Глэрд XI: Слезы Эйдена (часть первая)

Пролог

Вместо предисловия

Все события и персонажи в данной книге являются авторским вымыслом. Любое совпадение с реальностью и реальными людьми не более, чем совпадение. Автор не преследует цели сформировать привлекательный образ нетрадиционной сексуальной ориентации, а поддерживает семейные ценности.

Пролог

22.06.589 от основания Новой Империи, Халдогорд

…Эйден смотрел на меня лукаво, в правой руке неизменный бокал с некой амброзией. Локация та же — его гостиная с горящим камином. Молча небрежным жестом хозяин показал на кресло напротив, едва я уселся, как передо мной возникли чайник с приллом, чашка и ваза со сладостями. Невозмутимо достал свою пиалу, глядя на которую божок вновь хитро улыбнулся. Что-то с ней нечисто.

Налил неспешно дымящийся напиток, не забыв дополнительно проверить его на все, не полагаясь только на работу Оруста, который проделал это автоматически и угроз не обнаружил.

— Эйден, твой прилл божественен, наслаждаюсь каждым глотком и вспоминаю тебя добрым словом, — засвидетельствовал благодарность.

— Иного и быть не может, но лучше ругай, тогда мне больше энергии капает.

— Могу обрадовать, твое задание выполнено, вот! — покопавшись в подсумке достал браслет и положил на столешницу рядом с собой.

— Это хорошая весть, да, хорошая, — божок не выглядел особо обрадованным, не тянул вожделенно к артефакту руки, но нити искажений, едва заметных даже на моем третьем уровне умения, все же обследовали предмет. И еще, пусть божественные энергии я видел, но сейчас не замечал, может дело именно в низком ранге того навыка? Сделал отметку проработать данный аспект, — Однако, мгм, ты не очень-то спешил на встречу со мной, а ведь вроде бы… да, вроде бы, я должен быть в некоем привилегированном положении? Хотя бы потому что ты мое чадо… Или так не считаешь? — неужели и этот, как ревнивая девка, начнет сейчас ныть о недостатке внимания.

— Наоборот…

— Наоборот? — перебил меня Эйден, — Да? Мгм. Ты встретился с Кроносом и Ситрусом, отчитался перед Императором, выступил перед вашим Советом, затем устроил резню в «Черном серебре Халда» и поговорил со своим другом Оринусом, — что-то доброго ящера я в своей френд-ленте не замечал и ни капли не изумился осведомленности божка относительно моих действий, — И только после этого решил милостиво связаться со мной… Мда… Не находишь это оскорбительным?

— Повторю, наоборот, — я вновь отхлебнул прилл. Нет, почему на Земле не имелось такого напитка? Никакое изысканное вино или коньяк, никакой чай или кофе не сравнится с этим чудом, — Зато теперь могу поведать о разных интересных вещах.

— А разве что-то может быть мне неизвестно? — с эдакой ехидцей спросил тот.

Не стал спорить и указывать, что небожители не вездесущи, но глубокомысленно произнес:

— Например, что перед тобой глава Истинного Великого Дома ты узнал от меня, а не из иных источников.

— Ты прав. Хотя тот, кто в лицо называет Кроноса жадной больной толстожопой рыжей шлюхой, бьет его по косматой башке булавой в его же месте силы, таскает кровного брата за бороду и при этом остается в живых… да, тот может многое себе позволить. Мгм. Да, многое… И, как ни прискорбно, даже не спешить на встречу со мной.

— Ошибаешься.

— В чем?

— Я не называл так Кроноса и даже не сравнивал его с представительницами древнейшей профессии. Могу поклясться.

— Не расскажешь? — заинтересованность собеседника, вроде бы, не наигранна.

— Почему нет? Я помню каждое свое слово. Скажи, где здесь речь я веду про Верховного, пусть все произносил при нем? «Несмотря на хождение разных слухов и пересудов, я до сих не верю во многие из них. Только глупые жадные шлюхи, получив щедрую плату, когда дело доходит до выполнения обязательств, начинают вертеть рыжей рыхлой жопой и плакаться! Плакаться, что у них страшный герпес, месячные и геморрой!». Вот так все было. Клянусь кровью! — пламя на моей ладони, объявшее ее вместе с кружкой и четками, четко засвидетельствовало мою правоту.

— А почему он тогда воспринял это на свой счет?

— Мне то неведомо, — сделал вид, что задумался, а затем после очередного глотка, сообщил, — Знаешь, Эйден, в среде смертных разумных есть такой феномен. Абсолютно проверяемый. Подойди к любой толпе и выкрикни: «эй ты, грязный любитель эльфийских забав!», и обязательно найдется тот, кто гневно проорет в ответ: «это ты мне сказал?!». И порой оказывается, что где-то глубоко в душе бузотер и является этим самым эльфолюбом, но тщательно скрывает свои пристрастия и до жути боится разоблачения. Тот же, кого высказывание не касается, он даже не обратит внимания, — вот так вот, лови следующую подачу, подлый бородатый черт.

— Ты хочешь сказать, что за Кроносом есть такой грех, раз он так болезненно отреагировал на обычную житейскую мудрость? Мгм… Интересно, — Эйден приложился к бокалу. Посмаковал. Улыбнулся. И улыбка была такой предвкушающей.

— Опять же это твои выводы, я тебе рассказал всего лишь об явлении, характерном для разумных. Смертных. Вроде бы боги должны вести себя иначе?

— После беседы с тобой становится все еще интересней…— падла хитрая, ушел от важного ответа, — Для меня интересней, да, для меня, но не для тебя. «Оскорбитель богов» звучит? — мне даже не пришлось разыгрывать немного недоумения на лице при последних словах, — Да, да… Верховный не погнушался потратить прорву энергии, с его-то жадностью, но дать тебе это звание, к нему присоединился и Ситрус.

Два брата-акробата, мать их — Раонос. Впрочем, нигде не забывал с кем говорил, но если бог обмана преследовал свои цели, то я свои. Похоже, обиду Верховный затаил не только из-за неподнесенного бесценного артефакта от великого мастера Марка дер Тиона. Но скорее, он пошел на поводу эмоций осознано, уже тогда возникла гипотетическая необходимость избавиться от жезла, при условии его нахождения мной. Подстраховался, разыграл обиженного, как с подставой морды под удар.

— Чем оно грозит? — спокойно спросил, а в глубине души злоба. Суки, присвоили внеочередное воинское. Конечно, при условии правдивости сказанного.

— Учитывая, кто тебе его дал, то ухудшением отношения их верных сторонников, опаски как-то взаимодействовать с теми, кто нейтрален в Новом и Старом пантеоне, но в целом не так страшно. Что еще? Мгм… Жрецы официальных культов станут относиться крайне негативно, при случае могут навредить. Паладины, истово верующие и идущие по пути Кроноса или Ситруса будут тебя ненавидеть, если выпадет шанс постараются убить. А уж нагадить как-то — обязательно. Там много других подобных нюансов. Перечислять их долго.

— И давно оно у меня? — вспомнил я посещение храма всех богов в Демморунге и попытку воспрепятствовать главного жреца. Не стал задавать других уточняющих вопросов относительно «нюансов», и так становилось ясно, что ничего больше из собеседника не вытяну.

— После той вашей встречи с Верховным. И знаешь, что самое удивительное, он сам протрубил на весь мир… да, что на мир? На миры! Когда метался перед множеством своих соратников и орал: «Глэрд Райс посмел обозвать меня жадной больной толстожопой шлюхой! Рыжей! Меня! Отца битв! Кроноса! Главу пантеона! Рыжей шлюхой! Рыжей!».

— Еще раз повторюсь, такого за мной не водилось. А почему акцент делается именно на «рыжей»?

Эйден расхохотался.

— Он же до того, как волосы обрели теперешний цвет, был что тот огонь. Присмотрись, они у него отливают серебром, — пояснил Эйден, — Не знал?

— Нет, но и это ни о чем не говорит, — с убежденностью в голосе заявил я, хотя прекрасно понял все, и вопрос, если это не выверт моего сознания, то кто мне «подсказал» нужное прилагательное? Бьющее точно в цель? Я ведь и тогда недоумевал, почему обязательно «рыжая», — В любом случае, не иначе Ситрус на него воздействует. Хоть и пытался открыть глаза главе пантеона на этот вопиющий факт, но тот не стал слушать, а подлая белобородая млеть, которая постоянно кружила рядом, сразу начала верещать: «Он дитя Эйдена! Он дитя Бездны!». Жаль башка у Многомудрого крепко к шее приделана, не смог за бороду вырвать ее вместе с гнилыми корнями! — зло сжал левый кулак, медленно разжал, снова сжал.

— Нет, тот верный сподвижник Кроноса. Он и шага без команды или одобрения не сделает, — ну-ну, видел я как это происходило даже в среде разумных, когда две наложницы вели свои игры. Дополнительно выяснилось в ходе допросов, что у них припрятано немало в личных тайниках по всему Аринору, имелись и независимые любовники, у обеих, — Кстати, хочешь сказать, что и Ситруса ты не обвинял в противоестественных связях с Раоносом?

— Увы, то не голословные утверждения, это есть горькая правда... — отрицательно покачивая головой, скорчил я как можно более скорбную гримасу, — Сам удивлен…

— Расскажешь? — и в глазах хищный блеск.

— У любой информации есть цена.

— Я оценю и щедро награжу.

— Давай так, пока не будем касаться прошлого задания, перед Весами заключим новую сделку. Мне требуется возможность, умение ли, по своему желанию в любой момент прервать аудиенцию абсолютно у любого из божеств. И не важно, вызвал ли я их или они меня, и чтобы это невозможно было заблокировать.

— Это мизер, если найдется подтверждение твоих слов, — после недолгих раздумий сообщил тот, а потом подозрительно, — Ты мне не доверяешь?

— Эйден, не находишь ситуацию уникальной? Отец лжи спрашивает у собеседника подобное… И на какой ответ ты рассчитываешь?

— Согласен, — расплылся в улыбке тот, — Слово, что в любом случае ты это получишь, и еще больше, чем покажут Весы, если информация будет ценнее! — полыхнувшее пламя в камине засвидетельствовало принятие клятвы.

— Тогда слушай. Мне удалось надавить на Раоноса, вывести его из себя, и тогда я спросил: «Уж не предавались ли вы с Ситрусом после этих «яств» низменным страстям? Близкие друзья опять же…», на что он мне ответил: «Повторю, не твое дело, аристо! Чем хотели, тем и занимались, мы — боги, мы можем все!». Клянусь кровью!

— Однако… — Эйден даже глубокомысленно подбородок двумя пальцами почесал, — А что за «яства»?

— Дерьмо синих коростов и джигурдийские болотные глисты, — не дожидаясь, дополнил картину, — Когда я обвинил в совместном их поедании, то Кровавый почти захлебываясь взвыл: «Неважно, что мы вкушали с Ситрусом, это не твое дело! Да и никогда тебе не познать совершенства яств богов, жалкий смертный».

— Даже так! Очень, я бы сказал, очень смело, да, смело! — восхитился собеседник, приблизительно, как уж совсем отвязным выходкам слабоумных, а в глазах работа мысли. И тень зловещей улыбки на губах, — Впрочем… это Раонос… Вот если бы имелись подтверждения прямого их сотрудничества…

— Мне жаль такое говорить, но и они есть. В битве на Арене в Долине водопадов и грез, кроме якобы мятежного аватара Ситруса, который таковым не являлся, ему помогала парочка белогривых.

— Почему «якобы мятежного»?

— Потому что во время боя в него вливал энергию именно Ситрус, — я ведь обещал не рассказывать о сем прискорбном факте только Кроносу, а не другим богам, — Даже сам выигрыш тебе о многом скажет — сорок пять тысяч пятьсот тридцать шесть кристаллов истинной силы. А затем Многомудрый мне заплатил за молчание о данном факте перед Кроносом. Клянусь кровью!

— Только перед Верховным?

— Да, иные условия не оговаривались, иначе бы я молчал, — это тебе еще за драконов.

— Мда, я бы сказал, познавательно. Теперь могу сообщить, что твоя просьба об умении ни стоит и сотой части этого знания.

— Сможешь тогда всех входящих в мой Дом наделить возможностью по желанию перейти в царство Мары невозбранно и добровольно, где бы они не находились в тот момент, когда станет необходимо, как и каждому дать умение прервать аудиенцию у божеств. И ты наградишь их, не открывая себя? — я хотел просить первый навык за браслет, но раз получилось, как получилось, то почему бы и нет?

Эйден ненадолго задумался, дополнительно, затягивая паузу сделал глоток вина, и вынес вердикт:

— Конечно, много просишь, но сделаю. Ты глава, отвечаешь за всех тоже ты, поэтому их согласия на вмешательство не потребуется. Достаточно твоего. А почему думаешь, что Ситрус влияет на разум Верховного?

— А разве в здравом уме можно орать на всю округу: «вертихвостка Азалия, которую каждый второй называет «шлюхой»? Продажный Иргус, которого я куплю, продам и снова куплю за жалкое золото! Тупая сучка Истелла, у которой кроме дум о плотских утехах нет ничего в голове? Они все склонились и будут выполнять мою волю!». А об Маре? «Она живет в страхе и издревле не вмешивается в наши дела, и только поэтому еще на своем месте! Стоит ей только изменить правилам… И это место займет другой или другая!».

— Мара живет в страхе?! Мара?! — да, если Эйден не играл, то он крайне изумился, — И ее могут сместить эти?!.. Эти?! — рассмеялся он, — Да и про остальных сказано столько… Пусть упомянутые и ниже по рангу, но никак не являются подчиненными Кроноса и могут доставить множество проблем. Ему. Мда… Я ошибся, говоря, что награда за эту информацию превышена, она занижена. И согласен, в здравом уме и твердой памяти болтать о таком невозможно, особенно о Маре. Последний кто себе позволил намек на подобное по-настоящему мертв… и это Ригмар, — побарабанил длинными пальцами по столешнице.

Сколько новой важной информации для работы уже получил... Нормально.

— Вот. А ты спрашиваешь, почему я сначала осуществил ряд встреч и только затем воззвал. Результат налицо, потому что я настоящий професс…

— Глэрд Райс, давай только не со мной! Не нужно! Не делай из себя, но главное из меня, глупца, — поморщился визави, помолчал, — Но это точно слова Верховного? — недоверие в тоне Эйдена так и сквозило.

— Если даже вокруг была иллюзия его чертог, то зачесть задание за доставку жезла Антонио де Тисса мог только он, как и выдать награды. Да, это его слова. Клянусь кровью! — опять пламя, — И стоит ли говорить про то, что братья теперь отказываются платить за дальнейшее преследование Раоноса?

— А вот здесь может быть несколько факторов. Первый, твои действия привели в чувство Кровавого и он, выплатив щедрые контрибуции за «пиявок», вновь стал лоялен и нужен зачем-то Кроносу. Но не стоит забывать про второй аспект. Ты слишком резко ослабил Раоноса на землях Хаоса, не забрав и тысячной доли силы, разлитой вокруг. Во вселенной же ничего не терпит пустоты, поэтому ниша будет заполняться. Кем? Казалось бы, масса вариантов. Но у Нового, да и у Старого пантеона там нет реальных точек опоры, чтобы увеличить свое влияние настолько, Позабытые же слишком слабы. Остается Хаос и, как ни странно, но Бездна. У Тьмы не существует богов. А тем, кто нас выше, не нужны резкие колебания. Равновесие — вот их кредо. На тебя, а ты смертный, они никак не могут воздействовать, если только договариваться… Но для них некий глэрд Райс насколько ничтожен, чтобы снизойти даже их вестникам... я даже аналогию такую не вижу.

— Не будут ли они мне мешать брать под свою руку земли Хаоса и Тьмы? И назови этих хранителей, если можешь?

— Если просто под руку, то — нет. Но если ты начнешь уничтожать места силы, ограничивая возможности богов… Не знаю. Пути тех мне неведомы и безразличны, у меня алтарь — это каждый разумный произносящий мое имя. И назвать никого не могу.

— А если я дополнительно буду ослаблять Хаос и Бездну?

— С Хаосом еще пройдет… Но Бездна, даже ее низшие служители тебе не по зубам. Хотя… тебе должна была достаться от архилича, если он ее не использовал для возвышения, Пирамида Шонна… Впрочем, и в таком случае сомнительно. Да, сомнительно. Ты не инициирован. Не знаю. Как вариант основать свой культ.

— Это не мой путь. Я — аристо! — отрезал такую возможность.

— Как и Кронос, — многозначительно прокомментировал визави.

— Похоже, он забыл, кем был ранее. И теперь деменция все больше дает о себе знать, например, дать мне на ровном месте такое звание… — сделал вид, что вновь разозлился.

— Ты сильно не огорчайся, везде есть свои плюсы, ведь практически сразу ты получил другое — «Соратник бога». Ты и этого не знал? — ехидно улыбнулся «папаша», глядя, как я вопросительно поднял бровь.

— Откуда? И кто мой сподвижник?

— Твой однорогий друг решил подсластить горькую лечебную настойку, — рассмеялся тот.

— Точно, на душе сразу легче стало, — улыбнулся в ответ.

Доверие к ящеру с нулевых значений ушло в глубокие минуса, став чуть выше, чем к Кроносу и Ситрусу, если слова Эйдена не ложь. Хитрая сука потихоньку, по чуть-чуть, отрезала другие возможности для меня, оставляя единственный путь. И падаль доисторическая мудро ничего не сообщила своему «соратнику». Не нужно обладать семи пядями во лбу, чтобы понять — такое признание усугубило звание «Оскорбителя», учитывая авторов и того, и этого, как и их репутацию. Не поэтому ли со мной не стала общаться Истелла?

— Давай перейдем к нашим текущим делам. Да, мгм, делам. Итак, браслет ты добыл. Что хочешь получить взамен? Твоих домочадцев и тебя я уже наградил за информацию. Тем пришлось немного потерпеть в иной реальности за умение перехода к Маре, наделение возможностью прервать контакт с любым из богов — процедура абсолютно безболезненная. Появишься ты на Аргассе в тот же момент, в какой и перенесся сюда, поэтому так. Проверь, — потянулся, и понял, что появилось свойство.

— Все есть.

— Кстати, за важнейшую информацию я тебе остался должен. Что хочешь еще?

Аукцион невиданной щедрости…

— Можешь сделать, чтобы неугодного бога, который пытается меня выдернуть из реальности к себе, лишить полностью доступа? Порой отвлекает.

— В целом, чуть превышает, но… — щелк пальцами, а вот здесь лоб вновь обожгло.

Прогнал прану, проверил. Заблокировать мог любого, но только в том случае, если небожитель с тобой уже связывался. Вот и объявим при случае войну спамерам.

— Вижу сам, что все в порядке, да, в порядке, — прокомментировал результат работы Эйден.

Закрыли сделку.

— Теперь по браслету. Ты справился с заданием. Что хочешь в награду?

— Ты ведь знаешь свойства моей перчатки?

— Конечно, наследие самого Иммерса Сумеречного. Вора из воров, который не гнушался обкрадывать богов. Точнее, крал он у них безбожно. Мгм. Да, безбожно. Только не могу распознать на поглощение энергии кого из нас она сейчас настроена или... или… нет, не «или», иначе бы ты не смог использовать большую часть артефактов, точнее они бы просто рассыпались в пыль.

— Можешь сделать так, чтобы я сам мог выбирать жертву?

— Так заполни… Управляющий амулет я вижу. Хотя про что я? Да… Задача. Миллиона на четыре камней истинной силы. Сумеречный никогда не мелочился. Мда… Надо же... Пройдоха Кронос!.. Вроде бы дуб дубом, но смог и настроить наследие на своего врага, и чтобы от взгляда того укрывалась функционирующая их способность, — пока Эйден размышлял вслух, нити искажений шарили по левой перчатке, впивались и в грудь, в то место, где под одеждой висел управляющий амулет, — На каких богов настраивать?

