и касаясь его руки. Не глядя на нее, мужчина тихо сказал:

— Я в порядке.

— Нет, — она качнула головой. — Нет. Не нужно храбриться со мной. Я видела тебя другим, и я полюбила тебя другим, настоящим. Не лишай меня настоящего.

Он прикрыл глаза, опустил голову. Плечи его дрогнули, и когда он вновь открыл глаза, все еще избегая смотреть на Несту, она увидела блеск, который нельзя спутать ни с чем.

Прекрасный трагичный рыцарь с улыбкой живого мертвеца. Ее прекрасный рыцарь. И эти глаза — некогда голубые, пустые ныне, и против их воли рождаются капли, словно в дождь.

Слезы скользнули по белым, восковым щекам Кисэйла.

Она не успела придумать верных слов — вернулся Лидар. Позволив себе отвлечься на что-то, действительно важное, Неста взяла бинты и бутылочки и вернулась к кровати.

— Что теперь? — спросил Лидар. Кассида вздохнула.

— Не знаю. Я опасалась, мы и до этого не дойдем так просто. Ньюлен вернется со сведениями, и тогда сориентируемся.

— Понял. Я помогу Ньюлен, — сказал Воплощение, и не успела Неста спросить его, вышел, вновь оставляя ее наедине с Дайном.

Вновь вздохнув, Неста вернулась к нему и попросила его избавиться от рубашки. Он послушался.

— Ты так быстро пришла меня спасать, что я даже не успел понять, что случилось, — он солгал, попытался пошутить, потому что – потому что все, что угодно, только бы не молчать. Что угодно, но не молчать. — Героиня. Я же говорил.

Как он сказал тогда утром? Его героиня, что бы ни случилось. Сейчас эти слова отдавали горечью в памяти Несты.

— Перестань. Я прибыла бы и быстрее, если бы могла. Но я должна была убедиться, что Самиир не посадит меня рядом с тобой. Я должна была вытащить тебя. Ты же мой жених, рыцарь Дайн.

— Вы все-таки разыграли эту карту? – он, кажется, теперь не был против ни в каком смысле. Все его запреты спали. — Буду знать. Сейчас ты — самое близкое к семье, что у меня осталось.

Руки Несты замерли. Она взглянула на него внимательно. Он потерянно уставился в какую-то точку в пространстве.

— Я не знаю, как просить прощения. На озере я так браво клялась, что помогу тебе с твоей сестрой, а на деле я не успела…

— Брось, — он поморщился. — Если бы вы прибыли быстрее, я просто узнал бы новости не от герцога в заранее подготовленном монологе.

Он медленно и тяжело вздохнул. Успокаивался, кажется, и все еще избегал смотреть на Несту.

— Кисэйл…

— Мне жаль, что я не смог… никак сказать раньше, — он переменил тему, и в голосе его звучало отчаяние. — Дать вам понять, в чем дело, что Октавиан держал меня на поводке. Я пытался, правда, и… я не жду, что ты меня простишь за то, что я делал на его стороне, но…

— Кисэйл Дайн! — вспыхнула она. — А ну не смей!

Он даже почти рассмеялся.

— Я не понимаю, на что ты обижаешься.

Она поджала губы, вспоминая его адаранский комплимент. Как он там говорил? Не верит, что она добровольно одарит его чем-нибудь красным?.. красный — искупление и прощение, значит?..

Встав, Неста отправилась в ванную. Откопав в сумочке завалявшуюся там баночку с красным пигментом, она поспешно накрасила губы, а потом быстро выбежала назад и налетела на Кисэйла с поцелуем.

Он ахнул от боли, но его руки немедленно легли на ее талию. Он ответил, отчаянно, обреченно, будто бы пытался забыться в этом поцелуе, в ней. Возможно, так оно и было.

Отстранившись, Неста не упустила возможности и оставила алый след еще и на его щеке. Он моргнул, глядя в ее лицо так, словно смотрел на звезды.

— Вот. Красное для тебя. Одарила, добровольно. Я прощаю тебя, Кисэйл, и простила бы в любом случае. Никогда не думай, что я отказалась бы от тебя из-за того, что с тобой сделал кто-то еще.

Он не нашел слов. Смотрел на нее растерянно, а потом опустил взгляд, смущенный и покрасневший.

— Ты… поражаешь меня. Ты как солнце. Порой мне кажется, там, где ты проходишь, должны распускаться цветы, поворачиваться вслед за твоим светом, — он снова поднял на нее взгляд. — Ты — мое прощение.

Ощущая, как кровь приливает к лицу, она поцеловала его снова. Обработку ран пришлось немного отложить.

Когда она вернулась к перевязке, он попытался найти другой способ отвлечься.

— Самиир всех шокировал, да? Я знал его давно. Мы крепко враждуем, но из-за моего статуса в Лезвиях он ничего не мог мне сделать. Я мешал ему наживать богатства, ломал его замыслы, обламывал его планы жениться на юных девушках… я-то знал его давно. А вот ты — только сейчас поняла, какой он.

Неста не хотела говорить о Самиире, но отвлечь Кисэйла согласна была любыми способами.

— Он… был моим героем, да. Образцом для подражания, ожившей легендой. В детстве. Но, Кисэйл, я знала, что он просто солуор, по сути такой же, как я. Идеальным он быть не мог.

— Но он был Героем.

— Да. Для большинства. Но герой — своеобразное слово, его легко можно интерпретировать по-разному.

Она никогда ранее не облекала это в слова, но сейчас поняла, что эта мысль захватила ее. Самиир был тем героем, образ которого создал сам, в образе которого убедил людей. То, какую гнилую натуру он скрывал, не противоречило этому образу. Публичное и личное — слишком разные вещи.

Герой. Она говорила о героях так уверенно, будто бы всегда знала самое верное, самое истинное значение этого слова. И Дайна это не удивляло — только напомнило, что когда-то давно он действительно по необъяснимой причине выделил ее из всех людей вокруг, и с тех пор видел иначе. Не описать словами, что он чувствовал тогда, но, может, у него чутье — может, он понял все заранее.

Героем здесь всегда должна была быть она.

В другой раз, в другой ситуации, он мог бы поговорить о разрушенных идеалах. Но герцог — слишком личное. Слишком.

— Все боготворили герцога, когда я прибыл. У меня была надежда увидеть благородного героя, живую легенду, но мне не повезло быть назначенным сразу в ближний круг. И я увидел стареющего амбициозного засранца, которого интересуют только две вещи — остаться у власти и развлекаться. В его окружении соответствующие люди, но он сам... грабитель, мародер, насильник и взяточник. Но я должен был молчать, и я молчал.

Он не знал ничего о разрушении идеалов. Не помнил ничего о своих.

— Люди часто оказываются хуже, чем их образ на публику. Но герцог... здесь речь не идет даже о героизме. В нем нет ничего милосердного. И ты, всегда и сейчас, была, в отличие от него, примером и образцом.

Неста снова замерла, ощущая, как краснеет.

— Звучит так, будто бы ты идеализируешь меня.

— Может быть.

— Ни за что. Я не хочу, чтобы ты делал это со мной.

— А что бы ты хотела, чтобы я делал с тобой?..

Он сказал это специально, проклятый адаранец. Она прикрыла глаза, стараясь не выдать смущения, и сказала:

— Отправился со мной в Морриан. Как только закончим с твоими ранами.

Он кивнул.

— Разумеется, отправлюсь. Я же теперь преступник, тут Самиир меня просто схватит чуть позже, и все. Правда, что он теперь-то мне сделает?..

Горькая усмешка. Очередное воспоминание о сестре.

— Какой ты преступник, Кисэйл? — нахмурилась кассида. Нужно отвлечь его.

Он откинулся к окну.

— Я работал на него, на Октавиана. Ему стоило только намекнуть мне, что, возможно, есть шанс для Кити, и я поклялся ему во всем, что он вздумал потребовать. Вот тебе и бесстрастный, отдаленный от мирского идеал Лезвий Веры для Ньюти.

— Не так-то и скрытно ты работал, надо тебе сказать.

— Я как только не изворачивался, чтобы меня опознали. Мой дорогущий черный доспех. Я один такой — адаранец с доспехом дороже герцогского замка... это отцовский подарок. Скрежещушая безвкусица.

— А где ты хранил его, кстати?

— В казармах. Иронично, не так ли?

Неста покачала головой. И его никто не нашел!

Повисло молчание. Мрачная тень снова нашла на его лицо, и Неста погладила рыцаря по волосам.

— Кисэйл… мне очень, очень жаль.

Он горько улыбнулся.

— Не нужно, Несси. Моя сестра была мертва уже давно. С того момента, когда врачи отказались подоспеть к ней вовремя. Но, наверное, мой отказ принимать это был очередным бунтом против уклада. Они хотели, чтобы Кити была мертва. Я хотел доказать им, что они не решают, кому жить, а кому умирать.

Это звучало так грустно, так тяжело. Завершив бинтовать рану, Неста опустила голову Кисэйлу на плечо и попросила:

— Расскажи мне о ней?

И он рассказал. Ему нравилась ее компания, нравилось говорить. Он был готов говорить о любой ерунде, лишь бы не молчать.

Он, кажется, и правда примирился с ее смертью еще пару лет назад, и последние годы отчаянных попыток — упрямство и откровенное, ясное всем чувство вины. Они не ладили, никогда. Они друг друга ненавидели, как могут только братья и сестры, они ругались. Он был примерным и нарушал законы втихаря, она была избалованной и демонстративно-дерзкой. Однажды он сказал ей, что она напросится рано или поздно. Потом ему сказали, что она напросилась и виновата сама.

Но он не хотел об этом вспоминать. Он больше не часть этой структуры, и теперь ничего не имело значения.

Поэтому он рассказывал другие истории. Лезвия в Адаране строги и холодны, безупречны и непогрешимы, поэтому они нарушают свои обеты втайне. Сам Кисэйл в первый же день принятия обетов воздержания от всего влился в самую сумасшедшую вечеринку за свою жизнь — а там уж чего только не было. Его подруга ушла из Лезвий, фиктивно выскочив замуж за торговца родом из Султаната Джалиане, обставив это как назначение политически-религиозное, будто бы она не знала, что официальные браки в Султанате размыкают все обязательства. Священнику пришлось обходить формулировки ее клятв, чтобы освободить ее, и только она уехала в Султанат, развелась и стала жить своей жизнью. Ее семья процветает на торговле драгоценными камнями.

Он рассказал множество хитростей и лазеек. Только не говорил о семье.

К вечеру к ним нагрянули Ньюлен, Лидар и, неожиданно, Тэлиналь Умбра Видарк в официальном виде.

Неста встретила их с усталой улыбкой.

— Сколько гостей! Видарк, ты выглядишь как аист.

— Я старался. В первоначальной версии я должен был выглядеть как павлин.

Вид Ньюлен как бы говорил, "ты по жизни павлин".

— Три новости. Плохая, странная и вероятно хорошая. С какой начать?

Неста мельком глянула на Дайна. Ему было все равно.

— Ладно, давай с плохой.

— Герцог пытается мобилизоваться и отдает странные приказы, — сказала Ньюлен. — Лисс говорит, что, несмотря на волнения, не все могут на слово поверить семнадцатилетней девочке, а не герою со стажем, и в итоге в городе раскол.

— Что значит, «странные приказы»?..

— Патрули в довольно непонятные точки в пустыне. Есть подозрения, что в очаги темного заражения. Возможно, он все-таки решился сразиться с чудовищами.

— Ладно… — Неста озадаченно взъерошила волосы. — А что за странная новость?

Лидар равнодушно, почти певуче сказал:

— Креллион вылез из своей норы и совершает странные поползновения. Собрал каких-то подозрительных грязных людей, говорят, они утащили в канализацию одного из герцогских подчиненных.

Кивнув, Нимнесте заметила:

— Он поймал меня в переулке. Хотел, чтобы я убила герцога.

Дайн всполошился. Ньюлен напряглась.

— Я ушла, и, видимо, он взял все в свои руки. Нир говорил, что он анархист, что его заботит только разрушение. Нам нужно быть осторожнее, — Неста скрестила руки на груди. От Креллиона могли быть проблемы, и ей очень не хотелось связываться с ним вновь. — Что насчет хороших новостей?

Видарк, поправляя цепочки на хвосте, сперва демонстративно размял руки, и только затем сказал:

— Я, по совершенной, чистой случайности продал, совершенно законно...

Лицо Ньюлен выражало все ее мысли на этот счет.

— ... несколько найденных вещей богатому, избалованному старикану, который вдруг, совершенно случайно, оказался дядечкой Представителя, ну и так вышло, что я как бы обронил при нем, что герцог потерял совесть. А там, одно за другим…

Неста вздохнула. Шанс. У них был шанс, что выкрутасы Самиира дойдут до приближенных короля. Тогда он больше не будет угрозой. А пока… пока пора было уходить.

— Самое время скрываться в Морриан, не так ли?

— Лисс уведет еще пару отрядов стражи с нами. Нир тоже идет, — Ньюлен кивнула. — У меня будто бы горит внутри ощущение, что надо бежать.

Обернувшись на Кисэйла и получив его согласие, Неста ощутила, что с души словно свалился камень. У них все получится.

Спасение

— Теперь ты вернешься в Адаран?

Неста очнулась от размышлений, услышав вопрос подруги. Ньюлен снаряжала Кисэйла тем, что осталось подходящего в Форте-Пэн, не обращая внимания на шепотки и косые взгляды рекрутов. Конечно, среди них был страшный и неприступный рыцарь Дайн, воплощение холода. Но Кисэйл больше не притворялся. Встрепанный, усталый, он не держал образа и даже позволил своей мимике ожить.

— С какой стати? — буркнул он, застегивая ремешки на легком кожаном доспехе. Он носил отравленные латы всю жизнь, и Неста понимала его в нежелании прикасаться к чему-то подобному снова.

— Ты граф, разве нет? Наследник… — кажется, резкость ответа смутила Ньюлен. Она опустила руки, так и не протянув ему воротник. Вздохнув, Кисэйл посмотрел на нее очень сурово, но почти сразу смягчился и пояснил:

— Я провел вдали от дома очень много лет, Ньюти. Не скажу, что хочу возвращаться туда. Я еще не успел прочувствовать свободу от клятв, и не спешу опутать себя новыми, теперь уже политическими, обязательствами.

— Ты ведь говорил, что ты единственный сын, — она непонимающе покачала головой. — Разве это не значит…

— Значит. Но я не хочу, хорошо?

— Я поняла тебя.

Капитан вышла из палатки, чтобы присмотреть Кисэйлу клинок в запасах форта. Неста воспользовалась этой возможностью, чтобы подхватить разговор.

Кажется, Кисэйл не хотел поднимать тему своей родословной, но ей было искренне любопытно, как такое могло выйти. Даже Церковь Трех не отбирает у семей единственных наследников, особенно когда речь идет о столь важных родах. Разве такое было возможно?

Кисэйл расценил ее любопытное выражение правильно и встретил ее с обреченно-грустной улыбкой на бледных губах.

— Несси, и ты туда же?..

— Я просто не совсем понимаю… — она убрала прядку за ухо и взяла его за руку. Контраст оттенков их кожи был поразительным. Белый воск и шоколад. — Как так вышло, что единственный наследник Восса…

— Никто не понимает.

Кисэйл взял ее за руку и привлек к себе. Чудовищная разница в росте мешала им обниматься удобно, но он прижал ее к себе за плечи, и она расслабилась, обхватывая его руками. Он здесь, он в порядке… насколько это возможно. Они справятся с остальным.

