Глэрд III: Путь в тумане

Глава первая

Вместо предисловия

Все события и персонажи в данной книге являются авторским вымыслом. Любое совпадение с реальностью и реальными людьми не более, чем совпадение. Автор не преследует цели сформировать привлекательный образ нетрадиционной сексуальной ориентации, а поддерживает семейные ценности.

Глава первая

Небо все больше затягивали серые облака. Лишь кое-где сквозь редкие прорехи в них пробивались лучи Иратана. Однако, когда взялся обеими руками за первую на сегодня кружку обжигающе горячего прилла, вдохнул его аромат, исчезли и они. И скоро, по всем признакам, должны были начаться затяжные весенние дожди. Медленные, неспешные, неторопливые, иногда ускоряющиеся, изредка превращающиеся в ливни, но непрерывные.

…Проснулся я чуть раньше, чем прозвенел будильник, похоже, внутренние часы окончательно настроились. Так повелось с детства, а затем чувство времени только обострялось, и всегда у меня получалось открывать глаза за минуту до любой побудки.

Сегодня заметно похолодало, пар шел изо рта, однако я совершенно не замерз, хотя вновь ночевал на свежем воздухе, укрывшись трофейным одеялом. От моря и канала поднимался густой туман, стоящий над ними плотной стеной и скрывавший от меня не только возможные следы пожаров, но и пост возле дома Санти. Хотя он мог до сих пор и отсутствовать.

Раздул угли. Язычки пламени, отплевываясь густым дымом, сначала неохотно облизали отсыревшие тонкие ветки, но затем вошли во вкус, раззадорились и, увеличиваясь в размерах, с потрескиванием принялись за толстые сучья. Я поставил на камни огромный уже закопченный до черноты чайник, наполнив его колодезной водой.

Чувствовал себя превосходно, энергия переполняла, заставляла двигаться. С воодушевлением взялся за разминку и тренировку. Без всякого удивления примерно через час отметил, что опять физические параметры подросли приблизительно на пятнадцать процентов от вчерашних результатов. Из чего сделал вывод, что данный аспект напрямую связан с несколькими факторами. Первый, это поглощение тотема Медведей, второй, убийство бронированного червя со свитой. И, третий, общение с древним божеством Оринусом. Закономерность прослеживалась. Единственный минус, как и перед первым скачком показателей, после встречи с Кроносом, все события произошли практически одновременно, наложились друг на друга. Если, конечно, заменить Собирателя душ на непонятную незримую сущность, охранявшую трактир или того же де Лонгвиля. Поэтому рано было делать однозначные выводы об истинных причинах усиления. Могла иметь место только одна какая-то или произвольная совокупность двух, или всех трех сразу.

Райс вполне ожидаемо не откликался, как к нему не «тянулся» мысленно, хоть это стало ясно еще вчера. До вечера он не боец. Но «взывал» к тотему ради проверки. Мало ли… Не верил я, точнее, до конца не доверял, таким эфемерным категориям, как ощущения. Опять вспомнил о таймерах нейро, как о великом благе. Пусть повторяюсь, но одно дело непонятные чувства, а другое, предельно четкое знание реалий.

Посмотрел на пену прибоя, рефлекторно внутренне поежился, и, задавив в зародыше заполошную мысль «а может не надо, вот завтра…», усмехнулся сам себе и принялся раздеваться. Не стал сдерживать рвущийся из глотки крик, когда холодная морская вода обожгла кожу. Казалось тысячи, сотни тысяч игл некто незримый воткнул в тело. Окунулся несколько раз, затем посидел пару минут на корточках, погрузившись по шею. Незабываемые мгновения, после все стало нормально, терпимо. Вновь учился лучше плавать, нырял с отрытыми глазами, пусть и на мелководье. Заходить глубже, чем по грудь, пока не собирался и не решался. На берегу растерся полотенцем до красноты, опять делая пометку, обязательно навестить швею Талли.

В итоге получил нереальный заряд бодрости, словно воткнул боевой стимулятор «прилив». Рванул к дому на максимальной скорости, раскачиваясь и неожиданно ломая произвольно траекторию, перепрыгивал через камни. Да, расстояние небольшое, но даже не сбилось дыхание. В пристройке выбрал самую плохую гобловскую фалькату, ее предстояло использовать в качестве рубящего инструмента, и подхватил один из заплечных мешков. Вода в чайнике предполагаемо давно кипела, поэтому заварил душистый и крепкий прилл. В костер добавил дров, передвинув ближе остатки каши в огромном котле.

Жрать хотелось все сильнее и сильнее.

А туман начал постепенно рассеиваться.

Тирки посмотрели вновь печально, затем горестно на все лады завздыхали, явно взывая к совести. Их поголовье уменьшилось вполовину, но кормов от этого не добавилось. Хитрые животные сначала скопом сожрали вокруг все самое вкусное, теперь были вынуждены широкими копытами вырывать какие-то корешки, обкусывать торчащие прошлогодние метелки колючей травы, напрочь игнорируя новые, зеленые.

Ничего, подождите немного, скоро все будет.

К дарам моря никто не прикасался больше недели. Поэтому сейчас там скопились шесть огромных стволов с обломанными сучьями и корнями, пять гораздо меньших размеров, какие-то палки и жерди, откуда-то принесло два красных гладких бревна, ценящихся за рубинового цвета древесину. Их покупал Иммерс по два-три золотых за одно. Обломки досок разной новизны, длины и толщины не стал считать. Просто много.

Тут и там беспорядочно валялись кучи чесменки, на первый взгляд, около стоуна-двух, из какого после обработки могло получиться раз в пять, если не в семь, меньше ткани. Мусор в виде обрывков гнилых веревок и канатов, такой же кусок рыболовной сети с поплавками, рвущейся от незначительных усилий. Собрал между делом примерно грамм двести-триста янтаря, по большей части, довольно дрянного качества. Но один экземпляр должен был потянуть на несколько желтых кругляшей. Внутри окаменевшей смолы застыло навеки насекомое похожее на крохотного бело-черного скорпиона.

Хватало и падали, в основном дохлой рыбы. Чайки, степенно разгуливавшие по берегу, совершенно не боялись человека. Наоборот, начинали размахивать крыльями, злобно орать и имитировать атаки, пытаясь отогнать от добычи. Не стал пока урезонивать пернатых, показывая кто тут хозяин.

В настоящий момент меня интересовал только брюхожор. Водоросль походила на вытянутую здоровенную уродливую картофелину с торчащими в разные стороны побегами на манер бамбуковых. Некоторые экземпляры достигали порой эпических размеров. Особенно, когда срастались друг с другом. Впрочем, превалировали средние образцы — килограммов по пятьдесят-сто. За десять ходок перетаскал не меньше трех центнеров, а на берегу осталось больше раза в три-четыре.

Рубился клубень хорошо, а тиркам пришлась по вкусу и мясистая сердцевина, и жесткие отростки. Зачавкали, захрустели, вздыхать перестали.

Одну проблему, по крайней мере, на ближайшие два дня закрыл.

Вновь посмотрел на небо. Погода должна испортиться надолго. Ранняя весна — мерзкое время. Сыро, холодно, сопливо и бездельно. Учитывая одежду Глэрда тогда, точнее, практически ее отсутствие, на улице долго не погуляешь, в доме же дым шел коромыслом — калека с собутыльниками плевали на времена года, если имелось горючее. И оно, как раз после открытия дороги в Демморунг, пополнялось, становилось разнообразнее и изобильнее. За долгие зимние месяцы самогон и брага забулдыгам приедались. Мальчишке приходилось забираться на доски, брошенные на балки под крышей, чтобы не попасть под горячие пьяные руки и ноги, награждавшие от любви к жизни оплеухами и пинками. С высоты юный аристократ частенько плевал на гостей в прямом смысле этого слова. Когда те замечали, вечера и дни переставали быть томными.

Остальные селяне тоже не любили выбираться из теплых и сухих жилищ в такую пору, именно на нее приходилось празднование дня Ауниты, богини плодородия. Ее, как и Мару, обошло стороной разделение на «новых» и «старых» небожителей. И местные кочевали из дома в дом от стола к столу.

Скорее всего, в Черноягодье поклонение чернобровой и черноглазой статной красавице являлось данью давней традиции. За любовь, крепкие семейные узы и детей, к каким с натяжкой ее можно было привязать, в пантеоне отвечала другая богиня — кудрявая блондинка Истелла. А земледелием местные не занимались, за исключением приусадебных участков. С одной стороны, негде, не тот климат и не те условия, а с другой, те же дикие поселения в нескольких днях пути и очень редкие отдельные хутора вполне себе успешно выращивали пшеницу и другие злаки.

Эти воспоминания пронеслись перед глазами, как фильм посмотрел, когда устроился возле костра с первой самой вкусной кружкой прилла. И ощутил на лице пока еще не дождь, но влажную взвесь, какая вот-вот должна была в него превратиться. Выходило, если сегодня не удастся добыть палатки, придется обживать фургон, превращая его в лавку дедушки Охрима. Я пока не хотел этого делать. Еще и имущество требовалось вывозить, где-то складировать. Больше всего интересовали книги и журналы мага. Соответственно, первое дело на сегодня, после посещения Торговой площади — гарнизон. До этого необходимо осмотреть подворье и дом Санти, оценить доставшееся мне наследство от Джастина. Я ведь со всеми делами и в личный сундук Харма не заглядывал, точнее, глянул мельком, и все.

Забот громадье.

И мысль из-за меняющейся погоды: даже при ударных темпах вряд ли строители возведут быстро конюшню. Тиркам же придется постоянно мокнуть под дождем. Поэтому нужно сделать пусть и временный, но навес. Или придется ставить на прикол дом на колесах, используя его возможности по разбивке походного лагеря.

Впрочем, изначально тяжеловозы «дикие», поэтому привычные? Черт его знает. Со стариком Проспером нужно советоваться. Не было заботы, купила баба порося. Но без них вряд ли можно мечтать не только о нормальной добыче, но и о статусе владетеля. Потому что тягловые животные — один из основных факторов успеха, заключавшимся в доставке до Стены роски и шляпника. Власти, кроме какой-никакой охраны подъездных путей, ничем больше не заморачивались. Еще бы конюха найти или кучера.

Туман окончательно рассеялся, но и до этого момента по двум темным фигурам на другой стороне канала становилось ясно — пост вернулся. После завтрака удалось рассмотреть бойцов через подзорную трубу довольно хорошо.

Незнакомые воины, да и вооружены, и экипированы чуть иначе нежели, чем виденные ранее. Первый ростом около метра восьмидесяти-метра девяноста, мощного телосложения, второй невысокий, худой и вертлявый. Оба в единообразных кольчугах длиной до середины бедра, рукава — по предплечье. Широкие пояса, на каких имелось по кинжалу и короткому прямому мечу, а также по стандартной слева сумке, где обычно держали разную мелочевку. Справа висели кошели. На животе подсумки, разделенные на четыре сегмента, из каких выглядывали горлышки флаконов. Целебные зелья, стимуляторы или все же аналог гранат?

На плечах короткие кожаные плащи с глубокими капюшонами. В руках сжимали копья со средних размеров гранеными наконечниками, за плечи закинуты круглые щиты с частью герба герцогства Аринор в виде черного орла, расправившего крылья, сжимающего в лапах меч на красном фоне. Дополняли картину стальные поножи и наручи, а также круглые черные сегментированные шлемы с небольшими наносниками.

Каждому из бойцов на вид лет двадцать пять-тридцать, гладковыбритые, белокожие со светлыми глазами. У «мелкого», как я сразу прозвал невысокого, на щеке красовался вытатуированный узор из переплетенных линий, всматриваясь в подзорную трубу в эту вязь возникало ощущение ее постоянного движения. Еще отметил по четыре одинаковых кольца на правых руках воинов.

На рыцарей смерти, если судить по грозному названию, они не походили совершенно. Вряд ли так стали бы называть обычных стражников. Даже вчера здесь дежурили латники из новых, выглядевшие не в пример серьезней. Ночью в центре я старался избегать стационарных постов, поэтому держался поодаль от них. Соответственно не видел бронированных бойцов Мары, должных возглавить десятки.

Ладно, разберемся.

Душу согрело едва заметное явно дымное облако в районе поместья Кречетов. Тепла добавили два размытых черных столба, поднимающихся в другой стороне. Сгорел сарай, гори и хата? И кто еще пострадал? Кандидатов множество.

Удостоверившись в хорошо проделанной работе, принялся вновь за тренировки.

Отжимался на пальцах и кулаках, на одной руке пока не получалось — падал, приседал просто и «пистолетом», прыгал в длину и высоту, с места и с разбега, перепрыгивал через камни и скакал с одного на другой, падал, бегал, кувыркался, перекатывался, перетаскивал и поднимал тяжести... И постоянно из всех положений выхватывал ятаганы правой и левой рукой, наносил удары. И очень-очень радовался лечебному амулету — набил не один десяток синяков и шишек, постоянно сдирал кожу, получал кровоточащие царапины, на заживало все на глазах. Боль — ерунда, она всегда дисциплинировала и учила, но мелкие травмы порой надолго понижали боевые качества. Да и что удивительно, энергия в «Исцеляющем Дыхании Альтуса» понизилась всего лишь на процент-полтора. Воздействие атмосферы в катакомбах после убийства червя, несмотря на респиратор, было куда как губительней и затратней.

Свежий воздух и физическая активность снова разбудили лютый голод. Прежде, чем выпить прилла, позавтракал. Выскреб остатки каши из котла. Помыл и отчистил его, взялся за готовку. Благо никаких кулинарных изысков не предполагалось. Все то же блюдо — просто, сытно, вкусно.

Нет, все же здорово пить этот ароматный напиток, вприкуску со сладкими чаками. Он рождал бодрость и ясность мыслей.

Поэтому легко выполнил несколько десятков упражнений в Азбуке, после на листе бумаги определялся с местоположением будущих строений, перерисовав план участка. Не забыл даже сараи для домашних животных, а они требовались, как и сам скот. Начиная от пары коров и заканчивая птицей. Молоко, яйца и мясо для здорового растущего организма бесценны. Зелень во всей палитре — витамины, здесь хотелось еще Амелию озадачить. И как можно скорее. Не зря она столько про правильные рационы твердила.

Конечно, можно понадеяться на покупку всего и вся у черноягодцев, но как показала практика — те ненадежные партнеры. И даже слова глав родов, находящихся в оппозиции к самым богатым и влиятельным, о возможном взаимовыгодном сотрудничестве могли измениться в любой момент. А ближайший независимый рынок — в сорока километрах, в Демморунге. Если же вспомнить слова трактирщика, что у него и там имелись заведения, кто сказал, что другие селяне остались в стороне?

Обдумывал и полосу препятствий, необходимые тренажеры и спортивные снаряды, чучела и мишени, как и множество других мелочей. Место позволяло многое. Тренировочный комплекс ограничивался лишь фантазией и толщиной кошелька. Например, примыкающие к участку скалы позволяли заниматься альпинизмом, особенно мне понравились многочисленные отрицательные уклоны. Плюс браслет левитации, как и должное открыться подобное умение, помогали без последствий падать с любой высоты.

Мост появился штатно, то есть, абсолютно внезапно и незаметно. Не было, и вдруг уже многотонная громада связала два берега.

Учитывая, что ни работники, ни жрецы, ни де Кроваль, ни строитель Толь в назначенное время не явились, как и в течение часа не прибежал Сим, то мой ночной променад явно удался на славу. Будем считать данную миссию тренировкой перед предстоящими реальными делами. И, когда закончил с готовкой и с повторением грамматики, решил поинтересоваться обстановкой у стражников. Черт бы пока со всеми тружениками, но для перевозки имущества падшего мага они были не нужны.

— А ну стоять! Это ты куда собрался, малыш? И почему оружие нацепил? Кто разрешил? — я направлялся прямиком к посту, поэтому громогласный окрик встретивший меня метров за семь до него удивил. Успел задавить и рефлекторный порыв обернуться и найти взглядом «малыша». Да, не сразу понял, что обращался татуированный ко мне.

Остановился. Резких движений не делал. Спокойно ждал, когда подойдут оба товарища. Двигались они лениво. Нет. Это точно не рыцари смерти, даже до латников, какие появились недавно, они не дотягивали выучкой. И расслаблены донельзя, а в случае атаки стали бы мешать друг другу. Дополнительно, основное оружие у обоих использовалось в качестве посохов. И, если они не амбидекстры или левши, то несколько драгоценных секунд у меня будет в любом случае. Нашинкую.

— Приветствую вас, уважаемые. Что-то случилось? — поздоровался вежливо и задал вопрос, обращаясь к высокому и явно главному в двойке. Сейчас дополнительно отметил у него перебитый нос, а на скуле небольшой шрам.

— Ты кто такой? И почему… — проигнорировал приветствие здоровяк, скорее всего привычно грозно рыкая, а затем на полуслове подавился. Я отметил его взгляд, остановившийся на перстне-идентификаторе. Глаза стражника чуть расширились, явно от удивления. Неужели не ввели в курс дела, кого они могли здесь встретить?

— Глэрд Аристо глава рода Сумеречных райсов, — представился и повторил вопрос, — Так что случилось?

— Сейчас ты вернешься на территорию своего поместья, так как по приказу лэрга, сегодня никто не должен покидать ее до проведения проверки! В противном случае, мы можем и применим силу — выпишем плетей, но в первую очередь сдашь оружие! И… — опять влез расписной.

Неожиданная ярость и лютая злоба налетела на меня таким ураганным порывом из ниоткуда, что с трудом и в самый-самый последний момент сдержался и не вскрыл глотку представителю закона. Хотя рука чуть дернулась к ножнам ятагана. Мать! Это еще что за души прекрасные порывы?

— …ты не понял, малыш? — как сквозь ватное одеяло донесся голос самоубийцы. Борьба с собой заставила пропустить несколько фраз.

— Роб, охолонись, — досадливо морщась, обратился к мелкому напарник.

— Так что произошло? — повторил третий раз вопрос, полностью игнорируя бузотера, обращаясь непосредственно именно к высокому.

— Ах ты слизень! — с перекошенным и побагровевшим лицом потянулся татуированный правой клешней, попытавшись сграбастать меня за грудки, а дальше я действовал на рефлексах, но осознанно. Схватил его резко и быстро левой рукой за пальцы, надавал с силой вдоль запястья назад и вниз. Мелкий чуть присев, взвыл от неожиданной сильной боли. И больше ничего не успел сделать, кроме как выпустить древко копья, потому что прямо в глаз ему смотрело острие хищного лезвия изогнутого кинжала.

Оценил, мрок, обстановку, хорошо понял, что жизнь на ниточке повисла. Поэтому замер, обмер ли. И губы задрожали. Есть контакт.

Звонкий удар наконечника о каменную мостовую, в ставшей мертвой тишине, прозвучал взрывом древней гранаты, заставил вздрогнуть обоих стражников.

