Глаз Дракона
Глава 1
Худшая погода для наступления выпала на сегодня. Ветер гнул озябшие ветви деревьев, пропуская бурю вглубь леса. Дождь острыми каплями срывал листья и тянул к продрогшей земле. Гроза бушевала. Несмотря на поздний час, она устраивала шальные пляски в редких огнях продрогшего лагеря.
Палатки клонились под напором дождя и ветра, но оставались единственным спасением от непогоды. Воины спешили укрыться внутри. Они прошли уже большую часть пути, но на подходе к цели войско остановилось волей гнетущей стихии.
Лязгая доспехами, Сефер перепрыгивал лужи, чтобы успеть на спонтанно собранный военный совет. Для умелого воина путь не казался сложным: основная часть была пройдена, но мужчине удалось сохранить силы для главного боя. Больше его беспокоило предстоящее собрание: что еще может поменяться в планах господина практически перед самой атакой? Уж не нарушила ли его намерения эта проклятая гроза?
Громыхало. Совсем рядом повалилось дерево. Укрывшиеся воины с криками и ругательствами на погоду тотчас повыбегали из палаток, скрюченных под тяжестью мокрых ветвей.
— Проклятье! — Проносясь мимо товарищей, Сефер уловил подавленное настроение воинов.
— Мы так до утра не протянем…
— Рубаху хоть выжимай! Все снаряжение внутри осталось.
Сефер замедлил ход, оборачиваясь. Придется решать проблему самому. Господин опять будет недоволен, что он опаздывает на совет. Но деваться некуда: его воины — его заботы. Без жилища и тепла отряды к утру растеряют весь боевой дух.
— Так, ребята! Без суеты! — Сефер развернулся и направился к подопечным. Вымокшие воины глазели на командующего безо всякой надежды на сухую ночь. — Сейчас вместе мы поднимем эту гадину! — Он пролез к шатру и взялся за ствол упавшего дерева, своим примером призывая к действию. Но никто не тронулся с места. Махнув рукой на бесполезную идею командира, без лишних слов они направились к шатрам товарищей.
— Я не понял, — Сефер повысил голос. — А ну вернуться!
Никто не повел и ухом, но вдруг мужчина услышал рядом с собой:
— Сефер, милый, не кричи. Ведь можно сделать так.
Мокрый ствол упавшего дерева вдруг засветился, и воин отшатнулся от шатра. Сорванные ветви с легкостью поднялись в воздух и без лишнего движения опрокинулись в сторону. Палатка словно вынырнула из недр дождевой пучины, стряхивая с себя потоки воды.
Мужчина огляделся. В паре шагов от него стояла темная фигура в мантии и руководила освобождением жилища от гнета стихии. С поверхности палатки слетали последние листья, когда чародей поднял руку, и Сефер заметил рубиновый блеск на пальце мага.
— Ну, здравствуй, милый друг.
Накинутый капюшон скрывал лицо в темноте, но золотая улыбка выдала говорившего.
— Диар! Ты вовремя, старина. — Сефер подошел ближе к товарищу и протянул руку. Тот с готовностью ее пожал.
— Я смотрю, твои ребята и не представляли, как легко решается проблема. — Диар усмехнулся и кивком указал на вернувшихся воинов. Они с любопытством осматривали жилище и подозрительно косились на мага.
—А нам еще в бой рука об руку, — Сефер вздохнул. — Твоя магия слишком чужда для солдат.
Чародей расхохотался:
— Только Вилорму лишнего не сболтни, а то, сдается мне, у тебя и без того дисциплина в отряде хромает.
— Пойдем, Диар. — Сефер подхватил его под руку, и мужчины направились к шатру господина. — Все, что нам неведомо, пугает нас, это верно. Но враг нас не ждет, и, значит, наше появление будет для него главным ударом. Остальное — дело техники.
— Не буду спорить с тобой, мой друг. — Маг вновь сверкнул золотыми зубами. — Но, уверяю тебя, с таким высочайшим уровнем магических знаний, что я постиг с любезными учениками, мы бы взяли Белый Ястреб одним щелчком пальцев.
Сефер не возражал. На развитие магии в замке выделялись огромные ресурсы, и господин всегда поощрял новые опыты чародеев, что уж говорить о таком величайшем шаге, как применение полученных знаний в настоящем бою! И сегодня ночью маги должны будут показать всю свою значимость.
— Нам сюда. — Он свернул с тропы и направился к отдаленному шатру на окраине лагеря. Именно здесь размещался повелитель. Друг за другом, стараясь не впустить дождь в покои, мужчины зашли внутрь.
Несмотря на обилие свечей, внутри царили сумерки. За круглым столом в центре шатра располагались трое: кроме Вилорма и его юного сына, здесь уже присутствовал Пульхий — командующий копейщиками. Господин, по своей привычке, раскуривал трубку, подняв глаза и рассматривая клубы в воздухе. План боевых действий был развернут перед ним, но Вилорм заметил вошедших, сдвинул густые брови и, поднимаясь, взревел:
— Соизволили-таки явиться, олухи! — Стул позади него с треском рухнул на пол. Мальчишка тут же вскочил и поставил его на место. Опоздавшие поспешили занять свои места, промямлив под нос несвязные оправдания. — Спасибо, Гурий, — мужчина обратился к сыну, вновь садясь во главе стола. — Наконец-то все в сборе. Мы можем начинать.
Присутствующие кинули друг на друга оценивающие взгляды, но продолжил Вилорм:
— Перед нами план действий на предстоящий бой. Любезный Пульхий помог мне с координацией сил на правом фланге. — Он устремил взгляд на стол, воин по правую руку от него кротко кивнул. Однако мужчина продолжил свою речь с прежним гневом: — Сожри мой глаз Дух Смертника, не вижу в потемках ни единой фигуры!
Он вновь взревел, но Диар моментом пришел на помощь:
— Мой господин, позвольте мне. — Он поднялся, коснулся рубиновым перстнем тусклого огарка на столе, и все свечи в шатре вспыхнули дневным светом.
— О-о! Ох-хо-хо! — Вилорму явно понравилось волшебство. — Так бы сразу, а? — Довольный, правитель вновь занял свое место, маг последовал его примеру. — Ну-с, Диар, тогда начинай доклад. Как дела у магов? Если что-то нужно, говори сейчас! До рассвета мы должны выступить с боем на замок Белого Ястреба!
— Мой господин, у нас все готово. Чародеи и ученики лишь ждут команды. Но мы пережидаем бурю, верно?
— Неужели ничего нельзя сделать с погодой? — Пульхий вдруг подал голос.
— Боюсь тебя разочаровать, дорогой Пульхий, все магические силы направлены на скрытность нашей армии. Конечно, у нас имеется определенный резерв для атаки, но не более того. Здесь, в Рваном лесу, заклинания творятся не так легко, как в замке, — Диар вздохнул. — Но, несмотря на это, со всей ответственностью заявляю, что мою магию не преодолеет ни один вражеский залп. У нас есть артефакты.
— Диар, мы поняли тебя. Думается, язык себе ты крепко заколдовал. — Не скрывая эмоций, Вилорм расхохотался. Остальные поддержали его настроение скромными смешками. Правитель пригубил трубку, вдохнул дым и продолжил: — Ну что ж, с магами все ясно. А что скажешь ты, Сефер?
— Господин, мои воины поддерживают отличный боевой дух. Мы готовы к атаке.
— Тебе бы добавить уверенности Диара! А то что-то ты не весел, Сефер.
— Буря, господин. Воины едва укрываются в палатках…
Ветер, словно подхватив слова, налетел на полотна шатра порывом, буйствуя и резвясь с потоками дождя снаружи. Шум деревьев слился в унисон с разгулявшейся стихией. Свечи на столе задрожали, но свет не погас. Мужчины переглянулись, и Вилорм заговорил:
— Мне все ясно, господа. Подведу итог. — Он вытряхнул содержимое трубки прямо на стол. — Сегодня ночью, вот только поутихнет буря, мы выдвигаемся. До Белого Ястреба осталось не более часу хода, поэтому наше появление должно, в первую очередь, отличаться внезапностью, и буря в этом случае нам на руку.
— Так стоит ли ждать, господин?
— Твои слова не лишены смысла, Диар. — Вилорм кивнул, но продолжил речь: — Я не вникаю в твои магические приемы, поэтому полностью полагаюсь на тебя. Сефер? — Тот выпрямился. — Твои мечники на передовой всегда крушили любую преграду. В этот раз я также надеюсь на тебя.
Сефер кротко поклонился, а Вилорм обратился к Пульхию:
— Копейщики должны сдержать возможную атаку со стороны Белого Ястреба. Вероятность мала, но будь готов…
Мужчина не закончил речь, и нависла пауза. Все устремили взгляды на господина в ожидании, Гурий перебирал пальцы. Наконец Вилорм заговорил:
— Я возьму конницу под личное командование. Гурий поведет лучников. — Он посмотрел на мальчугана. Тот в ответ расплылся в блаженной улыбке. Диар вскочил:
— Гурий? Но… как же он? — Путая слова, он схватился за голову. — А где Силант?
— Силант превосходный разведчик. Пора ему выполнять то, что он умеет лучше остальных. — Вилорм улыбнулся, глянул на юношу. — А Гурий уже достаточно взрослый. Настал час его первой битвы. И мы победим. Мы должны получить камень, чего бы нам это не стоило.
— Я не подведу, отец, — звонкий голос Гурия нарушил тревожное молчание. Вилорм взъерошил его кудрявые волосы и устремил взор на остальных.
Мужчины переглянулись, но молчание решился нарушить Пульхий:
— Милорд… мы ведем войну из-за камня. Не слишком ли высокая цена?
Прежде чем ответить, Вилорм вслушался. Ни одно дыхание не нарушало буйное пение ветра за пределами шатра. Тогда он вновь обрушил на подданных свой гнев:
— Если вам всем что-то не нравится, можете так же спокойно идти на виселицу. Желающих посмотреть на смерть всегда хватает. Так что слушайте, что я говорю. Этот камень — сосредоточение всех сил Расколотого мира. Собственно, из-за камня мир и раскололся, чего греха таить! Достойный обладатель получает и славу, и процветание. — Он впился глазами в подданных и рыскал по ним, словно в поисках сомнения, но те затаились, и Вилорм резко изменился в голосе: — Так почему бы мне не стать им? Чем же я не достоин этого дрянного камня? М-м? И я покажу еще старухе Изабелле, кто из нас достойнее! Камень сам выберет меня!
Все четверо дружно загоготали. Вилорм улыбнулся и неспешно продолжил:
— Говорят, у нее две красавицы-дочки. Сделайте так, чтобы они остались живы. Наши воины придут в восторг! Что еще нужно для поднятия боевого духа? — Он оскалился. — Уверен, они смогут поведать нам много чего интересного.
— Мы отдадим приказы, господин.
— Прекрасно! А теперь, господа, всем готовиться к наступлению. Оружие, магические посохи, амулеты, доспехи… все должно быть собрано! Эта капризная буря может выгнать нас из укрытия в любой момент.
— Можно вопрос, господин? — подал голос Сефер.
— Говори.
— На чьей стороне амазонки? Мы на их территории, а в прошлый раз, помнится, у нас состоялась не очень приятная встреча…
Вилорм поменялся в лице. Прежняя веселость вдруг пропала, и глаза враз потяжелели. Не глядя на подданных, он поднялся и прошелся из угла в угол позади стола. Лишь спустя время обернулся к собравшимся и тихим голосом проговорил:
— В случае чего они заплатят за предательство.
Никто не ответил, и Вилорм завершил собрание:
— Ждите моей команды, уже скоро…
Советники поднялись и, поклонившись, поспешили оставить господина наедине с сыном.
Дождавшись, когда все выйдут, Вилорм занял прежнее место, взял в руки трубку и принялся ее рассматривать. Гурий проводил взглядом ушедших, и, не поднимая глаз на отца, спросил:
— А все-таки, если честно… почему амазонки отвернулись от нас?
Прежде чем ответить, Вилорм устремил непроницаемый взгляд на сына, и тот в нерешительности поднял глаза. Пару мгновений он смотрел на юношу, и, изменившись в голосе, произнес:
— Гурий… ты должен понять, мой мальчик, что это никак не связано с твоей матерью…
— Да. — Парень, наоборот, говорил громче. — Потому что это связано с королевой…
Вилорм бросил трубку, вскочил. Мгновение он пожирал его взглядом, но ответить сыну так и не успел. Порыв ветра, не щадя ничего на пути, обломил тонкие колья, и шатер накренился. Все, что находилось внутри, вмиг закружило в хороводе с ураганом и дождем.
Гурий отлетел в угол, Вилорм устоял, силой всего тела давя на столешницу. Стол наклонился, но мужчина сдерживал его, чтобы он не улетел на сына. Снаружи тоже слышались крики: внезапный порыв застал армию врасплох. Только что вышедшие с собрания командующие распластались по земле, сквозь зубы проклиная непогоду за капризы. Остальные в лагере метались, ища укрытие: многие палатки постигла участь главного шатра, люди прятались кто где, но стихия гневилась — любые попытки спрятаться заканчивались провалом.
— Гурий! Ты цел? — Выждав относительное затишье, Вилорм бросил стол и кинулся к сыну. Стол с грохотом накренился, ножки с треском обломились. Парень вцепился в стул, защищаясь им, словно щитом от нападок бури, но мужчина с силой вырвал его из рук сына, схватил за руку и вытащил наружу. Шатер тут же полностью опрокинулся, ветер подхватил его и поволок по земле, словно пушинку.
