Gloom

Глава 0 «Стал героем» (Dream On/Highway to Hell)

Мир, кружившийся после вспышки, взорвавшейся в голове светом тысяч сверхновых, постепенно окрашивался в темно-бирюзовые, будто синеву океана припорошили пылью, тона. Боль ядовитой змеей расползалась от живота все выше и выше. Не хотелось думать, что будет, когда боль дойдет до груди или до головы, но невольно закрадывалась предательская мыслишка, что вот он – конец. Перед глазами не проносились картины прожитого – никогда для меня не было проблемой вспомнить даже мелочь из далекого детства. Не стояли лица друзей – тех, кого можно было назвать настоящим другом, на этом свете, к сожалению, уже и не осталось. Мелькнули лица родителей на периферии – и исчезли в ряби восприятия, начавшего вращаться и подрагивать. Картинка в глазах будто наслаивалась – глубина океана проглядывала из каждой тени, из каждой подворотни тянуло бирюзовым холодом. Внезапная вспышка боли, прострелившая тело от пяток до затылка, резко вернула восприятие в относительную норму. В глазах всё так же плыло и накладывалось, но теперь я смог разглядеть фигуру, приближающуюся ко мне будто рывками. И вот что странно – при очередном приступе наложения фигура расплывалась и перетекала в человекоподобное существо, чья вытянутая морда и наличие хвоста выдавали сродство с псовыми. «Неужели даже скорая не успеет? Отчего-то мне больше верится в черепно-мозговую, чем в существование оборотней. Но и рационально те силу и скорость объяснить не получается.» Отстраненные мысли вяло клубились в моем затуманенном болью сознании.

Очередная вспышка боли, подобравшейся уже под самое сердце, на некоторое время выбила меня из сознания, заставляя вспомнить, как вообще так сложилось, что вот он я – лежу на тротуаре переломанной марионеткой, у которой обрезали веревочки, невиданна зверушка уже преодолела две трети расстояния до моей тушки, а несостоявшаяся жертва вервольфа уже скрылась из виду в здании училища.

+++

Серое утро, забрезжившее таким же серым рассветом в окнах однушки, которую я снимал на окраине небольшого провинциального городка, ознаменовало очередной день моих мытарств по устройству на работу. Возможно, это и не стало бы проблемой, но мне отчетливо не хотелось покидать этот маленький городок, скрытый лесами Предуралья. Детские воспоминания будто магнитом тянули в места, где я прожил добрый десяток лет, оставившие в памяти только тепло и легкую грусть ностальгии. Контрастом им шли воспоминания месячной давности о событиях, связанных с прошлой работой.

На вечернем созвоне отец поведал невероятное – мой бывший шеф, пропавший месяц назад, прямо перед моим увольнением и переездом из Питера, найден двухсотым, с камнем в ногах в канализации Северной Столицы, а новым главой фирмы стал его сын – мой старый армейский товарищ. Как говорится, с подобных новостей я «выпал в каплю». Учитывая мутноватую историю моего как устройства, так и увольнения с прошлой работы, история выходила не самая лицеприятная. Ведь обоим событиям поспособствовал мой армейский товарищ. Но что, что могло изменить веселого балагура, добрейшей души человека - ТАК? Одно могу сказать, тогда будто кожей чувствовалось – вокруг того района что-то затевалось. Очередной криминальный передел территории, к которому каким-то боком оказался причастен мой товарищ? Семейный конфликт?

Решив не искушать судьбу и удачу, я уехал из Северной Столицы. Это было не так-то и сложно, особенно когда живешь лишь около года на съемной квартире. Отец так и осел в Москве, как закончилось лихое время 90-х, а я решил попытать удачи в местах моей студенческой славы. По приезде удачно удалось пересечься с армейским товарищем, у которого «внезапно» оказалось на примете вакантное место работы. Сейчас-то уже ясно, что наша встреча в одной из кофеен близ вуза была не такой уж и случайной – я как-то оговаривался при нем, что собираюсь работать в Питере, ища совета по трудоустройству у преподов. Вычислить, кто-где учился в век цифровых технологий не составляет труда, так, думаю, он на меня и вышел.

Решение затеряться в глуши… не знаю, удачным оно было, или нет, но… как сложилось. Здесь не особо востребована должность программиста, фриланс – не вариант ввиду непостоянства доходов, а работать хотелось с постоянной зарплатой и, хотя бы, в смежной зоне интересов. И вот, я стою на небольшой кухне съемной однушки и размышляю. «Схожу к местным телевизионщикам-связистам, может, получится устроиться. Они - моя последняя надежда.»

Здешние связисты обитают на самой окраине города, рядом с местной достопримечательностью – высоченной вышкой связи, смущающей пожилое население города возможностью фонить всякими вредными излучениями. Добраться сюда можно на одном-единственном маршруте, отходящем от автовокзала, что расположен почти в самом центре города, возле площади имени Ильича с соответственным памятником в центре. Здесь же к площади примыкают горсовет и местное училище, явно переживавшее свои не самые лучшие дни.

«Надо же, задумался и не заметил, как дошел до площади.»

В наушниках жгли бодрые рифы AC/DC, из-за утренних туч выглянуло робкое осеннее солнце, смывая с души камень тяжких дум. Я на секунду замешкался: солнце играло бликами в лужах после ночного дождя, студенты местного училища стекались к его истертым ступеням, старушки на остановке мирно переговариваются. Идиллия прям!

«Погодите-ка, что-то не бьется.»

Среди студентов выделялся какой-то мрачный тип. Он на целую голову возвышался над студентами и, казалось, кого-то в толпе выискивал. Кого – стало понятно минутой позже. Из-за поворота выехал убито дребезжащий ПАЗик, подъехал к остановке и высадил небольшую группу каких-то нервных студентов, которые почти бегом ринулись к ступеням училища. Тот подозрительный тип их тоже заметил.

«Что-то не нравится мне его улыбочка. Оскал волчий прям.»

Студенты его тоже заметили и лишь ускорились. Они уже не пытались огибать группки других студентов и случайных прохожих, послышались недовольные крики – кого-то сбили с ног. Решаю двинуть следом. В голове еще свежи воспоминания об истории с шефом. Не хотелось думать «А что дальше?», ведь громила был этак раз в полтора крупнее меня, а из средств противодействия с собой – лишь «Оса» с перцовкой да нож-выкидуха – мои Питерские «сувениры».

«В это раз точно не сбегу. Как минимум, смогу потянуть время, а там, надеюсь, подоспеет кто.».

Вот, еще совсем молодая девчушка из той группы, вчерашняя школьница, спотыкается и растягивается во весь свой небольшой рост на брусчатке площади. Подозрительный тип срывается с места. Впрочем, как и группа этой девчушки. От нее.

Далее в памяти череда кадров: Вот здоровяк с хищным оскалом будто размазался в пространстве и уже нависает над своей жертвой. Люди будто этого не замечают, но начинают расходиться, отчего-то игнорируя разворачивающееся действо.

«Сволочи.»

Я вытаскиваю из кармана «Осу».

Выстрел.

«Сука, мимо!»

Тип разворачивается на месте за мгновение. Наши взгляды встречаются. В его глазах плещутся раздражение, торжество и… голод? Не успеваю додумать, как он срывается ко мне.

Выстрел.

Очень удачно капсула с перцовкой влетает ему в подбородок. В его взгляде мелькает удивление, но тот же сменяется злорадством. Отчего-то перцовый выстрел не возымел на него почти никакого эффекта – не считать же за таковой чуть сбившееся дыхание и пару чихов, стоивших ему полусекундной заминки. Приходит вместе с холодком по спине понимание – моя удача сегодня закончилась.

«Что за?..»

Тип оказывается буквально в паре метров от меня. Той полусекундной заминки хватает, чтобы я успел вытащить свою выкидуху, но на этом мои успехи и закончились.

Глаза моего оппонента на это лишь ехидно прищуриваются, но отчего-то его лицо в следующий момент удивлено вытягивается. Мгновение – его силуэт размывается.

В следующий момент меня будто грузовиком сбило, ребра хрустнули, легкие ожгло, во рту появился металлический привкус, а живот просто стал одним сплошным концентратом боли. Снесло меня до самой остановки, где меня и остановил товарищ-столб, от знакомства с которым из глаз сыпанули искры, а боль в теле стала пульсирующей.

Краем сознания отмечаю: свитер начинает тяжелеть, рука с ножом, так и не выпущенным во время полета, чувствует что-то влажное.

«Кровь? Откуда? Моя… Он что, меня еще и порезать успел?»

+++

Вспышка боли. Хруст в ноге. Силуэт склоняется надо мной. В его глазах плещутся безумие, торжество и голод.

- Хе, зря ты полез, Светлый. Мне даже такой, как ты, сойдет. А Дозорные как всегда не успеют!

В его безумном взгляде, сияющем торжеством, всё сильнее разгорался голод.

«Какого хрена ты на меня, как на котлету смотришь?» - мысли текли отстраненно, подмечая мельчайшие детали за доли секунд. Готов поспорить, мой мозг никогда не работал на таких скоростях. Вот уж действительно, критические ситуации подстегивают и высвобождают скрытые резервы.

«И… Мне показалось, или его силуэт уже расплывается не только в «наложениях»?»

Действительно, лицо типа начало вытягиваться вперед, в глазах поселился какой-то потусторонний золотой блеск, клыки уже не скрывали губы, лицо и кисти быстро покрывались волосами.

«Похоже, я сегодня не просыпался. Но боль… Что вообще происходит?»

Секунда, и эта тварь вгрызается мне в рану на животе, утробно порыкивая. Все вспышки боли смыло будто Большим Взрывом, развернувшимся под сводами черепа, казалось, я вырублюсь.

«Не дамся, сволочь!»

~I’m on the highway to Hell.

Каким-то чудом один из наушников так и не покинул меня, ни после удара, ни после приземления.

~Don’t stop me!

«Кхе, мне уже нечего терять, без требухи не живут. А вот ты хотя бы получишь свою долю стали, кандибобер потусторонний!»

Рука, еще стискивающая нож, размытым движением, сопоставимым по скорости с этим монстром, втыкает выкидуху этому страшилищу, уже практически не напоминающему человека, куда-то под ребро.

Реакция последовала незамедлительно, существо, окончательно потерявшее человеческий облик, взвыло, отскочило от меня. По его телу будто волна пробежала, в «наложении» рана в боку твари начала истекать пыльно-бирюзовым дымом. Еще пара волн конвульсий – Зверь падает на колени и хрипя вырывает нож из раны. Данное действие для него стало фатальным – только он вытащил лезвие, как в «наложении» будто граната ворвалась – всё того же пыльно-бирюзового цвета. После данного события, прокатившегося по мне фантомным холодком, тварь окончательно распласталась на брусчатке, почти как совсем недавно его неудавшаяся жертва, и застыла, начав уменьшаться в габаритах до своей «человеческой» формы.

«Получилось…»

Адреналин начал сходить на нет, боль уже стискивала сердце и пробиралась всё выше, в глазах плясали бензиновые пятна, сбои-«наложения» мелькали всё чаще. Ускользающим сознанием чувствую знакомый холодок, как после «взрыва» твари.

«Вторая фаза босса? Да вы издеваетесь.»

Но нет, надо мной склоняется молодой парень, быть может на год старше меня. Его лицо бледное, он старается не смотреть на рану на животе.

- К-как твоё имя?

«Какой неуместный вопрос, в 112 звони лучше. Хотя, от чего бы и не удовлетворить любопытство?»

Со свистящим хрипом выдыхаю:

-Х-Евг-х-ений. Т-х-ум-х-анов.

Лишь на это хватает моих сил, захожусь кашлем, капли крови летят на брусчатку и одежду этого странного парня, но он будто этого не замечает. Грудь нестерпимо жжет, от сердца начинает расползаться онемение, по краям поля зрения проявляется дымчатая виньетка, взгляд расфокусируется, бензиновые пятна и «наложения» ускоряют свой танец.

-Терпи, терпи, сейчас Вольфыч с целителем прибудут, минуту продержись, только продержись!

«Забавно, за меня так переживает незнакомый человек. Увы, паря. Не думаю, что это возможно. Хех, мне не приглючилось? Целитель? Что за день ролевиков сегодня?»

Калейдоскоп бензиновых пятен и пыльно-бирюзовых «наложений» стал замедляться, длясь всё дольше. Бирюзовый туман подступал, и почти полностью заменил собой всё окружающее пространство. Но вместе с прибытием тумана, под его прохладным бризом отступали и боль с жжением в пробитых легких. Сквозь вату в ушах слышу, как этот парнишка что-то кричит про то, что не нужно куда-то погружаться. Сознание начало ускользать, будто его куда-то тянуло.

«Прости, товарищ Безымянный, не могу последовать твоему совету. Прости, батя, не будет охоты в октябре.»

Сознание, почти полностью затянутое бирюзовым туманом, отмечает новый порыв прохладного ветерка, сквозь дымку проглядывает уже не одна, а четыре фигуры. Увы, тот самый Вольфыч с «целителем», не успели. Лишь теплая мысль мелькнула, что всё было не зря, Зверь мертв, а его первоначальная жертва далеко, чтобы не видеть тот кусок мяса, что из меня сделали. Бирюзовый туман накрыл меня с головой, после чего сознание погрузилось в спасительный мрак беспамятства.

+++

Олег Вольфович, внешне немолодой ВРИО главы Ночного Дозора заштатного райцентра, удивился столь раннему звонку из «смежного ведомства». День – вотчина Тёмных, и обычно в своё время они разбираются самостоятельно, ставя своих Светлых коллег в известность лишь постфактум. Что могло случиться? Разве что...

«Неужели опять Дикарь? Третий раз за месяц! Если так дальше пойдет, он может и в силу войти, а там с ним только Внеранговые справиться и смогут.»

Уже как полтора месяца на территории города и района начали находить изувеченные тела Иных, в основном Светлых, но в списки погибших затесалась и темная ведьма, приехавшая в город на побывку к сыну. В списке жертв она была крайней – ее обглоданное тело нашли на следующий вечер после того, как она встала на регистрацию. Версий было две: или оборотень-дикарь спустился с гор, или самоинициировался маг-перевертыш, после чего обезумел. Оба варианта были вероятны: дикарей в этих краях активно выбивали еще при Союзе, но всегда есть шанс, что кто-то залег в спячку, а у перевертышей, особенно самоинициировавшихся, частенько сносит башню от проснувшегося звериного естества.

- Олег Вольфыч у аппарата, слушаю.

- Олег Вольфыч, я у Ильича, тут Дикарь! И гражданский, он ранен сильно, а еще меня видит! Дикарь мертв!

По паникующему голосу говорившего он узнал одного из стажеров Дневного Дозора, приписанного к одному из совместных патрулей, охотящихся на Дикаря. Довольно редкая кооперация Света и Тьмы, но так лишь кажется на первый взгляд. Основные точки конфликта далеко, Тёмные, Светлые – за длительный срок существования образовался своеобразный симбиоз: Тёмным нет нужды серьезно мутить воду – каждый при своем неплохо устроился, новички редки, да и их быстро урезонивают старшие товарищи, или пристраивая для общей пользы, или вовсе отваживая. Светлые же расслабились вслед за своими визави – в городе и районе не осталось ни одного оборотня или вампира, чтобы переживать за людские жизни: кто уехал поближе к столице, а кто и отжил свой срок. Залетные же, хоть и были редкостью, оперативно вылавливались силами Дозоров. Никто не хотел нарушать стабильность и терять с трудом установленное перемирие ради мнимого преимущества своей стороны, ведь Сумрак всё одно – стремится к балансу. Контрастом этому выступал Дикарь, который своим кровавым появлением грозил разрушить столь хрупкую идиллию баланса.

- Минута, буду с Анной. Попытайся накинуть Фриз на раненного.

Слово Олега Вольфовича редко расходится с делом. Нырнуть разом на второй слой Сумрака, скользнуть в окно и бегом, на подпитке Силой, к Площади.

Уже на подходе к Ильичу на площади он заметил бегущих к остановке от здания училища Ольгу и Анну – молодую целительницу с наставницей. Не трудно догадаться, где расположились виновники сегодняшних событий.

У остановки, под погнутым фонарным столбом, лежал парень, лет 20-25 на вид, весь окровавленный, с ужасной раной живота и всё еще сжимаемым в руке ножом, от которого ощущалось что-то странное. Стажер Темных суетился вокруг него, безуспешно пытаясь наложить на пострадавшего Временную Заморозку – но, то ли не хватало навыка, то ли – Сил, и заклинание постоянно срывалось посреди формирования, рассеиваясь с легким ледяным звоном. Чуть поодаль от него лежало тело незнакомца, еще сохранившее на лице и открытых участках тела следы деформации от преображения.

«Вот и Дикарь. Всё же перевертыш-самоучка. Отбегался, наконец. А парень – герой, как только сумел? Ничего, целители здесь, его подлатают. Должны подлатать.»

Ольга и Анна уже склонились над пострадавшим – пытались удержать его на этом Свете, вливая свою Силу. Метод грубый и довольно рисковый для обычного человека, в некоторых случаях способствует инициации, которую столь тяжелый пациент может и не пережить, но необходимый – пациент уже и так был за Гранью обеими ногами. И, точно подтверждая опасения немолодого Дозорного, пострадавший начал проявляться на первом слое.

«Иной.»

Олег Вольфович и стажер соскальзывают вслед за ним, но поздно – Сумрак начал поглощать бессознательную жертву. Секунда, и от тяжелораненого остается лишь облачко темно-бирюзового тумана да отголосок эмоций – удовлетворение, радость и легкая грусть.

«Он инициировался. Ушел, но инициировался. Каков вообще был шанс – встретить неинициированного? Легкого посмертия тебе. Увидимся на той стороне, светлый.»

Ольга рыдала у лужи крови, оставшейся единственным напоминанием о герое сегодняшнего дня. Анна, пожилая целительница, по совместительству – внештатный сотрудник Ночного Дозора, пыталась ее успокоить, а стажер Тёмных сидел на остановке и мрачно смолил уже третью сигарету. Сквозь всхлипы девушки слышалось:

- Это он, он спас меня от этого…этого…

«Действительно, герой.»

От тоскливо-мрачных мыслей Олега Вольфовича отвлек хриплый голос стажера-Темного, подошедшего к нему и протягивающего ему странный пистолет.

- Это…Его это. Было. Разряжен. Нашел чуть дальше.

Темный, говоривший рвано и хмурившийся всё сильнее, встрепенулся, в его взгляде задумчивость и печаль, необычное сочетание для Темного, сменились решимостью.

- Он мне представился перед…концом. Евгений Туманов, так его звали. Нельзя оставлять его жертву напрасной. Здесь, при училище, в вашей школе для новоинициировавшихся, учится мой брат. На месте Ольги мог быть он. Надо выяснить всё о Дикаре этом, да и про парня узнать – мы его не вернем, это факт, но хоть родственникам поможем.

Голос Темного-стажера с каждым словом креп, в них сквозили горечь и уверенность.

«Как необычно для Темного. Чувствует себя обязанным этому Туманову? Впрочем, он еще молод, да и мотив коллеги не столь важен – вещи-то он говорит правильные. А поступок, по-настоящему геройский, не должен быть забыт.»

Иным этого городка еще предстояло собрать всю картину дня, все подробности, личность перевертыша, и другие детали. Но обычного человека, неинициированного Иного, запомнят что Светлые, что Темные. В этом тихом лесном городке близ Уральского хребта случилось нечто маловероятное. И Тьма, и Свет одновременно стали должниками человека, неинициированного Иного. И долг этот не отдать, ведь закон Сумрака нерушим: мертвому – мертвое. Ясно одно – в этот солнечный, но одновременно мрачный день, был заложен еще один кирпич в фундамент баланса между Светом и Тьмой.

Но две детали ускользнули ото всех. Где нож, который Туманов сжимал в руке перед тем, как раствориться? И где следы повреждений на теле перевертыша?

Глава 1 Блуждая в Сумраке (One of Us)

Сознание вернулось резко, будто переключателем щелкнули: раз – и свет зажегся. Я не спешил вставать, куда-то бежать, паниковать. Большинство в мой ситуации уже поддались бы панике, особенно учитывая бэкграунд моего пробуждения. Я же решил сначала прислушаться к себе, своим ощущениям. И не прогадал – тело не подавало тревожных сигналов, будто все те раны просто взяли и пропали, разве что спина затекла, да что-то нос щекотало, будто пером или травинкой кто-то водит. Хмыкнув про себя, отметил и легкий ветерок, едва чувствующийся открытыми участками кожи.

«Пора взглянуть на ситуацию, думаю, а не беспочвенно рассуждать о своем состоянии. Может, я вообще залит обезболом по самые брови, оттого и довольно странные ощущения на пару с отсутствием боли.»

И да, до меня не сразу дошло, но что-то было в восприятии не так, словами не передать, будто в дуновении ветра, тепле Солнца или шелесте травы чего-то не хватало.

«Так, стоп, шелест травы? Откуда? Я же вырубился посреди бетона и асфальта, в прямой видимости растительности и не было. Да и в больнице вряд ли оставят в моем состоянии открытое окно – у нас любят делать упор на стерильность и изоляцию.»

Наконец, разлепив глаза, я увидел над собой небо. Обычное, может, чутка выцветшее от солнца, что зависло на небосводе почти в зените. Часть поля зрения занимало разнотравье, что, по-видимому, и вызывало щекотку. Чуть приподнявшись на локтях, огляделся. Разнотравье это вымахало будь здоров, отлично перекрывая обзор, но даже так было видно – поле тянется почти до горизонта, лишь там рассекаемое чем-то, похожим на лесок. Повращав головой, что, вопреки опасениям, не вызвало никаких болезненных или странных ощущений, заметил воду, весело бликующую на полуденном солнце. Крупный ручей, или небольшая речка, бежал буквально в полусотне метров от меня, именно от него ветерок нагонял приятную прохладу.

«Н-да, на третью неделю индеец Зоркий Глаз заметил, что в камере не было стены.»

Более точного высказывания и подобрать нельзя. Занимаясь осмотром округи, я напрочь забыл про себя. Внутренне борясь с желанием отвернуться и далее созерцать округу, медленно скосил взгляд на живот. Ничего. Ни жуткой рваной раны, ни следов крови. Да даже одежда была цела! С множеством вопросов в голове, но чуть приободренный, глянул на ногу, сломанную во время попыток остановить ту Кракозябру. Ни следа повреждений.