— А ты стой и не дергайся, — приказал, не повышая голоса, начальнику отморозка, отслеживая его действия краем глаза, — И не надейся, амулеты не помогут! Это привязанный родовой клинок, от него нет у вас защиты. Двинешься и все... Сразу ему вскрою глотку, — чуть приблизил кинжал к глазу расписного, — Хотя нет, просто лишу зрения. Тебя же затем убью, а он пожалеет, что родился на свет, потому что дополнительно вырежу его поганый язык. Затем он будет вечно блуждать во тьме на паперти! И мне ничего за это не будет, я — аристо. Все ясно? — вновь усилил нажим на руку агрессора, тот скривился от боли, но боялся даже вздохнуть, завороженно глядя на оружие в моей руке.

— Аристо, не горячись! Давай все обсудим спокойно, — высокий готов был к конструктивному диалогу, попытался выправить ситуацию.

Что ж, посмотрим насколько осознал глубину их падения.

— Я спокоен. А теперь слушай меня. Кстати, как тебя зовут?

— Добряк Тим, — ответил тот, в глазах же работа мысли и плохо скрываемая ярость, но в адрес коллеги.

— Так вот, Тим, не знаю ввели ли вас в курс дела или нет, но за вашими спинами тоже мои владения. Как и вон те, — кивнул назад, подразумевая и собственные угодья, и подворье Джастина, — Далее, я член Малого совета, глава рода с тотемом и аристо. И мне хотелось бы знать, с чего кто-то из вас решил, что имеет право лишать меня оружия из-за вздорного желания? Ты ведь знаешь, что я в своем праве? И что никто не встанет на вашу сторону, учитывая, что и я, и вы расскажете лэргу правду. Никому не даст соврать амулет Истины.

— Знаю, в праве, — тот кивнул, смотря мне в глаза.

— Предлагаю нам с тобой отойти в сторону, чтобы никто не помешал беседе. Очень не хотелось бы омрачать сотника вестями о смерти его людей. Да, чтобы дурные мысли в голову не лезли…

— Не полезут, я слышал о тебе. Просто не думали мы, что ты выглядишь столь юно. Отойдем, он останется здесь. Роб, ты понял? — перебил тот, отвечая последовательно, а затем с неохотой, будто выдавил слова из себя, — И прошу простить за несдержанность моего товарища, слишком суетной выдалась ночь и утро.

— Ты не будешь делать глупостей? — я обратился к шумно сопевшему расписному.

По глазам понял, что больше всего он хотел бы этих самых глупостей наделать, но не в силах. Поэтому затаил обиду. Посмотрим. Пакостить не станет — пусть живет. А так, несчастные случаи в Черноягодье в последнее время становились тенденцией. И еще один не сильно статистику испортит.

Отошли шагов на пятнадцать.

— Что ты хочешь знать? — Добряк посмотрел с изрядной долей подозрительности, впрочем, без злобы.

— Поясню сразу. Причина, по какой я подошел к вам, заключается в следующем, ко мне сегодня не пришли работники, пастух, мэтр де Кроваль и строители. Вот и хотелось знать, почему, надолго ли… А еще, лэрг просил сегодня вывезти имущество из комнат де Лонгвиля, какое является моими законными трофями. Для чего разрешил привлечь десяток бойцов со Стены. Сделать нужно все быстро, так как новый боевой маг должен прибыть вскорости. Ночью я слышал грохот и видел яркие вспышки. Вон там, — показал направление на усадьбу Кречетов, — И лэрг Турин сказал мне обращаться с любыми вопросами и в любых непонятных ситуациях к вам, — сделал акцент на «любых» и «вам», — А также за помощью, если вновь полезут разбойники и воры. Что я и сделал. Итоги… Итоги мне очень не понравились. При этом я всегда разговариваю с людьми со всем почтением, — в руке появился заготовленный заранее серебряный кругляш, какой положил поверх остальных вещей в поясной сумке при выходе из двора, — Так что произошло, уважаемый?

Монета ненадолго приковала внимание стражника. Тот краем глаза отметил, что его напарник смотрел нарочито безразлично в другую сторону, обозначил кивок, протянул руку. И я без зазрений совести вложил империал в широкую ладонь Тима, а еще через секунду она исчезла, будто и не было.

— Относительно тебя, как уже говорил, мы ошиблись. Учитывая рассказы о твоих подвигах, действительно думали, что ты взрослее. Гораздо взрослее, — сделал паузу тот.

— Проснулась память крови, — пояснил я.

— Теперь понимаю. Сегодня вряд ли к тебе кто-то придет на работу. И хоть новый маг прибыл вчера вместе с нами ближе к вечеру, как и дознаватели, вывезти ничего не получится. Черноягодье полностью перекрыто. Проверяют всех на причастность к Артульту, а также к сегодняшним ночным событиям. Но дело это не быстрое. Сейчас работает всего шесть групп, в каждой дознаватель из Тайной Канцелярии, маг и четверо воинов. А обойти они должны все подворья и опросить всех жителей. Эти мрочьи выкидыши местн… — тут он осекся на полуслове, виновато посмотрел на меня.

— Я не принадлежу Народу, — правильно истолковав его взгляд, сообщил очевидное, — Ронец для них. Так что, все в порядке. Меня ты не оскорбил. Так что случилось, из-за чего Турин принял такие меры? Что произошло ночью?

— Выглядит так, будто местные решили свести счеты друг с другом. Но не все столь однозначно, — пусть не мороз по коже, но нечто похожее зашевелилось в душе, — Кто-то атаковал род Кречетов, они подумали на Медведей, хотели отомстить, но стража не позволила. В результате четверо дружинников убито, шесть ранено, остальные отделались царапинами. Трое погибших и двое раненых служили под началом Турина с давних пор. Сам понимаешь… За своих людей он горой стоит, за одного отправляет в царство Мары сотни. И восемнадцать человек из рода Кречетов погибли в столкновениях с нами, сорок два тяжело ранено, четырнадцать взято под стражу. Это пока. Однако точно понять сколько их пострадало не удается. На месте их родового гнезда — провал в самые глубины катакомб, седьмой, вроде бы, ярус. Может и ниже, там сам Эйден ногу сломит. А сколько на территории было народу, точно никому неизвестно.

— Это как так? — почти не наигранно удивился я.

— Взорвался огненный припас на складе, заготовленный для Стены. Кто-то видимо попал в него боевым заклинанием. Ну и полыхнуло, да так — все Черноягодье вздрогнуло… Это ты и слышал. Теперь и там проблема, полезла вся мрочья слизь снизу — мертвяки, костяки, духи, темные пауки, скорпы и прочие, прочее, прочее. Перечислять си не хватит. Боевая звезда магов сейчас купол ставит, но от нечисти придется чистить и чистить. Не один месяц уйдет, чтобы там заразу вытравить. Потому что дыхание Хаоса проявилось, и, вполне возможно, не последний раз.

— Ну и дела… Но, с другой стороны, для чего все поселение проверять? Перекрывать? Здесь, как я понял, перманентная война между родами — привычное дело. То, что образовался провал, конечно, не очень хорошо. Но Земли Хаоса рядом. Тут все возможно.

— Привычное, то привычное. Однако это еще не все. Далее, произошло нападение на главное поместье рода Моржей, атаковали Мамонты и Тигры. Вмешалась стража, хорошо, что там возглавлял десяток рыцарь смерти, поэтому из них никто не пострадал. А вот местным не повезло, еще тридцать восемь человек погибло с обеих враждующих сторон, шестьдесят тяжело ранены. Но все эти беспорядки оказались всего лишь отвлекающим маневром. Пусть и глобальным. Создав неразбериху, а раненый привратник Кречетов точно расслышал, что нападавшие славили Артульт и мстили за сестру. Так вот, члены этой злокозненной организации пробрались в сокровищницу при Канцелярии, предварительно усыпив охрану, где похитили книгу-артефакт, Слезы Нирна, а также очень много золота. Убили де Кроваля, которого ты ждешь, и еще четверых стражников из старых. И дополнительно испоганили стены имперского здания знаками сообщества. Везде нарисовала крест в круге, пахабные надписи, порочащие всех и все.

— Поганые лирнийские слизни! Мрочьи выкидыши! — выругался я на местный манер. И ничуть не покривил душой. Столько планов, связанных с магом, летели в тартарары. Уточню, с послушным магом. Сука лэрг или Волки с Медведями. Кто-то из них приговорил под шумок мэтра.

— И не говори… Ночью беготня, а с утра нас сюда перебросили, вот стоим. Ни жрать, ни курить, ничего… От этого и нервные, Роб, вообще, трубку из зубов обычно не выпускал, вот скурил сначала свое, затем мое. Думали, как появятся мосты, нас сменят. Но нет, мол, терпите до вечера.

Поговорили еще минут двадцать, я уточнял детали. Интересовало все: и откуда появились дополнительные силы, и как собираются выявлять артультовцев, и что всех ждет. В общем плодотворно прошла беседа, единственное, приходилось выуживать сведения, подводить издалека к нужным. И маскировать все пустыми вопросами, и такими же ответами. Топить суть в ворохе словес.

— Через несколько си принесу еды, разносолов не обещаю, но котелок каши, какую сам ем, гарантирую. Табак в доме есть, захвачу, — пообещал я и ткнул пальцем в подворье Санти, — А со своим товарищем поговори. Не доведет его до добра такое отношение к жизни, длинный язык и несдержанность. И благодарю, теперь мне все ясно. Но какие твари! Какие-то подлые суки! — возмутился в который раз.

Собеседник согласно покивал, и обрадовался известию о скором перекуре и обеде гораздо больше, чем серебряной монете. Уверен, он бы сам две за эти блага отдал.

И пока-пока.

Когда я удалился шагов на пять, то расслышал:

— Ты совсем дурной? — Добряк сразу взялся учить мелкого, — Плетей давно не получал? Шкура целая не нравится?

— А что такого? И почему ты с ним разговаривал? Он же…

— Мрочий дурень! Он — аристо, хоть и мальчишка! — перебил Тим напарника, — И у него проснулась память крови! А это поколения предков с тобой разговаривали! И хорошо, что он нормальный, другой бы тебя там на куски порезал или велел забить до смерти. Ты потребовал от него сдать оружие! При этом Глэрд не сделал ничего предосудительного. Наоборот, он направлялся сразу к нам. Действовал, как ему сказал лэрг Турин. Вежливо поздоровался. Да и поместье за твоей спиной, тоже его. Поэтому ты поступил очень и очень опрометчиво. Вы там на границе совсем законы Империи позабыли? И я последний раз предупреждаю, перестань творить непотребное, за какое приходится виниться мне. Слишком много хлопот от тебя, и хоть ты мне родственник, однако у всего есть предел. Подставишь еще раз — задавлю.

— Но…

— Заткнись!

Дальнейшего диалога не расслышал.

Но познавательной получилась беседа. Очень. Уверенность, что пятый том «Жизнеописаний Улентия Синеуса» сотник передал всадникам на драконах сразу, стала абсолютной, как и то, что ни красное золото, ни Слезы Нирны никто из сокровищницы не похищал.

Заставляло задуматься и появление вовремя дознавателей, магов и дополнительных сил в виде полутора сотен бойцов, про каких никто слыхом не слыхивал. А прибыли все вчера ближе к вечеру. Соответственно, лэрг еще с утра до Малого совета вызвал необходимых людей из Демморунга. Те остались в гарнизонных казармах при Стене дабы не смущать умы черноягодцев и не насторожить Артульт раньше времени. Следовательно, «воровство» сверхценного артефакта планировалось сотником изначально, ввиду чего он и приказал мне распространять повсеместно слухи о его стоимости и местонахождении, а также скором перемещении в Речную Крепость. Для чего? Отнюдь не для устройства ловушки на криминальный элемент по пути в Демморунг.

И как красиво все подвел... Местное собрание идиотов, в каком я участвовал, раздувало щеки от важности, думая, что они, действительно, до сих пор что-то решали. Принимается резолюция, Турин только «за», все доводится до населения. Власть за демократию и Народ.

Люди расслабились, продумывая, как понести наименьшие потери. И тут раз… падла, долбанный Артульт вновь показывает свое грязное рыло, похищая величайшие и редчайшие ценности, убивая мага, стражу и селян. Ведь все знали, какое сокровище находилось в Канцелярии. Земля слухами полнилась. И вот теперь, несмотря на скорбь в душе и безмерную любовь к родам, сотнику приходилось действовать жестко. Ему просто не оставили выбора. Вариант? Вполне возможно. Инсценировка ограбления после моего хода с Кречетами заиграла новыми красками, не удивлюсь, если попутно именно особо запятнавших себя в коррупционных схемах стражников вырезала, как та, так и другая сторона.

Интересно, Моржей решили наказать Медведи за независимую позицию или это продолжение некой интриги Турина?

Еще, уверен, многих под шумок убрали и уберут.

Например, мэтр де Кроваль знал очень много, на крючке сидел плотно и духовной стойкостью не обладал. Вот его и списали, как дело жаренным запахло. Почему не раньше? Скорее всего, до этого считали, что сотник не будет рушить сложившийся миропорядок. Пытались играть по каким-то правилам, установленным ими же, а для лэрга существовали только свои. Вариант? Вполне. Или Турин мог приложить руку к смерти мага? Однозначно.

Крутил мысли и так, и эдак.

Попадал ли я под следствие?

Ответ простой. Как и все вокруг, то есть, да.

Но ночное нападение на род Кречетов очень и очень гармонично вплеталось в арию паладина Кроноса. И это отлично. С одним уточнением. Если я прав, и за всем стоял именно он, то уж ему-то будет известно, какие из событий им не планировались...

Глава вторая

Погода продолжала портиться. С обследованием территории трусливого соседа я не стал затягивать после разговора со стражниками, но с час поработал с кинжалами и клевцом, какой втыкал в остатки входной двери из разных положений. Не всегда получалось попасть в цель — подводило тело. Еще меня абсолютно не устраивала сила броска и скорость полета снаряда… Но стало проще и лучше получаться возвращать его в руку. В ладонь шероховатая рукоять ложилась отлично, пальцы вовремя фиксировали захват.

Прорвемся.

Затем изрубил несколько толстых сучьев на дрова медвежьей секирой, помахал ею немного для проформы, не забывая о следствии и дознавателях. И выдвинулся на поиски «сокровищ». Захватил, как и обещал Добряку, два котелка. Один с приллом — просто от широты души, второй с кашей, но больше всего тот обрадовался кисету плотно набитому гобловским табаком. А бузотер Роб, являвшийся заядлым курильщиком, увидев предмет вожделения, меня фактически возлюбил. Смущаясь и пряча взгляд, едва не шаркая ножкой, сказал:

— Ты это, Глэрд, не держи зла! По незнанию то… Так-то, вижу, ты нормальный парень… Точнее, аристо...

Конечно, вряд ли раскаяние носило долговременный эффект, не тот был характер у деятеля, но пока — нормально.

И нет-нет, а возникали подозрения в отношении Турина, что именно он таким иезуитским способом подводил своих людей ко мне, отлично спрогнозировав поведение юного Глэрда и их, как и возможные реакции на определенные внешние раздражители всех участников зарождающихся социальных отношений. Впоследствии сотник, через заслуживших мое доверие стражников, мог бы не только влиять на принятие некоторых решений, но и узнавать о делах, выходящих за рамки законных, чтобы при случае взять нежно за кадык. И беспечно отмахиваться от подобных параноидальных умозаключений не стоило. Достаточно внимательно посмотреть вокруг…

Хитрая лэрг рысь, ой, хитрая. Однако я решил, что играть в такие игры можно вдвоем.

«Наследство» внушало.

Главный и основной капитал — почти тридцать снопов сена, аккуратно сложенные в огромном дощатом сарае, там же нашлось вдвое меньше соломы. Каждый перевязанный пук весил приблизительно полпуда. Было видно, что это остатки и что фураж далеко не лучшего качества, ведь несмотря на удобность транспортировки таких небольших связок, исчезло обычное скирдованное. Волки оставили вишенкой на торте сломанные деревянные трезубые вилы и такие же щербатые грабли.

В амбаре, прикрытые рваной рогожей из сантика, обнаружил два мешка с овсом. Они сразу вызвали подозрение — все забрали, а их постеснялись в телегу забросить? Ну-ну. Отношение к остальному корму тоже пересмотрел. Хоть и рассказывал мастер Проспер о невозможности отравить тирков, но из всякого правила имелись исключения. В большом ларе примерно полведра рассыпанной по углам пшеницы, немного скомковавшейся муки в другом — гораздо меньшего размера, а в третьем — с десяток пригоршней гороха. И все.

Под навесами множество ломанного деревянного инструмента часто непонятного назначения, полусгнившие доски, с десяток рассохшихся бочек без металлических обручей.

Повсюду следы отнюдь не скорого переезда.

В лодочном сарае какой-то мусор, в обычных — кучи неубранного навоза. Судя по помету и стойлам, клеткам и клетям, здесь обитала пара коров, лошадь, с пяток баранов, четыре свиньи, кролики. Неплохо. Было.

В птичнике — дерьмо и перья. А ведь жили куры, гуси, утки.

В большом дровянике, если все собрать и выковырять из земли, то можно было набрать несколько охапок поленьев, какие побрезговали забирать, стружка, щепки и вкопанные козлы для распила бревен.

В доме остались четкие следы от стоявших многие годы на одних и тех же местах сундуков, шкафов и другой мебели, как и ковров и шкур на стенах. Имелись и никуда негодные предметы интерьера, или, например, двуспальная кровать, собранная явно на месте, какую невозможно было вытащить через дверной проем, не разломав.

На берегу, который не превышал в длину ста шагов и упирался в высокий каменный забор семьи младшей ветви рода Орлов, кучи мусора, немного чесменки и брюхожора, а еще валялся остов лодки.

Ради интереса прогулялся, но ничего не нашел, даже кусочка дрянного янтаря. Учитывая время, прошедшее с момента отправки в царство Мары соседа, то процентов семьдесят — здесь незаконно сбором даров моря занимались соседи. Вон и неприметная дверца в стене имелась.

Усмехнулся сам себе. Если все так пойдет и дальше, то имущество мага могло оказаться таким же — поеденные мышами три книжки. Почему три? Да, черт его знает, так подумалось. А еще, разбитые реторты, ржавые доспехи и пара мечей. С другой стороны, клевец показал себя достойно, два жеребца со сбруей — мои, плюс кинжал и ожерелье непонятной стоимости. Я вооружен и экипирован на зависть любому барону из метрополии или столицы. Поэтому нам ли быть в печали?

Для галочки забрался в подвал, где не ожидал найти ничего экстраординарного. А попал в парадиз для голодных. Продуктовое изобилие вызвало рефлекторное слюноотделение — слишком все выглядело аппетитным, настолько вкусным, сразу захотелось жрать настолько, будто и не ел никогда.

Если бы враги были чуть поумнее, а я беднее, но, главное, не делал выводов из любого события, занимаясь, как и большинство обывателей лишь их фиксацией, то план мрочьих ублюдков сработал бы в ста случаях из ста. А так… зажился, сука, задержался старина Кром на белом свете или кто-то из его окружения.