— Мой отец был очень суеверным. Безумно. Не только в рамках Веры Трех, он в любые мелочи верил. Особенно Оракулам. И одна такая дамочка-Оракул нагадала ему, что у него будет три наследника. Он расценил это как то, что у него будет три сына, и когда родился я, он пообещал меня Церкви Трех.

— Почему тебя? — спросила Неста, поднимая голову и упираясь подбородком ему в грудь. Он погладил ее по волосам.

— Потому что чем важнее для тебя то, от чего ты отказываешься, тем больше ты ценишь Трех. Отдаешь себя им целиком. Какой-то там третий ребенок — обычное дело, рядовое пожертвование. Старший сын и наследник — самое ценное, ведь больше может и не быть. Ну а мой отец думал, что у него еще будут сыновья.

— Но у тебя не было братьев?

Он качнул головой.

— Когда родилась Кити, он не унывал. Подумал, что наличие дочери не мешает появлению еще двоих сыновей. А потом мама умерла, и… да, он мог бы жениться вновь. Но так повелось, что Дайны — однолюбы. Он так и не смог забыть ее.

Неста не понимала.

— А как тогда бы…

— Лезвия отпустили бы меня по истечении еще где-то десяти лет службы. Протокол позволяет такое. Правда, это больше формальность, позволившая бы мне перенять дела отца и назначить наследника со стороны. Потому что через десять лет я был бы так отравлен, что никаких своих наследников у меня бы попросту не могло быть.

Это было грустно и несправедливо. Неста прижалась щекой к его груди и обняла Кисэйла только крепче. Он вырвался, он смог победить эту систему, сделать невозможное. Но сколько же шрамов оставила на нем эта жизнь!

— Иди сюда.

Она коснулась его лица, и он послушно подался к ней. Неста втянула его в поцелуй, и он ответил. Теперь все было совсем иначе, его не сковывали обеты и ужасная тайна. Казалось, упали любые барьеры между ними. Она сама не поняла, как запустила пальцы в его встрепанные темные волосы, как он прижал ее к себе только сильнее.

Нет, ее никогда так не целовали. В этом поцелуе было что-то безумное, отчаянное. Она ощущала себя единственной на всем свете, будто не существует больше женщин для него. Ей казалось, сердце должно биться как безумное. Ее мертвое сердце могло болеть за него, но не биться.

Но это было неважно. Весь мир исчез. Условности слишком долго держали их поодаль друг от друга, и теперь она не могла остановиться, разорвать этот контакт. Ей хотелось касаться его — касаться его кожи, и она сама не заметила, как гладящим, скользящим движением провела пальцами по его шее и ключицам, как вцепилась в ворот рубашки, распуская шнуровку.

Только неловкое покашливание и звук удаляющихся шагов напомнил ей, что здесь они не одни. Не сразу осознав, как далеко ее занесло, Неста вспыхнула и слегка отстранилась от Кисэйла.

— Прости, — он коснулся ее лица. Провел подушечкой пальца по ее губам, и она прикрыла глаза, позволяя ему касаться ее так, как ему угодно. — Я забылся. С тобой слишком легко забыть о реальности.

— Забудемся в другой раз, — пообещала она. Холодок пробежал по ее спине от осознания, что она ему предлагает. При всех свободных нравах этой земли, она почему-то не ощущала себя так же легко с ним. Он заставлял ее чувствовать смущение.

Она отступила на шаг. Стоило… стоило уйти, чтобы дать ему закончить со сборами. Что еще важнее, стоило уйти, потому что теперь ей казалось, что не касаться его невозможно.

Когда они вернулись в Морриан, их уже ждали. Комнаты для солдат Лисса приготовили в гостинице, а для Ньюлен, Лидара и Кисэйла — в моррианском замке. Несте же было необходимо рассказать все Шеэмин.

Регент отложила дела и приняла ее в своей комнате. Они сидели на накрытом мягким ковром подоконнике и смотрели на закат, и Шеэмин слушала, не перебивая. Несте казалось, что Хвост Дракона смотрит на нее недобро с линии горизонта, и ей было не по себе.

— А потом он прикончил сестру Кисэйла, — закончила свой рассказ Нимнесте и устало облокотилась о собственное колено. — Вот какой у меня был герой детства.

Шеэмин замерла, какая-то внезапно острая. Отставила бокал, чтобы отвлечь руки, потерла виски. Вздохнула.

— У всех. У всех он был героем. Зачем ему это? Доказать? Месть? От него надо избавляться, а то мы начнем гнить все.

— Мелочная неприязнь, накопленная за долгие годы вражды. Понимаешь, что особенно ужасно? Это не какая-то фундаментальная размолвка или великий конфликт, который послужил всему виной. Простая… вражда, желание показать, что он может. Я боюсь его, Шеэмин. Такие, как он, способны на ужасные поступки даже без особого повода. Как я жалею, что вернула ему жизнь!

— Я так понимаю, о Марке он тебе так и не рассказал.

Неста покачала головой.

— Было не до того. И больше я туда… не хочу отправляться. Раньше я думала, что есть правила, по которым могу сыграть и выйти сухой из воды. Но после того, что я услышала? Нет. Нужно найти другой способ. Я чувствую себя… бессильной. Понимаешь?

Регент кивнула так, будто бы у нее голова держалась на плохо смазанном шарнире. Дергано.

— Понимаю, но отставить эти пораженческие настроения. У меня плохое предчувствие. Я за тебя переживаю. Но меня утешает вот что — посмотри, каких друзей ты собрала. Они все тебя любят, и все стоят за тебя горой. Я вот что думаю, это что-то да значит.

Да, с этим нельзя было не согласиться. Друзья, которых она смогла собрать за время своего приключения, были лучшим, что случалось с ней за долгие годы. От мыслей о них улыбка расцветала сама собой.

— Они замечательные. Если все это закончится плохо для меня, если я не справлюсь… позаботься о них?

Шеэмин сердито стукнула ее по колену ладошкой.

— Что это такое, Неста? Никаких «закончится плохо», кто вообще думает о таком в семнадцать лет?! Я в семнадцать лет составляла любовные записки сомнительной приличности и переживала, не переусердствовала ли.

Рассмеявшись, Неста тут же ухватилась за новую тему:

— Еще скажи, адаранские комплименты кому-то писала!

— А почему нет? — регент пожала плечами. — Обожаю адаранцев. У них все так замысловато! Почти всему можно придумать неприличную трактовку. Только про перчатки им не говори, там какая-то чушь с козами у них.

У Несты появилась идея. Она подалась вперед.

— А… не подашь ли ты мне пару идей?..

Вечер и ночь были посвящены отдыху. Неста выспалась и искупалась, успела узнать новости у Тиаше и остальных стражников, справилась о количестве переметнувшихся солдатов Лисса. Она искренне хотела окунуться в океанские воды с друзьями, но Лидар куда-то исчез, а Кисэйл не покидал своей комнаты. Она решила зайти к нему вечером.

Пришла весточка от Видарка. У него была какая-то сомнительная идея, и он обещал рассказать все, когда доберется до Морриана.

Это помогло Несте немного отмахнуться от тревожных волнений. Дать себе иллюзию отсрочки. Пока был шанс, что она найдет решение, она будто бы имела право на отдых. Могла выдохнуть.

Правда, она нашла новый повод для волнений. Этим вечером она должна была поговорить с Кисэйлом, и она поймала себя на том, что слишком долго вертится перед зеркалом. Ее веснушки были украшены золотом, влажные волосы убраны назад, словно она только что вышла из воды. Ей хотелось надеть что-то красивое, но она и сама не понимала, почему.

Кисэйл Дайн обнаружился в отведенной ему комнате. После его мелкой квартирки он будто бы не знал, что делать в большом личном пространстве, стоял как-то зажато, задумчиво глядя в ночной океан за окном.

Она заглянула к нему и оперлась плечом о дверь.

— Ты совсем пропал. Если ты думаешь, что твои раны — отмазка от моря, ты глубоко ошибаешься, мой рыцарь Дайн.

— Не думаю, — он даже постарался улыбнуться, хотя все еще выглядел подавленным. Нужно было срочно развеять его мрачный настрой. Зря она оставила его одного сегодня. Или ему нужно было побыть наедине с собой?

Закрыв дверь, Нимнесте неловко остановилась там же, опираясь теперь уже о стену. Ей вдруг показалось, что ее туника слишком короткая, открывает слишком много ног. Сойлана прости, что на нее нашло?!

— Я невовремя? Только скажи, если не хочешь видеть меня сейчас, и…

— Я всегда хочу видеть тебя, Несси.

От звука его голоса по ее телу пробежала дрожь. Выгадывая время, она опустила взгляд в пол, пряча смущение.

— Я… принесла тебе кое-что.

Он заинтересованно обернулся к ней. Переборов себя, Неста оторвалась от стены и сделала пару шагов к нему. В ее дрожащей руке — глупая записка-признание, которую она составила в своей комнате. Искреннее письмо о том, как она им дорожит, чтобы он знал, что ему есть, зачем жить. Что у него есть друзья, что он дорог кому-то. И заодно — несколько идиотских фраз, напоминающих адаранские комплименты.

Письмо он взял с подозрением. Вчитался. Его лицо почти не менялось, и оттого кассида начинала волноваться только больше, пока он, наконец, не издал странный звук. Едва сдерживая смех, рывком опустил его.

— Серьезно?..

Ей самой стало смешно и чудовищно неловко.

— Я ему душу излила, а он смеется! Признавайся, я написала какие-то неприличные вещи?

— Да. То есть, нет. Не совсем, — он улыбался. Ну и пусть она сглупила, главное, что она могла видеть эту его прекрасную улыбку. — На самом деле, любой адаранский комплимент можно трактовать неприлично. Обычный или нет. Было бы желание. Но… я не знаю, что сказать. Я тебя не заслуживаю.

— Перестань, Кисэйл, — она слегка толкнула его в грудь и легко запрыгнула на подоконник, усаживаясь напротив рыцаря. В спину ей светили луны, и белая фигура мужчины напоминала ей сказки о призраках. А ведь он почти что призрак. Погиб и ожил.

— Ты освободила меня. Ты простила меня. И мне нечем тебе отплатить за то невозможное, что ты для меня совершила.

— Твоя улыбка — плата для меня, — она подалась вперед. — Твоя свобода и твоя жизнь. Ты дорог мне, Кисэйл. И тебе идет быть счастливым. Тебе идет быть живым. Тебе пошло бы отбросить это ужасное прошлое.

Он опустил взгляд, все еще улыбаясь. Неста снова почувствовала себя неловко.

— Что, это тоже можно как-то трактовать?..

Он посмотрел на нее теперь, внимательно и так пронизывающе, что она забыла дышать. Подступив на шаг, он оперся о подоконник по обе стороны от нее и тихо произнес:

— А тебе пошло бы стать той, кто победит в этом бою раз и навсегда. Тебе пошла бы корона из ракушек, символика спасительницы. Тебе пошла бы лента героических наград.

Она была не в силах отвести взгляд от его лица. Неважно, что он был далеко не самым красивым мужчиной в ее жизни, она уже выбрала его.

Когда Неста заговорила, голос предал ее, дрогнув:

— И… что еще пошло бы мне, расскажи?

Его волосы мягкие под ее пальцами, пряди падают на светлые глаза.

— Что бы тебе еще пошло, говоришь?

Когда она трогает его волосы, что-то будто бы слетает внутри. Он сгребает ее за затылок, внезапно и резко, и все, что успевает сказать, прежде чем поцеловать ее практически яростно — "я".

Она сама не поняла, как обхватила его руками и прижалась к нему как к последнему спасению. Да — да, это именно то, что она хотела услышать. Ей пошел бы двухметровый адаранский рыцарь, ее защитник и ее избранник. Она не хотела никого другого, только этого израненного, пережившего ужас мужчину.

Все и было иначе теперь. Слетел барьер между ними, слетела невидимая преграда, что мешала им быть вместе раньше. Он не лгал ей больше, не скрывал ничего, уже больше нет. Он был настолько свободен, насколько было возможно и, кажется, даже от самого себя. Разумеется, сейчас все было по-другому. В сравнении с тем, как Дайн обхватил ее за талию и дернул на себя до толчка, его прежнее поведение выглядело так, будто бы прикасаться к ней ему было запрещено обетами. А может, и так и было.

Но не сейчас. Не теперь.

Этот поцелуй отдавал безумием, и даже когда он отстранился, Неста не могла его отпустить. Она обхватила ладонями его лицо, не в силах оторвать взгляда от его глаз, и прошептала:

— Неужели мы и правда, наконец, вместе?

Он смеется, будто ему самому не верится. Обнимая ее, он наклоняется, его губы касаются ее шеи, и голос щекочет ухо:

— С того момента, как ты спасла меня, и столько, сколько я буду тебе нужен.

Ей хотелось сказать, что он будет нужен ей всегда. Сейчас она была готова поверить, что ни к кому никогда не будет ощущать такой трогательной привязанности, как к Кисэйлу. Неста боялась спугнуть его.

— Значит, никаких рамок и границ, Кисэйл Дайн.

В этот раз Неста поцеловала его сама, и он ответил, будто только этого и ждал. Она даже не сразу заметила, как Кисэйл потянул ее на себя еще немного и перехватил на руки. Она ахнула, когда он шепнул ей на ухо:

— Сменим дислокацию.

Нимнесте рассмеялась.

— Будем обсуждать план стратегических позиций и рисовать методики наступления?

Поглощенная происходящим и собственной нервозностью, спрятанной за глупыми шутками, она пропустила момент, когда он опустил ее на широкую мягкую кровать. На этой кровати было много места, особенно в сравнении с тем недоразумением у него дома.

— Конечно. Как наследники и политические фигуры, кассида, это именно то, чем мы займемся.

Она снова рассмеялась, немного нервно и отчаянно, но ее смех затих, когда она вновь ощутила его губы на своей шее. Это происходило, происходило на самом деле. Больше ничего их не останавливало.

Никогда ей не было так волнительно, ни с кем. Дайн был особенным, единственным в своем роде. Его руки касались так, как не касались ничьи другие, и его поцелуи лишали ее возможности связно мыслить. Она изучала рисунок шрамов на его теле собственными руками, в то время как он смотрел на нее так, будто хотел запомнить каждую мелочь.

Неста поцеловала свежий шрам от ранения, что нанесла ему сама. Они совершили невозможное, чтобы быть вместе, а значит, ничто больше их не разлучит.

От его прикосновений хотелось дрожать, и она позволила себе потеряться в этом ощущении. Его движения, ее имя на его губах, их переплетенное дыхание — все это выстраивало маленький мир лишь для них двоих этой ночью.

Прошлое

Утреннее солнце окрашивало комнату ясным золотом. Неста потянулась, не в силах сдержать улыбку. Она не помнила, когда в последний раз просыпалась в таком прекрасном настроении.

Кисэйл еще спал. На мгновение она замерла, повернувшись набок, разглядывая его лицо. Когда он спал, то казался самую малость моложе. Да, нельзя отменить то, что с ним сделали, но внешность значила так мало в сравнении с душой. Она узнала его душу, полюбила ее. Теперь не было смысла скрывать это и обманывать себя, она была влюблена в Кисэйла Дайна, и она любила его. Эти чувства не шли ни в какое сравнение со всеми ее прежними, детскими и глупыми, влюбленностями. С этим мужчиной Нимнесте хотела провести если не всю свою жизнь, то долгие-долгие годы. Даже если их любовь не переживет испытания временем — во что она не верила — она искренне хотела не терять его никогда. Он будет дорог ей, как семья, что бы ни случилось.

