Глаза демонов. Книга вторая: Сила ведьмы.

Пролог.

Верите ли вы в судьбу? Считаете, что вся ваша жизнь это идеально выверенная, предопределенная кем-то или чем-то, череда событий? Быть может, представляете ее в виде книги, в которой описано все в мельчайших подробностях до самого финала – смерти, или это нить с множеством узелков, обозначающих основные, главные моменты вашей судьбы?

Я вот не верил в судьбу, хотя жизнь преподносила мне самые разные сюрпризы, в основном, конечно, не особо приятные, но об этом вы и сами узнаете, только позже. Я верил в случайность, в удачный набор стечений обстоятельств. И вот когда таких случайностей происходило подозрительно много я все же задавался вопросом о существовании судьбы. Королева умирала от проклятия и в преддверии исцеления погибла от рук пьяницы простолюдина. Стечение обстоятельств или она всего лишь прожила на бренной земле отмеренные ей годы до последней страницы книги жизни? Я сотни лет охотился за глазами демонов, а по итогу получил одно из колец просто так, да ещё и судьбоносный разговор в придачу. Уилл Бреддок подарок судьбы или же свихнувшийся старик? Наверное, мне хочется верить в первое, ведь Бреддок заложил в мое сознание невероятно важное семя, которое проросло, укоренилось и дало плоды. И то ли семя оказалось червивым, то ли росток больным, но мысль о моем великом предназначении сыграла со мной злую шутку. Хотя я склоняюсь к тому, что несмотря на длительный жизненный путь у меня не хватило ума распознать очевиднейший обман. Но, давайте обо всем по порядку.

Я перечитал легенду амулета четырех стихий десятки раз. Мне казалось, я упускаю какую-то важную деталь, но подцепить ее мой разум был не в состоянии, а с каждым последующим часом становилось только хуже. От усталости котелок совсем отказывался варить, и я решил прекратить свои истязания. Оторвался от чтения уже под утро, посмотрел на настенные часы – ещё четверть часа и мой будильник начнет трезвонить. Не лучшая ночь в моей жизни, но, бывало, куда хуже. Я закрыл кожаную книжицу, по сути, альманах известных миру ведьм артефактов, зачаровал ее под художественную литературу и убрал на место. На глаза попалась поваренная книга и я не удержался – провел пальцем по шершавому корешку. От нее веяло теплом и любовью, или мне только казалось. Так или иначе она вызывала во мне целую бурю эмоций каждый раз. Приятных, добрых эмоций. От очередного пролистывания этой, дорогой сердцу, книги я все же воздержался – нужно было собираться на работу, нет времени на сантименты. Хотя подумал, что может в ней есть полезная информация по демонам, что, конечно, очень маловероятно.

Я отправился в ванную, почистил зубы, умылся холодной водой и стал рассматривать себя в зеркало. На лице обнаружилась лёгкая щетина, но она меня заинтересовала меньше, чем зреющие под глазами темные мешки – бессонная ночь не прошла бесследно. Я сконцентрировался на сероватых впадинах, вложил немного магии, и они исчезли. Казалось бы, пустяковая процедура, для такого как я, но слабость моментально накатила на все тело, в глазах на мгновение потемнело. Я покачнулся и вцепился в раковину обеими руками, чтобы не потерять равновесие и удержаться на ногах. Магии осталось ничтожно мало, а это означало только одно – самое время для рубашки с длинным рукавом.

Как только головокружение отступило я пошел в спальню, откатил дверцу шкафа в сторону, снял с вешалки черную рубашку с длинным рукавом, надел. Затем раздвинул вешалки, набрал код на сейфе. Кольцо было на месте, а также присутствовал и новый ожог на металле. Видимо каждый контакт со мной посредством видений сопровождается его нагреванием. Хорошо хоть оно находится не на моем пальце в это время, хотя возможно в этом и проблема его перегревов. Допустим, чтобы дотянуться до меня из сейфа кольцо расходует больше энергии. Я неопределенно пожал плечами собственным догадкам. Честно говоря, кольцо меня в тот момент интересовало меньше всего. Я взял из сейфа небольшую шкатулку, вынул из нее черные, прямоугольные запонки, надел. Сразу ощутил прилив сил – приятное чувство. По телу растекается тепло с тысячами крошечных иголочек, которые будоражат нервные окончания. Бодрит лучше любого энергетика и кофе.

Я постоял ещё с минуту наслаждаясь проникающей в меня магией, затем натянул брюки, накинул пиджак и отправился на кухню. Таймер на кофейном аппарате как раз сработал. Я включил телевизор и уселся за стол с чашечкой кофе, закурил. Все мысли крутились вокруг одной темы. Изучая легенду амулета в мельчайших деталях, я пришел к одному выводу, он вроде как напрашивался сам собой, но мне все ещё казалось, что есть какой-то подвох. События легенды повторялись, за исключением маленьких нюансов – изменился масштаб. Страх ошибиться не позволял мне броситься со всех ног на поиски колец, чтобы вернуть их демонам, хотя я не исключал этого варианта в дальнейшем. Тем более поиск колец не должен занять много времени, у меня когда-то были контакты и адреса всех хранителей. Правда с того времени утекло много воды, но как минимум два кольца у нас уже есть, а это ровно половина, и в Россию не придется лететь – уже хорошо.

Я невольно вспомнил про Бориса и его кольцо, подозрительным образом оказавшееся у Саши, а затем, собственно, и у Морригана. Не нравилась мне вся эта история с ломбардом, и Саша не внушал доверия. Нужно быть поосторожнее с этим злодеиликим, он явно преследует какие-то личные цели. Да ещё и то странное чувство, когда он коснулся меня. С этим стоит разобраться.

Из размышлений меня выдернул телевизор, до этого так успешно работающий фоном. К моему удивлению, это был не очередной репортаж о погодных катаклизмах, а совсем другое, но не менее важное для меня. Я сделал громче и сконцентрировал внимание на экране.

– Тело мужчины обнаружили минувшей ночью в заливе. По заключению экспертов смерть наступила от пулевых ранений поразивших жизненно важные органы. Опознать покойного было достаточно затруднительно, тело пробыло в воде приблизительно трое суток, но экспертам все же удалось это сделать. Им оказался тридцатичетырехлетний Питер Ричардс, возглавлявший Олд-Воркский исторический клуб. Это уже третья жертва за последние два года имеющая отношение к историческим наукам. Полиция предполагает, что орудует серийный убийца. Ведётся расследование. Просим всех граждан располагающих какой-либо информацией связанной с убийством обратится в ближайший участок полиции. Ваши показания могут помочь в расследовании дела. А теперь к погоде, на Олд-Ворк надвигается грозовой циклон. Ветер будет достига…

Я выключил телевизор. Не нужно быть Шерлоком, чтобы понять откуда ноги растут. Даже полиция, которая обычно не в состоянии найти преступника, если только он визитную карточку на месте преступления не оставит, смогли связать между собой три жертвы.

– Ах ты ублюдок, – сорвалось с моих губ.

Морриган подчищал за собой следы, хладнокровно и бескомпромиссно. Концы в воду, чтобы слухи о его поисках не поползли дальше нужного. Для человека, желающего спасти мир от катастрофы, методы чрезмерно жестокие.

У ног требовательно мяукнул Люцифер.

– Помню-помню, ваше котейшество, не переживайте.

Я накормил любимца и отправился на работу.

Ливень застилал лобовое стекло плотной пеленой. Дорога представляла из себя одну сплошную лужу. Чёрное небо нависло над городом угрожающе посверкивая кривыми молниями и разражаясь вибрирующим ревом. Теперь подобная погода больше не казалась обыденным осенним капризом. Зная…, нет, предполагая о грядущих природных ужасах, я смотрел на нее под другим углом. Всю дорогу меня не покидало ощущение, что время, отведенное мне на предотвращение катаклизмов, буквально утекает сквозь пальцы.

Доехал до работы я намного позже обычного, мне стоило поторопиться ведь до пары оставались минуты, но я сидел на парковке и думал, слушая барабанящие по крыше «челленджера» капли дождя. В университет я так и не вошёл. Позвонил начальнику и сказал, что приболел. Затем обшарил все карманы в поисках визитки Морригана – не нашел. Видимо осталась в другой куртке или штанах, не помню куда ее сунул. Я выругался, завел двигатель и помчал к небоскребу «Морриган инк», в надежде застать там Френсиса.

Ехал долго, и без того плотный, автомобильный поток замедляли погодные условия. Всю дорогу я думал, что буду говорить Морригану. Вчера я красиво ушел, смачно хлопнув на прощание дверью, а сегодня уже собираюсь в эту самую дверь постучать. В ноги кланяться не хотелось, но нужна была причина резкой смены позиции. Рассказать ему о себе все? Думаю, пока не стоит, но и на игры времени нет. Признаться, что у меня было видение, которое объяснило возможные последствия нашего бездействия? Равносильно признанию в наличии у меня кольца. Тоже не лучшая мысль, было бы не плохо приберечь его, на всякий случай. Можно выдать приобретенные знания о надвигающейся катастрофе за личные догадки и предположения. Ну мол я много думал и решил… Это мне показалось уместным. Так же можно сыграть на вскрывшемся факте убийства историков. Необходимо как-то его расшевелить и это вполне могло сработать.

Я бросил машину прямо у центрального входа в офис, на обочине, взбежал по ступеням и проник через автоматические, стеклянные двери в холл.

– Сэр, тут нельзя парковать машину.

Я смерил амбала на входе задумчивым взглядом. Пошарил в кармане, кинул ему ключи.

– Прости, я спешу. Припаркуй туда, где можно.

Охранник поймал ключи и удивлённо посмотрел на них, будто к нему в руки попало яйцо дракона. Пока его шестерёнки со скрипом перемалывали мою наглость я быстро зашагал к стойке, за которой стояла миловидная брюнетка.

– Здравствуйте, я пришел к мистеру Морригану. Вы можете сообщить ему?

– Добрый день, – дежурная улыбка, – У вас назначена встреча?

В этот момент меня нагнал короткостриженый здоровяк, видимо информация в его котелке каким-то загадочным образом все же переварилась.

– Эй, приятель! Я тебе не консьерж, чтобы машины парковать. Убери машину, если не хочешь проблем.

Миловидная брюнетка напряглась, бросая настороженный взгляд, то на меня, то на незадачливого охранника. Я украдкой окинул взглядом холл. Ещё несколько охранников заинтересовались ситуацией и что-то говорили в наушник.

– Машины паркуют не консьержи, а клерки, приятель, – я положил руку ему на плечо высвобождая немного магии, совсем чуть-чуть, чтобы хватило подавить нарастающую агрессию и волю. Совсем ни к чему устраивать скандал на пустом месте, но и отступить не позволяла гордость, – Думаю тебе не составит труда припарковать мой автомобиль в положенное место, ведь так?

Зрачки амбала расширились, участилось дыхание. Я почувствовал, как тысячи микроскопических разрядов прошивают ткань пиджака.

– Разумеется. Вообще не вопрос, – ответил охранник, наконец выйдя из ступора, после чего торопливо направился к выходу вертя в пальцах мои ключи.

Я внутренне порадовался, что надел перед выездом из дома свои запонки, в противном случае фокус было не провернуть. Обернулся к стойке делая вид, что ничего не произошло:

– Нет, не назначено, но мистер Морриган меня ожидает. Сообщите, что прибыл профессор Филлипс. Этого будет достаточно.

– Минуту, – вновь дежурная, но еще более фальшивая улыбка.

Девушка за стойкой сняла трубку и после короткого ожидания сообщила о моем визите. Немного послушала, и сказала:

– У мистера Морригана деловая встреча, ожидайте, вас проводят.

Я отсалютовал двумя пальцами и прошел к ряду стульев, присел. Задумчиво осмотрел ладонь, которой коснулся плеча охранника, в голове вертелась важная мысль, которую я не мог подцепить. Что-то мне эта ситуация напомнила, только вот что? Я сидел и думал около десяти минут. В холл уже вернулся охранник, тот который не консьерж, промокший до нитки. Бедолага так поддался внушению, что позабыл о зонте. Он вернул мне ключи с благоговейным выражением лица и отчитавшись о проделанной работе прибился к компании охранников. Я смотрел на униженного амбала, которого высмеивали коллеги по цеху в другом конце холла и продолжал попытки уловить мысль, ничего не выходило, пока я не увидел его.

– Мистер Филлипс, – надо мной навис Саша с каменным лицом, – мне поручено проводить вас в офис мистера Морригана.

Я поднял глаза и застыл от поразившей меня мысли. Я одновременно осознал, что мне напомнило недавнее внушение амбалу мысли о парковке моего авто и, что показалось мне знакомым вчера во время прикосновения этого злодеимордого. Эти две ситуации были абсолютно идентичны, только вчера я впервые в жизни был на месте внушаемого, поэтому и не понял, что меня смутило. А это все может означать только одно – Саша ведьмак и он пытался мне что-то внушить, вероятно очень неудачно, если конечно он не внушал мне перелом своей руки. Теперь все встало на свои места, все, кроме одного. Если он действительно ведьмак, то с какой целью он отдал один из мощнейших артефактов Морригану?

– Профессор, вы меня слышите? – его каменное лицо выдало немного раздраженную гримасу.

– А? Что? Да, вы должны проводить меня в офис Френсиса. Конечно.

Я поднялся, показывая готовность проследовать за ним. Саша посмотрел на меня как на полнейшего недоумка, видимо мое озарение не осталось незамеченным. Мы вошли в лифт, Саша нажал кнопку, и он пополз вверх на тридцать пятый этаж. Стояли молча, но его взгляд через зеркальную стену давал понять, что он меня недолюбливает, я отвечал взаимностью. Не знаю, чего он пытается добиться, но я пообещал себе быть с ним вдвойне осторожным. Пусть попытка внушения и была топорной и неумелой, но теперь известно, что не только в моих венах течет кровь ведьмы и мало ли какой фокус он ещё выкинет. А что больше всего смущало, так это вероятность того, что теперь и он знает обо мне больше необходимого. Если он почувствовал во мне силу, рассказал ли он об этом боссу? Вероятнее всего я это пойму по поведению Морригана, если конечно он не решит оставить этот козырь про запас.

Лифт мягко остановился, но Саша не спешил выходить и мне не позволил, преградив проход рукой.

– Никаких сюрпризов не ожидается, Филлипс?

– А что, у кого-то день рожденья? – ответил я вопросом, неопределенно пожимая плечами.

Лицо моего собеседника посерело от злости, уголки губ поползли вниз.

– Не ерничай, я не собираюсь с тобой цацкаться. Ещё раз выкинешь что-то подобное вчерашнему – пристрелю как бешенного пса.

Вероятнее всего я должен был испугаться, по крайней мере он ожидал такого результата, но меня почему-то развеселили его слова.

– Так вот кто беззащитных историков убивает, буду иметь ввиду, – с улыбкой на лице парировал я.

– Что ты сказал!? – взбеленился русский.

Он резко убрал руку, преграждающую путь, повернулся ко мне. Вена на виске набухала, скулы заострились. Я тоже напрягся, хотя виду не подавал. Саша ничего не предпринял, и я понял, что он боится меня, или как минимум опасается. Вчерашняя ситуация показала, что палец мне в рот не клади. Пусть я с виду неказист, но большую часть жизни учился управлять своим телом в экстремальных ситуациях и даже некогда посещал секции по единоборствам. А ведьмачья кровь очень способствует обучаемости и усвоению материала.

– Ничего. «Сюрпризов не ожидается», —с усмешкой сказал, глядя оппоненту прямо в глаза. – Да расслабься ты, ковбой. Подыши там, не знаю, сосчитай до десяти. Все нормально, я не кусаюсь.

– Зато я кусаюсь. Смотри у меня, – буркнул Саша и вышел из лифта, я проследовал за ним.

Судя по всему, весь этаж принадлежал лишь Морригану. Было множество просторных, стеклянных помещений, но они пустовали, лишь охрана с серьезными лицами сновала там и тут. Мы сели под кабинетом самого Френсиса, за матовым стеклом которого мелькали тени, видимо деловая встреча ещё не подошла к концу. Я отметил отличную звукоизоляцию. Голоса из кабинета доносились как неразборчивый бубнешь.

Приблизительно через четверть часа из кабинета вышел представительный мужчина в очках, в сопровождении двух крепышей. Он, не удостоив меня даже беглым взглядом важно прошествовал мимо. Саша поднялся, вошёл в кабинет, и я вслед за ним.

– Мистер Морриган, прибыл Тревор Филлипс, собственной персоной, – едко доложил начальник охраны.

– Мистер Филлипс, чем обязан такому раннему визиту? – деловито спросил Морриган выходя из-за своего рабочего стола.

– Мы вроде бы договорились перейти на ты, если мне не изменяет память.

– Договорились, но после вашего фееричного нападения на Сашу, я посчитал, что излишняя вежливость не помешает. Мало ли что на вас найдет? Нет желания наброситься на меня? Укусить? Пнуть под зад? Может еще что-либо? – Морриган картинно поднял руки вверх, делая вид, что опасается меня.

– Пока нет, а дальше посмотрим. Вы же дали слово, что не тронете меня, а не я, припоминаете? Но почему-то мне все ещё страшновато за свое здоровье, – вернул колкость я подходя ближе.

– Что вы, откуда взялся этот страх? – Морриган протянул руку для приветствия, я пожал.

– Из выпуска утренних новостей, не смотрели? Занимательный репортаж на берегу залива.

– Прошу меня извинить, не до этого было – работа, знаете ли, дела. А что там уже опять придумали про меня? Надо отдать должное этим журналюгам, с фантазией у них все в полном порядке, – Морриган откровенно веселился.

– Брали интервью у опухшего от воды жмурика. Правда, он оказался не особо разговорчив. Даже не знаю с чем это связанно, но могу предположить, что все дело в том, что он мертвее некуда, – весело и задорно, в тон Морригану, ответил я. – Репортаж был не о вас, а о покойном Питере Ричардсе. Это имя вам о чем-нибудь говорит? Он был убит несколько дней назад, тело скинули в залив.

– И как это связанно со мной? – Морриган изо всех сил старался сохранить хорошую мину при плохой игре, но улыбка все же исчезла с его лица.

– Думаю, что связь имеется, причем самая прямая.

Морриган тяжело вздохнул, прошел к витражному окну за столом, демонстративно поглядел вниз. Обернулся, удивленно вытаращил глаза и развел руками.

– Что-то не вижу наряда полиции под окнами, хотя обвинение в убийстве прозвучало.

Я по-хозяйски уселся в кресло, закинул ногу за ногу. Чувство превосходства грело душу.

– Полиция не в курсе ваших делишек. Полагаю вы все грамотно провернули, не в первой же – опыт, как не крути.

– Хм… Мне не нравится этот разговор, мистер Филлипс. У вас нет никаких доказательств, лишь размышления и предположения, с этим в полицию не обратишься.

– От чего же? Собаке стоит лишь взять след, а дальше дело техники. Рано или поздно она настигнет свою добычу. Понимаете метафору? – желваки злобно заиграли под кожей Морригана, –Но я не собираюсь ничего подобного делать.

Морриган повернулся, навис над столом и пронзительно взглянул на меня. Веселье с его лица окончательно и бесследно исчезло.

– Тогда чего вы хотите? Шантажировать? Получить с меня больше денег?

– Нет, что вы, – я махнул рукой, – Разве мог я осмелиться на подобную дерзость? – я покосился на Сашу, который все это время удачно изображал статую у дверей, – Я конечно отлично плаваю, но это пока живой. Мне дорога моя жизнь, так что о таких глупостях даже и не думал.

Морриган немного расслабился, сел в свое кресло, налил себе виски из хрустального графина, отпил.

– Это благоразумно, ведь если я такой уж злодей, как вы говорите, что мне стоит и вас убить – ничего. Но, раз уж вы не собираетесь обращаться в полицию и шантаж в планы не входит, чего вы хотите?

– У нас есть устная договоренность на некую работу. Я рассказываю историю амулета, вы платите. Так вот, мне бы хотелось поскорее выполнить работу и попрощаться с вами, чтобы продолжить влачить свое несчастное существование.

– Хорошо. Я так понимаю, на работу вы сегодня уже не поедете?

– Нет, я взял больничный. Думаю, несколько дней нам хватит, чтобы закончить, если, конечно, вы найдете время для меня в своем плотном графике.

– Найду. Ради такого я готов отложить все свои дела. Вы меня снова удивили, мистер Филлипс, у вас острый ум и отличное чувство самосохранения. У меня есть ещё только один вопрос, значит ли это, что вы не поможете с поиском оставшихся колец?

– Вы удивитесь куда сильнее, но напротив, я помогу. Я долго обдумывал ваше видение, и пришел к выводу, что надвигается природная катастрофа, по сравнению с жертвами которой, смерть троих историков ничего не значит.

– Катастрофа? О чем речь? – Морриган напрочь проигнорировал упоминание смерти троих историков.

– «Верни их пока не поздно», так звучало послание демонов? – Морриган коротко кивнул, – Боюсь, что события, описанные в легенде, могут повториться, только вот сил демонов стихий на этот раз не хватит для предотвращения катаклизмов. Для этого им и нужны глаза. Не знаю какой размах бедствий был на самом деле в средние века, легенда повествует всего про одну деревеньку, но у нас назревает впечатляющий масштаб, охватывающий все континенты. Посмотрите в окно, еще чуть-чуть и город уйдет под воду. Канализационные системы Олд-Ворка уже не справляются, а это лишь начало.

Морриган глянул в окно, будто до этого момента не замечал ливень, который идёт почти беспрерывно уже несколько дней к ряду.

– Сейчас осень, мистер Филлипс, быть может, не стоит фантазировать лишнего?

– Может и так, но других мыслей на этот счёт пока не имеется.

– Хорошо. Можете считать, как вам угодно. Я не против поскорее с этим закончить. Можем приступать?

– Думаю, что можем.

– Саша, скажи, что меня не для кого нет. Пусть этот пень Уолес пока решает все вопросы без меня, иначе на кой мне вообще нужен зам? Хотя... Скажи, пусть в случае крайней необходимости все же обратиться ко мне, а то ему дай волю, так он компанию по миру пустит.

Саша кивнул и покинул кабинет, а я подумал, что Морриган все-таки не знает мой маленький секрет. Никакого даже маленького намека на это не было. Похоже, что зломордый олух не поделился с боссом, либо сам ничего не понял. Ох уж эти современные ведьмаки, ни на что не способны.

– Мистер Филлипс?

– Да. Немного задумался, на чем мы остановились?

Глава 1. Забытые заботы.

Элизабет вернулась в замок, но ещё долго не могла прийти в себя. Смерть Катерины и покинутый навсегда маленький, но все же такой родной и уютный домик преследовали во снах не давая покоя. Она жалела о принятом решении занять место королевы, но не могла отступить из-за обещания данного Батору. Время шло, день ото дня становилось легче, хотя груз ответственности едва ли убывал, она просто начала привыкать. Любовь маленького принца, и короля Ричарда грели сердце и душу, но некоторые вещи продолжали угнетать. Она не хотела выполнять роль красивой куклы на протяжении всей отмеренной жизни и потому находила отдушину в чтении книг, а также походах в конюшню. Животные всегда радовали Элизабет, а возможность общаться с ними, обретенная с доставшимся по наследству амулетом, лишь дополняла впечатления. Так пролетело несколько недель со смерти Катерины. Ведьма справлялась с ролью матери, королевы, но не жены. Чувство предательства за ночь с Ричардом с новой силой захлестнуло ее, несмотря на нарастающее влечение к нему. Она решила дать себе время пережить скорбь потери, благо ей это позволяли. Но это была не главная забота ближайшего времени, хотя про что-то она напрочь забыла, а о чем-то пока не знала.

Ясным, жарким, летним днем, Элизабет занималась одним из излюбленных занятий последнего времени – поила приглянувшегося ей жеребца после прогулки верхом. Жеребец по кличке «Ворон» был отменным скакуном, молодым, полным сил, но непокорным и строптивым. Конюх поражался тому, что королева так легко подружилась с Вороном, как и в целом новообретенной страсти к животным. Но больше всего его, как и многих окружающих слуг удивляло, что не смотря на статус, королева не гнушалась принести воды с колодца, насыпать овса в корыто и даже почистить коня после долгих прогулок.

– Пей, мой хороший. Сегодня ты заслужил похвалы как никогда раньше, быстрее тебя был только ветер! – с детским восторгом.

– Я бы и с ним посоревновался, – с азартом ответил Ворон взбивая передней ногой солому, и опустил голову в ведро.

– Не зазнавайся, хвастун, – весело ответила Элизабет запуская в лоснящуюся гриву пальцы, Ворон в ответ лишь недовольно фыркнул.

– Говорить с животными не лучшая идея, ваше величество, как и многое другое чем вы стали увлекаться после излечения проклятья, – раздался низкий, мужской голос из-за спины.

– Ваши появления утратили эффект неожиданности. Теряете сноровку, любезный. Необходимо чаще практиковаться, – беззлобно бросила ведьма через плечо.

– Не понимаю, о чем вы, я никогда не стремился застать кого-либо врасплох, ну кроме своих врагов.

– Значит это получалось само собой. С чем прибыли? Неужто отчитать меня за беседы с жеребцом? Или за мои вылазки в лес? Быть может еще какой повод появился для моральных наставлений.

Элизабет находилась в прекрасном расположении духа, пожалуй, впервые за последнее время и Батор не мог этого не заметить. Он огляделся, чтобы убедиться, что их никто не услышит, а затем произнес с дружеским теплом:

– Я рад снова видеть улыбку на вашем лице, Элизабет, но вам стоит вести себя менее вызывающе, не привлекать излишнего внимания.

– Бросьте, я королева, все внимание окружающих людей, итак, приковано ко мне. Неужто никто больше не разговаривает с любимыми питомцами? А может не существует людей, которые любят промчать на резвом скакуне по полю, укрытому росой в предрассветной мгле? – Элизабет взяла ведро с водой и щётку, принялась мыть Ворона.

– Дело не только в разговорах и поездках. Вы выполняете работу, не достойную королевской особы. Уже почти все слуги шепчутся об этом. Ее величество, королева Катерина никогда не занималась подобным, потому...

– Я не Катерина, сэр Батор, и при всем уважении не собираюсь вести себя в полном соответствии с ней. И пожалуйста, давайте больше не будем об этом. Я дала обещание и сдержу его. Полагаю, этого будет достаточно.

– Разумеется, моя королева, – Батор потупился. – Просто слуги уже начали шептаться и фантазировать. Даже предполагают, что вы завели любовника в ближайшем городке или деревушке.

– Что за вздор? Не обращайте на них внимание, Батор. Этим только дай волю языки почесать, – парировала Элизабет, не отрываясь от чистки Ворона, – Значит все же отчитать меня прибыли, спасибо, но не стоило тратить время ни мое, ни свое. Видите сколько у меня еще работы.

– Не совсем так. Я прибыл по поручению короля Ричарда, он вас разыскивает все утро. Собирался уж собирать поисковую дружину, да я его успокоил – пообещал, что разыщу вас и доставлю в целости и невредимости.

Элизабет перестала натирать спину Ворона, обернулась. На лице отразилось беспокойство.

– Что-то стряслось?

– Я так не думаю. Просто это его обычное занятие в последнее время, ведь вы все время где-то пропадаете.

– Я не могу сидеть в замке, Батор. Боюсь умереть от скуки и тоски.

Батор вздохнул, подошёл ближе и взял Элизабет за руку, посмотрел прямо в глаза.

– Я все понимаю и не осуждаю вас, но жизнь продолжается…

– Да не в этом дело, – Элизабет картинно подкатила глаза, – Все дело в быте королевской особы. Я не вынесу жизни, в которой необходимо лишь раздавать приказы слугам и расхаживать с важным видом раскланиваясь и улыбаясь. Я хочу жить, понимаете? Быть живой и делать все, чего мне хочется без оглядки на кого-то, – Батор кивнул, но глаза его явно выражали полную противоположность жесту, – Ладно, я обещаю, что мои действия не подставят под удар наш общий секрет, вы довольны? Буду осторожней, хотя куда уж больше.

– Вполне. Но есть ещё одно дело, которое вы обещали помочь уладить, – теперь уже настала очередь Элизабет не понимать о чём речь, – Мари, – а вот и та самая забота, о которой она забыла, – Вы придумали как лишить ее сил?

– Нет, я… Я совсем забыла об этом, простите, – выдохнула Элизабет виновато. – На меня столько всего свалилось, что проблема вашей супруги попросту выветрилась из головы.

– Ничего, я понимаю. Вы переживали смерть подруги, но прошу, не оставьте нас в беде. Мари очень нуждается в вашей помощи. Я нуждаюсь в вашей помощи. Это действительно важно.

– Да понимаю я. Обещаю подумать над этим, и дать ответ в ближайшее время.

– Хорошо. А сейчас ступайте к Ричарду. Я распоряжусь, чтобы Фредерик позаботился о Вороне, как никак, это его прямая обязанность.

– Только передайте ему, чтобы он не усердствовал щеткой на животе, Ворон боится щекотки, – конь заржал, подтверждая слова Элизабет, а затем недовольно фыркнул, – Будь умницей не лягайся и не кусайся, Фредерик хороший конюх.

Ричард находился в саду, где шли работы по расчистке участка под строительство здания королевской гильдии магов. Работа кипела: разбиралась часть брусчаткой дорожки, корчевались деревья, убирались кустарники и скамейки. По иронии граф Моро и Ричард определили под постройку то самое место, где состоялась битва Элизабет с похитителями, поэтому беседка, некогда залитая кровью ведьмы и фальшивых садовников, тоже разбиралась.

– Катерина, душа моя, Батор смог-таки тебя отыскать! – воскликнул Ричард, заметив супругу, – Где ты была? Хотя нет, не отвечай, судя по ездовому наряду, снова сбегала из замка в окрестные леса. Я прав?

Элизабет осмотрела штаны и блузу с корсетом, будто только после слов Ричарда они волшебным образом возникли на ней, и виновато улыбнулась.

– Я совсем немного покаталась верхом, далеко в лес не заезжала, честно, – подкрепляя слова невинным взглядом сказала Элизабет.

– Катерина, – серьезно сказал Ричард, нахмурив брови, – Я волнуюсь за тебя. Ты не должна покидать замок одна, без сопровождения. Что если этот сумасшедший жеребец сбросит тебя и ты сломаешь ногу или руку, а то и вовсе свихнешь шею, а рядом никого не будет, чтобы помочь.

– Я и не покидала, солдаты которых ты приставил ко мне скакали следом, какое-то время, а потом их скакуны видимо выдохлись и отстали, ну не буду же я их ждать?

Ричард тяжело вздохнул, опустил взор, сложил руки за спиной в замок и пошел вдоль аллеи к замку, Элизабет виновато последовала за ним. Какое-то время он молчал, Элизабет тоже. Ее тронули его переживания, и она почувствовала себя виноватой, действительно виноватой.

– После исцеления ты сильно изменилась, – наконец начал Ричард, – скажи, ты несчастна? Жизнь в замке тяготит тебя?

Элизабет не спешила с ответом. Лгать, что все в порядке не хотелось, но и сказать всю правду она не могла. Поэтому решила, что полуправда в очередной раз станет идеальным вариантом.

– Мне скучно в замке, Ричард. Это не счастье или несчастье, а обыкновенная скука. Я счастлива, что у меня есть вы, но я не могу целыми днями довольствоваться восседанием на троне и прогулками по саду, я хочу приключений, хочу эмоций. Мне надоело быть красивой картинкой для подданных, я хочу жить. Неужели тебе не хочется пожить для себя?

– Мы должны беспокоится о королевстве, о подданных, о наших землях. Разве не в этом заключается суть правления хороших короля и королевы?

– Да, все так, но помимо прочего мы с тобой люди.

– Я все понял, – Ричард остановился взял за руки Элизабет, – Тебе необходимо развеяться, немного отдохнуть от быта. На днях устроим бал. Позовём королевских швей, пускай смастерят тебе настолько роскошное платье, насколько позволит твоя фантазия. Созовем всю свиту и устроим отличное гуляние, просто так, без причины, – Элизабет поникла. Бал – это последнее, о чем она могла мечтать. Ричард мягко поднял ее подбородок, заглянул в глаза, – Ты не хочешь этого? Тогда, что может скрасить твою жизнь?

Элизабет задумалась о том, что наедине с Ричардом они бывают лишь поздней ночью в их спальне, а ей так хотелось узнать его поближе, провести время наедине. И тут ей пришла в голову прекрасная мысль.

– Давай отправимся в лес вместе? Я покажу тебе одно место, которое нашла во время прогулок. Вдвоем, только ты и я.

Ричард задумался, лицо посерьезнело. Элизабет внутренне вся напряглась, решила, что он рассердится или снова расстроится, что не угодил с балом.

– Хорошо. Если ты этого действительно хочешь, то я согласен.

Она улыбнулась и прильнула к его губам, он ответил взаимностью.

– Я безумно рада, что ты согласился. Попросим Мари, – при мысли о Мари по телу Элизабет пронеслась дрожь, и она на мгновение прервалась. Необходимо закрыть этот вопрос раз и навсегда, главное придумать как, – приготовить нам с собой еды, возьмём покрывала, это будет просто чудесно. Давай отправимся уже сегодня вечером?

– Давай, – Ричард улыбнулся. Его сильно порадовало стремление супруги побыть с ним наедине.

До самого вечера Элизабет порхала как бабочка среди цветов, мысль о пикнике сильно окрыляла. Для нее это был особенный вечер, фактически первое свидание. Готовилась она к нему тоже соответственно. Служанки, которых приставил к ней Ричард накупали ее, натерли душистыми маслами и заплели тугую косу, чтобы на скаку волосы не растрепались и не мешали. Впервые Элизабет увидела в личных служанках пользу, а не только источник раздражения.

Подготовка подошла к концу, она надела чистую форму для верховой езды и распорядилась подготовить покрывала и передать на кухню, чтобы приготовили еду им с собой. Лично встречаться лишний раз с Мари лицом к лицу желания не было, благо не было и необходимости, но вот подумать о ее внутреннем монстре время как раз оставалось.

Элизабет отправилась в конюшни чтобы оповестить Фредерика о их с Ричардом вечерней прогулке, Ворона разумеется она собиралась готовить сама, не только из сентиментальных соображений, конь попросту не хотел подпускать кого-то другого, хотя и шел на уступки. Она шла, пытаясь вспомнить подсказку бабушки из сна. Она сказала что-то вроде: «Демоны так любят кровь». Элизабет корила себя за невнимательность, но ничего уже не поделать, уж слишком насыщенные событиями дни тогда выдались. Если уж она умудрилась забыть о проблеме Мари в целом, куда там упомнить слова из сна. Что же она хотела этим сказать? Возможно, нужен некий обряд с кровью и амулетом? Наверное, он каким-то образом может впитать ее силу. Элизабет так задумалась, что не заметила, как очутилась в конюшне.

– Привет, Ворон, – конь тихо фыркнул, но ведьма услышала «привет», – Прогуляемся сегодня ещё раз в лес? – Ворон заржал, покачивая черной головой на длинной шее, соглашаясь, – Только веди себя хорошо, с нами будет Король.

– Так вот в чем секрет вашей дружбы – вы с ним говорите, – подметил Фредерик входя в конюшню.

– Именно, – улыбнулась Элизабет конюху снимая с гвоздя седло. Мужчина дернулся чтобы помочь, но ведьма его осадила, – Не стоит, разве ваша рука уже зажила после того, как Ворон пытался ее откусить?

– Нет, – мужчина потёр замотанное предплечье болезненно морщась, – но, мне не удобно, что королева выполняет мою работу.

– Не волнуйтесь, это мой жеребец и мне доставляет радость ухаживать за ним, – Элизабет водрузила громоздкое седло на спину Ворона и стала затягивать ремни.

– Знаете, ваше высочество, а ведь вы спасли ему жизнь, – ведьма удивлённо вскинула брови, – Да-да, не удивляйтесь. Если жеребца не удается приручить, его забивают на мясо, а в случае с Вороном все шло именно к этому.

– Ну, значит я вовремя с ним подружилась. Кстати, для вас тоже имеется работенка, приготовьте Стрелу Ричарда, мы отправимся на прогулку вместе.

– Вместе? – удивлённо переспросил конюх, – Надеюсь эта прогулка подарит вам уйму положительных эмоций, ваше величество. Я сейчас все сделаю.

Фредерик удалился, а у Элизабет было ещё немного времени подумать о проблеме Мари и ее решении. Она попыталась вспомнить хоть один обряд, связанный с принудительным лишением ведьмы магической силы, и вспомнить таковой ей не удалось. Все, что приходило на ум так или иначе приводило к смерти ведьмы. В связи с этим ничего не оставалось, кроме как отправиться в свою старую, добрую хижину и полистать бабушкины книги в поисках ответа. Мысль о возвращении домой вызвала душевный трепет, вдруг сменившийся тоской. Она привыкнет, определенно привыкнет, должна привыкнуть. Пройдет месяц, другой, и она станет называть и самое главное считать своим домом замок. Это не сложно, люди ко всему способны привыкнуть и подстроиться.

Солнце стало неуклонно двигаться к горизонту, жара понемногу спадала. Как раз в тот момент, когда Ворон и Стрела были полностью готовы, в конюшню вошёл Ричард в сопровождении Батора и нескольких слуг, в руках которых были корзинки с пледами и едой.

Ричард выглядел сногсшибательно в одежде для прогулок верхом. Холщовые, бежевые штаны обтягивали мускулистые бедра переходя в высокие, кожаные сапоги. Белоснежный батник оголял волосатую грудь и делал, без того крупные, плечи ещё больше. Элизабет обомлела при его виде. Даже эти неприглядные одежды не могли скрывать королевской стати, силы и величия. Все в Ричарде буквально кричало о благородстве кровей: гордая осанка, величественный взгляд, твердая походка.

Ричард и Батор приблизились и Элизабет услышала предмет их разговора.

– Солдаты будут неподалеку, вы их даже не заметите. Ну не пристало королю без сопровождения покидать замок.

– Друг мой, успокойся. Катерина прогуливается сама в этом лесу почти каждый день и с ней все в порядке. Неужто ты считаешь, что она может позаботиться о себе лучше, чем я.

Батор бросил беглый взгляд на Элизабет, затем на Ричарда. В его глазах читалось, что именно так он и думает, видел ведьму в ярости, но, разумеется, он этого не озвучил.

– Конечно нет, но…

– Никаких «но», любезный. Мы хотим побыть наедине и точка. Поверьте, все будет хорошо, – присоединилась Элизабет.

– И право, друг мой, не стоит так переживать. Мы не малые дети. Лучше проследите, чтобы в наше отсутствие замок не украли, – Ричард и Элизабет переглянулись и заливисто рассмеялись, Батор лишь кисло улыбнулся.

Слуги повесили на Стрелу кожаные сумки и переложили в них походную снедь и покрывала, подцепили керосиновую лампу. К Ворону подходить не рискнули, поэтому Элизабет предстояло скакать налегке. Они вывели и оседлали коней, попрощались и неторопливо отправились в путь, через задние ворота, затем по зеленому лугу прямо в лес за территорией замка. В этот лес Ричард часто ходил на охоту, но Элизабет удивила его, свернув с центральной тропы.

– Куда мы направляемся?

– Увидишь, – нарочито загадочным голосом ответила Элизабет.

Они петляли меж деревьев несколько раз выезжая на полянки, усыпанные пушистыми одуванчиками и васильками, затем снова скрывались под ветвями дубов и кленов пока вдалеке не послышалось журчание воды.

– Совсем рядом! – радостно воскликнула Элизабет.

И впрямь, через несколько минут они выехали к небольшому прудику. Место это было поистине райским уголком. Вокруг кристально чистого водоема водопадом зелени спускались ветви пушистых ив. Мелодично шуршали листья и журчал ручей, унося воду вниз по склону.

Элизабет остановила Ворона и ловко спрыгнула на землю, Ричард тоже спешился, хитро улыбаясь.

– Прекрасное место, не правда ли?

– Да, замечательное, в детстве мы сбегали сюда с Батором и Мари, – с теплой ностальгией произнес Ричард, ведя Стрелу за поводья к дереву.

– Так ты бывал здесь раньше?! – удивлённо воскликнула Элизабет и поняла, что может попасть в неудобную ситуацию если он ранее приводил сюда Катерину.

– Конечно, – с улыбкой ответил Ричард, привязывая поводья к ветке, – множество раз.

Элизабет облегчённо выдохнула, видимо никаких нестыковок не произошло. Но все еще настороженно спросила:

– Но почему ты не показал это место мне?

Ричард пожал плечами, подошёл к Ворону, взял поводья и принялся их тоже крепить к ветке рядом со Стрелой, жеребец проявлял чудеса терпеливости и покорства.

– Я и сам позабыл о нем, слишком давно это было. Да и добраться сюда можно лишь верхом, а ты до недавнего времени предпочитала кареты. Когда ты успела научиться так ловко держаться в седле?

– Последние недели прогулок не прошли даром. Мы с Вороном очень хорошо нашли общий язык и подружились.

– Это я заметил, – улыбка не сходила с лица Ричарда, и вопреки переживаниям Элизабет он ничего подозрительного в ее поведении не находил.

– А пойдем купаться пока солнце не село? А потом перекусим, тем что Мари снарядила наши сумки.

Ричард согласился и Элизабет полностью оголившись нырнула прямо с берега в воду. Ричард, стягивая с себя штаны, проводил ее грациозное, обнаженное тело хищным взглядом и поспешил присоединиться.

Было приятно смыть с себя пот и пыль дороги. Они плавали и ныряли, дурачились как дети, брызгая друг в друга водой, прыгали с веток ивы и целовались, прильнув друг к другу разгорячёнными телами. Солнце уж окрасило небо в оранжевые тона, когда Элизабет повлекла Ричарда за собой на берег. Она постелила на траву покрывало и легла на него, Ричард лег, рядом впиваясь своими губами в ее. Рука заскользила по влажным изгибам тела.

– Возьми меня, – прошептала Элизабет, сейчас она искренне хотела этого. Каждый дюйм ее тела желал Ричарда, только одна мысль крепко засела в голове и портила все – он желал не ее, ласкал не ее, страстно целовал не ее, а свою жену Катерину. И пусть Элизабет ощущала жар внизу живота, чувствовала дрожь от прикосновений испытывала удовольствие от ласк, чувство, что она здесь лишняя не покидало.

Он не спешил. Распалял интерес, наращивал желание, покрывая тело горячими поцелуями и нежно лаская руками. К моменту, когда Ричард вошёл в нее, Элизабет, уже изнемогая от возбуждения, впилась ногтями в его спину царапая кожу до крови и закричала от удовольствия.

Они будут часто приезжать сюда вместе и пруд, спрятанный в глуби леса за стеной ивовых шапок, станет их местом, но этот вечер останется в ее памяти навсегда, как один из самых прекрасных моментов жизни.

Какое-то время спустя они лежали на траве под чистым, звездным, летним небом, кушали фрукты, разговаривали и смеялись. Элизабет забыла обо всем на свете и просто наслаждалась моментом, пока речь не зашла о второй заботе, о которой она на время забыла и в то же время не знала о ее масштабе, но к этому мы вернёмся чуть позже.

Ричард откусил яблоко и на секунду задумался, разглядывая плод в руке.

– Что-то не так? – спросила Элизабет заметив это.

– Да нет, ничего такого, – Ричард искренне заулыбался, выплывая из омута размышлений, – Просто взглянув на это яблоко, вспомнил про одно удивительное дерево в нашем саду. Когда началась подготовка площадки, под постройку корпуса гильдии, садовники принялись убирать деревья. Так вот одна старая яблоня так и не сдалась топору, представляешь. Когда мне сообщили, что одно из деревьев невозможно срубить – не поверил, думал слуги совсем обленились и не хотят работать, разозлился сильно. Потом пытались срубить уже при мне и знаешь что? Стоит лишь вынуть лезвие топора из ствола, как сруб тут же зарастает, – Элизабет испуганно посмотрела на Ричарда ожидая вывода. Она сразу догадалась о каком дереве идёт речь, – Не веришь? – с улыбкой спросил Ричард. Видимо он принял ее испуг за чрезмерное удивление, что радовало, – Я и сам не верил, пока не увидел собственными глазами. Да, чудеса случаются. Самое забавное, что садовники все как один твердят, что дерево очень старое и сильно болело до недавнего времени. В общем решили оставить это чудо природы в покое, здание гильдии будет огибать его.

Элизабет облегчённо выдохнула поняв, что Ричард ничего не заподозрил, страх отступил. Подумала, что результат такого чуда в излишней трате магии на излечение дерева. Не с проста она почувствовала слабость в тот момент, и это при таком-то сильном амулете. Перестаралась, ничего не скажешь.

– А почему под строительство гильдии выбрали именно это место?

– Подходящих мест не так уж много, – прожевав откусанный кусок яблока ответил Ричард, – за хлевами запах неприятный, за казармами – далеко от замка, да и графу приглянулся этот уголок. Он сказал, что не понимает почему, но там магический фон высокий, чтобы это не значило.

Элизабет задумалась. Что именно ощутил Моро. Магию, влитую в умирающее дерево или ее кровь, которой она оросила землю и полы в беседке? Вполне возможно и то, и другое. Как бы там ни было, Моро точно мог заподозрить что-то, с него станется. Насколько можно было судить из опыта общения с ним – вынюхивать он ой как любил.

– Давай возвращаться, – неожиданно предложила Элизабет, – Я очень устала и уже поздно.

– Давай, думаю нам и впрямь уже пора, – Ричард погладил ее по щеке, – Это был прекрасный вечер, я безумно счастлив, что мы провели его вдвоем. Очень сильно люблю тебя, Катерина.

– И я тебя, – ответила Элизабет, абсолютно искренне жалея, что никогда не услышит своего имени из его уст.

Глава 2. Длинный нос.

Как я уже упоминал, заботы, связанные с Моро были не только успешно забыты, но и сильно недооценены, а так же их масштаб был абсолютно неизвестен Элизабет, до определенных пор. Пока ведьма переживала смерть подруги и кардинальную смену образа жизни, достопочтенный граф Себастьян Моро колесил по королевству в своей одноместной карете. Цель путешествия состояла в поиске талантливых ведьмаков и ведьм, и вербовке таковых в свою гильдию магов королевского двора. Работа далеко не простая, но весьма увлекательная. Граф получал истинное удовольствие представляясь вероятным собратьям по гильдии главным ведьмаком королевского двора. Он посетил с десяток знакомых ему претендентов, а также нескольких о ком доводилось только слышать. Согласились на предложение служить при дворе единицы, что очень расстроило графа, кто-то отказался сразу, другие обещали подумать. Но самая желаемая встреча только предстояла, чем, собственно, граф себя и обнадеживал. Обратная дорога в замок как раз пролегала через маленький, уютный, тихий городок Тильмо, и по счастливому совпадению, о чем можно было судить из слухов, хижина нужной ему ведьмы находилась там же.

Карета Моро вынырнула из тени леса. Граф порадовался, что удалось миновать лесной массив засветло, иначе вероятность угодить в лапы разбойников возросла бы. Пусть он не особо боялся этого, но зачем попадать в неприятности, когда их можно избежать.

Моро отодвинул шторку и выглянул в окно. Тильмо был как на ладони, но вот только не он сейчас его интересовал.

– Останови здесь.

Кучер потянул поводья, и карета встала. Моро спешился и прошествовал к небольшому холму, окинул его недовольным взглядом, досадливо фыркнул – холм пустовал. Никакой хижины, землянки, сарая – ничего, в чем могла бы обитать ведьма.

– Интереееесно, – протянул Моро задумчиво, – Поедем в Тильмо, высматривай ближайшую таверну. Сойдёт любая, хотя… Да, чем больше отребья, тем лучше.

– Да, сир, – покорно отозвался кучер.

Моро сел, и карета вновь покатила по дороге. Около четверти часа спустя они набрели на столь необходимое злачное местечко. Моро сошел, и первое же увиденное у дверей его не порадовало, но соответствовало ожиданиям занюханной забегаловки.

Почти у самых дверей лежал пьяный простолюдин с обмоченными портками. У него хватило сил лишь приоткрыть один глаз и что-то невнятно буркнуть, затем он снова отчалил из гавани реальности в океан алкогольного забвения.

Моро брезгливо взглянул на него, переступил и вошёл в таверну. Внутри таверна тоже не обманула ожидания: убогие столы и стулья из рассохшейся, дешёвой древесины; затёртая грязная стойка с немытым торговцем; смрад дешёвого пойла и общая угнетающая атмосфера с самым отъявленным сбродом тоже имелись.

Моро прошествовал гордой, неспешной походкой к стойке, вынул из кармана платок, протер стул. Затем брезгливо изучил его, протер край стойки перед собой и тщательно свернув тряпицу грязной стороной внутрь, вернул ее в карман. В таверне воцарилась просто идеальная тишина. Стих и стук пивных кружек, и бурные обсуждения – все следили за брезгливым господином, которому тут было явно не место. Моро сел, изящно расправив полы плаща, облокотился на протёртый островок стойки.

– Чего желает выпить господин? – спросил толстый, немытый хозяин таверны.

Моро невзначай окинул взглядом помещение, оценил обстановку. Все взгляды без исключения по-прежнему были прикованы к нему.

– А что имеется?

– Имеется? – мужчина сплюнул на пол, почесал выглядывающий из-под рубахи живот, – Пиво, эль, медовуха – чем богаты, как говорится.

– Медовухи, пожалуй. Будьте любезны.

Мужчина поднес к кранику одной из бочек кружку, которую секунду назад натирал засаленным полотенцем, наполнил и поставил перед Моро. В нос ударил сладковато кислый запах, и он поморщился.

– Три медяка, – буркнул хозяин таверны.

Моро расплатился, но пить не спешил. Он элегантно развернулся к залу таверны лицом, посматривая чтобы полы плаща не замялись. К тому моменту посетители перестали обращать внимание на гостя голубых кровей и возобновили общение.

– Кхе-кхе, господа! – громко начал Моро и гомон поутих, – Меня зовут граф Себастьян Моро, я верховный чародей королевского двора его величества короля Ричарда. Прибыл в ваш скромный городок с важным поручением. Мне нужна любая информация о ведьме, живущей на опушке леса. Может мне кто-то из вас посодействовать в этом вопросе?

– А что нам за это будет? – из-за дальнего столика поднялся полный коротышка.

– Будет… Вам за это будет два золотых, – гомон стих окончательно, посетители начали шептаться.

– Десять золотых и по рукам, – прорычал лысый здоровяк.

– Хорошо, но вы ответите на все мои вопросы, – невозмутимо ответил Моро.

– Слышал, Подкова, у его высочества сэрства, имеется десять золотых с собой.

– Слышал-слышал, – прогнусавил худощавый с татуировкой подковы на шее, – Нам бы тоже не помешали десять золотых, а можно даже и больше.

– Ага, – подтвердил здоровяк, подходя к Моро, – Слышь мистер, у меня другое предложение, а давай ты просто отдашь мне все свои монеты и провалишь отсюда пока цел?

Моро окинул лысого презрительным взглядом, медленно поднялся. Лысый был так велик, что, даже стоя графу приходилось высоко задирать голову вверх, чтобы смотреть ему в глаза.

– У меня к вам ещё куда более выгодное предложение, – сохраняя невозмутимость ответил Моро, – У меня есть вот такой шелковый шарф, – он развязал и снял шарф с шеи, демонстрируя всем сидящим словно фокусник перед номером, – Если вы с ним справитесь, я заплачу вам вдвое больше, – он договорил и протянул шарфик бугаю.

Бугай взял его в руки, покрутил. Шарф как шарф, ничего необычного он в нем не нашел.

– Ты головой об косяк кареты стукнулся, что черт побери…

Здоровяк не успел договорить оскорбления. Тот самый, обыкновенный с виду, шарф ожил в его руках. В одно мгновение он скользнул к шее, одним концом обвивая ее, а другим запястье, и несколько раз приложил бугая его же рукой по лицу. Здоровяк отшатнулся, взревел от негодования, сумел высвободить руку, но назойливый кусок шелка вплотную занялся шеей – обвил ее, затягиваясь все сильнее и сильнее. Здоровяк вцепился в тряпку обеими руками, но избавится от удушки не выходило. Его огромная голова покраснела, а затем и посинела, обретая сходство с переспелой сливой. Здоровяк осел на колени задыхаясь.

В этот момент с места сорвался его товарищ, Подкова. Моро отреагировал молниеносно: вынул из кармана длинную, тонкую цепочку, и когда подкова был совсем рядом хлестнул ему по щеке, кожа разошлась, брызнула кровь. Подкова попятился назад, осыпая графа отборной бранью.

– Достаточно, – спокойно произнес граф и шарф ослабил хватку, после чего лысы рухнул на пол и залился кашлем.

Граф самодовольно осмотрел присутствующих, все сидели тихо, боясь даже шевельнуться. Он снова поднял руку с цепочкой, только вот стальные звенья словно спаялись, превращая цепочку в подобие шпаги, обвел комнату выставляя ее вперёд на манер указки.

– Может кто-то ещё хочет попытать судьбу и заработать золотых? – Все молчали, лысый хрипел, не смея подниматься, именуемый Подкова сделал ещё несколько шагов назад держась за окровавленную щеку, – Замечательно, тогда может кто-то все же хочет поведать мне о ведьме? Десять золотых все ещё являются хорошим предложением, подумайте. А вы, любезный, покиньте мое подножье – нервируете. Шарфик можете оставить себе.

Лысый отполз насторожено, поглядывая на Моро и они вместе с Подковой спешно покинули таверну.

Моро отправил цепочку в карман, снова сел на облюбованный стул и победоносно глотнул медовухи. Он был настолько доволен собой, что нечистоты таверны и дешевое пойло больше не вызывали острой неприязни.

– Я расскажу все, что интересно господину, – подсаживаясь на соседний стул сказал тот коротышка, что первый спросил о вознаграждении, – Только монеты вперёд, а то мало ли чего.

Моро вынул из внутреннего кармана пальто кожаный кошель, отсыпал на стойку ровно десять золотых, они тут же исчезли в грязных ладонях собеседника.

– Итак, мой предприимчивый друг, плату ты взял, теперь время ее отработать. Ты знаешь о ведьме, которая живёт на опушке леса?

– Конечно, кто о ней не знает в Тильмо? Лично я, конечно, не встречал, но мне много о ней рассказывали, те кому она помогла. Она хоть и живёт… Жила на отшибе, но внучку свою постоянно на базар посылала, ее то я часто видал, красивая такая, – коротышка расплылся в улыбке, демонстрируя черные, гнилые зубы.

– Ммда, интересно. Не подумал бы, что у нее уже есть внучка. А как она выглядела?

– Ну, как? Такая вся красивая: волосы черные, талия осиная, грудь роскошная. На нее все мужики на базаре слюни пускали, а я как раз у рыбного торговца работал на подхвате, ну там, принести что-нибудь, рыбеху разделать, кишки вынести на кучу. А она, Элизабет кажись звали, раз в несколько месяцев ящик рыбы брала, я всегда ей помогал до дома донести, девушка хрупкая – куда ей? Каждый раз ещё удивлялся, что живут вдвоем со старой, а столько набирают, рыба то быстро протухает.

– Хм, значит ты утверждаешь, что некая Элизабет — это внучка ведьмы, а не сама ведьма?

– Нет конечно, что вы, господин. Мне рассказывали, что ведьма старая кошёлка, а Элизабет ее внучка. Сама ведьма из дома носа не показывала, ну в город точно ни разу не выходила. Старая видать, немощная.

– И как давно она тут живёт?

– Как долго она тут жила? Та годков пять-шесть, кто там точно считал. Появилась внезапно, собственно, так же ее и не стало. Раз и нет ни ведьмы, ни избушки, ни внучки. Видать дальше по миру отправились.

Моро побарабанил длинными пальцами по стойке, глотнул медовухи, сейчас она уже не казалась такой плохой. Этот невысокий человек окончательно запутал графа. Он собственными глазами видел прелестную Элизабет на торжестве короля Ричарда, и там ее представили как ведьму и спасительницу королевы, в то же время простолюдин говорит, что Элизабет внучка ведьмы.

– Расскажи подробнее про появление и исчезновение. Мне говорили, что ведьмина хижина находится на холме за городом. Холм у дороги всего один, но никакой хижины нет.

– Ну да, так и было, я же говорю исчезла как по волшебству. Ни забора, ни хибары, все сгинуло в одну ночь. Она и появилась там когда-то именно так, сегодня ещё ничего не было, а завтра глядь – стоит. Так же и пропала. Магия, чего тут еще думать.

– И никто не знает, что с ней случилось? Хижина ладно, а вот ведьма. Она же должна где-то быть, не испарилась же в самом деле. Может куда переехала.

– Кто-то может и знает, но не я, – коротышка пожал плечами и снова одарил собеседника кошмарной улыбкой.

– А как насчёт украшений? Ты видел что-то на этой Элизабет?

– Да, как и на всех бабах… – Моро неодобрительно на него покосился, и коротышка исправился, – на дамах. Серьги там всякие, может ещё что-то, я не разбираюсь в этих побрякушках, болтаются и ладно.

– Хорошо. Может быть, на ней был медальон с четырьмя округлыми камнями? – терпеливо уточнил Моро.

– Да, это было, точно помню, – почесав затылок ответил коротышка, – Он на длинной такой цепочке, на груди болтался, здоровая штуковина. Я его приметил потому, что грудь… Ну в общем приметил, – смутившись закончил коротышка.

– Это все? Все, что тебе известно? – спокойно продолжал Моро.

– Да вроде. Добавить нечего, господин.

– Есть ещё кое-что, – вмешался хозяин таверны облокачиваясь на стойку.

– Что же? – с живым интересом спросил Моро.

Хозяин таверны лишь молча протянул ладонь в просительном жесте. Моро без лишних разговоров опустил в нее несколько золотых. Мужчина окинул их оценивающим взглядом и видимо решив, что плата разумная, сунул их в карман штанов.

– В общем забегал как-то на днях один посетитель. Дождь в тот день лил как из ведра, так вот он как раз проезжал мимо того холма и видел призрак дома ведьмы, представляете?

– Жуть какая… – сказал коротышка, выпучивая глаза, – А разве у дома может быть призрак?

– Это все? – спокойно спросил Моро.

– Нет не все. Поговаривали, что с ней кот живёт, который вовсе и не кот.

– Что вы имеете ввиду?

– Ну… он то собакой станет, то птицей. Не знаю, как это объяснить, да и сам не видел. Постояльцев много вот и болтают. Теперь вроде все, но мне кажется эта информация стоила своих золотых, – сказал хозяин таверны настороженно поглядывая на графа.

– Возможно, возможно… – задумчиво проронил Моро, – Спасибо за помощь, господа. Не скажу, что общение было приятным, но безусловно полезным. Всего, – Моро поднялся и спешно вышел на улицу.

– Если ещё какие сплетни нужны будут – заходите. Всегда рады слова на монеты поменять, – крикнул ему в след коротышка.

Моро вернулся в карету. Заскучавший кучер тут же оживился и поинтересовался куда держать путь, граф без лишних раздумий решил вернуться к холму – карета тронулась и Моро впал в размышления. Вся эта история, поведанная простолюдинами, попахивала откровенным абсурдом и никак не сходилась с его прежними знаниями о ведьме по имени Элизабет. Но вот если включить фантазию и учитывать магию, все свободные концы можно связать воедино. Магия в данном случае могла вытеснить весь абсурд, Моро понимал это как никто другой.

Итак, Элизабет носила амулет, а затем отдала его королеве без видимых на то причин, почему? Амулет не является оберегом от чего бы там ни было, это мощный артефакт, которым может воспользоваться лишь ведьма. Граф немного отвлекся, вспомнил какой всплеск силы ощутил рядом с амулетом и его настигло ужасающее чувство зависти, подобные штуки он просто обожал коллекционировать. Но именно этот амулет видимо превосходил любой другой артефакт его коллекции, а значит представлял особую ценность. По сему выходило, что столь щедрый дар не имеет смысла. Да и какая ведьма в здравом уме могла сделать такой подарок? А теперь ещё и история с исчезновением дома, подозрительно это все, но у Моро были мысли на этот счет, которые он как раз хотел проверить.

Карета вновь остановилась у холма, граф сошел на землю и внимательно осмотрел его. В лунном свете не было видно никакого призрачного силуэта. Моро взял керосиновую лампу и отправился наверх, взглянуть поближе на место, на котором была хижина. Верхушка холма ничем не отличалась от подножья. Трава росла идеально ровным ковром и это настораживало. Моро, освещая себе путь прошелся в поисках хоть каких-то следов постройки и ничего не обнаружил.

– Чертовщина какая-то. Не мог же он и впрямь испариться, – возмутился он в голос.

Разочарованный граф направился к карете как вдруг споткнулся обо что-то и растянулся на траве, благо лампа осталась цела. Он поднялся, отряхнул плащ, высветил землю и ещё больше растерялся – ничего не было. Ни булыжника, спрятанного в траве, ни торчащего из-под земли корня или пня давно спиленного дерева – ничего, но обо что-то же он споткнулся. Моро поставил лампу на землю и запустил руки в траву, пытаясь нащупать причину падения. По началу все было тщетно, но затем он уткнулся в нечто твердое пальцами, ухватился и поднял пустоту, если верить только глазам. Эта пустота было тяжёлая, увесистая, шершавая и продолговатая на ощупь. И тут Моро осенило, мысль буквально взорвалась в голове. Он отшвырнул шершавое ничего в сторону и поспешил к карете, стараясь не столкнуться, или не споткнуться об ещё что-то невидимое. Он быстро открыл багажный отсек и зазвенел склянками. Кучер, скучающе подперев щеку рукой, наблюдал за хозяином. Перерыв все свои магические атрибуты Моро таки нашел, что искал и побежал назад, вверх по склону с небольшой банкой в одной руке, и лампой в другой. Остановился на, как ему казалось, безопасном месте, чтобы снова не попасть в просак. Лампу поставил у ног, склянку откупорил и высыпал на ладонь горсть порошка пурпурного цвета, поднес ко рту. Какое-то время собирался с силами, концентрируя необходимое количество магии в руке, затем дунул. Порошок взмыл в воздух сизым облаком, потихоньку разрастаясь, пока не стал соразмерным холму и в этот момент пыль стала опадать на землю. Моро схватил лампу, добавил огня и стал напряжённо всматриваться в темноту. Пыль оседала и постепенно на холме вырисовался призрачный силуэт хижины, покосившегося забора и разбросанных там и тут колотых дров. Моро хищно улыбнулся собственному гению и не спеша направился к дому.

Нащупать дверь оказалось совсем не просто вся пыльца оседала на козырек крыльца, но Моро был бы не Моро, если бы не смог этого сделать, он всегда добивался необходимых результатов. Граф провел по гладкой древесине рукой пытаясь найти замок, его не было. Тогда он налег на невидимую дверь плечом и она, с прорезающим тишину стоном, распахнулась, граф буквально ввалился внутрь.

Изнутри дом не был прозрачным и лунного света не хватало чтобы освещать комнаты. Моро поднял фонарь и окружил себя ореолом света.

– Есть тут кто? Эй! – в ответ звенящая тишина.

Моро прошел стеллаж со склянками, не проявив к нему никакого интереса, вошёл в кухню и замер. У дальнего окна, за очагом кто-то стоял. Его невысокая тень четко вырисовывалась в бледном свете луны.

– Здравствуйте, вы хозяйка этого дома? – тишина.

У графа мурашки по спине побежали. Жутко это все было, пустой темный дом, укрытый пеленой заклинания от любопытных глаз, а теперь человек, который стоит в другом конце комнаты и молча следит за ним.

– Я хотел поговорить с вами, – граф говорил и медленно продвигался вглубь кухни, – только и всего. У меня к вам предложение. Король Ричард создаёт Гильдию королевских ведьмаков и я, как верховный ведьмак, хотел предложить вам…

Моро прошел мимо стола, заставленного огарками свечей, и приблизился вплотную к неподвижному силуэту. Лампа выхватила из темноты скрюченную старуху в засаленном переднике. Она просто стояла, не обращая на незваного гостя никакого внимания, глаза безжизненные, пустые. Моро поставил лампу на тумбу подле старухи, поводил руками у нее перед лицом – нет реакции.

– Да что же это? Эй, с вами все в порядке? – он попытался коснуться плеча старухи, но рука прошла через нее будто ее там вовсе и не было, – Морок, – заключил Моро.

Последние крохи страха отступили, это было всего лишь видение – дом пустовал, и пусть граф ещё не проверил оставшиеся комнаты, ему казалось это очевидным.

– Вот черт, попался на дешёвый фокус, – Моро почувствовал себя полнейшим идиотом. Испугался пустого темного дома словно ребенок, что может быть унизительнее? Да ещё и распинался перед иллюзорной старухой.

Он снова взял в руки лампу, огляделся. Кухня выглядела вполне жилой. Всюду посуда, кухонная утварь, полки заставлены книгами. Стеллаж, который он миновал в коридоре тоже был заставлен различными ингредиентами для зелий. И вот при виде этого всего он задался вопросом, что заставило ведьму покинуть свой дом, даже не позаботившись о вещах?

Он прошествовал в соседнюю комнату и там ситуация совсем не отличалась. Скудный, но все же, нетронутый гардероб с вещами, шкатулка с украшениями, щётка для волос различные заколки для волос – все было брошено хозяйкой.

Моро вернулся на кухню, иллюзорная старуха так и стояла на том же самом месте. Теперь он хотя бы понимал почему жители Тильмо считали Элизабет внучкой ведьмы. Она сама позаботилась об этом, но все ещё не ясно куда она делась? Почему оставила дом и вещи? Куда спешила?

Моро подсветил лампой полки и попытался взять одну из книг, ухватил за корешок, но как не старался вытащить не смог, она словно вклеилась. Тогда он осмотрелся, и уже предвкушая результат, попытался взять кружку со стола – ничего. Он не смог оторвать ее и на сотую дюйма.

– Сильное охранное заклинание, – подытожил Моро.

Оставаться в доме больше не имело никакого смысла, и он покинул его. Затворил за собой дверь, на мгновение остановился на лужайке и взмахнул рукой, пурпурная пыль взметнулась в воздух и исчезла, холм снова опустел. Моро ещё с секунду задумчиво посмотрел на идеальную лужайку холма, и вернулся в карету.

– Куда теперь, сир? – поинтересовался кучер.

– В замок короля Ричарда, думаю пора возвращаться.

Кучер шлепнул поводьями лошадей, и карета тронулась, а Моро, озадаченный ситуацией с ведьмой, погрузился в омут раздумий. Из всего, что он сегодня узнал выходило, что Элизабет подарила амулет королеве и сразу после визита в замок бросила свой дом и испарилась неизвестно куда. Чутье, которое редко подводило Моро, подсказывало, что в этом замешана и королева, только вот как? И самое странное, Моро подумал об этом лишь сейчас, в тот момент был увлечен амулетом, что он не почувствовал в Элизабет никакой силы при первой встрече. Это открытие взбудоражило ум графа, но этот факт уже было не проверить, а потому он решил просто отметить это для себя. Так же, как и решил, что будет пристально следить за королевой и докопается до сути любой ценой.

Час был поздний, стрелка карманных часов ушла за полночь и Моро подумал, что неплохо было бы вздремнуть. Жизнь в замке обещала быть интересной и насыщенной.

Вот так излишне любопытный граф Себастьян Моро приблизился к разгадке секрета Элизабет как раз в тот самый момент, когда ведьма, довольная проведенным вечером, возвращалась с Ричардом из леса со своего первого свидания. Таким образом забота в облике графа Моро приобрела новые, куда более страшные, масштабы.

Глава 3. Все ещё длинный нос.

Это был один из первых дней, когда настроение Элизабет было просто замечательным с самого утра. Прекрасный вечер накануне в компании Ричарда просто не мог не поспособствовать этому. Она проснулась ласкаемая утренними лучами солнца в объятиях прекрасного мужчины и, казалось, ни одна удручающая мысль или новость не могла испортить настроение. Уже после того, как они вновь занялись любовью с Ричардом и ведьму приводили в порядок служанки в гардеробной, она вспомнила о Мари и предстоящем решении ее проблемы, но даже это воспринималось как обычное решение головоломки и совсем не омрачало этот чудесный день.

Настроение же Ричарда соответствовало настроению кота, которому только что перепал кусочек мяса и блюдце сметаны с хозяйского стола. Он расхаживал с неугасающей улыбкой на лице и насвистывая незамысловатую мелодию. Помимо прочего, в его голову пришла прекрасная мысль позавтракать на просторном балконе его кабинета. Мысль эту Элизабет разумеется одобрила и прямо сейчас направлялась в ту часть замка, в которой бывала не часто, в силу отсутствия таковой необходимости. Про само существование кабинета она узнала совсем недавно, и потому слегка заблудилась, что сильно отразилось на ее настроении, так как слепой случай столкнул их с незабвенным графом Моро.

– Доброе утро, ваше величество, – сухо поприветствовал ее граф и слегка поклонился.

– Доброе утро, граф, – ответила Элизабет думая, что не такое уж оно и доброе, раз ей приходится лицезреть надменную физиономию графа.

– Вы вероятно направляетесь на завтрак?

– Вероятно направляюсь, – немного раздражённо ответила ведьма.

– Прошу меня извинить, но я не столь хорошо знаю замок, не позволите мне составить вам компанию по пути в кабинет короля? – на самом деле Моро прекрасно знал замок и конкретно расположение королевского кабинета, бывал в нем ещё при отце Ричарда, а ведьмачья память редко когда подводила, но ему было необходимо пристально наблюдать за Элизабет.

– Как вам угодно, – ответила Элизабет надевая маску благосклонности.

Они стали идти по коридору вместе. Граф молчал, периодически поглядывая на Элизабет, она тоже не заводила разговор. Их сопровождал мерный, звонкий стук каблуков, разносившийся эхом по коридору.

Моро старался ощутить хоть какой-то намек на силу ведьмы, исходящую от Элизабет, но сила амулета, болтающегося на ее шее все перекрывала. Ему казалось, что будь рядом с ним дюжина сильнейших ведьм, он все равно не смог бы их опознать.

– Ваш медальон, позвольте поинтересоваться, – Моро на мгновение замолчал, уловив на себе не одобрительный взгляд Элизабет, но интерес был превыше его сил и граф закончил мысль, – С какой целью ведьма подарила его вам?

– Помниться я уже отвечала на подобный вопрос, – раздражение в голосе ведьмы обрело новую силу.

– Простите великодушно, но я не совсем понимаю как данный артефакт должен уберечь вас от проклятия.

– А вам и не нужно это понимать. Вы разве специализируетесь на целительстве?

– Нет, – по голосу было слышно, что вопрос задел честь графа.

– А Элизабет, – как же странно было произносить свое имя в третьем лице, – является целительницей, и она смогла мне помочь. Поэтому меня не интересуют детали, главное результат. Она подарила мне этот медальон и велела не снимать – так я и поступаю.

– Разумеется, – Моро не унимался, амулет был слишком желанным, – а не могли бы вы позволить рассмотреть его поближе. Я могу дать вам свое честное слово, что это не займет много времени.

– Нет, – коротко и не без удовольствия ответила Элизабет. Ей нравились заискивания графа ради достижения цели, в такие моменты надменность сменялась беспомощностью, и он становился попросту жалким.

Моро весь подобрался и заставил себя воздержаться от дальнейших уговоров, тем более у него имелся козырь в рукаве, который он непременно собирался разыграть.

Элизабет с графом добрались до кабинета, так и не проронив более ни слова. Моро направился прямиком на балкон, а вот Элизабет намеренно отстала, замедлив шаг, чтобы осмотреться. В просторной комнате с большим письменным столом она была впервые за все время проживания в замке, а это как-никак больше месяца. Кабинет был примечателен отнюдь не дубовой, резной мебелью и даже не полками битком забитыми различными свитками, книгами и стопками чистых листов бересты, а множеством картин с изображением предыдущих королевских семей и большой гобелен с родовым древом. Элизабет постаралась сильно не задерживаться, но картины, с которых короли будто живые смотрели на нее, буквально заворожили. Она успела отметить у всего рода Фаренгей общие черты: рыжие волосы, голубые глаза, волевой подбородок. Каждый предок Ричарда имел частицу его мужского обаяния во взгляде.

– Катерина!? – донеслось от распахнутых дверей балкона, – Ты видела эти картины сотню раз, не меньше, не заставляй нас ждать.

– Конечно, извини, дорогой, задумалась, – ответила Элизабет и поторопилась к столу.

На балконе, помимо графа Моро, от одного вида которого Элизабет начинала нервничать, была ещё и Мари, снова бросающая в ее сторону, мягко говоря, недружелюбные взгляды. Удивительно, но инцидент с сердечным приступом пока не повторился, а значит проклятия в сторону Элизабет больше не летели. Видимо монстр Мари, созданный из чистой силы и ненависти, понял, что выступать в открытую не безопасно и на время притаился.

– Ваше величество, – Мари расправила полы платья и немного присела, холод во взгляде никуда не пропал.

– Мари, – Элизабет почтительно кивнула и поспешила отвернуться, – Дорогой, я полагала, что мы будем завтракать вдвоем.

– Я тоже, до того, как узнал, что достопочтенный граф вернулся из своего небольшого путешествия. Ты ведь не против, чтобы он составил нам компанию за завтраком? Наверняка Себастьяну есть что поведать нам.

– Нет, что ты? – прозвучало как «конечно же да», – Разве могу я быть против?

– Вот и чудесно. Присаживайся, дорогая, – Ричард заботливо отставил стул и Элизабет села к небольшому круглому столику. Моро, как не удивительно, не сводил глаз с Мари, сидя по другую сторону стола и попивая чай. Ричард присел рядом с Элизабет.

– Мари, а как поживает ваша матушка? – вдруг спросил граф.

Элизабет удивилась внезапному вопросу, но что было ещё удивительнее, так это не поддельный интерес в голосе Моро. Неужто его это действительно интересовало?

Мари видимо растерялась и с ответом вышла заминка.

– Офелия покоится в земле уж почти пять лет, граф, – ответил за нее Ричард, – поэтому, не судите строго Мари за молчание, она сильно переживала из-за смерти матери.

– Право, Мари, – граф смутился, и его бледная кожа даже слегка налилась румянцем на щеках, – прошу извинить мою бестактность, видит бог – я не знал.

Элизабет чуть рот не открыла от удивления. Графа Себастьяна Моро волновали чьи-то чувства? В это сложно было поверить, но видимо так оно и было.

– Ничего, я все понимаю, – подавленным голосом сказала Мари, – Мама сильно болела на протяжении нескольких лет. Господин Виспин пытался помочь, но у него получилось лишь облегчить страдания, по итогу она все же скончалась. А почему вы спросили? Вы были знакомы?

– Да, довелось повидаться, – граф столь же внезапно нырнул в океан воспоминаний. Взгляд его помутился, а лицо, обычно не выражающее ничего кроме презрения, пронзила едва заметная гримаса грусти и скорби, – Соболезную вашей утрате.

– Благодарю, граф, – Мари явно чувствовала себя не в своей тарелке. Даже холод исходящий от нее в сторону Элизабет на время перестал ощущаться. Она быстро наполнила чаши чаем, порезала мясной пирог и откланялась, с позволения Ричарда.

Какое-то время все молча пили чай и ели пирог. Первым не выдержал Ричард:

– Граф, мы все ещё ждём, когда вы поведаете нам о своей поездке.

– Конечно, – граф поставил чашку на блюдце, промокнул тонкие губы салфеткой, – Рассказывать не то, чтобы много, но… Я объехал все королевство, побывал в самых отдаленных его уголках у всех известных мне, одаренных ведьм и ведьмаков, и предложил им вступить в мою гильдию.

– И? Сколькие из них согласились? – Ричарда распирало от интереса. Элизабет тоже заинтересовалась этим вопросом, в конце концов она хотела знать, к чему готовится.

– Трое, – сказал Моро стараясь не показать своего разочарования.

– Трое? – переспросили Элизабет и Ричард хором, только вот король был в явном недоумении, а Элизабет даже не скрывала злорадной усмешки. Моро молча кивнул, отвечая на вопрос.

Ричард подлил себе чаю с задумчиво серьёзным выражением лица. Внезапно прорезавшие лоб складки говорили о его недовольстве. У Элизабет напротив, настроение неожиданно приподнялось и она, взяв с блюда пирожок с повидлом, принялась энергично его жевать, посматривая то на побледневшего ещё сильнее Моро, то на Ричарда. Казалось, грядет хорошая взбучка.

– Граф, вы считаете, что четыре придворных мага достаточно? Я выделил место в своем прекрасном саду, строю там ГИЛЬДИЮ, – король особенно выделил это слово, предавая ему важности и масштаба, – трачу на это золото из казны между прочем. Деньги с податей и налогов обычных крестьян. И все это для четверых ведьмаков? Вы это мне сейчас говорите?

– Ваше величество, я понимаю ваше негодование, но поверьте – я собираю лучших из лучших. Каждый ваш ведьмак будет стоить десяти, и это только начало. Со временем гильдию будут пополнять новые члены и тогда вы поймёте, что стройка была полностью оправдана.

– Очень на это рассчитываю, Моро. Не подведите меня. Я взял вас на эту должность по старой памяти, ну и конечно же из-за вашего опыта и могущества во всех этих магических делах, но бессмысленного расточительства я не потерплю.

Элизабет сдерживалась изо всех сил чтобы не засмеяться в голос. Вид, обычно серьезного и непоколебимо правого Моро сейчас не мог не веселить. Он весь сжался как нашкодивший мальчишка, виновато потупив взгляд. Это зрелище явно стоило совместного завтрака.

– Некоторые из тех, кого я посетил, – осторожно продолжил Моро в свое оправдание, – решили взять время, для размышления и принятия взвешенного решения. Так что, это только пока трое согласных, но я уверен, что еще до окончания строительства наши ряды станут пополняться.

Ричард с прежней мрачностью, отломил вилкой кусок пирога, прожевал, запил чаем и сказал:

– А что насчёт ведьмы Элизабет? Ты был у нее, как я тебя просил? – Элизабет аж поперхнулась от неожиданности. Откусанный кусок булки, с орехами и сахарным сиропом, пошел не в то горло, – Дорогая, все хорошо? Может похлопать по спине? – Элизабет отрицательно помотала головой справляясь с приступом кашля, – Не нужно спешить, я слышал, что так не долго и задохнуться. Один солдат рассказывал, что его друг как-то…

– Ты не говорил, что попросил графа наведаться к Элизабет, – перебила его Элизабет.

– Не говорил, потому как не видел в этом ничего важного. Ты же знала, что я хотел позвать ее на должность королевской целительницы. В тот раз, на празднике, она так быстро нас покинула, что я не успел и словом обмолвиться, вот и попросил Моро. Он все равно занимался набором людей, тем более магия его профиль.

Элизабет перевела взгляд на графа и увидела на его лице то, от чего у нее кровь в жилах стала покрываться инеем. Он больше не выглядел виновато, как минуту тому назад, нет, его лицо буквально кричало: «Я знаю твою тайну, грязная лгунья! Знаю, но пока не понимаю, что мне с этим делать.»

– Ваше величество, прошу простить меня любезно, но я бы хотел внести кое какие поправки в ваш пересказ незабвенных событий, – наслаждаясь каждым сказанным словом проговорил Моро, пришло его время для веселья, – Я сам предложил посетить ведьму, именуемую Элизабет, когда услышал о ваших намерениях. Она показалась мне крайне занимательной особой и очень одаренной. В противном случае с проклятьем не совладать.

– Это верно, так все и было, – подтвердил Ричард, – что сути не меняет.

– Ещё чаю, ваше величество? – спросил Моро смотря Элизабет прямо в глаза и победно ухмыляясь.

Ей захотелось выхватить фарфоровый чайник и хорошенько врезать графу, чтобы стереть эту улыбку с его физиономии.

– Благодарю, но нет, – справившись с секундным порывом ответила Элизабет.

– А я, пожалуй, выпью еще. Прекрасный чай не сделает прекрасный день хуже, верно? – пожав плечами сказал Моро и подлил себе.

– Ну же, граф, не томите. Что ответила ведьма на ваше предложение?

Граф откровенно тянул время, это было ясно как божий день. Упивался моментом как мог. Он медленно вернул чайничек на стол, взял чашку, вдохнул крючковатым носом аромат чая, отпил и только после этого заговорил.

Элизабет же все это время оставалось только гадать, что смог вынюхать и понять этот самолюбивый индюк, и что он собирается рассказать Ричарду.

Улыбка не сходила с лица Моро. Он опустил чашку на блюдце, встретился взглядом с королевой и увидел в них страх и ненависть, они смешались воедино, пылая ярким пламенем.

– Ну же, граф. Вы заставляете короля ждать, а я это совсем не люблю, – подгонял Ричард.

Элизабет от напряжения стиснула кулаки так, что костяшки побелели и тут Моро сказал:

– Простите великодушно, ваше величество, я не преследовал такой цели. Я действительно был на холме в близь города Тильмо, но… – он выдержал паузу, перевел взгляд на Элизабет, – она ответила отказом на озвученное предложение.

– Отказом?! – воскликнула Элизабет не сумев сдержать удивления.

– Именно, отказом. Вас это так удивляет?

– Нет, что вы. Она говорила мне, что довольна своей жизнью, – но, разумеется, Элизабет это удивляло. Моро ни при каких обстоятельствах не мог встретиться с ведьмой близь города Тильмо, и более того, даже увидеть ее обветшалую хижину. Исходя из этого получалось, что Моро лжет, но вот с какой целью, пока не известно.

– Она не объяснила своего решения? – спросил Ричард.

– Нет, ваше величество. Она была крайне молчалива и не приветлива, – проговорил граф пристально смотря на Элизабет.

– Хм, странно. На празднике она показалась мне крайне дружелюбной и общительной. Вильям играл с ней почти весь вечер. Дорогая, ты не знаешь, что с ней? Может что-то стряслось и ей необходима помощь?

– Не знаю, но мне кажется, что ее дружелюбие и общительность напрямую зависят от собеседника, – произнесла Элизабет стоически встретив взгляд графа и выговаривая каждое слово так, словно оплеуху отвешивает.

– О чем ты, дорогая? Не хочешь же ты сказать, что Элизабет не захотела говорить с графом, потому что, он ей не приятен.

– Нет конечно, – ведьма изобразила невинность, – просто высказала предположение. Я, кстати, собиралась наведаться к ней сегодня, могу поспрашивать у нее об этом.

– Сегодня!? – оживился Моро, – Я бы мог сопроводить вас и попытать удачу второй раз.

– Довольно попыток, граф, – осек его Ричард ещё до того, как Элизабет успела придумать повод отказать Моро, – Если кто и в силах убедить ведьму служить при дворе, так это моя супруга. Мне показалось вы нашли общий язык.

– Конечно. Я попробую исправить неудачу графа и займусь этим незамедлительно.

Граф досадливо скривился и разговор на этом был окончен, но не противостояние. В голове Моро зрел план, который он собирался осуществить немедля.

После завтрака Элизабет отправилась к казармам. Ей необходимо было поговорить с Батором, а он как раз в этот момент учил Вильяма стрельбе из лука. Она остановилась у деревянной загородки ожидая, когда рыцарь обратит на нее внимание. Маленький принц как раз готовился выпустить очередную стрелу в соломенное чучело и Элизабет не хотела мешать, но Вильям заметил ее и тут же расплылся в улыбке.

– Не отвлекайся, – рыкнул на него Батор.

Мальчик посерьезнел расставил шире ноги, приосанился, сильнее натянул тетиву прицелился. В соломенном противнике Вильяма торчала лишь одна стрела, и та в самом низу импровизированного туловища, остальные усыпали землю вокруг, но этот выстрел был особенным, самым важным. Сейчас на него смотрела мама, поэтому нужно было показать все свое мастерство. Он как следует прицелился, взял немного выше, как учил Батор, и мягко отпустил тетиву. В последний момент рука дрогнула и лук клюнул вниз, но результат все же удовлетворил принца. Стрела с лёгким свистом прорезала пространство и вонзилась в грудь чучела. Мальчик победно вскрикнул и побежал к маме.

– Ты видела? Я попал! Если бы это был враг, то он сейчас уже был бы мертв.

– Если бы это был враг – он давно уже подошёл к тебе вплотную и напал. Две стрелы из шестнадцати плохой результат, – пробурчал Батор учительским тоном. Мальчик тут же поник.

– Ну же, Батор, не стоит быть таким строгим. Это был действительно отличный выстрел малыш.

– Спасибо, мам, – Вильям благодарно улыбнулся.

– Ступай, собери стрелы и отнеси все в оружейную, нам с твоей матерью необходимо побеседовать.

– Хорошо, – Элизабет перегнулась через ограду, чмокнула принца в щеку, и он довольный, в припрыжку, побежал выполнять приказ.

– Что-то стряслось? – опершись на забор поясницей, спросил Батор.

– Да, у нас крупные проблемы.

– Моро?

– Как вы узнали? – удивилась ведьма.

– Он вернулся ночью, вот я и подумал, что ничего хорошего это не сулит, – мужчина пожал плечами.

– И правильно подумали. Граф представляет большую опасность для нас, чем мы могли представить.

– Может вы уже расскажите в чем дело?

– Не здесь. Мы поскачем в мою хижину, там все и объясню. Только отправимся верхом.

– Почему? Карета вас уже не устраивает?

– Не в этом дело, – лицо Элизабет исказила лёгкая раздраженность из-за необходимости объяснять простые истины, – Батор, как вы считаете, кучер не слишком удивится увидев, что дом на холме исчез, а королева, не обращая на это никакого внимания, в него входит и тоже исчезает?

– Верно, а я и не подумал об этом, – смутившись ответил рыцарь, – А как же король? Он не заподозрит неладное если мы отправимся верхом?

Элизабет задумалась, но совсем ненадолго, и ответила, стараясь придать голосу твердости и уверенности:

– Думаю не заподозрит, в последнее время я много катаюсь верхом.

Урок владения мечом пришлось отменить, чему Вильям только порадовался. Игра с детворой прислуги в рыцарский турнир на деревянных мечах, явно была предпочтительнее изнуряющих тренировок с нравоучениями.

Батор и Элизабет снарядили коней и незамедлительно отправились в путь. Скакали они долго и практически не разговаривали, хотя Батору было жутко интересно узнать вести, связанные с графом, но он понимал, что говорить верхом на несущейся галопом лошади практически невозможно. Простолюдины в городках, через которые пролегала дорога, приклоняли головы перед Элизабет, даже несмотря на темную мантию с капюшоном. Она успела в полной мере оценить удобство кареты, но делать было нечего. В середине пути она заметила большую птицу, парящую над головой, которая следовала прямо за ними, так что догадаться кто это, было не сложно.

К обеду они прибыли на пустынный, с первого взгляда, холм. Лошадей привязали с обратной стороны насыпи, чтобы с дороги нельзя было их заметить.

Сейчас стоя во дворике своей хижины, Элизабет ощутила разливающееся по грудной клетке, пощипывающее тепло. Родная сердце хижина возникла, казалось бы, из воздуха перед законной хозяйкой. Рядом с ней, на загородку приземлился крупный орёл, громко хлопая размашистыми крыльями.

– Здравствуй, Люцифер. Где ты пропадал все эти дни, я уж начала волноваться.

– Охотился, – коротко ответил оборотень, – Выпросить у кухарки рыбку, что осадить замок – почти невозможно.

Элизабет почувствовала укол совести. Она столь сильно была сосредоточена на себе и своих переживаниях, что совсем забыла о своем преданном друге. Именно друге, питомцем у нее язык не поворачивался называть Люцифера.

– Может войдём? – нервно поинтересовался Батор, – Не нравится мне, что мы трое торчим тут как неприкаянные. Не хватало, чтобы нас заметили.

– Ваша правда, – ответила Элизабет и направилась к двери.

Они вошли втроём: Батор, Элизабет и Люцифер в излюбленном облике кота. После того как дверь закрылась, хижина снова растворилась в воздухе не оставляя ничего.

В этот момент из леса и выехала карета, но никто из троицы ее не увидел. Она медленно подкатила к холму, на мгновение остановилась, и шторка на окне отодвинулась в сторону. За стеклом показались тонкие губы и крючковатый нос на вытянутом лице. Моро задумчиво поглядел на холм, его высокий, узкий лоб прорезали несколько глубоких морщин.

– Мда… – задумчиво протянул он, не обращаясь ни к кому, – Становится все интересней и интересней. Трогай, мы возвращаемся в замок.

Глава 4. Решение и сопутствующие неприятности.

Элизабет листала бабушкины книги в поисках решения проблемы Мари, а тем временем Люцифер устроился у нее на коленях и громко мурчал. Он так сильно соскучился по хозяйке, что даже регулярные скидывания на кровать, чтобы сходить к шкафу за очередной порцией книг, не смущали его. Терпеливо дожидавшись пока ведьма вернется на кровать, он потихоньку вскарабкивался обратно, чтобы следующие двадцать минут ощущать тепло ее тела.