Остальные в округе потихоньку оклемались, поднялись на ноги, осматривая друг друга на предмет возможных ранений. Вилорм окинул взглядом местность — сотни людей оказались без укрытия, те, кто чудом остался под крышей, повыскакивали, предлагая помощь.
Дождь хлестал по лицам, мокла одежда, волосы, обувь. Тело промерзало. Приходя в себя от разрушительного порыва, воины устремляли взоры на своего господина, в надежде на слова поддержки.
Вилорм на мгновение замер. Сотни глаз встретились с ним в ожидании. А вокруг все хороводила и ухмылялась, словно дерзкой выходке подростка, неуемная стихия. И тогда, повысив голос, стараясь затмить силой слов громыхание бури, он заговорил:
— Мои верные друзья: воины, лучники, маги! Я верю, ваша храбрость и самоотверженность никогда не сломится под гнетом неведомой стихии, и оттого сочту за честь призвать вас выйти в бой сейчас! Ни часом позже! Ведь если есть на свете что-то выше нас, то только природа. И посему, это ли не знак? Не пора ли взяться нам за свое оружие и выступить, наконец, в бой за камень Равновесия? За Глаз Дракона! — Вилорм выдержал паузу, толпа взорвалась восторженными криками. И когда она поутихла, мужчина закончил. — Только мы принесем этому миру порядок!
Народ зарукоплескал, вмиг засуетившись в сборах. Командующие, только что покинувшие Совет, обернулись на господина и, получив знак следовать к своим отрядам, поспешили раздавать указания. Вмиг зловещая пляска бури превратилась из главного злодеяния в благое знамение, и колонны стали выстраиваться ровными рядами.
— Равновесие, говоришь? — Гурий внезапно возник рядом.
— Гурий! — Вилорм рявкнул. — Не забывай, что ты отвечаешь за лучников!
— Уже иду, не сомневайся. Вот только… не слишком ли высокий титул для безделушки?
Он скрылся, и Вилорм вздохнул. Крупные капли стекали по длинным черным волосам на бороду. Теряясь в суете круживших воинов, он поднял глаза на темное небо:
— Это добрый знак, определенно добрый знак, — он прошептал, глотая капли. — И, значит, я избавлю Изабеллу от бремени камня.
Сжав кулаки, мужчина направился к шатру. До Белого Ястреба оставалось совсем немного, погода ему благоволила, и Глаз Дракона вскоре окажется в надежных руках. Оставалось лишь собраться.
И вместе с ним, один за другим расправляя крылья, Черные Орлы на знаменах готовились к бою.
***
Расколотая Низменность получила название с незапамятных времен, когда четыре великих силы раскололи Цельный мир во благо Равновесия. Четыре сотни лет назад они избавили мир от гибели, и теперь, все, что хранил в своих стенах Белый Ястреб, являлось наследием трагичного, но великого Раскола. Так гласила книга, взятая в библиотеке Магического Знания в Налларосе, и София с удовольствием изучала незнакомые символы, мелким почерком нанесенные на плотные страницы — язык, который постигли лишь немногие магистры Академии. И она.
Девушка застыла возле большого стрельчатого окна в библиотеке замка и наблюдала за грозой сквозь легкую вуаль шелкового тюля. Недавно стемнело, но даже тьма и та скрылась за покрывалом безумной стихии.
Сверкало. От частых вспышек София зажмурилась и отошла, бросив беглый взгляд на читальный зал. В поздний час свечи на столах были потушены, и стеллажи окутались в полумрак от тусклого света факелов, редко развешанных на стенах.
Принцесса взяла недочитанную книгу и расположилась возле стола. Отстранившись от непогоды за окном, принялась за чтение. Но не успела девушка углубиться в тайны нового знания, как дверь в библиотеку распахнулась, и на пороге показалась ее сестра.
— А, София! Вот ты где! Я тебя никак найти не могу. — Она вошла в зал и расположилась напротив. Девушка тяжело дышала, словно от бега, и, предугадав вопрос, пояснила. — Ох, и сложно убегать от стражников. Они меня чуть ли не поймали, — и залилась звонким смехом.
— Мария, так нельзя! Стражники несут службу для нашей же безопасности. Теперь их из-за тебя лишат жалования.
— Пф-ф… да ну, София! Какая ты скучная! Уткнулась в свои книжки и света белого не видишь!
— Эта книга — единственная книга магии в нашем замке. — Девушка провела ладонью по кожаной обложке. — Мой учитель позволил взять ее на пару дней. Это щедрый подарок, — она улыбнулась. — Я узнала столько нового! И самое главное, у меня получается колдовать!
— Скажешь тоже … вбила себе в голову непонятно что. Неужели у тебя больше других дел нет? — Мария зевнула и принялась рассматривать пустые стены.
— У меня скоро экзамены в академии магии, мне нужно готовиться. А тебе тоже не мешало бы учиться чему-нибудь полезному. Насколько я знаю, мама хотела, чтобы ты занялась изучением природы. Тебе уже семнадцать…
— Да, я помню, — девушка вздохнула. — Неужели для этого надо обязательно поступать в академию? Я не вижу в этом ничего полезного. Тем более для нас с тобой.
— Но это же так интересно! — воскликнула София и поднялась со стула. — Смотри, например, что я умею!
Девушка замерла, устремляя взгляд в одну точку, после подняла руки и принялась вырисовывать в воздухе странные символы. Мария завороженно следила за каждым движением сестры, а после вскочила, когда над ее головой запорхала маленькая пестрая бабочка.
— Ух ты! — Ее глаза засияли. — И как ты только это делаешь? — Она дотронулась до трепещущих крыльев, и бабочка растаяла.
София пожала плечами:
— Мне стоит лишь подумать о том, что я хочу сделать, и это вдруг появляется. — Девушка коснулась золотого медальона на своей шее и с гордостью посмотрела на сестру. Она хотела что-то добавить, но в окно ударил порыв ветра. Последние огни на читальном столе погасли, но в тот же миг темный небосклон озарился грозными вспышками молний. Девушки переглянулись.
— Какая гроза страшная, — вполголоса сказала София и снова подошла к окну. Стихия, бушующая сегодня на просторах Рваного леса, молнией разрезала пространство на тысячи частиц, будто повторяла историю великого Раскола. Дождь, подгоняемый ураганным ветром, злорадствуя, сметал все на своем пути, лес шумел. Тянувший вверх ветви деревьев, он будто подавал знак тревоги, противясь беспощадному бунту природы.
Громыхало. Молния то и дело сносила озябшие деревья, ливень расходился. Мария подошла к сестре, и, зачарованные, они смотрели на ужасный хоровод безумной стихии, не говоря ни слова друг другу.
Внезапно дверь снова отворилась, и девушки разом обернулись. На пороге показалась женщина в пышном платье, расшитом драгоценными камнями. На шее у нее переливалось рубиновое ожерелье, в ушах — золотые серьги. В густые светлые волосы была вплетена атласная лента, однако в безупречных локонах уже прослеживалась седина. Окинув библиотеку гордым взглядом, она быстро зашла и с силой закрыла дверь за собой.
— Принцессы, — пустое пространство библиотеки наполнил властный и чуть низкий голос. — Сядьте, — это не было приказом, но ее кротость была беспрекословна. Девушки послушно сели. Женщина расположилась напротив, шелестя подолами объемного платья.
— Поздний час на дворе, а вы еще не в постелях. Я осмелюсь спросить, почему? — она говорила неторопливо и беспристрастно, не расставляя акцентов на словах.
— Я занимаюсь, мама, скоро экзамены, — послушно ответила София.
— И твоя младшая сестра, как я вижу, старательно помогает в этом? — Она повернулась ко второй дочери, и одна ее бровь все же поползла вверх.
— Ма-ам, ну я же взрослая, — начала оправдываться Мария, но Изабелла тут же ее оборвала:
— Тебе еще нет восемнадцати, крошка! В замке с каждым днем становится опасней. После захода солнца ты должна быть если не в постели, то в своей комнате. И не показывать носа кроме случаев острой необходимости.
Девушка надулась и демонстративно отвернулась от матери.
А Изабелла продолжила:
— Неприятели в замке. Сколько их, мы не знаем. Они прячутся, и страшно представить, что будет завтра. Наша армия слаба, и в случае нападения мы вряд ли выстоим. Вы должны это понимать. Я, как могу, стараюсь обезопасить вас от недругов: вы каждый день уплываете в Налларос. София учится; Мария, ты должна была находиться в библиотеке, а не заигрывать с молодыми стражниками города. — Женщина строго посмотрела на младшую дочь. Та закатила глаза.
— Зачем ты говоришь нам это? — тихо спросила София. Изабелла перевела взгляд с одной дочери на другую и промолчала. Сестры замерли в ожидании, даже Мария вновь посмотрела на мать. И тогда она ответила:
— Сегодня непослушание вам на руку, принцессы. — В ответ на удивленный взгляд Марии она помедлила, но с выдохом дополнила: — Вы уезжаете. Прямо сейчас. Лошадей и карету вам уже готовят. У вас есть час, чтобы собрать все необходимое.
— Что? В такую погоду? Да ты с ума сошла! — Мария воскликнула.
— Другого выхода нет, дочки. Вам опасно оставаться здесь. Всем опасно, но вами рисковать я не стану. Вы должны уехать. Немедленно.
Наступила тишина. София закрыла лицо руками, Мария снова сидела надувшись. Изабелла опустила голову и ждала следующей реакции дочерей.
— Если ты так считаешь, конечно, мы уедем, — сказала так же тихо София. — Но где уверенность, что за пределами замка нам будет безопасней?
— Я понимаю твои опасения, — голос Изабеллы чуть дрогнул. — Я долго сомневалась, но, думаю, так будет правильней. Не спрашивайте, почему. Мне тяжело далось это решение.
— Мы понимаем. — София подошла к матери, положила руки ей на плечи и тихо сказала: — Мы начнем собираться прямо сейчас.
— Почему, например, не в Налларос? — вдруг подала голос Мария. — Это большой город, там можно нормально устроиться, там все удобства для жизни. Почему нельзя было готовить корабль? А что нам карета? Куда мы на этой карете уедем? Вокруг лес…
— На море шторм, разве ты не слышишь, как плещутся волны?
На миг все замерли. И, правда, с раскатами грома смешались удары волн. С ритмичным шумом они бились о скалы, на которых возвышался замок Белого Ястреба. Сотни ступеней вели на берег от ворот замка. Благодаря прибрежному расположению, замок имел сильный флот и корабли самого современного образца. Все-таки дружественные отношения с Налларосом не проходили бесследно, а очень даже положительно сказывались на развитии.
Но сейчас это не играло никакой роли: враг нападал со стороны леса. Сведения удалось выяснить разведчикам, но большей информацией они не владели. Лишь Изабелла могла догадываться о причине набега врага:
— Но есть еще кое-что, из-за чего я отправляю вас не в Налларос, — сказала она приглушенным голосом. — Эта причина — Глаз Дракона.
Женщина достала из складок платья небольшой кожаный мешочек и извлекла из него камень размером с кулак. Он чем-то напоминал изумруд, но его блеск отличался переливами: казалось, он светился всеми цветами радуги! Девушки застыли возле стола.
— Вот это да! — воскликнула София.
— Какая красота! — Мария протянула руку к камню, но не посмела коснуться.
— Его ценность в другом. — Изабелла поднялась и на пару шагов отошла вглубь зала. — Белый Ястреб, как вы знаете, редко вступает в войны, но, тем не менее, под командованием вашего отца, короля Андриана, была одержана победа над Мирсулом, и Глаз Дракона стал для нас главным трофеем с той войны. Прошло уже более пятнадцати лет, но он до сих пор является хранителем нашего мира. Ну и, конечно, нам удалось достичь дружественных отношений с Налларосом! Огромная победа. С появлением камня в стенах нашего замка наладилась торговля, стала развиваться наука, флот! — Изабелла медленно шагала вдоль стен. — И теперь вражеские разведчики из замка Черного Орла подрывают боевой дух наших людей, сеют смуту и сомнения… настал час вернуться Глазу Дракона на свое истинное место.
— Пятнадцать лет назад отец умер, — как бы к слову промолвила София. Голос ее был тише прежнего. Мария в ответ на ее слова повернула голову к матери, как бы спрашивая: правда ли?
— Да, правда, — голос королевы, напротив, стал набирать громкость. — Я никогда не связывала эти два события между собой. Возможно, мне стоило думать об этом раньше, но что ж теперь? Это было так давно! Вы были совсем еще крошки. София только училась читать, а Мария и говорить-то толком не умела. Сейчас не то время, чтобы рассуждать о прошлом, дочки, перед нами сложная задача.
— Объясни, что мы должны сделать, — на полувыдохе сказала София и заняла свое прежнее место. Мария, последовав примеру сестры, села рядом.
— Очень хорошо. Слушайте. — Изабелла устроилась напротив. — К северо-востоку от замка, на другом конце гор, находится Пещера. Именно в ней, по легенде, был найден камень Глаз Дракона. Нет более надежного места, чем она. Самое главное, там никто не сможет завладеть им и направить его силу на корыстные цели. Магическая нить связывает камень с Пещерой, с вашим приближением он сам покажет дорогу. Нам он прослужил верой и правдой, но, видно, настало время перемен… Что бы не произошло в дальнейшем, врагу он достаться не должен.
— Да что в нем такого, что все за ним охотятся? — вдруг спросила Мария.