От чувств в ней не хватало места. Не сдержавшись, Неста наклонилась и поцеловала Кисэйла, будто пробуждала от вечного проклятого сна. Дрогнули темные ресницы, открылись почти прозрачные серые глаза. Он улыбнулся, касаясь ее лица, и она подалась к его руке как кошка.

— Самое лучшее утро, — сказал он тихо.

— И самый лучший день, если ты со мной искупаешься.

— Оказаться в Морриане и не попробовать местное море? Я был бы глупцом.

Существовало множество действительно важных вещей, которыми Несте нужно было заняться. Но даже вероятный конец света словно терял часть своей важности, когда она думала о целом дне с Кисэйлом в море. О дне, когда он забудет о своих тревогах, о дне, который они проведут только вдвоем.

Взглядом он проследил контуры солнечного света, очерчивающие ее пушистые с утра волосы. Коснулся размазанных пятен золота на ее лице — всего, что осталось от ее приукрашенных веснушек.

— Чем же я заслужил тебя?..

— Перестань, Кисэйл, — она наклонила голову, глядя на него сверху вниз. — Жизнь — она не про то, чтобы «заслуживать» хорошее. Жизнь просто происходит, и ее нужно просто жить. Делать то, что ты хочешь, чтобы выстроить ее хорошо. Следовать за своим сердцем. Верить. И я хочу, чтобы ты верил, что теперь мы сможем выстроить твою жизнь так, что больше ничего плохого с тобой не произойдет.

Кажется, у него не было слов. Он издал тихий смешок, словно не веря, что она правда сказала все это. А затем снова поцеловал ее.

Ее устраивал такой ответ.

Она не сдержала улыбки, ощутив его руку на своей талии, и обняла его за шею, полностью отдаваясь происходящему. Море еще подождет.

Теплые воды поймали ее, и Неста с чрезвычайно довольным видом обрызгала Ньюлен с ног до головы. Здесь был и Лидар, снова кот. Он грелся на камнях, окуная только кончик хвоста в воду время от времени.

Кисэйл вынырнул из воды и оперся спиной о скалу. Они плавали поодаль от остальных, в одном из секретных мест, которые Неста с детства облюбовала только для себя. Кисэйлу все еще было неловко не притворяться, и ей хотелось избавить его от лишних взглядов.

— Отряд Рейветина вернулся с патруля, — заметил он. Отсюда было видно площадь перед городскими воротами. — Надеюсь, у них не было больших проблем. Легкие тени можно развеять в бою, они ослабевают, но серьезные чудовища тьмы все еще проблема для них. Я невовремя отказался от терилла…

— Да, тебе нужно было сделать это еще раньше, — буркнула Неста. — Ньюлен, раз все так сложилось, не думаешь тоже уйти из Лезвий? Теперь, когда ты столько о них знаешь…

Ньюлен взглянула на нее с сомнением.

— У меня нет ощущения, что все закончилось. И что я не нужна больше как Лезвие Веры, чем как... ой, вот не надо, "рыцарь Дайн"! — на его выражение лица она состроила гримасу в ответ. — Я имею право решать травиться териллом, если хочу!

— Да-да, — кивнул он. — Я ничего не сказал.

— Но подумал.

— Это никогда не было для тебя секретом, Ньюти. Я против того, чтобы тебя повышали, потому что, если сейчас ты еще можешь уйти из ордена, то после уже окажешься привязана навсегда.

Она нахмурилась, перекидывая волосы на плечо. Неста глянула на Кисэйла укоризненно. Ей едва удалось уговорить подругу искупаться хотя бы раз, так та рвалась вновь бежать с патрулем. Не стоило снова наводить ее на грустные мысли о том, что она может что-то не успеть.

— Вот что, — сказала Ньюлен, наконец. — Вам обоим я обещаю серьезный разговор на эту тему, когда с тьмой Берегов будет покончено. Клянусь, что подумаю и взвешу все опции. Дайн, я не слепая, я вижу, что сделали Лезвия с тобой. Но для меня мир Лезвий был, преимущественно, тобой и рекрутами. А это — лучшее, что случалось со мной.

Он, кажется, опешил. Теперь, когда он не скрывал эмоций, все это просто читалось на его лице.

— А я горжусь тобой, Ньюлен. Ты — настоящий рыцарь из сказок.

Глядя, как они примирились, Неста ощущала себя по-настоящему счастливой. Если бы только родители видели, каких прекрасных ребят она смогла собрать в своем кругу.

Чуть позже Неста забежала к Шеэмин. Регент выгадала для нее минутку и заперла двери в приемный зал.

— Как прошел вечер? — спросила она не без лукавства. Нимнесте убрала за ухо прядь мокрых волос и улыбнулась чуть смущенно, глядя в окно.

— Я думаю, Кисэйл — тот самый.

— Я бы не принимала таких решений после одного удачного вечера, — Шеэмин хмыкнула, и кассида шлепнула ее по плечу.

— Ты прекрасно знаешь, что я не об этом!

Вздохнув, Шеэмин поправила закрытое плечо своего белого платья. Выводя-повторяя кончиками пальцев узор вышивки на накидке, она не спешила с ответом. Кажется, для кого-то со столь долгой жизнью, как у нее, взросление Несты оказалось слишком быстрым. Шеэмин никогда ничего ей не запрещала, лишь предупреждала, и Неста выросла довольно рано. Да, для тех, кто живет сотни лет, ее еще даже не восемнадцать казались песчинками в пустыне, но их расы слишком разные. Шеэмин рано или поздно придется ее отпустить.

К счастью, она понимала.

— Я знаю, дорогая.

Неста кивнула. Она пришла сюда отнюдь не для того, чтобы обсуждать свою личную жизнь. Ей нужны были таланты и знания регента.

— Я хотела узнать, не слышала ли ты чего-либо о девушке по имени Лурия Сэла. Могут ли твои информаторы узнать что-нибудь о ее семье? Она лор-файне, невеста Самиира. Не знаю, насколько правдива эта часть, но она явно дочь кого-то… значимого. Или условно-значимого. Может, вообще такая же принцесса, как я принцесса — какого-нибудь единственного городка в глуши.

Регент посерьезнела. Поразительно, как она умела перенаправлять внимание в дела, стоило только навести ее на мысль.

— Я слышала о ней только какие-то мелочи и то, что ты рассказала. Больше информации нет? — дождавшись отрицания, она шумно выдохнула через нос. — И помощи просит девушка тоже не сама?

— Подозреваю, что сама девушка объем проблемы едва ли осознает. Наверное, если герцог не показал ей свое нутро, она, как и все, думает, что ей несказанно повезло стать женой Самиира, Восставшего Героя.

— Посмотрим. Будем надеяться, в ее случае это просто будет неудачный брак, а не... что-то там. Поэтому я всегда говорила, нечего выскакивать замуж в раннем возрасте!

Неста поджала губы.

— Шеэмин.

Шеэмин пожала плечами. Волноваться — это позже, а лучше вообще никогда. Практический подход куда полезнее.

— Мне больше нравится вариант твоих родителей. Идеальный, я бы сказала. Были знакомы до свадьбы аж десять лет, никуда не спешили. Я бы хотела, чтобы они знали, что сейчас происходит. Они бы тобой так гордились.

Разговор о родителях всегда вгонял Нимнесте в смущение. Она помнила их слишком плохо. Более того, многие годы она попросту запрещала себе думать о них, оставив случившееся частью своей истории. Горе не помогло бы ей продолжить их дело и стать достойной их имени.

— Думаешь, им бы понравилось, в какие глупости я влипаю?

— Любые прославленные истории в момент были либо неловкими, либо внезапными и странными. Потом оформление делает из истории материал, который помогает воодушевлять, учить, наставлять. Подумай: пройдет время, и все это вот оформится в "враг упал, потому что сама судьба была на стороне героя" и в "была принесена великая жертва, и рыцарь получил свое искупление", — Шеэмин позволила себе легкую, беззаботную улыбку. — История, Неста. Копнешь глубже, и все легенды... но я говорила не о том. Я говорила, что ты все делаешь верно. Если бы у меня была дочь, я бы хотела, чтобы она была похожей на тебя. С твоим моральным компасом. С твоим пониманием. Я тобой горжусь.

Родители остались в прошлом, но Шеэмин была всегда и была сейчас. И ее похвала и одобрение в этот момент казались самым дорогим, что она слышала. Растроганная, Неста подошла к ней и втянула ее в объятия, пряча лицо в ее голубых волосах. Ее семья. Пусть и не по крови, но настоящая. Такая, лучше которой не могло и быть.

— Я люблю тебя, Шеэмин.

Тэлиналь Умбра Видарк — имя, за которым слишком много сплетен. Он редко появляется в городах надолго, только в Морриане к нему более-менее хорошее отношение. А Видарк любил тех, кто к нему относился хорошо. Это приятно, когда хорошо.

— Кассида, — после всего случившегося его серьезность куда-то испарилась, уступив дружеским улыбкам. Видимо, ее унесло морским ветром, тем самым, который сейчас трепал убранные в хвост чёрные волосы стоящего на причале Видарка. — У меня есть план, и для этого мне нужна твоя компания.

Неподалеку мерно качалась на волнах небольшая лодочка. Значит, вот как он добрался до Морриана… рискованно, учитывая чудовищ и то, как сложно сражаться с ними на воде.

Переведя взгляд на его красное лицо, Нимнесте заинтересованно произнесла:

— Я вся внимание, Тилли.

— Ты говорила, что тебя беспокоит, что из-за герцога ты оказалась в тупике. Я решил обратиться к тому, что не подводило героев никогда, на моем опыте — к истории.

Стуча каблуками, он спустился к ней и с улыбкой приобнял за плечи. Позволяя ему направлять себя, Неста даже не пыталась угадать, к чему он ведет. Видарк, в конце концов, не просто так считался загадкой во плоти.

— Кстати, пока помню, кассида: я очарован твоим городом. Ох, как красавцы-ловцы ныряют за ракушками и жемчужинами… дух захватывает. А если я спрошу тебя, от чего в истории захватывает дух, но только в жутком смысле?

— В нашей истории? О Восставших Героях? — не поняла Неста.

— Ага. Давай, я уверен, что ты знаешь ответ. Он очевиден. Что в этих историях — смертельно прекрасный символ грядущей темноты?

— Хвост Дракона, — ответила она без колебаний. Но при чем тут была эта темная скала? В океанах Хосеш-Асада хватало и мрачных мест, и одна опасная скала-остров вдалеке не представляла собой ничего особенного. Конечно, всегда находились те, кто хотел верить, что на Хвосте Дракона что-то скрыто. В конце концов, место, куда невозможно попасть, не могло не будоражить любопытство.

— А ты никогда не задумывалась, что странно, что его как плохое предзнаменование упоминают во всех историях и балладах о Восставших Героях? Далеко не все герои прошлого были родом с береговой линии.

— Хвост Дракона слишком много откуда видно, — пожала плечами Неста. — Я, признаться, никогда не задумывалась.

Видарк усмехнулся, разворачивая ее так, чтобы она могла видеть зловещий черный силуэт далекого острова.

— А я вот задумался. Не хочешь сплавать со мной и взглянуть на него чуть ближе?

Родители Несты погибли у Хвоста Дракона. Они не подплывали к нему сами, но шторм застал их врасплох. И добровольно приближаться к этому проклятому месту, погубившему не одну жизнь, ей не хотелось.

— Видарк, это самоубийство.

— А вот и нет. Нам не нужно пытаться высадиться на него, кассида.

— На скалы можно посмотреть и с берега.

Он растянул губы в укоризненной полуулыбке и выудил из заплечной сумки что-то деревянное и блестящее. Щелчок, и Видарк раскрыл перед ней подзорную трубу светло-орехового дерева. Переливы мерцающего перламутра делали ее немного нереальной.

Неста ахнула.

— Какой артефакт! Где ты достал его?!

— Перекупил. Не вникай.

Судя по всему, дело было далеко не самым законным. Но Неста — не Ньюлен, и упрекать его не собиралась.

— Важно то, что это регулируемая труба, которая позволит нам рассмотреть Хвост Дракона с безопасного расстояния. Это всего лишь догадка, но…

— … у меня нет ничего лучше на данный момент, — закончила Неста за него. Она снова ощутила себя воодушевленной, будто бы сам мир подсказывал ей способы своего спасения. — Это восхитительно, Видарк. Спасибо!

— Пока не за что. Как соберешься, я готов плыть.

Взглянув в сторону горизонта и прикинув время, кассида лукаво улыбнулась.

— До заката еще долго. Так чего мы ждем?

Хвост Дракона прекрасен даже издали и даже темнеющим вечером. Когда они добираются, осколок мертвого солнца светит с неба большой алой луной, невидимой ранним днем. Видарк подставил лицо ночному ветру и залюбовался бликами на воде.

— Смотри, прекрасный край тысячи смертей. Как думаешь, сколько сокровищ на недостижимом острове?

Неста посмотрела на него скептично. Разумеется, о чем еще мог думать этот красный контрабандист. Она его не винила: Видарк всегда оставался собой, только и всего.

— Как думаешь, сколько там скелетов, вымытых волнами?

Он поморщился.

— Надо же тебе вечно испортить… — он не договорил. Птичий крик и хлопанье крыльев заставили его замолчать. — А. Гарника, — Видарк указал на тёмное небо, на приближающиеся к ним точки.

Гарника — крупные существа, напоминающие чаек. Дикие и хищные морские птицы с лицами женщин, герои огромного количества жутких историй Королевства Двух Звезд. Неста знала, что гарника не нападают на лодки, если не голодают, однако если их исказила тьма…

— Тебе не кажется странным, что они не осквернены? — Видарк словно прочитал ее мысли. Она обернулась на его голос и заметила подзорную трубу в его руках.

У шовиллов далеко не самое лучшее зрение. Худшее среди известных рас, наверное, или одно из худших. В рамках расовых параметров зрение Несты всегда было хорошим, но без помощи она не разглядела бы тут ничего. Однако эта труба… поразительная вещь. Одного взгляда на гарника хватило, чтобы понять: да, эти существа совершенно в порядке.

— Может, дальше в море эта гадость не идет?

— Поразительная избирательность, — хмыкнул Видарк. Он смотрел в сторону черного острова, игнорируя женщин-птиц. Хвост Дракона тёмный, нет никакого берега из легенд. Но что-то блестит, и мало кто рискует подбираться так близко к опасному острову.

Что ж, его приоритеты были более чем ясны. Неста проследила за его взглядом и вновь посмотрела в трубу.

Обзор был… поразительным. Она впервые понимала, что Хвост Дракона — не просто скала. Этот остров был полон пористых переходов, а его серый песок был действительно завален костями. От этого зрелища ей стало не по себе, и она решила осмотреть другие части острова. Не сразу, но ей удалось разглядеть что-то слабо блестящее в одном из многочисленных верхних гротов.

— Плохо видно. Не совсем понятно.

Видарк кивнул и вернулся к штурвалу. Он несколько раз менял расположение корабля, ища нужную точку, пока, наконец, Неста не увидела что-то ясное.