— Раонос, Ситрус и… Кронос, раз говоришь, он слишком хитер. Конечно, чтобы обязательно осталась возможность иногда помогать другу Оринусу в утилизации ненужных предметов культа. Было бы замечательно, если бы все они не видели такие мои возможности.

Эйден помолчал. Отпил вина, откинулся на кресле.

— Могу. Это будет даже забавно. Мгм. Забавно. Есть у одной народности интересное оружие, оно даже без всякой магии возвращается к владельцу, — на это и расчет, что Эйден захочет обязательно сделать гадость своим оппонентам, а тут под рукой дурной древний аристо, который не спит не ест, но добро несет всем и каждому, — Если приплюсуешь к браслету кольцо Синквела Дарующего Жизнь или «Ярость Кроноса», — здесь задумался уже я, нет, последний аргумент мне необходим, — А еще поклянешься мне на крови, что не станешь даже, когда пробудишь управляющий амулет, использовать его против меня. Не люблю воров, — и улыбнулся обезоруживающе.

— Забирай кольцо. Условия неприменения обговорим подробно. Контуры исключений приблизительно такие, может произойти что-то случайно, наши отношения могут испортиться и так далее…

— Ты в любом случае мое дитя, разве отец может желать зла своему чаду?

— Тебе самые яркие примеры из истории привести?

— Не надо. Убедил. Единственное, тогда ты не добираешь до награды. А я не люблю и когда мне должны, и когда я должен. За что, в свою очередь, не любим многими. И да… Иммерс очень плохо кончил. Мда. Очень. У богов есть то, чего нет у вас — бессмертие. И время для нас течет иначе, и мы можем ждать бесконечность. Поэтому… С другой стороны, есть и Раонос, множество его планов разрушено, ты отбросил его на столетия назад. Ведь большого труда стоило закрепиться в Демморунге. Это лучшее место из возможных. Мощнейшие эманации земель Хаоса, длинные сумеречные ночи, древние измененные артефакты, отсутствие закона, отличная логистика — жертв можно не только кораблями доставлять, но и особо ценных из любой точки Империи телепортами. Есть другие боги, которым ты все мозоли оттоптал… И есть Мара… Мгм. Мара-Мара, чей ты Вестник. Вот к ее заданиям советую относиться со всей серьезностью и нигде не пытаться обмануть. Она очень этого не любит. Так что… Мгм…

— Подожди, разумные могут представлять ценность не только из-за деления на аристо или хуманов, пола и возраста, но и еще по каким-то критериям?

— Конечно! Иной хуман приносит энергии кровожадным божкам больше, нежели чем сто тысяч аристо. И я не утрирую.

— Это можно как-то определить?

— В эту область тебе пока лучше не лезть… По крайней пока. Осмотрись, разберись, доживи хотя бы до инициации и там, может, поговорим. Так что ты еще хочешь получить?

— Видеть свои звания от богов.

— Не смогу и никто из нас не сможет. Ограничение. Хотя ты можешь это сделать сам, становись жрецом любого, на первых порах будешь видеть только те, которые относятся к твоему покровителю, а когда станешь верховным, то уже будешь видеть все.

— Тогда повысь насколько можно твой дар видеть свойства предметов, но рассчитывай, чтобы осталось для получения от тебя знаний о сегодняшнем положении вещей в Заповедной чаще Тайгра и Великих копях Дергаласта, их текущем местоположении, — один источник хорошо — два лучше, — А также обо всех возвысившихся архиличах, что правят ныне на Мертвецких землях и знание об Иммерсе Сумеречном.

— Последние — табу. Умение — до третьего ранга. Да, чуть переплачиваю, но всегда говорил и доказывал делами, я не Оринус. Не окружаю себя бездельниками и не беседую со всеми подряд, — тоже интересно, — Но и одариваю всегда нужных разумных, как настоящий аристо, хоть никогда им и не был. Однако сама концепция мне близка.

Значит, и карать станет в случае чего так же.

— Скажи, а что за такой мир Рантора?

— Даже так… Мгм… Надеюсь ты не взял на себя ни одного обязательства, связанного с заданиями в нем? — с визави напускную благодушность и расслабленность, как ветром сдуло.

— Нет. Но пытаются прижать к стене и не оставить выбора.

— И не соглашайся. Я понял замысел Кроноса. Отправить тебя туда с жезлом, который сбросить в разлом в Ильсхлемлских пустошах, так?

— Да. Бесплатно.

— Даже за все блага Империи не соглашайся. Мир Рантора — закрытый. Пробиться туда можно избранным… Нет… неправильное слово, тем, кто соответствует определенным критериям, но на моей памяти, а как ты понимаешь речь идет не об одном десятке тысячелетий, хорошо если двум десяткам удалось выбраться оттуда из сотен и сотен тысяч. Даже боги бессильны изменить этот порядок вещей. Но и это еще не все. Время. Там проходит год, а на Аргассе пролетает почти полвека. Вот и думай. Хотя… Мгм… Что тут думать? Заигрался, Кронос, заигрался. А ты, оказался тем лекарством, которое на порядки хуже любой его болезни… — и рассмеялся, да весело так.

Мало что понял, а может и думал, что понял, но не понял, но запомнил все.

— А почему он не использует своих паладинов? Они же фанатики, задача несложная, перекинул и пусть там бродят веками или тех же аватаров, обретших самосознание. Ведь Кронг вряд ли исключение?

— Всего сказать не могу, на меня тоже ограничения действуют. Но поверь, да, поверь Отцу лжи… Забавно… И ты первый обратил на этот казус внимание, — хорошо, когда у кого-то все хорошо, вон как зубы скалил, — Раз хотят навязать тебе, то значит уверены, что барьер ты сможешь преодолеть, другие подручные — нет. Без подходящего разумного туда перебросить что-то невозможно. И каждый такой способен с собой провести до десятка соратников. Они хотят с твоей помощью избавиться от угрозы. Боятся возрождения Ригмара. А здесь все просто кричит, что это вскоре произойдет. Тут тебе и незанятое место, и жезл, вынырнувший из глубин тысячелетий, и верующих почти каждый второй гном. Любимые дети проклятого.

— Скажи, если некие силы его возродят, то на начальном этапе насколько он будет сильнее того же Демморунга? Или, например, белоголовых?

— Про первого — не знаю, не сталкивался, а если с последними, то раз в пять-десять. Но дело не в этом, если его станут воскрешать, охранять будут такие силы… Там… Мда, там… там и Кронос вряд ли сможет остановить, — или у него манера вести беседу такая — обрывать самого себя на полуслове, рождая нужные мысли в твоей голове, или опять действовали некие ограничения, — Глэрд Райс, а в чем твой интерес?

— Все просто, если он восстанет из мертвых, то эта тварь станет моей головной болью, так как, сам же сказал, он будет на землях Хаоса бесчинствовать. Там же не может быть другого владетеля, кроме меня.

— Амбиции, амбиции, а ведь ты еще даже инициации не прошел… Слушай, глэрд, отличная идея, самому поднять тварь и убить… Не скажу, что другие боги обрадуются, увидев твое новое звание… Но перед Купелью… Эффект должен выйти сногсшибательным. Мда… Как смотришь на такое интересное мероприятие?

— Нет. Я уж точно никого возрождать не собираюсь. Тем более монстра, по сравнению с которым Раонос — сопливая девочка, боящаяся крови.

— Это верно. Хуже только Бездна и кое-кто из Позабытых, например, покровитель Рода Воронов — Дисс. Ты все получил, что хотел? Или есть еще что-то?

— Кстати, едва из головы не вылетело… — а дальше я рассказал про то, как уже работают камни Эйдена, божок оказался в курсе событий, но посетовал:

— Конечно, лестно воспользоваться плодами труда однорогого друга, которого ты надоумил, а больше некому, и которые мне понравились до глубины души. И не смотри на меня так. Мгм. Да, некому! Но мне не понравилось, что ты с подобным предложением не пришел напрямую ко мне. Каких-то говорящих зверушек пришлось изобретать… Никакого полета фантазии. Теперь же не получится, — неужели у них строго с авторским правом.

— Ошибаешься. Я пришел именно к тебе и именно тогда, когда пришло время, и у меня есть предложение, которое, наверняка, тебе понравится еще больше, касается как раз предобрейшего Оринуса…

Дальше обсудили, затем уточняли и уточняли договор относительно неиспользования и использования в отношении Эйдена наследия Иммерса, соблюдении тайны сторонами и так далее.

Часа четыре пролетело в спорах. Кстати, во время деловых переговоров «папаша» оставлял свою манеру повторять слова и это раздражающее «мгм», «мда» и даже «да».

Нормально, плодотворно потрудились.

Конечно, хотелось выяснить и местоположение центров подготовки элиты Кроноса и Ситруса, как и алтарей с их изначальными камнями. Хватало и других важных и второстепенных вопросов. Но… Я ни на секунду не забывал с кем разговаривал, и как он мог, не хуже меня, а скорее лучше, все перевернуть и обставить.

Поэтому следил за каждым своим словом и жестом.

Еще не давала покоя мысль, что меня использует неизвестная сила в качестве проводника и исполнителя ее замыслов или даже некого тарана. Ведь не зря же «шлюха рыжая» всплыла так «вовремя». Да и раньше много, где улавливал некие отголоски вроде бы вмешательства. Впрочем, мою паранойю тоже не стоило исключать. Конечно, теперь я этот фактор использую на двести процентов, но… но кто меня затачивал и для чего готовил? Вопрос актуальный. Нет, неплохо бы воскресить и грохнуть повторно уже своими руками паскудную тварь — Ригмара, однако здесь необходимо четко понимать и учитывать абсолютно все риски. Иметь реальную предельно четкую картину происходящего, чего у меня не было и в помине.

Оказалась крайне продуктивной встреча. В отличие от визита к тому же Оринусу, который постарался отделаться от меня, в его глазах я прочитал, что тот меня списал со счетов. Похоже, разнеслась весть в узких кругах о моей скорой поездке в один конец. И в этом не было ничего удивительного, учитывая игры со временем божков. Впрочем, он мне еще и званием, данным тайно, развязал руки. Поэтому вскоре над «Камнями Эйдена» многие и многие будут лить его же «Слезы», а учитывая их количество у меня и зная места хранения, то Великий Лес, Чащобы и Острова, как и богему Империи ждали судьбоносные метаморфозы.

Попрощавшись тепло с «папашей» и договорившись о скорой встрече, настало время испытать новое умение. Поймал правильный настрой, продумал все, учел новые вводные и достал алтарь Раоноса, капнул кровью. Воззвал. Через секунд пятнадцать подумал, что тот действительно забился куда-то под корягу и дрожит, однако тут же перенесся в еще одну локацию с эльфийским лесом, но не в основную. На поляне отсутствовало первородное древо. Кровавый предстал в облике светлого остроухого, почесывающего боевого кота, и не успел открыть рот.

— Ты решил показать характер и повести себя неподобающе дерзко, низший?! — взревел я так, что барс вздыбил шерсть, — Думаешь что-то изменилось для тебя?!

— Ты… ты…

— Я знаю, что я это я! И приказал тебе не появляться передо мною в образе слащавой женоподобной остроухой твари, от вида которой меня тянет блевать и все мысли о том, как отрубить твою тупую башку. Приведи себя в порядок, после свяжешься, и может быть тогда расскажу, как ты вновь будешь страдать, как этого избежать и как уже пострадал! — потянулся к умению, и вернулся обратно в свою реальность. До последнего ждал подвоха.

Эйден не обманул.

Работало.

Нормально.

Просчитал Раоноса я правильно. Любопытство — великая сила. Учитывая, что он все же больше ассоциировал себя с женщиной, а может ею и являлся, желание узнать, зачем он мне понадобился, зашкаливало и победило другие эмоции. Уверен, еще ему хотелось унизить, позлорадствовать, рассказав, как меня будут грабить невозбранно божки.

Через секунду вновь оказался, но уже посреди знакомой красной пустоши, усеянной зубьями скал. Ящер взирал со злобой, из пасти капали слюни. Он яростно бил хвостом, будто рассерженный кот, выбивая острым костяным навершием из почвы камни и пыль.

— Как ты…

— Исправился?! — перебил рыком я, — Что же… Это правильно. Но ты не заслужил похвалы, дерзость же, как сказал Кронос, должна караться. И в ту встречу мы касались в разговорах тебя! Клянусь кровью, — и нигде опять не соврал. Упоминали? Упоминали, — Твоя выходка стоит пятьсот камней истинной силы, следующая встанет вдвое дороже. Когда я переброшу пятое зерно, и ты не заплатишь, то просто вернусь в реальность и закрою возможность для зловредного Раоноса связаться со мной каким бы то ни было образом. И потом не стенай. И не обрывай жизни своих жалких посланцев в тщетных попытках достучаться до меня. И два товарища с утеса тебе не помогут. Ибо им самим требуется помощь, — не стал уточнять, что в первую очередь скорая психиатрическая, — Раз, — перебросил зерно.

— Ты заплатишь за все! Проверь хранилище! — ящер поторопился, видимо вспомнил, когда я во время битвы на Арене, не став считать до десяти, хоть и обещал, сразу остановился на последнем числе.

Средства поступили.

— Хорошо. Теперь молчи и внимай, мерзкий Раонос. Я убил твоего безумного протеже! И Винсент Шумар оказался во Тьме, пав от моей беспощадной руки! Твой выпестыш, какими бы вы средствами не старались его усилить и улучшить, не продержался и минуты. Клянусь кровью! Сдох жалко! Жезл Антонио де Тисса у Кроноса, остальные ценности у других богов. О чем это говорит? Если бы ты заплатил, то мог бы отсрочить этот позорный для себя момент. Твой подлый замысел, как и другие — разрушены. Справедливости ради скажу так, он и не мог быть воплощен в жизнь, ибо не будет другого полноправного владетеля на землях Хаоса и Тьмы, кроме меня. Хочет этого кто-то или нет! И кто не склонится предо мной, не будет следовать моей непреклонной воле, тот будет либо уничтожен, либо изгнан. И судьба их станет наполненной страданиями и слезами, как твоя! Вы будете жить в страхе! Дрожать и бояться! И так день за днем!

— Сколько раз повторять тебе, презренный глэрд Райс, я не боюсь! И если бы существовал бог пафоса, наглости и дерзости, то ему бы следовало поучиться у тебя!

— Нет. Просто вы отвыкли от настоящих аристо, да и от других разумных, в ком не пустило раболепство корни! — я еще открою на Аргассе Университеты Свободы.

— Ты опять уводишь разговор в сторону, смертный!

— Разве, жалкий низший, пусть и пока бессмертный? Архилич окончательно упокоен! Не дошло? Все твои труды пошли прахом, больше он не причинит зла ни Империи, ни нашим добрым и верным союзникам и соседям, будь то трудолюбивый честный гном или возвышенный эльф. Да, ты нанес удар по считающим себя лучшими из лучших, по элите наших государств, но он вышел таким, будто рыжую толстозадую шлюху по заднице ладошкой легонько похлопал! Погладил! Вот сила твоего удара! Вся его мощь! Шлепок рыжей толстозадой шлюхе — цена всего, — я презрительно улыбнулся. А теперь твой ход.

— Не рассказывай сказки! Мне доподлинно известно, что мой удар — это не жалкий шлепок рыжей шлюхе, я эту рыжую млеть… — и пошло описание на пятнадцать минут, что тварюга проделала с Империй, с Императором и со всеми союзниками, досталось и светлым, и темным эльфам. Высокородному обществу на вечернем малом «абсолютно секретном» военном совете очень должно понравиться. А уж как по вкусу придется рыжим и толстозадым.

— Не сотрясай воздух! Над тобой посмеялся и Эйден. И теперь твои камни…

— Это я ему позволил сделать, это наказание для всех, в ком мало веры в меня! Так теперь и будет! — пусть я не подобного ожидал, но отличная отговорка. Не можешь контролировать? Возглавь. Аксиома верная с древних времен. И для меня неплохо. Хотя могло быть и лучше, — Кто такой Эйден? Жалкий изгнанник! На моей стороне Кронос и Ситрус! — походя выдал тайну. Одно дело чьи-то догадки, другое — признание.

— Что загнали тебя в стойло? Впрочем, мне их уже жалко. На твоей, как ты говоришь «стороне», был Ригмар. И где он? Мертв. Стал гниющим куском дерьма, отравляющим миазмами целый мир. А его кости до сих пор растаскивает воронье. Оринуса вы тогда заставили встать под ваши знамена, он до последнего не хотел, сопротивлялся… Но вы мроки не успокоились, пока не взяли и не принудили доброго Однорога творить зло! Не смотря на все свои качества — он идет на компромисс, но не я! И кем в итоге стал, тот от имени которого дрожали миры? Может быть занял почетное место в новом пантеоне? Нет. Но он невиновен, вы его вынудили! Вы, мерзкие подлые слизни! Ему было стыдно сидеть с тобой за длинным столом даже на противоположном конце… он мне сам об этом рассказывал. И от горечи тогда пылала его чаща. И я его понимаю. Это вы с Ситрусом на одной волне и можете жрать с одной же ложки, но честному Однорогу с вами не пути! — назидательно потряс указательным пальцем с четками.

— Ты так говоришь, потому что он твой соратник! А, значит, защищаешь! — одно звание косвенно подтвердилось.

— Нет! За него говорят его дела! И Оринус еще выберется из своей берлоги и заберет свое по праву! Впрочем, тебе не нужно думать о таком далеком будущем, потому что я раньше решу твою судьбу. И ты падешь ниц перед своим настоящим господином, то есть передо мной.

— Ты только за этим меня вызвал? — перебил меня Кровавый.

— Нет. Спешу сообщить пренеприятное известие, Кронос перебросил меня в Халдогорд, где я, как и везде, вновь несу свет и добро разумным и не очень созданиям! И уже начал убивать твоих почитателей… Подумай, что будет к ночи, тем паче я знаю многое! У меня один вопрос, будешь покупать индульгенцию на три дня? Думаю, столько продлится мой визит.

— Кронос перенес тебя в столицу Аринора?! — вот так вот, не единственный ты здесь такой вероломный, братья тоже поднаторели в высоком искусстве интриги. Правой рукой выстраивают взаимовыгодные отношения, а левой за спиной творят дичь — лютого отморозка и кровного врага союзника сами перемещают туда, где находятся многие его управляющие центры и активы.

Даже не думал, что эта затея выгорит на все сто.

— Ты потерялся в пространстве, низший? Уже не понимаешь откуда к тебе я воззвал? И где уже начали переходить в Гратис твои почитатели? Их тела еще не остыли! С них капает дымящаяся кровь! Переставай жрать «Слезы Нирна»! До добра они не доводят!

— У-у-у! — по волчьи до ультразвука взвыл Кровавый, затем зарычал, заметался, затопал лапами, и неслось над пустошью, — Грхмрах! Гррррххумммм! У-у-у!

Искажения дичайших мощностей разрушали все вокруг. Казалось, аннигилировалось само пространство. Нет, даже здесь, где он ослаблен, лично мне на него прыгать бесполезно. Оценил. Напоследок божество падших эльфов воткнуло хвост в поверхность, загнав его до половины. Через пару минут Раонос справился с гневом, начал осмысленный диалог:

— Что ты хочешь за эти три дня? — учитывая, что я не собирался задерживаться и на сутки, то сделка должна стать выгодной.