— Считается, что это камень Равновесия. Если у меня было право владеть им, то я благодарна за него, но Вилорм разрушитель! Камень должен нести порядок этому миру, и только Пещера сможет стать спасением от его безрассудства.
— Да ну? Ну и чепуха все это! Очередные бредни колдунов, которые, как мы думаем, много веков назад правили в Расколотой Низменности.
— В любом случае решение принято. — Женщина сурово посмотрела на дочь. — Идите по комнатам и собирайте вещи. Я подготовлю амулеты, защитные отвары и бинты на всякий случай… Надеюсь, они вам не понадобятся.
***
Мария не спеша укладывала сумки, когда в ее покои ворвалась сестра и, запыхавшись, крикнула:
— Мария, быстрей, уходим! У нас больше нет времени, я видела кровь, слышала крики… надо торопиться, — голос ее дрожал. Она уже облачилась в костюм для конных прогулок и женские сапожки без каблука, и волосы забрала в высокий хвост.
— Я еще не все сложила, София, подожди…
— Некогда ждать, бросай все наряды, всё бросай! Мы пойдем через подземный ход, замок окружен, нам не выбраться…
— Но…, — начала Мария, но сестра сама подтолкнула ее к выходу, схватила за руку и повела в нужном направлении. По коридорам замка разносились крики. Размеренный сон ночи нарушали звуки обнажающихся мечей, кое-где были заметны следы сапог и даже пятна крови.
— Кто-то открыл ворота, — объясняла по дороге София, — враги ворвались внутрь. Но самые страшные бои все равно ведутся снаружи. Боюсь, многие из наших воинов уже не увидят этих стен. — Девушка запыхалась, ее голос дрогнул. — У нас считанные минуты, чтобы уйти.
Мария тревожно оглядывалась по сторонам, пытаясь увидеть хоть одного чужака, но в этой части замка им никто не встретился. Сестры спустились в подвальные помещения. Здесь стоял мрак, пахло сыростью и плесенью, на стенах редко висели факелы. Света они давали мало, а от холодных стен, тьмы и неприятной влажности становилось жутко. Когда девушки оказались у подземного хода, их уже ждала Изабелла с тремя стражниками.
— Слава призрачному дыханию, вы целы! — воскликнула женщина. Сохранять беспристрастность она уже не могла. — В этой сумке бинты, вещи для лагеря и еда. Неизвестно, сколько продлится ваш путь. Будьте предельно осторожны. Не верьте никому. В лесу много бандитов.
— А они тогда зачем? — Мария искоса посмотрела на троих воинов в доспехах и с оружием в руках.
— Это ваша охрана. На них можно положиться. В случае опасности они вас защитят.
— Хочется думать, — девушка буркнула и ожидающим взглядом уставилась на мать.
— Нельзя терять время. Быстро залезайте в карету. Внутри тайник под сидением, в нем Глаз Дракона. Он надежно укрыт, и кроме вас никто его найти не сможет. — Женщина теребила пальцы и не скрывала смятения и страха. Возможно, она потеряет все уже к утру, но самое ценное она спасает прямо сейчас.
— Все получится, я верю в вас, девочки. Возьмите карту, в лесу много троп, многие из них не используются путниками и просто-напросто ведут в тупик.
— Будь осторожна сама, — как всегда, тихо сказала София.
Они обнялись на прощание, Изабелла дрожащей рукой прикрыла губы. Девушки забрались в карету, стражники заняли свои места.
— Призрачный дракон присмотрит за вами, — Изабелла прошептала и дала знак кучеру, чтобы трогался.
Карета покатилась во тьму.
Глава 2
Лес дышал. Неокрепшие лучи утреннего солнца робко пробивались сквозь зелень листвы. Дождь прошел, оставив дыхание свежести. С ветвей спадали капельки воды, переливаясь под светом утреннего солнца. Ветер не нарушал спокойствия: отгулявшись за ночь, он дремал где-то в ветвях огромных деревьев.
Карета шла ровно, но медленно: лес был густой, тропинка — узкая. Выпирающие из-под земли корни мешали ровному ходу кареты. Кони послушно шагали, подгоняемые редкими криками кучера. Стражники вели тихий разговор о чем-то своем и изредка хихикали. Спокойствие словно помолодевшего леса создавало уютную и размеренную атмосферу.
Безмятежность утра царила и внутри кареты. Опрокинувшись на мягкие сиденья, девушки дремали. Полностью погрузиться в сон мешала тревога. Неизвестность грядущих дней путешествия и мысли об оставленном в осаде замке не давали покоя.
Разбуженная случайным лучом, София открыла глаза. Шторки на окнах были тщательно закрыты, но первые лучики все же проникли внутрь. Принцесса села и, потянувшись спросонья, выглянула в окно: она вдалеке от дома!
Нет, это не пугало принцессу. Наоборот, щебетание птиц, словно живая вода, превращающее вечный лес в юную рощицу, создавало ощущение чего-то сказочного, отличного от повседневной дворцовой жизни.
София даже улыбнулась: вот оно, дыхание свободы! Она открыла створку и, вдохнув свежий лесной воздух, зажмурилась. Вся прежняя тревога словно пропала.
— Эй! — крикнула девушка кучеру.
— Хорошо идем! — отозвался тот. — Быстрее не могу, дорогая плохая, да и лошади быстро устанут. Вам, может, нужно чего?
— Нет, ничего, спасибо! — София закрыла окно и поудобнее устроилась на мягком сидении, закрыла глаза. И как будто не было вчерашнего кошмара, только вот…
Пока ехали в ночи, она долго думала над тем, что говорила вчера королева. Про камень, про победу в войне с Мирсулом. Все казалось правильно, но… как же отец? Он умер спустя месяц после окончания войны. Он не был ранен, не болен, не отравлен. Причина его смерти оставалась загадкой. Да, они с сестрой были детьми, но и спустя годы никто не рассказывал им о случившемся: ни о камне, ни о смерти отца. И все-таки пятнадцать лет — долгий срок, и, взрослея, София не могла не замечать возникающих проблем. Народ голодал. Год за годом в течение пяти лет фермеров постигал неурожай. Смертность подскочила в разы, лазареты оставались переполнены как на территории замка, так и в прилегающих землях. Глаз Дракона брал слишком высокую плату за последующие успехи в торговле и мирный договор с Налларосом.
На протяжении долгих лет Налларос враждовал с замком Белого Ястреба, долгие переговоры не приводили к соглашению. И лишь пару лет назад мир восстановился. Изабелла очень гордилась этим союзом, а особенно тем, что он был заключен во времена ее правления.
Однако об условиях, ценой которых достигался этот союз, умалчивалось. София не интересовалось политикой, королева единолично принимала решения, озаботив дочерей получением новых знаний на благо замка. Вероятно, ситуацию могла изменить ее скорая помолвка с одним из знатных лордов Наллароса.
Да, ее отдавали замуж. Молодая, красивая, лучшая ученица Академии — отличная партия для знатных особ в прошлом вражеского государства. Ради процветания замка она была готова соединить себя узами брака с достойным мужчиной.
С Найвеном они познакомились на великом торжестве в честь первой годовщины дружбы с Налларосом. Изабелла пришла в восторг, когда юноша под одобрительные улыбки родителей и рукоплескания толпы торжественно, особенно выделяя плодотворные отношения королевств, предложил помолвку ее старшей дочери.
Найвен был сыном одного из знатных лордов Совета, правящего городом. Да, он хорошо к ней относился: не хуже и не лучше, чем ко всем. И даже ухаживал. Под непроницаемым взглядом Изабеллы София согласилась. Несмотря на свою холодность. Замужество в ее глазах выглядело не более чем долгом перед матерью и благополучием королевства. Все бы приняли этот союз, ведь он был выгодным для любой стороны.
И сейчас София, как никогда до этого, представляла свадьбу. Вероятно, ее облачили бы в нарядное платье и нацепили самые дорогие украшения, собрали всю знать Наллароса и устроили пир. А после… она бы больше никогда не увидела дома.
И девушка улыбалась. Прежде всего, от правильности того, что она теперь здесь. Впервые она видит естественную красоту природы, а не облепленные золотом стены и ломящийся от нарядов шкаф и суетящихся слуг. Теперь вокруг другая красота — настоящая. Она всегда была, но теперь она рядом.
И скорее всего, девушка больше не встретится со своим женихом, вряд ли вернется в его дворец когда-то. Она сделает все как надо, а потом… Да, она, конечно, напишет письмо маме, что все хорошо, как они добрались до пещеры, но…
Вдруг София вздрогнула. Мысли о том, что будет дальше, вернули ее в настоящее. Неизвестно, что происходит сейчас в замке, пока они скрываются от захватчиков и с каждым мигом уносят дальше ту самую причину ночного сражения.
Тревога вновь вскружила голову. Могло случиться ужасное, но она не в силах повлиять на исход.
Все, что зависело от нее, девушка исполнила, но изменить ситуацию не в ее силах. Отпустив тяжелые думы, принцесса закрыла глаза и вскоре задремала.
Сколько прошло времени, она не знала. Но чувствовала, как уже набравшие силу лучи осеннего солнца стучались в окно. Мария к этому времени тоже проснулась и с ногами забралась на сиденье. Увидев, что сестра открыла глаза, она сказала:
— Скукотища, София… хватит спать. Тоска зеленая.
София устроилась напротив и предложила перекусить. Карета шла так же неспешно, погода налаживалась, торопиться было некуда. Стражники молчали, а может быть, дремали, укутанные теплыми лучиками солнца. Но вся безмятежность вмиг растворилась, когда кучер резко дернул поводья, и карета остановилась. Девушки переглянулись.
— Ну что там у вас? Почему встали? — Мария хотела выглянуть, но София ее одернула. Нахмурившись, она жестом показала сестре молчать. Однако ответом на ее вопрос стал звук обнажающихся мечей, и уже незнакомый голос ответил:
— Ну надо же! Королевская карета! Удача сама пришла к нам в руки! Обыскать!
Мария побледнела, София крепче взяла ее за руку и слегка выглянула сквозь занавеску.
Говорящий походил на обычного лесного разбойника, но за его спиной стоял отряд еще из дюжины воинов, хорошо снаряженных, в тяжелых доспехах, с блестящим оружием в руках. Вероятнее всего, их настиг отряд разведчиков ближайшего города, либо вражеского замка, Черного Орла. И судя по нахальным выходкам предводителя, они как раз могли отделиться от армии Вилорма для патрулирования близлежащих троп.
Трое громил из вражеской засады выступили вперед и направились к дверям кареты. София юркнула на пол, но в тот же миг их стражники вступили в бой.
Звон мечей и рык свирепых воинов смешались в единой схватке. Их тени падали на карету, заслоняя дневной свет, и страшно было просто представить все, что происходит снаружи. И особенно — пошевелиться, чтобы не выдать себя случайным движением или вздохом.
София прижала Марию к груди, словно мать, успокаивая напуганного ребенка. Нельзя показать слабости, нельзя расстроить сестру. Сейчас ей нужна защита, и только София может это дать.
Звуки боя прекратились внезапно, и Мария подняла голову. София жестом приказала ей молчать и не шевелиться. Девушки затаились. Однако снаружи послышался все тот же голос:
— Стойте, ребята, все понятно, — он обращался к своим. — Судя по тому, как рьяно полезли в бой стражники, значит, им есть что охранять. Принцессы? — Снаружи послышались смешки. — Мы не будем с вами сражаться, если все обсудим с принцессами. Уверен, они мудрые девушки и понимают, что этот разговор стоит жизней…
София сжала кулаки. На ее совести жизни стражников, на ее ответственности — выполнение поручения матери. Нужно принимать решение.
Но кто-то из раненых стражников ответил быстрее:
— Враг требует разговора, какая прелесть! Я привык убивать, а не разговаривать.
София бесшумно вздохнула, Мария словно и не дышала вовсе, но говоривший продолжал требовать свое:
— Я думаю, принцессы привыкли иначе.
— Принцессы! Оставайтесь в карете! Не вздумайте выходить, здесь могут быть ловушки, — стражник говорил настойчиво. Конечно, неся верную службу замку ни один год, он мог догадываться, что София согласится на разговор, но подвергать принцесс опасности — непозволимый риск. Приказ королевы неоспорим, а когда он касается жизни ее дочерей и вместе с тем судьбы королевства, биться нужно до последнего.
София мысленно поблагодарила защитника за мужество, но подставить под удар жизни подданных она не могла также. Даже несмотря на то, что в этом и заключалась их служба. Поэтому, сделав глубокий вдох и бросив тревожный взгляд на сестру, она вышла наружу:
— Говори, что тебе нужно.
Стражник вмиг оказался рядом и встал с мечом наготове:
— Только не волнуйтесь, госпожа. Вы под моей защитой.
Принцесса незаметно кивнула воину, стараясь не выдавать страха, но сердце бешено колотилось. Она пыталась дышать ровнее, унять дрожь в руках и говорить как можно тверже, как умела ее мать.
Увидев Софию, враг стал сама любезность:
— Правдивые слухи ходят о вашей красоте, миледи.
— Что вам надо?
— А где же вторая принцесса?
Говоривший подошел к карете, но вдруг оживился второй стражник:
— Стой! Не подходи ближе, иначе…
Он не договорил. Вражеский стрелок метко попал ему в шею, как раз туда, где заканчивался край доспеха. Задыхаясь, мужчина схватился за горло и упал, уже не чувствуя крови.