«Это, конечно, обнадеживает, но где я? Вопросы «как», «когда» и «какого хрена» конечно, важны, и требуют ответа, но, думаю, ответы, или хотя бы намеки на них появятся по ходу.»

Решив, что достаточно лежать, сел, внутренне всё же опасаясь вспышки боли, или какого-нибудь выверта сознания. Ничего. Тело явно не разделяло опасений своего хозяина. Стоило только подняться, как отчетливо проступило ощущение деятельного тепла, наполняющего каждую клетку и будто побуждающего подскочить и, минимум, пробежаться сотню-другую метров.

«Удивительно, будто и не было всех этих событий. Да и не припомню, когда в последний раз так хорошо себя чувствовал. Даже спина уже прошла. Но достаточно статичности и рассуждений.»

Встаю на ноги и замираю – такой красоты я не видел, наверное, с детства. Поле разнотравья, простиравшееся от горизонта до горизонта, переливалось от игры ветерка, несущего от воды прохладу, оттеняющую припекающее солнце. Лесок, теперь отчетливо видимый на горизонте, переливался изумрудной зеленью, а речка приветливо блестела кристально чистой водой, разбрасывая калейдоскоп бликов по обрывистым берегам, на возвышенности одного из которых, как оказалось, я и возлежал. Осматривая место своего пребывания, вдруг заметил металлический блик в траве неподалеку. Секунда – и я рассматриваю знакомый нож-выкидуху, привезенный мной из Питера, и, по-видимому, зарешавший противостояние с той неведомой зверюшкой. Ни крови на лезвии, ни сколов на кромке, ни даже потертостей. Лезвие на темной рукояти с деревянными накладками блестело, будто с полки магазина. Из отражения на нем на меня смотрело чуть бледноватое, удивленное, но явно здоровое лицо, которое я привык лицезреть в зеркале по утрам. В очередной раз хмыкнув и добавив в копилку странностей еще одну, сложил режик и сунул в карман. И замер. Карманы были абсолютно пусты. Ни телефона, ни документов, ни кошелька. Хоть чего-то, что могло послужить удостоверением личности или быть личной вещью, за исключением вновь обретенного ножа.

«Все странноватее и странноватее.»

В задумчивости осматриваюсь, всё то же поле, речка, лес на горизонте. Ни дорог, ни иных следов цивилизации.

«Стоп, а где звук?»

Осознав неожиданное, замер. Ни щебета птиц, ни жужжания и стрекота насекомых. В речке, даже с ее почти абсолютной прозрачностью не было видно рыбы, в небе так же птиц не видно, как и всяких жучков-паучков в траве. Над кронами леса вдали так же не взлетали птицы. Только шелест ветра в траве да журчание речки-ручья. И подобная относительная тишина пугала. Будто всё затаилось. Затаилось в ожидании…чего-то. «Полуденный ужас» - отчего-то всплыло в голове. Вся эта неопределенность знатно напрягала, а отсутствие привычных шумов нервировало и пугало. Но проходила минута, другая, я, решивший сесть, чтобы не стоять столбом посреди поля, всё ждал чего-то, что оправдало бы внезапно проснувшиеся страхи, параллельно всё сильнее пропекаясь на солнце, окончательно вставшем над головой. Время шло, но ничего не происходило. Всё тот же шелест, тот же плеск, те же легкие и прохладные дуновения. А я всё сидел и ждал. Прошел явно не один час, солнце начало клониться к горизонту, с противоположной ему стороны появились перистые облака. Заскучав, сорвал травинку и сунул в рот. Терпкий сок слегка горчил, но не вызывал дискомфорта.

Так бы я, наверное, и лежал бы до ночи, если б от скуки не начал пытаться понять суть всех тех странностей, встреченных мной за сегодняшний день. Странное место, где не чувствовалось руки человека, отсутствие живности, и, наконец, какое-то странное ощущение насчет оттенков этого мира. Будто ему немного не хватало…яркости?

Яркость… И действительно – травинка горчила, но не слишком. Ветерок был прохладным, но не слишком. Солнце припекало, но не слишком. Даже блики от воды хоть и резали глаза, но опять же, как-то… не слишком?

«Да что за...»

В голове сразу будто шорох возник – так и виделось, как мои тараканы бегают по архивам памяти, роются в бумажках, пытаются найти хоть одно совпадение… И находят, не одно даже.

Сразу были выдернуты воспоминания о мифологиях. Там в совпадениях был Элизиум греков, Поля Иару египтян, или наш, восточно-славянский, Ирий. Это из чего-то положительного.

Из не очень – сразу своей неполнотой ощущений вспоминался Лимб, вполне себе пытка – жить и постоянно чувствовать неполноту окружающего мира.

Из неопределенного – всплывали различные произведения массовой культуры, обыгрывавшие посмертие. Там всё…неоднозначно. От тех же книг Лукьяненко с его Сумраком до одной аномальной организации, как-то убившей Смерть, как сущность, так и концепцию, с их апокалиптичным «И мир оделся в красоту».

И все же... Мысли постоянно возвращались к событиям, предшествующим моему появлению здесь. Где бы это «здесь» ни было. «Целитель», «не надо погружаться», «Светлый». Еще тогда сознание зацепило, как люди резко начали игнорировать разворачивающиеся события и расходиться. Как после получения травм на периферии постоянно маячила пыльно-бирюзовая тень, да и натуральный оборотень… Наверняка я многого не знаю о нашем мире, но… Не многовато ли совпадений?

Особо ясности, кхем, не добавлял тот туман, будто оттеняющий окружающий мир, накладываясь, принимая его форму, и, видимо полностью забив на содержание. Именно в тумане, который все еще может быть моим бредом от травмы головы, кровопотери или еще какой медицинской опасной фигни, я впервые увидел очертания волкоподобной хрени, сотканной из… как бы более плотного тумана?

«Окей, окей. Допустим, я не брежу. Допустим, я или в одном из загробных миров, или в мире Организации, или в Сумраке. Что хуже – известно, неопределенность. А как определить? Впрочем, идея есть.»

Первыми были попытки молиться, пусть и на свой, не сильно религиозный мотив. Наверное, это можно было назвать воззваниями? Глухо, ни одна из вспомненных мифологий не отзывалась. Даже Ктулху, Шаб-Ниггурат, Великий Макаронный Монстр и Чак Норрис. Наверняка, по важным причинам.

Далее шел Фонд. Идея была проста – воспроизвести что-то, что могло повлечь моментальное срабатывание какой-либо аномалии, желательно, без массовых разрушений, жертв и Конца Света какого-нибудь экзотичного класса. И, это оказалось не такой простой задачей. Суть ведь в чем – большинство известных аномалий той вселенной или статичны, или привязаны к какому-то материальному объекту, зачастую, техногенному. Некоторые – территориальны, некоторые – та самая хтонь, о которой лучше даже думать шепотом.

«Хм, а это может сработать. Тот самый запоминающийся объект, где нет ни буквы, лишь инструкция в картинках. Даже номер, помню, выделялся: вместо обычного цифрового обозначения там значилось лишь ●●|●●●●●|●●|●.»

Внезапно подумалось, что, если сработает, я хотя бы узнаю, куда тот ленточел девал своих жертв. Что удивительно, судя по той инструкции, существо не убивало, а именно куда-то перемещало испытателей.

«Всего-то нужно – произнести вслух номер. Давай же!..»

Выпрямившись, я чуть дрожащим от волнения голосом, но достаточно четко произнес номер. Над речкой, над леском вдалеке, над разнотравьем прокатилось:

- Два, пять, два, один. Фигура, состоящая из черных лент. Объект две тысячи пятьсот двадцать один.

«…»

«Это было несколько неловко.»

Увы, минуты тянулись, но реакции мои слова не возымели. Объект не появлялся, окружение не менялось. Все та же незавершенность ощущений все так же присутствовала, но, видимо, я к ней начал привыкать. Она уже не так мозолила сознание, и чтобы ее заметить, надо было сконцентрироваться.

«Эхх, и что делать? Я ведь только Мир Дозоров не проверил. Самое сложное оставил напоследок.»

Почему – сложное, спросите вы? Тут стоит обратить внимание на описание способностей автором оригинала. Зачастую, просто называлась способность и ее эффект. Изредка упоминались в общих чертах действия, типа сложенных мудр или пассов руками. Но никакой конкретики.

«Опять я знаю лишь один способ проверить принадлежность к Миру. Как там было, силой мысли, как бы поднять свою тень, сделать ее объемнее?»

«…»

«…»

«… Мммлять!»

На третий раз меня из попыток концентрации буквально выбило порывом ветра, ледяного, как сердце работника микрозаймов.

«Да чтож такое-то!»

Да, порыв повторился, и был чуточку сильнее, будто настойчивее. Окружающие травы складывались и будто указывали в сторону леска. И, на этот раз, я не мог сказать, что порыв чувствовался каким-то неполным, как все мое нынешнее окружение.

«Тонкий намек, хе? Впрочем, а какой у меня выбор? Сидеть здесь, мерзнуть, возможно – мокнуть, и теряться в догадках? Или пойти хоть куда-то и попытаться что-нибудь узнать, найти или заметить еще?»

Да, выбор был очевиден. Неопределенность – самый древний страх человека, заставляющий гадать, метаться, жечь в топке нервные клетки. Я ненавидел неопределенность.

…

«Хм, оччень интересно. Откуда, куда, как? Пофиг, главное, что теперь травы разгребать не надо.»

Что было вполне весомым аргументом. Здешние вариации крапивы и репейника хоть и были менее доставучими, но все еще жгли и цеплялись. Лес же медленно рос, речка давно отвернула в сторону. Интерес же мой вызвала вполне широкая гравийная дорога, укатанная, резко обрывающаяся в разнотравье в паре метров за спиной. От первого маркера цивилизации за все это время я даже чуть подвис, но легкий прохладный ветерок в спину, отчего-то пробирающий своей естественностью, заставил меня встрепенуться и продолжить движение. Ни голод, ни жажда так и не дали о себе знать, а солнце уже почти легло на горизонт.

Еще десяток минут, и лес уже почти нависал надо мной. Гравийка кончалась в десятке метров передо мной, упираясь в низенький забор этакого типичного сельского домика, с резными наличниками, ставенками, скорее декоративными, чем функциональными, солидной кирпичной трубой и опрятной остекленной терраской. Во дворе с моего места отлично было видно несколько обветренный колодец, оцинкованное ведро возле него, да сарай, рядом с которым лежала кабина от трактора, бликующая сколами стекла на закатном солнце. Своей естественностью и, несмотря ни на что, гармоничностью относительно окружающего пейзажа, вид просто приковывал к себе взгляд. Мягкий желтый свет, лившийся из окон, бросающий световые дорожки и соревнующийся в яркости с уходящим солнцем, заставлял себя чувствовать уютно, тепло… По-домашнему. Вот-вот, чувствуешь, хлопнет дверь, из дома выйдет сердобольная старушка, начнет выспрашивать, что здесь делаю, устал ли с дороги, не хочу ли кваску домашнего…

«Откуда вообще у меня такие мысли, воспоминания? Я же городской житель, в деревнях бывал максимум проездом. Так откуда, откуда это чувство ностальгии? Ностальгии по тому, что со мной никогда не было?»

От очередных раздумий да копаний в своей голове меня отвлек столь знакомый хлопок двери и голос, вопреки всему, не старушечий, а мощный, басистый, но при этом такой же участливый:

- Молодой человек, не стойте на пороге! Я вас уже заждался!

Глава 2 Сумеречная перспектива (Dark Ocean Summoning)

- Молодой человек, не стойте на пороге! Я вас уже заждался!

В закатных лучах я видел высокого пожилого человека, вышедшего на крыльцо и приветливо махавшего мне. Солнце уже почти село у меня за спиной, но в его лучах я отчего-то не мог различить деталей внешности весьма гостеприимно настроенного, судя по всему, хозяина этого места. Казалось, стоит чуть изменить перспективу, отвести взгляд, и черты внешности смазываются, меняются, накладываются… Однако, были в облике гостеприимного хозяина и константы: богатырский рост и одуванчик серебристо-седых волос.

- Проходите, молодой человек, нечего мерзнуть. У вас наверняка много вопросов, у меня же есть, что вам рассказать. Возникли некоторые…непредвиденные обстоятельства, и признаться, вы меня заинтересовали!

Я поежился. Ветер, подгонявший меня по пути сюда, накатывал ледяными волнами все чаще и чаще, и с каждым дуновением от меня будто отрывали кусочек чего-то неосязаемого. Сначала я этого не замечал, но стоя на пороге дома, ярко выбивающегося свой натуральностью из неполноты окружающего мира, это начало навевать тревогу. Оттого я не медлил, как только хозяин этого места зашел внутрь, приглашающе махнув мне следовать за ним.

Теплый свет предбанника-террасы, казалось, отгонял противоестественный холод, пустивший свои колючие отростки в саму душу, согревал, дарил ощущение тепла и комфорта, будто пришедшие из детства, дарил чувство защищенности.

- Проходите, молодой человек, чай уже заждался! И вас отогреем, и разговор приятнее вести будет!

И вот, большая комната. В окнах уже не разобрать ни лучика, печь в углу приветливо потрескивает, уже знакомый, будто солнечный, свет, льющийся из затейливой люстры, массивный дубовый стол с искусной резьбой, на котором исходил паром пузатый бронзовый чайник, чуть подернутый патиной столь знакомого пыльно-бирюзового оттенка, будто составляющей отдельный узор, пара кресел, удобных даже на вид и книжные шкафы. Много книжных шкафов, полок, полочек, тумб на любой вкус и размер. И все заставлены книгами, брошюрками, альбомами, архивными папками. Кое-где стояли натуральные древние талмуды, кое-где – будто подшивки газет, а где-то будто глянцевые журналы. За полками не было видно стен, лишь окна, подернутые легкими, воздушными на вид занавесками, оставались свободны от этого рая библиофила. Да даже на дверях, коих в этой комнате было две, висели аккуратные полочки-соты с парой-тройкой книжек в мягком переплете.

«Это что, клинопись?» - привлекли мое внимание глиняные таблички, частью висевшие, частью лежавшие на печи.

В углу, в специальном горшке, на мелкой гальке, будто диковинное растение, стоял вытянутый валун, испещренный рунами.

«Ну, со всеми странностями как-то уже и несолидно удивляться отсутствию пыли» - мелькнула забавная мысль.

Хозяин же, пока я с любопытством осматривался, уже подошел к столу, откуда-то с подоконника достав две совершенно обычные на вид белые кружки, и принялся разливать горячий напиток, аромат которого тут же наполнил комнату: чуть терпкий, травяной, отдающий ягодами, и такой же теплый, как и каждая деталь в этом необычном доме. Закончив с чаем, седой великан опустился в кресло и жестом, улыбаясь и будто радуясь моему интересу к его коллекции, пригласил меня устраиваться напротив.

Кружа приятно грела слегка онемевшие пальцы, собеседник, видя, что я уже удовлетворил любопытство и чуть отогрелся, начал разговор:

- Для начала, позвольте представиться, Архивариус. Или, если удобнее, Библиотекарь. Заранее предвещая вопрос, это и имя, и должность. А вы?.. – располагающе улыбнулся он, поблескивая бирюзовыми глазами за стеклами очков в стильной металлической оправе.

- Евгений Туманов, - чуть задумчиво ответил, прислушиваясь к своим ощущениям: окружающее тепло будто возвращало то, что успели вымыть из меня ледяные волны странного ветра.

- Отлично, будем знакомы! – Архивариус добродушно улыбнулся, чуть отпил из кружки, и продолжил: - Вы заслужили ответы, и я здесь, чтобы дать вам их, так спрашивайте, можете рассчитывать на максимально правдивый и полный ответ.

- Ваша внешность...

- А, сущая мелочь, - перебил он меня, - как у каждой книги своя обложка, так и во мне каждый увидит лишь то, с чем у него соотносится знание. Вы видите седого профессора, кто-то увидел бы молодую девушку-регистраторшу… А к кому-то пришла эта ваша очередная умная колонка. Тысячи их, как пишут в этих ваших Интернетах. Вы определили мою внешность еще у калитки, заметили?

И действительно: лица, одежда перестали накладываться друг на друга, сменяясь, как в калейдоскопе. Передо мной сидел высокий, крепкий старик, в мешковатом вязаном однотонном свитере, чуть потрепанных брюках да домашних тапочках с кроличьими ушами. Сидел и поблескивал живыми, любопытными бирюзовыми глазами, явно ожидая следующего вопроса.

- Кхм… А где мы вообще? Это место из мифологии или?..

- Мы в Сумраке, молодой человек, в какой-то мере это тоже мифологическое место. Если конкретнее, мы на Шестом уровне. Вы правильно предполагали.

В горле встал ком. Шестой слой Сумрака, место, куда попадают или сильнейшие… Или умершие, развоплощенные Иные. Неужели…

Я вскинулся, поймав ускользающую мысль-несостыковку:

- Но погодите, разве души Иных до сих пор задерживаются? Я ту историю помню плохо, но мне казалось, что искусственная преграда между Шестым слоем и обычным миром была сломана, и души иных вернулись в цикл перерождений? Или нет, погодите… Нет, не помню.

Библиотекарь-коллекционер покачал головой.

- Возможно, в какой-то версии мира это и случилось… Страшное дело, представьте: рушится барьер-фильтр между мирами, энергия бурной рекой устремляется в мир людей, начинает расти синий мох, души, некоторые уже безумные, возвращаются в мир живых… И куда им податься? Опять же, запредельный уровень Силы начнет создавать и другие аномалии… Как это повлияет на магов, страшно представить. А уж если персоналии Сумрака выйдут… Страшные вещи вы рассказываете. И вы не совсем правы: Иные возвращаются в Колесо Сансары. По своему желанию, в основном, поднимаясь выше, достаточно потерять Силу, как душа освобождается. Вы ведь, по-сути, от обычного человека отличаетесь лишь дополнительным способом воспринимать и слегка направлять энергию. Сила – наносное. И да, пейте чай, остынет – невкусно будет.

Я, задумчиво кивнув, таки решился сделать глоток.

«Хм, а я был прав, чай, мята, и что-то на бруснику похожее» - думал я, пока живительное тепло окончательно изгоняло остатки льда.

Так, некоторое время мы и сидели, я пытался вспомнить оригинал Лукьяненко, пытался составить следующий вопрос, что вертелся на языке, но никак не хотел оформляться. Архивариус же, сняв с ближайшей полки аккуратную книжку, улыбался, весело сверкая глазами.

«Бравый солдат Швейк». Я по школе название помню еще, забавно-печальная книжка.»

Наконец, я решил, не мудрствуя лукаво, спросить у хозяина дома напрямую:

- А… Как-то даже неудобно, но вы говорили, что ждали меня?

Тот, чутка помявшись, отложил книжку на угол стола и взглянул мне в глаза. Смешинки там уже не было. Взгляд был любопытным, задумчивым, оценивающим. Такой взгляд заставил меня внутренне сжаться: передо мной, однозначно, была сущность Сумрака, как он самоназвался, Персоналия. Да, можно предположить, что передо мной кто-то древний и могущественный, уровня легендарного Мерлина, или даже сильнее… Но какова разница? В любом случае, интерес столь могущественных сущностей обычно ничем хорошим не оборачивается. Да и… Интерес? Какой может быть интерес к, де-факто, трупу? Моё самонакручивание, однако, было прервано:

- Да… Интерес… Что ж, позвольте уточнить, для начала: вы, молодой человек, в курсе, что активный конфликт Светлых и Темных вашего мира, был в большей степени разрешен?

- По оригинальному произведению – да, помню. Но я, все же, отношусь к этому, как к истории. Да и те события, что предшествовали… Кхм, моему появлению здесь, как бы намекают: может, на верхах все и порешали миром, но на низах не каждый этим доволен.

- Боюсь, вы неправильно истолковали события, предшествующие вашему… Пусть будет, появлению. Да, на вас напал Темный. Но к вам на помощь устремился не один Дозор, а оба. Темные, к слову, подоспели первыми, если интересно. Попытались вас стабилизировать, но у мага не хватило сил, квалификации, чтобы наложить довольно объемную темпоральную заморозку. Хотя он старался, гарантирую. Нда… Вы растворились буквально на глазах подоспевшего целителя…

«Черт! Да как так-то? Получается, будь у меня даже дополнительная минута, я бы выжил? Какого черта? КАКОГО ЧЕРТА???»

Меня начало потряхивать. Толщей многокилометровой глубины океана на меня навалилось осознание: пути назад – нет, путь вперед… А есть ли он? Да, Библиотекарь говорил, что есть способ мертвому уйти на своих правилах. Но – куда? Ушедший вряд ли расскажет, по объективным причинам.

- Спокойнее, молодой человек. Да, вы правильно помните, один из главных законов Сумрака: «Мертвому – мертвое». В мир живых у вас нет постоянной дороги, увы. Сказал бы я, если бы обстоятельства вашего появления были бы обычными!

Старик подобрался, в глазах снова сверкнуло озорство, замешанное на любопытстве.

Минута, другая… Я заливал в себя уже пятую кружку чая, совершенно не чувствуя вкуса. Старик же и не думал развивать свою мысль. Он будто ждал моего вопроса, несомненно, уже зная, что я спрошу, но соблюдая некое необъявленное правило нашего диалога, отходя от него в редких случаях. В основном, когда я мог потерять самообладание.

- Так чего же необычного в моем…появлении? Даже в оригинальной истории были персонажи, которых могли вернуть, и даже, если не ошибаюсь, одного вернули? Странно звучит в контексте озвученного правила.

Старик, явно довольный моим вопросом, подливая себе чай, продолжил:

- Произошло удивительное совпадение! Вы начисто испоганили линии вероятностей! Да как! В изначальном варианте событий должно было быть много жертв, Дикарь ускользал бы от Дозорных еще бы минимум пару недель, подогревая недовольство их глав. Каждый видел бы в этом провокацию оппонента: для одного красной тряпкой стало бы действие, для другого – бездействие. В перспективе – полноценный конфликт, новый виток нестабильности… Отличались бы лишь масштабы. Учитывая же перевес сил в пользу Темных… Появление потенциального Зеркала можно было бы рассматривать, не будь вы, счастливчики с чистой, неопределенной судьбой, столь редки!

В глазах Архивариуса горели интерес и какое-то… восхищение?