Батор нервно мерил комнату шагами от угла к углу. Ведьма поведала ему все, что узнала от Моро и сказать, что, это огорчило или разозлило мужчину – не сказать ничего. Он был в ярости.

– Негодяй! Напыщенный, самодовольный индюк! Сует свой длинный нос не в свое дело. Да что ему нужно вообще!? Прибыл, видите ли, в замок и строит козни против королевы!

– Батор, вы бы не могли вести себя немножечко тише? Я вообще-то пытаюсь помочь вашей жене.

– Простите, Элизабет, но у меня в голове не укладывается, что этот… этот... – Батор остановился, губы беспомощно дергались ничего не произнося. Так и не придумав ничего обиднее он продолжил, – этот индюк ходит кругами и разнюхивает о нас. Все, что он сказал Ричарду – чистая ложь, а значит он что-то задумал. Хочет подловить нас.

– Меня, – спокойно исправила его Элизабет листая очередную книгу.

– Что?

– Хочет подловить меня. О вас я полагаю он ничего не знает.

– Если так продолжится, то это лишь вопрос времени, – Батор взял стул повернул его к Элизабет, сел, – Я не понимаю вашего спокойствия. Моро буквально дышит нам в затылок и наступает на пятки, а вы и бровью не ведете. В чем дело?

Элизабет оторвала взгляд от книги, посмотрела на мужчину. Сейчас ее больше беспокоила бурная реакция Батора нежели скользкая натура Моро.

– Батор, любезный, – почти ласково начала она, – давайте рассуждать здраво, – Батор энергично кивнул соглашаясь, – Граф побывал тут и не обнаружил никаких следов моего дома. Далее у него было несколько вариантов действий. Первый – он спокойно возвращается в замок и сообщает королю, что ведьма, то бишь я, отказалась служить при троне. Второй вариант – не обнаружив хижину граф отправляется в Тильмо дабы собрать все возможные слухи. Все, что могут сказать ему люди, что не знают куда и зачем отправилась ведьма, то бишь я. На этом моменте, он опять же возвращается в замок ни с чем, и так же лжет Ричарду об отказе. В обоих случаях он располагает презрительно малым количеством информации для того, чтобы выдвинуть какие-либо обвинения против королевы. Да, подозрительное исчезновение ведьмы наводит его на какую-то связь с королевой, но до истинны докопаться будет не так легко.

– Но зачем он солгал Ричарду?

– Боюсь он хотел посмотреть на мою реакцию, и я ее ему благополучно предоставила. Прямо-таки подала на блюдечке.

– Значит он все же что-то задумал и нам стоит его опасаться. А теперь мы все усугубили тем, что приехали сюда. Если Моро знает, что хижина исчезла вместе с ее обитательницей, то он понимает, что королева просто не может посетить ведьму.

– Да, вы правы. Но на этот риск я пошла осознано. По возвращению в замок я скажу Ричарду, что ведьма отказала и мне и поведала о своих планах в ближайшее время перебраться на север к родственникам. Понимаете, о чем я?

– Да… кажется да. Это объяснит отсутствие дома и ведьмы в том случае, если Моро решит поделится своими догадками с Ричардом.

– Именно. И доказать, что хижина исчезла ещё до этого он не сможет, ведь он сам сказал, что говорил с ведьмой и она ему отказала.

– Вы страшный человек, Элизабет, – улыбаясь произнес Батор.

– Сочту за комплемент.

– Да, но Моро может продолжить попытки разузнать наш секрет. Ему не обязательно обращаться к королю.

– Так и будет, он не остановится, но догадаться о подмене не так уж и просто, поэтому будем решать проблемы по мере их возникновения.

Элизабет снова погрузилась в книги, а уже спокойный Батор просто ждал, думая о своем.

Поиски заняли ещё несколько часов, Элизабет уже потеряла всякую надежду, а Батор совсем измаялся от скуки.

– Вот оно! – внезапно воскликнула ведьма. Рыцарь вскочил со стула и прильнул к раскрытой книге, – Вот тут, смотрите, – Элизабет ткнула пальцем в страницу.

– «Магический совет наказывал ведьм, совершивших преступление лишением магических сил через кровопускание…» – Батор ошарашенно выпучив глаза посмотрел на Элизабет и тупо повторил, – через кровопускание? Нам это не подходит.

– Батор, забивать Мари как поросёнка никто не намерен, читайте дальше.

Мужчина нехотя взглянул в книгу и продолжил:

– «Как оказалось лишить ведьму или ведьмака стало возможным лишь с обретением магическим советом амулета четырех стихий,» – Элизабет поддела артефакт и продемонстрировала Батору, – «Глаза демонов, хоть и были отделены от хозяев, но не утратили способность впитывать магическую силу. Для проведения подобного наказания ведьму заключали в кандалы и в течении целого месяца, каждый день, проливали ее кровь на амулет. Таким образом по истечению месяца ведьма либо напрочь лишалась магических сил, либо её резерв снижался до минимума.» Говорю же – это нам не подходит, – твердо подытожил Батор.

– Почему? Жизни Мари не угрожает ничего, но в то же время мы избавимся от монстра. И волки сыты и овцы целы – все как положено.

– Нет. Нужно что-то ещё, ищите другой вариант.

– Батор, – терпеливо начала Элизабет чувствуя, что закипает от злости, – если вы не заметили, у нас нет большого выбора. Мы сидим тут пол дня и это все, что у нас есть. Вероятно, существует ещё какой-то способ, но мне он не известен, так что хватит привередничать.

– Вы правда не понимаете? Нам нужно будет месяц, целый месяц незаметно проливать кровь моей жены на амулет. Думаете она этого не заметит? Или не посчитает это ненормальным? Что вы предлагаете? Может быть, я должен буду ее держать, а вы резать, подставляя амулет?

Батор бессильно вскинул руки и отошел к окну.

– Вы меня попросили помочь, это я и делаю. Вы же не думали, что все будет просто? Послушайте, я что-нибудь придумаю. Мы сможем провернуть это незаметно. Например ночью, когда Мари будет спать.

– Вы проснетесь если вас начнут резать? – спросил Батор не поворачиваясь.

– Батор, не нужно опускать руки, мы справимся, не знаю как, но справимся. Доверьтесь мне, можете это сделать?

– Хорошо. Я доверюсь. У вас есть удивительная способность находить выход из, казалось бы, тупиковых ситуаций. Но сейчас мы не можем действовать, полагаясь лишь на удачу и интуицию, нужен план. А теперь давайте возвращаться, вечереет.

Элизабет вышла через заднюю дверь вместе с Люцифером. Они условились, что Батор разведает обстановку на дороге, и только после этого подойдёт к полянке, где пасутся кони.

– Тебе не стоит недооценивать этого графа. Он умен, хитёр и представляет реальную угрозу, а на кону твоя жизнь между прочем, – сказал Люцифер как бы между прочим, хотя только и ждал момента, когда они останутся наедине, чтобы высказаться.

– Люцифер, но только ты не начинай. Я его не недооцениваю, просто не хочу поддаваться панике раньше времени. Думаешь мне нравится, что этот гусь ощипанный лезет куда не нужно.

– Если хочешь, я могу понаблюдать за ним невзначай. Обернусь каким-нибудь маленьким зверьком и…

– Не нужно ни за кем наблюдать, все под контролем. И хватит уже об этом, – Элизабет отвернулась от оборотня и принялась чесать гриву Ворону. Ей начинало надоедать, что все кругом считают, что она не в состоянии разобраться с Моро. Да он неприятный и скользкий тип, но по возвращению в замок Ричард узнает, что ведьма решила перебраться в другое место и графу ничего не останется кроме как кусать локти и строить догадки.

Из-за холма, со стороны дороги, показался Батор. Элизабет обрадовалась, что они могут выдвигаться в путь, но с ним было что-то не так. Он крутил в руках какой-то небольшой предмет с сильно задумчивым лицом.

– Батор?! Все в порядке?

– Пока не знаю, вы мне скажите, – мужчина протянул ей маленькую склянку с пурпурного цвета порошком, – Это ваше?

Элизабет повертела в руках разглядывая, сиреневатая пыль переливалась в лучах заходящего солнца.

– Нет. Где вы это взяли?

– Она валялась в траве, неподалеку от крыльца. Это точно не ваше? Я подумал, что вы обронили.

– Точно не мое, – она подняла глаза на Батора, их взгляды встретились и сейчас у них было кое-что схожее – понимание. Задумчивость сменилась настороженностью на лице Батора, а вот лицо Элизабет буквально пронзил ужас.

– Вы знаете, что это такое, верно? А кому оно принадлежит, мы знаем оба. Расскажите мне.

– Это пыль синерита, пурпурного камня, она используется при приготовлении некоторых зелий, но более известна в магическом сообществе как осязательная пыль, – Батор все ещё не понимал и ждал пояснений, Элизабет продолжила, – Ее применяют чтобы разогнать морок или увидеть то, что сокрыто с помощью магии. Частицы камня мелкие, легкие и их просто заговорить.

– Хотите сказать, что с помощью этой пыли можно обнаружить ваш дом, – Элизабет кивнула, – Вот черт, значит Моро догадался, что хижина все ещё тут.

– Похоже на то, видимо он не так глуп и знает чуть больше, чем я думала.

– Он мог проникнуть внутрь?

– Думаю да, но…

– Дерьмо!!! – воскликнул Батор хватаясь за голову руками, – Да что же ему нужно, черт возьми!?

– Батор, все не так плохо, как кажется. Что ему это могло дать? Ничего! Ровным счётом, ничего. Пустая хижина, которую прикрыли магией. Все следы убийства мы скрыли: ни тел, ни крови. Так чего убиваться?

– Вы действительно не понимаете? Он сможет доказать, что дом по-прежнему тут.

– Успокойтесь, это ничего не меняет. Ваша находка только нам на руку. Смотрите, – голос Элизабет подрагивал от возбуждения и эмоций, но она изо всех сил держала себя в руках, – Теперь мы можем сказать Ричарду, что перед уездом ведьма собирается защитить дом магией, на случай если решит вернуться и все, история сложится идеально. Граф Моро предлагает ведьме службу при дворе, но она отказывается. Затем мы посещаем ведьму и выясняется, что она уезжает из пригорода Тильмо, вот и причина отказа. Граф ничего не сможет доказать, потому что своей ложью загнал себя в угол.

Батор отнял руки от головы, выпрямился, весь подобрался, взгляд его прояснился.

– Это хороший план, действительно хороший, может сработать. В конце концов кто такой этот граф, чтобы ставить под сомнения слова королевы. Ричард поверит вам, а не ему, если Моро, конечно, вообще решит затеять разговор.

– А я вам о чем говорю?! Теперь, когда мы во всем разобрались и вы успокоились, будем возвращаться. Нужно поспеть к ужину.

Они оседлали коней и тронулись в путь, Люцифер обратился орлом и взмыл в небо сопровождая их в воздухе. Добраться до замка удалось аккурат с последними лучами солнца. За ужином Элизабет сказала все, как и обсуждалось с Батором, Ричард искренне удивился, но вроде бы не предал этой новости особого значения. Больше всего была интересна реакция Моро. Элизабет пристально следила за его лицом во время разговора, но он и бровью не повел, что сильно настораживало. Было совершенно не понятно какую игру ведёт этот любопытный ведьмак.

Минуло несколько ничем не примечательных дней. Замок жил уже привычной жизнью. Моро не строил козней и не делал ничего подозрительного, что напротив вызывало подозрения. Притаился как гадюка перед смертельным броском. Все его внимание, казалось, было приковано к строительству гильдии, но Элизабет знала, что одним глазом он всегда посматривает на нее. Она же думала над тем, как незаметно проводить ритуал проливания крови целый месяц. Решение пришло внезапно во время очередной прогулки на свежем воздухе. В клумбе, вокруг каменного изваяния величественного грифона зацвела роза, которая очаровала ведьму. Она попыталась сорвать бархатный, жёлтый бутон с бардовыми краями и уколола палец, на подушечке выступила алая бусина крови и рассматривая ее в голову Элизабет пришла идея, простая и в то же время не самая очевидная. Она поспешила поделиться своими мыслями с Батором, который по-прежнему считал, что они не в силах провести ритуал не заметно.

– Батор, – позвала она тихо, но мужчина все равно вздрогнул от неожиданности, – извините, слуги сказали, что вы здесь, но я не могла терпеть.

– Сейчас не лучшее время, – прошептал он в ответ.

– Я понимаю, но у меня есть решение нашей проблемы, – священник, на распев читающий молитву, прервался, оторвал взгляд от молитвослова, не одобрительно взглянул на нарушителя тишины. Элизабет уловила его взгляд и выдавила извиняющуюся улыбку, священник смутился при виде королевы, коротко поклонился и продолжил, – Батор, молитвами делу не поможешь, а я хочу предложить вам действительно хороший план.

– Откуда вы знаете? – раздражённо спросил мужчина, не отрывая головы от сложенных лодочкой перед собой ладоней, – Может только молитвы и божье проведение до сих пор не позволили лишиться нам обоим головы.

– Хорошо, я поняла. Буду ждать снаружи, – Элизабет встала, стараясь делать это как можно изящнее, и придерживая полы платья вышла из церкви. Батор, на удивление, не заставил себя ждать. Любопытство видимо напрочь разрушило связь с господом, и он решил не откладывать разговор.

– Что стряслось? – выйдя через минуту спросил он.

– Не думала, что вы такой набожный. Простите, что помешала.

– Вера сугубо личное дело. Я не обязан, и не считаю правильным кричать о ней во всеуслышание. Так что же стряслось?

– Я придумала как нам быть с вашей супругой. Пройдемся?

– И это стоило такой срочности? – спросил мужчина, начиная продвигаться вдоль могил и памятников. Он явно был недоволен, хоть и не показывал этого.

– Последние несколько дней я только и думаю об этом, поэтому да, я хочу скорее закрыть вопрос с Мари.

– Хорошо, выкладывайте ваш план.

Элизабет рассказала все, что придумала и на этот раз спасение Мари не казалось невозможным. План был действительно не плох, но требовал безукоризненного исполнения и максимальной осторожности. От Батора кое-что требовалось сделать, и он решил не затягивать этого кое-чего в жизнь. А требовалось следующее – дождаться, когда Мари приступит к готовке. Потому перед ужином мужчина невзначай появился на кухне, чему его супруга совсем не удивилась. Он часто проводил время на ее рабочем месте, разумеется, когда выдавалась свободная минутка, но обычно старался не мешать, а сейчас от него требовалось именно это, помешать в нужный момент.

– Батор, мы уже готовим ужин, если ты пришел сказать об этом, то можешь не беспокоится, – сказала Мари что-то помешивая на сковороде.

– Нет, просто хотел повидать тебя. Появилась свободная минутка, – Батор стал, рядом опершись о стену плечом и сложив руки на груди.

– Ладно, только не мешайся пожалуйста, у нас много работы. Скоро воротиться король с охоты, так что, ещё предстоит разделка дичи.

Батор кивнул, соглашаясь с условиями, только вот соблюдать их он вовсе не собирался. Взяв из корзины яблоко, уселся в уголочке на стул и стал выжидать подходящего момента. На кухне было шумно и людно. Помощники повара, а именно Мари, всё чистили и крошили. За сорок минут супруга ни разу не взяла в руки нож и Батор уже подумал, что план ведьмы погибнет в зародыше, но тут принесли индейку для жаркого и настал момент истины. Мари вынула из тумбочки большой, кухонный нож и принялась разбирать тушку на составляющие. Батор тут же оживился: поднялся со стула и принялся расхаживать по кухне мимо Мари, маневрируя меж суетливыми поварятами. У него был прекрасный шанс толкнуть супругу, но в этот момент к ней подошла молодая девчушка в белом чепчике и начала расспросы по поводу рецепта. Мари отвлеклась, отвечая ей и на время отложила нож в сторону. Батор выжидал, описывая круги вокруг квадратного, массивного стола и его работников. Девчушка отошла и Мари снова приступила к развалке пышной тушки индюшки и этот момент Батор не мог упустить, как бы ему не хотелось этого делать. Он сделал вид что споткнулся, проходя мимо, и толкнул Мари плечом. Вышло немного сильнее чем рассчитывал, но ведь главное результат. Мари вскрикнула, зазвенел выпавший из руки нож, ударившись о деревянную столешницу.

– Ой, прости дорогая, запнулся, ты не поранилась? – тут же поинтересовался Батор.

– Нет, просто напугалась, – Мари обернулась и одарила мужа неодобрительным взглядом. Крови не было видно, она и впрямь просто испугалась, и выронила нож, – У тебя нет других дел кроме как мешаться под ногами? Нам нужно готовить ужин, а я просила тебя не мешать.

– Все, ухожу, – упавшим голосом сообщил Батор.

Он не знал, что скажет Элизабет, как оправдает свой провал, но оставаться было нельзя. Его поведение, итак, вызывало множество подозрительных взглядов от обитателей кухни. Он чмокнул Мари в щеку, развернулся чтобы уйти и тут случилось то, что сыграло большую роль в успехе их с Элизабет плана. Девчушка в белом чепчике оказалось на его пути, видимо шла за очередным советом, а Батор так стремительно пытался покинуть кухню, что не сразу заметил ее. Он врезался в нее всем телом, буквально сбил с ног и перед падением девчушка стала нелепо размахивать руками, будто пытаясь ухватиться за воздух. Только вот в одной руке у нее был маленький ножик, для чистки овощей, который она не выпустила, даже оказавшись на полу. Мари, увидев эту ситуацию протянула руку к девчушке, но схватить ее, чтобы помочь удержаться на ногах, так и не сумела. Крохотный нож скользнул по предплечью и на коже появилась кровавая полоска длиной не менее трёх дюймов.

В следующий момент девчушка в чепчике сидела на полу, с обидой в глазах и крошечным ножиком для чистки овощей в руке, а Мари прижимала ладонью размашистый порез на руке. Батор же думал лишь о том, как быстро, непонятно и удачно все сложилось. Мари неистово завопила от боли, досады и злости на неловкого мужа. Это был не просто крик, и не совсем ее крик. В голосе прорезались чудовищные, хриплые нотки и посуда на всей кухне низко завибрировала: заплясали ложки и вилки в ящике, зазвенели тарелки и фужеры в серванте, забренчали кастрюли и сковородки в шкафах. Батор и растерялся и испугался одновременно, он посмотрел на жену и на мгновение увидел ту самую сущность, того монстра, что притаился внутри, то чудовище, о котором толковала Элизабет. Секунды спустя монстр исчез и Мари, которую он знал без малого всю жизнь, вернулась. Она тупо смотрела на перепуганных обитателей кухни и супруга.

– Быстро за работу, лентяи, – прорычал она, не придумав как иначе сбежать от сложившейся, неловкой ситуации.

Батор помог подняться девчушке, случайно оказавшейся на своем пути, а затем промыл и замотал рану Мари. Порез был достаточно глубоким, но не настолько, чтобы угрожать ее жизни. Кровью не истечёт, это он мог знать наверняка, повидал в жизни колотых и резаных ран. Мужчина обнял и поцеловал супругу, искренне переживая, что ему пришлось так с ней поступать, но утешая себя мыслью о благом намерении. В свете сложившейся ситуации он как никогда понимал необходимость избавится от спрятанной внутри, необузданной силы Мари.

– Прости меня, – шепнул он ей на ухо извиняясь за порез и все, что им с Элизабет только предстоит сделать.

В то же самое время, Элизабет, оседлав Ворона и заручившись поддержкой Люцифера, отправилась в лес на поиски необходимого ингредиента для осуществления придуманного ей плана, а именно за сон травой. Было бы куда проще взять ее с полки в стеллаже хижины на холме, но и куда опаснее. Элизабет решила, что не стоит испытывать судьбу поездками домой после того, как она солгала Ричарду о переезде ведьмы. Можно, конечно, добраться туда окольными путями, избегая попутных городков и поселений, но это займет ощутимо больше времени, да и ни к чему эти риски.

Она медленно продвигалась в тени деревьев в глубь леса. Люцифер парил в небе прямо над ней высматривая примечательные, ярко жёлтые стебельки в густой, травяной массе.

– Ты точно видел ее? Может спутал с чем-нибудь другим?

– Ее ни с чем не спутаешь, – ответил конь и размашисто закивал головой, – Я когда на нее наткнулся у меня сознание помутилось, глаза сами закрываться начали, чуть не уснул, хотя мгновение назад был полон сил и бодрости. Думаю, это точно она. Было это где-то тут. В лесу я, конечно, не очень хорошо ориентируюсь, да и полянка ничем не примечательная была, но кажется мы на верном пути.

– Кажется... Думаю... Одни предположения, – сварливо буркнула Элизабет себе под нос.

Они проскакали ещё с пол мили прежде, чем Люцифер спикировал вниз и приземлился на небольшой лужайке, за редкими деревьями.

– Ты ее нашел? – спросила Элизабет немного повысив голос, чтобы оборотень услышал.

– Кажется да, – прокричал он в ответ важно расхаживая по траве и присматриваясь.

Ворон свернул с проторенной тропинки на полянку продираясь через густые кусты шиповника. Элизабет спешилась, присев осмотрела зелёный ковер травы, и с трудом, но заметила редкие кустики с желтыми стебельками.

– Молодец, Люцифер. По истине орлиное зрение, – похвалила оборотня Элизабет гладя по спинке.

– Собирай поскорее, а я пока понаблюдаю с высока. Если кого замечу – дам знать, – и хлопая размашистыми крыльями взмыл в воздух.

Элизабет надела кожаные перчатки и принялась рвать сон траву складывая в небольшой мешочек. Перчатки были необходимы, так как, не засушенная трава обильно выделяла сок, который воздействовал на человека не пахучей пыльцы. Стоило только почесать нос и двенадцатичасовой сон тебе обеспечен.

Когда небольшой мешочек, размером с мужскую ладонь, наполнился, Элизабет стянула горловину шнурком и подвязал к поясу. Судя по залитому алым светом небу и солнцу, которое спряталось за кроны дубов и кленов, уже вечерело, а значит было необходимо спешить в замок на ужин. Элизабет уже собиралась оседлать Ворона, но тут случилось непредвиденное – Люцифер вдруг прокричал во все горло:

– Люди! Люди! Вижу людей верхом! – и лучше бы он этого не делал.

Элизабет вскинула голову и увидела, как к парящему в небе Люциферу летят сразу две стрелы. Она успела подумать, что люди которых он заметил были охотниками, и обратили на него внимание только из-за предупреждения. Это Элизабет слышала его предупреждение человеческим языком, а остальные слышали лишь характерный орлам крик.

– Осторожно, стрела!!! – закричала ведьма, чувствуя, как паника и страх охватывают ее.

Люцифер сложил крылья и резко ушел вправо – первая стрела чиркнула по спине сбривая дюжину перьев и взметая их в воздух, а вот вторая угодила прямо в него. Элизабет не могла увидеть куда именно она попала, но массивная птица камнем понеслась вниз. Это был невообразимый кошмар. Не хотелось даже думать о смерти Люцифера, но картинки сменяли друг друга в ее голове: вот, она находит его окровавленное бездыханное тельце; вот, их находят негодяи выпустившие стрелы; вот, Элизабет хладнокровно, жестоко расправляется с ними.

Она пустилась бежать со всех ног обдирая руки колючими кустами и острыми сухими ветками, но не обращая на это никакого внимания, думая только о том, чтобы не сбиться с верного курса и найти Люцифера первой. Впереди послышался лай собак, от чего сердце Элизабет буквально заледенело. Она побежала ещё быстрее, буквально на пределе своих возможностей. Дыхание сбилось, лёгкие пекло, а волосы липли к влажному от пота лицу, но ведьма продолжала бежать пока не заметила кровавый след на траве.

– Люцифер! Люцифер, где ты? – в ответ тишина, только в ближайших кустах зашуршала листва. Элизабет ринулась к ним, раздвинула ветки и увидела его. Темно-серый орёл лежал в лужице собственной крови, из крыла торчала стрела, – Люцефер, господи, да как же так? Не шевелись, я выну стрелу.

Меж тем лай собак приближался, а вместе с ним и голоса негодяев, что сотворили это с Люцифером. Час расплаты близился, ярость горячим комом осела в груди, но сначала нужно избавится от стрелы. Элизабет аккуратно приподняла крыло и резким рывком вынула ее из него, в огромном, жёлтом глазу собралась слеза.

– Прости, но это необходимо было сделать, – Люцифер лишь моргнул, и прозрачная бусина скользнула по перьям и опала на землю, – Сиди тут и не в коем случае не выходи, а я разберусь с этими негодяями.

Элизабет выпрямилась и вышла на середину небольшого пяточка, окружённого деревьями, в глазах пылал яростный пожар. Она ждала. Лай становился громче с каждой секундой, в сопровождении стремительно приближающегося шороха травы. и В поле зрения сначала возникла одна борзая, затем еще несколько гончих. Они встали полукругом роняя слюни с оскаленных пастей и устрашающе рыча, но не предпринимая никаких действий. Чувствовали в противнике силу, с которой им было не справится. Элизабет уже собиралась прогнать их магией как между ними встал Ворон, с треском проломившийся сквозь густой кустарник. Он встал на дыбы с громким ржанием и всем своим весом опустил копыто на голову ближайшей собаке, та пронзительно заскулила и тут же замолчала навсегда рухнув замертво. Остальные попятились от жеребца, заливаясь лаем. И пусть Элизабет не была в опасности, но этот поступок приятно согрел душу. Ворон вступился за нее, и в этом жесте было так много.

– Да что у вас там? С несчастным орлом справится не можете? – послышался чей-то голос совсем неподалеку.

Нарастающий топот стих и послышались хруст веток и голоса. Элизабет приготовилась встречать гостей.

– Эти собаки совсем бесполезны, – сказал один.

– Ага, небось белку загнали на дерево и дерут глотки. Простите, ваше величество, если прикажете, то по возвращению в замок вздернем этих тварей на перекладине сарая, – сказал другой.

После «ваше величество» в мозгу Элизабет что-то шевельнулось, но паника началась после того, как Ричард вышел к ней на пролесок, в сопровождении двух слуг и Графа Моро.

– Не надо никого вздергивать. Сейчас посмотрим, что они тут… Катерина!? – воскликнул Ричард, увидев супругу, – Что ты тут? Да угомоните вы их! – Слуги растерянно поклонились Элизабет, накинули поводки и оттащили не смолкающих собак, – Что ты тут делаешь? И что с тобой случилось, ты ранена?

Элизабет в не меньшей растерянности оглядела себя: открытые участки рук усыпаны мелкими царапинами, на левой глубокий порез, видимо от острой, сухой ветки; в правой по-прежнему окровавленная, грязная стрела.

– Я гуляла в лесу верхом, – севшим голосом, будто спросонья, ответила ведьма.

– А что с твоими руками? – Ричард приблизился, осматривая глубокую царапину.

– Мда, и откуда, позвольте спросить у вас эта стрела? – вставил слово Моро.

Времени на раздумья не было Ричард и граф ждали ответов и потому, Элизабет решив, что лучшая защита — это нападение, набрала полную грудь воздуха и возмущённо завопила:

– Я вам скажу откуда она у меня – эта самая стрела, – она наглядно потрясла ей, – едва не пронзила меня, когда я собирала цветы на лугу.

– Великий грифон, не может быть! – испуганно воскликнул Ричард.

– Именно, благо она вскользь зацепила меня, а что было бы пролети она пятью дюймами правее? – Элизабет возмущённо посмотрела на графа, будто только он виноват в этом надуманном инциденте. Самодовольная ухмылка с лица Моро пропала бесследно, – Затем я побежала в ту сторону, откуда она прилетела, чтобы посмотреть в глаза тем, кто это сделал, и тут на меня напали ваши собаки. Хорошо хоть Ворон меня защитил, – она указала на мертвую борзую взглядом.

– Любовь моя, тебе нужно срочно возвращаться в замок, где господин Виспин сможет осмотреть и обработать раны.

– Не волнуйся, это всего лишь царапина. Я в состоянии сама вернуться в замок. Для охоты вы же не обрабатываете стрелы ядом?

– Нет, что ты, это только для стражников, так что не беспокойся. Ты уверенна что сможешь ехать верхом? – не унимался Ричард.

– Уверенна, все в порядке, больше испугалась. Ступайте к лошадям, я за вами.

– О чем ты? Пойдем с нами, я позову слуг, они помогут выбраться из этих зарослей Ворону, и мы отправимся вместе.

– Нет, – излишне резко возразила Элизабет. Ричард и Моро посмотрели на нее с искренним непониманием, – Ты забыл, что Ворон никого не слушается кроме меня? – конь в подтверждение ее слов продолжительно фыркнул и заржал.

– Ну хорошо, – Ричард пожал плечами и вместе с графом покинул пролесок.

Как только они скрылись из виду, Элизабет облегчённо выдохнула и подбежала кустам, в которых прятался раненый Люцифер. Благо удалось заговорить зубы королю и графу, что они и не вспомнили о подстреленном орле.

– Ты как? – шёпотом спросила ведьма, раздвинув ветки.

– Жить буду, – ответил Люцифер, поджимая раненое крыло.

– Можешь обратиться мышонком?

– Попытаюсь, – ответил оборотень и стал изменяться. Трансформация выглядела не так грациозно и протекала не так быстро, как обычно, но по итогу на земле вместо орла оказался маленький, темно-серый мышонок, с желтыми глазами бусинами и с перебитой, передней лапкой. Элизабет усадила его в мешочек с сон-травой, и он моментально уснул. Затем она сняла перчатки и, бросив их на землю, направилась к тому месту, где ожидал ее Ричард, граф и слуги с загонщиками, чьи ряды сегодня потеряли одну борзую.

Глава 5. Кровавый ритуал.

Всю дорогу Моро молчал, прибывая на грани своего внутреннего мира и реальности. Элизабет была не против, ведь почти каждый раз, когда граф открывал рот ей хотелось задушить его. Ричард, напротив, без умолку твердил, что ей нужно быть осторожнее на своих прогулках и стоит все же брать с собой солдат, ведь этот случай первый, но не обязательно последний, а есть ещё разбойники и разные опасные существа и животные. Элизабет, как самая обыкновенная представительница женского пола, его не слушала. Нет, не подумайте, ей была приятна его забота, но, во-первых, она прекрасно могла постоять за себя, а во-вторых, спящий в мешочке с сон травой, раненый Люцифер беспокоил сейчас куда больше.

По приезду в конюшню она первым делом занялась оборотнем: хорошенько отмыла его от сока сон травы и помогла залечить рану. Конечно, полностью излечить его не удалось, не было у Элизабет необходимой практики, но рана перестала кровоточить и покрылась бордовой коркой, а дальше дело времени. Свои царапины она залечивать не стала, доктор Кениг осмотрел их, обработал мазью и перевязал.

В эту же ночь попробовать провернуть ритуал не было возможности, полная луна вынудила Элизабет ночевать в башне. Трансформация повторилась не менее болезненно чем в прошлый раз и снова появился горький, мерзкий привкус оборотного зелья. Король отреагировал спокойно на этот раз, а вот граф заинтересовался данным побочным эффектом лечения.

На следующую ночь Элизабет дождалась Ричарда и после страстных занятий любовью, они делали это теперь регулярно и совесть почти перестала ее мучить, подложила ему сон траву на подушку и отправилась в крыло для прислуги. Батор должен был сделать тоже самое с Мари. В первый раз ночная вылазка пугала каждой дрогнувшей тенью, шорохом и скрипом. В каждом темном углу мерещился Моро с ехидной улыбкой и сверкающим взглядом. Страх был безгранично велик, хотя Элизабет понимала, что скорее всего граф мирно спит в своей постели.

– Все прошло гладко? – шепотом спросил Батор.

– Да, как вы и говорили, в назначенное время стража сменяется в восточном коридоре, кажется мне удалось пройти не замеченной.

Батор удовлетворённо кивнул и они приблизились к мирно спящей Мари. Элизабет высветила керосиновой лампой ее лицо и увидела жёлтый стебель на подушке прямо под носом.

– Я сделал как вы велели, – в подтверждение сообщил Батор.

– Да, я вижу. Вы добыли нож, которым она порезалась? – Мужчина молча протянул маленький нож для чистки овощей, – Отлично.

Элизабет поставила лампу у кровати, аккуратно свесила руку Мари и сняла повязку, ее взору открылся длинный порез. Края раны подсохли, кровь свернулась, поэтому взяв нож, Элизабет осторожно прочертила полосу заново, освежая ее. Руки сильно дрожали, она волновалась, необходимо было точно повторить порез, сделанный на кухне, чтобы Мари ничего не заподозрила. В этот раз все получилось. Кровь выступила на коже и тогда ведьма быстро поднесла амулет к руке Мари. Несколько алых бусин упало на диск медальона. Батор за спиной буквально перестал дышать, но ничего не происходило. Они переглянулись, в глазах Элизабет читалась растерянность.

– Не выходит? Ритуал не работает? – шепотом спросил мужчина.

– Я не знаю, – в тон ему ответила ведьма, – В книге нет описания процесса, только сам ритуал. Может быть нужно чуть больше времени или крови?

Она немного сжала предплечье Мари, подставляя амулет, дрожь в руках усилилась, на лбу выступили капли пота. Кровь обильнее окропила медальон и тут один из камней ожил синим светом.

– Вот оно! – радостно возвестила Элизабет.

В ее руке загорелся ещё один камень – зелёный, а затем красный и прозрачный. Глаза демонов проснулись. Из глубины сфер выплывали узкие, кошачьи зрачки. Батор попятился с ужасом наблюдая за этой дьявольской картиной. Зрачки в камнях зловеще плавали, осматривая комнату, красный остановился, уставившись на Батора и на мгновение расширился, будто что-то задумал. Рыцарь вдруг почувствовал себя совсем не уютно, возникло непреодолимое желание остановить этот ужас, но он старался держать себя в руках, не предпринимая таковых попыток. Бег зрачков в светящихся сферах глаз прекратился, и они застыли, определив жертву. Кровь на медальоне стала пузыриться с тихим шипением, превращаясь в коричневатую корку. Из длинноватого пореза Мари потянулась голубоватая дымка прямо к амулету. Настигая увесистый диск, дымка, прекращала свой путь и исчезала, впитываясь в черноватое серебро.

– Она точно не пробудится? Эта ваша трава, она сработает? – посматривая на вздрагивающий веки Мари, спросил Батор.

– Если верить легенде, под воздействием сон травы лишили глаз великих демонов стихий. Думаю, на этот счёт не стоит волноваться.

– А это, часом, не те самые глаза? – он указал на медальон.

– Именно они, опять же, если верить легенде, – буднично возвестила Элизабет.

– Да как тут не поверить? – почти дрожащим голосом спросил Батор. Если бы не темнота, Элизабет могла бы лицезреть как сильно позеленело его лицо, – Один из них смотрел прямо на меня будто живой.

– Их могли назвать глазами как раз из-за этого свойства, а может это действительно глаза, я точно не знаю. Давние события обильно обрастают ложью и выдумкой, так что, не могу быть уверенна в происхождении амулета наверняка.

– А я могу сказать наверняка, что мне не по себе от этой штуковины. Она источает зло, я ощущаю его своей кожей, каждым дюймом тела.

– Только не надо паники, держите себя в руках, скоро все закончится.

И действительно, через несколько минут камни погасли и, так пугающие Батора зловещие зрачки исчезли, будто их там никогда и не было. Элизабет протёрла руку Мари платком и вернула на место повязку. Затем сняла кровавую корку с амулета и бросила в камин.

– Как только я уйду, можете убирать сон траву. Надёжно спрячьте ее вместе с ножом и окровавленным платком, – Батор кивнул и Элизабет отправилась в свою комнату обходя стражников закоулками замка.

Это была лишь первая бессонная ночь из предстоящих тридцати, но они не унывали. План Элизабет, придуманный столь внезапно, после укола о шип розы, работал и переживать было не о чем. По крайней мере они так считали. Мари даже не подозревала, что ночь за ночью ее понемногу лишали сил супруг и ведьма, которую она обычно называла «ваше величество». Только сетовала на то, что порез никак не хочет заживать. Батор пытался успокоить ее. Говорил, что она во сне бередит рану ерзая в постели, но оправдание не сработало. Она сильно боялась инфекции и только обратившись к господину Виспину отбросила эту навязчивую мысль. Лекарь осмотрел рану на предмет воспаления и выдвинул предположение, удивительным образом совпадающее со словами супруга.

Так минула неделя. Прошло целых семь ночей безукоризненно совершенных ритуалов, пока не настала восьмая. Батор с Элизабет уже настолько уверились в успехе, что потеряли бдительность. Ритуал превратился в рутину, а все совершаемые действия обрели механический характер, но тут произошло кое-что непредвиденное. Рука Элизабет дрогнула и лезвие ножа отчертило небольшое ответвление от уже привычного пореза.

– Черт, – ругнулась ведьма.

– Что там? – Батор склонился чтобы рассмотреть причину ругани.

Уже после они долго гадали связан ли этот порез с дальнейшими событиями, или сущность Мари просто наконец догадалась, что ее решили уничтожить, но случилось следующее. Рука Мари взметнулась вверх и со всей силы приложила склонившегося Батора по лицу. Мужчина резко выпрямился, потерял равновесие, и опрокинулся на спину. Удар был такой силы, что Элизабет отчетливо услышала хруст носа, который прозвучал в ночной тиши словно раскат грома. Ведьма вскочила на ноги пристально следя за Мари, та не открывала глаз, не поднималась с постели, хотя рука ее тянулась к Элизабет бессильно хватая воздух и шаря в пустоте.

Батор поднялся на ноги, схватившись за свернутый в сторону нос и подошёл ближе к кровати, но держась на безопасном расстоянии от живущей своей жизнью, жаждущей крови, руки Мари.

– Что происходит? – голос мужчины приобрел легкую гнусавость.

– Эта тварь не хочет подыхать, вот что случилось. Но мы её достаточно истощили, чтобы у нее хватило сил завладеть всем телом.

– Сама ты тварь! – прорезал тишину скрипучий, не человеческий голос. Батор аж вздрогнул от неожиданности, – Оставьте меня в покое, я не сделала ничего плохого.

– Ты прокляла королеву и по твоей вине она умерла.

– Не лги мне, грязная сука! Ее убил простолюдин в твоей хижине, я была в твоей голове, видела это сама. Так что, не смей мне лгать!

– Она разбудит всех своими воплями, нужно что-то с этим сделать, – заволновался Батор.

– Если ты не будешь говорить тише – я придушу тебя подушкой, как ты поступала с теми младенцами.

– Тогда умрет и Мари, ты лжешь! Он не позволит тебе этого сделать!

– Серьезно, ты так считаешь? – спокойна спросила Элизабет бросив беглый взгляд на растерянного мужчину, – Если нас застукают за этим делом из-за твоих воплей, то казнят обоих. А прежде, чем казнят, подвесят за ноги вниз головой и будут пытать до тех пор, пока все не расскажем. Тут вскроется и твоя роль в смерти королевы, так что на эшафот отправимся втроём. Так вот спроси себя, что нам терять в такой ситуации? Я лучше прежде всего прикончу тебя и попытаюсь скрыться раньше, чем стража получит приказ меня схватить.

– Красиво говоришь, ведьма. Хорошо, твоя правда, – сказано уже почти шёпотом, – Хочешь поговорить, давай, – рука обмякла и плавно опустилась на кровать, – Зачем ты хочешь меня уничтожить? Я прекратила посылать в тебя проклятия и большее не пытаюсь убить руками этого слабохарактерного муженька, что тебе ещё нужно?

– Закрой свою пасть! – обиженно прошипел Батор, – Я просто люблю свою жену, это не слабость.

– Тише-тише, Батор, не стоит так реагировать на ее слова, она загнанная в угол крыса – будет кусать и изворачиваться изо всех сил, – сказала Элизабет успокаивающе похлопывая мужчину по плечу, – Все так, но ты убила королеву…

– Королева обрела смерть от топора, – ядовито выплевывая слова перебила тварь.

– Но оказалась она в моей хижине по твоей вине, а если бы мы ничего не попытались сделать, она бы умерла мучительной смертью от твоего проклятия.

– Конечно, – протяжно, почти на распев, ответили губы по прежнему спящей Мари, – она бы умерла от проклятия, а ты не заняла ее место, не так ли, ваше величество грязная, помойная ведьма.

– Мне не нужен трон, бог тому свидетель, – Элизабет ощутила мнимое чувство вины, но попыталась не поддаться ему. Именно этого и добивается монстр, хочет сломить дух.

– Не нужен трон, как же?! Расскажешь ещё сказочки, мамочка?

– Все! Мне надоело это слушать, – Элизабет попыталась подойти, но рука, до этого времени спокойно лежавшая на кровати, мгновенно взметнулась к ней пытаясь ухватить за платье.

– Давай! Подходи! Я с удовольствием сверну тебе шею, гребанная ведьма! – заверещал монстр во весь голос.

– Держите ее, – бросила Элизабет.

Батор зашёл с боку и навалился на руку всем весом. Только сейчас он заметил длинные, острые когти, явно принадлежавшие не Мари. Элизабет схватила повязку, которой был обмотан порез, и не без удовольствия затолкала в рот Мари, заглушая крики. Но из коридора уже начали доноситься скрипы дверей и заспанные голоса – монстру все же удалось разбудить слуг. Элизабет и Батор на время притихли, сдерживая изо всех сил неугомонную, когтистую лапу и через время все утихло.

– Давайте, нужно закончить начатое, – шепнула Элизабет, как только последняя дверь в коридоре захлопнулась.

Батор отвел дергающуюся руку Мари в сторону, и ведьма продолжила освежать порез.

– Держите крепче, иначе я ей тут все изрежу.

– Я пытаюсь… пытаюсь… но она очень сильная.

Каким-то чудом она все же закончила с порезом, но под конец сильно заглубила лезвие ножа. Кровь тонким ручейком устремилась вниз по руке. Элизабет успела подставить амулет и от обилия крови он моментально ожил. Тонкая ниточка дымки протянулась к медальону, и рука постепенно прекратила сопротивления, а затем и вовсе бессильно повисла.

На этот раз все было кончено, но события этой ночи повлекли за собой целую цепочку. Мари, много дней к ряду не знала покоя из-за возникших неоткуда, новых порезов. Ее переживания приобрели более серьезный и глубинный характер. Батор мог лишь пожимать плечами на это и виновато отводить глаза. Кстати, сломанный нос Элизабет вправила и подлечила, на сколько могла это сделать, но припухлость не сходила ещё несколько дней, а с ней и вопросы окружающих. Мужчина отвечал всем улыбаясь, что во сне упал с кровати, но слуги все равно шептались, сопоставляя ночные крики и его травму.

Время шло, ритуал продолжался с необходимой регулярностью. Без происшествий минуло ещё почти две недели. Монстр Мари иногда заговаривал с ними, но сил сопротивляться больше не было – он умирал. Да что там, у него не хватало сил даже на крик, лишь на монотонные еле слышные мольбы о пощаде. Элизабет учла опыт прошлого инцидента и все же сильно не расслаблялась. Была вероятность, что чудовище внутри Мари просто выжидает подходящего момента для нападения, но с каждой последующей ночью эта вероятность потихоньку сходила на нет. И пусть того, к чему она была готова не случилось, произошло нечто иное, что сумело застать их с Батором врасплох.

На двадцатую ночь они как обычно сняли повязку с руки крепко спящей Мари. Элизабет приготовила уже нож чтобы освежить измученный порез, когда заметила краем глаза движение в темноте и обернулась, осматривая комнату.

– Что-то не так? – поинтересовался Батор. Ему хотелось как можно скорее покончить с этим и лечь спать.

– Вы ничего не видели? Что-то двигалось в комнате?

Теперь уже насторожился и Батор, внимательно оглядел комнату и увидел, как на тусклый свет лампы, из темноты, выбежал Люцифер, прихрамывая на правую лапку.

– Люцифер!? Что ты тут делаешь? – прошептала удивлённая Элизабет.

– Я пришел предупредить, что сюда направляется Моро.

– Что!? Зачем!? – воскликнула ведьма чуть громче чем хотела.

– Я не знаю зачем, но сомневаюсь, что он собрался пожелать вам доброй ночи.

– Ты уверен? Может ему просто не спится, и он решил прогуляться по замку?

– Уверен. Я следил за ним все это время вопреки твоим словам. Он совсем близко, нужно что-то делать.

– Что стряслось? – спросил Батор, понимающий только половину диалога.

В этот момент, ещё до того, как Элизабет успела растолковать слова Люцифера, в дверь тихонько постучали. Батор испуганно посмотрел на ведьму, она на него.

– Это Моро, – сказала она еле слышно.

– Что ему нужно? – в тон ей ответил Батор.

– Не знаю, но ничего хорошего нам это не сулит.

В дверь снова постучали, по-прежнему тихо, но уже настойчивее.

– Откройте ему. Притворитесь заспанным и попытайтесь спровадить, иначе он не уйдет, – сказала Элизабет гася лампу.

– И что я ему скажу?

– Спросите что ему нужно. Что еще говорят в подобных ситуациях? – взяла лампу с пола и направилась в дальний угол, Люцифер проследовал за ней.

В дверь снова постучали, и из коридора донёсся любезный голос графа:

– Сэр Батор, откройте. Вас беспокоит Себастьян Моро.

Батор подобрался, набрал в грудь воздух и направился к двери. Ухватившись за ручку, постоял несколько секунд собираясь с силами, отодвинул засов и немного приоткрыл дверь.

– Граф!? Что привело вас ко мне в столь поздний час? – щурясь от света коридорных факелов спросил он.

– Я вас разбудил? – безо всяких церемоний спросил Моро, пристально рассматривая через узкую щель лицо Батора.

– Разумеется, сейчас глубокая ночь. Чем, по-вашему, занимаются люди ночью? У вас что-то срочное?

– Обычно спят, но вы видимо не тот случай, ведь так? Хм, срочное? Пожалуй да. Я бы хотел заявить об измене трону и королю, в частности.

– Да, и кто же изменник?

– Вы, конечно, – равнодушно ответил граф, – Вы и некая особа по имени Элизабет.

– Что вы себе позволяете? – наигранная сонливость в миг слетела с Батора, – Вы вломились ко мне ночью, чтобы бросать беспочвенные обвинения? – он попытался закрыть дверь прямо перед носом у граф, но тот быстро просунул в щель трость не позволяя этого сделать.

– Не совсем так, я вломился к вам ночью, чтобы схватить с поличным за вашими грязными делишками, – тон Моро продолжал быть спокойным и твердым.

– С меня хватит, граф, ещё одно слово и я…

– За себя не ручаетесь? Ну разумеется. Хорошо, тогда просто ответьте мне на один вопрос. Если я вас разбудил, почему вы не в исподнем? Может вы предпочитаете спать одетым? – Батор впал в ступор и просто не нашелся с ответом, – Да-да, я так и думал.

Граф положил ладонь на дверь и толкнул ее, казалось, не прилагая особых усилий, однако дверь распахнулась, а Батор отлетел к камину будто был не взрослым мужчиной, а крошечным котенком. Затем Моро спокойно вошёл и аккуратно затворил за собой дверь.

По худощавому телосложению Моро не скажешь, что он мог обладать такой незаурядной силой, даром что ведьмак. Батор поднялся на ноги, злобно уставился на графа и выжидающе замер.

– Ваше величество, – Моро поклонился в темноту, – Не стоит прятать от меня свой чудный лик, я не кусаюсь, – ласково пропел он и нащупав кресло сел, изящно опершись на трость.

Элизабет вышла из угла, за ней появился и силуэт кота.

– Граф, – холодно бросила она.

– И любимец тут, какое изумительное совпадение. Кто бы мог подумать, что все так обернется? – игриво поинтересовался Моро.

– Вам тут не рады, – бросил Батор, а сам судорожно пытался вспомнить, где повесил ножны. Он уже понял, что с голыми руками на Моро лучше не лезть.

– Разумеется, ещё ни один заговорщик не был рад тому, кто раскрыл его заговор.

– Что вы говорите? Кто из здесь присутствующих, по-вашему, является заговорщиком?

– Вы оба. Сэр Батор – правая рука короля, и вы Элизабет.

– Вы меня с кем-то путаете, я королева…

– Шутки в сторону! – гаркнул граф, – Мне надоело слушать ложь! Я долго ждал момента, когда смогу прижать вас к стенке, сомневался и искал во всем этом хоть какой-нибудь смысл, но теперь я готов.

– Давайте успокоимся, граф, пока мы не наделали глупостей, – сказала Элизабет понемногу продвигаясь вперёд.

– Не шагу больше! – Моро вскинул трость и нацелил нее.

В этот момент Батор ринулся вперёд, решив, что лучшего момента не будет. План был глуп и наивен, но других в подобных ситуациях и быть не может. Обезоружить и обездвижить графа, а после уже решать что делать дальше.

Моро, даже не посмотрев в его сторону щёлкнул пальцами и ковер скользнул у рыцаря из-под ног. Батор нелепо повалился на спину, и ковер, будто живой, скрутился в рулон сковывая мужчину по рукам и ногам.

– Видимо так вам будет удобнее вести беседу, – отпустил колкость граф.

– Не думал, что мы ведём беседу. Мне показалось, что я слушаю бредни столетнего ведьмака, который разоблачил не существующий заговор.

– Полно, сэр, имейте честь. Достаточно этих глупостей. Все в этой комнате знают, что мои подозрения основаны не на пустом месте. По началу я думал, что вы любовники – чрезмерно много времени вы проводите вдвоем, но затем появились эти регулярные ночные вылазки, и я подумал: «ну не при жене же?». Это насколько нужно быть бессовестным, чтобы усыплять бедолагу сон травой и заниматься развратом прямо у нее под боком, – он не мог видеть выражение лица Элизабет, но знал о чем она сейчас думает, понимал какой вопрос вертится в ее голове, – Да, я видел мешочек у вас на поясе в тот день, в лесу. Из него торчали несколько ярко-желтых стебельков. Я не знал для чего они вам, но понимал, что все это не спроста. Хотя давайте я расскажу все по порядку, присаживайтесь, в ногах правды нет, – он указал на кровать и Элизабет покорно села. Ей было интересно на чем она прокололась, да и было время подумать, что с этим можно сделать, – И зажгите вы уже лампу, хочу лицезреть лица своих собеседников, – Элизабет щёлкнула пальцами и лампа в ее руках вспыхнула освещая комнату. Затем опустила ее на пол, у ног, – Прекрасный дар, очень полезный. Так на чем мы остановились? Ах да, все по порядку. Только не перебивайте, прошу, больше никаких ерзаний я не потерплю. Я победил и это факт, примите достойно свое поражение. Сначала говорю я, а после вы восполните все пробелы в моей истории.

«Самовлюблённый мерзавец хочет потешить свое эго, вот для чего он затеял это все», – с призрение подумала Элизабет.

– Все началось на том празднике, в честь исцеления. Носить этот амулет было большой ошибкой, но даже не это меня насторожило. Исцелить проклятие возможно, но его последствия не проходят в один миг. Чудеса происходят только в сказках и слащавых, женских романах. А вы выглядели абсолютно здоровой. Никаких следов болезни, хотя слуги, да и сам король, говорили, что королева была при смерти. Я решил копнуть глубже и разузнать секрет волшебного исцеления напрямую у ведьмы, но она так стремительно покинула праздник, что я не успел и словом обмолвиться. Теперь я понимаю причину спешки – полная луна, но к этому мы ещё вернёмся, – Элизабет сглотнула ком, прочно засевший в горле. Все что говорил Моро било точно в цель. Он буквально воплощал в жизнь ее самый страшный кошмар, – Чутье подсказывало, что дело тут не чисто и я предложил свои услуги Ричарду. Ну разве мне тяжело попутно остановится у маленькой, одинокой хижины ради короля и собственного любопытства? Разумеется нет. Так я и поступил, о чем успешно и сообщил вам, опустив некоторые детали. Ваша реакция была восхитительна, выше всяких похвал, но скрыть удивление и злость все же не удалось. Я был на холме, как вы понимаете, но ничего не обнаружил, поэтому отправился в ближайшую таверну города Тильмо. Десять золотых и хорошая затрещина делает людей крайне общительными и доброжелательными. Мне поведали про исчезновение хижины и ведьмы, про старуху которую все считали вашей бабушкой и собственно самой ведьмой, про вашего любимца, который магическим образом меняет облик по своему желанию и прелестной внучке, регулярно посещающей ближайший базар. Как он кстати, вы его вылечили? – Моро кивнул в сторону Люцифера, смиренно сидящего у ног ведьмы.

– Да, – растерянно ответила Элизабет. Ее попросту шокировали познания графа.

– Надеюсь ты не помышляешь превратиться в медведя или волка, чтобы напасть на меня? Учти, мой лохматый дружок, это будет не простительная ошибка, – Люцифер жалобно мяукнул в ответ.

– Нет, не собирается, – перевела Элизабет.

– Разумно. Каюсь, когда мы с Ричардом обнаружили вас на месте падения птицы, я не сразу догадался и вам удалось на какое-то время меня одурачить. Вы так натурально играли свою роль, что на мгновение мне даже стало стыдно, хотя я призираю это чувство, считаю что оно для неудачников и слабаков. Но потом я хорошо все обдумал и картина стала складываться. Вы собирали сон траву, а перевёртыш вам помогал. Быть может найти ее в лесу или следил, чтобы кто-нибудь не застал вас за этим делом.

– И то, и другое, – озлобленно буркнула Элизабет.

– Вот видите, меня не проведешь. Впрочем, вернёмся в таверну. Самая важная информация, которую я там получил, была о призрачной хижине, которую видел какой-то простолюдин во время дождя. И описание внучки ведьмы, которая никогда не расставалась со своим медальоном. Я решил проверить слова торговца и чтобы вы думали? – граф картинно всплеснул руками и посмотрел сначала на Батора, потом на Элизабет, будто ожидая ответа от них, – Хижина осталась на том же самом месте, только скрытая печатью крови. Внутри я кроме иллюзии старушки никого не обнаружил, и тогда всерьез задумался о причинах этого всего. После излечения королевы, которое должно было озолотить сельскую ведунью-отшельницу, она попросту пропадает, отдав прежде свой драгоценный артефакт. В тот момент у меня только зрели ответы и вы, моя дорогая, помогли им сформироваться до конца. Вместо того, чтобы сидеть в замке и изображать королеву, вы отправляетесь к ведьме, ещё и фактически предупредили меня об этом. Тогда я отправился к заветному холму раньше и спрятавшись в лесу, прождал вас несколько часов к ряду. В какой-то момент я подумал, что вы уже не объявитесь, но вы не захотели меня разочаровывать. И вот когда я увидел как вы, безо всякого труда, входите в дом на холме вместе с незабвенным Батором и орлом, который виртуозно превратился в кота, тогда я прозрел. Хотя, мне до сих пор не ясны некоторые моменты, да и моя теория о вашей любовной связи оказалась пустышкой, но об этом позже. Главное, что я убедился в том, что вы ведьма. Этот факт подтвердила ночь в башне, якобы побочные действия от зелья. Я показался в своих бумагах и обнаружил, что только у одного зелья могут быть подобные, побочные действия завязанные на лунный цикл. Вы озвучите у какого? Доставьте мне удовольствие, для меня это будет честью.

– У оборотного, – мрачно произнесла Элизабет снедаемая злостью.

– Верно, моя дорогая, именно у него. И вот мы добрались до ночных прогулок. Честно признаться, я догадался, что что-то происходит, только после изнурительных, ежедневных жалоб прекрасной Мари, – в глазах Моро промелькнула искра благоговения и даже тепла, когда он заговорил о супруге Батора. Элизабет не поверила сама себе когда подметила этот нюанс, – Рана изо дня в день выглядела так, будто появилась только вчера, и это почти три недели спустя. По началу я решил, что все дело в плохой свёртываемости крови, но когда у Мари появились новые порезы, – граф задумчиво покивал головой, как бы соглашаясь со своими собственными мыслями, – тогда я понял, что кто-то со стороны принимает в этом участие, а дальше дело техники. Несколько бессонных ночей я просто наблюдал за покоями Мари и ее непутёвого мужа.

– Да пошёл ты, граф! Я люблю свою жену и только из-за этого пошел на это все. Ты ни черта не знаешь обо мне, – прошипел Батор, безуспешно пытаясь освободиться.

– Хорошо, что вы вмешались именно сейчас, пришло время отвечать на мои вопросы, только предупреждаю – ложь, я чувствую за версту. Даже не пытайтесь меня обмануть. Зачем вы резали руку Мари? Это какой-то магический ритуал?

– Да, – ответила Элизабет удивляясь, что первый вопрос был не про королеву, – ритуал лишения магической силы.

– Я же просил вас не лгать, у Мари нет никакой магической силы, – раздраженность проступила в голосе.

– У вас, Моро, плохо не только с определением лжи, но и с магическим нюхом. У Мари есть сила, просто никто не обучил ей пользоваться, из-за чего собственно, мы с вами сейчас и находимся в этой комнате.

– Что это все значит? – на лице Моро возникло раздражение, но чувствовался и здоровый интерес.

– Если вы дадите мне возможность рассказать все с самого начала, все встанет на свои места и вы поймёте, что мы не совершили ничего дурного.

– Ну разумеется, – Моро ухмыльнулся, – На самом деле все во благо, знакомая песня, но я готов вас выслушать. Говорите, но повторяюсь, не вздумайте юлить.

Элизабет с сомнением посмотрела на лицо Батора, выглядывающее из края трубочки ковра. Подумала, что терять больше нечего, а значит и утаивать что-либо не имеет смысла. Граф прижал их обоих к стенке, как бы ей не хотелось верить в обратное. Она рассказала все, начиная с приезда королевы в хижину и заканчивая ее смертью от рук мстительного крестьянина. Моро слушал внимательно, не перебивал. Иной раз его брови взлетали вверх от удивления, но в основном каменное лицо не выказывало никаких эмоций.

– Вот как, – произнес граф дослушав историю до конца, – Очень складно все выходит. Ваш рассказ заполняет все пробелы и отвечает на все мои вопросы, но это ничего не значит.

– Вы с ума сошли? Считаете, что она все это придумала прямо сейчас? – возмутился Батор.

– Нет, не думаю. Такую историю быстро не придумаешь, но есть ли у вас хоть какое-то подтверждение слов?

Элизабет задумалась. Доказательства были, только предоставить их ежесекундно не представлялось возможным.

– Есть, но устроят ли они вас, если вы нам не верите?

– Это, милочка, решать не вам, – холодно ответил Моро.

– Хорошо, тело убийцы все ещё там, на холме. Вы можете это проверить.

– Нет, это не подходит. Вдруг вы решите избавится от меня и закопать там же. Ваш амулет достаточно могуществен, чтобы расправится со мной.

– Хорошо. Тогда возьмите волос Мари и сами проверьте. Ее монстр все ещё там, слабый и немощный, но по-прежнему живой.

– Хорошо, я согласен. Но если вы вздумает сбежать не дождавшись утра – я объявлю вас изменниками трона, и поверьте, не найдется в мире места где вам удастся скрыться от правосудия.

– Мы не сбежим. Только позвольте сейчас совершить ритуал, его ни в коем случае нельзя прерывать иначе все усилия будут напрасны.

– Пожалуйста, – граф взмахнул рукой и ковер, удерживающий Батора, расправился и улёгся на под, – но я хочу видеть то, что вы будете делать с Мари.

Элизабет пожала плечами, как бы говоря – «дело ваше», помогла Батору подняться и они продолжили то, от чего их отвлёк граф. Когда амулет вспыхнул и беспокойные глаза демонов пробудились, а из раны потянулась голубая дымка, Моро не удержался и, покинув кресло, подошёл ближе. Процесс высасывания силы буквально заворожил его. В этот момент Элизабет подумала, что если монстр Мари уже мертв, то они с Батором тоже обречены.

Ритуал был завершён, они вернули на руку повязку. И попрощавшись побрели в свои кровати. Граф взял волосы Мари, и перед уходом сказал:

– Утром все будет решено, а пока не совершайте глупостей.

Элизабет и не думала совершать никаких глупостей. Она так устала за эту бесконечно долгую ночь, что даже страх казни сейчас казался мелочью против заветного желания забраться в постель и провалиться в забытье в объятиях Ричарда. Так она и поступила.

Глава 6. Итог

Проснулась Элизабет в предобеденное время, немного за полдень. Последние три недели она привыкла вставать поздно, из-за ночных прогулок к Мари, но этот раз был особенный. Разговор с графом затянулся почти до самого рассвета и, не смотря на дикую усталость, она ещё долго лежала в кровати не смыкая глаз и думала, смотря в темноту. В голове никак не могла уложится мысль, что Моро все же смог узнать её страшный секрет, не стоило недооценивать его любопытство и острый ум. Больше прочего поражало, что он дал ей шанс объясниться. Многие другие на его месте, в попытке выслужиться перед королем, не стали бы даже и слушать. Делать выводы, конечно, ещё слишком рано, мало ли что взбредёт ему в голову, но сам факт, что Элизабет лежит в постели королевских покоев, а не сидит в холодной, сырой камере под замком, или в темнице одной из башен, уже что-то значил. Элизабет повернулась на бок и всмотрелась в темный силуэт лица Ричарда. Он по-прежнему крепко спал несмотря на то, что Элизабет убрала с его подушки сон траву. Сейчас, его лицо было спокойным и умиротворённым, но что будет, если Моро расскажет ему правду, которую смог разузнать? Элизабет, задумалась о том, что ещё не видела Ричарда в гневе, хотя не особо и хотелось. Страшно было даже представлять как любящие глаза короля наполняются гневом и ненавистью. Она постаралась отогнать этот образ, но он преследовал ее и во снах всю оставшуюся ночь и часть дня. Сны были беспокойными, беспорядочными и вселяли чувство страха и тревоги.

Разумеется, Ричарда в постели уже не было. Служанки, несколько часов к ряду, ожидающие пробуждения королевы, помогли одеться, привели в порядок волосы и припудрили лицо. Элизабет подумала, что будет самой красивой казненной особой за все времена, если так случится.

Первым делом ей хотелось поговорить с Батором и выяснить все с Моро, но служанки сообщили, что ее уже ожидает король в обеденном зале.

Элизабет отпустила служанок, ей крайне не нравилось, когда они ходили за ней по пятам, и пошла на обед. У двери немного замялась, держась за золотистую, массивную, резную ручку. Сегодня можно было ожидать чего угодно, возможно Моро уже сделал выводы и поделился ими с Ричардом, и сейчас, когда она войдёт в зал ее будет ожидать стража, которая неумолимо и беспощадно бросит ее в самую холодную камеру подземной тюрьмы. Картина была столь яркая, что Элизабет вздрогнула, стоя посреди коридора и продолжая робко держать ручку, не осмеливаясь войти.

– День добрый, ваше величество, – раздалось совсем рядом и Элизабет едва совладала с собой чтобы не вскрикнуть. Она так сильно погрузилась в мысли о неминуемой казни, что даже не услышала гулкого эха шагов.

– Добрый, – растерянно ответила она оборачиваясь.

– С вами все в порядке? – спросил Моро. На мгновение Элизабет подумала, что он насмехается над ней, но интонация и лицо графа этого не подразумевали. – Может все же войдём? Король наверняка заждался, – Моро ухватился за ручку, распахнул двери и любезным жестом пригласил ее пройти в зал. Растерянность Элизабет достигла небывалых высот. На совсем краткий миг ей подумалось, что все произошедшее ночью лишь дурной сон и Моро не знает о их с Батором тайне. Как же ей хотелось, чтобы это было правдой.

Она вышла из ступора и на негнущийся ногах прошла внутрь. Вопреки безумным страхам никакой засады не было. Ричард как обычно восседал во главе стола попивая вино из золотого кубка, Вильям находился по правую руку и таскал виноградины с блюда с фруктами, а чуть поодаль, у входа для прислуги, стоял Батор. Лицо рыцаря было твердым и спокойным, хотя рука нервно сжимала рукоять меча до побелевших костяшек.

– Дорогая, ну сколько можно спать? Ты уже пропустила завтрак, и похоже намеревалась проспать обед?

– Ммм...Я.… – замялась Элизабет не зная, что ответить. Она достаточно прожила в замке, чтобы научиться ловко подбирать ответы на неудобные вопросы, но сегодня этот навык видимо дал сбой.

– Ваше величество, прошу прощение за вмешательство, – внезапно заговорил граф, от чего сердце у Элизабет упало в область живота. «Вот сейчас то все и случиться», – подумала она, обдумывая свои дальнейшие действия, – но хотел бы сказать в защиту королевы, что после известной всем нам болезни организму необходимо восполнить жизненные силы. Посему не судите строго, – граф договорил, отодвинул кресло по левую руку от короля, и почтительно пригласил Элизабет за стол. Она, натянув благодарную улыбку, села, размышляя, что все это может значить. Моро был столь обходителен и вежлив, что становилось неуютно.

Граф помог ей сесть и, только после этого, устроился неподалеку. Их взгляды встретились на доли мгновений и Элизабет не увидела в его глазах ни злобы, ни подлости, только задумчивую печаль. Ей хотелось поскорее разузнать, о чем думает Моро, и чем обусловлено его благоприятное расположение духа, но сейчас было необходимо отыгрывать роль, что она и сделала.

Обед прошел гладко. За едой и распитием вина Ричард с Моро обсуждали охоту, политику и строительство гильдии. За все время трапезы граф не бросил в сторону Элизабет ни одного косого взгляда, а вот она практически не сводила с него глаз. Поражалась тому, как ловко граф делает вид, что ничего не случилось.

Как только обед закончился Элизабет решила прогуляться по саду, а Моро, под предлогом сходить к месту строительства гильдии, составил ей компанию. Батор был вынужден остаться с Ричардом, ожидалась аудиенция, на которой должны были собраться богатейшие бароны королевства, главы различных гильдий и прочие желающие выклянчить больше денег для гильдии или сделать меньше налог на земли и скот. Элизабет пообещала присоединиться позже, а вот Вильям изъявил желание присутствовать. Маленький принц постепенно вникал в тонкости правления, так как знал, что никому иному как ему самому, предстоит стать королем после отца.

– Знаю, вам не терпится все разрешить со мной и поэтому, я решил составить вам компанию в данной прогулке, – заговорил Граф, когда они оказались на пустующей аллее сада.

– Разумеется, моя жизнь сейчас зависит от вас, как и жизнь Батора.

– Понимаю ваши переживания, и смею вас заверить, что секрет не дойдет до ушей короля, с моих уст точно.

– Вы были там? Были в голове Мари?

– Да, – тяжело вздохнув ответил граф, – и убедился, что все в точности так, как вы сказали. Монстр, порожденный бедной девочкой, слаб и немощен. Он взывал оставить его в покое, обещал больше никому не вредить, и без умолку твердил о ненарочном проклятии королевы – жалкое зрелище. Ради собственного спокойствия, я бы хотел увидеть останки убийцы королевы, о которых вы говорили.

– Это не станет проблемой. Мы отправимся на холм, когда скажите, – выразила готовность Элизабет. Ее внутренний пожар паники стал утихать, но все ещё было не ясно, что будет дальше, – Скажите, Моро, чего вы хотите? – Граф остановился, непонимающим взглядом одарил ведьму, – Вы не собираетесь рассказывать ничего Ричарду обо мне, как я понимаю, так чего же вы хотите? Чтобы я исчезла? Или может собираетесь шантажировать меня для получения собственной выгоды? – С каждым последующим вопросом, брови Моро поднимались все выше и выше, прочерчивая на лбу глубокие борозды морщин.

– Право, милочка, вы слишком плохого мнения обо мне, – наконец сказал он, снова начав неторопливо шагать вдоль аллеи, — Из всего перечисленного вами, в моих планах не было ничего. Чего же я хочу? Мира. Моя главная цель порядок, справедливость и процветание.

– Мир, это слишком размытое понятие.

– Я поясню. Не нужно быть ведьмаком или стратегом, чтобы заметить, как сильно королю необходима его супруга, а принцу матушка. Вы смогли в полной мере заменить королеву и, если вас не станет, семейной идиллии придет конец, а значит и душевному покою короля. Следовательно, в королевство придет упадок и хаос. Да, милочка, мир и порядок, это хрупкая материя, и они неразрывно связанны с личным счастьем короля. Несчастный король – горе для народа и государства. Это очень простое правило, которое стоит помнить. В истории масса примеров, когда личное горе королей приводило в упадок все в вокруг. Если все так, как вы сказали, то ничего не угрожает трону, так что, молчание не большая плата за мир и процветание любимого королевства.

– Так это всего лишь холодный расчет? – спросила Элизабет, но не ожидая ответа. Это было больше утверждение, вывод к которому она пришла.

– Именно, – честно подтвердил граф, – не стоит обольщаться. Когда ставки столь высоки, нет места личному. Я собираюсь пристально наблюдать за вами, ради собственного спокойствия и это все. Вы же, продолжайте играть свою роль. Радуйте Ричарда своим существованием и воспитывайте принца, большего от вас и не требуется.

– А как же Мари? Вы позволите завершить начатое?

– О бедняжка Мари, – почти театрально произнес Моро, – Да, думаю это было бы правильно. Делайте, что считаете нужным, ибо то, что я встретил в ее подсознание, явно заслуживает смерти.

Разговор был окончен. Он оставил странное послевкусие у Элизабет, но по крайней мере успокоил. Ее не ожидала темница, вопреки ее страхам и фантазиям, и это не могло не радовать. Правда Моро оставил ощущение недосказанности, будто он не был честен до конца, но это было совсем не важно. Секрет останется секретом, только теперь его будут хранить трое, и как покажут ближайшие события, это не так уж и плохо.

Ритуал продолжился. Несколько дней к ряду на нем присутствовал и Моро. Убедившись, что Мари не грозит опасность, он избавил их от своей компании.

Близились финальные ночи ритуала и тут возникла очередная загвоздка – полнолуние.

– Я!? – испуганно воскликнул Батор. – Я не смогу, нет, даже не просите. А если монстр воспользуется тем, что я один и снова начнет сопротивляться? Силы ему не занимать, я не справлюсь один.

– Вы прекрасно понимаете, что этого не случиться, – Элизабет чувствовала, как растет раздражение внутри. – Вам придется это сделать, так или иначе, но прерывать цикл ритуала нельзя ни в коем случае.

– Я понимаю, но ничем не могу помочь. Сделать так, чтобы Мари случайно поранилась – одно, а резать ее собственноручно… – Он замолчал ненадолго, зрачки нервно метались из стороны в сторону. – Да ещё и этот амулет, когда он просыпается меня прошибает страх. Прикасаться к чертовым ожившим глазам на блюдце я не намерен.

Раздражение Элизабет стремительно нарастало. Она пожертвовала своим секретом, чуть было не отправила себя на эшафот ради помощи человеку, который, собственно, и заварил всю эту кашу, а Батор ведёт себя как трусливый юнец, у которого ещё пух на щеках не вырос. Она уже собиралась одарить его крепким словом, чтобы встряхнуть, когда подал голос граф Моро, до этого времени, молча взирающий на алеющий закат через мутноватое окно малой библиотеки:

– Если вы позволите, я могу заменить вас на эту ночь, – сказал Моро не поворачиваясь.

Элизабет и Батор растерянно переглянулись. Лицо рыцаря расслабилось, в глазах забрезжила надежда на спасения от необходимости касаться «чертова блюдца с глазами».

Элизабет же напротив, напряглась и задумалась. Она не рассматривала кандидатуру Моро, не без причин, разумеется, коих было несколько: чрезмерный интерес к амулету, недоверие к графу и его любовь к дешёвым, но весьма изобретательным интригам.

– Я знаю о чем вы думаете, – Моро крутнулся на небольших каблуках, идеально отполированных туфель, и медленно зашагал к ним вдоль книжных полок, сложив за спиной руки в замок. – У вас есть причины не доверять и опасаться, но, пожалуй, это единственный выход из сложившейся ситуации, – лицо как всегда невозмутимое и спокойное. – Я бы предложил вам взять время, чтобы хорошенько подумать и все взвесить, если бы у вас оно было. Солнце стремительно садится, так что, вынужден вас поторопить.

Проницательность Моро могла ввести в ступор, но только не Элизабет. Ее больше беспокоило не выдающее, никаких эмоций, лицо графа. Понять, о чем он думает на самом деле не представлялось возможным, но определенно в его словах было зерно истинны – выбор не велик.

Элизабет молча сняла с шеи амулет и протянула ему. Моро помедлил немного, глаза блеснули в закатных лучах солнца, словно у кота поймавшего мышку, и принял амулет.

– Вы помните, что нужно делать?

– Помню, не беспокойтесь, – пряча увесистый медальон в карман плаща ответил Моро.

Элизабет хотелось сказать что-нибудь ещё, но это было бы лишним. Если граф что-то и задумал, то она уже сделала все необходимое для воплощения его плана. Оставалось лишь слепо довериться и надеяться, что амулет вернётся к ней завтра утром.

Ночь Элизабет провела, как всегда, в башне. Третья трансформация показалась не столь болезненной, возможно из-за переживаний, а быть может она начинала привыкать. Люцифер же привык делать это быстро и практически безболезненно. Когда на утро она прибрала комнату и спустилась вниз, Моро не заставил себя ждать.

– Возвращаю в целости и сохранности, – протягивая амулет сказал Моро. На лице играла самодовольная улыбка. – Уверен, вы уже не надеялись снова прикоснуться к нему.

– От чего же? – Элизабет изобразила удивление. – Разве у меня были причины сомневаться в вашей порядочности?

– Хм, разумеется, нет.

– Как все прошло? – она продела голову в цепочку и опустила амулет на грудь, на душе сразу стало спокойней.

– Без происшествий, только вот… Я не понимаю, как вы справляетесь с его силой. Эта штука, она… – он замялся, подбирая подходящие слова, – она подавляет, нашёптывает, пытается подчинить.

– Ну что ж, судьба моего рода заключается в постоянной борьбе с демонами. Я просто принимаю это как должное, – граф лишь едва заметно улыбнулся и кивнул, подтверждая тяжесть ее ноши. – А что до вас, мне все ещё не понятно почему вы помогаете мне.

– Наверное, у меня есть на то личные причины.

– Которые вы, разумеется, не озвучите.

– Не вижу в этом смысла. Вам достаточно знать лишь то, что я не выдам вас, если ваши поступки не будут угрожать престолу, но… – он глубоко вдохнул, – если вас рассекретят я буду отрицать любое причастие к вашим делам.

– Справедливо, и этого мне достаточно.

Итак, в данном временном отрезке осталось поведать совсем немного. Ритуал был завершён, и по его окончанию Элизабет посетила сознание Мари, дабы убедиться, что все прошло успешно. Она обнаружила почти мертвого, иссохшего монстра в луже крови на полу – жалкое зрелище. Он обнимал бездыханное, кукольное тельце одного из младенцев. Монстр скосил кроваво-красные глаза и перед смертью сказал лишь одну фразу: «Ты поплатиться, ведьма…», после чего хрипло выдохнул и скончался. Элизабет запечатала комнату и навсегда покинула сознание Мари.

– Думаю на сегодня хватит, – я положил руки на шею, помассировал, мышцы под ладонью не приветливо заныли.

– Полагаю вы правы, – ответил Морриган, нажал кнопку телефона на столе, и после сигнала произнес, – Саша, мы закончили, проводи мистера Филлипса, – динамик громкой связи «агакнул» в ответ и смолк. – Это был плодородный день, чувствую, история близится к финалу.

– Да, вероятно, завтра я закончу рассказ, и вы наконец узнаете все, что вас интересует.

– Чудесно. И тогда мы сможем начать поиски оставшихся колец, – Морриган хлопнул в ладоши и потёр руки в предвкушении.

– Знаете, – я встал надел куртку, – найти глаза демонов будет не так сложно, как кажется, сложнее правильно ими распорядиться. Подумайте об этом на досуге.

– Тут не о чем думать, все же очевидно, – в ответ я лишь пожал плечами, для меня в сложившейся ситуации очевидного решения, увы, не было.

В кабинет вошел Саша и сопроводил к лифту. Ехали молча, лишь изредка ловил его косые, мрачные взгляды на себе, но до дискуссии так и не дошло, да и не было на нее ни сил, ни желания.

Ехал домой долго. Ливень закончился, но трасса было достаточно мокрой. Из-под колес впереди идущих грузовиков и легковушек в воздух поднималось облако мелких, грязных брызг, что в кромешной темноте сильно мешало обзору. Хотя и спешить, собственно, было некуда.

Я прибыл домой около десяти вечера. Загнал машину в гараж, вошёл в дом. Люцифер настойчиво требовал наполнить пустую миску – я не противился. Сыпнул корма и под мерный хруст кошачьих лакомств прошел в коридор, повесил куртку на вешалку. Ужинать не хотелось, помощница Морригана весь день носила блюда из ближайшего ресторана. Кстати симпатичная, с широкими, прекрасными бедрами обтянутыми строгими брюками, и тонкой изящной талией. Одиночество все же не всегда идёт на пользу, но отвлекаться на женский пол сейчас никак нельзя, нужно выполнить задуманное. За рулём очень хорошо думается. Когда только ты один и дорога, обязательно шоссе, чтобы можно было выжать свои шестьдесят миль в час и погрузиться в размышления. Именно этим я и занялся, мчась по густой, влажной темноте домой, и мои мысли привели меня к кое-какому решению. Для этого мне был необходим лишь ноутбук и интернет, благо — все это давно не роскошь.

«Тук-тук» – донесся робкий стук в дверь.

По первой я думал мне послышалось, но Люцифер возник у моих ног и настороженно покосился на дверь. Я замер в полумраке коридора как вор, услышавший приближающуюся сирену полицейских машин.

«Тук-тук-тук» – чуть громче и явно с большим нетерпением.

Время позднее, но все же бояться глупо, чего это на меня нашло?

Я пересёк прихожую, прильнул ухом к двери ухватив ручку:

– Кто?

– Профессор Филлипс!? Извините, что беспокою, я знаю уже поздно, но мне необходимо с вами поговорить, – прощебетал девичий голосок из-за двери. – Меня зовут Кимберли… Кимберли Уотс, я ваша студентка.

Я провернул ключ несколько раз, приоткрыл дверь. В образовавшейся щели увидел знакомое, миловидное лицо.

– Что ты тут делаешь ночью?

– Вы сегодня не были на работе, ректор сказал вы приболели. Так что вот, – она подала вперёд руку демонстрируя пакет с фруктами.

– Очень мило, – равнодушно заметил я, понимая, что это лишь предлог. – И все же, что тебе нужно?

– Кое-что обсудить, это очень важно. Для меня, важно.

– Настолько важно, – бросил беглый взгляд на наручные часы, – чтобы явится на мой порог в начале одиннадцатого? Это не может подождать, я сильно устал за день и хотел бы отдохнуть.

– Очень важно, поверьте, – заверила девушка.

– Ну, проходи, – я распахнул дверь впуская ее в дом. Мне крайне не хотелось обсуждать работу, тем более голова была забита куда более важными вопросами, но деваться было некуда. Глаза Кимберли буквально умоляли меня.

Девушка переступила порог, замялась.

– Разувайся и проходи, раз уж пришла, – бросил я, уходя в кухню. – Выпьешь что-нибудь?

– Не откажусь. Я попала под дождь и промокла до нитки. Было бы не плохо выпить чего-нибудь горячего, – ответила Кимберли стаскивая с себя ботинки.

– Я приготовлю какао.

Девушка вошла в кухню, опустила пакет с фруктами на журнальный столик, села на диван сложив руки на коленях. Пальцы нервно теребили шнурок куртки.

– Раздевайся, чего ты? – бросил я через плечо, замешивая какао в кружку.

– Что? – испуганно переспросила девушка.

– Снимай куртку говорю, у меня тут тепло.

Она послушно стянула плащевидную куртку, аккуратно опустила рядом с собой на диван.

– У вас уютно, и котик очень милый.

– Не буду отрицать, спасибо, а котика зовут Люцифер. Только не нужно пытаться его гладить, если он конечно сам не подойдёт.

– Как вы себя чувствуете?

– У? О чем ты?

– О вашей болезни. Вы ведь болеете?

– Ах да, конечно. Уже лучше, спасибо. Но ты ведь не ради этого постучалась ночью в мою дверь. Не для того, чтобы спросить о моем самочувствии. Наверное, переживаешь за зачёт? Полугодие подходит к концу и все на нервах, но…

– Зачёт тут совсем не причем, профессор, – перебила меня Кимберли. – Я пришла по личному делу.

– Личному? – я обернулся, протянул кружку с напитком и сел на стул напротив нее. – Какому такому личному? Только без глупостей, я взрослый мужчина, преподаватель, а ты моя студентка, пусть и совершеннолетняя…

– Нет, что вы!? Я об этом даже не думала, – глаза девушки в миг округлились, а щеки залило румянцем.

– Ладно, это хорошо, – сказал я, чувствуя себя полным кретином. – Что тогда?

– Мой отец, он погиб месяц назад. Автокатастрофа.

– Соболезную, но какое отношение это ужасное происшествие имеет ко мне?

– От него кое-что осталось. Одна семейная реликвия, – Кимберли опустила кружку на журнальный столик и полезла в карман куртки.

Я наблюдал за этим безо всякого интереса, думая лишь о том, чтобы как можно скорее спровадить незваную гостью и заняться уже настоящими делами.

– Вот, – она протянула мне кольцо с кроваво-красным, круглым камнем, – я бы хотела, чтобы вы взглянули на него.

Я только и смог, что открыть рот от удивления забирая из рук своей студентки глаз демона огня Ония.

Глава 7. Огонь, дневник и предчувствие беды.

Я сидел на стуле и вертел в пальцах кольцо, которое дала мне Кимберли. Изучал каждый дюйм, чтобы понять подлинность артефакта. Некогда могущественный ведьмак Перис, будучи хранителем камня огня придумал хитрость, дабы оградить его от меня и подобных охотников за силой. Он и его пятеро братьев отлили кольца фальшивки со стекляшками красного цвета. Отменная работа со скрупулёзной точностью повторяла артефакт. Они даже зарядили их магией, насколько могли. Каждый из братьев взял по кольцу, чтобы сбить меня со следа. Надо ли говорить, что фокус с фальшивками сработал? След камня огня разделился на шесть тропок в разных направлениях. В тот момент отследить нужного мне брата было практически невозможно, но время шло и четверых из братьев не стало. Причины были самые разные: болезнь забрала первого; второго прирезали из-за карточного долга; третьего затоптали кони стражи короля Лиора на городской площади во время бунтов; четвертый сгинул в пещерах Карума. Четыре тропки оборвались, оставались всего две. Уцелевшие братья обзавелись семьями и продолжили традицию родового наследования артефакта. А я, как мне казалось до нынешнего момента, вычислил подлинное кольцо, только к тому времени оно мне уже было ни к чему, Уилл Бреддок постарался.

– Что я должен увидеть? – спросил я у испуганной девчонки сидящей напротив, неспешно попивающей какао.

– Не знаю, – честно призналась она, – может вам оно знакомо. Мне казалось эта штука очень древняя, а вы историк.

Я недоуменно посмотрел на нее. Да, я действительно историк, и мне знакома эта «штука», но Кимберли явно что-то не договаривает. Велением судьбы или волей слепого случая она пришла именно ко мне?

– Почему для тебя это так важно?

– Ну… – она замялась, вероятно придумывая ложь, которую хотела мне навязать, – мне просто стало интересно, – отвела глаза в сторону, явно лжет.

– Ну, раз это всего лишь интерес – я ничего о нем не знаю. Просто кольцо, возможно принадлежало какому-нибудь барону или лорду, может даже и королю. Думаю на этом мы и закончим, – я встал давая понять, что Кимберли пора уходить. Кольцо смахивало на настоящее, я ощущал силу и примесь родной крови в металле, но необходимо было воспользоваться им, чтобы быть уверенным наверняка. Разумеется при студентке я этого сделать не мог, да и будь оно хоть трижды подлинным я решил блефовать пока девчушка не расскажет мне истинной причины визита.

По лицу было видно, что она расстроилась столь скорому завершению разговора. Взяла кольцо из моих рук, подхватила куртку с дивана и уже собралась уходить, но передумала.

– Я вам кое-что покажу, а после, – дрожащим голом сказала Кимберли, – если вы захотите – я уйду, но скорее всего вы передумаете.

– Хорошо, валяй, – я махнул рукой.

Девушка надела кольцо, задышала часто. Грудь и плечи быстро вздымались и опускались. Взгляд приковала к пустой раскрытой ладони, будто там что-то лежало или должно было появиться.

Я присел на стул и стал наблюдать за тем, как неловко и неумело она пытается создать огонь у себя в руке. Несколько раз в воздухе возникали искры. Кимберли сильно нервничала, что плохо сказывалось на концентрации. Затем огонь все же вспыхнул и разлился по коже. Я изобразил удивление, даже рот приоткрыл для убедительности, хотя хотелось рассмеяться от столь топорного обращения с могущественным артефактом.

– Вот оно! Вы видите? – стирая капельки пота со лба спросила Кимберли.

– Вижу, – поддав напряжённости в голос ответил я, – давай, туши. Мало ли что.

Девушка снова сконцентрировалась на своей ладони, но вопреки ожиданиям крохотное пламя не погасло, а стало растекаться по коже охватывая кисть и неумолимо расползаясь к локтю. Кимберли запаниковала и начала кричать, потрясывая рукой охваченной красными языками. Когда я накинул полотенце на ее кисть, огонь уже уверенно подбирался к подкатанному рукаву свитера.

– Спасибо, большое спасибо, – нянча руку с дымящимся полотенцем пискнула девушка. – Вот почему я к вам пришла, отец что-то рассказывал о вас и кольце, и я подумала, что вы поможете.

– Наверное ты не очень внимательно слушала его рассказы, раз пришла ко мне. Впрочем, расскажешь по порядку. Я сделаю чай, тебе нужно успокоиться, и тогда мы поговорим.

– Спасибо, только заберите его, я боюсь эту штуку, – она развернула полотенце, стащила с пальца кольцо и положила его на стол.

– Скажи, кем был твой отец?

– Пожарным спасателем. Папа был абсолютно бесстрашным, любил свою работу и… – Кимберли отвернулась вытирая слезы, – Простите. Его смерть стала для нас с мамой сильным ударом.

– Я понимаю. К смерти вообще сложно подготовиться, – мне стало жаль эту бедную девочку, хоть я и считал когда-то ее отца своим врагом.

– Это точно. Мама до сих пор оплакивает его, когда меня нет дома. Не хочет показывать слабость, но я то вижу опухшее лицо и красные, заплаканные глаза… Извините, вам это все не интересно, я понимаю.

– Говори, что считаешь нужным – я выслушаю, – протягивая кружку с чаем сказал я, смотря Кимберли прямо в глаза, и видя в них благодарность. Странная штука жизнь, а ведь я планировал его убийство, только вот с братом промахнулся, а сейчас искренне сочувствую ее потере.

– Спасибо вам, мне необходимо с кем-то поговорить об этом, – она глотнула чая. – Какой странный чай, я никогда раньше такого не пила.

– Это набор трав, хорошо успокаивает нервы. Давай продолжим, если ты не против конечно, – девушка кивнула.

– Отец рассказывал мне, что кольцо представляет большую ценность для нашей семьи, но вот про поджигание рук не успел сказать ни слова. Как только мама узнала о его гибели, первым делом спросила у полиции о кольце. Мне показалось это странным, и даже слегка… – она задумалась подбирая нужное слово, – неуважительным по отношению к отцу. Твой муж угодил под грузовик, а ты беспокоишься о какой-то побрякушке. Тогда я не понимала, что в нем особенного.

– Отец не показывал тебе его силу?

– Нет. Мама настаивала, что кольцо должно достаться мне, а я не хотела его носить. Да и у папы были сильные, большие руки, куда мне до него? Разве, что на два пальца надевать, но когда я все же решилась его примерить, оно…

– Было тебе точно по размеру. Я прав?

– Да, – она удивлённо проглядела на меня заплаканными глазами, – вы знаете, что это за штука?

– Ага, – я вздохнул, – и наша встреча должна была состояться в ближайшее время так или иначе. А может и не наша, к тебе пришли бы другие люди, что куда хуже. Они попытались бы забрать его силой, а так как ты не умеешь им пользоваться, у них все прекрасно получилось бы.

– О чем вы? Какие люди?

– Отец совсем ничего не говорил? Или мать?

– Отец говорил, что мне нужно сохранить его и передать своему ребенку, а мама толком ничего не знает. Говорит, он дорожил этим кольцом и никогда с ним не расставался.

– Какое же нынешнее поколение хранителей безответственное, – произнес я с горечью и обидой, тяжело вздохнув. Кимберли покосилась на меня снова ничего не понимая. – Сейчас я тебе все объясню, насколько это вообще возможно.