Глаза горели от попыток смотреть сквозь зачарованную линзу артефакта. Однако внезапно картину словно раскрыли и разложили перед Нестой, как на ладони – грот на утесе, выложенный отполированными гравированными…

… черепами.

Старыми, новыми, черепами представителей самых разных рас. Гравировка – имена, многочисленные имена: Йерани, Валени, Коркарр, Джейнен, Лината, Орихани – множество имен. Некоторые казались смутно знакомыми. И от этого становилось не по себе.

Неста запнулась и опустила трубу. Взглянула снова, выискивая зацепившееся в памяти имя. Орихани?.. как в «Орихани Реган»?.. первая жена Самиира?..

И эти имена… ей следовало проверить, но если ее догадка верна, этот грот служил гробницей возлюбленным Восставших Героев.Только как они туда попали, их черепа, если Хвост Дракона неприступен?..

Выслушав, что она нашла, Видарк сам отобрал у нее трубу и долго высматривал детали. Судя по выражению его лица, он ждал найти совсем не это, и догадка ввела его в ступор ровно так же, как и Несту.

Вечерело, и крики гарника вдалеке вернули их к реальности. Видарк поспешил встать за штурвал и развернул корабль к Морриану. Неста стояла рядом, держась за канат, и задумчиво смотрела в воду.

Она ничего не понимала. Герцог Самиир – Сами Реган – был первостатейным моральным уродом, убийцей, а если верить Дайну, еще и насильником и манипулятором. Мнительностью Кисэйл не отличался. Но герой с совершенно положительной репутацией не мог же выродиться из такого гада, верно? Откуда у подобного чудовища преданные друзья, которые продолжали сражаться за него, откуда к нему такое благоговение?

Ее сомнения не находили объяснения. О герцоге сложили множество историй, словно Сами Реган был таким монстром не всегда. Когда-то он был… возможно, не идеалом, но кем-то достойным.

…а потом его раздавила смерть его первой жены. Некрасивая, медленная, мучительная смерть. Орихани Реган умирала от Скверны. Той, от которой появляются черные существа. Той, с которой сражаются Восставшие Герои. И когда она умерла, Реган, как говорят, переменился, превратившись в железного и непоколебимого лидера. Так началась эпоха его правления как герцога.

— Как могла могила Орихани оказаться на Хвосте Дракона? Как ее череп могли туда поместить?

— Хороший вопрос, — хмыкнул Видарк.Кажется, он думал ровно о том же. —Это Хвост Дракона, сюда нельзя даже приблизиться. И Орихани рассыпалась трухой, мне это в ужасе рассказывал Ясхилл много-много лет назад.

— Но… как? Тилли, мне не по себе. Такое ощущение, что загадок стало только больше.

Этот грот — единственное, что они смогли разглядеть, но они точно его видели. Если бы только с Самииром можно было поговорить!

Помедлив, Видарк бросил на кассиду взволнованный взгляд и сказал совершенно искренне:

— Тут что-то нечисто, и мне тоже довольно жутко. Но мы придумаем что-нибудь.

Несте искренне хотелось верить в это.

Неста проснулась рано. Кисэйла уже не было рядом, и это не добавляло приятных впечатлений ее нежеланному пробуждению. Она неохотно встала и специально как можно более долго и лениво приводила в порядок волосы и одежду. Пока не было новостей от Шеэмин, пока ее помощь не была необходима, она позволила себе расслабиться. Убедить себя было проще, когда она вспоминала, что Кисэйлу тоже требовалось восстановление.

Раз уж она проснулась так рано, имело смысл поймать солдат из патрулей и расспросить их о делах в пустыне. Последнее время теней становилось меньше, но вместо того, чтобы посчитать это хорошей новостью, Неста искала подвох. Ничего еще не закончено. Затишье сейчас напоминало то, что бывает перед бурей.

Однако к солдатам она не успела. Знакомые родные голоса и повышенные тона заставили ее забыть обо всем, и она свернула в коридор, ведущий к приемному залу регента. О чем там могли спорить столь энергично?

— … говорю же, это еще ничего не значит! — в голосе Шеэмин прорезалась злость. Нимнесте знала ее достаточно хорошо, чтобы знать, что такое происходит в моменты отчаяния. — Почему тебе нужно быть таким упрямым?!

— Потому что я бросил ее, когда мог ей помочь! — нервно-раздраженные интонации Кисэйла не предвещали ничего хорошего, и Неста ускорилась.

— Она не твоя сестра!

Распахнув двери, кассида вбежала в зал, обратив на себя взгляд взволнованной Ньюлен. Ни Кисэйл, ни Шеэмин не смотрели на нее, сверля друг друга взглядами.

— Так, — Неста постаралась придать голосу спокойную уверенность. — Что здесь происходит?

— Наш бывший командор рвется обратно герцогу в загребущие лапы! — зло выпалила Шеэмин и отступила на шаг. Ее внимание перешло к Несте, и на ее надменно-разозленном лице почти не разглядеть было тревоги. Она хорошо прятала свои настоящие эмоции.

Новости вогнали Несту в ступор. Она перевела озадаченный взгляд на Кисэйла, но мужчина избегал ее внимания. За него ответила Ньюлен, устало выдохнув и разомкнув замок рук на груди:

— Лурия. Регент получила сведения о ней, и рыцарь Дайн рвется теперь ее спасать.

— Сколько раз я говорил, Ньюти, что я больше не рыцарь?

— Сколько раз я говорила не называть меня так?

Это было чем-то новеньким. Ньюлен, огрызающаяся на своего пусть и бывшего, но командора. Неста отметила для себя, что об этом нужно будет потом посплетничать, но только когда с действительно важным будет покончено.

— Что с Лурией? — не время для споров. Неста должна была понять, что происходит.

Регент уперла руки в бока и, бросив на Дайна сердитый взгляд, отрывисто сказала:

— Она шестая дочь кассиды Фиавы. На Фиаву и так много претендентов в наследники, столько детей местному кассиде не нужно. Он получил от герцога огромные откупные за Лурию, и дальнейшая судьба дочери его не интересует. Лурия, фактически, личная собственность Самиира.

— Вы не знаете, что он делает с теми, за кого некому вступиться! — Дайн выглядел растревоженным, выбитым из колеи. После случившегося с его сестрой он только-только начал восстанавливаться, и Несте было больно смотреть, как новость о Лурии вновь вернула его в бездны пережитого ужаса.

Не имело значения, что Лурия не была его сестрой. Не была ею и Ньюлен. Это не мешало ему беспокоиться о них как о родных. Беспокоиться о любой девушке, потерянной в чужой жестокой среде. Таким он был, таким он будет всегда. Потребуются титанические усилия и много времени, чтобы побороть его чувство вины.

— Лурия была при нем уже сколько? — Шеэмин вздернула подбородок. — И, насколько я помню, вы видели ее в прекрасном здравии. Ей нравилось быть будущей женой герцога.

— Они практически не виделись до того, как Тамагар украл его молодость, — Кисэйл качнул головой. — А теперь мы вывели его из себя. Регент, вам кажется, что ваши аргументы разумны, но вы его не знаете. Вы не знаете, какие истории покрывал его ближний круг. Он обращается с людьми как с вещами. Лурия Сэла в опасности!

— Послушай…

Шеэмин вновь попыталась донести до него свои сомнения, но Неста ее не слушала. Она не могла оторвать взгляда от лица Дайна, от мрачной решимости в его блеклом взгляде. Никто и ничто не смогло бы переубедить его. Он знал что-то, о чем не мог так просто рассказать. Что-то ужасное, что не давало ему покоя, усугубляло его чувство вины. После случившегося с его сестрой в Адаране, вопрос насилия был для Кисэйла по-настоящему болезненным. Никто и ничто не смогли бы изменить его решение.

Решение, принятое в тот самый момент, когда он услышал, что Лурию не станет спасать ее семья.

— Ты же понимаешь, что ты не отправишься один? — тихо сказала Неста, глядя только на него. Она перебила Шеэмин, но сейчас это не имело значения.

Все взгляды устремились к ней. Кисэйл нахмурился и решительно взмахнул рукой.

— Ты со мной не пойдешь. Нельзя нам обоим оказываться в его логове. Тем более, ты — куда более заманчивая цель для него теперь, чем я. Со мной он сделал уже все, что хотел.

— Ты не решаешь за меня, Кисэйл Дайн, — Неста вскинула подбородок. Она — кассида. Он может быть каким угодно знатным адаранским графом, он — на ее земле сейчас. — Но ты прав, отправиться с тобой я не могу. Я должна быть здесь вместе с моими патрулями. Я должна понять, как разобраться с тьмой. Но ты пойдешь в Эсеру только с сопровождением, или, клянусь, я забуду о миролюбии моррианцев, и посажу тебя в темницу рядом с Октавианом, чтобы ты никуда не сбежал.

Кажется, он опешил. Никто, в том числе Шеэмин, не ожидали о Несты этой внезапной жесткости решений. Ей неприятно было прибегать к таким мерам, но Дайн был ей важен. Проклятье, она любила его, и никому не позволила бы причинить ему вред. В том числе — ему самому.

Кисэйл не нашел слов, ошарашенный. Вздохнув, Неста подступила к нему на шаг и коснулась его руки.

— Возьми ребят. На отряд Самиир не нападет. И ты же не собираешься один штурмовать замок, верно?

Он молчал.

— У тебя хоть план есть?..

Кисэйл опустил взгляд.

— В зачатке. У нас еще остались сторонники в Грана Эсера.

— Лишние люди не помешают. Неужели ты сейчас будешь спорить с тем, что так будет надежнее?

Его блеклые глаза встретились с ее, карамельно-карими. Он явно боролся с собой, но, к счастью, не в его характере было отрицать очевидное. Он нехотя кивнул, чуть сжимая ее руку, и согласился:

— Я возьму с собой людей, я не буду бегать по Грана Эсера один.

Как послушный мальчик! Неста едва сдержала нервный смех. Она должна была взять с него еще одно обещание, но в этот раз ее опередила Ньюлен:

— Я пойду с ним.

Теперь все обернулись к ней. Капитан Лезвий была совершенно невозмутима.

— Я нужна в пути, если опасные тени нападут на отряд. Я все еще часть Лезвий Веры и на данный момент старший член ордена в Эсере. Мой статус — дополнительная защита для всех.

В этом была логика. Да, на лице Дайна промелькнуло предсказуемое нежелание подвергать девушку опасности, но он должен был знать, что теперь он никак не может переменить ее решение.

— Ты больше не мой командор, Дайн, — она нервно дернула плечом и снова скрестила руки на груди. — Ты теперь просто адаранец в моей стране. Я имею право сопровождать тебя куда угодно. Более того, я должна быть рядом с тобой, потому что наследному графу требуется сопровождение высокопоставленного лица.

Это Кисэйлу точно нечем было крыть. Он вздохнул, качая головой, и горько заметил:

— Ты умеешь быть жесткой и безжалостной, когда это нужно, Ньюлен.

— Ты научил меня этому.

Неста улыбнулась и отпустила руки Кисэйла. Впрочем, только для того, чтобы скользнуть пальцами по его ребрам, подступить на шаг и обнять его, прижимаясь щекой к его груди.

— Теперь я точно не боюсь отпускать тебя. Ты в самых надежных руках.

Ее не волновало, как Шеэмин неодобрительно смотрела на них. Не волновали чужие взгляды и Кисэйла — он, растеряв весь свой воинственный дух, коснулся лица кассиды, заставляя ее посмотреть на себя.

— Не вздумай бояться, Несси, слышишь? Я всегда вернусь к тебе. Знаешь, почему? — она качнула головой, но Кисэйлу не был нужен ее ответ. — Потому что я люблю тебя.

Он поцеловал ее, и в этот момент никого и ничего больше не существовало в мире вокруг. Были лишь они двое, его теплые губы на ее, его горячая рука на ее талии, его прекрасные слова в ее памяти. Навсегда в ее памяти.

Возлюбленные

Кисэйл ушел несколько дней назад, взяв с собой пару солдат из Форта-Пэн, Грана Эсера и даже Морриана. От него не было новостей, но Неста знала, что так будет, и заставляла себя не бояться. Каждый раз, когда ей становилось страшно за него по ночам в пустой постели, она вспоминала его слова.

Он должен был вернуться. Иначе не могло быть.

Она отвлекалась от мрачных мыслей, с головой погрузившись в помощь патрулям. Раз за разом они схватывались с чудовищами Темных Берегов в пустынных деревнях и у заброшенных ферм. Рейды в компании дезертировавшей от герцога стражи, Лисса, Лидии и даже Нира занимали целые дни. Да, они могли помочь многим, но не всем. Донесения приходили со всех концов герцогства, и монстров там было воистину много. Несту успокаивало только то, что изначально находившиеся под командованием Дайна Лезвия сейчас рассеялись по Эсере и помогали бороться с чудовищами, а значит, она могла не так сильно корить себя за то, что не может быть везде.

Но даже с учетом того, что нашествия чудовищ немного поутихли, и их почти удавалось вовремя пресекать, случаев нападения было слишком много. Много жертв. Много тел, которые приходилось сжигать, потому что иначе они превращались в куда более мерзких существ.

Лидиа успокаивала людей как могла. Она вновь стала собой, золотоволосым Воплощением с лицом прекрасной женщины, и без пагубного влияния Октавиана все вспомнили, как она помогала им ранее. Ее Нежность теперь действовала сильнее и быстрее, накрывая людей, делая их мягче друг к другу. В ответ они испытывали чувства, которыми сама Лидиа могла подпитываться, укрепляя свои силы.

Рейды были успешными, в большинстве. Не всегда. Однажды они не успели на помощь каравану — слышали, какая их настила участь, и тема не затихала той ночью у костра. Всем было страшно, но никто не мог перестать вспоминать и прокручивать в памяти, что они видели. Все были полны решимости не допустить подобных ужасов вновь.

Одной из ночей разведчик Лисса сказал, что есть деревня, в которой до сих пор оставались жители. Все прочие люди, жившие в окрестностях, ушли в безопасные зоны, эти же стерегли пристань. Насколько Неста знала эту местность, там разрабатывали подводный грот. Была вероятность, что когда-то удастся открыть там добычу драгоценных камней, и тогда деревня превратилась бы в кассидис. Шеэмин не горела желанием иметь под боком другого мелкого правителя, а Несте эта идея очень нравилась. Близкие кассидисы могли бы торговать друг с другом и производить уникальные товары, а также помогать друг другу на торговых путях.

Она не допустила бы падение этой деревни. Пришлось бы уйти слишком далеко от Морриана, но все были на это готовы. Людей мотивировало то, что Неста была с ними, всегда была рядом. За прошедшее время в патрулях она смогла еще больше совладать с упрямым нравом своего артефактного трезубца. Окрепли ее мышцы, она стала более умело оценивать поле боя. Она все еще не считала себя бойцом, и при любой возможности старалась избежать конфликта, но никогда и ни за что не отступилась бы она от схватки, когда в опасности были ее люди.

Но даже это не спасло ее от ужаса, который запал в душу при виде орды чудовищ в деревне. Деформированные, искаженные, они ревели содранными глотками, бешено раздирая все, что попадалось им на пути. Обезумевшие животные, бросающиеся на ворота и стены. Не сразу за этим жутким воем Нимнесте поняла, что из деревни доносились звуки боя. Кто-то еще пытался уберечь этих людей?

Солдаты Лисса узнали своих бывших сослуживцев. Стражники города – своих. Но сейчас прежний конфликт отступил на второй план.