- Но погодите… Зеркальные маги, Зеркала Мира, разве не являются инструментом Сумрака, как раз для подобных случаев? Чтобы сохранять баланс? Помню, это описывалось, будто Сумрак ведет человека, накачивая его Силой соразмерно препятствиям? Да, также описывались и амнезия, некоторая раскоординация, чего у себя не помню, но разве финал у Зеркала – не один-в-один мой случай?

- Нет, это не ваш случай, Евгений, - сочувственно обратился он ко мне – У вас просто не было сил, чтобы выжить в агрессивной среде Первого слоя. Вы инстинктивно пытались отгородиться от угроз из внешнего мира, и Сумрак вас… Принял. Неопределившимся. Раненным. Ничего не знающим о защите. Вы растворились почти сразу, как провалились на Первый слой. Простите.

Он вздохнул, сочувствие в его взгляде можно было ощутить физически. Затем, он приободрился, улыбнулся, и, будто пытаясь отвлечь меня от тяжелой темы, продолжил уже более увлеченно, даже, можно сказать, одухотворенно:

- Тем удивительнее ваш случай! Сумрак вас не вел, не подсказывал, вы, определенно, действовали сами! И преуспели! Вы – герой, предотвративший войну! Буквально! Да, локальную, но, кто знает, к чему это привело бы?

«Ндэээ, фраза «Стал героем», олицетворяющая не самый логичный, но свершившийся уход из жизни, для меня приобретает буквальное значение. И смех, и грех.»

- Тем не менее, есть две проблемы, - продолжил Архивариус, чуть покачав головой: - Первая проблема в том, что вы создали Прецедент, событие, нарушающее изначальное течение вероятностей, да, на благо Сумрака, и даже больше, на благо Изначальных Сил. Проблема не в самом Прецеденте, а в том, что он закрыл одну конкретную возможность Сумраку.

Библиотекарь потер переносицу, взглянул на одну из глиняных табличек, нахмурил свои серебряные брови, затем внезапно улыбнулся. Я же, после слов о проблемах, сидел ни жив, ни мертв… А, хотя, погодите, я же уже… Так! Не время для каламбуров! Когда о проблемах говорят ТАКИЕ сущности, самое время заворачиваться в простыню и ползти на кладбище, тихо, медленно и печально, как маленькая, сука, мышка.

- Не стоит так переживать, молодой человек. Эта первая проблема заключается лишь в том, что Сумрак не может вернуть вам долг, на данный момент. Все из-за стечения обстоятельств при вашем исчезновении. Вы буквально вышли за вероятности, отчего отсутствует возможность вам воплотиться вновь, и, поверьте, это была бы достойная награда за ваш поступок, не проявись его обстоятельства, полностью отрезавшие данный вариант. Вы просто стерты из будущего вашего мира. Даже если вы настоите на возвращении, что вы сделать можете, вас никто неволить не будет, последствия будут не самыми приятными и… красивыми. Для мира вы станете… Вирусом, самое ближайшее подобие. И мир от вас будет пытаться избавиться, случайностями, а, если не выйдет, что, относительно Иного, вполне вероятно, просто вычеркнет вас из воспринимаемых объектов. Согласитесь, быть живым призраком, который постепенно исчезает из памяти окружающих, друзей, близких… Очень неприятная перспектива.

По коже пробежал холодок. Перспектива действительно не радостная, но… Откуда даже не будь этого ограничения, такая, без преувеличения, шикарная возможность? Как же «Мертвому – мертвое»?

- Но как же упомянутый вами закон Сумрака?

Архивариус задумчиво пожевал губы.

- Да… Закон Сумрака неизменен. Только если не вступает в конфликт с более фундаментальными законами. Например, как в вашем, и не только, случае – «Долг перед Силами должен быть погашен». Это, если помните, то самое правило, которое призывают маги при клятвах Изначальными Силами. И если предмет клятвы не исполняется… Долг взыскивается Силой нарушителя.

- Не только… Константин Саушкин, да? Финал я помню лучше, там он вернулся с Того Света, но как-то странно…

- Вы абсолютно правы!Этот талантливый вампир был возвращен в телах его собратьев, дабы обеспечить исполнение другого закона: «Иные должны хранить баланс». Ситуация же разворачивалась так, что под вопрос ставилось само существование Иных. Не будет Иных – не станет и баланса. И такая, спорная, но все же жизнь, была его наградой за успех. А заодно напоминанием, что он мог сам стать нарушителем.

На последнем высказывании, уже совсем не таким увлеченном, а, скорее, мрачном, у меня по спине забегали мурашки, а в груди поселился липкий холодок, который я сразу попытался утопить горячим чаем. Получалось не очень.

- А если я…

- Не было бы этого разговора. Так что не стоит волноваться.

«Ну спасибо, успокоил. Все же не стоит забывать, что передо мной, с очень большой вероятностью, не человек.»

Старик задумчиво покачал головой, но взбодрился.

- Да… Так вот, законы. Я был…направлен, чтобы отыскать способ решить конфликт в законах Сумрака – вторую проблему. И я нашел! Позвольте!

Архивариус, выудив будто из воздуха, протянул мне книжку в мягком переплете.

««Ассирийские танки у врат Мемфиса»… Это шутка? Попаданцы?»

- А…а…а…Куда? Прошлое?

- Такой вариант рассматривался, но, учитывая вашу особенность… Да что там, талант рушить вероятности, было решено воздержаться. Ведь танки-то действительно могут оказаться где-то не там. Или фараон какой-нибудь, или князь, станет жертвой авиакатастрофы. Нет, решительно нет! Только другой мир! Благо, миров, где можно, и даже нужно применить ваш талант, масса!

- Ээээ, - выдал интеллектуально я: - Мультиверсум? Серьезно? В рамках Дозоров?

- Что вы, не только! Мы лишь малая часть, пусть и довольно… Вездесущая. К тому же, чем вас мультивселенные удивляют? Явление, подтвержденное даже в первоисточнике ваших знаний, между прочим!

Тут уже я заинтересовался не на шутку: это же мечта любого современного человека: заглянуть в другой мир! Да что – современного! Мечта познать неведанные миры, о которых люди предполагали, или знали, тянулась всю человеческую историю, сначала на религиозном базисе, а позже уже и на научно-технологическом! Если… Если мне действительно не вернуться, это - лучший вариант.

- Вы говорили про применение моих сил…

- Да! Вы, молодой человек, не просто Иной, вы инициировавшийся Зеркальный Маг, не ставший таковым! Вы не принадлежите ни одной силе, и им обеим разом! Сам этот факт настолько редок, что достоверно сложно установить границу ваших способностей! Одно известно наверняка: вы вне вероятностей! Говоря проще, вы не существуете для Судьбы, но сохранили возможность влиять на судьбы окружающих!

В глазах внешне старого Библиотекаря горел Огонь. Огонь любопытства, предвкушения, одержимости… Признаться, это пугало даже похлеще осознания своей смерти, отсутствия обратного пути или момента с упоминанием проблем. А, возможно, и всего упомянутого вместе взятого. Тем временем, Архивариус прищурился, глядя мне в глаза.

- Быть может, я не совсем верно выразился. Все же есть сила, к которой вы тяготеете. Свет. Тут и условия вашей инициации, и условия ухода… Да и личный моральный компас располагает… Решимость, стремление к совершенствованию, жертвенность, готовность прийти на помощь... В противовес этому страх, злость, обида, давно подавляемые.

- На Воина Света или Вестника Тьмы, в общем, не тяну? – попытался я хохмой чутка разрядить обстановку. Не каждый день тебя препарируют и раскладывают по полочкам твою личность. Библиотекарь, судя по всему, принял мою игру, располагающе улыбнувшись:

- Решительно нет, молодой человек, но какие ваши годы, ха-ха! К озерам с дурной славой, главное, не суйтесь. А то уже однажды вас не сумели «выловить», - продолжил он более серьезно, пусть и с некоторой иронией во взгляде.

«Понял, хохмить не время, не дурак.»

- Тем не менее, - продолжил мой визави, - В любом из предлагаемых обстоятельств, вам придется вставать на чью-либо сторону. Возможность не выбирать вовсе между большим и меньшим злом крайне редка, ведь, как ни парадоксально, даже бездействие может сыграть одной из сторон на руку… Так о чем бишь я…

Старик, задумчиво пожевав губами, опустил взгляд в кружку с чаем.

- Мир вас, юноша, ждет не самый… Дружелюбный. С сильным перекосом во Тьму. И это мягко сказано. Если бы не… Некое событие, человечество, по правде говоря, стояло бы там одной ногой в могиле.

Он серьезно посмотрел мне в глаза, будто пытаясь там что-то найти. Видимо, довольный найденным, он удовлетворенно кивнул:

- Точка невозврата мира была бы пройдена через полтора года от вашего попадания туда. Событие же дало возможность отодвинуть эту точку. С учетом же вашего вмешательства… Существует шанс, и немалый, не только отодвинуть коллапс, но и полностью ликвидировать его источник!

Звучит несколько…фантастично. Мало того, новый мир, так еще и некий фактор, событие, как Библиотекарь его назвал. А с другой стороны – я. Оказывается – Иной. Оказывается – какой-то редкий сорт Иного. Но необученный же! Я сдох-то оттого, что инициировался! А, по его словам, и мир недружелюбный, и люди там чем-то угнетены настолько, что всем составом отправятся к праотцам! А я напомню: человек крайне плодовит, живуч и изобретателен! Как-то читал, что ядерный апокалипсис с гарантией переживут лишь два вида: человек и таракан, а тут – всё, все здохнутЪ в аццких муках!

С другой стороны… Это - новая жизнь. Да не просто жизнь, а с чем-то, что назвали магией, а, по-факту, больше напоминает способности Осознавших из Матрицы, взаимодействие с реальностью на уровне исходного кода! Этож… Ух! Какая термодинамика, какая гравитация, какая логика? Тут можно, буквально, осколком реальности рубить деревья! Или головы! Хреначить фаерболами по мухам и чему покрупнее, вплоть до боевых вертолетов! Можно время остановить! В конце концов, можно изменить человека к лучшему, просто сказав измениться! Имба, не контрится, дайте две!

Мысленно одергиваю себя. Есть и третья сторона, не стоит про нее забывать. Да, силы на уровне Скульпторов Реальности. Но и ограничения существенны.

Первое, и самое «безобидное»: надо следить за языком. Любое пожелание несчастья, сорвавшееся с языка Иного – потенциальное проклятье. Чем сильнее эмоции в этот момент, тем сильнее будет эффект, который после определенного уровня напитки начнет лупить по области. Вплоть до сбоя в «мозгах» баллистической ракеты на другом конце Земного шара, вследствие которого на жертву проклятия, а вместе с ней на город, страну, континент (нужное подчеркнуть) обрушится веселый плутониевый дождик. Или какой-нибудь вирус вырвется из лаборатории, или АЭС пойдет в разнос… Вариантов много.

Второе: без людей у меня не будет сил. Да, я могу пересидеть, переждать. Да банально накопить силушки и самозаморозиться стазисом на сотню-другую годков. Но. Сумрак и все его обитатели буквально зависят от эмоций, питаются ими. Иные – в том числе. Да, для большинства Иных, не считая вампиров и оборотней, эмоции не являются необходимыми непосредственно для жизни. Однако, если я, вот как описывал до этого, самозаморожусь и очнусь через пару веков, меня может ожидать пустой мир, с которым я ничего не сделаю – Силы-то не будет. Да и перспектива последнего выжившего – не то, что я хочу от жизни.

Третье. Пресловутые Законы. Насколько я помню, в оригинале ничего такого не было. Однако, удивительное дело, законы эти удивительно гладко ложатся на взаимоотношения Иных, их негласные правила, а иногда и на законы Дозоров и Инквизиции. И, чую, мне банально не дадут спокойно отсидеться. Вся эта встреча, якобы, для закрытия долга Сумрака передо мной, попахивает скорее попыткой вывезти спорную ситуацию на одном конкретном человеке, удачно подвернувшемся под руку. Нет, бесспорно, меня и в мир доставят, и, возможно, даже информацией снабдят, а то упомянутое событие вообще может оказаться неким ключом для забарывания местного армагедца, заботливо подложенным Сумеречным гением Сумеречного же сценариста. В конце концов, в сообществе Иных врать не принято. Манипуляция фактами, жонглирование словами, тезисами, слоганами, многозначительные хмыки и взгляды, уход от ответов… Всё это – да, но не прямая ложь.

В любом случае, а что я теряю? При самом гиблом раскладе банально останусь «при своих» и вернусь сюда, на Шестой слой. С грузом вины за гибель мира… Ндэ. Но, как мне видится, это шанс. Как минимум, на жизнь. А в перспективе – на жизнь долгую, счастливую и интересную. Уж новообретенные способности помогут мне в этом, если сдюжу гонку со временем на выживание.

Отдельного внимания заслуживает мой собеседник. Сложно установить, кто он. Однако, по некоторым фразам можно установить, что он, как минимум, бывал в реальности на момент наличия в ней Интернета. Современная поп-культура… Отсылку про одного писателя он тоже узнал, и подыграл… С другой стороны, эти постоянные эмоциональные качели. Или это – игра для одного зрителя, или у него не часто бывает живое общение. Одно другого, впрочем, не исключает. Да и так ли важно это? Как по мне, актуальнее будет узнать, куда меня заведет дорога приключений его стараниями.

Сумбур в голове лишь разрастался, как снежный ком, подпитываемый идеями, догадками, опасениями и эмоциями. Не мудрено, за субъективные часов двенадцать со мной случилось разом столько событий, сколько наберется, вероятно, за всю жизнь. Раскрытие истинной картины мира с сокрытыми силами, подтверждение старой гипотезы о множественности измерений… Попаданство, в конце концов! Мне прямым текстом сказали: «Да, могли бы закинуть в прошлое. Но не будем. Тебя вон, другой, дивный новый мир дожидается». Это же… получается, что так взлетевшие в последнее время работы про попаданцев могут оказаться правдой? Даже пусть не все, а, как было в одном произведении, для отражения в реальности работа должна следовать жанровым правилам и быть эмоционально напитанной…

Нет, в принципе, логично – литературное, художественное произведение может иметь свое «мировое» отражение, как говорил мой собеседник, факт, подтвержденный в первоисточнике. Но… Осознать это – проблемно, нужно время.

Архивариус же, видя, как я загрузился, решил позволить переварить мне новые вводные, сам же отойдя к книжной полке у окна, пролистывая старые фолианты, подшивки каких-то брошюр и что-то, подозрительно похожее на детективы в мягкой обложке.

Ночь за окном, тем временем, разгоралась в бледном серебряном свете луны.

«Интересно, есть ли в Сумраке созвездия? Да и что лежит за пределами этой… Планеты, наверное?»

Увлеченный этой мыслью, я подошел к окну вслед за своим визави. Тот, явно поняв мое стремление, лишь хмыкнул, провел в воздухе рукой, и яркий, будто солнечный свет, роняемый люстрой, потускнел.

Я видел за окном знакомое разнотравье, серебрящееся в свете луны, границу мрачного темного леса, будто впитывающего свет кронами деревьев… Увидел небо. Даже в городе можно увидеть звезды, если постараться. Здесь же небо было пустым, лишь одинокая луна, в поверхности которой будто угадывалась некая противоестественность, сиротливо висела на небосводе.

Обсидиановый мрак небосвода манил, притягивал взгляд, внушал. От него физически трудно было оторвать взгляд. Притягательная, но жуткая картина. Будто стоишь на краю пропасти. Всё нутро кричит о том, что – нет, не стоит туда лезть, отвернись, забудь. Однако одна-единственная мыслишка, задающая вопрос – а что там, во мраке, мешает отвести взгляд, тянет узнать, исследовать…

Не знаю, сколько я так стоял, и простоял бы еще, но, благо, я был не один. Тяжелая рука, опустившаяся мне на плечо, вырвала меня из транса.

Судорожно вздохнув, я осознал, что незаметно затаил дыхание, пока любовался ночью в Сумраке.

С пересохших от вновь воспрянувшего волнения губ сорвался, пожалуй, главный вопрос за сегодняшнюю ночь:

- Так…куда?

Старик лишь в ответ ехидно улыбнулся:

- Ну, если бы я сказал вот так, прямо, согласись, это не было бы и вполовину так интересно, а?

«Интересно? Ну да, не тебе же лезть в неизвестность.»

- Вот тут не соглашусь. Вы, Евгений, ЗНАЕТЕ мир прибытия. Просто приглядитесь к…окружению.

Смотрю в блестящие ехидством и любопытством глаза Библиотекаря и понимаю – иного ответа я не получу.

«Окружение? Ну, давай посмотрим: каков шанс, что подсказка в комнате? Он есть. Но вряд ли Архивариус сделал хоть одно лишнее движение за нашу встречу. Опять же, книги, очень символичные относительно ситуации. Следовательно, беря за основу это предположение, к окну мы подошли тоже не только за удовлетворением моего любопытства. Что же за окном? Поле? Не думаю. Новых объектов там не появилось. Небо? Да там кроме Луны и нет ничего! Или, погодите… Луна! С ней же что-то не так!»

Всматриваюсь. Расстояние большое, да и небольшая облачность пониманию не способствуют, однако неестественно большой спутник планеты, куда больше, чем можно различить его собрата с Матушки-Земли, позволяет-таки определить, спустя время, что же так цепляло взгляд.

«Трещины… Луна вся в трещинах. А это что? Будто осколок выглядывает…»

Я стоял, пораженный открывшейся поистине апокалиптичной картиной мертвого спутника.

Из-за спины послышался довольный хмык.

- Я так смотрю, к вам таки снизошло понимание, а?

Повернувшись к Библиотекарю, вижу довольную улыбку на его лице. Действительно, я знаю мало миров, где Луна была расколота, но сохранила свое положение относительно планеты. И, если я прав, если это не очередная игра слов, игра Сумрака… Если всё рассказанное, было правдиво… Осталось лишь получить подтверждение невысказанному предположению, а также задать вопрос относительно одного сомнительного утверждения, выбивающегося из общей концепции понимания.

- Я уже вижу ваш вопрос, юноша. Событие… Скажем прямо, уже только оно одно, как я уже упоминал, заметно исказило изначальное течение вероятностей. Которые, впрочем, быстро вплели новый фактор в себя, сделав частью дальнейших событий. Я… признаться, это единственная просьба, которую я оставлю вам на дальнейшую дорогу. Помогите людям, ставшим жертвами события. Они, в некоторой степени, находятся в обстоятельствах, сходных с вашими. Общие проблемы сближают, а?

«Ага, как же, сближают. То-то человек так един в своем порыве на ноль помножиться. Хотя, признаться, даже интересно, кого этакого занесло, в сходные с моими обстоятельства-то. Вот шутка будет, если это группа попаданцев, у которых призыв сбился. А что? В мире магия есть? Есть. Магоюзеры есть? Вроде как - да, аж целых шесть на мир. Возможно – семь, если я в сроках ошибся. И с миром. Не ошибся ведь?»

- Нет, Евгений, вы все правильно подумали. И насчет своих, кхм, «коллег». Тем не менее, как и говорил, это будет единственная просьба. В остальном же, можете себе ни в чем не отказывать, в конце концов, это дар, а не задание.

- О-о-окей. А со способностями что? Я же, ни как Иной, ни как человек, почти ничего не представляю в бою. А ТОТ мир – далеко не мирное место. Как там принято? Будут ли рояли какие? Закон жанра, считайте.

Архивариус недовольно скосился на меня, задумчиво окинул взглядом, и вдруг ухмыльнулся:

- А вам палец в рот не клади! Увы, я не музыкант, чтобы роялями раскидываться, я библиотекарь. Но! Будет у меня один предмет для вашего пути. Скорее антуражный, но и применение, думаю, вы ему найдете. Да и, согласитесь, гораздо приятнее будет иметь хоть что-то знакомое в незнакомом окружении, а?

С этими словами, он, как заправский фокусник, вытащил из воздуха плеер. Обычный музыкальный плеер, похожий на тот, что я когда-то таскал в своем мире до появления нормального телефона. Как он там назывался? Сони волкмэн?

За плеером из воздуха выскользнули наушники, черные, под стать плееру, обыкновенные «вкладыши». Все это добро Библиотекарь передал мне, лучась довольством, как кот, нашедший ухоронку со сметаной.

- Вот-с! Дарю! Я даже взял смелость записать туда то, что, как считаю, совпадает с вашими предпочтениями! Пользуйтесь на здоровье.

- Спасибо! Я о музыке как-то и не вспоминал, - смущенно почесал я затылок. Есть у меня такая особенность – жить не могу без музыки. Почти любому действию я стараюсь найти подобающее музыкальное сопровождение.

«Так-с, посмотрим, что тут у нас…» - включаю плеер, секундная загрузка, и передо мной разворачивается список треков в случайном порядке. AC/DC, Nickelback, Beast in Black, Skillet, Vere Dictum, Old Gods of Asgard, El Mental, Plamenev, Sabaton, Ария, Арктида, Тапок и многие, многие другие.

«Джек-пот! Это же мой плейлист! Относительно свежий даже!»

С нескрываемой благодарностью смотрю на моего, без малого, спасителя. Я же на стенку бы без музла на вторую неделю полез бы!

«Стоп, его это смутило?»

- Кхм, как и говорил, пользуйтесь на здоровье. Предугадывая ваш вопрос, так как время уже позднее, стоит закругляться. При Переходе вам понадобятся силы, как и после него.

Щелчок пальцами, и с печи пропадают таблички, появляясь на подоконниках. Второй – и на печи появляется советский ватный матрас с перьевой подушкой.

- Устраивайтесь, разговор вышел долгим, но часа четыре у вас еще есть до рассвета. Там – сразу в путь. Остальное – с утра.

Чем дальше, тем больше речь Архивариуса становилась сухой, рубленой. Нет, в ней не чувствовалось неприязни, скорее – усталость. Будто хозяин дома-библиотеки не привык столько разговаривать, и, стоило угаснуть тому вихрю эмоций, сопровождавшему Библиотекаря весь разговор, прекратилась и подпитка. На мгновенье маска крепкого старого профессора отступила, сквозь нее проступил кто-то более древний, могучий… Кто-то смертельно уставший, но сохранивший в себе стержень, не позволяющий отступить.

В наушниках тихо напевало, свет, с уходом хозяина дома, потух, но в воздухе до сих пор витал живой аромат чая, трав и книг. Не затхлый запах библиотеки, а терпкий, предвкушающий аромат типографии.