Я потратил около получаса, чтобы обрисовать сложившуюся ситуацию, разумеется опуская некоторые детали и нюансы. Девочка слушала внимательно, иногда задавала вопросы, но с каждой минутой больше и больше наполнялась страхом и неуверенностью. Судить я ее конечно же не могу, в двадцать с небольшим лет явно не хочется заниматься защитой древнего артефакта от алчных до силы мерзавцев, вроде меня раньше, особенно если ты маленькая, хрупкая девушка с тонкой, ранимой натурой.

– Профессор, оставьте пожалуйста его у себя, я не хочу больше прикасаться к этой штуковине, – голос заметно дрожал, а зрачки бешено дергались.

– Хорошо, пока пусть побудет у меня. Уже поздно, так что ступай домой. Тебе нужно отдохнуть. Если хочешь, могу подвезти.

– Нет, спасибо. Не хочу вас утруждать, да и мне не помешало бы пройтись. Я не далеко живу, через несколько улиц, в сторону города.

– Как скажешь, дождь вроде бы закончился, – я не стал настаивать, хотя стоило бы. Будь она моей дочерью – не отпустил бы ее одну.

Кимберли натянула куртку, стала обувать ботинки. Люцифер появился рядом и стал тереться об ноги. Кимберли погладила его по спинке и впервые за вечер улыбнулась. Улыбка сделала из просто симпатичной девушки настоящую красавицу.

– Улыбайся чаще, тебе идёт, – подметил я.

– Не часто выдаются поводы для улыбки, особенно в последнее время, – она снова помрачнела.

– Послушай, пока ты не ушла, может все же скажешь почему ты пришла именно ко мне. Твой отец мог рассказывать тебе обо мне, но вряд ли он знал мое имя, адрес, род деятельности. Никакой конкретики быть просто не могло, так как же ты узнала? – интуиция уже подсказала мне ответ, но я хотел убедиться.

– Видение, – она сглотнула ком прежде чем продолжила, – у меня было видение, которое направило меня.

Я лишь кивнул. Этого следовало ожидать.

– Спокойной ночи и будь осторожна, раз уж не хочешь, чтобы я довёз тебя.

– Буду. И вам спокойной ночи, – и с этими словами Кимберли покинула мой дом.

Я замкнул за ней дверь и вернулся в кухню, сел за стол и уставился на кольцо повелителя огня.

Складно все получалось, даже слишком. Я ещё даже не приступил к поискам но три глаза из четырех уже были под боком, и учитывая видение Кимберли, которое привело ее ко мне, наверняка стоит ожидать в ближайшее время ещё кого-то. Кого-то, кто владел на данный момент камнем воды. Получается демоны изо всех сил пытаются собрать все четыре глаза в одном месте, или у одного человека. Пожалуй, это не хорошо и не плохо, просто факт. Задача решается как бы сама по себе.

Время было совсем позднее, стрелка часов неумолимо подбиралась к полуночи, но желания выполнить задуманное ни куда не делось. Я спрятал вновь обретенное кольцо в сейф к уже имеющемуся, вместе им будет веселее, и сел за ноутбук. Вопрос который так интересовал меня касался Бориса и Саши. История с добычей кольца из ломбарда попахивала скверно, поэтому я решил как-то связаться с Борисом через социальные сети и спросить, такой ли он идиот на самом деле, чтобы заложить кольцо в ломбард, потерять или продать, или нет. Поиск в «фейсбуке» не увенчался успехом, и тогда я подумал, что раз Борис живёт в России, то его нужно искать в соответствующих социальных сетях. Перебрав несколько добился результата, нашел его страницу «вконтакте». Борис Грачев, возраст отсутствует, город Самара.

Я не видел его много десятков лет, и человек на аватарке был уже на самом пороге старости, но определенно походил на того задиристого паренька, каким я его помнил. Какие-то, едва уловимые черты лица напоминали мне того Бориса, который некогда намял мне бока в честном поединке. Он восхитительно владел своим телом и силой кольца, хранителем которого ему довелось стать. Достойно нес свое бремя, и более того, даже гордился выпавшей на его долю миссией.

Для того, чтобы написать ему сообщение, необходимо было создать профиль, но в этом не было нужды. Судя по надписи: «был в сети одиннадцать месяцев назад», страница была заброшена. Меня сильно огорчил этот факт, все же хотелось докопаться до истинны. Я уже собирался закрывать браузер, когда мое внимание привлекли фотографии в альбоме профиля. Я кликнул на одну из них чтобы развернуть в полный экран, с фотографии на меня смотрел Борис, выглядел он явно моложе, а рядом с ним стоял худощавый подросток, не иначе как сын. И все бы ничего, только вот лицо парня оказалось мне знакомо. Я перешёл в альбом полистал фото и нашел ещё уйму фотографий с этим парнем. Отец с сыном на большинстве изображений улыбались, но на последних, возмужавший парень предстал в привычном мне облике: уложенные гелем волосы; горбатый, длинный, узкий нос; вместо жизнерадостной улыбки волчий оскал. Я глазам своим не мог поверить, но они явно не подводили это был Саша, начальник охраны Морригана.

– Черт тебя подери, гребанный говнюк, – вырвалось у меня вслух.

Саша сын Бориса, а это объясняет откуда у него кольцо и задатки ведьмака, только вот какой ценой он его получил? Ждал пока отец отойдет в мир иной или помог ему с этим, дабы уважить босса? Вопрос интересный, но сейчас мне на него точно не ответить.

Я закрыл компьютер, отложил в сторону. День выдался насыщенным, а вечер и того интересней, поэтому решил, что пора спать. Принял душ и отправился в постель. Голова шла кругом от событий последней недели и сон никак не шел. На кровать запрыгнул Люцифер и мурча уволился под бок. Гладя его и слушая тарахтящий, кошачий моторчик провалился в забытье.

Мне снился огонь. Много огня и крики матери. Он пожирал ее тело своей бесформенной пастью, щекотал оранжевыми щупальцами кожу. В воздух вырывался столб черной гари с запахом обгоревшей плоти и волос. Она оглушительно кричала, а тысячи кривых ртов в темноте смеялись над ней. Их смех слился в оглушительный визг исполина и я проснулся.

Глубоко дыша, жадно ловя ртом воздух и мелко дрожа всем телом. Сел в кровати откинув одеяло, по спине сбежала холодная капля пота.

Давненько я не видел кошмаров о матери, наверное он навеян визитом Кимберли. Воспоминания которые не хочется хранить, но они никогда не отпускают.

За окном ещё темно, но по часам уже утро, вот она осень. Я погладил мирно спящего Люцифера и пошел в душ. Необходимо было смыть с себя пот переживаний. Помылся, оделся и сел с чашкой кофе у телевизора, но включать не стал. Решил, что нуждаюсь в тишине больше, чем в очередной порции катастроф рушащегося мира. Просидел так четверть часа, попивая кофе и выкуривая две сигареты подряд. Сон никак не хотел отпускать меня, видимо сегодня будет отвратительный день, как бывает каждый раз после кошмара и неприятных воспоминаний.

Закурил ещё и прошел к книжному шкафу. Искать нужную мне книжицу не было нужды, я мог нащупать ее с закрытыми глазами. Вторая полка сверху, девятая книга справа. Покрутил в руках, как впрочем и всегда, ухмыльнулся надписи «книга рецептов», погладил дорогую сердцу обложку и она видоизменилась под моей ладонью. Удивительно, я каждый раз делаю это ненароком, будто она узнает меня и тут же раскрывает свои секреты. На потертой, свиной коже появилась надпись «Элизабет Бельмонт». Я провел пальцем по углублению букв и ощутил теплое покалывание на коже. Затянулся сигаретным дымом, прошел за стол, стряхнул пепел в пепельницу в форме черепа. Нежно, почти невесомо раскрыл книгу на последней странице, где был вложен листок с рисунком. С него на меня смотрела обворожительная, темноволосая женщина. Я заплакал.

Да, будь вам хоть сто, хоть двести, хоть пятьсот лет отроду, вы не сможете перестать любить маму, даже если ее уже давно нет в живых. И каждый раз вспоминая ее ласку, любовь, теплоту рук и лучезарную улыбку, вы будете грустить. В горле будет оседать колючий, сухой ком не сказанных вовремя слов, а на плечи обязательно опуститься груз потери. Такова жизнь и ничего с этим не поделать.

Приехал я к зданию «Морриган инк» в начале десятого. В холле было оживлённо, как впрочем и вчера. К девушке за стойкой обращаться не пришлось, как впрочем и ждать Сашу. Остролицый злодей встретил меня на входе и сразу повел к лифту. Сегодня его волчий, подозрительный взгляд был куда откровенней. По пути наверх я буквально кожей ощущал неприязнь и злобу витающую в воздухе. Конечно это было взаимно, но от чего такие перемены в худшую сторону я не понимал. Безусловно у него были причины, о которых известно нам обоим. Я унизил его в ресторане, проявив силу, а затем дал понять кто тут убийца, хотя и сам в этом плане был не святым. Но это было и вчера, а такая сильная неприязнь возникла лишь сегодня. Что могло произойти за двенадцать часов? Может и ничего, и я просто накручиваю, а может и все. Так или иначе я поставил себе цель поскорее разделаться с этим всем. Не было желания находиться тут, в этом волчьем логове. Я понимаю, вы можете сказать: «Ты и сам когда-то был таким. В погоне за силой шел по головам оставляя за собой шлейф из выпотрошенных, обезличенных трупов.» Да, был, но людям необходимо давать шанс измениться, и я им воспользовался.

Лифт плавно остановился и я вышел на личный этаж Френсиса Морригана. Сегодня все было немного иначе. Всюду стояла вооруженная охрана. Статуи без эмоций и жалости. На меня они как бы не обратили внимания, но я понимал для чего они тут. В кабинете местного короля тоже были стражники. Стояли по обе стороны от стеклянных дверей.

– В вашем государстве введено военное положение? – пошутил я приближаясь к столу мистера «голова бильярдный шар».

– Нет, – мрачно ответил он, – всего лишь меры предосторожности. Что нового? Может быть добыли какую-либо важную информацию?

Я широко улыбнулся и посмотрел на Морригана, тот был серьёзен, ни намека на шутку.

– Вы серьезно? Мы не виделись двенадцать часов, восемь из которых я спал. О каких новостях речь?

– Да так, просто решил спросить. Саша, ты можешь идти.

– Да босс.

Саша одарил меня злобной ухмылкой и вышел из кабинета. Не нравилось мне это все, но в тот момент я не понимал, что происходит.

– Давайте, мистер Филлипс, я хочу дослушать историю.

Воздух вокруг буквально напитался свинцом, превратился в тяжёлую, тягучую субстанцию. Я ощущал это, но с чем связанны перемены понять не мог. Решил плыть по течению и импровизировать. Так или иначе все решаемо, только конец не всегда может быть хорошим.

– Хорошо, я попытаюсь закончить историю сегодня. Мне ваша компания, знаете ли, мало приятна, – Морриган прищурил глаза и плотно сжал губы, но промолчал. – Нам необходимо перенестись на восемь лет вперед, с момента последних событий.

Глава 8. Молодой король

Целых восемь лет минуло со дня смерти королевы Катерины, становления Элизабет на трон и освобождения Мариэн от порождения магии, ревности и ненависти. Королевство процветало, не зная войн и нужды. Мари с Батором так и не обзавелись ребенком и это по-прежнему угнетало рыцаря. Выяснилось, что из-за множественных выкидышей организм главной кухарки замка попросту не способен выносить плод. Вопреки этому, жили они в мире и понимании друг с другом. Батор смог найти утешение в воспитании Вильяма и принимал активное участие в становлении его как мужчины. Принц подавал большие надежды в военном ремесле, он прекрасно обращался с клинком и крепко держался в седле, разве что стрельба из лука не давалась ему так же легко.

Граф Моро стал не только придворным чародеем, но и вторым советником короля. Холодный рассудок и острый пришлись как нельзя кстати в решении политических вопросов государства. Гильдия была достроена и граф гордо нес бремя наставника десяти молодых магов. По прошествии лет все подозрения в сторону Элизабет иссякли, и даже когда она родила Ричарду ещё одного сына, он лишь порадовался и с нетерпением ждал момента, когда сможет принять маленького Тревора в ряды своих учеников, ведь кровь ведьмы переходит по наследству.

Элизабет же смирилась с новой жизнью, полюбила Ричарда и Вильяма всем сердцем, и в конце концов перестала тосковать по прежней жизни. Маленький Тревор идеально дополнил их семью и радовал незаурядными, магическими способностями. Некоторые их проявления приходилось скрывать или оправдывать стечением обстоятельств, другие никто и так не замечал, считая малыша смышлёным и развитым ребенком.

Эта история имела все шансы быть доброй и иметь счастливый финал, но все восемь лет над королевством сгущались тяжёлые, черные тучи и был лишь вопрос времени когда начнется буря. Для понимания мы ненадолго должны переместиться в северное государство, где король Миран вынашивал план мести.

Пожалуй стоит пойти по порядку, начав с того самого момента, когда Ричард зарубил Альберта и осиротевший Миран вернулся с остатками армии в Веренгард. Тот злополучный день стал роковым для неокрепшего подростка. Как поступать с правлением Скупгарда он конечно же не знал, но желание отомстить, желание смести весь Тарион было непреодолимо. Наглец Ричард посмел давать советы после обезглавливания его отца, посмел предлагать помощь, попытался кинуть кость как безродным псам. Он - Миран, не собирался спускать это Ричарду с рук. Только вот поставит на ноги свою армию и сразу займётся благородным сэром Ричардом справедливым, план был таков.

Не смотря на злость и призрение к Ричарду, Миран все же решил не пренебрегать его советами. В самом деле, что он, мальчишка четырнадцати лет отроду мог знать о делах государственных и как их вести. Первым же указом, после официального коронования, Миран назначил советником короля одного из лордов, близкого друга его покойного отца, сэра Рашпиля. Рашпиль был далеко не глуп и кое-что понимал в политике. По факту он стал не советником, а новым правителем, даром что правил из тени.

Треть всей казны было сразу же потрачено на наемников, дабы укрепить армию. Охотники на ведьм тоже были отозваны, и завербованы в королевскую стражу. Гонения магического сообщества были прекращены, что хорошо сказалось на репутации молодого короля среди населения Скупгарда, а бывшие охотники на ведьм, будучи искусными воинами, гарантировали безопасность трона от любых угроз.

Вторая треть казны ушла на развитие фермерства, скотоводства и разработку каменной руды в горах на границе с Тарионом. Близлежащие поля и луга, дружественного государства Нидо, были взяты в аренду и отданы самым успешным фермерам и скотоводам на разработку. Болота быстро пересыхали после смерти враждебного Духа, но пока оставались не пригодными, а как сказал советник Рашпиль: «Кормить народ и пополнять казну необходимо уже сейчас.» Посему и налоги были увеличены, что народ воспринял уже с негодованием, но пониманием.

Последняя треть казны осталась на текущие расходы, конечно совсем не густо и Мирану не приходилось жить в роскоши какое-то время, пока указы Рашпиля не начали давать плоды, но молодого короля это не беспокоило. Его вполне устраивала овсяная каша с крохотным кусочком мяса и горстью гороха, или похлёбка с редкими ломтями картофеля и горбушкой чёрствого хлеба на завтрак, обед и ужин. Его устраивало пить кислое, низкосортное вино при свете одинокой свечи. Его устраивал даже постоянный холод в замке, из-за недостатка древесины для дров и угля. Главное он жив и сможет отомстить. Советник Рашпиль, взявший бразды правления в свои руки, так же не волновал Мирана, ведь у него появилась масса свободного времени, которым он распоряжался с умом коршуна и упорством льва. Дни напролет, до кровавых мозолей на руках он тренировался управляться с мечом и луком, и это не могло дать результатов. Уже к восемнадцати Миран считался лучшим мечником королевства, но даже тогда не оставил своих истязаний. Менялись орудия, увеличивалось количество противников, целью становились новые высоты мастерства. Миран был одержим совершенствованием себя и грезил расправой над Ричардом. Каждый божий день о засыпал в своей постели представляя как клинок в его руке рубит плоть заклятого врага. Больше того, ему хотелось разделаться с семьёй Ричарда прямо на его глазах. Когда пришла новость о пополнении рода Фаренгей ещё одним отпрыском, Мирон только порадовался возможности убить двоих сыновей, вместо одного.

Годы шли и Скупгард наконец встал с колен. Армия насчитывала тысячи искусных воинов, болота в конец пересохли и начали приносить прибыль. Стало возможным отказаться от аренды сторонних земель и возмутительно высоких налогов. Казна пополнилась золотыми монетами с лихвой возместив убытки. Кризис пал под чутким руководством советника Рашпиля. К этому моменту Мирану стукнуло двадцать два года. Из худосочного подростка он превратился в крепкого мужчину силе и навыкам которого, завидовал каждый воин в королевстве. Но ненависть и желание отомстить так и не угасли в его сердце, даже спустя восемь лет.

– Рашпиль! Я собираюсь отправиться на восток, в поющие леса. Так что, распорядись собрать в поход небольшой отряд, десятка лучших воинов будет достаточно. Мы поскачем на рассвете, – сказал Миран входя в кабинет советника.

– Поющие леса? Сир, для чего вам понадобилось отправиться в это ужасное место?

– До меня дошел слух, что в поющих лесах водится земляной дракон, большая редкость для наших мест как тебе известно. Я хочу сразить его и испить его крови.

– Вы верите этим сказкам? – мужчина с частой проседью в густой, черной бороде отодвинул в сторону бумаги разложенные перед ним на столе и встал. – Миран, ты собираешься рисковать жизнью, и не только своей попрошу заметить, из-за старого, как сам мир, предания!?

– Кровь дракона дарует мне невиданную силу, а из его кожи можно сотворить лёгкий и прочный доспех.

– Миран, мальчик мой, – Рашпиль подошёл и нежно, по отцовски взял его лицо в руки, – оставь это. Ты и так силен и могуч. Даже если ты сразишь это несчастное животное, выпьешь его крови и не просто проблюешься в кусты, а получишь мифические силы, для чего они тебе?

– Ты знаешь для чего, – отпрянув назад прорычал Миран. – Я больше не ребенок, хватит со меня нянчить.

Рашпиль тяжело, удручённо вздохнул.

– Когда твой отец погиб, я принял тебя как…

– Родного сына, знаю, – раздражение сквозило в каждом слове, – но тебя об этом никто не просил. Взамен на твою доброту я сделал тебя советником, практически уступил трон, так что, давай не будем.

– Ненависть разъедает тебя изнутри…

– Хватит! – Миран сорвался на крик, – Твоя забота дела государства, в мои дела не лезь.

– Ах ты не благодарный щенок! – Рашпиль не сдержался и попытался дать пощечину, но реакция у Мирана была отменная. Ладонь советника замерла в нескольких дюймах от щеки короля, запястье крепко сжимал сильный кулак. Их взгляды сверлили друг друга несколько мгновений в неподвижном изваянии.

– Я могу казнить тебя за это, старик, – глядя прямо в глаза Рашпилю, прошипел Миран. – Хватит с меня твой опеки и нотаций.

– Казни, и тогда все, что я воздвиг за эти годы рухнет под натиском твоих глупости и невежества.

Миран отпустил запястье и криво ухмыльнулся. Он понимал, что Рашпиль прав, но не хотел этого признавать.

– Десяток лучших воинов и скакунов, выходим на рассвете, – сказал он последнее слово и откланялся.

Советник не смог вразумить Мирана, а идти против воли короля было опасно, даже когда фактическая власть принадлежит тебе.

У Мирана же оставалось ещё одно дело перед походом. Он спустился на подвальный этаж и направился в обитель королевской ведьмы. После того как гонения прекратились, все заключённые в темницах ведьмы получили амнистию, одной из них как раз и была Кларетта, молоденькая ведьма с белоснежными волосами, темными как ночь глазами и точечной фигурой, которой могли позавидовать первые красавицы Веренгарда. Кларетта угодила в тюрьму за то, что оказывала услуги приворота на окраине города. Альберту было достаточно уже того факта, что девушка умела колдовать, чтобы приговорить ее к смертной казни накануне своей кончины. Попав под амнистию, Кларетта решила служить своему спасителю во всех смыслах этого слова.

– Кларетта! – Миран распахнул дверь.

– Да, мой господин, – покорно ответила девушка отрываясь от сортировки трав. Она уже давно привыкла к беспардонному поведению короля, да и слышала эхо шагов, разносящееся по подземелью, потому ни капли не испугалась и не смутилась.

– Завтра утром мы выступаем на восток, будь готова.

– Как вам будет угодно. Могу ли я спросить, куда именно мы будем держать путь и для чего?

– Ты уже это сделала, – хмуро подметил Миран, но в голосе не злости. – Мне нужна твоя помощь в убийстве земляного дракона, и проведении кровавого ритуала силы. Ты слышала о нем хоть что-то?

– Читала, мой господин. Описанный ритуал крайне прост, но его действенность проверил на себе только один человек на всем белом свете.

– Да, бродячий друид с пустынь Карума, – показал свою осведомленность король прохаживая по комнате и рассматривая склянки с причудливыми травами и жидкостями.

– Анк Кроворожденный. Только вот свидетелями его силы стали немногие торговцы, которых он встречал в своих странствиях, да разбойники, которые после встречи с друидом уже ничего не могли рассказать. В кровавый ритуал слепо верят лишь последователи Анка, в магическом сообществе история друида воспринимается как легенда.

– Вот мы и проверим это, – безразличным голосом ответил Миран.

– Как пожелает мой господин. Я могу быть ещё чем-то полезна?

Миран молча приблизился, заправил белую прядь Кларетты за ухо, вдохнул аромат ее волос.

– Как и всегда, – шепнул он ей на ухо, а после грубо ухватил за шею и притянув к себе поцеловал.

Они занялись животным сексом. Миран брал Кларетту силой прямо на столе, и она сопротивлялась, но не была против, просто знала, что нравится молодому королю.

На следующее утро отряд Мирана выдвинулся на восток. Во главе ехал сам король, так же придворная ведьма Кларетта по одну сторону и известный в землях Скупгарда своей жестокостью и профессионализмом, охотник на ведьм по прозвищу Кулак, по другую. Истинное имя Кулака было известно лишь его родителям, ему он предпочитал прозвище, которое прицепилось к нему с раннего детства из-за непреодолимой страсти к дракам. Несмотря на свои скромные физические данные, не один враг не мог устоять на ногах после точного попадания костлявого кулака в шею. Да-да Кулак предпочитал бить именно в шею, но не злоупотреблял этим, выискивая к сильным противникам свой подход. Позже, будучи уже охотником на ведьм, он закрепил за собой прозвище, используя различные кастеты для лучшего эффекта. Каждая ведьма, с которой он столкнулся по работе, недооценивала щуплого, не высокого мужчину, а болтающийся на поясе, короткий клинок служил хорошим отвлекающим маневром. Так одна из могущественнейших ведьм и угодила в петлю. Она посчитала, что у нее есть время на мощное, смертельное заклинание, пока Кулак будет вынимать свой жалкий меч из ножен, но он просто сбил ее с ног одним точным ударом, а в последствии забил до смерти, превратив ее лицо в кровавую кашу, и повесил на дереве, у дороги, для устрашения. Был ещё один занимательный факт о Кулаке, о котором не подозревал даже он сам. С каждой расправой на ведьмой или ведьмаком, Кулак становился сильнее, не намного, но все же. Кровь заряженная магией часто попадала в его раны и потихоньку совершенствовала тело. Разумеется сам охотник списывал это все на опыт и тренировки.

Добраться до поющих лесов не составило труда. Дорога не редко пролегала через города и деревни, но Миран не разрешал останавливаться в ночлежках. По его разумению настоящий воин в боевом походе должен спать под открытым небом. На третий вечер они миновали последний населенный пункт и вышли на бескрайние просторы полей. В дали, за ближайшим холмом уже виднелись пушистые верхушки деревьев поющего леса, но приближаться к нему ночью было опасно. Дело в том, что поющий лес не с проста назвали именно так. Днём он представлял из себя вполне безопасное и красивое место, но ночью на охоту выходили белые сверчки. Не смотря на свои размеры, не сильно превосходящие своих черных собратьев, эти насекомые были плотоядными и охотились стаями убаюкивая жертву своим пением. Их свирель на близком расстоянии была способна усыпить даже самое крупное животное на много часов, чего хватало, чтобы обглодать жертву до кости.

С восходом солнца отряд Мирана вошёл в лес. Охота на дракона переходила в активную фазу.

– Кулак, ты сможешь найти логово дракона? – спросил Миран.

Кулак не ответил, лишь спешился и побрел вперёд по дороге, похрустывая свежевыпавшим снегом и держа перед собой стеклянную сферу. В сфере переливалась вода, наполняя ее ровно наполовину, на ее глади плавала узенькая щепка, словно живущая своей жизнью и подобно стрелке компаса устремляющаяся в определенном направлении. В данный момент она не уклонно указывала в сторону короля, как бы Кулак не встряхивал колбу.

– Мой король, магический компас прилип к этой… – Кулак вовремя осекся и резко передумал говорить грубости заметив пристальный взгляд Мирана и вспомнив кем приходится королю ведьма, а именно подстилкой, по его мнению, но это он тоже разумно умолчал, – Этой Кларетте, и совсем не разумно ожидать чего-то иного. Мне нужно отдалиться от нее на милю, не меньше, чтобы он перестал на нее реагировать.

Миран смерил его неодобрительным взглядом, затем обратился к ведьме:

– Ты можешь что-нибудь с этим сделать? Твои сородичи же как-то избегали охотников, и в большинстве достаточно успешно.

– Я могу накинуть завесу, но ведь она тоже будет магической и…

– Делай, – строгим тоном перебил ее Миран.

Кларетта лишь смиренно поклонилась, затем причудливо переплела руки над головой. Через мгновение кожа стала источать едва заметное, голубоватое свечение и тогда ведьма разомкнула руки и прочертила полукруг в воздухе. На доли секунд над ней появился небольшой, сферический купол и тут же исчез.

– Готово, господин.

Миран требовательно посмотрел на Кулака, тот в свою очередь не открывал глаз от компаса. Деревянная стрелка колебалась какое-то время, затем отвернула от ведьмы и указала в глубь леса.

– Что-то нашел! – торжествующе воскликнул Кулак.

– Магия дракона должна быть самой могущественной в этом лесу, наверняка это он.

– Скоро мы это проверим, – заявил Миран смотря в даль мимо белоснежных шапок деревьев.

Кулак оседлал лошадь и отряд тронулся вперёд под мерный хруст снега.

– Кларетта, что мне необходимо сделать? Как заполучить силу?

– В этом нет ничего сложного, господин, если конечно вы действительно хотите этого.

Миран посмотрел на ведьму как на полоумную. Он собрал людей, отправился на край Скупгарда, не смотря на вопиющий холод, ради силы, а она ещё спрашивает.

Решительный взгляд короля ответил на ее вопрос лучше любых слов.

– Как гласят писания, кожа дракона покрыта каменной чешуей, которая с лёгкостью отражает удары меча. Магией одолеть его крайне тяжело, моих нападок он и не заметит вовсе.

– Я же говорил, что она бесполезна, – с неприязнью буркнул Кулак.

– Тут я решаю, кто полезен, а кто нет, – осадил его король. – Продолжай.

– У дракона есть уязвимые места, такие как: глаза, ноздри, пасть, уши. Но для ваших целей они не подходят, чтобы случился ритуал вам необходимо поразить дракона в сердце и испить его крови пока он ещё жив, пока могучее сердце совершает последние удары.

– Всего то? Что же их до сих пор не истребили желающие завладеть их силой? – фыркнул Кулак снова влезая в разговор.

Миран уже собирался вновь осадить бывшего охотника на ведьм, только счёл вопрос интересным, поэтому не стал. Обернулся к Кларетте в ожидании ответа.

– Может это и звучит просто, только вот грудь и живот дракона тоже защищены непробиваемым пластинами. Между этими пластинами есть небольшие прорехи, как в доспехах рыцаря, если приловчиться, то можно вонзить туда клинок.

– Этого будет достаточно, – самоуверенно заявил Миран. – Для меня уж точно.

– Да, мой господин, но есть ещё кое-что, не каждый может выдержать силу крови…

– Ты сомневаешься в своем короле? – тон явно не терпел препирательств.

– Нет, конечно же нет, – печально ответила Кларетта, покорно отводя глаза.

Шли они долго, несколько часов к ряду пробираясь в самую гущу леса. Щепка магического компаса все это время колебалась, показывая примерное направление, но сейчас она зафиксировалась, указывая на объект, который выбрала. Тогда было решено сделать привал. Не гоже идти на зверюгу голодными и изнеможенными. Солдаты разожгли костер и грели на нем веленые куски конины и отогревали промёрзшие ломти хлеба. Миран сидел поодаль от костра, постелив на промозглую землю меховую накидку и глотал еду практически не жуя, думая лишь о заветной цели, представляя как пронизывает сердце земляного дракона. С остервенением отрывая зубами куски от жёсткого мяса грезил о силе, что ждёт его там, в самом сердце леса.

Где-то южнее завыл волк, и тут же к нему присоединились сородичи. Миран, вырванный из размышлений обернулся на звук и увидел воина стоящего за плечом. Воин держал в руке кинжал и испуганно, но решительно смотрел на него.

– Хенрик!? – только и успел вымолвить король.

– Простите, ваше величество, – молвил Хенрик и прыгнул вперёд занося кинжал.

Миран пытался отреагировать, но время, поза и недавняя задумчивость играли против него. Он отшатнулся, рука ушла из под него на скользком снегу и король повалился на бок. Увидев, что не ушел с линии атаки выбросил ногу вверх, ударяя Хенрика в живот. Удар был не сильным, хотя солдат задышал сбивчиво и отшатнулся на несколько шагов назад, но тут же снова повторил попытку нападения.

Миран слышал как вскрикнула Кларетта за спиной, как смолкли у разговоры у костра, но помощи не было. Он потянулся к мечу и не смог его вынуть, придавив ножны собственным телом к земле. В голове успела созреть мысль о позорной смерти, от руки собственного солдата. Кинжал в руки Хенрика стремительно летел к нем разрезая ледяной воздух.

На этом история Мирана и его мести могла оборвать, но удача была на его стороне. Рядом с Хенриком возник Кулак. Он буквально пролетел над королем, перепрыгивая его с выкинутой вперед рукой. Удар пришелся точно в шлем. Метал со звоном и хрустом вмялся, Хенрик отлетел в сторону и рухнул в сугроб. Он выпустил кинжал и вцепился обеими руками в шлем вопя от боли и катаясь в агонии по земле.

Миран вскочил на ноги огляделся на умолкших у костра солдат, посмотрел на Кулака, тот на него. Во взгляде читалось приходящее понимание происходящего.

– Давит! Как же больно давит на голову!

Миран вынул меч, подошёл к Хенрику не сводя глаз с солдат, и одним легким, почти неуловимым движением отделил его голову от тела. Вопли прекратились, а на снег вырвалась струя крови, сопровождаемая облаком пара. Солдаты неуверенно переглядывались, а затем, почти одновременно потянулись за клинками.

– Вот значит как?

– Простите, сир, но у нас нет другого выхода, – прогорланил один из воинов.

– Ганс, разве я обидел тебя чем-то? Чем я заслужил предательство?

– Ничем, – не без стыда ответил Ганс, – но мы должны это сделать во благо государства.

– Должны говоришь? Будь по твоему. Кулак, ты со мной?

– Да, мой король. Я верен вам, – вооружаясь коротким клинком ответил охотник.

– Хорошо, тогда… – Миран не успел договорить, земля дрогнула под ногами. Неподалеку с ветвей осыпался снег, в небо метнулись вороны с пугливым криком. – Что это?

– Он, – пискнула Кларетта в стороне, – он знает что мы здесь, и для чего мы пришли.

Кулак посмотрел на колбу компаса, болтающегося на поясе. Щепка медленно, но уверенно описывала круг, неуклонно отслеживая подземные вибрации вокруг полянки, на которой был устроен привал.

Миран вцепился в меч обеими руками и злобно ухмыльнулся. Солдаты в дюжине шагов от него испуганно озирались по сторонам.

– Что это!? – воскликнул один из них.

Толчки на миг прекратились, казалось каждый на поляне затаил дыхание, воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом снега гонимого ветром.

Один из солдат скрипнул снегом под подошвой сапога, переваливаясь с ноги на ногу и тут началось. Из гущи деревьев к костру понеслась волна разрываемого грунта. Солдаты кинулись в рассыпную, а Миран, очарованный величием момента наблюдал со стороны.

Из под толщи снега и земли вынырнул дракон, хотя про себя Миран отметил схожесть с колоссальных размеров змеем. Вдоль вытянутого тела было множество пар крохотных, когтистых лап, на манер многоногих насекомых. У основания грозной, разинутой пасти с множеством мелких, зазубренных клыков, размещались более развитые, длинные лапы. Такие же были и у основания хвоста.

Дракон гулко опустился на земь, пригвоздив двух солдат своей тушей и поднимая в воздух облако сухого снега. Замер вертя мордой из стороны в сторону и скалясь, а затем рванул в сторону нескольких убегающих. Его множество лапок часто и быстро двигались, вгрызаясь в землю длинными когтями и разбрасывая снег и почву в стороны.

Миран стоял неподвижно все это время и сощурив глаза наблюдал за зверюгой, лишь тонкие струйки пара изредка вырывались из его носа. Кулак рядом с ним тоже бездействовал, а когда он хотел что-то сказать Миран остановил его жестом руки.

Кларетта стояла немного поодаль от них едва сдерживаясь, чтобы не закричать от ужаса и не пуститься в бегство. Она не понимала действий короля, просто делала как он и пока была жива, в то время как вопящих, паникующих солдат дракон разрывал одного за другим.

– Он слепой… – шепнул Миран так тихо, что сам едва услышал свой голос.

– Что? – немного обернувшись, одними губами спросил Кулак.

– Глаза, – в тон ему ответил король.

Кулак всмотрелся в морду дракона, тот как раз остановился возле двух уцелевших солдат, и понял о чём говорит Миран. Глаза, расположенные в углублениях по бокам головы были мутно белесого цвета, а значит, что рептилия опирается лишь звуки и быть может запахи.

Два последних воина пытались дать бой. Их клинки звенели и высекали искры, сталкиваясь с кожей дракона, но видимого урона не наносили. Дракон морщился, ревел, отворачивался и даже попятился назад, хотя им не удалось даже немного ранить его. Удары мечей были для него как назойливые мухи для быка.

– Миран! Помоги нам! – крикнул один из выживших.

Король не собирался ничего отвечать, он же не дурак, чтобы выдавать свое присутствие слепому монстру.

Дракон скрутился кольцами, прижимая лапы к телу и окончательно стал похож на гигантского змея, затем махнул хвостом, сбивая с ног последних солдат. Одного откинуло в кусты, другого пригвоздили к стволу большого ясеня. Раздался неистовый хруст, изо рта солдата брызнула кровь и он обмяк.

Дракон вытянулся вверх над кольцами своего тела и принялся плавно покачивать головой из стороны в сторону, словно кобра. Темные дыры ноздрей яростно втягивали воздух, а затем выдыхали клубы пара. В момент покачивания прекратились и он опустившись на землю медленно пополз в сторону Кларетты. Ведьма хотела бежать, но страх парализовал тело. Огромная голова приблизилась к ней, ноздри шумно втянули воздух, дракон оскалился.

– Отвлеки его, – шепнул Миран.

Кулак посмотрел на него удивлённо, но спорить не стал и выполнил приказ. Тихо вынул несколько метательных ножей из-за пояса, и выждав подходящего момента, метнул их разом. Один звякнув отскочил в ближайший сугроб, другой вонзился прямо в в мутный глаз. Кулак аж рот открыл от удивления, метание ножей не было сильной его стороной. Дракон взревел от боли и принялся метаться из стороны в сторону, извиваясь и катаясь по земле.

– Идиот, я сказал Отвлеки а не убей! – прокричал Миран, и помчался к дракону. – Беги, чего встала! – ошарашенная Кларетта вышла из ступора и побежала прочь от разъяренного зверя.

Миран подбежал почти вплотную и приготовил клинок. Понять где у этого монстра сердце ещё та задачка, он решил слушать интуицию и как только выпал шанс вонзил лезвие меча между шершавыми, прямоугольными пластинами. Меч вошёл как по маслу, брызнула горячая кровь и зашипела как масло на раскаленной сковороде. Дракон совсем обезумел от боли. Передние, когтистые лапы разрезали пространство в поисках обидчика. Миран попытался выдернуть меч, но дракон сбил его с ног, и быстро работая лапами, стал зарываться под землю.

– Нееет!!! – завопил король поднимаясь на ноги.

Он подбежал и ухватил дракона за кончик хвоста. Ноги скользили по снегу, но он изо всех сил пытался удержать свою добычу.

– Помогай! Чего встал?! Он не должен уйти!

Кулак сорвался с места, но когда добежал уже было поздно. Дракон стряхнул короля с хвоста задней лапой и скрылся в подземном лазе. Миран лежал на свежевырытом грунте и раздосадовано кричал.

– Ваше величество, не стоит…

– Заткнись! Не тебе говорить что стоит, а что нет. Кларетта! Кларетта!

До смерти перепуганная ведьма вышла из леса, с побелевших губ сорвалось:

– Да, господин.

– Мы идём за ним, где лошади!?

– Они разбежались когда появился дракон.

– Черт! Чееерт! – Миран колотил по земле кулаками, глаза налились кровью. – Значит мы идём за ним пешком.

– Ваше величество, но… – робко начал Кулак.

– Ничего не хочу слышать. Он ранен, мы должны нагнать его раньше, чем он умрет.

– Посмотри вокруг! – дрожащим голосом закричала ведьма, – Ты разве не видишь, что сделал со всеми этими людьми дракон!? Такой участи ты хочешь для себя?

Миран огляделся. Дракон действительно оставил беспорядок после себя. Алый снег вперемешку с черной землей и разорванные тела там и тут. Лицо короля вдруг озарила улыбка.

– Эти предатели получили по заслугам. Жаль только, что не я убил их, – он склонился и поднял меч одного из павших. – Мы пойдем за ним, либо я пойду один, после того как прикончу вас за измену, – в глазах Мирана блеснула маниакальная решимость, улыбка не сходила с лица.

– Я иду с вами, – спокойно сообщил Кулак.

– Кларетта, – Миран требовательно посмотрел на ведьму.

– Да мой господин.

– Вот и прекрасно. Берите все самое необходимое и выдвигаемся. Нельзя терять время. Тем более скоро тут будут волки, запах крови точно приведет их.

Они взяли мешки с провизией и пошли по стрелке компаса в глубь леса. Стрелка не колебалась, а значит цель была совсем близко.

– Кларетта, как мне найти его сердце? Я не попал в этот раз, крови слишком мало.

– Я не знаю, – честно ответила ведьма, – ты можешь приложить руку, чтобы почувствовать удары прежде чем вонзить меч. Наверное это единственный способ.

– Черт! Дьявол! Это слишком долго, у меня может не быть столько времени.

Кулак на мгновение оторвал взгляд от компаса и косо посмотрел на короля. Одержимость драконом и его силой пугала охотника, хоть он и не был из робкого десятка. Но Кулак понимал, что Миран не шутил, когда говорил, что убьет за измену отправиться в одиночку. Не смотря на улыбку в этих словах не было и намека на шутку.

– Я попытаюсь выиграть для вас время, – со спокойствием обреченного на смерть человека, сказал Кулак. – Отвлеку его на себя.

– Хорошо. Ты славный воин, кулак. Я щедро тебя вознагражу.

Слова короля не сильно утешили охотника, ведь золото и чины удел живых, мертвым они не к чему.

Через час пути путники вышли на большой пролесок, в центре которого стоял приземистый, но очень толстый дуб. Даже дюжина человек взявшись за руки не смогли бы обхватить ствол, такой он был большой. Массивные корни дерева торчали из под земли образуя различные хитросплетения.

Миран, Кларетта и Кулак прошли мимо и тут стрелка компаса стремительно повернула в сторону дерева.

– Вот оно, его логово! Мы нашли его! – ликующе воскликнул король осматривая корни дуба. Его радости больше никто не разделял.

В корнях обнаружилась прореха, за которой был лаз. Миран вынул факел из мешка, зажёг. Кларетта и Кулак нехотя повторили за ним.

– Бросайте мешки тут, они нам не пригодятся, только будут мешать.

Мешки сложили о подножья дерева, втиснув за массивные корни, чтобы животные не полакомились припасами. Миран полез первым, затем охотник и ведьма. Лаз не позволял идти в полный рост, но и не был совсем уж тесным, приходилось пригибаться. Через несколько минут они вышли в просторную пещеру, из которой выходило множество подобных коридоров. Из темноты донеслось гулкое рычание, сопровождённое булькающими хрипами.

– Похоже я повредил ему лёгкое, но он жив, – шепнул Миран продвигаясь в глубь пещеры.

Ужасный запах разложения наполнял пещеру, под ногами хрустели разбросанные повсюду кости.

Факел высветил длинное тело умирающего дракона. Он лежал в лужице пузырящейся, шипящей крови. Не так давно поразившего его клинка не было, видимо пока он рыл спасительный тоннель меч выскочил оголяя рану. Кинжал в глазу по прежнему торчал, причиняя боль и неудобство.

Заметив приближающихся людей дракон едва повернул морду, посмотрел невидящим взором на непрошеных гостей и снова отвернулся.

– Это будет проще чем я думал, – бросил Миран приближаясь вплотную, но держа меч на готовые.

Дракон кажется уже смирившийся со своей смертью не реагировал, у него попросту не было сил сопротивляться.

– Идите сюда, он не опасен, – окликнул Миран ведьму и охотника. – Нужно приподнять его, чтобы я мог вонзить меч в сердце.

Кулак с опаской приблизился к морде зверя, так и ожидая, что тот разинет пасть и броситься на него, этого не произошло. Дракон лишь презрено фыркнул.

Кларетта тоже приблизилась, но держалась поодаль. Стала и с грустью и сожалением смотрела в белесый глаз дракона.

Кулак ухватился за нижнюю челюсть, кожа была холодная и твердая как камень, и потянул вверх. Удалось поднять на несколько дюймов, затем руки соскользнули и голова дракона с гулким стуком опустилась на землю. Животное разразилось болезненным рыком, и Кулак отскочил назад с перепугу.

– Вот черт! – ругнулся Миран. – Давай попробуем перевернуть его на бок.

– Вы не сможете, – подобно раскату грома разнесся чей-то голос по пещере.

Кулак вздрогнул, Кларетта жалобно «ойкнула», Миран потрясая мечом стал озираться в поисках говорившего.

– Кто здесь!? Кто это говорит!? Выходи и покажись мне!

– Я и так перед тобой, искатель силы.

– Это он, – жалобно пискнула ведьма, – он говорит с нами.

– Ты дракон? – недоверчиво выпалил Миран.

– Да, убийца, я дракон. Дракон, которого ты решил погубить из корысти.

– «Не знал, что они умеют разговаривать», – подумал Кулак.

– Я не умею разговаривать, – ответил его мыслям дракон, – общаюсь телепатически.

– И с чего ты вдруг решил с нами пообщаться? Хочешь молить о пощаде? – бросил Миран насмехаясь.

– Нет, я не стану об этом молить – гордость не позволит. Ты сразил меня и я умираю, не долго осталось. Скажи, тебе действительно нужна моя сила?

– Разве я бы пришел сюда в противном случае?

– И тебя не страшит, что моя сила может убить тебя? Ты готов рискнуть?

– Я готов на любые жертвы, – ненавистно прошипел Миран, вспоминая Ричарда, и что он сделал.

– Хорошо, тогда избавь меня от мучений, – дракон упёрся передними лапами в земляной пол пещеры и приподнял переднюю часть тела, – залазь под меня и закончи начатое.

Миран немного помешкав лег на земь и заполз под брюхо зверя.

– Мой король, может не стоит, вдруг это уловка? – настороженно спросил Кулак, но Миран даже не ответил, пропустив вопрос мимо ушей. Он уже все решил для себя.

– Ты должен ударить между третьей и четвертой пластиной, бери немного левее центра и не прогадаешь. Только торопись, мои силы на исходе, – проревел дракон.

Миран примерился и вонзил меч. Дракон взревел от боли, стены пещеры усиливали его рев до оглушительного звона. Кулак и Кларет прикрыли уши руками.

Миран вынул клинок и из раны рванул поток горячей крови. Он раскрыл рот и стал жадно глотать ее в первые секунды, пока не ощутил неистовый жар в горле. Он отпрянул от раны крича и корчась в агонии, а кровь заливала его лицо с мерзким шипением плавя кожу. Вопя и извиваясь он попытался прикрыть рану ладонью, но кровавый поток просачивался сквозь пальцы и никак не иссякал.

– Нужно вытащить его! – прокричала ведьма.

– Я к нему не притронусь, – спокойно ответил Кулак. – Это кровь хуже кислоты, ты что не видишь?

– Трус! – бросила ведьма натягивая перчатки.

Кларетта подбежала и, ухватив короля за руку, изо все сил потащила из под брюха дракона. Это было совсем не просто для хрупкой, молодой девушки. Миран превосходил ее в размерах и весе почти в два раза. Все усложняло ещё и то, что он дёргался и руки жгло даже через кожаные перчатки. А как душераздирающе он кричал. Слезы побежали у ведьмы сами собой, так ей было жалко молодого короля. Она говорила что-то безотчетно, пыталась успокоить его, но все было тщетно. Его вопли напрочь заглушали слова.

– Эта сила – проклятье для тебя, ты падешь от своей глупости и злобы, молодой король.

Кларетта увидела как у дракона затряслись лапы, силы покидали его и вот-вот он рухнет прямо на ноги Мирана. Она закричала от злобы и бессилия и рывком вытянула короля в самый последний момент. Дракон громко выдохнул и бездыханно рухнул на земь. Вместе с тем стих и Миран и обмяк в руках Кларетты. Она упала на колени, приподняла его голову.

– Господин… Господин… – она трясла его как тряпичную куклу, слезы хлынули с новой силой, – Миран! Миран проснись!

– Оставь его, он мертв, – безразлично бросил из-за спины Кулак. – И если мы не выберемся из леса до темноты, то составим ему компанию.

– Ну и убирайся, трус! – выплюнула Кларетта слова через плечо.

– Да как ты со мной разговариваешь, шлюха!? – возмутился кулак.

Кларетта аккуратно опустила голову Мирана на землю, надеясь, что он просто без сознания. Поднялась на ноги и обернулась к охотнику. По щекам все ещё бежали слезы, но на лице застыла гримаса ярости.

– Пошел прочь, – прошипел а она глядя прямо в глаза охотника.

– Знаешь, ты мне никогда не нравилась, ведьмино отродье. Теперь, когда король мертв, некому будет тебя защищать, – разминая кулаки заказал охотник.

– Ну попробуй.

Кулак рванул с места не дожидаясь когда она договорит. Он быстро сокращал расстояние сжав кулаки. Кларетта не попятились назад, не обратилась в бегство, просто выбросила вперёд руки ладонями наружу и из них вырвалась струя синеватого света. Кулака сбило с ног и протащило несколько футов по земле. Лёжа в грязи он удивлённо вытаращился на ведьму, свет воткнутых в землю факелов зловеще плясал на ее милом, молодом лице.

– Убирайся, пока цел. Когда Миран вернётся в город – сам с тобой разделается.

– Дура! Ты сгниешь в этой пещере вместе с ним, – отползая и поднимаясь на ноги проверещал Кулак.

– Убирайся, – Кларетта была неприклонна.

Он убрался, грозно потрясая кулаками и сыпля проклятиями покинул пещеру. Его силуэт и недовольный голос растворился в непроглядной тьме.

Без него стало совсем тоскливо, наедине с мертвым драконом, не подающим признаков жизни Мираном и вездесущим запахом гниющих останков в густой как сметана тьме.

Кларетта склонилась к Мирану, провела ладонью по щеке. Кровь дракона, залившая все лицо короля, уже начала подсыхать, образуя толстую, шершавую корку. Ведьма прильнула ухом к его губам, дыхание было, но едва уловимое.

– Ты справишься, я знаю, – шепнула она и одинокая слеза скатилась по щеке.

Она просидела так, баюкая его голову, четверть часа, пока не почувствовала, что замерзает. Тогда, составив факелы ближе к Мирану, отправилась наружу. Оказалось, что час совсем поздний, солнце должно было окончательно сесть в течении часа. Кларетта спешно затолкала вещевые мешки в лаз, их было два, видимо Кулак свой забрал когда уходил. После этого пошла собирать хворост для костра. Отламывая сухие ветки, Кларетта осознала, что у нее сильно болят ладони. Попытки снять перчатки не увенчались успехом, они буквально припаялись к коже. Тогда ведьма оставила эту затею и продолжила готовить древесину. Она четко осознавала, что ночевать придется в пещере, хотя бы грядущую ночь, а завтра… завтра ещё не наступило.

Разведя костер, Кларетта переложила Мирана на его меховую накидку и укрыла своей, а сама ближе подсела к костру. Леденящий ветер не проникал в пещеру, но все же было холодно. Она разогрела несколько кусочков мяса и хлеба, поужинала. На сытый желудок бороться с холодом было проще. Миран по-прежнему был без сознания и только когда Кларетта попыталась отчистить его лицо от корки крови, тихо застонал. Кровь отчистить не удалось, она буквально в плавилась в кожу молодого короля. Немного поплакав, ведьма подложила под голову мешок и уснула.

Ночь была очень долгой. Кларетта просыпалась то от холода, в этом случае она подбрасывала дров в огонь, то от стонов Мирана, у него начался сильный жар, в этом случае она использовала магию чтобы хоть немного успокоить короля. К утру дрова закончились, а костер почти перегорел и холод стал совсем не выносим. На тлеющих углях ведьма разогрела завтрак, поела, попоила из фляги бредящего короля, он так и не пришел в себя, и стала думать что делать дальше.

Выбор был не велик. Либо оставаться пока Миран не встанет на ноги и не будет в состоянии идти, либо тащить его волоком в Веренгард. Задумавшись о ещё одной ночи в холодной пещере, Кларетта решительно направилась в лес. Она нарубила мечом Мирана несколько толстых, прямых стволов поросли и потащила их в пещеру. Распалив костер принялась за дело: переложила из одного мешка все необходимое в другой, в основном еду и воду, остальное высыпала на пол пещеры; порезала мешок на ленты и связала ветки между собой; сверху привязала меховую накидку. Самодельные носилки получились даже ничего на ее взгляд, только вот не хватало кого-нибудь посильнее, чтобы их тащить. С трудом затащив Мирана на носилки бережно укрыла его второй накидкой и погладила по шершавой, жёсткой щеке.

– Мы выберемся, я обещаю.

Накинув на плечи мешок с провизией и собравшись с силами, потащила потянула носилки. Это оказалось сложнее, чем думала Кларетта. Ладони ныли от ожогов и тяжести, но она не сдавалась. Когда удалось вытащить носилки из пещерного лаза на пушистый снег, стало полегче, но теперь обжигающий ветер пробирал до костей. Ведьма попыталась отгородиться магией, но этого было все ещё не достаточно. Ее грела мысль о том самом привале, где состоялась битва с драконом и остались все спальные мешки. Можно будет переложить Мирана в мешок и забрать накидку, ну а пока оставалось лишь терпеть.

Через два часа Кларетта настигла лагерь, между деревьями показалась прогалина поляны, на которой вчера был объявлен привал. К тому моменту она совсем замёрзла и не чувствовала рук. Тонкое, темное пальто покрылось изморозью как и лицо девушки. Из последних сил она дошла до пролеска и замерла. Стая волков лакомилась останками солдат и съедобными припасами из мешков. В голове ведьма стала перебирать заклинания, чтобы прогнать хищников, хотя она понимала, что с дюжиной волков ей не совладать. Слишком замёрзла и устала. Волки стали наступать, заметив не прошенную гостью, скаля жёлтые клыки и рыча.

– П-п-п-прочь, п-пошли, – не попадая зуб на зуб от холода произнесла ведьма. Слова не возымели результата.

Кларетта вскинула дрожащие руки, пытаясь оттолкнуть ближайшего волка, но тот лишь покачнулся и продолжил идти. Ведьма подумала, что Кулак был прав, она сгинет в этом лесу вместе с Мираном, разве что ее телу не суждено сгнить, волки постараются, когда за спиной послышался шум. Она обернулась, ожидая увидеть волков окруживших ее сзади, но это были не они.

– М-м-м-миран! – воскликнула Кларетта.

Король опустил на ее плечи накидку и решительно выступил вперёд, лицо жесткое, глаза алые как кровь.

В этот момент ближний волк сорвался с места и прыгнул, Миран с легкостью отшвырнул его в сторону на добрых десять футов. Он шмякнулся в снег, поднялся и скуля попятился назад. Следующего Миран ударил носком сапога, запуская в воздух и взревел, выпуская столбом пара воздух из лёгких.

– Убирайтесь!!! Я не хочу вас убивать! Вчера один из вас ненароком спас мне жизнь, предупредив об опасности. Уйдите с моего пути и я вас не трону.

Волки встали как вкопанные, будто пытаясь разобрать слова. Затем самый крупный из них пролаял скалясь, а затем развернулся и пошел в лес. Остальные последовали за ним.

– М-м-м-миран, ты с-спас м-м-меня, – она смотрела на него как на чудо.

– Нет, ты спасла меня, – крепко прижимая ее к груди проговорил король. – Я разведу огонь, ты должна согреться и отдохнуть.

– Н-нам н-нужно ух-ходить.

– Знаю, не беспокойся. До темноты мы покинем лес. Один час ничего не решит.

Миран развел костер и Кларетта отогревшись уснула у положив голову ему на колени. Он дал ей время немного отдохнуть, прокручивая в голове все произошедшее, смотря на языки пламени. Кровь дракона действительно чуть не убила его, превратила его лицо в каменную глыбу, но Кларетта осталась с ним не смотря ни на что, и он был за это благодарен. Только сейчас он понял как сильно она им дорожит, и как много это значит для него.

Примерно час спустя Миран разбудил ведьму и велел забраться ему на спину.

– Ты уверен? – с сомнением спросила Кларетта.

– Да, – он улыбнулся. – Я планирую этой ночью прибыть в Веренгард.

– До Веренгарда три дня пути.

– Знаю, – не прекращая улыбаться ответил он, – а теперь залазь, только возьми все необходимое.

Кларетта собрала все необходимое в вещевой мешок, размышляя не шутит ли над ней король. Повесила мешок за спину и взобралась на Мирана. Король даже не шелохнулся, продолжая крепко стоять на ногах.

– Держись крепче, – сказал он и рванул с места.

Сначала это был быстрый шаг, затем бег, быстрее и быстрее. В итоге Миран мчался как ветер позвякивая доспехами. Кларетта подумала, что самый резвый скакун королевства не смог бы догнать их сейчас.

На опушке леса ведьма заметила обгладаный труп, опознать который не представлялось возможным, но рядом лежала стеклянная колба магического компаса. Кларетта ухмыльнулась, и мысленно послала к дьяволу бывшего охотника на ведьм.

В замок Миран и Кларетта прибыли уже на восходе солнца. Пришлось несколько раз остановиться, чтобы девушка отдохнула. Удерживаться на спине бегущего человека не самое лёгкое и удобное занятие. Миран же чувствовал себя прекрасно, и явно не выглядел как человек бегущий много миль с девушкой и мешком провизии за плечами.

Первым делом король отправился в тронный зал, у него имелся один не решённый вопрос с первым советником.

– Рашпиль!!! – прокричал Миран распахивая дверь ударом ноги. Ярость и жажда мести обуяли его.

Советник подпрыгнул на месте, сидя на троне, от такого приветствия. Стража с перепугу схватилась за алебарды.

– Стража, схватить наглеца!

Стражники сорвались с места и побежали к Мирану, позвякивая латами.

– Как вы смеете покушаться на короля!? – взревел Миран.

Стражники остановились тупо переглядываясь.

– Чего встали? Забыли как король выглядит? Это самозванец! Остановить его! – прокричал Рашпиль.

– Это король, собственной персоной. Я могу подтвердить это! – прозвенел голос Кларетты вошедшей в зал.

Миран будто ураган пронесся мимо ничего непонимающей стражи и приблизился к трону.

– Миран? –лицо Рашпиля исказило недоумение. Он всматривался в изуродованное лицо и видел в нем знакомые черты. – Это действительно ты? Что стало с твоим лицом?

– Давай я лучше скажу, что со мной не стало. Меня не смогли убить твои прихвостни.

– О чем ты говоришь, мой мальчик? Какие прихвостни? Я не понимаю, – лицо советника изобразила невинность и неосведомленность.

– Те самые, которых ты отправил вместе со мной в поход.

– Ты бредишь, видимо подхватил горячку в своем походе. Я ничего об этом не знаю.

– Тогда почему ты сидишь на моём троне? – прошипел Миран поднимаясь по ступеням. – Видно не ждал, что я вернусь.

– Хорошо. Я действительно сделал это, но ты не оставил мне другого пути. Ты со своей местью решил погубить все государство! – Рашпиль всплеснул руками и поднявшись с трона принялся ходить вокруг Мирана. – Погубить все, что я воздвиг! Пустить свой народ по миру!

– Я сделаю наше государство более великим. Уничтожу Ричарда и захвачу его земли. Скупгард будет самым крупным и великим королевством.

– Ты ослеп от своей ярости! Глупец! Война это не детские игры, она может завершиться за один день, а может затянуться на годы. То, что ты хороший воин не делает тебя таким же стратегом и полководцем.

– Я король, и мне решать, старик, – с презрением бросил Миран смотря Рашпилю прямо в глаза. – Стража, арестовать советника за измену трону.

– Ты совершаешь ошибку, одумайся. Молю тебя, одумайся. Ты погубишь всех нас.

– Я шел к этому восемь лет и ничто, слышишь? Ничто меня не остановит. Ричард должен заплатить за смерть отца.

Стражники стали по бокам от советника. Рашпиль с грустью и смирением окинул их взглядом. С печалью и тоской посмотрел на изувеченное лицо Мирана.

– Ты был мне сыном…

– Лишь поэтому ты все ещё жив, старик. Уведите его.

Стража повела Рашпиля вдоль тронного зала держа под руки, а он все кричал и кричал:

– Одумайся! Посмотри на себя, что с тобой сделала жажда силы!? Одумайся! Упертый слепец! Ты все погубишь! – крики стихли лишь когда Рашпиль покинул тронный зал и его повели вниз по лестнице в темницы под замком.

– И что теперь? – спросила Кларетта приблизившись.

– Теперь? Идём на Тарион, – решительно ответил Миран.

Глава 9. Начало конца.

– Но! Давай! Вперёд стрелка! – Ричард мчал по узкой лесной дороге. Копыта лошади взбивали морозный, сухой снег. – Давай же! – Холодный воздух и хлопья снега били в лицо порождая алый румянец на щеках.

Меж стволами деревьев мелькнула тень и Ричард потянул поводья вправо, направляя лошадь в чащу, оставляя дорогу позади. Ноги Стрелы увязли в сугробах, она сбавила темп, но упрямо пробиралась вперед.

– Ну же девочка, я знаю, что ты устала, но мы должны поторопиться.

Они миновали чащу и выбрались на поляну. Снега стало меньше и Стрела вновь пропустила, азартно заржав. Он уже видел черный силуэт коня вдали, но не собирался сдаваться. Цель была совсем близко. За поляной пришлось снова нырнуть в гущу деревьев, но здесь перемены были небольшие и Стрела с легкостью их преодолела. Ричард дёрнул поводья на себя и в тот же миг ловко спешился, не дожидаясь полной остановки лошади. Он настороженно приблизился к одиноко стоящему, черному коню, огляделся. Над головой хищно прокричал орёл, старый друг всегда сопровождающий в лесу.

Ричард прислушался, лишь шелест падающего снега. Внезапно ощутил удар в спину, резко обернулся.

– Где ты? Ну погоди у меня! – Вскричал Ричард высматривая нападавшего.

Элизабет выглянула из-за ствола ивы и запустила ещё один снежок озорно смеясь. Снежок стукнулся об грудь короля и тот сорвался с места пускаясь в погоню. Нагнав жену, Ричард обхватил ее за талию и повалился в сугроб, увлекая ее за собой. Они на мгновение замерли смотря друг другу в глаза, потом Ричард притянул Элизабет и горячо поцеловал.

– Фуу, там же слюни, – донёсся детский голос со стороны.

– А ты не подглядывал, – осадил его голос повзрослее.

Ричард встал и помог подняться Элизабет. Они направились подоспевшим детям, нахожу отряхивая друг друга от снега.

– Кто победил? Снова мама? – спросил Вильям слезая с лошади.

– Конечно мама. Ворон ведь самый быстрый на всем белом свете! – С восторгом сообщил Тревор, радостно вскидывая руки к небу.

– Не говори глупости, – огрызнулся Вильям.

– Не ругайтесь, мы приехали, чтобы весело провезти время, а не спорить, – сказал Ричард помогая Тревору спуститься с лошади.

– Ага, очень весело, – уныло пробормотал Вильям.

Элизабет запустила в него снежком, привлекая внимание.

– Эй, – возмутился принц и принялся отряхивать шубу.

– Понимаю, что тебе интересней целоваться с дочерью кузница на сеновале, но с семьёй тоже необходимо проводить время.

– Ну мам, я ни с кем не целуюсь, – возмутился Вильям краснея.

– Ха! Вильям целуется с девчонками! А там между прочем слюни, – Тревор заливисто рассмеялся, показал брату язык и побежал к озеру.

– Ну держись гаденыш! В следующий раз не повезу тебя, – крикнул Вильям и побежал следом зачерпывая на ходу снег. – Сейчас я тебе шею то намылю!

– Не уходите далеко от берега! – Крикнул им в след Ричард, – Вильяму уже семнадцать, а ведёт себя как ребенок.

– Серьезно? А сколько годиков нашем королю, с которым мы пять минут назад валялись в сугробе? – Элизабет скептически задрала одну бровь.

– Сорок один, но это совсем другое, – хитрая улыбка озарила его лицо.

– Конечно-конечно, простите великодушно, я не собиралась покушаться на вашу серьезность и мужественность.

– Я с тобой очень счастлив, люблю тебя, – вдруг шепнул Ричард и прильнул к губам Элизабет.

– И я тебя, – шепнула ведьма отстраняясь, – бери коньки и пойдем уже, пока наши дети не провалились под лёд.

Через несколько часов, раскрасневшиеся и довольные, вдоволь накатавшись на коньках, они не спеша возвращались домой. Малыш Тревор, умаявшись, дремал обняв Ричарда, под его просторной, меховой накидкой.

– Моро говорит, у него большое будущее мага, –сказал Ричард поглядывая на источник тепла на животе.

– Тебя это беспокоит?

– Нет, вовсе нет, – он не ловко улыбнулся, – просто в нашем роду никогда не было ведьм или чародеев.

– Моя бабушка чем-то таким обладала.

– Да, ты рассказывала. Не подумай ничего такого, если Тревор станет умелым магом – я буду счастлив. Просто это так необычно и незнакомо.

– Брунгильд, говорила… – начал Вильям.

– Та самая дочь кузнеца? – перебила Элизабет.

– Да, та самая, – краснея ещё сильнее ответил парень. – Так вот она говорит, что магия может дремать много поколений, а после проявиться.

– Возможно и такое, – думая, что это определенно не так ответила Элизабет. Она точно знала, что магическая сила наверняка переходила от матери к дочери, и в редких исключениях к сыну. Хотя в последнее время все чаще рождались ведьмаки.

Уставшие, но довольные они не спеша добрались до замка, и уже были у конюшен когда по серым, зимним небом раздался звонкий, пронзительный стон рога. Ричард моментально посерел, услышав его, Вильям насторожился, а Элизабет испытала чувство, хотя ещё не знала, что предвещает этот звук.

– Что это, папа? – спросил маленький Тревор, потирая заспанные глазки. Он тоже предчувствовал грядущую беду, но пока не умел прислушиваться к внутреннему голосу.

– Ничего хорошего, мне нужно идти, – Ричард поцеловал беду и стремглав умчался к замку. Вильям побежал следом.

Маленький Тревор уставил голубые глаза на мать, в ожидании хоть каких-то объяснений. Элизабет запустила руку в каштановые, длинноватые волосы мальчика, погладила по голове и задумчиво вымолвила:

– Все будет хорошо, не бойся, – конечно ничего хорошего горн не сулил, напротив это было начало конца.

На пол конюшни, с гулким хлопаньем крыльев опустился Люцифер.

– Это объявление войны? – Спросил он смотря на ведьму своими орлиными, желтыми глазами.

– Я не знаю, можешь слетать на разведку?

– Хорошо. Попытаюсь что-нибудь разузнать, – на этих словах он вылетел из конюшни и был таков, а Элизабет, взяв за руку сына и направилась в замок.

Ведьма передала сына сиделке Карин и пошла в кабинет Ричарда, где обычно проходили все важные обсуждения государственных дел. За это время горн ещё несколько раз взрывал тишину, вгоняя ее в тоску.

В кабинете нашлись Ричард, Батор, Вильям, Моро, и ещё какой-то незнакомый Элизабет парень. Он был сильно измазан грязью и кровью, которая сочилась из раны на голове.

Все присутствующие коротко кивнули, приветствуя вошедшую Элизабет и продолжили слушать сбивчивую речь парня.

– … буквально смели всё, сожгли дотла. Городская стража пала, барона повесили на столбе прямо перед его поместьем. Когда стало ясно, что трёх сотен стражи недостаточно, чтобы отбить город, барон отослал меня к вам и велел рассказать это все.

– Кто это сделал? – спросила Элизабет.

– Судя по гербам, это северяне, – заговорил граф.

– Кто же ещё? Они самые, сукины дети. Решили разграбить наши земли, – вставил Батор.

– На какой город напали? – Элизабет уже знала ответ, ведь ближе всего к северной границе стоял только один город.

– Берг пал, – мрачно сообщил Батор. – Сметён и разграблен, как и все близлежащие деревни.

– Берг? – пискнула Элизабет и пошатнулась. Новость шокировала ведьму. Вильям, стоявший ближе всего поддержал ее, помогая удержаться на ногах.

– Да дорогая, Берг, – заговорил Ричард, все это время сидящий за своим письменным столом, подпирая ладонью лоб и опустив глаза. – Вероятнее всего твои родители мертвы, и это моя вина.

– О чем ты? – удивлённо спросил Вильям.

– Ты все поведал, что должно? – обратился Ричард к гонцу.

– Тогда ступай, пусть тебя приведут в порядок и накормят.

– Да, сир, – паренёк благодарно поклонился и откланялся.

– Когда-то, – начал Ричард как только дверь закрылась, – я убил Альберта Ританского на глазах у его сына, тот поклялся отмстить. Время возмездия видимо пришло. Я надеялся, что Миран вырастет, побудет в шкуре короля, взглянет на ситуацию иначе и не станет мстить, но он не отступился от своих слов даже спустя почти десять лет.

– Ваше величество… – Батор замялся,– Ричард, ты поступил правильно. Альберт покусился на жизнь королевы.

– Сэр Батор, прав, любой поступил бы так же, – поддержал Вильям.

– Да, тогда Миран тоже поступает правильно, ведь я отнял у него отца, – горько возразил Ричард.

– Ну не собираетесь же вы ждать сложа руки, когда северяне постучат в ворота замка? – обеспокоенный голос из уст Моро звучал не привычно.

– Разумеется нет, – Ричард поднялся, выудил с верхней полки шкафа карту, развернул, положил на стол, – Берг тут, – он ткнул пальцем в точку с надписью. Все сгрудились вокруг, – по крайней мере был. Если придерживаться идеи, что Миран ведёт войска к замку, – палец сместился прочерчивая линию, – то его путь лежит через Улес.

– Если повезет – успеем его спасти, – оживлённо сообщил Вильям.

– А если нет, то спасём остальные города и деревни, что стоят на пути Мирана, – задумчиво проговорил Батор, почесывая бороду.

– Так или иначе, его необходимо остановить раньше, чем он спалит пол государства, – добавил Моро.

– Батор, собирай войско, выходим немедля, – рыцарь кивнул и покинул кабинет.

– Моро, вы остаетесь на защите замка.

– Что!? – глаза графа возмущённо распахнулись рисуя на высоком лбу множество линий. – При всем уважении…

– Это не обсуждается. Дайте мне несколько способных учеников гильдии и этого будет достаточно. Я оставлю слишком мало людей в замке, ваша поддержка будет кстати.

– Да, ваше величество, – смиренно.

– А мне, нужно подготовиться к наступлению, – Ричард обошел стол, поцеловал ошарашенную событиями Элизабет и направился к двери. – А ты куда? – заметив идущего по пятам Вильяма.

– В оружейную, – пораженный вопросом ответил принц. Ему казалось это очевидным.

– Ты остаёшься в замке, – строго произнес Ричард. – И это тоже не подлежит обсуждению, – видя, что парень собирается возразить, пресёк Ричард.

Король и граф покинули кабинет и Элизабет моментально окутало чувство одиночества. Она подошла к расстроенному Вильяму и обняла его. Он нуждался в этом, но ещё больше нуждалась она.

– Вил, останься. Не перечь воли отца.

– Я могу помочь, – раздражённо произнес парень.

– Да, и ты поможешь, если останешься. Тогда отец не будет волноваться за тебя на поле боя, а сможет сконцентрироваться на схватке, – на этих словах у Элизабет ком застрял в горле и она тихо заплакала. Ее плечи мерно подрагивали в объятиях, уже ставшего ей сыном, Вильяма. Она боялась даже подумать о чем-то связанным с войной, а произносить это в слух было куда тяжелее.

– Мам, ну чего ты? Все будет хорошо. Папа разгромит этого сопляка и вернётся домой героем.

– Да. Конечно. Так и будет, – натягивая на лицо фальшивую улыбку и вытирая слезы, ответила Элизабет.

В оружейной суетились слуги, облачая Ричарда в доспехи. Элизабет тихонько вошла, беззвучно прикрыв за собой дверь. Подошла к мужу молча прильнув к нему всем телом, положила голову на плечо. Метал стального нагрудника холодил кожу, но она все равно чувствовала его тепло.

– Какая ирония, в последний раз ты надевал доспех отца на переговоры с Альбертом.

На ее голову опустилась теплая ладонь, прошлась по волосам. Ричард хотел что-то сказать, что-то, что могла успокоить супругу, но слова застревали в горле как чёрствый хлеб.

– Не нужно. Ничего не говори. Просто вернись ко мне, заклинаю, вернись ко мне живым. Дай Мирану то, чего ему не хватало все эти годы – упокоения, и возвращайся, – Элизабет проглотила горький ком изо всех сил стараясь не заплакать. Одна единственная слеза все же сорвалась и быстро побежала по щеке. Ричард стёр ее обдавая жаром ладони кожу. Элизабет хотела запомнить его тепло навсегда. Запечатлеть в памяти драгоценные секунды, а ещё больше ей хотелось уйти вместе с ним и биться спиной к спине, но это было невозможно.

– Я вернусь. Верь мне и не переставай ждать, – произнес Ричард и прильнул к ее губам.

Казалось бы самый простой поцелуй, без всякой там магии на мгновение остановил время, растворил окружающую суету и на доли секунды они остались только вдвоем. Окутал незримой сферой тишины, покоя и безмятежности, где не было места расставанию и войне. Но время, главный враг моментов счастья, снова начало бег, как только Ричард отстранился.

Прощание всегда порождает в людях неприятные чувства, сейчас же в груди Элизабет клокотал и бился монстр, с которым она была не в силах справиться. И через час, когда под сумрачным, серым небом, держа маленького Тревора за руку, и обнимая другой рукой Вильяма, она смотрела как многочисленная армия вытекает через ворота, монстр в груди душил и неистово вопил. Короткий, беглый поцелуй на прощанье больше не останавливал время, не ограждал от проблем, нет, он лишь оставил обжигающий холод на губах и зияющую, черную дыру в душе.

Ричард ушел, Моро ушел, люди разошлись, а Элизабет так и продолжала стоять, смотря пустым взглядом на падающие хлопья снега, опущенные ворота и пустую площадь.

– Мам, пойдем. Не нужно, – тихо сказал Вильям.

– Я замёрз, – пискнул Тревор.

– Конечно, пойдёмте.

Покинуть площадь было почти невозможным, но Элизабет была сильной. После ужина в полной тишине, царапавшей горло еды и унылых лиц за столом она излила душу дневнику. Ему она могла рассказать все. Страницы книжицы в кожаном переплете никогда не осуждали, молча принимали на себя слова и проживали любые жизненные ситуации в вместе с Элизабет. Она писала и писала, изливая чернилами на бумагу всю горечь, до боли в кончиках пальцев и ряби в глазах, пока не скрипнула дверь спальни.

– Мама, – пискнул тонкий голосок, – можно я посплю с тобой? Мне страшно, – он был слишком мал и поэтому путал чувство тревоги со страхом.

– Ложись, я сейчас.

Элизабет дописала, спрятала дневник и легла в кровать. Она была рада, что не придется спать одной. Обняла теплый комочек и, под потрескивание поленьев в камине, провалилась темноту. Сон был беспокойным и не сулил отдыха. Тревожные образы и видения то выныривал из непроглядной тьмы, то снова скрывались, сменяя друг друга.

Проснулась Элизабет рано, ещё до рассвета. Оставила мирно спящего Тревора и накинув шубу вышла на балкон. Площадь пустовала, если не считать караульных. Снег сыпал мелкой крошкой. Ведьма сама не понимала, что привело ее в такой холод на балкон, но чувствовала, что должна тут быть. Какое-то время смотрела вдаль, будто пытаясь дотянуться взглядом до Ричарда через многие мили, но видела лишь белую, густую мглу и тусклые фонари города. Она собиралась уже уходить, ощущая как тоска начинает снова приглашать изнутри, когда рядом спикировала птица. Это был не привычный, крупный, благородный орёл, а уступающий в размерах ястреб, но определенно Люцифер, его выдавали ярко-желтые, почти светящиеся глаза. Он повалился на спину , распластав крылья и тяжело дыша.

Элизабет по началу решила, что он ранен, но не обнаружив крови поняла, что оборотень всего лишь устал от долгого пути. Она бережно взяла его на руки и внесла в гардеробную.

– Ну, не томи, – поторапливала ведьма.

– Берг разрушен, и все деревни в округе, – немного отдышавшись начал Люцифер.

– Уже знаю, – выдохнула Элизабет. – Из Берга прибыл гонец, он обрисовал картину в целом. Что ещё ты смог узнать?

– У северян огромная армия, тысячи умелых воинов. На их стороне сражаются ведьмы и колдуны, только они прячутся среди обычных солдат. Ещё я видел несколько… Ммм… Механизмов, которые швыряют камни и острые бревна.

– Катапульты и баллисты?

– Да, они, – охотно подтвердил Люцифер, – но самое страшное это их предводитель.

– Миран?! – шепотом уточнила Элизабет.

– Кажется да, его так называли солдаты. Он невероятно силен и неутомим. Я видел как он ради потехи сражался с дюжиной пленных городских стражников. Он останавливал клинки, и сминал щиты голыми руками.

– О боже, Ричард не выстоит, – Элизабет принялась нервно мерить шагами комнату. – Куда они направляются?

– Солдаты говорили что-то об осаде замка, думаю они идут сюда.

– Значит Ричард со своим войском точно столкнется с ними. Северяне уже покинули Берг когда ты улетал?

– Нет, должны выйти на рассвете. Нам нужно уходить, Элизабет, эти звери скоро прибудут сюда. Их ничего не остановит, они сомнут все на своем пути.

– Я не могу бросить все, бросить Ричарда, детей.

– Ты не видела того, что видел я. Миран монстр, он никого не пощадит. Бери мальчика и беги, я не хочу чтобы ты пострадала.

– А как же Вильям? А Ричард? Что будет с ними? – Элизабет сама не заметила как начала плакать.

– Ричарда уже не спасти, а Вильям не твой сын, или ты уже забыла?

– Вильям мой сын, – твердо произнесла Элизабет, – когда-то может быть он им не был, но не сейчас. А Ричард, – она быстро набирала воздух в лёгкие, глаза вспыхнули решимостью и праведным гневом, – я спасу его.

– Что? – Люцифер вспорхнул и уселся на вешалку с платьем, прямо рядом с лицом ведьмы, повернул голову на бок и устремил на нее янтарный глаз, – Не делай глупостей, пожалуйста. Я знаю о чем ты думаешь, это не разумно.

– Разумно или нет, но это мое решение.

– Ты погибнешь, вместе со своим Ричардом! Как ты не понимаешь!? Он убьет вас! Убьет!

– Если не хочешь мне помогать, уходи, – сказала Элизабет и ее сердце дрогнуло, но она постаралась сохранить твердость и осталась непреклонна.

Крошечная слеза скользнула по перьям и рухнула на бархатную ткань платья. Затем Люцифер хлопнул крыльями и вылетел через распахнутые двери балкона, ни проронив больше ни единого слова.

– Ты уходишь к папе? – раздался голос за спиной. Элизабет обернулась и увидела в дверном проёме сына, босого, в одного пижамке. Его темный силуэт в предрассветном сумраке казался более хрупким и беззащитным.

– Да, малыш, папе необходима моя помощь.

– Чтобы победить плохих дядь? – Элизабет молча кивнула, остерегаясь слов, которые не позволят ей покинуть замок, но таковых не последовало. – Ты будешь бить их этим?

Элизабет опустила взгляд вниз и только сейчас осознала, что все это время сжимала в руке амулет. Она разжала ладонь, и медленно опустила руку.

– Да, я собираюсь бить их этим.

– Он сильный, – обыденным тоном сообщил мальчик.

– Откуда ты знаешь? – Элизабет подошла к сыну, опустилась перед ним на колени, подстелив полы ночной рубашки на пол.

– Иногда я чувствую его силу, а иногда слышу голоса у себя в голове – он говорит со мной.

– У тебя великая сила, сынок, – она прижала Тревора к себе, – когда-нибудь он достанется тебе и ты должен будешь оберегать его, а он будет оберегать тебя. Ты отпустишь меня?

– А папе очень-очень нужна помощь?

– Да, очень-очень-очень нужна.

– Тогда иди к нему, – спокойно сказал мальчик.

– Спасибо, – шепнула Элизабет. – Карин позаботиться о тебе, пока мы с папой не вернёмся, и граф Моро позаботиться. А сейчас ступай, поспи ещё немного.

Элизабет уложила Тревора в кровать и дождалась когда он уснет, поцеловала в горячую щеку, оделась и навсегда покинула королевскую спальню, хоть этого и не знала.

В обитель королевской гильдии Элизабет нагрянула, когда солнце только встало, лениво подсвечивая тяжёлые, снеговые тучи. Она прошла через, казалось бы пустующий, холл к лестнице, намереваясь совершить визит в спальню графа, когда услышала знакомый голос:

– Это был всего лишь вопрос времени.

Элизабет огляделась и заметила Моро в кресле, самого темного угла холла.

– Я думала вы, – она указала пальцем вверх по лестнице, имея ввиду спальню.

– Я не смог уснуть, если вы об этом. Не желаете ли чая? Хотя нет, верно в нашей ситуации лучше выпить чего-нибудь покрепче.

– У меня нет на это времени, – отрезала Элизабет.

– Уделите мне пять минут своего времени, я не задержу вас на долго и не стану отговаривать от намерений, – Моро поднялся и прошел к шкафу, открыл стеклянную дверцу, два бокала и бутылку с коричневатой жидкостью.

– Откуда вы знаете о моих намерениях?

– Этот поступок присущ вам. Ваш характер обязывает бросаться в самое пекло в попытке спасти кого-то, – граф разлил жидкость протянул бока Элизабет. – Да не стойте вы, посидите перед дорогой, – она села.

– Ричард не кто-то, он мой муж и ваш король, между прочем.

– Знаю, понимаю, – Моро сделал глоток, скривился, глубоко вдохнул. – Вы узнали что-то, что мне неизвестно?

– Да. Армия Мирана невероятно сильна и многочисленна, у них есть катапульты и баллисты, а так же на их стороне сражаются ведьмы.

– Откуда вам все это известно?

– Люцифер, – коротко ответила Элизабет.

– Аааа, понимаю. У меня только один вопрос, ты готова рисковать своей тайной ради него?

– Да. Жизнью, если понадобиться.

– Хорошо, тогда ступай, и да поможет тебе великий грифон, – с печалью проговорил Моро.

– А вы? Что будете делать вы?

– Раз уж все так серьезно, я соберу подкрепление и отправлюсь в Улес. Но ты же не захочешь нас ждать, чтобы отправиться вместе?

– Нет.

– Я так и думал, – горько произнес Моро и залпом осушил бокал.

Элизабет повторила повторила за ним и быстро направилась к выходу.

– Элизабет! – окликнул ее граф уже у самой двери, – Будь осторожна и удачи.

Ведьма кивнула и вышла прочь. Снарядив и оседлав Ворона, она рванула через королевский лес на север, мысленно моля бога, чтобы не было слишком поздно.

Глава 10. Война.

Войско Ричарда, стройными рядами, заполонило заснеженную поляну близь Улеса. Серебристая сталь доспехов сверкала от пробивающихся сквозь тучи солнечных лучей. Ветер трепал бирюзовые, шелковые плащи с гербом и знамена. Кони топтались на месте фырча и изрыгая клубы пара, они словно предчувствовали битву. Меж солдатами прохаживали ведьмаки в черных мантиях, читая заклинания и нанося на доспехи замысловатые символы коричневатой, густой массой. Символы вспыхивали и тут же гасли, оставляя выжженное клеймо на стали.

Ричард, верхом на своей верной стреле, уставил взор в горизонт. На холме, скрывающем город, возник всадник, маленькая, темная точка, не больше мухи. Оказавшись в поле видимости он вскинул над головой знамя и несколько раз махнул им.

– Выступаем, – сказал Ричард и шлёпнул поводьями лошадь.

– Выступаем! – прокричал Батор помчав на коне вдоль солдат. – Держать строй!

Войско двинулось вслед за королем взбивая ногами пушистый снег.

Всадник галопом доскакал до короля. Даже прикрывающий лицо шлем не мог скрыть ужаса.

– Сир, Скупгардцы покинули город, движутся сюда.

– Хорошо. Тут они и встретят свою погибель, – равнодушно ответил Ричард. Его взгляд был полон решительности.

– Много их? – спросил подоспевший Батор.

– Много, – выдохнул парень, – очень много.

– Да поможет нам грифон, – шепнул Батор на мгновение прикрывая глаза.

Войско подобралось вплотную к вершине холма. Ричард и Батор взошли на вершину. Сейчас Улес был как на ладони, а поле перед ним почернело от вражеских солдат. Ричард вспомнил, как будучи ещё совсем мальчишкой ворошил муравейник палкой и из него, на солнечный свет, вырывались сотни озлобленных муравьев. Их было такое множество, что земля скрывалась под их крошечными тельцами, превращаясь в движущуюся, озлобленную массу. Сейчас он видел тоже самое. Во главе шел Миран. Даже через сотни футов Ричард ощутил на себе его ненавистный взгляд.

– Лучники, вперёд! – скомандовал Батор. Первые ряды взошли на вершину выстраиваясь в шахматном порядке. – Приготовьтесь! – солдаты заправили стрелы в тетивы и замерли.

Войско Мирана стремительно приближалось. Топот копыт и разъярённые вопли становились отчётливее.

– Нужно подпустить их ближе, – Ричард не отводил глаз от врага, – ещё ближе, – войско Мирана волной хлынуло к подножью холма. – Пли!

В небо со свистом взметнулись сотни стрел. Темное облако осело на землю. Донеслись вопли боли и ржание раненых лошадей.

– Пли! – прокричал Батор.

Ещё одно облако стрел взвилось в воздух, стремительно оседая на беспорядочные ряды врага, подобно рою озлобленных, смертоносных пчел.

– Пли! Пли! Пли!

Стрелы градом осыпали щиты со звонким стуком, подкашивали лошадей, вгрызались в кожаные латы солдат, но войско все приближалось и приближалось и казалось нескончаемым.

Ричард вынул меч «перо грифона» вскинул его над головой:

– Вперёд! За жен и детей! За отцов и матерей! За Тарион! – он пришпорил Стрелу и она рванула вперед и помчала на врага. Рядом скакал Батор, а за ними, с воинствующим криком неслись в атаку солдаты.

Ричард видел только одну цель – Мирана, и стремительно приближался к нему. Только отрубив голову змее, можно ее одолеть. Миран устремился навстречу, оскалив уродливое лицо. Их клинки с громоподобным звоном схлестнулись высекая искры. Только Миран продолжил скакать, крепко держась в седле, а Ричарда от удара крутануло на месте, он потерял равновесие и едва не свалился с лошади.

Батор, увидев эту картину, дёрнул поводья, намереваясь помочь, но Ричард прокричал:

– Нет, друг мой, это только моя битва. Я должен сам замолить свой грех или пасть от его клинка.

– Не дури, ты же видел на сколько он силен.

– Ступай! Миран мой! – Король был не приклонен.

Батор стеганул коня и помчался в самую гущу. Войска сомкнулись, огибая королей, перемешиваясь в кровавой, беспощадной рубке. Ричард огляделся, кругом мельтешили топоры, клинки и пики, звон металла наполнил воздух, но на него не нападали, да что там, к нему даже не приближались. Для них с Мираном оставили площадку, круг смерти, в который периодически лишь вываливались трупы солдат, брызгала кровь и летели отрубленные конечности.

Миран проскакал вырисовывая полукруг и вновь устремился в атаку, с поднятым над головой мечом.

– Так даже проще, – сказал Ричард и пришпорил Стрелу.

Лошадь понесла его навстречу, некогда заплаканного мальчишки, на глазах которого убили отца, но сейчас крепкого мужчины, воина.

Сблизившись, Миран с криком опустил меч. Ричард выставил щит, прикрываясь, металл застонал, но выдержал. Удар был невероятной силы, руку сжимавшую щит отбросило вниз. Ричард почувствовал пронзительную боль в плече и кисти. Кое-как удержавшись в седле и удержав в руке щит он развернул лошадь. Миран уже стоял к нему лицом, давал время старику оправиться от удара.

– Ты представлялся мне более грозным противником, но ты стар и совсем не тот, что был восемь лет назад, – он буквально смеялся над Ричардом.

– Может и так, но мне хватит сил лишить тебя головы, – прорычал Ричард, – должно хватить, – добавил уже тише.

Миран осклабился и ринулся в бой, на этот раз Ричард ждал. Третьего удара на полном скаку ему не высидеть. Он стиснул крепче щит, руку с мечом завел под него, приготовился. В решающий момент Миран перехватил рукоять обеими руками и рубанул горизонтально что было сил. Ричард наклонил щит и меч скользнул по нему вверх, в этот момент он полоснул лезвием коня Мирана по ребрам. На снег брызнула кровь, конь встал на дыбы неистово заржав от боли, ремень седла разошелся и Миран повалился на землю, поверх на него рухнул конь.

Все вышло даже лучше, чем Ричард ожидал. Он быстро спешился подошёл к придавленному брыкающимся конем, Мирану, занёс меч для решающего удара и замер.

– Остановись. Забирай свое войско, убирайся с моей земли и тогда я тебя пощажу.

– Ты меня пощадишь? – Прошипел Миран. – Молись, чтобы я проявил милосердие, – он уперся обеими руками в окровавленную спину коня, наручи затрещали от вспучившихся мышц, и с лёгкостью скинул его с себя, высвобождаясь.

Сказать, что Ричард удивился – ничего не сказать, он попросту потерял дар речи. Руки механически опустили меч, Миран успел прикрыться правой рукой. Лезвие с лёгкостью рассекло1 кожаные наручи, но вопреки ожиданиям Ричарда, рука осталась невредимой.

– Я время в пустую не терял, как видишь, – прохрипел Миран и оттолкнул меч.

– Что ты с собой сделал? – спросил Ричард пятясь.

Миран поднялся на ноги, подобрал с земли меч, хладнокровно вонзил в голову своего раненого коня, посмотрел на Ричарда дикими, не человеческими глазами:

– Немного усовершенствовал свое тело, спасибо тебе. Я стерпел муки, которые тебе даже и не снились в самых страшных кошмарах, лишь бы увидеть собственными глазами падение твоего государства, – он картинно оглянулся по сторонам. Битва кипела вокруг них. Воины сражались на смерть, втаптывая тела павших сапогами в снег. – Когда твоя армия будет разбита, мы пойдем на столицу сжигая попутно города и деревни. Мы ворвемся в замок, схватим твою семью и я лично казню их прямо у тебя на глазах. Поверь, о смерти, ты попросишь сам.