Об этом непреложном факте кричала ярко-красная аура вокруг копченных окороков и рыбин, разнообразных колбас, соленых грибов, огурцов, трех огромных кругов сыра, кусков масла... В общем, всего того, что имелось в подвале Санти, точнее, к чему я прикасался пальцами. Именно «Нюх Лабриса» подтвердил подозрения, что неспроста все оставили. На оценку ситуации и проверку еды ушло секунд пятнадцать-двадцать.

И, сопоставив все факты в долю мгновения, я рванул на выход, в левой руке продолжая сжимать связку сырокопченой колбасок, похожих на гипертрофированные сардельки, одновременно цепляя респиратор правой. Последнее проделал рефлекторно. И понимал зря, пока он настраивался на носителя можно было надышаться от души и до одури. Но это в подкорке.

Резко хлопнула за мной дверь, закрывавшаяся при помощи хитрой системы грузиков, к каким покойный сосед имел просто маниакальную страсть, размещая везде и всюду.

Напахнуло сыростью, свежестью и морем.

Устроил вентиляцию легких, сдернув так и не активировавшийся магический противогаз.

Бросил «добычу» на стол-верстак рядом со входом в подвал, имевшим такую же планировку, как и в моем доме. Снял очки ночного виденья и сразу «потянулся» к «Исцеляющему дыханию», заряд в нем сейчас проседал приблизительно по полпроцента в секунду. Захотелось покрыть матом изобретателей амулетов. Нет сделать оповещение пользователя, например, «Внимание! Вы подверглись негативному воздействию неизвестного токсина! Угроза нейтрализуется!». Да пусть даже не такое, а хотя бы как у сканера ядов — кольцо обжигало, а потом его начинало покалывать. Впрочем, и здесь имелся существенный минус, который требовалось учитывать всегда и везде — срабатывал «Нюх» только тогда, когда опасный предмет оказывался рядом с правой рукой, на расстоянии не более пяти сантиметров от пальцев. В чем убедился сразу, проведя эксперимент с «добычей». В воздухе отравляющие вещества им не определялись. Новые данные дополнили краткую инструкцию от Тавола Джигана.

Даже восхитился волчьей смекалкой. Чего не ждал, того не ждал. А именно, такой хитрой и резкой подачи. В целом, дилетантство визави и непонимание каких размеров у меня паранойя перемножились друг на друга. Вражеский финт мог бы сработать, останься остальное имущество на месте и… и, конечно, спасибо, Луису. Если бы не его неуклюжая попытка отравления, то вряд ли в приоритетах выступало обеспечение себя любимого средствами для определения ядов в пище.

Вывод? Необходимо продолжать предпринимать меры для купирования угроз.

Как я понял, линейка различного рода амулетов была поистине безграничной. На любой вкус, цвет и, конечно, размер кошелька. Уверен, имелись и лечебные артефакты со встроенной функцией уведомления владельца о проводимых манипуляциях с организмом, как и чем вызвана причина вмешательства.

Следующее. Из срочного. Как можно скорее озаботиться охраной собственного поместья, ее снабдить необходимыми следящими устройствами.

Это все деньги, деньги и еще раз деньги.

Впрочем, отказ от сиротского приюта для благородных уже приносил пользу. Нарубил за последние несколько дней столько, сколько не снилось баронам, имевших в собственности землю на нормальных территориях Империи. Судил по словам старосты.

Пока размышлял, процесс лечения завершился, о чем опять понял лишь по косвенным признакам — энергопотребление «Исцеляющего дыхания» упало до нуля. Специально поднес колбасу к носу, на такие манипуляции мой магодоктор не реагировал совершенно, следовательно, она «не фонила», и через кожу токсины не проникали.

Изыскания прервал скрип уличной калитки, с ее оглушительным хлопком появился Роб, который озирался по сторонам. Заметив меня, стражник расплылся в улыбке, не выпуская из зубов трубки, пыхнул дымом. Ни дать ни взять паровоз, который заспешил навстречу.

— Глэрд, я по делу! Слушай, у тебя нет… — чего «нет», он не договорил, заметив аппетитную снедь, практически переместился в пространстве к верстаку, схватил связку со словами:

— О-о, отлично! Не боись, заплачу! — я даже, если бы захотел, не успел бы ничего предпринять. Точнее, мог, например, вырубить идиота на месте, но не стал. Мелкий же в секунду оторвал пару колбасок от связки, впился в одну зубами, откусив сразу треть, зажевал, громко чавкая и изображая неземное блаженство на хитрой морде, а затем довольно рыгнул и прокомментировал ощущения, — Какая вкуснятина… С чесночком! Ммм… Грхххаммрохан… — и тут же с утробным рыком свалился на землю, задергался, как эпилептик, закатил глаза.

Изо рта в разные стороны полетели хлопья светло-коричневой пены с кровавыми разводами. Я же, сделав донельзя изумленный вид, работая на возможную публику, словно находясь в ступоре, внимательно наблюдал за агонией добровольного дегустатора. Она продлилась каких-то десять секунд, затем тело вытянулось, напряглось так, даже кости захрустели, и обмякло.

Непонятная субстанция исчезала с лица жертвы, какое чернело, покрывалось струпьями, татуировка на щеке на несколько мгновений стала объемной, а потом полыхнула синим огнем. И от Роба стала подниматься странная белесая дымка, заставившая меня отскочить подальше. При этом само тело пострадавшего источалось, высыхало. А через пятнадцать-двадцать секунд в полутора метрах над трупом образовалось густое облако кофейного цвета. Оно ливнем пролилось на землю, будто у ведра дно выбили.

Непонятная жижа без всяких спецэффектов или впитывалась в землю полностью, без следа, или исчезала, достигнув ее, при этом плащ и броня оставались без изменений, однако плоть и кости стражника истончались, плыли и оплывали, как свечной воск под воздействием высоких температур.

Миг, второй и на земле осталась лишь одежда, кольчуга, оружие и элементы экипировки.

Что же… Быстрая смерть поджидала меня. Мгновенная.

Получилось, как получилось, но такое развитие событий нравилось все больше и больше. Точнее, возможные круги от этого брошенного в воду камня. Предварительный вариант — просто сообщить лэргу о попытке убийства, как лучший из худших, теперь обрел законченность. Идея с подбрасыванием отравленной еды возможным злодеям имела много минусов и сейчас переродилась в другую.

Метнулся к воротам, выскочил на улицу с перекошенным лицом и там заорал Добряку:

— Тревога! Тревога! Вызывай Турина! Срочно! Шевелись, мать твою!

— Что случилось-то?! Где Роб? — не сразу взял наизготовку копье стражник, созерцавший воды канала.

Меня, как возможный источник угрозы, он не принимал в расчет. Не расценивал. И за спину запустил.

Мда… Ничем эти бойцы не лучше большей части рохлей со Стены. Но не следовало забывать, что и там имелось десятка три настоящих матерых волчар.

— Мертв! Быстро! Говорю! Вызывай! — делая акцент на каждом слове, будто вколачивая их в голову пациента, продублировал команду, и, понизив голос до шепота, прошипел зло, — Выполнять!

— Но…

— Быстро! Сообщи сотнику, сработала какая-то магия!

Тим после десяти секундного ступора, за какой я мог его убить не раз и не два (и это опять не порадовало, учитывая, что охранять балбесы должны были в основном меня), не говоря больше ни слова, выпростал из-под ворота подвеску в форме треугольника, сжал ее в руке. Затем закрыл глаза, губы беззвучно шевелились, проговаривая что-то, однако прочитать по ним ничего не получилось. Последнее — плохо.

— Кто его убил? — обратился ко мне, видимо, лэрг потребовал уточнений.

— Не знаю! Говорю же, магия какая-то мрочья! Сработала так — от него даже костей не осталось!

— Сейчас опасность есть?

— Вроде нет.

И еще через минуту:

— Лэрг сказал скоро будет. Что случилось-то? — и никаких стенаний и заламываний рук, видимо, действительно достал его родственник. Как говорил всегда мой дед, комментируя подобные случаи, — «умер Максим, и черт бы с ним».

— Зачем он во двор поперся? — не ответив, спросил я.

— Да мало ему каши показалось, что ты принес. Вот и решил еще попросить. Добавки.

— Попросил, — коротко в нескольких фразах рассказал о случившемся.

— Всегда жрал, как не в себя. В три горла… Лирнийский слизень! Одни проблемы от него! Говорил же — стой на месте! У нас приказ! Выйдет Глэрд — узнаешь! Но разве остановишь безумца?! Вроде бы и три года прослужил, а дурь так и не выбили, — горестно вздохнув, продолжил, — Всегда таким был, сначала делал, потом думал. Зашиб соседа по пьянке, ему светили или каменоломни, или служба на границе на окраинах Империи. Двоюродная сестра тогда и тетка все продали, но спасли от рудников зачем-то… Повезло, в герцогстве на Огненные острова определили, не послали куда-нибудь к Красным горам или к Черной пустыне. У него жена в Халдагорде осталась, на попечении у моего дядьки. На сносях ходит, дочь сейчас уже полуторагодовалая растет, два брата... Но те нормальные парни, без шила в заднице. Когда обязательный срок на границе подошел к концу, то родственники денег куда нужно занесли, чтобы Роба ко мне в сотню перевели. Присмотри, присмотри, убереги… — досадливо поморщился, — Не хотел… А куда денешься? Кровь есть кровь. Но как я его уберегу, если он сам себе враг? Как за таким уследишь? Хуже дитятки малого. И ничего знать не хотел, мол, сам с усам. Кочка на ровном месте… «Я тень Мары видел! Я с Марой спал! Каждый день на смерть ходил!», — передразнил, — Вот теперь поглядишь на Хозяйку воочию! И знак Ситруса не помог. Два раза плетей получали, оба. И это за девять декад! Я — за то, что слово за него сказал. Поручался перед командиром, через это и пострадал. Еще и на гауптвахте две декады отсидели, а там не пирогами кормили. А мне должны были десятника дать в Демморунге... А теперь в этой дыре обычным стражником бы удержаться. Родственничек! Послали боги наказание! Топить нужно таких, как котят, в детстве! Или бить башкой об угол! — сплюнул в сердцах.

— Знак Ситруса? Ни разу не слышал, и чем он может помочь, если с головой беда? — с деланным безразличием спросил я, проявляя дежурный вроде бы интерес.

— Ты не знаешь? — удивился тот, дождался отрицательного покачивания головой и принялся пояснять, — На щеке татуировка. Жрец нанес в храме всех богов, чтобы Ситрус силой своей оберегал Роба от безумных поступков. Не уберег.

— А мне можно такую сделать?

— Не знаю, — подумав, пожал плечами тот, — Это у служителей нужно спрашивать. Хотя поговаривают, что на аристо не действуют такие знаки. Им они не нужны. Но, как известно, болтать могут всякое. Да и вроде обладателям тотема амулеты специальные помогают, чтобы звериная сущность вверх не взяла и не поглотила человеческую. Так я слышал.

Интересная информация.

И пока как самое рациональное из возможных объяснение неадекватного поведения не только меня, но и окружающих. Вероятней всего, я оказался прав изначально, и чертово божество разума пыталось сегодня вмешаться, наслав на меня безумный порыв. Потому что на иное невозможно было списать дикую вспышку ненависти в разговоре с Робом. О какой я думал постоянно, возвращаясь к ней мысленно во время тренировки.

Конечно, могли иметь место гормоны тела реципиента, но отчего-то они до сих пор не проявляли себя подобным образом. И тем паче, фактически, на ровном месте. Не настолько я раним, чтобы от любых слов, пусть и против шерсти, впадать в необузданную ярость, мальчишку же при жизни не поносил только ленивый. И для него скорее уважительное отношение нечто невероятное, а не наоборот. Это к тому, если вспышку гнева списывать на некую остаточную память пациента.

Как и не выходило из головы маниакальное желание трактирщика убить аристо, не взирая на последствия. На алкоголь такое не спишешь. Да, можно вспомнить смерть любовницы, в которой, может быть, товарищ души не чаял, наложившуюся на потерю племянника, невозможность следовать традициям кровной мести, вбитых в подкорку. Но… Очень, очень натянуто. В воспоминаниях Глэрда не имелось даже слухов, где Тарин действовал опрометчиво. Порой перегибал палку в успокоении посетителей, но это являлось рабочим моментом. Трактирщик всегда славился выдержкой, умением отомстить даже через несколько лет.

А вот Линс, наоборот, полностью соответствовал своему психотипу. Такому никакого влияния извне не требовалось, свои тараканы размерами с собак в мозгах шныряли. И вероятней всего, он отправился в день нашей встречи по каким-то своим важным, пусть и кровавым делам, для чего и взял/получил необходимые средства запредельной стоимости. Тут попался на глаза я, выходящий из Храма всех богов. И больной на всю башку, несостоявшийся пациент наркологического диспансера, садист, возомнивший о себе слишком много, дополнительно накрученный грамотно Юной, решил поставить точку.

Почему не использовал парализующие или сонные гранаты? Здесь все просто, логично и закономерно.

Аналогия простая. Когда ты видишь ктарослизлера в шаговой доступности, то не тянешься к плазменной винтовке или не хватаешься за такой же боеприпас, способный ксеноматку отправить в астрал, а просто опускаешь с силой сверху ногу.

Секунда.

Хруст. И белесо-коричневые брызги в разные стороны. И все.

А потом, когда вдруг беззащитная жертва ударила наотмашь и с силой, превращаясь в ксеноморфа, злодей растерялся. Опытный бы боец сразу начал действовать на рефлексах, гася всей палитрой угрозу. Но зажравшийся мажор, за которого решал проблемы род, вряд ли относился к такой категории.

Выводы… Однозначно происки Ситруса. А еще, получалось на меня он мог влиять, только когда какие-либо предметы или объекты, имеющие в основе своей силу данного небожителя, оказывались близко. Очень близко. Так? Похоже на то.

Если взять за истину, что мне пытался помешать брат Кроноса доступными методами, сильно ограниченными ввиду неких неизвестных причин. То, самым важным для него было не дать мне добраться до Жезла Антонио де Тисса. Пусть мои способности ставились под сомнение, однако перчатка из наследия Иммерса Сумеречного, как и кольцо-указатель, позволяли использовать Глэрда в качестве орудия в чужих руках. Вопрос. Пропадет ли интерес высоко сидящего гада, если предмет вожделения окажется на алтаре родственника? Думаю, да. Возможна ли месть? Возможна. Но вероятность такого минимальна. Смысла в ней ноль. Тем паче, Ситрус не ставил никаких предварительных условий, мол, если ты выполняешь задание, тогда тебе хана. Нет. Наоборот, он делал все, чтобы никто не заподозрил его вмешательство в происходящее. Исчезнет камень преткновения, и смысл в моей смерти полностью отпадет.

В целом, хорошо, лишнее подтверждение мыслей.

Обдумал все в несколько секунд.

— Уважаемый Добряк, а Огненные острова где находятся? Первый раз о таком слышу?

— Эх, вы… Живете в своем волчьем углу и ничего не знаете о герцогстве! — проворчал тот, наигранно удивляясь.

Переключение внимания на географию и жизнь стражника сработало отлично.

А я из лекции узнал, что владения герцогства простираются на два континента. На Землях Хаоса — это Северный Демморунг с окрестностями, а в Империи на полуостров Большой Грост, который находился под юрисдикцией нашего владетеля, между ними приблизительно на одинаковом расстоянии находилось сердце Аринора, эдакая метрополия, — огромный остров Великий Халд, размерами приблизительно с довоенную земную Великобританию, пока ее не погрузили в морскую пучину то ли китайцы, то ли русские.

Ее обрамляли несколько архипелагов и многочисленные острова, по большей части необжитые, на каких располагались только военные базы и опорные пункты. На юго-западе и находились Огненные с десятком вулканов, где добывали моргрост — минерал, использующийся в магомеханике и производстве артефактов. Обстановку там осложняло кроме обычных напастей, несколько древних двусторонних блуждающих порталов в иные миры. А само вещество было востребовано и там. Поэтому постоянно лезли всякие твари — от вполне человеческого облика до неких каменных людей, какие то получали по рогам, то сами давали по ним же. Впрочем, лично Тим ничего из рассказанных им ужасов не лицезрел, а пересказывал слухи и побасенки.

Сам Добряк почти всю жизнь прожил и прослужил в Речной Крепости. И лишь один раз побывал в Халдагорде. Именно его биография и вызвала мой неподдельный интерес. Я узнал многое о скупщиках артефактов и даров Земель Хаоса, какие из них честны, а к каким лучше не обращаться, о гильдии Охотников и Искателей, о продавцах и злачных заведениях, об опасностях для путников. В общем, какое-то представление получил.

Приблизительно через час примчался лэрг верхом на своем демоническом жеребце, в сопровождении двух бойцов в матовых доспехах с наплечниками в виде орлиных голов на левых плечах. Легко спрыгнув с седла, Турин двинулся ко мне, бойцы, повинуясь его жесту, спешиваться не стали.

— Показывай, где это случилось! А ты оставайся на месте! — палец остановился на Добряке.

Ни здравствуйте, ни до свидания, и никаких дополнительных вопросов. Уверенность в своих силах или глупость?

Турину хватило одного взгляда на место аннигиляции стражника, чтобы сделать какие-то выводы. В подвал он лишь заглянул, как и мазнул взглядом по колбасе, продолжавшей оставаться на верстаке.

— Итак, что случилось? — мрачно спросил, огладив черную бородищу и сверля меня недобрым взглядом.

Коротко, в нескольких фразах рассказал о произошедшем, не забыл упомянуть про «Нюх Лабриса», на каком нет-нет и останавливался взгляд сотника изначально. Да и уверен, не открыл ему тайны. С Таволом Джиганом сотник общался. Я посетовал с огоньком о том, что не успел предотвратить сжирание отравы, а также не раз и не два остановился на факте предумышленной попытки убийства меня.

Турин молчал долго, смотря куда-то вдаль с неменяющимся выражением на лице, затем огласил вердикт.

— Кром мне нужен, — и повторил с нажимом, — Очень нужен, Глэрд. Живым, в здравом уме и в доброй памяти. А до поездки в Демморунг и во время нее — он вообще неприкосновенен! Поэтому никаких действий ты не должен предпринимать. Ни вызывать старосту на Поединок Чести, тем более тебя не только отметил Кронос, но и поручил важную миссию, ни пытаться какими-то другими способами отомстить. Если что-то случится с Кромом, а я никогда не забываю, что у тебя пробудилась родовая память, буду проверять тебя первым. Да, тебя! И проверять не как до этого — для проформы, а по-настоящему. И если ты окажешься хоть чуть-чуть причастен… — Турин оборвал фразу, сделал долгую паузу, — Лучше не нужно. И награда от Высшего для меня не стоит… — здесь вновь многозначительно умолк, словно опомнившись.

Но я не поверил, а лэрг продолжил мысль.