Отряд кассиды налетел на чудовищ со спины. Лязгнули клинки и когти, раздались крики. Неста нырнула под черное долговязое существо, которое тянулось и тянулось, пока не превратилось в создание соломенной тонкости. Четыре конечности, ломаные трижды или четырежды в несимметричных местах, гнуло спину, смотрело перевернутой головой на кривой шее, выискивая добычу глазными впадинами. Рассудок Несты пошатнулся, но она схватилась за Владыку Морей и заставила его обратиться к воде. Взмыла волна, режуще-острая, и обрушилась на чудовище, переламывая ему спину, и оно взвыло. Но крик прервался, когда чей-то клинок вошел в его пасть, и другой рассек сочленение чудовищно длинной руки. Ворох темных тканей, вихрь ловких движений, и вот уже длинная нога рассечена напополам.

Ясхилл! Невозможно ни с кем спутать этого огромного лор-файне, эти провокационные одежды и длинные волосы. Неста подхватила трезубец, вставая, заставляя себя забыть о вражде сейчас. Ясхилл встретился с ней взглядом. Мгновение промедления, и он коротко кивнул ей, после чего вновь бросился в бой. Неста воззвала к Владыке Морей и поспешила ему на помощь.

Загоревшееся лезвие позволило ей сломать еще одну конечность длинного существа. Ее руки немедленно обожгло: Владыка Морей ненавидел вступать в бой физически. Этот трезубец был неразрушим, но всегда считал физические столкновения ниже своего достоинства. Мысленно пообещав больше так не делать, Неста, отступила на шаг, давая Лемрату возможность повалить и добить монстра.

— Спасибо, кассида, — бросил он, выдергивая клинки. Неста закрыла глаза, фокусируясь, и в следующее же мгновение поразила самое основание черепа чудовища, заставляя его распасться в черную пыль.

— Взаимно.

Мужчина ускользнул в ночную тьму, врываясь в очередную схватку. Неста поспешила к своим солдатам. Отбросила несколько теней от Нира, и тот призвал солнечный свет, чтобы ослепить их. Импульс трезубца парализовал чудовищ, и Неста занесла было оружие, чтобы добить, как поняла, что видела что-то красное, мелькнувшее впереди.

Такая красная накидка, такой наполированный доспех был только у одного мужчины. Здесь был герцог Самиир, на поле боя чувствовавший себя предельно комфортно. Пусть и лишенный Марки, пусть и не герой более, но он знал – помнил – как убивать этих тварей. И он воевал против теней бок о бок со своими людьми.

Покончив с тенями, Неста помогла подняться Нийриэлу. Вопросы роились в ее голове, но она запрещала себе отвлекаться. Они еще не закончили.

Это был чудовищный бой. Кровавый, тяжелый, долгий ночной бой, но им удалось спасти почти всех. Поручив Ниру, Лидии и нескольким солдатам проверить состояние жителей, она направилась к костру. Нужно было обдумать все и подсчитать потери.

Не успела она протянуть руки к огню, как за ее спиной раздался голос, от которого ее небьющееся сердце словно сковало льдом.

— Кассида, — поприветствовал ее герцог Самиир. – Своевременное появление.

Она обернулась. Самиир был собой, стоял здесь, в прекрасном настроении. Когда-то она считала его идеалом, и увидь она до всего случившегося сегодняшний бой, могла бы даже влюбиться в него. Герцог был рожден для боя, настоящий солдат. Ему шли доспехи, ему шел клинок в руках.

— Я не думала, что вы заходите так далеко, герцог, — сказала она, отчего-то ощущая чудовищную сложность говорить спокойно. Вокруг было полно людей, но близость Самиира пугала ее.

Его серые глаза прищурились в молчаливой насмешке, а жестокие губы исказила кривая ухмылка. Он словно ощущал превосходство над ней.

— Это я не знал, что вы так далеко заходите. Мы не успеваем быть везде, так что приятно, что вы не отсиживаетесь в городе, а беспокоитесь о людях, — он отвлекся, коротко кивнул Ясхиллу, и тот немедленно занялся организацией патрулей. – Пора бы заканчивать это, кассида. Тварей все больше и больше.

От этих его слов Нимнесте ощутила, как к ее горлу подкатывает злость. Этот гнусный солуор еще и смел намекать, что она затягивает это нашествие?! Это он не сказал ничего внятного, это он сделал все, чтобы с ним нельзя было оказаться в одном городе. Это он не дал ей ни шанса понять, как все это закончить. Да как он смеет?!

— Я стремлюсь к этому, герцог, — она намеренно упустила возможность сделать обращение почтительным. Никакого уважения для него. — Увы, это не так просто. Есть советы?

Герцог, кажется, не понял её вопроса. Потом повел бровью. О, он не скрывал соблазна намекнуть, что она упускает что-то смертельно важное. Поиздеваться над ней.

— Мы можем поговорить наедине, кассида?

Он злил ее, но ей нужны были ответы. Нимнесте кивнула в сторону береговой линии и пустого сейчас причала и направилась туда первой. Самиир немедленно последовал за ней.

Скрипели доски под мягкими подошвами ее ботинок и под грубыми каблуками сапог герцога. Отсюда было видно небольшие каменные островки неподалеку, а также каменную дорожку, уводящую из деревни в сторону далеких рощ. Кажется, Шелестящие Лучи хорошо поработали с растительностью в этой области.

В темноте и отсветах далеких костров герцог выглядел особенно внушающим. Легко понять, как он мог нравиться — воин в сверкающих латах и алом плаще. С этой татуировкой, делавшей его невзрачное солуорское лицо ярким и запоминающимся — Неста слышала, что это оберег, укрепляющий волю. Легко понять и то, почему его не нужно знать по имени — он герцог, и все понятно.

— Он, существо, проверяет героев. Он так-то ждёт, что вы будете искать его, кассида. Проявлять инициативу.

В темноте Самиир не увидел бы, как она закатывает глаза, но она все равно сдержалась. Главное было получить от него, наконец, ответ, и если надо для этого идти рядом с ним по скрипучему причалу туда-обратно и слушать его сомнительные намеки, она готова была потерпеть.

— Не то чтобы то, что я вам говорю, и правда было секретом одного героя другому, просто я не думаю, что есть смысл подрывать ваш авторитет... среди некогда моих людей, ну да ладно, мне не жалко, если по итогу мы избавим Королевство от этой дряни.

Он не был так высок, как Дайн, Ясхилл или Видарк, но держался с таким достоинством, будто был выше всех. В некотором роде, он был, по положению и силе. Он позволял себе вести разговор в том темпе, который был угоден ему, и Неста чувствовала, что подчиняться Самииру — естественный ход вещей. Этот мужчина сросся со своим положением герцога Эсеры так, словно пост был дарован ему кем-то сверхъестественным, а не получен в дар за подвиги от Короля Звезд.

— Кассида, все, что вы делаете, он оценивает через Марку. Герой должен хотеть все закончить. Победить главного врага. Вы же искали его, я надеюсь?.. Не хочу тут опытом плескаться, но я его искал.

Он чудовищно злил ее. Неста позволила им с мгновение идти в тишине, чтобы дать себе совладать с темпераментом.

На причале было мало места, и герцог, подумав, развернулся и вальяжно пошел обратно. Она не отставала.

— Разумеется, я искала. Я нашла его имя, я заполучила его культиста. Который ничего не знает и даже не имеет представления, кому вообще служил.

— Неудивительно, в мои дни такие тоже были.

— Неважно. Это совершенное отсутствие результата при безумном количестве пустых телодвижений, герцог. Я получила от существа обещание «свидеться скоро», но больше ничего не добилась.

Самиир усмехнулся.

— Мне он тоже говорил про "скоро". Но я его все равно искал, и мои друзья искали. Его нужно искать, кассида, и тогда он найдёт вас. Особенно если вы готовы закончить.

Нет, это начинало сильно действовать на нервы. Он ходил вокруг да около, и все это было лишено смысла. Он, что, тянул время?

— Герцог, — она остановилась, борясь с желанием схватить его и развернуть к себе. Цокнули каблуки его сапог о камни тропинки, ведущей из деревни. Он остановился и обернулся к ней, жуткий в ночных отблесках. Неста подавила страх. — У вас есть какие-то конкретные ответы, которые были бы чуточку информативнее этих «надо искать» и «надо заканчивать»? Потому чтопока что я не услышала ничего полезного, только какие-то разглагольствования.

— Ах. Конкретика, конечно, — он склонил свою коротко стриженую голову в знаке согласия. — Хорошо. Мой опыт, кассида, категорически не ваш случай, к сожалению. Я не был рожден правителем, я вернулся с семьей домой и тратил все время на размахивание клинком. Так что черной крови этих гадов я пролил очень много как до Марки, так и после. В мое время тоже были идиоты, которые поклонялись монстру вод, но не было никого организованного.. тем более, настолько, чтобы сразу от церкви распространять свою заразу. Я убил полководцев чудовища, которых у вас, по счастью, не было, но я воевал гораздо дольше вашего.

Полководцы? Она не слышала об этом ранее. Всегда думала, что странные монстры из легенд про Самиира были приукрашены, раз они всегда описывались по-разному, а он отказывался рассказывать о своих битвах. Возможно, это рассказчики и упустили.

Ей… следовало поторопиться. Она не знала, справится ли хоть с одним полководцем.

— Скажу прямо – я не знаю, сколько и чего вам нужно сделать, чтобы заставить это существо выйти. Скажу то, что он вышел тогда, когда я поймал себя на искреннем желании врезать ему, вбить его рожу в песок. Я мог делать это с его чудовищами, но хотел сделать с ним – и он сам вышел на меня. Но вы, кассида, прославились не битьем морд, а переговорами. Возможно, дело в этом.

Они уходили все дальше и дальше в темноту, и Неста почти не видела его лица в черноте хосеш-асадской ночи. Могла только догадываться.

— И… как прошло?

Самиир будто бы хотел улыбнуться, да вот только это больше напоминало попытку не выдать совсем уж очевидного оскала.

— Отвратительно. Можно победить его, но все равно проиграешь. Цикл всегда продолжается. Вот чего Сахим Тамагар не понимал, не было никаких искушений или великого финального боя. Монстр с лицом-черепом обманет. Счастливого конца в этом не бывает. Он отнимет все, что вам дорого, в любом случае. Что он сказал мне? Что мой цикл закончен. Что больше заразы не будет. А потом люди все равно умерли от скверны.

Люди. Он говорил не о каких-то абстрактных «людях», он говорил об одной-единственной. О той, при ком, говорят, герцог еще был героем. Нимнесте не знала, где Самиир устроил памятник своей Возлюбленной, однако была уверена, что не на неприступной черной скале.

— Как думаете, герцог, что может делать памятный алтарь с именем вашей жены в гроте на Хвосте Дракона?

Это лицо… искаженное гневом в один момент, ненависть – неестественная, ненормальная. От упоминания жены он словно взрывается где-то внутри, под латами и алым плащом. Не успела Неста осознать, что происходит, как его пальцы сомкнулись на ее горле, и Самиир втащил ее в ближайший дом. Воздух выбило из ее легких, когда он ударил ее об стену. Задыхаясь, Неста пыталась вырваться, но Самиир был сильнее. Он вжал ее своим телом в этой полнейшей темноте, и его губы коснулись ее уха, а ядовитый голос проник в глубину ее души:

— Я порву тебя. На части. Здесь и сейчас. И ничего тебя не спасет.

Неста вырывалась, как могла. Отчаяние душило ее и выплескивалось в форме горьких слез, стекающих по щекам. Она пискнула что-то, но герцог зажал ей рот рукой. Его пальцы грубые и шершавые на ее коже, и ей страшнее, чем во всех битвах с чудовищами.

Он опускает руку от ее лица, чтобы схватить ее за бедро, и она всхлипывает, хватая воздух. Он убьет ее до того, как подоспеет помощь, если она закричит. Она должна спасти себя сама. И она хватается за единственный шанс, который приходит ей в голову.

Самиир прав. Она сильна не в сражениях. Она сильна словами и силой убеждения.

— И рада была бы… Орихани… такому тебе?..

Он замирает, все еще вжимая ее в стену своим телом. Тяжело дышит и смотрит в пол, словно одно звучание этого имени заставило его прекратить. Сглотнув и облизнув губы, Неста вновь заговорила:

— Такого тебя она полюбила, Сами Реган? Насильника и садиста?

И тогда он отпрянул на несколько шагов, вжимаясь спиной в стену позади. Неста упала на колени, кашляя и трясясь от накатывающего ужаса. Она умоляла Сойлану дать ей еще несколько мгновений самообладания. Если она потеряет контроль при Самиире, он может вновь напасть на нее.

— Какая уже разница, когда ее нет.

Голос Самиира сломанный, хриплый. Он ерошит свои коротко стриженые светлые волосы и скалится, сгорая от внутренней злости.

— Ее нет, и смысла нет. Давай, кассида, презирай меня, — он усмехается, и на мгновение Нимнесте кажется, что презрение и ненависть — это именно то, что он хочет вызывать по отношению к себе. Но почему? Все обожают, боготворят его. Зачем бы он хотел, чтобы к нему испытывали отвращение?

Она постаралась встать, держась за стену рукой. Не сводила с герцога взгляда, готовая бежать в любой момент.

— Я не понимаю.

Самиир поднял на нее взгляд.

— В сторону фальшивки про брак. Ты была влюблена, девочка? Ты любишь кого-нибудь? Истинно, так, как, кажется, только в древние времена любили? Любишь кого-нибудь столь сильно, чтобы все твои мысли возвращались к нему, чтобы счастливые моменты не были счастливыми без него, чтобы сердце болело о нем даже с учетом того, что у нас оно не бьется? Любишь?

Ей страшно. Ей не по себе. Она поднялась, держась за горло, ища ответ, который был бы правильным. Но у нее нет догадок, потому что она понимает одну простую истину, отрицать которую нет смысла.

— Да. Да, люблю.

Она любит Кисэйла Дайна. Она любит этого пережившего ужас мужчину, стареющего раньше времени, предавшего и преданного, этого тихого бунтаря. Это глупая, нерациональная любовь, которую еще не успели проверить годы, но это она. Самая настоящая истинная любовь.

Самиир усмехнулся горько и отвернулся, глядя на океан вдалеке, на тонкую линию зарождающегося рассвета.

— И я любил. И ее отняли у меня. Не живу больше. Забываю, каково ощущать солнце на коже, потому что ее больше нет рядом. Герой умер вместе с Орихани, кассида. Любовь сломала меня, — он бросил на нее взгляд. Горький. Пустой. — Она и тебя сломает. Монстр обманет тебя, сыграет тобой. Сперва он заставил твое сердце замереть, а потом он его отберет и раздавит в своей когтистой руке.

Он выпрямился и пошел прочь из дома, шатаясь. Неста так и осталась стоять в темноте, держась за горло и дрожа. И только когда Самиир был уже далеко, когда стук его каблуков окончательно затих, она позволила себе сломленно упасть на колени и сдаться страху. С рваным сиплым всхлипом слезы страха и ужаса полились по ее щекам, и ее трясло так, как не трясло даже в самые жуткие холода. Осознание того, что чуть ли не произошло с ней, накрыло ее с головой и мешало дышать. Она спаслась чудом.

Лидиа нашла ее, идя по следу тревоги. И даже ее теплые руки Неста ощутила на себе не сразу, и еще долго они сидели вдвоем в темноте и полной тишине.