– Ты их не тронешь… Не посмеешь причинить им вред. Тебе нужен я! Я убил Альберта! Это только между нами, – Ричард отрешённо тряс головой, боясь даже представить ужасы, которые говорил Миран.

– Нет, старик. Все будет именно так, и их кровь будет на твоих руках.

Ричард не намеревался более это слушать. Не дожидаясь, когда Миран закончит фразу, он ринулся в бой, крича и беспорядочно размахивая мечом.

Миран получил что и хотел. Его враг обезумел от ярости, отчаяния и страха. Никакой тактики в его атаке не было, только слепая ненависть. Миран с легкостью отражал удары и не спешил нападать. Усмехался и ждал, когда старик выдохнется и тогда ему не составит вообще никакого труда его одолеть.

Ричард выкладывался по полной, каждый выпад, каждый удар его мышцы работали на пределе. Сердце сумасшедше колотилось где-то внизу живота, пот струился меж лопаток, звон металла оглушал, а в голове застыла только одна мысль – «убей его».

Несколько минут непрерывного, смертельного танца казалось не дали результата. Миран играючи уклонялся и блокировал все выпады, но звук, с которым сталкивались клинки изменился, стал менее звонким и четким. Ричард прекрасно это слышал, не смотря на злость затмевающую разум, и понимал что он пророчит. Он занёс «перо» над головой и вложился в очередной, диагональный удар. Миран отреагировал незамедлительно, вскинул руки, крепко сжимая рукоять и выставляя горизонтальный блок. Раздался лязг, после которого осколки стали посыпались на притоптанный снег. Лезвие «пера», зазубренное и острое как бритва цирюльника, почти не потеряв скорости вошло в кожу доспеха, прорезая его словно масло. Миран вскрикнул, от боли, досады, недоумения и отпрянул назад. Бросил беглый взгляд на плечо, из ровного разреза выступила кровь.

– Нет! Не может быть! Как? – завопил он.

Ричард не стал ничего отвечать, время разговоров ушло, лишь молча наступал намереваясь довести дело до конца. Миран отшвырнул в сторону то, что осталось от его меча и пошел на Ричарда с голыми руками. Сила дракона бурлила внутри, и ей не стоило пренебрегать.

Ричард прыгнул вперед, намереваясь нанизать врага на меч, Миран отклонился вправо и выбросил вперёд кулак. Удар пришелся в щит, сталь не истово завибрировала, Ричард с трудом устоял на ногах. Миран пошел в атаку осыпая Ричарда градом ударов. Ричард закрылся щитом, широко расставив ноги для лучшего баланса. Удары были такой силы, что его отталкивало назад, ноги скользили по снегу, а от вибрации металла рука начала онемевать. В какой-то момент Ричард задумался о том, что щит не выдержит, даром что сделан из перьев твердо-крылого грифона. Несколько раз махнул мечом, в попытке прервать врага, но выцелить и нанести удар, когда тебя словно тараном вколачивают в землю, совсем не просто. Рука окончательно онемела и ослабла, Ричард чувствовал, что более не в состоянии удерживать щит, и после очередной серии ударов он все же выпал. Немощную руку отшвырнуло за спину, пальцы разжались, в плече что-то неистово хрустнуло. Ричард подался назад, но Миран настиг его ударом в грудь. Выпуклая, ребристая сталь нагрудника промялась, Ричард отлетел на несколько метров, выпуская воздух из лёгких, и через мгновение очутился сидящим на холодном снегу. Левая рука повисла плетью вдоль тела, в ушах звенело, а грудь перехватило и он жадно ловил ртом воздух.

Сейчас усталость всего мира навалилась на него. Ещё пять минут назад он был полностью уверен в своей победе, а сейчас…

Миран не наступал, стоял и смотрел на него как на жалкое, никчёмное существо, которое погибает от своей немощности.

– Сдавайся, старик, у тебя нет шансов.

Ричард оперся на меч, медленно, покачиваясь поднялся на ноги не сводя с Мирана глаз:

– Фаренгей никогда не сдаются! Какого мне будет смотреть в глаза праотцам, на том свете, коли я предам свой народ и смиренно сложу меч перед лицом врага?

– Не спеши к праотцам, впереди тебя ожидает увлекательнейшее зрелище.

Ричард скрипя зубами поднял меч и рубанул. Миран не увернулся, продолжал стоять, лишь неуловимо быстрым движением ухватился за лезвие и вырвал «перо» из руки Ричарда. Ричард подался вперёд, из последних сил пытаясь удержать меч, но лишь проводил его обреченным взглядом. Теперь он раненый, уставший и безоружный, точно ничего не мог противопоставить Мирану. Конечно сдаваться он не собирался, но и строить иллюзий о внезапной, чудесной победе было нелепо.

– Неплохой клинок, возьму его в качестве трофея, – насмешливо бросил Миран.

Ричард хотел уже броситься на него с голыми руками, точнее с одной, левая продолжала безжизненно болтаться словно бесполезный придаток, когда заметил кое-что за спиной Мирана, точнее кое-кого. Из живой, кровоточащей, разъяренной толпы вывалился вопящий от боли воин в шкуре волка. Воин повалился на спину, а сверху на него упал Батор. Лёжа на враге и тяжело дыша он принялся вколачивать ладонью меч, торчащий из груди воина. Через мгновение крик утих и руки воина опали на алый от крови снег. Батор вскинул голову и встретился взглядом с Ричардом, затем злобно посмотрел на спину Мирана. Ричард невольно улыбнулся.

– Что с тобой, старик? Вспомнил что-то смешное? – Рыкнул Миран недоумевая.

– Да, вспомнил как голова Альберта слетела с плеч – то ещё зрелище. Жаль ты не был в первых рядах, оценил бы с полна, – сказал Ричард поглядывая через плечо на Батора.

– Как ты смеешь?! – Миран шагнул вперёд, ухватил Ричарда за горло. – Решил разозлить меня? Не выйдет, смерть слишком малая цена для тебя.

Ричард вцепился в запястье Мирана здоровой рукой, почувствовал как ноги отрываются от земли. Воздуха не хватало, в голове пульсировала кровь, но время так необходимое Батору он выиграл.

– Засыпай, старик, и совсем скоро ты снова увидишь свою семью, я обещаю, – прошипел Миран.

Батор быстро поднялся на ноги и вынув из бездыханного тела свой меч побежал к Мирану.

– Будь... ты проклят, сукин сын, – прохрипел Ричард и начал проваливаться в темноту.

Миран разжал руку, Ричард тряпичной куклой опал на землю, затем сплюнул и с презрением бросил:

– Ничтожество! – Победно вскинул руки к небу, в левой по прежнему находился меч «перо», обводя поле боя взглядом, – Я сразил вашего коро… – договорить он не успел. Краем глаза заметил быстро приближающегося к нему Батора.

Рыцарь махнул мечем, целя под мышку, где меж кожаными пластинами была прореха. Миран присел, прижимая руки к телу, клинок рассёк воздух над его головой, затем выбросил вперёд руку с мечом, раздался скрежет разрываемой стали. Батор покачнулся, взглянул на Мирана глазами полными боли, затем на Ричарда, не подающего признаков жизни и шепнул:

– Прости меня, друг мой…

Миран все ещё держа меч за лезвие протолкнул его глубже в живот Батора. Кровь заструилась меж металлических пластин доспеха. Глаза Батора подкатились, он выпустил последний в своей жизни воздух из лёгких клубком пара и рухнул на землю.

Миран выдернул меч перо из мертвого рыцаря, окинул его удовлетворённым взглядом и вскинул над головой собираясь снова попытаться объявить победу над Ричардом, но ему в очередной раз не позволили это сделать. Земля под ногами вздрогнула, Мирана качнуло. Перед глазами всплыла картина – выныривающий из под земли дракон, больше похожий на исполинского змея с разинутой, клыкастой пастью. Толчок повторился став сильнее. Миран огляделся, пытаясь понять что происходит. Уцелевшие до этого момента солдаты не обращая внимание на природный катаклизм продолжали убивать друг друга. Миран вскинул голову вверх, небо чернело прямо на глазах, поднялся ураганный ветер. Происходило явно что-то странное, но что именно?

Миран опустил глаза и задумчево взглянул на Ричарда, тот начал приходить в сознание, вяло шевелился на грязном, утоптанном снегу. В голове появилась навязчивая мысль, что необходимо все это закончить сейчас, он – Миран слишком заигрался в месть. Мысль была столь внезапная и четкая, что молодой король даже не стал ее обдумывать, просто пошел в сторону Ричарда с намерением убить его. Семью его разумеется он тоже собирался прикончить, без зрителя в лице Ричарда удовольствие не то, но от старика можно было ожидать чего угодно, лучше покончить с ним сразу.

Стал срываться снег, в считанные секунды обрушиваясь бураном на поле битвы. Белая, непроглядная мгла была столь плотная, что Миран мгновенно потерял из виду Ричарда в каких-то нескольких футах от себя. Лязг мечей постепенно стихал, сражение двух войск обратилось противостоянием человека природе. Пронзительный холод опустился на землю вместе с бурей. Миран не отступал, прикрываясь рукой от пронизывающего ветра и летящих в лицо крупных хлопьев снега, он шел дальше. Вот уже в белизне бури показался темный силуэт Ричарда. Он сидел на промозглой земле, видимо пытаясь прийти в чувство. Миран прибавил шагу, как вдруг Ричарда укрыл большой, темный силуэт. Словно палатка, возникшая из неоткуда, силуэт неровным куполом возвышался над землёй. Буря стихла, столь же быстро как и началась, в воздухе тихо парили последние снежинки. Миран остолбенел рассмотрев чему принадлежал темный силуэт. Крупный, черный грифон навис над Ричардом укрывая его, колоссального размера, крыльями. Грифон уставил на Мирана немигающие, ярко-желтые блюдца глаз, с хищными, узкими зрачками рассекающими их посередине и утробно закричал. От этого крика кровь стыла в жилах.

Элизабет спешила как могла. Нужды пришпоривать ворона не было, он и так мчал, что было сил, а сил к слову оставалось не много. Они находились в дороге уж вторые сутки и за это время он в купе отдыхал не больше часа, когда в очередной попутной деревушке или городе Элизабет решала подкрепиться горбушей хлеба или сырной лепёшкой с молоком. Этого было катастрофически мало, поэтому изредка Ворон замедлялся, чтобы хоть немного перевести дух. Элизабет относилась к нему с пониманием, и даже пыталась восполнить силы коня магией, но каждый раз объясняла как важно ей добраться к королю как можно скорее. У них была фора, так как подавляющее число войска шли пешком, но и выступили они куда раньше. Поэтому Ворон мчал не жалея сил, ему хотелось помочь другу, некогда спасшему его от участи вяленого или тушеного мяса. Все ухудшала погода. Скользкий, притоптанный снег и встречный, порывистый ветер играли не на руку, но выбирать не приходилось.

– Потерпи, Ворон, вон за тем холмом простирается Улес. Мы почти на месте.

Ворон воодушевлённо заржал и прибавил ходу. Чем ближе они были к холму, тем отчётливее становились вопли солдат и звон металла доносимый ветром. Элизабет вскинула голову к небу в молитве, чтобы Ричард был ещё жив и заметила птицу парящую над ней.

– Люцифер!? Это ты? – Прокричала она в вышину.

Ответа не последовало и Элизабет уж решила, что это простой орёл. Да и с чего бы это быть Люцифера, она ведь сама прогнала его.

– Я не мог оставить тебя в беде, – раздалось над головой.

Элизабет снова вскинула голову, птица парила в нескольких футах над ней.

– Спасибо, – благодарность сквозила в голосе. Присутствие Люцифера взбодрило ведьму. – Прости за то, что я наговорила тебе. Я не хотела обидеть тебя, но и бросить Ричарда тоже не в силах.

– Не извиняйся, когда-то ты спасла меня, излечила мои раны, я в неоплатном долгу перед тобой.

– Нет, ты мой друг и волен поступать как захочешь.

– Да, только друг, – с печалью подтвердил оборотень.

Они взобрались на холм и глазам Элизабет предстала битва. Несколько солдат обратили на нее внимание и тут же бросились к ней с дикими воплями размахивая оружием. Ворон обернулся на месте и лягнул одного копытами, тут обрушился на землю и покатился вниз по склону. Двоих Элизабет утихомирили магией, с ее ладони сорвалось пламя и полетело плотными, оранжевыми шарами. Угадив под ноги Скупгардских солдат, шары взорвались откидывая их прочь.

– Ты видишь Ричарда? – Спросила Элизабет у Люцифера.

– Кажется да, посмотри на северо-запад, видишь прореху?

– Ммм... – Элизабет скользнула взглядом в нужном направлении, выискивая прореху, о которой говорил Люцифер. – Да, вижу. Господи! Он мертв?

– Не знаю, – неопределенно ответил Люцифер.

– Ты должен помочь ему, если он все ещё жив. Батор? – Элизабет прищурилась стараясь рассмотреть напавшего на Мирана человека. – О нет, – рухнувшим голосом.

Миран прямо на ее глазах пронзил мужчину мечом и победно вскинул руки.

– Это был он, сэр Батор, – печально подтвердил Люцифер продолжая кружить над ее головой.

– Нет...Батор...– всхлип вырвался из груди. Элизабет прикрыла глаза чувствуя как ярость сжигающим пламенем бурлит в сердце. Амулет стихий ожил ярким светом, земля отозвалась сильным толчком.

– Помоги Ричарду, – открывая пылающие злобой глаза сказала Элизабет.

– Но как? Медведь или волк тут явно не помогут.

– Так обернись кем-нибудь покрупнее, – прошипела Элизабет сквозь зубы, сила издевалась из нее. Земля вновь вздрогнула, поднялся ветер. Ворон испугался и встал на дыбы. Элизабет не обратила на это никакого внимания, лишь крепче стиснула поводья. Миран опустил руки обернулся к Ричарду, тот едва шевелился, но пока ещё был жив. Волна страха прокатилась по телу Элизабет и тут же тучи нависли над полем боя и обрушили на него снегопад. – Иди же, – прокричала Элизабет.

Люцифер устремился вниз по склону ломая голову, кем ему обернуться, чтобы противостоять целой армии солдат. Ответ пришел сам собой, когда он облетал одно из знамен с грифоном, воткнутое в землю. Люцифер незамедлительно начал трансформацию, до Ричарда было рукой подать и поэтому приземлился он будучи исполинской птицей, и только укрыв крыльями короля отрастил львиные лапы.

Элизабет успокоила бурю, чтобы убедится, что Люцифер успел помочь Ричарду. Снегопад прекратился как по щелчку пальцев, ветер стих. Величественный грифон возвышался над тем местом, где был Ричард.

– Пшел! Прочь! Чего тебе здесь надо? – Раздосадовано закричал Миран.

Грифон гортанно зарычал в ответ, а затем прокричал ещё громче, и в этом крике была угроза.

Битва почти стихла. Внимание всех солдат, и со стороны Тариона и со стороны Скупгарда было приковано к прибывшему защитнику.

– Слушайте меня! – По полю битвы пронесся женский голос. Он был почти оглушающим, и исходил с вершины холма. Взгляды уцелевших сместились с грифона на всадницу в темной мантии. Ричард выбрался из под увесистых крыльев, держась за вывихнутое плечо и вероятно сломанные ребра, вскинул голову, чтобы рассмотреть говорившую. – Воины северного государства, если вы не сложите оружие и не покинете наши земли, то вы умрёте!

– Кто ты такая? Как смеешь угрожать нам? Посмотри вокруг, ваше войско разбито или ты слепа? – Прокричал в ответ Миран.

Элизабет с грустью обвела взглядом солдат, серебряных доспехов с бирюзовыми гербами на плащах и впрямь было куда меньше черных, кожаных лат, но ее это ни капли не испугало. Она скинула капюшон, обнажая аккуратную, золотую корону и лицо.

– Катерина? – Шепнул Ричард не веря своим глазам.

– Королева! Да это же королева! Королева! Это она! – Раздались изумлённые голоса солдат.

– Катерина собственной персоной. Прийти сюда было большой ошибкой, – злобно произнес Миран. – Вот что я тебе скажу, сдавайтесь и тогда мы не убьем всех солдат до единого. Когда я стану королем Тариона, они послужат мне.

Элизабет молча спешилась и направилась вниз по холму, аккуратно обступая тела павших. Солдаты Тариона расступились в стороны, склоняя перед ней головы, солдаты Скупгарда преградили дорогу.

– Куда собралась, милочка? – Рявкнул один из воинов, злобно смотря на нее в упор.

– Да как ты смеешь так говорить с королевой!? – возмутился один из солдат.

– Не долго ей осталось быть королевой! – крикнул ещё один Скупгардец.

Меж солдатами едва не завязалась битва, но Элизабет прервала спор. Молча вскинула руку, один из камней медальона на ее шее вспыхнул, из ладони вырвался мощный вихрь. Он пронесся раскидывая в стороны воинов и поднимая в воздух пушистый снег. По образовавшемуся коридору Элизабет пошла к Ричарду. Солдаты испугано косились на нее поднимаясь на ноги и отряхивая латы от снега.

– Она ведьма. Ведьма. Точно ведьма, – доносился шепот со всех сторон, но Элизабет твердо шла вперёд.

– Катерина, что ты… – Вымолвил Ричард.

– Тссс, не сейчас, – она с горечью посмотрела на супруга, погладила грифона по голове, – Спасибо, Люцик, – и направилась к Мирану.

Ричард бросил ей в след ничего не понимающий, уставший взгляд.

– Так буря твоих рук дело? – С вызовом спросил Миран.

– Да, – твердо ответила Элизабет, – так что, можешь не сомневаться, у меня хватит сил отправить всех вас к предкам на тот свет.

– В Скупгарде, как ты… – Миран на мгновение задумался, сморщив нос и сощурив глаза, – как вы могли слышать, ваше величество, много лет назад велась охота на ведьм. Сотни ваших сородичей были: повешены, распяты, обезглавлены, сожжены, заколоты…

– Ближе к делу, – раздражённо перебила его Элизабет.

– Так вот ни одна, даже самая могущественная ведьма не смогла справиться с дюжиной… жалкой дюжиной охотников, а вы утверждаете, что справитесь с сотнями, – он картинно огляделся вокруг, – тысячами солдат.

– Ваших солдат, король Миран, осталось немногим больше тысячи, они утомлены битвой и напуганы, – Элизабет медленно пошла по кругу заглядывая воинам прямо в глаза, – я уже победила их. Кто из вас, воины Скупгарда готов сразиться со мной?

– Мы не боимся смерти, ведьма? – выкрикнул один смельчак и войско отозвалось гулким воинственным криком.

– Но для чего вам гибнуть? Ваш король одержим местью, так пускай он рискует своей жизнью. В последний раз я предлагаю вам спасение. Покиньте наши земли и останетесь целы. Для Мирана, ваши жизни не стоят ничего, но для ваших семей они бесценны, подумайте об этом.

– Как по мне, так ты просто говорливая фокусница. Сука, которая сует свой нос в мужские дела. В моем государстве говорливых сук бьют плетьми, за длинный язык. Смотри Ричард, она пришла, чтобы умереть на твоих глазах. Скупгардцы! Переговоры окончены, в бооой! – Миран вскинул меч над головой.

– Миран! Стой! – В круг вышел солдат и незамедлительно снял шлем, высвобождая длинные рыжие волосы.

– Кларетта, уйди, – раздражённо прошипел Миран.

– Нет. Пожалуйста, послушай ее, отступи, забудь о мести. Нам не нужно это все, чтобы быть счастливыми, – она приблизилась к Мирану, взяла его за руку. – У нас уже есть все, что необходимо.

– О чем ты говоришь?

– Я… Я люблю тебя, Миран. Люблю, и не хочу потерять.

– Хватит! Я потратил почти половину своей жизни готовя свой дух и тело к этой битве и не намерен отступать из-за какой-то любви. Любовь это слабость! – Он выдернул руку из ладоней Кларетты и выступил вперёд, – Почему вы стоите!? В бой! Это приказ!

Кларетта опустила глаза и сложила обложенные кровью дракона ладони на груди, по щеке скользнула одинокая слеза.

Воины нехотя поднимали оружие, они находились в смятении, но Элизабет не стала ожидать продолжения резни развела руки в стороны, волна воздуха разошлась от нее кругом сдувая с земли снег, затем она сомкнула руки и снег вокруг поля битвы стал стекаться к солдатам. Миран бросился к ней, чтобы помешать, но из-за спины Элизабет выпрыгнул грифон, отсекая путь. Он прижался к земле, готовясь к прыжку. Миран занёс меч для удара, но Люцифер сбил его с ног. Меч выпал из рук, на грудь легла тяжёлая когтистая лапа. Миран попытался скинуть ее, сил хватало, тогда грифон размахнулся и ударил его клювом в лоб, пресекая попытки высвободиться.

Первым делом Элизабет обездвижила всех на поле битвы, разбираться где враг не было времени. Она вмуровала их ноги снег, затем обратив его в лёд. После чего снег стал возвышаться, опутывая тела по пояс превращаясь в воду и замерзая. Когда она закончила, никто из присутствующих не мог двинуться с места, кроме Ричарда, Кларетты и ее самой.

– Скупгардцы! Сложите оружие, или я превращу всех вас в ледяные изваяния, а после похороню заживо под толщами земли, – все четыре камня медальона ярко пылали на ее груди, а в голове словно нестерпимый зуд звучали хищные голоса: «Убей их. Убей их всех. Они достойны смерти». Элизабет боролась с ними изо всех сил.

Один из ближайших воинов бросил топор к ее ногам, тот самый смельчак, который не бриться смерти, за ним последовали и остальные. Воцарившуюся тишину нарушил звон мечей, щитов, копий, и топоров падающих на промерзшую землю.

– Трусы! – Взревел Миран дергаясь под лапой грифона, – Мы почти победили их. Я все равно доберусь до тебя Ричард, тебе не сойдёт с рук смерть моего отца!

– Отпусти его, Люцифер, – тихо сказала Элизабет.

Грифон повернул голову и уставил на нее взгляд, зрачок почти полностью скрыл желтизну.

– Ты ее слышал? Отпусти меня тупое животное!

Люцифер резко обернулся и хищно уставился на Миран, дай ему волю – порвал бы этого мерзкого человека на куски, но он этого не сделал, убрал лапу и отошёл в сторону не сводя с него глаз. Миран тут же вскочил на ноги.

– Ты убил моего друга, сэра Батора, – Элизабет медленно шла к нему, – убил всех в Берге, и этих мужчин тоже убил ты, – она развела руками обводя поле боя, – но больше ты никому не навредишь.

– Я не боюсь тебя, сраная ведьма. Во мне сила дракона, тебе не…

Элизабет не позволила Мирану договорить, не хотела слушать. Она выставила вперёд руку с раскрытой ладонью и сжала ее в кулак. Миран резко замолчал, крякнул, схватился за горло. Его губы беззвучно расходились пытаясь ухватить воздух, который Элизабет выкачала из его лёгких. Он опустился на колени, какое-то время издавая хрипящие, скрипучие звуки, затем рухнул на землю бездыханным трупом.

Люцифер приблизился к телу Мирана, подозрительно осмотрел его, и резким движением клюва отделил голову от туловища.

Кларетта с тоской осмотрела тело любимого, ее мечты рухнули, но жизнь по прежнему принадлежала ей, и кто знает, быть может найдется человек, который полюбит ее столь же сильно, сколь она любила Мирана. Смахнув слезы, Кларетта развернулась и направилась в сторону Улеса, пробираясь через обездвиженную толпу солдат и не проронив ни единого слова.

Элизабет осмотрела напуганных, растерянных солдат. Развела руки и ледяные оковы обратились снегом.

– Уходите и никогда не возвращайтесь в Тарион.

Солдаты в черных латах стали незамедлительно покидать поле битвы, помогая раненым.

Элизабет подошла к Ричарду, он по прежнему держался за вывихнутую руку и молча смотрел на нее. В этом взгляде она не видела ничего знакомого, он был полон тоски и уныния, а что страшнее всего в нем не было непонимания. Самый страшный кошмар Элизабет воплотился в жизнь. Она хотела что-то сказать, объясниться, но слова напрочь застревали в горле.

– Я могу помочь, излечить, – наконец сказала она собирая всю храбрость в кулак, но Ричард отстранился.

– Кто ты? Только не говори, что ты Катерина, это будет ложью.

– Я… – Элизабет опустила глаза чтобы скрыть накатывающие слезы, лицо дрогнуло от переполняющих эмоций, – та, которую ты любил все эти годы. Та, которая родила тебе сына. Та, которая готова отдать жизнь за тебя. Неужели этого не достаточно?

– Ты не она, не Катерина, а значит все это ложь. Как твое настоящее имя? – Холод сквозил в каждом слове, он обжигал пуще любого морозного ветра.

– Элизабет, – хрипло произнесла ведьма. – Меня зовут Элизабет.

– Та самая? Та самая Элизабет из пригорода Тильмо?

– Да.

– Где Катерина?! Что с моей женой?! – Спокойное безразличие в голосе сменилось горечью. Ричард знал каков будет ответ, но надеялся на другой.

– Она мертва уже восемь лет.

– Господи… Нет, нет, НЕЕТ! – Ричард спрятал лицо в ладонь, слезы градом посыпали из глаз. – Почему? Почему ты убила ее!? – Он вдруг рванул вперёд и ухватил Элизабет за плечо, уставил на нее покрасневшие от слез глаза. – Это из зависти? Или тебе нужна была власть!? Говори! Отвечай! – Он несколько раз сильно встряхнул ее.

– Ричард мне больно, остановись.

Ричард с силой оттолкнул ее, Элизабет упала бы, но Люцифер поддержал головой, а затем выступил вперёд укрывая исполинским, черным крылом и злобно заурчал.

Ричард рухнул на колени беспомощно рыдая и не обращая внимания на грифона, а вот солдаты, по прежнему окружавшие их, напряглись и принялись подбирать с земли оружие.

– Ты не должна носить ее лицо, не достойна. Сними его, – злобно прошипел Ричард.

– Я не могу, это не так просто. Послушай, я все могу объяснить…

– Довольно лжи. Мы возвращаемся в замок, если ты пойдешь с нами – умрёшь.

– Ричард, не надо, – Элизабет бережно оттолкнула крыло грифона и приблизилась, слезы бесконтрольно лились по щекам, – мы ведь были счастливы, у нас сын, ты не можешь так поступить со мной. Катерина хотела этого, она…

– Заткнись! Не смей называть ее имя! Я все сказал, – он поднялся на ноги и поковылял на холм нянча раненую руку.

Элизабет плакала, сердце разрывало от боли и несправедливости. Она знала, что так будет и все равно не бросила Ричарда в беде, поэтому могла винить лишь себя. Люцифер расправил крыло и притянул ее к себе, зарыл крупных, смоляных перьях своей гривы и жалобно заурчал.

Солдаты огибали их, следуя за королем. Элизабет чувствовала на себе их осуждающие взгляды, слышала короткие, ядовитые реплики, но сейчас ей все это было не важно.

Жизнь часто бывает не справедливой и жестокой, и в такие моменты это ощущается в полной мере.

Через какое-то время Элизабет успокоилась, плечи перестали вздрагивать и поток слез иссяк. Она отпрянула от пушистой гривы, погладила Люцифера по голове и на негнущихся ногах пошла вверх по склону холма. Поле боя к тому времени опустело, если не считать сотни павших и гор брошенного оружия.

– Куда ты? – Спросил Люцифер.

– Домой, – тихо ответила Элизабет.

– Не нужно, не возвращайся в замок. Ты же слышала короля, тебя казнят. Пожалуйста, давай сбежим, я унесу тебя туда, где нас не найдут, и сделаю все чтобы развеять печаль. Мы же жили когда-то вдвоем, и никто нам был не нужен.

Элизабет остановилась, обернулась. Вымученная улыбка играла на ее лице.

– Прости, но я не могу. Если я ему не нужна, то белый свет мне более не мил. Если ты хочешь уйти – я пойму.

– Я тебя не брошу, никогда.

Она печально кивнула и окликнула Ворона. Конь через мгновение обогнул холм. Элизабет почесала ему гриву, прильнула к нему головой.

– Отвезешь меня в замок? В последний раз.

Глава 11. Любовь, и все сопутствующие беды.

Вечерний сумрак, по зимнему особенно серый, холодный и мрачный, опустился на Тарион. Измождённое, поделенное на два, войско Ричарда брело по лесной дороге ведущей в Тильмо. Морозный ветер теребил почерневшие от крови знамёна и плащи, под сапогами и копытами мерно похрустывал снег. Командиры на лошадях зажигали факелы, украшая нетронутую человеком природу замысловатыми узорами теней голых ветвей деревьев.

Элизабет шла пешком подле Ричарда, держа Ворона за поводья. В седле самого строптивого и быстрого скакуна замка устроился сэр Батор, совершая последний путь домой. Элизабет просто не могла оставить его на съедение воронам и волкам, не имела на то морального права. За пролетевшие, как один миг, восемь лет Батор стал ей настоящим другом и с честью достойной звания рыцаря хранил секрет королевы. Вероятно, если бы Ричард не был повержен в пучину душевных терзаний, сейчас тело доблестного Батора и лучшего друга было на Стреле, но все случилось так, а не иначе. За целый день пути король ни разу не оторвал взгляд от земли и не сказал ни единого слова Элизабет. Лицо его было полно скорби и печали, а из груди периодически вырывался тоскливый стон.

Элизабет не пыталась завести разговор, сейчас любые попытки объясниться или вразумить были бы тщетны. Она понимала острую необходимость Ричарда побыть наедине со своими мыслями, но от этого осознания не становилось легче. Молчание резало слух хлеще пещерной фурии, а от удрученного вида супруга сердце сжималось в груди.

Весь путь Элизабет слышала перешептывания солдат за спиной, они были не злыми, не добрыми , просто обсуждения. Произошедшее близь Улеса, прямо на их глазах, шокировало мужей Тариона, но не озлобило. Видимо чудесное спасение накладывало определенный отпечаток на их суждение.

Остатки армии вышли на опушку леса когда уже окончательно стемнело, а время близилось к полуночи. Впереди виднелся темный силуэт ворот Тильмо, а дорога пролегала мимо родного сердцу холмика. Избушку по-прежнему скрывало заклятие, но ее очертания выдавал выпавший снег, подчёркивая не идеальность магии. На покатую, заснеженную крышу спикировал Люцифер, смахивая с края не большой сугроб, и жалобно прокричал. Этот крик все без исключения услышали одинаково, но лишь Элизабет поняла его значение. Внутри что-то ёкнуло и в секундном порыве захотелось вернуть ту давнюю, беззаботную жизнь, но в памяти всплыло жизнерадостное лицо Тревора с румяными от мороза щеками и наваждение исчезло, растворилось в омуте материнской любви. Только сейчас Элизабет в серьез задумалась о поступке Катерины, о ее рвении к жизни и беспокойстве о семье. А смогла бы она – Элизабет поступить так же? Осмелилась оставить после себя человека, который смог заменить ее ради душевного спокойствия сына? Ответ был – да, разумеется, конечно. Все что угодно лишь бы ребенок не познал горечь утраты.

Но увы, судьба не часто преподносит нам столь щедрый подарок в виде выбора, зачастую все предрешено без нашего ведома и, уж тем более, согласия. Судьбе не нужны наши одобрения, чтобы отвести стрелу выпущенную врагом, или напротив, направить ее точно в сердце. Судьба линейна, а решение, принятое человеком на жизненном распутье, уже давным-давно принято.

Элизабет проводила взглядом призрачную хижину, под восторженные реплики солдат. Люцифер сорвался с крыши и вновь взмыл в небо, так и не дождавшись, что Элизабет свернёт с дороги, поднимется на холм и навсегда останется с ним в родной хибаре.

На подходе к городу ворота с шумным бренчаньем массивных цепей уехали вверх, навстречу выехал граф Моро с подкреплением, необходимость которого уже иссякла.

– Стой! – Прокричал граф смешиваясь. Лицо его было крайне обеспокоенным и взволнованным. – Ваше величество, с вами все в порядке?

Ричард посмотрел на него как на пустое место, дёрнул поводья и безликим призраком проплыл мимо, солдаты потянулись вслед за ним.

– Ваше величество!? Ричард!? Он пострадал? Его ранили? – Спросил граф уже у остановившейся рядом Элизабет.

– Да, он ранен, но дело не в этом, – она подняла глаза полные слез, губы дрогнули от сдержанного всхлипа.

– Дитя… – с сочувствием произнес Моро уже понимая, в чем причина странного поведения короля, – ты должна была ожидать подобного исхода.

– Знаю, но разве осознание падения смягчает боль? Мне так не кажется, по крайней мере теперь. Я сделала это ради него, спасла от гибели, а он… – Элизабет замолчала, чтобы не расплакаться. С каждым словом ком обиды в груди становился только больше.

– Ты поступила храбро, но чтобы пережить последствия храбрости нужно вдвое больше. Он одумается, я уверен. Ричард всегда был разумным мальчиком, только бы он не успел наделать глупостей раньше.

– Я не отступлюсь. Может я и не Катерина, но люблю его всем сердцем и все ещё остаюсь его женой и матерью его ребенка.

– Я поговорю с ним, по возвращению в замок, попробую вразумить и наставить на путь истинный, но… – Моро не успел договорить, Элизабет шагнула вперёд и заключила его в объятия. Ей было плевать на этикет и изумлённых солдат, сейчас необходимость поддержки была куда нужнее и важнее. Моро поначалу опешил от этого жеста, но все же не остался к нему равнодушным. Его черствое сердце дрогнуло и он в ответ, неловко и топорно приобнял ведьму одной рукой. – Все обойдется, дитя.

– Кхм… Ваше величество, Граф, – рядом возник мужчина. Его доспехи слегка отличались от солдатских, а на более вытянутом шлеме торчали несколько бирюзовых перьев, – король не дал нам никаких указаний, мы возвращаемся в замок?

– Нет, – отстраняясь от Моро и смущённо отводя заплаканное лицо сказала Элизабет, – необходимо должным образом проводить павших в последний путь, не гоже чтобы ими лакомились животные. Так же не в последнюю очередь необходимо проследить, чтобы северяне покинули Тарион. Поставьте на границе несколько отрядов.

– Г-граф? – Мужчина в замешательстве перевел взгляд на Моро.

– Выполняйте командир, я согласен с каждым словом королевы. Думаю я избавлю вас от своего присутствия, мне необходимо вернуться в замок.

– Есть. За мной! – прокричал командир и солдаты ровным строем стали вытекать из ворот.

– Спасибо, – робко сказала Элизабет.

– Полно вам, вы же не думали, что я оставлю вас в этот трудный час и не сочту правильным проводить нашего доблестного друга в последний путь?

Элизабет с тоской взглянула на тело Батора, и ей стало так стыдно, что сейчас она не может горевать о его утрате, как должно, как он того заслужил.

Моро подозвал одного из придворных ведьмаков и дал указания, после чего они с Элизабет продолжили путь в замок. Ричарда и солдат нагнали быстро, граф занял позицию справа от короля и тут же надел маску безразличия и неосведомленности, Элизабет пристроилась слева. Ричард бросил один равнодушный взгляд в ее сторону снова поник головой, оставшийся путь они прошли в молчании.

В замок пришли на рассвете, когда первые лучи солнца только начали борьбу с тяжёлыми, серыми тучами. Часовой на вышке три раза дунул в рог и его тут же подхватили другие, воздух заполнил глубокий, утробный вой, оповещающий о прибытии короля. Стальные ворота уползли вверх, а на вымощенной камнем площади перед замком замаячили люди.

Ричард спешился и направился к постаменту, на котором по традиции уходящей к праотцам, он приклонял колено статуе грифона перед каждым походом. Народ ликовал встречая короля, только вот продолжалось веселье не долго.

Элизабет увидела как из замка выбегает малыш Тревор в шубке, надетой прямо поверх исподнего, и меховых сапожках. Вслед за ним шел Вильям и бежала нянечка Карин, которая видимо не смогла удержать непоседу и сейчас пыталась его поймать. Мальчуган протиснулся через толпу и побежал прямо к Ричарду. Он вцепился в ноги отца, прижимаясь к холодному металлу доспехов и совсем не замечая его безразличия и уныния.

– Отец! Я так скучал. Ты всех победил? Враг повержен? Ты не ранен? – Тараторил мальчишка, а ответом ему была тишина.

Ричард отпихнул мальчика и взошел на округлое, каменное возвышение. Тревор смотрел на него не понимающими, обиженными глазами. Он так ждал возвращения родителей, так переживал, а отец не подхватил его на руки, не прижал к себе и даже не потрепал по волосам, как обычно делал.

Элизабет подошла и опустившись на колени обняла сына.

– Все в порядке, не переживай, – солгала она.

– Слушайте все. Скупгардцы ушли с наших земель, мы победили. Известная всем вам как «королева Катерина», дочь Бергского барона Витольда Фон Рихтера спасла всех нас героически выступив против врага, – толпа взорвалась радостными выкликами и рукоплесканием. Ричард потоптался на месте, ссутуленный, усталый и поникший. Левая рука по прежнему неподвижно висела вдоль тела. Он оглянулся на Элизабет, осмотрел ее и Тревора с невыносимой тоской в глазах, готовясь озвучить слова, которые застревали в горле. Толпа смолкла и Ричард почти стыдливо, но твердо отведя взгляд, продолжил, – чем и раскрыла свою страшную тайну. Та, кого на протяжение многих лет вы называли королевой, а я супругой, ты матерью, – он посмотрел на ничего не понимающего Вильяма, стоявшего в первых рядах, – на самом деле ведьма по имени Элизабет.

Площадь заполонил недоуменный, местами возмущенный гомон людей.

– Мама, что происходит? – Спросил Тревор. Голос дрожал, он готов был заплакать, но держался изо всех сил, ведь отец всегда говорил ему, что настоящий мужчина никогда не плачет.

Элизабет не ответила, лишь крепче прижала мальчика к себе, колючий ком нарастал в груди не позволяя вымолвить и слова.

– Ваше величество, может не стоит? – В пол тона сказал подошедший Моро. – Не стоит делать того, что не сможете изменить, и о чем возможно будете жалеть после.

Ричард ответил упрямым взглядом, говорящим о его правоте. Ощущение, что он идёт по самому краю, и вот-вот сорвётся в пропасть, из которой ему никогда не выбраться, было, но в то же время было и обострённое чувство справедливости и чести. Разве король может простить обман такого размаха? Какой же он-Ричард будет после этого король, если спустит это с рук и все простит?

– Стража, – произнес Ричард без всякого энтузиазма. Если это справедливость, то почему слова царапали горло и обжигали язык, оставляя привкус предательства во рту? – я приказываю взять под стражу ведьму Элизабет, именуемую себя как королева Катерина, за предательство трона и измену государству Тарион.

Толпа изумлённо ахнула и замерла. На площади воцарилась оглушительная тишина.

– Папа, – пискнул, уже рыдающий на груди Элизабет, Тревор.

– Отец! – Вдруг воскликнул Вильям выступая вперёд. – Что ты делаешь? Это ведь мама, ты что не видишь? Она никакая не ведьма.

– Не вмешивайся, сын, ты не знаешь о чем говоришь, – печально ответил Ричард, и уже более требовательно, – Стража!

Несколько стражников робко двинулись к Элизабет, стыдливо отводя взгляд.

– Стойте! – Прокричал Вильям и кинулся наперерез стражникам, закрывая собой Элизабет. Стража остановилась. – Я не позволю забрать маму. Не знаю что произошло там, на поле боя, но она не в чем не виновата. Это же мама, с ней мы гуляли в саду, собирали цветы и ели фрукты прямо с деревьев, она читала мне сказки на ночь и успокаивала после кошмаров, она научила меня ладить с животными. Я не позволю… – Ричард оборвал его пламенную речь звонкой пощечиной. Вильям покачнулся, ухватился за щеку. Это был первый и единственный раз когда отец ударил его, и от того было только больнее.

– Я король, и мое слово закон, – гневно прорычал Ричард, хотя поступок напугал его самого.

– Вильям, – Элизабет поднялась на ноги, отстраняя Тревора, – не перечь отцу, пожалуйста, сделай так как он хочет.

– Но… – Элизабет положила пальцы на губы парня, прерывая его, затем нежно провела по лицо ладонью, запустила руку в волосы. С теплом и любовью посмотрела ему в глаза.

– Ты такой взрослый, почти мужчина. Я горжусь тобой. Пожалуйста, уведи брата, я не хочу, чтобы он это видел.

– Мама… – по щеке принца скользнула слеза, которую Элизабет тут же смахнула.

– Не спорь, прошу.

Вильям постоял ещё несколько секунд раздумывая, затем взял маленького Тревора за руку и повел прочь, через расступающуюся толпу зевак.

Ричард бросил злобный взгляд на стражников и те вновь направились к Элизабет. Она не сопротивлялась, шла с гордо поднятой головой и идеальной осанкой, как когда-то учила ее Катерина.

– Я все равно люблю тебя, и буду любить не смотря ни на что…

Ричард не осмелился посмотреть на нее, боялся показать слабость и малодушие. Где-то в глубине души он уже жалел о всем сказанном, и сделанном. Но горький привкус ошибки, был не столь отчетлив, чтобы попытаться всё исправить, пока.

Люцифер, все это время наблюдавший за происходящим с высоты, спустился на землю, обратился котом и последовал за Элизабет по пятам. Гнев и злость переполняли его сейчас. Скольких сил ему стоило, чтобы сдержать свои чувства, не обратиться во что-нибудь большое и смертоносное, и не порвать всех, кто пытается причинить зло Элизабет. Пожалу начать ему хотелось с того, кого он спас, с Ричарда. Но желание Элизабет противоречило этому поступку, поэтому оборотень мог лишь мечтать об этом, запирая злобу глубоко внутри себя.

– Ваше величество, – робко начал граф, тщательно подбирая слова, – вам известна мера наказания за выдвинутые обвинения против королевы?

– Хорошо известны – смертная казнь, – ответил Ричард не поднимая глаз, под которыми уже зрели синяки от усталости и стресса. Сейчас он выглядел жалким: ссутуленный, слабый, из него будто выпустили весь воздух.

– Пока есть время, обдумайте хорошо свое решение. Возможно окажется, что вы совершаете огромную ошибку.

– Скажите, Моро, – Ричард оторвал таки взгляд от каменистой мостовой, посмотрел прямо в глаза графу, – вы знали?

– Я не понимаю о чем речь. Знал что?

– Что королева не настоящая. Что маску… – он ненадолго задумался, – лицо моей любимой, покойной жены носит ведьма.

Моро на мгновение замялся, но не отвел взгляд. Ему хотелось прокричать: «Да! Я все знал и счёл это правильным, для вашего душевного покоя!», но секундный порыв сменил голос разума и разумеется он так не поступил. Подобный ответ привел бы его в соседнюю с Элизабет камеру, а этого ему явно не хотелось, да и проку от такой жертвы нет.

– Нет, я не был осведомлен.

– Ладно, это все равно ничего бы не изменило, – удрученно выдохнул Ричард. – Распорядитель о подготовке к похоронам, необходимо со всеми должными почестями проводить моего друга. Надеюсь он простит мне то, что я бросил его на поле боя. Когда все будет готово, дайте знать, я буду в кабинете, – и Ричард побрел в замок.

К тому времени зеваки почти разошлись, лишь Мари одиноко стояла на площади. Она не плакала, не билась в истерике и не кричала от горя, лишь смотрела пустым взглядом на неподвижное тело мужа, висящие на коне. Ричард остановился возле нее, лишь на несколько мгновений и сказал только одно:

– Прости, что не уберёг его, – и побрел дальше, упиваться своим горем.

В подземных тюрьмах замка Элизабет не бывала никогда, не было на то никакой необходимости, и уж никак не желала оказаться в них в качестве узника. Камеры, с решетками изъеденными ржавчиной, пустовали. За восемь лет жизни в замке она не могла вспомнить случая, когда бы Ричард осудил кого-либо. Городской суд занимался преступниками города, и лишь изредка заручался помощью короля для вынесения приговора, но те узники томились в городской тюрьме.

Элизабет завели в первую же камеру, что располагалась прямо напротив стола тюремщика. Стража виновато заперла металлическую дверь и понурив головы удалилась. Тюремщик отсутствовал на своем месте, оно и понятно почему, но на столе блекло горела керосиновая лампа, единственный источник света в темном, сыром подземелье.

Элизабет осмотрела свое новое пристанище: стены с единственным, крошечным, зарешеченным оконцем; грязное тряпье на полу, как подобие кровати и нужник в виде дыры в полу прикрытый широкой, поточенной крысами доской.

Сейчас ее ничего не смущало. На душе было столь гадко, что не хотелось жить. Она присела на тряпки, подобрав колени и сложив на них руки и погрузилась в мысли. Даже не сразу заметила присутствие Люцифера, протиснувшего кошачье тельце меж решёток.

Он сел неподалеку, задумчиво уставив жёлтые глаза в оконце, через которое пробивался свежий, морозный воздух и долго молчал. Ему хотелось сейчас только одного, отговорить Элизабет, убедить, что необходимо бежать отсюда куда подальше не оглядываясь, но он просто не мог найти подходящих слов. Влюбленного человека тяжело вразумить, любовь пьянит и толкает на безрассудные поступки пуще любого вина. Люцифер понимал это, как никто другой.

– Не оставляй меня… – с мольбой произнес оборотень. Слова сорвались сами собой в период глубоких раздумий.

– Люцик, я… – подобие улыбки озарило ее лицо, – я не смогу жить без него, без его любви, тепла. Не представляю как это возможно.

– А я без тебя, – тихо ответил кот.

– Не говори глупостей, у тебя вся жизнь впереди на бескрайних просторах полей и лесов. Когда-нибудь ты найдешь себе крольчиху, волчицу, медведицу или милую лань, – Элизабет мечтательно подняла взгляд к темному потолку, – и навсегда застынешь в этом облике.

– Я уже нашел, – он тяжело вздохнул решаясь закончить мысль, – но я никогда не смогу обратиться человеком.

Элизабет не сразу поняла о чем речь, но после пришло осознание, а вместе с ним чувство вины и невыносимая печаль. Только сейчас она осознала, что не чувство благодарности вело Люцифера за ней, совсем не оно.

– Когда я уходил в лес, чтобы поохотиться, я много раз пробовал обратиться человеком. Каждый раз это было весьма болезненно, в прочем ты знаешь как проходит трансформация. Всегда был один и тот же итог – неудача. Мне подвластен любой вид на земле, который я видел своими глазами, но не люди, так уж я устроен.

Элизабет взяла Люцифера на руки, заключила в объятия. Слова были лишними. Она тоже любила Люцифера, но как друга, и даже если бы ему удалось обратиться человеком, это ничего не изменило. Она не хотела делать ему больно, не хотела отбирать мечту, поэтому промолчал.

Люцифер мерно мурчал в ее объятиях и Элизабет уснула, думая о том, как причиняет боль тем, кого любит.

Глава 12. Страшный сон продолжается.

День казался невыносимо долгим и самым отвратительным в жизни Ричарда. Не часто выдаётся похоронить лучшего друга, проиграть войну, потеряв большую часть солдат, и узнать, что твоя возлюбленная супруга давным-давно скончалась, а последние восемь лет ты жил с ведьмой. Осушив первую бутылку вина Ричард подумал, что быть может все это просто сон, ночной кошмар, убедительный и долгий. Вторая бутылка лишь подкрепила догадки. Эта мысль поселила в нем некую надежду, крохотную, но все же. Он долго не осмеливался ущипнуть себя, боялся по итогу осознать, что все это жестокая реальность. Так и получилось. После того как бедро начало саднить от боли, Ричард принялся хлестать себя по щеке пока скулу не свело, а из глаз не брызнули слезы. Разочарование осело на плечи невыносимо тяжким грузом, он вцепился в спутанные, грязные, рыжие волосы, склонился над столом и зарыдал.

В таком виде короля и застал Вильям. Принц тихо вошёл в кабинет, но увидев состояние отца громко хлопнул дверью, чтобы привлечь внимание. За всю свою жизнь, Вильям не видел отца таким разбитым. Ричард мог быть задумчивым, серьезным, сердитым, опечаленным, но сейчас он был абсолютно раздавлен и жалок.

Ричард поднял голову и молча уставил заплаканные, покрасневшие глаза на сына.

– Чего тебе? – слова невнятно вылетали из почти не раскрывающегося рта.

– Отец, ты не должен так поступать с мамой, она…

– Она тебе не мать, – вставил Ричард едва разборчиво.

– Не говори так, не надо.

Ричард тяжело вздохнул, поднялся опираясь на стол рукой, и на подгибающихся ногах подошёл к сыну. Резкий запах брожения ударил в нос, но Вильям не подал виду, не сводя твердого взгляда с отца.

– Вилли, сынок, – стеклянные глаза метались из стороны в сторону в попытке уцепиться за лицо сына, – прости меня за пощечину, – он скривился, будто слова причиняли физическую боль, – но это правда. Если ты не веришь мне, спроси у нее сам. Думаю, она не станет лгать.

– Хорошо, – скулы на лице парня играли от злобы, – но знаешь, даже если это так, ничего не поменяется. Она любит меня, я это знаю, я это чувствую, и тебя она любит, не смотря на то, что ты глупец.

Ричард пошатнулся как от пощёчины, опустил голову, зажмурился.

– Ты ещё слишком молод и многого не понимаешь. Все не так просто…

– Все гораздо проще, чем кажется, отец, – Вильям резко развернулся и пошел к двери, эмоции переполняли его, молодая кровь кипела. Перед уходом, у самой двери, принц остановился и сказал не оборачиваясь, – Хочу чтобы ты знал, я никогда тебя не прощу, если ты ее казнишь. Кем бы она не являлась на самом деле – она моя мать, – и вышел, затворив за собой дверь.

Ричард осел на стол и просидел так около часа, сгорбившись и опустив плечи и голову. Вывихнутое плечо болело, ныли, вероятно сломанные ребра, но слова сына застывшие в памяти причиняли куда большую боль.

По истечению часа, Ричард ожил, окинул блуждающим взглядом стол. В разум начала пробиваться трезвость, а в мышцы невероятная усталость и это совсем не нравилось королю. На столе обнаружились лишь пустые бутылки, поэтому Ричард пошарил по шкафам и выудив вино снова сел за стол. Пол бутылки спустя боль в теле поутихла, а вот с печалью хмель не смогла управиться.

В кабинет вошёл граф Моро, оценивающе оглядел стол.

– Неужели это помогает, ваше величество?

Ричард допил вино из кубка, давясь и кашляя, обтер рукавом бороду и уставился на Моро.

– Я ждал, что ты придёшь. Составь мне компанию, граф. Присаживайся, давай помянем мою дорогую Катерину, упокой господь ее душу.

– Пожалуй, лучше я позову доктора Кёнига, чтобы он осмотрел вас, а после стоит прилечь отдохнуть. Сон вам сейчас не помешает.

– Доктор Кёниг прекрасный лекарь, но не в обиду ему, он мне помочь не в силах. Садись ты, не с той над душой, – Моро покорно сел в кресло напротив. – Мои самые страшные раны сейчас далеко не на виду, граф, – Ричард подвинул к себе ещё один кубок, наполнил, протянул Моро.

– Ваше величество…

– Давай без этого, Моро, ты меня знаешь ещё с тех времен, когда я с голой жопой по замку бегал. Мы тут сидим, пьем вино, назревает разговор по душам, а ты о каком-то этикете думаешь.

– Ричард, – исправился Моро, – Я не понимаю в чем суть проблемы, меня не было рядом во время битвы.

– Суть в том, что моя супруга оказалась подлой ведьмой. Она… – Ричард вдруг начал задыхаться, губы задрожали и он на мгновение замолчал собираясь с силами. Ещё глотнул вина и продолжил, – она убила мою Катерину и как-то стала ей, понимаешь? Я не знаю как это возможно, не разбираюсь, но это так.

– Ричард, – спокойно начал Мор, – ты уверен в том, что говоришь?

– Да, она призналась мне. Сказала, что ее зовут Элизабет.

– Я не об этом. Ты уверен, что именно она убила Катерину? В этом она тоже созналась?

– Граф, – Ричард скривился, будто Моро сомневается в очевидном, что небо голубое, а солнце восходит по утрам, – разумеется она все отрицает. Кто в здравом уме признается в убийстве королевы? Это равно тому, чтобы самостоятельно сунуть голову в петлю.

– Возможно, но не смотря на это, ведьма пришла в замок по своей воле, значит она не считает себя виновной. Да и честно говоря, я не понимаю в чём заключался ее план.

– Она хотела занять место Катерины! Стать королевой! Что тут может быть не ясно? – Ричард всплеснул руками.

– Стать королевой ради чего? Чтобы быть хорошей матерью Вильяму, а тебе супругой? Я давно являюсь твоим советником, и не припомню ни единого раза, когда она попыталась бы влезть в дела государства и повлиять на твое решение.

Ричард задумался, взгляд блуждал по комнате, будто где-то в кабинете был ответ на все вопросы, но опьяненный разум был не способен к анализу, не сейчас.

– Что ты хочешь сказать?

– Что стоит разобраться в этой ситуации, поговорить с ведьмой и выяснить истину, пока ещё не поздно.

– Она лгала мне восемь лет, Моро, я не думаю, что сейчас я могу услышать правду.

– Стоит попробовать. У вас есть сын, Ричард, маленький Тревор который любит тебя и ее.

– Да, Тревор. Малыш Тревор. Я много думал о нем. Как бы я его не любил, мне придется объявить его бастардом и сослать из замка. Не хочу, чтобы он напоминал мне о ней.

– Что ты говоришь?

– Так уж заведено, Себастиан, так должно поступить королю, ты знаешь это не хуже меня.

Моро резко поднялся, окинул безразличным, холодным взглядом Ричарда, хотя внутри все кипело.

– Ты сам господин своих бед, Ричард. Твои решения, принесут тебе лишь несчастья. Тебя прозвали справедливым, не за решения, которые соответствовали королям, а за твои, собственные. Прошу лишь об одном, обдумай все, прежде чем дойти до безысходности. Желательно на трезвую голову.

– Не о чем тут думать, на рассвете ведьму казнят, я уже распорядился обо всем.

– Значит, – Моро с печалью посмотрел на Ричарда, – ты уже дошел до безысходности, – сказал граф и покинул кабинет.

Ричард с остервенением схватил кубок и выпил все находящееся в нем вино, затем швырнул его изо всей силы. Кубок пролетел всю комнату и угодил в гобелен, на котором была изображена его семья: Ричард сидел на резном, массивном кресле с позолотой, подле него стояла супруга и сыновья. Только сейчас, остатки вина из кубка окропили полотно брызгами, и на лице короля и королевы возникли красные разводы. Ричард долго рассматривал их пустым, уставшим, опьянённым взглядом. Мысли беспорядочно Витали в голове. После он продолжил пить и жалеть себя. Были крики, слезы, рыдания, но простейшая истина пришла к нему лишь тогда, когда тело вопреки мольбам разума, уже не желало подчиняться. У этой истины, было воплощение в виде старого лекаря.

Доктор Виспин Кёниг вошёл в кабинет после короткого стука в дверь. При нем, как впрочем и всегда, была кожаная сумка с различными инструментами, присущими людям его призвания.

– Ваше величество, граф Моро настойчиво попросил меня зайти к вам и не покидать кабинет, пока не удастся осмотреть ваши раны.

– Зсахадите, – буркнул Ричард почти не внятно, щуря один открытый глаз.

Сухопарый старик опустил на стол чемоданчик и склонился над левым плечом Ричарда. Прощупал всю руку начиная с запястья, когда дело дошло до плеча Ричард тихо застонал.

– У вас сильный вывих, но кости целы. Я нахожу повязку, придется походить с ней какое-то время.

Кёниг помог королю снять батник, и наложил повязку, закрепляя согнутую в локте руку у тела.

– Что-то ещё болит? – скрипучим голосом спросил Кёниг.

– Рёпра, – промысел в ответ Ричард, после пятой бутылки язык совсем отказывался шевелится.

Кёниг кивнул, прощупал ребра, и наложил тугую повязку на грудь.

– Небольшой перелом трёх ребер, – прокомментировал доктор, – нужен покой на ближайшие недели. Никаких сражений на мечах и езды верхом. Что-нибудь ещё?

– Серце, палит…

Кёниг тяжело вздохнул, посмотрел умудренным годами взглядом.

– Увы, – он пожал плечами, – тут я бессилен, могу лишь дать рекомендации, если вам угодно.

– Тавай, – буркнул Ричард.

– Я слышал о вашей беде от слуг. Мне искренне жаль вашу супругу, это горе для всего королевства, но позвольте спросить, вы были счастливы последние восемь лет? – Ричард выдал что-то нечленораздельное, – Нет-нет, не спешите, ответьте на этот вопрос самому себе, и если ответ будет положительным, тогда какая разница как звали женщину, которая делала вас счастливым и кем она являлась на самом деле.

Кёниг ушел, оставив Ричарда наедине с простой истиной, которую привнес, даром только, что Ричард не мог сейчас ею воспользоваться. Хмель и усталость прибила его голову к столу и он крепко уснул, вертя в голове эту самую, простую истину.

Пробудилась Элизабет от шагов разносящихся по подземелью гулким эхом. Люцифер по прежнему был в ее объятиях, но не спал, смотрел на посетителей, нарушивших тюремную тишь.

– Мамочка, – Тревор бросился к камере, вцепился в железные прутья ручками.

– Зачем ты его привел?

– Он удрал от Карин и уже направлялся сюда, когда я его встретил, – Вильям виновато потупился.

Элизабет протиснула руки через решетку, обняла и поцеловала сына. Мальчик дрожал всем телом, то ли от волнения, то ли от холода.

– Ему тут не место, – сердито заявила Элизабет.

Вильям вложил факел в настенную подставку, подошёл ближе.

– А где ему сейчас место, мама? Скажи мне.

Элизабет оторвалась от малыша, поднялась, прильнула головой к решетке:

– Я не знаю.

– Скажи, это правда? Ты ведьма Элизабет?

– Я не хочу говорить об этом при нем, – Элизабет кивнула в сторону Тревора, который по прежнему держался за ржавые прутья.

– Он тоже должен знать правду, – возразил Вильям.

Элизабет вздохнула, отвела взгляд. Даже в страшных снах, где вскрывалась правда и обычно ее вешали или отрубали голову, не приходилось объясняться с Вильямом.

– Вили, – кротко начала Элизабет и сердце парня затрепетало в груди от одного этого слова, – я…

– Нет, – перебил Вильям, – ничего не говори, ты моя мать и точка. Не хочу ничего слышать, – Элизабет лишь благодарно посмотрела на него, натянув вымученную улыбку.

– И моя, – надломленным голосом добавил Тревор.

– Тебе необходимо бежать, отец совсем обезумел. Завтра на рассвете тебя казнят, об этом судачит весь замок.

– Прости, я не побегу.

– Что? Ты не слышишь меня? Тебя казнят если ты останешься тут. Не время для гордости и чести.

– Вильям, я люблю твоего отца всем сердцем и верю, что он одумается, ведь он тоже меня любит.

– А если нет? Отец сидит у себя в кабинете и пьет весь день. Я не хочу смотреть как ты умираешь прямо на моих глазах.

– Мама умрет?! – Испуганно воскликнул Тревор и слезы тут же застелили глаза.

– Все будет в порядке, малыш, – Элизабет провела ладонью по щеке мальчика вытирая слезы. – Ступайте, тут слишком сыро и холодно.

– Мама пожалуйста, – Вильям прильнул к решетке протискивая лицо сквозь прутья насколько было возможно, – молю тебя.

Элизабет улыбнулась и поцеловала его в лоб.

– Все обойдется, Вили, вот увидишь, все будет хорошо. Ступай.

И Вильям ушел. Молча взял брата за руку и отправился к лестнице по длинному, темному коридору. Он не смог скрыть разочарования на своем лице, но был не в силах сделать ещё что-либо. Тревор не плакал, не кричал, но множество раз оборачивался пока они не скрылись из виду.

Шаги смолкли и Элизабет вновь на какое-то время осталась одна. На тот момент она твердо для себя решила, что не убежит не смотря ни на что, и если завтра не ждёт смерть, значит такова ее судьба.

Некоторое время спустя пришел Моро, тоже пытался уговорить на побег, предлагал помощь, но Элизабет была непреклонна. Тогда он спросил:

– Вы подумали о Треворе? Что будет с мальчиком если вы ошибаетесь и Ричард не образумится.

– Вот, – Элизабет сняла с себя амулет и протянула графу, – тогда отдайте ему это и позаботьтесь, чтобы Ричард не причинил ему зла.

– Вы собираетесь бросить мальчика на произвол судьбы? – В голосе проступила злость. – Хотите переложить ответственность за его жизнь на мои плечи?

– Себастиан, я верю, что Ричард не поступит со мной так и вы поверьте.

– Тогда зачем это? – Он потряс амулетом в руке.

– На всякий случай. Чтобы не случилось, он должен достаться Тревору. Он станет законным хранителем амулета в случае моей гибели.

– Я не понимаю вас, Элизабет. Вы можете противостоять всей стране замка, с помощью этой чертовой штуковины, но вместо этого отдаете ее мне.

– Подобный поступок лишь подтвердит мою вину и тогда Ричард будет уверен, что я убила Катерину и силой захватила трон. Я так не хочу.

– Тревора могут сослать как бастарда, но если Ричард совсем потеряет рассудок, его могут и казнить.

– На крайний случай, Люцифер унесет Тревора далеко отсюда, туда, где их никто не найдет, и будет оберегать, как оберегал меня, – кот, сидящий поодаль от решетки жалобно мяукнул, в подтверждение ее слов.

– Я выполню вашу просьбу, хоть и не понимаю вашего решения остаться. Надеюсь вы знаете, что делаете, – сказал Граф, и направился к выходу, сжимая в руке амулет стихий.

– Постойте, Моро, – граф обернулся, – у меня есть ещё одна просьба, не могли бы вы принести мне книгу рецептов из письменного стола моей спальни, и перо с чернилами.

– Ну если это для вас важно, – пожал плечами Моро.

– Очень важно.

– Хорошо, я сделаю это. Ещё что-нибудь?

– Да, есть вопрос, который мучает меня все эти годы, почему вы помогли мне тогда и не выдали мою тайну? Вы сказали, что у вас есть причины, которые вы не хотите озвучивать.

Моро посерьезнел ещё сильнее, складки прорезали высокий лоб.

– Потому что Мари моя дочь, и от части я тоже виновен в смерти королевы, – на этих словах Моро покинул тюрьму, не в силах взглянуть в глаза Элизабет.

Через пол часа граф вернулся и принес все, что просила ведьма. Элизабет провела над дневником много часов. Когда она закончила изливать мысли на бумагу, сквозь маленькое оконце камеры больше не пробивался серый, зимний, солнечный свет. Она с тоской взглянула на обложку дневника, поблескивающую под светом факела оставленного Вильямом, и нежно провела по ней ладонью. Обложка замерцала, появилась надпись «книга рецептов».

– Люцифер, позаботься, чтобы Тревор прочел его когда придет время.

Люцифер молча кивнул и отвернулся пряча слезы.

Надежда внутри Элизабет начала угасать. По ее разумению к ночи Ричард должен был одуматься и приказать освободить ее, но пока ничего не происходило. Когда в коридоре послышались шаги, Элизабет прильнула к решетке. Ее мозг изобразил короля, спешащего к ней с увесистой связкой ключей, но это был лишь тюремщик.

Тучный мужчина нес миску с вечерней пайкой. Он просунул ее в камеру со словами:

– Ужин, ваше величество.

Элизабет приняла миску с кукурузной кашей и бобами из трясущейся руки тюремщика и тот поспешил удалиться.

– Ричард не давал новых приказов по поводу меня? – Бросила она ему в след.

Мужчина ничего не ответив поковылял прочь, косо поглядывая из-за плеча. Элизабет искренне удивилась подобному поведению, но поразмышляв над своим ужином, пришла к выводу, что тюремщик боится ее. Видимо солдаты уже разнесли по всему городу слухи о ее небывалой силе.

Еда не лезла в горло, Люцифер тоже отказался, все сидел себе у окна и молча смотрел вдаль.

Примерно через час снова послышались шаги. На этот раз Элизабет с меньшим трепетом ожидала узнать кто решил навестить ее, почему-то была уверена, что это точно не Ричард. Как же горько было осознавать свою правоту, хотя гостья сильно удивила своим присутствием.

– Мари? Что вы… Зачем вы здесь?

– Ваши новые покои не похожи на королевские, не так ли?

– Если вы пришли насладиться моим горем, то вам лучше уйти.

– Прошу меня извинить. Я не хотела, чтобы это прозвучало так.

– Да ладно, пустяки, – Элизабет безразлично махнула рукой. – Соболезную вашей утрате. Батор был прекрасным человеком и…

– Я его никогда не любила, – произнесла Мари стыдливо теребя рюши платья, – вам же это прекрасно известно, Элизабет.

– О чем вы?

– Мне все известно. О ритуале лишения силы, о проклятии Катерины и о том, кто его наложил.

– Что? Это Батор вам рассказал?

– Нет, он хранил молчание до самой смерти. Хм, – она печально улыбнулась, – даже мой муж был верен вам. Я узнала все от своего внутреннего чудовища, оно оставило мне все свои знания прежде чем навсегда сгинуть.

– И для чего вы мне все это говорите?

– Не знаю, – Мари неопределенно пожала плечами, – наверное хочу выговориться и извиниться перед вами. Из-за меня вы оказались здесь. Не будь проклятия Катерина не обратилась бы к вам, в свою очередь судьба не привела бы вас по итогу в темницу, ведь так? Я не желала зла ей, просто слишком сильно желала быть с Ричардом.

– Мари, постойте, – Элизабет вскочила на ноги и прильнула к решетке, в глазах появился блеск надежды, – вы же можете попробовать все изменить, исправить свои ошибки. Раз вы все знаете, поговорите с Ричардом, расскажите все, что вам известно и тогда возможно…

– Нет, я не стану этого делать.

– Но почему?

– Признаться королю, что я убивала его возлюбленную, хоть и ненароком? Сумасшествие. Я отправлюсь вместе с вами на эшафот, вот к чему это приведет. Тем более когда вас не станет, он будет убит горем и тут я буду как нельзя кстати. Я вдова и он вдовец, думаю мы станем идеальной парой, – Мари мечтательно улыбнулась.

– Ах ты змея… – злобно прошипела Элизабет.

– Не судите меня строго, прошу. Я всю жизнь любила Ричарда и ждала подобной возможности.

– Батор погиб, а тебе совсем наплевать? Как можно быть такой чёрствой?

– Батор знал, что я вышла за него назло Ричарду, и его это устраивало.

– Убирайся, мне мерзко даже говорить с тобой.

– Не держи на меня зла. Я готова на все ради него, надеюсь ты сможешь меня понять.

– Убирайся, пока я не превратила тебя во что-нибудь мерзкое, – прорычала Элизабет.

– Прекрасно, уже ухожу. Удачи тебе завтра, будет жарко, – едко бросила Мари, крутнулась на носках и ушла прочь с высоко задранным подбородком.

Элизабет так разозлилась, что если бы не отдала Моро амулет, то наверное воспользовалась им в полной мере.

Мари стала последним посетителем подземелья перед бесконечной, холодной ночью, последней в жизни. Уверенность Элизабет, что Ричард спуститься к ней и вынесет из темницы на руках с виноватым, но бесспорно любящим взглядом, потихоньку угасала. Целый день миновал, а он даже не захотел ее выслушать.

Неповоротливый, пугливый тюремщик так и не вернулся на свой пост, и впрямь, для чего охранять узника, который по собственной воле угодил в темницу? Факел, оставленный Вильямом, погас около часа ночи и Элизабет осталась в сырой, тягучей темноте наедине со своими кошмарами, лишь мурчащий под боком, пушистый комочек, не оставлял ее ни на секунду.

Глава 13. Пробуждение.

Элизабет открыла глаза. Пробуждение было самым не приятным во всей ее жизни, сырость подземелья пробирала до костей от чего зуб на зуб не попадал. От холода не спасал даже Люцифер, обернувшийся волком и прижавшийся к ней всем телом. На улице было ещё темно, хотя первые лучи солнца уже начали неравную борьбу с мраком.

Элизабет окинула взглядом камеру и доступную для глаз часть подземелья, неизменно темную и мрачную, заметила не высокий силуэт у решетки. Кто-то сидел на каменном полу прильнув спиной к прутьям. Сердце затрепыхалось в груди от надежды. Элизабет поднялась, бережно отстраняя Люцифера и подошла ближе. Чувство разочарования и благодарности странным образом переплелись в ней, когда она рассмотрела спящего у ее темницы Вильяма. Ведьма склонилась к нему, провела ладонью по волосам и щеке. Вильям вяло зашевелился и приоткрыл один глаз.

– Мама?

– Да, Вилли, это я. Что ты тут делаешь?

Вильям огляделся, пытаясь сообразить, где он. Вместе с пониманием пришло разочарование, и он тяжело вздохнув, медленно поднялся на ноги.

– Я… Я уж было подумал, что все это кошмар. Надеялся, что твое заключение лишь дурной сон… – он на мгновение замолчал, не в силах продолжить из-за обуявших его чувств.

– Увы мой мальчик, но ночные кошмары, зачастую, уступают жизни в жестокости. Почему ты здесь?

– Я боялся проспать твою… Твою… казнь, – Вильям все же смог произнести слово, которое пугало его даже в мыслях, – Я не позволю им это сделать, они не заберут тебя.

– Вильям… – Элизабет с тоской посмотрела на парня, который стал ей сыном, – не нужно, ты не сможешь им помешать. Мы можем надеяться только на твоего отца.

– Значит я буду сражаться с ними, – лицо парня посуровело, хотя в глазах блуждал страх. Вильям опустил ладонь на рукоять меча и только сейчас Элизабет заметила короткий палаш на его поясе.

– Вили, не смей. Я не желаю, чтобы ты пострадал.

Вильям ничего не ответил, все уже было решено, лишь обернулся на звук шагов множества сапог, донесшийся от лестницы. Вопроса кому принадлежали шаги не возникало, солнце поднимется менее чем через час, а значит в подземелье спускалась стража.

Через минуту из темного коридора вышло шестеро с клинками на голо и позвякивающими цепью кандалами. Они сильно удивились и даже растерялись, увидев принца. Вперёд выступил капитан – крепкий, высокий мужчина с бельмом на левом глазу.

– Ваше высочество, что вы здесь делаете?

– Это, что вы делаете? – Ответил вопросом Вильям. Голос слегка дрожал от волнения и страха.

– Выполняем приказ короля. Ведьма Элизабет, должна быть казнена на рассвете сего дня, в соответствии с наказанием за измену трону.

– Вы получили подтверждение о казни у отца?

– Ммм, – капитан переглянулся со стражниками, немного растерявшись, и не уверенно протянул, – оно не требуется. У нас имеется бумага, подписанная королем ещё вчера, – мужчина вынул из-за пазухи сложенную бумагу с королевской печатью протянул, но Вильям не изъявил желания смотреть ее.

– Уходите, мне не важно, что написано на этой бумажке – я не позволю забрать маму. Пошли прочь, все! Чего уставились? Убирайтесь!

– Ваше высочество, мы не можем. Не исполнение воли короля карается пожизненным отбыванием в темнице, либо смертью. Мы всего лишь выполняем свои обязательства.

– Тогда вам придется сразиться со мной, потому что добровольно я не сойду с этого места.

– Вильям не надо, – взмолилась Элизабет за спиной.

Капитан задумался на секунду, лишь на жалкое мгновение усомнился в своих действиях. В голове мелькнула мысль отложить казнь до тех пор, пока король сам не прояснит отношения с принцем, если быть точнее не всыплет наглому юнцу, но военные уклады выжженые огнем и вырезанные мечом в сознании капитана, все же взяли вверх. Капитан четко усвоил за свою жизнь, что приказы не обсуждаются, они выполняются.

Мог ли он подумать, что разные ситуации, требуют разных решений? Ответ на данный вопрос – нет, он был слишком узколоб, чтобы думать, да от него этого в большинстве и не требовалось. Так же, как и не мог знать, что его решение приведет королевство и судьбы нескольких человек к точке невозврата.

– Уберите принца с моего пути, – сурово гаркнул он солдатам, – только аккуратно, иначе нам точно головы не сносить.

Вперёд выступило несколько солдат, не особо крупные мужчины, но рядом с неокрепшим Вильямом они смотрелись великанами.

– Тихо, принц, не делай глупостей, мы тебе не враги, – сказал один наступая.

– Опустите меч, ваше высочество, – сказал другой.

Вильям их не слушал, пытаясь побороть мандраж, он бросился вперёд, делая выпад. Палаш звонко столкнулся с мечом одного из стражников. В этот момент другой прыгнул на него сбоку и крепко ухватил за руки. На этом все и было кончено. Стражники забрали палаш и бережно, но крепко удерживали Вильяма, он пытался освободиться, но куда ему?

– Извините, принц, – произнес капитан безо всякого сожаления в голосе, но с почтением.

– Не троньте ее! Я приказываю оставить ее в покое! Я первый наследника трона, вы обязаны подчиняться!

– Увы, ваше высочество, но это не так. Открывай! – Толстый тюремщик вышел вперед перебирая в руках ключи на связке.

– Когда я стану королем – казню вас всех, – с ненавистью и отчаяньем прошипел Вильям.

– Ваше право, – безразлично ответил капитан.

Решетчатую дверь отомкнули, но заходить никто не рискнул. Два жёлтых, светящихся глаза витали в полумраке камеры. Волк-исполин оскалил белоснежные клыки, на каменный пол закапали тягучие слюни, рык заполнил пространство.

– Люцифер, – Элизабет наклонилась к оборотню, нежно обняла его за гриву, – не надо. Все будет хорошо, Ричард спасет меня, я чувствую это, – Люцифер перевел взгляд на Элизабет и жалобно заскулил. – Доверься мне, предчувствие никогда меня не обманывало.

– Ведьма Элизабет, выйдете к нам, – неуверенно попросил капитан.

Элизабет вышла, улыбнулась Вильяму, и смиренно выставила руки перед собой, кандалы тут же защелкнулись на ее запястьях.

– Мама… – Вильям хотел что-то сказать, но не знал что.

– Все хорошо, отец не позволит этому произойти, – Элизабет и сама не понимала откуда взялась эта уверенность, сегодня утром она проснулась с ним и просто знала, что так и будет. Ричард обязательно одумается, должен это сделать.

Ее повели к лестнице, за ней по пятам шел Люцифер, нервируя стражников своим присутствием.

– Отпустите меня, болваны, – Вильям вырвался из цепких рук солдат и пошел следом за матерью.

Площадь перед замком была полна людей, все слуги замка вышли проводить королеву. В нее не кидали тухлыми овощами, не кричали обидных слов, лишь молча смотрели как стража ведёт ее к воротам. В толпе Элизабет заметила Моро, он держал за руку Тревора, на шее которого висел амулет. Элизабет вымучено улыбнулась сыну, когда проходила мимо, и тот рванул к ней в секундном порыве, чтобы обнять, но граф удержал его. Вопреки ожиданиям, Ричарда не оказалось среди слуг, Элизабет решила, что он ждёт там, на городской площади, где и должна состоятся казнь, но и там его тоже не было. Вокруг столба, с аккуратно уложенным у подножья хворостом, толпились городские зеваки и стража, на подиуме восседал судья Фэлон, а вот место короля пустовало. Теперь паника захлестнула и Элизабет, вероятность быть сожжённой более не казалась призрачной, а была вполне реальной.

– Где король? Почему он не присутствует?

– Наверное его смущает запах жаренных ведьм. Иди давай, – раздался голос одного из сопровождающих стражников и ее толкнули в спину.

Люцифер ощетинился и зарычал у ног Элизабет.

– Эй, вы, прогоните этого пса, – крикнул капитан. Здесь среди десятков солдат у него явно прибавилось смелости.

Толпа городских стражников с мечами и копьями двинулись к Люциферу.

– Что происходит? Где отец? – всполошился Вильям.

– Не знаю, я сегодня его не видел, думал он будет здесь, – растерянно ответил Моро.

– Нет, не может быть. Он должен присутствовать, чтобы спасти маму.

– Разыщи его и немедленно приведи сюда, – крикнул Моро, но Вильям уже протискивался через толпу, чтобы стремглав побежать к замку. Граф посмотрел принцу в след и взмолился в пол голоса, – О боги, лишь бы только он успел.

Элизабет затащили на помост, ведущий к верхушке столба. Толпа одобрительно взревела когда двое стражников привязывали ее.

Люцифер неистово лаял, пытаясь пробиться через преградившую путь стражу.

– Пошёл прочь, – один из солдат ткнул остриём копья ему в спину.

Люцифер взвизгнул, отпрыгнул назад. Люди в страхе расступились за его спиной.

– Да прогоните же вы этого пса, в самом деле, – закричал судья, возмущенно потрясая перед собой руками.

Ещё десяток стражников отделились от толпы и двинулись на Люцифера. Он щёлкал пастью прыгая от врага к врагу, но выставленные вперёд копья не позволяли укусить и оттесняли его назад.

– Люцифер! – он поднял глаза на Элизабет, по ее щекам струились слезы, она дрожала всем телом от страха, но все же отрицательно помахала головой. – Помни про свое обещание – Тревор.

Люцифер попятился назад, долго не сводя жёлтых глаз с хозяйки а затем задрал голову к небу, пронзительно завыл и убежал с площади.

– Ну наконец с беспорядком покончено и мы можем приступить делу, – громко сказал судья Фэлон.

Ночь для Ричарда была полна кошмарных и беспокойных снов. Калейдоскоп тревожных картин крутился с безумной скоростью. Вот он шагает в пропасть и на огромной скорости несётся вниз, тут же оказывается в комнате полной змей с головами Мирана, комната исчезает и сменяется зелёной гладью летнего луга, на котором в далеко стоит Тревор с черными как угольки глазами, и ещё великое множество подобных. Но даже самый страшный кошмар не способен был пробудить короля. Усталость в купе с выпитым на кануне вином и стрессом не выпускали Ричарда из мира сновидений. Сны не имели логики и смысла, в прочем как обычно с ними и бывает, но только не самый последний, который Ричард посетил перед самым пробуждением.

В мгновение он очутился на заснеженной полянке, ивовые плети, качающиеся на ветру, хлестали по шее, снежные хлопья не спешно опускались на землю. Ричард узнал это место, ставшее знаковым для них с… Только сейчас он подумал, что Катерина никогда не бывала тут, от чего скорбь стала просачиваться и в сон из реального мира.

Ричард пошел к озеру, раздвигая перед собой слишком густые, ивовые ветви. По ощущениям пробирался он через них целую вечность, но ведь время во снах течет совсем иначе. За несколько минут сна можно успеть прожить целую жизнь. Выбравшись к озеру, Ричард ахнул. Серая, депрессивная зима не затронула это место. Сквозь кроны ив пробивалось солнце, играя зайчиками на кристально чистой, водной глади. Цвели лотосы, вдоль берега струилась сочная, зелёная трава на летнем ветру. Ричард обернулся, но снега через гущу зелени ивовых ветвей увидеть не смог, хотя ощутил морозное дуновение ветра на шее.

Король сел у берега уставив взгляд на зеркальную гладь. Он вроде бы был один, но ощущение присутствия кого-то еще не отпускало. В какой-то момент по озеру пошла рябь, и из глубин к поверхности выплыла русалка, так по крайней мере по началу подумалось Ричарду. Почему? Девушка обладала невероятной природной красотой: смуглой кожей; пухлыми, чувственными губами, темными как смоль волосами и выразительными, карими глазами.

– Ричард, – молвила русалка, – мне так плохо без тебя.

– Я не знаю вас, – робко ответил Ричард, стараясь смотреть девушке в глаза, а не на обнаженное тело под толщей, идеально чистой, воды.

– Знаешь и любишь, и я тебя люблю, Ричард, – девушка подплыла немного ближе к берегу.

– Вы верно ошиблись, я не… – он замолчал, потому, что собирался сказать непозволительную ложь, ведь он знал ее и любил не смотря на все терзания.

– Вы были счастливы все эти годы?

Ричард повернул голову, справа от него, на траве сидел доктор Кёниг. Старик смотрел куда-то вдаль, но не было сомнений, что говорил он с Ричардом.

Ричард вновь посмотрел на девушку в воде, которую он видел всего один раз в жизни, но сон все равно смог выудить ее облик из подсознания.

– Я… Да, люблю, но ведь я совсем не знаю ее.

– Знаете, – доктор Кёниг не весело улыбнулся, – разве чтобы узнать человека и полюбить, необходимо видеть его истинное лицо? Мне кажется нет. Внешность может быть обманчива, но суть человека всегда вырывается наружу, для этого необходимо лишь время. Восемь лет, кстати, может быть достаточно.

– Наверное вы правы, доктор. Но что же мне делать? Я все погубил, – Ричард повернулся в ожидании ответа, но доктор Кёниг уже исчез, оставив лишь примятую к земле траву.

– Иди ко мне, мне очень плохо одной, – сказала Элизабет подплывая ближе.

Ричард поднялся на ноги и не задумываясь, не беспокоясь об одежде, медленно вошел в воду. Так нужно было сну, так хотел он сам. Погрузившись по грудь, он поплыл, но Элизабет не становилась ближе. Он стал грести активнее и руками и ногами, но все было тщетно. Паника начала подступать к горлу. Элизабет поначалу смеялась, но постепенно смех сменился криками боли, улыбку сменила ужасная гримаса.

– Ричард! Спаси меня! – вода вокруг нее забурлила словно в котелке над костром.

Ричард спешил к ней изо всех сил, но когда приблизился она исчезла. Остался лишь душераздирающий крик от которого болели уши.

– Помоги! Спаси ее! Ты должен встать! Просыпайся, отец, ну же...

Ричард открыл глаза и обнаружил себя спящим за письменным столом среди пустых, винных бутылок. Нависший над ним Вильям кричал и тряс за плечо. Ричард оторвал голову от столешницы, выпрямился. Каждый дюйм тела отзывался тупой болью, голова гудела, в шее что-то неприятно хрустнуло.

– Что стряслось? – Ричард сощурил глаза, посмотрел на сына.

– Маму сейчас казнят, вот что!

– Что?! Уже утро? – разум Ричард начал проясняться. Он вспомнил вчерашний день, все было как в тумане, но все же основные события обрывочно всплывали в памяти.

– Да! Как ты можешь спать в такой момент?

«Иди ко мне, мне так плохо одной,» – прозвучали в голове слова из сна, и Ричард вскочил с кресла и не слушая тревожные крики Вильяма, в которых он объяснял, почему нельзя казнить Элизабет, помчался на городскую площадь. Никакие аргументы больше не были нужны, Ричард осознал какую ошибку совершил, но надеялся все исправить.

– Ведьма Элизабет, вы обвиняетесь в государственной измене, предательстве трона, – зычно вещал судья во всеуслышанье. Народ притих в ожидании казни, лишь изредка из толпы доносились оскорбительные выкрики.

Элизабет не слышала ничего. Голос судьи Фэлона превратился в монотонный бубнёшь, изредка прерываемый невнятными, озлобленными возгласами. Ее взгляд застыл на сыне, испуганном, но мужественно сдерживающим слезы. Сколько боли и горя было в его глазах, надежд и страхов. Мысленно она молилась всем известным и неизвестным богам, чтобы этот кошмар закончился как можно скорее, хотя надежда на это почти угасла. Она понадеялась на предчувствие, которое видимо все же подвело ее, когда обратного пути уже не было.

– Вам есть, что сказать напоследок? – вопрос судьи вырвал Элизабет из раздумий.

– Я... – она растеряно огляделась, – Я люблю тебя, сынок. Прости меня.

– Хм... Привести приговор в исполнение.

К столбу двинулись стражники, запаливая факелы.

– Стойте! Как советник короля, я требую дождаться его величество. Вы совершаете большую ошибку!

– Граф, король Ричард ясно обозначил свое мнение, данный приговор его личная инициатива. Я не вижу причины, по которой его величество должен присутствовать на казни, как и не считаю, что он этого хочет. Для нашего славного короля события последних дней явились сильным ударом, полагаю ему необходим отдых, – терпеливо объяснил Фэлон.

– Я настаиваю. Не вам решать, что лучше для короля.

– Вы правы, я всего лишь городской судья, и действительно не мне решать, что королю лучше, а что хуже, я просто буду делать свою работу. Привести приговор в исполнение, чего стали к дубиной ударенные?

Солдаты засуетились, и тут же побросали факелы на хворост. Моро собирался остановить их, но было уже слишком поздно.

Хворост моментально занялся, у основания столба вспыхнуло пламя. Элизабет заерзала, ощущая пятками огонь, из глаз с новой силой хлынули слезы. Жар усиливался посекундно, сухие ветки трещали, взметая в воздух ворохи искр. Пыталась освободиться от тугих веревок, мысленно молилась богам, а вслух взывала к пощаде. Все было тщетно, Ричард не возник из неоткуда, чтобы спасти ее, судья Фэлон не приказал залить огонь и освободить ее от пут. Был лишь огонь и ликование, кровожадной толпы, которая упивалась ее страхом, и собиралась насладиться ее болью. Было так же безмерно несчастное лицо Тревора, и виноватый, сочувствующий взгляд графа, который восемь лет хранил тайну ведьмы из пригорода Тильмо, как он думал, и забегая наперед убедился в этом суждении, на благо короля и государства.

Край платья лизнуло пламя, и он вспыхнул как стог сухого сена. Ногу обожгло болью и Элизабет пронзительно закричала. Граф отвернулся не в силах это видеть, склонился к завороженному ужасным зрелищем Тревору. Мальчик молча смотрел на мать, в его широко распахнутых глазах отражался танцующий огонь, а по щеке завершала бег одинокая слеза. Моро по-отцовски нежно взял лицо мальчика в ладони и повернул к себе.

– Не нужно... Не смотри туда, – Тревор коротко кивнул, не в силах даже пискнуть. – Пойдем, мой мальчик, тебе предстоит путь.

Моро поднялся, прикрыл уши мальчика ладонями, чтобы оградить его от душераздирающих криков матери, и повел через толпу выискивая глазами Люцифера. Долго искать не пришлось, черный кот, с самыми желтыми глазами на свете, сидел на крыше бакалейной лавки и с тоской смотрел на казнь. Моро приблизился к нему, окликнул. Кот спрыгнул вниз, уставил на графа глаза полные боли.

– Она сказала, ты знаешь, что делать.

Люцифер взглянул на Тревора, затем снова на Моро и тихонько, жалобно мяукнул.

– Прости, я не понимаю, что ты говоришь.

– Он сказал, что должен унести меня далеко отсюда и спрятать, – внезапно произнес Тревор и склонившись погладил кота по спине.

Моро удивленно уставился на мальчика, но не стал ничего говорить. Понял, что амулет позволяет понимать животных.

– Раз так, то пришло время. Ты должен...

– Нееет!!! Боже, нет! Только не это! – Надрывный крик пронесся над городской площадью.

Моро обернулся на голос и увидел, как король, расталкивая зевак бежит к охваченной огнем Элизабет.

– Мама! Пожалуйста нет! Маамма! – Закричал Вильям, который бежал следом.

– Помогите ей, тушите огонь, да сделайте вы хоть что-то!

– Но ваше величество...

– Выполняй.

Солдаты засуетились: кто-то носил воду из ближайшего колодца, кто-то пытался сбить пламя собственным плащом. Моро, Тревор и Люцифер наблюдали со стороны, из крошечного закоулка городской площади, за бакалейной лавкой, как солдаты вместе с королем и принцем пытаются потушить набравший силу костер, под уже молчаливой, обожжённой Элизабет. Граф понимал, что уже слишком поздно, но Ричард не унимался. Удалось сбить пламя и перебить алебардами столб, к которому была привязана Элизабет. Столб ухнул на толпу солдат, пытающихся его поймать по приказу короля. Конечно, поймать не удалось, но смягчить падение своими телами получилось.

Ричард упал на колени, рыдая и причитая во весь голос. Разодрал тлеющие веревки и снял Элизабет со столба, положил на снег. Он видел, понимал, что опоздал, от чего слезы реками мчались по щекам. Платье обгорело и прилипло к коже, волосы на голове почти полностью сгорели, тело покрылось кроваво чёрной коркой, но грудь едва заметно вздымалась.

– Пожалуйста, пожалуйста, я тебя прошу, не умирай. Пожалуйста.

– Приведите доктора Кенига! – Не своим голосом проревел Вильям.

– Прошу, не умирай. Это я виноват, господи, как я виноват.

– Ты пришел... – тихо вымолвила Элизабет и покрытое волдырями лицо осветило подобие улыбки, – Я знала, – она тяжело сглотнула, поморщилась от боли, – что ты меня любишь.