— Да и вряд ли попытка отравить тебя его рук дело. Староста не будет так подставляться. Можно сказать много нелицеприятного о главе рода Волков. И это будет правдой, но голова у него на месте и работает. Скорее всего, здесь тебе решила отомстить скорбящая мать или другие родственники Линса, какие видели в нем будущий рассвет рода. Судя по всем признакам, мы имеем дело с «янтарной хмарью». Довольно дорогой яд на магической основе, им порой состоятельные люди травят мроков и крыс. Остается активным после использования от двух до пяти суток, в зависимости от концентрации. Невозможно определить его наличие никакими средствами, кроме магических. После такого, как действие прекращается, можно спокойно заходить в помещение, как и есть любые продукты, подвергшиеся воздействию Хмари, без всяких негативных последствий для всех видов разумных. И вполне возможно, еду из подвала не забрали именно потому, что знали о желании избавиться таким образом от паразитов и грызунов бывшими хозяевами, тем же Санти. Жена ведь у него осталась жива? Вот она сообщила родственникам. Или амулеты, как у тебя, сработали. То есть, может быть, их единственная оплошность, что не сообщили. Но и не должны были, — подвел черту Турин.

— Оплошность? — переспросил я, смакуя слово.

— Еще раз повторю, Глэрд, Кром мне нужен. Точка. Далее, о всем произошедшем хранишь молчание. Добряк сделает так же, а исчезновение Роба… Пока спишем на Артульт. Они столько и всего совершили за последние несколько суток, что еще одно злодейство ни на что не повлияет.

Один вопрос, знало ли тайное сообщество о своей дерзости, коварстве, лютости и какой-то удивительной бесстрашности, граничащей с безбашенностью. Наверняка в зеркало с утра смотрелись и бояться начинали мыслей, что еще вечером или ночью сотворят товарищи по борьбе за независимость.

— Более того, семья пострадавшего в таком случае получит компенсацию от Империи и герцогства. Деньги небольшие по меркам Земель Хаоса, но хоть что-то. Как и в случае наличия детей у них будут льготы при поступлении в любые имперские учебные заведения.

— Это все хорошо, — улыбнулся я.

— Да? — лэрг посмотрел недоверчиво, он был явно удивлен моей покладистостью.

— Для тебя хорошо, однако не отвечает на главный вопрос.

— Какой такой еще вопрос? — некое недоумение во взгляде проскользнуло.

— Что это дает мне?

— Глэрд, если бы мне платили хотя бы в половину от того, — сотник сразу понял, куда подул ветер, — Что получаешь ты, когда подвергаешься смертельному риску, то…

— Ты на службе, — перебил оратора, — А я — нет. Ты действуешь по своей воле, достигаешь своих целей. Я — нет. Вокруг ничего ценного для меня не имеется, — обвел рукой окружающее пространство, — Между тем, именно на меня, как на убийцу Линса, сыплются все шишки. Меня пытались убить уже дважды из-за ваших с Кромом и де Кровалем дел. Первый раз, это Тарин, второй — вот они. И, уверен, все только начинается.

— Я их предупредил! Это скорее всего до Совета сделали, и не староста, — с каким-то вызовом посмотрел Турин.

— Да? Даже в таком случае… Итоги? — кивком назад намекнул на подвал с яствами, — А они довольно неутешительны, как для меня, так и для тебя. Домочадцы Крома, если он сам не при чем, не метнулись перед ним каяться. Даже, если такое произошло, он никого не предупредил. Если честно, пока на тебя просто клали местные или ложили большой и толстый, — зубы лэрга отчетливо хрустнули, — А меня они будут пытаться убить не только в Землях хаоса, в море или в Демморунге, но и непосредственно здесь, в поселении. И ты это прекрасно знаешь. Так зачем мне покрывать ваши игры, когда мне нужно выполнять волю Кроноса? А еще, мать слизня вмешалась… Женщины гораздо коварнее мужчин. Вероломнее. О последствиях задумываются реже и меньше, живут одним днем, горизонт планирования, как у куриц. И где ты видел бабу, какая может держать эмоции в узде? Точнее, они им не мешают действовать? И не они выступают главным движущим фактором? — донельзя сгустил краски, описывая опасность.

— Я видел. И не одну. В любом случае Кром мне нужен!

— Тебя понял, но что предложишь взамен? — в очередной раз обвел взглядом подворье, — И да, заметь, с трофеями как-то странно получается, какие мне вроде должны идти, как награда и оплата. Кинжал своровали, алтарь разрушили, все вокруг сломали, получение даже мелочей откладывается на потом… А когда до него доходит дело — очередная «оплошность», — передразнивая, заявил я, — Боюсь так из имущества де Лонгвиля, хорошо, если мне шкура и кости от иноходцев перепадут. Или их головы. Вонючие и смердящие, как вон от адепта. И ты снова скажешь, «подожди, Глэрд». Жратвы нет, я сплю на скамейке. И де Кроваля убили. А у меня имелись на него планы, — вроде бы, к слову, сообщил, но пока именно данный фактор для меня самый важный.

— Какие?

— По обустройству подворья, еще я ему заплатил за карты окрестностей Земель Хаоса, морские в том числе. И мне нужна пристань. Для выполнения задания Кроноса нужны деньги, а их я смогу добыть на Зубах Мрака.

— Распоряжусь. Доставят. Завтра. А место мага займет хороший человек, он на нашей стороне, поэтому войдет в твое положение.

— Кстати, когда закончится весь этот бардак и прибудут мои рабочие? Опять оплошность?..

— Не раньше, чем послезавтра. Кстати, с Крома больше ничего не требуй. Здесь нет его вины.

— А вообще, что произошло?

— Ты не знаешь?

— В общих чертах, стражники сообщили, — указал пальцем на калитку.

Лэрг кратко пересказал мне официальную версию, при этом внимательно отслеживал мои реакции. Но я сохранял невозмутимость.

— Теперь, учитывая, что я оказался здесь, то проверю тебя лично. Задам всего один вопрос. Состоишь ты или нет в Артульте?

— Нет.

— Кто-нибудь есть еще на территории твоих владений?

— Если есть, то я про них не знаю.

— У тебя медвежий кинжал и секира в трофеях числились, где они? — пусть мне и не понравилась внимательность Турина к деталям, но я вновь пропел оды своей предусмотрительности, именно она заставила пойти сложным путем по добыче оружия недругов, а не воспользоваться имеющимся.

— Дома. Вчера и сегодня ими тоже тренировался. Могу показать.

— Не надо. Верю, — кивнул он скорее сам себе, чем мне, — теперь все предельно ясно. У меня совершенно нет времени, поэтому протяни правую руку, — выполнил требуемое, чуть обожгло кожу, и на запястье появился замысловатый знак в виде переплетения кривых линий, какие не выходили за границы воображаемого круга, — Это печать-пропуск, что тебя проверили. А мог много других вопросов задать... Помни об этом. Всегда. И о моих словах относительно старосты. Я закрываю глаза на многое только тогда, когда прислушиваются ко мне, — и вот как это понимать? — Сегодня оставайся дома, завтра после обеда езжай к Воротам, там распоряжусь, тебя встретят. Покои мага освободи. Он уже здесь, но до вечера терпит. Десяток в помощь, как и говорил, у тебя будет. Кстати, ты плакался, что нет людей? Так вот, через пару дней все может измениться. Будут и люди, будет и выбор из них. В большей мере опытные, с Землями хаоса немного знакомы. Большего пока не скажу, — пресекая вопрос ответил сразу, — На всякий случай держи около сорока золотых свободными.

— Ты главное про карты не забудь и пристань, — напомнил.

— Не забуду. Уже распорядился. Добряк пока остается дежурить здесь один, это на всякий случай, для связи. Что-то заметишь необычное — сигнализируй через него. Так бы тебе выдал амулет, но на всех не хватает, как и людей, а это служебный. Еще и идиотов вновь прислали. Как бы не хуже старых оказались. Приобрети у Джигана, у него есть, потом ко мне — доступ получишь.

— Я могу к нему сходить?

— Повторю, сегодня оставайся на месте, — в голосе стали проступать нотки раздражения, — Завтра попутно загляни, как к Стене соберешься. Как я понимаю за арбалетом?

— Не только, — многозначительно похлопал по клевцу на боку, осведомленность сотника о наших делах с гоблином была предполагаемой, поэтому ни капли не изумился.

— Хорошо. Что еще?

— Воспользуюсь отравленной едой. Крыс в подвале нужно потравить, Амелия говорила. Кстати, как с ней встретиться по твоему же заданию?

— Завтра к вечеру может сама придет. Но пока не суетись. Ситуация меняется стремительно, поэтому твоя помощь возможно и не потребуется. Все решится сегодня-завтра, а завершится во время поездки в Речную Крепость.

Похоже Черноягодье ждали перемены гораздо раньше, чем планировал изначально Турин. И больше всего интересовал один аспект, как новые веянья скажутся на мне.

Глава третья

Серость, морось и постоянная сырость пришли надолго.

Воцарились.

Густой молочный туман поднимался из многочисленных провалов и оврагов слева и справа от староимперской дороги. Местами он растекался по каменными плитам, над которыми было не властно и время. И тысячелетия назад, точно так же, как и сегодня, по ним с приглушенным цокотом многочисленных копыт и перестуком колес передвигались караваны, печатали шаг гвардейцы, легионеры и стражники.

Я обозревал окрестности с высоты пары метров, покачиваясь в седле могучего тирка, которого окрестил за лютый норов Флегом, от слова «флегма». Ехал шагом, держась в середине колонны, рядом с собственными фургоном и телегой, каким предстояло пройти проверку и обкатку расстоянием.

Плащ из кожи пятнистого полоза до середины бедра с глухим капюшоном, предназначенный и для верховой езды, практически не сковывал движений и отлично защищал меня от влаги. Радовал.

Временами многовековые необхватные деревья, похожие на земные дубы — такие же кряжистые великаны, подступали практически вплотную к дороге. И когда с разлапистых ветвей с только-только проклюнувшейся листвой, срывались капли, а иногда и окатывало нас, будто из ведра, я оставался сухим.

Средневековый макинтош, как и многое другое, купил вчера у мастера Карена из рода Щук, изготавливающего и торговавшего различной амуницией и одеждой, предназначенной специально для походов в Земли Хаоса.

Обошелся он мне в сто восемьдесят золотых, но стоил каждой потраченной монеты, хоть и торговались мы до хрипоты, до сорванных глоток. Плащ скидывался в секунду, был необыкновенно прочным, сюда так и просилась цитата: «носить не переносить». А благодаря специальной пропитке обладал огнеупорностью и кислотоустойчивостью. Как утверждал создатель, ему не причиняла ни малейшего вреда слюна плевунов — особо токсичная дрянь, какая мгновенно сжигала незащищенную кожу и плоть до костей, и была намного сильнее выделений тех же кислотников. Пассаж про вулканическую лаву, на которой можно было спать, я отнес к красочной фигуре речи.

Отдельно радовал поднимающийся высокий воротник, он служил дополнительной защитой шеи. А под мягкой подкладкой плаща в ячейках широкой сетки из толстой паутины сгурсов были приклеены намертво пластины, вырезанные из крыльев плавунца. Тонкие трубки из него же защищали плечи от рубящих ударов сверху. Этот материал по прочностным характеристикам не уступал лучшей стали, но вместе с тем был необычайно легким — обладал положительной плавучестью, поэтому стоил на порядок дороже.

Для черноягодцев он являлся побочным продуктом заготовки роски, именно тогда добывалась львиная доля крыльев. После убийства тварей, каких относили к одному из видов нежити, в течение суток после обработки специальным зельем из нужных частей их тел можно было нарезать обычным острым ножом пластин, прутков, колец и трубок, а затем на второй день те обретали необычайную прочность.

Всего лишь такой маленький фактик говорил о правильности отказа от сладкой каши в сиротском приюте. Экипироваться в Черноягодье стоило намного дешевле, нежели в других местах. Возникал справедливый вопрос, почему сюда еще не ринулись толпы алчных имперцев, но уверен, ответ находился в отсутствующих на данном этапе знаниях.

Еще на мне были надеты непромокаемые штаны из сантика, усиленные кожаными вставками на коленях, пахе и пятой точке. Пару я купил у Талли, потому что у Карена готовых специализированных не нашлось, но он пообещал изготовить нечто шедевральное за тридцать золотых, а еще за семьдесят сделать короткий доспех. На работу мастеру требовалась декада и деньги вперед. За переделку брони скрытного ношения покойного Тикса он не стал браться, точнее, назвал сумму в шестьдесят полновесных империалов, которая ставила под сомнение целесообразность данных манипуляций. Потому что по защитным характеристикам она никак не превышала сделанную с нуля по снятым с меня меркам. Я предположил, что тот просто не хотел заниматься подгонкой.

Одна из главных радостей и прелестей — приобрел ременно-плечевую систему, какая позволила решить множество вопросов с эргономичным размещением всей носимой амуниции и оружия, так как имелись крепления под многочисленные подсумки, и сами они. На любой вкус, цвет, задачи и, конечно, кошелек.

Сейчас за спиной на гобловский манер в кожаных ножнах были жестко зафиксированы мои родовые кинжалы. Поверх них хитрый плоский тул для арбалетных болтов, вмещающий пятнадцать штук «волчьего оскала». В фургоне на дне сундука, защищенного магией, были припрятаны кречетовские подарки, но их требовалось легитимизировать, купив в Речной Крепости десятка два. После чего смело рассказывать о приобретении, и только затем использовать без оглядки на каверзные вопросы, внятных ответов на которые, тем паче с амулетом Истины, до этого момента не нашлось бы. Но пока рядом с ирсом слева от седла висел еще один колчан, уже на сорок штук обычных снарядов, на какие можно было накладывать штатные заклинания арбалета.

Закрепил на привычных по Земле местах вместо плазменных парализующие гранаты, к ним дополнительно огненные и одну с ледяным дыханием, каждый смертоносный гостинец обошелся мне в пятьдесят золотых. А если бы покупал доставшиеся в качестве трофеев, то разорился бы. Тавол ничуть не смущаясь, давая до этого цену в сорок, запросил сто семьдесят за одну, а за сонную — двести. На мой резонный вопрос и некое возмущение ответил, ничуть не межуясь и не стесняясь непомерной алчности:

— Так я покупаю на треть ниже цен, какие дают за них в Демморунге, а не от тех, за какие продают там. И может и найдешь чуть дешевле, но гарантии, что сработают, как нужно, никто не даст. Я — даю. Поэтому ты здесь берешь не кота в мешке на свой страх и риск, а проверенный товар с гарантией качества.

Понятно.

Удобно разместились и все приборы, начиная от подзорной трубы и заканчивая респиратором, не забыл про литровую флягу с водой. Очки, доставшиеся в наследство от мага, на какие сменил бандитские, оказались в разы лучше. Чувствительнее, и их можно было носить постоянно. Что, собственно, я и сделал. Вообще, они напоминали абсолютно современные — тактические, такие же зализанные формы, а не гогглы, с сопутствующими мыслями о паровозах, ведре ржавых болтов, лопатах и угле. И прилегали к лицу плотно, обеспечивая всестороннюю защиту глаз, не только от механических повреждений, но и от ядовитых испарений. Стекла не запотевали и самоочищались.

Нашелся специальный подсумок для кровоостанавливающего бинта, доступ к которому обеспечивался в секунду-другую, для трех целебных зелий, способных лечить самые тяжелые ранения, каждый флакон вставал в свой кармашек, столько же захватил универсальных антидотов и специализированную мазь от ушибов, синяков и ссадин. Один трофейный саквояж с медициной дополнительно ехал в фургоне вместе с Амелией.

Не забыл о питании. Отдав по золотому за пару, купил десять брикетов в тонких тканевых мешках, по виду напоминавших слегка увеличенные земные энергетические батончики из стандартного боевого рациона. На каждом можно было продержаться сутки-двое, три из них отправились в поясную сумку. А еще приобрел пару средних зелий бодрости. Одно гарантированно давало прилив сил на день. Однако больше трех раз в декаду употреблять их категорически не рекомендовалось. Флакон стоил две желтые монеты.

Слева на моем поясе в ножнах висел прямой медвежий кинжал, за ним прямоугольная небольшая сумка — магическая поделка от Джигана. Ее мог открыть только владелец, а разрезать или каким-то иным способом быстро добраться до содержимого, не обладая выдающимися магическими способностями, — невозможно. Это хитрый гоблин опять гарантировал.

— Северная Крепость — место такое, жулья — не перечесть. На ходу подметки рвут, зазеваешься и не заметишь, как не только кошель срежут, но и штаны снимут! А она в любом случае с тобой останется. Сбережешь сейчас медяк, потеряешь десять золотых, — выдал явно заготовленную речь Тавол.

Положим далеко не медяк, а целых восемьдесят полновесных желтых империалов, но указывать на несоответствие не стал. Нужная вещь.

В сумке сейчас находились и деньги, и ожерелье, какое оценил он же и сказал, что могу рассчитывать минимум на четыреста золотых у его знакомого в Демморунге. А за злополучный белый кинжал там же выручу четыре с половиной-пять тысяч, последний находился в сундуке в фургоне. Это оказался сильнейший артефакт, предназначенный только для инициированных магов. Короткоклинковое оружие могло превращаться в призрачный полуторный меч, способной кромсать любые доспехи, пробивать незримую защиту, сжигать сильную нежить одним прикосновением, вызывать огненную волну, расходящуюся во все стороны от владельца на расстояние до десяти метров и превращающую врагов в пепел. Эффект напрямую зависел от силы волшебника. Дополнительный плюс — оружие можно было улучшать. Хорошая вещь, но не для меня, даже имея кольцо-костыль архимага третьего уровня, я не смог бы воспользоваться трофеем.

После раздумий решил продавать, деньги необходимы здесь и сейчас, а у меня впереди шесть лет, Клондайк под боком и огромные перспективы. Добуду при желании лучше.

Кинжал поверженного адепта вместе с четырьмя тысячами золотых, а также с десятью большими магическими кристаллами, добивавшими общую сумму до пяти, — последние две позиции расчет за уничтоженный алтарь, принесли жрецы во главе с верховным. Тот плаксиво сетовал на бедность прихода и сиротство в принципе. Между делом рассказал и о радости от любой помощи культовому сооружению, а также осведомился, не желаю ли я задобрить небожителей. Отказался. Про Ригмара и Ситруса спрашивать не стал, хоть и очень хотелось. И правильно сделал, так как выяснилось в разговоре, что ускорение деятелям в балахонах придал Турин. Соответственно, все мои слова передали бы в итоге ему.

Я же, спровадив продавцов опиума для народов, взялся за необходимые покупки и дела, требующие вливаний. Главное, конечно, оружие.

Так, в кольце на бедре справа нашел свое место Жнец. Вторая его форма — ирс, обошлась мне в шестьсот золотых. Тавол Джиган долго охал и ахал увидел гобловскую глефу вполне обычного вида. Ничем в магическом зрении даже при использовании очков де Лонгвиля она не отличалась от таких же, принесенных для проформы и дезориентации вероятного противника, а вот в неком ином спектре, ставшим доступным мне после общения с Оринусом повелителем Третьих Врат Тлена — светилась почти малиновым. Отсюда следовал простой вывод — торговец тоже обладал таким умением.

— Это ж… это ж… Где ты его взял? — лупая глазами и скорчив страшную морду, обозначавшую лютый восторг, спросил запинаясь цивилизованный синий гоблин. В таком волнении я его еще не видел.