In the end

It’s never just the dark you seek

When balance slays the demon

You’ll find peace…

Глава 3 Наперегонки (Stay Too Long [Pendulum Remix])

Утро красит нежным светом стены древнего Кремля… В данном случае в роли стен выступали книжные полки, но красоты рассвета это не уменьшало. Встаю, потягиваюсь – ночь на старом ватном матрасе на жесткой, пусть и теплой печи, к удивлению, никак не сказалась на качестве отдыха. Как и малое время сна – я чувствовал себя полным энергии и готовым к новым свершениям. Стоило отвести взгляд, как на столике появились уже знакомые кружки, исходящие паром. Из соседней комнаты вышел вновь пышущий энергией и любопытством Архивариус.

- С добрым утром, молодой человек! Как спалось?

-Благодарю, очень неплохо. Признаться, давно так хорошо не высыпался.

Он ехидно мне подмигнул и кивнул на кружку:

- Какие ваши годы! Но приятно, приятно, спасибо на добром слове! Пейте, пока не остыло, заодно поговорим.

Принюхиваюсь к чашке. Смутно знакомый запах… А на вкус?

«Это же отвар шиповника! Сто лет не пил!»

На столе появилась вазочка с вареньем, судя по аромату – облепиховым.

«Благодетель!»

Не заметил, как вазочка была ополовинена. Отвар, увы, закончился еще быстрее.

- Так о чем вы поговорить хотели?

- Хм, понимаете, молодой человек, я обязан спросить у вас еще раз: что вы выберете? Из вариантов: новый мир, жизнь на Шестом слое или возвращение домой. Вспомните о всех плюсах и минусах.

Я задумался. Действительно, выбор не так и очевиден. Возвращение домой… Крайне заманчиво. У меня остались те, кто будет меня ждать. Хмурюсь. А будут ли? С Дозорных станется обо мне всю информацию подчистить, вплоть до воспоминаний. А если – нет? Сколько у меня будет перед началом проявления антимеметического эффекта? А «случайные» несчастные случаи? Не дойдут ли они до уровня: «На него упала титано-вольфрамовая болванка с секретного спутника, параллельно ударной волной стерев несколько кварталов и вызвав автоматическое срабатывание Периметра»? Брр, не, нафиг такие вероятности. Вот уж точно не хочу быть причиной, пусть и косвенной, чужих смертей.

Сумрак? Мне наглядно показали: да, здесь возможно комфортно жить. Но, есть вопросики, так сказать. Что это за ветер? Не появится ли он вновь однажды, стоит мне здесь остаться? Да и живое общение… Если не ошибаюсь, при сходной с земной площади поверхности, населения здесь в сотни, если не в тысячи раз меньше. То, что я встретил Библиотекаря – не случайность, он сам говорил. А каков шанс встретить еще кого-нибудь? Как скоро я на стены лезть начну, или шифером шуршать от одиночества? А как создать упомянутый мной комфорт? У Архивариуса явно есть ограниченная власть над местным пространством. А, может, и не ограниченная. Я же – ни разу не строитель, не огородник! Немного выживальщик, но комфорт это обеспечить не поможет. Максимум – сухое место себе организовать смогу. Отложим, в общем, пока что. Сомнительный, но вариант.

Новый мир. Чудо. То, на что мое любопытство делает охотничью стойку. При этом, на первый взгляд, не сильно ушедший по привлекательности от варианта с возвращением. Мир, полный темных тварей, как буквально, так и среди людей. Апокалипсис на пороге. Иные угрозы, о которых не узнаешь, пока не увидишь. Нечто непонятное с естественным спутником. Ах да, еще там вполне могут появиться сущности уровня Персоналий. С другой стороны… Новый, мать его, мир! Возможность пользоваться способностями Иного! Помимо этого, еще и, возможно, полноценная магия! Та самая, фэнтезийная! К тому же, судя по словам Библиотекаря, у меня есть возможность предотвратить это! Ну, или помочь предотвратить. Все же, не стоит отбрасывать вариант, что я там нужен лишь в роли специфической поддержки. Тем не менее, во мне, похоже, проснулся паладин. Тот самый, что из анекдотов. Ибо ничто из перечисленного не вызывало такой тяги, как возможность помочь, даже новообретенные способности.

Безусловно, для меня выбор очевиден. В родном мире за мной уже наверняка подчистил Сумрак, так или иначе. На Шестом слое… буквально – стагнация. А новый мир может уконтропупить меня в первые же минуты, если не секунды. Как говорил один бородач-коротышка: «Так чего же мы ждем?!?»

Смотрю на Архивариуса. Он уже понял мой выбор, прочитав ли его напрямую из моих мысленных метаний, или же просто проанализировав мое поведение во время раздумий… Не суть важно. Но он продолжал ждать.

«Окей.»

- Да, я согласен отправиться в новый мир.

- Вы уверены?

- Да.

- Точно?

«Это уже начинает раздражать, с первого раза не понятно разве? Или, погодите… Точно, это какой-то ритуал! Помнится, в нескольких мифологиях упоминалось, что в судьбоносных ситуациях героя спрашивали о его решении три раза!»

- Да.

- Отлично, и, простите за эту… троекратность. Увы, иначе ритуал перемещения и перепривязки не заработает. Но теперь все готово! Пойдемте, теперь времени в обрез! Надо успеть зайти в лес, пока солнце не отделилось от горизонта!

Старый Архивариус шагал к опушке леса, где виднелась плотно утоптанная тропинка. Я еле поспевал за ним, чуял, что время утекает сквозь пальцы. В спину подгонял столь знакомый ледяной ветер. Пока – лишь слабый легкий ветерок, приносящий лишь отголоски вымораживающей душу арктической стужи. Минута – и солнце встанет!

Заскакиваю на тропинку, слышу затихающее вдали:

- Удачи! Не сходите с тропы!

Делаю шаг. Ветер стихает. Второй, я уже зашел за первые деревья. Встает солнце. Вопреки законам физики и здравому смыслу, за крайними деревьями поднимается туман, в котором растворяются и фигура Архивариуса, и его дом с окружением… Лишь солнце и тропа под ногами.

«Успел!»

Не хотелось думать, что бы со мной стало, замешкайся я.

«Итак, идти по тропе. Да как нефиг. Интересно, а сколько идти?»

***

Солнце поднялось, судя по источнику света, уже в зенит. Светлее от этого, вопреки всему, не стало. Чем дальше шел, тем вокруг становилось мрачнее. По земле, по бокам от тропы, стелилась дымка. Деревья, будто глубокой осенью, нависали над тропой костлявыми сухими ветками. И ни звука. Лишь боковым зрением где-то в дыме угадывалась будто пляска теней.

Шаг, еще шаг. Шаг назад. Зябко мощусь. Будто ныряю в прорубь, идя вперед. С тропы не свернуть, по бокам от нее уже сплошные стены тумана, в которых что-то мельтешит. Ветви над головой будто образуют арку.

«Судя по всему, я близок к переходу.»

Продолжаю идти. Ни паранойя, по-тихому роющая окопы на задворках сознания от этого мельтешения в тумане, ни неприятные ощущения меня не остановят.

Шаг.

На плечи словно упало по паре кирпичей.

Шаг.

К ним добавилось по мешку цемента.

Еще шаг.

Меня гнет к земле необоримой силой.

Еще шаг.

Падаю на четвереньки.

Шажок.

Меня будто вморозило в лед. Впереди ощущается сплошная стена, в которую я, судя по всему, уперся лбом.

«Не сдаваться! Ну же, еще рывок!»

Выжимая все свои резервы, по-лягушачьи прыгаю.

Ощущение натянутой струны. Мелодично-хрустальный звон. Преграда впереди удивительно легко поддается, а давление исчезает.

Вслед за ними истаивают и тропа с туманом. Становится несколько теплее, но ненамного.

Теперь меня окружают обычные деревья, а под ногами мягко пружинит опавшая хвоя.

«Стоп, какая хвоя? Я же в смешанный лес входил… Или…»

Осматриваюсь. Серое, низкое небо, будто готовое разразиться снежной бурей в любую минуту. Покачивающиеся вершины разнообразных хвойных деревьев. Овраги, земля, усыпанная хвоей… И мелкие островки слежавшегося снега. И тишина. Мертвая тишина. Ни суеты птиц, ни возни мелких животных…

На секунду появилось сомнение: а точно ли – перешел? К счастью, или к сожалению, но – да, перешел. На это мне намекала здоровенная черная лужа, в которой, будто смола, кипела, перетекала и находилась в постоянном движении будто сама первозданная Тьма. Этот клочок противоестественного мрака развеял и последние сомнения о мире моего назначения. Мире, что являлся лишь остатком былого своего великолепия.

«Хех, а ведь действительно – Остаток. Местные мир буквально так и называют… Вот черт! Здесь же мир буквально весь на английском разговаривает! Или нет? Черт, угораздило же с первоисточником! И как быть? В способностях Иного, насколько помню, было что-то подходящее, будто… Точно! Иные не заморачивались языковыми барьерами, сумрак, что для других Иных, что для обычных людей переводил все на уровне восприятия! Одна лишь проблема была – синхронизация с мимикой.»

Рассуждая, я удалялся от лужи, которая, судя по всему, является скорее порталом… Вот только куда? Между слоев Сумрака? В личный домен местного темного божка? Нафиг. Если все так, как я помню, мне стоит оказаться как можно дальше от портала, когда из него полезут местные твари. А они полезут, сомнений нет. Иначе человечеству здесь мало что грозило бы, со сверхлюдьми-то.

Далеко уйти я, впрочем, не успел. Лишь лужа скрылась за деревьями, как я услышал вой. Нет, не так, ВОЙ. С десяток глоток извергали ужасный дребезжащий диссонирующий звук, отдаленно напоминающий волчий вой. От этого звука будто волна прошла.

«Весьма доходчиво. Пора делать ноги!»

Думал я уже на бегу. К удивлению, во мне будто плескалась сила, а постэффекты перехода испарились. Думать, куда бежать, уже не было времени. Сначала я старался двигаться относительно размеренно, экономя силы. Однако звуки за спиной разубедили меня в полезности для здоровья подобной экономности. Топот и тяжелое хриплое дыхание будто плетьми ударили по и так бегущему мне, отчего я ускорился. И это мягко сказано! Я рванул так, как никогда в жизни до этого! Дыхание, что удивительно, удавалось сохранять, а скорая усталость, как бывает с подобными резкими рывками, не спешила появляться. Стремного дыхания и хрипов за спиной уже не слышалось, но я и не думал сбавлять темп. Как оказалось далее – правильно думал.

Шестое чувство взвыло, я, сохраняя скорость, резким ударом ног оттолкнулся от земли, улетая вправо, через овраг. Приземление было непростым, но явно прошло легче, чем я ожидал от таких скоростей, когда деревья размываются. Приземление было непростым, но явно прошло легче, чем я ожидал от таких скоростей, когда деревья размываются. На миг обернулся… Ох, зря! Этого мига хватило, чтобы рвануть едва ли не быстрее, чем ранее. А в голове стоял образ увиденного: здоровенная человекоподобная туша, сочетающая анатомию человека и волка. Черная как смола, покрытая будто костяными наростами и будто… шрамированная. Отдельным кошмаром мелькнула маска. Неестественно белая, украшенная странным узором из красных прожилок, в прорезях которой горели алым огнем ужасающе разумные глаза. За спиной зазвучал все тот же диссонирующий вой.

«Этот день будет долгим…»

***

Я не знал, сколько уже бегу. За все время уворачиваться пришлось лишь дважды. Усталость все не приходила, но в груди поселилось уже знакомое чувство, будто что-то откусило нематериальную частичку тебя. И с каждой минутой это чувство усиливалось.

«Бегать дольше… Выйдет, но уже недолго. Ну что, «второй раз умирать – не так страшно»? Какой идиот вообще это сказал???»

Человекоподобные волки, черные, как ночь, появились в прямой видимости очень скоро. Во главе, естественно, был тот самый попрыгун, который, помимо примечательной внешности, отличался еще и более крупными габаритами от своих собратьев. Увидев, что жертва остановилась, вожак также замер, а вслед за ним и стая. Они мельтешили, очерчивая полукруг, пока их Альфа стоял и сверлил меня взглядом. Руки нырнули в карманы.

«Плеер и… Нож? Это ж моя выкидуха! Которая явно необычная, раз смогла с одного не самого критичного удара уконтропупить того звероподобного Темного напоследок. Ну, брыкнуться напоследок точно смогу. Снова. Чтож. Не будем изменять традиции – помирать, так с музыкой!»

Плеера я даже не коснулся, а из него уже полились знакомые рифы.

«Это вообще как? В нем же нет динамика…»

То ли среагировав на звук, то ли что-то увидев в моих глазах, вожак рванул на меня, а вслед за ним и вся стая.

Музыка набирала обороты, я же выжидал. Меня затопила мелодия, вымывая то негативное ощущение, нараставшее во время марафона. Чего же я выжидал? А не гребу! Звучит текст, близится припев, твари все ближе.

И вот, припев, с яростными рифами вскидываю правую, пустую руку в прямом ударе кулаком. Сквозь меня будто волна прошла! Но я чувствую, волна зародилась во мне! Вал невидимой, но необоримой, грубой силы встретил стаю! Темные твари разлетаются поломанными куклами, часть, те, что помельче, начинают распадаться на черный дым прямо в полете. Крупные же монстры улетают за пределы видимости, несколько, влетев в деревья, начали распадаться. Другие же начали сползаться к опрокинутому вожаку. Альфа этой стаи завыл и вновь рванул, за десяток метров от меня расплывшись в резком прыжке. На месте его приземления меня уже не было. Повторив тот свой трюк с необычно сильным резким прыжком, взмываю в воздух и делаю рубящий взмах прямой ладонью в сторону Альфы. Легкое марево, будто идеально прозрачное стекло, продолжило путь от моих пальцев, за мгновенье достигнув поднимающегося вожака.

Брызнуло ярко-красным, повалил черный дым, Альфа опал двумя неравными частями, а стая, уже большей частью восстановившаяся, замерла и тут же отпрянула. Спокойно поднялся и вернулся на то место, где уже истаял вожак стаи. И следа не осталось. Надолго ошеломления не хватило. Стая снова черной волной ринулась на меня. Горизонтальные рубящие взмахи крест-накрест, часть пригибается, часть перепрыгивает, но треть опадает испаряющимися фрагментами. Нарастает чувство холода, знакомое мне по пребыванию в Сумраке.

«Еще несколько таких выкрутасов, и, возможно, лучше бы я кончился на их клыках.»

Удивительно слитный прыжок уцелевших тварей!

Скрещиваю руки, чувствуя, что так правильно. Вокруг меня возникает полусфера, будто отлитая из толстого желтоватого стекла. Монстры беснуются за ее границей, бьются, накатывают волнами. Что удивительно, их поток нарастает!

«Да еп! К ним подкрепления подошли!»

Барьер держится. Что-то мелькает за кронами деревьев. И тут в барьер впиваются черные, отливающие металлом перья, начинающие тут же испаряться. На местах ударов появляются трещины. На барьер приходится мощный удар! Трещины появляются в новых местах, в куче-мале за границей его мелькают более крупные твари, похожие на медведей. Еще удар, барьер пробит! Пробоина небольшая, но удары начали сыпаться на ее границы, медленно расширяя. В пробоину просовывается голова медведеподобной твари. Желание, сосущее чувство где-то в груди, барьер мгновенно восстанавливается, обрубая голову нетерпеливого монстра.

Барьер, видимо, перенасыщенный силой, мягко светится. И это останавливает наземную волну. Свечение, будто золото и серебро разом, явно причиняет тварям страдания. Начинаю двигаться. Барьер медленно ползет, центрируясь на мне. Сверху летят уже знакомые перья-лезвия, но рассеиваются еще в ореоле свечения.

Мне же становится прям хреново. ОЧЕНЬ хреново. Еле выползаю на огромную поляну. Черная волна, в которой мелькают костяные наросты и белые маски, затапливает все видимое пространство.

«Ха-ха. Мне пизда.»

***

В скудно обставленной переговорной сидели семеро. Регламент есть регламент, но внимание присутствующих постоянно отвлекали сетки трещин, змеящиеся по стенам и потоку, неаккуратные сколы на мебели и солидный слой бетонной пыли, покрывающий все в данном помещении, от бумаг, бутылок с водой, до присутствующих здесь людей. И если присутствующие здесь разумные привели себя в относительный порядок, то обстановка присутствующими явно игнорировалась.

- … от остальных учреждений нет вестей.

- Что по волнам, Сети?

- На частотах, даже гражданских, лишь помехи. С Сетью же все сложнее. Мы смогли засечь четыре мощных источника сигнала. Один, относительно других, неподалеку. И, по косвенным признакам, можно установить другие, небольшие точки концентрации трафика. Все довольно удалены от нас, на несколько часов лёта.

- Что по содержимому?

- Неизвестно.

- Это шутка какая-то? – нервно усмехнулся худощавый немолодой мужчина в городском пиксельном камуфляже, держащий в руках планшет. На его лычках был белый символ USB-подключения на черном фоне, заполняющий условный круг отходящими от него схематичными дорожками печатной платы.

- Увы, не шутка. – Хмурый представительный мужчина в запыленном деловом костюме, державший ранее речь, перевел тяжелый взгляд на говорившего.

- Нам удалось лишь установить общую логику Сети. Троичная. Специалисты уже работают над адаптацией наших систем внедрения и взаимодействия, но…

- Но – время. У нас его не так много. – Заговорил один из двух людей в полной боевой выкладке, отдающей чем-то неуловимо футуристичным, но сохранившей общую узнаваемость. На пыльном столе перед ним стоял закрытый модульный шлем. И, опять же, все в городском камуфляже. Усталое выражение лица подчеркивали усы, некогда шикарные, отливающие благородной медью, потускнели, обвисли, запылились. На нашивках была белая спираль, перекрывающая схематично изображенный меч.

- Правильнее сказать – у нас его не осталось «еще вчера» - заговорил младший из двух присутствующих здесь людей в белых халатах. – Реактор уже заглушен, энергии резервных источников, тех, что уцелели, хватит на трое суток. И это при самом благоприятном исходе.

- Соглашусь с коллегой. Протоколы ликвидации опасных объектов составляются и применяются на данный момент. Не всегда успешно. Два объекта нарушили условия содержания. Потери минимальны, но вот разрушения… Из инженерного отделения – кивок на человека с планшетом – поступила информация, что система самоликвидации базы выведена из строя целиком. Как и весь инженерный блок. Мы успели его физически отрезать, как и удалить из него все ядерные элементы, в том числе из систем ликвидации инфраструктуры…

- Но на этом ваши достижения и окончились, как и жизни львиной доли младшего научного персонала. А дикий ИИ получил в свое распоряжение запасы топлива, две трети источников питания базы и неавтоматизированные станки с некоторой долей антропоморфных прототипов и недоработанных «запасок» - взгляд в сторону единственного присутствующего, не показывающего лица – второго участника инженерного отделения в легкой разгрузке, с технологичной сегментированной маской, закрывающей лицо.

- Удачи ему в освоении. Сами знаете, кхм, «подключение» к «запаскам» осуществляется весьма специфично, отчего их захвата ожидать не стоит – прозвучал глухой, слегка ехидный, шелестящий голос из-под маски.

- Ну хоть что-то. Успокоили, а что второй? – уже более расслабленно продолжил человек в деловом костюме.

- А второму мы своими жизнями обязаны. Я подал вам прошение о переводе его в отряд. – Заговорил кряжистый низкорослый мужчина с поистине монументальной бородой, второй из людей в полной выкладке. На его нашивках была уже знакомая, но несколько измененная спираль, на фоне которой изображен стилизованный щит.

- Ну-ка, поподробнее! – аж подобрался мужчина в костюме, как и научные сотрудники в белых халатах.

- Из известной информации, объект является носителем ярко выраженного антимеметического воздействия, которым умеет управлять. На устранение он «дошутился» еще до События. Сам помню, какая паника поднялась, когда все перестали воспринимать наличие в его камере двери. Табличка с кодами есть, проем есть. Двери – нет. Пустота. Сквозь которую сразу же попыталась вломиться в камеру охрана. Не преуспела. Несколько сломанных носов, казалось бы, ничего такого. Действие на нервы, да и только. А вот когда он «стер» доктора Яблонского… - старший в двойке ученых поморщился, его глаз задергался. Инженер улыбнулся, второй, в маске, глухо хмыкнул. Человек в костюме нахмурился. Он помнил, как сам оказался в подобной ситуации.

- И чем же он заработал себе не только жизнь, но и «повышение»?

Бородач невесело ухмыльнулся.

- Вы же знаете, что атаки на нас прекратились позавчера? Он связан с этим напрямую. Выбрался на крышу главного корпуса, постоял недолго и с жутким криком опал, как озимые. Медики диагностировали сенсорный шок. А очередная пачка разведботов просто не смогла вернуться. Они не видели нас. Как и твари, что быстро уничтожили ботов. Только воздействие было, хех, сильнее, чем на той невидимой двери. Твари разворачивались при попытке приблизиться к периметру, отчего выглядели в некоторой степени ошеломленными. Да даже чертовы птицы нас не видели!

- Так… - протянул мужчина в деловом костюме. - Это выход. Если за два дня он вернется в сознание, на ваши плечи ложится обязанность просветить его. Обо всем, об Организации, об обстоятельствах его постановки на содержание… И о Событии. Пока же, давайте думать, как быть дальше.

Дверь резко распахивается, один за другим в помещение влетают двое: еще один ученый и худой патлатый человек в оранжевой робе. Бородач, человек в костюме и мужчина с усами выхватывают пистолеты и берут незваных гостей на мушку. Те замирают. С ученого прицелы быстро сместились на заключенного.

- Назови хоть одну причину, Семнадцатый, почему мы не должны обеспечить тебе свинцовые пилюли прямо сейчас! – злость и удивление – никто из присутствующих не сказал бы, чего в голосе их начальника было больше. В глазах Семнадцатого же безумие и радость быстро сменили узнавание, и испуг. Н он быстро взял себя в руки. Таким собранным и, главное, адекватным, его видели впервые все здесь присутствующие.

- Карта! Нужна карта! Я знаю, вы быстро составили по снимкам ее на большое расстояние! На севере – нечто! Оно этих тварей буквально жжет! Но оттуда так разит безнадегой… Серебро и золото! ОН говорил со мной! Снова! ОН знает о нас и прислал помощь!