Предводитель вражеского отряда брезгливо перешагнул через тело и подошел ближе. София отошла на шаг, стражник рядом загородил ее собой. Она невольно вздрогнула и закрыла лицо руками.
— Ну что ты, дорогуша, не бойся, мы тебя не тронем, у нас приказ доставить вас живыми… если конечно ваши милые охранники будут вести себя хорошо.
— София! — раздался голос сестры. Она по примеру Софии вышла из кареты и засеменила к ней. Девушки снова взялись за руки и сжались, не отводя глаз от говорившего.
— Ну, надо же! А вот и еще одна красотка! Камень? — враз голос его снова стал груб.
Стражник, что закрывал собой сестер, направлял меч к шее врага, следя за каждым его движением, и осторожно отходил назад, уводя принцесс с линии атаки.
— Да уйди ты! Ты все портишь! — только и успел воскликнуть вражеский воин, когда стражник, пользуясь отвлеченным вниманием недруга, начал атаку.
Мария закрыла лицо ладошками, еле сдерживая всхлипы. София вздрогнула, но с места не тронулась. Решение нужно было принимать как можно скорее, пока завязался бой.
Следуя примеру товарища, другой стражник выступил к главарю, но тот оказался ловчее. Он легко увернулся от удара, и вместе с тем оживились другие воины из вражеского отряда.
Девушки как держались за руки, так и побежали куда глаза глядят.
— София! — Мария едва ли была готова к рывку сестры, но ринулась следом. — Куда мы?
— Не знаю, Мария… куда угодно.
Девушки отдалились от тропы и направились к лесу, но стоило им сделать шаг, путь им перекрыл залп стрел, пролетевший в какой-то ничтожной близости с ними. Принцессы взвизгнули, на ходу меняя направление, но поздно: в считанные мгновения вражеские воины настигли их. Мария, не скрывая уже своих истинных эмоций, начала рыдать в голос, но те завели им руки за спины и повели на прежнее место.
София сжалась. Крик сестры сдавил грудь комом, но сама она молчала. Чего ждать от врага, она не хотела даже предполагать. Под беспрекословным напором противника принцесса не пыталась вырваться, однако громилы все же связали им запястья и держали теперь под своим личным присмотром.
Бой оказался недолгим. Королевские стражники пали. Из вражеского отряда были мертвы человека три, несколько — ранены. Еще двое вели принцесс.
Мельком София глянула на сестру, но та уже и не пыталась смотреть перед собой. Она закрыла глаза и безуспешно боролась со своими внутренними всхлипами. София закусила губу и позволила себе видеть. Кровавая картина заволокла взор красным туманом, и крик отчаянья стаей раненых птиц вырвался из ее груди:
— Что вы наделали? Они же нас защищали! — она восклицала, не найдя более обидных слов. — А вы, а вы…
Из глаз ее ручьем потекли слезы, Мария рядом и вовсе не унималась. И тогда предводитель заговорил:
— Ну, вот еще сырости мне тут не хватало! Хватит ныть! — он прикрикнул и подошел вплотную к сестрам. Слезы вмиг кончились, когда все тело изнутри наполнилось страхом. — Где камень? Говорите!
Вместо ответа губы Софии задрожали, и она еле сдержалась, чтобы вновь не разразиться рыданиями. Девушка судорожно ловила ртом воздух, но не смогла вымолвить ни слова.
— О-ой, так от вас ничего не добьешься. Обыскать повозку! — рявкнул воин.
Двое из отряда подошли к карете. София от бессилия зажмурилась. Послышался звук рвущейся материи и грубые голоса. Они переговаривались между собой, словно в непринужденной обстановке, и изредка басили звериным хохотом.
— Где вы там застряли? Любезничать будете после того, как принесете мне Глаз Дракона! И я надеюсь, что это произойдет сейчас!
Если бы только могла София запустить в них невидимый хлыст, если бы у нее была сила, если бы только… магия?
Сердце учащенно забилось — она это может! Она лучшая ученица Академии, она знает всю теорию, так почему же тянет с практикой? Никогда прежде ей не приходилось применять навыки в деле, да и магистры не спешили показывать волшебство, но сейчас…
В мыслях поползли витиеватые схемы заклинаний. Они выстраивались в один огромный поток, готовый обрушиться на врага в любой момент. София набрала в грудь воздуха и… резко выдохнула.
Вернулись воины и привели с собой кучера. Переплетенные нити заклинаний потухли, так и не разгоревшись. Она не готова. Теория оказалась гораздо проще.
— Только вот этого нашли. Больше ничего, господин.
— Связать! — рявкнул предводитель и вновь подошел к девушкам. — Раз его там нет, значит…
Его рука проскользила по гладкой ткани наряда Софии, так и норовясь коснуться ее кожи. Но внезапно он одернул руку и взялся за подбородок, повернув ее лицо на себя:
— В любом случае, красавицы, вы пойдете с нами. Наши люди еще обыщут эту местность в поисках камня, а вам с нами уже ничего не угрожает. Эти стражники даже не смогли защитить вас. — Зловещая улыбка расползлась по его уродливому лицу, обнажая кривые зубы. — Но теперь все изменится. Господин Вилорм вас уже ждет.
София была готова провалиться сквозь землю в этот момент, умереть, оказаться в жерле вулкана, хоть где! Лишь бы не видеть этих глаз, этой бессовестной улыбки. Он читал всю слабость, весь страх, застывший в ее глазах в пустом ожидании неизвестности. И ощущала, как он сейчас ликует внутри, как он рад в этот момент чувствовать силу.
С небывалой ясностью Софии вдруг открылась истина: они проиграли. Замок пал, как и предвещала Изабелла, но даже принцессы не смогли оправдать ее надежд. И то, что люди Вилорма не нашли камень — вопрос времени. Эти двое могли лишь не заметить… Дело секунды, которая в данный момент решила все. Ведь она слышала, как они, не щадя ничего живого, со звериной яростью распороли мягкую ткань на сиденьях, уже представляла себе, с какой жестокостью все выпотрошили изнутри, не оставляя и крупицы от богатого убранства кареты. Не в силах больше выдержать этого испытующего взгляда, девушка закрыла глаза…
Она ждала чего угодно: удара по лицу, грубого прикосновения, зловещих угроз, но… услышала лишь вопль. Пальцы, державшие ее подбородок, вмиг разжались и больше не сковывали движения. Только послышалось:
— Как бы не так! — говорил жесткий, немного хриплый, женский голос. Но эта хрипотца лишь придавала шарма говорившей.
София открыла глаза.
Перед ней стоял все тот же человек, но рукой, только что сдерживавшей ее, он касался своего плеча: оттуда торчала стрела. Его воины подняли головы и что-то высматривали в кронах высоких деревьев. Не веря до конца, что опасность отступила, София невольно отошла на шаг и также посмотрела вверх.
Прямо напротив нее на дереве, скрытая еще не опавшей листвой густых ветвей, стояла девушка. В руках она держала лук и готовила следующий выстрел. Один глаз ее щурился, сосредоточенный взгляд был направлен на врага.
Всем внешним видом девушка отличалась от принцесс, хотя по возрасту, возможно, была не намного старше Софии. Только что она спасла ее от неизбежного, и по всем урокам вежливости принцессе следовало выразить благодарность, но что-то мешало.
Грязное лицо и потрепанные волосы, шрам на шее, как у жестокого воина — все это отталкивало взор. В конце концов, опрятные принцессы привыкли к чистоте и порядку. Что и говорить: незнакомка была облачена в стальной нагрудник поверх потрепанной туники, кожаные штаны, обтягивающие сильные ноги, и перчатки по локоть, из которых торчали резные рукоятки ножей. На поясе незнакомки висели два коротких меча, за спиной — колчан со стрелами.
Невзирая на воинственный образ, никак не присущий девушкам, принцесса не могла отвести взгляда от незнакомки. Слегка вздернутый носик придавал некоторой детскости ее уверенному стану, четкий контур пухлых губ окутывал женственностью, но серые глаза не моргали. Тонкие брови хмурились, и вся она будто застыла в ожидании выстрела.
— Дух Смертника! Кто ты такая? — орал предводитель, пытаясь остановить кровотечение. Он сгорбился и упал на колени, в ужасе озираясь на опешивших воинов.
— Это неважно. Через минуту ты умрешь. Стрела отравлена. Если твои сопляки хотят жить, они уйдут.
— Скорее Смертник поцелует мой зад, чем они уйдут! Убирайся! А-а-а! — Он сильнее схватился за раненое плечо, но кровь не унималась. Его крик разносился по округе, распугивая птиц. Лицо воина побледнело, голова накренилась на плечо. Руки расцепились и обмякли, повиснув вдоль ослабшего тела. Враг рухнул наземь.
Убедившись, что он больше не представляет опасности, незнакомка поменяла цель. Страшная агония предводителя обездвижила замерших воинов. Воительница сильнее натянула тетиву, показывая готовность к выстрелу. Воины врага переглянулись и, не решившись продолжать наступление, попятились. Однако их смятение ничуть не смягчило незнакомку. Не смея более сдерживать стрелы, девушка направила залп прямо к ногам противника. Их нерешительность сменилась испугом, и через пару мгновений на поляне остались лишь две принцессы, пожилой кучер и незнакомка, осматривающая местность сверху вниз.
Она спрятала стрелу в колчан и ловко спрыгнула на землю. Достала нож. Принцессы вздрогнули, глядя огромными глазами на внезапную спасительницу. Она подошла к сестрам и разрезала веревки, затем освободила кучера. Как будто не замечая никого из тех, кому только что спасла жизни, она направилась к телу убитого врага и принялась осматривать его снаряжение на предмет ценности. Три пары любопытных глаз устремились на нее. Незнакомка увлеченно копалась в вещах мертвеца, изредка что-то пряча к себе в потайные карманы.
София не решилась прерывать занятие воительницы вопросами, переглянулась с Марией, кучер пожал плечами. Лишь закончив свой странный ритуал, девушка обернулась на принцесс и, словно изумившись их присутствию, покосилась на лошадей:
— Верхом ездите? — ее голос, как и прежде, оставался низким и хрипловатым.
— Да, нас учили, но… — начала София, но та ее оборвала:
— Сядете на коней и помчитесь к пещере, надеюсь, карта у вас есть. В лучшем случае дня через три-четыре вы окажетесь на месте.
В ответ на молчание незнакомка подошла к лошадям и принялась их распрягать. Они громко заржали.
— Тише, — одними губами промолвила девушка, гладя лошадям гриву.
— Они хотят пить, — вдруг подал голос кучер.
— Вдоль дороги будет ручей, а дальше озеро. Если вы пойдете прямо, то как раз на них наткнетесь.
— Миледи… извините, я не знаю, как к вам обратиться, но… — София заговорила тихо. — Мы потеряли стражников, и мне неудобно вас просить, но… может быть, вы согласитесь сопровождать нас?
— Вы… хотите нанять меня? — легкая усмешка сошла с губ воительницы. Она уже распрягла лошадей и держала их за поводья, глядя прямо на принцесс. — Мои услуги стоят так же дорого, как и ваши жизни, дорогуши.
— Мы не дорогуши! — Мария взвизгнула. Она размазала последние слезы по лицу и теперь надула губы, как ребенок. София слегка пихнула ее локтем.
— М-м? — Изогнутые брови незнакомки поползли вверх. — Гордыня — это хорошо, правда, если она просыпается вовремя. Сейчас немного не та ситуация, дорогая.
София успела бросить гневный взгляд на сестру, но воительница продолжала:
— Вы вынуждены играть по моим правилам, и, значит, условия буду диктовать я.
— Что вы хотите? Золото? — София сразу перешла к делу.
— Сейчас все измеряется золотом, — сухо заметила девушка. — Я прошу тысячу золотых.
— Тысячу… — как будто эхом протянула Мария, но София ответила не задумываясь:
— Вот. Это все, что у нас есть. Возьмите. — Она протянула кожаный мешочек с драгоценностями и золотом. Собеседница удовлетворенно кивнула, пряча награду за пояс.
— Если вы готовы, я бы предпочла выдвигаться.
— Мы готовы, — София ответила за всех, Мария прижалась к сестре, крепко вцепившись в ее руку.
— Мне… идти с вами? — вдруг напомнил о себе кучер.
София хотела что-то ответить, но ее перебила воительница:
— Идите куда хотите, берите лошадей, только не мешайтесь! В часе езды отсюда располагается Орн. Вы можете легко добраться до него, если поторопитесь, пока сюда снова не нагрянули бандиты. А мы идем пешком!
***
Вечерело. Тьма грядущей ночи окутала силуэт в черной мантии. Изабелла оказалась заложницей в собственном замке. Теперь она сидела связанная в своих же покоях, не в силах оценить истинное положение вещей. Хотя теперь было все равно. Грела надежда, что ее дочерям удастся добраться до пещеры и выполнить поручение.
Накануне Белый Ястреб пал. Исход боя для королевы не стал неожиданностью. Регулярными набегами Черный Орел ослабил ее армию, вражеские лазутчики были пойманы, но на исход это не повлияло. Вилорм превосходил Изабеллу числом, возможностями и силой. Неудивительно, что он взял Белый Ястреб с наименьшим ущербом для себя.
Изабелла не могла точно сказать, сколько потерь понесла ее армия, но кровью было залито все: и коридоры замка, и внутренний двор, и окрестности. Жестокость врага не оставляла живого, они крушили все на своем пути: и людей, и строения. И все ради чего? Чтобы найти несчастный камень… Не в силах более видеть смерти верных воинов, королева отдала приказ сложить оружие.