– Конечно, люблю, не уходи, не оставляй меня.

– Скажи... Я хочу услышать.

– Я, – Ричард замолчал, пытаясь унять всхлипы, посмотрел ей прямо в глаза, – люблю тебя, Элизабет.

– И я, – ее лицо вновь осветила улыбка, по виску скользнула слеза. Она хрипло выдохнула, глаза, наполненные любовью и нежностью, навсегда замерли.

Элизабет умерла и городскую площадь заполнил крик боли и отчаяния. Ричард приник к бездыханному, опаленному телу Элизабет, нянча его на руках словно младенца. Вильям плакал стоя рядом с ним. Это продолжалось долго, по ощущениям целую жизнь. Недоумевающие зеваки стали расходиться, а Ричард и Вильям продолжали оплакивать Элизабет.

– Вот о каких необратимых последствиях я говорил.

Ричард поднял голову, посмотрел на Моро, но ничего не сказал. Не было таких слов, которые бы могли оправдать его, или передать боль в его сердце.

– Зачем ты убил маму? – Рядом с графом возник Тревор, – Почему? Я не понимаю... – по голосу было слышно, что мальчик, до этого момента мужественно державший себя в руках вот-вот сорвется.

– Тревор, мальчик мой, – Ричард разогнулся, встал на ноги, – прости меня, я сам...

– Я любил маму, а ты ее убил, – лицо мальчика дрогнуло, по площади прокатился порывистый ветер, поднимая в воздух облако сухого снега.

– Тревор, – Ричард сделал несколько шагов в его сторону, но мальчик попятился назад. – Не поступай со мной так, я совершил ошибку, но я люблю тебя. Мама хотела бы, чтобы я позаботился о тебе.

– Нет, – Тревор затряс головой, назревающие слезы все же выступили, – она хотела, чтобы Люцифер унес меня далеко от тебя, к хорошим людям.

– Не надо, не делай этого, – взмолился Ричард.

– О чем ты, малыш? – Мягко спросил Вильям пытаясь подойти.

В этот момент из-за спины Тревора вышел черный пес с желтыми глазами и отрезал им путь. Люцифер с тоской взглянул на тело хозяйки, мысленно прощаясь, затем ощетинился на Ричарда.

– Мы не причиним тебе зла, не уходи. Моро, скажите ему.

Моро виновато посмотрел на Ричарда и Вильяма, затем на Тревора, потупился и сказал:

– Я был уверен, что эта казнь не состоится, теперь я не в чем не могу быть уверен, извините, но я не буду давать ложных обещаний мальчику, – сказал граф и отступил назад.

Лицо Ричарда стало совсем несчастным, по своей вине он только, что потерял любимую, и сейчас мог потерять сына. Обезумев, он рванул вперед в надежде схватить Тревора, удержать, уберечь от глупостей, но Люцефер прыгнул, ударил его головой в грудь, пресекая неловкую попытку. Ричард потерял равновесие, повалился назад и осел на заснеженную мостовую не сводя глаз сына, но уже понимая, что потеряет и его. Неуловимо быстро оборотень отскочил к мальчику, призывно гавкнул. Тревор вскарабкался к нему на спину и вцепился крошечными руками в черную гриву, не прекращая беззвучно плакать.

– Задержите его, истуканы! Не позвольте унести моего сына!

Стражники, тупо смотрящие на происходящее, вышли из ступора и кинулись в погоню.

Люцифер не стал дожидаться, когда их схватят, рванул по мостовой. Облик волка был слабоват, чтобы унести мальчика далеко от замка, оборотень понимал это, но и на трансформацию времени не было, поэтому он решил провернуть ее на бегу. Конечно, ему не впервой обращаться в движении, но это в мелких существ вроде кошки или орла, а сейчас было необходимо что-то покрупнее.

Тревор ощутил, как тело пса увеличивается, шея стала вытягиваться, шерсть сменялась крупными, жесткими перьями, под ногами прорезались крылья. У края городской площади мальчик уже очутился на спине величественного грифона. Люцифер расправил увесистые крылья в стороны, оттолкнулся от брусчатой мостовой мощными лапами и взмыл в небо. С площади доносились вслед вопли стражи, и истеричные мольбы отца, но они становились все тише и тише, а потом и вовсе стихли. Мальчик смотрел как замок, всю его короткую жизнь служивший домом, а сейчас в одно мгновение ставший чуждым, отдаляется от него, а слезы по умершей на его глазах матери, по потерянному отцу и брату, по рухнувшей в мгновение ока привычной жизни, все бежали и бежали по вискам и щекам, подгоняемые встречным ветром. Ветром перемен.

Глава 14. Конец без конца.

– Профессор. Профессор? Профессор Филлипс!? Да что с вами в самом деле?!

Я дернулся как от пощечины, оторвал взгляд от стены и посмотрел на Морригана, он тряс меня за плечо и выглядел крайне озабоченно. Выйдя из ступора, я озадаченно оглядел офис, будто не понимая, где нахожусь, и по большому счета так оно и было. Я попросту утонул, растворился без остатка в воспоминаниях и выпал из реальности. Кабинет с отличным видом на ночной город, за толстыми, витражными окнами, сменился грязной, промозглой, брусчатой городской площадью, на которой пахло паленой плотью и смердело потом от немытых простолюдинов, пришедших поглазеть на казнь ведьмы. Не знаю сколько времени я прибывал в этом состоянии, но раз уж большой босс оторвал задницу от кресла чтобы привести меня в чувство – полагаю достаточно.

Мой блуждающий взгляд, облетев комнату, остановился на Морригане. Он молчал, но вопрос отчетливо читался на его лице: “Какого черта?”

– Все нормально, просто немного задумался, – увильнул я, озадаченно потирая лицо. На ладони почувствовалась влага, которую я немедленно вытер об штанину. Неужели я плакал сам того не замечая? Вероятнее всего. Столько лет минула с того кошмарного дня, а я по прежнему плачу словно ребенок. Главное, чтобы большой босс не заметил, это может вызвать поток не нужных вопросов.

– Да уж, нормально. У вас лицо было такое, – Морриган выпрямился, скорчил гримасу водя ладонью перед своим лицом, будто это могло мне что-то объяснить, – да словно вас лично сожгли на том костре.

– Просто, – я изо всех сил пытался быть убедительным, – история Элизабет очень трагична, разве вам так не показалось?

– Показалось ли мне? Да ее история достойна сюжета мелодрамы, домохозяйки все фартуки проплачут от подобного, но давайте вернемся к нашему делу, – Морриган обошел стол, уселся в кресло. Кожаная обивка недовольно скрипнула под его весом, – История Элизабет, как, собственно, и ее жизнь, на этом моменте обрывается, а как же амулет стихий?

– Да, разумеется, я расскажу вам, что еще мне известно, и это уже не займет много времени.

– Главное ничего не упустите, это важнее потраченного времени.

– Конечно, – я устроился поудобнее в кресле, глотнул воды и продолжил. Хотя от нахлынувших воспоминаний сердце трепыхалось как сумасшедшее, отбивая неровный, торопливый ритм, а в горле застрял горький ком. Оказалось, иногда и шрамы давно затянувшихся ран могут болеть, если их слишком долго бередить. Так или иначе я старался изображать спокойствие и унять возникшую дрожь в голосе. Вроде выходило не плохо, – Итак, я остановился на побеге маленького Тревора из замка...

Человек достаточно гибкое и живучее создание по своей природе. Люди адаптируются к немыслимой жаре или к пронизывающему до костей холоду целыми народами. Существуют и более вопиющие, частные случаи, когда потерянный в лесу ребенок, адаптируясь, становится проворным, свирепым хищником наряду с дикими животными. Желание жить и выжить творит с человеческим организмом невероятные чудеса, предавая небывалых ранее сил в подходящий момент, скорости и реакции, но это все при условии, что это самое желание жить есть. Случается и по-другому, когда сама жизнь помещает человека в обстоятельства, которые напрочь лишают желания жить. Эти самые обстоятельства как правило никак не связаны с жарким зноем, леденящим холодом или смертоносными хищниками, нет почти всегда это потеря любимого человека. Потеря близких может искоренить желание жить на какое-то время, погрузив человека в пучину уныния и депрессии, а может уничтожить его навсегда. В первом случае по истечению года, двух, трех, у всех это своя цифра, человек наконец смиряется с утратой и учится жить заново. Нет, он не забывает, но воспоминания об усопшем больше не царапают душу, а согревают ее. Во втором же случае, человек чахнет и по итогу... Впрочем вы и сами все понимаете.

После смерти Элизабет и побега Тревора из замка Ричард утратил желание жить. Как только прошли похороны он перестал выходить из своего кабинета, все сидел и смотрел перед собой крепко сжимая в руках платье, которое все еще хранило запах Элизабет. Иногда он зарывался носом в ткань, глубоко вдыхая родной и такой любимый, сладковатый аромат и начинал безутешно плакать. Мариэн лично приносила королю еду, но по итогу, в большинстве случаев, забирала ее абсолютно не тронутой.

Вильям собрал дружину и отправился на поиски брата. Несколько месяцев он безуспешно прочесывал государство, заглядывал в самые дальние его уголки, но в итоге был вынужден сдаться и вернуться в замок ни с чем.

Моро принял на себя управление государства, надеясь, что по истечению времени Ричард оправиться от потрясения и снова станет править Тарионом, как и должно быть при живом, законном короле. После чего граф собирался покинуть замок и отправиться в паломничество по далеким, неизведанным землям. Смерть Элизабет не могла не оставить следа даже на его холодном и черством сердце, ведь он ощущал тяжкий груз вины на своих плечах. Будь у него Моро чуть больше смелости... Впрочем, что уже случилось, того не изменить, а потому оставалось уповать на милость богов и замаливать грехи. Но планам о поисках прощения на бескрайних пустошах наедине с богом просто не суждено было сбыться...

По истечению полу года, в прекрасный, солнечный, июльский денек, Ричард покинул королевские покои. Слуги ужаснулись новому облику короля, а вот Моро и доктор Кениг решили, что это хороший знак, но как же они ошибались. Изможденный голодовками, бледный, растрепанный Ричард, держа в руках засаленное платье покойной супруги, с которым не расставался все это время, направился в конюшню. Его желание отправиться на прогулку верхом на Вороне потрясло и взволновало всех. После смерти Элизабет Ворон совсем одичал и перестал подпускать к себе кого-либо. Конюшие приближались к жеребцу только для кормёжки и чистки хлева и то с большой опаской, но пустить на мясо все же не осмеливались. Ричард слишком ослаб и истощал, чтобы просто сидеть в седле, не то, чтобы справиться с непокорным конем. Но куда больше все удивились, когда Ричард успокоил Ворона одним лишь прикосновением бледной руки. На тот момент это казалось истинным чудом, и только спустя время Моро поймет, что все дело было в платье, которое пахло хозяйкой.

Коня снарядили и Ричард, не без помощи слуг, взобрался на его мощную спину. Граф Моро настаивал на сопровождении, но король лишь коротко помахал головой пряча несчастный, но полный решительности взгляд. Граф не стал возражать, лишь попрощался как следует, хлопнул Ворона ладонью и стал смотреть как строптивый, смоляной жеребец уносит Ричарда вдаль, в последний путь, туда, где он наконец сможет найти умиротворение, туда, где его ждут Катерина и Элизабет.

На следующий день Ричарда обнаружили мертвым в озере. Искать его не пришлось, Граф знал куда стоит оправить солдат. Худощавые руки обнимали грязное платье, прижимая его к телу как самого близкого и дорогого человека, а разбухшее от воды лицо не выражало боли и страдания смерти, нет, на нем облегчение человека, спустя долгие годы заточения все же освободившегося от всех оков. А вот Ворона, больше никто и никогда не видел.

Трон занял Вильям, а Моро остался при дворе его первым советником. Граф решил, что оставить мальчика было бы не правильным решением, даже ради отпущения грехов. Хотя несчастным или подавленным Вильям не казался, горечь потерь не сломала его, напротив, закалила характер. На похоронах отца он не проронил ни одной слезинки, так как даже после смерти не смог простить его. Первым же своим указом он казнил городского судью, капитана стражи с бельмом на глазу, тюремщика и всех солдат, что вели Элизабет на площадь. Ни одна из существующих казней не устроила Вильяма, он считал их слишком быстрыми и щадящими, а потому приказал их всех обмазать бычьей кровью и подвесить на стене замка, у всех на виду, на съедение птицам. За это, в народе, Вильяма окрестили «Жестоким», как выяснилось позже, совсем не зря. Для Тариона настали самые темные времена. Со временем сердце молодого короля стало совсем чёрствым и холодным из-за утраты семьи, а душа почернела от злобы. Граф Моро старался направлять Вильяма на путь истинный, но чем старше становился Вильям, тем сложнее становилось с ним сладить. Моро не осуждал его, но корил себя, ведь если бы только ему хватило смелости рассказать все Ричарду… Но что случилось, того уже не изменить, а потому оставалось лишь только молить богов о прощении и достойно нести бремя первого советника короля-тирана.

Вы верно задаетесь вопросом: «А что же стряслось с Тревором? С маленьким, беззащитным, осиротевшим в один миг мальчишкой. В чьих руках был один из мощнейших магических артефактов. В чьем теле дремала великая сила рода Вельмонтов.»

Итак, Тревор Вельмонт Фарингей канул в небытие на многие годы. Со временем все забыли про сына ведьмы и короля, посчитав, что он попросту сгинул. Был растерзан дикими животными или умер от голода скитаясь по миру как неприкаянный, маленький, не способный прокормить себя сам. Спустя годы базарные будут на перебой спорить друг с другом, что внезапно обретенный сын лесничего Томаса и есть тот самый сбежавший принц, но дальше разговоров и слухов это никуда не пойдет. Вильям же был уверен, что встреча с братом рано или поздно станет неизбежна. Он чувствовал это, и интуиция его не подвела.

Спустя почти двадцать лет Тревор прибыл в замок, в котором провел детство, с четким намерением убить брата и занять его место на троне. Не смотря на многочисленных последователей, желавших положить конец правлению Вильяма Жестокого, и невероятную силу амулета стихий, у него ничего не вышло. Тревора заточили в темницу, а амулет было решено переплавить в четыре перстня. По разумению первого советника короля и верховного мага гильдии в лице графа Себастьяна Моро, ни один человек на земле не должен обладать подобной силой. Граф выбрал четырех умелых учеников и окрестил их хранителями. Хранители, освобождённые от королевской службы, разбрелись по миру. Их обязанностью стало оберегать глаза демонов от искателей силы и власти, подобных Тревору.

– Вот собственно и все, что мне известно о глазах демонов, – подытожил я.

Морриган сложил руки перед собой, переплетая пальцы в замок и оперев о них подбородок уставил взгляд сквозь меня, в глубокой задумчивости. Я ожидал, барабаня пальцами по колену. Тишина нервировала, но я старался не подать виду.

Около минуты мы просидели в молчании слушая мерную, барабанную дробь дождя в густом мраке за окном.

– О чем вы задумались? – Не выдержав, спросил я.

Морриган скосил на меня глаза, сощурил их. Сложилось впечатление будто он пытается прочесть мои мысли.

– Не хочу обесценивать ваши знания, но я рассчитывал на нечто большее, – наконец заговорил Морриган.

– Хм...На большее? – Я неопределенно пожал плечами. – Я не всеведущий господь бог, а всего лишь историк. Мои познания ограничиваются тем, что мне позволили узнать рукописи летописцев и иные документы тех времён.

Морриган громко вздохнул, прикусив нижнюю губу. Его, и без того не маленькие, плечи на мгновения приподнялись, став двумя могучими скалами в полумраке офиса. За спиной яркая вспышка отчертила кривую линию в небе.

Я ощутил раздражение своего собеседника, но не понимал чем оно вызвано. Пока не понимал.

– Разумеется, – Морриган поднялся и медленно пошел вокруг стола не сводя с меня взгляд, – я не виню вас в недостатке информации, но возможно вы что-то упустили? Забыли рассказать то, что могло бы помочь в поисках колец. Или быть может намеренно скрываете от меня? – Задавая последний вопрос, грузный, высокий мужчина присел на край стола рядом с креслом, в котором сидел я. Он сложил руки на груди и застыл в ожидании ответа.

– Послушайте, я рассказал все, что мне известно. На протяжении столетий кольца упоминались в том или ином виде: картины, дневники, письма. Это все безусловно занимательно, но не представляет для вас хоть какой-то ценности.

– Тогда, – телефон Морригана завибрировал на столе. Мужчина прервался, пристально посмотрел на экран. Судя по короткому, звонкому сигналу это было сообщение. Морриган ознакомился с ним и уголки его губ на короткий миг приподнялись вверх, изображая улыбку.

– Мистер Морриган, уже очень поздно и я… – он не позволил мне закончить, остановив жестом руки, с поднятым вверх, указательным пальцем. Этот жест, властного, уверенного в себе человека, вызвал у меня столь негативные чувства, что захотелось схватить его за шею и душить, пока белоснежная лысина не нальется кровью, и не окраситься в тон спелой сливе. Разумеется я не стал этого делать и просто заткнулся на полуслове.

– Я не закончил мысль, – пряча телефон в карман брюк, продолжил Морриган, – Тогда скажите мне то, что будет представлять ценность.

– Я не понимаю о чем вы! – Я вскочил с кресла, будто выстрелянная пружиной голова клоуна из коробки. Прошел вдоль стала, возмущённо размахивая руками. – Я устал! Я хочу домой! Принять душ, выпить бутылку своего любимого пива за семьдесят и центов из ближайшего супермаркета и лечь в свою кровать! Считаю абсолютно естественным свое желание после долгого, утомительного дня.

Моррига и бровью не повел, в ответ на мою тираду и повышенный тон. Лишь пожал плечами и любезно спросил:

– Вы уделите мне ещё немного времени? Это займёт минут пятнадцать, не больше.

– Хорошо, – но выдохе ответил я. Спорить видимо было без толку. – Что от меня требуется?

– Ничего особенного. Мы спустился на подземную парковку и я вам кое что покажу, а затем вы отправитесь домой, пить свое дешёвое пиво. Тем более, ваша машина наверняка находиться там же?

– Да, ваш охранник припарковал ее где-то там.

– Охранник? Моя охрана не паркует автомобили посетителей.

– Правда? – Я изобразил удивление. – Значит конкретно этот был действительно любезен со мной.

Мы покинули офис и вошли в лифт. Морриган ткнул нижнюю кнопку, раздался характерный звук и двери сомкнулись, лифт пополз вниз.

Я все думал, что же ожидает меня внизу. Ощущение тревоги показывало меня на протяжение всего дня, но ничего так и не произошло. Мне показалось странным отсутствие охраны на этаже, где размещался офис Морригана, и в частности его верного пса – Саши, но это все, что у меня было. Сам Морриган был предельно вежлив со мной, разве что…

– Ах, как же я мог забыть!? – Воскликнул Френсис и полез во внутренний карман пиджака. – Вы добросовестно отработали весь день ублажая мои прихоти, а денег так и не получили, – с этими словами он вынул чековую книжку и автоматическую ручку, нацарапал что-то, протянул мне. – Вот, думаю этого будет достаточно.

– Даже слишком, – приняв листок и ознакомившись с вписанной суммой, возразил я.

– Не беспокойтесь. Я всегда благодарю людей по достоинству. Вы тратили свое время на меня, делились знаниями, пусть и не были до конца честны со мной.

– Что? О чем это вы? – Спросил с недоумением, но ответ мне было не суждено услышать, а вот увидеть…

– Наш этаж, – хитро улыбаясь произнес Морриган и подмигнул мне.

И действительно лифт плавно остановился. Двери пошли в стороны с характерным «дзынь», и не успел даже рискнуть как в меня впились несколько пар рук и буквально выволокли на парковку.

– Господа, ну зачем же так грубо? Мистер Филлипс не будет сопротивляться, ведь так?

– Вам не кажется странным просить у меня подобное обещание? Это ваши гориллы сцапали меня словно плюшевого мишку, – один из короткостриженых амбалов недовольно хмыкнул. – Что происходит, Морриган? Мы так не договаривались.

– Именно, мы так не договаривались, Филлипс. Здесь я с вами полностью согласен. Следуйте за мной, – Морриган махнул рукой и пошел вперед по почти пустой парковке. Меня понесли следом. Охранники, которые держали меня подмышками, были столь высокими, что мои ноги едва касались земли, и то, только носками.

Неподалеку от лифта стояли два черных, наглухо тонированных джипа и пятеро ребят, подстать машинам: строгие, черные костюмы, белые сорочки и наушник – полный комплект. Уверен, что кобура подмышкой тоже имела место быть у каждого. По крайней мере одну такую я ощущал локтем, у одного из тех, что волокли меня.

Скажу вам честно, мысли о сопротивлении даже не закрадывалась в мою голову. Пусть у меня и течет в жилах кровь ведьмы, бронежилетом я бы сейчас не пренебрёг.

Крепыши расступились пропуская Морригана и меня с сопровождением к задней части одного из джипов. У багажника стоял Саша, как всегда с невозмутимо каменным лицом и идеально уложенными назад волосами. Хотя присутствовали и отличия, от утреннего Саши, который провожал меня в офис большого начальника. Рукав пиджака был закатан до локтя, а на кисти красовался белоснежный бинт, с несколькими пятнами проступившей, бурой крови. Он поприветствовал меня волчьим взглядом и кривой ухмылкой.

– Возникли проблемы? – Морриган видимо тоже заметил бинт.

– Да так, псина злая попалась, – поморщившись ответил Саша.

– Псина? Странно, кота помню, а собака… Впрочем не важно, с чем пожаловал? Показывай, – бросил Морриган.

Я смотрел на них не понимая, о чем они толкуют. Пока не понимая. Через несколько минут мне стало все предельно ясно. Лучше, чем мне того хотелось бы, так сказать.

Саша снова пренебрежительно покосился в мою сторону на последок и потянул багажник вверх. Я замер. Мгновение, которое потребовалось для того, чтобы гидравлические стойки багажника с тихим шипением подняли крышку, растянулось для меня если не на часы, то на минуты точно. Я не знал с чем связанна перемена отношения ко мне, как и не подозревал что могло находиться в багажнике, но чуяла моя задница предстоящие ей приключения. Была даже мысль, внезапная, но такая отчетливая, что сейчас меня просто пристрелят. Багажник откроется и я увижу строительную пленку, которой он устелен. Не марать же моими мозгами обшивку дорогого авто. Затем приставят к моему лбу пистолет и поминай как звали. Одним, болтающимся в заливе, мертвым историком больше, одним меньше. Какая кому разница? Зато полицейские в новостях смогут подтвердить свои догадки и повесить очередную смерть на неизвестного, серийного убийцу, которого им никогда не найти.

Содержимое багажника наконец предстало моему взору во всей красе и настроение испортилось окончательно.

– Узнаешь? – ехидно спросила Саша, обернулся и одарил меня не то улыбкой, не то оскалом. Понятно было по его физиономии лишь одно – он собой доволен на все сто. Если бы мог дотянуться, то верно чмокнул бы себя в зад.

Я узнал содержимое багажника и просто впал в ярость. Мне захотелось сею же секунды стереть гребанную ухмылку с его лица. Тут уж меня не беспокоило у кого, сколько, и каких размеров пушки. Злость она знаете ли такая, с математикой не в ладах, как и с здравым смыслом.

Я оттолкнулся носками туфель от асфальта парковки и прыгнул вперёд. Амбалы, ранее державшие меня под руки, на мгновение повисли на мне, я протащил их несколько футов вперёд, и со всей дури приложил головой лицо Саши.

Я не успел увидеть результат своего выпада, но слышал отчётливо хруст и хлюпающий звук, сопровождавший его. Был ещё крик боли от злодейской морды, а так же возглас возмущенного Морригана. Что кричал бильярдный шар я не разобрал, а может просто не запомнил, так как в то же мгновение меня настиг тяжёлый удар в затылок. В ушах прозвенел колокол, а по голове начало расползаться тепло и онемение. В глазах тут же потемнело и я понял, что теряю сознание. И знаете что? Я уверен, что отключался с улыбкой во все тридцать два. Потому, что такого удовольствия от причинения кому-то боли я ещё не испытывал. Не хер было залазить в мой дом. На этой мысли я и отъехал.

Глава 15. Узелок за узелком.

Уходить в отключку от удара по голове не самое приятное, что доводилось мне испытывать в жизни, но и не самое неприятное. Доводилось сталкиваться с искусными умельцами сделать больно, энтузиастами пыток и просто садистами. Случалось и получать ранения от самых разных орудий начиная от ножа и заканчивая осколком снаряда, упавшим мне под ноги. Сила ведьмака конечно помогает затянуть раны быстрее, безболезненнее и практически без следа, так что шрамами похвастать не смогу, но поверьте на слово их было великое множество. Не будь я ведьмаком – живого места на мне не осталось бы, ни говоря уже о том, что в мир иной мог отправиться раз эдак десять, если не больше. Что же касается ударов по затылку, их неприятность, лично для меня, заключается в обязательном видении после потери сознания. Ну и в не способности собраться с мыслями после пробуждения. Ощущение такое, будто внутрь головы заложили взрывчатку и взрывом разбросало мысли. Или будто все похмелья мира в один миг приходится прочувствовать на себе. Там кому какой пример уж больше по вкусу.

В общем после того, как мне потушили свет я ещё какие-то секунды слышал неразборчивый, властный голос Морригана, злое рычание Саши, после которого ощутил вспышку боли в ребрах и окончательно провалился в темноту.

Мне снилось детство. Видение было столь отчётливым и ярким, что больше походило на проигрывание моего воспоминания неведомым кинооператором. Мы сидели с мамой в саду, только вдвоем. Над головой плыли белоснежные, кудрявые облака в ослепительно синем небе. С цветущих деревьев опадали розоватые лепестки нам под ноги. Кругом суетливо летали пчелы, кропотливо выполняя свою работу.

Я донимал маму различными, наивными и глупыми вопросами по типу: «Почему небо синее?» или «Почему деревья не мёрзнут зимой без листвы?». Но, в череде обычных, детских вопросов я задал тот, который заставил маму посерьезнеть и задуматься.

– Почему ты всегда носишь этот жуткий амулет на шее? – спросил я ее.

– Потому, что он не должен попасть не в те руки, – ответила она после недолгих раздумий. – Ты ведь чувствуешь его силу, не так ли? Вот здесь, – Она обернулась и опустила руку мне на грудь. По спине побежали мурашки, крошечные иголки затанцевали в волосах. Так всегда было, когда мама касалась меня. – И вот тут, – она перенесла теплую ладонь на мою голову, зарыла тонкие пальцы в длинноватые волосы.

– Да, я чувствую, – шепнул я завороженно, хотя был совсем не уверен так ли это. Был слишком мал, чтобы разобраться в сложнейшем устройстве ведьмачьего локатора.

Она пристально смотрела на меня какое-то время. Уголки ее голубых глаз хитро щурились. Затем потрепал меня по волосам и убрала руку. Мурашки и иголочки отступили, и тут я осознал сквозь сон, своим взрослым разумом, как сильно мне их не хватает.

– Ещё слишком мал, – с улыбкой произнесла мама, – но не переживай – все у тебя впереди. Главное, никому не говори когда это произойдет. Слышишь? Никому. Даже брату и отцу, – Я молча кивнул не отводя сощуренных глаз от ее лица. Солнце, висящее прямо над нами превратило его в окутанный слепящим светом силуэт. – Когда-нибудь этот амулет достанется тебе, но меня уже не будет рядом. Тогда ты станешь оберегать его. Такова наша судьба.

Разве мог я тогда подумать, что кому-то придется оберегать амулет от меня? Нет конечно, но именно так по иронии и случилось. Дорога жизни непредсказуема, не известно, что ждёт нас за очередным ее поворотом. Нить судьбы узловата, неизвестно об какой узелок споткнешься в следующий раз. И все в этом духе…

Видение начало блекнуть и исчезать – я приходил в себя. На мгновение в сердце образовалась пустота. Бездонная яма сожалений и тоски из-за того, что я не оправдал надежд своей любимой матушки. Хотя все ещё было в моих силах.

В мысли начал просачиваться гул, затылок горел от боли. Видение полностью сгинуло оставляя лишь тьму. Я приоткрыл один глаз и его обожгло ярким светом светодиодных ламп, голову прострелило. Попытался было накрыть виски ладонями, но даже поднять руки не смог, лишь ощутил как что-то впивается в запястья и услышал металлический лязг. Гул в ушах поутих и я смог разобрать слова:

– Приглушите свет, это чересчур ярко и для меня.

Кто-то торопливо зашагал мимо, меня обдало лёгким колебанием воздуха с едким запахом мужского парфюма.

– Так нормально босс? – Спросил кто-то за моей спиной. Видимо тот самый регулировщик освещения.

– Сгодится. Открывайте глаза, мистер Филлипс, я знаю, что вы уже пришли в себя, – голос Морригана звучал странно. Так, будто это ему прилетело по затылку рукоятью пистолета, а не мне.

Я открыл глаза. Свет действительно приглушили и он больше не слепил и не вызывал боль. Приподняв голову я немного осмотрелся. Похоже мы находились в неком подсобном помещении: белые крашенные стены, металлические стеллажи заваленные разным хламом в коробках. Тут же стало ясно почему я не смог обхватить свою бедную голову руками – они были пристёгнуты наручниками к подлокотникам. Передо мной восседал Морриган, за простецким, маленьким, панельным столом. Он выглядел как порядочный ученик за партой, сложив на него свои огромные руки.

– Что происходит? – Промямлил я. Во рту совсем пересохло.

– Ничего особенного, всего лишь настало время для правды, мистер Филлипс. Правды, которую вы скрывали от меня.

– Мы так не договаривались. Вы обещали мне полную безопасность при сотрудничестве.

Морриган промокнул выступивший на лбу пот белоснежным платком, глубоко вдохнул, поморщился и наконец удостоил меня своим вниманием. Выглядел он крайне не важно.

– Вы напали на Сашу на парковке, разбили ему нос, возможно даже сломали. Что мне оставалось?

– Ничего страшного, до свадьбы заживёт. Этот сукин сын залез ко мне домой и … – Договорить мне не дали. Послышались быстрые шаги и как только в поле видимости возник человек, правую сторону лига обдало болью. Я почувствовал медный вкус крови во рту, щека треснула изнутри от столкновения с зубами. В глазах не на долго потемнело. Засранец умел бить, да и застал врасплох.

– Са-ша… – прокряхтел Морриган.

– Босс, с вами все хорошо? – Испуганный голос русского.

Я поднял взгляд на Морригана и увидел как он вгрызается пальцами в собственную грудь в области сердца, сжимая сорочку в кулак, хватая ртом воздух и потея как поросенок на вертеле. Тут меня наконец осенило. И впрям, как же я мог забыть? Моя страховка работала, и в данной ситуации это не могло не радовать.

– Босс!? – Тупо повторилголос за спиной.

Морриган поднял руку в жесте «подождите», пытаясь отдышаться. Пот буквально заливал ему глаза, губы превратились в две бледные полоски.

Мне же заминка была только на руку. Я прикрыл глаза, собрался с силами и используя магию попытался прогнать головную боль. Серьезный разговор требует здравомыслия и большой концентрации. Самоизлечение – вполне рядовая процедура для подобных мне, если конечно хватает опыта и магического резерва. Мне хватало. Боль понемногу утихла, разум протрезвел.

– Принесите мне… принесите виски, – тут же услышал я голос Морригана.

– Вы слышали босса? Чего стали?

Где-то позади раздались торопливые шаги, а затем звук открывающейся и закрывающейся двери. За моей спиной видимо были охранники с парковки, может часть, может все. Они находились в не поля моего зрения, да и не сильно беспокоили. Я открыл глаза и увидел обтирающего платком лицо Морригана. Большому боссу явно полегчало, я понимал с чем это связанно, но понимал ли это кто-то ещё? Вот в чем вопрос.

– Эй! – Грубый, но не сильный, тычок в плечо. – Ты чего притих? Задумал что-то?

– Я к стулу прикован, идиот. Что я могу?

Лицо Саши перекосило от злобы так сильно, что из раны на переносицы засорилась кровь. Он занёс кулак, но не ударил.

– Нет, – коротко осадил его Морриган. Не уж то понял, что вредить мне, значит вредить себе? Хотя это вряд ли. – Хватит, он нужен мне в ясном уме. – Саша нехотя, но все же опустил руку, а вот глазами чуть не испепелил заживо. – И вы тоже прекращайте, профессор. Не нужно провоцировать агрессию.

– Когда кто-то вламывается в мой дом и берет мое имущество я считаю своим долгом хорошенько врезать этому человеку, – я натянул издевательскую улыбку и перевел взгляд на Сашу. У того разве что пар с ушей не валил.

– Он сделал это по моей просьбе, мистер Филлипс. Так что вина целиком и полностью лежит на мне.

– Что с моим псом? – Не обращая внимания на слова Морригана спросил я, указав взглядом на окровавленную повязку на руке русского.

– Он получил свое, не сомневайся, – с ехидным оскалом ответил Саша, буквально смакуя каждое слово.

Меня вновь начала охватывать злость. Конечно я мог порвать цепочки наручников и вцепиться в шею этого самодовольного ублюдка, но сейчас было не время показывать себя во всей красе. Пока нужное мне кольцо болтается на шее лысого придется потерпеть. Да и была вероятность, что он просто хочет меня позлить. Я надеялся на это.

– Остыньте, профессор. Не нужно горячиться. Саша, что с псом?

– Не знаю. Он застал меня врасплох, – неохота начал Саша, – бросился едва я успел порог переступить. Чуть руку вон не отгрыз, – русский поднял и продемонстрировал повязку, будто до этого ее никто не видел. – Я был вынужден открыть огонь.

– Ты его убил!? – Воскликнул я не скрывая злости.

– Не знаю, после того как началась стрельба пёс бросился на утек и выскочил на улицу. Больше я его не видел.

– Если ты в него попал я тебя…

– Довольно угроз, – Морриган поднялся опираясь на хлипкий стол обеими руками. Залитая потом сорочка немедленно прилипла к телу. – Если бы вы были честны со мной – этого всего не случилось. Да где, черт побери, мой виски?! – В эту же секунду дверь брякнула и в комнату вошёл незадачливый охранник с бутылкой и стаканом. – Черт, да тебя только за смертью посылать. Давай сюда, чего стал.

Амбал в строгом костюме торопливо подошёл и опустил стакан и бутылку на стол:

– Вот, – промямлил робко и попятился назад.

– Кретин! А наливать я сам должен?

– Простите, босс! – Амбал попытался исправиться, но Морриган уже перехватил инициативу. Откупорил бутылку, налил треть и выпил одним глотком.

– Где ты их набираешь? В школе для умственно отсталых? – Бросил он Саше кривясь от выпитого, тот в ответ лишь пожал плечами. – Убирайтесь, нам с профессором нужно поговорить. Саша останься, мало ли что.

Охрана дружно покинула комнату. Я не мог этого видеть, да мне и не нужно было, после синхронного шараханья дверь тихонько прикрыли, щёлкнул язычок механизма. Воцарилась тишина. Я молчал, давая возможность начать Морригану. Тот в свою очередь тоже не особо спешил, и завел разговор только после очередной порции горячительного.

– Итак, мистер Филлипс, надеюсь вы будете честны со мной, потому как ложь меня не устроит.

– И что? Снова будете бить, или может пытать? Вы ведь так привыкли решать вопросы.

– Ваша правда, – Морриган тяжело вздохнул, – но видит бог, я не думал, что мы с вами окажемся в подобной ситуации. Не хотел этого – вы не оставили вариантов.

– Давайте опустим ненужные разговоры о достижении цели любой ценой и прочую белиберду, которая выставит вас святошей, а меня бесчестным ублюдком. Ближе к делу. Время нынче позднее, а день был тяжёлый. Мне бы не беседы с вами вести, а в кровати нежиться, – у Морригана глаза на лоб полезли от удивления.

– Каков наглец! – Воскликнул Саша. Я заметил как его рука дёрнулась, в секундном порыве дать мне затрещину, но в этот раз хватило лишь недовольного взгляда босса, чтобы предотвратить это.

– Не могу отказать вам в такой разумной просьбе. К делу, так к делу… Саша, расположи профессора, так чтобы ему было видно все, что есть в комнате.

Саша ухватился за спинку моего стула и рывком развернул меня к спиной к стене. Теперь по левую руку располагался столик, за которым восседал Морриган, а по левую руку черный, стальной короб с тремя круглыми ручками и циферблатами вокруг них на дверце.

– Узнаешь? – Вновь спросил Саша перекосив злобной ухмылкой лицо.

Мне захотелось ответить ему так же, как три четверти часа назад на парковке – ударом в нос, но я действительно чувствовал себя выжатым и поэтому не хотел оттягивать возвращение домой.

– Это мой сейф, кретин, конечно я его узнаю, – скулы Саши перекатились под бледной кожей и заострились. Его злость доставляла мне истинное удовольствие, – но мне все еще не известно почему он здесь, а не на своем месте.

– Я думаю вы уже догадались почему он здесь, скорее всего в ту самую секунду, когда только увидели его в багажнике. Ну а сейчас просто ломаете комедию. – Морриган был прав на все сто процентов – я знал, но не хотел признавать поражения. Я просчитался, очень сильно, и даже не понимал в чем мой просчет. Навряд ли такому человеку как Френсис Морриган – мистер большая шишка, нужны мои скудные сбережения. Его интересовало нечто более ценное.

– Будь по вашему, я подыграю, раз уж так хотите. До меня дошла информация, что вам в руки попало одно из четырех колец, но вы не спешили поделиться им со мной.

– Я не понимаю о чем речь, – с каменным лицом заявил я.

– Не нужно делать из меня дурака! – Закричал Морриган и обрушил сжатые кулаки на ни в чем не повинный стол. Бутылка с дорогим виски опрокинулась на бок, но большой босс даже мельком на нее не взглянул. – Я бы мог попросить Сашу развязать твой язык, но он может перестараться…

– Как перестарался с теми, кто был до меня?

– Великие цели – требуют великих жертв. Хотя по сравнению с грядущими катаклизмами смерть нескольких человек ничего не стоит.

– Ой, избавьте меня от этого! Смерти тех историков были абсолютно бессмысленны.

– Ошибаетесь. Они располагали некоторой информацией о моих интересах и поисках. А информация самое страшное оружие, мистер Филлипс. Не будь у меня информации о вас, сидели бы мы сейчас здесь? Нет. Неведение людей позволяет свершиться отвратительным вещам.

– И в то же время позволяет этому миру не рассыпаться словно карточному домику от случайного сквозняка, – парировал я.

– От части вы правы. Но я предпочитаю контролировать ситуацию, а посему не приемлю неведение. Кольцо, мистер Филлипс. Мне нужно кольцо. Мои люди обыскали весь дом, но не нашли его. Единственное место, которое не удалось проверить – этот сейф. И знаете что? Я уверен, что оно там.

– Я не понимаю о чем вы говорите. У меня нет того, что вам нужно.

– Нет, значит? – Морриган тяжело вздохнул. – Саша, отыщи и переведи нам мисс Кимберли Уотс. Уверен, она будет куда сговорчивее.

Меня словно пулей прошило. Такой осведомленности я не ожидал. Он знал не только про кольцо в моем сейфе, но и даже кто его мне принес. Партия была проиграна. Пусть он никаким образом не сможет вскрыть сейф и добраться до кольца без моей помощи – заклинание защиты работало отменно. Зато может манипулировать мной при помощи девочки. Я просто не мог подвергать ее опасности, пусть она и являлась хранителем.

– Стойте! – Морриган жестом остановил Сашу. – Не нужно никого искать, я отдам вам его.

– Так бы сразу, профессор. Только представьте сколько времени мы могли сэкономить и сколько ненужных, не самых приятных разговоров могли избежать.

– Как? Как вы узнали, что Кимберли приходила ко мне?

– Пожалуй, пусть это останется для вас секретом. Имеются у меня разные методы добычи информации, это все, что вам стоит знать. А сейчас откройте же этот чертов сейф, мне не терпится увидеть перстень.

– Снимите наручники. Иначе как по вашему я должен…

– Нет-нет-нет… – Морриган прищурился и потряс указательным пальцем, – мало ли что вы решите выкинуть на этот раз. Говорите код – Саша сам откроет.

– Я же сказал, что отдам вам кольцо. Вы мне не доверяете?

– Увы, но нет. Ну же, говорите код. Не заставляйте меня ждать.

В этот момент я почувствовал себя загнанным зверем. У Морригана был глаз Двузо, поэтому я ввязался в эту авантюру и терпел его компанию все это время. Но теперь ему достанется глаз Ония, о котором он знал, и как бонус глаз Млеза, который по несчастному стечению обстоятельств тоже хранился в сейфе. Если бы он только позволил мне открыть дверцу, может и удалось скрыть наличие второго кольца, но он меня к сейфу не подпустит. Вы даже представить не можете как горько было признавать поражение.

– Восемь, девятнадцать, тридцать три… – сокрушенно пробубнил я.

Саша переглянулся с боссом, и получив одобрительный кивок, опустился на колени перед сейфом и стал крутить барашки.

– Хочу проявить должное уважение вашему выбору сейфа. Вы подошли к нему основательно, профессор. Вероятно этот малыш стоил вам очень дорого. Мои люди не только не смогли подобрать нужный код, но и вскрыть его с помощью различных инструментов.

– А может это характеризует ваших людей, а не мой сейф? – Прорычал я переполняясь злобой и обидой.

– Поговори мне ещё, – встрял Саша.

– Довольно склок. Что ты там возишься? В школе цифры не учил?

– Замок странный, работает без щелчков, – обиженно ответил Саша. – Я вроде ввел код, а он никаких звуков не издает.

– Так ручку поверни. Или ты забыл как это делается?

Саша дёрнул маленькую ручку и она поддалась, дверца распахнулась. Лицо Морригана засеяло в предвкушении наживы. Я же боролся с желанием зажмурить покрепче глаза, чтобы не видеть как ещё два кольца попадут к нему в руки.

Сейф стоял таким образом, что его содержимое было как на ладони. Я разумеется и так знал, что храниться в нем, но примечательно не само содержимое, а его порядок. Сейчас на небольших полках царил полнейший хаос. Деньги, стянутые резинками в удобные бруски, образовали беспорядочную кучу, вместо аккуратных стопок. Одно из колец лежало поверх этой кучи, второго не было видно. Этот факт вселил в меня крошечную надежду, что хотя бы один глаз демона останется при мне.

Саша подцепил перстень тонкими пальцами и поднялся на ноги. Его взгляд прилип к темно-бардовому камню в серебряной оправе.

Морриган как заворожённый вышел из-за стола тоже не сводя глаз с перстня.

– Дай его мне, – спокойно произнес большой начальник, протягивая руку.

Лицо Саши на мгновение неуловимо заострилось, словно у хищника, который охраняет свою добычу. Мне даже показалось, что он может зарычать, или что ещё хуже, выхватить пистолет и пустить пулю в лоб своему боссу, а затем и мне. Но наваждение быстро закончилось, помутненный взгляд прояснился.

– Да… Конечно. Вот, держите, – наконец произнес русский и положил перстень на ладонь Морригана.

– Вы получили что хотели, теперь отпустите меня, – подал голос я. Необходимо было отвлечь их от обыска сейфа, по крайней мере план был таков.

– Чудеса да и только, это не то кольцо, – проговорил Морриган, пристально рассматривая камень в перстне.

– Не то!? – Синхронно переспросили мы с Сашей. Конечно же я просто играл на публику, а вот русский действительно удивился.

– Конечно, камень не того цвета. Он бардовый, а ведь должен быть алый, словно рубин. Думали я не пойму? – Я промолчал. К чему лишний раз сотрясать воздух? Я действительно думал, что он не обратит на это внимание, а проверить возможности нет. – Либо вы разбираетесь в кольцах стихий хуже, чем могло показаться на первый взгляд, либо припасли для меня сюрприз. Саша, поищи в сейфе мистера Филлипса ещё одно кольцо.

– Ещё одно? – Саша переводил недоумевающий взгляд с меня на босса и обратно.

– Именно, ещё одно. Давай, не теряй времени.

Саша вновь присел и зашарил по полкам, а я стал мысленно молиться, чтобы кольцо огня провалилось сквозь землю.

Секунды спустя в руках у русского оказалась крошечная коробка. Морриган не раздумывая выхватил ее и раскрыл.

– Запонки? Вы храните запонки в сейфе? Они ведь даже не золотые.

– Это подарок, – буркнул я. Благо Морриган не увидел ничего не обычного в моих запонках, а вот Саша кажется заинтересовался. Проводил взглядом коробочку до стола, куда ее положил лысый начальник.

Ещё примерно пол минуты поисков в моем несчастно, выдернутой из уютного дома сейфе дали результаты. Русский поднялся с колен, кажется, не веря собственным глазам. На бледной ладони красовался перстень с ярко-алым камнем. Глаз демона Ония заманчиво переливался в свете светодиодной лампы. Морриган тут же подхватил колечко и пристально рассматривая его сказал:

– Я не ошибался на ваш счёт, профессор, – неприятная улыбка исказила его рот. – Два кольца ещё до начала поисков – отличный результат. Да что там? Вы просто находка.

В жизни случаются моменты когда кажется, что ситуация абсолютно безвыходная. Как раз сейчас я в такой и оказался. Подсобное помещение со стерильно белыми стенами стало моим личным кругом ада, где я, будучи прикованным к стулу, беспомощно лицезрел на торжествующего Морригана. В руках человека, которого я считал главным злодеем своей истории, сейчас были три кольца из четырёх. Три мощнейших магических артефакта. Три глаза демонов. Те самые, которые я пытался уберечь, но по злой иронии принес ему на блюдечке. Конечно, я бы мог не говорить код от сейфа и пожертвовать некой Кимберли. Не большая жертва, не так ли? Но подобное привело бы меня в тупик. Кольца навсегда остались бы в стальной, дешёвой коробке, которую оберегала магическая печать. Пострадала бы девочка, ну а меня скорее всего просто не стало. И что бы это дало? Правильно, ни-че-го. Мне было необходимо собрать наконец все кольца вместе и разобраться с демонами, а заодно и с возможными природными катаклизмами. Пусть все пошло не по плану и у Морригана уже было целых три кольца вместо одного, с другой стороны, у него было всего три кольца. Значит, пока у него нет последнего перстня я ему определенно нужен. А это в свою очередь означает, что игра все ещё продолжается, пусть он пока и ведёт.

– Профессор – профессор, умеете вы удивлять, – голос Морригана вырвал меня из размышлений, – как приятно, так и не очень. Вы что же, действительно собирались скрывать от меня их?

– Была такая мыслишка. Послушайте, это ведь исторические реликвии. Их необходимо передать музею.

– Профессор, – Морриган поднял опрокинутую бутылку с виски, наполнил стакан, – это артефакты, способные спасти множество жизней. Вы меня в этом убеждали, видение меня в этом убеждало, факты убеждали и я поверил.

– Я всего лишь предположил опираясь на историю. Мы не можем знать наверняка грядет ли катастрофа, помогут ли демоны… Да что там? Мы даже не можем проверить действительно ли эти кольца обладают магической силой.

– Я согласен с вами. Но даже когда бредешь в полной темноте, есть шанс прийти в нужное место, небольшой, но все же. А мы не в полной темноте, мистер Филлипс, немного света у нас все же имеется. Например вот это колечко, – Морриган зажал в пальцах перстень с алым камнем и продемонстрировал его мне, – мы можем быть уверены, что оно подлинное. Не так ли? Мисс Уотс разве не продемонстрировала вам его силу?

– Это мог быть дешёвый фокус, или вы считаете, что кто-то действительно способен вынуть кролика из шляпы?

Морриган улыбнулся и залпом осушил стакан, на этот раз даже не скривился от крепости напитка. Затем сунул обретенные кольца в карман, присел на корточки рядом со мной и заглянул мне прямо в глаза. По его взгляду читалось то, что он хотел мне сказать ещё до того как он раскрыл рот: «Хватит дурить, парень. Я вижу тебя насквозь». И я опасался, что так оно и было. Не мог быть уверен, что что-то из моего прошлого все ещё является секретом.

– Мистер Филлипс, хватит. Вы слишком заигрались. Я вовсе не злодей, каким вы меня считаете.

– Да и на героя не тянете, – едко заметил я.

– Да, вы абсолютно правы. Я человек. Самый обыкновенный человек, которому свойственно ошибаться. В моих намерениях нет благодетельности, отверженности и героизма. Мои мотивы просты, и от того должны быть вам предельно понятны. Холодный расчет и не более. Я хочу сказать, что быть богатым, успешным и влиятельным человеком в наше время совсем не просто, но, черт возьми, будет куда сложнее если весь мир потрясут катаклизмы. Вы понимаете о чем я говорю?

– Полагаю, что понимаю.

Пламенная речь Морригана не подействовала на меня. У большого человека с блестящей головой были на меня планы и ему было просто необходимо убедить меня сотрудничать по доброй воле, но я не строил иллюзий. Мне же хотелось находиться рядом с кольцами, чтобы не допустить неправильных решений связанных с ними, потому я решил подыграть.

– Так давайте же объединим усилия и сделаем то, что требуется. Соберём эти чёртовы кольца и вернём их демонам. Саша, открой наручники.

Русский удивлённо посмотрел на босса.

– Вы уверены? Он опасен и…

– Никаких «и». Мистер Филлипс будет вести себя прилично, я уверен в этом. Ну же, освободи профессора.

Саша пожал плечами и повиновался. Выудил из кармана крохотный ключ и через несколько секунд я ощутил лёгкость в запястьях. Спасибо Господи за маленькие радости!

– Отправляйтесь домой, профессор. Завтра мы приступим к поискам последнего кольца, хотя что-то мне подсказывает, что они не затянутся. Сейф доставят вам мои люди, на этот счёт не беспокойтесь. Все будет в целости и сохранности возвращено, за исключением колец, разумеется. Они, с вашего позволения, пока побудут у меня.

– Будто у меня есть выбор, – буркнул я рефлекторно.

– Довольно, укротите свою бунтарскую натуру и облегчите нам сотрудничество. По поводу обращения в полицию нужно что-либо говорить?

– Нет. Не утруждайтесь. Видимо если я пойду в полицию пострадает Кимберли, или ещё кто-то, – я развернулся и направился к выходу.

– Очень не хотелось бы этого. Доброй ночи, профессор.

Глава 16. Веселая ночька.

Прибыл домой я за три часа ночи. Загнал машину в гараж и вышел на подъездную дорожку. Дождь наконец утихомирился, но поднялся не шуточный ветер. Кроны деревьев и кустарники живой изгороди нещадно трепало, избавляя от последних, омертвевших листьев. Температура воздуха значительно упала. При дыхании из носа и рта вырывались клубы пара, которые тут же подхватывал и уносил ветер. В этот момент, стоя под неспокойным, но все же обыденным для осени, ночным небом, я подумал, что все наладится и никаких катаклизмов не предвидится. Пожары, цунами, ураганы, наводнения и землетрясения – это пожалуй извечные спутники человечества. Лишь излишне набожные и непросвещенные люди средневековья, и более ранних эпох человечества, могли связывать эти природные буйства с гневом богов и подобным языческим проявлениям силы. Но как быть с видениями? Если бы я опирался только на рассказы Морригана, то ещё мог усомниться в достоверности, но ведь они посещали и меня. Убедительность мрачного гостя была излешней, пусть посыл и смазывался от туманности повествования.

На улицу свернула машина, которую я и дожидался. Внедорожник людей Морригана, подряженных для доставки сейфа, сидел у меня на хвосте почти всю дорогу и отстал только на улочках пригорода. Два ярких столба света прорезая мрак направились к моему дому. Джип промчался по лужам, плавно остановился проехав чуть дальше гаража, и въехал задним ходом на подъездную. Из машины выбрались несколько амбалов в пиджаках и молча прошли к багажнику. Помогать я не собирался. Сами выносили, сами пусть и заносят. Двое ухватили стальной короб, третий пошел впереди открывая перед ними двери. Я проводил их взглядом, но остался стоять на улице ожидая их возвращения. Время было достаточно позднее, но у меня были дела не прощающие отлагательств, как собственно и сторонних глаз.

Через несколько минут молчаливые истуканы вернулись к машине и покинули мои владения. И не успели ярко-красные огни джипа скрыться за ближайшим поворотом, как я вбежал в дом.

– Люцифер! Люцифер, где ты?! – Крича вбежал в кухню, которая лишь отдаленно напоминала мою. Все шкафчики и полочки были открыты, на полу валялась кухонная утварь. Подушки дивана тоже находились на полу, благо хоть не вспороты. Даже стулья были опрокинуты. Царил полнейший хаос, будто внутри дома пронесся крошечный торнадо, но сейчас меня это не беспокоило. Если Люцифер жив – он наверняка должен был вернуться домой, иначе и быть не могло.

Я обшарил спальню, кладовую, ванну и туалет. Кругом царил бардак схожий с кухонным, но Люцифера нигде не было. В голову понемногу начал закрадывается страх и паника, которые я безуспешно пытался прогнать. Мысленно я уже расправлялся с Сашей самыми изощрёнными способами, но пока не терял надежду найти своего самого верного друга. Поиск на веранде, в подвале и на заднем дворе тоже не дал результатов. Разве что я осознал, что сюда не добрались люди Морригана. Видимо успокоились обнаружив сейф. Тут уж я поддался отчаянью, каюсь и уже не рассчитывал обнаружить Люцифера живым.

Решил еще раз внимательно осмотреть все. Обнаружил несколько капель крови в кухне, коридоре и на дверном косяке, дальше след обрывался. На лужайке перед домом увидеть хоть каплю крови не удалось. Весь день лил дождь, куда уж там. Я сокрушенно опустился на ступеньку, доска под моим весом недовольно скрипнула. Закурил и уставился в полумрак улицы. С минуту просто курил. Усталость всего дня, и уже половины ночи, нещадно навалилась. По крыше застучало. В свете уличного фонаря на газоне запрыгали редкие градины. Я окинул улицу беглым взглядом, докуривая сигарету и уже собрался уходить, когда мой усталый мозг за что-то зацепился. Я встал снова оглядел улицу в поисках этого чего-то и увидел две светящихся, желтых точки в тени живой изгороди дома напротив. Они висели в воздухе не подвижно, будто катафоты двух оставленных рядом велосипедов. Через мгновение сорвался сильный дождь вперемешку с градом. Огоньки пропали из виду, но я не сводя глаз с того места где их видел, побежал через дорогу, не обращая внимания на ледяные шарики больно барабанящие по голове и плечам. С замиранием сердца я раздвинул ветки живой изгороди, мысленно молясь, и мои мольбы были услышаны. В глубине куста, среди травы и листьев, лежал Люцифер.

– Как же ты меня напугал, дружище, – с облегчением произнес я. – Ты чего домой не идёшь? Я тебя уже обыскался, – в ответ лишь тоскливое поскуливание. – Если бы я мог тебя понять. Давай, пойдем в дом, пока мне градом голову не отбило. – Я нащупал спину пса и ухватив потянул на себя. Люцифер вновь заскулил, но теперь видимо от боли. – Прости конечно, но если ты не можешь идти сам, мне придется тебя нести. Потерпи уж.

Я вытянул его на траву, стараясь не причинять боли. Люцифер держался стоически и в этот момент, и когда я поднимал его на руки, и пока нем в дом. Весил исполинский, черный пёс никак не меньше ста сорока фунтов, поэтому пришлось подключить магический резерв, чтобы не надорваться. Я склонил голову и плечи вперёд, чтобы укрыть его от града, который заметно усилился и по ощущениям стал крупнее. Ничего, подлечусь когда будем в доме.

– Говорил же тебе не вмешиваться, если будет подобная ситуация. Ты слишком стар для превращений. Жить надоело? Заставляет меня волноваться зазря. Я понимаю, что ты охранял дом, но твоя жизнь дороже. Уже не то время, не те люди, не то оружие и не тот ты, чтобы геройствовать, – переживания буквально выплеснулись в слова. Это было почти бесконтрольно. Люцифер лишь тихо скулил мне под ухо. Не сомневаюсь ему было стыдно, пусть я и не мог посмотреть ему в глаза, увесистая морда лежала у меня на плече. И пусть я не понимал его сейчас, уверен, он оправдывался как мог, но мне от этого не становилось легче.

Я прошел в кухню и опустил его на одну из подушек дивана, что валялись на полу. Люцифер распластался на ней свесив задние лапы и виновато посмотрел на меня. Только сейчас я заметил, что у него отсутствует половина правого уха и внушительный кусок шкуры на голове. Судя по всему пуля прошла вскользь сняв скальп, но видимо это было не единственное ранение, раз Люцифер не смог вернуться к облику кота и даже доползти до дома – предстояла весёленькая ночка.

Я прошел в коридор, замкнул дверь. Благо люди Морригана именно что вскрыли замок, а не взломали. Повесил куртку на вешалку и стал закатывать рукава водолазки. Обнаружил, что руки были в крови, как и ткань в том месте, где я прижимал к себе пса.

Вернулся в кухню и склонился к Люциферу, повел рукой по шерсти от головы до хвоста, аккуратно нащупывая пальцами раны. Визуально обнаружить их сейчас, на черной, мокрой, густой собачьей шерсти представлялось не возможным. Когда рука скользнула по правому бедру Люцифер замерзал и заскулил.

– Прости, друг, но мне необходимо оценить повреждения, – Люцифер облизнул нос и понимающе моргнул. – Бедро простреляно, кость вроде не задета. Есть ещё раны? – Пёс понимающе посмотрел на меня, тяжело приподнялся и перевалился на другой бок.

Осмотр с этой стороны не затянулся. Я провел ладонь от головы, по шее и едва коснулся спины, как Люцифер вздрогнул и издал утробный, тихий рык, схожий с человеческим ворчанием. Я раздвинул густую шерсть, всмотрелся. В толстой шкуре было округлое отверстие с рваными краями, прямо под левой лопаткой. Из него мерно сочилась кровь.

– У меня не утешительные новости, дружище. У тебя в спине засела пуля. Придется доставать, иначе рана не затянется, – Люцифер перевел взгляд на меня, и несколько раз моргнул, будто говоря: « Делай что считаешь необходимым.»

В любом другом доме обязательно присутствует аптека – коробка со всеми необходимыми в обыденной жизни медикаментами: бинтами, пластырями, дезинфицирующими жидкостями и таблетками различных предназначений. Мой дом был исключением. У меня просто не было необходимости, поймите правильно. Любой бытовой порез, простуду, головную боль и всё прочее, что может прийти вам на ум, я мог исцелить с помощью магии. Это было проще, быстрее и действеннее того, что предлагала современная медицина. В данной ситуации это был огромный минус, но был и плюс в виде ведьмачьих трав. Ими я и собирался воспользоваться.

Подошёл к книжному шкафу, коснулся посылая магический импульс. Защитное заклинание отозвалось лёгким жужжанием. Я ухватился за ручки стеклянных дверец и потянул изо всей силы, те с натугой начали открываться увлекая за собой книжный полки вместе со всеми находящимися на них книгами и открывая мне потайной стеллаж с травами, кореньями, семенами и прочими ингредиентами зелий. Между тем сам шкаф выдвигался, растягивался, увеличиваясь в глубину.

Шкаф внутри шкафа – излюбленное заклинание ведьмаков, помогающее сэкономить место в квартире или доме, а так же скрыть, спрятать от любопытных глаз все необходимое. Заклинание настраивается на магический импульс хозяина и работает подобно сканеру отпечатка пальца на вашем смартфоне, только в разы надёжнее. Мой дом – безусловно моя крепость, да и гости не часто захаживают ко мне, но было бы крайне опрометчиво хранить драгоценные травы рядом с баночкой кофе и упаковкой горячего шоколада.

Я отыскал в общем беспорядке металлическую турку для приготовления кофе, поднял ее с пола, наполнил водой и поставил на огонь. Затем закинул все необходимое для приготовления исцеляющего зелья, посматривая на Люцифера.

– Все будет в порядке, дружище. Я поставлю тебя на ноги.

Когда все необходимые травы плавали в турке. Я взял лист бумаги и завернув в него сушеных цикад, потолок стаканом. Данный ингредиент отправлялся в зелье вовремя закипания. Удивительно, как за многие годы, прошедшие после последнего приготовления зелья исцеления, я не забыл его рецепт. Что-то навсегда остаться в памяти, даже если ты об этом не подозреваешь, в остальных случаях всегда была «кулинарная» книга.

Все было готово для приготовления, оставалось лишь дождаться пока закипит вода. Я вернул склянки на свои места, строга в алфавитном порядке. Подумал: «Как было бы удобно хранить зелья в готовом виде, чтобы не тратить драгоценное время в критические моменты.» Увы это не представлялось возможным. Дело в том, что любое зелье со временем теряло свои первозданные свойства и становилось менее эффективным. Можно конечно наложить печать заморозки времени на посуду, в которой находиться конкретное зелье, но это слишком трудоёмко, занимает много сил и при применении печать придется развеять, что отнимет куда больше времени чем приготовление. Некоторые виды варева конечно можно хранить длительное время, есть и те, которым это даже полезно, травы настаиваются и отдают все полезные свойства жидкости. Такие же как исцеляющие имеют максимальную эффективность в первые сутки, за счёт активной взаимной реакции полезных ферментов.

Закрыл стеклянные створки с впаянным в них массивом книг. Шкаф вновь зажужжал, завибрировал и втянулся, становясь по глубине соразмерным книжным полкам. Я постоял осматривая его в немой задумчивости. Что-то мне не нравилось, но я не понимал что именно. Пока не мог уловить. Вроде бы шкаф, как шкаф. Стоял здесь сколько себя помню. Видоизменял его под стать времени и дизайнерским изыскам, но суть у него всегда оставалась прежней. Что же тогда с ним не так?

Люцифер громко заскулил выдерживая меня из размышлений. Я вздрогнул и шагнул к плите, прикрутил огонь и засыпал толченых мух.

– Спасибо. Чуть было не прозевал, пришлось бы мыть плиту. Задумался немного, – виновато пробубнил я.

Когда зелье было готово я процедил его через сито. Жмыхом залепил сквозное ранение на бедре и рану на голове. Разорвал несколько старых футболок и наложил перевязку. Люцифер терпеливо лежал и не позволяя мне его подлатать.

– Настало время самого сложного и не приятного, – сказал я поглаживая пса, пока он лакал зелье из миски.

Мне не единожды приходилось выковыривать пулю из своего тела и не только. Такая вот разносторонняя и интересная жизнь была когда-то, не то что сейчас. Но и у меня, и у тех счастливчиков, не было густой шерсти и толстой собачьей шкуры. Я скользнул в гараж, нашел подходящие щипцы: узкие, длинные спицы с зазубренными плоскостями на конце и ручками как у ножниц. Обычно я использовал их, чтобы добраться в труднодоступные места, когда ремонтировал машину, но для нынешних целей тоже сойдёт. Вернулся в дом и порывшись одном из ящиков стола нашел массивную, деревянную лопатку для готовки чего-нибудь на сковороде. Она не внушала доверия, поэтому смочив полотенце под краном, туго намотал его на лопатку.

Склонился над Люцифером. Он смотрел на меня одним глазом с опасливым предвкушением, второй скрылся под повязкой, и тихо попискивал. Я коротко погладил его по спине и протянул ему лопатку замотанную в полотенце:

– Вот, это должно помочь хоть немного сдержать боль, – Люцифер приоткрыл пасть и ухватил зубами лопатку.

Я помедлил собираясь с духом. Усталость снова начала окутывать меня. Глаза бесконтрольно слезились, будто рядом кто-то резал лук. Мысли плавали в тягучем киселе. Я понимал, что мне необходим отдых, необходим хороший сон, но оставить Люцифера в подобном состоянии никак не мог.

К этому не возможно до конца приготовиться, если конечно ты не хирург с многолетним опытом работы, который совершает по несколько операций в день. Я не был хирургом, и не был до конца готов, но все же приступил. Одной рукой раздвинул шерсть, другой начал аккуратно вводить щипцы в рану. Люцифер вздрогнул и тут же замер. Из горла донёсся, заглушаемый имитацией кляпа, рык и хруст дерева от вонзившихся в кухонную лопатку зубов.

– Держись, малыш. Я постараюсь сделать это быстро, – сказал я нарочито бодрым голосом, проворачивая щипцы в поисках пули.

Меня резко бросило в жар. На лбу выступил пот, который сразу принялся застилать глаза. Узкий, блестящий носик щипцов на добрый дюйм, может и больше, скрылся в плоти. Я потихоньку продолжал проталкивать инструмент внутрь, ощущая мелкие колебания метала от трения об кость. Хвост Люцифера метался из стороны в сторону, но он лежал неподвижно. Я буквально мысленно молился всем известным богам, чтобы это закончилось и они меня услышали. Через мгновение услышал, почувствовал как сталь щипцов упёрлась в свинец. Это тяжело объяснить словами, да я и пытаться не стану. После того как пробирается через пусть и плотную, но все же податливую плоть отчётливо осознаешь этот момент. Его невозможно спутать. Сейчас предстояло самое сложное, было необходимо ухватить искорёженный, бесформенный кусок свинца и вытянуть его наружу. Я раздвинул щипцы попутно проталкивая их внутрь ещё на четверть дюйма. Люцифер вновь вздрогнул и задышал часто и громко впивая зубы в кляп.

– Все хорошо, я ее нашел. Скоро все закончиться, – успокаивал я то ли себя, то ли его.

Я попытался ухватить пулю, но почувствовал как она ускользает от цепких стальных пальцев щипцов. Повторил действие: развел кончики и подал их внутрь, на этот раз немного глубже. Свел пальцы и вот оно, ощутил сопротивление. Настороженно потянул на себя – не выскользнула. Зазубренные кончики щипцов крепко держали пулю. Я продолжил тянуть, ожидая с нетерпением момента, когда смогу увидеть ее собственными глазами, но тут щипцы застряли. Из-за распахнутого зева они упёрлись в край кости. Люцифер взвизгнул от боли, зарычал и с остервенением вцепился в лопатку.

– Мне придется развернуть щипцы, чтобы они могли выйти. Будет больно, но иначе никак.

Я утер пот с лица рукавом, сделал глубокий вдох пытаясь унять дрожь в руках и мысленно проклиная русского, Морригана и гребанных демонов в придачу, с их утерянными глазами. Быстро провернул щипцы по часовой стрелке, высвобождая концы, и дёрнул на себя. Люцифер дернулся, напрягся всем телом, раздался глухой треск и на пол опали два куска деревянной лопатки. В руках я держал искорёженный кусок свинца зажатый в щипцах. Напряжение ушло, а на его место пришла небывалая усталость. А ведь мне ещё столько всего предстояло сделать.

Я забил кровоточащую рану мякотью из зелья и наложил повязку. Налил отвар в миску и поставил у его морды, а сам лег на пол рядом слушая как он лакает. Зелье поможет, должно помочь. Будь Люцифер моложе лет хотя бы на сто, он с лёгкостью и сам залечил раны, но не теперь. Оборотни мастерски трансформируют свое тело и процесс регенерации тканей по сути не сильно отличается от превращения в другой вид, но для этого им необходимо тратить свой магический резерв. В возрасте Люцифера магический резерв восполняется крайне медленно, а вот тратиться в разы быстрее. Принцип схож с природой магии ведьмаков, только мы можем тянуть энергию из вне, а оборотни нет.

Люцифер опустошил миску и, положив голову на лапы, уставил на меня свой единственный глаз. Я смотрел на него.

– Не стоило тебе в это вмешиваться. Хотя наверное тоже самое ты бы мог сказать и мне. Все же спасибо. Ты храбро защищал свой дом и неплохо так погрыз этого мудака, – Люцифер гавкнул и энергично захлопал хвостом по полу. – А сейчас нужно поспать. Думаю все будет хорошо и ты поправишься, нужно лишь время.

Я встал и сходил за небольшим пледом, на манер тех которые берут с собой на пикники счастливые парочки, укрыл Люцифера. С тоской посмотрел в сторону спальни, мечтая пойти и лечь в кровать, но понимая, что пока это не возможно. Первым делом мне было необходимо взбодриться, так как дело близилось к утру. Банка энергетика не сильно поспособствовала этому, поэтому я прибегнул к магии, самую малость. Прикрыл глаза и сконцентрировался. Представил как прозрачная, едва уловимая глазом пленка обволакивает голову и растекается далее все ниже по телу. Прогнал головную боль, связанную то ли с насыщенным днём и поздним временем суток, в которое обычно я уже сплю, то ли с градом изрядно колотившим по затылку пока я нес Люцифера в дом. Открыл глаза, на мгновение все потемнело, будто слишком резко поднялся со стула, но через мгновение зрение пришло в норму. Самочувствие явно улучшилось, разум был чист, бодр и готов к работе – совсем другое дело.

Я поднял одну из подушек, вернул на диван, мимоходом коротко погладил Люцифера. Он уже спал мерно подергивая лапой. Сел и задумался. Мне предстояло решить задачку, которая не терпела отлагательств.

«Итак, Морриган каким-то образом узнал о находящемся у меня кольце огня и не только. Он знал имя девушки, которая мне его принесла и недвусмысленно намекал на уверенность в подлинности артефакта. Откуда он узнал? Это мне и предстояло выяснить. Наружное наблюдение не могло дать таких результатов. Любая слежка за домом снаружи могла лишь запечатлеть кто и во сколько посещает мой дом, сколько времени проводит у меня, и в какое время покидает его. То есть нашего личного разговора с Кимберли таким образом не услышать. Хотя существуют различная аппаратура, на манер сверхчувствительного микрофона, который способен улавливать звуковые колебания через стены. Но ведь тогда у моего дома должна дежурить машина, фургон набитый снизу доверху аппаратурой и несколькими операторами, которые этой самой аппаратурой управляют».

Я прошел в коридор и выглянул на улицу, немного отодвинув занавеску в сторону. Улица, устеленная изрядным слоем льда, мерцающего в свете фонарей, пустовала. Никаких машин у обочин. Ни фургонов, ни каких либо других автомобилей, как впрочем и всегда. У каждого дома имелся гараж и подъездная дорожка перед ним, на которой при желании и необходимости могли расположиться две машины. Я вернулся в кухню, сел за стол продолжая мысленный анализ.

«Вариант с наружной слежкой можно было отсекать. Подозрительных машин мною не было замечено не сейчас не ранее, а все соседние дома были заселены жильцами. Не взяли же их в плен в самом деле? Абсурд. А что остаётся? Жучки установленные в доме либо подброшенный в мою одежду. Конечно же, одежда! Я много раз снимал верхнюю одежду во время бесед с Морриганом. Сколько возможностей у них было наградить меня прослушкой? Ответ: великое множество».

Я сорвался со стула, снова вернулся в коридор, зажёг свет. Внимательно обшарил карманы курток, но кроме пачки сигарет, зажигалки, остаток жвачки и скомканного чека с заправочной станции ничего не обнаружил. Рефлекторно закурил и вернулся на кухню, включил вытяжку над печкой.

«Прослушка в одежде конечно вариант хороший, если быть уверенным, что я намерен всегда и везде ходить в одной и той же куртке. А что если я решу ее постирать? Нет, тоже не то. Тем более основной разговор с мисс Уотс состоялся на кухне, а верхняя одежда находиться на вешалке в соседней комнате. Кухня… Значит круг поиска значительно сужается до одной конкретной комнаты».

Я окинул взглядом творящийся кругом кавардак, скользнул по книжному шкафу, кухонному гарнитуру.

«Как и при каких обстоятельствах жучок мог оказаться у меня в доме, на моей собственной кухне? Вопрос интересный, его стоило хорошенько обдумать. В мое отсутствие никто не мог вломиться в дом и остаться не замеченным, или мог?» – я посмотрел на спящего Люцифера. – «Нет, вот он, живой результат взлома. Я бы наверняка узнал. Значит жучок, видеокамеру или прослушку подложили при других обстоятельствах. Кто-то должен был побывать в моем доме с моего согласия и…» – меня вдруг прошибло. Я будто заворожённый уставился на книжный шкаф, в котором совсем недавно заметил что-то подозрительное, но так и не смог определить что. А всё же было как на ладони, прямо под моим носом. Вот оно, смотри.

Я поднялся и медленно приблизился к книжным полкам за стеклянными створками, пристально всмотрелся. Первое, что бросилось в глаза, это прибывающие в идеальном порядке книги при общем хаосе царящем на кухне.

«Неужели кухонные ящики с разного рода утварью представляли больший интерес нежили этот шкаф? Скорее нет, чем да», – подумал я осматривая корешки книг и лишь подтверждая свою догадку.

Порядок был мнимым, иллюзия призванная отвести от себя внимание, но вышло наоборот. Книги действительно были аккуратно выставлены на полках, но стояли совсем не на своих местах. Это свидетельствовало лишь об одном – их вынимали, а затем сложили обратно, но для чего? Вероятно для того, чтобы вернуть на место предмет, о котором мне не следовало знать.

Я распахнул двери и стал обшаривать и осматривать полки, не безуспешно. Когда знаешь что искать, и где искать, то найти не составляет труда.

« Ах ты ж лысый чертяка… В то время как я брал с тебя обещание не причинять мне вреда, подкрепляя его кровью, ты уже подложил мне свинью. Точнее прослушку», – проговорил я мысленно, вытягивая жучок.

«Жучок» представлял из себя крошечный микрофон с тонким проводком уходящим в плоскую коробочку размером не больше спичечного коробка. Если мое предположение было верно, то Морриган подложил его в самый первый день нашего знакомства. Это объясняло его навязчивость и интерес к книгам.

Я смотрел на крохотное прослушивающее устройство и корил себя. Оно было спрятано на самом видном месте. Микрофон лежал поверх ряда книг, а плоская коробочка, я определил ее как портативный блок питания, втиснут между страниц.

«Наивный, бестолковый осел! Думал, что поймал лысого и держишь его за зад, а тем временем он и сам ухватился за твой, – выругался я мысленно.

Ахиллесова пята ведьмаков долгожителей – технологии. Мы опираемся на магию, ум, грубую силу, но некогда на технологические блага человечества.

Я смотрел на прослушку и думал, что с ней делать. Использовать в своих целях, чтобы скармливать ложную информацию, уже не выйдет. Они зафиксировали шумы от прикосновения к подушечки микрофона и наверняка догадались, что я его нашел. Да и добились они уже необходимого результата, к чему им теперь меня прослушивать?

«Вручу завтра Морригану как презент. Будет хоть одна маленькая победа за последние несколько дней», – подумал я и бросив устройство на стол, отправился спать.

Гори синим пламенем беспорядок, устроенный амбалами мистера большого босса. Я устал и хочу в кровать. Не знаю сколько времени было на тот момент, да и не хотел знать. Наверняка достаточно, чтобы просыпаться. Разделся и, даже не принимая душ, повалился на кровать. Постель встретила меня приятной прохладой. Засыпая я думал о: Люцифере, Морригане, кольцах, демонах, «злодеиликом» Саше. Поначалу это были четко оформленные мысли, затем они начали путаться и размываться и я уснул. Снилась мне лишь непроглядная чернота.

Глава 17. Обезоружен, но не сломлен

Разбудил меня звонок. Я долгое время не мог пробудиться, ворочался не в силах открыть глаза и искренне недоумевая кому от меня что-то понадобилось в такую рань. Назойливый рингтон смолк, а я решил, что звонивший сдался и вновь начал погружаться в дрёму. Надо сказать, это был поспешный вывод и через считанные секунды телефон вновь разразился гитарными стонами группы AC-DC. Я протянул руку, похлопал ладонью по прикроватной тумбочке, застонал от досады. Телефона там не оказалось. Перевернулся на живот, накрыл голову подушкой – от музыки спасало, но часы на запястье продолжали надоедливо зудеть. Стало ясно, что поспать ещё мне не дадут.

Я поднялся, сел на край кровати, потянулся пытаясь прийти в себя. Последнее оказалось крайне не просто. Голова гудела, а мышцы во всем теле ныли. Я поднялся, проковылял через комнату на не твердых ногах, поднял с пола брюки, вынул из кармана телефон и уставился на экран. Надпись сообщала, что звонит «неизвестный», но кого он пытался обмануть? Я прекрасно знал кому и даже что от меня было нужно.

– Да, – хрипло отозвался я.

– Мистер Филлипс, доброе утро… точнее даже будет сказать «день». Надеюсь вы выспались, бодры и полны сил для новых свершений.

– Может быть и выспался, если бы вы не тревожили меня в такую рань, – недовольно буркнул я в ответ. У меня вызвал раздражение его нарочито бодрый голос.

– В такую рань? Вы верно ещё не смотрели на часы, раз так говорите. Уже семь минут третьего по полудню. Я и так дал вам достаточно времени, – я посмотрел на часы, чтобы удостовериться в правдивости слов Морригана. Действительно было начало третьего. – Приводите себя в порядок, скоро за вами прибудет машина.

– В этом нет никакой необходимости, я в состоянии сесть за руль.

– Хорошо, тогда не затягивайте с этим. Жду не позже четырех, у нас много дел.

– Ага, – безразличным тоном ответил я и сбросил вызов. – Ты смотри, раскомандовался! Важный какой. Приеду во сколько сочту нужным! – возмутился я пустоте.

Я понимал, что придется играть по правилам Морригана какое-то время, но мне это было совсем не по нутру. Бунтарь внутри меня был обеими руками против, но иногда, чтобы одержать победу в партии, нужно поиграть в поддавки.

Первым делом я проверил Люцифера. Тот смог доковылять до миски и сейчас с аппетитом уплетал еду с, несоразмерно крошечной его нынешнему облику, кошачьей миски.

– На тебя напало чувство голода? Уже хорошо, значит жить будешь.

Я поставил перед ним средних размеров кастрюльку и наложил в нее побольше кошачьего корма с подливой. Люцифер посмотрел на меня с благодарностью и переключился от вылизывания миски к поглощению лакомств с кастрюльки.

– Кушай-кушай, набирайся сил.

Затем сходил в душ, почистил зубы и оделся. Решив, что необходимо быть во всеоружии, надел рубашку и пошел к сейфу, чтобы взять запонки. Тут меня и ждал неприятный сюрприз. Я добрый десяток раз перелопатил полки, перекладывал кирпичики купюр утянутые резинкой из одного угла в другой в надежде, что заветная коробочка прячется под ними – запонок не было. Сказать, что я был зол – буквально промолчать. Я был в ярости. В итоге выгреб содержимое сейфа прямо на пол, деньги с глухим стуком посыпались на паркет, и со всей силы захлопнул стальную дверцу. На шум из кухни приковылял Люцифер, застыл в дверном проёме вопросительно уставившись на меня не мигающим глазом.

– Эта сволочь сперла мои запонки! – воскликнул я, тяжело дыша от возбуждения. В янтарном глазу пса появилось непонимание. – Морриган… Тот лысый, что ищет кольца. Он видимо оставил мои запонки себе, – Люцифер, что-то недовольно буркнул, издал короткий рык и подойдя ко мне сел у ног и прижался.

Без всяких слов стало ясно, что меня жалеют. Чем ещё он мог помочь? Жалкий, израненный, старый, но верный и такой любимый друг. Я опустился на колени, аккуратно обнял его, стараясь не потревожить раны. Принял, столь необходимую мне сейчас, жалость.

Вы можете решить, что я раздуваю из мухи слона, но это совсем не так. Мои заветные запонки многие годы… Да что там? Столетия позволяют мне поддерживать жизнь и молодость в теле. Магического резерва ведьмака или ведьмы, уровня крепкий середняк, может хватить до пары столетий жизни. Лучшие из нас способны переступить этот порог, но при этом сохранить молодость не выйдет, не хватит ресурсов. Все, что получиться сделать – лишь замедлить естественный процесс увядания. Я – возможно первый и единственный кто протянул без малого век и сумел полностью остановить старение клеток в своем теле. Ну, а помогли мне в этом запонки, которые были аксессуаром не столько для красоты, сколько для удобства и на самом деле являлись всего лишь оболочкой. Элегантная оправа для алмаза, что сокрыт под незамысловатыми, прямоугольными камнями. Примитивная, привычная глазу современного человека, никогда не устаревающая классика, что таила внутри себя крошечный осколок лезвия гильотины, которая в свое время отправила на тот свет немыслимое количество моих собратьев и попутных, ни в чем не повинных душ. Охотники на ведьм, знает ли, на самом деле не отличались разборчивостью. Они могли пустить пыль в глаза, изображая великих специалистов, но на деле их безделушки работали через раз, а отрабатывать хлеб нужно было. Так и получалось, что ведьмой могла стать и обычная крестьянка, и случалось даже, кто более благородных кровей отправлялись на эшафот.

Разумеется сильный артефакт, это только половина дела. Не могу не отметить, что мастерство и безупречное владение энергией и своим собственным телом играют не малую роль. В этом я безусловно преуспел, но нескончаемый, неиссякаемый источник магии необходим как воздух. Как раз его меня сейчас и лишили. Как вы думаете, что я испытал в тот миг, когда осознал это? Я вам отвечу. Паника, злость и невероятное отчаянье буквально ухватили меня за горло и душили изо всех сил.

Мы посидели с Люцифером несколько минут, упиваясь жалостью друг друга. Иногда бывает полезно, ведь верно? Невозможно всегда быть сильным и несгибаемым. Это позволило собраться с мыслями и обдумать ситуацию. Я прислушался к себе, своему телу – никакого дискомфорта, запас магии пока был. Лезть на рожон, пока не верну запонки, не стоит, но я все ещё мог находиться в строю. Уже хорошо. Правда Морриган спутал мне все карты, но я все ещё мог импровизировать.

«Господи! Как же я устал», – мысль возникла бесконтрольно, но была столь проста и очевидна, что я даже удивился, как она не возникла раньше. –«А ведь я уже не понимаю, почему противлюсь Морригану. Возможно это на подсознательном уровне. Ну, знаете, властный человек, который не гнушается использовать любые методы для достижения целей, может вызвать не доверие. Хотя мы с ним похожи больше, чем хотелось бы. И схожесть эта заключается в самых негативных и пугающих качествах. Может в этом все дело? Я слишком хорошо знаю себя, чтобы довериться такому же человеку?» – оставив вопрос открытым я поднялся. Время жалеть себя ушло.

– Спасибо, друг, за то, что ты у меня есть, – я потрепал Люцифера по загривку. – Отдыхай, набирайся сил.

Сорок минут спустя я уже мчал по шоссе. Над асфальтом кружил густой туман брызг от попутных авто, поэтому я выбрал оптимальную скорость в шестьдесят миль в час и неспешно катил на встречу с Морриганом. Тучи, привычным пуховым свинцом нависли над городом. Дождик периодически то срывался на ливень, то становился неторопливым и умеренным. Осень, как осень. Может ничего нам и не грозит?

«Эх, сейчас бы лето… Может было бы проще определить вероятность катаклизма?!» – мечтательно подумал я, и тут же стал себе противоречить. – «Хотя, тогда нас ожидала бы засуха, пожары, землетрясения и другие случающиеся в летний период беды».

Внутренние споры закончились ничьей, и как это обычно случается ничем не помогли. Я все ещё не мог решить правильно ли будет вернуть глаза демонам или нет. У меня голова буквально пухла от дилеммы. Итог размышлений меня не устроил, но увы, другого не было. Я решил, что следует лишь плыть по течению, импровизировать и решать проблемы по мере их появления. Часто случается, что ответы приходят тогда, когда ты даже не задумываешься над вопросом. Оставалось лишь надеяться, что это тот самый случай.

Въехал на подземную парковку я в начале пятого. У лифта меня ждали крепкие, рослые джентльмены с коротко стриженными головами и выражением лица как у камня. Возглавлял джентльменов Саша. Острый, злодейский нос был аккуратно заклеен пластырем строго по переносице. Опухлость заметно увеличилась, а под щелчками волчьих глаз появились синяки. Я мысленно порадовался этому факту, пусть подонок приучается. Хотя меня смутило, что он не подлечил его с помощью магии. Варианта у меня было два, по какой причине он этого не сделал. Первый – попросту не умел этого делать, чему я бы не удивился. Современные ведьмаки значительно уступали своим предкам в мастерстве. Второй – не делал этого, чтобы не выдавать себя.

– Очень мило с вашей стороны, но не стоило. Я помню где находиться офис, – сообщил я улыбаясь угрюмым мордам.

– Не паясничай. Мистер Морриган просил встретить и сопроводить, – буркнул Саша безо всяких эмоций и надавил кнопку вызова лифта.

Поднимались на этаж молча и в ужасной тесноте. То ли Морриган подрядил сопровождение, достойное первого человека страны, то ли Саша решил перестраховаться. Меня ситуация позабавила, хотя ситуация совсем не была мне полезна. Будь я хоть трижды ведьмаком, дважды чародеем и четырежды магом в одном флаконе, но против дюжины крепких мужчин мне не выстоять. При должном упорстве и слаженной работе, скрутят в бублик наплевав на магию. Кстати никогда не понимал разницы между чародеями, магами и ведьмаками. Да, у каждого свой способ взаимодействия с магической энергией. Да, маги и чародеи более склоняются к алхимии, нежели к зелье варению. А ещё маги не чураются позерства, а чародеи так и подавно без него не могут. Тут вам и искры сыплющиеся из рукавов, волшебные жезлы и палочки, а так же странные одеяния вроде пестрых накидок и колпаков. Как по мне, все произошли от ведьм – древних, магических существ, женского пола. А значит как не называйся, как не пускай людям пыль в глаза и искры в небо – ведьмак ты. Ведьмаком родился, ведьмаком и помрёшь как не пыжься. Но нет… Мужское тщеславие не знает границ. Меч побольше, латы потяжелее, коня помощнее, рожу посуровей и вперёд, доказывать всем, что ты самец. Впрочем, сейчас другие критерии, но принципы те же.

Лифт остановился. Двери разошлись и на этаж высыпала толпа охранников. Мы с Сашей должны были выходить последними. Обладатель злодейской морды предусмотрительно пригласил меня идти первым, элегантным взмахом руки. Все таки манеры прислуживающего у обеспеченного класса были присущи даже такому чурбану как он. Я пожал плечами и повинуясь жесту вышел прочь.

Этаж был заполнен охраной. Пустеющие офисы со стеклянными перегородками изобиловали людьми в черных, строгих костюмах. Пока я шествовал к кабинету Морригана меня провожали десятки настороженных глаз. А я то счёл дюжину встречающих излишней осторожностью, а нет… Тут уже попахивало паранойей.

– Профессор Филлипс! – воскликнул Морриган и, приблизившись, вцепился мне в руку, радушно потряс ее. – Рад, что вы к нам присоединились. Немного припоздали, но все же. Проходите, располагайтесь, – мужчина повел рукой демонстрируя массивные, кожаные диваны, которых ещё вчера тут не было. – Я решил перевести наше общение на более дружелюбные рельсы. К чему этот чопорный официоз? Если мы можем поболтать как старые друзья, лишний раз не обостряя наши отношения. Чего-нибудь желаете? – и не дождавшись ответа, – Саша, распорядись принести выпивку и закуску. Несколько бутылок вина и бурбона, закуски побольше, – Саша кивнул и исчез за матовым стеклом дверей.

– Раз уж вы спросили, – начал я расположившись на диване и закуривая. Морриган покривился, но услужливо принес пепельницу со своего стола, опустил на журнальный столик передо мной. После чего вопросительно посмотрел на меня, ожидая продолжения, – я бы хотел совершить обмен. Ваша вещь взамен моей.

– Интересно, но я не понимаю о чем речь.

Я ухватил сигарету зубами, щурясь от табачного дыма, но не сводя глаз с Морригана. Запустил руку во внутренний карман куртки, выудил крошечный микрофон с блоком питания, с грохотом опустил на журнальный столик.

– Хм… Свою вещь я вижу, но все ещё недоумеваю что должен дать взамен.

– Запонки, – коротко сообщил я.

Морриган картинно развел руками, медленно крутнулся на месте обшаривая кабинет взглядом. Вопросительно посмотрел на меня, на Сашу. Тот как раз вернулся и занял свой пост воскового изваяния у входа. Видимо передал поручение кому-то более подходящему по рангу, так, как в руках у него ничего не было.

– Какие запонки?

– Мои запонки. Вы могли видеть их вчера, примерно между тем как этот дуболом пытался самоутвердиться, за счёт выбивания духа из привязанного к стулу человека и моментом когда вы похитили кольца из моего сейфа, – раздражение прорезалось в голосе против моей воли.

– Прошу, давайте только без нервов. Вы же не хотите сказать, что я присвоил себе ваши запонки намеренно. У меня в этих безделушках нужды нет, уж поверьте, – Морриган сохранял спокойный, миролюбивый тон.

– Не знаю, я лишь уверен, что в сейфе их больше нет, после прогулки в багажнике ваших прихвостней.