— Трофей. Как и все здесь — с гоблов, — коротко сообщил, не соврав ни в одной фразе.

— Повезло, очень повезло. Потому что именно он не просто подходит, он будто создан для этого трансформера! Должно получиться идеально! — и совсем по-человечьи потер ладони в предвкушении, — Спросишь какими он обладает свойствами?.. Пока говорить рано! Нужно пролить кровь врага. Тогда станет ясно. Но могу утверждать точно — будет нечто незаурядное! Вот увидишь!

Еще бы не подходил… Столько стараний. Можно смело заявлять, коль возникнет такое дурное и самоубийственное желание, что ради него спустил к Дьяволу главную усадьбу рода Кречетов. Генрих, кстати, до сих пор числился в пропавших без вести. На третью внедряемую форму пока банально не хватило средств. Для Демморунга, конечно, есть товар на продажу, но это еще вилами на воде писано. Переданные жрецом деньги стремительно улетали. Если учесть, что пять сотен я заплатил Амелии.

А имелся и проект лодки, услышав мои идеи по ее модернизации, Джиган загорелся. Мысль заставить вложиться ушлого дельца в данный проект в качестве аванса или вклада в авантюру с поиском некоего кольца Синквела Дарующего Жизнь, витала в воздухе, но ее пока решил оставить на крайний случай.

Тавол же постарался поскорее выпроводить меня, мысленно он был у мастера Уилла из рода Выдр. Поэтому осуществив магические манипуляции с трансформером, вручил его с очень краткой инструкцией, а затем выставил гостя за дверь.

Уже опытным путем выяснил, что преобразование из клевца в ирс и обратно происходило в долю секунды, стоило только пожелать, но не более двух раз в си. Отсчет времени начинался с первого. Глефа тоже возвращалась, как и мини-коса, только летела без вращения, лишь на последнем отрезке поворачивалась так, чтобы рукоять легла в ладонь. В движении ловить эти предметы пока не пробовал. Опасался.

Рядом с клевцом висел именной нож Маркуса, за ним квадратный подсумок с различной необходимой мелочевкой, начиная от обрезков крайне прочной веревки из паутины сургса, какую по словам Карена не порвать и троллю, для возможного обездвиживания противников, заканчивая кошелем и столовым набором. Сапоги остались прежними, в интегрированных ножнах трофейные метательные ножи — «Поцелуи Мары».

Пока основным калибром и аргументом выступал маго-механический древнеимперский арбалет Странник, какой после установки Таволом «Взгляда Торна», мог поразить точно цель на расстоянии примерно с километр. Пока его опробовал на трехстах шагах — длина моего побережья. Не знаю про мух, но в медную монету из него попадал в девяти случаях из десяти, один раз болт прошел впритирку с ней. Конечно, речь шла практически о стендовой стрельбе и идеальных условиях.

А когда в крови будет бушевать адреналин, глаза застить пот, а сердце бешено колотиться от взрывных нагрузок, например, того же бега о подобном результате можно только мечтать. Но навскидку, учитывая прицельную точку перед глазами — поразить ростовую мишень легче легкого. Интенсивные и постоянные тренировки должны были помочь с остальным.

Единственный минус, магическая энергия из кристаллов уходила, как вода в песок. И ровно два из них ушло на прицельные выстрелы. А это пара золотых, использовал малые. Еще пять средних потратил на испытание всех заложенных возможностей, как и безвозвратно были уничтожены четыре десятка болтов, включая три волчьих. Что сказать? Скалам не повезло. Моему кошельку тоже.

Но деньги зарабатываются, а бесценный опыт на ровном месте не появляется, как и дорогого стоило четкое предельное знание возможностей собственного оружия.

На грохот и взрывы прибежали стражники от дома Санти, мямлили про жалобы лэргу, но я их осадил простым — на своей земле могу делать все, что пожелаю. А они не те персоны, какие мне хотелось здесь видеть. Ответил грубо, провоцировал, руки чесались испытать боевые возможности заплечных змей райса. Но воины добра, видимо, что-то почувствовали и решили не обострять.

С этими постовыми установить нормальные отношения не получилось изначально. Два деятеля появились на следующий день после инцидента с обжорой и его отравлением. Пехотинцы не говорили, они цедили слова с презрительными мордами, всем видом демонстрировали собственную важность, избранность и просто непомерное превосходство. Борзели не по чину, как они двигались и вели себя — выше планки «олени непуганые» никогда не поднимались.

Попробовали пресечь мой выезд на фургоне к Воротам, были посланы в направлении лэрга за разъяснениями, к какому, видимо, и сунулись. После чего их рожи приобрели малиновый окрас, а злоба в глазах только разрасталась по мере перевозки имущества падшего мага, трофеев с того набралось на четыре рейса, а грузили их мы под завязку.

— Гнилые людишки, — сказал мне десятник Кевин Гросс, указывая пальцем в сторону поста, суровый бородач очень обрадовался десяти серебряным монетам, которыми я наградил десяток за переезд и установку палаток. Затем мужик сплюнул в сторону и добавил, — Не понимаю, зачем менять шило на мыло? Их из Демморунга сюда перевели, а следовало на нары. Нас же, скорее всего, выкинут, как нашкодивших котят, ни выслуги, ни пенсиона, ничего не дадут. Хорошо, если на рудники не попадем… И все из-за нескольких мрочьих выкидышей! Репутацию уронили…

У меня тоже возникли подобные вопросы.

Вернулся мысленно стрельбе, в данном разрезе особо порадовал тул с двумя десятками специальных тренировочных болтов, купленных у пройдохи Джигана. Обошелся он в пятнадцать золотых. Самое важное его свойство — снаряды возвращались на место по желанию владельца, восстанавливались и были готовы к использованию через одну-две минуты. Однако наложить заклинания на них не представлялось возможным. Приблизительно на пятьсот выстрелов требовался средний кристалл магической энергии. И это при условии, что ни один из болтов не придется восстанавливать.

Тул с ними расположился справа от меня чуть позади седла. Взвел уверенно арбалет, вложил болт. Прицелился в молодое дерево толщиной в ногу взрослого человека в метрах семидесяти, приближение и прицеливание не использовал, чтобы не тратить магическую энергию, несмотря на установленный большой кристалл, и три запасных в подсумках, один черт дорого выходило.

Поймал ритм движения тирка.

Выстрел.

Тяжелый болт с имитатором бронебойного наконечника сорвался с ложа и лишь поцарапал кору гораздо выше, чем я целился. Понятно. Не до конца прочувствовал животное.

Только с четвертого раза попал куда хотел, а два снаряда до этого хоть и вонзились в ствол, но ушли выше.

Пятым выстрелом хотел снести здоровенную облезлую ворону, которая мне очень не понравилась, слишком напоминала мертвую тварь, магическим зрением до нее не дотягивался. Но при приближении поражал взгляд — пустой и безжизненный, а в его глубине плескалась тьма, именно так. И тьма, и плескалась. Словно посмотрела мне в глаза, даже мороз по позвоночнику пробежал. Пробрало. Мальчишке таких экземпляров видеть не доводилось, но это ни о чем не говорило. Земли Хаоса постоянно извергали разную дрянь.

Птица сидела на сосновой ветке, метров в пятидесяти от дороги и внимательно наблюдала за караваном. Я промахнулся. Во всем виновата алчность и самоуверенность, а также то, что не исходило прямой угрозы, поэтому прицеливание и усиления не использовал. Понадеялся на собственные умения. И болт, будто в последний момент чуть изменил траекторию и прошел практически впритирку с перьями, взлохматив их, а ворона нырнула вниз, расправила тяжелые крылья в метре над густыми зарослями кустарника, несколько раз взмахнув ими, скрылась в чащобе.

Мысленным приказом вернул на место снаряд, а в голове нет-нет и возникло подозрение, граничащее с паранойей. А не навесил ли кто-то на птицу такие же защитные амулеты, как и я на тирков? Или я ищу оправдание собственной косорукости? Зачем неизвестному это делать? Чтобы невозбранно следить за нами, купировав угрозу потери беспилотника. А колонна, несмотря на почти полторы сотни обученных и где-то матерых бойцов под руководством лэрга, представляла заманчивую цель.

Во-первых, на суд наместника везли больше полусотни членов Артульта, среди которых имелась и крупная рыба. Их товарищи вполне могли попытаться организовать нападение для освобождения из рук правосудия пламенных революционеров. Во-вторых, злодейский фолиант был так же найден в ходе розыскных мероприятий в Черноягодье. Конечно, по заверениям лэрга. И теперь вместе с красным золотом и Слезами Нирна, его везли в Демморунг в кибитке, похожей на сейф, которую постоянно охраняли пять латников с арбалетами, вышагивающих рядом с транспортным средством и четверка верховых рыцарей.

В принципе, чтобы обезопасить птицу от случайной стрелы — невелики траты, если у меня ушло четыреста восемьдесят империалов из презренного металла на защиту животных и двести на фургон. Да, за синхронизацию с управляющими кольцами и настройку на лохматых тяжеловозов хитрый гоблин взял с меня еще сорок. Но вряд ли для тайного сообщества такие суммы представляли проблему.

Артефакты обеспечивали защиту от средних магических стрел, но не более десятка за два си. Если огневой контакт был интенсивней, то предметы сгорали. Предохраняли они и от перьев гарпий, а также других сброшенных сверху предметов, но весом не больше стоуна, от ударов колюще-режущим оружием — здесь зависело от многих факторов, но два десятка минимум выдерживали, как и предохраняли от сугубо магических снарядов, но не более двух средней силы.

Однако это были необходимо, учитывая предстоящее путешествие, какое состоялось практически по расписанию. Плохо, что о «возвращенных» Туриным ценностях, вырванных из лап преступников, я узнал вчера поздно вечером. Впрочем, лучше бы, в любом случае, не подготовился. Главное сейчас был внимателен, насторожен и готов действовать в любую секунду. Может и накручивал сам себя, а пичуга на деле может и мертвая, но рассматривала живых с сугубо гастрономическим интересом, не решаясь напасть.

А так, несмотря на объявленный сбор в девять часов или рисок, по-местному, мы выехали из Черноягодья почти в одиннадцать. Десятники наорались до хрипоты, иногда даже пускали в ход нагайки для наведения конституционного порядка, лэрг тоже несколько раз вмешивался, но всегда хватало одного взгляда из-под кустистых бровей. И вот наконец колонна, состоящая из сорока трех повозок всех типов, шестидесяти пяти всадников и около полутора сотен пешеходов, выстроилась и выдвинулась из Ворот. Здесь разношерстная вереница свернула налево, потянулась с пешеходной скоростью по хорошо укатанной мокрой каменистой грунтовке вдоль Стены.

Времени для организации засады у вероятного противника имелось в избытке. Рельеф же местности позволял спрятать не одну сотню бойцов. Конечно, были надежды на магов, но учитывая средства противодействия их сканированию, бдительность не следовало уменьшать. Да, больших чистых пятен по близости не имелось, но кто сказал, что найдены все малые. Как-то гоблы же грабили не только селян.

Мы без всяких приключений через лигу выбрались на насыпь оставшуюся от староимперской дороги, какая местами отлично сохранилась. Она, словно выныривала из-под нагромождения скал, высота которых здесь достигала около двухсот метров, а затем едва ли не по идеальной прямой устремлялась к главному тракту. Я по картам представлял весь маршрут. Жаль, что у райса не открылась возможность прямой связи, тогда бы имелась возможность обозревать окрестности с высоты птичьего полета. Может что-то бы получилось рассмотреть. А вызывать его без причины опасался — не хотелось в нужный момент оказаться без поддержки. Потому что теперь он мог не только отвлекать внимание или бороться с непонятными магическими порождениями, но и существенно помочь с любым противником.

Влияние на реальность питомца увеличилось до семи ударов сердца, и данная величина напрямую зависела от требующихся от тотема действий. Например, огненный плевок сжирал сразу все отпущенное время. Однако сила этой стихии, упакованная в шар размерами с кулак ребенка, впечатляла. Снаряд оставлял оплавленное отверстие около пятнадцати-двадцати сантиметров глубиной в граните с расстояния до шести шагов. Самое главное, что можно было использовать данное оружие и на последних мгновениях материализации без ущерба для мощности.

Еще зверь мог поднять камень килограммов пять на высоту около тридцати метров, после чего благополучно исчерпывал ресурс нахождения в нашем пространстве.

Райс был способен нанести четыре глубоких реза когтями, какие вспарывали все ту же многострадальную скалу, как раскаленный нож кусок масла. Проверить силу яда змеиных голов не получилось — жертв поблизости пока не наблюдалось, а, как уже говорил, стражники не стали обострять ситуацию до предела, но удары шипа на хвосте пробивали с легкостью камни, оставляя в них ровные дыры, а токсин, пока бесконтрольно выделяющийся в момент удара, чуть плавил края. Крыльями призрак работал на загляденье — бревно диаметром около пятнадцати сантиметров нашинковал на плошки в несколько заходов, а клювом спокойно вырывал куски твердой породы древесины, будто вату из детской мягкой игрушки выдергивал.

Одно из важнейших свойств — райс в любую секунду переходил в призрачное состояние, и тогда нанести ему ущерб обычным оружием не получилось бы при всем желании. Я безрезультатно колол его ирсом, стрелял из арбалета, кидал камнями в чуть подернутую дымкой фигуру, бил палкой. Родовые клинки не использовал, знал подспудно, что они, заряженные некой энергией под завязку, сработают как нужно.

Становилось понятно, почему обладание тотемом выводило любого человека на новые уровни опасности для окружающих.

Проверил и перчатку из наследия Иммерса Сумеречного, в итоге райса легко и непринужденно «выдергивал» в реальность. Тот после пяти секунд в нашем мире исчезал приблизительно на час, а не на его половину, как в обычных случаях. В стандартном агрегатном состоянии спутник призывался на две с половиной-три минуты. И по секунд сорок дважды в тот же промежуток времени, трижды не получалось — не отзывался.

Позавчера вечером мастер Проспер за пятнадцать серебряных рассказал общие принципы укрепления связи с тотемом, большая часть их базировалась на использовании стула-трона, доставшегося в наследство от калеки. Данный узкоспециализированный артефакт требовалось перенастроить с воронов на новое существо, для чего каким-то образом обратиться либо к Кроносу, но лучше всего к Диссу Повелителю Праха. Однако тот представлял даже не Древних, а Позабытых богов, и много лет уже не проявлял себя. Именно он изначально являлся покровителем нескольких родов, канувших в лету: Воронов, Каменных Гадюк, Огненных скорпионов, Черных драконов и Росомах. И этот небожитель, по преданиям, наделил своей силой вещи подопечных, дал им новые возможности. Те же ятаганы — Когти Дисса, проклятые гораздо позднее.

За пятьдесят золотых мастер пообещал разработать мне действенные методики для улучшения взаимодействия с питомцем, как и возможность открывать с большой долей вероятности по мере его усиления новые и нужные умения и их грани. Старик был согласен принести клятву на крови о неразглашении любых сведений, касающихся возможностей райса, но за отдельную плату — попросил сверху еще столько же кругляшей из презренного металла. А затем, подумав, добавил:

— Глэрд, такая смешная цена только потому, что мне до сих пор интересно все новое, а твой случай — это уникальный опыт в обучении новых тотемных зверей, появление которых не за горами. Ведь известно, где одно, там и второе. Природа не любит пустоты, и если некоторые рода сгинули, то на их место обязательно придут другие. И еще, тебе нужно уже сейчас думать о паре лирнийских варсов, измененных на Кровавых островах.

— Зачем? И кто они такие? — со «смешной ценой» я бы поспорил, но здесь для меня был важнее результат. А деньги можно заработать, в моем случае читай, отнять или добыть.

— Тебе предстоит пройти Ледяной путь. Это дорога каждого аристо из древних родов. Ты ведь не хочешь всю жизнь прозябать здесь? — обвел рукой пространство вокруг, подразумевая Черноягодье, не дожидаясь ответа, продолжил, как само собой разумеющееся, — И три-четыре года потребуется для воспитания этих животных, какие не проваливаются в снегу, не вязнут в болоте, мчатся со скоростью лучшего иноходца и даже быстрее, сильные, зубастые и смертоносные. Умные. Верные. За хозяина бьются до последней капли чужой или своей крови. Продаются всегда в паре, впрочем, и живут так же, дополняя друг друга. Встретить только одного… Редкость из редкостей, чаще после гибели собрата или сосетры, дохнут. Ты поинтересуйся у того же лэрга про варсов, и, если решишься, скажешь, а я тебе посоветую к кому обратиться в Речной Крепости. Но стоят они запредельно…

— Сколько?

— Около ста тысяч за одного. И это без учета их экипировки, трат во время роста. Сначала узнай, подумай. Хорошо подумай, а затем я тебе расскажу больше, потом еще раз все осмыслишь, и только тогда будет предметный разговор. Пока это информация к размышлению.

— Спрошу. Обязательно спрошу. Но возникает вопрос, почему Линсу Волки не купили этих самых варсов, учитывая, что его хотели отправить по Ледяному пути и даже проплатили за все про все больше двадцати тысяч?

— Пятьдесят не хочешь? Именно столько! Да, сумма огромная. Но не в коня овес! И, если бы была возможность, то и их приобрели бы. Но это для него не критично, за ним род, а ты один! А еще… Линс был мрочьим слизнем, он не знал слова «нет» и «надо», он жил только своими желаниями, сила воли отсутствовала, целеустремленности и цельности никакой. Он без магических цацек не мог даже… Но промолчу, мал ты еще для таких подробностей, несмотря на память крови. Все проблемы за него решали другие. Многим родам волчий выродок нанес множество обид и принес в их дома беды. А варсов нужно воспитывать. И слабого духом они не примут. Даже с привязкой убьют, неважно какие будут применяться методы, а затем черед дойдет до окружающих. И много крови прольют, прежде чем их остановят.

Прозвучало крайне натянуто, но по глазам старика становилось понятно, он многое недоговаривал. Цена внушала, однако… если Слезы Нирна на месте, то их обменять на… Стоп. Сначала все узнать у лэрга, потом перепроверить из других источников. Не стал и намекать на то, что даже пятьдесят тысяч, в чем я сомневался, — это не двести.

— Благодарю тебя за науку, мастер Проспер, — почтительно поклонился, прощаясь.

Старик последнему обрадовался, больше, чем полученному серебру, махнул рукой, пробурчал едва слышно одобрительно, когда я повернулся спиной:

— Хоть и тем еще мрочьим выкидышем был Харм, но приемыша воспитал правильному. Вежество ведает. Намедни, думал, показалось…

Сделал вид, что не расслышал, да и не должен был. Разобрал слова только благодаря уникальному слуху реципиента. И это без всяких имплантов. Пришлось побороться с собой, чтобы не ухмыльнуться, вспомнив чему на самом деле учил одноногий.

Кстати, про взращивание тотемов, кожаный фолиант, доставшийся в наследство от калеки и должный помочь, по моей мысли, в этом нелегком деле, оказалось написан не на имперском языке. Саму книгу убрал на дно защищенного сундука до лучших времен, но несколько отдельных слов с первой страницы переписал. Хотел обратиться в Демморунге в книжную лавку, которая, как и переводчики там присутствовали.