Но она и подумать не могла, что после этого начнется еще больший хаос, чем при осаде. Ее вывели в тронный зал, где уже выстроились воины Вилорма, и он сам, измазанный кровью с ног до головы, величественно занял пьедестал. А затем — приказал казнить командиров немногочисленных отрядов из гарнизона замка. Сквозь собственный крик и полные слез глаза королева не различала, сколько человек полегло от руки зверя. Она уже не слышала кровожадного смеха захватчика, теряя сознание.
Она очнулась от громкого хлопка двери. Судорожно оглянувшись по сторонам, Изабелла узнала свои собственные покои. Вся мебель была раскидана, роскошные ковры истоптаны грубыми сапогами, картины сорваны в одну большую кучу у террасы, в камине догорали последние книги с перевернутых стеллажей.
— Изабелла! — К ней подошла черная фигура в капюшоне. Женщина с вызовом посмотрела на собеседника. — О, не нужно таких взглядов, не нужно. Это всего лишь я. Разве ты меня не узнала?
— Вилорм… разве можно тебя не узнать? Что ты творишь? Ради чего?
— О да! — Собеседник скинул капюшон. — Ты мудрая женщина, Изабелла, а задаешь такие глупые вопросы. Ради власти над Равновесием. Когда есть власть, есть все.
— Ты глупец, Вилорм. — Несмотря на сложность положения, женщина не теряла контроля над эмоциями, стараясь говорить по обыкновению ровно. — Глаз Дракона не принесет тебе власти. Никому не принесет… уже.
— Что это значит? — Вилорм повысил голос. — Ты уничтожила камень??
Изабелла рассмеялась. Этот человек захватил ее дом! Он привел целую армию на осаду замка, успешно исполнил план, а теперь растерялся, словно слепой котенок. Где же твоя награда, Вилорм? Что ты обретешь, устроив разгром в чужом доме?
Женщина, насколько могла, расправила плечи — теперь она владела ситуацией.
— Что ты смеешься? Старая дура! Что ты сделала с камнем? Отвечай! — Он схватился за меч и направил к ее шее.
— Ничего. Его у меня нет.
— Мои люди еще не закончили поиски. Но мы найдем его любой ценой! И дочерей твоих тоже отыщем. И тогда ты пожалеешь, что не сказала нам, где камень.
— Не угрожай мне, Вилорм. За свою жизнь я много угроз слышала. Меня ими не напугаешь. — Она отвела взгляд, понижая голос.
— О, Изабелла, прекращай! — Мужчина спрятал меч. — Ты же знаешь, мы не враги. От тебя мне нужно только одно… а ты упрямишься, как девчонка.
В этот раз женщина ответила не сразу.
— Как ты прошел Рваный лес?
Вилорм тоже замолчал. Отошел чуть в сторону и устремил взгляд вдаль. Отчего-то он больше не стремился показывать силу. И лишь сказал:
— Ничего особенного, Изабелла. Как все обычные люди… это дурацкий вопрос!
— Нет, Вилорм, ты понял, о чем я. — Женщина подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. На мгновение Вилорм поймал ее взгляд, но после отвернулся, слившись с сумраком в углу комнаты. — Никто до сих пор не доходил так далеко, до самого Бескрайнего моря, лес забирал всех, кто пытался… но что сделал ты?
Теперь мужчина устремил испытующий взгляд прямо в глаза Изабеллы, но она отмахнулась:
— Да брось, Вилорм, я твоя заложница, эти сведения я даже применить нигде не сумею. Так утешь женское любопытство.
— Ты не ответила мне! — Вилорм враз поменялся в лице, набрасываясь на пленницу. — Где камень?
— Отступись от него. Целее будешь, — сухо ответила Изабелла. — Ты захватил мой дом, так что ты теперь собираешься делать?
— Уж поверь! — Яростным рывком мужчина оказался возле нее и, заглядывая в лицо, прошипел: — С тобой я не спешу делиться планами на завтра.
— Охотно верю, — Изабелла убрала все эмоции в голосе и на лице. — И на этом я предпочту закончить наш разговор.
Вилорм взревел:
— Не вынуждай меня, Изабелла! Не вынуждай применять силу. Твои мучения мне ни к чему, но если ты не признаешься…
— То что?
Мужчина рыскал глазами из стороны в сторону в поисках зацепки, но после затянувшейся паузы он вновь отдалился и уже тихо сказал:
— Я все равно найду твоих дочерей…
Изабелла застыла. Тишина испытывала ее на прочность, но она молчала. Вилорм не поворачивался, ожидая ее реакции. Но она не могла выдать слабость в этот момент. Нет, только не сейчас. Она могла упасть в обморок от убийства ее приближенных, могла упиваться слезами в тронном зале на усмешку врагу, но не сейчас. Не когда речь зашла о дочерях. Она не скажет более ни единого слова, что бы не произнес Вилорм и как бы не давил на больное.
— Они где-то рядом, я знаю, — он говорил через плечо, не обернувшись. Его плащ скрывал фигуру, доспехи и оружие. В глазах Изабеллы он становился безликим символом ее поражения — его победы. Но надежду он отобрать не в силах. — А, значит, очень скоро… вот увидишь, все скоро закончится.
Он открыл дверь, впуская в комнату двух стражников. По одному только его кивку они молча отвязали Изабеллу от стула. Затем подняли на ноги и, вновь связав руки, повели к выходу. Вилорм шагнул в коридор и направился в сторону лестницы.
Изабеллу подталкивать не пришлось. Она послушно шла по его стопам, гордо подняв голову. Все вокруг стало другим. За один только день, пока она была взаперти, замок поменял облик, но она старалась не думать об этом. Она знала, куда направляется, и также знала, что вряд ли еще когда-либо пройдется по родным коридорам.
Белый Ястреб избрал нового правителя, и Изабелла принимала его.
***
С первыми лучами солнца Вилорм собрал армию на внутреннем дворе. Часть воинов покинет захваченный замок, и сейчас следовало занять позиции на постах, на главной дороге и вернуться домой. Некоторые отряды, в том числе и лучники под командованием Гурия, выдвинулись еще накануне, силы армии нуждались в перегруппировке.
— Новый день радует глаз, милорд. — Диар появился неожиданно. — Это целиком ваша заслуга.
— Не льсти мне, Диар. Я прекрасно понимаю твое участие в прошедшем бою. И именно поэтому в мое отсутствие замок полностью в твоем распоряжении. Уверен, ты наведешь здесь порядок.
Суета во внутреннем дворе, несмотря на разруху, нарастала с каждой минутой. Воодушевленное победой, войско готовилось выдвигаться.
— Я не подведу ваше доверие, милорд. Со мной останутся трое моих учеников, остальные будут с вами, поэтому о легком передвижении они позаботятся.
Вилорм похлопал Диара по плечу:
— Уверен в тебе, мой друг. А вот и мои воины.
Перед мужчинами выросли две фигуры: Сефер и Пульхий уже снарядились и теперь командовали сборами отрядов. Однако подойдя к собеседникам, они первым делом обратились к магу:
— Мои поздравления, — сухо отметил Пульхий, но руку для рукопожатия все же протянул.
— Мне понравилась картина, — Сефер тоже влился в разговор, — я взял ее как трофей, но, думаю, все же ей не стоит покидать родных стен. — Мужчина достал из-за пазухи холст и с особой заботой передал ее Диару.
— О, право, дружище, не стоит, — маг состроил картинную скромность, но холст все же принял. Неизвестный художник изобразил на нем всадника. Его лицо было скрыто шлемом, но глаза горели холодным пламенем. — Хотя… пригодится для растопки.
Маг бросил картину в груду мусора, одну из многих, что были теперь повсюду. Сефер растерялся на такую его реакцию, однако маг только рассмеялся:
— Сефер, мой дорогой, я маг! Ты все время забываешь о главном.
Диар повел ладонью, и повозки с трофеями выстроились в ровный ряд. На миг весь внутренний двор замер, крутя головой в поисках чародея.
Мужчина вздохнул, Пульхий нахмурился, но Вилорма заботило другое:
— Тебе предстоит огромная работа. Постарайся заслужить доверие не только горстки юнцов, что записались в твои ученики.
— Какие вопросы, милорд! — маг наигранно обиделся, но теперь Вилорм говорил серьезно:
— Мы казнили немало людей вчера, они все были преданы Изабелле. И эти люди вели за собой отряды. Теперь их всех заменяешь ты, и народ будет на тебя равняться.
— Я думаю, вам пора.
— Ты наглец, Диар. Но именно поэтому это твой замок!
Вилорм расхохотался, и маг его подхватил. Воины остались наблюдать в стороне. Они переглянулись, но когда господин закончил обмениваться рукопожатиями и прощальными объятиями с чародеем, Пульхий взял слово:
— Есть кое-какие сведения касаемо оставленного в засаде отряда, милорд.
— Говори! — Вилорм поменялся в лице.
— Позвольте мне, милорд, — в разговор мужчин влился еще один голос, все закрутили головами в поисках говорившего, но он и не скрывался. Через мгновение перед ними появился молодой мужчина невысокого роста в плаще и накинутом капюшоне. Однако Вилорму хватило одного взгляда, чтобы догадаться, кто навестил его:
— Силант! О, дружище, ты здесь! Как я рад тебя видеть!
Они пожали друг другу руки, и вновь прибывший продолжил:
— Прежде чем я скажу, поведайте-ка мне, удалось ли найти камень?
— Нет, Силант. Пока что мы не обнаружили ничего. Наши люди еще обыскивают потайные комнаты и ходы, но пока безрезультатно.
Силант кивнул:
— Милорд, можете прекращать поиски. В лесу я обнаружил следы борьбы и разбитую карету Изабеллы. Мы потеряли немногих, но Онуфрию не повезло, бедняге…
— Что произошло? — в голосе Вилорма читался неподдельный испуг. Остальные впитывали каждое слово. Даже Диар приструнил свои выходки.
— К сожалению, я подоспел слишком поздно, но… для нас это знак, милорд. Если в той карете находились принцессы Белого Ястреба, то, вероятнее всего, Глаз Дракона у них. В замке и в карете камня нет.
— Что ж, — после некоторой паузы ответил Вилорм, — значит, мы продолжим поиски. Отправим погоню и будем патрулировать лес.
— Давно пора, милорд. — Силант кивнул.
— Объявлю это всем, когда мы окажемся в замке. А сейчас… все должно быть собрано, мы выходим через час!
Пульхий и Сефер кивнули, а Вилорм подозвал разведчика:
— Я подозреваю, что Изабелла отправила дочерей в Пещеру. — Они отошли к стене замка, Вилорм понизил голос. — Глаз Дракона не должен оказаться там, во что бы то ни стало. Мир расколется снова, если это случится.
— Все настолько серьезно, милорд?
— Я не уверен, но мы должны быть готовы к худшему. Камень хранит равновесие магических сил на обломках Расколотой Низменности, и если оно сместится, быть беде.
— Будет сделано, милорд. Полагаю, также не помешает направить разведчиков в Мирсул. Они союзники Белого Ястреба, Изабелла могла просить помощи у них.
— Я знаю, — Вилорм отрезал. — Но у нас нет сейчас ресурсов, чтобы наводить справки еще и по ним. Главная задача — это принцессы и камень. Если что-то пойдет не так, тогда мы перегруппируем силы.
— Уверяю вас, разведка сработает гладко.
— Не сомневаюсь, — Вилорм буркнул, Силант поклонился, намереваясь идти, но тот продолжил: — Захвати с собой Гурия. Он рвется в бой, пусть почувствует ответственность. Но ни слова о моем участии. Пусть думает, что умнее отца. Будешь докладывать мне о любом его шаге.
— Непременно. — Силант улыбнулся. — Он будет рад почувствовать силу.
Разведчик удалился, Вилорм остался в задумчивости. Если он не получит Глаз Дракона, то набег на Белый Ястреб принесет крах всему миру. Он будет виноват в том, что упустил камень и допустил разрушение. А пока одна шальная ночь разделяла Расколотый мир и Рваный лес от нового Раскола, но возможность упущена. Теперь его задача — все исправить. На средства он не поскупится.
Глава 3
Идти пешком было сложнее. Мало того, что сестры лишились стражников, да и вновь обретенная защита казалась слишком зыбкой. С момента встречи с воительницей прошло уже больше суток, но она до сих пор не проронила ни слова. Она шла, опережая принцесс на два шага и иногда проскальзывая вперед, чтобы убедиться в безопасности предстоящего передвижения. В чем София сомневалась с каждой минутой пути.
Местность пугала. От прежней приветливости леса не осталось ни следа. Живая листва сменилась сухой корой раздетых деревьев, под ногами хрустели сморщенные листья. Ноги то и дело спотыкались об острые камни или черные коряги, буквально устилавшие землю. Деревья корчились под тяжестью серого неба, и ни одного живого листа не проглядывалось на их изнеможенных ветвях.
Звуки исчезли. Создавалось ощущение мертвого леса, здесь как будто никогда не ступала нога человека: все было мрачным и безжизненным.
София ссутулилась, скрестив руки на груди от подступающего холода. Прежние ее стремления к изучению нового мира сменились лишь одной целью — поспевать за воительницей, только бы поскорее пройти эти места.
Но путь легче не становился. С каждым шагом приходилось собирать волю в кулак, чтобы сделать следующий. Моральные силы трепетали под гнетущим страхом неизвестности, физические — от непрерывного пути. Из кареты девушки прихватили оставшиеся запасы, теплые вещи для ночлега и все, что могло пригодиться в пути. Поклажи получились небольшие, но сил выматывали достаточно.