Взгляд безумца потяжелел и накапливавшееся в нем безумие вновь отхлынуло.

- Вы не смогли спасти НАС. ТАМ. Вам дали спасти себя. Здесь. И не только себя. Ключ к вашим жизням сейчас принимает свой, как он думает, последний бой под гитарные рифы. НАШИ жизни снова в ваших руках. Не облажайтесь.

На последних словах заключенный закатил глаза и упал бы, не успей его удержать прибывший вместе с ним ученый и его младший коллега из присутствующих.

Мужчина в деловом костюме задумчиво смотрел на пистолет в своей руке. Это не штатный Glock-19, а старая-добрая Beretta-92FS. Он думал, насколько быстро решит его проблемы лишь одна свинцовая пилюля. Груз вины, необоримый, вновь накатил на Директора. Он был из тех, кто помнил уход Администратора. Он помнил, сколько на его руках жизней. И он помнил свою главную ошибку. Они действительно не смогли. Старый мир рухнул. И лишь последние выжившие беженцы из Аномального Мира, немногие уцелевшие сотрудники Складской Зоны 25, давно уже ставшей этаким местом ссылки, смогли пережить Протокол Спираль. Протокол, который не должен был применяться никогда. И, тем не менее, Протокол активировался. Ключом Администратора. И лишь на стене холла главного корпуса обнаружили выплавленную в бетоне надпись. «Вы – последние. Это ваш второй шанс. Третьего – не будет.» Директор поднял взгляд на прибывшего научного сотрудника.

- А у вас что? Тоже призраки прошлого?

- В какой-то степени. Мы предполагаем наличие еще одной Зоны. Старой, законсервированной, пустой. С Юга заработал аварийный маяк на частотах и с ключами Организации. Правда, устаревшими лет на тридцать. По идентификатору – это Милитаризованная Зона 8.

Директор подобрался.

- Так, Капрал, берешь своих, плюс инженеров, из буйных. – Инженер в маске глухо засмеялся. – Чешете по пеленгу маяка на «Птичке». ТОЙ «птичке». Яблонский, вы у них за диспетчера – Усач встрепенулся, козырнул и вышел. Пожилой ученый, прикидывавшийся ветошью с появления Семнадцатого, кивнул и двинулся вслед за Капралом.

- Торин, берешь своих гоблинов и чешете на север. БЫСТРО чешете. К вам приписывются конвертоплан, из новых, и его пилоты. Не просрите «птичку», она нужна для возможной будущей эвакуации. Забираете того, на кого указал этот болезный – кивок в сторону Семнадцатого – и чешете назад. Так же быстро. Местность прочесываете дронами, ориентируетесь по сканерам, увидите – Юмы прыгают, шлете дрона, и… Не мне вас учить…

- Есть. – кивнул бородач и вышел из переговорной.

Директор задумался.

- Так, господа-товарищи, а нам теперь нужно придумать, как за один рейс вывезти на шести конвертопланах, двух вертушках и одной «особой» птичке весь уцелевший личный состав, оборудование и, хотя бы, часть припасов. Есть идеи?

Глава 4 Специфика первого контакта (Don’t Listen To The Radio)

Щит трещал. То удивительное свечение, что выжигало саму Тьму в наседающих тварях, давно иссякло. Я больше не мог выплескивать ту странную Силу, что, казалось, вела меня всю эту схватку. Хочется есть, пить, мысли путаются, картинка в глазах плывет. Я уже не различаю тварей за щитом – одна сплошная буря Тьмы, в оке которой я и нахожусь. Временный пат, который вряд ли решится в мою пользу. Я вспомнил. Эмоции. Эти твари ими… Питаются, что ли? Как минимум, они их чуют. Оттого стая тех собак сутулых разрослась до целой орды. Оттого я, в наступившей глухой тишине, стою, пошатываясь, и пытаюсь уловить, где появится первая пробоина. Некоторых тварей я точно успею ткнуть этим необычным режиком. А дальше…

Что дальше, не успеваю додумать. Ноги подкашиваются, падаю на колени. Первая пробоина, волчья лапа, нет, ЛАПИЩА, отлетает внутрь барьера, отделенная своим же владельцем о кромку щита в неосторожном рывке, разбрызгивая ярко-красный ихор.

Вторая пробоина в поле моего зрения. Наверняка, их уже больше.

Спина не держит, заваливаюсь назад. Небо… Нихрена не чистое. Глаза еле двигаются, но я замечаю смутный силуэт. С запозданием доходит: силуэт – НЕ ЧЕРНЫЙ!

«Это же конвертоплан! А меня точно туда кинуло?..»

Хищный, угловатый силуэт цвета оливы проносится над поляной. Секунду ничего не происходит. И разом мир за барьером перестает существовать, сменяясь натуральной геенной огненной. Взрывные волны накладываются, многократно усиливаясь и снося всё на своем пути. Всё, кроме щита. Или нет? Только исчезли языки пламени, только угасли взрывные волны, как щит осыпался. Он осыпался медленно, растворяясь в воздухе невесомой исчезающей золотистой пыльцой. В накатывающем вале дыма это смотрелось по-настоящему сказочно.

В дыму я увидел смутные силуэты.

«Твари… Таки добрались…»

Но нет, передо мной предстали люди, спешно берущие такого красивого меня в кольцо.

«Странная экипировка. Знакомая, но… Это что, экзоскелет? А глухие шлема с монолитными визорами, закрывающими ВСЁ лицо? Это точно не местные…»

- Мля, он белее мела, Ливси, Фин, меняетесь! Наш ВИП уже с Костлявой ручкается!

«Русский… Русский язык…»

Зрение затуманивается, теряет краски. По краям проступает черная виньетка, я будто в трубу смотрю. В это время один из бойцов застегивает странную массивную конструкцию на моем предплечье, параллельно сверяясь с какими-то данными на экране в защитном наруче.

- Ба! Да у нашего гостя гипогликемия! А он везунчик! Но как можно так запускать свое здоровье… Ну ничего, ха-ха, мы тебя подлатаем, свежее прежнего будешь!

- Ливси, коротко, по существу – что с ним, и что сделал?

Добродушный словоохотливый парамедик сразу подобрался.

- Гипогликемия. Средней тяжести, состояние ухудшалось. Автоиньекторы заправлены глюкозой, коктейлем «синего» и «зеленого», и, на всякий, «серый» комплекс на очереди введения.

- Хм. Все ТАК плохо?

- Относительно. Но – он уже стабилен. От «синьки» проспится до базы, а «зеленка» с глюкозой его будут поддерживать. По правде, хватило бы и глюкозы, но «серый» комплекс…

- Кстати да, а зачем прививки-то?

- А нет у него иммунитета от местной биоты. Как и от нашей. Нас всех по возвращению «серый» комплекс тоже ждет.

Первого говорившего передернуло.

- Ладно. Странно, но ладно. Все равно не верится как-то до конца в версию нашей «Ариадны» о подкреплении… Откуда-то. И вот ОН – подкрепление?

Тот, кого назвали, и весьма метко, Ливси, покачал головой. А затем смешливо хмыкнул.

- Ха, а тебе, командир, точно надо будет у окулиста провериться. Ты же видел барьер! Он несколько слившихся термобарических волн выдержал!

К говорившим подошел третий, из той большой группы, что сновали по всему выжженному пространству. И вот здесь я их речь уже не слышал!

«Это что выходит – все эти разливания соловьем – для меня? Они же явно переговари…»

И я поплыл. Сознание мягко подхватило и понесло, веки потяжелели. Я был будто в состоянии подпития, мысли замедлились, будто обленились, вестибулярный аппарат творил знаменитые «вертолеты». На волне накатившей эйфории сознание уплывало в спасительную тьму. Я закрыл глаза. Это был ДЕЙСТВИТЕЛЬНО долгий день.

***

Тяжелые веки не в силах подняться. Я определенно лежу. Меня несут. В ушах шум, рокот, голоса людей, редкие, доносятся будто из-за пелены. Меня мутит, голова гудит, во рту будто кошки нагадили.

«Хорошо погулял вчера… До белочки, видимо, раз санитары меня тащат. Хотя, погодите-ка…»

И тут меня натурально накрыло. Вспомнил я Дикаря, пустившего меня на кебаб, но окончившего свой путь на дешевой стали складного сувенирного ножика. Вспомнил натурально сказочные поля и жуткий потусторонний холод Сумрака. Вспомнил Библиотекаря-Архивариуса. Вспомнил бездонное небо Сумрака и разбитую луну. Далее, переход, лужа-спавнер, бег, стая и бой. Вспомнил тупик, осаду под медленно, но неуловимо иссякающим защитным куполом. Вспомнил огненный вал, раскаленной метлой стирающий орду Тварей Ночи. Вспомнил странных людей.

Но, главное, вспомнил свою Цель. Помочь некоторой группе людей, для которой этот мир также не родной. По возможности сломать «канон». И просто жить. Насколько это возможно в мире «мягкого Апокалипсиса».

«Что там говорил Библиотекарь? У меня год до точки невозврата? Нет, вроде больше… Черт, голова как дырявый котелок – не варит.»

Пока я буквально собирал себя после тяжкого возвращения в сознание, меня явно куда-то принесли, переложили на что-то мягкое и удалились, судя по звуку. Превозмогаю, будто отряд Ультрамаринов и открываю глаза. Что-ж, я не ошибся. Медленно ворочаю головой, осматриваясь. Бело-зеленые стены, пластиковые окна с матовыми стеклопакетами, еще три пустых кровати, прикроватные тумбочки, раковина, пара тумб побольше у нее. Два шкафа в стенах. Стол. Белый потолок, по которому змеятся трещинки…

«Хм. А не привиделось ли мне все то фантастическое приключение? Не лежу ли я в стационаре, после того как меня перевели из интенсивной терапии?»

И все вроде вписывалось. Столь знакомые пейзажи больничной пасторали, хреновое состояние. Да даже весь этот сюжет! Чем не красочный глюк под дурманом обезболивающих и иных лекарств?

Я знаю, как разрешить мои сомнения. Осторожно осмотреть себя. Медленно поднимаю чугунную голову. Я лежал на знакомом до зубовной боли больничном покрывале. В одежде, что, несомненно, плюс. Но вот сама одежда… Она сразу вбила каленым гвоздем в мой разум мысль – нет, не глюк. Я был в своей одежде из того дня. Целой, лишь слегка запыленной, чутка мятой. Уже более уверенно поднимаю голову, осматриваю руки. На предплечье закреплен странный громоздкий наруч, который, стоило мне пошевелить пальцами, радостно пиликнул и раскрылся. На обратной стороне предплечья были видны маленькие точки – явный след работы иньекторов. Закатываю худи, смотрю на живот. На бледноватой коже ни следа.

Вдруг что-то чувствую. Будто движение… Чего-то. За стеной, к двери. Чувствую, что не смогу повторить даже спасительного прыжка, выручившего меня во время погони. Карманы! Увы, пусто. Ни плеера, ни ножика.

Дверь открывается. В комнату входят четверо. Низкорослый смугловатый недовольный бородач в броне, обвешанный стволами на целое отделение. Кряжистый высокий светловолосый улыбчивый мужчина, который, вроде, что-то рассказывал своим спутникам по пути сюда, но прервавшийся с открытием двери. Худощавый вечно подвижный средней комплекции мужчина в оранжевой робе, сверливший меня взглядом с какой-то странной эмоцией на лице. И… Главный, судя по всему. В деловом костюме. Высокий, худощавый, с темными волосами, и совершенно незапоминающимся лицом. Мелькнула мысль, что в жизни G-Man выглядел бы именно так.

И вот что удивительно. Странная чуйка реагировала скорее на Заключенного и Чиновника, и почти молчала на Бородача и, судя по всему, Ливси.

«Ну-с, посмотрим, что мне скажут. Надеюсь, не что-то из разряда: «Мы тебя спасли, и в благородство играть не будем. Выполнишь пару заданий – и мы в расчете.»»

Первым тишину нарушил Чиновник, выйдя чуть вперед от группы своих спутников.

- Позвольте представиться, Константин Ходжич, директор данного учреждения, а также ведущий научный сотрудник. Меня часто называют просто, Директором, вы тоже зовите, так проще будет и вам, и мне.

- Кхм, Евгений Туманов. Судя по всему, попаданец. Зовите Евгением, или Кристаллом, от сокращения – ЖК.

- Тонкая линия губ Директора изобразила слабую улыбку, в то время как Бородач и Заключенный защлись фальшивым кашлем, пытаясь скрыть то ли возмущение, то ли смех. В то время, как Ливси, начавший улыбаться еще на словах про попаданство, натурально искренне рассмеялся. Тем не менее, Директор вновь взял слово.

- Хм. Тогда позвольте представить моих спутников: смешливый здоровяк – Артур «Ливси» Багиров. Именно он вас стабилизировал. Низкорослый воинственный бородач – Дмитрий «Торин» Карпов. Его бойцы вытащили вас из того леса. Ну и Семнадцатый. Признаться, мы знаем только его имя, и то – с его слов, в силу, кхм, скажем так, личных особенностей. Так вот, зовут его – Игорь. И именно он наводил поисковую группу. Предвосхищая вопрос: да, мы целенаправленно искали… Что-то необычное. Опять же, по наводке Семнадцатого.

- А… А почему – номер? Что вообще вы за организация? Зачем вам я? Спасибо за спасение. Готов ответить на любые вопросы. И, думаю, справедливо будет, если я тоже хоть чуть проникнусь обстоятельствами.

Директор хмыкнул, в его глазах мелькнула искра интереса.

- Да… Это будет справедливо. Тогда начну, не возражаете?

Я покачал головой.

- Не возражаю.

- Вы верите в мистику?

- Знаете, до недавнего времени не верил. В целом, не до того было всегда – задаваться вопросами скорее философской стези. Но… Но теперь – верю. И, похоже, теперь являюсь частью того, что вкладывают в понятие мистики.

Директор улыбнулся, куда более открыто, и кивнул, предлагая задавать свой вопрос.

- Как ваша организация связана с мистикой?

- А вы прямолинейны. Придется зайти издалека. Понимаете... Человек, вне зависимости от своей веры или неверия, не ожидает встретить в своей обыденности мистику. Такая встреча – всегда аномалия. Мы же – ограждаем… Ограждали человечество от того, что выбивается из текущей обыденности. И нет, мы почти не уничтожаем аномалии, мы их изолируем, пытаемся изучить, обосновать, поставить на службу человечеству.

Семнадцатый хмыкнул. Директор скосился на него и поморщился.

- Да, признаю, как и в любой структуре, в Организации есть… Были перегибы… Опуская высокую текучку кадров и не всегда гуманные методы, цель, как мы думали, оправдывала средства. Увы, мы ошибались. И заплатили слишком высокую тему.

Все в комнате посмурнели. Для них эта тема была явно болезненной до крайности. Минута молчания, будто траур по прошлому, и звучит следующий вопрос.

- Хм, так вот. Вы, по оговорке ранее, связаны со странностями, что подтвердили бойцы, вытащившие вас. Так вот: что вы можете?

- А сам не знаю. Нет, серьезно. Я от силы способностями пару дней владею. В лучшем случае. Да и то, что делал… Признаться – не знаю, как. Был будто в состоянии Потока. И вряд ли осознанно повторю сейчас. Из того же, что использовал тогда: физическое усиление, возможный слабый исцеляющий эффект на себя, энергетический толчок, энергетические серпы, острые. Невероятно острые. Щит физический. Щит, в какой-то мере энергетический. Кроме усиления – все крайне энергозатратно. Меня хватило на несколько серпов, установку и две перезарядки щита.

- Хм, понятно.

- Так, вопрос скорее к Семнадцатому: как вы меня… учуяли, наверное?

Директор полуобернулся на Семнадцатого, который подобрался. Торин и Ливси давно устроились на противоположных кроватях, и лишь оставшиеся двое стояли.

- Ты знаешь, кто направлял меня. Ты знаешь, кто направлял тебя. Наш общий знакомый указал, как тебе выжить. А я здесь, чтобы помочь.

Директор удивленно поднял брови, а бойцы натурально уронили челюсти, воззрившись на человека в оранжевой робе. Тот лишь усмехнулся.

- Даа… Давно не доводилось говорить вот так, прямо, серьезно, без шутовства... Признаться, это… Вдохновляет. Вдохновляет – сорвать с лица опостылевшую маску. Имя, кстати, реальное. Единственное мое наследие. И за это, без шуток, я благодарен Организации. Да, серые унылые застенки. Но. Я сохранил себя, а неведомая тварь обломалась. Пусть и на время.

На этих словах Семнадцатый нахмурился еще сильнее.

- Продолжайте свою игру. Чем смогу – помогу.

Директор быстро взял себя в руки.

- Кхм… Так вот. Вопрос. Что вы знаете об окружении? Если более развернуто: слышали ли вы о нас, что скажете про предпосылки вашего появления?

- Ухх. Ну, начнем с малого. Да, я подозреваю, кто вы, но не уверен… Скажем, я читал один литературный проект, во главе которого стояла некая секретная организация, охраняющая действительность от аномального. Где-то успешно, где-то – нет, и не всегда последнее шло во вред.

Директор округлил глаза, второе столь яркое проявление эмоций за беседу.

- Быть не может! Ноль первый! Прошу, продолжайте!

- Надо же, Фонд. Как там было в старой рекламе конфет? «Он настоящий! Они настоящие!»

- Мы зовемся Организацией, или Бюро. Пусть в архиве и есть объекты, где нас именуют так, но… У нас другое самоназвание. Теория мультивселенных, как она есть.

- Так вот. Мультивселенные. Про попаданство я не шутил. Жил на Земле, искал работу, пока не вступился за девчушку, за что был выпотрошен натуральным оборотнем. Но, чем горжусь, сумел забрать его с собой. А вот дальше… Читали Лукьяненко, Дозоры?

Утвердительные кивки от всех четверых.

- Далее же я в пыльно-бирюзовой дымке провалился… Куда-то. В Сумрак, как оказалось позже. Если обобщить, мне предложили выбор: жить в Сумраке, вернуться в родную реальность или попасть в новый мир, но с парой просьб. Итог один: я в новом мире, со способностями, которые пробудил посмертно, отчего совершенно ими не владею.

Смотрю на загруженного собеседника. Да даже бойцов пробрало. Не каждый день осознаешь себя персонажем книги из другой реальности. И не каждый день встречаешь персонажа городского фэнтези. Эти сысли, казалось, зацепили всех, кроме Семнадцатого, который ловил каждое мое слово. Директор быстро собирается с мыслями.

- Ваша очередь. Ситуация такова, что я в праве отвечать буквально на любой ваш вопрос.

- Как вы здесь оказались?

Директор нахмурился, но, после секундного раздумья, сказал на выдохе:

- Мы облажались.

Я непонимающе уставился на него, заметив, как Торин и Ливси хмурятся, уперев взгляды в пол. На жизнерадостном лице дока это смотрелось особенно неестественно. Они будто прибавили лет по десять каждый. На Директора и вовсе было больно смотреть: он осунулся, из него будто стержень вытащили.

Тем временем, он продолжил.

- Мы не заметили, как мир оказался заражен. Не вирусом, идеей. Идеей, которая доселе неведомым способом скрывала сама себя. Разумной идеей. Возможно, идея – лишь проявление в нашем мире существа иной, большей мерности. Факт в том, что то, что начиналось как малочисленные апокалиптические секты, обернулось полноценным концом света. Современные методы обмена информацией, растущее число сектантов… До определенного уровня аномальность была незаметна. А потом стало поздно. Как оказалось, секты плодили спящих агентов, которые в условленный миг разом заполнили весь инфотрафик мира вирулентной информацией, которой не было больше смысла скрываться. Бюро держалось до последнего. Семнадцатый считался одним из ключей к возвращению нормальности, но… Организация перестала существовать. Одно из учреждений оказалось захвачено, из-за чего внутренние каналы оказались заражены, как и часть сотрудников. Лишь немногие Зоны, как мы называем наши специализированные учреждения, устояли, но и там нарастала паранойя. Мы же… Прямо скажу, мы – проштрафившиеся. Постоянной связи с сетью Организации у нас не было. Это нас и спасло. Буквально за несколько дней до конца света на некоторые Зоны поступил особый груз, который предписывалось не вскрывать, лишь обеспечив непрерывное подключение напрямую к энергосети Зоны. Позже, после начала судных дней, что-то произошло в одной из головных зон содержания аномалий. Груз, оказавшийся установкой, активировался. Мы не поняли, как и где оказались. Миг, секундная тьма, рев систем тревоги, обрыв внешних коммуникаций, частичные обрушения, немногочисленные, но все же нарушения условий содержания. Потом же… Кошмар. Волны чернильных птиц, орды тварей, что перли на стены. Реактор, ушедший вразнос. Охрана гибнет, ученые гибнут… Ужас, беспросветный. Мы все искали… Мы пробовали. И, казалось, когда оставалось только прорываться вслепую, проявил активность Семнадцатый. И мы сразу ухватились за эту возможность.

Директор остановился, вытащил из тумбочки бутылку воды и залпом ополовинил емкость.

- Теперь же мой вопрос вам. Вы знаете, в общих чертах, кто мы. Вы знаете, также, кто Вы. Быть может, вы знаете, ГДЕ мы все оказались?

Я же, едва отойдя от монолога человека, который из первых рядов наблюдал за гибелью своего мира, и ничего не смог с этим сделать, задумался. Складывалась уникальная ситуация. У меня есть силы, у меня есть информация. У Организации есть специалисты, материальная база, опыт противодействия всякому. Директор буквально не скрывает, что они делают ставку на работу со мной.

«Насколько же они отчаялись, каковы же были их потери? Организация, привыкшая диктовать условия, в роли просителя?»

И тут до меня доходит. Нет Организации. Почти нет материальной базы. Есть только люди, которые уже наверняка из-за стресса и чувства вины поглядывают на петлю. И лишь по привычке продолжают держаться. Надолго ли их хватит? В моих силах дать им цель, или путь, хотя бы. Не Организации, людям. Ведь просит меня не Организация, а вполне конкретные личности, которые уже расселись по свободным койкам и выжидающе смотрят.