Предположив, что, во-первых, в начальных абзацах обычно какое-то малозначительное вступление, во-вторых, никто не догадается по отдельным словам, что мне попалось в руки. Для чего предосторожности? Ответ простой. Не зря же Харм хранил ее в тайнике. Хотя мог бы, как некоторые другие издания, например, «Славные деяния Лолина Отчаянного» или «Жизнеописание Дорга Кровавого повелителя Мрака из рода Воронов» в своем личном сундуке. Рядом с килограммом плохонького янтаря, как я подозревал, который должен был пойти в уплату обязательного налога, несколькими золотыми монетами, десятком серебра и кошелем меди. Еще на дне нашлись запечатанные сургучом бутылки из зеленого стекла, в каких плескалась тяжелая маслянистая жидкость. Отличная бригантина со встроенным защитным и лечебным амулетами, кривой меч, похожий на саблю, а может это она и была. Шлем, наручи, поножи, наплечники, боевые перчатки и моргенштерн. Чистая одежда, несколько отрезов ткани, и даже несколько кусков душистого мыла.

Вот сука грязная!

Все имел, но не мылся!

Будто почувствовав мои эмоции Флег фыркнул, потряс массивной башкой. Да, задумался. И погода действовала. Вновь осмотрелся вокруг. Сотник выделил мне место сразу за клеткой с членами Артульта. Знакомые все лица и даже некоторых знал по именам. Часть смотрела с ненавистью, другая с презрением, а вот печати безнадежности на их мордах не просматривалось. Всего в повозку набили шестнадцать человек, скованных по рукам и ногам кандалами, какие дополнительно цеплялись к длинной цепи, пропущенной через кованные кольца в полу.

Моим фургоном правил бывший стражник Норг, рядом с ним на козлах дымил трубкой Ленар Щепка, внутри спала Амелия и рабыня-служанка Тина. В телеге сидели еще двое в недавнем прошлом бойцов со Стены — Баск и Берг. Рядом с ними шел, разминая ноги, десятник Кевин Гросс. Я чуть придержал тирка, поравнялся с ним.

— Обстановка?

— Вроде тихо, но не нравится мне что паскудный Ирт из рода Волков скалится довольно, будто и не на казнь везут, а на свадьбу. И мрочий Койот не боится. Странно это… В прошлом они никогда особой смелостью не отличались. Подозрительно себя ведут, очень подозрительно, — сообщил тот.

— Держите арбалеты под рукой, если что прячьтесь за тирками и за фургоном, десятка стрел можете не опасаться. Амулеты должны сработать. Если кто-то нападет, то Норг, Баск и ты — стреляйте. Остальные пусть прикрывают. Ленар — по возможности. И внимательней. Парней предупреди, но тихо. Что-нибудь заметишь подозрительное, дашь знать. Если что-то начнется, на меня не обращайте внимания. Я буду действовать сам. Вы просто отбивайтесь.

— Сделаю, Глэрд, — сосредоточенно кивнул тот.

Вот и он заметил слишком приподнятое настроение контингента, которое продолжало улучшаться по мере нашего удаления от Черноягодья.

Да, отдавая подобный приказ понимал, что тягловая скотина в таком случае окажется приоритетной целью для противника. Но снабдить уже своих людей даже простенькими защитными амулетами не успел. Хорошо, что с гарнизонным кладовщиком договорился заранее, и с утра, перед самым выездом, бойцы успели получить свои старые доспехи и оружие.

Вчера вечером они, как и Таргар с Даргом, сегодня оставшиеся на подворье бдить, принесли мне клятву верности на крови сроком на шесть лет, с условием неразглашения любых сведений в течение всей жизни. А еще с пятерыми заключил договор в Канцелярии на срок — до конца сбора шляпника. С утра последние поступили в распоряжения Толя, строить тренировочную площадку. Помощник Железного Грогана, с ним мне не удалось встретиться, должен был из чугуна выплавить два десятка гирь разного веса, сделать разборные и литые гантели, штанги, перекладины для турников. Заказ получился специфическим, но кузнецу было плевать — лишь бы деньги платили, а их полностью внес.

Пополнение личного состава стало возможным из-за того, что на следующий день после перевозки вещей де Лонгвиля, на утреннем разводе из герцогской дружины вышвырнули с позором практически всю старую гвардию, реальная численность которой приближалась к ста сорока человекам, за исключением трех десятков самых-самых.

Дознаватели из Речной Крепости чуть меньше, чем за пару суток до того судьбоносного момента, накопали столько и всего, что, фактически, выданный волчий билет, — невозможность впредь занимать любые должности во всех государственных структурах на территории Империи, почли за благо. По началу.

Магические татуировки, какие не сводились простыми методами, в виде оскаленной шакальей головы споро нанесли здесь же на правые щеки каждому.

Они промолчали.

Еще бы, некоторые откровенно радовались подобному исходу. Так как двадцать восемь человек за свои художества из допросных отправились на нары с разными сроками, где минимальный равнялся пяти, а максимальный приближался к двадцати годам рудников. Там и три-то считались отсроченным смертным приговором. Четверых особо злостных — вздернули. Теперь они, выставленные на всеобщее обозрение, чуть раскачиваясь на легком ветру на эшафотах слева от Ворот, пугали мерзким запахом мертвечины и неотвратимостью наказания, как новых бойцов Стены, так и местных жителей, которым тоже пришлось несладко. Прочувствовали на себе стальную длань правосудия и Империи.

Дополнительно доблестных воинов лишили жалованья за два последних месяца, выплату которого ждали со дня на день. И сняли полностью с довольствия, попросив в течение трех суток, на какие снабдили просроченным сухим пайком, освободить помещения. То есть вышвырнули на улицу с голым задом. Павлиньим пером в нем послужил приказ сдачи доспехов, оружия и амуниции, на какую рассчитывало большинство, ведь имущество полагалось за пять лет службы, а семьдесят процентов наказанных перешагнули этот порог.

Итоги печальны. Чтобы добраться до того же Великого Халда требовались деньги. Лишь редкие индивиды из числа уволенных имели накопления на черный день. Да, кое-кто отправлял домой семье жалованье, однако и в таком случае было необходимо время для связи с родными.

В Демморунге и тем паче в Халдагорде, учитывая послужной список, никто товарищей не ждал. А еще предстояло пережить Сумеречную ночь, до этого момента вряд ли можно было найти свободное место на редких купеческих кораблях, какие рискуя головами, старались успеть первыми совершить рейс после Зимней ночи до Сумеречной, по окончанию которой и открывалась нормальная навигация. При этом в той же гостинице Волков, какая могла принять постояльцев, цены не радовали — две серебряные монеты за комнату в сутки. Да, в ней проживать могло от четырех до шести человек, но все же... И никто не собирался снижать стоимость. В ночлежке у Ямина половина серебряного, однако условия тот предоставлял специфические. Сюда следовало добавить пропитание.

А разнорабочие получали от десяти до пятнадцати медных монет в день. И сейчас практически никому не требовались. Местным самим особо нечем заняться, кроме, как домашней рутиной. Именно поэтому Толь так рьяно вцепился за мой заказ. И еще один фактор не следовало убирать из уравнения — насмешки и крайне пренебрежительное отношение черноягодцев, какое окончательно проявилось и закрепилось после выходки Луиса с друзьями. Впрочем, и лэрг постоянно упоминал в изобличительных речах как, почему и отчего погибли два доблестных мужа. Смаковал подробности.

Стоило ли говорить, что вся братия, оставшаяся в одночасье у разбитого корыта, испытывала к местным лютую ненависть? Те отвечали взаимностью, потому что многие из вчерашних представителей закона принимали непосредственное участие в аресте артультовцев, среди которых куда ни плюнь, одни родственники.

Узнав об этом, я через десятника Кевина Гросса, с каким установились нормальные рабочие отношения, передал о желании сделать публичное заявление перед бывшими вояками.

На площади перед Воротами, где до этого убил Аскольда и Ильма, сейчас соорудили эшафоты, на лобном месте собралась толпа. Я забрался на подмостки из свежевыструганных досок под неодобрительными взглядами новых стражников, однако они пусть и скалились, но не мешали. Турин высказался однозначно, категорично и предельно ясно для всех подчиненных — «оказывать содействие аристо».

Обвел взглядом толпу. Сразу пересчитал по головам — сорок девять человек, практически все пришли. Пауза затягивалась, чернявый и вертлявый тип, частый собутыльник опекуна Харма, не выдержал и выкрикнул:

— Говори, раз созвал!..

— Смотри, как разоделся. Да, у него только сапоги стоят, больше, чем у нас жалованье было…

— Было, да сплыло! Тихо ты!

— Да, сколько ждать-то можно?

— И зачем мы пришли?

Прозвучало множество других недовольных реплик.

Я поднял руку в останавливающем жесте, не пытаясь перекричать толпу. Постепенно голоса стихли, кто-то получил от товарищей зуботычину, кто-то замолк сам. В воцарившейся тишине заговорил пусть и в голос, но толпа подалась вперед, дабы расслышать:

— Здесь прозвучал вопрос: «зачем мы пришли?». Все вы явились сюда, потому что не знаете, как быть дальше. Вам некуда идти, у вас нет пристанища, у вас даже пожрать не на что. А мне нужен десяток бойцов, умеющих биться на копьях и мечах, а также стрелять из арбалетов или луков. Требуются люди, желательно имеющие боевой опыт, таким будет отдаваться предпочтение. Но главное, какие не запятнали себя совсем уж непотребствами, и о прошлом каждого я поинтересуюсь у сотника. Поэтому горькие пьяницы; не признающие дисциплину дегенераты; трусы, готовые продать товарищей за понюшку табака, — не тратьте мое и свое время, — кое-кто даже издал рык, очень не понравилось вступление, но щадить чьи-то чувства я не собирался, наоборот, распалял, показывая, чего они достигли и стоили на самом деле, — Каждый, кто пройдет отбор, получит от меня с правом выкупа кольчугу, шлем, меч или топор, щит и копье. Цена будет такой же, по какой доспехи и оружие достанется мне. А тем, кто умеет, выдам стандартные луки, остальным имперские средние арбалеты. Проживать до зимы придется в легионерских палатках в моей вотчине, еда — за мой счет. Возможно, после поездки в Демморунг появится прачка и стряпуха, но с ними будете договариваться сами. Воинам положу плату в два золотых каждые четыре декады, десятнику — четыре.

— А что придется делать? — задал самый важный вопрос здоровенный детина, которого звали, если не ошибался, Таргар.

Но я пока проигнорировал его. Сбиться с сути легко, а затем все потонет в обсуждении ненужных деталей.

— Боевые трофеи распределяются следующим образом: треть мне, как командиру, еще треть, если для достижения результата используются мои средства передвижения или мои способности. Остальная часть делится на равные доли, исходя из следующего: десятник получает две, остальные по одной…

— А будут ли те трофеи? — опять вылез, перебивая, чернявый, который протиснулся в первый ряд.

— Главное условие — клятва верности на крови, — не обращая внимания на крикуна, ничуть не повышая голос, продолжил я, — Подумайте над этим, прежде чем принимать решение. Я — аристо, поэтому это будут не просто слова. Кто не знает, чем она отличается от обычного сотрясания воздуха, поинтересуйтесь у других. За невыполнение приказов, четкое, своевременное и в срок, убью любого без пощады и жалости. При условии, что их разгильдяйство не приведет к жертвам среди моих людей, если приведет, такой мрок позавидует мертвым. Что делать? Все, что прикажу. Клятва приносится на шесть лет, до моего совершеннолетия. В любом случае, за это время вы либо станете богатыми, либо сдохните. Даю на раздумья времени — до моей поездки в Демморунг, то есть до послезавтра, потому что здесь или там, но я наберу себе воинов. Помните, количество мест ограниченно. Да, кто слаб и не уверен в себе, тому лучше даже не являться, не топтать зря ноги.

— Мальчишка… — процедил, явно проглотив ругательство, невысокий усатый мужик, с комплекцией заправского борца.

— А немного ли ты на себя берешь, еще вчера нам с Хармом выпивку таскал, а сейч…

— Заткнись! — сунул кулаком в бок говоруну высокий и худой Ленар Щепка, по слухам, отличный мечник, а бузотер поперхнулся и замолчал, боец обратился уже ко мне, — Клятва на крови обязательна?

— Для тех, кто хочет получить все мною оговоренное — да, обязательна. Можно и обычный договор оформить, какой заключим в имперско-герцогской канцелярии, но плата в результате будет всего лишь золотой в четыре декады, и никакой с моей стороны помощи в виде оружия и доспехов. А без них вы мне не нужны, только если со своим явитесь.

— А если первые восемь декад обойтись без клятвы, чтобы посмотреть стоит или не стоит тебе служить, а затем, если все устроит, то тогда уже и на крови принести? Понятно, оружие свое, — данный вопрос интересовал многих, судя по гробовой тишине.

Подобный итог для них вообще самый лучший из возможных, учитывая, что практически двадцать дней, а порой и больше, приходилось на Сумеречную ночь, а она близко. Там не о каких выходах за Стену не могло быть и речи, из всех дел оставалось бить баклуши, жрать и спать. Максимум обязанностей, если привлекут меня как главу рода, то охранять определенный участок Стены по сменам. Привычное, обычное дело, без всякого риска для жизни. Главное, самим за проживание и еду ничего платить не придется, наоборот, заработают гораздо больше, чем трудясь теми же разнорабочими в Демморунге или в Черноягодье.

И уж тем более в Халдагорде, ведь перед всеми отступниками лежала только прямая дорога в поте лица добывать хлеб свой. А на клеймо на щеке многие работодатели в Империи смотрели косо, денежные места не предлагали. Как альтернативный вариант, оставалось самостоятельно сбиваться в ватаги и отправляться в Земли Хаоса. Учитывая обрывки разговоров о будущем нашего поселения, именно к таким шагам подбивал бывших стражников лэрг, создавая соответствующие благоприятные условия. Манипулятор хренов.

После обретения хоть какой-то почвы под ногами в виде платы от меня, воинам никто не мешал помахать ручкой с чистой совестью и легким сердцем, а еще с отметкой о выполненном договоре. Что тоже имело значение. После определенного числа закрытых контрактов, обязательно заключенных официально, татуировка с лица сводилась и многие ограничения снимались.

Вот только пока не понимали жаждавшие халявы, что до сего чудного момента требовалось дожить. А я точно узнал за вчерашний вечер и половину ночи, как раскрасить время бойцов. Не зря над картами корпел. И самый лучший для меня итог — появление тех, кто будет повязан клятвой, и остальных, чтобы все прочувствовали разницу.

— Минимальный срок в таком случае — до конца сбора роски и шляпника. Иначе зачем вы нужны? Можно и через канцелярию оформить, это касается всех, кроме десятника. Он будет назначаться мною только из тех, кто принесет клятву. Я все сказал. Теперь думайте, завтра жду ответ, буду у себя на подворье или там подскажут, где искать, — слез с бочонка и, не слушая вопросов, точнее не отвечая ни на один, молча направился к кладовщику Лысому Дарину.

Тот несмотря на грозный вид и монументальное телосложение, под стать лэргу, был добродушным, веселым человеком и… довольно опасным противником. По крайней мере, двигался он мягко, практически бесшумно. Становилось понятно, наблюдая за повадками этого хищника, что он постоянно оценивал обстановку, отслеживал любые изменения в ней и всегда был готов сработать на упреждение. Но главное, гарнизонные шторма его никак не коснулись и никак не повлияли, что говорило о многом. Или слишком нужный человек для Турина, или святой. В последнее не верилось.

А еще Дарин обожал, как и я, прилл. У него имелось с десяток разных сортов, какие практически никто, кроме меня не мог оценить. Поэтому именно за кружкой в каптерке договорился о приобретении еще трех списанных палаток, что шло в плюс и ему — по приказу Турина склады при гарнизоне спешно освобождались от различного «хлама». Попросил отложить одиннадцать стандартных комплектов для стражников, включающих в себя кольчугу, длиной до середины бедра, поножи и наручи, круглый шлем с наносником, обоюдоострый кинжал, короткий меч, средних размеров копье и круглый щит. Столько же арбалетов, к каждому прилагалось по тридцать болтов. И подсумок с тремя лечебными зельями, способными справиться с ранами средней тяжести, еще в нем находился бинт, обработанный специальной мазью. А еще фляжка на полтора литра. И заплечный мешок — сидор. Итого минус шестьсот золотых, из которых пятьсот шло в Канцелярию, а сотня непосредственно Лысому. И если бы не складывающиеся взаимовыгодные доверительные отношения, пришлось бы платить минимум тысячу. Впрочем, конечная сумма для меня будет зависеть от того, сколько бойцов наберу. Но остановился на возможном максимуме.

На следующий день, ближе к вечеру подошло шесть человек, возглавляемые десятником Кевином Гроссом, прежде чем они принесли мне клятву на крови, предварительно поговорил с каждым. Если в нескольких словах, то ситуация складывалась, примерно, у всех одна и та же. Родных и близких не имелось или те им были абсолютно не нужны, при этом у каждого были небольшие накопления в Демморунге в Имперском банке, однако зная местные реалии и взвесив все «за» и «против» решили пойти под мою руку. Бывшие стражники ясно представляли все те тяготы и невзгоды, какие грозили в самостоятельном плаванье с таким стартовым капиталом. А выгнали их за мелкую контрабанду, принятие денег от черноягодцев за закрытые глаза на нее же. В общем, по местным меркам — мелочь, не стоящая внимания. Лэрг подтвердил все сказанное.

— Жизнь в Землях Хаоса дорогая, не успеешь оглянуться, как на паперти окажешься, — подвел общий итог десятник, какого я решил оставить на старой должности. Не самый плохой вариант, в целом ротацию с возможной могилизацией никто не отменял, — Мы хотели после окончания службы новое поселение основать в Империи, меня старостой выбрали. Все обдумали, копили… И денег бы к концу службы хватило, еще и программы переселенцев для бывших служивых людей есть. А теперь… Теперь никак, и в ближайшие десять лет точно ничего не сможем изменить, — непроизвольно коснулся заскорузлыми пальцами до щеки с клеймом.

Немаловажным фактором в принятии решения выступили взятые мною трофеи, а также признание богами, личное общение с Кроносом и получение тотема. В общем, посчитали, что риск стоил возвышения, какое связали с юным, но очень удачливым, аристо. Недооценивал, как оказалось, я принадлежность к древней аристократии. И веру в то, что Фортуна каким-то образом помогает сподвижникам ее любимчика. Конечно, у каждого имелось множество собственных тараканов, но приблизительно все сводилось к озвученному.