Мария плелась рядом. Ее дыхание сбилось, и София то и дело с опаской посматривала на сестру. До сих пор она не могла смириться с трудностями передвижения, с местностью, в которой пришлось оказаться, и с участью, выведшей из дома. Прежде Мария не видела почти ничего, кроме стен и садов родного замка. Лишь совсем недавно мама позволила ей пару раз посетить Налларос.
— София, не могу больше, — заметив на себе беспокойный взгляд, Мария пролепетала и подняла умоляющие глаза. — Не могу… идти.
— Т-ш-ш! — Девушка позволила себе остановиться и подойти к сестре. — Ты сможешь, я в тебя верю. В нас верю, — она улыбнулась, прижала ее к груди и поцеловала в макушку. — У нас все получится… потерпи немного.
— Я верю тебе, София, но… она… — Принцесса кивнула в сторону удаляющейся воительницы. — Она меня пугает.
София тоже посмотрела на незнакомку. Легкими движениями, как будто паря над тропой, девушка не торопясь продвигалась вперед, изредка разрубая корявые ветки тяжелым мечом. Впрочем, меч в ее руках казался лишь детской игрушкой.
— Это ее дело, ее жизнь. — София пожала плечами, ловя себя на мысли, что кроме сестры успокаивает еще и себя. — Так она выживает здесь. — Принцесса кивнула на устрашающую обстановку и уже тише добавила. — И помогает нам…
— Надеюсь, — голос Марии дрогнул. — Только… куда же мы идем?
— Как куда? У нас же Глаз Дракона, мы…
— Да нет, ты не понимаешь… Мы же совсем сбились с прежнего пути…
Девушка вздохнула. И правда, пути, по которому они сейчас следовали, на карте даже не было отмечено. Где они сейчас находились, правильный ли курс держат, София утверждать не решалась. Оставалось полагаться на то, что их спутница знает, куда идти.
— А что, если она сама хочет забрать Глаз Дракона?
Вдруг глаза Марии стали круглые и напуганные. Внезапная догадка била, как стрела. И если даже на мгновение допустить, что это — правда, тогда все, что произошло с момента их отъезда из замка, было напрасно.
— Тише. — София нахмурилась и понизила голос. — Я боюсь даже подумать об этом, Мария, но нам надо кому-то доверять здесь, иначе… нам просто не выжить. Эта незнакомка даже не взглянула на камень, когда мы доставали его из тайника. Она получила свое золото, и если оно может для нас служить гарантией безопасности, то нам остается надеяться только на это.
— Да, наверное, ты права, — Мария вздохнула. — Другого выбора у нас все равно не было.
Принцессы одновременно посмотрели в сторону воительницы. Порядком ушедшая вперед, она заскучала и, задрав голову, что-то высматривала в сгорбленных деревьях. София перевела взгляд на сестру:
— Мы должны идти, Мария. Кем бы она ни была, она нас ведет…
— Она убивает! — Мария схватила ее за рукав. — Она убивает, и за это мы отдали ей все, что у нас было! Разве женское это дело? Как бы я хотела сейчас оказаться дома…
— Я понимаю, милая. — София снова прижала к себе сестру. — Нам всем пришлось нелегко, но мы с тобой не сдадимся. Пойми, сейчас все выживают, как могут. И она может убивать… и сейчас нам с тобой это нужно. — Она заглянула сестре в глаза. — Все хорошо, моя родная. Пора идти.
Мария всхлипнула и кивнула. Наконец решившись продолжать путь, принцессы поспешили нагнать спутницу. Она окинула сестер небрежным взглядом и, убедившись, что все в сборе, вновь сорвалась с места и запорхала вперед.
Но теперь воительница замедлилась. Тропа виляла, и принцессам пришлось разжать ладони. Заросшая колючими вьюнами, с каждым шагом тропа сужалась.
Пройдя еще немного, незнакомка остановилась совсем. Девушки переглянулись.
Воительница застыла. Шумно выдохнув, она склонила голову на грудь и притаилась. Мертвая тишина застилала собой пространство, и ни одна живая душа не смела нарушать ее. Принцессы тоже замерли, вновь взявшись за руки. Но вскоре девушка ожила. Вновь подняла голову и прошлась еще на пару шагов вперед. Сестры не двинулись с места, а она вдруг присела, взяла комок земли и поднесла к носу. Но резко поднялась, бросила комок обратно и, отряхивая руки, тихо сказала:
— Идем. — И двинулась дальше, так же не наращивая темп.
София крепче схватила сестру за руку и уверенными шагами, хмурясь, зашагала следом. Воительница не оборачивалась, но принцесса, словно сквозь нее, видела ее замешательство. Может быть, Мария права, и она ведет их в западню? Что, если и нет никакой дороги до Пещеры Дракона?
— Смертью пахнет, — словно предугадывая ее вопрос, пояснила незнакомка. Теперь она не применяла меч, чтобы разрубать препятствия, а старалась осторожно протискиваться сквозь нависающие с двух сторон колючки. Принцессы повторяли ее движения, боясь уколоться.
— Она дикая, — София уловила над ухом дрожащий голос Марии, а, на миг обернувшись, увидела непреодолимый страх, пеленой накрывший глаза сестры.
— Идем. — Она буквально силой потянула сестру за собой, стараясь ступать ровно, но все же предательская тишина обнажала ее неуверенную поступь.
И София пошла быстрее. Унимая нарастающую панику, непроизвольно она приблизилась к их спутнице в ожидании обещанной защиты. Сложно было предугадать, что ждало их в этих местах, куда они направлялись, и являлись ли они частью отряда лесной воительницы, случайно спасшей их, но, очевидно, предпочитающей передвигаться одной. И невозможно принцессе было представить, какие правила царили в лесу. Что здесь правда? За что сражается эта женщина? Это там, в замке, все было правильно, все было по законам. Лесом правил хаос.
На мгновение София даже испугалась своих мыслей, но ее быстро вернул в реальность резкий запах. Как будто воздух изменился… или зверь какой прошел — что угодно, но на самом деле все оказалось гораздо проще. Не так далеко от тропы глазам принцесс представился небольшой лагерь: одна-единственная палатка была мастерски спрятана под сухими листьями мертвых деревьев, но разбросанные вещи и недавно потушенный костер делали его присутствие здесь очевидным даже для принцесс.
Незнакомка жестом приказала девушкам оставаться на тропе, а сама бесшумно достала мечи из ножен и повернулась в направлении лагеря. Пары шагов хватило, чтобы убедиться — лагерь покинули совсем недавно. Но беспорядок, который остался после чьего-то пребывания, недвусмысленно намекал на произошедшую схватку. Обрывки одежды и пятна крови на земле лишь подтверждали догадки о худшем.
Не смея ступить и шага с тропы, принцессы застыли. София не сводила глаз с незнакомки и старалась уловить любое ее движение. Но та, как будто, и не вспоминала о своих спутницах. Разочарованная, она звучно бросила мечи и села прямо на землю около костра.
София видела тоненькую струйку дыма, неуверенно вьющуюся с сердца пепелища, но воительница положила руку на тлеющие огарки и плавным движением взяла горстку пепла. Затем подняла руку с пеплом и поднесла к носу.
София кожей уловила еле заметное тепло, исходящее еще от непотушенных огарков, и запах свежесожженной древесины ударил в нос. Среди мертвой серости вокруг он казался единственным знамением теплющейся жизни.
Однако для воительницы он стал лишь знаком близкой опасности. Она вдруг вскочила, схватила мечи и, не глядя больше на бесполезный лагерь, подошла к девушкам.
— Это не люди, — сказала она чуть громче своего прежнего тона. — И они нам не рады. Чем быстрее мы пройдем это место, тем лучше будет для всех нас.
Воительница впервые обратилась к ним, и мгновение София просто разглядывала ее. Она могла быть прислугой в их замке, швеей или кухаркой — любой из девушек, занятых мирными делами. Только бы умыть, переодеть, волосы заплести в косы или покрыть платком. Она могла бы стать принцессой, и вряд ли бы ее увлечения отличались от интересов любой из сестер.
Но все же она была другой. Чумазой, потрепанной дикаркой, со шрамом на шее, облаченной в доспехи и несущей оружие вместо корзины с цветами. В ее взгляде читался вызов всему миру: с ним целиком, наверное, она и боролась. Но что-то не связывалось. Оттого, что когда-то, наверное, она была такой же, как сейчас любая из принцесс.
— Если это не люди, то… кто они? — София вернула себе показную уверенность.
— Ульдры. Это их земли. Они в большинстве своем неразумны, но берут верх массовостью. Вы что-то знаете об этом?
Она обвела взглядом обеих принцесс, София ответила:
— Да. Но они живут в горах…
— Это верно. — Воительница подняла голову, девушки последовали ее примеру. Над ними чуть поодаль возвышались горы. Они опоясывали замок Белого Ястреба вплоть до Черного Орла, расстилались вдоль Бескрайнего моря и вновь замыкали в кольцо эти земли. И сейчас они оказались рядом, как никогда прежде. — Что-то заставило их выйти наружу… горы опустели.
София нахмурилась. В Академии магии ей приходилось изучать разных существ, но ульдры не входили в число воинственных. Они лишь были другими.
— Когда начнется бой, сразу же прячьтесь, — недолго поразмыслив, воительница продолжила. — Если нам повезет, и шаманов мы не встретим, то возможно, останемся живы.
— Разве они не сторонятся людей? — спросила София.
— Мы в их владениях, — фыркнула та. Но задержала на девушке взгляд, будто оценивая. — И что-то потревожило их… думаю, нас они не пропустят.
Мария крепче вцепилась в руку сестры, София незаметно кивнула воительнице, и та продолжила:
— А сейчас идем! И чем быстрее, тем меньше у нас будет неприятностей.
Она сорвалась с места. Легкими шагами она прокладывала путь с трудом поспевающим за ней принцессам. София старалась не отставать и не подводить намерения воительницы, тем более, что они касались ее с Марией безопасности. Попутно в глаза бросались черные метки с кровавыми знаками на стволах крайних деревьев, надписи на неряшливо сколоченных табличках, но девушка не могла разобрать их — то был нечеловеческий язык. И, значит, права была воительница, когда говорила, что ульдры покинули свои жилища — они жили здесь. И, значит, будут сражаться за свой новый дом, раз старый они отчего-то потеряли.
— Бедные ульдры. — Мария тоже заметила признаки их пребывания в мертвом лесу. — Эта дикарка сожрет их заживо…
София дернула ее руку:
— Прекрати, Мария! — На сестру она не посмотрела, темп не сбавила. — Она объяснила нам, что видит. Думаю, ей самой неведомо произошедшее…
София вдруг поймала себя на мысли, что оправдывает воительницу. После того, как она заговорила с ними, стало немного легче, и сомнения в правильности их пути постепенно стали улетучиваться. Если этот недлинный диалог мог хоть что-то значить для их конечной цели, то для Софии он стал первым шагом в образовании их маленькой, но уже общей команды.
Со временем ступать стало совсем тяжело. Не предназначенные для столь долгих путешествий, сапожки для конных прогулок протирались в подошве. Мария совсем выдохлась. Повиснув почти всем телом на руке сестры, она тянула ее назад. Принцессы вновь стали отставать от спутницы.
— София, — девушка услышала приглушенный голос. Дыхание Марии сбилось, и оттого обрывались слова. — Может быть… мы… остановимся ненадолго?
Она не успела ответить, вместо этого обернулась воительница:
— Не советую.
Но темп чуть сбавила, и сестры доплелись до нее. Мария просящими глазами посмотрела на сестру:
— Пожа-алуйста, милая София…
Принцесса закрыла глаза на одно лишь мгновение, собираясь с силами. Смутная цель в виде призрачной Пещеры таяла с каждым шагом. Как идти? Ноги не слушались, их спутница парила над землей, преодолевая столь жуткую тропу, но решение принимать предстояло только ей. Начинала кружиться голова, пустой желудок напоминал о себе жалобным воем, и ноги заплетались на ровном месте. Но вдруг девушка вспомнила про камень.
Где Глаз Дракона, там и преимущество, а когда он окажется в Пещере, враг проиграет. И для этого они всего лишь должны продвигаться.
София открыла глаза и встретилась с суровым взглядом незнакомки — она словно лучше всех понимала, куда они идут, но на самом деле, конечно, хотела лишь выжить.
Вдруг девушка улыбнулась и, сама от себя не ожидая, кивнула воительнице идти. Та не поменялась в лице, но не задумываясь двинулась дальше. Мария вздохнула, и София потянула ее за собой.
Пошли медленнее, но Мария не выдержала все равно:
— И зачем мы отпустили лошадей? — она причитала чуть ли не навзрыд. — Мы бы могли сейчас так спокойно ехать…
— Эта тропа не для лошадей, — снова отозвалась незнакомка. — Здесь редко ступает нога человека, но мы этот путь пройдем.
Она перешагнула через корягу и застыла, ожидая, когда принцессы проделают то же. София последовала ее примеру и подала руку сестре. Принцесса не ожидала ответа, и вновь зародившийся разговор закончился почти сразу.
Но в ближайшее время разговоров не намечалось. Пройдя несколько шагов, воительница плавным движением рук вытащила мечи из ножен и сквозь зубы процедила:
— Прячьтесь! Живо! Впереди враг!
Она не обернулась, но дважды повторять не пришлось: в один момент принцессы скрылись с тропы.