— Десять тысяч камней истинной силы и двух белогривых, не бракованных, которые принесут мне полную клятву верности и подчинятся моей непреклонное воле! Станут служить!

— Это…

— Прежде, чем торговаться, а там я удвою цену, подумай сколько и чего я могу разрушить? Ведь не зря меня сюда доставил Верховный… — и зловеще так, зловеще, — Вспоминай, мои стальные руки, а в них болтливого жреца! Что он мне рассказал… — протянул с вожделением, — Ты знаешь? И уверен, что не потеряешь больше?

— Зачем тебе белоголовые-то? — через секунд пятнадцать спросил тот, проглотив обиды. И желание хвастаться пропало, как меня раздевать-разувать они станут.

— Презренный, хоть ты и не достоин ответа, но я сегодня в честь своих великих побед милостив. Кронос в беседах с моим Хранителем знаний, которому ты дал прозвище «Блудливый», а он окрестил его уважительно «Гроссером», рассказал о первородности его крови. И очень положительно отнесся к желанию Нессера овладевать твоими аватарками, как на полях сражений, так и вне их. Как и сподвиг его и дальше следовать выбранному пути. Благословил! Именно после бесед с Верховным дер Вирго загорелся идеей взять в жены сразу трех белоголовых. Не знаю для чего это сделал Кронос, наверное, чтобы ты страдал втройне... Впрочем, неважно. Одна у меня уже есть. Осталось добыть еще двух. Для чего? Настоящие аристо насколько жестоки в наказаниях нерадивых, настолько они щедры, награждая достойных… Заслужит, получит трех жен.

— Кронос? — перебивая мой очередной спич, недоверчиво посмотрел на меня ящер, поражаясь окончательно недостижимому коварству партнера.

— Он. Откуда, думаешь, Нессер узнал о подобных диких обычаях из глубокой древности, о которых не помню даже я? Ведь именно меня Верховный презрительно характеризует, как «цивилизованного», то есть рожденного гораздо позднее, поэтому более мягкого, — прими, сука, правильное решение, не хватало мне еще раз просить Оринуса, чтобы тот у себя дополнительно двух приютил. Все это нужно всего лишь для того, чтобы ты узнал кто автор деструктивных идей.

Уверен, бывший в юности рыжим, дедушка в следующий раз очень и очень хорошо подумает, что говорить моим людям и стоит ли вообще язык распускать.

— Двадцать тысяч кристаллов, на этом все! — ловя мой пристальный злой взгляд, поправился, — Хорошо, сорок!..

— Дешево ты ценишь свои «цветочки»… Что же, приму во внимание твое жалкое положение и не стану забирать последнее, поэтому — договорились. Но смотри, низший, не сообщишь своим, чтобы в поле моего зрения не попадались, виноваты будут только они. Специально никого преследовать не стану, так что пусть спрячутся подальше и забьются поглубже, не выходят из домов, другие покинут на трое суток Халдогорд. И тогда все останутся живы! — до моего следующего визита.

— Договорились!

Дальше полчаса обсуждали нюансы, детали сделки и обязанности сторон.

— Помни, низший, — напоследок заявил я, — Лучше прими неизбежное уже сейчас, и покорись, преклони колени предо мною, и я справедливо решу твою судьбу. Так будет менее болезненно для тебя.

— Презренный глэрд…

— Что «глэрд»? — перебил, — Лучше ответь мне честно, как любой верный слуга своему господину, пусть и будущему, это Ситрус тебя надоумил объявить меня своим кровником?

— Я никогда не стану служить тебе! Слово! — от рыка твари завибрировало само пространство.

— Поясню, презренный, — ничуть не смутился проявлению эмоций божка, — Тебе тоже это выгодно. Мне интересно, потому что из-за мелкого и ничтожного противоборства с тобой я теряю свое драгоценное время… И иначе нельзя, я — аристо. Древний аристо. Ты бросил мне вызов и теперь будешь страдать! Иначе и быть не может! Но мне хотелось бы, чтобы и те, кто виновен в этом паскудстве, ответили и получили по заслугам.

Секунд пять ящер обдумывал стоит ли говорить прямо, но оценив сколько ему принесено добра из-за мудрых советов, прорычал:

— Да, это он. И будь проклят тот день! Клянусь Весами и Равновесием, что мне посоветовал объявить тебя кровным врагом и даже дал половину камней истинной силы на это звание именно Ситрус! Но помни, глэрд Райс, это всего лишь один эпизод нашей с тобой войны. Одно сражение! А твоя любимая Империя скоро вздрогнет от моих деяний, как достанется эльфам и гномам, оркам и орденцам! Ваш поход — вот легкий шлепок по заднице толстозадой рыжей шлюхе, которую я имел, имею и буду иметь! Слово! — он и раньше говорил ярко, но не так выраженно. Там пришлось бы вычленять, — Я не пощажу никого!..

И не надо, уже раненных не останется.

— Еще раз подумай о том, с кем ты начал водить дружбу. Они тебя уже не раз подставили. Теперь перебросили меня в Халдогорд, натравили дер Вирго на твой цветник, который ты холишь и лелеешь, поливаешь… Вопрос, зачем они это сделали? Неужели по скудоумию? Когда осознаешь всю глубину пропасти, приползешь на брюхе, то может быть в качестве награды за сообразительность, я разрешу облобызать мой тяжелый кованный сапог. Сегодня же ты мне наскучил, повторяясь и повторяясь! — вновь именно я прервал контакт, вызывая бессильную ярость у Кровавого.

Что же, со срочными «небесными» делами вроде бы пока разобрался, теперь предстояло плотно заняться земными...

Глава первая

22.06.589 от основания Новой Империи, Халдогорд

Где искать рьяных и верных последователей Раоноса в Халдагорде, даже не обладая знаниями, полученными в ходе допросов старших жрецов, верхушки криминальных структур и главы Седьмого особого отдела Тайной канцелярии?

Ответ прост — в лучших развлекательных заведениях столицы. Собственно, в уборной элитного ресторана Черного серебра Халда, расположенного в пяти минутах ходьбы от Канцелярии, я и умывался после общения с божками.

Нет, дело не в том, что все богатые и именитые насквозь порочны, и, как ни прискорбно прозвучит для обывателя, процент подобных извращенцев среди верхушки не превышает таковой среди низов. Но есть нюанс. У элит имеются средства на реализацию замыслов. Порой любых. Поклонение же Кровавому требовало жертв, жертвы покупались за деньги. Логическая цепочка крайне простая.

Для чего нужны были яркие представители паствы? Продемонстрировать клещи рядом с тестикулами божка, попутно рассказав о виновниках таких судьбоносных моментов в его непростой жизни. Необходимость срочных решительных действий множилась на уверенность, что никто не позволит мне остаться в столице Аринора больше, чем на несколько часов. И она достигала абсолютных величин. Еще больше укрепился в верности выводов, когда осмотрелся на крыльце Канцелярии, куда вышел после доклада перед советом, где чествовал самого себя и всех тех, кто принял участие в добыче платы мертвым колдунам.

— Аррас! — орали в завершении аристо и хуманы, к ним присоединились воодушевленные гномы и эльфы, как темные, так и светлые, из тех, кто отличился. Остальные куксились, завидовали.

Да, меня хотели оставить до конца и на этом очень настаивал, появившийся великий герцог, но я Императору сообщил во время приватного разговора, что и другие ждут известий, указав пальцем в потолок. Тот понял все правильно, еще раз поблагодарил за верность Империи и постановке ее интересов во главу угла, уверил, что хорошо подумает о достойной награде героя. В свою очередь я намекнул, как в межреальности летают невозбранно драконы. Долг платежом красен.

Вернул с пафосной и проникновенной речью вяло отнекивающемуся монарху телепорт (на радость моей паранойе), оставил себе лишь средство связи. Подарил скорбящей чете доспехи, оружие и другое имущество Винсента Шумара, с условием, что «падаль» выставят на всеобщее обозрение, дабы каждая «затаившаяся гнида» знала — «могучие и беспощадные руки Империи» дотянутся до любого врага, где бы он не находился.

Когда покидал заседание эрлглэрд Рональд провожал меня встревоженным взглядом. И я понимал почему. Не знать о творящихся бесчинствах в столице Аринора его глава просто не мог.

На первый взгляд вокруг царило благолепие. Здания в три, четыре, а где и в пять этажей спорили друг с другом обилием готических башенок и мотивов. Здесь можно было ослепнуть от обилия позолоты и серебра, разноцветных стекол, прозрачных витрин на первых этажах элитных лавок, света за ними. Лепнина, декоративные и реальные колоны, статуи, мрамор всех цветов и оттенков. Фонтаны и яркая-яркая зелень, отлично оборудованные места для отдыха. В целом же, это мишура. Раскрасить так можно и Демморунг, и Черноягодье.

Главное заключалось в самих людях, на ум приходило сравнение между гражданами Альянса и представителями Диких Территорий на Земле. Здесь никто никого не боялся и не опасался, не был постоянно собран и готов к действию, не следил за языками, как бы чего не сболтнуть лишнего. Одеты все больше ярко и легко, огромное количество украшений, косметики — львиная доля подражала эльфам, вторая — представителям королевств, фактически не имелось исконно имперских одеяний. Говорило это о многом.

Улыбки и смех, громкие разговоры…

Оружие — максимум кинжалы у простолюдинов, у аристо и других благородных в основе своей тарнирские клинки, они же катаны. Броня встречалась редко-редко, и в девяносто девяти процентов незримая. Демонстративно реальную носили лишь стражники, толстомордые и толстобрюхие — ощущение, существовал дресс-код в наборе на службу. И судя по движениям, как и общей расслабленности, они были ни к чему не готовы. С другой стороны, от них этого и не требовалось. Для приведения в чувство горожан достаточно лицезреть обывателям их на горизонте, так небольшой конфликт не превратился в драку при появлении стражи.

Отметил у населения очень мало боевых и защитных амулетов, вообще, магических элементов, в отличие от дорогой одежды, аксессуаров и просто драгоценностей. Приблизительно на порядок меньше волшебных предметов, чем в Демморунге. И здесь речь шла об обеспеченной прослойке, учитывая центр столицы.

На их фоне я выглядел, как посланец из темных кровавых веков. Реальная, а не церемониальная броня, к ней прилагалась линейка незримых, шипастая булава на поясе — символ власти, меч — не поделка узкоглазых тирнарцев, а старый добрый полуторный, пьющий кровь настоящих врагов, отнюдь не беззащитных крестьян и горожан; прямые кинжалы Иммерса. Россыпь боевых артефактов, алхимические и магические гранаты. Подсумки «Рейдера» с необходимым имуществом, и это еще плащ, скрывал от любопытных глаз родовые ятаганы на спине. Вокруг меня не бурлило пространство от искажений только потому, что все маскировалось. Рюкзак вновь пришлось спрятать в очередном тайнике на землях Хаоса, а щит и копье бросить в болотину.

Отметил, затея с имперским драконом на груди работала еще хуже, чем в Северной крепости — девяносто девять и девять процентов обывателей не знало зачем он там, как и того, что идет глава Истинного Великого Дома. Это выяснил из прослушивания разговоров окружающих, которые решили, что я некий бедный наемник из благородных, прибывший под знамена одного из Великих Домов откуда-то из диких земель, где о цивилизации не слышали. Выводы делали по отсутствию украшений. Группа молодых аристо подняла на смех товарища, который пытался им рассказать о дичайшей стоимости доспеха. Да, без свиты теперь никуда. Статус. И дело не в том, что я чего-то опасался, лишь не хотел терять время снося головы ретивым и плодя ненужные конфликты, которые не отвечали целям и задачам. Но Турин и гвардейцы должны были прибыть приблизительно через двадцать минут, столько им требовалось добраться до телепортационной станции. В целом же, не порадовало, что основные и важные символы геральдики не знала не только чернь, но и аристо. И должный избавлять меня от нежелательных дуэлей дракон, без сопровождения не котировался, наоборот, вызывал жгучее желание у рьяных патриотов герцогства скрестить со мной мечи. Ведь я своим видом поддерживал «тиранов» и «захватчиков».

То, что вся эта элитка давно бы сгорела на алтарях Охлана, не будь Империи, молодежь не волновало. Их опасения вызывал лишь Совет и то, что монарх находился в шаговой доступности, поэтому могло прилететь всему Дому бузотеров. Многое я услышал и вычленил. Если громогласные выкрики об угнетении Империей несчастных островитян не являлись ярким признаком сепаратизма, то тогда неизвестно, что им можно признавать.

В целом отличная рабочая среда. Да, отличная. Устроить массовые беспорядки, переходящие в гражданскую войну — легче-легкого. Остроухие очень хорошо поработали, учитывая общие настроения, что под их чутким руководством или в союзе никто не будет обделен, все попадут в Рай еще при жизни.

Я пока лишь просто отмечал тенденции, не заостряя. Сделал заметку на будущее. Без потрясений Демморунг никто не отдаст под мою руку.

Размышлял о богах и возможных их ходах, вслушиваясь и всматриваясь, порой останавливаясь, когда медленно пересекал наискось центральную площадь. Глок давно показал основных фигурантов внутри Черного серебра Халда. Меня занимало не предстоящее, а другое. Дела в Доме. Единственное реально слабое звено, которое могло на что-то повлиять, — дер Вирго. Его идиотия и некий инфантилизм, больше подходящий сериальным главным героям, возводился в степень изворотливости и живости ума и мог принести немало бед. Подумывал даже, как в случае чего радикально купировать угрозу. И понимал совершенную ошибку, когда принял его. Да, мощь возросла, ряд проблем на тот момент был решен, но возникало гораздо больше. Предполагал худшее, что он уже вступил в некий сговор с богами за моей спиной, взяв на себя определенные обязательства. Пусть инструктаж я провел, его сопроводил предельно четкими и ясными приказами, но как показывала практика, которая не расходилась с моими мыслями, лазейки всегда оставались.

Еще волновал вопрос, на какие действия провоцировали меня божки? На что они рассчитывали? И крепла уверенность — никто не даст две декады, отведенных на раздумья, действовать те начнут сразу. И… Мой им ответ? Или думали, раз сработало однажды, когда на меня навесили задание, от которого имелась возможность отказаться (при наличие определенных знаний, полученных позднее от архилича Демморунга) по первоначальному поиску жезла, то повторно все пройдет так же без сучка и задоринки? И во время очередной «дискуссии» с братьями, «выторговав» все обратно, запрошу награду за сброс жезла, тогда божки нехотя согласятся, я, окрыленный «победой», возьмусь за задание, а затем пока-пока, глэрд Райс? Непонятно. Единственное, в чем они просчитались, не стоило упоминать близких, впрочем, и дальних тоже.

С такими мыслями подошел к помпезным колоннам, подпирающим вычурный навес над входом в трехэтажное Черное серебро Халда. Сверху восседала статуя хищной птицы, похожая на гербовую Аринора. Ожидал конфликта в самом ресторане, учитывая его славу и кто в нем находился практически на постоянной основе, присутствовали они и сейчас. Но все началось уже на подступах, когда перед высокой двустворчатой дверью мне дорогу заступили два огромных орка, вооруженные до зубов и обвешанных боевыми и защитными амулетами, часть из которых была наполнена энергией Раоноса, несмотря на количество все слабенькие, конечно, по сравнению с моим арсеналом. Но в среднем горожан они крыли на порядок:

— Это заведение не для тебя, хуман! — они не ослепли, не заметив родовую печатку, но тут действовала и аура, и звания, и чувство собственной беспредельной важности и безнаказанности говорящего, — Вали отсюда, пока жив! И преподнеси дары Азалии, мы сегодня добрые… — и сплюнул мне под ноги.

Вальяжные, дерзкие, они так и не поняли, как умерли, разбрызгивая кровь и мозги из тупых голов. А я вновь отметил, что народная молва переоценила крепость бошек клыкастых.

Неспешно повесив моргенштерн обратно на пояс, спокойно зашел в ресторан, крики прохожих раздались уже вслед. Звуки отсекла специальная магическая завеса. Внутри обстановка была на порядок богаче, чем в том же «Сердце Иратана». Столы и столики, белоснежные скатерти, салфетки, блеск серебряных солонок и перечниц, хрусталь, дополнительное освещение не одним десятком магических светильников. На небольшом помосте играл живой оркестр с поправкой на средневековые реалии.

За столом персон на двадцать на лобном месте возле камина отдыхала от трудов праведных местная золотая молодежь — четверо аристо, два хумана — все почитатели возвышенной остроухой культуры, столько же светлых эльфов, одна темная, и девица из высшего света, неуловимо похожая на восседающего парня во главе. По правую руку от представительниц слабого пола сидело по огромному орку, которые периодически закатывали в блаженстве глаза. Статуями вокруг замерла охрана — шестеро закованных в сплошную броню хуманов с аристо (по трое) и столько же эльфов, среди которых находилась пара темных. За столиком по соседству справа сидела пятерка боевых магов. Явно не звезда.

Четыре с половиной десятка посетителей из благородных, среди которых встречались эльфы и пяток гномов, предпочитали держаться поодаль от развеселой компании, образуя вокруг вакуум. Те же, не стесняясь в выражениях, порой громко комментировали вид присутствующих, звали их дам на огонек. Обыватели старались не замечать непотребного.

Под столом скрытые скатертью переползали на коленях от одного фигуранта мужского пола к другому четверо нимф. На постоянной основе между широко раскинутых ног благородных дам пристроилось двое лизунов. Представительницы прекрасной половины держали правые руки на монструозных размерах членах орков, передергивали их, а после очередного глотка вина, порой склоняясь, будто что-то ища, прикладывались губами к чреслам.

Нормально.

Фантазия, конечно, развита слабо. Но спишем это на общий патриархальный уклад, отсутствие доступа к произведениям искусства наших режиссерок и сценаристок. В целом, даже так вроде бы убого, но компания клала с прибором на все устои и нарушала множество табу... Даже сравнение не подобрать из современности, навроде, если на официальную встречу между главами государств Альянса вдруг пригласят банду злых свингеров с килограммами картельной продукции и те устроят совместный прилюдный дебош, все снимут на камеры, затем выложат в сеть с серьезным комментарием от лиц облеченных властью: «Мы работаем сутками! Ваши налоги в надежных руках!».

Здесь данное действо, кроме демонстрации полного пренебрежения к приличиям, носило глубоко сакральный смысл. Теперь на третьем уровне умения видеть искажения, можно было четко проследить, как тончайшие их нити от участников устремлялись вниз. Вели они в подвальное помещение, где находился малый алтарь Раоноса. И они заметно усилились, по мере моего приближения к компании.

Понятно.

Передаваемая сила зависела от количества и качества зрителей. То есть, выходило, когда они предавались разврату при закрытых дверях, то ничего божку не капало. Логично.

Молебен проходил весело и непринужденно. Слезы Нирна абсолютно спокойно лежали на столе практически перед каждым, уже надкушенные. Горки черной эльфийской пыли на пластинах из черного серебра… Неплохо. И хорошо, когда глава Седьмого особого отдела не просто прикормлен, но разделял ценности и устремления тех, кого должен ловить.

Я молча прошел по залу и уселся неподалеку справа от компании к ним лицом ближе к магам, всем видом выражая презрение, как и показно щелкнул пальцами:

— Подавальщик! — повысил голос, окончательно привлекая к себе внимание.

Главный эльфолюб презрительно скривил губы при взгляде на меня, а затем заверещал вроде бы грозно, на деле пискляво, хуже Раоноса:

— Ты кто такой?! Назовись! — судя по описанию, это и был сынок Четвертой Длани. Не везет мне с этим числом.

— Глэрд Райс, — внятно, четко и громко сообщил я, опуская остальные титулы.