Что же…

Отстрелялись они из гобловских арбалетов и луков в целом удовлетворительно, Норг и Баск — на отлично. Ленар Щепка и Кевин — на хорошо. Остальным требовались интенсивные тренировки. Показали работу с мечом и топором, какую я не смог оценить, но ориентировался по мимике десятника и пантомимам Ленара, какие отслеживал краем глаза. Ни так, ни сяк. Копьем тоже могли что-то изобразить, закрываясь щитами. В общем… плохо. Плохо и то, что я ни черта не понимал в этом. Но все течет, все меняется. Однако двигались они дерьмово. Медлительные, неуклюжие, хорошо, хоть в ногах не заплетались, убить их я мог, не вспотев, даже в этом теле. А Папаша Эндрю сдох бы от смеха от подобных «заготовок», и на следующий день подвел бы их под аннигиляторы ксеносов. Это легче, чем из данной субстанции воинов лепить.

Сплюнул в сторону.

— Глэрд, парни они надежные, в стычках с гоблами и дикими, как и мертвецами, не раз доводилось бывать. А то, что жиром немного заплыли, видят боги, растрясут, я все для этого сделаю! — вполне честно признал десятник правоту моих выводов, которые я не озвучивал. Лишь досадливо поморщился.

Поверхностная проверка не порадовала. Но где искать в такие сжатые сроки лучших из лучших? Появятся кандидаты? Тогда и решу, что дальше делать. В принципе, с теми задачами для каких мне потребовались люди, должны были и бывшие стражники справиться. То есть, их хватало за глаза. После — посмотрим.

Набрать еще пятерых бойцов на контракт приказал непосредственно Кевину, предупредив, что с ними нам всем возможно в бой идти, на что тот только молча кивнул. Как десятник и старожил, он всех должен был знать, всю их подноготную. А желали поработать, даже не по профилю, двадцать четыре человека, но только по контракту. Не знаю, где они раздобыли ржавые кольчуги, попахивающие гнилью, снятые явно с мертвецов, и кое-какое оружие, наспех приведенное в порядок, наверняка из давних ухоронок повытаскивали, но смотрелось воинство эпично. Как в сериале про Темные Леса, где отчаявшиеся крестьяне выходили на большую дорогу. У некоторых имелись и гобловские шипастые наплечники. Пара пришла с дубинами, окованными железными полосами. Десятник с задачей справился быстро.

И в целом меня устроил его выбор — учитывая, что останавливаться я не собирался, подошел даже вихлястый и наглый Раст — среднего роста парень лет двадцати пяти, вечно скалящийся, отвязный и нередко получавший плетью за различные художества. Здесь главное было одно — успеть убрать паршивую овцу в назидание другим, пока она все стадо не испортила.

Глава четвертая

Пусть сегодня никто не пренебрег дозорами, а количество бойцов одним своим видом заставляло сто раз подумать возможных злодеев о самоубийственности нападения, но нет-нет и возникали мысли о том, что моя необходимость для лэрга на фоне новых вводных и свершений стала принимать отрицательные значения. Если говорить по-простому — под шумок решил под молотки пустить и заминусовать до кучи. А злое торжество, перемешивающееся с плохо скрываемой ненавистью, на лице и в глазах старосты Крома только укрепили в правильности собственных выводов. Тот промчался мимо, не здороваясь, сначала, видимо, на доклад к сотнику, затем вернулся к своим.

Я счел происходящее хорошим знаком.

А так, вполне очевидно с какой целью постепенно, понемногу, но методично, воины концентрировались в голове и хвосте колонны, образуя стальные кулаки, усиленные позади Волками и Медведями, под руководством глав родов, впереди же двумя незнакомыми мне магами и Туриным. Однако сам центр оголялся и оголялся, образуя разделяющее колонну ядро из двенадцати гужевых транспортных средств, перед которыми передние телеги оторвались метров на двадцать-тридцать, и задние отстали приблизительно на столько же. И все происходило незаметно. Сам сотник, увиденным был удовлетворен — он никак не прореагировал на происходящее. Не заорал, например, «сомкнуть колонну!». Все и так шло по плану.

Да, у нас имелись латники, охраняющие особо ценный груз, по одному дополнительному стражнику к вознице, конвоирующие заключенных. Мои люди, каких, уверен, никто не принимал в расчет. Остальные — простые обыватели из небогатых родов, младших ветвей, без тотемов и умений. Те же Люблин и Ник Проворный, которые держались сразу за мной на артельной большой телеге, в какую запрягли тирка, из полученных в качестве оплаты за труды. Их Толь отправил в Демморунг за закупкой крепежа, скобяных изделий, каких-то дополнительных материалов и многого другого потребного. Вооружены строители были копьями, топорами и кинжалами, кольчуг не имели, а животное не защищал магический амулет.

Да, свершилось, наконец-то вчера с самого утра дела сдвинулись с мертвой точки. Явились работники и от жрецов, и рабы от Волков, во главе с Кромом, который принес обещанное. Хоть смотрел зло, но рассыпался в лживых извинениях за неявку в оговоренный срок, апеллируя к приказу лэрга, форс-мажор и чрезвычайные обстоятельства. Я не стал рассказывать про стародавние времена и верность слову его предков, когда даже стихийные бедствия и война не могли служить причиной для нарушения хоть в малости родового слова. Пока не стал, лишь сделал зарубку. Промолчал.

А главный строитель прибыл на двух телегах, груженных инструментом, досками, брусьями и какими-то мешками. Они быстро установили большую палатку-шатер, куда перенесли все. Новоиспеченный прораб жестко взял в оборот всех вокруг. Распределил их, как ему было нужно, и закипела работа. Кто-то копал, кто-то долбил камни, кто-то что-то таскал, кто-то расчищал площадку, кто-то вытаскивал на тачках мусор на дорогу. В общем, молодец.

Стоило ли говорить, что оба туалета после обеда уже стояли на своих местах, радуя свежеструганными досками, отсутствием вони и сталагмитов. Даже черепицу на крыши положили и обработали смолой торхира.

Организаторские способности Толя порадовали — одна забота с плеч. Дополнительно показал ему план тренировочного лагеря, где было предусмотрено и стрельбище, и полоса препятствий. Если тот и удивился, то ничем не выдал данного чувства, сосредоточенно кивнул, забрал расчерченный лист.

От воспоминаний и размышлений, которые не мешали наблюдению отвлек сотник, давно остановившийся на обочине и хмуро смотрящий на проезжающие мимо повозки. Когда я поравнялся с ним, тот меня окликнул и жестом приказал остановиться рядом.

Вновь полюбовался на черного жеребца, который выглядел и массивней, и огромней, чем тирк подо мной, а про нрав вообще следовало промолчать. Флег, несмотря на дикий и необузданный внешний вид из-за общей косматости, смотрел на мир с изрядной долей пессимизма и эдаким налетом глубокого пофигизма, а без приказа и не думал ускоряться лишний раз. У лэрговского же глазищи метали молнии, сам он бил копытом, иногда всхрапывал яростно — вынужденная остановка ему явно не нравилась. Провожал и встречал каждого таким взглядом, будто окатывал из ведра ненавистью. Единственное, с кем его можно было сравнить — с матерым скрайсом, готовящимся к брачному поединку. И чем кровавей и убийственной он будет, тем больше самок победителю достанется.

— Вижу с Амелией ты поговорил? — зашел издалека Турин, явно не знахарка его интересовала.

— Поговорил, — ответил, переведя взгляд на свой фургон, в котором сейчас ехала та вместе с рабыней.

Девушка спешила потратить полученное золото, а также формально продать дом и перейти под крыло рода Сумеречных райсов, но жить дальше по-старому. За что мне придется платить дополнительный налог. Однако не просто так, а за помощь в овладении родовыми умениями, как и укреплению организма, выводу его на новые горизонты.

После смерти отца главная проблема целительницы заключалась в местных патриархальных законах. Женщина в Черноягодье не могла быть владетелем, то есть иметь надел, участок или дом. Это была прерогатива только мужчин. И существовал даже отдельный пункт в договоре с великим герцогом, какой предки родов отстояли.

А мне стало понятно, почему злодеи, похитившие Амелию и убитые мной, думали о скором отъезде лекарки. У нее не имелось иного варианта действий, кроме как войти в другой род. Ее такой расклад не устраивал. Судьба в таком случае ждала незавидная, приблизительно, как и у Глэрда, с поправкой на гендер и профессию. Даму могли выдать замуж, и выдали бы. Решение главы семейства — закон, а за неподчинение приказам могли «родственники» и наказать, и даже убить невозбранно. В данном случае «федеральная» власть не вмешивалась.

Не нравится?

Имелся другой выход. Давалось четыре декады на продажу всего недвижимого имущества, иначе оно переходило в собственность поселения, а затем продавалось на аукционе. При этом «наследнице» выплачивалась максимум десятая часть, остальное шло на нужды Черноягодья — эдакие налоги и отступные. Простор для махинаций великолепный. И просматривалась довольно интересная тенденция, в памяти реципиента нашлась информация, что минимум треть подворий сейчас пустовала.

Поэтому с целительницей состоялся важный разговор. Но не сразу. Она, как только появилась, подозрительно уставилась на меня, сидевшего за столом, принесенным вчера стражниками из жилища соседа Джастина и установленного рядом с костровищем. А сегодня еще и под навесом — Толь соорудили времянку за полчаса.

— Это что? — Амелия после взаимного приветствия ткнула тонким изящным пальцем в мою грудь, где под гобловским анораком скрывался кулон-череп на черной цепи, и не давая ответить, быстро заговорила, — Исцеляющее Дыхание Альтуса? Ты хоть понимаешь, что делаешь? Нет, — покачала она головой, проговорив с какой-то горечью в голосе, — Ты ничего не понимаешь…

— Так поясни, — ответил спокойно.

— Это…это твоя смерть! Будущая и неотвратимая! Постоянно используя подобные средства лечения, ты вырабатываешь иммунитет к целебной магии. В результате, сегодня ты залечил синяк, а завтра потребуется в десятки раз больше энергии, чем могло бы, чтобы помочь тебе в серьезном случае. В итоге далеко не у каждого мага сил хватит на подобное. Ты не инициирован! Но мало этого, ты уничтожаешь возможность организма к сопротивлению болезням! Пройдет немного времени, и когда у тебя не станет амулета по какой-либо причине, то любой чих будет грозить гибелью. И хорошо, если выкарабкаешься. Повторюсь, ты не инициирован! Еще чем он опасен? Примерно через год постоянного использования «Дыхания», впоследствии ты не сможешь произвести здоровых наследников. Появляться будут такие кадавры, там повитухам становится страшно, либо мертворожденные. А чтобы избавиться от негативных последствий мужчине придется много сделать и многое отдать. И не всегда это золото, точнее, редко когда, чаще все гораздо хуже. Я знаю, что благодаря родовой памяти сейчас передо мной умом взрослый мужчина. Проверила, убедилась… Разными способами. Но не забывай, телом ты еще юн! — замолчала, а я не стал переспрашивать. Принял к сведению. Надо же «проверила». Неодобрительно покачав головой, как учитель, когда ученик не хочет понимать очевидных вещей, женщина продолжила лекцию, — Такие амулеты используют инициированные в бою! А не носятся постоянно всеми подряд! Теперь же… Непонятно, как быть… Он привязан к тебе. И вижу настроен. Отвязать без последствий ближайшие два месяца, а то и три, вряд ли возможно… Плохо, это плохо. Тебе нужно срочно купить изолирующий контейнер! Тогда воздействие артефакта блокируется, будешь носить при себе, при необходимости надевать. И только так! Думаешь, специальные эликсиры, настойки, мази, целебные сборы трав и многое другое используют — это от нечего делать? Все вокруг вдруг обезумели? Или поглупели? Ведь гораздо проще, и часто дешевле, лечить все магией. Нет, дорогой мой, это не так! Эта сила для нецитированных, особенно та, какая вмешивается в работу организма, очень опасна, зачастую губительна. И чтобы зря воздух не сотрясать, смотри! — совершенно неожиданно рванула с пояса тяжелый охотничий нож и с силой вонзила его в свою же ладонь, пригвоздив ее к столешнице.

Пусть я и бровью не повел, но поворот стал интересным и неожиданным.

Брызнуло алым.

Амелия с победным выражением на лице выдернула клинок, и подняла руку, выставляя ее на всеобщее обозрение. Отметил, что даже не поморщилась, в отличие от меня — несколько капель крови попали в кружку с приллом. Отставил ее в сторону.

Затем ничуть не удивился чудовищной регенерации. Насмотрелся. А так, кровь в секунды свернулась. Знахарка сжала ладонь в кулак, разжала. С осыпающейся ржавой трухой на месте раны обнаружилась розовая новая кожа.

— А через два, в худшем случае, четыре си кость тоже восстановится без всяких последствий, кроме легкого голода. И это без применения магии, способности к которой у меня довольно посредственные. Я не имею тотема, у меня нет родовых умений. Такое заживление всего лишь последствия применения правильных средств. Без роски! Я не мужчина! Если же с ней… А у тебя через восемь декад частого использования «Дыхания», он работает постоянно, даже кровь сворачиваться нормально не будет. Любая рана заживать впятеро-вшестеро дольше. Через пару циклов ты умрешь от обычной простуды, которая у других оборачивается лишь соплями. Тебе все ясно?

Интересно. И знал ли о таких негативных последствиях для юного аристо Джиган?

— Ясно, — по-доброму улыбнулся Амелии и даже головой кивнул, девушка расслабилась, но я не преминул задать главный вопрос, — Мне одно непонятно, отчего такая забота? Ты ведь вместе с отцом едва меня в царство Мары не отправила. И не нужно врать, что это не так, — добавил металла и непреклонности в голос, — Во-первых, ты не умеешь, во-вторых, мне многое открыл Кронос. Так зачем ты это сделала?

Целительница, будто на столб бетонный налетела на скорости под сотню км в час, сапфировые глаза расширились, задышала чуть порывисто, а щеки покраснели. Рефлекторно затеребила пальцами юбку. Засмущалась. Затем тяжело вздохнула, и пряча взгляд, заговорила:

— Отец… Отец вот-вот должен был умереть, никакие зелья не могли поддержать в нем жизнь. Он потерял умение, когда его тотем развоплотился, спасая от неизбежной гибели. Благодаря только этому папа тогда и выжил.

Замолчала. Да, какая грустная история. Жалостливая.

— Я тут при чем? За счет меня хотели продлить его дни?

— Нет! Дело не в этом! Совсем не в этом. Наоборот! — вновь прервалась, но я не стал помогать истеричным: «А в чем тогда дело? В чем? Почему?». Просто ждал. Девушка посмотрела по сторонам, будто ища поддержки от кого-то незримого, и продолжила, — К отцу явился сам Дисс Повелитель Праха! Понимаешь, наш бог пришел во сне! И сказал, что нужно делать и как, чтобы передать тебе умение! Еще он обещал, что ты выживешь. Обязательно выживешь. Иначе это все не имело никакого смысла!

— И зачем? И в чем смысл? — продолжал сверлить ее взглядом, — Говори правду, тем более ты говоришь не с ребенком. Сама же «выяснила».

— Только ты сможешь помочь Росомахам не сгинуть, не раствориться во мраке забвения. Когда повзрослеешь, то сделаешь мне сына. И я обязательно рожу! Именно сына! От тебя!

Мать! Будущая, ваша мать. Только этого мне не хватало для полного счастья. У них во время беременности и «воспитания» чад, голову рвало не хуже, чем центральную турель у тяжелого глайдера DV-12 после попадания плазменного заряда в энергоблок. А эта дама на стадии подготовки к выполнению самой важной миссии. Чем это грозило мне?

Постоянным контролем, желанием сберечь до судьбоносного момента. Даже сейчас ее заботил главный аспект в использовании амулета — невозможность зачать здоровое потомство впоследствии. И очень паскудное для меня — говорила она запальчиво, с какой-то безуминкой и безнадежной верой в собственные же слова. Помолчала, кивнула сама себе, затем словно припечатала. Точку поставила.

— Поэтому я рожу от тебя сына. И у него будет тотем, потому что изначальный покровитель рода Росомах не забыл о своих детях! Да и сам новый бог Кронос на нашей стороне! Чему свидетельствует дух Тары Воительницы, который вселился в меня в подземелье и помог избежать лютой смерти от грязных лап Койотов! И наш род будет жить!

Вот так вот. Про себя посмаковал: «Дух Тары Воительницы». Умел лэрг пастве мозги пудрить. И настолько, что кажущиеся безумными слова, ложились на девственные разумы, как чернила на чистые листы. Топором не вырубишь, если только вместе с головой.

Теперь дамочке даже расскажи, как все обстояло на самом деле, кто и как ее спас — ни за что не поверит. Наоборот, подумает, что я пытаюсь опомоить чудо. А еще, едва не заставил улыбнуться факт моего будущего согласия на… пусть будет, «помощь в зачатии». Доктор сказал в морг, значит, в морг. В постель? Значит, туда. Так и подмывало заявить: «Ты не в моем вкусе, поэтому забудь, старая перечница. Не отдам тебе девственность, не позволю сгубить юность!».

— Но у меня тотем Сумеречный райс, — указал на дыру в логике возрождения нового рода, ведь по законам природы от волков не рождались тигры.

— Это не важно! Важно, что я Росомаха. Остальное — не твоя забота! — сказала, как отрезала.

— Точно, не моя. Я подумаю над твоими словами. Но мой ответ будет зависеть насколько ты ответишь честно на мои вопросы. Кто и в какой последовательности осматривал трофеи с гоблов, пока я был без сознания после передачи дара Ильмом Слезы Вдов?

Амелия явно не хотела говорить, но понимала — с ней не шутили. Откажусь помогать и приплыли вместе с папой и надеждой на возрождение рода. Еще ей было неизвестно, что знал я, и что еще всплывет. Шесть лет — срок долгий.

Год или цикл здесь составлял десять месяцев по сорок дней. По два приходилось на осень и весну, по три на лето и зиму, первый день которой служил точкой отсчета для нового. В сутках насчитывалось двадцать восемь часов по шестьдесят минут, конечно, приблизительно. Может чуть меньше, может чуть больше, потому что привязаться точно к знакомым с детства мерам времени не удалось бы при всем желании. Удары сердца? Ага-ага, эталон, мать его. В результате Глэрду по земным меркам и было около четырнадцати лет, на какие он и выглядел. Поэтому можно делать однозначный вывод, что остальные черноягодцы, кроме аристо, развивались медленнее среднестатистического человека с Земли.

Сейчас шел 589 цикл 4 месяц 3 декада 5 день с основания Новой Империи, собственные имена месяцев в официальном летоисчислении отсутствовали.

— Сначала де Лонгвиль, ему необходимо, как он сказал, дополнительно проверить твои трофеи, так как не успел это сделать перед въездом в Ворота. Поэтому боялся, что нечто запрещенное было тобой провезено в Черноягодье из Земель Хаоса. Но он ничего не нашел и не взял. А на следующий день, когда главная опасность для тебя миновала, я сходила домой, и когда вернулась, то от ворот отъезжал лэрг Турин вместе со своими цепными псами. Все в грязи, будто из болот не вылезали, — я понял каких спутников сотника она имела ввиду — десяток латников, появившихся в поселении вместе с ним, а не как мои знакомцы — позднее, — И все. Маг потом, как узнал, что ты нашел какие-то головы очень удивился. Занервничал настолько, что стал вести себя неподобающе, о чем я ему при тебе сказала. Думаю, это усталость у него накопилась. Сетовал — просмотрел. Сама я лишь оркам показала куда складывать поклажу, попросила аккуратно. Больше в пристройку без тебя не заходила.