Озябшие деревья плохо скрывали сестер от посторонних глаз, но другого укрытия здесь все равно не наблюдалось. Спрятавшись за первое широкое дерево, принцессы притихли. Тяжесть от долгого шага притянула стопы к земле, но София не могла спокойно выдохнуть. Рядом опасность, незнакомые существа, мертвый лес. Но вдруг понадобится помощь? Переборов страх, девушка выглянула.
Воительница не спешила. Она оставалась на распутье, осматривалась, но вдруг уловив движение, медленно стала продвигаться. София хотела последовать за ней, чтобы не оставаться без защиты, но вовремя одернула себя — исход боя еще не определен. Если погибнет воительница, у них с сестрой будет шанс уйти.
Но у незнакомки насчет своей участи были другие планы. В один миг ее сильные ноги в тяжелых сапогах оторвались от земли, и она вцепилась руками в первую ветку дерева — благо, они до сих пор густо обрамляли тропу. Но еще через миг, подтянувшись, она оказалась на этой самой ветке сама. И стоило ей укрыться, как к подножию дерева прилетел вражеский залп. То были болты. Ульдры умели обороняться.
София вздрогнула и, стараясь не выдать себя, вновь укрылась. Мария закрыла глаза и, усевшись на холодную землю, обняла ноги. Беззвучно выдохнув, София присоединилась к ней. Если от них ничего не зависит, нужно только верить…
Но для их защитницы одной веры было мало. Не задев цели, ульдры наступали, вооруженные арбалетами. На первый взгляд, их было около тридцати, а ее преимущество — в выгодной позиции, и, чтобы не спугнуть противника, воительница осторожно убрала мечи и достала лук со стрелами.
Долго ждать себя противник не заставил. Ульдры шли беспорядочным строем и переговаривались. Невысокие, серокожие, большеухие, они больше напоминали уродливых детей, чем воинственное племя, но намерения их считывались совершенно ясно: они искали незваных гостей и готовы были встретить их во всеоружии.
— София, я что-то слышу, — пискнула Мария.
— Не бойся, — София шепнула сестре и крепче схватила ее за руку.
И воительница времени зря не теряла. Плавным движением руки она достала одну стрелу из колчана, натянула тетиву и приготовилась к выстрелу. Враг наступал, и девушка более не медлила. Вслед за первой полетели еще три, и лишь когда в рядах противника началась суматоха, и они стали высматривать своего невидимого гостя, она одарила их еще парой выстрелов.
Замешательство ульдров переросло в наступление. Они увидели воительницу на дереве и побежали в ее сторону. Часть существ замерли, готовя очередной залп из арбалетов, другие вооружились дубинками и моргенштернами, некоторые — легкими топориками, и ринулись в атаку.
Еще несколько стрел нашли свои цели, прежде чем снова полетели болты. Ловко укрывшись от залпа уверенной хваткой за ветвь выше, она выпустила последнюю стрелу, убрала лук и спрыгнула на землю.
София, забыв о всякой опасности, завороженно наблюдала, как одна девушка запросто обводит вокруг пальца целую толпу нерасторопных недругов. Ульдры окружили дерево, она стояла на земле, взятая в кольцо.
Девушка ухватилась за спасительную ветку, и, подтянувшись на руках, прокрутилась вокруг нее два полных оборота, оттолкнулась и полетела за линию атаки противника.
София ни разу не видела, как тренируются воины, но что-то подсказывало, такие трюки не входили в курс их тренировки. Почему-то девушка улыбнулась, и внутри затеплилась надежда на благоприятный исход боя.
Оказавшись за спиной врага, воительница налетела яростной лавиной на ошеломленных ульдров. Ее мечи теперь не знали пощады и рубили всех, кто попадался под руку. Неповоротливые ульдры, не подстроившись сразу под изменившуюся расстановку сил, несли потери среди арбалетчиков, но единицы перегруппировались и слились с рядами воинов ближнего боя.
Теперь ульдры вновь наступали толпой. Их число порядком уменьшилось, но София видела, что и силы девушки иссякают с каждым следующим ударом. Невнятное рычание и агрессивные вскрики серокожих вдруг стали сливаться с всхлипами и стонами бессилия. И вскоре черная кровь на серой земле смешалась с красной.
Воительница схватилась за раненую руку и зарычала, но мечей не выпустила. Ее прежняя хватка ослабла, но она еще билась, оставляя последние силы на бесконечных маленьких уродцев. И тогда София вышла из укрытия.
— София! — Мария взвизгнула, с трудом расцепляя руку, но девушка лишь шагнула вперед.
На голос принцессы обернулась и воительница, но на лице ее не успело отразиться ни единой эмоции: все силы были брошены на атаку, и сейчас они покидали ее.
Принцесса сделала глубокий вдох. Развела руки и, замерев на миг, уловила маленькую струйку, тоненькую — едва заметную и, вероятно, доступную ей одной, волну магического потока, за которую ей стоило только ухватиться, чтобы подчинить своей воле.
По одной мысли все воины врага застыли. Кто замахивался, кто падал, кто готовился стрелять или звать подкрепление — теперь все замерли в звенящей тишине на залитой кровью поляне.
В области шеи стало тепло: на мысленный зов силы отозвался медальон. София стояла, раскинув руки, с закрытыми глазами и буквально физически ощущала на себе изумленные взгляды воительницы и сестры, но перед ней переплеталась цветная нить магии, за которую она хваталась и следовала в своем воображении.
Никогда до этого — ни в Налларосе, ни в замке ей не удавалось сплести витиеватые заклинания сложнее пения птиц или порхающих бабочек, а сейчас… она лишь подумала о том, чтобы враги обездвижились, и они послушались, как марионетки своего кукловода. Но в сплетении магических нитей, так радостно открывших ей свои просторы, она наткнулась на преграду — почти материальную, почти близкую, но явственную преграду. Сотни заученных параграфов из старейших книг Академии предостерегали, и София ощутила сейчас их правоту, восклицая:
— У них шаманы! Они поставили защиту там, впереди по тропе!
— Ты маг!
К ней подошла воительница, и София, наконец, смогла открыть глаза. Вся поляна была устлана мертвыми ульдрами, но вместо прежней тишины теперь вдали слышались хрипящие голоса серокожих и даже звон оголяющихся клинков.
— Я н-не… знала, — она ответила почти честно, перебарывая головокружение. Никогда до этого мир магии не открывался ей, она изучала лишь теорию, но что произошло сейчас, оставалось загадкой даже для нее самой.
Воительница уставилась на девушку. Внимательные глаза без стеснения овевали каждый уголок ее тела, брови хмурились. София же смотрела на незнакомку очень спокойно, с трудом сдерживая радость от своевременного участия.
— С этим можешь что-то сделать?
Воительница подала ей свою руку. На предплечье кровила неглубокая рана. Но этой руке предстояло еще держать меч, и София кивнула:
— Я изучала теорию исцеления… я попробую.
И вновь таинственные нити чародейства стали переплетаться в ее разуме, и лишь одну ей нужно было выбрать, чтобы обернуть в утреннюю росу, прохладными капельками покрывшую раненую руку незнакомки. Мария тоже подошла к девушкам, и три недоуменные пары глаз устремились лицезреть такое легкое, едва заметное волшебство, вдруг затянувшее свежую рану.
Воительница подняла руку. Ее кожу не покрывало ни единой царапины, словно и не было никакого удара, и она могла запросто сжимать меч в своей вновь сильной руке. Но не успела незнакомка отреагировать на чудесное исцеление, как ее одернула София:
— Пригнись!
Все три девушки, как по команде, прижались к земле, а через мгновение рядом с ними вспыхнуло сухое дерево.
— Шаманы… я их чувствую.
— Займись ими. — Воительница поднялась. — Я пойду вперед.
— Возьми правее! — воскликнула София, и когда та сорвалась с места, добавила уже тише: — Уйди с линии огня…
— София! — Глаза Марии округлились. — Как ты это делаешь?
— Отойдем.
София выпрямилась и повела сестру вслед за воительницей. Нужно было подойти ближе, чтобы точно рассчитать направление заклинания.
Принцессы осторожно последовали через поле боя, обходя мертвых ульдров и стараясь не смотреть вниз. Вся поляна была покрыта черной кровью и телами умирающих. По округе разносились стоны и хрипящие звуки затихающих голосов, но угрозы ульдры более не представляли.
— И как ты только не испугалась? — Мария горячо шептала по пути, перешагивая трупы. — Создала целых два заклинания! У тебя все получилось! А вокруг шел настоящий бой!
София не отреагировала, выискивая глазами место для укрытия. Ей, возможно, потребуется время, чтобы найти и обезвредить шаманов, и тем более, точно измерить силу и направление ее собственного заклинания.
— А она даже не поблагодарила!
Мария продолжала возмущения, но Софии сейчас впервые было не до нее: они уже достаточно приблизились к лагерю ульдров, и силуэты сражающихся четко прорисовывались на фоне их невысокого частокола. Воительница уже приняла бой, но где-то с краю доносились еще звуки, отдаленно напоминающие сражение.
— Встань за мной, — скомандовала София.
Она огляделась вокруг и, не найдя укрытия, для своей защиты отошла лишь еще чуть правее, чем прежде советовала их спутнице. Мария повиновалась, а София вновь окунулась в мир таинственных знаний.
Она закрыла глаза, и магия словно обволокла ее — настолько ее здесь было много. Казалось, бери сколько хочешь, пользуйся во благо, но только не попусту: сейчас как раз причин хватало.
София сделала вдох, и мир за ее закрытыми глазами стал расплываться. Менялся цвет на мутный, исчезали четкие контуры предметов и людей, и вместе с этим она, отбрасывая все ненужное, тянулась к врагам. Здесь было не страшно: одна дорожка, одна цель и ее сила. И нельзя здесь заблудиться: ее вывели нити. Пройдя через все физические преграды, пронизывая воздух и с каждым вдохом утекающую реальность, они находили самую суть — она должна победить.
И она следовала за ними.
Принцесса видела, как прошла через частокол, как уже оказалась в самом центре вражеского лагеря, пересекла сражающихся ульдров и воительницу, с рычанием отражавшую очередную атаку, но именно здесь, в самом центре, что-то кольнуло ее в самое сердце. Защита. Блок, поставленный вражескими магами. Как обойти его? Как преодолеть льющуюся силу?
Магия кружила голову. Она провела ее в другой мир, смежный с привычным, но, только находясь в нем, погрузившись в магические потоки, она могла принести пользу.
— София, — голос сестры размывался в голове, вливаясь в неведомый мир, а прикосновение к руке чуть было не вернуло ее обратно. — Нужно уходить!
Мария… она видит совершенно иное, но нельзя возвращаться… нельзя.
Что-то кольнуло над ухом, и воздух исчез. Задыхаясь, София сжалась и положила руку себе на грудь, словно возвращая воздух. И крик Марии. И вновь обретшие форму предметы, и местность, и звуки… она не смогла приручить столь сильный поток. Глаза распахнулись.
Мария кричала, и к ней, опережая каждый ее последующий шаг, приближался магический шар. Не из огня, не из воды и не из материи — сгусток энергии, вихрь — преследовал принцессу. Сплетая нити магии, ища подход к магии врага, София забыла о реальности — о самом главном, что может потерять.
— Замри! — ее собственный голос показался ей чужим, но Мария застыла, и шар повис в воздухе напротив нее.
В дневном свете он был почти неразличим, но светлые грани бликами отражались в воздухе. София протянула руки, и шар сам оказался у нее в ладонях. Едва заметные прикосновения ветра обволокли ее кожу, но чужая магия проявляла сдержанность.
— Что это? Что он делает? — Мария не подошла, искоса поглядывая на неведомый шар.
— Сейчас узнаем. — София задумчиво покрутила шар в ладонях, но снаружи узнать его природу не удавалось. — Они не пропустили меня сквозь защиту. А что будет, если я верну им заклинание?
Принцесса подняла руки, и шар послушно взмыл ввысь. Мысленного толчка хватило, чтобы он сорвался с места и прямиком, разрушая все преграды, направился к его создателю. В щепки разлетелся частокол, сбились с ног попавшиеся на пути ульдры, и лагерь полыхнул.
Сестры переглянулись. Без единого звука, по одному только взмаху руки девушки прозрачный шар превратил лагерь его творца в пепелище. Мгновение тишины сменилось паническим криком покидающих жилища недругов. Огонь уничтожал их пристанище, они должны были вернуться в горы.
— Этот шар… гнался за мной? — Мария осторожно перевела взгляд на сестру.
— Мощная магия… разрушающая, — только ответила София. Она глядела перед собой, на пылающий лагерь. Где-то там оставалась их воительница…
Без капли страха девушка шагнула вперед, дала сестре знак следовать за ней. Мимо них в панике пробегали выжившие ульдры, но теперь они не представляли опасности — только что они лишились дома. Так же, как и принцессы.
Дым заволок все пространство впереди, разглядеть, что скрывалось за ним, не представлялось возможным. Слух накрыла тишина. Только что все закончилось.
София неосознанно провела рукой по воздуху, отмахиваясь от навязчивой пелены, и с одним лишь ее касанием клубы развеялись.
Изумленная, девушка взглянула на свою руку, но магия пропитывала здесь все пространство, и она ее впитывала. Огня тоже уже не было — догорали редкие деревянные обломки. Мария слегка задела сестру за предплечье и, когда та обернулась, безмолвно указала в сторону.