– Вероятно их просто забыли положить на место. Ну на что мне они, в самом деле? – я лишь не определенно пожал плечами в ответ. Какую ценность запонки с ониксом, обрамленным золотом не самой высокой пробы, могли представлять для мультимиллионера, я задумался лишь сейчас. Ведь скрытой в них силы он почувствовать не мог, о исторической ценности он не знал, а с материальной ценностью и подавно все ясно. – Мистер Филлипс, Я сочувствую вашей потере и готов компенсировать ее с лихвой, лишь назовите сумму.

– Ни о какой компенсации не может идти речи. Мне нужны мои запонки. Ни деньги, ни какие-либо другие запонки не способны их заменить, – твердо заявил я.

Морриган тяжело вздохнул, озадаченно потёр лоб. Сейчас он смотрел на меня как на идиота. Как джин, магическое существо из стеклянной, глиняной, металлической посуды, смотрел бы на человека, который вместо богатства, власти и ковра-самолёта загадал бы стакан воды, соломенную шляпку от солнца и чтобы спина не чесалась, в том месте, куда рукой не дотянуться.

– Саша, займись этим вопросом, – наконец вымолвил Морриган, совершенно спокойным тоном.

– Заняться? – тупо переспросил русский.

– Заняться, – раздражение прорезалось в голосе. – Заняться, Саша. Что не ясно? Найди эти… – мужчина поджал губы, видимо сдерживая крепкое словцо, – Запонки профессора Филлипса, раз они ему столь дороги. Осмотр багажник, парковку, подсобку… Да что мне тебя, в самом деле, учить нужно?

– Нет, босс, – смиряясь с абсурдным поручением, буркнул Крупов и удалился из кабинета. На замену ему тут же возникли несколько истуканов покрупнее.

– Я вас звал? – уже свирепо прорычал Морриган. Охранники отрицательно замахали головами. – Так проваливайте, идиоты. И где моя выпивка и закуска?! Что так долго? Давайте, пошевеливайтесь.

Охранники молча убрались восвояси. Морриган прошествовал к своему рабочему месту, выудил из верхнего ящика стала коробку, вынул сигару, откусил кончик, раскурил. Жестом предложил мне, я не стал отказываться. Через минуты мы сидели на диване и наслаждались дивным ароматом дорогого табака, который возможно оценить лишь будучи курильщиком. Кстати я впервые видел, чтобы Морриган курил. Видимо отсутствующий под рукой алкоголь, который обычно устранял стресс, необходимо было чем-то заменить.

– Итак, – деловито начал он, изрядно успокоившись, – мы можем уже приступить к поиску последнего кольца?

– Почему нет? – просто ответил я. – Только есть одно условие… – я немного подумал, – Два, условия. – Морриган нетерпеливо махнул рукой, мол «Давай, выкладывай. Не тяни». Я не тянул. – Первое – я хочу присутствовать в момент передачи колец демонам.

– Хм… Хотите убедиться, что я не присвою их себе?

– Разумеется, – незамедлительно подтвердил я, хотя причины были немного иные. Я просто чувствовал, знал, что так будет правильно. Ну, а Морриган не мог воспользоваться силой артефактов, чтобы он там себе не на придумывал.

– Условие принимается, и даже более того, я так или иначе хотел просить вас об этом. Мне так будет спокойнее. Какие бы разногласия не разделяли нас, мы, как взрослые, разумные, цивилизованные люди можем пойти на компромисс и заключить перемирие ради спасения всего человечества, ведь так?

– Ну, а чем ещё мы занимаемся все это время с момента знакомства?

– Вы чертовски правы, профессор, – Морриган расплылся в улыбке и энергично поразил мне пальцем, закусила зубами сигару, – зрите в корень. Каким будет ваше второе условие?

– Хочу, чтобы Сашу, – я прервался, выжидая пока на журнальный столик перед нами водрузят блюда с закусками и выпивку. Морриган терпеливо ждал катая сигару во рту. Когда мы вновь остались одни я продолжил, – Так вот, я хочу чтобы вы отстранили Сашу от дел на какое-то время. Ограничили его доступ к кольцам. Я ему не доверяю.

– Извините, но на это я пойти не могу. Вы мне нравитесь, мистер Филлипс. Я говорю это без капли лести, поверьте. В вас есть стержень, есть характер. Но при всем моем уважении, вы и не должны ему доверять. Саша мой человек и я знаю, что могу положиться на него.

– Он не тот, за кого себя выдает, – попытался парировать я.

– У вас есть какие-то доказательства, или только домыслы? – спокойно спросил Морриган.

Я задумался:

«А ведь и впрямь никаких доказательств у меня не было. Ну скажу я, что Саша сын хранителя кольца, и что? Да ничего. Это лишь объяснит откуда русскому стало известно о «глазах демонов». Да и есть вероятность, что это стало сенсацией лишь для меня. А что ещё у меня было? Саша – ведьмак, а значит плохой!? Какой же вздор. Я тоже ведьмак, но только один этот факт не делает меня плохим или хорошим. Но почему мое сознание пририсовало Саше перепончатые, кожаные крылья и дымящиеся рога? Потому, что история с ломбардом меня не убедила, но Морригану то что? Есть ли ему разница как верный пёс раздобыл для него трофей? Сам загрыз, добил подранка или нашел ещё теплую тушку – все едино. Главное ведь результат. Ещё Саша мог воспользоваться кольцами, мог совладать с великой мощью и обратить их во зло, но это только в теории. Домыслы, догадки, опасения. С ними не то, что в суд не пойдешь, даже собеседника убедить не выйдет. Я могу быть трижды уверен, что Саша негодяй и представляет опасность, но что с того? Ничего… Живи с этим знанием и будь на стороже».

Морриган не мешал моим размышлениям. Беспощадно затушил толстую сигару в хрустале пепельницы, откупорил бутылку вина, припал к горлышку носом вдыхая терпкий аромат выдержанного напитка. Его даже не смущало, что в пылу внутренних споров я тупо таращился сквозь него. Он наполнил два бокала, откинулся на спинку дивана, выжидающе посмотрел на меня, сказал снисходительно:

– Не забивайте себе голову пустяками, профессор. Ваша личная неприязнь к Саше понятна, но он просто выполняет свою работу. А в каждой работе своя грязь будь то мазута на лице или кровь на руках. Грязь, она и есть грязь. Вы же не осуждает сантехника, что возиться в вашем дерьме, чтобы починить унитаз?

– Сантехники не убивают людей, – спокойно констатировал я. Это был протест ради протеста. Агония проигравшего спор человека, но до сих пор уверенного в своей правоте. – Пустое. Давайте закроем эту тему.

– Полностью согласен с вами. Лучше выпьем за успех нашего дела и спасение бренного мира от причуд матушки природы, – торжественно изрёк Морриган и расплылся в улыбке, протягивая мне бокал. Настроение у него явно улучшилось, ведь он отстоял честь своего верного, цепного пса. В его глазах буквально читалось: «Я знаю, что он может укусить и даже загрызть, но только если я дам команду. И меня это полностью устраивает».

Мы выпили терпкого, кисловатого, но все же приятного вина. Я продолжил мусолить сигару – алкоголь и табак очень редко идут врозь.

– Раз уж мы разобрали ваши условия, значит можем приступить к делу. Что вам известно о последнем кольце? Зацепки, слухи, исторический след артефакта. Необходимо начинать поиски, время уходит, – я раскрыл рот, чтобы ответить, но был тут же прерван, – Только не говорите, что ничего о нем не знаете, все равно не поверю. Нам может помочь любая информация.

– Например, – я ухмыльнулся выпуская дым из лёгких, – имя хранителя кольца? Оно поможет?

Морриган посерьезнел, высокий лоб прорезали глубокие морщины, глаза подозрительно сощурились:

– Это что, злая шутка? – недоверчиво произнес он.

Глава 18. Поиски.

Искать человека в двадцать первом веке куда проще, чем даже сто лет назад. Всеобъемлющие картотеки и списки перекочевали с пыльных полок архивов в электронные базы, хотя и без них в интернете хватало личных досье на подавляющее число людей. Люди добровольно предоставляли личные фото с отметками геолокации, номера телефонов, адреса электронных почтовых ящиков и даже номера банковских счетов и кредитных карт. Жертвовали свободой, надеясь на мнимую, обещанную конфиденциальность IT корпораций, ради вполне реального удобства и престижа. У тех, кто не поддался искушению создать страничку в социальных сетях, выжимали информацию социальные онлайн службы, курьерские компании и сферы обслуживания. Хочешь приобрести ноутбук в с доставкой не выходя из дома? Просим любезно создать аккаунт на нашем сайте. Удобство в замен на информацию. А интернет помнит все… Даже если вам вздумается удалить из сети все следы своего существования вы уже никуда не денетесь, всемирная паутина крайне липкая и прочная, чтобы так легко из нее вырваться.

У меня был лишь имя и лицо, любезно всплывающее в памяти, но я знал, что этого достаточно, чтобы найти нужного человека даже не отрываясь от распития вина и курения сигары сидя на роскошном диване. Только возник человек с растрепанными волосами в очках с толстыми линзами на глазах и всего то.

– Кого искать? – спросил парень открыв браузер на ноутбуке, втиснутом между тарелок с закусками на журнальном столике. Морриган требовательно посмотрел на меня. Имя произнесённое мною четверть часа назад уже выветрилось из его памяти.

– Боб Дарнэт, – повторил я.

Пальцы парня неуловимо быстро запорхали по клавиатуре, в строке поиска появилось озвученное имя и фамилия. Он ударил по клавише ввод и мы все прильнули к экрану.

– Может быть есть ещё хоть что-то? Где живёт? Сколько лет? Место работы? – с надеждой облегчить работу проговорил парень.

– В нашей ситуации имя – уже слишком много, – вступился за меня Морриган.

– Ну, вы хотя бы знаете как выглядит нужный нам Боб? – не унимался парнишка айтишник, скосив на меня глаза.

– Знаю, – неуверенно протянул я. Память услужливо нарисовала лицо боба в голове: светлые, волнистые волосы; зелёные глаза… или все же серые. – Я его давно видел.

– В живую видел? Как сейчас нас? – спросил Морриган.

– Да.

– Тогда вы должны знать хотя бы приблизительно его возраст, – констатировал айтишник.

– С возрастом все немного сложнее. Полагаю ему лет восемьдесят, плюс-минус.

– Чего? Мы можем его и не найти.

– А можем и найти. Должны найти, – мягко, но при этом с лёгким нажимом сказал Морриган. – Давай, Льюис, делай свою работу.

Льюис покосился на босса и приступил к «работе». Открывал в отдельных вкладках поисковики различных социальных сетей.

– Не думал, что ваш хвалёный специалист будет искать его таким образом, – насмешливо сообщил я отпивая вино.

– Не беспокойтесь, профессор, это лишь начало.

– Нам необходимы зацепки. Имени маловато, чтобы найти местоположение человека. Как только сузим круг поиска, можно будет прошвырнуться по базам департамента полиции, страховых и социальных служб, – пояснил Льюис не отрываясь от экрана монитора.

– Не волнуйтесь, профессор, нам не в первой искать людей. Скажите, как так вышло, что вам довелось встретиться лицом к лицу с этим Бобом?

– А как встречаются люди? – ответил я вопросом на вопрос.

– Вы понимаете о чем я, не юлите, – Морриган буквально сверлил меня взглядом.

– Я конечно извиняюсь, – вмешался Льюис спасая меня от нежелательных расспросов. – но мне необходимо внимание профессора.

– Оно в твоём распоряжении, – с готовностью ответил Морриган.

Я понял, что вопрос не закрыт, а лишь отложен на неопределенный срок. Придется в очередной сочинять ложь и выкручиваться.

Айтишник по имени Льюис открывал одну за другой личные страницы Бобов Дарнэтов. Я всматривался в лица на экране, пытаясь соотнести запечатлённые в памяти черты лица молодого, полного сил парня и этих, незнакомых мне стариков. Сколько в самом деле минуло со дня нашей встречи? Пол века, может больше? Как сильно может измениться человек за пятьдесят лет? Кардинально, до не узнаваемости. А ведьмак? При желании может не измениться вовсе, но мне казался этот вариант менее вероятным. Слишком уж бездарное нынче поколение, хорошо если он ещё ходит по земле своими ногами и в состоянии сам надеть носки. А значит белокурые, волнистые волосы выцвели, обретая пепельный оттенок, и поредели. Возможно Бобби даже обзавелся лысиной, кто знает? Лицо покрылось глубокими морщинами и старческими веснушками. Из глаз ушел жизненный блеск. Вот она участь каждого в этом мире… Каждого, но не моя. Пока, не моя.

– Ничего? Никого не узнаете? – я покачал головой. На лице Морригана отразилось недовольство.

Просмотр фото продолжался около часа, пока в глазах не начало рябить от обрюзглых, сморщенных лиц и тел. Мы перешерстили несколько сайтов к ряду и не получили результата. Казалось социальных сетей бесконечное множество, прямо таки карнавал людского тщеславия.

В какой-то момент я не выдержал. Поднялся, прошел по мраморному полу к витражным окнам во весь рост, закурил сигарету уставившись в темноту. Сигара забытая в пепельнице давно уже потухла, да и осточертел крепкий, кубинский табак.

– Мистер Филлипс, вы в порядке?

– Устал. Эти старики у меня уже сливаются в одного, нужно отдохнуть.

– Все когда-нибудь такими будем.

– Да, разумеется, – буркнул я.

– Как давно вы виделись с Дарэтом? – началось. Так и знал, что не угомонится.

– Давненько. Уж и не вспомнить точно сколько лет прошло, – туманно ответил я.

– Как это произошло? Как вы нашли его?

«Я его не находил, а вот он меня».

– Вы верите в случай?

– Не в такой. Верю, что случайно можно вступить в дерьмо на улице, но какова вероятность что дерьмо окажется слитком золота? – он немного помолчал вопросительно смотря на меня. – Вероятность такой находки практически равна нулю, как и вероятность того, что к вам придет студентка и услужливо предоставит вам один из древних артефактов. Отдаст сама, за просто так, в коллекцию к уже имеющемуся колечку. Случайности в таких количествах уже не случайны, напротив, они закономерны. И это не может не порождать вопросы.

– У вас?

– У всех. У любого здравомыслящего, наблюдательного человека.

– Знаете, – я повернулся, покосился на Льюиса. Тот упорно делал вид, что он предмет интерьера и его не интересуют наши разговоры, – не задавайте сложных вопросов. Может так случиться, что с ответами придется куда тяжелее жить.

– А если я уверен, что справлюсь с этой ношей? – На мгновение я действительно задумался. Раз уж мы союзники, было бы куда проще играть в команде доверяя друг другу. – Ну же, Филлипс, откройтесь мне. Я устал от недосказанности.

– Простите, мне нечего вам сказать, – я развернулся и пошел к дивану, ощущая затылком тяжёлый, разочарованный взгляд. Ну и пусть, я ему ничего не должен. Я просто устал от всего этого и хочу поскорее закончить.

Мы продолжили поиск. Вновь карусель фотографий престарелых Бобов: с собаками, с детьми и внуками, женами и друзьями, на рыбалке, на охоте, на пикнике, на семейных праздниках. А дальше… А дальше просто комбинации всего перечисленного. Ну вы поняли. Шелк, и картинка сменяется другой. И снова, и снова… Я все всматривался в лица слушая шум штурмующего небоскреб ливня и периодические вздохи Льюиса. Круги ада казались мне божьим милосердием, в сравнении с этим занятием. Переход на другой сайт и все по новой…

– Стой! Верни назад, – Льюис ожил, торопливо пролистал страницу вверх. – Открой мне вот этого, – я ткнул пальцем в экран, чем заслужил неодобрительный взгляд Льюиса.

– Это он? Вы узнали его? – нетерпеливо спросил Морриган с прорезавшейся хрипотцой в голосе. Он кажется задремал, судя по мерному посапыванию, но мой возглас разбудил его.

– Пока не знаю, – ответил я, внимательно таращась в экран пересохшим глазами.

Старик на фото был крепок, даже атлетичен. Длинные, волнистые, седые пряди падали на лицо испещренное прорезями морщин. Крючковатый нос, глубоко посаженные глаза, тонкие губы, впрочем как у всех стариков. Ничего знакомого в чертах лица я не мог усмотреть. Разве что очень смутно и отдаленно, но вот шрам, длинный и неровной нитью пролегающий брови вверх, и ветвящийся у линии волос. Как же я мог забыть? Как!?

– Так что? – уже Льюис.

– Покажи мне старые фото, если они есть. Мне кажется это он, но пока я полностью не уверен в этом.

Льюис долго пролистывал фото в альбоме, пока не мелькнула фотография фотографии со старого полароида – изображение молодого, подтянутого парня с доской для серфинга в белой рамке.

– Это наш Боб, – твердо сказал я.

Айтишник выдохнул с явным облегчением и в полумраке офиса воцарилась тишина. Морриган долго и пристально смотрел на меня с лицом человека, который решает не тривиальную задачку, затем сказал:

– Льюис, отправляй дедулю в работу. Нам нужно разузнать где он обитает. При необходимости подключи архивы служб, впрочем… Ты знаешь, что делать. Давай.

– Сколько у меня времени? – деловито поинтересовался парень собирая принадлежности.

– Его практически нет, – туманно ответил Морриган задумчиво глядя на бушующую погоду за окном. – Завтра утром ожидаю досье на престарелого любителя пляжей. Давай, шевелись.

– Робертсон будет недоволен столь поздним звонком, виновато произнес парень.

– Мне плевать на неудобства этой крысы, можешь так и передать. Ты ещё здесь?

Льюис торопливо ретировался и мы остались одни. Морриган продолжал молча смотреть в окно.

– Пожалуй я тоже пойду. Сообщите мне как что-то будет известно. Мне нужно

– Зачем так спешить? – не оборачиваясь.

– Мне нужно навести порядок в доме после визита ваших ребят. А ещё проверить все ли в порядке с Люцифером, которого трижды подстрелил ваш доблестный русский, – ядовито подметил я.

– Хм… Интересно, – Морриган наконец повернулся и медленно прошел к столу, коснулся какой-то кнопки на крошечной панели и кабинет озарил яркий, белесый свет. Я сощурился, а Морриган продолжал идти не смотря на меня, будто прогуливался по кабинету. – Значит ваш кот и ваш пёс делят одну кличку на двоих?

– Что? О чем вы?

– Вы сказали, что необходимо проверить самочувствие Люцифера, но если я не ошибаюсь так звали вашего кота, а Саша подстрелил некого пса.

«Вот дерьмо!» – мысленно прокричал я чувствуя как земля уходит из под ног.

– Вы что-то путаете… – начал я, но был прерван повелительным жестом.

Морриган подошёл, подлил себе вина, заглянул мне в глаза:

– Мистер Филлипс, не нужно лгать мне, если не хотите говорить правду. Просто помолчите и выслушайте меня, вы способны на это? – я кивнул. – У меня есть некий список, не на бумаге, вот здесь, – Морриган указал пальцем на висок, – список странных, необъяснимых фактов связанных с вами. Сегодня вы пополнили его ещё на два пункта. Хотите узнать, что входит в этот список? – я махнул рукой, мол: «валяйте». – Первое, что меня насторожило – ваше имущество: машина, дом.

– А что с ними не так? – я постарался придать голосу искренности. Хотя я действительно считал, что достаточно чист по части документации.

– На первый взгляд ничего особенного. Семейное гнездышко Филлипсов, которое передается по наследству от отца к сыну, только вот женщины в данной цепочке совсем отсутствуют. Никаких свидетельств о заключении брака. Никаких, – он выделил это слово, – ни в одном из архивов, на целые поколения назад. Свидетельств о рождении тоже нет, все Филлипсы будто возникали неоткуда и уходили в никуда. Либо их и вовсе не существовало, – я усмехнулся, натянул улыбку на лицо, хотя мне было совсем не весело. Земля горела под ногами, я почти ощущал это физически. – Выслушайте, не стоит высмеивать меня, ведь это всего лишь мои домыслы. По началу я думал, что это все абсурд. Документы могут затеряться во времени, а эпоха надёжных, цифровых архивов пришла не так давно. Но когда я побывал у вас дома, мои догадки уже не казались мне такими бредовыми. Ни одной фотографии с семьёй, хотя вы упоминали о родителях при первой встрече, помните? Сказали, что отец убил мать, а затем покончил с собой. Как вы думаете нашел ли я информацию о трагедии в семье Филлипс? Нет. Ни газетных вырезок, ни полицейских отчётов, ни заключений патологоанатома о вскрытии – ни-че-го. Можно подумать, что вы солгали. Придумали трагедию, но вы были слишком эмоциональны, да и смысла в лжи никакого. С машиной история не менее загадочная. Автомобиль «додж челленджер» приобретен в семьдесят третьем на имя Тревора Филлипса. Интересно выходит, на момент покупки автомобиля у вас должно было быть водительское удостоверение, а значит ваш возраст на тот момент не мог не достигать шестнадцати лет. Чувствуете к чему я корню? Занимательная математика подсказывает, что вам сейчас, как минимум семьдесят пять. При этом ваше личное дело из университета гласит, что вам тридцать семь и родились вы на тридцать восемь лет позднее, чем приобрели свой первый автомобиль.

– Отца звали Тревор, – неуверенно буркнул я уже понимая, что из этой ямы мне не выбраться.

– Ах отца… Ну, да. Такое возможно, не отрицаю. Только вот все документальные упоминания ваших родственников столь поверхностны, что необязательно копать слишком глубоко, чтобы понять, что они фикция. Налоговым службам плевать с кого требовать взносы, будь их воля они бы и мертвым счета стали присылать, но как быть со спецслужбами? Как вы ускользали от их пристального внимания столько лет? Отводили глаза? Заставляли забыть о существовании законопослушного, долгожителя Филлипса, каждые пятьдесят лет меняющего на бумаге имя?

– Да это же бред! Абсурд! Неужели вы не слышите того, что говорите!? – я резко вскочил с дивана, всплеснул руками и, неожиданно для самого себя, громка закричал.

Морриган медленно попятился назад, в его глазах на мгновение я увидел… Не страх, нет, излишнюю тревожность.

– Бред? – отступая к письменному столу переспросил он. – Такой же бред как волшебные кольца, созданные из выколотых глаз демонов? Такой же бред как ведьмаки, духи, магические злобные сущности грифоны и прочие твари!? – Морриган кричал. Эмоции фонтанировали из него отражаясь на громкости речи. – А может это все такой же бред, как и ваш домашний питомец по настроению принимающий облик другого собаки? – уже спокойнее спросил он опустившись в кресло.

– Да вы с катушек съехали?! Что вы такое несёте?! – я кричал и махал руками. Но это было не от злости, всего лишь агония рассекреченного агента, а именно так я себя и чувствовал. Идиот, возомнивший себя великим стратегом, так просто оказался загнанным в угол. Что мне оставалось? Пустое отрицание это последние, на что была хоть какая-то надежда.

– Нельзя верить в бога, но не верить в дьявола, мистер Филлипс. Если я принимаю существование магии, демонов и прочей сказочной лабуды, что мне мешает поверить в существование человека живущего сотни лет?

– Здравомыслие? Я считал, что оно вам присуще, – я старался говорить спокойно, но все было тщетно. – Вы же отталкиваетесь от своих домыслов. Состояние на ходу как впечатлительный ребенок! Конспиролог хренов!

– Стойте! Ни шагу больше, – из под стола вынырнула рука с направленным на меня дулом пистолета. Мелкий калибр, но мне бы хватило.

Я остановился в двух шагах от рабочего места Морригана. Сам не заметил как в пылу спора медленно, но уверенно приближался.

Из коридора донеслись торопливые шаги, матовое стекло двери распахнулось. В проёме возникло несколько озабоченных лиц охранников.

– Все в порядке, босс? – спросил один из амбалов.

– Мистер Филлипс, у нас ведь все в порядке?

Я нервно поправил волосы, откидывая несколько липких прядей со лба. Покосился на Морригана, затем на охрану:

– Да… Да, просто эмоциональный спор получился.

– Все хорошо, вы же слышали? Ступайте.

Охранники наградили меня недоверчивыми взглядами и удалились. Видимо пистолет в руке босса они не видели, и я не мог этому не порадоваться.

– Присядьте, нам ни к чему лишний шум, – спокойно попросил Морриган. Я сел.

– Убьете меня?

– Боже упаси! Мне бы очень этого не хотелось. Если я прав, а я наверняка в этом уверен, то вы слишком редкая находка, чтобы цинично вас пристрелить, – буднично сообщил Морриган. – Может мои «домыслы» и звучат бредово, пусть. Не страшно. Я слишком скрупулёзно их собирал и склеивал воедино, – он хохотнул, – словно пацан разбивший вазу и склеивающий ее из крошечных осколков, пока мама на работе. Если вам не хватило того, что я рассказал, чтобы понять, что вас рассекретили, у меня найдется ещё несколько интересных фактов в пользу того, что вы…

– Что я кто?

– Не знаю… – он растерянно развел руками, – Ведьмак, демон, дух. Кто угодно, но не человек. Вас не сильно нервирует пистолет в моей руке? Не хотелось бы пока его убирать, – с ноткой извинения.

– Боитесь меня?

– Не то чтобы боюсь, но мало ли на что вы способны, – я едва сдержал смех. Сейчас, лишенный запонок, я бы не осмелился даже на простенькое внушение. – Вам может быть и смешно, а я не привык рисковать.

– Нет-нет, это я о своем. Продолжайте и держать меня на прицеле, если вам так спокойнее, и говорить. Я слушаю и не собираюсь причинять вам вред.

– Хорошо. Итак, тогда мы можем быстро пройтись по другим пунктам. Вы необычайно много знаете про «глаза демонов». По началу, ваша осведомленность вгоняла меня в ступор, но сейчас картинка сложилась. Причастность к магическому миру обязывает знать историю? Впрочем можете не отвечать. Вы каким-то образом раздобыли кольцо земли. Вот это было неожиданно для меня. Удивительное совпадение, что девчонка доставила вам кольца огня на блюдечке, но куда удивительнее второе кольцо. Постойте-ка, – на лице отразилось прозрение, – когда девчонка…

– Кимберли. Ее так зовут, – услужливо подсказал я.

– Да, Кимберли. Когда она принесла вам своё кольцо, у вас уже было то кольцо, – он упорно пытался свести дебет с кредитом в своей голове. – Вы один из хранителей. Точно, вы один из четырех. Хранитель глаза демона земли, Млеза, – я молчал, никак не реагируя на догадку. Хотя идея прикинуться хранителем мысленно ушла на рассмотрение. – Это объясняет откуда вы знаете Боба Дарнэта лично, и почему девчонка… Кимберли, принесла кольцо именно вам. Наверняка вы вчетвером поддерживали друг с другом связь. Ну, для безопасности, чтобы быть на чеку, – продолжал в слух рассуждать Морриган. – Но почему тогда вы так просто отдали мне кольца? Вы же должны их защищать от таких как я.

– Да потому, что у меня тоже были видения, – не выдержал я. – Потому, что я тоже не хочу, чтобы наш мир ушел под воду, покрылся льдом или был разрушен ураганами, – Морриган открыл рот и удивлённо вытаращив на меня глаза. Рука с пистолетом обмякла и тот рухнул на пол с диким грохотом, благо хоть не выстрелил.

– Я знал, знал… Это действительно произойдет? Сколько у нас времени? Мы не должны позволить этому случиться, нет, только не сейчас, – сейчас он действительно походил на безумца.

– Успокойтесь, время ещё есть. Мы успеем.

– Хорошо. Я верю вам, хранитель.

– Мистер Морриган… Френсис, я попрошу вас об одной услуге…

– Да, конечно. Все, для вас все, что угодно.

– Никому не говорите обо мне, ну что я… вы понимаете?

– Конечно. Разумеется, хра… мистер Филлипс. Это останется между нами. Я умею хранить секреты, поверьте.

Морриган так преисполнился благоговейным трепетом, что я уже начал скучать по хмурому, строгому, властному Френсису. Его можно было понять, его коснулось чудо, о котором только слышал. Хранитель, ведьмак, древний и мудрый в облике худого, тридцати семи летнего профессора истории, сидел перед ним воплоти, более того, был союзником. Его домыслы привели его к хорошему выводу, хорошему для нас обоих, пусть и не к верному. Ну не всегда же им идти рука об руку, хорошему и верному.

– Теперь я могу поехать домой?

– Мой водитель доставит вас, и машину пригонят, – я вопросительно уставился на Морригана и он сразу смешался. – Вы же пили, – кивок в сторону почти пустой бутылки вина, – мало ли. Или вас не берет алкоголь?

– Мистер Морриган…

– Просто, Френсис. К чему эти мистеры, тем более вы старше меня на несколько сотен лет, или больше?

– Френсис, я прошу вас сделать вид, будто вы ничего не знаете. Собиритесь.

– Да-да, молчу. Отправляйтесь домой, отдыхайте. Как только Льюис раскопает информацию на Дарнэта – я сообщу.

Я поднялся, подхватил куртку с дивана, подошёл и крепко пожал руку Морригану, тот расплылся в блаженной улыбке.

«Вот же черт!» – ругнулся я мысленно и отправил слабый, едва ощутимы импульс в ладонь Морригана. Мне было просто необходимо помочь ему справиться нервным возбуждением и стрессом. Лицо мужчины посерело, глаза прояснились.

– Пистолет убрать не забудьте, – шепнул я и резко развернувшись направился к выходу. Тут двери услужливо распахнулись и в кабинет вошёл Саша.

Он бросил на меня косой взгляд, едва заметно улыбнулся и прошел мимо. Я уже успел забыть про запонки, насыщенная беседа выдалась. Как удачно, что Саша зашёл до того, как я уехал. Или удача тут не причем?

– Саша, где тебя черти носили?! Ты нашел запонки мистера Филлипса?

– Нет, но поиски ведутся.

– Ты что же, решил их по всему городу искать? Они могут быть лишь в двух местах: в машине или в подсобке, – сварливость и властность вернулись в голос Морригана, чему я был даже рад. Не шло этому человеку лебезить и заискивать.

– Мы обыскали их не единожды, все вверх дном перевернули – ничего. Может быть мистер Филлипс ошибся и они все же дома?

– У меня ещё уже круг поиска. Уж несчастный сейф я в состоянии осмотреть.

– Все же посмотрите, на всякий случай, – ой не понравилась мне его настойчивость и ехидность в уголках глаз.

– Посмотрю, не сомневайтесь, – сказал я и вышел прочь.

Глава 19. Поздний визит.

Быть хранителем оказалось благородным и уважаемым занятием. Интересно, как отреагировал Морриган узнай кто я на самом деле? Люди любят говорить: «Что не делается – все к лучшему». Я склонен спорить с этим утверждением, но в этот раз пожалуй воздержусь. Подозрительность и наблюдательность Морригана сослужила мне не плохую службу. Мне не пришлось врать, он всё сделал за меня. Конечно я мог опровергнуть его догадки, но не должен был. Но помимо очевидной пользы состоявшегося разговора я узнал ещё несколько неочевидных, но не менее важных фактов. Первый факт – Морриган действительно не имеет видов на кольца. Он безусловно одержим ими, но эта одержимость не представляет угрозы. Второй факт, Саша не посвятил его в тайны своего происхождения. Как я это понял? Да легко. Знай Морриган, что Саша ведьмак, разве испытал бы он такой восторг рассекретила меня. Я так не думаю. А это наталкивает на вывод, что русский ведёт свою игру, преследует собственные интересы. Вполне вероятно, что и запонки мои он прикарманил. Да, точно. Кто ещё мог углядеть в них ценность? А теперь прикидывается дурачком: “ Посмотрите дома, может вы не внимательно искали». Время выигрывает, чтобы накачаться силой из бездонного резерва сполна. Если это так, то теперь то он наверняка должен понять кто я есть на самом деле. А вот это уже плохо. Случись у нас очередная стычка, он уже не станет меня недооценивать, а я теперь не в лучшей форме

Прислушавшись к своему телу, заглянув в незримое магическое хранилище внутри себя, я немного успокоился. Оно конечно не изобиловало энергией, но и пока не пустовало. Сколько времени я протяну без подпитки? Неделю? Месяц? День? Все зависит от того, как буду распоряжаться силой. Вступлю в затяжную, изнуряющую битву и дня не продержусь. Буду жить размеренной, повседневной жизнью – может протяну и пол года. Наверняка я ещё способен восполнять резерв своими силами, медленно, но все же. Как же плохо, что я никогда не засекал время от подпитки до истощения, сейчас бы знал на что рассчитывать. Дурак! Когда верну себе запонки обязательно исправлю это недоразумение. Это будет ещё одно запланированное дело, убранное в ящик забытых и никогда не выполненных.

Я загнал машину в гараж, на прощание провел рукой по мокрому металлу капота, полюбовался красотой форм. А вы, что, так не делаете? Любить машину нужно и она вам будет служить верой и правдой. Попрощавшись как положено, я опустил ворота и побрел в дом. Осадки на конец прекратились но температура заметно упала, неужели будет мороз? Отомкнул дверь, вошёл, разделся и направился прямиком на кухню. Включил свет, окинул взглядом бардак, который предстояло разобрать.

– Вот же сволочи! – ругнулся я в слух.

Я постоял собираясь с силами, заметил, что Люцифера нигде нет. Поискал глазами и обнаружил повязки окрашенные бурым цветом засохшей крови.

– Люцифер?! Люц, ты где? – лёгкая паника леденящим ветерком прошла по спине.

Я бросился в спальню не прекращая звать, по пути заглянул в ванну, туалет, коридор с крутой лестницей, ведущей в подвал – нет.

Вбежал в спальню, обвел комнату взглядом – тоже ничего. Что за напасть в самом деле? Куда он мог деться? И тут я услышал едва уловимый шорох, опустился на колени и вгляделся в под кроватную мглу. Оттуда на меня уставились два жёлтых, немигающим глаза.

– Люцифер! Как же ты меня напугал. Ты чего туда забился и не выходишь когда я зову?

Из под кровати тихонько выполз кот цвета ночи и слегка хромая приблизился ко мне, тревожно мяукнул.

– Ты чего? – спросил я, не ожидая ответа, и осторожно водрузил его к себе на колени. Он все же ответил неспокойным, надрывным «мяу».– Тебе плохо? Раны болят? – Спросил я осматривая и ощупывая места ранений. Те что были на заднем бедре, голове и под лопаткой покрылись твердой коркой свернувшейся крови вперемешку с мякотью лечебных трав. Ухо конечно уже не представлялось возможным спасти, теперь оно навсегда и во всех формах останется куцым. Будто кто-то не удержался и откусил самый кончик. – Все у тебя в порядке, идёшь на поправку. Они наверняка дико чешутся, ну уж потерпи. С этим ничего не поделаешь.

Я осторожно опустил Люцифера на пол и пошел в кухню, кот побежал следом крича во всю глотку выпучив глаза. В мисках была еда и вода, даже в избытке.

«Так чего же ему нужно от меня?»

Я прошел в коридор, стал напротив шкафа у которого застыл озабоченный кот.

– Ну и чего? Чего тебе нужно? – Взгляд Люцифера метался с меня на шкаф и обратно. Я сокрушенно вздохнул и распахнул деревянные дверцы. Увидел то, что и ожидал увидеть. Совершенно ничего сверхъестественного тут не появилось в мое отсутствие. Раздвинутые вешалки с различной одеждой, за ними сейф с приоткрытой дверцей, внизу несколько рядов полок с кое-какой обувью, поверх нее разбросаны деньги аккуратно перетянутые резинкой. – Ну, да, беспорядок. Сейчас как раз и собирался заняться уборкой. Ты как-то вообще в горшок с фикусом кучу наложил и ничего. Не тебе меня упрекать.

Люцифер нахмурился, во взгляде читалось раздражение. Видели когда-нибудь такое выражение на морде своего любимца? Обратите внимание, например когда тискает его в момент, когда он находится в дурном расположении духа. Я ничего подобного не сделал, но негодование и раздражение в свою сторону определенно заслужил.

Он неловко запрыгнул в шкаф, стараясь не сильно опираться на больную лапу и начал тыкаться мордой в щель приоткрытого сейфа, пытаясь проникнуть внутрь. Разумеется из этого ничего не вышло, дверь была слишком тяжёлая, но посыл я понял. Ловко подцепил пальцами и распахнул ее. Содержимое сейфа прибывало в том же беспорядке, в каком я оставил его днём, когда искал запонки.

«Запонки», – возникло в голове. Я вспомнил слова Саши, его ехидное выражение лица. Посмотрел на Люцифера, тот чуть ли не огромной, светящейся стрелкой указывал мне внутрь сейфа.

Я наклонился, пошерудил оставшиеся деньги, ощупал полки и нашел. Выудил крошечную шкатулку, так хорошо знакомую мне. Торопливо откинул крышку, на бархатной подушечке, в специальных прорезях, покоились мои запонки.

– Что за черт? – медленно проговорил я и покосился на Люцифера. Тот молчал, уставив на меня жёлтые блюдца-глаза. – Здесь кто-то был? – то ли вопрос, то ли утверждение. Я сам до конца не определился. Люцифер тихо мяукнул. – Ты поэтому обратился котом, чтобы спрятаться? – снова «мяу», немного стыдливое. – Не переживай, ты все правильно сделал, – я утешительно погладил его по спине, кот изогнулся, вздыбил хвост. – Это был тот человек, который в тебя стрелял? – в ответ тишина. – Он что-то ещё делал в доме? Может что-то взял или подложил? – снова тишина.

Я взял Люцифера на руки, прошел в кухню, сел на диван. Допрос можно было считать оконченным, вопросы, на которые можно было дать однозначный ответы иссякли, а в детали, увы, Люцифер не мог меня посвятить при всем желании.

Я пододвинул к себе журнальный стол, опустил на него шкатулку и пристально уставился на запонки. Сомнений не возникало, это были мои запонки. Каждая царапина и потёртости на камне была мне знакома. Вопрос заключался в следующем, для чего посылать кого-то ко мне домой, если можно было вручить мне их прямо в офисе Морригана. Пожать плечами, извиниться, сделать вид, что они и впрямь случайно забыли положить их обратно в сейф. Босс доволен проделанной работой, а я рад возвращению ценной вещицы. На ум приходила только одна версия. Саша хотел снять с себя подозрения, не хотел чтобы я знал, что он знает обо мне правду. Ну или то, что он считал правдой. Глупо, но разве люди не склонны творить глупости? Работа была сделана чисто, даже дверь входную после себя заперли. И сейф я так удачно для взломщика бросил открытым. Я и впрямь мог подумать, что не просто не заметил коробочку в ворохе банкнот, но… Саша вряд ли рассчитывал, что Люцифер сможет засвидетельствовать вторжение. В принципе все сходилось. Запонки явно приглянулись русскому, и конечно он не побрезговал потянуть из них немного энергии, но не захотел поднимать шумиху. Гневить Морригана не захотел. Я немного успокоился. Коварный план был раскрыт, хотя коварного в нем оказалось немного. Так, задницу от ремня прикрыл, ну и пусть. Главное, что ко мне вернулся источник энергии.

– Молодец, дружище. Вот видишь, не обязательно бросаться на амбразуру, чтобы быть полезным, – Люцифер боднул меня в локоть и, довольный собой, замурчал.

Я поднялся, щёлкнул чайник. Интриги интригами, а мне предстояла уборка, хотя в голове все ещё вертелись мысли о так удачно вернувшихся ко мне запонках:

«Чем же сам Саша занимался, раз проник в дом не он? Это вопрос, возможно стоящий внимания, а возможно и пустышка. Как объяснил приказ охраннику? Тут долго думать не пришлось, ведь русский мог просто подавить его волю и внушить необходимые инструкции. И без того туповатый охранник прокатился загород с пустыми глазами и механически выполнил все необходимое. Ну, а по возвращению недоумевал, куда пропали несколько часов жизни. Нет, мне явно стоило озаботиться защитой дома. В последнее время ко мне ходят все кому не лень».

Из прихожей донёсся громкий, уверенный стук в дверь. Я усмехнулся мыслям, которые видимо накликали очередного, непрошенного гостя и пошел открывать.

– Кто? – недружелюбно гаркнул.

– Профессор, это я – Кимберли Уотс. Вы помните меня? Я недавно приходила, принесла вам…

Я распахнул дверь, не позволив тем самым девушке договорить. Она тут же без церемоний ринулась внутрь, но я преградил дорогу, с недоумением посмотрел на нее:

– Мне кажется я не приглашал вас в дом, – холодно заметил я.

– Мне нужно поговорить с вами, о том кольце. Я не отниму много вашего времени, – быстро протараторила девушка.

– У вас есть определенный график поздних визитов, или это само собой получается?

– Извините. Нет… то есть да, само собой. Я приходила днём, но вас кажется не было дома. Вот и… – она неопределенно пожал плечами, закончив сбивчивое объяснение.

– Ладно, заходи, – сдался я отступая в сторону, Кимберли тут же нырнула внутрь.

Я закрыл дверь и мы прошли на кухню. В этот раз Кимберли смущалась куда меньше, сразу села на диван рядом с Люцифером, подышала на руки, с надеждой посмотрела на парующий чайник.

– Горячий шоколад? – спросил я уже доставая вторую кружку.

– Ага, холодно на улице. Промерзла до костей.

– Одеваться по погоде нужно, – сварливо подметил я косясь на тонкую, короткую кожанку.

– Кто ж знал, что такая холодина будет? – вопрос был явно риторический, но мысленно я на него ответил: «И впрямь. У нас зимой мороза не дождешься, а тут…» – Что тут произошло?

– Эммм… – Я глянул через плечо, замялся придумывая ложь, – Вечеринка была. Не обращай внимание. Как раз собирался навести порядок, – «Ой, дурак. Это же надо было такое ляпнуть. Теперь по всему университету будет гулять слух о вечеринках в доме профессора Филлипса».

– Я думала вы болеете… – начала Кимберли и тут же прикусила язык.

– Тебя ректор что ли прислал? – зло спросил я. – Не болею, как видишь, просто необходимо сделать кое-какие личные дела. В университете, разумеется, об этом говорить не стоит. Скажи лучше, о чем хотела поговорить. Что на этот раз? Очередное кольцо притащила, святой грааль или меч короля Артура? – Мечтательно произнес я не оборачиваясь.

– А они что, тоже существуют? – удивилась девушка.

– Почему нет? – я подхватил кружки, повернулся. – Раз уж существуют магические кольца, чем эти легендарные вещицы хуже? – Я замер глядя на Кимберли, которая вертела в пальцах одну из запонок.

– Занимательная вещица, – проследив мой взгляд начала девушка, – вроде обычные запонки, а захотелось их взять в руки, коснуться гладкого камня. Даже мурашки по спине побежали, не знаю от чего. Ваши?

– Мои, – произнес я стиснув зубы. Мне никогда не нравилось, когда без спроса трогают мои вещи. Я вроде понимаю, что ничего страшного не произойдет, но что-то поделать с собой не в силах. – Положи на место, пожалуйста.

Девушка обиженно глянула на меня, мол «Что тебе, жалко что ли?» и потянулась за шкатулкой, да так и замерла.

Я опустил кружки на стол, опустился на корточки, заглянул в глаза Кимберли. Выглядело все так, будто она меня разыграть решила. Замерла с вытянутой рукой уставившись в одну точку, только слегка подрагивала.

– Кимберли, это не смешно. Хватит дурака валять.

Тут зрачки девушки уползли вверх, спрятались под веко. Она вся напряглась, на шее выступили вены, а рука, держащая запонку сжалась до бела.

– Кимберли!? – насторожились я абсолютно не понимая что происходит.

Девушку затрясло, лицо налилось багрянцем. Она откинулась на спинку дивана, вытянулась по струнке толкнув коленями столик. Люцифер испуганно отпрянул, зашипел и шмыгнул под стол. А я пятился на нее, идиот-идиотом, судорожно пытаясь понять, что делать. Ответ пришел внезапно, как озарение. Я бросился к раковине, набрал воды в первый попавшийся стакан и плеснул на Кимберли. Вода, соприкоснувшись с кулаком сжимающим запонку, зашипела как на раскалённой сковороде. В воздух взмыл столб пара. Мне показалось я даже видел искры посыпавшие на пол.

– Вот же черт! – раздосадовано воскликнул я.

Бросился к девушке, перемахнул через приземистый столик, неуклюже зацепив ногой кружку с кофе, сел на диван и вцепился в ее кулак. Разжать пальцы не выходило. Они стальными прутами обвивали треклятую запонку. Я пошарил глазами рядом и увидел рукоять лопатки, которую вчера использовал в качестве кляпа для Люцифера. Я потянулся, ухватил деревянный стержень, и начал спешно поддевать им пальцы девушки. Время уходило. Во рту незадачливой студентки начала пузыриться пена, из носа побежала узенькая струйка крови.

– Давай! Давай же!

Я все же сумел поддеть указательный и средний пальцы, и ухватиться за них. Пришлось прибегнуть к магии, чтобы справиться с ними. Я направил горячие потоки силы в руки, ощутил силу, много силы. Из-за спешки и стресса немного не рассчитал, теперь главное не покалечить ее. Так, с дуру можно было и оторвать пальцы, а то и всю кисть. Я выдохнул, собрал всю волю и концентрацию. Ещё мгновение и все закончилось. Я быстро разжал пальцы, выдернул ухватил запонку и быстрым рывком высвободил ее. Торопливо бросил украшение назад в коробку, захлопнул крышку.

Зрачки Кимберли выплыли из под века и тут же глаза закрылись. Судороги прекратились, но она была без сознания. Я завалил ее на бок, затащил ноги на диван. После такого она проспит пару часов, не меньше. Я поднял с пола кухонное полотенце, вытер пену со рта и кровь под носом. Раскрыл девушке рот, проверил язык. Это стоило бы сделать сразу, но было совсем не до этого. Все было в норме, зубы вроде целы, язык лежал на небе. Немного успокоившись я нашел в общем беспорядке подушку и плед. Подушку подложил под голову, пледом укрыл. С облегчением выдохнул и осел на пол, опёрся спиной на диван.

Сколько же проблем иногда порождает обычное любопытство. И сдались ей эти запонки? Хотя вероятно она спасла мне жизнь. Если бы я оказался на ее месте… Даже не хотелось думать об этом.

Я потянулся, взял со стола кружку с кофе, отпил. Уже остыл, но и такой сойдёт. Кружка из под горячего шоколада лежала на полу, напиток тоже. Ну и ладно, вряд ли она сейчас стала его пить.

Полтора часа спустя, когда Кимберли пришла в себя, кухня уже сияла чистотой. Я времени зря не терял, все равно собирался этим заняться до ее прихода. Я сидел за кухонным столом, изучал запонки. Скрываться больше не имело смысла, не дура же она, все и так поймет. Поэтому стол был заставлен склянками с порошками, травами и различными жидкостями. Да, что там, я даже не потрудился закрыть тайник в книжном шкафу, если честно было просто день. Открывай, закрывай, чтобы за каждым нужным пузырьком полезть.

– Что случилось? – осипшим ото сна голосом спросила девушка.

– Ааа, проснулась? – оборачиваясь осведомился я. – Как самочувствие? Болит что-нибудь?

– Да, рука, – после недолгих раздумий ответила Кимберли и потеряла кисть. – Ещё голова гудит, слабость и пить хочется.

– А есть?

– И есть, – смущённо подтвердила девушка.

– Ну, давай, сходи в ванну. Приведи себя в порядок, горло промочи. А я пока что-нибудь придумаю. У меня конечно в холодильнике не густо, но и не совсем пусто, – Кимберли послушно поднялась, я указал ей направление и она растерянно побрела в ванную комнату. – И матери позвони, успокой! Она раз сто звонила! – крикнул я в след.

Я освободил часть стола от склянок, нырнул в холодильник, окинул взглядом практически пустые полки – выбор был не велик. Имелось несколько кусочков запечённой в духовке курицы с картофелем, и несколько пластиковых плашек с остатками салатов из супермаркета. Я достал все примеченное, добавив к этому бутылочки, кетчупа, майонеза и горчицы. Внимательно изучил еду, понюхал. Один из салатов испортился и я сразу отправил его в мусорное ведро, остальное, хоть и было не первой свежести, но вроде оставалось пригодным. Закинув курицу с картофелем в микроволновку, выставил салат и бутылочки с соусами на стол. Хлеб обнаружился только чёрствый. Ну, что сказать? Я редко кушаю дома, особенно в последнее время – Морриган разбаловал. Пока еда грелась включил чайник, девочке не помешает кофеин, и закурил стоя под включенной вытяжкой. Услышал тихий, невнятный голос, доносящийся из ванны. Его сильно заглушали стены и журчание воды, поэтому слов я не разобрал, да мне и не нужно было. Понятно же, что девочка воспользовалась советом и перезвонила маме.

Несколько минут спустя Кимберли вернулась в кухню, тем временем еда и горячий, пусть и растворимый, кофе ждали ее на столе.

– Не стесняйся. Садись, приятного аппетита. Тебе нужно поесть. Да, и в самом деле, запонки мои цапнуть не постеснялась, а тут… – издевательски подбодрил я и улыбнулся. Девушка смешалась, но села и приступила к еде. – Не суть что, но все же. Я одинокий мужчина, ну в общем сама понимаешь.

– Спасибо. Я правда очень голодна, а еда вкусная.

– Конечно, после такого все вкусным будет, даже песок и доски жевать будешь.

– После какого? Что это было? – тщательно прожевав и проглотив, спросила девушка. Лицо ее было озадаченным и напуганным.

– Капкан, магическая ловушка, – начал я и закурил еще одну. – У меня было не много времени, чтобы достаточно изучить ее, но видимо и изучать тут нечего. Старый, простой и действенный прием, против любителей качнуть силу из вне. Я давно с таким не сталкивался, и совсем не ожидал столкнуться вновь. Расслабился, понимаешь? На том и прогорел.

– Я не совсем понимаю, о чем вы говорите, – призналась Кимберли.

– И почему твой отец не озаботился этим? – раздражение пробралось в голос. Девочка обиженно посмотрела на меня, и я понял, что упомянуть недавно почившего отца было неправильно. – Прости, я не хотел. Ты помнишь я рассказывал про хранителей? – кивок. – Так вот все хранители ведьмаки и ведьмы, как и их дети. Кровь ведьмы передается от родителя к детям. То, что ты могла воспользоваться силой кольца говорит о том, что ты ведьма. Людям сила артефакта просто неподвластна.

– И вы тоже? – Кимберли бросила взгляд на подозрительные склянки перед собой, будто только увидела их или поняла с чем соотнести.

– И я тоже, – признался я, хотя осознал, что ничего бы она сама не поняла. Да, что со мной в самом деле? Прокол на проколе. То недооцениваю оппонента, то наоборот. – Только об этом никому, слышишь? Это не тема для пересудов с подружками за ленчем, все серьезно, – строго сказал я грозя пальцем как маленькой, впрочем, она и была для меня ещё совсем ребенком. – В этом мире: древних артефактов, ведьм, магии – смертельны даже привычные, на первый взгляд безобидные вещицы, – я невольно скосил глаза на коробочку с запонками. – Ты все поняла? – Кимберли шумно сглотнула, проталкивая ставший поперек горла кусок курицы и энергично закивала. Может не стоило ее так запугивать?

– И все же, что со мной произошло? Это какой-то приступ? Ну, припадок, как у больных эпилепсией или типа того.

– Типа того, – в тон ответил я. – Ты подобрала не плохое сравнение, но все куда сложнее. Ты попалась в заклятие-ловушку. Кто-то называет ее клещом, кто-то паразитом, но суть всегда остаётся одной. Когда ведьмак начинает тянуть из артефакта, подвергнутого заклятию, энергию, ловушка реверсирует поток. Артефакт начинает впитывать энергию ведьмака, вместо того, чтобы отдавать ему. Стремительный отток сил провоцирует коматозное состояние и как следствие… – я проглотил последнее слово, чтобы не пугать лишний раз девочку.

– Но я никакую энергию не тянула, – твердо заявила девушка. – Я вообще ничего подобного не умею.

– Ты ведь сказала, что прикосновение к запонке вызвало у тебя мурашки, – после недолгих раздумий произнес я. – Ты ощутила силу, хоть и не осознанно. И похоже, так же не осознанно начала ее вбирать. Это не сложно, заложено на уровне инстинктов. Тут ловушка и захлопнулась. Твоя рука болит потому, что я разжимал тебе кулак с помощью подручных средств, – удивленный взгляд. – Да-да, не удивляйся. Принцип оголённого провода под напряжением, если уж схватился, то только палкой лупить.

– Кто-то сильно хотел вам насолить, – вытирая руки об салфетку, заметила Кимберли.

– Насолить?! – я прыснул. – Насолить, это донести о твоём опоздании начальству или подложить на крыльцо пакетик с собачьим дерьмом и поджечь. Меня хотели убить, понимаешь? Если бы не ты, я сейчас крепко сжимал оголенный провод корчась в судорогах пока мои мозги превращаться в пудинг. Аналогия ясна? – девушка кивнула. – Так и все же, с чем прибыла? Не со спасательной же миссией?

– Я хотела поговорить о кольце, – кротко начала Кимберли. – Вы бы не могли мне его вернуть? Мама обнаружила его отсутствие и буквально пришла в ярость.

– Я предполагал такой вариант развития событий, – спокойно сказал я.

– Это значит, что вы его вернёте?

– Прости, – я отрицательно покачал головой. – Даже если бы хотел – не могу.

– Но оно же мое по праву, вы не должны… не можете так поступить, – с обидой произнесла девушка и в голосе прорезались слезливые нотки. Видимо мама не на шутку насела.

– Тогда зачем ты мне его отдала? – просто спросил я. Девушка стыдливо опустила глаза. – Послушай, я делаю это не из вредности, принципа или алчности. Во-первых, у меня его больше нет. Не перебивай, дослушай, – осадил я возникшее возражение. – Во-вторых, тебе было бы крайне опасно сейчас владеть этим колечком. Люди, которые им заинтересованы, не привыкли церемониться. Просто поверь мне на слово.

– Они тоже ведьмаки? – она произнесла последнее слово неловко, будто до конца не могла поверить в сказанное мной.

– От части. Но люди бывают куда опаснее и страшнее. По хорошему, тебе стоит покинуть город, на какое-то время. Съезди к друзьям за город, или к родственникам. А то и вовсе в другой штат. У тебя есть такая возможность?

– Есть тетя, троюродная, по маминой линии. Она живёт…

– Стой-стой-стой… Остановись, ни слова больше. Я не хочу ничего знать о твоей тетушке, и уж тем более где она живёт. Понимаешь почему?

Кимберли кивнула, а затем несколько минут молча пила кофе, раздумывала. Я курил, выпуская дым в серебристую, кухонную вытяжку.

– Что же я скажу маме? – вдруг спросила она в пустоту.

– Что угодно, только не правду. Взрослые имеют дурную привычку преувеличивать масштаб проблемы. Думаю ты справишься, должна справиться. Наверняка не в первой лгать?

– Она будет в безопасности, если… когда я уеду? – исправление пришлось мне по душе. Хоть в чем-то я ее убедил.

– Думаю да, хотя лучше бы уехать вам обоим. Скажи, что хочешь провести с ней немного времени, чтобы справиться с утратой отца, – девушка помрачнело в один миг. – Извини, но не воспользоваться обстоятельствами глупо. Думаю, это должно сработать наверняка.

– Ладно, вы правы. Можно я пойду? Голова раскалывается.

– Могу тебя подвезти, если хочешь. Время уже позднее.

На этот раз Кимберли не отказалась. Жила она и впрямь близко. Хотя на машине любое расстояние ощущается в разы меньше. Да и температура воздуха не располагала к прогулкам в тонкой, осенней курточке. Дороги и лужи покрылись тонкой коркой льда, а трава серебрилась инеем.

Я остановил авто на обочине у опрятного дворика с живой изгородью. Сами дома были почти одинаковыми, но вполне симпатичными. Мне нравились подобные улочки, они уравнивали людей, избавляли от зависти.

– Приехали, – зачем-то сообщил я. Кимберли мялась, но не покидала машину. Ну не поцелуя же она ждёт, на прощанье. Возможно это было бы уместно, в подростковом кино. Студентка и профессор влюбляются, но жестокие обстоятельства не позволяют им быть вместе – бред. – Доброй ночи, Кимберли.

– Профессор, – начала робко девушка. Я действительно напрягся. – Вы бы не могли меня научить… Ну, быть ведьмой.

– Вот ты о чем, – выдохнул я, и расслабился. – Боюсь, что не могу ничего подобного обещать, но я подумаю… Давай на этом остановимся? Не вынуждай меня давать обещание, которой я буду не в силах выполнить.

– Хорошо. Доброй ночи, – она отстегнулась и вышла. – Только не забудьте о моей просьбе, пожалуйста. Мне не к кому больше обратиться, – и закрыла дверь, отсекая возможность что-либо ответить.

Я приехал домой за полночь, усталый и задумчивый. Засыпал запонки морской солью… Что? Зачем я это сделал? Дело в том, что заклятия-ловушки весьма эффективны и опасны, но при этом всем имеют срок годности. Со временем чужеродная магия рассеивается, или поглощается артефактом. Морская соль способствует данному процессу впитывая в себя часть заклятия, хотя в большей мере служит индикатором. Когда сероватые кристаллики почернеют – я пойму, что мои запонки снова безопасны, а до тех пор…

– Ну и мудак же все таки этот русский, – ругнулся я вслух. – Вроде вернул мне мою магическую батарейку, а я все равно не могу ей пользоваться. Такого от него я совсем не ожидал, старая школа, но сам виноват – расслабился. Больше не повторится.

У ног возник Люцифер, пришел на мой слезливый монолог, и требовательно мяукнул. Я призыву не противился, только принял душ и сразу отправился в кровать. Все тело недовольно стонало от усталости, а все что я мог этому противопоставить – обычный, человеческий сон. Пока нет возможности подзарядиться, придется экономить и довольствоваться малым. Люди же как-то справляются?

Люцифер неуклюже запрыгнул на кровать, улёгся в близь моей головы, боднул в щеку.

– Спи, завтра будет не менее тяжёлый день. Даже не приходиться сомневаться.

Глава 20. Сердца в Атлантиде.

Я проснулся около одиннадцати по полудню. Пробуждение было приятным и естественным – потому, что выспался. Никто не потревожил меня ранним, телефонным звонком. Будильники тоже не посмели покуситься на мой сон, потому как были отключены мной заведомо. Я принял душ, побрился, почистил зубы. Удивительно, но я прибывал в прекрасном расположении духа и даже все события минувших дней не могли этому помешать. Я оделся и сварил себе отличный, натуральный кофе. Уселся за стол наслаждаясь губительным влиянием кофеина на сердце и ядовитыми, для лёгких и того же сердца, смолами никотина. Мне то они были не по чем, но, черт побери, о чем думают обычные люди отравляя свой и без того хрупкий организм? Один из парадоксов человечества это медленное, осознанное самоубийство самого себя.

В бессмысленных раздумьях я покосился на стеклянную мисочку с солью. Кристаллики явно потемнели, но ещё не дошли до кондиции. Это могло подпортить настроение, однако этого не произошло. Придется конечно обезопасить себя более традиционным для людей способом, а именно оружием. Я, как и многие мои собратья, пренебрегал технологическим прогрессом человечества, на этом собственно и погорел с прослушкой, однако в свое время очень даже не плохо стрелял. Была своя, маскулинная романтика в шляпах с широкими, подогнутыми вверх по бокам полями, строптивых жеребцах, массивных кожаных седлах и сапогах с позвякивающими шпорами.

Я допил кофе в мечтательных раздумьях о былых временах. Оказывается было, что вспомнить помимо нескончаемых поисков колец. Затушил сигарету, прибрал со стола принадлежности прилежного ведьмака, запечатал тайный отдел книжного шкафа и отправился в спальню. Ожидание утомляло, а потому я решил не дожидаться отмашки Морригана. Так, или иначе, но сего его люди раздобудут информацию о Бобе, если этого уже не случилось, а значит нам предстоит дорога. Насколько долгой она будет, мне не известно, однако в самом ее факте я не сомневался. Не может Боб обитать в Олд – Ворке и окрестностях, не верил я в такое везение. За кольцо воды придется побегать, на блюдечке его никто не принесет. Это было частично предчувствие, свойственное и обычным людям, а у ведьмаков куда более обострённое. Ну, а от части элементарная логика – Дарнэт просто обязан был осесть на побережье, как порядочный сёрфер. Это в молодости можно колесить по стране сменяя мелкие прибрежные городки в поисках лучшей волны. Удел старых сёрферов уныло сидеть на берегу и с тоской смотреть на океан, мечтая оседлать ещё хотя бы раз свою преданную, побитую о камни и изрядно оцарапанную доску.

В общем я принял решение собрать кое-какие вещички и отправиться в башню «Морриган инк» не дожидаясь звонка.

В достаточно компактную, но вместительную, дорожную сумку я сложил необходимые предметы личной гигиены, минимальный комплект вещей и зарядник от смартфона. Чистые брюки, футболка и свитер возможно и не понадобятся, но создадут необходимый объем, чтобы скрыть самое важное – пистолет. Открыл верхний ящик прикроватной тумбы, с лёгким усилием надавил боковую стенку, потайной кармашек открылся с тихим щелчком. Конечно запечатанные магией, внутри книжного шкафа, стеллажи тайник понадежнее, но этот простенький карман под дном выдвижного ящика куда доступней. В случае крайней необходимости, лёжа в пастели, я мог получить доступ к оружию в считанные секунды. Один ноль в пользу хитрых механизмов!

Я выудил тяжёлый револьвер «кольт», повертел в руках осматривая смертоносную машинку. Сталь от времени почернела, но все ещё выглядела солидно, а вот отполированная ладонью рукоять из красного кедра оставалась безукоризненной. Это был смертоносный малыш, с идеальными формами, хоть определение малыш плохо подходило тринадцати дюймовому револьверу весом почти два килограмма.

Я положил оружие на кровать, запустил руку в углубление, пошарил, и выудил коробку с патронами сорок четвертого калибра. В коробке был двадцать один патрон и в барабане шесть. Хватит, даже если начнется большая стрельба, в чем я сильно сомневался. Конечно, современный револьвер типа Smith & Wesson с шести дюймовым стволом было бы удобнее носить прятать в сумке, но мне нужен привычный и проверенный пистолет. Рукоять моего «Нави» была будто продолжением моей собственной руки, а значит выбор очевиден. Коней на переправе не меняют.

Я уложил оружие и патроны в сумку, тщательно замотав их в плотный свитер, и покинул спальню. Наполнил миски Люцифера до отказа, на несколько дней должно хватить, погладил его на прощание и вышел прочь.

Ехать приходилось крайне осторожно. Дорожное покрытие шоссе напоминало бугристое зеркало. Температура пусть и колебалась на грани мороза, но срывался дождь, что ещё усугубляло положение. По пути в башню я встретил несколько аварий, не страшных – все остались живы. Когда мне оставалось несколько кварталов до офиса, на сидении требовательно зазвонил смартфон. Я ни капли не удивился, когда Морриган сказал, что они располагают необходимой информацией и только осталось дождаться меня. Я ответил, что уже совсем близко, на этом разговор был окончен.

Сегодня встречающих на парковке не наблюдалось вовсе, чему я несомненно удивился, но не придал значения. Вопрос доверия с Морриганом был решен, а значит в надзирателях больше не было необходимости. Я рассчитывал на компанию Крупова, полагал он захочет убедиться, что я нашел любезно подброшенные мне запонки, но видимо ошибся. Может ему было вовсе и не важно это? Или он был уверен, что ловушка сработает, а вопрос времени его не заботил? Я решил не забивать такими мелочами голову.

Выйдя из лифта я немного успокоился. Охраны на этаже было прилично, возможно меньше чем вчера, но все ещё с избытком. Правда на меня внимания особо не обращали, приветственно кивнули и проводили скучающим взглядами. Видимо статус союзника вступил в силу, а как известно на союзников собак не спускают.

Что-то оставалось неизменно, Морриган находился на своем рабочем месте и уже пил.

– Профессор, – Морриган пожал мне руку обхватив ее ладонями с двух сторон, – сегодня вы прибыли быстрее, чем я мог рассчитывать. Хотя оно и к лучшему.

Морриган суетливо усадил меня на диван, сам уселся. Выглядел мужчина не важно: лицо бледное, глаза красные, темные круги вокруг век. А судя по одежде навевал он прямо тут, вероятно на этом самом диване. Синий пиджак вместе с галстуком висели на спинке кресла, а кремовая сорочка в тонкую, красную полоску была расстёгнута почти до пояса и заправлена в брюки лишь местами. В целом, в таком небрежном виде я лицезрел Морригана впервые.

– Что-то стряслось? – поинтересовался я.

– Да, – Морриган одним глотком опустошил стакан, покривился. Затем предложил мне, я покачал головой. – Этой ночью ко мне снова приходили.

– У вас было очередное видение? – уточнил я.

– Именно так, – возбуждённо подтвердил мужчина. Теперь я понял, чем обусловлен его болезненный вид. – А у вас?

– А у меня не осталось ни одного кольца, – раздражённо бросил я, – так что никаких видений. Лишь здоровый, крепкий сон.

– Ах да, простите. Увы, но мне так и не удалось сомкнуть глаз. На этот раз приходили трое…

– Сколько колец – столько и визитёров, – задумчиво констатировал я.

– Я тоже так решил, – радостно сообщил Морриган, впрочем улыбка получилась слегка вымученной.

– Что они сказали?

– Сказали, что мир стоит на крою пропасти и времени почти не осталось, – возбуждённо пуча глаза сказал мужчина.

– Ничего нового, это мы и сами уже поняли. Что-то ещё?

– Да, что когда мы раздобудем последний глаз – они придут, – Морриган поморщился будто от боли.

– Я вот все думаю, что им мешало прийти к каждому хранители, или владельцу и вернуть чёртовы глаза?

– Я не знаю… не знаю, – жалобно простонал Морриган, нервно подергивая плечами. Да что с ним не так?

– Как-то это странно, вам не кажется?

– Мистер Филлипс, – он выпил и сразу спохватился наливать себе вновь. Руки дрожали, поэтому горлышко бутылки раздражающе звякало о стакан, – все это время меня не покидает чувство, будто весь мир мчится на одном большом автомобиле прямо в стену. Мы можем нажать на тормоз и спастись, знаем как это сделать. По этому я даже не хочу задумываться почему эти демоны поступают так, а не иначе. Наверняка у них есть причины, только боюсь мне их не понять. Да о чем вообще я могу думать? Я всего лишь человек… Обычный бизнесмен.

– Достаточно высокопарная метафора, – поморщившись сказал я, – однако с сутью я согласен. Я испытываю нечто схожее, но иногда очевидные действия приводят к неочевидным последствиям. Я хочу сказать, что возможно нам необходимо лишь плавно сбросить газ и увести машину в сторону?

– Нам сказали, что необходимо делать, – твердо сказал Морриган. – Я не хочу их расстраивать.

– Они так сильно вас напугали? – догадался я.

– До смерти, – после короткой паузы, неохотно подтвердил мужчина. – Я никогда не испытывал подобного чувства. Совершенно кошмарные существа. Их голоса, будто возникали прямо у меня в голове, – он прижал пальцы к вискам, затравленно глядя на меня. – Я думал, что сойду с ума. Казалось они целую вечность вторили одно и то же… Гребанный, адский хор прямо в моем мозгу, понимаете? – Я понимал, но относился к видениям несколько проще. Возможно психика ведьмака была устойчивее чем у человека. – Мы должны поскорее с этим закончить, я не хочу, чтобы они ещё хотя бы раз пришли ко мне.

– Вот почему вы ночевали в офисе, из-за охраны?

– Охраны у меня хватает и дома, – подобравшись сообщил мужчина, – причина вовсе не в этом. У меня семья, мистер Филлипс, жена и двое мальчишек. Я не уверен, что они смог сохранить душевный покой после встречи с «ними», и не хочу проверять этого.

Я дар речи потерял. Не ожидал, что у такого человека могут быть люди, которых он искренне любит. Теперь стало понятно все. Он стремится спасти семью, чхать он хотел на всех остальных и мир в целом и это было нормально. Для каждого мир формируют окружающие его люди. Что нам незнакомец погибший под колесами машины? Да ничего. Пробудится жалость на базовом, человеческом уровне и всего то, если конечно вы не садист или моральный урод. А если незнакомца заменить на вашего друга или родственника? Мир тут же рухнет, не весь, только ваш личный мирок, но это все же станет трагедией. Это простейшая которая работала всегда и со всеми живыми существами – защита семьи, стаи, гнезда.

Разумеется, те изменения, что случились с Морриганом за последние дни, никак не связанны с переживаниями за семью. Он был напуган, до глубины души. Вот, что происходит с сильным человеком, который сталкивается с непоколебимым могуществом. Он начинает чувствовать себя мелким и никчёмным. Деньги и положение не спасают, если перед тобой абсолютная сила. Жалкое в общем-то зрелище, но я не осуждал его – именно жалел. Возможно в его нелицеприятных метаморфозах, пусть только от части, виноват и я. Одно дело слушать увлекательную историю о ведьмах, монстрах и магии, и совсем другое дело попасть в нее. В этот момент я осознал, что Френсис Морриган сломался, и больше не представляет для меня угрозы. Возможно и пользы нашему общему делу он больше не способен был принести.

– Френсис, – начал я опустив руку ему на плечо и стараясь придать дружеский тон словам, – вы уверенны, что готовы к настоящей встрече с демонами? – только озвучив вопрос, я задумался над ним и сам. Сомнений не возникло, я не боялся. – То, что вы видели вчера, это только проекция… Видение, не более того. В реальности будет куда хуже. Демоны испокон веков сводили с ума и обращали в бегство обычных людей, одним только видом.

– Мы должны довести дело до конца. Я не могу все бросить, понимаете?

– Наверное. Тогда соберитесь, не будем тянуть резину. Где Дарнэт?

– В Нью – Джерси… Атлантида – Сити.

– Ближе, чем я предполагал. Оно и к лучшему, не придется тратить много времени на дорогу. Когда выдвигаемся? Впрочем, я могу отправиться сам, если конечно вы достаточно доверяете мне.

– Выдвигаемся? – переспросил мужчина и торопливо глотнул бурбона, кривясь произнес, – Вы не говорили, что хотите отправиться лично.

– В этом есть какая-то проблема?

– Совсем не большая, мои люди уже выехали. Вы с ними разминулись?

– Что? Почему вы не дождались меня? – Громче чем собирался спросил я.

– Ну мы же не договаривались. Я и не подозревал, что вы тоже захотите ехать, – явно чувствуя вину, сказал Морриган. – К чему эта суета? Мы выждем здесь, пока мои люди…

– Саша тоже поехал? – прервал я ненужные оправдания.

– Ну конечно, он же начальник охраны. Ему поручено было взять столько людей, сколько сочтет нужным.

– Черт… Черт! Черт!

– Да в чем дело, мистер Филлипс? Снова ваши неоправданные подозрения. Если хотите, я позвоню Саше, – он с готовностью вынул смартфон, – скажу, чтобы они вас дождались где-нибудь на шоссе, вы их нагоните и…

– Да, хочу. Звоните, – Морриган посмотрел на меня как на психа и стал что-то нажимать на экране смартфона, затем приложил его к уху. – Недоступен, – сухо сообщил он несколько секунд спустя.

– Позвоните кому-то из охраны.

– У меня нет номеров моей охраны, мне это просто ни к чему. Общаться с ними работа начальника ох…

– Значит снова звоните ему, может он уже доступен, – я опять прервал Морригана на полуслове, это начинало входить в привычку. Он не мог понять моей спешки, а я не хотел слушать ненужных разглагольствований.

– Все ещё недоступен, – немного виновато сказал Морриган. – Да объясните же мне в чем дело.

– Черт побери! Дерьмо! – На объяснения времени не было, да и не поверил бы он, снова. Александр Крупов был для него святым. – Вы послали людей, пусть и вооруженных, на хранителя. На что вы надеетесь? Что ведьмак, род которого испокон веков оберегал кольцо от всех желающих им завладеть, просто отдаст его каким-то бодибилдерам, одетым как «люди в черном»?

– Саша ещё никогда не подводил, – сказал Морриган, но уверенность внутри него явно пошатнулась.

– Да, при желании, я вашего Сашу вместе с его отрядом любителей протеина в бетон заколочу, – тут я решил немного накинуть на себя пуха, каюсь. Все равно Морриган не знал пределов моих сил, а сейчас так и вовсе, практическое их отсутствие, – а хранитель, да с кольцом воды, их в порошок сотрёт, – а вот тут я совсем не преувеличивал. Свяжа в памяти была стычка с Бобом Дарнэтом.

– Да он же старик, о чем вы говорите? – уверенность буквально испарялась из голоса. – Не сможет он ничего сделать. Саша наверняка отобрал лучших спецов на это дело.

– Ага, не сможет. Это вам не желторотая студентка, а ведьмак с опытом.

– Да… – Морриган закусил губу, глубоко задумался. Воспалённые от бессонной ночи глаза бешеного вертелись в глазницах. – А я и не подумал вовсе. Поспешите, не тратьте время в пустую. Вы ещё можете предотвратить кровавую бойню. Я буду пытаться выйти на связь с Сашей, когда дозвонюсь – сообщу.

Я победил. Не могу сказать, что мне так уж необходимо было его одобрение, но совсем уж без повода сорваться в погоню было подозрительно.

– Так, а куда ехать то? – натягивая дублёнку, осведомился я.

– Ах, да. Не подумал, – растерянно сообщил Морриган. – Льюис скинет досье на Дарнэта.

Я кивнул и выскочил из кабинета. Через десять минут я вырулил с парковки и уже мчал через город на семьдесят восьмое шоссе. Ну как мчал, еле полз если честно. В это время обычно и так улицы изнывают от обилия машин, а сегодня ещё и множество аварий способствовали заторам. Температура совсем упала и ледяной дождь превратился обильно сыплющую крупу. Дороги в городе уже успели обработать химикатами, которые уничтожили ледяную корку, но ехать все же было не комфортно. Машина того и гляди норовила проехать лишние футы после торможения, или уйти в занос на снежной крошке. Реакция ведьмака спасала, однако общее напряжение и спешка делали свое дело.

Когда я вырвался из лап душных улиц города и свернул на девяносто пятое шоссе, стало немного проще. Я позволил себе разогнаться до семидесяти миль в час, что было слишком много при нынешних условиях, но я же спешил. Пусть я понимал – Сашу мне не догнать, но не мог не торопиться. На сколько я отставал, на час или больше? Моя цель была разыскать Боба Дарнэта первым, завладеть кольцом раньше непонятно что замыслившего русского. И я сделаю все необходимое.

На развилке я не свернул на девятое шоссе, хотя навигатор настойчиво требовал этого. Поначалу он показывал этот маршрут как альтернативный, с большим временем пути, но затем там возник затор из-за крупной аварии и я решил не испытывать судьбу и продолжил двигаться на юг по девяносто пятому. К тому времени я окончательно привык к условиям дороги и разогнался до восьмидесяти миль. Включил музыку, расслабился и просто наслаждался. Сейчас весь мир сжался до размера моего «челленджера», и не существовало ничего, кроме него и дороги.

Я прибыл в Атлантиду – сити в начале третьего по полудню. Здесь царила зима. Курортный городок лежал под белоснежным покрывалом. По улицам сновали трактора и бульдозеры городского муниципалитета, чистили дороги. Старательные рабочие, в кислотно-зеленых жилетах толкали перед собой жужжащие машинки, которые поглощали белый пух и с напором выбрасывали его в сторону. Мне казалось, что я приехал в другой мир, хотя проехал всего-навсего сто пятьдесят две мили. Быть может и в Олд – Ворке сейчас так же? Я не знал, и решил не забивать дурным голову.

Я остановился у обочины, рядом с каким-то уютным кафетерием «Сердца в Атлантиде». Соблазн выскочить за кофе был велик, как и сугробы на ещё не очищенном тротуаре. Я покосился на свои ботинки из тонкой, коричневой кожи и поежился. Желание покидать авто тут же улетучилось. Хорошо хоть догадался надеть дублёнку на овечьем меху, а вот о обуви не подумал.

Я закурил, печально покосился на кафешку, где горел мягкий свет, играла музыка и галдели люди распивая горячие напитки. Вздохнул и открыл на телефоне досье, что прислал Льюис. Досье гласило, что Роберт Франклин Дарнет, проживал в Размунт плейс, жилом квартале, неподалеку от Браун парка. Он числился на пол ставки в каком-то небольшом цеху, подрабатывал плотником. Почему-то я был уверен, что его работа связанна с серфингом, но видимо возраст уже не позволял быть даже инструктором. Немного поразмыслив я вбил в навигатор адрес дома. Логичнее конечно было поехать в цех, разгар рабочего дня как никак, но он находился на отшибе города. Отсюда, с прибрежной улицы, я мог попутно заглянуть к нему домой, а затем уже и на работу прокатиться.

Я включил передачу и, с тоской провожая уютное кофе с яркой, неоновой вывеской «Сердца в Атлантиде» покатил вдоль пляжа. Мимо мелькали помпезные казино, строгие высотки отелей и прибрежные ресторанчики. Линия пляжа прервалась громоздким пирсом с высившимся на нем колесом обозрения – символом всех парков развлечений. В общем-то было жаль, что я попал сюда не в то время и не с той целью. Ни чтобы отдохнуть, а чтобы спасти весь мир от катастрофы, ведь другого мира – своего, я увы не имел. Ни друзей, ни семьи – просто одинокий ведьмак, забывший для чего он вообще существует на этой земле. Я вдруг подумал, что маме тут могло понравиться. Она радовалась скромному озеру в лесу, а тут целый океан, могучий, непокорный.

В памяти ярко вспыхнул огонь и звенящий, оглушающий крик боли. Я поморщился, оторвал руки от руля и закрыл уши. Мгновение и огонь застилающий сознание исчез, а пронзительный вопль сменился гудком встречного автомобиля. Я быстро схватил руль, резко дёрнул вправо возвращая «челленджер» в свою полосу, водитель пикапа погрозил мне кулаком проезжая мимо. Это снова застало меня врасплох. Как же плохо, когда самое яркое воспоминание о любимом человеке, это момент его мучительной смерти. Так уж устроен наш мозг, хорошее быстро выветривается из памяти оставляя лишь тени пережитых эмоций, а плохое навсегда оседает в ней.

Я немного успокоился и дал себе обещание приехать в Атлантида – Сити в отпуск, летом конечно, когда хмурые, тяжёлые тучи перестанут прятать от людей ласковое, игривое солнце. Разумеется, это при том условии, что этот чудный городок на полуострове, не заберёт обратно океан, как это было каких-то несколько столетий назад. Обязательно сделаю все, что в моих силах, чтобы этого не произошло.

Я въехал на узенький, уютный проулок Размунт плейс. Жилой квартал состоял из компактных, прямоугольных двухэтажных домов. Сверив номер дома и квартиры в досье, я прокатил по пустынной улочке и припарковался у обочины, на месте, где судя по отсутствию снега и наличию проторенного шинами следа, недавно стояло авто одного из жильцов. Сразу глушить мотор я не стал, сидел в машине внимательно озираясь по сторонам. Вдоль домов, по обеим сторонам дороги, стройными рядами стояли машины. Какая-то их часть была погребена под снегом, другая – нет, видимо хозяева уже выезжали по делам после начала снегопада. Можно было понять какие автомобили стали тут совсем недавно, по мокрым пятнам на капоте, и полукругам очищенного йлобового стекла. Я высматривал мрачные джипы охраны Морригана – их нигде не было, по крайней мере в поле видимости. Это конечно ни о чем конкретном мне не говорило. Они могли уже проверить дом и отправиться в цех, а могли направиться прямиком на место работы, рассудив, что в разгар рабочего дня нужно искать именно там.

Я с надеждой, но без лишних иллюзий, посмотрел на дом, где согласно информации проживал Дарнэт. Приличное место, чтобы достойно провести старость и не менее достойно встретить смерть. И чего эти хранители не используют энергию колец как я? Да сила артефакта профильная, более узконаправленная нежели мои запонки, но можно же подпитываться если приноровиться. Нет, разумеется энергия осколков гильотины куда более чистая… Что там? Идеальная для ведьмака, но из колец тоже что-нибудь да можно выжать.

Я понимал, что просто тяну время, которого у меня было не много, но ничего не мог с собой поделать. Необходимо было собрать все мужество в кулак прежде чем идти. Дарнэт наверняка узнает меня, и может отреагировать по-разному, но я готовился к худшему, как бы мне этого не хотелось.

Снова открыл досье, пробежал глазами по тексту, нашел пункт личные авто. За ним числился голубой Кадиллак «Де Виль» купе, только лишь с двумя дверьми. Я заглушил двигатель, нырнул в сумку с вещами, пошарил и вытащил свой кольт. Заправил пистолет сзади за пояс, прикрыл свитером, вышел на улицу и закурил. Тут же погрузился в снег и набрал его в ботинки, но абсолютно не обращал на это внимание, разглядывал автомобиль из досье, прямо за которым припарковался. Кадиллак был немного припорошен мокрым снегом, но номера читались отлично и полностью совпадали с теми, что указаны в досье. Роберт видимо куда-то выезжал сегодня, но уже вернулся и сейчас должен находиться в этом доме.

Я щелчком отправил окурок в сугроб и пошел прямиком к парадному входу. Кольт неприятно холодил кожу и давил поясницу, ствол топорщил штаны на заднице. Хорошо хоть длинноватая, рыжая дубленка прикрывало все это непотребство. Не хорошо конечно, но если Роберт решит напасть по старой дружбе – придется его пристрелить. У меня просто нет другого выхода, как и шансов против него, даже против восьмидесяти семи летней его версии.

Я взошёл по короткой лестнице, потопал сбивая снег с батинок. Глянул на щиток с кнопками и фамилиями напротив них, нашел нужную и нажал. Где-то внутри здания прозвучала переливистая мелодия и меня прошибло мелкой дрожью. Сейчас то все и решиться.

Глава 21. Дружеская беседа и совсем не дружеские разборки.

Звонок надрывался в глубинах дома, но динамик домофона молчал. Кадиллак, который я определил, как автомобиль Дарнэта уже перестал казаться мне явным подтверждением его присутствия в квартире. Всегда можно пойти: в пешую прогулку, в ближайший минимаркет за продуктами, в гости к другу, который живёт неподалеку или отправиться выгуливать собаку. В общем причин покинуть жилище на своих двоих набралось достаточно, но я продолжал настойчиво давить на кнопку.

– Да! – Рявкнул динамик хриплым, раздраженный голосом.

– Роберт Дарнэт? – Растерянно спросил я.

– А кто спрашивает? – Человек по ту сторону связи явно напрягся.

– Меня зовут Томас Андерсон. Я представитель благотворительного фонда помощи пенсионерам, достигшим возраста восьмидесяти лет. Тут проживает Роберт Дарнэт? – решение врать напропалую пришло спонтанно. Слишком велика была вероятность остаться на морозе, если Боба все же не посетил маразм и он сможет вспомнить мое имя.

– Вы малость опоздали, немного не мало на семь лет, – скептически заметил мой собеседник. Хрипотца из голоса почти улетучилась, видимо была не природная, а я попросту его разбудил. Похоже не дружелюбность была связанна с тем же.

– Вы бы не могли меня впустить? Я не отниму у вас много времени.

– Валяйте – заходите, – после недолгих раздумий. Раздался протяжный сигнал и щелчок замка, я вошел.

Квартира номер пять располагалась на первом этаже. Я миновал короткий лестничный пролет из пяти ступеней и стал выжидать. Дарнэт не спешил меня встречать. Из квартиры доносились приглушенные шорохи, вероятно искал тапочки или натягивал брюки. Через минуту щёлкнул замок и дверь приоткрылась, я тут же инстинктивно убрал руку за спину, опустил ладонь на изогнутую рукоять кольта. В крошечной прорехе двери, ограниченной фиксирующей, массивной цепочкой, возникло лицо. Только вот лицо было совершенно не то, которое я ожидал увидеть. Молодой мужчина слегка за тридцать уставился на меня. В квартирном мраке не представлялось возможным его рассмотреть, но то, что я мог лицезреть показалось мне знакомым: строгий взгляд; грубые черты лица; маленький, аккуратный нос. Для полной картины не хватало выгоревшей под палящим, пляжным солнцем шевелюры. Вместо нее был идеальный ёжик темных волос.

– Мистер Андерсон, как поживает агент Смит? – серьезно спросил мужчина.

– Простите, что? – растерялся я.

– Не берите в голову, – едва уловимая улыбка украсила лицо и тут же исчезла. – О чем вы хотели поговорить? Если намереваетесь предлагать услуги очередного дома престарелых – не тратьте время.

– Вы Роберт Дарнэт? – тупо спросил я уже зная ответ.

– А я похож на восьмидесятисемилетнего старика? – вопросом ответил он и одарил меня снисходительным взглядом.

– Нет… Разумеется не похожи. Просто по этому адресу числиться Роберт Франклин Дарнэт тысяча девятьсот тридцать пятого года рождения.

– Все верно, – коротко ответил он.

– А вы? – «Из этого парня, что, каждое слово клещами тащить нужно?»

– Я его сын – Шон Дарнэт. Ближе к делу, – с явным раздражением.

– Извините, мне нужен ваш отец. Если он дома, вы не могли бы его позвать? – с чрезмерной вежливостью.

– Он сейчас в больнице, так что, либо вы расскажите мне о своем предложении, либо приходите в другой раз.

– В больнице?! Тут, в городе?!

– В городе, – с подозрением повторил Шон. – Мистер Андерсон, как называется ваш фонд? Я подумал, что он может сам к вам наведаться, когда поправится.

– Аааммм… Ну… Как называется? «Старость в радость», – медленно проговорил я осознавая какое идиотское название придумал.

– Допустим. Где находится ваш офис? Мне же нужно знать, куда везти отца.

– Офиса пока нет, он в процессе постройки. Но вы можете зайти на наш сайт и ознакомиться с проводимыми акциями, – я пытался придать голосу уверенности, но кажется подобную чушь даже самый умелый оратор не смог бы подать не чувствуя себя идиотом. Странная штука ложь, если начинаешь, то остановиться уже не возможно.

– Хорошо. Ждите тут, никуда не уходите, а я схожу за телефоном и мы вместе посмотрим на сайт вашего благотворительного фонда, – слова прозвучали как приказ, нежели как просьба. Суров был паренёк. Ощущалась уверенность в себе и непоколебимость.

Как только дверь закрылась и щёлкнул замок, я со всех ног бросился к машине. Жизнь давно научила меня, что если запахло жареным и при этом ты не даришь барбекю, значит пора делать ноги. Сомневаюсь, что не обнаружив сайт фонда «Старость в радость» Шон планировал просто попрощаться с наглым мошенником, обманывающим бедных стариков. Полиция минимум, максимум заряд из помпового ружья. Хотя возможно именно сейчас, когда я ловко перемахиваю через сугробы, он уже звонит в полицию.

Я прыгнул в машину, завел двигатель и в момент когда спешно покидал обочину услышал яростные крики через открытое окно, но что он кричал мне в след, увы, не разобрал.

Оставив позади жилой квартал «Размунт плейс» я свернул на подземную парковку торгового центра и затаился среди машин посетителей. Если Дарнэт младший действительно вызвал наряд полиции лучше не светится на улице. Сердце бешено колотилось, адреналин подскочил. Слишком долго я жил скучной жизнью профессора истории, раз такой ничтожный инцидент меня взбудоражил.

Я закурил и вынув из кармана телефон вбил в поисковую строку «ближайший госпиталь». В Атлантида – сити он был один, так даже проще. Поставив метку на карте я стал выезжать с парковки на улицу, немного замешкался вынимая пистолет из-за пояса, понял что он больно упирается в спину и это сыграло мне на руку. Как раз в этот момент мимо торгового центра промчались два черных джипа. Я не успел увидеть кто был внутри, как раз прятал кольт в сумку на заднем сиденье, да и что я мог рассмотреть через глухую тонировку стекол. Но номера были не местные, Олд – Воркские. Машины двигались в сторону «Размунт плейс», а значит, у меня было время разыскать Дарнэта и убедить его отдать кольцо. Я включил передачу, вывернул руль и вдавил педаль газа, машина с хищным ревом мотора дёрнулась с места и выписывая полукруг, выбралась на удочку. Машин в городе сейчас было мало, люди будто вымерли, ну оно и понятно. Внезапно нагрянувшая зима разогнала туристов с улиц, вынудила расползтись по казино и ресторанам. Ну, а местным жителям просто некогда, курорт это их заработок.

Я ехал очень агрессивно, обострив внимание и скорость реакции до придела. Выигранные секунды могли решить все. Мне было не понятно каким волшебным образом я навестил дом Дарнэта раньше Саши, но это было и не важно. Важно, что пока у меня было преимущество и им нужно было воспользоваться. Хотя, если подумать, можно предположить, что Саша и компания много времени потратили в пробке, которую мне показал навигатор. На моей же дороге был всегда только зелёный свет, пусть и пришлось пройти больше миль.