Теперь пазлы окончательно сложились, точнее, сложились они у меня давно, но одно дело досужие умствования, другое прямые доказательства. Де Лонгвиль искал посылку, не нашел, как и не смогли ее обнаружить его люди, предположительно во главе с Дирусом, какие обыскивали место нападения зеленомордых. Скорее всего, проверили и пень с дуплом. Имя того стражника специально между делом выяснил у Кевина. А еще, деятеля в ходе последних чисток не повесили, не заковали в кандалы, а оставили при гарнизоне.

Затем явился Турин и подбросил вещи, подходившие под описание пропавших из разгромленного герцогского каравана. Головы неизвестно где взял, но нашел. Может даже другие, а при помощи магии провел некую трансформацию, чтобы те были хоть чуть-чуть похожи на жертв. И подставил банду Четвертой Окровавленной Руки Сируса. Вариант?

Вот так, самое основное я выяснил. И начался разговор про право наследования, мою роль в этом балагане. Нужно было принять Амелию в род, что я мог сделать как глава, а затем, после рождения сына, обособить его в отдельный. В результате все бюрократические нормы будут выполнены. Женщина могла быть регентшей при малолетнем сыне, на дочерей подобная практика не распространялась.

Существенный минус — оброк, за исключением янтаря, придется выплачивать и за ее поместье, как и заплатить сто золотых — минимальный налог на приобретение недвижимости. Формально именно я становился владетелем еще и ее поместья. Но снявши голову, по волосам не плачут, нарисованные перспективы были куда, как важнее.

Эти мысли промелькнули в секунду, я наблюдал, как от конца каравана явно к нам пусть и не спешил, но целенаправленно выдвинулся Кром. А сотник спросил опять дежурное, указывая нагайкой на десятника:

— С людьми, вижу, тоже договорился. Не ожидал я, что Кевин согласится принести клятву на крови аристо. Как убедил? — в глазах пока абсолютно отсутствовал интерес.

— Им некуда деваться, — неопределенно чуть пожал плечами, — Ну и жара!

Вытер фантомную испарину и принялся неторопливо снимать плащ.

— Ну, еще пятеро-то без нее, — не согласился со мной лэрг, не обращая внимания на последнюю реплику.

— Так они и получат всего лишь по золотому в месяц, при этом сами будут обеспечивать себя едой, снаряжением и оружием. А этих я. Кстати, чего так много родовитых с нами отправилось? — уже я ткнул пальцем в конец колонны, взялся упаковывать макинтош в седельную сумку, несмотря на оды, все же сковывал он движения, мог и помешать, — Вроде бы, как вчера ты говорил про меньшее количество людей в караване, да и про Медведей не упоминал.

— Они в последний момент решили. Точнее, их вынудили обстоятельства. Слышал, наверное, вчера их соляной караван полностью кто-то уничтожил.

— Дела… Нет, не слышал, — ответил чистую правду. А в душе шевельнулась радость, «ай да я, ай да сукин сын!». Сработало! — Каким образом? Там же вроде бы все, как один, воины и бойцы?

— Да, какие там бойцы? Так… — поморщился досадливо Турин, — Сорок два человека и шестьдесят семь рабов. Кром и Улаф волосы на голове рвут, как и их вассалы. С тотемами пострадало — шестеро. Только двое из них и выжили. Вчера вечером смогли добраться до Ворот. Оборванные, грязные, обожженные.

Вот это, понимаю, результат!

Еще три раза повторить и можно забыть об угрозе. В борьбе с Артультом проредили эту грядку неплохо, Кречет пострадал, ущерб еще до конца не оценили, зато провал на загляденье. Краем глаза лицезрел, ближе никого не подпускали. По мелочи немного вырезал. Нормально.

— А что случилось-то? — хотелось ознакомиться с официальной версией.

— Пока неясно. То ли попали в блуждающую аномалию, — заметив мой непонимающий взгляд, пояснил, — На Землях Хаоса есть такое. Там законы нашей реальности не действуют, изворачиваются. Не зря же так называют эту территорию. То ли кто-то ловушку для них приготовил. Загодя. Что сделать довольно легко. Всей округе известно, когда, кто и зачем направляется за Стену. Сами пострадавшие ничего внятного рассказать не смогли. Успели лишь увидеть, как всех и все одновременно разорвало на части, включая телеги и тягловую скотину. С утра десяток на место направил вместе с магом, вернутся только завтра к вечеру. А счастливчики, не будь у них тотемов, тоже бы сдохли, но их теперь лишились. Повезло и то, что держались впереди. Другие их собратья умерли.

— Мда, — неопределенно промычал я.

— Что думаешь? — и взгляд стал хитрым, жестким, заинтересованным. Опять проверка?

— Я думаю, местные заигрались с гоблами, забыв, что это паскудные твари. Мрочьи выкормыши. И что договора с ними, не стоят воздуха, какой сотрясают голоса, дающие клятву. Вполне возможно, да, скорее всего, это месть, — попытался произнести слова как можно более презрительно.

— И за что? — ага-ага, так и поверил, что ты уже сам не продумал данную версию.

Не удивлюсь, если стражники «найдут» на месте уничтожения каравана следы деятельности Четвертой Окровавленной Руки Сируса, о чем будет заявлено во всеуслышанье.

— Амелию за что хотели убить? — вопросом на вопрос ответил я, — Зеленомордые своих людей и ценный груз потеряли, тот самый, какой ты перехватил. Ничего взамен не получили — ни аристо, ни девок. Еще и добыча с герцогского каравана досталась мне, а не им. Тирки с управляющими кольцами. Да и кто знает, за какую услугу такие ценности они притащили под Стены. Слез Нирна на двести пятьдесят тысяч, красное золото, какое порой очень дорого стоит, а мы с девками никак не тянем, несмотря на их красоту, и мою уникальность на такую сумму. Следовательно, хотели получить некий товар взамен, может, услугу. А кто его отдаст или что-то сделает, учитывая, что плата отсутствует? Местные же привыкли, особенно рода Волков и Медведей, что их гоблы и дикие не трогали. Точнее, конечно, далеко не все, но основные, кого следовало опасаться, проходили мимо.

— Что-то в твоих словах есть, — тихо произнес лэрг, подводя итог разговора, потому что к нам подъехал Кром.

Его жеребца попытался кусануть туриновский злодей, но не преуспел. Всадник знал нрав скотины, поэтому вовремя отреагировал, пресекая безобразие. На что получил яростное всхрапывание. Подозревал, от души прошелся конь по матушке высокородного.

— Лэрг, ты его опросил? — сразу, не глядя на меня, рявкнул требовательно староста.

Даже так? Что должен сделать Кром, если Турин позволил такой тон в отношении себя? И на что еще он готов разменять лояльность выборного главы Черноягодья? Интересный поворот, мною совершенно неучтенный. Плохо.

— Нет, ты ведь отчего-то настаивал, вот при тебе опросим, — ухмыльнулся сотник.

— Да, я знаю, что это он! Это он сделал… Я чувствую! Понимаешь, чувствую! Больше некому!

Я посмотрел на Крома, представив на его месте кучу дерьма. Чувствует он. А я ощущаю вонь из поганого рта. Просчитал давно, как действовать в случае обострения обстановки. Амулеты заряжены в потолок, как и ятаганы. А трансформер, прыгающий в руку, мог удивить любого. И еще имелся райс, способный влиять на реальность. Отсутствие родового оружия и правой кисти у оппонента меня не расслабляли, имелись вещи и убойнее. Но шансы на победу повышались значительно.

Улыбнулся по-доброму, пытаясь поймать взгляд старосты, который вперился им в сотника.

— Помолчи, — оборвал истерику Турин, — Глэрд, сейчас лучше говори только правду и ничего кроме правды. Будешь лгать, я почувствую и тогда разговор может выйти совсем в другом месте и в совсем другой обстановке.

Надо же. Точно ситуация поменялась. Кардинально.

— Я всегда говорю правду! — медленно и с пафосом заявил, и как показал кивок, ни капли не соврал, — Что случилось-то? А ты не тявкай, когда аристо разговаривают, — сходу начал накалять обстановку, уверенно обрывая покрасневшего Крома, который хотел что-то произнести. После такой отповеди его лицо пошло пятнами. Задышал, как рыба, выброшенная на берег. Левая рука легла на довольно непрезентабельную рукоять изогнутого кинжала. Я не забывал про опасность этой змеи, ее умения. Вот их никто не отнял. Но надеялся на амулет. И остатки разума у врага. За убийство у всех на глазах — в Демморунге сразу мучительная смерть для него, возможно, с отсутствием посмертия. Неизвестно еще, как на роде такие финты отразились бы.

— Вчера к ночи массовый падеж скота произошел в Черноягодье. Сдохли лошади, тирки, коровы, быки, овцы и козы. Да, все… Хорошо, если треть поголовья осталась. Кром подозревает, что их отравили, — сотник посмотрел на меня очень внимательно и хитро, но я был расслаблен.

— То-то думаю с утра траур в поселении, по своим сыновьям и дочерям так не убивались, как по скотине.

— Агрххум… — захлебнулся слюнями Кром, у которого едва пена не пошла.

— Однозначно отравили, — добавил я, не подвергая сомнению выдвинутую версию, — Не бабушка ведь нашептала, хотя… Они тут все друг друга травят. Сам знаешь. А грехов за каждым столько, что и Эйден завидует. Или… — сделал вид, что задумался, спросил, размышляя, — Может, Кронос их наказал?! И ты знаешь за что. Раз на смерть родичей им плевать и интересует только мошна, по ней и ударил, — вот здесь сотник как-то поморщился или вздрогнул. Настолько эта пантомима была мгновенной, что могло и показаться, — Но при чем здесь я?

— Он говорит правду, — во взгляде лэрга промелькнула его обычная насмешка, когда он посмотрел на старосту. Или хорошо играл, или, действительно, мне показалось. Самое удивительное, если Турин ходячий детектор лжи, то зачем нужен был цирк с де Кровалем на Малом совете, — Глэрд, Кром рассказывал, что тебе мешки с овсом должны были достаться в наследство от Санти, так? — утвердительно кивнул, — Что с ними?

— На месте, — ничуть не соврал и не раздумывал с ответом.

Мешки на месте, даже овес в них, но только другой. Нормальный.

Кром скрежетнул зубами.

А я вспомнил как позавчера пересыпал фураж, учитывая, что магическая дрянь могла вот-вот выветриться. Но пока сияла в очках де Лонгвиля, как рождественская елка, в оптическом приборе от Тикса не проявляла себя никак, а Нюх Дитриха не реагировал. Затем даже не пришлось заходить в поселение. Вплавь, толкая перед собой небольшой плотик с грузом, добрался до распределительного резервуара. Вероятность судорог и переохлаждения сводил на нет или уменьшал до приемлемых величин лечебный амулет. Оттуда мой путь лежал к дальнему пастбищу, куда сгоняли пастухи оба стада к вечеру. Там и «посеял» новую культуру, но так, чтобы животные нашли, а люди не заметили. Вернулся тем же способом, на все про все ушло три с половиной часа. Из-за дальности расстояния. Рутина.

Возможные последствия учитывал. Исходил из нужности для сотника, он не стал бы копать глубоко. Да и приказ лэрга я не нарушил — староста жив. Сидел вон сейчас в седле надувшейся жабой и едва пеной не захлебывался. Единственное сдерживался, не атаковал. Про недопустимость нанесения материального ущерба, учитывая, что большая часть стада принадлежала моим недоброжелателям никто речей не вел. Поэтому все в рамках договоренности.

Но самое главное, я рассчитывал на закрепление рефлекса: попытались убить Аристо — наказали незримые небесные силы. Ведь Кронос на моей стороне. А с волей высших все же пытались считаться.

— Но… — добавил, подумав, — Лучше отвечу так, их в последний раз видел на том самом месте, где они лежали — в амбаре в бывшем подворье Санти. Потому что странные дела с вещами и трофеями происходят в Черноягодье, например, появляются те и там, какие не должны, или исчезают, какие имелись, — толсто намекнул, смотря в глаза Турину.

Не знаю, как истолковал он последнюю фразу, но затянувшуюся паузу прервал следующим вопросом:

— И ты никого не травил?

— Как это не травил? Травил! — я постарался совершенно не наигранно возмутиться, отчего Кром поперхнулся, а лэрг даже два раза моргнул, — Мы ведь с тобой разговаривали, помнишь, когда я нашел мясо в подвале Санти. Кстати, в тот злополучный день несчастий много произошло, за какие следовало бы наказать кое-кого, — кивнул в сторону Волка, — Смерть стражника при исполнении чем карается? — и взглядом остановился на старосте, тот смотрел с тоскливой яростью — видит око, а зуб неймет, — Я тебя тогда уведомил, что буду уничтожать крыс, раз оказия подвернулась. И сыр с окороками отлично со своей задачей справились. Ни одной твари больше пока не видел.

И не серые товарки меня так достали, а именно на случай возможного дознания рассчитывал.

— Да, вспомнил, и ты не врешь, — подтвердил Турин.

— Я проверю, на месте ли мешки! — влез очень кстати Кром, а неплохо я их увел по той тропе, по какой они решили идти сами, но расслабляться не стоило, — Лично! И если что не так…

— Это с какой такой радости? Ты забылся? — перебил я, мне нужны были сильные эмоции, которые позволили бы окончательно сменить тему разговора, — Или совсем берега потерял? Ориентиры? Ты кто такой? Я сказал свое слово на Малом совете, где мы определялись с отношениями, и оно, в отличие от частого лая с вашей стороны, — кремень! Сталь! Адамантит! Ты заявил, что вы мне не рады. Это ваш безумный выбор. Но тогда и волчьего духа на моей территории не будет! — видимо, что-то не так с данным фразеологизмом, потому что и лэрг сейчас спрятал намек на непроизвольною улыбку в бороде, — Вы — нежелательные гости. И я убью любого из вас, если нарушите договор. И мне ничего за это не будет по законам Империи. Или ты забылся с кем говоришь? Напомню, чернь! Я не только глава рода, настоящий, а не как ты… — многозначительно оборвал фразу, предлагая собеседнику вновь самому додумать, какой он, — Я — аристо! Мало этого, ты вновь отступил от данного родового слова — работники не пришли вовремя, ты не принес обещанное.

— Но…

— Никаких «но». Был уговор? Был. Поэтому говорю здесь и сейчас при лэрге, наша сделка с тобой теряет всякую силу! И ты ее нарушитель! Клятвопреступник! — костяшки пальцев Крома на рукояти клинка побелели, даже хруст раздался, а правой культей он сделал какое-то непонятное движение, — И, если ты не угомонишься, обращусь напрямую к наместнику или великому герцогу, попрошу разобраться, почему ты невозбранно и безнаказанно пытался убить меня минимум дважды! Ребенка! Это, не считая проделок твоих родственников — Линса и Тарина, за каких несешь, как глава, прямую ответственность. Так ты хочешь, чтобы я пошел до конца? Да, чтобы не было никаких вопросов, ко мне может в любой момент прийти с проверкой лэрг Турин или его люди, по его приказу. Тем я рад, и они найдут подтверждение моим словам. Но не ты… Ты держись подальше! И с тебя вира! За нарушение слова и клевету! Десять тысяч золотом! Здесь и сейчас! Или я молчать не буду! Всем расскажу, что стоят Волки. И мне поверят, вспомни Малый совет! Да с вами дел никто иметь не будет!

— Ты… — попытался взреветь трубно Кром, затем сник. Хотя непонятно почему сейчас следовало хранить в тайне принадлежность к Артульту Линса, учитывая многих пойманных Волков, состоявших в данной организации. Или действительно боялся, что историей заинтересуются власти?

— Я! — перебил его, — Аристо. И да…

— Глэрд… — постарался не дать разгореться конфликту сотник, — Начет суммы виры ты погорячился. Тысяча будет в самый раз, — он странно посмотрел на старосту, а тот обозначил едва-едва заметный кивок.

— Еще есть какие вопросы? — посмотрел на Турина я, отслеживая движения Волка, готовый действовать в любую секунду.

Сотник вновь перевел взгляд на визави, тот с ненавистью глянул на меня, а затем медленно отрицательно покачал головой.

— Значит, никаких вопросов. Или все же что-то еще? — переспросил сотник.

— Ни-че-го! — по слогам произнес Кром, и уже ни к кому не обращаясь, в своей обычной манере, или ему никто не сообщал про такую пагубную привычку, пробормотал, — Жаль, что не он… Теперь еще отравителя искать… Так бы все разом…

— Кром? — в голосе сотника послышалась требовательность и сталь, а еще недовольство. Проговорился? — Ты удовлетворен? С вирой согласен?

— Да, Эйден его забери! Удовлетворен! Согласен! Все мне понятно! Больше претензий к нему не имею! А ты аристо… лучше не открывай своего рта! — убрал руку с кинжала, — Деньги принесут, как достигнем Демморунга.

— Вам и Эйдена не надо, вы сами его в чем угодно переплюнете. Он к вам учиться приходит! — вновь «взвился» я, — Есть ли на свете какая-нибудь гадость, какую вы еще не успели совершить или ее не совершили ваши предки? Убийство родичей, клятвопреступничество, предательство, принесение в жертву собственных жен и дочерей, чтобы оправдать сыновей… А про произошедшее на мальчишнике даже говорить… — сплюнул в сторону, — Противно. Клевета. И это Люди?.. Гоблы…

— Глэрд, хватит! Успокойся! — перебил Турин, — А ты, Кром, раз тебе все понятно и ясно, то, где твои извинения перед главой дома Сумеречных райсов за подозрение и навет?

Опять скрип зубов, но затем, вдруг словно что-то вспомнив, тот даже сотнику подмигнул, а выражение сменилось на злорадное. Типа просигнализировал, что все понял, и зачем зря нагнетать, если перед ним все равно покойник? С теми ведь не торговались.

— Я, Кром… — и посыпались ритуальные фразы, что сожалеет, и что не желал зла, и что впредь не будет… В общем, можно было перевести это на русско-английский: вредил, врежу и буду вредить по мере сил.

— И виру не в Демморунге, а здесь и сейчас! — припечатал я.

— Зачем тебе здесь деньги, Глэрд? — как-то устало спросил Турин.

— Чтобы были! Потому что до Речной крепости нужно еще дожить, а Кронос вряд ли из тех, кто рад клеветникам! — злорадно сообщил, — Ну?

Судя по закаменевшим лицам, а также по бледности на какую сменилась краснота морды старосты, угроза возымела действие. Он неотрывно смотрел на лэрга, тот медленно закрыл, затем открыл глаза.

— Хорошо, но золота у меня с собой столько нет. Только триста, на остальное векселя на предъявителя в Имперском банке. Устроит?

Еще бы.

— Устроит. А ты, Кром, в следующий раз, когда задумаешь паскудство, навет или что-то иное против меня, сразу золото готовь. Будет проще и легче.

Клинок старосты обнажился наполовину...