Они вернулись в Морриан многими днями позже. Первым же делом Нимнесте побежала искать Дайна, но он все еще не вернулся. Тревога о нем билась внутри обезумевшей птицей, но Неста должна была верить в него. В него и Ньюлен.

Дав солдатам отдохнуть, она поспешила отмыться и переодеться. Долго она отмокала в ванной с прекрасно пахнущими солями, еще дольше она отмывалась, отскребая все места, где к ней прикасался Самиир. На кровать Неста упала, совершенно обессиленная.

Отдохнуть ей не дали. Раздался ритмичный тихий стук, и почти сразу же дверь открылась. Регент всегда стучала одинаково.

— Выглядишь ты не очень, — отметила регент,проходя в комнату и усаживаясь на самый край кровати. — Что-то случилось?

Мысль о том, чтобы рассказать Шеэмин о случившемся, Неста отмела сразу. Не нужно было волновать еще и ее. Ничего не случилось, и против Самиира все равно уже принимали меры. Она бы только сделала хуже.

— Самиир… говорил, что Роан обманул его. Что он обманывает, и что его обещания закончить циклы тоже ложь. Ты не представляешь, какой… боли он полон. Я не знаю, что такое с ним сделал Роан, что герцог превратился в этого горького жестокого урода. Он будто хочет вызывать отвращение, но любовью своих людей он же пользуется. Будто хочет власти и презирает всех за то, что ему ее дают. Жену при нем вообще поминать нельзя.

С мгновение Шеэмин молчала, раздумывая над услышанным и накручивая на палец прядку голубых волос.

— Интересная реакция, — сказала она, наконец, очень сосредоточенно. — Обидели пушистика, жопку побрили, под хвост наплевали, бедный-несчастный герцог Самиир. А вообще, что он так бесится? Его жена пережила, кажется, резню-то. Все закончилось, они живы были и счастливы, он уже герой и герцог… она потом скончалась, уже после всех. От скверны. Думали еще, не от него ли зараза, но остальные в окружении были в порядке.

— Разве это не больнее? — горько улыбнулась Неста, накрывая руку Шеэмин своей. — Ты спасаешь всех, но не спасаешь самое дорогое для тебя. Теряешь свою любовь тогда, когда все другие в безопасности. Как расплату за победу.

Шеэмин снова помолчала. Насколько Неста помнила, ее тетя-регент никогда не состояла в отношениях все то время, что помогала ей или ее родителям здесь, в Морриане. И она много раз говорила, что никого не любила так сильно, чтобы желать быть вместе и идти на какие-то жертвы.

Но у регента было потрясающее качество. Она могла не понимать чего-то, и в таких случаях никогда не настаивала на своей правоте.

— Может, я просто не вижу здесь чего-то, — она пожала плечами и поднялась. — Ладно, милая, отдохни. Завтра обсудим то, что ты узнала от Самиира, и поймем, что нам делать дальше.

Еще несколько минут после того, как за Шеэмин закрылась дверь, Неста просто лежала. Отдохнуть — слишком легко сказано. Слова герцога не шли у нее из головы. Ей казалось, что, пусть и в своей жуткой и совершенно идиотской манере, но он предупредил ее о чем-то, что касалось Роана. И все же, как понять, что он имел в виду? И как вновь поговорить с Роаном?

Герцог говорил, что вся его борьба с порождениями Темных Берегов была похожа на войну. Он сражался с полчищами врагов и убивал полководцев. Но ничего такого у Несты не было. Вместо этого она говорила с людьми. Отговаривала людей нападать на Лидию после того, как агенты Октавиана подбили их на жестокость. Своей речью она вложила в их разум сомнения на том сборище в шахте. Она не согласилась с жестоким планом Креллиона развязать беспорядки в Грана Эсера, убив герцога, потому что она рассчитывала разрешить все дипломатически. В конце концов, она уговорила Октавиана дать ей информацию. Она говорила, говорила и говорила.

Герцог захотел сразиться с Роаном, и встретил его.

Она… она должна была захотеть говорить с ним? Нет, это было слишком просто.

Неста села. Усталость давила на ее плечи тяжелым грузом, но она переборола ее и уставилась в потолок.

— Я хочу говорить, Роан. Роан! Я готова!

Ничего. Пустота. Нет, он должен был хотеть чего-то еще.

— Я готова слушать тебя! Клянусь, Роан, я больше не бегу!

Все еще ничего. Ощутив себя полной дурой, Неста бесцельно взмахнула руками и упала обратно на кровать. Она ничего не понимала, но слишком устала, чтобы переживать. Она придумает поутру. Потом.

Сон сморил ее в то же мгновение, как она закрыла глаза.

Оно будто бы ждало шанса случиться. Это окружение из серого пепельного тумана, этот холод. Она словно стоит на берегу из пепла, там, где вместо моря только черная густая тьма, смолянистая, дегтярная. И из черной склизкой воды торчит сколотая сторона старого островка, настолько острая, что на ней невозможно лежать, не причиняя себе боли.

Он лежит. Его длинные белые конечности, его цепи, его скелетальная вытянутая морда. Лежит и смотрит в нее черными безднами глаз.

— Я говорил, что мы скоро встретимся.

Вокруг – тусклые, мертвые бабочки, слабо-синие, пульсирующие. Их слишком много. Они облепляют воду, камень и его самого.

Она оглядывается, но здесь ничего нет. Ей страшно в его присутствии, но она жаждет видеть его безупречное алебастровое лицо за этим черепом. Она больше не будет бежать.

— Я готова говорить.

Роан поднимается на локтях, затем – почти целиком. Он огромен, с этими странными конечностями, с огромной головой-черепом, в цепях. Но когда он подается к ней, его кожа разглаживается, становится ясной, не сморщенной морем, не истерзанной шрамами. Гладкой.

Бабочки мерцают лихорадочно, словно в припадке.

— Ты меня разыскала. Я рад. Но мы не можем закончить все здесь.

Страх и благоговение подкатывают комом к ее горлу, и она силой воли заставляет себя смотреть на Роана. Она должна знать кое-что еще.

— Самиир. Ты солгал ему?

Роан приближается ещё немного. Это не костлявые лапы больше, это холодные белые руки с длинными пальцами, и это тело — оно реальное, пусть и диковато-неземное.

Череп был так рядом.

— Я не лгу. Такие, как я, не могут лгать. Но Сами Реган понял все через призму своего восприятия. Услышал то, что хотел.

Она не хочет видеть череп. Она пришла, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

— Пора закончить цикл, Роан.

Он оказывается ещё ближе, и кости его черепа расступаются в иллюзии и эффекте, который может быть только во сне, открывая его прекрасное острое лицо и синие глаза.

— Я буду ждать на Хвосте Дракона.

Она хочет возразить, что на Хвост Дракона невозможно попасть, что это остров смерти, но взгляд в его совершенно лицо, в его божественно-прекрасные глаза лишает ее дара речи. Она все понимает.

Хвост Дракона — смерть для тех, кто хочет вторгнуться на его территорию. Гибель для чужаков и воров.

Но ее там ждут.

Неста просыпается, с хрипом садясь на кровати. Луна светит в открытое окно, бликует в спокойных водах. Хвост Дракона все еще возвышается впереди чернотой, поглощающей весь свет.

Пора было все закончить.

Выбор

Неста сбежала по лестнице, на ходу накидывая плащ на плечо, пытаясь держать Владыку Морей так, чтобы он не бился о стены узких коридоров. Она соскочила со ступеней и проехалась по каменному полу, едва не врезавшись в приоткрытую дверь покоев Шеэмин.

Хрупкая тоненькая фигурка регента, облаченная лишь в тонкую ночную тунику, показалась в ночной темноте коридора. Шеэмин выглядела сонной и озадаченной.

— Неста? Куда ты?

— Ммгх! — промычала Нимнесте, сжав зубы, притормаживая, цепляясь за стену. Она вынула изо рта ленточку и поспешила перевязать кудри в хвост. — Я все поняла, Шеэмин! Я знаю, как все это закончить!

— Как?.. стой, что, куда ты? Подожди!

— Нет времени, просто пожелай мне удачи!

Она рванула дальше, распахивая двери и не заботясь о шуме. По резкому склону она сбежала вниз, на скалу, спустилась по винтовым блокам и съехала вниз по широким каменным перилам. Спрыгнула в зарождающуюся траву, над которой работал Нир в свободное время, и бросилась к пристани. Она надеялась, никто не увяжется с ней.

Она должна была встретиться с Роаном одна. Не было никакой гарантии, что он вообще подпустит корабль, на котором будет кто-то еще. Эта встреча, эта последняя конфронтация должна была произойти между ними двумя.

Боялась ли она Роана? Нет. Он был чудовищем, ответственным за циклы темных нашествий, но ни в одном из своих снов она не чувствовала от него прямой опасности. Она поняла это на жестоком примере ровно сутки назад, когда Самиир душил ее в том заброшенном доме.

Роан был опасен. Возможно, он был опаснее всех когда-либо встреченных ею чудовищ. Но он был готов говорить, и он не лгал.

Единственный страх в душе Несты был ее собственной нерешительностью. Что она начнет колебаться, если не отправится прямо сейчас.

На пристани не было практически никого, кроме одинокой фигуры. Она узнала этот силуэт издали — Видарк стоял в своей небрежно расстегнутой рубашке, подставив горло и ключицы лунному свету, отдыхая от попыток разгрузить товары с корабля. Его красная кожа мерцала. Стрелочка непослушного хвоста била по вялым ночным волнам.

— Тилли!

Он обернулся к Несте с улыбкой. Оглядел ее с интересом, за который мог бы и получить по лицу, если бы Неста так не торопилась. Наверное, хорошо, что она встретила Видарка здесь, теперь у нее была возможность попросить у него корабль. В противном случае пришлось бы его украсть.

— Куда же моя кассида так рванула еще даже до рассвета? — поинтересовался мужчина, наклоняя голову набок. Его пробитые рога были украшены серьгами с рубинами. На него легко было засмотреться.

— Мне нужен твой корабль, — выпалила Нимнесте, не объясняя. Она была сильно ниже Видарка, но изо всех сил старалась выглядеть внушительнее, чем была на самом деле.

— О? — его остро заломленная бровь изогнулась еще сильнее. — Звучит серьезно. Заскакивай, посмотрим, что можно сделать.

— Нет, — она заглянула ему в глаза. — Ты не понял. Тилли, мне нужен твой корабль. Он быстрый и легкий, крепче наших. Но только мне. Шеэмин заплатит тебе, сколько нужно.

Уловив серьезность ее настроя, он мигом посерьезнел и сам. Скрылась улыбка, исчез лукавый блеск черных глаз.

— Ты уверена, что тебе не нужна помощь?

— Есть вещи, с которыми я должна встретиться одна.

Время было на исходе. Шеэмин не отпустила бы ее одну, и уговоры заняли бы слишком много времени. Еще одна причина, почему она хотела взять именно корабль Видарка — попытка попросить другие корабли закончилась бы лишними объяснениями.

Глядя, как суетливо Неста оборачивалась на замок, Видарк решился. Отступив на шаг, он освободил Несте путь.

— Удачи, кассида. Расплатишься потом, что-нибудь придумаем.

Она порывисто обняла мужчину и соскочила на палубу. Глядя на ее приготовления, Видарк заметил чуть громче:

— Разумеется, для Шеэмин, я не давал тебе корабль и ничего не знаю. И, кассида? — дождавшись, пока она посмотрит на него вновь, он сказал очень серьезно: — Это сделка, слышишь? Ты должна вернуться целой и невредимой победительницей, чтобы со мной расплатиться. Не вздумай умереть там, иначе я буду мучить тебя как ужасный планар после смерти.

Отчего-то его слова помогли Нимнесте расслабиться, и она широко улыбнулась ему.

— Ты ужасно мило заботишься, Тилли. У тебя доброе сердце.

— Никому не говори, такое вредно в моей работе.

Она кивнула. А затем отчалила в сторону рассвета.

Она приближалась к Хвосту Дракона по теплым волнам, блестящим в лучах солнца. А потом, стоило завернуть к жемчужному склону, солнце вдруг исчезло, будто небо заволокли тучи, будто начался шторм.

Шторм, которых почти не бывает здесь. В бессолнечном пространстве, чего не случается в Хосеш-Асаде. Вдали угрожающе выл ветер. Мысленно умоляя Сойлану уберечь ее, Неста пыталась выправить корабль, но порывы ветра не давали ей справиться с управлением. Волосы выбились из хвоста и хлестали ее по щекам. Она подумала, что, может, была не права, и все это было плохой идеей…

Огромная волна поглотила и ее мысли, и ее саму.

…Ледяные соленые волны омывают рассеченную кожу на ногах. Голова гудит, болит от каждого содрогания — потому что здесь холодно как в каменном склепе. Откуда в этом мире, жарком, сухом, такой могильный холод?..

Под пальцами мягкий песок. Слишком мягкий, до неприятного — как пепел, как прах, как костная мука.

Можно попасть на Хвост Дракона. Ценой собственной жизни.

Откашлявшись, Неста поднялась на дрожащих руках. Ее серьезно расцарапало, кожу кое-где содрало, и она с трудом села, пытаясь отдышаться. Мокрые волосы свисали у лица распрямленными пружинками, пепел и прах налипли на окровавленные ладони.

Сжав зубы, она кое-как развязала свой тонкий плащ. Веревка обмоталась вокруг шеи и чуть не задушила ее, и Неста вытащила завязки и отбросила обратно в воду. Затем она разорвала плащ и перевязала самые глубокие раны — на ноге и на руках.

Стоит оглянуться на море, чтобы понять — пути назад нет. Оно злое, голодное, ледяное, слишком много острых скал вокруг. Крики оскверненных гарника говорят о том, как близко опасность.

Поднявшись, Неста постаралась отдышаться. Вдалеке лежал Владыка Морей, тусклый и неживой, и она поспешила схватить его. Трезубец не отзывался, словно само это место превратило его в обычную заготовку из пустого кристалла.

Оставалось надеяться, что он проснется позже.

Неста огляделась. Была только одна дорога, вглубь скалы. В ледяную темноту по природным ступеням, под звуки капающей воды.

Мокрые сталактиты блестят как тысячи маленьких жучиных глазок, под ногами копошится что-то омерзительно-живое. Проход все уже, гадкие стены приходится обтирать плечами. Нескоро впереди бликует огонёк.

Собравшись с духом, Неста крепче сжала трезубец и пошла на свет. Ноги вдруг стали ощущаться ватными, колени дрожали. Дыхание сбивалось, стало судорожным. Ей казалось, что она входит в логово монстра, голодного и древнего, вторгается в чужую землю, запретную для низших существ вроде нее.

Она оказалась в большом гроте. Грот этот – как зал, залитый огнем; факелы и жаровни вздымают пламя до небес, отбрасывая на стены дикие тени. Что-то копошится в темных уголках, и становится ясно – кассида здесь не одна, что-то следит за ней, ждет момента. Впереди – срезанный пьедестал, на котором лежит уже знакомая длинная и костлявая фигура с огромным черепом. Цепи приковывают Роана к земле.

По одну сторону от него – ниша с темными тенями. По другую – гигантское зеркало.

Она замерла, глядя на грот из своего сна. Не было стен и огней там, а здесь не было синих бабочек, но она узнавала эту острую скалу, лежать на которой — пытка.