Видимо, читали газеты и были в курсе слухов, как и разбирались в символах, только бармен и одна из официанток, которую у меня на глазах успели пару раз облапать и попытаться усадить на колени, штаны с которых были спущены до пола дабы предоставить доступ подстольным дивам. Вполне возможно, персонал сама работа обязывала знать подобные нюансы. Потому что они переводили взгляды с имперского дракона на моей груди на герб Дома и обратно. Побледнели вмиг, а в глазах этой молоденькой девчушки возник некий проблеск радости, в эмоциональном фоне затаенная надежда. На пальце кольцо аристо. Нормальная тут прислуга.

— «Глэрд Райс», — передразнил заводила, у бармена начал дергаться глаз, кто-то под столом поперхнулся, видимо, шлюхи интересовались окружающим миром больше господ, но вызвали неудовольствие одного, которой тонко взвизгнул: «А-а! Сука! Больно!». Хуже баб, но, похоже, зубы у дамы острые, — Так вот, глэрд Райс, ты испортил аппетит нам своим видом. Посмел своей имперской рожей и такими же гербами оскорбить меня, явившись сюда. За эту дерзость сначала мои люди наградят тебя плетьми, затем…

— Я хочу это сделать сама! — выступила темная. Руки помой, сука, — Никогда мне не нравились вот такие мужланы! Еще и шрамированные! Залечить любой — простое и обычное дело, нет, показывают свою маскулинность! — опять выверты переводчика, так как произнесла та с пяток слов в конце, — А ты лижи лучше! Работай языком! А то накажу! — и сама вновь нырнула головой под стол.

Идиотка знатная, те же клинки духа всегда оставляли следы и убрать их невозможно, по крайней мере обычными средствами. Говорил, как опытный пользователь. У меня на теле отметины не только от Кроноса, но и от высшего призрачного жнеца Хаоса, а еще одна из лучших целительниц под боком и входила в мой Дом, и уж кому, как не ей знать о побочных эффектах.

— Желание гостьи — закон для хозяина. Так все и будет! — заявил верховный повеса, я приподнял бровь, слушая, впрочем, мои слова и не требовались. Оппоненты без всяких провокаций сами себе углубляли яму с лирнийскими слизнями, — А затем тебя, имперская псина, посмевшая появиться сюда с драконом на груди, в сердце заведения нашей семьи, история которой идет с самого существования герцогства, вышвырнут и наградят пинками. Тех же, кто тебя пустил… Они будут наказаны! Сурово наказаны! Потому что Империя — это агрессор! Захватчик всего нашего!

— Братик, пусть ему сломают еще руки! Хочу слышать хруст костей этого дерзкого хумана! Слышать его вопли и мольбы о пощаде! — капризным тоном заявила девка-аристо, глаза которой блестели безумно от наркоты, впрочем, у всех они трезвостью не отличались, — А после маги пусть его подлечат и вновь сломают, и так пять раз! Затем слуги перебьют ему хребет, и выбросят обязательно в помойную яму, где обитают крысы! Чтобы он захлебнулся в нечистотах! Грязный имперский мрок! Сюда даже Император не смеет заходить! Ему не место в наших владениях!

И «ха-ха-ха» от окружения, убеждения друг друга в правильности подобных решений, как и не один десяток предложений довольно сомнительного характера, что нужно еще проделать со мной, что собой представляет государство, ее глава, его семья и те, кто его поддерживает.

Все ожидаемо. Вряд ли поросль поняла, что на нее воздействовало помимо гонора, мое звание «кровного врага» их господина. При этом тормоз в виде банального инстинкта самосохранения отсутствовал, так как они не понимали кому бросали вызов. И судя по поведению — идиоты не просто чувствовали себя королями жизни, они ими являлись при попустительстве закона и Кодексов. На что и расчет. Мой.

Сказано достаточно.

Оборвал всю связь между всеми. Дождался, когда охрана наигранно обнажит клинки и сделает шаг вперед. Орки ухмылялись, хуманы и эльфы скалили зубы, маги смотрели лениво.

В десятые доли первой секунды я снес пять волшебных голов мечом Демморунга, в следующие умерла охрана. А затем пришел черед золотой молодежи. В живых оставил только темную эльфийку, срубив ей руку, сжимающую член орка, который предварительно лишился половины черепа. Плеснул на культю лечебного зелья, остатки влил в рот остроухой, затем ее парализовал при помощи умения.

Главарь шайки-лейки сдох от штандарта. Острие в основании древка пробило грудь и пригвоздило оппонента к стулу, пробило его, глубоко вошло в пол. Радостные череп с драконом впитали в себя саму жизнь ублюдка.

Проститутки и проституты с визгами выплевывая кровавые отростки, бросились в разные стороны. Их не тронул. Официантки беззвучно открывали рты еще до конца не осознавая произошедшего, кроме девушки-аристо от которой пошли волны настоящего счастья, боязни поверить в реальность произошедшего. Бармен сжался за стойкой в ужасе.

Осмотрелся.

Нормально.

Еще минута ушла на создание нужного антуража. На острые зубцы кованной решетки над камином водрузил головы. Главное место заняла самая огромная орка, рядом слева гармонично разместилась девки-аристо и других благородных.

Лужи и брызги крови.

Выглядело все, как на бойне. Впрочем, если чуть больше четверти сотни разумных в минус не она, то не знаю...

Музыка умолкла, в зале царила паника, которую прекратил мой рык:

— Я глэрд Райс глава Истинного Великого Дома Сумеречных, и я взял правосудие в свои руки. Крамола и хула на Империю должна караться беспощадно и мгновенно! Есть ли здесь тот, кто сомневается в моем праве? — таких не нашлось, все же моментальная гибель высокородной шайки стала шоковой для всех, — С этого стола все убрать, кроме Слез и пыли, поставить лучший стул вот сюда и напротив, я жду гостя и в компании этих господ, — палец остановился на пришпиленном и переместился на эльфийку напротив, — Я пообедаю. От запахов избавиться, больше ничего не трогать, кровь пусть остается. Этой помыть здоровую руку гномьим горлодером. Хорошо помыть. Ей предстоит держать имперский стяг моего Дома, пусть и с грязью на душе, но чистыми руками. Пока я умываюсь, а ты меня проводишь в уборную, — череп на четках остановился на официанте-аристо, — Чтобы все было сделано. И готовьте лучшие яства, я голоден. Не забудьте про мясо и обязательно кувшин молока, — трупы произвели неизгладимое впечатление, но заказ еще сильнее ударил по восприятию мира окружающих, — Да, всем подражателям эльфов, пока отсутствую даю время, чтобы они покинули данное заведение. Среди вас я не вижу пособников Раоноса, но обезьянки чин-чины у меня вызывают рвотный рефлекс. Как говорили вот эти, — широкий жест ладонью, охватывая окружающее пространство, — Вы мне портите аппетит. И благодарите Азалию, что сегодня в честь своей знаменательной победы над подлым архиличем Винсентом Шумаром, Покорителем драконов, я не стану спрашивать у вас трусливых мроков, почему вы оставляли крамолу без внимания и надлежащего наказания. Судя же по развязности этих недостойных, они проделывали это регулярно. Реальные эльфы, нормальные аристо и хуманы, можете продолжать есть. Вас никто не тронет, если сами не спровоцируете. Но помните, в следующий раз, если промолчите, когда возводится хула на Империю, Императора и ее Столпов, наказание последует незамедлительно! И вы от него не уйдете. Великие Дома станут обычными, обычные канут в лету. Все все слышали? Выполнять! — рыкнул.

Когда я закончил речь с лестницы сбежал управляющий в сопровождении охранника, держащего зачарованный Раоносом меч, но посредственный.

Новое действующее лицо окинуло картину безумным взором и заорало:

— Ты!.. Ты!... Ты пожалеешь! Ты понимаешь с кем?!..

Не стал дослушивать бред, развалил наискось на две части верного пособника Кровавого. А на его спутнике проверил «Торнадо» ударив сверху вниз. Эффект превзошел все ожидания. Размазал тонким слоем по мраморному полу. Фактически аннигилировал.

И хорошо, что у меня все самоочищалось.

От девушки-провожатой исходили волны восхищения, готовности выполнить любое мое пожелание несмотря на то, что мерзкая взвесь покрывала ее с головы до ног. Расправив плечи, она как-то горделиво провела меня в уборную. И в эмоциях промелькнуло сожаление, когда я жестом отпустил ее.

После связался с Оринусом, Эйденом, затем с Раоносом. Обдумав с ними беседы, не стал пока обращаться к смотрителям Арены, хотя желание появилось. Но требовалось больше информации, учитывая ограниченность количества посещений.

Умылся.

Когда вернулся, то запахи персонал убрал при помощи магии, застелил стол новой скатертью, вернув наркотики на место, поставил вычурное кресло как я и показал — спиной к камину, а сверху на посетителей, чтобы взирали мертвые головы. Справа, как думал во главе, находился пришпиленный штандартом, выше перекладины которого злобно на всех взирал череп, иногда мерцая синим огнем в глубине глазниц, от него не отставал имперский дракон, тот красным.

Стяг Дома находился у Турина, я материализовал имперский, воткнул его рядом с эльфийкой, руку которой не только вымыли, но и вытерли насухо. Вложил в ладонь ей древко. Безумный ужас царил в глазах дамы.

Затем взялся за уточнение данных. Выглядело это для окружающих донельзя зловеще. Клал правую ладонь с четками на головы мертвецов. Если раньше одна из главнейших задач — добыть живых языков, то теперь все обстояло ровно наоборот, чаще больше можно было узнать у трупов, не используя спецсредств от Оринуса, лишь родовые вороновские умения.

Единственный неприятный момент, приходилось погружаться в угасшее сознание и испытывать все эмоции, которые проживал пациент. Однако практика помогала отрешаться, а концентрация, четкое понимание и осознание себя и разделение личностей служило подспорьем. Иначе можно было сойти с ума. Так как в большинстве случаев их парадигмы и устремления, как и сами способы получения наслаждения, вступали в дичайший конфликт с моими реальными.

Едва не сплюнул после погружения в тайны не-Мадридского двора, «уточнение» у сестренки и других высокопоставленных фигурантов породило дичайшие волны ярости. Пришлось приложить все мои таланты и умения на ниве сохранения трезвости мысли, чтобы задавить гнев.

С трудом переключился.

В очередной раз помог прилл, налитый в мою именную пиалу. Официантка бодро звонким голосом продиктовала меню, она в отличие от большинства персонала и посетителей отнюдь не испытывала страха, видя тела вокруг, скорее, некое удовлетворение и неподдельную радость. Я невозмутимо сделал заказ. Если в реальности не проходило и секунды, то в чертогах богов проживал часы и часы, добавим к этому постоянную перестройку и улучшение организма, для которой недостаточно всего лишь праны.

Осмысливал новые данные о ситуации в целом. А ведь пустила корни идея убить Ригмара повторно, пустила… Впрочем, ожидаемо. Неплохой гвоздь в мозг мне вколотил Эйден. Зародил идею. Выкинул пока из головы. Более насущные проблемы имелись. Учитывая появившегося на площади вслед за Туриным с гвардейцами таинственного аристо, которому я отдал двадцать два камня душ, а также проследовавшего в Канцелярию главу Серых драконов, то боги, вероятно, решили начинать давить сразу. После беседы с Отцом лжи становилось понятно, они пытались отыграть и вернуть на старые позиции Раоноса на землях Хаоса, вероятно, по-настоящему страшась прихода Ригмара или Бездны. Кровавый же, как его обозначил «папаша» «зло мелкое» и абсолютно «предсказуемое». Уточню, для них.

Лэрг появился в Черном серебре Халда через пару минут в сопровождении восьмерых наших бойцов, которые сразу рассредоточились по залу, беря пространство под свой контроль. Двое после приветствия заняли место за спинкой кресла-трона. Сосредоточенные, готовые практически ко всему, они очень отличались от убитых мною. Турин осмотрелся, хмыкнул, увидев здоровенный член даже в поникшем состоянии в хрупкой ладони и переведя на второй такой же, глянул с неким озорством на меня. Вряд ли кто-то понял, его эмоциональный настрой. Для всех лицо бывшего сотника выглядело непроницаемым.

Поприветствовали друг друга пожатием предплечий, для чего я привстал.

Моя Длань неодобрительно уставился на прилл в пиале и громко заявил:

— Не понимаю тебя, глэрд. Как ты можешь постоянно пить этот… этот взвар? И ведь тебе нравится… По мне, нет ничего лучше хорошего вина, а оно здесь лучшее, вот на него советую обратить внимание, — здесь управляющего и официантов начало мелко потряхивать, глаза темной эльфийки расширились. Совсем другие фразы они ожидали при встрече.

— Каждому свое, — философски ответил.

— А эти вместо мечей другие орудия решили использовать? Оригинальный подход! Впрочем, если такие злыдни доберутся до честного аристо, то становится страшно… — лэрг сделал неопределенный жест рукой и намекая, что отсеченных агрегатов вокруг больше, чем иных конечностей.

— Последователи Раоноса мало отличаются от диких животных, спариваются прилюдно, творят разное не укладывающееся в нормальной голове, сам вспомни, чем они славятся. Например, жрут «Слезы Нирна» без меры, нюхают черную эльфийскую пыль, предаются эльфийским страстям, при этом не гнушаясь чреслами орков… Хотя у тех же остроухих последние котируются хуже, чем мроки. И это проделывают благородные темные эльфы и девушки-аристо, получившие лучшее на Аргассе образование, культурные… Хорошо хоть нужду на столы не справляли. Впрочем, за подобное можно и не карать столь сурово, если выбросить поклонение запрещенному божку. Да, пренебрежение Кодексами, наплевательское отношение к устоям. Хватило бы зачинщикам петли, остальным плетей и службы в штрафном легионе, тем паче предстоит поход на земли Хаоса. Это и не таких идиотов в чувство приводило. Однако наши фигуранты мало того, что были непочтительны, так еще и посмели открывать грязные рты, понося Империю, Императора и лучших ее представителей, Столпов. То есть меня. Крамола, как она есть. И где? В заведении носящим статус «имперский», в паре сотен метров от Канцелярии… Меня обозвали «имперским мроком», «псиной», хотели прилюдно высечь, затем сломать руки, не раз и не два, после хребет и выкинуть из заведения, погрузив обязательно в нечистоты со смертельным исходом, дабы я в них захлебнулся. Их оскорбил до глубины жалких душ дракон и наш герб. Вот она, — палец остановился на девушке, — Своими грязными руками желала лично осуществить экзекуцию. Да, это на ее правую ладонь ты обратил внимание. Левую же служащие заведения помыли гномьим горлодером, после чего я позволил дамочке подержать наш имперский стяг.

Одновременно с началом монолога отравил по закрытому каналу:

«Говорим вполне открыто, без куполов, нам нечего скрывать. Ведем себя демонстративно для слушателей, дабы они разнесли вести и больше подобного не повторялось или такое происходило редко. Слишком все тут отупели и обнаглели от безнаказанности. Она приводит к лишним жертвам. Герб Дома Сумеречных должна знать каждая шавка. Нет, эти заслужили свою участь и яму, но большинство должно все же служить и приносить пользу Империи. По доброй воле или без оной, а не гнить во славу мроков».

«Мудро! Понял!».

Не стал говорить, что льстец из него не очень, а может он так и думал действительно. Не понятная смесь эмоций исходила от лэрга.

«Умения получил? Переход к Маре и обрыв связи с божками?».

«Да».

«На что они завязаны?».

«Удивительно, но не знаю. Проверил все вплоть праны, хоть ею и не умею пользоваться, но ничего».

«Это хорошо. И у каждого нашего члена Дома теперь имеются такие же».

«Есть причины?».

«И очень весомые».

«Кто наградил?».

«Неизвестный или неизвестная. Клятвы».

«Понял».

— Если ты не знал, глэрд, то позволь представить тебе — Энилья ре Ганнаро из Великого Дома Алого Ядовитого плюща, почетная гостья Аринора, — ткнул лэрг в парализованную эльфийку, — А это ныне покойный второй сын четвертой Длани эрлглэрда Виотта главы Великого Дома Миррэ — Арнольд, вон та его родная сестра Руана, и он никогда не отличался умом, — указательный палец остановился на пришпиленном, — Впрочем, данное утверждение справедливо и для папаши, который, уверен, уже спешит сюда с верными людьми. Ведь гибель зафиксировал амулет Мары, а это самый любимый ребенок не только его, но и всей их многочисленной гнилой семьи, — задумчиво проговорил Турин, от соратника повеяло хищностью, он жаждал поставить точку в жизни и того фигуранта, — Я не могу сказать, что он был самым паскудным разумным в герцогстве, но в двадцатку входил по праву. Всегда за ним числились какие-то грязные истории. Вина, — спокойно проговорил, не обращаясь ни к кому конкретно, — Единственный вопрос, а стоило ли марать наш штандарт об эту падаль?

Чудеса телепортации, уже через несколько секунд перед Дланью возник хрустальный бокал, который начал медленно наполнятся из пузатой зеленой бутылки, вокруг распространился тонкий аромат напитка. Лэрг кивком обозначил меру, затем отсалютовал посудиной мне, я ему отзеркалил жест пиалой. Тот, сделав несколько глотков, невозмутимо взялся набивать трубку. У окружающих только волосы не шевелились на затылках от ирреальности происходящего.

Я же, будто после раздумий, сам наблюдал за площадью глазами Ворона, Глок следил за обстановкой в подвальных помещениях. Пока все тихо.

— Стоило. Он доказывает превосходство настоящих аристо над остальными смертными. И вряд ли мы увидим любящего отца. Ведь их покровитель Раонос откупился от меня на трое суток, заплатив безмерную виру, чтобы мы не трогали его почитателей, не разрушали его алтари в Халдагорде, за исключением текущего. Я поставил условие, в этот отрезок времени его служители не попадаются мне на глаза. Эти попались. И это лучший ресторан столицы Аринора, где я намеревался перекусить, насладиться великолепной кухней, — с горечью в голосе произнес я, — Знаешь, Турин, несмотря на статус заведения, привилегиями которого они пользовались напропалую, и нахождение его под патронажем семейства Миррэ, от того, что они творили здесь, мне на душе становится гадко. Но больше горько, потому что по таким эльфолюбам простой народ судит об аристо в целом, ставя нас всех в один ряд вот с этими мрочьими выродками. Нас с тобой тоже. Сумеречных. Чей девиз: «возьму все сам». Кстати, как думаешь, какую виру назначить папаше?

— Может обойдемся без нее? — громко, чтобы слышали все произнес Турин, помолчал и добавил, — Просто скормим всех слизням? Они, действительно, позорят каждого благородного. Да и тебе давно пора обратить внимание на Чащобы. Кстати, Дом Энильи считается пусть не самым могущественным, но в десятку богатейших там входит, и он даже не пострадал во время атак Винсента, они крупнейшие поставщики парфюма и предметов искусства в Аринор.

Одновременно отправил по закрытой связи, сначала прокомментировав свою речь, которая отличалась от обычной осторожной и взвешенной: «Они все равно теперь наши кровные враги. В любом случае. Поэтому нужно идти и давить до конца. Но стоило ли соглашаться на виру от Кровавого? Тут столько его мест силы…».

Я не стал объяснять, что для работы с массами сам факт, как божок откупается от меня имел большее значение, чем количество камней силы, даже превышающее вдовое уплаченное им.

«Ты прав, будем давить. Соглашение же с Раоносом всего лишь на три дня. Думаешь, нам кто-то позволит здесь резвиться? Уверен, уже через несколько часов, сразу после малого военного совета, нас вышвырнут с каким-либо поручением в Демморунг, если не в Черноягодье».

«А ведь точно! Герцог и здесь-то будет… будет удивлен».