Добрался до госпиталя я быстро, преимущество маленьких городов в действии. Оставил машину на парковке для посетителей, прямо перед четырёхэтажным корпусом из стекла, метала и бетона. В целом выглядело здание современно, впрочем человека двадцать первого века постройки с витражными, зеркальными стенками уже не удивляли.

Я торопливо миновал громоздкую, помпезную вывеску «Региональный медицинский центр Атлантида – сити», взбежал по ступенькам и вошёл в просторный холл. Коротко осмотрелся и сразу двинулся к стойке регистрации, по пути дружелюбно кивнув скучающему охраннику. Невысокий, усатый мужчина улыбнулся в ответ и отсалютовал в ответ коснувшись пальцами козырька серой, форменной фуражки. Вот так в жизни и бывает, неси ты за поясом хоть ракетную установку – главное быть дружелюбным и сохранять спокойствие. Ракетной установки у меня конечно с собой не имелось, но вот «Нави» снова упирался стволом в ягодицу, а по карманам было рассовано немного патронов сорок четвертого калибра. Будь тут рамка металлоискателя пришлось бы изгаляться. Я разумеется прошел бы, электроника сильно не дружит с магией, но лишние мороки ни к чему.

– Здравствуйте, – сохраняя дружелюбность поприветствовал я парня за стойкой, он тут же оживился и посмотрел на меня с полной готовностью выслушать, – один мой друг угодил к вам и я бы хотел его проведать.

– Назовите пожалуйста имя и фамилию вашего друга.

– Роберт Дарнэт.

– С чем он к нам поступил? – тут же уточнил парень, пока набирал что-то на клавиатуре компьютера. Вопрос загнал меня в тупик, ведь Дарнэт младший не утруждал себя разъяснениями. Я замялся, но парень за стойкой выручил меня, – Ага, вижу. Роберт Франклин Дарнэт поступил вчера в экстренном состоянии в час ноль пять по полудню. Обширный инсульт, – радостно подытожил он и расплылся в улыбке.

Похоже рыжеволосый паренёк с именем «Нил» на бейдже, работал совсем недавно и радовался исключительно удачному поиску пациента. Но мне было необходимо отыгрывать обеспокоенного посетителя, поэтому я мрачно и осуждающе посмотрел на него.

– О! Нет-нет, я не… Вы не так меня поняли. Извините, – взгляд сработал и парень почувствовал себя неловко.

– Ничего, – с долей драматизма в голосе. – Я могу его проведать?

– А, да. Конечно, – Нил буквально расцвел от смены темы. – Кем вы приходитесь мистеру Дарнэту?

– Я? Я… Сын. Да, сын.

– Сын? – он удивлённо вытаращился на меня и я все понял. Кадиллак Боба был теплый, когда я подъехал к его дому, но сам Боб не мог сегодня ездить на нем, так как находился в больнице. А значит Шон навещал сегодня отца на его машине, с этим и было связанно удивление парня за стойкой.

– Сын, – повторил я уверенно.

– Но сын был сегодня у мистера Дарнэта, и…

– А что, у человека не может быть двух сыновей? – раздражённо поинтересовался я. – Послушай, Нил, я приехал из далека, чтобы навестить отца. Переживал, нервничал со вчерашнего дня. Думал даже ночью сорваться, но супруга отговорила, сказала: «Нужно отдохнуть, иначе я могу оказаться на соседней койке с переломанным позвоночником и разбитым лицом». Можно мне увидеть папу?

– Да, конечно, – Нил сломался. – Он находится в кардиологическом корпусе, прямо по коридору лестница, третий этаж, дверь справа. Или может вас проводить?

– Нет, не стоит. Не заблужусь, – заверил я и пошел по коридору.

– Пусть поправляется! Ваш отец! – крикнул он в след.

Соблюдая инструкции я шел в кардиологию, хотя тут и впрямь было тяжело заблудиться, указатели не позволяли. Атмосфера угнетала. Так уж вышло, что я ни разу не был в пациентом медицинской клиники. Навыки ведьмака не подразумевали обращения к докторам, таблеткам, уколам, капельницам и поэтому, меня пугала даже мысль, что я могу оказаться на месте этого пожилого бедолаги на инвалидном кресле, который провожает меня сухим, безразличным взглядом. Или этой молодой девушки с окровавленной головой и без сознания, которую куда-то торопливо толкали на каталке санитары. И уж слава богу, я никогда не был, и уже не окажусь, на месте мальчика с кислородной маской на лице, завистливо глядящего на меня через окно палаты. Здесь пахло унынием, и в то же время надеждой, или это просто запах лекарств и биологических выделений человека?

Я толкнул дверь палаты с табличкой «Р. Дарнэт», тихо вошёл. Боб дремал под мерный писк аппарата. Я зашторил жалюзи на двери, затем и на окне. Пусть хранитель кольца воды уже далеко не в лучшей форме, но расслабиться – означало подставить спину для удара. Я подвинул стул к койке, уселся положив руку на рукоять пистолета.

– Я знал, что ты приедешь, – прохрипел вдруг старик. Я вздрогнул от неожиданности, всмотрелся в морщинистое лицо и увидел, что его глаза едва приоткрыты.

– Узнал?

– Конечно, ты же совсем не поменялся. Значит, это правда – ты действительно бессмертен или ко мне явился призрак Тревора Филлипса?

– Я вполне реален, Боб. Так же реален как твоя седина.

– Надо же. А среди хранителей ходил слух, что множество веков к ряду Тревором Филлипсом были самые разные люди. Никто не верил, что ты действительно смог сделать это – сохранить молодость и жизнь, – он крякнул, шумно сглотнул и поморщился. А меня не покидали ощущение обмана, я не мог поверить, что это тот самый Боб Дарнэт, который когда-то меня едва ли наизнанку не вывернул. Мне казалось он притворяется, усыпляет мою бдительность, и когда у него это получится – ударит исподтишка. – Если тебя не затруднит, дай мне воды. Они литрами вливают в меня по трубочкам растворы, а толку? Ссусь под себя каждые пол часа, а во рту сухо как в пустыне. – Я молча скосил глаза на стакан с водой, затем недоверчиво посмотрел на Дарнэта. – Что у тебя там? Револьвер? Твой любимый кольт «нави»? Убери от него руку, в этом нет никакой нужды. Ты разве не видишь – я просто старик.

– Ты в первую очередь ведьмак, хранитель кольца, а потом уже старик, – упирался я.

– Тревор, я не в состоянии сам сходить в туалет. Разве я могу представлять для тебя опасность? Тем более я больше не хранитель, раскрой свои хреновы глаза.

Я почувствовал себя полнейшим идиотом. Руки Дарнэта все время лежали вдоль тела, поверх больничного одеяла, а я только сейчас решил посмотреть на них. Кольца не было.

Я расслабился, вынул руку из-за спины и поднес ко рту старика стакан с соломинкой, подождал пока он попил и поставил назад, на прикроватную тумбу, спросил:

– Сын?

– Бинго! – проскрипел Боб и даже изобразил радость на морщинистом лице. – Ты же знаешь как у нас заведено, от отца к сыну, – он подумал, – ну, или к дочери. Там как свезет. Значит все же пришел, чтобы вновь попытаться отобрать его? Я надеялся, что Брэддок был прав.

– Брэддок? Уил Брэддок? Он тут при чем?

– Мы созванивались с ним незадолго до смерти. Он сказал, что ты изменился. Сказал, что нынешний Тревор Филлипс не стремится завладеть кольцами, что ему не нужна власть и сила.

– Вот же старый черт… – я не весело усмехнулся. – Брэддок не солгал, все так. Мне не нужна сила, но нужны кольца.

– Я и сам уже вижу, тебя выдают глаза. В них больше нет мрачного холода тьмы. Но, зачем тебе кольца?

– Как давно ты снял с себя полномочия хранителя?

– Буквально вчера, – усмехнулся Боб. – Шон забрал кольцо ещё до того, как меня погрузили в карету скорой помощи.

– Значит, ты тоже должен был их видеть. Все их видели, и ты должен был.

– Предвестники беды? Да, было дело. Один раз видение застало меня в цеху, я подрабатываю тем, что вытачиваю стрингеры для сёрферных досок, – я улыбнулся потому, что оказался прав был на счёт работы. Хобби и на пенсии не отпускало старика. – Потух свет и по началу я решил, что кто-то вломился в цех. Дело было поздним вечером и я остался совсем один.

– Верни их! Верни глаза! – вспомнил я первый визит демона, – Так говорил пришедший?

– Не «их», а «его», – уточнил Боб. – У меня только один глаз. Был ещё один визит, уже дома, прямо в спальне. Произошло это совсем недавно, пару дней назад. Испанская тень сообщила: « Он скоро придет. Отдай ему глаз иначе мы не сможем помочь».

– Говорить загадками их фишка. Ты понял о чем речь?

– Да, как тут не понять. Все как в старой, доброй легенде о деревне ведьм, что заключили кровавый договор с демонами.

– Что думаешь на этот счёт?

– Не знаю. Сомневаюсь, впрочем как и ты. Не просто же так ты решил спросить мнения у дряхлого старика? Не мне решать, и не мне в этом всем разбираться – годы не те, – он протянул свою сухую, жилистую руку, из которой торчали проводки и трубочки, я протянул свою и он крепко ее сжал. Серьезно посмотрел мне прямо в глаза, – Ведь для чего-то существовал все это время, может быть именно для этого? Сделать самый важный выбор в истории человечества. Разобраться в том, в чем не дано разобраться нам. Ничего не бывает просто так, – наставительно закончил Боб.

– Шон отдаст мне кольцо или его придется забирать?

– Я предупреждал его о твоём приходе и о намерении отдать кольцо. Ему конечно это не понравилось, – он поморщился. – Я всю жизнь пугал его страшилкам о злодее, что хочет завладеть силой. Готовил нести службу хранителя, поэтому будь к нему снисходительнее, не напирай. Попробуй убедить, если будет упираться.

– Не волнуйся, я не причиню ему вреда.

Он крепче сжал мне руку улыбнулся и произнес:

– Спасибо.

– Послушай, у меня не много времени, да и тебя нужен покой, но я не могу не спросить. Почему? Почему ты позволил себе превратиться…

– В немощную, старую развалюху? Я ожидал подобного вопроса. Не стоит призирать или боятся старости. Да, тебе это чуждо, но не всем остальным людям на земле.

– Но ты же мог… – попытался возмутиться я, но был снова прерван.

– Мог конечно, хотя энергия кольца мне не особо по вкусу. Она злая, темная и абсолютно бесчеловечная. Но безусловно я мог, только вот зачем? Если тебе предоставят выбор: есть каждый день на завтрак, обед и ужин неограниченное количество пресной, безвкусной, кукурузной каши или кушать самое изысканное блюдо какое только пожелаешь, но лишь раз в день. Что ты выберешь?

– Кашу конечно, в ней много питательных веществ необходимых для активной деятельности.

– Вот в этом твоя главная ошибка, из-за которой ты прожил сотни лет абсолютно пресной жизни. Ты живёшь принципами логики и практичности.

– Поэтому я все ещё молод, а ты разваливаешься на части, – излишне резко возразил я.

– Я не буду спорить, так и есть. Но я каждый день проживал со вкусом, потому как знал, что он может стать последним. Все должно меняться, Тревор, все без исключения. Шесть лет и два месяца назад я похоронил жену, и я не понимаю как смог протянуть без нее эти бесконечно долгие шесть лет. А если бы у меня была впереди вечность? Нет, я пожил, теперь время освободить место сыну.

– Поэтому я и не завожу семью, – неосознанно оправдываясь сказал я.

– Да, у тебя скорее всего было бесчисленное количество женщин, но все они были кукурузной кашей, понимаешь? – Он ностальгически улыбнулся и в этой улыбке было будто все тепло и вся любовь мира, – А моя Бэти была самым изысканным блюдом на всем земном шарике. Возможно, ты когда-нибудь поймёшь меня.

– Все может быть, – туманно ответил я. – Я пожалуй пойду. Рад был повидаться, действительно рад. Надеюсь смерть, когда она все же придет, принесет тебе покой и воссоединение с твоей Бэти, – я поднялся, но Боб не отпустил мою руку, напротив, потянул к себе.

– Филлипс, если миру действительно грозит опасность, сделай правильный выбор. Заклинаю, спаси нас всех.

Я кивнул, понимая, что он беспокоится не о своей шкуре, а о сыне. Шон Дарнэт – маленький мир Боба.

– Прощай, Боб.

Я открыл дверь палаты, осмотрел коридор и торопливо вернулся назад. За этими, почти дружескими, разговорами совсем вылетело из головы, что необходимо спешить. Результат опрометчивости не заставил себя ждать. Саша и двое амбалов шли по коридору вчитываясь в таблички на дверях.

– Что-то не так?

– Все не так. Не я один хочу заполучить кольцо воды.

Я метнулся к окну, выглянул оценивая высоту. Третий этаж находился примерно в девятнадцати футах от земли. Высоковато, можно сломать ноги или даже позвоночник, если неудачно упасть. Снег под корпусом как назло почистили, ни одного хорошего сугроба не осталось. Можно было рискнуть, но боюсь мне не хватит магического резерва, чтобы восстановиться от травм или сделать прыжок безопасным.

– Они уже здесь, верно?

– Верно, – машинально ответил я пытаясь придумать план отхода. – Скверные парни, особенно тот, который у них за главного.

– Я не боюсь умереть, но пока и не стремлюсь.

– Я понимаю. Мне тоже, знаешь ли, не хочется устраивать тут «дикий запад». Слишком много невинных людей. Давай так, я попробую увести их от тебя и вообще из больницы. Сейчас, когда начнется заварушка, кричи во всю глотку, что я украл у тебя кольцо. Пусть думают, что «глаз демона» у меня. Понял?

– Понял, – мрачно буркнул Боб. – Ты и впрямь больше не такой негодяй каким был, раз беспокоиться о жизнях людей.

– Ага, теперь помолчи.

Я присел под окном, плотно прижимаясь к простенку левым боком. Крепко ухватил пистолет за дуло как увесистый молоточек. Темные фигуры мелькнули в крошечных прорехах жалюзийных шторок. Ручка с тихим скрипом пошла вниз и дверь начала открываться. Я ждал когда первый входивший полностью ступит в палату, и надеялся, что не заметит меня сразу же. Даже маленький эффект неожиданности мог помочь мне выбраться живым.

Дверь открылась и человек оказался прямо передо мной, это был Саша. Его взгляд скользнул по койке с Дарнэтом и опустился вниз. Лицо вдруг стало по детски удивлённым:

– Филлипс!? – изрёк он.

– Крупов! – воскликнул я поднимаясь на ноги.

Пока русский соображал, что происходит я выбросил ногу вперед и со всей силы ударил его в живот. Правда из-за недостатка места больше получился толчок недели удар, но и этого хватило. Саша сдавленно охнул, и отлетел назад сминая спиной дверь, а затем вколачивая ее в стену. Во все стороны брызнули осколки стекла и мелкие щепы. Дверь, точнее то, что от нее осталось, сорвало с петель и она завалилась на спину осевшему на пол Саше.

– Он украл мое кольцо! Мой фамильный перстень! – завопил Боб.

«Молодец, убедительно выполняет свою роль», – одобрил я мысленно.

Время начало растягиваться и замедляться. Не сильно, но достаточно, чтобы моя реакция мысли и тела опережала противника. Я принудительно заставлял организм выбрасывать адреналин в кровь огромными дозами. Простейший ведьмачий прием, не требующий траты большого количества магической силы, который помогает быть быстрее и выносливее в бою.

В дверном проёме возник, обескураженный произошедшим, великан в строгом костюме. Я не дожидался, когда он догадается выхватить пистолет из кобуры под мышкой. Отвёл руку с пистолетом за спину и с размаху, по большой дуге, впечатал рукоять кольта ему прямо в лоб, аккурат между глаз. Раздался хруст, надеюсь это было не полированное дерево рукояти – раритет как никак. Голова гиганта, почти подпирающая дверной проем, выстрелила назад и потащила все тело в свободное падение. Он рухнул на пол как подкошенный. Ещё до того, как бритая голова коснулась бежевой плитки я рванул вперёд, под хриплые возгласы:

– Он вор! Ловите его! Стащил у меня кольцо! – Боб явно вошёл в азарт и слегка перегибал палку. Не хватало ещё, чтобы на меня мед братья открыли охоту. По-сути та же охрана Морригана, только вместо элегантных костюмчиков синие рубахи, а вместо пистолета шприц с транквилизатором.

Когда я появился в коридоре третий, из веселой шайки дуболомов, уже сообразил, что идти на не ведомого врага в рукопашный бой не лучшая идея, а потому тактически отступал спиной вперёд с выставленным перед собой стволом. Увидев того, кто уложил его начальника и собрата по оружию, он едва ли челюсть на пол не уронил. По выражению лица стало ясно, что он узнал меня, от того так сильно и удивился. Оно и понятно, кто ожидает подобной прыти от тощего профессора истории.

– Стой! – рявкнул он.

Я шагнул вперёд, отклоняясь вправо и пригибаясь. Прогремел выстрел. Слева под ребрами обожгло, видимо пуля прошла совсем рядом. Я беспощадно метнул револьвер в голову охранника. Да уж.. Как метательное оружие я свой кольт ещё ни разу не использовал. Тридцати дюймовый револьвер кольт «Нави» взвился в воздух и закружился вокруг своей оси подобно бумерангу. Мне даже показалось, что я слышу свист рассекаемого им ветра. Охранник пригнулся уходя с линии атаки и пистолет попал не точно в лоб, а чиркнул по макушке, отскочил теряя скорость стукнулся о подвесной потолок и плюхнулся на пол. Охранник потерял равновесие, в глазах у него помутнело лишь на мгновение, и плюхнулся на задницу. Растерянность длилась не долго, почти сразу он снова стал нацеливать на меня свой пистолет, как мне кажется это была «беретта». Я прыгнул выставив колено вперёд и ударил его в висок. Он повалился на бок приложился головой о стену коридора и окончательно обмяк. Надеюсь у этих ребят просто будут сотрясения, убивать их не хотелось, как никак они просто выполняли свою работу. Я подхватил кольт и побежал через отделение кардиологии к лестнице. Медсестры и пациенты, те кто мог, в ужасе откатывались и бросались от меня на утек, кто-то кричал, кто-то громко причитал или молился. Да и санитары не рискнули проявить героизм – расступались передо мной прижимаясь к стенам. Хотя может они ещё просто не поняли что произошло. Главное все обошлось и никто не пострадал. Пока не пострадал. Я вихрем пронесся по лестнице перемахиваю по три ступени за раз. Вбежал в коридорчик, ведущий к холлу с регистрационной стойкой, едва не упав на повороте. Нога поехала в сторону на чем-то скользком. Я посмотрел вниз и только сейчас понял, что меня ранили. Футболка слева была пропитана кровью, и поскользнулся я на собственной крови.

– Вот же черт, – прошипел я от досады. – Думал увернулся от пули, наивный.

Я задрал футболку и увидел крошечную, идеально ровную окружность пулевого отверстия, из которого степенно текла кровь. Не быстро и не медленно, так из прохудившейся банки течет моторное масло. Боли не было, адреналин все ещё зашкаливал и приглушал ее, я понимал, что нужно спешить.

Прижимая одной рукой рану, чтобы замедлить потерю крови, а в другой крепко держа кольт, только уже как огнестрельное оружие, а не в качестве дубинки, я толкнул плечом двери и буквально вывалился в холл.

Тут все было по прежнему: парень по имени Нил за стойкой; скучающий усатый охранник у стеклянных, входных дверей; приглушенная музыка льющаяся из динамиков. Только вот у стойки появилась какая-то полная, низкая женщина в одежде медика, а на скамейках вдоль стен сидели пятеро приятелей Саши с хмурыми рожами. Видимо выстрелы с третьего этажа сюда не были слышны, да и паникующие медсестры не добрались до этого оазиса спокойствия, поэтому вид окровавленного, вооруженного меня умудрился взбудоражить всех. Первой кинула взгляд на меня женщина, сначала беглый, абсолютно дежурный такой взгляд. Затем задержалась на мне дольше рассмотрела кровь, а после и пистолет и тогда уже завопила во все лёгкие. Оживился охранник и тут же вынул пистолет из кобуры на поясе, неумело так, долго. Я бы два раза его убить успел, если бы хотел, да только не хотел я никого убивать, и что делать дальше тоже не знал. Полнейший тупик. Либо сдавайся, либо при напролом. Третьего не дано.

Тут и добры молодцы Морригана ожили, пятеро с ларца одинаковы с лица. Повставали с лавочек и тупо уставились на меня, видимо тоже не имея хоть малейшего представления что делать.

– Эй, п-п-арень, не дури. Брось п-п-пистолет, – заикаясь посоветовал мне усатый. Видимо впервые столкнулся с ситуацией, в которой пришлось выполнять свою непосредственную работу.

В этот момент вперёд вышел один из людей Морригана и опустил сжатый кулак на затылок усатого. Мужчина подкатил глаза, будто чем-то сильно недоволен, и медленно повалился на пол. Женщина у стойки снова коротко вскрикнула и подняла руки испуганно бегая глазами с меня, на, уложившего одним ударом охранника больницы, амбала.

– Профессор, как вы тут оказались? И что… Что с вами случилось? – амбал указал на мое ранение. Видимо Саша оставил в свое отсутствие за старшего единственного, способного говорить членораздельно.

– Эммм… – я замялся, ожидая немного другой реакции, но немного подумав смекнул. Эти парни не в курсе ситуации, случившейся наверху, а значит не считают меня врагом. Инструкций на этот счёт Саша просто не мог дать, потому как не знал, что я тоже отправился в Атлантида – Сити. – Ничего, ерунда. Передайте Саше, что увидимся в офисе его босса. Вы тут все решите? – я кивнул на охранника без сознания.

– Решим, – уверенно ответил амбал. – У Саши там все в порядке? – с подозрением спросил он и взглядом указал на потолок.

– Да, крутят старика, – стараясь сохранять спокойствие в голосе сказал я и поспешил к выходу, пока этот уволен не сварит в своем котелке не выгодный для меня вывод.

Мне оставалось совсем немного, чтобы покинуть треклятую больницу. Каких-то пять-шесть шагов до выхода, когда из-за спины донёсся шум шагов, грохот распахнутых дверей и яростный крик:

– Филлипс! Стой!

Бежать означало получить пулю в спину. Очевидно же, что после случившегося со мной не станут цацкаться. Между тем меня настиг адреналиновый откат и силы буквально покидали меня, да и магический резерв начал подавать сигналы о своем истощении. Звёзды сошлись, только не в мою пользу. Я обернулся и увидел Сашу, который шел ко мне походкой человека, намеревающегося совершить убийство.

Я покрепче сжал в руке кольт, прикрыл глаза и приготовился убивать. Шесть патронов – шесть целей и всего один шанс.

Глава 22. Враг моего врага

Я стоял прижимая рану рукой и намечая цели, но как же не хотелось этого делать. Скользкая дорога смерти ведёт в никуда, это я уже твердо для себя решил, но другого варианта не было. Саша замер на пол пути ко мне, наверное заметил мой не добрый взгляд. Он пока что был единственный, кто вернулся из кардиологии и это было мне только на руку. Шесть целей – шесть пуль, и всего одна попытка выбраться из этой переделки. В лучшие времена шансов было бы куда больше. Я умудрялся подавать патроны в крошечное окошко патроноприемника прямо во время стрельбы, расширяя шестизарядный барабан револьвера до двенадцати, а то и пятнадцати. Но сейчас руки были не те, навык растерялся да и уложить цели необходимо с одного выстрела, иначе уложат меня.

– Профессор, не дури, – заговорил Саша. – Отдай кольцо и останешься жив. Сам же понимаешь, что со всеми не справишься. Это тебе не исподтишка нападать.

В общем Саша включил стандартные уговоры, которые никогда не срабатывают в кино, герой обязательно выходит из ситуации невредимым, и так часто срабатывают в жизни. Взывать к инстинкту самосохранения самый разумный метод, но вот только он не учел, что у меня этот инстинкт за столетия знатно поистрепался. Да и Саша со своей сворой, зная, что у меня нет кольца просто разорвали бы меня на части. Не пистолета же он опасается, у них таких на пять штук больше.

– Что ты собираешься с ним делать? Отнести Морригану, а затем забрать силой у него остальные? Тебе ведь нужны они, так? Хочешь обрести силу? Стать самым могущественным на земном шарике? Я ведь вижу. Знаю как сильно опьяняет сила. Достаточно раз к ней прикоснуться и потом не захочешь с ней расставаться.

Саша поменялся в лице, едва заметно, но я заметил.

– Ты идиот, профессор. Ничего ты не видишь и ничего ты не знаешь. Отдай кольцо, хватит тянуть резину! Скоро прибудут копы и нам всем придется объяснять, что мы тут устроили.

Я знал, что он прав. Наверняка кто-то из персонала уже позвонил в полицию. И в том, что я тяну время он тоже был прав. Такова уж защитная реакция людей, загнанных в тупик. Выигрывая лишнюю минутку можно придумать план действий или элементарно собраться с духом прежде чем приступить к его выполнению. Последний вариант как раз был мой

– Нет, – твердо сказал я и приготовился стрелять.

Поднять руку с револьвером мне не позволят, пристрелят раньше, а вот стрелять от бедра никто не помешает. Да и не ожидают они такого.

– Убейте его! – завопил Саша.

Время снова начало растягиваться, только теперь уже выброс адреналина был естественным, не было у меня больше магического резерва чтобы спровоцировать его принудительно. Дуболомы Морригана потянулись за пистолетами, откидывая полы пиджаков. Правда на лицах у них в кои-то веки отобразились эмоции удивления и сомнения. Наверное их смущало, что необходимо убить человека, который на короткой ноге с их непосредственным начальником. Но несмотря на противоречия они собирались выполнить приказ Саши, наверное после разбираться будут.

Неуловимо быстрым движением я взвел ударный механизм, вывернул кисть прижимая ее к бедру. Дуло кольта недолго блуждая определило первую цель – молодой светловолосый здоровяк с нескладным телом. Он первым удостоился внимания, потому как уже успел вынуть пистолет и сейчас вытягивал руку, чтобы взять меня на мушку. Палец потянул тугой, спусковой крючок и тут произошло то, чего я вовсе не ожидал. Кулер с водой, стоявший неподалеку от моих нынешних противников, взорвался словно был заминирован. Я дернулся от неожиданности, ствол кольта подался вверх и пуля ушла в дальнюю стену холла. Небольшой натюрморт, с изображением кувшина и фруктов, содрогнулся и на пол осыпались осколки стеклянной рамки.

Дальше начало происходить странное, на тот момент мне так показалось. Молодой, профессиональный телохранитель утерял ко мне всякий интерес, поскольку его отшвырнуло на середину комнаты. Прочие амбалы уже держа оружие в руках, тоже не спешили в меня палить, а закрывали руками головы и разбегались по холлу кто куда. В воздухе носился какой-то рой неуловимо быстрых, бесшумных мух, которые впивались в моих врагов с неистовым остервенением. Великана, который был за главного в отсутствие Саши, ударило в затылок и он крякнув рухнул лицом вниз на зеленоватый, узорчатый ковер. Другому угодило в пах, и он скрючившись осел на колени.

Я подобно ребенку, впервые попавшему на ярмарку, завороженно лицезрел на все это. Не предпринимая попыток убежать или выстрелить.

– Филлипс! Немедленно прекрати это или…

Договорить русский не успел, несколько голубоватых снарядов синхронно врезались в живот и грудь. Он согнулся пополам ловя ртом воздух и безуспешно пытаясь вдохнуть. На это я бы мог смотреть вечно, каюсь.

Только когда одна из этих «мух» упала к моим ногам, я понял что это. Брызги воды из разорвавшейся бутылки превратились в лёд и неумолимо преследовали Сашу и его людей. Кристаллик, упавший к моим ногам, рассыпался на десяток частей. Эти части, кувыркаясь потянулись друг к другу, сплавились в одно целое, а затем округлый кристаллик с тихим свистом вновь рванулся в бой.

Охранники вскрикивали от боли, падали, отмахивались руками от коварных ледышек роившихся над их головами. Ледяные мухи метили в неприкрытые одеждой части тела – жалили в ладони и головы. Когда Саша оправился и с диким, ненавистным криком бросился ко мне, несколько кристалликов врезались ему в затылок с такой скоростью, что после столкновения с его головой превратились в ледяную пыль. Глаза русского помутнели и он рухнул как срубленное дерево. В общем им было не до меня.

Дверь за моей спиной открылась абсолютно тихо, я понял, что это произошло лишь потому, что меня обдало холодным воздухом.

– Чего стал!? Бежим! – Донеслись мне слова в затылок и кто-то увлек меня за плечо.

Я хотел сопротивляться, но почему-то не смог. Через мгновение я уже сбегал вниз по ступеням вместе со своим спасителем. Шон Дарнэт крепко держал меня за запястье увлекая за собой на парковку, а я вдруг осознал, что не могу поспевать за ним. Ноги стали ватными, негнущимися, непослушными. В левом ботинке что-то неприятно хлюпало, в лужу я угодил что ли?!

– Шевели ты ногами! На себе не потащу, даже не надейся, – рыкнул Дарнэт младший через плечо, хотя я и не надеялся. Да и с чего бы? – Где твоя машина? – Я собирался ответить, но язык онемел. Поэтому я промямлил что-то невнятное, но указал стволом пистолета нужное направление. – Отцовский драндулет может не завестись – аккумулятор дохлый. Я сюда то чудом добрался, – зачем-то пояснил он, хотя я не спрашивал.

Мы добрались до припорошённого снегом «чалленджера» не так быстро как требовалось, я едва волочил ноги, но преследователей по прежнему не было видно. Шон требовательно протянул руку и рявкнул:

– Ключи!

– Я поведу, – с трудом промямлил я.

– Ты на ногах не стоишь, о чем речь? Давай сюда ключи! Сейчас не до споров.

Я привалился спиной к двери и, переводя дух, полез окровавленной рукой в карман, вынул ключи и молча протянул ему. Спорить и в самом деле не хотелось, а вот спать хотелось жутко. На меня навалилась такая слабость, будто я неделю в постели не был. Шон обогнул машину и уселся за руль, завел двигатель.

– Садись, чего ждёшь?! – далёкий, раздраженный возглас из салона.

Я с невероятным трудом открыл дверь и повалился на сиденье. Ноги пришлось чуть ли не руками затаскивать в машину, сами они никак не хотели подбираться. Тут то я и увидел, что левая штанина побурела от крови до самого низа. Сразу стало ясно что хлюпало в ботинке во время бега.

– Потерпи, сейчас выберемся и подштопаю тебя, – сочувственно проговорил Шон.

Я и терпел, борясь со сладостными, но подлыми объятиями сна. В глазах двоилось, и свет периодически меркнул, но я хотя бы оставался в сознании.

Шон резво подал «чалленджер» задом выруливая с парковочного места. Меня дёрнуло вперёд, пары дюймов не хватило чтобы мои зубы посыпались на коврик, затем откинуло на спинку сиденья. Вдруг раздался глухой «пуф» и машина накренилась вправо.

– Черт! – вскрикнул Шон не то от испуга, не то от досады. – Пригнись!

Я послушно склонился, уперев грудь в колени. И в следующее мгновение у меня над головой взорвалось стекло, на спину посыпались осколки. Теперь стало ясно, что случилось с колесом. Саша или его бравые ребята, а может все вместе, бежали следом и запускали в нас свинцовых «мух» в отместку тем – ледяным, что изрядно потрепали их в холле госпиталя.

С чудовищным ревом мотора машина дёрнулась вперёд, но поехала медленно, будто ленилась набирать скорость. Я разогнулся и посмотрел в окно, сквозь паутинку стекла. Колесо спустило полностью, мы ехали на диске, волоча обмякшую покрышку по белесому от снега асфальту.

– Сраные ублюдки, – вяло возмутился я. – Сначала Люцифер, теперь машина.

– Что там? Колесо? – спросил Шон безуспешно выжимая педаль газа.

– Ага.

Затравленно посматривая через плечо, он протянул руку со сжатым кулаком. На его пальце вспыхнул синим светом перстень.

«Позер», – неодобрительно подумал я. Чтобы использовать магические артефакты не обязательно выставлять перед собой руки, таращить глаза и сопеть как загнанная лошадь. Нужна только концентрация и визуализация.

Не отпуская педаль газа Дарнэт младший ремонтировал пробитое колесо. Я видел как снег тонкой струйкой втягивался в пробоину и заполнял пространство внутри бескамерной покрышки. Крен с каждой секундой становился меньше, машина выравнивалась. Мысленно я восхитился тонко проделанной работой. Провернуть такой фокус без глаз, не видя объекта и всего процесса, не так уж просто. Видимо фантазия у него работала отлично.

Через несколько мгновений «чалленджер» охотно рванул вдоль рядов машин как ни в чем не бывало. Я глянул в заднее ветровое стекло и осознал, что мы были на волоске. Саша и его люди, те кто успел прийти в чувство, почти сцапали нас, но на этом все не кончиться. Я видел как они бросились к своим машинам, когда поняли, что мы все же уходим.

– Спасибо, – сказал я корчась от боли.

– Отца поблагодаришь, надеюсь он в порядке?

– Да. Думаю, да. Мы разыграли небольшое представление, чтобы увести нежелательных гостей от него, – я едва ворочал языком, но вроде бы говорил разборчиво.

– Филлипс, ты потерял слишком много крови. Продержишься ещё немного? Понимаю, тебе бы по-хорошему в больницу, – в этот момент навстречу промчались несколько машин с мигалками, – но сам понимаешь.

– Хватит с меня больницы, еле ноги оттуда унесли, – я улыбнулся, хотя состояние явно противоречило веселью. – Они не успокоятся, бросятся в погоню. Тебя убьют, а меня… – я отнял руку от бока и взглянул на окровавленное отверстие, будто его могло там и не оказаться. – А на меня можно патроны и не тратить – сам отчалю.

– Не бросятся, – заверил меня Шон. – Я им колеса на машинах спустил. Вкруг, все четыре. Так что, им придется поработать насосом попутно объясняя синим человечкам что там произошло.

– Они выйдут сухими из воды, слишком большие связи и деньги, – страшный пессимист овладел мной в тот момент, вспоминать тошно.

– И пусть, зато мы выиграем немного времени. Как раз, чтобы скрыться.

Мы ехали какими-то узкими переулками. Кольцо на среднем пальце Шона мерно светилось, наверное ему постоянно приходилось думать о колесе, чтобы поддерживать его в должном состоянии. Ехать было жёстко, снег в покрышке плохо смягчал пробои по ямам и кочкам будто его от кареты прислали к машине, но главное, что мы вообще ехали. Хорош Боб – воспитал и обучил сына как надо.

– Почему ты мне помог? И как узнал мое настоящее имя?

– Отцу позвонил, сразу после твоего визита. Слишком ты мне мутным показался. Да и никакого фонда «Старость в радость» разумеется не существует – я проверил. Описал тебя отцу, и «вуаля». Он сразу понял кого нелёгкая принесла в наши края, говорит ждал тебя. Заверил, что опасности больше не представляешь, вот я и не поехал в больницу следом за тобой, – Шон иронично посмотрел на кольт у меня в руке. – Но потом явились эти хмыри, почти сразу после твоего отъезда. Тут уж все и так ясно. Когда к твоему дому подъезжают ребята, которые едва ли в дверные проемы умещаются, да ещё и на черных джипах, сразу понимаешь, что дела плохи. Они тоже отца спрашивали, представились специальными агентами, один даже документы показал. Только вот я все равно не поверил. Даже в нашем городе я могу достать себе документы… да кого угодно. Выдадут документы что я сам господь бог, главное заплатить.

– Если они такие подозрительные и страшные, как описал, зачем сказал им про больницу?

– Не говорил. Сказал, что отец на работе пропадает. Так они похоже и туда наведались. Я пока драндулет отца пытался завести, хотел поехать к нему, чтобы спокойнее было, они назад мимо меня проехали. Вот так и получилось, да. А когда в госпиталь подоспел там уже заварушка началась.

– Куда мы едем?

– К другу. Отсидимся там, тебя подштопаем, да машину. Ты как вообще?

– Дерьмово, – честно признался я.

– Ничего, немного осталось. Отец мне рассказывал, что ты вроде как много столетий за кольцами бегаешь. Я такие страшилки о тебе слышал, что никаких приведений и вампиров потом бояться не станешь.

– Ну и как? Страшный?

– Да не особо, – Шон криво улыбнулся. – Человек как человек. Видать твоя персона легендами обросла изрядно. Ему о тебе еще его отец рассказывал, а тому его отец. Так это правда, что ты бессмертный?

– Испуганный ягненок в дворняге волка видит, – увильнул я от ответа.

– Точно, твоя правда. И я о том же, – Шон усмехнулся.

Мы выехали за город, и почти сразу свернули на проселочную дорогу. Буквально через пять минут показался громоздкий, длинный ангар поделённый на боксы. Шон подкатил к одному из них, откинул роллету вверх и загнал «чалленджер» внутрь. В боксе все было оборудовано для ремонта автомобилей. Имелся подъемник, лебедка, пневматические домкраты и гайковёрты и множество других атрибутов автомобильного слесаря.

– А где твой друг? – открыв дверь и усаживаясь на сиденье боком, спросил я.

– Его сейчас нет в городе, к родственникам жены поехал. У меня свой ключ, я тут драндулет отцовский ковыряю. Он все упирается, не хочет менять его на современный автомобиль, говорит: «На мой век хватит». Конечно хватит, я же его каждую неделю ремонтирую, – Шон опустил роллету и клацнул выключатель, под потолком вспыхнули вытянутые, белые лампы, а затем подошёл ко мне. – У тебя аптечка в машине имеется?

– Не нужна мне аптечка, – запротестовал я.

– Ага, до свадьбы само заживёт? – издевательски произнес Шон.

– Почти так. Ты лучше дай мне кольцо, тогда я хоть завтра под венец на своих, да ещё и вприпрыжку, побежать смогу.

– Ты даже истекая кровью только о нем можешь думать? – шутливо спросил Шон, но в глазах застыл холодный гранит.

– Мне нужна энергия, сила. Понимаешь? Иначе я сам себя не исцелю.

– Не выдумывай ерунды, сейчас найдем нитку с иголкой и я тебя зашью, только бы обеззаразить чем-то, – он деловито за озирался изображая поисковую деятельность.

– Не доверяешь? – понял я.

– Неа, а что, есть причины доверять? – после коротких раздумий.

– Пожалуй их нет. Но видишь ли в чем дело, если ты не дашь кольцо – считай, что спасал меня от тех «хмырей» зазря. Можешь не тратить время и сразу вызывать катафалк. Ну или топай яму в ближайшем леску копать, там как удобней. Только чур я тебе не помощник, лопатой сам поработаешь. Я крови много потерял, уже кроме дикого холода и непреодолимого желания спать ничего не чувствую – держусь из последних сил. Так что твое умение вышивать крестиком мне, что мёртвому таблетка анальгина. Если, конечно у тебя тут не завалялось несколько пакетов с кровью второй отрицательной группы, и ты не собираешься мне сделать переливание в грязном гараже. Решай сам, думаю ещё несколько минут у тебя есть, пока я не отрублюсь.

Шон молча смотрел на меня с пол минуты, нервно барабаня пальцами по крыше доджа – обдумывал мои слова.

– Вот черт! Только не заставляй меня жалеть об этом, – он быстро стянул с пальца перстень и опустил мне в ладонь отводя глаза, будто ребенок решивший взорвать в руке питарду.

Я задрал голову, щуря глаза от света ламп, благодарно посмотрел на него:

– Не было таких планов, мне бы только не подохнуть в этом госпитале раритетного автопрома.

– Давай-давай, пока я не передумал. Могу ведь.

Я заключил кольцо в ладони, они тут же наполнились теплом, казалось даже, что кожу обжигает бушующее в камне пламя. По спине побежали мурашки – отвык я от этой силы. Хотя ещё даже не начал тянуть, уже почувствовал тьму.

«И это я искал всю свою долгую жизнь?» – мысль возникла в голове как бы сама собой и казалась сейчас совсем не уместной.

Я потянул магическую энергию восполняя резерв. Представил как тонкие нити, подобно струйкам воды текущим снизу вверх, обвивают мои руки, сходятся в районе грудной клетки и наполняют нечто похожее на бочку. Я как-то так это всегда представлял. Концентрация и визуализация, ну вы помните. От всплеска силы и потери крови кружилась голова, я ощутил как сознание ускользает в темное ничто. Веки налились свинцом и стали невыносимо тяжёлыми. Бороться с забвением было глупо, особенно понимая, что все равно проиграешь, и я сдался. Проваливаясь в сон думал только о том, что мне необходимо исцелить себя. Программировал мозг. Вбивал, вколачивал в него эту задачу, в надежде, что сработает. Я обмяк, привалился к спинке сиденья плечом и потерял сознание, по прежнему крепко сжимая в ладонях перстень.

Мне снилась мама. Ее лицо возникло из темноты, постепенно проявляясь, становясь отчётливее. Поначалу создавалась впечатление, будто бы она сидит на пустоте, затем под ней возникла резная скамейка из красного дерева, так же проявилась как и она сама. Словно в темной комнате высветили сначала ее, затем лавочку, потом мигом появился цветущий сад, мощенные камнем дорожки, поющие птицы, суетливые насекомые. Последним появилось яркое, летнее солнце. Оно зажглось в вышине подобно лампочке, в одно мгновение высветило и голубое небо с перинами белых облаков подгоняемых ветром.

Я понимал, что сплю. Понимал, что вижу воспоминание из бесконечно далёкого детства, только что-то в нем было не правильно. Я посмотрел на свои руки, на пропитанные кровью джинсы и футболку, и пришел к выводу, что неправильным был я. Гость из будущего в бесконечно далёких воспоминаниях прошлого.

– Я что, умер? – спросил я спокойно. Вопрос сорвался с губ сам собой.

– Нет, глупенький, – она посмотрела на меня снисходительно, будто я по прежнему был несмышлёным ребенком. – Ты здесь, потому, что скучал. Ты здесь, потому, что нуждался в совете и поддержке.

– Ты настоящая?

– Нет конечно, я умерла много лет назад, ты и сам это знаешь. Я лишь осколок твоей памяти, такая, какой ты успел меня запомнить. Понимаешь?

– Кажется да. Я… Я разочаровал тебя? – спросил я серьезно, понимая, что вопрос глупый. Понимая, что ответ будет соответствовать моим ожиданиям, сложившемуся образу матери из моих воспоминаний, но не мог не спросить.

Она меня удивила. Улыбнулась своей солнечной, переполненной любовью улыбкой и сказала:

– Тревор, малыш Тревор. Я не успела дать тебе того, что могла и хотела. Не успела научить пользоваться силой и бороться с искушениями амулета. Так как же я могу тебя винить в чем-то? – Она положила ладонь на мою щеку и я ощутил пронизывающие все тело, мелкие иголочки. – Ты оступился, свернул с верного пути, но я верю, что ты все равно выйдешь к свету. Могу сказать по секрету – ты уже двигаешься в нужном направлении.

– Я не знаю как мне поступить с кольцами. Скажи, что мне делать?

– Может ты и не знаешь, но чувствуешь. Здесь, – она отняла ладонь от щеки и опустила мне на грудь, – и вот тут, – и запустила пальцы второй руки мне в волосы, накрывая ладонью голову. – Я подумал, что эти абстрактные, смутные советы и намеки уже изрядно достали и мама будто зная мои мысли сказала, – Не требуй от меня слишком многого, я всего лишь воспоминание и не могу знать того, чего не знаешь ты. Я лишь хочу сказать: «думай головой и прислушивайся к сердцу» – и все у тебя получится.

– Не знаю получится ли. Я уже давно разучился слушать сердце, все на голову надеюсь, – я не весело улыбнулся. – Демоны не дают мне покоя, от них веет злом, и от колец веет злом. Могу ли я доверять им?

– Тревор… Ты прожил невероятно долгую жизнь, но так и не усвоил – абсолютного зла не существует. Хранители колец считали тебя величайшим злом и веками передавали это из уст в уста следующим поколениям. И действительно, когда-то ты был готов сметать все и всех на своем пути, но разве это и было твоей целью? Причинять боль, нести смерть и страх? Зачастую наши действия обусловлены обстоятельствами, в которых нам пришлось находиться. Маленький принц в краткий миг потерявший все просто справлялся со сложившимися обстоятельствами так, как ему представлялось возможным. Иногда жизнь закаляет через чур сильно, делая человека слишком чёрствым.

– У меня был шанс на нормальную жизнь. Был… – я вдруг осознал, что плачу. Почувствовал как теплая слеза скользит по щеке.

– Знаю, дорогой. Знаю. Лесничий Томас и его супруга Маргарет были добрейшим людьми, потому я и попросила Люцифера доставить тебя именно к ним. Надеялась, что их доброта и забота поможет тебе справиться с горем и сохранить любовь в сердце.

– Но они погибли… Как и все, кто когда-либо был мне дорог. Смерть с самого детства шла со мной под руку. Потом ещё Милания и Керт… – я замолчал, не способный вымолвить больше ни слова. Сухой, колючий ком застрял в горле.

– Да, так и было, – мама нежно ухватила меня за подбородок и приподняв голову заглянула в глаза, – но в этом не было твоей вины. Это лишь обстоятельства, над которыми люди не властны. Ты совершил много плохого, но считать тебя чистым злом нельзя. Все защитные механизмы твоей души сработали из страха вновь испытать боль утраты, этим и воспользовались кольца.

– Так значит кольца зло, и демоны тоже.

– Нет, помимо обстоятельств есть ещё интересы. У демонов есть свои интересы, у колец есть свои интересы, у Саши и Морригана тоже. В рамках своих интересов и обстоятельств они не считаются злом. Понимаешь?

– Не совсем, – признался я и не погрешил против истинны. Я ощущал себя сейчас несмышлёным ребенком.

Мама улыбнулась, откинулась на спинку лавки подставив белоснежное лицо солнцу и сощурив глаза от яркого света.

– Вспомни короля Альберта. Ради избавления от болотного духа он подставил под удар короля Ричарда и его людей, а так же отправил за мной похитителей. В рамках своих интересов он действовал благородно, но безрассудно, поэтому пострадало много людей. Мог ли он преследовать свои интересы другим образом? Просто обратиться за помощью к Ричарду или другому соседствующие у королю? Мог конечно, но не стал, потому как не привык просить. Жизнь короля не предполагала просьбы, а лишь приказы – это уже обстоятельства, которые привели к неверному решению в преследовании интересов.

– Кажется я начинаю понимать.

– Я рассчитывала на это. Потому как и у демонов, и у Саши, и у Морригана есть интересы. И когда ты поймёшь в чем они заключаются, поступить правильно будет куда легче. Это не просто, но возможно. С кольцами проще всего. Они любят проливать кровь, это их пища, их интерес. Поскольку они являются лишь крошечной частью от целого, их интерес прост, как и методы его преследования.

– Помоги понять интерес демонов, у меня слишком мало времени на головоломки.

– Мне кажется для ведьмы умершей столетия назад я и так сказала больше, чем должна. Ты так не считаешь? – она снова улыбнулась и виновато пожав плечами добавила, – Тем более я всего лишь воспоминание, забыл? Ты во всем разберёшься, я не сомневаюсь.

Я немного посидел, уйдя глубоко в мысли, затем поднялся с лавочки, будто собираясь уходить, только идти отсюда было некуда. Дорога из сна пролегала через пробуждение, из него нельзя уйти пешком. В ботинке неприятно хлюпало, даже тут. Мама тоже поднялась, чтобы проводить меня. Солнце оказалось прямо у нее за спиной, превращая ее в окутанный слепящим светом силуэт. Сон начинал таять. После недолгих раздумий я шагнул к ней и крепко обнял. Воспоминанием она была или ещё чем-то, от объятий меня прошибло мелкая дрожь. Мама тоже обняла меня, погладила по спине, провела ладонью по затылку ероша мне волосы.

Уже через мгновение лето выцвело, как выцветаю фотографии от времени. Цвета теряли насыщенность, меркли, становились чёрно-белыми. Солнце погасло, словно выключенная кем-то лампа и сад окончательно померк и растворился. Мы стояли в сгустившейся тьме, будто паря в воздухе. Под ногами ощущалось что-то твердое, но когда я посмотрел вниз, у меня сложилось впечатление будто мы парим над бездонной, темной ямой. Даже голова немного закружилась.

– Тебе пора, – мягко сказала мама, – и мне пора. Ты должен меня отпустить.

Я отстранился и застыл вглядываясь в ее, тонущее в темноте лицо. Она улыбалась, и перед тем как окончательно растаять в воздухе, проговорила беззвучно, одними губами, как делала когда мы были на людях: «Я люблю тебя».

– И я тебя… – сказал я в зияющую пустоту.

Вот он мой мир – пустой и темный. Мир воспоминаний, грез, несбывшихся надежд, непрожитой жизни. Для чего мне останавливать мировой коллапс, если мой мир уже давно разрушен? Может, чтобы я имел возможность отстроить его заново?

Это был последний раз когда мне снилась мама. Я помнил ее лицо до самой смерти: каждую морщинку вокруг губ, каждую веснушку на белоснежной коже, каждую выбитую прядь светлых волос. Но больше не видел ее даже во снах.

Темнота всколыхнулась, словно густое желе в упавшей на пол банке, и стала расступаться. Поначалу медленно, а затем в одно мгновение я открыл глаза и снова очутился на пассажирском кресле своей машины. Только сидел я теперь прямо, распластавшись на откинутой спинке, а дверь была закрыта. Видимо Шон развернул меня, затащил ноги внутрь и откинул спинку, чтобы я не сполз на бок. В ладонях у меня по прежнему находилось кольцо. Синий, теплый камушек с крошечным, серебряным ободком, слабо помаргивал. Немного придя в себя я задрал футболку, движение вышло через чур резким и я ощутил слабую боль под ребрами, но обнаружил, что рана затянулась. Толстый слой свернувшейся крови красовался на животе несколькими дюймами левее пупка, но кровотечение прекратилось.

Я вновь откинулся на сиденье уставившись в никуда. Пытался запомнить, запечатлеть сон в памяти пока он не выветрился как обычно бывает.

Я торопливо распахнул дверь вылез из машины, ощущая слабость во всем теле, но я был все ещё жив.

– Полегче, ковбой. Машину с домкрата столкнешь. – Шон времени зря не терял, поставил запаску и как раз протягивал болты на колесе. Я за малым не стукнул его дверью.

– Долго… Долго я был в отрубе?

– Тебе точное время нужно или приблизительное сойдёт? – шутливо спросил он, – Если приблизительно, то пару часов. Если точнее, то, – он взглянул на наручные часы прикидывая в уме, – два часа и семь минут, плюс-минус минута. Как самочувствие? – Я молча задрал футболку показывая ранение – Шон присвистнул. – Да ты преуспел в исцелении. Мне доводилось залечивать мелкие порезы и травмы, но такое… Как-то раз я сращивал перелом пальца и счёл за успех проходить в гипсе на неделю меньше обещанного врачом срока, – я лишь пожал плечами в ответ.

Если бы я начал объяснять, что ежедневная борьба со старостью по сути своей не сильно отличалась от исцеления, разговор мог затянуться. А на это не особо хотелось тратить время.

– У тебя трубка одно время разрывалась от звонков. Кто-то сильно хотел с тобой поговорить. Может супруга беспокоится?

– Нет у меня, никакой супруги, – буркнул я и потянул из кармана телефон.

Разумеется я не удивился увидев шесть пропущенных от Морригана. Да и кому ещё я мог понадобиться? Я коснулся значка трубки и прильнул к телефону ухом. После непродолжительных гудков раздалось:

– Ну наконец-то! Филлипс, что вы такое, черт побери, устроили в больнице? Я то думал мы с вами воюем по одну сторону баррикад, – тон передавал все негодование и возмущение, но не выходил за рамки. Видимо тот факт, что я ведьмак накладывал свои ограничения.

– И вам добрый вечер. С вами то мы безусловно на одной стороне, а вот Саша…

Морриган не дал мне договорить. Динамик взорвался дребезжащим смехом. Только смех этот был совсем не весёлый, больше походил на истерику.

– Филлипс, Саша вернее бродячего пса, которого случайный прохожий прикормил хот-догом. Если я скажу ему идти босиком по битому стеклу жонглируя яблоками – он безоговорочно выполнит мою просьбу. С чего вам в голову засела эта абсурдная, навязчивая мысль, что он враг!? Будьте благоразумны, нам осталось сделать последний шаг к цели, а вы все усложняете.

– Френсис, я не хочу пытаться убедить вас в обратном по телефону, но обещаю вы все увидите сами. Где сейчас Саша? Небось роет землю носом чтобы найти меня?

– Нет. Я отозвал его, он едет в Олд – Ворк, вероятно уже на пол пути сюда. А вот несколько моих ребят остались в госпитале Атлантида – Сити вашими стараниями.

– Он решил вопрос с полицией?

– Да, решил. Вас тоже не разыскивают, поэтому смело можете возвращаться. Между прочем ваша выходка обошлась мне не дёшево, но за пачку зелёных любой готов поверить, что зрение и слух его подводят, а записи с видеокамер могут таинственным образом исчезнуть. Так что, путь свободен – возвращайтесь.

– Вернусь, ожидайте меня к вечеру, – я уж было собрался отбить вызов, но Морригану не терпелось услышать самое важное.

– Филлипс, постойте! Оно у вас?

– Да, – вертя в пальцах кольцо ответил я и завершил разговор.

– Что за хрен? – тут же спросил Шон. Он закончил менять колесо пока я разговаривал с Морриганом, уже снял машину с домкрата и сейчас вытирал руки какой-то замасленной, гаражной тряпкой.

– Да так, начальник тех парней, что меня подстрелили. С полицией вопрос утрясли, поэтому мы можем больше не отсиживаться в гараже. Саша со своими людьми тоже отбыл, – Шон удовлетворённо кивнул, но по взгляду я понял, что беспокоит его отнюдь не это все.

– Ты же мне его не вернёшь, верно? – он кивнул указывая на кольцо в моей руке.

– Извини, но я просто не могу этого сделать. Ты спас мне жизнь, я действительно признателен, но даже после этого, чтобы забрать кольцо я прибегнул бы к любым методам.

– Хороша благодарность, – Шон не весело усмехнулся, – Из-за чего сыр-бор? Что такого случилось?

– Я расскажу, если хочешь. Давай заскочим куда-нибудь в уютное, теплое местечко и поедим. А то мой желудок скоро начнёт переваривать сам себя. Там и потолкуем.

– Ты собираешься идти в таком виде? Может копы и не ищут нас, но залитая кровью одежда обязательно привлечет ненужное внимание.

– Ты прав.

Я нырнул в машину и вытянул на переднее сиденье свою дорожную сумку. Вытащил шерстяной, серый свитер под горло и чистые джинсы, в сумку ссыпал все патроны, собранные с карманов. Прошел к раковине, которую приметил в углу гаража, разделся до трусов и стал отмывать присохшую к коже кровь. Кольцо, недолго повертев в пальцах, решил надеть – не хватало ещё потерять его где-нибудь. Закончив мыться я обтерся чистым, сухим краем футболки и оделся в сменные вещи. Грязные свернул в комок и запхал в сумку, туда же отправил и револьвер обнаруженный на коврике в ногах пассажирского места.

– Я готов, – сказал я.

– Весьма предусмотрительно, – Шон одобрительно похлопал меня по плечу.

– Мой принцип – готовься к худшему, а хорошее и так пройдет гладко, – весело сообщил я.

Сорок с не большим минут спустя мы сидели в уютном кафе, которое приглянулось мне сегодня. Я просто не мог упустить возможность побывать в нем. Недавно я оказался на самом краю, смерть буквально ломилась в мою дверь, и я не был уверен, что переживу очередную встречу с Сашей. Поэтому без лишних разговоров отправился с Шоном именно в «Сердца в Атлантиде». Пока мы ехали звонил Боб, интересовался все ли с нами в порядке. Шон заверил его, что все хорошо и не преминул сказать, что кольцо у меня. Я не мог слышать, что ответил ему на это отец, на по выражению лица мужчины понял, что Боб одобряет этот расклад.

Снегопад закончился, хотя небо не посветлело. Погода просто взяла тайм-аут перед чем-то разрушительным, перед финальной игрой. Мы выбрали тихий столик в углу, подальше от других посетителей, хотя музыка и так не позволила бы подслушать наш разговор. Я заказал жаркое из говядины с картофелем и прочими овощами, несколько салатов, кружку капучино пудинг и фирменный пирог с черникой. Шон заказал лишь кофе и после того, как милая, молодая официантка отошла от нашего столика, требовательно посмотрел на меня.

Пересказать события последней недели не составило труда и потребовало куда меньше времени, чем я мог предположить. Вот так всегда и бывает в жизни, кажется, что события бьют ключом, но стоит начать о них рассказывать и через пятнадцать-двадцать минут уже становится не о чем говорить. Я рассказал о Морригане, Саше, видениях и собственных умозаключениях. Не утаил ничего, наверное из чувства благодарности за спасение жизни, а возможно из-за того, что не видел в этом никакого смысла.

Когда принесли заказ я уже закончил пересказ, а потому накинулся на еду. Шон задумчиво пил кофе и терпеливо ждал, пока я утолю аппетит. На это ушло куда меньше времени, чем на рассказ. Я глотал еду практически не жуя. Казалось это самые вкусные и изысканные блюда, которые я ел в своей жизни. Исцеление магией всегда сопровождалось подобным. Чувство голода становилось буквально животным, организм требовал восполнения истощенных ресурсов. Помню однажды мне вспороли живот кинжалом, зрелище было пренеприятнейшее. Один купец, желающий выкупить мой амулет, был сильно раздосадован отказом и решил взять его силой. Так вот это негодяй подкараулил меня на проселочной дороге, соединяющей несколько деревень, с какими-то оборванцами, которым заплатил за помощь. Даже тяжело израненный я буквально вывернул их наизнанку, при этом держа в руках свои же выпадающие из брюха внутренности. Затем, обессиленный рухнул на землю, и елозя по дорожной пыли животом заполз в гущу высившихся, кукурузных стеблей, где и пролежал последующие пять часов. Исцеление далось мне крайне тяжело. Я то приходил в сознание, то снова погружался в темноту. Люцифер все это время находился рядом периодически притаскивая мне на грудь пойманных полевых мышей или ворон. И в тот момент сырая дичь добытая моим единственным другом казалась мне самым чудным лакомством на свете. Потому как, чтобы где-то прибыло, всегда необходимо, чтобы где-то и убыло.

Я вспомнил это поглощая черничный пирог и запивая его сладким капучино, и знаете что? Воспоминание это совсем не испортило мне аппетит, потому как маленькие полёвки и, старательно ощипанные зубами Люцифера, вороны спасли мне тогда жизнь. Помогли мне выжить и полностью исцелиться. Ещё была сырая, молочная кукуруза перед тем как я окончательно окреп, но спасительными были именно пойманные зверьки.

– Что ты собираешься делать? – наконец спросил Шон. Он уже и так заждался с вопросами.

– Поеду в башню Морригана, как и сказал по телефону.

– У него там охраны, наверняка, целый взвод, собираешься в одиночку с ними воевать?

– Мне не придется этого делать, – немного подумав и дожевав кусок пирога, ответил я. Объяснять почему не придется, я не собирался.

– Я могу поехать с тобой, помочь. У отца есть помповое ружье и…

– Шон, тебе не стоит со мной никуда ехать, – проговорил я медленно, будто объяснял инопланетянину как проехать в автомастерскую и что это вообще такое.

– Если кольцо попадет в руки к Саше…

– То что? Мы не знаем что он задумал.

– Это и пугает. Но раз он пытался избавиться от тебя – у него точно есть свои планы.

– Не волнуйся, я верну должок сторицей, – при одной мысли о Саше, закипала кровь. – Все будет хорошо. Этой ночью чёртовы демоны получат свои глаза и прекратят все эти кошмарные катаклизмы и никто не помешает мне.

– Тревор, я могу чего то не понимать, наверное это не моего ума дело, но все же. Ты уверен что это правильно? Отдать им глаза? Я хочу сказать, разве раньше не случались погодные бедствия. Да каждый гребанный год. Так, что же изменилось? Почему только теперь необходимо вмешательство из вне?

– Ты задаешь мне вопросы, на которые я не знаю ответов, – а в голове промелькнули слова из сна «интерес и обстоятельства», – Я лишь вижу, что все катиться в тартарары и демоны единственные кто сможет этому помешать, – я взглянул на часы, они показывали восемнадцать тридцать. – Ты уж извини, но пора выдвигаться. Хочу поскорее покончить с этим.

Я расплатился и мы вышли на улицу. Под небольшой неоновой вывеской, где два сердца сокращались попеременно на фоне города, я закурил и предложил сигарету Шону – он отказался.

– Возьми меня с собой. Отец научил меня использовать силу кольца на максимум, я могу быть полезным.

– Шон, ты даже не подозреваешь какая сила заключена в этом камне.

Я молча осмотрел улицу в обе стороны и не увидел ни единой души. Вдали виднелись четыре светящихся точки фар муниципальной машины, которая продолжала чистить улицы, хотя снегопад уже прекратился. До нас доносился мерный рокот двигателя, еле уловимый, за частую заглушаемый порывом ветра и всплесками волн. Я заглянул в кафе через витражное стекло и убедился, что до нас нет никому дела. Люди общались, кушали, пили и просто хорошо проводили вечер.

– Что? Ты кого-то заметил? – Забеспокоился Шон.

– Смотри, – сказал я и кивнул на огромный сугроб вдоль дороги, у которого стояла моя машина.

Сугроб подобрался, снег пришел в движение, уплотнился и через мгновение обрёл форму автомобиля. Линии становились чётче пока скульптура не стала полной копией моего «чалленджера». Даже переднее правое колесо отличалось от остальных, так как стояла запаска и в стекле пассажирской двери красовались несколько углублений.

Шон посмотрел на меня, на снежное изваяние, снова на меня.

– Как ты это сделал? – На лице отразилось изумление и восторг.

– Это просто дешёвый фокус, чтобы показать тебе, что я в полной мере владею силой колец. Не обижайся, но ты не входишь в мои планы. Тем более, если мы прибудем к Морригану вместе, то он может воспринять это как угрозу. Это в мои планы тоже не входит.

Шон поник. Я не знаю, действительно он хотел помочь, или его подталкивало желание прикоснуться к кольцу ещё хотя бы разок. Ощутить силу и воспользоваться ей – этому действительно тяжело противостоять. Я знал одно – он может испортить план, который зрел в моей голове, а это совсем не позволительная роскошь.

– Тебя докинуть? К машине.

– Не стоит, я лучше прогуляюсь. Тут не так уж и далеко. Подышу свежим воздухом.

Я не стал уговаривать. Понял, что он хочет побыть наедине со своими мыслями и проветрить голову. Возможно даже погрустить, кто знает? После удачно пережитых приключений всегда становится грустно возвращаться к обыденной жизни.

Я крепко пожал ему руку, ещё раз поблагодарил за спасение, сел в свой автомобиль и докуривая смотрел как он удаляется по тротуару. Хороший он парен, настоящий хранитель, жаль, что время хранителей вышло. Я завел двигатель и вырулил на дорогу, осторожно обминая снежную скульптуру. Пошел финальный раунд и нужно было в полной мере к нему подготовиться.

Глава 23. Саша.

Я мчал по шоссе номер девять в Олд-Ворк. Асфальт переливался в свете фар от измороси, а на обочине высился один большой и длинный сугроб снега счищенного с дорожного полотна, из-за чего в кромешной темноте ночи складывалось впечатление, будто несешься по бесконечному туннелю и у тебя есть только один путь – вперед. Динамики магнитолы надрывались голосом Джоуи Темпеста, солиста группы Европа, с их бессмертным хитом «the final countdown»:

Летим мы все вместе,

Но нужно прощаться,

Вернемся ли снова

На Землю назад?

И я никого не виню,

Летим только ввысь,

Но будет ли всё как и прежде вновь?

Бьет обратный отсчет,

Обратный отсчет…

Я подпевал в полный голос, стесняться было нечего и некого. Казалось даже ветер через пулевые отверстия в стекле присвистывает в такт навязчивой мелодии. Я подпевал, слышал свой голос, слышал как плохо попадаю в ноты, но меня это не волновало. Медитативная вдумчивость дороги поглотила меня целиком.

Я вспоминал видение, сон, воспоминание… Даже не знаю как его назвать, чтобы не погрешить против истины. Вспоминал короткий миг воссоединения с мамой. Прокручивал в голове ее слова: «Думай головой, но не забывай прислушиваться к сердцу». Простая истина. Простая в теории, но не на практике.

Времени было уйма и я решил попробовать следовать совету и прислушаться к сердцу.

«Итак «обстоятельства и интересы» значит», – начал размышлять. – «Интерес Саши кольца, это очевидно. Или все же нет? Да с чего я вообще это взял? Может не упёрлись ему эти кольца. Ну ведьмак, ну скрывает этот факт от босса. Не трубить же теперь об этом каждому встречному. Ну пытался меня убрать, так у нас с ним сразу не задалось, хотя…» – я прислушался к сердцу и оно было в корне не согласно с моими мыслями, – «А ведь действительно, столь верные люди не идут против своего босса, а ведь Морриган не был заинтересован в моей смерти. Значит у него определенно есть свой интерес. Но если ему нужны кольца, то почему он их давно не взял? Зачем отдал первое кольцо?»

«Да потому, что ему нужны все кольца, а Морриган располагает возможностями». – услужливо сообщил мне другой голос. Ох уж эти внутренние противоречия.

Я подумал, что это неплохая мысль. Тот, второй я, явно был прав, ведь именно Саша рассказал Морригану о кольцах. Он наставил своего босса на этот путь, чтобы воспользоваться его ресурсами.

«Но зачем тогда Саша пытался меня убить раньше, чем я помогу найти последнее кольцо?» – задал я мысленно вопрос самому себе.

«Так ли уж и раньше?» – ответил мне мой собственный голос.

И он снова ударил в точку. Ведь попытка меня убить была совершена аккурат после того, как мы нашли Боба Дарнэта. Только вот Саша в этот самый момент подбрасывал запонки назад в сейф. Что-то по-прежнему не сходилось, но сердце подсказывало, что я на верном пути.

«Саша каким-то образом узнал, что мы нашли последнего хранителя и отправился ко мне домой чтобы вернуть запонки с небольшим сюрпризом. Но мог ли он успеть провернуть такое, если перед моим отъездом из башни Морригана он пришел в офис? Времени между тем, как мы нашли Дарнэта и я моим отъездом из башни было ничтожно мало. Не телепортировалась же он?»

Я вновь прислушался к себе, выжидая ответ собственного разума, но сейчас он молчал. Есть неизвестные, но интерес Саши определенно был ясен. Больше никаких сомнений быть не могло. Я решил переключиться на тему поважнее – демоны. Тут информации имелось немного больше, но и ошибиться было не простительно.

«Интерес демонов очевидно сводился к глазам. Обстоятельства тоже имелись – грядущие катаклизмы. Но на эту тему хороший вопрос задал Шон: «Почему именно сейчас?» Неужели им резко надоело косплеить циклопов?» – я невольно усмехнулся собственной мысли. – «Если предположить, что все это ложь и они решили хитростью вернуть свое, то вопрос никуда не девается. Почему сейчас? Что произошло такого, что подтолкнуло их к этому шагу?»

Вопросы повисли в воздухе и я снова понадеялся на второй голос в моей голове, но он молчал. Как же было не просто все таки думать головой, а ещё сложнее слушать сердце.

«Итак, какие мы имеем наводящие факты?»

«Ну к примеру, что все кольца буквально случайно попали к тебе в руки. Как тебе такое, гений?» – вдруг прорезался голос второго.

И его слова подтолкнули меня к чему-то важному. Возможно это была разгадка, которую я почти ухватил, но тут случилось непредвиденное.

Свет фар выхватил из темноты огромный силуэт человека. Он просто стоял посреди дороги и пялился на меня. Да, именно на меня. Я не видел глаз, что там, я даже цвета одежды не успел рассмотреть. Крутанул руль влево и машину понесло юзом на обочину. Я подумал, что человеку точно не уцелеть, ведь я не смог увести «чалленджер» с полосы. Его развернуло против часовой стрелки на сто восемьдесят градусов и бросило в сугроб у обочины. Колеса скользили по промёрзшему асфальту как мыло по ванне. От удара о снег меня мотнуло в сторону пассажирского кресла и я неприятно ушиб правый бок о подлокотник, но этим всё и обошлось. Пока я приходил в себя в нескольких футах остановился минивэн и через секунды моя дверь распахнулась.

– Вы не пострадали? С вами все в порядке? Я ехал прямо за вами и все видел. Что это было? Животное выбежало на дорогу или вы приснули? – тараторил полный мужчина в здоровенных очках.

– Все… Все в порядке. На дороге был человек, что с ним?

– Человек? – удивлённо переспросил мужчина, – Там никого нет.

– Да вы шутите? На дороге стоял человек, я верно сбил его.

Мужчина неопределенно пожал плечами и тупо вытаращился на меня. Я отстегнул ремень безопасности и вывалился из машины и отстранив его в сторону обошел машину. Фары развернутого против движения «челленджера» были направлены предположительно на то место, где стоял бедолага, которого я видел. Но не стоящего человека, не лежащего я не видел. И сейчас я осознал, что удара я не слышал. Точнее его точно не было, хотя машина летела прямо на человека правым бортом.

– Вам нужна помощь?

– Нет, все в порядке, – равнодушным голосом сообщил я.

– Но ваша машина погрязла в сугробе, я бы мог помочь выдернуть ее из снега при помощи буксировочного троса.

– Спасибо, я справлюсь, – мне хотелось как можно быстрее сбагрить навязчивого, дружелюбного самаритянина.

– Ну как скажете, – он одарил меня недоумевающим и даже немного обиженым взглядом и пошел к минивэну, в котором его по видимому ожидало не маленькое такое семейство.

Я простоял тупо пялясь на дорогу, пока минивэн не покинул обочину и не умчал дальше по шоссе, затем обошел «челленджер» спереди и осмотрел капот. Вмятин не было, как впрочем и следов крови. Я сконцентрировался и толкнул сугроб с помощью кольца, снег тут же посыпался комьями в кювет высвобождая машину из плена. Осмотр правого борта тоже не дал результата.

Тогда я сел за руль, завел двигатель и пропустив несколько попутных авто развернулся и вырулил на шоссе. Остаток пути я миновал будучи максимально сосредоточенным на дороге, но произошедшее натолкнуло меня на ещё одну важную мысль.

Домой я решил не заезжать, не хотелось откладывать встречу с демонами. Прямо на подъезде к башне «Морриган инк» погода резко сменилась. Поднялся сильный, порывистый ветер. Он набрасывался на машину то сзади, то спереди, то с боков, так и грозя ее перевернуть. Небо периодически вспыхивало багряным от ползущих по нему разрядов молнии, а от грома закладывало уши и вибрировали стекла. Я мог только порадоваться, что все две сотни миль погода позволила проехать без этих прелестей. Весь первый этаж небоскреба светился, но был безлюдным за исключением нескольких охранников снующих туда сюда и уборщика рассекающего на машинке для полировки полов. Я обогнул здание минуя центральный вход и нырнул на подземный паркинг искренне радуясь, что мне не придется ощутить на себе всю мощь ветра. Парковка тоже была изрядно пустой, за исключением нескольких джипов и седана представительского класса.

Когда я глушил двигатель к моей машине уже направлялись четверо в костюмах. Я второпях сунул кольт за пояс и вышел к ним навстречу.

– Профессор, мистер Морриган ожидает вас, – напряжённо произнес бугай.

Я узнал его. Это был тот самый оставленный за главного в госпитале. Только сейчас его лицо было усеяно царапинами и ссадинами, а правый глаз наполовину залит кровью.

– И без вас знаю, – сказал я и демонстративно прошествовал мимо направляясь к лифту.

Охранники опасливо расступились передо мной, а затем направились следом.

В офис Морригана мы поднимались молча и я решил с пользой провести это время. Спрятав руки в карманы дублёнки приступил к плетению заклятия, простенького, но очень действенного. Выпускал тоненькие нити энергии с кончиков пальцев переплетая их в замысловатые косички, а затем укладывая в необходимые узоры. При этом перед глазами мелькали картинки самых разных капканов. Визуализация массивных, железных, зубастых механизмов способствовала успешной подготовке моего маленького сюрприза. Я надеялся, что толстый слой меховой дублёнки не позволит охранникам увидеть движение пальцев и кажется не прогадал. Хотя они будто вообще старались не смотреть на меня, может боялись? Работа работой, собственную шкуру беречь надо. Нечего лишний раз провоцировать опасного ведьмака… Впрочем вряд ли их посвятили в такие детали. Нечего лишний раз провоцировать опасного профессора истории на агрессию косыми взглядами.

Я успел сплести свой капкан, пока мы ехали в лифте, и успешно закрепил его прямо перед тем, как вошёл через стеклянные, матовые двери кабинета Морригана. Помещение изобиловало людьми. После одиннадцатого охранника я сбился со счета. Раздутые от мышц манекены в классических костюмах стояли рядком вдоль правой стенки перемежаясь с несколькими раскидистыми растениями в цветочных горшках. На диване сидел Саша, а Морриган находился в своем кресле, за рабочим столом, и до моего появления нервно барабанил пальцами по столу.

С моим появлением Саша вскочил как подпружиненный, но так и замер стоя между диваном и журнальным столом. Уставил на меня суровый, недовольный, волчий взгляд, но не проронил ни словечка. Поднялся и Морриган и опершись о стол внимательно вглядывался в меня, будто видел впервые.

– Интересная у вас тут компания собралась. Устраиваете облаву на избранного? – сказал я оглядывая толпу охранников, которым разве что солнцезащитных очков не хватало для полной схожести с «агентами» из фильмов.

– Все шутите, Филлипс, а мне вот совсем не до шуток. Вы искалечили моих людей, похитили кольцо и успешно скрылись…

– Но сейчас я здесь. Приехал сам, без уговоров и принуждения. Вам не стоит меня бояться.

Я сделал шаг к центру комнаты и манекены вдоль стены ожили. Почти синхронно вынули оружие и уставили стволы на меня. Я сразу понял, к чему этот нелепый строй, чтобы не перекрывать линию огня друг другу. Сейчас каждый из них мог открыть стрельбу по мне и ничего им не мешало.

Я картинно оглянулся через одно плечо, затем через другое. Убедился, что охранники сопровождающие меня с парковки, а сейчас стоящие за моей спиной, расступились и тоже нацелили на меня оружие.

– Если вы не представляете опасности, то докажите это делом. Медленно подойдите к Саше и передайте ему кольцо.

Русский почти начал светиться от этих слов. Вытянутое лицо перекосило от ухмылки, глаза сощурились. Морриган сейчас не мог видеть его лицо, ракурс не позволял, да и улыбка была адресована не ему, а мне. Победная, насмешливая улыбка. Хотя тело оставалось напряжённым, он был готов пристрелить меня в любой момент, жаждал этого, пусть и не держал меня на мушке.

– Френсис… – начал я желая разубедить его.

– Отдайте ему кольцо, черт же вас побери, и все закончится! – больше взмолился нежели приказал Морриган.

– Будь по вашему, но помните – я предупреждал, – Морриган лишь раздражённо подкатил глаза и тяжело вздохнул.

Я демонстративно поднял руки вверх и маленьким шагами засеменил к Саше, стараясь двигаться медленно и плавно. Ситуация была накалена на столько, что я мог отправиться на небеса раньше, чем воплощу свой план в жизнь.

– Стой! – приказал Саша когда расстояние между нами сократилось до десяти футов. – Брось его мне. Ни шагу больше.

Я вопросительно посмотрел на Морригана, тот кивнул. Тогда также медленно, будто оно было заминировано я снял кольцо не опуская рук, и коротким, быстрым движением кисти бросил его. Саша ловко перехватил его в воздухе не сводя с меня волчьего взгляда. Я подумал, что сейчас он может просто застрелить меня и на этом все кончится, но он так не поступил.

– Теперь я могу опустить руки? – спросил я, хотя меня никто и не заставлял их поднимать.

– Валяйте, – облегчённо выдыхая сказал Морриган и потянулся за платком в нагрудном кармане. – Знаете, вы изрядно меня…

– Не спешите профессор, – встрял Саша, и наставил на меня пистолет. – Назад, быстро. Отойдите к двери.

– Саша! Что ты творишь!? – возмутился Морриган.

– То, что необходимо. Давай-давай, назад!

Я послушно отступил, но лишь на несколько маленьких шагов, для видимости.

– Что за херня тут происходит?! Саша! Я требую немедленно прекратить.

– При всем уважении, мистер Морриган, но ничего прекращать я не собираюсь. Напротив, все только начинается.

– Охрана! – завопил Морриган. Кажется он вышел из себя из-за неподчинения, ну или потому, что начал понимать мою правоту. – Проучите наглеца!

Ни один человек в комнате и пальцем не шевельнул. Пистолеты неподвижных охранников по-прежнему указывали на меня.

– Не спускайте с профессора глаз, от него можно ожидать чего угодно, – спокойно бросил Саша натягивая перстень на палец.

– Да вы что, издеваетесь? Забыли кто вам платит?! Я вас всех заживо сгною! – Морриган разошелся не на шутку. Он ринулся к ближайшему охраннику нахожу вытирая лоб и совсем не обращая внимание на вооруженного Сашу. – Отдай мне пистолет, я сам пристрелю этого засранца!

Прогремел оглушительный выстрел. Одна из ламп над головой Морригана взорвалась искрами и осколками стекла. Мужчина присел от неожиданности и выдал на лице гримасу человека, который нащупал в своем ботинке гвоздь что вот-вот грозит пробить ему ногу.

– Нет-нет, не спешите, – почти пропел Саша. Кажется ему нравилось происходящее, – Я не хочу вас убивать, но сделаю это, если придется.

– Не утруждайте себя гневными речами, Френсис. Ваши парней не тронут угрозы, приказы или даже мольбы. Он им внушил подчинение, не так ли? – я был спокоен как никогда, и меня раздирало любопытство.

– Догадливые, даже через чур, – злобно бросил Саша одарив меня мимолётным взглядом. Ему не было необходимости держать меня на мушке, охрана все сделает как надо если я рыпнусь, поэтому он держал на прицеле Морригана.

– Я требую объяснений, – прошипел сквозь зубы Морриган едва сдерживая гнев. Его можно было понять. Верный пёс впервые огрызнулся и показал зубки.

– Я расскажу, только давайте без нервов. Присядьте, выпейте. Вы же так это любите, сидеть и пить пока за вас делают всю грязную работу

Морриган плюхнулся в кресло, сложил руки на стол и сцепил их в замок. От злости губы превратились в белую полоску, ноздри раздулись, а на виске вздулась ветвистая вена. Словно в дополнение картины за спиной сверкнула молния, высвечивая тьму. За ней последовал гром такой силы, что зубы завибрировали. К бокалу он кстати так и не притронулся, наверное это был его протест против сказанного.

– Я слушаю, – процедил Морриган.

Саша опустился на диван, перевел взгляд на меня, на секунду задумался, будто размышляя о чем-то, сказал:

– Я видел тебя в деле, Филлипс, так что не жди, что стану недооценивать. Мои ребята проинструктированы и не будут мешкать – набьют твою задницу свинцом под завязку. С одним огнестрелом ты смотрю справился, но ситуация не та, тут одной новой дырой не отделаешься. Так что не рыпайся, – я в ответ лишь продемонстрировал поднятые вверх руки.

– Зачем тебе кольца? Хочешь продать их? Дело в деньгах?

Саша рассмеялся во весь голос от этих предположений. Его гогочущий смех разносился зловещим эхом по офису. Насмеявшись вдоволь он промокнул выступившие слезы рукавом пиджака и сказал:

– Продать? Нееет… не все в этом мире можно измерить деньгами.

– А чего ты хочешь? Власти? Стать самым могущественным ведьмаком на свете? – вмешался уже я.

– Что за вздор!? Вы говорили, что обычный человек не способен использовать силу колец. Это ваши слова профессор, – запротестовал Морриган.

– А кто сказал, что я обычный? Я принадлежу роду хранителей кольца воздуха. В моих жилах течет кровь древнейших ведьм, с гордостью произнес Саша.

– Что?! Ты тоже ведьмак? – от удивления глаза Морригана округлились и будто стремились выпасть из глазниц.

– Именно. Не удивляйтесь так, Френсис, сегодняшняя ночь уготовила для вас множество открытий, – ласково сказал Саша. – Но вы не правы, профессор. Сила мне не нужна.

– Тогда что же?

– Я ненавижу эти кольца всей душой, каждой клеточкой своего тела. Они мне омерзительны. С самого детства отец твердил, что вся суть нашего существования заключается в защите того магического дерьма. Он носился с кольцом как с гребанным младенцем Иисуса, а меня не замечал. Я был лишь очередным хранителем, которого необходимо научить защищать кольцо. Знаете какого жить зная, что за тебя все решили наперед, ещё до твоего рождения? Отец был помешан на гребанных кольцах и их опеке, а кто позаботиться обо мне!? Кто подумает о моих чувствах!? – он сорвался на крик, голос дрогнул.

– Как кольцо попало в ломбард? – спросил Морриган. По задумчивости на лице было видно, что он начал что-то понимать.

– Да не было никакого ломбарда, верно? Борис никогда не расстался бы с кольцом таким образом. Он понимал всю его ценность и ответственность возложенной на него миссии.

– Да, папаша это понимал. Не расставался с кольцом даже принимая гребанную ванну. Когда мне пришла идея уничтожить «глаза демонов», все четыре, я решил договориться. Пытался убедить его, что они зло, но он не захотел слушать…

– И ты убил его, – проговорил я. В одно мгновение я понял, почему страничка Бориса в социальной сети была брошена уже столько времени.

– Мне пришлось, – прошептал Саша. – Пришлось, понимаешь? Я рассказал Морригану о кольцах, надеялся с его помощью достать три недостающие. Рано или поздно мой старик и сам бы крякнул, а его кольцо перешло мне, но пришлось форсировать события. Френсис Морриган оказался материалистом каких свет не видывал и не хотел верить на слово. Тогда я принес ему своё кольцо, в доказательство. Я не мог подтвердить его подлинность, чтобы не раскрывать себя, но этого и не потребовалось.

– Грязный выродок, – с отвращением произнес Морриган.

– Это все ради благого дела! Я избавлю мир от угрозы! Сделаю одолжение уничтожив эти подарки дьявола! – Саша кричал брызжа слюной.

– Демонов, – спокойно исправил я. – Они подарки демонов, если уж на то пошло, не дьявола. И у тебя ничего не выйдет, их нельзя уничтожить.

– Я использую их же силу.

– Все равно не выйдет, ты погибнешь если попытаешься.

– Пусть так! Пусть я сдохну, но они должны быть уничтожены!

– Саша, их необходимо вернуть. Ты разве не в курсе, что земля в опасности? – Морриган тоже включил уговоры.

– Вы уверенны в этом настолько, что готовы рискнуть? Вам не приходила в голову мысль, что заполучив часть своей силы обратно, демоны просто уничтожат людей. В наказание за дерзость. Или только ведьм и ведьмаков. В одной этой штуковине, – он потряс кулаком с перстнем, – злобы и ненависти бесконечное множество, а это только часть треклятых демонов, одна тысячная их морали.

– Если ты их уничтожишь, у нас не будет возможности разобраться.

– Ой, не надо читать мне морали, профессор, ваше рыльце самое пуховое. Френсис, вы наверняка и не подозревали с кем связались? – ехидно спросил Саша.

– Я знаю тайну профессора. Он хранитель, как и ты.

– Хранитель? Он? Да как бы не так! Он кошмар всех хранителей, так будет точнее. Он причина, по которой появились хранители и главный их враг. Хочу вам представить мистера призрака, мистера я не собираюсь стареть и умирать заполучив кольца, потомок великого рода Вельмонтов, потерянный потомок короля Ричарда – Тревор Филлипс.

Морриган рассмеялся закрыв лицо ладонью. Смеялся долго и натужно, пока не заметил, что делает это в одиночестве.

– Профессор, а вы разве не находите это смешным? Что за безумие твориться в твоей голове, Саша!? Тревор Вельмонт, ну или Фаренгей если угодно, родился в тринадцатом веке. Ты утверждаешь, что профессору больше семисот лет? Такого абсурда я давно не слыхал. Профессор, ну скажите же ему, что он не прав. Скажите, что это несусветный бред.

– Как ты догадался? – лишь спросил я.

Морриган вытаращился на меня словно на инопланетянина. Улыбка медленно сползла с его лица, по мере осознания происходящего.

– Это было не сложно. Я понял, что ты гребанный ведьмак, когда попытался внушить тебе успокоиться, тогда в ресторане, – я кивнул, все было так, как и предполагал, – Я знаешь ли большой мастак внушать, это мой профиль. С самого детства получалось делать это не осознанно. А ты тогда и бровью не повел. Ну ведьмак и ведьмак, что такого? Мало что ли на свете таких подобных нам? Но когда мы обнаружили в твоём сейфе глаз Двузо, некогда принадлежащий Уилу Бреддоку, я все понял. Видишь ли, Бреддок звонил отцу, когда осознал, что его земной путь подходит к концу. Долго уговаривал его принять ещё одно кольцо под свою охрану, но отец отказался. Он был слишком помешан на правилах, а…

– Только одно кольцо на одного хранителя, – закончил я. – Так завещал граф Моро.

– Бинго! Отец отказал Бреддоку, и тогда старик от досады сказал, что отдаст кольцо «призраку». Мол он знает где тебя искать и может связаться с тобой. Отец ответил, что это его – Бреддока право, но очень сильно пожалел об этом. После смерти старика, он наведался в морг, расспрашивал о личных вещах, что находились при усопшем. Разумеется кольца у Бреддока уже не было. И знаешь что? Отец решил уехать в Россию только из-за этого. Боялся, что ты заполучив колечко откроешь сезон охоты и сможешь одержать вверх.

– И все? Только из-за кольца ты решил, что я тот самый Тревор? – мысленно я начал жалеть, что не стал отрицать его предположения, но это было поспешно.

– Нет конечно, мало ли кому оно могло достаться. Я укрепился в своих подозрениях вчера, во время вашего разговора с Морриганом.

– Что? Ты не присутствовал при разговоре, – включился Морриган, который до этих пор прибывал в сонных раздумьях.

– Нет, не присутствовал. Я изображал поиски запонок, которые лежали у меня во внутреннем кармане, – он усмехнулся комичности ситуации, – но мне и не нужно было находиться рядом с вами, ведь на столе лежало подслушивающее устройство, которое профессор услужливо принес из дома, но даже не подумал выключить. Я это видел и не мог не воспользоваться таким подарком судьбы. Вы – Френсис, рассуждали здраво и двигались в правильном направление, но все равно пришли к неверному выводу. Но именно ваши рассуждения окончательно убедили меня, что профессор не рядовой ведьмак, а сам дьявол во плоти.

– Поэтому ты пытался меня убить?

– Да. Я все не мог понять, что за игру вы затеяли. Вот и решил, что если вы сдохните – мне вовсе не придется ломать над этим голову. Все необходимое сделано, так зачем искушать судьбу?

– Как ты это провернул? Как успел добраться до моего дома и вернуться назад до моего отъезда?

– В этом не было необходимости, – Саша кивнул на молчаливых истуканов, что продолжали послушно держать меня на прицеле. – Говорю же, внушение мой конек. Я отослал Патрика, чтобы не спровоцировать подозрения к своей персоне. Считал, что в последний раз вижу твою нахальную рожу. Представь какого было мое удивление, когда мы вновь встретились в госпитале Атлантида-Сити.

– Оно отразилось в полной мере на твоей роже, прежде чем я врезал тебе как следует, – вернул я колкость.

Саша подскочил как ошпаренный, злость исказила лицо в отвратительной гримасе. Через мгновение он уже был рядом и с силой вдавливал мне дуло «беретты» в висок.

– Следи за языком выродок, я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не расплескать твои мозги по полу. Всю свою гребанную жизнь отец пугал меня сраным «призраком». Из-за тебя в том числе я вместо бейсбольных матчей, проводил время на заднем дворе практикуясь с кольцом часами на пролет, и получая затрещину за каждую неудачу. Так заткнись и не зли меня!

– Саша, остынь! Это ни к чему хорошему не приведет!