- Да. Я знаю, где мы. На это и был расчет той силы, что через Персоналию меня сюда направила. Из плохих новостей: мир в состоянии «мягкого Апокалипсиса», которое может резко обостриться в течение года-полутора. Из хороших: я, теоретически, смогу сориентироваться и указать точки слома. Мы – на одном из… Пяти континентов. По количеству монстров и тому, что мы еще живы – на одном из четырех населенных. Местные ютятся в четырех-шести огромных городах-государствах, за стенами которых есть лишь немногие иные населенные пункты, которые, в последнее время, должны начать активно сокращаться в количестве.Технологический уровень – в среднем по больнице – 21й век. Где-то сильно технологичнее, где-то – архаичнее. Но. Ключевое. Здесь есть магия. Фэнтезийная. Точнее, была. Маги скрываются, их едва ли больше десятка. Но. Тварей местные гасят не только огнестрелом. У части местного населения есть возможность, как они это называют, пробудить силу Души, Ауру. Это дает усиление, защиту, и особую способность. Одну на разумного. Но вот эти способности… Иногда они, насколько известно, настолько абсурдно сильные, что магов заткнут за пояс.

На словах о магах и особых способностях местных представители Организации напряглись. Учитывая, что, зачастую, маги для них – это кровавые малефики, скульпторы плоти или натуральные младшие боги, которые реальность гнут просто по собственному желанию…

«Надо сместить фокус!»

- По факту, именно люди с открытой аурой, являясь как маяком для монстров, являются так же и основной защитой мирного населения. Монстры-то придут за всеми, пусть и изначальный выбор будет в пользу Охотника - так называют пользователей ауры. Да, у них есть привилегии, но и обязанности с рисками им соизмеримы соразмерны.

«Фух, удалось, похоже. У бойцов даже уважение мелькнуло.»

- Что еще… Язык – единый, английский или его вариации. Континент… Не могу назвать. Узнаем город - узнаем континент. Основной источник энергии для местных – Прах. Встречается в виде кристаллов, часто перерабатывается в пыль, от чего пошло название. Не знаю, что это. Из вариантов: овеществленная стихийная энергия, Мана, иначе говоря. Другое же предположение, имеющее более правдивые косвенные доказательства… Это Мана. Но не природная, а буквально – осколки душ магов прошлого, которых было много. ОЧЕНЬ много. Которые, судя по всему, подвергались чисткам, массовым, глобальным. И ОЧЕНЬ долго. Достаточно знать, что Прах добывают килотоннами в шахтах и карьерах. А еще – Прах КРАЙНЕ реактивен, для некоторых подвидов достаточно громкого звука для подрыва. Есть вопросы?

Директор, задумчиво молчавший весь рассказ, приободрился.

- Ваша очередь спрашивать, но есть вопрос. Стоит ли нам знать еще что-то про общество?

Пытаюсь вспомнить детали, и понимаю, что забыл указать ключевую точку нестабильности.

- Да. В мире есть еще одна точка нестабильности, помимо монстров. Суть в том, что человечество здесь разделено на два вида: обычные люди, и… Фавны. Тоже люди, но имеющие улучшенное зрение в ночи, а также одну случайную звериную черту. На фоне чего, собственно, и тлеет расизм. Иногда настолько радикальный, что относительно недавно даже гремела война за независимость Фавнов. Они победили, но расизм не исчез. И тогда, одна мирная протестная организация переросла в сеть натуральных террористических ячеек. И террор был успешен, до определенного момента. А вот позже… Обывателям почти нет дела, и этим пользуются власть имущие. Отчего, через год, Фавны будут доведены до крайности. И этим воспользуются основные враги человечества – монстры из ночных кошмаров.

- Любопытно. Теперь ваша очередь, напомню.

- Тогда… Что вы планируете?

Директор пожевал губами, задумчиво нахмурился. План, определенно, у него имелся, но вот распространяться… Сказывался и опыт в структуре с четким дозированием информации, и обычная осторожность. Знал он обо мне мало, до преступного мало. Да, определенный кредит доверия я заработал – не зря же я вел себя вполне открыто и отвечал максимально подробно на любой вопрос. Чего планирую придерживаться и далее. Да и общая адекватность… Как я помню, в Организации полно было эксцентричных личностей. Так сказать, психопат на социопате и фанатиком погоняет. Что, в общем-то, понятно: специфические условия работы требуют и специфических сотрудников. Да, адекватных сотрудников Фонд, а ныне – Бюро, всегда ценил, и прощал некоторые заскоки. Иногда – весьма радикальные. Помнится, один любитель дробовиков и шляп, в свободное от изучения и сдерживания всякой хтони время, любил поохотиться на людей со способностями к манипуляции реальностью. Вот кто был фанатик: даже сотрудников Организации, пусть и начальных звеньев, зачищал, что уже говорит о многом…

Одно знаю точно, смотря в будто светящиеся изнутри изумрудные глаза Директора: каждое мое слово будет тщательно взвешено и проверено по возможности, а итог – принят к сведенью, от чего и будет строиться наше взаимодействие.

Тем временем, Директор что-то решил для себя.

- Планы… Время уже не самое располагающее. Завтра с утра за вами зайдет Ливси. Определенно есть еще темы, которые стоит поднять, но обсуждать их стоит в соответствующем окружении. Так сказать, более предметно. В корридор выходить не советую, ночью – комендантский час, автоматизированные системы приводятся в полную боевую готовность. Туалет, душ – двери в тамбуре. Советую привести себя в порядок.

Тут глаза его хитро блеснули.

- И да, небольшой, как принято говорить, спойлер. Не сильно обживайтесь здесь, а лучше – сидите на сумках. Опять же, настоятельно советую заглянуть в шкафы. Комнаты в полном вашем распоряжении. И да. – Тут он кивает Торину – Дим, отдай ему его вещи. Будет, так сказать, первым шагом в установлении доверительных отношений. Надеюсь – взаимных. Отдыхайте, доброго вечера вам.

Он степенно поднимается с кровати, кивает бойцам и выходит. В проходе виднеется не слишком длинный, но просторный коридор. За Директором следуют Ливси и Торин. По очереди пожимают мне руки, Торин отстегивает подсумок и передает мне, тихо буркнув под нос, что-то про сюрприз.

«Надеюсь, там не граната. А то станется с армейских шутников или светошумовую, или газовую пихнуть новичку на «натурные испытания», так сказать.»

Семнадцатый стоит некоторое время, после чего, будто вспомнив о чем-то, срывается едва ли не бегом за бойцами, по пути отрывисто кивая мне.

«Ну вот и поговорили.»

Глава 5 Everybody Walkin' This Land (Running After My Fate)

Первым делом решаю-таки заглянуть в подсумок. Осторожно отстегиваю кнопку, за которой скрывается несколько отсеков на молнии. Закрытых, слава богам. И, о чудо, никаких шуток, наоборот! В одном отсеке лежит мой нож, даже не запылившийся! Рядом с ним записка. И нож, и небольшой клочок бумаги откладываю. Во втором отсеке – несколько предметов. Моток наушников, тех, что мне подарил вместе с плеером сам Архивариус.

«Эх, опять распутывать…» - думал я, доставая небольшой пластиковый кейс – последний предмет в опустевшем подсумке. И вот этот кейс… Да это натуральный джек-пот!

В обитой изнутри мягким нетканым материалом коробочке лежало несколько предметов.

Первым в глаза бросился провод в будто бы металлической оплетке, имеющий с одной стороны стандартный миниджек, а с другой, раздваивающейся стороны, необычные разъемы с необычной черно-белой маркировкой. За ним на свет были извлечены наушники. Беспроводные, в довольно громоздком футляре, явно играющем роль зарядки. Тут мой взгляд цепляется за черно-белые маркировки, уже виденные мной на проводе ранее. Но, будто бы продолжающие схематичный геометрический узор. Также был заметен стык. Поддаюсь любопытству, и наушники, пусть не без усилия, отстегиваются от беспроводной гарнитуры. Присоединяю их к проводу, восстанавливая монохромные инверсивные узоры на них.

«Как влитые! Любопытная штуковина. А это что?»

Последним предметом был небольшой цилиндрик с уже знакомым миниджеком на конце.

«Ага, это для присоединения гарнитуры. Систем связи-то в плеере моем нет.»

Засим завершив разбор хозяйства, аккуратно упаковываю подарки и плеер в подсумок. Вынимаю нож, перекладываю в карман, чисто на всякий случай, после чего цепляю весьма удобную приспособу на ремень джинсов.

«Ну, посмотрим, что в шкафах.»

В левом, у умывальника и большого стола, общего на палату, нашелся запас воды в разной таре. Несколько пятилитровых бутылок, тридцатилитр0овый баллон, две упаковки воды без газа, в бутылках по пол и по полтора литра. Коробки с консервами, аварийными рационами, несколькими пакетиками приправ, соли, сахара. Пара пачек чая, растворимого кофе, и упаковка на десяток порций до зубовного скрипа родного адаптовита – фруктового армейского напитка, главного объекта армейских легенд. По слухам, в него добавляют бромосодержащие препараты. А дальше – рассказчики расходились во мнениях, кто во что горазд. Для себя же я этот напиток полюбил. А что? Побочек не наблюдаю, готовить не надо, а витаминов – на день. К тому же, он в свободной продаже, что показатель, кто бы что ни говорил.

«Это мы возьмем на карандаш. Как и чай. А вот кофе – пусть и дальше пылится.»

Перехожу ко второму шкафу.

«Теперь понятно, не палата это, а кубрик. Полностью укомплектованный» - думал я, рассматривая комплекты запечатанного в заводские пакеты нижнего белья, носков, однотонных серых, белых и цвета оливы футболок. Отдельно, на вешалках, висели комбинезоны, по нескольку на вешалке. Отдельно висели раздельные комплекты. На дне шкафа стояло несколько рюкзаков.

«Что там Директор говорил? Сидеть на сумках? Чтож, теперь этот намек весьма прозрачен.»

Не теряя времени, вытягиваю вешалки с комбезами и раздельными комплектами в столь знакомой расцветке отечественного армейского лесного пикселя.

Некоторое время уходит на подбор по размеру. Свои вещи аккуратно устраиваю на кровати, сам облачаюсь в комбез.

«Санитарный клапан – есть. Комплект наколенников, налокотников… Так, подгоняем… Ремень, подсумок, карманы… Нож - в карман под левую руку. Подсумок - под правую, на пояс. Туда же – плеер.»

Откладываю по паре футболок каждого цвета. Четыре комплекта нижнего белья, семь пар носков в запас, одну – на себя. Так же откладываю раздельную форму и комбинезон в городском пикселе. Достаю рюкзаки, два весьма объемных, четыре средних, по два разных моделей, и пару небольших, трехточечного исполнения.

Останавливаюсь на среднем. Запасные комплекты формы идут на дно отсека, прилегающего к спине. Далее – футболки, носки, нижнее белье.

«Тааак… В моей версии рюкзака еще пара отделений – условно основные. В среднее – провизию. В крайний – что-то из устойчивого… Боковые карманы пущу под мыльно-рыльные… Надеюсь, найти их удастся. Точно! В крайний пойдут всякие бытовые приколы. Я по-любому достану одноразовые столовые приборы, а может, что и посолиднее. Туда же – салфетки, пачку влажных… Пачку бумажных полотенец… ТБшку…»

Встряхиваю головой.

«Не-не-не, Лютый Зверь, хомяком именуемый, не выйдет! Как говорится, у тебя здесь нет власти!»

Но внутренние обитатели черепной коробки не отставали. К Хомяку присоединилась Ее Величество Жаба, нежно шепчущая, что на вещах сидеть говорят не просто так, заодно примеряясь к моей шее.

«Не хватало еще и от амфибиотропной асфиксии пострадать.»

Насилу перебарываю внутренний зоопарк одним железобетонным аргументом: как все хотелки упереть, учитывая весьма большой шанс длительных путешествий ножками. Колени стереть в костную муку мне совершенно не улыбалось. Как и ноги – в гуляш.

Цепляюсь за последнюю мысль и возвращаюсь к шкафу с одеждой, заодно в несколько ходок возвращая вешалки с не подошедшими комплектами. И да, чуйка меня не подвела: рюкзаки, как оказалось, стояли не на дне шкафа, а на двух рядах обувных коробок. Ищу свой размер, примеряю – не то. Так повторяется еще пару раз. Наконец подбираю боты по ноге.

«Н-да. Их еще растаптывать и растаптывать, но это уже лучше, чем в кроссовках носиться по чаще.»

И данному высказыванию были основания. Все те маневры на высоких скоростях, как и обычный (пусть и ОЧЕНЬ быстрый) бег, сильно истрепали и так не самую новую обувь. Выбрал я весьма неплохие, крепкие на вид армейские боты на прочной не сильно тяжелой подошве с укрепленными носками.

Зашнуровался, походил, удовлетворенно хмыкнул и отставил выбранную пару к своим старым кроссам.

«В гостях, пусть и таких щедрых, надо соблюдать приличия. Потому – ноги в тапки и в душ!»

***

Освежившись, приведя себя в порядок, таки разжился всем обдуманным выше списком гигиенических принадлежностей. И даже больше! В мои трофеи попали бритвенный станок с парой упаковок сменных лезвий, пара зубных щеток с парой тюбиков зубной пасты, а, главное, электробритва! Как по мне – величайшее изобретение человечества для торопыг, наподобие меня.

Бритву и станок с лезвиями располагаю во внешнем отсеке. Туда же складываю свою старую одежду, которую я рассовал по пакетам от белья, чтобы и еду защитить, и следов по минимуму оставить, и… Да просто это мое прошлое, моя память о родном мире! Кто знает, что станется дальше, а такие вещи – отличные якоря для сознания. Так что – в карман!

«Так. Так. Так. Теперь хавка.»

Четыре котелка. Беру себе один, в него отправляю приправы, сахар, соль, заранее упакованные в дополнительный пакет. Чуть порывшись, становлюсь обладателем сборного комплекта походных столовых приборов, собирающихся в некое подобие металлического бруска. Вилка, ложка, нож. Туда же, заворачиваю в тряпицу. Далее… Консервы... Не, потом. Восемь упаковок аварийного рациона, каждый на день. Увы, шесть со вкусом какао и орехов, лишь два – фруктовые.

Теперь самое сложное – консервы. Выберу стальные – солидно прибавлю к весу рюкзака. Возьму в мягкой банке – хрен знает, не лопнет ли чего. В итоге останавливаюсь на мягких банках. «Каша гречневая с говядиной», «Макароны по-флотски», «Тефтели говяжьи в овощном рагу», каждого по два экземпляра. Также кладу пару баночек плавленого сыра и четыре батончика «Шоколада горького». Не забываю и про таганок с коробочкой таблеток сухого горючего. Туда же уходят две упаковки охотничьих спичек.

«Надо будет потом раздобыть зажигалку. Желательно – бензиновую.»

Пробую готовый рюкзак на вес. Неплохо. Я зачастую тягал куда более тяжелые. Но все равно солидно. Без Силовой подпитки так же быстро маневрировать не выйдет, да и Сила тратиться быстрее будет.

«А ведь ещё аптечка… В идеале – СИЗы… Так! Грызуны и земноводные, молчать!»

Столь же яро я гнал от себя мысли об оружии. В идеале – обзавестись дробовиком, полуавтоматическим. А лучше – автоматическим. Для начала – на технологиях мира Организации. А потом - обязательно пощупаем местные технологии. Надеюсь, вместе с компетентными специалистами.

Сложив на тумбочку комбез, ныряю под одеяло. За окном, столь же мутным, уже темно. Думаю сперва проверить себя и попытаться ткнуть в выключатель импульсом Силы. Но, слава Богам, Сумраку и кому-нибудь еще, вспоминаю, ГДЕ я. По телу тут же пробегает табун ледяных мурашек.

«Нда… Спать пора, чудить начинаю. А ну как автоматика какая-нибудь сработала бы? Остаться в блоке, весьма возможно, герметичном – без воздуха, не хочется. Как и какого газа надышаться.»

С такими мыслями дохожу до выключателя, нажимаю, и по темноте возвращаюсь в кровать, подсвечивая себе плеером. В новых наушниках играло что-то тревожно-знакомое.

All you believers, pretenders, bona fide sinners Everybody walkin' this land: No matter your church, your faith, your sign This lion in your den All seeing eyes and Jesus Christ, we're all livin' in a paradise With believers, pretenders, bona fide sinners Everybody walkin' this land

«Я подумаю об этом завтра…»

***

«Нда, утро начинается не с кофе…» - проснулся я под ревун тревоги. Комната освещена аварийным красным светом.

Быстро натягиваю комбез, обуваюсь, ставлю рюкзак. Проверяю нож, плеер подсумок. Попрыгал с рюкзаком. Недовольно сморщился от слегка бряцающих застежек.

«Надо потом будет изолентой, что ли обмотать.»

На этой мысли от пинка распахивается дверь из тамбура в комнату, и в мою обитель влетают уже знакомые Ливси и Торин, за их спинами виднеется третий, в аналогичном бойцам камуфляже, но без брони, со странным технологичным наручем, явно дальним собратом того родственника КПК, что таскает Торин. Который довольно осматривает меня, хмыкая в бороду.

- Так, нет времени. Кратко ввожу в курс дела. У нас пиздец. Очередной. Мы оставляем базу.

- Монстры?

- В какой-то мере. Сбрендивший ИИ ассимиляционного типа. Как оказалось.

- Эээ…

- Так, потом. Держи, умеешь обращаться?

Бородач снимает с плеча и протягивает мне… Ба, да это ж Сайга! Осматриваю ствол. Хмыкаю, замечая, что переводчик огня не имеет автоматический режим.

«Мечты сбываются, мля. И пусть горит все синим пламенем!»

- Вот тебе и разгруз. И пару пачек держи, в пустые отделения сунешь. Магазы… Вот еще пара. Увы, только пятерки были под рукой, не зажуй кладовщика дверью оружейной секции, летально, подобрали бы чего именно по тебе.

- Ну спасибо. Как понял, враги – системы базы и… Машины? Стоит ожидать андроидов? – полушутливо спросил я. Торин же шутки не оценил.

- Стоит. И не переживай за убойность – заряжены флешетты, перемалывает андрюх только в путь. Ими и займешься. На нас – турели. На Линзе – двери и груз. – Кивок в сторону, по-видимому, инженера группы.

- Путь?

- Входы заблокированы, так что на нулевой. Там – в серверную. Оттуда, через вентшахту, на поверхность, выберемся прямо у «птичек». Заодно «гостинцев» возмутителю спокойствия отнесем. – Кивает на свой баул, почти сравнявшийся с невысоким бойцом габаритами.

«Ндэээ… Экзоскелеты творят чудеса.»

Осторожно выходим через тамбур, минуя гермодверь входа в блок. Все те же сирены, красный свет. С потолка падает какая-то сверкнувшая металлом погань. Выстрел Ливси – и человекоподобная машина лишается головы. Но пытается подняться! Тут уже долбанул из смутно знакомой помпы монструозного калибра Торин. У машины оторвало весь плечевой пояс, чего она уже не выдержала.

- Вот ЭТО – враг. Увидишь – хуярь.

«Ясно, чего он молчал большей частью. В стрессовой ситуации он матом не ругается, а разговаривает.»

Переходы сменяют друг друга. Гермодвери, где вскрытые грубо, где – просто распахнутые, жилого блока, быстро закончились. Из него мы вышли до основного коридора. Который преграждала дверь. Здоровенная стальная бронедверь. По настенному плану – за ней перекресток, от которого идут пути к лестнице, столовой и тренажерному залу.

От увиденного зрелища Ливси аж присвистнул.

- Ба, так вот где сменщики! Бетона им помягче, нда…

Картинка была – швах. Тела, приличное количество. Часть буквально разорваны пулями. Другая – переломаны ударами чего-то тежелого. И, главное, при них нет оружия. Это заметили все, отчего по коридору прокатилось синхронное:

- Блять…

Торин первым взял себя в руки.

Так, Ливси, тащи свой зад к турелям, загороди проход, прикрой панель и нас с… Да похуй, Назвался Кристаллом, значит, будешь Крисом. Короче, хохмач на медике, быстро сообразил укрытия. Линза, на тебе отсекание двери от сети и вскрытие. Мы – кроем. Давай, Крис, за мной.

Только Ливси закончил растаскивать станины турелей, как на нас вышла группа человекоподобных андроидов. Куда более человекоподобных, чем та тварь у моего блока. Если бы ни одно «но». Эти были безголовыми. И эти – были вооружены. Свинцовый шквал не заставил себя ждать. Турели, на удивление, держали урон.

Перебарывая хаос стрельбы, Торин кричал мне в лицо:

- У этих гнид ППшки охраны, и БК солидный. Не пробьют, но и высунуться не дадут! Идеи! Живо!

- Понял. Собью их волной. Упадут – добиваем, поехали!

Следуя за мыслью, запускается плеер.

На плечи безголовых машин обрушивается давление, сначала слабое, но возрастающее с каждой секундой. Пытаюсь мысленно пустить волну. И выходит! Слабо, но выходит! Машины отшатываются, на секунду прекращают огонь. И этого мне хватает. Вскакиваю и бью кулаком воздух по направлению к железкам, сохраняя одновременно уровень давления.

Волна, сильная, как в первый раз, опрокидывает машины и тащит их по бетону пола, оставляя солидные царапины. Разъяренный Торин, вскакивая вслед за мной, видя разлегшихся андроидов, открывает огонь первым, затем, перехватив цевье ноющей рукой, присоединяюсь я. Ливси – последний. Десяток секунд, и звенящая тишина после грохота боя. Чуть больше десятка машин валяются фрагментарно – мы с Ливси стреляли по конечностям, либо со сквозными пробоинами – работа пушки Торина. Ливси выходит контролировать.

- Деятель, мля. Ты, если сдохнуть хочешь – попроси. Дядя Торин тебя небольно кончит. Что еще можешь? Щит поставишь? – Торин, ОЧЕНЬ недовольный, аж борода встопорщилась, явно вспомнил вчерашний разговор.

- Щит… Двигаться - не смогу. Хотя…

Секунда, и перед нами золотистая прозрачная прямоугольная панель, перекрывающая коридор. Двигаюсь. Чувство траты силы есть, но… Это куда проще, чем двигаться с куполом.

- Работает. Ливси, нужна глюкоза.

- Да где ж я тебе ее рожу? И не косись на аптечку на стене! Она тебе вместо сладкой радости кислоты намешает. Держи пару стимуляторов, все, чем богаты.

Осматриваю цилиндрик, похожий на ручку с колпачком.

«Ага, внутримышечно… Снять колпачки, прижать, вдавить кнопку… Ясно.»