Проблеск надежды у дамочки в глазах появившийся при словах о вире, исчез окончательно после моего приказа:

— Чуть не забыл, Гринг, у остроухих отрежьте уши и волосы, — гвардеец по-имперски зафиксировал прием приказа, я же продолжил, отпив прилла и глядя, как на стол начинают накрывать, — Знаешь, Турин, такими темпами придется заводить еще пару варсов, ибо слишком быстро заполняются попоны волосами недостойных эльфов.

— Все время хотел спросить, этот уродливый шаман, что с ожерельями из ушей делает? Ох и мерзкий у него видок…

— Думаю, выкидывает, когда меня нет поблизости или топит в нечистотах.

— Не сжирает?

— Так они же мирные, благочестивые и в людоедстве, эльфоедстве, и даже в гномоедстве не замечены. Части тел разумных у него вызывают рвотный рефлекс.

— Зря… Я бы посмотрел… Особенно, как они жрут коротышек. Достали меня за последние несколько дней. Твердолобые, куда тем камням. Устал ругаться! Они в ответ, не взирая на чины, знаешь, как матерятся? Заместитель Брукуса нанял, чтобы купленный форт обновили.

— Уверен, не такие они вкусные, как выглядят. Вроде бы мясистые, упитанные, кровь с молоком, а на деле ядовитые, куда тем змеям, если не сказать хуже. У них же часто дерьмо изо рта льется, стоит только его открыть. Гарпии к ним должны хорошо относиться, но тех ничего не берет, любую падаль жрут. Впрочем, это мы говорим о позорниках из кланов. Вокруг больше все же настоящих гномов, с честью несущих свои имена. Вот тем можно и спину доверить. Не предадут, не подведут. Достаточно вспомнить Совет, где выступали лучшие представители подгорного народа, — стали они таковыми после всеобщего побоища, но дрались отчаянно с огоньком, — У тебя неправильный подход. С ними долго не беседуй — бей сразу в ухо или в глаз, только не убивай, глуши. Увидишь, как моментально дойдет. И дальше работать станет с ними легко и просто. До следующего раза.

Так за неспешной беседой, я принялся за еду — молочного поросенка, лэрг отказался, недавно из-за стола. Зрители с одной стороны боялись, с другой им было интересно до безумия. Все натерпелись со стороны золотой молодежи, и мстительная радость царила в душах у многих. Прошли и изрядная доля опасения, что я не остановлюсь на достигнутом, и первый ужас от произошедшего. Сейчас их вроде бы никто не трогал. Имперцы вели себя культурно. Справедливость восторжествовала, а картина спокойно обедающих коренных жителей земель Хаоса на фоне луж крови и трупов вносила свой колорит, от которого леденело в душах, и этим хотелось поделиться со всем миром.

Для вас и стараемся.

Разнесут вести.

— Кстати, в подвале находится малый алтарь Раоноса, очередная партия рабов и вполне законопослушных граждан нашей благословенной Империи и герцогства Аринор. Тридцать два человека. Есть аристо. Насчитал восемь. И тому же глэрду Раймонду из Дома Рассветного сияния, пребывающему в свите герцога, очень понравится воссоединение семьи. Здесь томится в заключении пропавший около трех месяцев назад старший сын его почившего брата, именно он должен наследовать Дом.

По связи лэрг задал вопрос: «Почему они от него не избавились?»

«Не знаю, не погружался настолько глубоко в память подонка, и так едва не блевал от мерзости».

«Понимаю».

Пока вряд ли. Но умением наделю. Психика у него не дервирговская.

Череп на штандарте полыхнул синим огнем в глазницах, Турин отчего-то улыбнулся и его настроение пошло вверх. Интересно.

— Им, — продолжил я, указывая ногой поросенка на пришпиленного нашим штандартом сынка, — Доставляло особое извращенное удовольствие творить черные дела, фактически, в сердце Аринора. И маскировку обрядам обеспечивал Храм всех богов, расстояние здесь не превышает и двух сотен метров, за эманациями от него спонтанные выбросы энергии не чувствовались, — не стал проговаривать, что их должны были обязательно фиксировать представители официальных культов.

— Что будем делать?

— Дождемся герцога вместе с Дланями, а они уже спешат сюда, а затем разрушим алтарь Раоноса, освободим пленников, утопим покойников в яме с лирнийскими слизнями, которая находится здесь же — дабы скрывать следы преступлений, — минуты три назад заведение оцепили гвардейцы главы Аринора, дополнительный круг создали толстопузые служители. Именно подобные действия и привлекли зевак, которые вопрошали о случившемся.

— Чем больше узнаю, тем больше понимаю, как все вокруг прогнило. Неужели и в старой Империи творилось нечто подобное? — проговорил лэрг после пары затяжек ароматным дымом.

— Уверен, что времена падения настали не просто так, а наступили тогда, когда аристо забыли кто они есть, о своем предназначении. Отвели богам больше места, чем следовало, увеселения стали занимать все помыслы, а не служить отрадой в краткие часы отдыха от дел праведных. И не забывай, все эти божки… Они не, как Творец, который наделил нас разумом, волей, зажег нашу кровь и оставил действовать на свое усмотрение, эти же вмешиваются постоянно. Ведут свои игры за силу и власть, где разменной монетой служат жизни и души смертных разумных. Но о них потом, пока у нас гости.

С последними словами дверь распахнулась и первым влетел великий герцог, остановился, не доходя до первой кровавой лужи шага. Затравленно осмотрелся. Мне очень не понравилось, что он испугался, глядя на картины расправы над золотой молодежью. Волны настоящего неподдельного ужаса стали исходить от него, когда он остановил свой взгляд на пришпиленном штандартом Арнольде, а затем и на голове его сестре, взирающей с каминной решетки. Тройка темных эльфов гневалась, желала меня разорвать, но понимала свое бессилие. Глава Серых драконов радовался. А Первая длань испытывала лютую злобу, некое предвкушение возмездия. И все бы ничего, но у него за ухом была вытатуирована руна Ситруса, чей верховный жрец присутствовал в свите.

Глава вторая

22.06.589 от основания Новой Империи, Халдогорд

— Глэрд Райс, объясни, что здесь произошло? — спросил великий герцог ровным голосом, но прежде, чем я ответил, вмешался его первая Длань — глэрд Ворк из Дома Белых гор Сандерла, области на юго-западе герцогства, называемой «графством».

— Это почетная гостья Аринора! — с визгливыми интонациями указал пальцем на эльфийку двухметровый детина со статями Турина, но со слащавым узким лицом, что достигалось косметическими магическими средствами, длинными кудрявыми ухоженными волосами — почти до поясницы, и вытянутыми непомерно ушами. Смотрелось довольно забавно, — И с ней нужно обращаться соответствующе! Ты… — уставился на меня и завращал яростно глазами, — Ты ответишь!

Крамола пустила корни гораздо сильнее, нежели в моих самых смелых мечтах. Помноженная на молчаливое одобрение тех, кто должен прививать правильные устремления, возведенная в степень абсолютной безнаказанности, она заставляла фигурантов проговаривать тем и то, о чем следовало молчать даже во сне. Или это звание «Оскорбитель» так влияло на слабую духом паству Ситруса, который являлся не только благообразным мудрецом, но по совместительству отвечал еще и за безумие? Однако верховный жрец и тот же лэрг Триоп глава Дома Серых Драконов держали себя в руках, даже испытывали некое злорадство и радость, и никто из них не спешил завершить свои дни суицидом.

А еще авторитет самого владетеля либо был крайне невелик, либо глэрд действовал с одобрения герцога, улавливая его пожелания даже без приказов. Хотя… нет. От главы при первых словах «верного» слуги и проводника воли сразу начали исходить волны недовольства, бессильной ярости, а страх усилился, но вместе с ним еще и возникло некое предвкушение. И чего он боялся?

Не обращая внимания на пантомимы Ворка, ответил:

— Эрлглэрд Рональд, прибыв в столицу Аринора я был поражен и продолжаю безмерно удивляться каждую проведенную здесь минуту. Ты спрашиваешь, что произошло здесь? Я как глава Истинного Великого Дома Сумеречных, видя вопиющие безнаказанные преступления, творимые на землях нашего благословенного великого герцогства, в его сердце — Халдагорде, взял правосудие в свои руки. Крамола и хула на Империю должна караться беспощадно и незамедлительно! На том стояло, стоит и будет стоять вечность наше государство. Есть ли здесь тот, кто сомневается в моем праве аристо или в истинности наших Кодексов? — тишина стала ответом.

Я обвел всех хмурым строгим взглядом и продолжил:

— Далее, эта эльфийка сейчас нам поведает о злодеяниях, совершенных ими. По доброму желанию или нет. Оковы боли не позволят лгать, как и не дадут ни единого шанса на уход за Грань раньше положенного срока. Если она будет сотрудничать, то всего лишь лишится волос и ушей, после легко окажется в царстве Мары, если девка будет противиться, то все равно поведает правду, но после растворится в яме с лирнийскими слизнями, разделив судьбу друзей и товарищей.

— Но так нельзя! — опять выступил Ворк, — Она не попадает под нашу юрисдикцию, она представляет темных. Их королевства. Ее нужно немедленно освободить… Немедленно!

— Вот про это я и говорю, — покачал головой со скорбным выражением на лице, перебросил зерно четок, — И не понимаю, эрлглэрд, твоя Первая длань просто глуп или является ревностным последователем Раоноса? Той самой твари, из-за которой лучшие из лучших людей и нелюдей погибли страшно, часть не получила даже посмертия... Отвечай, кто ты? Дурень, которому не место рядом с герцогом, или злостный враг, с радостью видящий скорбь наших элит, что льют горькие слезы по своим родственникам, друзьям и знакомым?

Одновременно с началом монолога отправил по закрытому каналу лэргу: «Турин, приставь меч к его горлу, дабы прочувствовал дыхание Мары. Крамольники должны страдать и гореть! Если не примет мою непреклонную волю — срубишь башку по приказу».

«Есть!», — обрадовался сотник, он, похоже, имел зуб на всю свиту.

И уже на моем первом вопросе клинок чуть царапал шею визави.

Эльфолюб нервно сглатывал, охрана герцога не знала, что предпринять — приказов не следовало, наши гвардейцы были готовы к схватке со всеми без дополнительных уточнений. Молодцы. Глава же Аринора только глазами хлопал. Да, слаб правитель, слаб, или очень и очень хитер.

— Повторю, презренный пес, посмевший тявкать без разрешения хозяина и позорящий его плохой дрессировкой, кто ты? Глупец или враг Империи и герцогства Аринор, проводящий интересы не наших граждан и даже не честных и добрых возвышенных эльфов, но подлых и грязных остроухих? Сочувствующий Раоносу?

Лэрг чуть усилил нажим и визави поплыл. Впрочем, неудивительно. Такого финала не только он, никто не ожидал. Хотя уже следовало бы… Точнее, почти никто. Один человек надеялся на приблизительно такой исход, но ждал кровавой и фатальной развязки. Обманем его ожидания.

— Я глупец, я дурень!.. Не враг, нет… Не враг! Мне не место рядом с герцогом! Я просто глупый! Я…

— На колени! И я справедливо решу твою судьбу, — рыкнул так, что двое в свите, пятеро из охраны и пара гвардейцев эрлглэрда упали на одно колено. И только мастерство Турина во владении мечом не поставило точку сразу, настолько стремительно жертва опустилась на оба.

Вот так вот.

— Отвечай честно, — активировал Оковы боли, — Поклоняешься ли ты Раоносу?

— Нет! Нет! Никогда! Я всегда держался поодаль от его почитателей! — надо же, правда.

— Находясь на своей должности, чьи интересы блюдешь: Аринора или свои личные?

— Пр… Мы делаем одно… одно дело… Интересы…

— Отвечай!

— Главенствуют свои! Но так ведь у всех! У всех! Всегда своя рубаха ближе к телу! Всегда...

— Окончательно тебя накажет или помилует великий герцог, который в заботах об Ариноре упустил из видимости вас всех. Не зря говорят, что самое темное место под пламенем свечи, где и заводятся мерзкие паскудные тараканы и смердящие слизни. Я же за дерзость лишу тебя ушей и гривы, и вношу запрет в течение десяти лет их отращивать. Дабы каждый раз, глядя в зеркало ты вспоминал этот день! День своего рождения и то, что ты получил шанс и что к этому привело. Запомни сегодняшнюю дату! Такое стало возможным только из-за моей великой победы над злобным Винсентом Шумаром, который немало принес бед Империи, герцогству, нашим добрым соседям, а именно трудолюбивым гномам, возвышенным эльфам, честным и верным хуманам и другим инородцам, не обделенных лучшими качествами. Далее, раз ты забыл Кодексы, следует их выучить, — герцог молчал, сквозь страх проступала радость, занимая место предвкушающего ожидания с налетом некой горечи — точно, хотел снесения голов, мечтал о нем. Думал решить вопрос с моей помощью радикально, но оставаясь в стороне.

Я же продолжил:

— Поэтому ты должен будешь пройти обучение у такого авторитетного наставника, как эрлглэрд Рассел из Дома Красных цветов, который сейчас дает уроки в Демморунге Исмельену ле Туанри из Великого Дома Золотого лотоса Нирга. Под его чутким присмотром дикий эльф, которого словно вчера сняли с деревьев, денно и нощно грызет гранит науки в надежде получить высокую награду Империи — «Настоящий хуман». Тебе она тоже будет вручена, после сдачи экзамена. Сурового, но справедливого. Его примет один из лучших знатоков Кодексов, законов и традиций Империи, хранитель награды — глэрд Стек глава Великого Дома Черный луч Ирранаста. Кстати, проговариваю для всех, его лекции посещают многие и многие эльфы, дабы не слыть в нашем высокородном обществе некультурными невеждами, наоборот, они вскоре станут блистать. Обучаться тебе предстоит на тех же условиях, что и Исмельену, вставшему на путь исправления. Ведь до учебы он не дотягивал по воспитанию до некоторых видов обезьян. Поэтому, после нашей беседы отправляешься в Демморунг под присмотром гвардейцев Истинного Великого Дома Сумеречных, где незамедлительно приступаешь к овладению знаниями. Предварительные десять плетей как стимул — обязательны, если эрлглэрд Рональд не решит иначе, — на последних словах в моем голосе прозвучала сталь и интонации — только попробуй, сам же посмотрел вопросительно.

Тот потянул с минуту с ответом, будто тщательно все взвешивая. Наконец подвел итог:

— Считаю решение глэрда Райса справедливым. Есть много мест в герцогстве, где получивший высокую награду сможет проявить себя, пусть и не являясь моей Дланью. А пока ты меня разочаровал, — пересиливая страх с некой усталостью в голосе проговорил герцог, но испытал он торжество, словно от осуществления нет, не мечты, а воплощения планов в жизнь, — Очень разочаровал. И мои личные гвардейцы тоже присмотрят за выполнением приговора.

Нет, эрлглэрда пока со счетов сбрасывать не стоило. Он та еще змея. Да, изначально фигурант боялся, но поборол, задавил страх и сделал необходимое — подвел под меня того, кого сам не мог по каким-то причинам выкинуть из обоймы. Если я не ошибался — отводил на такое процентов двадцать, то значит, Демморунг мне просто в руки не упадет. В целом, пока время имелось. Да и одно дело формально стать его главой, другое — полноправным владетелем. Чья воля исполняется, приказы не саботируются, все работает, как часы. Гоблинские. Для этого нужна не только личная, но и военная сила.

Теперь же вождя Аринора одолевали только страхи. Другие. И связаны они были именно с гибелью мажоров.

— Что же, решение принято. Турин, — тот понял меня с полуслова. Миг, и оба уха оказались отсечены, затем и грива пышных волос.

— Их тоже в твою попону, глэрд? — спросил тот спокойно.

— Нет. Там есть место только грязных остроухих, решивших выступить против Империи, наших Кодексов и нашей же жизни в целом. Но уши достанутся самому уродливому гоблу, в его коллекцию передадим этот выдающийся экземпляр, — кто-то сглотнул, кто-то сбледнул, видимо, хорошее воображение разыгралось, представили, что будет делать с ними шаман Парящих в ночи. После паузы я заговорил вновь, обращаясь к темной, — А теперь вернемся к текущим делам. Я спрашиваю у тебя один раз, условия ты слышала. Будешь добровольно отвечать на все вопросы или же принудительно? — снял парализацию с эльфийки.

— Добровольно! Но у меня одно условие — уйти без боли! — как я и полагал позор и страх лишения посмертия у местных зашкаливал, в отличие от обычного инстинкта самосохранения. Впрочем, неудивительно ведь каждый здесь знал и находил реальные подтверждения, что после смерти их ждет не конец всего, а начало пусть другой, но жизни.

— Не в том ты положении, чтобы ставить их, но сегодня я щедр и добр. Поэтому, да будет так.

И начался рассказ.

Темная живописала про не один десяток преступлений, которые они совершили совместно — от массовых жертвоприношений до банальных убийств непонравившихся им. Сыпала именами. На данном фоне прилюдный отсос у орков, которые у данной ветви эльфов имели статус ниже всяких животных, выглядел незначительным. По крайней мере, для меня, учитывая упомянутые восемьдесят шесть погибших от рук мажоров, часто страшно. Но именно он возмутил до глубины души находящихся в свите ее соплеменников:

— Ты недостойная дочь нашего народа! — брызгал слюной один остроухий в преклонных годах. Из них никто не носил ни одного амулета Раоноса, ни к кому я не испытывал глубинной ненависти от звания, — Это надо… Надо… Так опуститься! — если принимать во внимание обычную холодность и умение практически не проявлять эмоций на публике, данный факт оказался для них очень вопиющим. Впрочем, иного не ожидалось, — И я задам вопросы главе Алого ядовитого плюща! Как так? Позор! Это позор! — тыкал пальцем в чернокожую ладошку до сих пор сжимающую орочьий член.

— Мы зададим! — прозвучало от каждого.

Отлично.

Впрочем, не следовало забывать, что эти утырки, даже не являясь почитателями Кровавого, настоящие враги всех людей. Они становились сильнее, проводя дичайшие ритуалы, забирая сами души аристо и хуманов. В большинстве своем переполненные ощущением, что весь мир должен им факту их существования. Расовое превосходство зашкаливало. Подозревал, что и божков они считали недоразумными. Но женщины у них, действительно, очень и очень красивые в массе своей.

Пока наши гвардейцы под руководством лэрга и большая часть свиты с воинами герцога отправились в подземелья, освобождать пленников, я обратился к нему:

— Поговорим? — посмотрел внимательно в глаза, тот кивнул. И над нами распростерся непроницаемый купол безмолвия. После я задал самый важный вопрос. Решил действовать прямо и посмотреть на реакцию.

— Почему ты боишься? Говори честно, и вполне возможно, я смогу тебе помочь, как уже это сделал с Первой дланью.

— Неужели все так очевидно? — сделал вид, что удивился тот, сам же брал таким образом время на раздумье.

— Для меня — да.

Последующее молчание воцарилось на минуту, визави взвешивал, а затем будто в омут с грузом прыгнул:

— Моя третья дочь Тиана и самый младший сын Лекс находятся в гостях у эрлглэрда Виотта главы Великого Дома Миррэ.

— Долго?

— Уже полгода.

— Можешь меня связать с ним?

— Могу. Но давай перенесемся в Канцелярию, где нет лишних ушей...

Переход не занял и секунды, затем нам предоставили комнату с магорацией. Первым о чем-то поговорил с будущей жертвой несколько секунд эрлглэрд — звуки не доносились, а я отметил, что именно здесь мой Керн сбоил, не хватало мощностей для расшифровки посланий. В следующий раз попробовать переключить Оруста на него. Сейчас на подобные тонкие манипуляции не имелось времени. Герцог поставил «громкую» связь и кивнул, мол, говори. С другой стороны, почему нет? Пусть тоже проникается моим величием.