Череп медленно повернулся к ней, самую малость, хотя это было не нужно. Роан знал о ней с момента, как волны выбросили ее на пепельные берега Хвоста Дракона.

— Я… пришла. Как ты и хотел.

Ее голос кажется неправильным здесь, преступным. Неста судорожно вздохнула и облизнула пересохшие губы, пытаясь абстрагироваться от кристаллов соли на языке.

Роан поднялся, цепи звенели и скребли по камню. Что-то перекликалось во тьме в ответ на этот звук.

— Думаешь, что готова все закончить? — прогремел его голос прямо в ее голове, и Неста едва не отшатнулась в страхе. Ее собственный голос дрогнул:

— Более готовой я уже не буду. Я хочу все закончить, Роан. Скажи, как. Скажи, что я могу сделать, чтобы помочь тебе покончить с этим циклом.

Помочь ему. Потому что она вспоминала свои сны, она знала — вот чего Роан хотел. Прекратить все это, освободиться.

Цепи звякнули вновь.

— Моя суть и цель – уничтожать.

Цепи звенят, напряженные, скрипят натягиваемые звенья, когда Роан тянет свои оковы, поднимаясь на руках. Бьет по острым стенам его узкий хвост, идет рябью-шипами выгнутый позвоночник из костлявой спины.Он подается вперед, стучит его пустой старый череп, и рога задевают темный потолок. Огонь горит так ярко, что кажется, кожа с открытых плеч Несты сейчас сгорит, обугливая до тех же костей, что и у Роана.

— Я существую, чтобы нести раздор, один из четырех. Только понимающий может меня остановить.

Цепи напряжены, будто готовы порваться. Что-то беснуется и верещит в тенях в ответ на звуки – их здесь так много, так много.

— Только жертвенный может победить разрушение. Только способный пожертвовать собой ради другого, способный пожертвовать тем, что дорого, ради благополучия тех, за кого ответственен.

Зеркало по его правую руку идет мутной рябью, в его глубине – солнечный Морриан, с его шумными и вечно веселыми людьми, с его бесконечно кипящей жизнью и братско-семейными отношениями. С Шеэмин, которая делает все, чтобы ее край процветал, и маленькой почти-племяннице, почти-дочери кассиде досталось хорошее владение. С Ниром, который друг всем. С солдатом Тиаше, который всегда встречает каждого прохожего новой глупой шуткой, и подносит всем ненавистному культисту в темницу маленький пирожок, помимо пайка – потому что даже ему нужно что-то веселое. С Роэдой и ее фестивальными пирогами, которые она выпекает с песней и раздает детям не менее половины просто за их улыбки. С Шэйтем, которая учит детей до сих пор, хотя ей, кажется, девяносто – но ведь кто еще привьет детям любовь к книгам и прошлому?

Не только Морриан. Земли вокруг тоже ее ответственность. Лидиа, двух лет от роду, научившаяся с Нестой по-настоящему живой эмпатии и узнавшая о природе смертных, добрая, несмотря на то, что у Воплощений нет и не может быть морали. Лисс, который, сам того не зная, ведет за собой людей в лучшую сторону, потому что поверил в благородство.

Их маленькая столица Грана Эсера, с воодушевленной добрыми поступками Ивсе, которая никому ничем не обязана, но с головой погрузилась в то, как сделать лучше. С Ньюлен, которая кричит кому-то о благородстве и верит в него безоговорочно.

Нимнесте видит годы, недели, дни жизни своей земли. Своей хорошей, доброй, почти во всем благородной земли. Края, где каждый стремится быть лучше.

— … ты любишь их?

Видение не уходит, и Несте требуются все силы, чтобы оторвать взгляд от зеркала. Ей не нужно размышлять, ответ более чем ясен.

— Безгранично. Бесконечно. Они — моя ответственность, моя жизнь, мой народ. Я живу ради них.

— Я слышал эти слова не раз.

Цепи тянутся, скрипят – почти кричат. Роан напряжен.

— Что ты готова отдать, чтобы их спасти?

Она понимала, к чему все идет. Горький выбор, который сломал Самиира. Самопожертвование? Этого хотел от нее Роан? На это намекал, когда украл биение ее сердца, превратив ее в живого мертвеца?

Могла ли Нимнесте пожертвовать собой? Теперь, когда в груди все болело от любви и тревоге о рыцаре с выцветшими глазами. Теперь, когда рядом с ней были самые замечательные друзья, о которых можно только мечтать? Могла ли она отказаться от жизни в свои еще даже не восемнадцать лет?

Неста солгала бы себе, сказав, что это решение было легко принять. Предать любовь Кисэйла и никогда не вернуться, предать родителей и прервать род Марид, предать Шеэмин и умереть, даже ничего ей не объяснив, не попрощаться с друзьями… могла ли она?

В груди щипало и кололо. В уголках глаз зарождались слезы.

Истина крылась в том, что она могла.

— Всё, что у меня есть, — произнесла она тихо, опуская взгляд. Ожидая откровения.

— Свою любовь.

По левую руку от Роана беснуются тени. Жаровня вспыхивает пламенем, освещая множество мелких уродливых оскверненных – людей, зверей, птиц. И все они вокруг одной фигуры, окруженной, непонимающе-озадаченной, побитой.

Кисэйл Дайн встречается взглядом с Нестой и, не понимая абсолютно ничего, не находит слов. Его держат канаты и веревки, его удерживают на месте когти и копья, прижатые к самому горлу.

— Жертвенный готов на все ради великого блага. Жертвенный готов отказаться от того, что дорого ему, от эгоистичной любви.

От когтистых лап Роана к ногам кассиды падает клинок. Тот самый, который она уже использовала. Тот, что единожды пронзил сердце Дайна.

— Мой ли ты жертвенный избранник?

Кисэйл Дайн медленно переводит взгляд на Роана, пока до него доходит смысл слов. А потом он вновь смотрит на Несту.

— Выбирай.

Морриан, герцогство. Люди, циклами страдающие от нашествия тьмы.

Ее один рыцарь.

Ошарашенная, Неста отшатнулась от кинжала, будто тот был змеей. Она не была готова к этому выбору! К какому угодно, но не к такому! Это неверно, неправильно — как она могла принимать такое решение? Жизнь Кисэйла не принадлежала ей.

— Нет! — она во все глаза уставилась на костяной череп с пустыми глазницами. — Я не могу! Это безумие, это не выбор героя!

— Это вы назвали жертвенного героем, — голос Роана не несет в себе ни единой эмоции. Он не шевелится и даже не дышит, чудовищный и жуткий. — Не я. Я лишь искал того, что готов пойти на все, чтобы прекратить нашествие. Я искал того, кто готов отдать что угодно, чтобы избавить свою землю от моей тьмы. Только беспринципный защитник, непоколебимый, может разбить проклятье и лишить грядущую битву Темного из Фронтов.

Она не могла больше это слушать. Не могла оторвать взгляда от Кисэйла. Клинки и копья у его горла мешали ему даже дышать, не то что говорить, но он не отрывал от нее взгляда.

Чувствуя, что готова зареветь от безысходности, Неста вдруг осознала, какой выбор не смог сделать Самиир. Осознала, что именно сломало его.

Сами Реган выбрал Орихани. Сами Реган, обожавший Эсеру и готовый отдать свою жизнь за нее, не смог отдать жизнь своей возлюбленной. Он выбрал Орихани, Грана Эсеру вырезали чудовища, которых он же потом и сразил, и цикл закончился. Закончился для него, и Роан заснул до следующего избранника. Но Реган заплатил за свой выбор, Орихани все равно умерла.

И он остался один. Осознающий, что предал то, что поклялся защищать, ради любви, которую у него отняли. И остался при людях, которые боготворили его как спасителя, не зная, что он продал их всех ради той, кто никогда не сможет вернуться. Орихани была платой за неправильный выбор, как и многие другие Возлюбленные героев. Те, чьи имена навсегда запомнил Хвост Дракона.

Самиир ненавидел себя и всех вокруг, потому что он сам сломал себя. Тогда, выбрав Орихани.

Неста… не могла спасти Дайна. Даже не поняв всего этого, она никогда не смогла бы выбрать что-то, кроме своей земли. Может, дело было в ее мертвых, почти забытых родителях, воспитавших ее защитницей народа, в первую очередь только народа. В Шеэмин, которая вырастила ее преданной Морриану. А может, дело было и в ней самой, но Нимнесте Марид не могла не выбрать своих людей.

Словно во сне, она медленно опустилась и подняла кинжал. Ее руки дрожали.

— Кисэйл…

Ее голос надрывный, сломленный. Она уже проходила это, только теперь нет Камня Души, чтобы все исправить. Она купила ему отсрочку, но смерть вновь догоняла его.

Он замер, глядя на нее без единого слова. Нетвердыми шагами она приблизилась к нему, сжимая кинжал. Заставить себя посмотреть в лицо Дайна почти невозможно.

— Прости меня. Прости. Прости, — глупые слова, бессмысленные слова. Они ничего не исправят. Она возненавидит себя за это, она сломает себя, но не позволит этому превратить себя в подобие Самиира. — Прости, но я… не могу… пожертвовать Моррианом.

Кажется, в его взгляде она видит понимание, и оттого ей лишь больнее. Руки трясутся, когда она подносит лезвие к груди своего рыцаря. Ей плохо видно его лицо из-за слез, и она судорожно дышит, будто бы ее вот-вот разобьет припадок.

— Кисэйл… я никогда, никогда не забуду тебя. Я люблю тебя, и я всегда буду любить тебя. Я буду любить тебя, как призрак из древних времен. Так, как уже никто не помнит, как любить.

Отчаянно, она нажимает на кинжал всем своим весом.

Когда клинок пронзает его вновь, аккурат в шрам, глаза Кисэйла Дайна распахиваются. Серые, выцветшие. Он смотрит на нее с удивлением, будто бы не верит, что это и правда происходит.

А потом его руки ложатся на ее. Подбадривая, будто. Голова опускается.

— Ты – моя героиня.

Ей не проморгаться от слез. Она сотрясается от рыданий, не в силах отпустить рукоять кинжала. Ей нечем дышать, и она не сразу понимает, что видит.

… у них обоих черные волосы. У них обоих глаза в оттенках синевы и бледная кожа. Но черты лица – эти черты перед кассидой, это не Кисэйл Дайн. Кисэйла Дайна, в полной мере, здесь никогда и не было.

Это живой, бесконечно прекрасный, вечный реликт проступает из-под чужой личины, заменяя того, кем она пожертвовала, на себя.

— Ты их спасла.

У Роана смертный голос. Он реальный, с этими резными ушами, юным лицом, с этими холодными длинными пальцами на ее руках.

Роан живой – и мертвый, с ножом в сердце.

Марионетка в цепях крошится и рассыпается прахом. Все дрожит, верещат чудовища – и, вспыхнув дымной чернотой, они разрушаются, распадаются, умирают. Неста кашляет, пытаясь отмахнуться от черного дыма, которым они стали. Ей кажется, чернота поглощает ее, и она отшатывается назад, спотыкаясь и едва не падая.

Все трясется, дрожит, крошится, остров меняется.

Тьма отступает, сбегает прочь, скользя по каменной земле в бесконечные уголки. Трясется весь мир вокруг, падают камни, но ни один из них не задевает фигуру перед ней. Она отступает на шаг, ничего не понимая.

Очередной крупный камень падает в сантиметрах от кассиды, и она вскрикивает. Жесткая крошка покрывает ее с головой, путается в кудрявых волосах. Ей едва удается увернуться от темного булыжника, сорвавшегося с потолка пещеры.

Другой камень норовит раздавить ее, но что-то дергает ее в сторону, и в следующее мгновение она оказывается в белых руках Роана.

Он словно сияет в лучах солнца. Не понимая, откуда взялся свет, Неста не сразу поднимает взгляд вверх — и тогда видит. Грот раскрывается.

Пещера рушится, открывая доступ небесам. Этот неприступный остров открыт, наконец, со своими зелеными мысами, сверкающими склонами и прекрасными полями. Нет больше рифов, нет диких гарника, нет сурового моря. Светит ясное солнце, вокруг вновь тепло и нет ни единого монстра. Прахом и пеплом, туманом и дымом взметаются вверх остатки жутких острых скал, а затем рассеиваются и исчезают, оставляя Несту и Роана на прекрасном ясном зеленом плато над океаном.

Роан отходит на шаг, шатаясь. Падает на одно колено, залитый мерцающей фиолетовой кровью, напоминающей ночные небеса.

— Что?.. Что? — Неста ничего не понимала. Она бросилась к Роану, схватила его за это алебастровое безупречное лицо. Его кожа холодная и восхитительная, его сапфировые глаза угасают, переливчатые и дикие. Древнее существо перед ней, это почти божество, умирало. Умирало и улыбалось.

Его белые губы тронула слабая улыбка, и нежное касание белых пальцев к лицу ощущалось мягче и ласковее всего, что она когда-либо чувствовала.

— Теперь ты и правда героиня. Моя героиня, — его шепот проник в нее, и Неста вскрикнула, ощутив, как вновь заколотилось ее молчавшее сердце. Ее бросило в жар, грудь пронзила боль, и она невольно отпустила Роана. Он отступил еще на шаг. Затем еще на один… и упал с обрыва.

— Роан!

Она бросилась за ним, но успела увидеть лишь всплеск темных волн. Его тело забрало море.

Солнце озаряло остров, и Неста была одна на островке, словно сошедшем со страниц сказок о блаженном посмертии.

Так, как должно

Корабля Видарка здесь не было, но обнаружилось множество других лодок. У нее были возможности добраться до Морриана.

Она сошла на землю, все еще не чувствуя ног, когда день был уже в разгаре. Пустой взгляд не заметил даже Шеэмин, которая спорила о чем-то с Видарком. Регент немедленно бросилась к ней.

— Неста! Я чуть с ума не сошла от волнения!

Глядя на нее так, будто видела впервые, кассида не нашла слов. Она все еще не могла понять, что с ней произошло. Не понимала, что ее обнимают, ощупывают и проверяют, цела ли.

Видарк посмотрел на нее с сомнением, а потом заметил:

— Итак, Хвост Дракона ты расколдовала. Но главный вопрос… а сокровища-то где?

Нелепо моргнув, Неста уставилась на него. И, понимая, что он правда тут, что они все тут, она осознала: все и правда закончилось. И она рассмеялась.

К ней бежал Нир, размахивая руками. По дороге он сшиб в песок Лисса, который, в свою очередь, повалил своих людей и немедленно недовольно выругался.

— Ой, ну у меня песок прямо везде...

— Это у тебя доспех неправильный просто!.. — крикнул ему Нийриэл, не оборачиваясь.

Ее друзья. Все здесь. Живые и настоящие. Почти все…

Дайна еще не было.

Все спешили обнять ее — Видарк, Нир, Лисс и все его солдаты, Лидиа и Тиаше. И она правда была рада видеть их всех, но…

— Подождите, — она отступила, выпутываясь из их рук. Она не могла больше ждать. — Подождите, я не могу так, я должна… я должна срочно… где…

— Не меня ищешь?..

Вздрогнув, всхлипнув, Неста оттолкнула Лисса, чуть не уронив его снова. В стороне стоял Дайн, пыльный с дороги, и улыбался. Он выглядел не очень хорошо, бледный, уставший, и с плохо затертыми следами носового кровотечения, но живой.