Благодарно киваю.

На каком-то наитии разворачиваюсь, развеивая старый и создавая щит, закрывающий дверь.

Возмущенный писк автоматики консоли, створки мягко отъезжают… И я аж припадаю на колено! По щиту лупят крупным калибром! Тянусь к иньектору, еле срываю последовательно две крышечки, прикладываю к плечу, вдавливаю кнопку. Укол. Медленно состояние улучшается. Вижу, что по щиту лупят турели, выползшие на каждом углу крестообразного перекрестка. С лестницы подтягиваются какие-то заторможенные дроны, наподобие того, что встретился у блока. Куда менее технологичные, чем тот отряд терминаторов, прижавший нас огнем ранее.

Торин не медлит, его пушка ухает четыре раза. Что удивительно, щит пропускает тяжелые пули, повинуясь моему желанию.

«Оно и ТАК может…»

Две турели замолкают, третья замолчала и искрит. Четвертая пока еще ведет огонь, но как-то неприцельно. Короткая перезарядка, две пули отправляются в уцелевшие огневые точки. Что-то глухо бумкает. Бородач бледнеет.

Торин оборачивается ко мне, пока Ливси с Линзой следят за спинами.

- Ты как, Крис? Щас, походу, пиздец случится.

И пиздец случился. Искрятся выведенные из строя турели… Секунда, другая… Казалось, пора расслабить булки и добивать болванчиков за барьером…

Нет, то, что случилось, не назвать взрывом. В конце концов, взрыв там был не один. Сначала искрящая турель занялась пламенем. Секунда, начинают раздаваться хлопки под полом. И мир резко подпрыгивает во взвеси бетонной пыли и огня. Клочья бетонной пыли и языки пламени прорываются вокруг щита, еще держащего напор взбесившейся оружейной мощи. В глазах темнеет, слышу знакомый хрустальный звон. Щит осыпается золотыми искрами, как и в первый раз. Первые, робкие языки пламени, проникшие за щит, сносит перепадом давления.

Как сквозь вату слышу крик Торина, мат Линзы и безумный хохот дока, лупящего длинными очередями куда-то надо мной в пыльное облако, медленно ползущее к нам. Поворачиваю чугунную голову, вижу сыплющихся с потолка неуклюжих стальных болванчиков вперемешку с уже знакомыми «терминаторами». Переворачиваюсь на живот и присоединяюсь к огневой вакханалии. Хреново, но жить хочется. Липкий страх начинает просачиваться вместе с осознанием, что нас четверо, боезапас ограничен, а дроны – все не заканчиваются. Начинаю бить одиночными по более крупным мишеням. Поздно замечаю, что прилетевшая довольно близко ко мне верхняя часть «терминатора» дергается, единственная уцелевшая рука выстреливает в мою сторону и хватает цевье Сайги. Вместе с моей рукой. Ощущаю резкий укол боли и хруст костей, от неожиданности кричу и толкаю целой рукой, выпустившей ствол, этот обрубок.

Дым, бетонную взвесь и встающих в ней машин сносит очередной волной. Чую на губах что-то влажное. И тут меня проняло. Мне будто вбили гвоздь в основание черепа! Уже не слышу спасительной музыки. В ушах лишь гулкие аритмичные удары. Руки в судорогах скребут пол.

Не знаю, сколько я провел в агонии. Просто в момент алая пелена перед глазами спала, гулкие удары перестали ввинчиваться в мозг. Я аккуратно осматриваюсь и вижу Ливси, что-то колдующего над поврежденной рукой, отдающейся глухой пульсирующей болью.

Замечаю валяющийся неподалеку использованный стимулятор.

- Ливс-с-сси… Хриплю, в горле будто наждачкой поработали. Док услышал, встрепенулся, и протянул мне флягу. Жадно пью живительную жидкость. С ней в организм будто вливаются и силы.

- Ну как? Лучше? – лыбится медик.

- Лучше… А где еще двое?

- Торин с Линзой оценивают масштаб обрушения. Увы, «птички» на крыше не оказалось, зато оказались жестянки. И, возвращайся мы с нулевого, нас бы там и приняли под белы рученьки. А теперь… Да сам глянь. Проделали окно в Европу, так сказать.

И действительно. Аккуратно с помощью дока поднимаюсь и вижу дыру в толстенных перекрытиях, как на нижний этаж, так и на крышу, в которую пробивается безразличный серый свет.

- Делааа…

- Э то ты еще нижнюю дыру не видел. Там последовали цепные детонации, отчего прям отсюда можно спуститься в подвал. И ниже, но ТУДА мы не полезем. Эй! Аккуратнее!

Это Ливси среагировал на то, что я поднимаю свой рюкзак с пола, оставленный у стены перед огневым контактом. Рука почти не слушается, на любое действие отзываясь болью. Тем не менее, рюкзак оказывается за плечами.

- Осторожнее, кому говорю! У тебя перелом кисти. Возможно, переломы. Что чувствуешь?

- Вся рука зудит от гудящей боли, почти не слушается. Пальцы не чувствуют прикосновений, но пытаются гнуться, прерываясь болью.

- Ох, как хреново-то… Садись, будем шину мастерить.

За минуту рука превращается в кокон из бинтов и странной непластичной на вид полосы, которая быстро приняла форму руки и кисти в нейтральном положении. Третья упаковка бинта уходит на перевязь для руки.

Встаю, ищу взглядом дробовик. Рука «терминатора», все еще сжимающая расколотое цевье, лежит в паре метров от места стоянки. Проследив за моим взглядом, Ливси лишь качает головой.

- Не, Крис. Отбегался твой Сайгак. Гад газовую трубку ухайдокал вместе с газовым поршнем. Да и как ты с ней одной рукой совладаешь?

- А у тебя…

- Не, брат, в группе ходячий арсенал далеко не я.

Тут возвращаются исследователи.

- Как он? Больше косоебить не будет? – незатейливо поинтересовался Торин.

- Да не должно… - впрочем, в голосе медика не слышалось уверенности.

- В общем, спускаюсь с Линзой вниз, Ты, хохмач, цепляешь к стропе груз и спускаешь. Твой пациент тоже проходит как груз. Дальше – сам. Внизу чисто, двери заклинило в открытом положении. Увидели норы, из которых выбрались пиздюки стальные. Движения не засекаем, но всякое бывает. Видишь внизу зеленый ХИС – спускаешь. Не видишь ничего – ждешь. Через полчаса – пытаетесь подняться на крышу и привлечь летунов.

- Есть. – без особой радости козырнул док. Он явно не хотел посылать товарищей в неизвестность.

Но, внизу было спокойно. Мы с доком как раз отцепляли рюкзаки Торина и Линзы, когда бородач подвешивал на хитрую конструкцию из лески над последней норой пару гранат с отогнутыми усиками чеки.

- Так… Линза, куда – серверная?

- Мы сейчас на перекрестке… Кхм… Прямо, три пролета, мимо бойлерной и ФВУшки. – голос инженера звучал хрипло, он постоянно прочищал горло.

- Отлично! Двинули. И да, новичок, что с пушкой?

Сайгу я все же прихватил. Поршень действительно не двигался, а вместе с ним и затвор.

- Повреждена, сволочь смяла газовую трубку и ее начинку.

- А сам?

- Надорвался. Стою только на стимуляторах. Рука сломана. Способности – тоже мимо, восстанавливаюсь.

- Хреново… А плеер?

- Он не источник силы. Скорее, откликается на ту энергию, что я использую.

- Мля. В этих переходах щит пригодился бы…

Лишь развожу рукой и качаю второй на перевязи.

- Так, ладно, похуй. Пиздуем дальше и ебашим все, что двинется. БК не экономить. Крис, третий, Ливси, замыкаешь, Линза – за мной.

***

Уже минут двадцать тянутся бетонные коридоры без даже следа отделки.

«Да, разительные отличия от жилой зоны.»

Первая гермодверь выныривает из тьмы хода. Запертая, но со смотровым окном, куда заглядывает техник, прикрываемый бородачом и хохмачом. Подсвечивает, и отшатывается, бледный, как полотно.

- Ну, чего там? Жив кто? – не выдерживает Торин затянувшейся паузы.

- Н-н-нет…

- Да ты не мямли, чего там такое?

Но Линза лишь шокировано качается, погруженный в себя. Пощечина Торина, однако, раза с третьего, выбила его из шока.

- Очухался? А теперь – говори.

- Трупы там… И она… И вода…

- Слышь, шеф, не дави на него, – вступается за Линзу док - у него же на бойлерах жена работала.

- Вот ч-ч-черт… Соболезную, парень. Тем важнее нам дойти до блоков ФВУ и далее.

Хмурый техник кивнул, поджав губы.

«Ох, чую, кто-то кому-то таки натянет сенсоры на его блестящий металлический зад.»

- Двинули.

Следующая остановка произошла уже через десяток минут, у двух герметичных дверей, вырванных с корнем. И тут – снова трупы. Уже толком и не мутит, как от сцены в жилом блоке. Уже знакомые ударные повреждения на телах. Линза с Торином отходят к пультам управления.

- Так вот чего толком и не было тока воздуха в отсеках! Эта гадость всю тягу на себя перевела, в отсеченный блок… Какого хрена вентиляцию не тронули, когда закатывали наш блок в бетон? Или… Да нет… - возмущение отрядного техника сменилось смятением, за которым пришло осознание.

- Ну, чего там? – на этот раз не выдержал Ливси.

- Да как сказать… Эта… Это… Да что это вообще такое?!?

Заглядываю через плечо, и вижу на дисплее компа на предплечье техника очень, ОЧЕНЬ хреновую картинку. Картинка с камеры, направленная на два ряда серверных стоек. Пыль, темнота, лишь монохром инфракрасной подсветки позволяет видеть хоть что-то. И вот увиденное… Между серверами протянулись черные жгуты и нити, центральная стояка с терминалом, находящаяся между рядами серверов, наиболее плотно оплетена пульсирующими кусочками тьмы, темные жгуты медленно покрывают весь корпус терминала, перекрывая обзор на рябящий экран и клавиатуру. Вижу, как по жгутам между серверами перетекает белая маска. Странная, ассиметричная, с постоянно меняющимся узором, при взгляде на который начинает корежить от чуждости.

- Пиздец… Эй, мужики, док, Торин! Линза! – ноль реакции, - Да что же это!

Мои боевые товарищи продолжают залипать в экран, даже моргать перестали. И тут я вспоминаю рассказ Директора о вирусной информации. Медлить нельзя! Срываю комп с руки техника, рву рукав его формы. Реакции не следует. Пощечина, еще одна. Замечаю, как оседает на пол Ливси, шумно вздыхая. Тут же подлетаю к нему.

- Вирусная инфа! Средство, живо! – моим словам вторят далекие взрывы гранат и визг осколков – сработали растяжки Торина. Значит, времени и нет почти.

Док промаргивается, осознавая слова. Подрывается, срывает футляр с шестью черными одноразовыми иньекторами. Одну дозу всаживает сквозь воротник себе в шею, тут же подлетает ко мне, повторяя процедуру. Затем – к Торину и Линзе. В какой-то момент осознаю, что забываю, почему док натурально в ужасе, отчего Торин и инженер дезориентировано озираются, и почему у меня в руках потрескавшийся наруч инженера, который я непроизвольно сжал.

Очередной гулкий хлопок, эхом разносящийся по мрачному коридору.

«Мы же минировали норы! Что-то полезло!»

К таким же выводам приходят и остальные. Не сговариваясь, мы вылетаем из вентиляционной.

- Млять! – Торин спохватывается и скидывает рюкзак, занося его в только покинутое помещение. Три минуты. Мы уже слышим звонкий лязг из комнаты и странный тихий шелест приближающегося врага.

- Фух, готово! Все, мужики, сматываемся! – вернулся Торин без рюкзака, с кровожадным оскалом на лице, - и когда я говорю сматываться, это означает – бежать!

И срывается в темноту с нехарактерной прытью для своей комплекции.

Мы не отстаем.

«Фух… Слава Изначальным, чутка полегчало.»

Увы, недолго я радовался. Видимо, мало времени прошло, а я переоценил свою способность восстанавливаться. Опять начало тело наливаться свинцом. Не замечаю, как мы подлетаем к натуральным гермоворотам, ведшим в серверную, освещаемым аварийными лампами.

- Черт, комп! Где комп?!? – наконец Линза заметил отсутствие своей приблуды, как у части рукава.

Передаю все еще сжимаемое устройство.

- Да еп твою бабушку, Крис! – Торин сереет, видя состояние машинки.

Внезапно от ворот раздается приветственный писк, и они медленно отворяются, не на полную, лишь чтобы пройти по одному.

Линза, будто не заметив повреждений техники, подцепил наруч к неприметному разъему. И теперь он его медленно отсоединял.

- Ну, чего встали, живо внутрь! После отсоединения будет пять секунд, после чего двери запрутся!

Залетаем в пышущую жаром серверную. Пара секунд, и появляется Линза под внезапно оживший ревун над воротами. Еще пара – и двери закрываются, отсекая нас от приближающейся подвижной тьмы коридора. Лязгают толстые штифты затворов, ревун, вторящий своему внешнему собрату, замолкает. Слышатся гулкие удары по воротам, но метру бетона и стали индифферентно.

- Двинули! Хватаем накопители и валим! Вентиляционный блок на том конце! Давайте, живо! Восемь рядов, восемь блоков!

- А как они хоть выглядят? – спрашиваю, а Ливси заинтересованно-вопросительно кивает.

Торин подходит к тому, что стоял прямо напротив входа и имел терминал. Хмыкнул. И надавил на неприметную серую пластину, лишь слегка ваступающую над гладью стойки над консолью.

- Ну, больше – не меньше. Поняли? Приоритетно дергаем первые диски с рядов. По возможности – еще чего. Поехали!

Разбредаемся под усиливающиеся удары, гулом разносящиеся над весьма просторным помещением.

За пару минут нахожу диск в первом своем ряду, еще полминуты на второй. Слышу приглушенные матюки Торина из-за стоек.

- Ходу,ходу,ходу, - куда четче разносится его голос в густом жаре серверов. На бегу цепляю еще пару блоков данных,

«Так, еще парочка, и еще…»

Особо не задерживаясь, нахватал с десяток необычных носителей информации. Бегу и слышу, как параллельно бегут слева и справа за стойками товарищи. Вылетаем к трем секциям решеток, центральную из которых выламывал ломиком Торин, тихо матерясь. Секунда, звонкий удар решетки об пол. Вторая – лом под усилием приводов экзоскелета, пробивает двигатель вентилятора, останавливая все еще вращающийся источник притока воздуха.

- Внутрь, на лестницу!

Ползу последним, еле удерживаясь одной рукой. Три минуты подъема, выбитая с ноги решетка наружного грибка вентшахты, и мы застаем три конвертоплана, стоящих под парами, на которые догружают что-то габаритное. Увидев нас, грузчики бросают свою ношу и заскакивают по бортам. Пара машин тут же отрывается. Мы, не сговариваясь, срываемся к последней, заскакиваем, и тут же машина начинает разгон и отрывается от короткой полосы.

- Фуууух… - выдохнули, казалось, все в трюме. Помимо нас здесь была еще пара незнакомых мужиков в костюмах, как у Торина, и пара людей в простой рабочей одежде.

- Так, господа-товарищи, - торжественно произнес Торин, - а теперь прошу занять места согласно купленным билетам и наслаждаться приятной воздушной прогу…

Его прервал далекий низкий рокот. Машину начинает болтать, движки воют. Оглушительный хлопок, и звук будто выключили. Обратная тяга отпустила машину, уже недовольно скрипевшую переборками. Я же приник к иллюминатору.

Меня тронули за плечо. Ливси, необычно задумчивый, смотрел, за опущенный в десантное положение трап. И, признаться, там было, на что посмотреть. На месте комплекса, лишь бегло окинутого взором, когда уже забежали в вертушку, был здоровенный котлован правильной круглой формы. Тонны грунта, бетона, стали и секретов из Аномального Мира перестали в одночасье существовать.

- Вот так стерка… - тяну пораженно.

- Ага, - кивает Ливси, - сам в афиге. Эй, борода, эт че было?

- Антиматерия это.

Я аж подавился. Впрочем, не я один. Ливси, грузчики и пара вояк пораженно таращатся на невозмутимых Торина и Линзу.

- Это… Это как вообще?

- Как, как, - ворчит бородач, - строго отмеренная доза антивещества в магнитной ловушке, что я пер на себе. Баз внешнего подключения аккумы приблуды садятся быстро, вот и спешили. Такая фигня относительно недавно до Конца начала распространяться, как более экологичная замена ядерным зарядам. Вот и откопали на складе. К счастью. Очень уж не хотелось гадить новому Дому радиацией. Тут и своей гадости хватает.

- А как… А если – рикошет, шальная пуля?!? – меня начало трясти. Разом накатили отходняк от препаратов, моральная нагрузка от первого боя, где стреляли в меня, а я стрелял в ответ, и усталость после использования своих способностей по максимуму. Ну и запоздалый испуг, что рядом постоянно была нестабильная хрень, которая может буквально стереть гору.

- Что, кроет? – хмыкает довольно в бороду Торин, - ты еще молодец, не истеришь ни сейчас, ни ранее, хотя схлопотал боевое ранение. Отдохни пока, просто попытайся не думать. Будет относительно легко, по опыту говорю.

Обессиленно падаю на скамью, идущую вдоль борта, откидываюсь на стенку, закрываю глаза. Голова действительно пустеет, стоит погаснуть миру. Чувствую, как сползаю в сон. Беготня и горячка боя оказались внезапно утомительными. Последней мыслью было:

«Веселенькое начало. Если сейчас так пошло, то что дальше будет?»

Глава 6 Новый…Дом? (Cry Out For A Hero)

Просыпаюсь от того, что меня трясут за плечо. Все так же слышится мерный гул двигателей конвертоплана. Надо мной склонился Ливси.

- Ты как, Пендальф? – и улыбка во все 32.

«Вопрос-то своевременный.»

Прислушиваюсь к себе. Поврежденная рука гудит в унисон двигателям. Голова мутная, во рту – все пески мира. Гудят ноги. Да и слабость…

Тут же описываю это доку. Тот понимающе хмыкает.

- Ну, глюкоза теперь у тебя снова в норме. Ноги… Ты два дня непрерывно сматывался от Костлявой, так что – немудрено. Да и с побочками от стимуляторов, трех, почти подряд, ты оправился, вроде, относительно легко. Слабость, вкусовые галлюцинации, спутанность сознания… И это – из легких. Но на недельку тебе запрещен алкоголь и дальнейший прием стимуляторов.

Тут он замялся и неловко кашлянул.

- Слушай, а можешь плеер показать?

Непонимающе вытаскиваю подарок из кармана и протягиваю его Ливси. Тот его аккуратно берет и начинает вертеть. На третьей минуте он, с высунутым от усердия кончиком языка уже пытался ножом подковырнуть хоть что-то. Я смотрел на это с любопытством.

*Дзыньк*

Отломившийся кончик ножа, к которому приложили явно избыточное усилие, усвистел в сторону закрытого грузового трапа, где и потерялся. Док посмотрел на нож, потом на плеер. Снова нож, за ним – плеер. Досадливо поморщился. И тут заметил, что на него смотрю я. А также смотрит с ехидной ухмылкой Торин.

Ливси стушевался, Ливси засмущался.

- Нуу… Ты извини, увлекся… Да откуда он играл тогда!?!? – взорвался под конец док.

Торин уже не скрываясь заржал, отчего на него начали недовольно коситься пытающиеся вздремнуть техники.

- Фууух, ну, ты, блин, даешь! – отсмеявшись, хлопнул он Ливси по плечу, ехидно щурясь. Тот аж присел от хлопка, - ладно, режик годный угробил. И, не поверишь, хорошо, что угробился именно нож, а не эта машинка. Сам бы пытался объясняться с Крисом потом. И с Директором. И с Семнадцатым. И…

- Да ладно, ладно! Понял! Был не прав.

- А ты, Крис, не сердись на хохмача. Он у нас почти новичок, пару операций в постоянном составе ходил лишь.

- Да я без претензий. Стоп, пару операций? Он что, прям перед Концом к вам попал?

Опасливо кошусь на медика, тот в ответ пытается скорчить страшную рожу.

«Вот ей-ей, ребенок. Хотя, признаться, это не раздражает даже.»

Торин понимающе хмыкает.

- Да нет, в Организзации он давно. Из учебки не вылезал…долго. Точнее, его не выпускали. Это сейчас – он и в такт может, и в чтение ситуации. Насилу вдолбили. Но, скажу так. Я ни разу не пожалел, когда принял этого балагура в отряд.

Ливси притворно хмурится.

- Еще бы ты жалел. Я ж тебе твою бородатую жопу штопал, когда кто-то оставил спину на зелень. Так что, скажи спасибо, что тогда тебя не сожрали, а лишь понадкусывали.

- Да… Хреново тогда вышло. Ну, хоть откачали их потом. Да и вообще! Сами виноваты, что теплаками не пользовались! Видимо, на брифе спали.

- А у Яблонского попробуй не засни.

Оба тяжко вздохнули.

Я, молча наблюдавший за их дружеской перепалкой, решил уточнить:

- А это кто?

- А это… Этот фрукт – причина подтекающей крыши Семнадцатого. И дырявой жопы Торина.

- Эй!

- Да много чего причина, на самом деле. Этот дальний родственник Менгеле выстоял против Комитета по Этике только за счёт того, что он – гений-многостаночник. Короче, к нему спиной не поворачивайся.

«У-ху-ху… А вот с таким… Фруктом мы не сработаемся. Да и предупреждение в тему – как раз хотел научников подергать на тему исследования своих приблуд: плеера и ножа. Теперь буду осмотрительнее. Все же не зря меня навещал именно такой состав, без ученых. Выходит, безумец надежнее светила науки? Забавно. И тревожно.»

~Внимание, пассажиры, на горизонте замечены здоровенные черные птицы, идут на сближение, во избежание займите места и пристегнитесь. До прикрытия недалеко, авось, не достанут~

Это ожила система оповещения под потолком.

«Да что такое-то! Это уже ни в какие ворота! Очень похоже, что именно местный Мир играет против меня. Подумать только, чуть больше дня суммарно в сознании, а уже: бегал наперегонки с лесными монстрами, стоял насмерть против ВСЕХ монстров, а, на десерт, огреб от стальных монстров и чуть не поджарил себе мозги неведомой хтонью в их гостеприимном подвале.»