— Слушай внимательно, презренный Виотт. Я — глэрд Райс. Твой сын Арнольд и его верная спутница, твоя же дочь Руана, вместе со своей свитой посмели не просто оскорбить Империю, Императора и Столпов, но решили меня высечь, сломать руки и хребет, утопить в нечистотах. Как понимаешь, яму с лирнийскими слизнями они заслужили.

— Но…

— Но речь сейчас не о них, а обо всем вашем семействе. Твоем Доме. Через час дети великого герцога должны воссоединиться с семьей, отец их заждался. Затем в течение четырех до малого военного совета, твой поверенный связывается со мной и передает мне все твои активы в Ариноре и Империи от земель до банковских вкладов, — не ожидал, герцог от меня такой подлянки, даже воздух хапнул, а я был в своем праве, — Примерный размер сумм и что вам принадлежит мне известно. Потому что мертвые не умеют хранить секреты, особенно те, которыми с ними делятся живые. Затем у тебя будет трое суток, которые выторговал ваш покровитель Раонос. За это время ты должен исчезнуть из моего поля зрения навсегда. И это великое благо я тебе дарю, ибо щедр сегодня безмерно в честь своей безоговорочной победы, поэтому не стану забирать твои накопления на черный день, например, в Чащобах и Лесу, на Островах и в Охлане, в королевствах и даже в орочьих угодьях.

— А если…

— А если через час детей не будет, то я объявляю всем — любой эльфийский или людской благородный Дом, гномий клан, а также любые территории, включая Охлан, посмевшие принять тебя становятся кровными врагами Истинного Великого Дома Сумеречных и будут уничтожены поголовно, на место их родовых гнезд придет Хаос и Тьма. Напомню, я убил Винсента Шумара, а у него забрал и теперь у меня на вполне законных основаниях, два Цветка, учитывая, что я направляюсь воевать с архиличами, количество этих великолепных произведений настоящего артефакторного искусства только возрастет. Со всеми вытекающими. Никто не приютит тебя, зная мою репутацию, решимость идти до конца. Каждый знает и помнит, что даже ваш покровитель Раонос — божество, вынужден от меня откупаться, дабы я вам всем даровал в милости своей краткую передышку. Он тоже в начале ликовал, давая мне звание и обращая мое суровое око на свою жалкую ипостась, а теперь проклинает тот день. Клянусь кровью, что он об этом стенал при мне! — герцог смотрел расширенными глазами на пламя на моей ладони, от него исходили волны страха за близких, но неподдельного какого-то детского или подросткового восхищения, — Никто не станет рисковать ради некого изгоя всем. Далее, кого не утоплю в яме с лирнийскими слизнями из твоего семейства, включая малышку Энни и Энтони, я доберусь до них и в царстве Мертвых, либо исключу оттуда, либо переправлю всех в Гратис. Потому что я Вестник Мары. Но повторюсь, тебе повезло, я сегодня добр безмерно в честь своей знаменательной победы над подлым архиличем, выпестованным такими же, как ты, почитателями Раоноса при участии вашего благодетеля. Да, вы пытались усилить его грязными методами, но и они дали осечку! Зло не пройдет!

— Ты поклялся, ты договорился с Кровавым…

— Повторюсь, он откупился от меня. Чтобы три дня я никого из вас не трогал, при условии, что вы не будете встречаться мне на пути. Ты встретился, пусть и через своих зловредных чад. И их безмерная дерзость, как говорил Кронос, должна наказываться безмерно. Сейчас у тебя простой выбор, попуститься малым или твой Дом исчезнет. Я даже не буду спрашивать, что ты выбираешь. У тебя час до первого шага, но надеюсь, ты примешь неправильное решение, как это сделал глава Великого Дома Мерцающих звезд. И тогда на законных основаниях я уже сегодня начну резать слуг своего кровного врага, вдыхать правильный дым пожарищ, топить прихлебателей в ямах, то есть жить полноценной жизнью настоящего древнего аристо.

Прервал связь.

Угрожать подобным образом можно в одном случае — если за тобой слава, как у меня. Если ни одно слово не расходилось с делом. А у меня они и не разойдутся. Еще играла немалую роль явная поддержка Императора, который закрывал и закроет глаза на многое, впрочем, и герцог не отстанет. На моей стороне выступило и предупреждение подопечных Раоносом. Если тебе командующий отдает приказ: «прячься или убегай, глэрд Райс в городе!», то даже у самых тупых возникает понимание, что никто ничем не поможет, если таковой постучит в твою дверь.

В целом, отлично. Эрлглэрд наглядно продемонстрировал мне, как страх за родных и близких может привести к краху всего. Что еще больше укрепило меня в верности принятых решений, действий и замыслов. Да, правителю дается многое, но и спрашивается с него по другой мере. И он не должен быть подвержен банальным человеческим эмоциям, что гумми часто возводили в абсолют, рисуя любовь и другие проявления чувств, как высшее благо для монарха.

— Он, он их убьет! Убьет! — бессильно сжимал и разжимал кулаки Рональд, вызывая у меня отнюдь не сочувствие, а нечто сродни брезгливости. Например, я ни секунду не сомневался, что сделаю все, дабы не позволить лживым богам как-то навредить близким, а если они смогут осуществить свои паскудные планы… Да, я буду скорбеть, пытаться их вытащить из царства Мары, но моя боль найдет отражение в озерах крови врагов. И ничто меня не остановит, как и не заставит страх потерять кого-то, свернуть с выбранного пути.

— Значит, уничтожит своими руками весь свой Дом, — а ведь именно это хотел слышать герцог — эмоции подобно Императору он не умел скрывать. Я понимал, визави не желал сам принимать нелегкое решение, здесь же вроде бы виноват будет глэрд Райс. В случае проблем. То есть снимал с себя ответственность, даже перед собой, — И я, как и обещал, дотянусь до них везде. В течение часа все для тебя будет абсолютно ясно. И не придется постоянно находиться в подвешенном состоянии, а также делать то, чего не хочешь и понимаешь, что нельзя. Ты в любом случае станешь сильнее. Иначе, кто скажет, что завтра не пригласят «погостить» и других твоих детей? Напомню, у тебя их еще двенадцать.

— А у тебя все просто! — с наигранной злостью проговорил тот, — Но отдаст ли он тебе свои земли, вклады и остальное? — а вот здесь настоящие эмоции, великому очень не хотелось, чтобы такое произошло.

— Я не люблю усложнять там, где не нужно, впрочем, как и упрощать там, где не надо. С шантажистами не договариваются, их уничтожают. Но мы свои договоренности тоже выполним. Трое суток у него будет. Затем… Затем ты в своем праве. И если не умрут посмевшие поднять руку на твою семью, то в следующий раз найдутся еще желающие. Выбор за тобой. Первая Длань связана с ними?

— Да, — опять герцогу не нравилось, что придется действовать лично, четко проявляться и обозначать, а не путем интриг давить врагов, пытаясь усидеть даже не на двух стульях, а минимум на пяти. Что же до эмоций относительно передачи мне земель и активов — они правильные и необходимые. Для меня. И я знаю об еще не одном и не двух главах Великих Домов в Ариноре, полноправных владетелей, запятнанных связями с проклятым божком, торговлей Слезами Нирна и камнями душ.

Ответил же спокойно:

— И это хорошо. Я понял твой замысел в отношении него, в ответ ты сегодня на малом военном совете поддержишь мою инициативу, как и сделаешь все возможное, чтобы ее поддержали другие.

— Какую? — насторожился эрлглэрд.

— Правильную. Последователи Раоноса должны страдать, бояться, забиваться в щели, а не вести привольную и разгульную жизнь в столицах Империи, захватывать в заложники близких правителей и владетелей и чувствовать себя хозяевами жизни.

— Хорошо, — вынужден был согласиться тот.

Пока мы договаривались с главарем Миррэ, пленников в Черном серебре Халда освободили, лэрг разрушил алтарь Раоноса при помощи стяга Дома, впитавшего энергию злого божка. Сотник взял клятву жизни нашему Дому с будущего главы Рассветного сияния — глэрда Марко, а его вероломного дядю гвардейцы герцога заковали и готовились препроводить в комфортабельную камеру до выяснения всех обстоятельств. Кстати, роль официантки выполняла невеста узника — глэрдесса Сильвия, весь Дом которой был уничтожен зловредными почитателями Раоноса, чтобы не всплыла правда о действиях родственника, возжелавшего стать во главе. Ее саму связали клятвами и измывались. Наследника не убивали по одной причине, после обильного жертвоприношения, Раонос должен был наделить его безумием, в результате на вполне законных основаниях при живом идиоте, с головы которого волос не упал, дядя наследовал все. Чтобы исключить любые кривотолки о причастности к возможной гибели Марко.

Остальные взрослые и юные аристо оказались тирнарцами, а вот среди хуманов нашлось двое детей, принадлежавших знатным торговым семьям из Великого Арса.

Я же во всех движениях не участвовал, кроме утопления останков в яме с лирнийскими слизнями здесь же в подвальном помещении. Там произнес суровую пламенно-пафосную речь о возмездии, лживости Раоноса и что именно такая участь ждет всех, кто с ним связан. Темную эльфийку отправил к Маре лэрг, а затем ее тело мы сожгли, согласно обещаниям.

Рутина.

Ожидаемо, когда я пил в одиночестве прилл, ко мне подошел Серый дракон и служитель культа. Не разрешая им садиться, вопросительно посмотрел, сопровождая взгляд небрежным взмахом четками:

— Говорите.

— Глэрд Райс, я здесь, чтобы напомнить тебе о договоренностях с Ситрусом, а его верховный жрец ин Дериан — гарант новой сделки, — ожидаемо.

— Да, глэрд, еще он сообщил, что планы меняются. И ты обязан сделать все оговоренное, а затем связаться с ним или с Кроносом, они будут ждать! И повторяю лишь его слова, моих здесь нет: и горе тебе, если ты не выполнишь наш наказ, — добавил служитель культа хорошо поставленным голосом. Прочел с выражением. Сука или суки.

С момента встречи с божками не прошло и четырех часов. Оперативность не удивляла, но заставляла продумывать иные варианты действий. Особенно, если учесть, что от данного времени следовало отнять часа полтора-два, когда на площади появился Триоп. Про Чумного доктора — непонятно, он мог быть отправлен нанимателями с претензиями в Демморунг сразу после выявления опытным путем других качеств у камней душ. И вполне логично, установить слежку за ближайшими соратниками, коль я отсутствовал лично. Но также всех могли уведомить заранее небожители о том, что я пойду на некие договоренности. Интересно. Сам же спросил:

— У тебя есть личный алтарь Ситруса?

— Да. И его святилище.

— Надеюсь оно находится далеко от этого вертепа? — обвел четками окружающее пространство.

— Около двух с половиной лиг, — после пяти секунд подсчета подвел итог визави.

— Значит, сейчас едем или переходим туда, все вместе, со мной будет лэрг, моя Длань, и там договариваемся перед местом силы Многомудрого. Чтобы впоследствии ни у одной из сторон не возникло претензий.

— А почему не в Храме всех богов? — кивнул куда-то назад Триоп.

— В нем смердит дерьмом и Раоносом. И ты жрец, — мой палец остановился ин Дериане, — знаешь об этом лучше, чем я. Мне противно и горестно говорить с другими богами в оскверненном месте, пусть Кровавый мне и заплатил виру за краткий миг перемирия в нашей с ним войне.

— Тогда не будем тянуть!

По закрытой связи уведомил Турина о предстоящем вояже:

«Что за сделка?», — ожидаемо спросил тот.

«Не хотят отдавать драконов, будут требовать виру и вообще... Подробно расскажу позднее. Наедине».

«А мы?».

«Действуем по обстановке, но как обычно будь готов ко всему. Гвардейцев оставим здесь, если там появится разные злые силы, то простые бойцы станут всего лишь смазкой для их клинков. Нам же терять людей просто так не с руки».

«Согласен».

Очередной переход прямо из зала ресторана, и мы оказались перед входом в квадратное высокое здание с куполообразной крышей, блестевшей серебром в лучах Сердца Иратана. Вокруг разбит живописный сад, метрах в двухстах находился пятиэтажный дворец, выполненный в готическом стиле.

Здесь нас уже ожидал старший сын Дракона и четверо адептов Ситруса. Связь между ними я перехватил раньше, еще до перехода. Вместе поднялись по ступеням, оказались на мраморном крыльце с колоннами.

Зашли в высокую и широкую дверь, опять же покрытую серебром, а может и из него. В святилище центральное место занимала пятиметровая статуя Ситруса с книгой и жезлом, перед ней алтарь, на котором и вокруг горели разнокалиберные свечи. К нему вела дорожка из красного мрамора по обеим сторонам полыхало пламя в жаровнях на каменных подставках. Дополнительно, благодаря магии сверху падал концентрированный луч на Мудреца.

Ряды колонн, по углам зала рассажены скульптуры имперских драконов без всадников. Присмотрелся. Вроде бы обычные камни, а не големы. Никаких искажений. Молчало и умение Эйдена. Но держать в уме следовало.

Еще при входе в святилище переключил наследие Иммерса на поглощение энергии Многомудрого. Любой его аватар будет ослаблен из-за расстояния до Храма всех богов. Вот там наши шансы были крайне низки, учитывая, поддержку других детей богов и разными боевыми жрецами.

По закрытой связи спросил у Турина, который для любого стороннего разумного взирал безразлично и расслабленно на окружающее:

«Готов?».

«Да».

«Начну я, сразу действуй. Твоя приоритетная задача — Триоп и его сын, они должны выжить, остальное по возможности. Не думаю, что будет нечто удивительнее, чем сражение в Долине водопадов, тем паче здесь нас двое».

«Понял. Еще уничтожу сразу статуи драконов, что-то с ними не чисто. Не пойму».

«Делай».

Мы со служителем культа оказались впереди, остановились возле массивной столешницы, над которой нет-нет и возникали голографические непонятные символы. Глава Серых драконов старался сохранять невозмутимый вид, но в душе ликовал, верховный жрец, стоящий рядом испытывал торжество. Его бог был велик. И доказывал делами свое могущество. Непокорный глэрд Райс склонился и готов попуститься всем, лишь бы не навлечь на себя гнев небожителя.

Осмотрелся.

Диспозиция нормальная.

Затем мой голос прозвучал рокотом:

— Что же, стоя у твоего алтаря, Ситрус, и в преддверии заключения новой сделки с Триопом я хотел бы напомнить о нашем разговоре, состоявшимся до нахождения мною жезла Антонио де Тисса. Тебя должно волновать число сто. Осталось девяносто девять. И это только начало и только за дерзость. Ибо, как сказал Кронос, запредельная наглость должна караться запредельно!

И обрубил связь всем и со всеми.

Покровительственная улыбка верховного жреца не успела сползти с лица, когда две размазанные линии наследия Иммерса поставили точку в его жизни. «Кровопийца» остановился в виске, «Разящий» снес голову с плеч, которая осталась висеть на первом клинке в воздухе.

Ударом колена отправил тело на алтарь. Пока оно находилось в полете, успел вложить кинжалы в ножны, правой перехватить башку, а левой выдернуть меч. Обезглавленный труп шлепнулся перед статуей старца, заливая ее, столешницу, мраморный пол и несколько свечей кровью. А я сверху пригвоздил его.

Оружие Демморунга не подвело, выкованное и выпестованное для борьбы с превосходящими противниками. Оно погрузилось практически до середины в камень. И сразу начало качать энергию. Завершая экспозицию, бородатую голову, брошенную рядом с телом, пробил штандарт, от которого пошли волны искажений, другие начали вливаться в пасть дракона и глазницы черепа.

На все не затратил и пары секунд.

Триоп не успел открыть рот или как-то сориентироваться в пространстве, как был обездвижен и закован в атимагические кандалы Туриным, отброшен в сторону за колонны, такая же судьба постигла его старшего сына. Над ними сразу же распростерся незримый купол некой защиты. Действия Длани отслеживал глазами Глока. На четверых адептов и двух деятелей из свиты, перешедших с нами, у лэрга ушло меньше времени, чем занял вдох. И три слитных смазанных росчерка. Я любовался своим соратником, каждое движение которого не просто было неотразимо, оно несло смерть. Техника исполнения поражала воображение, уровень пока для меня очень и очень далекий. И напоследок все статуи драконов, будто взорвались изнутри. То, что с ними действительно было что-то нечисто, доказали четыре потока искажений, поглощенных штандартом.

Еще через секунду алтарь со звоном рассыпался почти в пыль, как и бренные останки дерзкого служителя культа. Все же обычный и без вливаний извне. Меч не успел упасть на мраморный пол, как я подхватил его в правую руку, левой штандарт, который вонзил уже в поверхность.

Ждем.

Секунда, вторая… пятая… восьмая… Неужели ошибся?..

Яркая белая вспышка засвидетельствовала правильность логических построений.

Появившийся аватар в виде благообразного старика, зависшего на высоте около метра и желавшего изначально в лучших традициях толкнуть пламенную речь, я сходу в прыжке левым молодецким кулаком в висок отправил на бренную. Дед покатился, сделал четыре оборота, получил с десяток раз клинком Демморунга в область шеи. Впрочем, пока не пробившими защиту. Но меч начал свое злое и правильное дело — отсекать возможность поддержки, как и выкачивать энергию из врага.

Урод вызывал пусть не восхищение, но уважение, под градом мощнейших ударов, успел часть их отбить, некоторые ослабить и дополнительно сотворить с десяток иллюзий двухметровых рыцарей, закованных в сплошную броню — как в Долине водопадов и грез в борьбе с летающими змеями. Сейчас четыре голограммы были истинными. То есть могли воздействовать на реальность. Их взял на себя лэрг, безошибочно вычленив опасных. Интересно. Сделал себе заметку — разобраться каким образом.

Тяжелое вооружение я решил пока не использовать, а под куполом разнесся наш слитный рык:

— Аррас!

Он активировал поддержку от штандарта и материализованного уже Туриным знамени Дома.

Эхо еще металось по залу, а я успел отскочить в длинном прыжке с перекатом от рухнувшего сверху луча белого цвета, который проделал ровное отверстие в мраморном полу. Дальше отбил атаку очередного летающего пса, набросился на аватара. Тот ловко орудовал жезлом, но в него лично божок не вливал энергию, существовала лишь связь с главным алтарем Храма всех богов.

Несмотря на ослабленность (по сравнению с выступлением в Долине), противник был на диво быстр, ловок, успевал занимать и Турина, который первого рыцаря поразил вогнав клинок в смотровую щель, второму ловко подрубил ноги… Дальнейшее наблюдение осложнило появление передо мной непонятной здоровенной чернильного цвета кляксы с щупальцами, которая выбросила их, потеряла большую часть, но две достигли незримой защиты, и ополовинили ее.

Нормально.

Разрубив тварь на четыре части, в прыжке материализовал щит, и снес им аватара, отбрасывая его назад. Тот, сделав в воздухе двойное сальто, оттолкнулся ногами от стены на уровне около двух метров над поверхностью. Ракетой устремился в мою сторону. Был встречен «Торнадо», и стена воздуха снесла оппонента, здесь ему стало не до акробатических кульбитов — припечатало к месту, откуда он начал свой стремительный полет, с такой силой, что остался трафарет. После противник сполз вниз. А я уже подскочил и вновь наносил, и наносил удары мечом, который постепенно продавливал защиту и уменьшал поток извне.