Саша крутнулся на месте и нацелил пистолет на Морригана. Глаза бешеные, налитые кровью. Всегда безупречно уложенные назад волосы промокли от пота и растрепались. Скрежет от стиснутых в порыве злости зубов резанул по ушам.

Он находился так близко ко мне, что я чувствовал резкий запах одеколона вперемешку с потом. Это был идеальный шанс, чтобы двинуть ему что было сил и обезоружить, но меня по прежнему держали на прицеле более дюжины марионеток.

– А ты не командуй! Хватит с меня твоих приказов! Ты заставлял меня убивать невинных людей. Знаешь какого ворочаться в постели ночью, когда перед глазами всплывают лица твоих жертв?

Я и подумать не мог, что его это терзает. А Русский то, оказался человеком, а не машиной для убийств как мне казалось. Просто хорошо отыгрывал роль бездушного убийцы.

– Ты сам выбрал эту работу. Тебя никто не заставлял.

– Да, но разве в договоре был пункт «убийство людей по прихоти нанимателя»? Это ты убийца! Ты убийца, не я!

– Опусти пистолет, и я оплачу тебе психолога, или психиатра. Предоставляю тебе право выбора, – хладнокровно проговорил Морриган.

Я подумал, что зря он так. Не стоит совать пальцы в пасть загнанному волку.

– У меня есть вариант получше, давай сюда кольца иначе я устрою проветривание твоей лысой башке.

– Убьешь меня – не получишь желаемого. Отдам тебе кольца, все равно убьешь, чтобы я не преследовал тебя. Это гребанный замкнутый круг! Поэтому опусти хренов пистолет и завязывай с нытьем! Отец его не любил, подумаешь! Да у каждого из нас херов ворох подобных историй наберётся!

Небо за окном вновь прорезала молния и раздался оглушительный гром. Стекла содрогнулись с такой силой, что казалось вот-вот разлетятся в мелкую крошку. Подобное окончание речи выглядело максимально эффектно, с погодой он что ли договорился?

– Заткнись и давай сюда кольца, тогда я оставлю тебя в живых, – прошипел Саша. Видимо его слова Морригана не впечатлили, а лишь больше разозлили.

– Иди на хер, – в тон ему ответил Морриган встав и нависнув над столом. Стальным яйцам этого мужика можно было только позавидовать.

– Хорошо, тогда я пристрелю его, – Саша взял меня на мушку, не сводя глаз с Морригана. – Какого будет возвращать кольца, не понимая как это сделать?

– Демоны обещали прийти, когда все кольца будут собраны, так что валяй. Тем более я теперь не уверен, что Филлипс мой союзник. Может он несёт большую опасность чем ты, кто знает?

Морриган сказал это так невозмутимо, что даже я не понял блефует он или говорит искренне. Саша взвел механизм ударного механизма, все ещё даже не глядя в мою сторону, сверлил взглядом Морригана. Вероятно хотел увидеть, дрогнет ли хоть один мускул на его лице.

Все шло не по плану, поэтому я решил раскрыть козырь, благо он пока ещё имел вес.

– Воу-воу-воу, полегче. Не спеши, пока не натворил глупостей, иначе придется пожалеть.

– О чем ты? – я наконец удостоился внимания.

– Убьешь меня и ему тоже конец. Колечки тю-тю и прощай великая цель, или что ты там говорил?

– Что за жалкие уловки? Не хватает мужества принять смерть?

– Нет, чистая правда. Я взял с Морригана слово, что ни он ни его люди не причинять мне вреда. Технически, ты все ещё начальник охраны, то есть его человек.

– Что мне до его слова? Я ничего не обещал.

– Да, но я скрепил наш договор кровью и магией. Печать столь сильная, что если я погибну он тоже не замедлитель но скончается. Скажите ему, Френсис. Помните, тогда вы укололись моей запонкой? Все выглядело как случайность, но могу заверить – это не так. Лишняя перестраховка, ничего больше.

– Да, вы укололи запястье и кровь действительно было. Ах ты хитрый сукин сын!

– Я бы попросил, – строго сказал я, – не стоит так о моей покойной матери.

– Да это же бред, такое вообще возможно? Надуть меня решил?! – Саша снова с силой ткнул меня стволом в висок.

Мысленно, я молил всех известных человечеству богов, чтобы его палец случайно не спустил курок. Уж больно нервным он стал, от холодного равнодушия и спокойствия остались только воспоминания. Хотя может и они были частью образа.

– Вспомни парковку, когда меня оприходовали по затылку рукояткой пистолета.

– Ну?! – с нетерпением прорычал Крупов.

– Мне тогда стало плохо с сердцем. Впервые в жизни у меня был приступ такой силы. Сердце будто зажали в тиски и стали крутить вентиль, – на лице Морригана отразилось прозрение.

– А потом, когда Саша приложил меня кулаком вам снова стало плохо. Я пристально следил за вами тогда, чтобы убедиться, что печать работает исправно. Весь нанесенный мне вред отразиться на вас, таковы правила!

Саша затравленно вертел головой смотря то на меня, то на Морригана. Видимо решал, что можно сделать в свете вскрывшегося факта. Затем наотмашь засадил кулаком мне по в область печени. Удар я прочувствовал в полной мере, согнулся пополам и осел на пол. На мои невольные движения отреагировали зомби, выставленные по всей комнате. Ожили, пришли в движение.

– Стойте, не стрелять! – закричал Саша.

Зомби притихли, но дула пистолетов все ещё были направлены на меня.

Русский пристально следил за Морриганом, это был эксперимент, проверка моих слов. Он хотел убедиться, что печать действительно существует, а не выдумана на ходу.

Морриган побледнел и медленно сполз в кресло. На лбу незамедлительно выступили крупные капли пота. Он вцепился в галстук дрожащими руками и принялся ослаблять его, видимо сейчас мужчине катастрофически не хватало воздуха.

– Черт! Чееооорт! – прокричал русский от досады. Кажется понял, что не может убить нас, не оставшись в дураках.

Я не обольщался по этому поводу, не строил иллюзий. Зная «обстоятельства и интерес», которые вели его по данной дорожке я понимал, что могу схлопотать пулю от безысходности. А после того как мы с Морриганом отчалим, он попытается найти кольца самостоятельно. Перевернет вверх дном весь офис и возможно добьется своего, пусть уничтожить их все же не выйдет. Но при таком раскладе и с бзиками природы разобраться будет некому. А ещё были пытки. Какой бы Морриган не был кремень, некоторые вещи просто невозможно стерпеть.

Данные размышления подтолкнули меня к действиям, тем более момент был благоприятный. Саша метался, как свирепый зверь по клетке, часто поворачиваясь ко мне спиной. Не самая лучшая идея, но я ему этого говорить не собирался. Травмированная печень ныла, но я все же нашел силы подняться. Некогда заниматься само исцелением. Медленно, без резких движений я встал на ноги, опасаясь канонады выстрелов. Их не последовало, хотя стволы проследили мой подъем. Сам того не понимая Саша дал команду «не стрелять», и если я правильно понимаю технику внушения, последний приказ должен был отменять предыдущие. Марионетки русского конечно будут наготове, но без приказа огонь не откроют. Сейчас требовалось только подгадать момент когда Саша очередной раз повернется ко мне спиной и нервно зашагает в противоположную сторону и…

Мы встретились взглядами с Морриганом. Кожа белая как мел, тонкая линия синюшных губ подрагивает, пот застилает глаза. Несмотря на самочувствие, он понял, что я собрался напасть на Сашу и едва заметно качнул головой. Я ответил коротким кивком и на мгновение на лице мужчины отразилась мольба и страх. Затем он быстрым движением, как ему казалось, выбросил руку под стол, раздался звук открываемого ящика и через несколько секунд блеснул металл пистолета. Того самого, которым он угрожал мне вчера, и о котором я напрочь позабыл.

– Нет, Френсис! Не надо! – прокричал я запуская руку под дублёнку, где ждал своего момента кольт «нави».

На деле же грузный Морриган по скорости мог соревноваться лишь с черепахой. Движения получились плавные, не спешные. Чему скорее всего поспособствовала и боль в груди. Саша отреагировал быстрее, чем пистолет Морригана успел преодолеть барьер в виде стола. Чистое самоубийство, иначе и не назовешь.

Выстрел прогремел аккурат в тот момент, когда я уже тощил кольт из под одежды, цепляясь за свитер и начес дублёнки крючком бойка. На белоснежной сорочке Морригана расцвело кровавое пятно в области сердца. Мужчина дернулся, откидываясь на спинку кресла будто сильно устал и собирался расслабиться и отдохнуть, пистолет выскользнул и раздавшийся пальцев и с грохотом обрушился на мраморный пол. Саша бдительности не терял, стал разворачиваться вокруг своей оси в мою сторону, занося вытянутую руку с пистолетом на изготовку. К тому времени я сладил с цепляющейся за пистолет одеждой и вынув кольт дёрнул за спусковой крючок дважды, прижимая кольт к бедру, как делал когда-то. Только вот выстрел прогремел только один, на втором механизм заклинило и курок намертво застыл на месте.

Единственная выпущенная пуля вышибла «беретту» из рук Саши. Пистолет стремительно улетел в дальний левый угол, прямо за рабочий стол Морригана. Вторая пуля должна была настигнуть голову Крупова, но ей так и не суждено было покинуть барабан патронника. Данный, эффектный жест, некогда был моей визитной карточкой среди ковбоев дикого запада, но сейчас он меня не иллюзорно подвёл.

Сашу развернуло, вырывая пистолет из рук, но он моментально скоординировал движения, и приседая крутнулся на триста шестьдесят градусов. Когда он вновь обернулся ко мне лицом я все ещё пытался сладить с кольтом, не веря, что он может подвести в самый ответственный момент. Русский выбросил кулак с кольцом вперед, синеватый камень вспыхнул и меня отшвырнуло, а затем протащило по полу на спине через всю комнату. Опомнился я уже находясь у подножия охранников, что сопровождали меня с парковки. Они уставили на меня дула пистолетов, но по прежнему не стреляли.

– Хорошая попытка, но и я не пальцем деланный.

– А выглядишь именно так, будто твоя мамаша забеременела от грязи под ногтями, – ничего не мог с собой поделать, защитная реакция на опасность.

– Ничего, сейчас мы выясним кто из нас…

Он вдруг замолчал и остановился, вытаращив на меня глаза полные удивления и разочарования. Будто поверить не мог, что попался на свою же уловку. Несколько секунд сверлил меня ненавидящим взглядом, пока его окончательно не скрутило. Зрачки уплыли под верхнее веко, на лбу проступила вена от напряжения. Тело вдруг заплясали мелкой дрожью, будто в него ток пустили и он рухнул на бок прямо на журнальный столик. Каленое стекло столешницы выдержало, а потому Саша приложился об него со всей силы плечом и сполз на пол продолжая боится в конвульсиях.

Капкан, что я старательно готовил в лифте, захлопнулся. Русский угодил в яму, которую готовил для меня.

Я поднялся и печень тут же отозвалась болью. Окинул взглядом охрану, переполнявшую кабинет. Руки с пистолетами медленно опускались вниз, равнодушно-идиотское выражение лиц потихоньку сменялось осознанностью, хотя до конца оно у них не пройдет никогда, люди не те. Не представляю как у них руки затекли держать оружие на вытяжку. Магия-магией а физиологию никто не отменял. А ещё голова будет гудеть как с перепоя, это как пить дать. Столько времени находиться под контролем не просто – разум все равно борется.

Но меня беспокоили не зомби-качки, а их начальник. Я проковылял мимо корчившегося от боли Саши, не могу отрицать что это зрелище доставляло мне удовольствие. Хренов нытик получил по заслугам за все, и кольцо забирать у него я пока не планировал – пусть ещё немного пострадает.

Морриган сидел в кресле полулёжа, опустив руки на колени. Когда я подошёл к столу он посмотрел на меня, хотя я ожидал увидеть труп, пуля то угодила в сердце, хотя я бы за это не поручился.

– Филлипс, ты его сделал? Этого хренова говнюка, – прохрипел Морриган.

– Так точно, босс, я его сделал. Жаль вы не видите его сейчас, еще немного и он напустит в штаны, – невесёлая улыбка тут же сменилась гримасой боли. – Зачем, Френсис? Зачем вы полезли на рожон?

– Чтобы дать тебе время. Один из нас должен закончить начатое, и это будешь ты. Если бы он подстрелил твою задницу – нам обоим пришла крышка, а так…

– Где кольца, Френсис?

– Ты обещаешь отдать их демонам?

– Нет, не могу, извините, – немного подумав сказал я. – Но обещаю предотвратить катаклизмы, если их угроза реальна.

– Меня устроит такой ответ. Они в нижнем ящике стола.

Я посмотрел на него с сомнением, но он вроде бы говорил серьезно. Обойдя стол я потянул нижний ящик. В нем оказался небольшой, стальной кейс серебристого цвета. Я достал его, положил перед собой на стол думая о том, что Саша легко мог найти его и при желании вскрыть с помощью магии кольца. Но этому уже не бывать.

– Шесть, три, пять, пять, два, девять.

Я набрал код на замке и он щёлкнул приоткрываясь. Внутри лежали два кольца в бархатных углубления, кольцо земли и кольцо огня. Я надел их и развернулся к Морригану.

– Теперь ваше.

– Знаешь в чем штука? Я даже не представляю как его снять с моей шеи, вероятно правда голову придется рубить, – он не весело усмехнулся, правда что ли готов головы лишиться?

– Не волнуйтесь – разберусь.

Я крутнул кресло, разворачивая Морригана к себе лицом, и принялся расстёгивать сорочку. Ткань изрядно напиталась кровью, но как ни удивительно, кровотечение уже прекратилось.

– Босс, что происходит? Вы ранены? Что это тип делает? А ну стоять, не двигайся!

Один из примороженных оттаял и взял меня на мушку. Работник года, ничего не скажешь.

– Оставь, он делает то, что необходимо. Лучше приведи в чувство остальных парней, – здоровяк тупо смотрел на меня и Морригана, не предпринимая никаких действий. Эти парни и без того туго соображали, а теперь совсем плохо будет, но наверное со временем пройдет. – Майк! Ты слышал, что я сказал?

– Угу, босс. Как скажите, босс, – Майк наконец опустил пистолет и удрученно побрел лупцевать по щекам собратьев по несчастью.

Я отвернул края рубашки, оголяя грудь Морригана. То, что я увидел, порадовало и объяснило скоропостижное прекращение потери крови.

– Все плохо? Не могу посмотреть, – интересуется Морриган.

– Напротив. Думаю жить будете. Похоже ваш ангел хранитель сегодня не моргал.

Пуля, выпущенная Сашей, угодила прямиком в массивную цепь и вместо того, чтобы перебить звенья, увлекла ее за собой в плоть. Цепь мало того, что не позволила пуле проникнуть глубоко, так ещё и закупорила рану. Сейчас из крохотного отверстия торчали два конца стальной цепки, будто два оголенных провода шли прямиком к сердцу.

– От чего тогда так тошно? Меня будто неделю палками избивали даже не прерываясь на обед.

– А вы хотели схлопотать пулю и без всякого дискомфорта сплясать канкан? Так не выйдет.

Морриган улыбнулся, затем посерьезнел и с тоской произнес:

– Я всего лишь хотел увидеть демонов собственными глазами. Мне это было очень важно, хотя я испытывал настоящий страх перед этим событием.

– Я вам потом расскажу все в мельчайших деталях, не сомневайтесь. Тем более вы не плохо мне платили за трескотню, может и в этом случае что-то перепадёт. А сейчас не дергайтесь, не хочу вас обжечь.

Я подцепил пальцами цепь толщиной в дюйм, никак не меньше. Сосредоточился, обращаясь к силе кольца огня и через секунду сталь вспыхнула в моих пальцах и цепь переломилась. Жара я даже не почувствовал, а вот Морриган дернулся, как от брызнувшего на тело кипятка. Я снял кольцо воздуха и напялил на безымянный палец ощущая себя цыганом. По моему мнению три перстня, не то чтобы на одной руке, на одном человеке уже перебор, но деваться было некуда. Я выждал пока края цепки остынут и опустил их обратно на грудь.

– Мне пора, Френсис. Надеюсь мы ещё увидимся.

Я развернулся и пошел прочь.

– Тревор! – Я обернулся, – Удачи!

– Она мне точно пригодится.

Я задержался у вяло подергивающегося русского и забрал последнее кольцо. Капкан наверняка высосал из него приличное количество энергии, так что очнётся он не скоро, если вообще очнётся. Меня устраивали оба варианта. Я сказал охранникам вызвать скорую, решил что бугаи с потерянным, блуждающим взглядом могут сами не сообразить. И наверняка был прав, мозги у них сейчас что разваренная овсянка. Повторив просьбу несколько раз и убедившись что меня поняли, я покинул офис и направился вверх по лестнице прямиком на крышу. А в голове все прокручивались слова навязчивой песни с незамысловатой запоминающейся мелодией:

Но нужно прощаться,

Вернемся ли снова

На Землю назад?

И я никого не виню,

Летим только ввысь,

Но будет ли всё как и прежде вновь?

Бьет обратный отсчет,

Обратный отсчет…

Глава 24. Демоны стихий.

Каким бесконечно долгим и утомительным был этот день. Я устал, был голоден и хотел просто лечь в прохладную постель и ни черта не делать. Залипать на нелепые ток-шоу и бредовые фильмы, в каждом из которых над миром нависла опасность, но бравый герой или герои спасают ситуацию в последний момент. Порой подобный отдых просто необходим.

Я не спеша поднимался по лестнице и мурлыкал себе под нос навязчивую песню. Преодолеть предстояло каких-то несколько этажей, поэтому спешить было ни к чему. Судя по отдаленному, тихому зову в моей голове, меня уже ждали. Ничего, подождут. Что для бессмертного существа лишние пять минут?

Как я ни старался, пришел к выходу на крышу быстрее, чем успел расплести заклятие с кольца воды, то самое, что заставило незабвенного Сашу дёргаться как электромонтёра неудачника. Я остановился в узком коридоре ведущем к двери, оперся на стену спиной и доделал работу – разминировал магический капкан, чтобы не угодить в него самому. Не зная что можно ожидать от демонов, готовился сразу ко всему, даже к бою. Не строил иллюзий по этому поводу, сделаю что смогу, если придется.

Закончив с заклятием я нашарил в кармане сигареты, закурил уставившись на простенькую, металлическую дверь в футах пяти от меня. За ней меня ждали твари, чей внешний вид, если верить приданиям, мог свести с ума обычных людей. А мне с этими тварями придется вести диалог, а возможно и сражаться. Перспектива казалась мне не особо радужной, особенно сейчас когда несколько шагов и простенькая железная дверь разделяли нас. Разобраться с Сашей, который в общем-то оказался не таким уж негодяем, это одно. Понять «обстоятельства и интерес» подобного тебе существа куда проще. А вот решить задачку с одноглазыми, мистическими, бессмертными, бесполыми созданиями совсем другое. Хотя придания и легенды складывались ещё в те далёкие времена, когда люди восхищались светящимся в небе шаром и пугались электрического разряда ползущего среди туч, а значит современного человека нельзя сопоставить тому, из преданий и легенд.

Я докурил и бесстыжим образом затушил окурок о стену, затем бросил под ноги. Подумал не закурить ли еще одну, но решил, что тянуть время не имеет смысла. Так или иначе придется идти и я пошел. Ухватил массивную ручку и толкнул, дверь с натугой подалась вперёд и я вышел в ночь.

Первое, что я ощутил оказавшись на крыше, был пронизывающий, ураганный ветер. Порывы подхватывали полы дублёнки и нещадно трепали будто тряпку. Ветер проникал под свитер и обжигал кожу, штаны превратились в подобие паруса облепив ноги спереди и раздувшись сзади. Я запахнул дублёнку, застегнул под горло и пошел вдоль исполинского, вентиляционного блока, походившего на контейнер для транспортировки автомобиля. Около десятка прожекторов и габаритных огоньков освещали крышу, но тень от вентиляционных систем была непроглядно черной. Я вышел приблизительно на центр, щурясь и прикрывая ладонями лицо от ветра, огляделся и вроде бы никого не заметил, но нутро указывало на чьё-то незримое присутствие.

– Я пришел! Покажитесь! – ветер подхватывал слова и уносил прочь с таким проворством, что я сам едва мог их разобрать, – Ваши глаза у меня! Они вам все ещё нужны!? – я вытянул перед собой кулак, на котором тесно друг с другом соседствовали перстни, образуя некое подобие кастета.

За те несколько секунд, которые ничего не происходило, я ощутил себя круглым идиотом разговаривающим с пустотой. Затем ветер в одно мгновение прекратился и воцарилась почти идеальная тишина. Отдаленно я все ещё слышал его разъяренный свист, как человек, который укрылся от непогоды в доме и слышит завывание ветра за пределами стен. Я представил огромный, стеклянный купол, которым накрыли всю крыши «Морриган инк» с такой же лёгкостью, как надевают праздничный колпак на именинника. Температура под куполом стала в разы благоприятнее, пришлось даже вновь распахнуть дублёнку,чтобы не вспотеть.

Внезапно свет прожекторов сначала померк, а затем и вовсе погас. Остались лишь красные, габаритные огни по краям крыши, но их света едва хватало в кромешной тьме ночи, чтобы очерчивать нечёткие силуэты вентиляционных коробов и шахт.

Я подумал, что позерство не чуждо даже демонам. Видимо эффектные появления у них в ходу и через секунду моя мысль подтвердилась. Извилистая, ветвистая молния проползла по небу высвечивая черты города, а после разразился оглушительный взрыв. Не знаю в какой конкретно момент они появились, после вспышки или грома, но после того как глаза вновь привыкли к темноте я увидел четыре человекоподобных силуэта невообразимых размеров. Если глаза меня не подводили, то демоны превосходили меня минимум в три раза, а то и в четыре. Наверняка моя голова с лёгкостью могла уместиться у любого из них на ладони. В безволосых, вытянутых головах светились уцелевшие глаза.

– Приветствуем тебя, потомок могущественного рода Вельмонтов, – пророкотали демоны в унисон так громко, что ушные перепонки стали ныть. – Ты успешно справился с возложенной на тебя миссией. Благодаря тебе мир уцелеет и продолжит существовать. Отдай наши глаза, чтобы мы прекратили истязания земли.

После этих слов самый крупный и угловатый из них склонился на одно колено и протянул ко мне раскрытую ладонь. Движения были грузные и сопровождались скрежетом и хрустом, а на бетон крыши с шелестом что-то осыпалось с его тела. Судя по цвету единственного, мерцающего глаза этот был Млез – демон земли. Был он среди них главным или же представлял их интересы в данный момент, я не знал.

Мне достаточно было сделать всего пару-тройку шагов, чтобы вложить кольца в исполинскую руку, но я не спешил этого делать. Напротив, немного отступил назад. Древние существа смогли пробудить во мне страх и я изо всех сил боролся с желанием припустить со всех ног прочь.

– И я приветствую вас, древнейшие. Позвольте для начала задать вам несколько вопросов, – пересохший язык едва ворочался. Собственный голос показался мне чужеродным, не знакомым и до первобытного ужаса напуганным. Отличное начало, ничего не скажешь.

– Вопросы? – прогремел голос одного из демонов. – Какие, такие вопросы? – Недовольство сквозило в каждом слове.

Млез подтянул руку, поднялся и снова встал рядом с собратьями гигантами, так и не дождавшись желаемого.

– Вопросы, от ответов на которые, зависит получите ли вы свои глаза назад или нет.

– Хммм… Вы – люди, слишком любите поговорить. Даже под угрозой гибели всего человечества находите для этого время. – На короткое время воцарилось молчание. Демоны переглядывались, не проронив ни слова, а затем вновь повернувшись ко мне, кто-то из них озвучил решение беззвучных споров, – Спрашивай, но имей ввиду, мы ответим только на один твой вопрос.

– Один, но это слишком мало, – попытался возразить я, но кажется демоны этого не оценили.

– Мы и так слишком добры к тебе, человек, не стоит злоупотреблять нашим великодушием, – их голоса снова слились воедино в громовом раскате.

За пределами купола выстрелило сразу две молнии подряд и бабахнуло, будто из пушки. Затем с лёгким шорохом по незримым стенам начала барабанить мелкая ледяная крошка.

Мысленно я едва не поддался панике. В мои планы входил долгий, обстоятельный разговор, а не единственный жалкий вопрос. На ум как назло ничего толкового не приходило. «Интерес» этих существ был предельно ясен, но вот что с «обстоятельствами»? Нужен был всего один наводящий вопрос, но какой? Все равно, что сказать человеку: «Выбери одну единственную песню, которую будешь слушать всю жизнь». Вариантов рождается масса, но при ближайшем рассмотрении все кажется не тем, ведь права на ошибку просто нет.

– Человек, ты тратишь наше бесценное время, – недовольно изрёк один из четверых, кажется это был Ония, но я не уверен. Их губы, если они вообще были, рассмотреть во мраке не представлялось возможным.

– Да-да, конечно, – ответил я спешно соображая.

Если они действительно ответят лишь на один вопрос, то нельзя прогадать, а они как назло меня подгоняли. Спешка ещё никогда не приводила к успеху, особенно если она связанна с мыслительным процессом. Этот случай не был исключением. Голова буквально разрывалась от вопросов, но казалось подходящего не было. Нужно было спросить так, чтобы ответ мигом расставил все по своим местам. Потянуть за конец, который распутает этот клубок.

– Ну же! – поторапливали демоны. Да чего им не терпится то?

Размышления не давали результатов и я раз за разом скатывался к бональщине. Хотя один вопрос невольно возникал в голове вытесняя остальные, вылезал на передний план будто сам собой, хотя казалось он тут чужеродный. Будто кто-то подбросил его в мой котелок ради забавы. Я сдался и уже предвидя провал все же озвучил его:

– Почему вы не забрали глаза у хранителей, если они так сильно вам понадобились?

– Хммм... – протяжное и недовольное, или мне померещилось? Демоны переглянулись, между ними вродебы вновь завязалась немая беседа по исходу которой они все же ответили, – Лишь взятое силой – можно вернуть силой. Отданное по доброй воле – можно вернуть лишь по доброй воле. Это закон, который мы не способны приступить.

– То есть, вы не можете отобрать у меня кольца?

– Это уже второй вопрос, человек. Мы так не договаривались.

– Не совсем. Чисто технически так и есть, но если вдуматься – можно понять, что это уточнение к первому вопросу.

Короткое молчание сопровождаемое вздохами и задумчивыми взглядами друг на друга. Наверное они общались посредством телепатии или чего-то на подобии, иначе объяснить это не получалось.

– Хорошо, мы ответим. Но больше никаких уточнений, – я кивнул соглашаясь, – Нет, ты должен отдать их сам, по своей воле. Если конечно не хочешь катастрофы мирового масштаба.

Я задумался. Все казалось логично и просто. Внутри начало крепнуть горькое понимание, что я выбрал не тот вопрос. Части пазла никак не хотели складываться воедино. «Почему именно сейчас?» – спросил Шон сидя напротив за столиком в кофе. Вроде бы в машине, на шоссе номер девять, ход мыслей протекал в нужное русло, пока не появился тот человек посреди шоссе. Человек, который появился неоткуда и таким же образом исчез, но успешно сбил меня с мыслительного курса.

Я судорожно пытался вспомнить мысль, которую почти ухватил за хвост, но она сумела выскользнуть в самый последний момент.

– Ты тратишь наше время, человек. Отдай глаза, пока не поздно, – это снова был Ония, и кажется он злился. Его тело стало источать тусклый, алый свет, словно груда тлеющих углей.

– Мне нужно подумать, – раздражённо огрызнулся я.

– Быстрее, мы не станем ждать, – сказал уже другой демон.

Их разговоры сильно сбивали ход мыслей, превращая размышления в несвязную кашу, но я постарался сосредоточиться на внутреннем голосе. В голове вертелись обрывки фраз и размышлений, которые беспорядочно всплывали на поверхность сознания, казалось она сейчас просто на просто разорвется. Я вспомнил видение: «Верни их, пока не поздно». Вспомнил Шона: «Почему именно сейчас?». Тут же затесались и слова девчонки Кимберли: «Отец погиб в аварии». Уил Бреддок: «Включи мозги, подумай хорошенько». Вспомнил сон в машине и слова мамы: «Не забывай слушать сердце» и «Обстоятельства и интересы». Слова некогда сказанные мне разными людьми адской каруселью кружились у меня в голове, всплывая поочередно и когда я уже решил, что не смогу решить задачку, меня осенило. Ответ крылся в легенде. Старинной легенде о амулете четырех стихий описанной в книге моих предков. Я даже прыснул удивляясь, как мог не понять все с самого начала. Легенда практически в мельчайших деталях описывала «Обстоятельства и интересы» демонов. Картинка вдруг начала обретать целостность, и я почувствовал себя таким идиотом, потому, что не смог понять раньше, хотя имел все необходимые данные. Страх перед мировыми катаклизмами просто не позволял посмотреть на ситуацию трезво.

– Поторопись, человек! – очередной раздраженный восклик выдернул меня из омута мыслей.

– Вы не отдавали глаза по доброй воле! – воскликнул я на радостях чуть более эмоционально и громко, чем планировал. – Ведьмы подмешали в свою кровь сон-траву и вырезали глаза пока вы спали. У вас забрали их хитростью, и следуя вашим же законам вы должны вернуть их прибегнув к хитрости. А значит все происходящее ложь и обман.

– Да как ты смеешь обвинять нас во лжи, ничтожный смертный! – прогромыхали все четверо. В унисон их нечеловеческим голосам небо взорвалось кроваво-алым светом и тут же крышу окутала пелена снежного бурана. Город с его ночными огнями в мгновение ока исчез за белым, непроглядным покрывалом. – Мы предлагаем людям спасение, протягиваем руку помощи, а ты… Готов ли ты взять на себя ответственность за гибель великого множества сородичей? Хорошо подумай, прежде чем ответить, второй раз мы уже не спросим.

– И не надо, время вопросов ушло, пора получать ответы.

– Ты совершаешь ошибку, человек. А за ошибки иногда приходится дорого платить.

– Ошибкой было прийти сюда. Ошибкой было пройти кошмарный путь собирая для вас кольца.

– Кошмарный путь? Да мы сделали все, чтобы кольца оказались у тебя как можно… – демон оборвался на полуслове, наверное осознав, что взболтнул лишнего. Злость умеет развязывать языки, но это все уже было не важно. Я и так понял все необходимое.

– Вот именно, вы все подстроили. Вообще все. Бедствия на деревню ведьм напускали вы, хоть это и не описано в легенде, верно? Посеяли отчаяние, а после явились с предложением помочь взамен на скромную плату – кровь. Жители деревни подвоха не поняли, пока не начали погибать ведьмы. И сейчас, ситуация схожая, масштаб другой, – меня несло. С осознанием и пониманием пришла злость, которая напрочь вытеснила страх. – Решили вернуть себе глаза и давай напускать на мир катаклизмы, стихии ведь ваш конек. Немного наводнений, пожаров, ураганов и щепотку землетрясений, взболтать, но не размешивать и коктейль под названием «Апокалипсис» готов. Щедро сдобрить коктейлем земной шарик и можно вешать лапшу на уши о чудесном спасении, взамен на собственные глаза. Так и было? Отвечайте!? – я сам не заметил как стал кричать на демонов.

– Ты совершаешь огромную ошибку человек, остановись пока не поздно, – они вновь говорили все вместе, но не смотря на полное отсутствие эмоций в голосе мне показалось, что я слышу угрозу.

– Можете все отрицать я и так знаю, что это правда. Там, на шоссе, я мыслил в правильном направлении, поэтому вы помешали мне. Человек на дороге, точнее иллюзия человека, ваших рук дело? Нельзя было допустить, чтобы я догадался раньше времени. Лишь один вопрос по прежнему не даёт мне покоя, почему сейчас? Вы ждали больше века, чтобы что? Что изменилось? Хотели усыпить нашу бдительность!? Отвечайте мне! Отвечайте, иначе я прямо сейчас развернуть и уйду прочь с этой крыши вместе с вашими гребанным глазами!

Я кричал и махал руками в порыве эмоций, пытаясь добиться ответов от демонов. Четыре скалы неподвижно взирали на меня разноцветными огоньками глаз. Казалось ничего мне от них не добиться, ведь ответить означало признать обман. В этот момент я даже усомнился в своей правоте. Что у меня было кроме догадок и умозаключений? Мне казалось я все понял, раскрыл заговор против человечества, но ведь воспалённое воображение человека способно увидеть монстров даже в пустой, темной комнате. Я буквально указывал в чистое небо пальцем и кричал: «Самолет!», а его там могло и не оказаться.

Так или иначе отступать было уже некуда, поэтому я решил стоять на своем до конца. Окинув их нервным взглядом, я сказал:

– Молчите!? Ну и оставайтесь тут пока задницы не примерзнут к бетону! – развернулся и направился к двери стараясь сохранять уверенность и твердость походки.

– Хранители, они изменились. Даже ты заметил это, человек, – донеслось мне в спину.

Я остановился и обернулся к демонам.

– Что вы имеете ввиду?

– Мы приглядывали за хранителями с тех самых пор как амулет стихий отняли у тебя, потомок Бельмонтов, и глаза разделили. Избранные в хранители ведьмаки уступали вашему роду в могуществе, но у них было нечто иное – святая вера в важность возложенной на них миссии. Первые хранители были непоколебимы в своей вере и дорожили кольцами больше, чем собственными жизнями. Они видели собственными глазами мощь амулета. Видели смерть, страдания, разруху, которые он может учинить и боялись, что это может повториться. Но до потомков доходили лишь отголоски того ужаса, что происходил на самом деле. От поколения к поколению хранители становились слабее. Меньше страха, меньше навыков и все больше халатности. Когда хранитель Уилл Бреддок собственноручно передал доверенное ему кольцо человеку, от которого защищал его всю свою жизнь, мы поняли, что хранители изжили себя. Они перестали выполнять свою функцию, а значит наши глаза могли попасть не в те руки, что ставило под угрозу весь мир.

– Бреддок передал мне кольцо около пятидесяти лет назад. Что-то вы не особо спешили.

– Хранитель, чей род прервался, был лишь первым вестником грядущего. Оставались ещё трое, сила и навыки которых уступали силе и навыкам предков, но все ещё оставались на высоком уровне. Ты вступал в схватку с хранителем глаза Дэво, поэтому знаешь об этом не понаслышке.

– И тогда вы решили от них избавиться? – произнес я ещё не понимая, к чему приведет мысль, но тут же подхватив ее принялся развивать, – Автокатастрофа в которой погиб отец Кимберли ваших рук дело. А сердечный приступ Дарнэта? Может и Сашу вы заставили прикончить Бориса?

Мне казалось, что я прозрел. Это и была мысль которую я почти ухватил на шоссе, прежде чем мне помешали.

– Глупый человек, мы не можем взять силой то, что отняли у нас иным способом. А значит, мы не способны причинить вред хранителям. Мы всего лишь ждали и наблюдали.

– Хотите сказать, что это все случайность?

– Так и есть. Когда сын хранителя, именуемый Саша, убил своего отца и задумал собрать все глаза и попытаться их уничтожить, мы решили действовать. К тому моменту уже двое из четверых отвернулись от своего предназначения, а это ровно половина. Чаши весов выровнялись и застыли, какое-то время ничего не происходило. У Саши и человека по имени Френсис ничего не получалось. Они долгое время, по земным меркам, не могли найти ни единого кольца и тогда мы решили форсировать события и вывести их на тебя, потомок Бельмонтов. Тем более к тому моменту уже выбыл очередной хранитель, а его дочь не имела и малейшего представления что необходимо делать с кольцом. Особняком держался лишь один – Дарнэт, но с ним ты справился самостоятельно.

– Со мной вы просчитались, не так ли?

Демоны разразились булькающим, посвистывающим смехом словно услышали удачную шутку. Смех перекрывал завывания бури за пределами купала и мерный гул вентиляционных систем. Мне даже пришлось перекрыть уши ладонями, чтобы не оглохнуть.

– Хватит! Прекратите! – Закричал я слыша собственный голос словно через толщу воды.

Адский смех стих. Исполинские фигуры перестали содрогаться и уставили на меня разноцветные глазки.

– Мы никогда не ошибаемся, человек, – булькающим голосом протянул Дэво. От произносимых слов его округлое, оплывшее тело шло мелкой дрожью, подобно капле воды колеблющейся в падении.

– Ты говоришь с древнейшими существам на земле, – возмутился Ония. Кажется он был самым вспыльчивым из квартета.

– Мы проращивали первые зерна… – сказал Млез.

– Подгоняли ветер по бескрайним полям и горам… – продолжил Двузо.

– Разжигали величайшие вулканы… – подхватил Ония.

– Наполняли мировые моря и океаны… – дополнил Дэво.

– Задолго до появления вас – людей, – закончили они уже синхронно.

– И вы просчитались, – насмешливо повторил я. – Я раскрыл ваш обман.

– Это уже не важно, – пропел Двузо посвистывая после каждого слова.

– Ты сделал все, что от тебя требовалось, – прошипел Ония вспыхивая всем телом.

– Ты добыл наши глаза и принес их нам, – с гулким эхом сказал Млез.

– И помешал сыну хранителя по имени Саша уничтожить их, – булькая сообщил Дэво.

Я не искренни не понимал, чему они радуются, но интуиция била тревогу, или это был голос сердца предупреждающий о беде?

– И что, я все ещё не собираюсь отдавать вам глаза. Из-за вашей прихоти страдали люди. Вы затапливали, сжигали, сметали ветром, разрушали землетрясениями целые города.

– Прииихооти?! По твоему это прихоть!? – разразился криком Ония и его кожа вспыхнула и покрылась таким пламенем, что я невольно отступил на несколько шагов назад. – Это наши глаза, человек! Это наша сила! Совет ведьм не имел никакого права отбирать их и использовать против нас!

– Вы играетесь с ними как с дешёвыми безделушками! – встрял Млез сжимая от злости кулаки до оглушительного скрежета.

– Нас обвели вокруг пальца, обокрали и унизили! – завопил Дэво яростно топая водянистыми ногами.

– Но этому всему пришло время положить конец, человек. Око за око, как любят говорить люди, зуб за зуб,– склонив тощее, полупрозрачное тело просвистел Двузо и меня обдало порывом холодного воздуха.

– Я не отдам вам глаза, а забрать силой вы их не сможете, ваши законы…

– Глупый человек, ты так и не понял. Законы были соблюдены. Ведьмы обхитрили нас подмешав в свою кровь отвар из сон-травы, но глаза забрали силой, – пророкотали демоны адским хором.

– И что? – спросил я, хотя самым краешком сознания уже начал понимать к чему они ведут.

– Мы хитростью вынудили тебя добыть все четыре глаза и принести их нам, и теперь имеем право забрать их силой.

– Но вы говорили… – я медленно отступал спиной вперёд к двери.

– Говорили, – с удовольствием повторил Ония, уже предвкушая как будет расправляться со мной, – мы солгали, чтобы не пришлось гонятся за тобой.

– А что же изменилось? – спросил я просто оттягивая время и продолжая пятиться к выходу.

– Обернись и сам поймёшь, – пророкотал Млез и все демоны оглушительно рассмеялись.

Не поворачиваясь к ним спиной я бросил взгляд через плечо и понял что их так рассмешило – двери не было. Да что там двери, всей будочки выступающей над крышей не оказалось на месте. Там где она находилась ещё десять минут назад, была ровная площадка бетона. Я ощутил как засосало под ложечкой.

– Ну что, человек, ты готов отдать нам глаза добровольно, или доставишь нам удовольствие и станешь сопротивляться? – Ония выступил вперёд опершись на все четыре конечности и хищно вытянув голову вперёд. Его тело неуловимо быстро вытянулось изменяя форму и через несколько мгновений он уже походил на исполинского тигра. Только вместо густого, полосатого меха были крошечные языки пламени, пробивающиеся через трещины каменистой кожи. – Хотя можешь не отвечать, не могу отказать себе в долгожданном веселье. У нас с Бельмонтами старые счеты!

Ония медленно подался вперёд и стал наступать, едва протискиваясь между вентиляционными коробами. Двузо подпрыгнул и воздух взмыла тень, очертаниями напоминавшая птицу. Только вот размерам эта птица была с частный, пассажирский самолёт.

Млез склонился вперёд и оперся на непропорционально длинные руки, обретая сходство с Кинг-Конгом, и пошел на меня с правого фланга, огибая металлический короб.

Дэво расплылся, вытянулся и за угол левой будки заползла гигантская змея, неприятно хлюпая при передвижении.

Меня окружали со всех сторон, отрезали даже воздушное пространство на башней «Морриган инк», пусть я и не умел летать.

– Ведьмы дали вам отпор, и я смогу! – прокричал я не слишком уверенно. Жалкая попытка остановить врага превосходящего меня и силами, и количеством.

– Ведьмы подло застали нас врасплох, – прошипел Ония злобно скалясь. Каждый раз, когда он открывал рот, из него вырывалось пламя.

– Да, и их было много, а ты совсем один, – с упоением пророкотал Млез, заглядывая на меня поверх железной будки.

Я пятился назад, отступал, отступать было попросту некуда. Крыша рано или поздно закончиться и что тогда? Бегать по кругу надеясь, что демоны устанут и оставят меня в покое? Нет, необходимо действовать, дать бой злобным сволочам. Их было больше и им на руку играла тьма… Стоп, тьма! Они выключили свет перед появлением, значит… Слабая Надежда забилась в груди. В моём распоряжении были все четыре кольца, а значит границы моих сил практически размылись и были ограничены лишь навыками. Я конечно давно не использовал глаза демонов, но пока ещё не забыл как это делать.

Ония приготовился к прыжку, благо его свечение позволяло отчётливо это разглядеть и даже больше. Он источал тусклый свет, который выхватывал из тьмы все в радиусе нескольких ярдов. Я выбросил вперёд руку с кольцами, те вспыхнули оживая разноцветными огоньками, и сжал кулак. Бесхвостое подобие тигра уже оторвалось от пола вытягивая ко мне огромные лапы и тут вентиляционные будки сорвались со своих мест увлекая за собой жмуты проводов, и врезались в него заключая в капкан искореженного метала. Раздался оглушительный грохот и скрежет гнущегося метала. Ония взревел от досады, а в моей голове вертелась лишь одна абсурдная мысль: «Что за вскидывает руки? Откуда это взялось? Я же осуждаю позерство».

Слева что-то стремительно двигалось, я бросил беглый взгляд и тут же инстинктивно отпрянул назад. Мимо пронеслась раскрытая пасть то ли змеи, то ли мурены, в темноте не рассмотреть. Я вновь выбросил руку вперед, снова мысленно коря себя за глупый жест. Мощный, воздушный вихрь скользнул по запястью и ударил продолговатое туловище Дэво в бок. Он коротко «квакнул», то ли от боли, то ли от неожиданности, сложился пополам и влетел в подоспевшую, каменную гориллу сбивая ее с ног.

Пока удалось выиграть время я решил не мешкать и подать свет на поле боя. Представил паутину электропроводов тянущихся к прожекторам, кипящую в них энергию тока и опускающийся рубильник, замыкающий цепь. Неожиданно для себя, совсем не осознанно, щёлкнул пальцами. Лампочки прожекторов вспыхнули, одновременно на всей крыше, как раз во время. Я сощурил глаза привыкшие к мраку, но отчётливо увидел как прямо на меня летит Двузо. Он стремительно пикировал вниз сложив вдоль тела перепончатые крылья, хищно оскалив вытянутую морду. Вслед за ним тянулся длинный шлейф, подобный оставляет истребитель прорезающий толщу воздуха. Демон превратился отнюдь не в исполинскую птицу, а в подобие птеродактиля, и сейчас устремился ко мне чтобы разорвать на части.

От внезапно включившихся прожекторов демоны взвыли. Двузо зажмурил единственный глаз и завертел головой, от чего прицел сбился и он принял левее. Наверное только это меня и спасло. Он пронесся совсем рядом, едва зацепив меня когтистым крылом. На первый взгляд невесомое тело демона воздуха, дрожащее на ветру и неуловимо плавающее будто колечко дыма, было вполне осязаемо. Меня развернуло и швырнуло на пол. Двузо тоже рухнул на крышу, проехал с пяток ярдов по бетону собирая жестяные вентиляционные шахты головой.

Я поднялся не сводя глаз с летающего, дымного ящера, пытающегося прийти в себя. Чувствовал как плечо распухает под толщей одежды, вероятно вывих или просто ушиб. Всю руку от плеча до кисти пронизало мелкими иголочками боли. Неприятно, но могло быть куда хуже.

За спиной раздался разъяренный рев и я вспомнил про остальных моих «друзей». Чутье подсказывало, что оборачиваться на звук не стоит и не к нему прислушался. Бросил в противоположный конец крыши без оглядки перемахиваю на бегу через искорёженные жестянки труб. Мне вслед донёсся гортанный, клокочаще-булькающий звук, будто кого-то вот-вот стошнит, затем спину и затылок обдало жаром аккурат в тот момент когда я преодолел вентиляционные шахты, которые протаранил Двузо. На мгновение я увидел собственную тень, бегущую мне на встречу в ярком, оранжевом свете. Стремительный поток теплого воздуха подхватил меня под руки и с силой толкнул вперед. Я завилял на ходу пытаясь сохранить равновесие, ноги попросту перестали поспевать за телом, но вопреки ожиданиям все же не упал. Всего лишь ускорился. Брошенный вскользь взгляд через плечо, заставил ноги работать активнее. Дэво и Млез только приходили в себя после оглушительного столкновения и дезориентирующей вспышки света, а вот Ония мчался за мной на всех парах. В этот момент огненная кошка как раскидывали в стороны оплавленные хитросплетения вентиляционных шахт.

Я прибавил ходу, пробежал мимо вышки сотовой связи или чего-то подобного. Высокая, пикообразная конструкция из металла с блюдцами антенн наверху. Обогнул массивную трансформаторную и забежав за угол, прильнул спиной к вибрирующей от гула стене дыша как заправский курильщик преодолевший два лестничных пролета. Сердце рвалось из груди бешено колотя по ребрам, в висках пульсировала кровь. Я судорожно соображал, что делать дальше, но времени на раздумья мне не собирались предоставлять. Шелест исполинских лап о бетон донёсся до ушей. Я заглянул за угол, осторожно, буквально одним глазком и увидел лишь мощную струю огня, что неслась на меня. Инстинктивно вскинул руку и пламя остановилось в нескольких футах от меня, переливисто барахтаясь в воздухе.

– Хер ты угадал сраный урод! – на эмоциях выкрикнул я ощущая жар удерживаемого огня, чувствуя как пот потоками струится по лицу, шее, шивоту.

Наверное мне не стоило злить демонов, особенно и без того вспыльчивого Онию. Ещё до того как огонь растворился в воздухе он оказался рядом в грациозном, кошачьем прыжке. Выглядело надо сказать эффектно и крайне смертоносно. Тигриная морда с хищным звериным оскалом рождалась из пламени вместе с занесённой для удара, когтистой лапой. Я только и успел что ругнуться в полный голос и отпрянуть от угла, но этого было совсем недостаточно, черт бы их побрал. Угол трансформаторной будки взорвался брызгами искр. Я инстинктивно зажмурился и в следующее мгновение ощутил чудовищную вспышку боли в правом плече и осознал, что оседаю на пол. Задница отозвалась неприветливой, ноющей болью от такого бесцеремонного приземления, а зубы громко клацнули, нещадно прикусывая самый кончик языка.

Открыв глаза я обнаружил нависшего надо мной демона огня. Одинокий глаз пристально смотрел мне в лицо, рядом с ним, в пустой глазницы плясал крошечный язычок синеватого пламени.

– Что за жалкие потуги? – насмешливо поинтересовался Ония обжигая дыханием кожу на моем лице. – Мышка возомнившая себя кошкой, по прежнему остаётся мышкой, сколько бы она не храбрилась. Отдавай глаза, Бельмонт, и может быть умрёшь быстрее, чем нам хотелось бы.

– Отправляйся в ад, дерьмо собачье, – проговорил я смакуя каждое слово.

Ония рассвирепел от услышанного и вероятно собирался сделать мне очень больно, но тут я воспользовался силой колец и вырванный из крыши кусок бетона с глухим «шмяк» врезался ему под ребра слева. Он крякнул, выпуская воздух из груди и повалился на бок. Свой успех я решил закрепить, поэтому не дожидаясь пока котик придет в себя я вырвал у у подножья вышки связи несколько перекладин, они отскакивали будто выталкиваемые тяжесть антенн с лязгом падая на бетон. Затем уцепил невидимое лассо и потянул конструкцию на себя.

Приподнялся встряхнул огненной шерстью стряхивая с себя бетонную крошку, словно кот только-только выбравшийся из фонтана.

– Ты начинаешь меня утомлять, человек, – готовясь к прыжку, протяжно произнес демон с шипением попавших под дождь, раскаленных углей.

– Такой уж у меня характер, – бросил я в ответ и стал энергично отползать таращась ему за спину.

Ония передумал прыгать и проследив мой взгляд, озадаченно задрал голову и обернулся. В этот момент вышка рухнула прямо ему на спину высекая тысячи искр из его тела. В последнюю секунду я перестал ползти назад и перекатился за трансформаторную будку. Грохот был такой, словно бомбардировка началась. Меня не задело, но я слышал как совсем рядом что-то тяжело ухнуло по бетону.

Быстро поднявшись и осмотрев место крушения понял, что это были как раз таки массивные антенны. Ония лежал под искорёженной грудой железа не подавая признаков жизни, даже его бугристое, шершавое тело перестало пылать и приобрело черный, угольный цвет.

Раненое плечо болело. Острые когти пропороли толстый слой дублёнки, свитера и добрались таки до плоти. Благо крови не было, свежие раны мгновенно прижгло. На лечение времени не было, я уже слышал тяжелую поступь горилла подобного Млеза, и видел закладывающего вираж Двузо. Наверняка и Дэво уже направляется сюда, куда же без него. Поддав в кровь адреналина, чтобы не обращать внимания на боль, я пустился дальше по крыше петляя между гудяющими будками вентиляции и перепрыгивая хитросплетения ее труб.

Крыша оказалась слишком мала для побега. Меньше минуты спустя я уже достиг ее края. За тонкими, трубчатыми поручнями зияла темная, бездонная пропасть за которой пролегал сияющий ночными огнями город. Только сейчас я осознал, что снежная вьюга утихла и купола над зданием «Морриган инк» больше нет. Мне в лицо дул прохладный, влажный осенний ветерок. Видимо снегопад вызвали демоны, а как только началась схватка, у них уже не хватало концентрации поддерживать ее, как и купол над крышей.

Я затравленно оглянулся и кинулся бежать по над краем. Демоны сменили направление отрезая мне пути отступления, загоняя в угол в прямом смысле слова. Водянистая змея, чьи внутренние органы высвечивали прожектора сквозь толщу прозрачно-зеленоватого тела, зашла слева. Голова выситься над бетоном мерно покачиваясь, готовая в любой момент на смертоносный выпад.

Каменисто-землистая горилла, поросшая мхом и местами заплетенная какой-то травой, зашла с правого фланга. Не сводя с меня единственного глаза она металась из стороны в сторону с грохотом опуская увесистые лапы на бетон.

Над вентиляционной будкой, строго разделяющей угол крыши пополам, завис воздушный ящер Двузо.

Я пятился пока не упёрся спиной в перила, буквально ощутив безвыходность ситуации поясницей.

– Хватит бегать, человек, все зашло слишком далеко, – проревел Млез.

– Отдай нам глаза, – булькнул Дэво.

– И ступай своей дорогой, – присвистнул Двузо.

Я подумал, что их идиотская манера продолжать мысль друг друга мне изрядно надоела. Коллективный разум у них что ли, или один мозг на четверых?

– А что будет с миром?

– Мы больше не станем вмешиваться в естество природы, – ответил Млез.

Меня уговаривали сдаться, и это немного обнадеживало. Вероятно отнять у меня желаемое оказалось не так просто, как казалось. Все же чего-то я да стою, хотя чувство безысходности и загнанности не покидало меня.

– До тех пор, пока ваш обман не забудется и вам захочется заполучить то, что есть у людей? Нет-нет, мы это уже проходили. Ведьмы не спроста забрали ваши глаза, это наш козырь, наша страховка. Орудие сдерживания, если угодно, на случай если в ваши головы снова закрадется глупая идея устроить мировой коллапс.

– Глупый, глупый человек, – снисходительно протянул Дэво, – ты ничего не можешь нам противопоставить. Эта крыша слишком мала, чтобы бегать от нас вечно, а ты уже ранен и сильно устал.

– Мы сметем тебя и растопчем как букашку, – добавил Млез.

– И снимем кольца с твоего хладного трупа, – ехидно добавил Двузо.

Они были правы во всем. Крыша небоскреба действительно казалась крошечной, когда тебе необходимо отбиваться от монстров исполинов. Я действительно устал и был ранен, пока ещё не серьезно, но все же. Разумеется прямо сейчас, пока объявлен таймаут я исцелялся как мог, нещадно вытягивая энергию из колец, но спуску они мне не дадут и на ещё один перерыв для разговоров надеется не стоило. Но при этом, меня настораживал сам факт переговоров. Разве человек будет распинаться и сыпать угрозами перед мухой, прежде чем ее прихлопнуть? Разумеется нет, а если муху заменить на разъярённого пса средних размеров, то человек даже с палкой в руках, в первую очередь попытается спугнуть животное. Значит наша ситуация больше походила на пример с собакой, когда казалось бы явное превосходство в интеллекте и силе, не отменяет страха перед острыми зубами. Понять бы вот только что есть мои острые зубы перед демонами, чего они так опасаются.

На ближайший вентиляционный блок запрыгнул Ония. Он был в полном порядке, ни единого следа от нашей последней стычки. Он оценивающе обвел всех взглядом и прошипел:

– Решай, человек, мы не будем ждать вечность.

Я шагнул вперёд крепко стиснув кулаки выказывая решительность. Немного пошатнулся, от впитанной на исцеление силы кружилась голова, что конечно испортило героическую торжественность момента, но наверняка добавило ему драматичности. Я не знал как справлюсь, не понимал что могу сделать с великой силой глаз, чтобы остановить демонов, но точно знал, что не отступлюсь. Мне бы только пробиться и выиграть немного времени, но как?

– Слишком много разговоров, пора дать вам хорошего пинка под зад.

Демоны недовольно зарокотали, а небо полоснула молния, будто демонстрируя уровень негодования, но мне уже было все равно. Я ринулся вперёд с диким, надеюсь воинственным а не просто, воплем, на бегу собирая план действий. Если вкратце, то выглядел он примерно так: увернуться от всех выпадов и атака, наподдать тому, кто встанет на пути и бежать прочь, чтобы выиграть время. Немного халтурно, но других мыслей на тот момент у меня не было. Демоны замерли и уставились на меня как на полного идиота, или не на меня? Ответ на этот вопрос возник через мгновение.

Я не успел преодолеть и половины пути до ближайшего демона когда произошло нечто неожиданное. Приятный сюрприз поднимающий глубоко несчастному, отчаявшемуся человеку настроение. Спасательный круг, брошенный утопающему в последний момент. Оазис представший изможденному путнику. Вы уже устали от метафор? А это только часть от тех, что возникли у меня в голове, когда явился он.

Яркий, светящийся шар пронесся над моей головой и ударил Двузо в грудь. Воздух взорвался, в прямом и переносном смысле, раскатистым пламенем и облаком дыма. Я остановился, не понимая что произошло, и следующее мгновение сильные порывы ветра разметали слипшиеся от пота волосы, над головой раздалось биение крыльев и между мной и демонами приземлился вороной грифон.

– Люцифер!!! – радостно завопил я.

Грифон вывернул шею и посмотрел на меня с такой тоской и печалью, что моя радость улетучилась в один миг. Затем он повернулся к демонам и с гортанным звуком, будто котик размером с пикап отрыгивающий комочек шерсти, выпустил невообразимую струю огня, отрезая демонам путь.

Я не стал тратить время впустую, брошенный в воду круг необходимо тут же хватать, и взобрался ему на спину, стараясь как можно крепче ухватиться за лоснящиеся, жесткие перья. Люцифер выключил «огнемет», с силой оттолкнулся от крыши и ударил крыльями. Надо сказать весьма вовремя, сквозь облако огня, развиваемое ветром, на нас уже выпрыгивал Ония, которому этот самый огонь не мог навредить. Кошачьи лапы вытянуты, морда застыла в хищном оскале. Когти не дотянулись до брюха Люцифера, но демон умудрился ударить его под дых спиной. Мой спаситель жалобно вскрикнул, выпуская воздух из легких, и нас отшвырнуло за пределы крыши.

После нескольких секунд свободного беспорядочного падения вдоль здания, я уж было подумал, что Люцифер потерял сознание, но не мог даже слова вымолвить. Мы кувыркались с такой скоростью, что все силы и концентрация были направлены на то, чтобы удержаться на спине. Я прижался грудью к шее грифона и обхватил ее руками насколько мог, ноги поджал, согнул в коленях, упираясь пятками во внутреннюю часть основания крыльев.

– Люцифер! Люцифер! – я кричал изо всех сил, но слова тут же уносило потоками воздуха.

Люцифер не ответил, да и что он мог ответить? Лишь сгруппироваться: сложил крылья, прижал лапы к телу, вытянул голову вперёд и теперь мы уже пикировали вниз. Затем он плавно начал направлять крылья, ловя поток и сбавляя скорость. Мы описали полукруг и через мгновение уже набирали высоту.

Я верещал от восторга и радости. Чувство полета было неописуемо, но что вызывало больше трепета в моем сердце и душе, так это помощь друга, когда она была так необходима.

– Как ты узнал, что я в беде? – спросил совсем не ожидая ответа.

– Просто почувствовал, – задумчиво ответил он.

– Я тебя понимаю! – удивлённо воскликнул я, и тут же ответ возник у меня в голове и я его озвучил, – Ну конечно, кольца! Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть, друг.

– И я рад, что с тобой все в порядке.

– Но как ты почувствовал, почему? Я не понимаю.

– Я неразрывно связан с тобой обещанием, которое дал когда-то Элизабет. Ты должен был это почувствовать.

Я просто промолчал. Мне стало как-то стыдно, что я ничего не чувствовал, пусть это и не зависело от меня. Даже когда Люцифера подстрелил Саша у меня ничего не ёкнуло.

– Не забивай голову дурным, – будто прочитав мои мысли сказал Люцифер, – у нас есть дела поважнее.

– Ты прав. Надерем задницы этим древним засранцам, – Люцифер лишь стал энергичнее махать крыльями.

Мы поднялись над башней Морригана и зависли в воздухе оценивая ситуацию. Демоны завидев нас стали метаться из стороны в сторону, махать кулаками, кричать что-то, но опасности они не представляли. Я все искал глазами Двузо, который как в воду канул, после того как в него попал огненный сгусток. Он единственный, кто мог создать нам проблемы в небе, потому следовало разделаться с ним раньше прочих.

Ветер вдруг не на шутку разыгрался. Люцифера качнуло, накренило вправо. Он немного развернулся, ловя поток. Тучи над нами пришли в движение и стали сползаться со всех сторон, сверкнул разряд молнии и угодил в шпиль соседнего небоскреба высекая искры. Я подумал, что не хватало нам ещё и от молний уворачиваться, хотя среди демонов вроде как не было повелителя грозы.

Ветер разыгрался не на шутку. Люцифер едва удерживался на месте.

– У тебя есть план, или хоть какие-то мысли насчёт этой компании?

– Пока ничего не идёт в голову, – честно признался я, перекрикивая чудовищный ветер. Было очень холодно, но я не рискнул попытаться запахнуть дубленку. Боялся, что если хоть на мгновение разожму пальцы меня тут же сбросит со спины грифона. – Ведьмы из легенды каким-то образом смогли дать отпор демонам, но я даже не представляю как. Сила артефактов полностью соответствует силе демонов, не могу же я навредить демону огня, огнем!?

– Тревор, – он повернул голову серьезно посмотрев на меня одним глазом, – у тебя же есть преимущество.

– Да? И какое же? Я один а их четверо.

– Вот именно, тебе одному подвластны все стихии. А у них по одной на каждого. Ты разве не понимаешь?

Небо вновь осветил разряд. Громыхнуло особенно громко, наверное потому, что мы были на высоте. На какое-то время меня оглушило, и я просто обдумывал слова Люцифера.

– Комбинации! Ты это имеешь ввиду? – в очередной раз я почувствовал себя круглым идиотом, день явно складывался не лучшим образом для моей самооценки. Усталый взгляд Люцифера лишь подтвердил мои ощущения. – Нужно что-то забористое, разрушительное, то, к чему ни у кого из демонов нет иммунитета.

– Ты ведьмак – ты и думай, – с усердием противостоя ветру ответил Люцифер.

Небо вновь расцвело синим разрядом, и на мгновение я увидел воронку прорастающую из облаков прямо над нашей головой.

– Кажется кое-что наклюнулось, но нам нужно убираться отсюда.

– Я пытаюсь! Ветер слишком силен! – прокричал Люцифер.

Я всмотрелся в чёрное небо, воронка росла, протягивала к нам тонкий щупалец.

– Это Двузо, он пытается затянуть нас в смерч!

– С этим надо что-то делать, если есть идеи то сейчас самое время! Долго я не протяну!

Люцифер бил крыльями изо всех сил, но мы совсем не продвигались вперёд, напротив, нас тащило назад.

Я судорожно вертел головой разыскивая демона ветра. В непроглядной темноте казалось невозможным заметить почти прозрачное тело, ещё и волосы нещадно стегали по глазам. Я решил добыть немного света и заодно испытать задумку. Сконцентрировался, мысленно представил желаемое. Закрытые в густые перья кольца вспыхнули и небо полоснула молния. Внутренне я ликовал, хотя пока был не уверен, что сделал это. Может случайность.

Пространство на мгновение посветлело, но этого было не достаточно. Я попробовал вновь и теперь уже протяжная, раскатистая ветвь разряда проползла над нами.

– Вот ты где! – воскликнул я ликуя.

Двузо сидел неподалеку, уселся рядом с основанием шпиля небоскреба, в который недавно била молния. Как только темнота вновь накрыла город, у меня остался крошечный, светящийся ориентир – белесый светящийся глаз, с которого я не сводил взгляд, чтобы не потерять из виду. Снова сконцентрировавшись вызвал ещё молнию. Одну, вторую. Ничего не выходило. Бить прицельно было тяжело, так ещё и разряды раз за разом цеплялись за шпиль, как за громоотвод.

– Тревор, скорее!!!

Воронка опустилась ниже и нас начало засасывать. Теперь вопреки стараниям нас тащило назад и вверх.

– Сейчас! Продержись ещё немного!

Ещё разряд, но все тщетно. Я буквально ощущал как время уходит, ещё пол минуты и мы прокатимся на карусели под названием «торнадо».

– Люцифер, не дай мне упасть! Слышишь! Не дай мне разбиться!

– Что? – переспросил Люцифер.

Но я уже не ответил. Безумная идея посетила меня, а в таких случаях нужно торопиться, пока логика и здравый смысл не взяли вверх. Я разжал пальцы и соскользнул в бок со спины грифона. Вопреки ожиданиям, не устремился камнем вниз, вихрь не позволил. Поток воздуха подхватил меня и медленно закружил утаскивая наверх. В этот момент я лишь порадовался, что в последний раз смог поесть аж в Атлантида-Сити. По ощущениям воспоминания из кафе с сидящим напротив Шоном Дарнэтом были из прошлой жизни, поэтому тошноты не стоило бояться. Здание с высоким шпилем то пропадало из виду, то появлялось вновь. Я задержал дыхание, сосредоточился на цели и мысленно помолился, чтобы меня не убило то, что я собрался провернуть. Когда меня в очередной раз развернуло лицом к шпилю и затаившемуся у его основания демону, я замедлил поток воздуха что кружил меня, выиграв несколько лишних секунд. Вызванная мною молния расчертила кривыми линями небосвод и коснулась исполинского громоотвода. По шесту заплясали безумные искорки разряда опускаясь вниз. Когда они достигли самого низа меня уже начало отворачивать, закручивая по спирали вверх. Я вытянул руку с кольцами и призвал молнию к себе, не подозревая что из этого выйдет, но искренне надеясь на успех. Электрический разряд, преодолевший огромный путь с неба на землю, пробежавший по всему шпилю вниз, вырвался короткой, тонкой вспышкой и прошив насквозь Двузо, коснулся моей ладони. Прежде чем потерять сознание, я успел увидеть как невесомое тело летучего ящера распадается облаком пара, а на его месте опадает кучка пепла, или что-то подобное. Мир слишком быстро потемнел, чтобы я успел рассмотреть.

Дальше только обрывки ощущений и отрывочные вспышки изображений и звуков. Помню как ощущение полета закончилось, наверное торнадо развеялся после смерти Двузо, и я стал падать. Свист ветра в ушах, беспорядочные кувыркания в воздухе. Затем сильные лапы хватают меня и через пару мгновений сильный удар, звон в ушах и полнейший мрак. Обрывки неразборчивых криков и звуки борьбы. Я заставлял себя очнуться. Будто пытаясь выбраться из тягучей, липкой грязи, приоткрыл глаза. Все плыло и искажалось, придавая картинке эфемерности. Словно в бреду, я видел сражение гигантских животных. Вот змея обвила шею птицы. Птица яростно изрыгает пламя и дымящаяся змея отползает в сторону. На смену ей приходит ярко-рыжая кошка, вгрызается в крыло и рвет его когтями, а подоспевшая обезьяна колотит кулаками по спине. В нос лезет запах паленого пластмасса, а звон в ушах перемежается с чудовищным, высоким криком боли. Птица брыкается, бьёт клювом кошку, изо всех сил стараясь отогнать ее, но ничего не выходит. Разум просыпается и картинка становится чётче, и вот я уже замечаю, что птица имеет четыре лапы, а не две ноги обычно присущие пернатым.

«Какая же это птица? По всему выходит, что это грифон», – рассудительно думаю я. – «Грифон? Ну да, он самый! Грифон… Гри…»

Сознание вспыхивает от ужасного осознания, что все это время я бессильно наблюдал за тем, как моего друга рвут на душат, рвут на части и забивают до смерти.

– Лю… Люци… Люцифер! – рвется из груди столь тихо, что слова скрываются за гортанным рыком Онии и мерзким хрустом ломаемы костей.

Я пытаюсь подняться, но тело едва слушается меня. Мышцы нещадно ноют, кожа горит. Ощущение, что меня избили и бросили на целый день под палящим солнцем.

– Лю-ци-фер. Лю-ци… фер, – бормочу я словно помешанный.

Ноги подгибаются, сил нет, но злость переполняет сердце. Я начинаю впитывать энергию колец, присасываюсь к ним словно грудной ребенок к бутылочке. Поглощаю в огромных количествах, от чего голова нещадно кружится, а к горлу подступает тошнота. Лечиться некогда и я просто накачиваю себя магией. Чистая энергия растекается по мышечным волокнам и вот я уже крепко стою на ногах. Виски пульсируют от переизбытка силы, сердце выдает сто сорок ударов в минуту, не меньше.

– Оставьте его, твари! – кричу я так громко, что голосовые связки отзываются болью.

Демоны оборачиваются на крик, тупо уставившись на меня.

– Оставьте его в покое! – повторяю я, и сила колец выплёскивается наружу.

От меня растекается волна мощного порыва ветра поднимающего облако пыли, а бетонная крыша идёт витиеватыми трещинами. Демоны отпускают искалеченного грифона и тот немедленно опадает на пол бесформенной грудой. Под черными перьями неестественно бугрятся ребра, крыло похоже на изорванную в лоскуты, окровавленную тряпку. Люцифер поворачивает ко мне единственный уцелевший глаз и я вижу в нем сожаление и тоску.

«Око за око, как любят говорить люди, зуб за зуб», – всплывают в памяти слова демонов.

Я кричу как умалишённый и небо вторит мне громом. Демоны не наступают, а ошарашенно пятятся назад. Они бояться, теперь они полностью бояться, но уже поздно. Я отрываю взгляд от едва живого друга и на негнущийся ногах начинаю идти на демонов. Они переглядываются, на животных мордах застыл немой вопрос «что делать?». А я… Я знаю что делать – убивать.

В крышу бьёт молния, пропахивает бетон между Млезои и Онией. Ещё одна с оглушительным звуком впивается в трансформаторную будку и она разрывается на куски расплескивая фонтан искр. Кругом немедленно воцаряется темнота. Я дохожу до Люцифера, опускаюсь на колени, обвиваю его голову руками, словно закрываю ребенка от всех ужасов этого мира, и глажу по влажной от крови голове.

– Ты спас меня, друг. Ты меня поймал, – натужная улыбка озаряет лицо, а из глаз нещадно бегут слезы. – Ты сдержал слово, все хорошо, видишь? – он моргает и по перьям сбегает крупная капля.

Я слышу как кругом бушуют разряды, бетонная крошка бьёт в спину и лицо. Слышу как что-то кричат демоны, но не отнимаю глаз от своего друга. Пол под нами трясется, дрожит и хрустит как гнилая доска и после очередного удара молнии часть крыша проваливает на этаж ниже оголяя кривые зубы металлических прутьев.

Когда злость превращается в бессилие, все стихает. Я все ещё смотрю лишь на Люцифера, но знаю, что демоны ушли, те кто был в состоянии это сделать, и унесли с собой раненых. А я продолжаю сидеть на искрошенном бетоне, до тех пор пока не засыпаю, обнимая баюкая голову умирающего друга.

– Он дышит?

– Да, несите носилки. Давайте-давайте! – торопливые шаги, – Господи, да что же тут произошло?

Я открываю один глаз, чувствую запах пыли и холод бетона щекой.

– Сэр?! Сэр как вы? Помощь уже здесь, мы отвезем вас в больницу, – говорит мне человек в синей форме.

Я не в состоянии говорить, и не в силах приподнять голову, поэтому лишь проворачиваю глаз в глазнице, чтобы осмотреться. Рядом со мной лежит черный кот, его грудь неподвижна, а стеклянный, уцелевший глаз смотрит прямо на меня. Слезы вновь невольно начинают скатываться по переносице и падать в пыль. Я собираюсь с силами и волоку руку по бетону, кладу ладонь на изломанные ребра. Холодный, такой холодный и мертвый. Из груди вырывается истеричный всхлип.

– Это ваш кот? – с сочувствием спрашивает медик.

– По-хо-ро… нить… хо-чу, – с натугой выдавливаю я.

– Что? Сэр, что вы сказали?

– Похо… – сглатываю болезненный, колючий ком и выдыхаю слово целиком – похоронить.

– Хорошо, не переживайте. Все будет хорошо.

Я горько улыбаюсь и вновь проваливаюсь во тьму.

Эпилог.

Я проснулся от раздражающего, мерного попискивания. Вяло покрутил головой в разные стороны, шея тут же отозвалась ноющей болью. Палата у меня была приличная, одиночная. То ли Морриган подсуетился, то ли страховка преподавателя престижного университета позволяла, я точно не знал потому как впервые оказался в больнице в качестве пациента, да не особо мне это было важно. На прикроватной тумбочке стояло несколько букетов, если быть точнее то два. Один роскошный, большой, дорогой букет состоящий из белых роз. Вот это точно дело рук Морригана – достаточно вульгарно, под стать толстосуму вроде него. Второй был уже куда проще – компактный букет из ромашек с веточками каких-то полевых, голубеньких цветочков. В обоих букетах были открытки и интерес тут же захватил меня. Я протянул руку, только сейчас замечая, что от локтя до кисти она замотана в бинт, словно у мумии. Дотянуться не удалось – не позволила капельница и провода аппаратов. Я с раздражением выдернул из вены катетер, скинул клеммы датчиков и повторил попытку.

Простенькая открытка из белого картона, с надписью сделанной обыкновенной шариковой ручкой, которая гласила: «Надеюсь на ваше скорейшее выздоровление. Ким».

Я не знал откуда ей стало известно, что я в больнице, но от этого коротенького пожелания в груди стало теплее. Я вернул открытку назад и взял другую. Черный, матовый картон с золотистой, пропечатанной надписью: «Поздравляю профессор, дело сделано. Поправляйтесь и загляните ко мне в соседнюю палату как только представиться возможность».

– Дело сделано, – сварливо буркнул я осипшим голосом, – но какой ценой?

В мыслях всплыла душераздирающая картина – кричащий от боли грифон, чье крыло рвет на части демон огня. А затем умиротворённый кот, уставивший немигающий взгляд на своего непутёвого хозяина. Я не сдержался и на глазах снова выступили слезы. Я подумал, что вскоре мне придется возвращаться в дом, где меня больше никто не ждёт и стало так горестно и тоскливо.

Дверь вдруг резко распахнулась и в палате возник человек в белом халате. Он окинул меня недоумевающим, испуганным взглядом после чего постучал по стеклу уже открытой двери.

– Можно?

– Вы уже и так вошли, – проглотив ставший поперек горла ком ответил я.

Доктор закрыл за собой дверь и приблизился к кровати.

– Меня зовут доктор Николас Малкович,– молодой мужчина, с темной кипой курчавых волос на голове, протянул руку для приветствия. После чего почти сразу подтянул ее к себе и запустил в карман. – Ну да, разумеется, извините.

– Да ничего, – равнодушно ответил я. Руки под повязками совсем не болели, но доктору с молодым барашком на голове было не обязательно это знать, точнее совсем наоборот.

– Вы нас напугали, мистер Филлипс. Не стоит отсоединять аппараты без ведома врача. По всем показателям вы скончались полторы минуты назад.

– Не хотел беспокоить, извините. Просто интересно было почитать пожелания, – я продемонстрировал карточку, хотя доктор наверняка ее уже заметил, – а чёртовы провода и трубки были против этой идеи.

– Понимаю, хотели поднять себе настроение, но как вижу что-то пошло не так, или слишком трогательное послание?

– Да нет, так, ерунда, – смущённо пряча картонку в ладонях и торопливо вытирая слезы, ответил я.

– Вам виднее. Как самочувствие? Вижу, вы уже неплохо пользуетесь руками, даже удивительно.

– Хуже чем кажется, но если вы об этом, – я бросил беглый взгляд на бинты, – то я в порядке. Можете выпускать меня.

– Простите, но душевные раны не по нашей части. Вас никто и не удерживает насильно. Можете написать добровольный отказ от предоставления медицинских услуг и отправляться домой, но я настоятельно не рекомендовал бы этого делать, – тон дружелюбный но настойчивый.

– Где мой кот?

– Кот? Ах да, его забрали в морг. Дежурный врач неотложки сказал , что вы хотели его похоронить. Соболезную, питомцев всегда не легко терять.

– Он был больше чем питомец, он был моим лучшим другом.

– Да-да, конечно. Понимаю. Однажды у меня был пёс…

– Док, Френсис Морриган по прежнему находится в соседней палате? – не было желания слушать про пса доктора, это оскорбляло память о Люцифере.

– Да, разумеется. Мистер Морриган все ещё под нашим пристальным наблюдением. Он был прооперирован вчера и сейчас в полном порядке и боевом расположении духа. Тоже рвется поскорее покинуть нашу чудесную больницу, настаивает на домашней реабилитации.

– Хорошо, – сказал я поднимаясь с койки, – я проведаю его, а вы подготовьте все необходимые документы для моей выписки.

– Вы уверенны, что хотите этого? Когда вас привезли вы едва дышали. Удар молнии не шутка, мистер Филлипс. Вы сутки прибывали без сознания, ваши перстни были буквально впаяны в кожу, а сейчас, едва придя в себя вы просите отпустить вас домой.

– С чего вы взяли, что в меня ударила молния? – серьезно спросил я. – Я ухватил эту суку прямо за хвост и она спасла мне жизнь.

– Ладно, как скажете, – доктор Малкович неловко улыбнулся, будто разговаривал с душевно больным человеком. – Я подготовлю документы, но позвольте хотя бы осмотреть вас, и взять анализы. Хочу убедиться, что с вами все будет в порядке.

– В этом нет никакой необходимости, поверьте, я уже в полном порядке и готов при необходимости повторить шоковую терапию.

– Лучше не стоит. Хорошо , – тяжёлый вздох, – подойдёте на пост к медсестре, чтобы решить все формальности и поставить подпись где необходимо. Она же выдаст назад ваши личные вещи из камеры хранения. Страховка все покрывает, поэтому можете не беспокоиться о счетах.

– И не собирался.

Доктор потупился и направился в коридор, я вышел следом.

– Док!? – он обернулся. – Спасибо.

Не хотел показаться не благодарным, но ещё меньше мне хотелось, чтобы сняв бинты доктор увидел девственно чистую, здоровую кожу и стал задавать вопросы.

– Это моя работа, – он пожал плечами, но лицо наконец осветила улыбка, – Мистер Морриган в палате справа, постарайтесь не утомлять его и не нервировать, ему нужен покой.

– Сделаю все, что в моих силах.

Я развернулся вправо и от введённого едва сдержал смех. У соседней палаты топтались четыре верзилы, перекрывая напрочь весь коридор. Я благодарен был доку за подсказку в каком направлении стоило искать Морригана, но сейчас понял, что проблем с этим просто не могло быть.

– Привет бойцы! – весело воскликнул я и отсалютовал угрюмым гигантам. Хотя после встречи с демонами, они уже не казались мне столь большими.

Охранники подтянулись и изрядно напряглись заметив меня. До чего же сюрреалистичная это была картина: тощий, босоногий, забинтованный профессор истории, которого бояться здоровые, натренированные, вооруженные телохранители.

– И вам… Привет. То есть, здравствуйте, мистер Филлипс, – сбивчиво затараторил один из них.

– Да расслабьтесь, я не кусаюсь. Босс не спит?

– Нет, но даже если бы спал, вас приказано пропустить.

– Понятно. Ну тогда я войду?

Охранники почти синхронно разошлись в стороны давая мне возможность пройти.

– Вы это, хотя бы к стеночке прижмитесь, это вообще-то больница, а не офис Морригана.

– Учтем, – кивнул все тот же смельчак.

Я усмехнулся и вошёл в палату. Морриган действительно не спал. Телевизор на стене показывал старую комедию, гибрид мультика и фильма, «кто подставил кролика Роджера?» и Морриган вдохновенно его смотрел. Правда лицо у него было столь отстраненное от происходившего на экране, будто он изо всех сил пытается вспомнить выключил ли дома утюг, или что-то ещё более важное.

– Мистер Морриган, – поприветствовал я.

– Мистер Филлипс, – оживился Морриган, обречённая задумчивость тут же исчезла с лица, – какой приятный сюрприз. Вы пришли в себя? Проходите, присаживайтесь. Как себя чувствуете?

– Ничего, спасибо что спросили. Как ваши дела? – осведомился я подставляя стул ближе к кровати и усаживаясь на него.

– Если вы о моем физическом состоянии, то ответ будет приемлемо. Я не могу заживлять бесследно раны за несколько часов, но мне действительно повезло. Пуля прошла прямо рядом с сердцем, при этом не задев важных артерий. А цепочка не позволила проникнуть ей слишком глубоко.

– А есть и другие аспекты, в которых все сложилось не так удачно?

– Есть, – Морриган приподнял правую руку и продемонстрировал наручники приковывающее его к поручню кровати.

– Вы под арестом? – удивился я.

– Пока только под подозрениями. Дело уже возбудили, а с ним и все прочие прелести досудебных ограничений: заморозка счетов, подписка о не выезде, домашний арест. Они конечно настаивали на полноценном аресте ещё до того как докажут мою вину, но мои юристы не просто так едят свой хлеб.

– Саша? – только и спросил я уже догадываясь в чем дело.

– Саша, – подтвердил Морриган. – Он дал показания против меня, представляешь? Сказал, что не собирается сидеть в тюрьме за нас двоих. Мне выдвинули обвинения по статье «соучастие в убийстве» и «подстрекательство к убийству». С вами ещё не связывалась полиция? Мой адвокатский штаб полагает, что вас могут привлечь как свидетеля.

– Мистер Морриган, я пришел в сознание пятнадцать минут назад.

– Да-да, не подумал. Но если это все же произойдет – свяжитесь со мной. Мои юристы разрабатывают стратегию на суд, они подскажут вам что необходимо говорить.

– Френсис, – начал я уже чувствуя как тяжело мне будет сказать задуманное. Не смотря на все произошедшее мне нравился этот лысый дядька, – я не стану лгать. Если меня вызовут в качестве свидетеля, скажу все как на духу. Вы должны ответить за свои поступки перед законом, так что будьте мужчиной.

– Что? Вы как никто другой понимаете, что я был под воздействием чертового кольца. Демоны заставили меня…

– Не было никакого воздействия, демоны тут совсем не причем. Это настоящий вы, и я рад что, все так сложилось.

– Вы не понимаете! Саша ведьмак, он найдет способ выйти сухим из воды, а мне отдуваться за нас обоих?

– Думаю Саша больше не способен даже щенка отучить писать в тапочки, его сила иссякла, а на восстановление уйдут годы. Удивительно, что он вообще остался жив.

– Почему вы так уверены?

– Просто поверьте мне на слово. Я сплетал заклятие, которое спасло ситуацию и обезвредили его, я знаю о чем говорю.

– Я думал, что мы с вами по одну сторону баррикад, – обиженно сказал Морриган.

– Так и было, но война окончена и теперь каждый сам по себе. Вы убили тех несчастных историков руками Саши, и должны понести наказание. Это будет справедливо. Ничего личного, Френсис.

– Ваш «челленджер» на больничной парковке. В бардачке лежит кольт, вы оставили его в моём офисе после стычки с Сашей. Я подумал, что так будет правильно. Подумал что боевые товарищи должны прикрывать друг друга.

– Спасибо, но не нужно пытаться вызвать у меня чувство вины. Сейчас все так, как должно быть, поверьте. Я жил во времена вседозволенности и беззакония, это не самый привлекательный мир. Вы бы в таком жить не захотели, – я похлопал его по плечу, поднялся, – Выздоравливайте, мистер Морриган.

– Филлипс, что произошло там, на крыше? Вы отдали глаза демонам?

На короткое мгновение я задумался над ответом, рефлекторно глянув на забинтованные пальцы, на которых были кольца.

– Да, я их отдал.

– Но почему тогда они напали на вас? – пронзительный, недоверчивый взгляд.

– А кто вам сказал, что на меня напали? Молния угодила в трансформатор и всего то, – бессовестно солгал я.

– И что же вы собираетесь делать дальше?

– Жить, – не секунды не думая ответил я. – Жить, как живут обычные люди. Женюсь, заведу детей, состарюсь и умру. Примерно такие у меня планы. Всего доброго, мистер Морриган.

Я намерился уйти, но Морриган остановил меня у самой двери.

– Филлипс! – окликнул он. Я остановился крепко держась за ручку, – Постарайтесь не допустить, чтобы все это вновь повторилось.

Я не ответил, молча вышел в коридор. Морриган далеко не глуп. Наверное с моей стороны было наивно полагать, что я смогу обмануть его, но иначе никак. Теперь я единственный хранитель колец и мне совсем не хотелось, чтобы человек подобный Френсису Морригану знал об этом, как впрочем и любой другой. Хотя забот у него сейчас будет предостаточно и без этого. Я не рассчитывал, что его посадят ведь деньги в современном мире сравни магии – творят чудеса. Хотя иногда система правосудия, вопреки всему, работает как надо.

Несколько дней я провел в затворничестве. Мой график состоял из таких важных дел как: поесть, поспать, посмотреть телевизор и посидеть в интернете. А если уж совсем быть честным, то я предавался невообразимому унынию. Но сегодняшнее утро мне намекнуло, что пора выбираться из дома и наконец совершить задуманное. Солнце игриво подмигнуло мне когда я отдернул шторы. Погода за окном была поистине весенняя, хотя календарь все еще показывал позднюю осень.

Я быстро выпил кофе скупил сигарету и прихватив собой коричневую урну с плотно закрытой крышкой, отправился в город.

Центральный парк был полон людей, увы но хорошая погода выгнала из дома не только меня. Дети беззаботно бегали, катались на качелях, верещали и занимались ещё много чем понятным и интересным лишь им. Молодые мамы гуляли по аллеям с колясками, старики читали газеты по скамейкам, молодые парочки ели хот доги и сладкую вату – жизнь била тут ключом.

На какие-то мгновения мне показалось, что Двузо парит в вышине выискивая меня среди гуляющих парка. Сердце ёкнуло, а по спине побежали мурашки. Я успел пожалеть, что небрежно запихнул кольца в сейф и их нет под рукой, прежде чем понял, что это на самом деле. Компания подростков запускала большого, белоснежного, воздушного змея в сторонке, а я попросту идиот испугавшийся собственной тени.

Я шел к небольшому искусственному пруду, зажав под мышкой небольшую урну. На пару минут задержался у развалин замка, как делал всегда когда удавалось сюда выбраться. Памятное местечко, не смотря на все ужасы, что мне пришлось тут пережить.

У пруда было дерево, местная достопримечательность. Старая яблоня за низкой оградой с искорёженной, растрескавшейся корой. Почти все ветви яблони были сухими и ломкими. Все кроме одной. И каждый год эта ветка пестрила зеленью листьев и давала несколько плодов. Табличка на оградке гласила, что дереву больше ста лет, но я то знал что ему куда больше.

С этим местом было связанно несколько странностей. Например я всегда чувствовал слабый магический фон окружающий дерево. Магическая энергия будто исходила от самого растения, что просто невозможно. А ещё, непонятно почему, но рядом с этим деревом я ощущал присутствие мамы. Иногда мне даже казалось, что я слышу ее голос и смех из бесконечно далёкого прошлого. Поэтому, хорошо подумав, я выбрал это место для последнего прощания с Люцифером.

Обойдя оградку я сел на траву и поставил рядом урну. Прощаться всегда тяжело, особенно если знаешь, что это навсегда. Глаза намокли от слез и я стиснул зубы, чтобы не разрыдаться. В последнее время что-то совсем расклеился, хотя и лучший друг умирает не каждый день.

Я снял с урны крышку и склонился к воде.

– Прощай, Люцифер. Ты был самым замечательным другом на свете. Позаботься там о маме, а я тут уж как-нибудь сам.

Пепел подхватило ветром и он развеялся над водой серым облаком. А я все стоял и смотрел на играющую солнечным светом воду, на плавающих у противоположного берега лебедей, на воздушного змея парящего в ярко синем небе. И чувство было такое, будто умерла часть меня.

– Профессор? Это вы?

Я обернулся на голос и улыбнулся.

– Здравствуй, Кимберли.

– Как… Что вы… Что вы здесь делаете?

– Гуляю, как и все, – я неуверенно пожал плечами.

– Нет, я не об этом. Вы же должны быть в больнице.

– Я попросил выписать меня немного раньше срока.

– С вами все в порядке? У вас глаза красные, вы что, плакали?

– Нет, это… это последствия удара молнии, слезятся. Ну, а ты, что тут делаешь? Наверняка с друзьями.

– Не совсем, – она вдруг смутилась, лицо налилось краской, – Отпросилась с пар, чтобы вас навестить. Вот, – она продемонстрировала пакет с фруктами.

– Очень мило, – сухо произнес я хотя внутри у меня все трепетали от заботы и внимания этой девочки.

– Это ведь была не просто молния, так? Это как-то связанно с кольцами? – шепотом спросила Кимберли, с интонацией секретного агента под перекрытием.

– Да, связанно, – честно ответил я.

– Расскажите?

– Слушай, это длинная история и люди могут не понять если профессор будет мило болтать со своей студенткой разгуливая по парку и поедая мороженное. Ты понимаешь?

– Понимаю… – упавшим голосом ответила девушка, – но мы можем пойти куда-нибудь в кофе. Зачем нам парк? Тем более вы обещали научить меня всяким там ведьмачьим хитростям и премудростям, – слово «ведьмачьим» девушка снова произнесла в пол тона, хотя поблизости никого не было.

– Кимберли, ты понимаешь, – снова начал я и осекся. Сердце подсказывало мне, что я совершаю ошибку. Я посмотрел в умоляющие глаза девушки и сдался. В конце концов, если что-то у нас и закрутиться, то десять лет старше или младше – не велика разница. Что они по сравнению с моими прожитыми сотнями лет, так, пшик. – У меня есть одно уютное местечко на примете, если конечно ты не против проехать ради него пару сотен миль. Тем более ты все равно уже отпросилась с занятий и остаток дня не занята.

– А где это? – лицо девушки расцвело и в глазах заиграл азартный блеск.

– В Атлантида-Сити, кафе называется «Сердца в Атлантиде», замечательное местечко.

– Я не против. Так даже лучше, будет много времени, чтобы рассказать мне все в мельчайших подробностях.

Кимберли тараторила без умолку, а я шел рядом любуясь энергичной девушкой и в очередной раз подумал, что у жизни крайне скверное чувство юмора, но именно эта шутка мне по душе.