То ли мои мысли были услышаны, то ли твари засекли более «вкусный» источник эмоций, но они отвернули, о чем уведомил пилот. С его слов, твари отвернули резко, и направились к нашей точке отправления.

«Или им ПРИКАЗАЛИ отвернуть… Да что ж такое-то!»

- Что-то не верится. Столько перли, не отворачивали, а ведь вокруг на сотни километров никого, кроме нас, - высказал разумные сомнения задумчивый Торин.

Видимо, я не один пришел к таким выводам. Но, в отличие от своего боевого товарища, я ЗНАЛ, что у монстров есть хозяева. И если мы привлекли их внимание…

***

Путь был неблизкий, так что не мудрено, что я снова погрузился в беспокойную полудрему. Размеренный приглушенный гул двигателей, тихие переговоры бодрствующих… После алого сумрака аварийных ламп переходов базы, после обманчивой тишины пасмурного леса, после грохота выстрелов и лязга, после непрерывной борьбы за жизнь, после попыток продать ее подороже… Подумать только, сколько я в этом мире? Второй день? А сколько из них я не бегу, отстреливаюсь или фонтанирую непонятной энергией с поразительно подконтрольными для неофита результатами? Часов восемь? Десять? Двенадцать? Тенденция напрягает, мягко сказать. Впрочем, я, пусть и приблизительно, знал, на что подписываюсь.

Под ленивые переливы мыслей чувствую, как гул меняет тональность, затем легкий толчок, небольшой крен. Машина коснулась земли, недолгий пробег и столь долгожданная остановка. Я вспомнил, почему не люблю перелеты. Никакой физиологии, морской болезнью не страдаю и не наслаждаюсь. Только психология. Под тобой километры, ты в дюралевой бочке, которая летит только за счет того, что рубит воздух здоровенными ножами. И от суровой действительности в лице гравитации тебя отделяют только пилот, запас горючего и вера, что чертовы Фиксики не ушли в запой и дружно молятся за сохранность двигла.

Вздрагиваю и недовольно хмурюсь, открывая глаза. Не самые приятные ощущения. И воспоминания.

Ко мне подходят Торин и Ливси. Только отойдя от суматохи, замечаю, что напарники тоже не вышли без потерь. Броня бородача имела подпалины, закоптилась, в бороду набилась пыль, вплетая в темный волос седину. У медика же ситуация была получше, однако и он целым не ушел: рассеченный лоб, царапины на открытых участках кожи, ссадины. И, из нас четверых, рюкзаки остались лишь у меня и техника, который плелся в хвосте и выглядел мрачнее тучи. Сжатые в линию губы, мечущиеся глаза, бледность, сжатые кулаки…

«Сегодня монстры из мрака обрели самого непримиримого врага, что можно представить. После того, что он пережил, или стреляются, или вырезают врага. Физически и из истории вырезают.»

Бородач уже привычным жестом хлопает меня по плечу. Больной руки, что сразу отзывается, отчего морщусь. Бородач, видя это, сочувственно улыбается.

- Ты, это, прости, забыл. В общем, прилетели. План таков – ищем кого-то из нашего «комитета по встрече» - на этих словах Торин изображает кавычки, - далее собираемся и в целом изучаем, куда нас навели научники. Тут уже поработали наши чистильщики, так что глаза на затылке можно закрыть, но…

Протянув последнее, бородач задумчиво проводил взглядом группу людей в накинутых на полевую форму белых халатах, что на тележках выкатывали из грузового отсека ящики и громоздкое оборудование.

- Но булки не расслабляем, понял.

Линза, казавшийся погруженным в свои мысли, встрепенулся. Его взгляд скользил по парку техники, что активно опустошал свои грузовые отсеки. Казалось, он пересчитывал винтокрылые машины.

- Так. Погодите, - видимо, он таки смог оформить в слова свое недоумение, - мы же улетали последними?

Согласно киваем. На лицах дока и Торина проступает угрюмое понимание.

- Не хватает машин. Вертушка пришла только одна. Не хватает «птички» и конвертоплана…

- Жопа.

- Согласен, беспросветная.

Я лишь тяжело вздыхаю. Конечно, ничто не могло пройти, как задумано.

Вдруг по базе раздается звук сирены воздушной тревоги.

«М-мать! Защиты же нет!»

И действительно, на высоченной стене не было оборудовано огневых точек, лишь мостки и вышки… Зияющие пустыми оконными проемами.

До меня начало доходить. Осматриваю импровизированную авиастоянку. Сиротливо возвышающийся шарик радиолокационной станции посерел, на радиопрозрачном куполе отсутствовали сегменты. Чуть вдали виднелись недостроенные ангары. Пара вертолетных площадок и короткая взлетная полоса перед ними были выполнены каким-то металлическим настилом.

Создавалось впечатление, что наше новое пристанище если и не было заброшкой, то находилось в глубокой консервации.

- Воздух! – мои мысли прервал крик. Пилот одной из машин, отогнанной с полосы, указывал куда то за стену.

- В сторону, мля! Он щас так тут перепашет всё!

Крикнул на бегу Торин. Все начали оперативно рассасываться полос. Наша же четверка добежала до массивного здания, увенчанного тем самым куполом. И действительно, это был конвертоплан, его правый двигатель чадил, явно проседал по оборотам, отчего машину кренило. Вот, хищная тень проносится над стеной, едва ее не цепляя. Мгновение, раздается скрежет. Машина с грубыми рваными прорехами в корпусе вспарывает старый металлический настил недостроенного аэродрома, как нож – масло. Во все стороны летят комья земли. Замечаю, что заглохший аварийный движок начинает плеваться искрами. В то же мгновение срываюсь к упавшей машине. За спиной слышатся не отстающие приглушенные матюги. Подбегаю к кабине. Пилот с моей стороны, завалился лицом на штурвал, но слабо шевелился. Подскочивший бородач под скрежет металла и вой сервоприводов вырывает дверь, после чего я, кое-как отстегнув пострадавшего, вытаскиваю его и передаю Ливси, что постоянно хмуро косится на чадащий движок. С другой стороны слышен знакомый скрежет, минута, и, опираясь на Торина, перед нами предстает второй пилот. Остальные тоже не теряют времени. Боковая дверь грузового трюма слетает с направляющих под напором еще одного бойца в экзоскелете. Из задымленного отсека вываливается Директор, буквально вытягивающий на себе уже знакомого мне Семнадцатого.

К нам подоспевают медики, укладывая пострадавших на носилки. В салон заскакивают Ливси и Торин, после чего на свет показываются еще двое, в куда более плачевном состоянии.

- Это все? – спрашиваю, поскольку помню, сколько народа влезло в наш транспорт.

- Из живых – да. Остальные… Не заглядывай лучше. Это что вообще за гадость? Сквозные пробоины, оторванные сегменты обшивки… Неужто те курицы-перерости из гудрона поработали?

- А кто? – хмуро спрашиваю, стоя, по факту, рядом с братской могилой. Да, я не знал этих людей. Но… Ощущение неправильности всего произошедшего сковывало льдом.

«Или так проявляются мои способности? Иные же могли чувствовать подобное. Или и то, и другое?»

- Откачивай давай! – слышу крики от группы техников, пара из которых забралась на консоль и что-то ковыряла в ее части, ведущей к поврежденному двигателю.

- Перекрывай давай! Баки уже пусты!

Стоим своей четверкой под стеной нашего укрытия и хмуро смотрим на потерпевшую крушение винтокрылую машину.

- Не так все идет, не так… - непривычно хмуро тянет Ливси.

- С языка снял, - сплевывает раздраженно Торин.

Линза же уселся на пыль у стены, упер лоб в колени и закрылся руками.

«Даже не берусь гадать, каково ему. На сколько понял, он вообще нонкомбатант.»

Сам же я… Было откровенно мерзко на душе. Хотелось выпить. Тяжким грузом легло осознание, что это – не фантастика. И люди умирают вокруг по-настоящему. И твари, когда-то и где-то далеко, в другой реальности, порожденные больным сознанием забытого автора, несут вполне реальную угрозу. Раньше об этом и задумываться некогда было: гонки со смертью, чудное спасение, встреча с мифом (каким уже по счету?) моего мира, ставшим реальностью… Очередные смертельные догонялки, взрывы, трупы… И на фоне неведомые хтонические монстры, что уничтожают только, только разумную жизнь.

Вижу, как к нам подходит Директор, морщась, в рваном костюме, с залитым кровью рукавом и забинтованной головой, где через повязку уже проступает кровь.

- Ну, как вы?

Торин морщится.

- Поставленная задача выполнена. Устройство успешно сработало, носители информации изъяты. Достаем свои трофеи с беготни по серверной.

Директор угрюмо смотрит на стопку прямугольных полимерных коробочек.

- Эхх, да когда теперь до них время дойдет… Надземная часть базы – это… Кошмар. Куча недостроенных строений, целы только склады с подземным хранилищем, пара казарм и штаб. Насколько мы поняли, это был один из запасных активов Организации – старая военная база в Сибирской глуши, которую когда-то пытались привести в порядок.

- Подземка? – коротко спрашивает отрядный дворф.

- А нет. Завалы ниже уровня подвальных убежищ. Сканирование говорит, что дальше – пусто. Ни бетона, ни арматуры, ни их кусков. Как ножом срезало.

- А склад? – это уже Ливси.

Директор устало улыбнулся. Искренне.

- К нему целы только аварийный и основной ходы, но содержимое не пострадало. От остальных коммуникаций он уже знакомым образом отрезан.

Задумываюсь, а как это все снабжать энергией, о чем и поинтересовался.

- Энергия… В прошлом комплексе за это отвечал реактор. А здесь… Только дизель и радиоизотопные термоэлектрические блоки. Но последние… До их запуска еще далеко.

Стоим, молчим.

- Так, вам бы в медпункт, товарищи…

- Но...

- Но, Торин, я знаю, что вы относительно целы, а медики и так загружены не самыми легкими пациентами. Но завтра с утра – как штык! Специально дождусь. А пока дуйте кубрик себе выбирать.

***

Казармы, куда мы не преминули отправиться, контрастировали с остальными строениями базы. Лишь чуть обветренные беленые стены, пластиковые окна, даже не успевшие помутнеть. Двухэтажное строение было непривычно свежим, с его состоянием мог посоревноваться, разве что, штаб.

Металлическая дверь отворилась без скрипа, нас встретили запахи пыли, лака по дереву и новой мебели. Комната-площадка на входе, за ней коридор с дверьми по обе стороны, а вдали виднелась еще одна площадка. По левую руку от нас была обычная бетонная лестница, что выделялась на фоне блестящего нового паркета, как выделялся бы шахтер прямиком из забоя на собрании акционеров.

Ведомый сомнениями, поднимаюсь по лестнице. Так и есть, второй этаж предстал перед нами в куда более плачевном состоянии, протертые до белизны доски пола, облупившаяся краска, несколько стремянок свалены в кучу, несколько банок из-под краски ютятся по подоконникам. И, главное, полное отсутствие дверей. Заглянув в пару ближайших комнат, даже мебели не застал.

«Да уж, надеюсь, на первом этаже ситуация лучше», - думал я, спускаясь по лестнице. Уже поворачивая к товарищам, что что-то увлеченно обсуждали почти у самого конца коридора, замечаю, что отчего-то не могу сфокусироваться на пространстве под лестницей. Со слов Директора, здесь везде есть подвальные убежища. Логично ожидать вход в такое под лестницей.

По позвоночнику скатывается ледяная капля. Как ни пытаюсь, не могу сконцентрироваться. Уже голова гудит. Осторожно пячусь к товарищам спиной вперед, не выпуская из виду площадку перед лестницей. Те, заметив, что что-то неладно, начали аккуратно смещаться ко мне. Торин крыл спины со своей картечницы, а Ливси с Линзой почти бесшумно скользили ко мне, взяв пистолеты наизготовку.

- Что случилось? Чего чудишь? – Ливси, проследив за моим взглядом, непонимающе скосился на меня, поравнявшись.

- Ты видишь что-то под лестницей? Именно под.

- Ты что, каждой тени шуга… Черт!

- И я про то же. Взгляд соскальзывает, а?

- Ох как хреново-то… И понятно, чего чистильщики не заподозрили ничего… Линза? Что скажешь?

- Тут должен быть вход в подвальное убежище, как и с другой стороны. Но эффект… Просто кусок пространства, скрывающий сам себя… Нет, отвлекающий от себя. Идея! Торин! Поможешь?

- Что там? Ливси, подмени.

Воодушевленный отрядный научник подобрался. Я же, как и Торин, готовился внимать озарению.

- Что-то мешает воспринимать его, так? Не взаимодействовать!

Техник подходит к первой ступеньке, садится на корточки, принюхивается.

- Ну, точно! Есть подвал! Снизу чутка веет сыростью!

«Как разительно отличается наш техник сейчас, увлеченный делом. Или, он так пытается заглушить негатив, забыться в работе? В обстоятельствах?»

Линза, тем временем, повернулся к угрюмому бородачу.

- Закрыв глаза, ты сможешь преодолеть барьер восприятия! И, ты единственный вооружен чем-то серьезным сейчас.

- Да понял я, понял, в уговорах не нуждаюсь.

Бородач угрюмо хмыкнул и сделал шаг вперед.

И в следующую секунду пропал. Зато был звук. Звук скатывающихся по камням кастрюль, ударов чего-то мягкого о бетон и мат, много мата.

«Я умываю руки перед маэстро! Таких высот в матосложении мне не достичь. Лишь бы шею не свернул…» - мелькнуло в голове.

- Ух бля, слышь, голова светлая, тут херня какая-то, странная, на площадке внизу. Ты спускайся, тут не наебнешься, отвечаю, мля. Или я поднимусь. Тогда ты и наебнешься, и расхерачишься, и пизданешься. Три по цене одного, сука!

Линза опасливо отступил к коридору.

- Да мне и тут нормально… Как та, эээ, херня, выглядит?

- Да странная сетчатая раска по лестничному проему, искрит, но не светит. А внизу шкаф, будто силовой, и хуибала на треноге посреди площадки, цилиндрическая, чуть не разъебал.

Секунда молчания.

- Значит, по-хорошему не будем. Окей, если гора не идет к Магомеду, старина Мага недальновидной горе въебет при встрече, сговорчивости для.

- Эээ, ты, это, пока не поднялся, можешь фигню отключить внизу? В щитке глянь.

- Назови, сука, хоть одну причину не подниматься и не отправлять тебя считать ступени заместо меня?

- Ну… Ты уже там?..

- Сука. Ладно. Я спокоен. И мне вот нихуяшеньки не хочется заиметь пепельницу из коленных чашечек одного инициативного мазуты.

Проходит несколько секунд. Размеренный гул, не замечаемый ранее, резко затих, заставив тишину пустых помещений звенеть от напряжения.

- Готово, милости, сука, прошу.

Лестница действительно была, как и была сетчатая арка из странного металла, отливающего несколькими цветами. А внизу нас ждал Торин.

Поправочка, очень злой Торин, пыльный, чутка помятый и держащий свою бум-палку, как дубину. Линза пытался спрятаться за нашими спинами, старался ужаться, стать незаметнее, раствориться среди пыли, витающей в воздухе.

Это казалось столь неуместно, что даже бородача чуть отпустило. Он закинул картечницу за спину, сплюнул и отвернулся, демонстративно рассматривая штурвал массивной взрывозащитной двери.

Ливси покосился на горе-экспериментатора.

- Ты это, сгоняй до начальства, сообщи им об открытии. Мы пока тут побудем.

Техник бросился вверх по лестнице, едва не спотыкаясь, затем громыхнула входная дверь.

Тем временем, я обратил внимание на слона в комнате.

- А это что за бочка, знает кто?

Напарники молча посмотрели на меня. Затем на бочонок, от которого отходили кабели к наскоро привинченному к стене щитку. Затем синхронно пожали плечами.

Тут Торин обратил на свой комп на предплечье. Бородач побледнел. Бородач начал пятиться.

- Бля, бля, бля, бля…

Мы – вслед за ним. На первом этаже тот, будто после марафона, пытался отдышаться.

- Так что это?..

- Я, кха… Я не знаю, что это. Но ЭТО – фонит. Несильно. Навевает неприятные воспоминания… Хуевые воспоминания.

Тут замечаю, что и Ливси посмурнел.

- Так, чую историю.

Торин, отдышавшись наконец, вздыхает обреченно.

- Будет тебе история. Как раз оба рассказчика здесь. Но потом. Не нравится мне эта фигня.

- Так, а что со второй лестницей?

- Мля!

Торин пробегает по коридору, на секунду задерживается и ныряет под свод лестничного пролета.

Минута, и уже идет по коридору к нам, на ходу ругаясь под нос.

- Та же херня. Отключил глушилку.

- Так же фонит? – участливо интересуется док.

- Послабее. Но фон всяко превышен.

- Нда…

Тут в дверь с силой распахивается, и в казарму влетают четверо в глухих шлемах, за спинами которых видно Линзу и Директора.

- О, Капрал. Наше вам с кисточкой, - ухмыляется чуть расслабившийся бородач.

- И вам не кашлять. Что, где, как?

- Новичок заметил, что с пространства под лестницей внимание будто соскальзывает. Решили проверить, как самый подготовленный, шагнул в неизвестность…

Из-под шлема слышится хмык.

- И ты, борода, забыв, что вниз по-любому ведет лестница, навернулся, пересчитав все ступени, я прав?

- Да, - Торин досадливо морщится.

- А дальше? – молча до этого стоявший Директор, решил вернуть разговор в конструктивное русло.

- А дальше – спустился, внизу – приблуда на треноге, а от нее к настенному щитку тянутся кабели. На лестнице же – арка из странного металла. Которая до отключения светилась, но как-то… Бесцветно, что-ли? Дверь убежища – задраена, на полу – слой пыли. А. Еще, та бочка с кабелями внизу – фонит.

Директор подобрался, как и бойцы-чистильщики.

Капрал склонил голову.

- Только не говори мне, что ты забыл о второй…

- Нет, там та же шляпа, но фонит меньше, - перебил командира чистильщиков Торин.

Директор тяжко вздохнул.

- Час отчасу не легче. Капрал, берешь своих и проверяете вторую казарму. Торин, к тебе пара твоих подойдет, держите пролеты.

Затем он поверулся ко мне, смерив нечитаемым взглядом.

- Я вот не знаю, или ты невероятно везуч, или катастрофически невезуч. Ну да ладно, хорошо сработал.

Тут его взгляд смещается на мою руку на перевязи, отчего смягчается.

- И, все же, сходи в медпункт. Ты всяко не боец.

Лишь молча киваю.

Было ли мне досадно оттого, что меня прямым текстом назвали проблемой? Разве что слегка. Но не задавался ли я точно таким же вопросом уже не раз? Так что претензии со стороны Директора – закономерны. А вот есть ли под ними реальное основание – было бы интересно узнать и мне самому.

Вопросительно смотрю на Директора.

- Медпункт пока что в радарной башне, скажи, что я послал.

Благодарно киваю и выхожу на свежий воздух.

От соседней казармы идут чистильщики, провожая меня взглядами из-под глухих забрал.

«Нда. Не стало бы это проблемой. Считай, я их макнул по самую шею в экскременты.»

Дорога до чупа-чупса недостроенной радарной вышки заняла минут пять по дорожкам из заросших бетонных плит.

Тут же царила суета. Контейнеры распаковывались, стаскивались, их содержимое переносилось туда-сюда, кейсы с непонятными маркировками заносились в башню.

Окликаю человека, склонившегося над контейнером с белыми коробками внутри, и что-то на них выискивающим. Тот аж вздрогнул.

Вкратце обрисовав ситуацию, и передав, что меня сюда Директор послал, удостоился нечитаемого взгляда и долгого вздоха.

- Вы, молодой человек, стимуляторами обколоты по самые брови. Вам даже из анальгетиков только подорожник можно. И то, я бы не советовал, во избежание.

- Мне это же говорил Ливси, ну, парамедик из отряда Торина.

- Знаю я, кто это, на удивление здравый подход для столь, эээ…

Медик замялся.

- Ну да не важно. Ничего не могу предложить.

- А у вас есть такая приблуда, что на руку цепляется и мониторит состояние?

- Автодок-то? С запасом. – он хлопает по белым коробкам в контейнере.

- Но?..

- Но источники питания к ним везли на вертушке, что не вернулась.

- Дела…

- Мы оттого и суетимся. Стационар собрать на коленке пря тяжелораненых на руках – задачка нетривиальная.

- И что, совсем никак?

Тут док задумывается, еще раз окидывая меня нечитаемым взглядом.

- Вообще, есть одно. Но только под вашу ответственность.

- Слова достаточно будет, или надо кровью расписаться?

- Слова хватит, - и лицо дока расплывается в улыбке.

- Так что вы мне предложить хотите?

- У вас ведь перелом? Кисть или еще повреждения суставов?

- Ну, кисти – хреново точно. А что выше…

- Ясно. Если коротко, есть средство, мощный регенератор, за день сращивающий кости, закрывающий кровотечения, в том числе внутренние… Такой в каждом полевом комплекте есть, по штуке на бойца. Состав – не могу раскрыть, сами понимаете. По крайней мере, надеюсь.

- Но ведь не все так просто, да?

- Вы правы. Скоростная регенерация не дается бесплатно. За одно использование организм стареет лет на пять. Это в среднем, от физиологии зависит. И это не самое худшее. Одна из особых компонент состава не выводится из организма. Никак. Оттого последующие применения сыворотки кратно ускоряют процесс старения при использовании. На второй раз уже отнимется десять лет, потом двадцать… Четвертое использование – край. Пятое – никто не переживал.

Мысленно содрогаюсь. Это средство же не юноши применяют, а мужики в среднем за тридцать. Какими же они развалинами выходят?..

Доктор же разливался соловьем далее.

- Да, после использования организм приводится в эталонное состояние. Как определяется эталон – засекречено. Но вы можете сами убедиться.

Вспоминаю важную деталь.

- А скоростное деление и перестроение клеток не имеет иных последствий? Не хотелось бы стать ходячей раковой опухолью.

- Не стоит переживать. Это – не обычное средство для стимуляции регенерации. Одна из компонент как раз отвечает за стабильность процесса.

- Как всегда – засекречено?

Док слабо улыбается.

- Ну, вы поняли.

- А! Была-не-была!

- Тогда – следуйте за мной.