Отбрасывающий удар уже по мне, мир завертелся. Однако я смог сориентироваться, правильно прогнуться и приземлился на одно колено, проламывая мраморную плиту. Оказавшуюся довольно тонкой. Не потерял ни щит, ни основное оружие. Им успел отразить сгусток искажений, только затем отметив, что в обычном зрении тот выглядел, как зеленый пылающий шар.

Он врезался в голову статуи, и снес ее напрочь, как и затем почти под самым куполом проделал отверстие, края которого оплывали и растекались. Унесся дальше.

Тем временем Турин отбивал атаку непонятных антропоморфных тварей, сражавшихся когтями длиной около полуметра и вооруженных дополнительно длинным хвостом с костяным шипом на конце.

Их противник проявил с пару десятков. Впрочем, сотник не особо напрягался. От него исходили волны уверенности, дополнительно он успел огненной молнией долбануть по аватару, который попытался меня атаковать.

Деда отшвырнуло в сторону с такой силой, что он снес одну из тонких колонн. А затем ему вновь пришлось принимать ближний бой со мной. Я перекрывал и перекрывал возможность получения дополнительной энергии из Храма и возможной поддержки божка, который мог появиться в любой момент. Радикальных средств не задействовал. Пока. Создавал видимость работы меча.

Мне нужно проверить дар Эйдена, но так, чтобы и сотник не понял каким образом я уничтожу тварь.

Вдвоем работать оказалось гораздо проще, потому что всех монстров, воплощаемых мерзким стариканом, брал на себя Турин. Но резвились мы мощно. Отверстия и рваные дыры в стенах, обрушенные жаровни с разлитым пылающим маслом, падающие колонны, отваливающиеся и выбитые из них куски.

Все падало, грохотало, дымило, чадило, плавилось, шипело, трещало, взрывалось и воняло.

Не раз и не два от обломков стен и колонн папу с сыном спасал купол лэрга. Замысел врага я разгадал на первой минуте. Все благодаря возможности видеть искажения. И он был донельзя прост, отвлекая нас, подлый пенсионер собирал и собирал энергию, концентрировал ее в груди, явно готовил нечто убойное. Бурлящий узел впечатлял интенсивностью, вбирал в себя еще и еще, но поток извне ослабел, превратился в скудный ручеек.

Вот дед замер, все же требовалось время для воплощения замыслов в жизнь. Я опередил его на мгновение. Скорость развил запредельную. Сверх от всего.

Сделал то, чего он не ожидал. Отбрасывая щит, переместился при помощи волчьего умения, левой рукой схватил противника за горло, оказавшееся на диво прочным.

Другому бы давно разорвал шею, выдернул из глотки кадык, здесь же всего лишь ненамного погрузил когти в неподатливую плоть.

Но это было уже неважно — в игру вступило наследие Иммерса, поглощая энергию Ситруса, поток вливался и вливался в управляющий амулет. Не обманул Эйден! В долю секунды поблекли узлы на груди, просела защита. То, что определят средство поражения — я не опасался, не смог этого сделать Однорог, не смогут и они. Меч, а затем и ятаганы, замаскируют все, после же я переключу обратно на Оринуса. Впрочем, и на случай обнаружения новых свойств артефактов у меня имелся план. Можно было поступить изначально совсем просто, накинув удавку из хлыста на горло. Но без лишнего повода я не хотел никому демонстрировать такие свойства. Помимо лэрга, аватара, в святилище имелось два наблюдателя, которые не могли избавиться от кандалов, как и выбраться из под купола, однако подвижность обрели. И прижимаясь к стене спинами, смотрели, смотрели и смотрели.

А поднятый над полом подлый старикан барахтался, бессильно хватался руками за мою, напоминая одну иногда очень глупую женщину, как-то возомнившую себя воином.

Лови в живот клинок, паскуда!

Не оставляя попыток вырваться, аватар боролся изо всех сил. Иллюзий и колдовских ударов он наносить уже не мог, лишь старался перекрыть возможность откачки энергии, но у него не получалось. Это судил по возникающим полусферам искажений, встающих на пути их же горному потоку, сносящему все и поглощаемому управляющим амулетом. Когда же в спину врага дополнительно воткнулись оба хищных ятагана, подчиняясь силе моей мысли, то появись сейчас даже божок и начни вливать в него все возможное и невозможное — уже бы не спасло. Но принесло бы немало дивидендов мне.

Секунда, вторая, третья…

И черт осыпался пеплом, оставив после себя клочки седин.

Искажения от места гибели метнулись к штандарту, после чего испарились все следы присутствия здесь верного чада бога Мудрости и безумия.

Все?

Точно все. Никто пока не спешил в святилище на помощь главе Дома, как и его старшему сыну. Это хорошо, убивать уже своих драконов — плохо. Активировал четки Гринваля, и через десяток секунд с помощью лэрга, сущность подлого деда оказалась в узилище.

Несмотря на жаркую схватку, Турин, как и я, выглядел абсолютно невозмутимым. Тот лишь хмыкнул, пожимая могучими плечами.

— Неплохо. В качестве разминки сойдет. А то я чего-то засиделся... Но на реальное сражение не тянет, далековато от основного места его силы. В Храме всех богов он мог бы удивить, а мы, вероятней всего, там бы и остались. Хотя, у тебя же цветы есть, меч опять же... — прокомментировал происходящее спутник.

Однако искажения от него не ослабевали, сканирующие заклинания работали на полную мощность.

Оба зрителя, притащенные затем сотником за шкирки, словно нашкодившие котята, смотрели с ужасом на нас. Моя Длань же еще специально не стал «очищать» броню и плащ от крови адептов. Я неторопливо вложил меч в ножны. Снял булаву с пояса. Взвесил ее в руке и посмотрел равнодушно на Триопа, пусть и не дрожащего, но потерявшегося в пространстве, для него произошедшее — кошмар. Все его жизненные установки, как и надежды, были разрублены, уничтожены и поглощены. Кстати, управляющий амулет в итоге пополнился совсем на чуть-чуть, и сейчас энергия в нем от общего объема не превышала шести-семи процентов.

— На колени, и я справедливо решу вашу судьбу! — первый приказ был выполнен незамедлительно, даже без помощи моей Длани бухнулись оба, — Как ты понимаешь, наш договор будет пересмотрен. Количество драконов, которые предоставит твой Дом увеличивается в три раза. По срокам определимся. Также все вы приносите полную клятву верности на крови Сумеречным, дополнительно следующие десять лет вы будете выплачивать мне по тридцать процентов от прибыли. Цени мою щедрость, ибо я в честь победы над злобным архиличем не стал забирать у тебя все, брать заложников и убивать родичей, беря кровь за попытки пролить мою. За вероломство, паскудство и дерзость. Чтобы наше соглашение превратилось хотя бы в ваше вассальные обязательства, придется доказать верность и движение в правильном направлении. Делами. И еще… С этого момента вспоминаешь, что ты аристо, Дом Серых драконов перестает поклоняться лживому богу, который и привел его к падению до сегодняшних глубин. Ибо именно Многомудрый бородач внушил лэргу Инту деструктивные мысли, когда он решил вызвать меня на поединок чести без всяких на то причин, а затем и тем мстителям-мятежникам на десяти драконах. Клянусь кровью! К чему это привело? Осознаешь? — закивал, — Сейчас только от тебя зависит, сгинет твой Дом окончательно или начнет карабкаться вверх, служа верно и рьяно Истинному Великому Дому Сумеречных. Да, вам придется свести все татуировки принадлежности к подлой млети, все его артефакты, амулеты и другой скарб собрать в одном месте. В противном случае, я уничтожу вас всех от мала до велика из-за ваших же паскудных действий. Итак, условия озвучены, твой выбор?

Ответ не успел прозвучать, потому что я оказался в древнем лесу, рядом с огромным дубом, но не являющимся местом силы Ситруса. Тот стоял напротив, пылал от гнева, искажения от него бурлили настолько дико, там и рядом не стоял Раонос. Все абсолютно предполагаемо и в рамках нужного сценария.

— Глэрд Райс, ты!.. — по доброй традиции божков, взревел мудрец так, что само пространство завибрировало. Как будто тяжелый глайдер прорыва долбанул изо всех орудий, а ты находился метрах в тридцати и ничего подобного не ожидал.

— Аррас! — рыкнул я во всю мощь легких, усиливая запредельно клич амулетом, и прервал связь.

Оказавшись в нашей реальности, первым делом заблокировал абонента…

Глава третья

22.06.589 от основания Новой Империи, Халдогорд

…Мара смотрела на меня, чуть сощурив глаза, синее пламя в них завораживало и примораживало. В отличие от Ситруса, встречала она меня в своих чертогах.

— Что привело тебя, глэрд Райс? — произнесла с вопросительными интонациями после того, как я склонил голову в имперском приветствии.

— Верховный жрец Ситруса в Халдагорде ин Дериан около двадцати минут назад постучался в ворота твоего царства. Хотел попросить об услуге, отправить презренного служителя культа прямиком в Гратис, не взирая на увещевания его покровителя.

— У таких «услуг», — посмаковала она слово, — Должна быть очень веская причина. И ты понимаешь, что сам провоцируешь конфликт с Многомудрым? А он мстителен и никогда тебе этого не забудет.

— Он такой же Многомудрый, как Оринус — королева красоты для эльфов, — жестко ответил я, — И не имеет особого значения его отношение ко мне. Хуже оно не станет.

Мара чуть улыбнулась, видимо, представила на пьедестале Однорога, я же продолжил с суровыми безапелляционными интонациями.

— Ситрус скорее проецирует безумие на всех вокруг, будучи заражен им сам. И, вероятно, находится под воздействием дерьма синих коростов и джигурдийских болотных глистов. А жрет он их постоянно и невозбранно вместе с Раоносом, в чем последний мне сознался с гордостью и предубеждением к остальным разумным, — Мара смотрела с недоверием, — «Никогда тебе не познать совершенства яств богов, жалкий смертный», — так он заявил, открыто и без стыда. Клянусь кровью!

— Однако… — глядя на пламя на лице богини возникали пантомимы ровно такие же, как и у Эйдена. Я полюбовался отражением огня в прекрасных больших глазах.

— Затем они совместно предаются низменным страстям! «Мы — боги, мы можем все!», — это ответ Раоноса на мое праведное возмущение и справедливые укоры, — богиня только головой качала, а еще во взгляде мелькнуло неподдельное осуждение подобных забав, — Кроме этого, слишком они нервно реагируют на прямые обвинения в употреблении Слез Нирна! Оба. Подозрительно… Да, подозрительно. Более того, вероятно имеют виды и планы на твоего должника — Отто Постигшего Тьму, ведь кроме дерзких слов в твой адрес, попытки очернить твое имя в моих глазах, они еще пожелали, чтобы я разорвал наш договор в одностороннем порядке и чтобы авторов данной идеи не упоминал, а сохранил их имена в тайне. Клянусь кровью, так и было! — Мара посмотрела на пламя, затем чуть улыбнулась. И вышло как-то лукаво. Молчала долго. Лишь по буре искажений над алтарем становилось понятно, что требования Кроноса при одобрении брата не очень пришлись по душе хозяйке царства Мертвых, если не сказать жестче.

Наконец она произнесла:

— И как они пытались очернить меня?

Процитировал все, не забыл и «Старуху», искажения набрали запредельную мощь. Богиня слушала задумчиво, молчала, я наблюдал за алтарем. Вот ураган над ним успокоился, после Мара спросила:

— А ты? — не знаю, показалось или нет, но в ее голосе услышал некую хитринку.

— Я убил верховного жреца Ситруса в Халдагорде за подлые речи и вероломство его господина, о чем предупреждал последнего. Проделал это перед алтарем Многомудрого, который затем разрушил, после отправил в небытие его аватара, что прибыл с карательной миссией и преисполненный гордыней, как и все они. Но сдох, как подлый лирнийский пес, ибо не воин, а жалкий смердящий червь. Затем я заставил влиятельный Дом аристо в Ариноре, поставщиков драконов в Империю, отречься от лживых учений сумасшедшего бородача, который вел их в пропасть, — как раз Турин принимал клятвы, срезал татуировки с мясом у главных фигурантов, выжигая истинной магией все связи, а я понаблюдав немного за процессом, уединился в парке, чтобы воззвать к богине.

— И теперь ты ищешь защиту… — глубокомысленно и задумчиво протянула она.

— Я — аристо! — бросил надменно, — Разве я просил помочь мне в противоборстве с братьями? — Мара сделала вид, что изумилась. А я продолжил с металлом в голосе, — Нет. Не просил. Но хорошо понимаю, для обречения кого-то на безмерные муки, должны быть основания. Одно из них сейчас и озвучил.

— То есть, ты решил вступить в безнадежную схватку с Верховным и его правой рукой, а точнее, первым советником, из-за меня и тебе ничего не нужно, кроме дополнительного наказания для верховного жреца Ситруса? Я правильно поняла?

— Я бы солгал, если бы сказал, что встал именно на защиту твоей чести и достоинства, если только лишь отчасти. Впрочем, и этот фактор тоже является веской причиной, весомой, но не главной. Возмездие и справедливое наказание дерзких — вот основа всего!

— Да? И как это «отчасти»? — удивленно так, даже брови чуть приподняла.

Жаль я не мог прочитать реальные эмоции, а не показываемые мне мимикой, жестами и интонациями.

— Они посмели приказывать мне, главе Истинного Великого Дома, древнему аристо, чья кровь даже не горит, она пылает, и чьи подвиги и звания говорят больше пустых слов. Бородатые млети, оторванные от реальности, возомнили себя равными Творцу, только он может остановить любого из нас и приказать отказаться от обязательств в одностороннем порядке, когда другая сторона не нарушила ни одной буквы нашего с ней договора. Ибо мы его дети, и обязаны чтить и слушать Отца, — речь произнес с холодной яростью, выплескивая с экспрессией слова.

— Пока все только про тебя, где же «отчасти»?

— Ты думаешь, меня не задела их хула? Не заставила пробудиться праведному гневу? И ответил я тогда на вероломные пассажи Кроноса про тебя, стоя напротив него: «Мара многим миллионам, если не миллиардам, подарила покой. И да, я видел своими глазами, когда она выказывала человеколюбие, к которому неспособны порой сами люди». Клянусь кровью! — удивительно, но огонь в раскрытой ладони, словно по моему желанию, вспыхнул особенно ярко, и загудел, заревел, столб же поднялся минимум на метр (следовало проверить, верховный жрец и аватар Ситруса пополнили мой счет и не связано ли с ментализмом проявление в реальности клятв аристо).

— Честно говоря, удивлена.

— И еще, будь это обычным противостоянием между мной и Белобородым, то не просил бы тебя о таком, потому что смертные часто игрушки в руках богов. И только за почитание не запрещенных небожителей, карать столь жестоко их служителей я не считаю правильным. Достаточно смерти тех из них, кто мешает мне идти к цели. Но его подлый жрец вместе с другими главными в Халдагорде, теми, кто должен был следить за порядком, оставляли без внимания, а может и покрывали сознательно, действующий алтарь Раоноса, находящийся всего лишь в двухстах шагах от Храма всех богов. И он деяниями заслужил свою страшную участь. Потакание Злу, Злу настоящему, должно караться предельно жестоко! — и освещаться предельно широко. Последнее, добавил про себя.

— Про алтарь ты уверен? — здесь в глазах появилась твердость и некая злость.

— По моему приказу было уничтожено это поганое капище. Предварительно я убил адептов Кровавого, которые прилюдным нарушением всех табу и попранием устоев возносили молитвы своему господину. Готовились к массовому жертвоприношению. Но к тебе паскудные мроки уже не попадут, кроме одной темной эльфийки, потому что тела презренных тварей я утопил в яме с лирнийскими слизнями.

— А как отреагировал Раонос? Неужели позволил? Оставил без ответа? — или она со мной играла, или кроме небольшой группы посвященных, другие боги мало знали о тонкостях нашего противоборства.

— Стенал. Затем откупился от меня на три дня, столько я планирую находиться в столице Аринора. Заплатил, чтобы я не трогал его паству и не разрушал ничего, при условии, что все сочувствующие ему, служители и почитатели забьются в свои грязные вонючие норы, исчезнут на этот срок из Халдагорда и не попадутся мне на глаза. Если они нарушат свои обязательства, то незамедлительно сдохнут, сгорят и будут размазаны по честным мостовым Халдагорда!

— Как откупился? От смертного? Раонос? — воскликнула Мара, проступившее изумление вроде бы не было наигранным, — Чем?

— Единовременно выплатил сорок тысяч камней истинной силы, и еще пятьсот — то вира за дерзость и вероломство, когда явился передо мной в неподобающем обличии светлого эльфа. Чего я не люблю и предупреждал его об этом, — и видя недоверчивый взгляд, — Клянусь кровью, что все так и было! — чуть расширенные глаза, начавшая появляться довольная и восхищенная улыбка… Явно Мара недолюбливала лживого мрока. Усугубим, а свою значимость повысим, — И он признался, что проклинает тот день, когда назначил меня своим кровным врагом. Еще клялся на Весах, что не будет мне служить, как верный слуга, и постоянно орал, что не боится меня и не преклонит никогда колени, дабы я справедливо решил его судьбу.

От моей пламенной речи Мара заливисто даже не рассмеялась, расхохоталась, зажала ладонью рот и минут пять ее плечи вздрагивали, после материализовала белоснежный кружевной платок, утерла выступившие слезы, вроде бы успокоилась, но нет-нет и улыбка появлялась у нее на лице, которая превращалась в красивый грудной смех.

Я же, переждав бурю эмоций, продолжил, словно горько сожалея:

— Хотя, похоже, он обманул меня, и теперь радуется безмерно! — и зло сжал левый кулак в перчатке.

— Почему ты так считаешь? — спросила, чуть отдышавшись от очередного приступа веселья.

— Изначально я хотел забрать у него двух белоголовых эльфиек и десять тысяч камней, — помолчал, перебросил зерно четок, — Чувствую, продешевил, а тот лирнийский слизень воспользовался моим незнанием. И отделался мизером, а должен безмерно страдать! Как я ему и обещал!

— Успокою тебя. Он отчего-то «не боится тебя», но заплатил больше, чем требуется на их воплощение, — видя вопросительный взгляд, пояснила, — Около десяти тысяч на одну. Ты ведь не говорил, что нужны тренированные, опытные и усиленные? Нет? — отрицательно покачал головой, упустил из внимания данный аспект. Минус мне, пока без занесения, в любом случае, даже если бы тот отдал аватарок без боевых навыков, то их участь — жены мага, а не воины в моих легионах, — Я так и думала. Кстати, в прошлый раз не спросила, времени не было, — скорее желания интересоваться судьбой очередного винтика, учитывая, что именно с той физической величиной в своих чертогах божки играли, как хотели, — Так вот, если для меня очевидно почему ты стал Оскорбителем, а затем и Соратником, ненависть друг к другу братьев и Оринуса зашкаливает, то как удостоился поцелуя Истеллы?

— Об этих званиях я узнал только сегодня, и не могу сказать, что все они заслужены, братьев я не оскорблял.

— Но…

Рассказал слово в слово, как и Эйдену, о «курьезе» и о феноменах среди смертных. Богиня была непреклонна, как и «папаша», пробормотав нечто навроде: «дыма без огня не бывает» и «что-то чувствует за собой».

Я же закончил:

— Истеллу видел один раз, в чертогах Кроноса, где она неожиданно облобызала мою щеку, — Маре очень понравилось выражение «облобызала», она вновь улыбнулась.

— Скорее всего, назло Верховному, — прокомментировала. Пока все укладывалось в мои картины мироустройства и соответствовало выводам, сделанным ранее.

— И что это дает мне?