Вскрикнув и забыв обо всех, Неста бросилась ему на шею и повисла на нем, смеясь. Руки Дайна легли на ее талию, он поднял и закружил ее, а затем поцеловал. И она ответила, забываясь в нем, будто важнее этого поцелуя ничего нет и не могло быть.

— Что, так скучала? — спросил он, наконец. Блеск в его глазах заставлял ее сердце биться как безумное. — Что случилось, Несси? В чем дело?

Она снова засмеялась, обнимая его только крепче, и развернула его так, чтобы он видел зеленый остров вдалеке. Кисэйл знал ее земли плохо и не сразу понял, что черной жуткой скалы на горизонте больше не было.

— Ты… — он звучал пораженно, когда осознание догнало его. — Ты смогла!.. как… когда…

Отпустив его шею, она немедленно схватила мужчину за руку. Прежде, чем он успел среагировать, она положила его руку себе на грудь, и он немедленно обернулся, ощущая ее сердцебиение.

— Я смогла. Кисэйл, я смогла! Я больше никакой не герой. Все закончилось! Я сумела, у меня получилось, и…

Кисэйл прервал ее поцелуем. Не отпускал, пока они оба не сфокусировались на ощущении друг друга рядом.

— Я так рад, что ты в порядке, — сказал он тихо, — Ты всегда будешь героиней. Моей героиней.

— Кисэйл…

— Всегда.

Она снова засмеялась, обнимая его, прижимаясь к нему. Он был в порядке. Проклятье всегда было уловкой.

Они победили, и теперь все будет хорошо.

Готовясь к фестивалю, до которого оставалась всего пара дней, они заскочили в Грана Эсеру. Кое-где в пустыне оставались тени и чудовища, но теперь победить их мог любой умелый отряд воинов. Ослабевшие существа тени оставляли после себя не более чем лужицы дымящейся склизкой тьмы.

Марки не существовало, но она не была нужна Несте. Ее умения обращаться с оружием и сражаться значительно выросли, и в будущем Кисэйл обещал заняться ее тренировками.

Сейчас они хотели лишь закупить немного декораций для Морриана и отправиться обратно с Ниром. Увы, это было не так-то и просто: город восстанавливался после бунта. Людей герцога выгнали из замка, Эна арестовали, а сам Самиир куда-то исчез.

Когда радости от победы немного поутихли, Кисэйл рассказал о результатах своего похода в город. Увы, спасти Лурию от действий Самиира он не успел. Девушку он нашел изрядно избитой и испуганной. Он даже не смог приблизиться к ней, и из замка ее выносила Ньюлен. Была вероятность, что Лурия еще долго не прекратит бояться мужчин.

Сейчас девушка была в больнице. Неста навещала ее пару раз, но поговорить им так и не удалось. Она пообещала себе сделать все, чтобы Лурии стало лучше.

Приезжал Представитель — тот самый пожилой шовилл, которому Видарк столь кстати рассказал о беспределе Самиира. Мужчина долго выражал недовольство, а геройство Несты отблагодарил крайне скупо. Однако его заинтересовали умения Шеэмин, и вскоре регенту поступило официальное предложение заменить Самиира на посту герцога Эсеры. Как только кассида вступит в возраст принятия, разумеется, и станет официальным правителем Морриана.

Нимнесте была безумно рада за Шеэмин. О лучшем герцоге нельзя было и мечтать.

Сегодня Неста, Кисэйл, Ньюлен и Видарк прогуливались по людной Грана Эсера вместе. Спор вновь шел о товарах Тилли. Он продолжал внаглую отрицать, что большая часть его ассортимента имеет отношение к контрабанде, что заметно злило капитана Лезвий.

— Брось. Может, теперь получится оформить все правильно, Ньюти, — заметил Дайн, глядя на ее мрачное выражение лица. – Без нас с тобой, без Октавиана, без явного присутствия Веры Трех в городе, может, удастся наладить торговлю. Без герцога…

От хрипа откуда-то снизу, из канавы, он едва не подпрыгнул. Ньюлен тоже отшатнулась, врезавшись в Видарка, но тут же отскочила обратно.

Казалось, после смерти Роана чудовищ в городе попросту не могло быть, однако снизу, с улицы, на них смотрело существо из черной слизи. В какой-то тряпке, жалкое, стекающее в такой комок, что не различить конечностей. И смотрело оно прямо на кассиду.

Его речи сразу не разобрать, но оно повторяло, повторяло и повторяло один и тот же вопрос:

— Что… что ты выбрала?..

Попытавшись унять безумное сердце, Нимнесте во все глаза смотрела на существо перед ней. В ткани осталось что-то красное, но черты не различить. Лишь глаза она узнавала — жестокие, серые, жуткие.

Вот куда он исчез.

Нарушив молчание, в которое впали все ее спутники, она подступила на шаг, отбросив страх.

— Морриан, Сами. Я выбрала Морриан.

Мгновение тишины в городском шуме, разбиваемое хрипами. Он не сразу смог сказать, сложить слова в осмысленную фразу:

— Тогда ты... в тысячу раз больше герой, чем я был... чем были мы все.

То, что напоминало его голову, слилось со всей массой. То, что осталось от герцога Самиира — лишь чёрная лужа на грязных камнях у городского канала — тихо дымилось, поблескивая в тени дегтярной густотой.

— Официально, я видел все, согласен жить остаток жизни скучной жизнью, — подал голос Кисэйл, чтобы разбить молчание.

Неста закрыла глаза. Она никому не рассказала, какой выбор ей пришлось сделать, чтобы обеспечить себе эту победу. Кошмары о том, как она вновь и вновь убивает Кисэйла, уже без счастливого спасения, будут сниться ей до конца дней.

После случившегося она, кажется, жалела Самиира.

Не простила. Не смогла бы простить никогда, не смогла бы оправдать. Но понимать? Понимать его она начала.

Обернувшись к друзьям, она выдохнула и сказала:

— Давайте вернемся. Наша история еще не закончена.

Фестиваль начался бы всего через два дня. Фестиваль, о котором успели забыть со всеми этими событиями – но, говоря откровенно, что мешало просто начать его теперь пораньше?

Вечером улочки Морриана украшали милые расписные лампы, и теплый желтый свет делал все уютным и домашним. Сразу на улице оказался Нир, в качестве исключения сменивший свой обычный запыленный наряд на что-то другое; не слишком празднично, и он все еще был чудовищно растрепан, только рубашка хотя бы была чистой. Рядом с ним – Ивсе, волосы распущены и лежат на плечах локонами, а платье с полностью открытой спиной – в цвет. Пастельный фиолетовый, мягкая драпировка перекликается с ее черничными локонами, золотой пояс на талии и украшенное ожерелье – с золотыми глазами. У нее на щеках капельки золотых искр, веки блестят мягким лиловым.

Неста бесконечно рада была видеть ее. Они обнимались так долго, что Нир уже точно начал готовить двусмысленные шуточки.

— Какая ты красивая! О, я обожаю эти ваши праздники. Вы все сразу такие праздничные, такие замечательные! И мне нравится Шеэмин, еще до вашего прихода она заявила, что мы будем веселиться до самого фестиваля, а потом на фестивале, а потом еще, и все пусть едут сюда, навеселимся на год вперед!

— Кто-то даже Октавиана предлагал привести, представляешь? – добавил Нир.

Неста только головой покачала. Конечно, она знала, кто это. Тиаше со своими приятелями из стражи. Парень всегда был добряком, чего не понимал Рейветин из Форта-Пэн. Кажется, на этом они и сошлись. И сошлись хорошо.

Неста взяла Ивсе за руки, и фэллен проскользила кончиками пальцев по золотым браслетам на ее руках. Витое плетение покрывало все предплечья, аналогичные линии золота с фиолетовыми камнями держали струящуюся ткань зеленого платья у горла и на груди, опоясывали лоб и уложенные кудри. В тон камням фиолетовым мерцали веснушки Нимнесте, и на фиолетовой дымке век переливался металлическим блеском морской зеленый.

Она постаралась быть красивой этим вечером.

— Не думаем о сектантах сегодня! — Неста взмахнула рукой. — Время веселиться.

— Надо веселиться! – согласилась Ивсе, — Я то же самое сказала рыцарю Дайну. Он сделал все, что нужно, я передала Лурию девочкам из Академии, если кто и сможет помочь, то они. Пусть веселится. Скажи ему.

— Обязательно.

— А то он слишком мрачный. Адаранские мальчики, — грустно вздохнула Ивсе. — С ними всегда так сложно! Но весело.

— Ищи себе другого кандидата на веселье, — в разговоре внезапно возникла Шеэмин. Обычно она не украшалась даже на праздники, но сегодня был особенный день. В тон голубой эмали на коже она украсила глаза, а бирюзово-зеленое платье было легким и почти прозрачным. И она, наконец, убрала волосы, открыв шею. – Неста! Идем, тебя искал твой не-мертвый рыцарь.

Неста позволила увести себя под зеленые огни искусственных ламп, прямо в лабиринты цветов и лиан. Весь Морриан был садом растений сегодня, полный цветов и свежести. Да, все это завянет и угаснет через несколько дней, но что-то спасут, привив на живую еще землю. Может, со временем Морриан зацветет.

— У Дайна та еще история, да? — Неста подхватила регента за руку, и та положила голову ей на плечо, не замедляя шага.

— Должно же ему хоть иногда везти, как думаешь? Потому что, из понятого мной, на него достаточно много свалилось.

Дайн обнаружился у длинного стола. С бокалом в руках, он что-то рассказывал Ньюлен. На нем – черно-белое, по-адарански, и он впервые за долгое время причесан снова так, что выглядит строгим.

Ньюлен, предсказуемо, одета скромно. У нее совершенно простое платье и вовсе никак не акцентированные глаза – впрочем, ей и не надо, в этом мягком желтом свете фонариков они и сами по себе темные-темные, как бездны. Зато на губах у нее золотисто-голубой, в цвет украшениям в волосах.

— А я говорю, Ньюти, они все всегда врали. На самом деле никто так не живет – в нашем Адаране, по крайней мере. Правда, это не совсем даже возможно. У каждого есть маленькие грешки.

— Это я всегда знала. Но ведь дело не в том, кто живет, а кто нет. А в том, что в твоем исполнении это было легко и… реально, я не знаю.

— Я с детства это изображаю, смеешься? Конечно, я делаю это правдоподобно.

Неста рассмеялась, обнимая его со спины.

— Кто это тут признается, какой он хороший лжец?..

— Несси! – Дайн обернулся к ней с улыбкой и совершенно очевидно засмотрелся. – Ты выглядишь… этот зеленый напоминает о цветах, но ты сияешь ярче. Твои глаза меня прожигают насквозь.

— Это был адаранский комплимент, ведь так? – поинтересовалась Ньюлен. — Он неприличный?

— Нет. Я восхитился решениями кассиды и тем, какую мы получили выгоду – имея в виду спасение мира, разумеется.

Ее сердце стучало как безумное, сжималось, когда она смотрела на Кисэйла. Она готова была слушать его вечно, смотреть на него вечно.

— Увы, я немного научилась разбираться только в неприличных, — сказала она со смехом. Дайн наклонился и шепнул ей на ухо:

— Неприличные комплименты я готов говорить тебе хоть до утра.

А затем он потянул ее за руку на небольшие полянки, где играла музыка. Втащил в танец, закружил под арками с цветами и гирляндами, и она со смехом утонула в его прикосновениях. Его горячие руки касались открытой кожи на ее спине, и она не могла перестать думать, что он мог бы коснуться ее не скрытого платьем живота или ног, не скрытых благодаря разрезам на юбке.

Они кружились и смеялись, и он брал для них старогриновое вино. Сегодня она не боялась пить с ним, и сегодня она не собиралась отпускать его ни на один миг.

— Знаешь… — сказал он Несте под вечер, когда они остались чуть поодаль от остальных. Он уже не был таким причесанным, но его это не волновало. – Мне нравится, когда твой голос – это первое, что я слышу утром.

Тепло растекалось по ее телу. Она прикрыла глаза, позволяя ему обнимать себя со спины, и слушала шум ночных волн.

— Оставайся, мой рыцарь, — мурлыкнула она, прижимаясь затылком к его груди. — И так будет всегда.

— С тобой мне не страшно даже вернуться в Адаран. А ещё, — сказал Кисэйл прямо ей на ухо, полукасаясь поцелуем. — В Адаран я хотел бы поехать с тобой. Показать тебя отцу. Мне кажется, он поймёт.

Она обернулась, ощутив его руки на своей коже, на своей талии. Они снова встретились взглядами, ее руки сами скользнули ему на шею. Он был так близко, что она ощущала его запах. А затем он сказал, касаясь её губ своими:

— Потому что я люблю тебя, и отказываться от тебя не буду. Потому что до конца жизни буду с тобой. Не адаранская, но клятва.

Когда он её поцеловал, он, правда, не хотел слышать больше слов. Они очень много говорили и очень мало были вместе все это время, и теперь, когда все, наконец, закончилось, ему ничего не хотелось больше, чем никогда не отпускать ее.

Теперь они и правда свободны. То, что быдо раньше — тень, дразнящее обещание. Они победили, они вместе навсегда, и никто это не изменит. Уверенность читалась в каждом его жесте — у них был все время этого мира только для них двоих и их ярких чувств. Без мыслей о том, что скажет семья, что будет потом с их отношениями, неважно. Имели значение только они двое.

И так будет всегда.

Праздник продолжался. Утром блаженно-ленивое настроение, свойственно всем. На солнце грелся Лисс с шапкой из кота-Лидара, Ивсе мерцала крылышками, пока Видарк осыпал ее искрами-фокусами. Нир бросил попытки что-либо кому-то продать и плескался в воде. Ньюлен разминалась на берегу. Все было прекрасно.

Море было полно купающихся, но Неста знала еще несколько укромных местечек, куда они и сбежали с Кисэйлом, прочь от чужих глаз. Они купались, ловя друг друга, и в итоге Неста позволила Кисэйлу поймать себя.

Они застыли в объятиях друг друга, согреваемые теплыми океанскими волнами. Неста не могла оторвать от него взгляда. Не понимала, как не разглядела его внутренней красоты сразу.

— Знаешь, — вдруг сказал он, поддерживая ее и позволяя обнять себя. — Есть кое-что, что я хочу сделать.

Она заинтересованно склонила голову набок.

— Заинтриговал.

Он медлил.

— Я знаю, что.. не лучший вариант. Я болен, отравлен. Отлучен от Церкви Трех. Но я понимаю, что ни дня больше не могу без тебя провести. И не могу, и не хочу. И это все – не самое лучшее, что я мог бы тебе предложить, и, начистоту, я еще не знаю, в каком я статусе дома, в Воссе… но все же.

— Кисэйл.

— Правда… — он запинался и смотрел куда-то в воду. — Ну и место я выбрал. Мне бы на одно колено встать, а не… да.

— Кисэйл?

— Я нервничаю. Прости. Это потому что вот почему. Я хочу… чтобы ты стала моей женой.

Распахнув глаза удивленно, она даже отстранилась. Он… был совершенно серьезен. Он не шутил!

— Кисэйл, наша история сказочна, — улыбаясь, она взяла его за лицо и заставила посмотреть на себя. — Мы созданы для счастливого конца, мой рыцарь. Разве нет?

— Значит, это «да», — сказал он. — И это обещание.

А потом Кисэйл Дайн поцеловал ее, как еще не целовал ранее. И солнце сегодня грело их особенно мягко, и море принимало спокойно. Все было идеально.

Так, как должно.