— Все ее почитательницы, чем больше времени находятся рядом с тобой, тем более теплые чувства к тебе испытывают. Ненависть постепенно превращается в осторожный интерес, тот перерастает в симпатию, та в страстную любовь, последняя в вожделение. Конечно, не все работает так прямолинейно, но такое упрощение дает представление о даре в целом. А если учесть, что Истелла очень и очень популярна у представительниц прекрасного пола большинства рас разумных, то без внимания ты не останешься. Неплохо она тебя «облобызала»? — и усмехнулась.

— Не скажу, что я рад, — покачал головой, ни капли не лукавил и видел множество проблем от «расположения» божественной сучки, походя подкинувшей их ворох. То-то и журналистка Раена, смотрела и облизывалась, она и так была ненормальной, тут же совсем снесло башню, как у штурмового тяжелого глайдера после результативного прилета. И даже жена Императора, изначально испытывавшая ко мне немного брезгливости при встрече, в конце беседы стала явно симпатизировать. Связал такой эмоциональный разворот с уничтожением мною Шумара, ставшего причиной гибели ее любимого внука, и вручением ей памятных призов в виде трофеев с архилича, что согрело мстительную душу темной эльфийки. Оказалось все проще и сложнее. От нее теперь следовало держаться подальше, влюбленная бабка-девка такого ранга дел могла наворотить столько и таких, а уж ее муж…, к отказам она вряд ли привыкла, — Если только не существует возможности взять данные процессы под свой контроль, чтобы все происходило по моему желанию.

— Увы, но вряд ли подобное возможно. Я о таком не слышала.

— А почему другие боги не видят ее печать, да и меток не обнаруживают?

— Они ее видят, и это не метка, а один из видов благосклонности и благословения.

Не стал говорить, что скорее «проклятие». Нормально. Однорог стал в рейтинге доверия совсем ненамного выше братьев, а Эйден пока так и оставался чуть ниже нуля.

— Ты мне нравишься, сразу ищешь не плюсы, а минусы. Впрочем, преследующие тебя девицы, готовые на все, и рогатые мужья из сильных мира сего — это твоя самая малая из бед, — Мара обозначила намек на улыбку, — Ригмар — вот реальная. Итак, я навела немного справки во время нашей беседы. Убитые тобой старшие жрецы Раоноса, уничтожение его алтарей, единственного столпа силы на континенте с изначальным камнем, массовая гибель паствы, тут еще и Винсент Шумар на твоей стороне выступил. Как ни странно, в большей мере он отчего-то обозлился на того, кто и стал причиной его возвышения, и взрастил, — лукаво так глянула.

— Ничего удивительного, — ответил спокойно, — Судя по слухам, что с ним проделали почитатели Кровавого… Там даже у меня волосы начинают шевелиться на затылке. Поэтому другого и не ожидалось. Архилич мстил за поруганную честь, ведь даже мертвые стали его презирать, — видя вопросительный взгляд, процитировал Кощея, не раскрывая личности колдуна, затем после небольшой паузы продолжил, — Раоноса же явно покинул разум. Он мне признался, что даже позволил Эйдену проделать с его камнями немыслимое, теперь некоторые их потребители обращаются в разное говорящее зверье и обретают различные новые органы и умения. Так он лечит у своих адептов недостаток веры.

— Подлость, вероломство и нарушение обязательств в духе Кровавого. Но тебя должно интересовать другое, кроме уничтожения мест его силы, ты все усугубил разрушением Второго Первогнезда Синеликой Архи, затем убийством воплощений ее гнева. Дополнительно, без внимания не остались и ее верные почитатели — гарпии. Кстати, почему не разрушил Третье? Ведь ты там практически всех бойцов перебил, и оно оставалось беззащитным?

— Времени не было отвлекаться… — и мысли, мысли, мысли.

— Впрочем, не так это теперь и важно. Равновесие уже пошатнулось — с чаши весов антагонистов сегодняшнего пантеона убрали сразу несколько гирь. Ты смел их.

— Разве смертные ему подчиняются напрямую или тем же Весам, если не берут на себя обязательства?

— В целом все так. Однако есть нюанс, касающийся именно тебя. Начну издалека, чтобы ты понял немного ситуацию. Сущности, которые смотрят за мирами совершенно иные, нежели, чем мы. Большинство же богов, пусть им неприятно это осознавать, но созданы не Творцом, а смертными разумными. Так, на месте, где к ним обращаются и приносят жертвы, при благоприятных условиях (их должно сойтись множество) изначально возникает не осознающая себя нематериальная сила, и сразу же запускается процесс обретения ею самосознания. С его завершением рождается бог. И фундаментом его устремлений и характера всегда выступают те чувства, те эмоции и те помыслы, с которыми к нему обращались молящиеся. Как созданы те, кто нас выше… непонятно. Многие утверждают, здесь руку приложил Создатель, чтобы боги всегда находились под присмотром и соблюдали его законы, но некоторые предполагают, для борьбы с силами подобными Бездне. Тьма и Хаос для них не являются возмутителями спокойствия, так как у одной нет богов, а последние тоже подчиняются Весам и следуют пути Равновесия, как бы это дико не звучало по отношению к данной стихии. Я тоже связана клятвами, поэтому большего открыть не могу. Для тебя важным является здесь то, что этим силам, которые выше нас, безразлично насколько безумен и дик Ригмар, сколько он прольет крови смертных, главное, он сможет занять пустующее место, вписываясь в их планы и в Равновесие.

— А Хаос?

— Он ненадежен. Непредсказуем. С ним мирятся, но по доброй воле никто не станет делать на него ставку в таком важном деле и усиливать его, если есть другие варианты. Поэтому на это место практически без всяких вероятностей они поставят проклятого мертвого бога, позволив воскресить его. Опять же ты добыл жезл Антонио де Тисса, передав его Кроносу. Информация об этом разошлась, как от брошенного камня круги на воде. И самое простое и логичное для хранителей в данном случае — Ригмар, — это имя она будто выплевывала.

— Если кто-то раньше не сбросит жезл в разлом в Ильсхлемских пустошах.

— Удивительно даже то, что ты про такое знаешь. Мир Рантора — закрытый. И… Подожди… кандидат ты?

— Выполнение данной задачи — одно из условий, которое выдвинули Кронос и Ситрус, чтобы они не трогали моих близких.

— Но ты на это не пойдешь… Упомянули меня… Интересно, интересно, — огладила она изящными длинными пальцами подбородок, — Подстраховались, значит. Ну-ну...

Но мне ничего не стала пояснять. А я понял, что спрашивать бесполезно.

— Вряд ли Раонос обрадуется, что его утерянную силу заберет себе кто-то другой. Уверен, он желает вернуть ее сам, — задумчиво произнес, обращая внимание Мары на другой важный для меня аспект.

— Кровавый обретет гораздо больше, после прихода своего старшего брата.

Женщина многозначительно замолчала, на долю секунды мне показалось, что ее фигура подернулась рябью, а затем продолжила:

— Насколько серьезно дело, говорит тот факт, что Вестники прибудут через три дня… Не так, столько времени пройдет на Аргассе. Обычно же их путь занимает около двух с половиной декад. Поэтому либо ты согласишься под давлением на поход в мир Рантора в ближайшее время, либо жезл будет изъят у Кроноса и передан сторонникам проклятого бога… Или братья должны найти смертного добровольного хранителя, объяснив ему все сложности стези. И такие вещи не спрячешь. Точнее, не тогда, когда всем и всё известно. В итоге информация уйдет, а на него станут охотиться все заинтересованные с одинаковым результатом — возрождение проклятого. Поэтому проще отдать требуемое высшим.

— А почему Вестникам не забрать наследие де Тисса у выбранного богами хранителем разумного, ведь таким образом можно ускорить процесс, раз они так засуетились?

— Равновесие. Ограничение у них напрямую влиять на смертных еще жестче, чем у нас. Так вот, проблема именно для тебя заключается не в том, что проклятый бог будет обретать силу на землях Хаоса. Нет. Но он обязательно придет к тебе за своим, — изящный палец остановился на рукояти меча, — Ты ведь знаешь, чьи кости пошли на создание этого оружия? Вижу, знаешь. И для тебя очень хорошо, что об этом ведомо очень ограниченному кругу, по крайней мере, на небесах. А уж о том, в чем оно было закалено и другие составляющие — единицы. Даже, если ты передашь кому-то меч, совершишь невозможное — отвязав от себя, все равно Ригмар придет к тебе. Родство с клинком никак не вытравить, кроме как убить тебя. Демморунг будто ковал оружие именно для проклятого бога. И после твоей гибели от руки последнего, оно не рассыплется в прах, а станет его частью из-за наличия костей. Дополнительно, воссоединившись, меч обретет небывалое могущество, — интересно.

— Кто будет оживлять Ригмара? Кому это под силу?

— Смертным, а наблюдать за процессом соратники и сочувствующие, как смертные, так и бессмертные, но обладающие огромными силами. И когда все произойдет, они вмешаются.

— Ситрус на их стороне?

— Нет, он связан огромным количеством ограничений, и он не может вредить Кроносу. Да и сейчас он второй в пантеоне, а станет пятым или седьмым, если победит Ригмар. Что не факт. Но бед тот успеет наделать. И если Многомудрый даже захочет, то он никак не сможет напрямую помочь своему бывшему господину.

— Процедура воскрешения сложная?

— Нет, всего лишь добраться с жезлом до места гибели Ригмара, активировать его, все остальное он сделает сам. Но требуется маг в ранге магистра или… У тебя ведь внеранговое кольцо повелителя магии?

Кивнул. Подтверждение тут не требовалось. Она видела и так. Сам спросил:

— И где погиб проклятый?

— В Таоросте.

— Как там течет время, по отношению к Аргассу?

— Проведи на нем хоть тысячу лет, ты вернешься сюда в тот же миг, когда перешел. Он в межмирье и в безвременье одновременно.

— Насколько возрожденный бог будет силен, в сравнении с белогривыми, которых присылал на поединок Раонос?

— В десять, максимум в пятнадцать раз, но здесь нужно учитывать, что его будут поддерживать и вливать силы, сравнимые… ммм… — подумала, даже указательный пальчик к нижней губе приложила, — До кроносовских не дотянут, но где-то слабее всего раза в два. Учитывай, что Верховный из-за ограничений, а ему их обязательно навесят Вестники, не вмешается. Потом же прямое столкновение будет невозможным, пока Ригмар не наберет достаточно сил, а Кронос их теряет и теряет.

— А если Верховному найти добровольца или выставить своего паладина в момент воскрешения и помогать ему?

— Вряд ли такое условие не будет оговорено Вестниками.

— Оринус не возжелает поддержать бывшего союзника?

— Он ненавидит Ригмара больше, чем Кронос и он же Кроноса. У Раоноса и оставшихся сторонников проклятого нет никаких рычагов для принуждения Однорогого, которые были в прошлом.

— А ты чего хочешь?

— Мне нужна его окончательная смерть без возможности любым способом воскрешения. Это будет выполнение моего Слова, — если бы такое прозвучало на современной Земле, то, минимум, в девяносто процентах случаев вера подобным заявлениям ноль целых ноль десятых. Но в мире Аргасса, тем более для богов, вполне обоснованная причина.

— Можно ли сделать так, чтобы не позволить группе его поддержки вливать в него энергию?

— Сложно, но выполнимо.

— Скажи, если я там проведу пять лет, то смогу вступить на Ледяной путь?

— Нет.

— Как попасть в Таорост, желательно сразу в точку, где сдох Ригмар?

— Я могу тебя туда перенести сразу же, в тот момент, когда его воскресят.

— А до него?

— Зачем?.. — но заметила что-то в моих глазах, — Могу.

— Скажи, в твоих силах вернуть к жизни разумных из моего Дома, если они окажутся в твоем царстве?

— Кого?

— Всех, кто в нем сейчас состоит. Меня можешь не считать.

— Могу. Но стоить будет дорого. Очень дорого.

Задумался. В целом, риск запредельный, но еще больший — пустить все на самотек.

— Хорошо, я берусь за это задание, при условии, что никто не узнает о нашем с тобой договоре до последнего мига, когда ты перекроешь возможность вливать энергию в божка.

— Ты не справишься! Ты слаб! — данный пассаж меня еще больше укрепил в правильности выводов. Если не в момент возрождения, то затем божок станет еще сильней. И тогда... тогда без шансов.

— Что не мешает мне быть кровным врагом Раоноса. Главное, чтобы я в итоге не стал сам небожителем.

— Ты не хочешь стать богом?

— Думаю, пока мне рано…

Договаривались затем больше шести часов, связано это было с тем, что я пытался оговорить любые возможные нюансы, а еще вытянуть из Мары как можно больше полезной и нужной информации. Иногда получалось, но чаще, когда дело касалось взаимоотношений небожителей, та отделывалась «табу», «запрет». Но заставлял богиню проговаривать ее истинные цели, связанные с гибелью божка. Та тоже хотела удостовериться в верности своего выбора. И конечно не забывали про секретность — клятв на крови я принес не меньше, чем она Слов перед Весами и своим местом силы.

Главное, подтверждение скорейшего ко мне прихода Ригмара, после воскрешения.

Но в целом, именно такой подход показывал, что хозяйка царства Мертвых заинтересована в результате — окончательной и бесповоротной гибели проклятого божка, без возможности последующего возрождения. К получению энергии с него она относилась довольно наплевательски, лишь предупредила, что мне не поглотить и сотой части. И распоряжаться ею я мог на свое усмотрение.

Больше всего удивил последний заход, когда уже прощались. Лицо богини неожиданно оказалось очень близко, а затем она прикоснулась своими губами к моим.

Я отлично помнил, когда меня поцеловала в щеку Истелла, то тогда можно было использовать термин «опалило», здесь же проморозило и пробрало, а затем холод вдруг превратился в обжигающую лаву в венах, будто адреналина несколько кубов в кровеносную систему вогнали. Закачало сердце, разгоняясь и разгоняясь. Сам контакт вряд ли продлился больше секунды, а для меня прошла пусть не вечность, но гораздо дольше. И да, данный жест носил некий ритуальный смысл, не неся никакого эротического подтекста или даже неких добрых чувств богини. Скорее, увеличивала шансы на общую победу.

— Пусть для тебя это станет сюрпризом! — улыбнулась в ответ на вопрос о том, что сейчас было и что это дает. Сука! Как же не любил все эти «сюрпризы», неучтенные факторы, — Жрец направился в Гратис, я проверила лично все. И ты нигде не солгал. Это, как и поцелуй, моя плата за интересную информацию и мой же смех. Ты же иди, готовься и жди вызова. И да не дрогнет твоя рука, глэрд Райс!

— Империя навсегда! — рыкнул я, та только головой покачала.

Ожидаемо вернулся в тот же миг, в какой и воззвал к богине. Прогнал прану по всем каналам. Задумался. Материализовал кружку и чайник. За ароматным и бодрящим приллом вертел мысли и так, и эдак.

Доверял ли я Маре? Примерно, как Эйдену.

От размышлений меня оторвало сообщение от герцога: «Эрлглэрд Виотт доставил детей. Они не пострадали. Он же согласен передать все имущество в Ариноре, включая земли, его поверенный ждет тебя в Черном серебре Халда. У меня есть предложение, связанное с графством и владениями Миррэ. Давай предварительно встретимся там же».

Прежде, чем отвечать решил поинтересоваться у Турина сколько ему еще времени потребуется для завершения ритуала. Застал их там же, где и оставил — у реликвии Серых Драконов.

В парке с многовековыми деревьями на пригорке возвышался каменный квадратный столб, исписанный древними рунами и разрисованный примитивными рисунками из жизни укротителей драконов. В высоту он достигал около двадцати метров. Его венчала довольно искусно выполненная голова крылатого ящера. Эдакая импровизированная герма.

— Глэрд, основное сделано — лэрг Триоп избавлен от влияния Ситруса на разум, как и его ближайшее окружение, с остальными они проведут процедуры сами, клятвы нашему Дому от своего принесли, — сообщил лэрг, когда я обратился к нему с вопросом.

Плохо без инициации. Так бы видел все сам.

Посмотрел внимательно на главу, прислушался к его эмоциональному фону. Да, тому очень не понравилось текущее положение вещей, когда он оказался и нашим вассалом, и должником, но ненависти именно к нам не испытывал. Сейчас, придя в сознание, Триоп понимал, что могло все закончиться гораздо хуже. А еще присутствовала смесь растерянности, недоумения: «как я мог совершить подобное?» и «как дальше жить?». И злость из разряда лютых, но направленная на небожителей.

Хорошо.

— Скажи, глэрд, каким богам тогда нужно поклоняться, если даже лучшие из них лгут? — спросил Серый дракон, и яростью полыхнуло от него, когда он произносил «боги» и «лгут». Отлично, чем больше жертв вокруг от игр высших подонков, тем лучше, — Да, теперь ясно вижу, что нас Многомудрый вел не к вершинам, но целенаправленно подталкивал к краю пропасти. Вел к уничтожению Дома! Похоже, Ситрус в какой-то момент просто решил, что будет выгодней бросить нас на заклание. И это несмотря на верную службу ему в течение последних полутора столетий и четкому следованию его учениям, — здесь уже неподдельная обида сквозила даже в голосе, — Так кого из них можно выбрать покровителем?

Я обвел тяжелым взглядом пятерых старших их семейства и наследника. Явил штандарт:

— Прочтите и запомните девиз на сильнейшем артефакте Старой Империи, одном из символов Истинного Великого Дома Сумеречных.

— «И пусть от нашей поступи содрогаются даже боги!», — едва слышно пробормотал Триоп.

— Ты спрашиваешь, кого выбрать покровителем? Ответ есть в Кодексах и в мудрости наших предков. Древние всегда говорили, у аристо есть только кровь, воля, истинная магия и меч, но настоящему аристо этого достаточно, чтобы содрогалась сама вселенная. Пока мы чтили наследие, которое рождено было в страшных муках, то шли вперед. Шагали по мирам, приводили к покорности всех — от мертвых колдунов до могущественных тварей хаоса. Вышвыривали диких непокорных богов из подконтрольных нам реальностей, а другим отводили ровно столько места, сколько нам требовалось, и они того заслуживали. Повторю, сколько требовалось именно нам! Аристо! Мы верим в Творца, и только перед ним, если он снизойдет до нас, преклоним колени. Да, мы порой пользуемся помощью лояльных небожителей, но не служим никому из них безропотно и покорно, как слуги или рабы, а либо щедро платим, либо у них же забираем положенную нам награду. Это называется сотрудничество. Именно так можешь отвечать всем, ибо в этом и есть аристо. Настоящие аристо. И моя кровь горит! — вот и выяснил, что данный процесс подчинялся воле, умноженной на продвинутый ментализм, когда метровый столб пламени заревел, загудел и от него пошел такой жар, что затрещали волосы у стоящих в трех метрах, — Проверьте, горит ли ваша. Если да, то именно она должна вести вас, служить маяком в любой тьме, а не слова каких-то зловредных бородачей, чьи устремления далеки от наших. Поэтому помните Кодексы, чтите их, и тогда ваши руки никогда не дрогнут на рукоятях мечей! Аррас!

Турин подхватил клич первым, взревев на зависть любому медведю, а затем к нему присоединился и Триоп, после остальные Серые драконы. Правильный пафос, идущий из глубины души, на Аргассе имел исключительное значение. Короткая вдохновляющая речь, похоже, теперь дополнительно приправляемая воздействием на разум живых (я помнил, как рухнули на колени некоторые из окружения герцога, после моего рыка. И одной мощью голоса это не объяснишь) и вот, в людских душах зажегся огонь веры в себя, в свои силы и в то, что они победят любые невзгоды без всяких небожителей. И я считал это правильной установкой.