Легкий ветер еще играл с последними клубами дыма, разгоняя их по воздуху, но среди них грузной статуей возвышалась темная фигура. Нахмурившись, София взяла сестру за руку и поспешила заслонить ее, мысленно плетя защитное заклинание. Воительницы рядом она не заметила.
Человек сделал шаг вперед, показываясь сквозь дым. Молодой мужчина в тяжелом доспехе держал в руках большой меч, вероятно, встретивший не один десяток врагов своим лезвием; густая щетина на щеках выдавала долгий путь, а тяжелые глаза — бой, но вряд ли тот, что окончился только что. Судя по тяжелому взгляду, ему приходилось участвовать в гораздо более сложных сражениях, из которых, возможно, он не вышел победителем до сих пор.
София мысленно отпустила нить заклинания и отошла чуть в сторону. Мужчина не глянул на нее и не двинулся с места. Принцесса обратила внимание на богатое снаряжение воина — подобные доспехи носили только приближенные к королеве. Нагрудник украшали витиеватые символы и буквы с золотыми завитками; ноги защищали стальные поножи и высокие сапоги из жесткой кожи. За спиной развевался плащ с той же геральдикой, что и на груди. Колчан со стрелами был плохо виден из-за плаща, но лук лежал на земле возле ног мужчины.
Девушка не спускала глаз с незнакомца, но страха не возникало. Отчего-то София решила, что определенно видела подобные знаки, но где? И при каких обстоятельствах? Мужчина походил на придворного воина, и София расположилась к нему преждевременным доверием.
Он не смотрел на принцесс. Его взгляд тяжестью накрывал местность, выискивая то ли опасность, то ли укрытие. Но вскоре все прояснилось вместе с последним рассеявшимся дымом.
Летящей поступью из растворившейся пелены вынырнула девушка — воительница, что вела принцесс. Она выжила в пожаре, и теперь ее лицо покрывала сажа. Ее каштановые волосы потемнели, и некоторые черные кончики тлели до сих пор.
Она окинула надменным взглядом поле прошедшего боя и остановилась ровно напротив мужчины. В руках она держала мечи, густо окрашенные кровью, грудь вздымалась от частого дыхания, но утекающие мгновения давали ей время на восстановление сил.
Замерев в один миг, двое воинов — мужчина и девушка — разглядывали друг друга. Две противоположности, вдруг сошедшиеся в мертвом лесу — дикарка и знатный воин, но отчего-то застывшие, словно в нерешительности приветствия. София ощутила, что не должна вмешиваться.
И правда: одно мгновение, один вздох, и воительница сорвалась с места. Перехватывая мечи в порыве, она рванула в направлении мужчины. Без сомнения, она узнала его.
— Ларс! — воскликнула она, оказавшись рядом с воином и замахиваясь первой. — Это ты — какой подарок! А ты живучий… тебе что, в прошлый раз мало было?
Мужчина легко отразил удар, но в наступление не спешил, блокируя ее следующий выпад:
— Анна, я не хочу с тобой драться, — его голос был низкий и мягкий, глаза все так же отражали усталость.
— А придется! — Девушка снова бросилась в атаку, и бой завязался.
На принцесс ни один из них даже не глянул, их занимал бой, который, наверное, мог что-то решить между ними. Словно и не было прошедшей схватки с ульдрами — с небывалой яростью девушка накинулась на нового врага, и тот, подчиняясь ее прихоти, отражал все новые и новые удары.
— Как ты выжил? Я давно убила тебя! — выдавила Анна.
София обеспокоенно глянула на сестру. Та как будто и не дышала вовсе, с замиранием сердца наблюдая за боем. Еще бы — не скрывая разгорающегося азарта, воительница бросалась в новую и новую атаку, а оттого ее враг как будто бы только крепчал.
И, казалось, ухмылялся:
— Что, в первый раз видишь живую мертвечину? А как же зомби?
— Смеешься надо мной? Ну, смейся, смейся!
Будто бы злость прибавляла ей сил, она не скупилась на удары и, нанося следующий, вдруг не смогла отразить ответный.
Ларс ударил впервые за все время их бесполезного сражения, девушка уже и не ожидала отпора, София невольно ступила вперед, но сестра потянула ее за руку, прячась за ее спину. Бой накалялся.
Ударной волной воительницу отнесло на землю: Анна разжала ладони, выпуская мечи, и вновь зарычала, сплевывая кровь. Противник успел обойти ее дважды и лишь после склонился над ней, направляя меч к шее. Руками девушка шарила по земле, пытаясь нащупать хоть один выроненный меч, но тщетно — они оказались слишком далеко. София хмурилась, Мария шепнула:
— София, только не колдуй… только не вмешивайся.
Она не отводила глаз с воина и следила за каждым его движением, София сжала ее руку и закусила губу, приняв решение ждать приближения развязки.
Воительница оказалась обезоружена и тяжело дышала, но София все больше убеждалась, что у нее припасен ответ на любой поворот сражения. Невооруженным глазом можно было видеть нескрываемую перемену Анны: собрав остатки сил, она оперлась ногами о землю, перекувыркнулась через себя и оказалась вновь напротив врага. И он принимал вызов. Да, противник сильнее физически, лучше вооружен и снаряжен и стоит в ожидании нападения, но время ли сейчас сдаваться? Девушка достала нож.
София вдохнула: воительница сейчас уязвима, вряд ли сможет в таком положении достойно напасть, но вмешиваться принцесса пока не собиралась. Вряд ли у Анны оставался выбор: упасть в грязь лицом она не могла. Она разбежалась, вновь сделала кувырок в воздухе и оказалась рядом с Ларсом. Он ожидал подобного трюка: мгновенно сориентировавшись, схватил ее руку с ножом и отвел назад, блокируя выпад. Девушка тихо застонала.
Принцесса затаила дыхание. В звенящей тишине, накрывшей округу вместе с последними догоревшими щепками, она слышала даже ровное дыхание противника над ухом воительницы, чувствовала взгляд, направленный на открытую шею девушки — на тот страшный шрам, что пугал одним только видом. Снаряжение Ларса хорошо защищало, но у Анны вся шея и грудь были уязвимы, она дышала тяжело и звучно, не отводя взгляда от свинцовых глаз врага.
Ее нож перекочевал к Ларсу, и его рука немедленно поднялась, чтобы нанести последний удар ее же оружием. Из последних сил девушка ударила мужчину по коленям, его ноги подкосились, он упал и увлек воительницу за собой. Она попыталась вскочить, но противник пошел на хитрость: хоть он и оказался на земле, хватку не ослабил. Анна потянула его ладонь на себя.
Ларс так просто сдавать позиции не собирался: вцепившись в рукоять, вдруг он резко ослабил напор, рука девушки с ножом, потеряв преграду, полетела на него. Но в считанные мгновения они поменялись местами: теперь Анна оказалась на земле, а над ней черной тучей навис враг, сжимающий лезвие. Она перехватила его руку, и счет времени пошел на секунды.
Для всех было очевидным, что воительница слабее, что не выиграть ей в этот раз, но как сдаться? Она не посмела закрыть глаз, не смогла позволить себе отступить в этот момент. Она смотрела и смотрела в бездонно-синие глаза врага, которые сейчас были глубже самой бездны и, казалось, отражали лишь боль…
— Ты… не сможешь убить меня, — тихо прошипела Анна. И не было ни жалости, ни мольбы, ни каких-либо других эмоций в ее голосе. Она озвучила факт.
— Да, не смогу, — и тот согласился. Он говорил так же тихо, и лицо его не выражало никаких эмоций. Еще застыв на мгновение, он убрал нож, освободил путь Анне.
Она поднялась, и воин сел рядом. Лишь сейчас он заметил принцесс, жавшихся друг к другу чуть в стороне от поля боя. Ларс задумчиво посмотрел на них и, возвращая оружие владелице, произнес:
— Я вообще-то… помочь хотел. Я заметил ваш след недавно и шел параллельно вашей тропе. До меня дошли слухи о падении Белого Ястреба, и, если хотите…
— Не хотим. Принцессы наняли меня и заплатили денег, не думаю, что у них хватит золота нанять еще и тебя.
Анна убрала нож и принялась растирать напряженные от прошедшего боя руки и ноги.
— Я не прошу золота. — Мужчина повернулся к Софии. — Если вы примете меня в сопровождение, я проведу вас куда требуется.
— Не примем. Ты что, не слышишь? — Анна встала и преградила собой обзор так, чтобы воин не мог видеть девушек.
— Не кажется ли тебе, Анна, — Ларс выделил ее имя, — что решения здесь принимаешь не ты? Ты лишь наемник теперь. Ты несвободна.
Он тоже поднялся. В отличие от девушки, он не боялся взглядов. Вместо ответа она вновь встала рядом и посмотрела на принцесс.
София мысленно выдохнула. Уже заготовленное заклинание очарования развеялось вместе с первыми фразами воинов. Девушка потянула сестру за руку, и они шагнули вперед. Тысячи вопросов выстроились в голове: кто эти люди, в чем смысл сражения и почему оно закончилось так? И среди них особняком возвышалось предложение Ларса.
— Кто вы? — спросила София по обыкновению спокойно и тихо. Анна подняла второй нож с земли и стала собирать остальное разбросанное по земле оружие.
Мужчина отвечал:
— Я воин Серебряного Креста, несу службу правителю Мирсула Уркулосу. По приказу был отправлен в этот лес с отрядом воинов, чтобы прекратить нападения ульдров на город. В результате первой встречи с ульдрами к мирному соглашению не пришли, после чего по исходу вооруженных столкновений потерял весь свой отряд, и вот я здесь.
Анна как стояла спиной к Ларсу, так и осталась стоять, но выдавила:
— Ложь…
— Ложь? — Он повернулся к воительнице. — А символы на доспехах ни о чем тебе не говорят? Это знак Мирсула!
Анна даже мимолетно не взглянула на воина, увлеченная своим занятием.
— Ух ты! Вы такой сильный!
Мария подошла поближе, чтобы рассмотреть воина. Он утер выступивший пот и, откинув назад длинные пряди, открыл острые скулы. Его щеки покрывала густая щетина, широкие плечи прятались под походным плащом. Мужчина убрал меч за спину и сложил крепкие руки на груди. София покачала головой:
— Почему вы считаете, что должны пойти с нами? — Принцесса была склонна верить сказанному, и символика Мирсула ей была знакома — именно эти знаки ей приходилось видеть ранее (все-таки общее военное прошлое бывшего эльфийского города и Белого Ястреба оставило значительный след на их общей истории), но сомнения все равно закрались где-то внутри. Анна демонстративно повернулась к воину, чтобы услышать ответ.
— Я хорошо знаю эти земли. — Только и пожал плечами мужчина. — Во время долгих сражений с ульдрами я достаточно изучил местность.
— Я здесь всю сознательную жизнь прожила! — Анна воскликнула. — И после этого ты утверждаешь, что знаешь эти земли хорошо!
— Мы идем к Пещере Дракона, — София продолжила, и на мгновение повисло молчание. — Наш замок потерпел поражение, но как мы можем доверять вам? Как мы можем быть уверены, что вы нас не бросите или не расправитесь исподтишка?
Анна хмыкнула. Ларс замешкался с ответом, но тут воскликнула Мария:
— София, ты что, не видишь, какой он благородный? Он даже золота не просит!
— Вот это меня и настораживает, Мария, мы не можем здесь никому доверять.
— Я воин Серебряного Креста, я давал клятву верности Мирсулу, клялся нести добро и справедливость людям, защищать беззащитных, кормить голодных, давать приют бездомным. И сейчас мой долг помочь вам, особенно, когда на карте стоят не только ваши жизни, но мир и благополучие всех окрестных городов и деревень, включая замок Белого Ястреба.
Анна фыркнула, глаза Марии засияли, София перевела взгляд с Ларса на Анну, а с Анны на сестру. Но заговорила воительница:
— Если идет он, я вас покидаю. Вот ваше золото. Я готова его вернуть, ввиду непредвиденных обстоятельств.
— Анна, — начал было Ларс, но она его оборвала:
— Он мой враг, и я должна убить его… не сегодня, так завтра. И ничего общего у нас быть не может.
— Анна, не глупи. — Ларс встал напротив, она попыталась обойти его, но тот преградил дорогу, и ей пришлось ответить:
— Это плохая идея, и ты знаешь почему!
— Ты что, боишься? — Мужчина схватил ее за локоть и привлек к себе, чтобы она могла видеть его лицо. — Ты впервые проявляешь страх?
— Ларс, — на полувыдохе начала Анна, но он ее оборвал:
— Ты боишься удара в спину, я понял… Но не переживай, я не отвечаю той же подлостью. Удара в спину приходится ожидать скорее мне…
Анна с силой вырвала локоть из его руки и поспешила отойти подальше.
— Нам выбирать не приходится, — продолжала диалог София, — кем бы ни были вы, Ларс. Мы принимаем вашу помощь и надеемся, что все-таки нас будет четверо.
Она посмотрела на Анну. Та не спешила поворачиваться к остальным, как будто обдумывая выгоду.
— Хорошо, — наконец, она сказала. — Пусть он пойдет с нами, но потом… мы снова разделимся. И я докажу, что не бью в спину.
— Последнее не обязательно, — мужчина сухо отметил и убрал меч, но к нему в тот же миг подошла Мария, глаза ее горели:
— Мы очень рады знакомству с вами, Ларс. Я Мария, это моя старшая сестра София, мы вам верим и пойдем, куда вы скажете. — Милая улыбка так и не сползала с ее губ. Ларс промолчал.
— Сейчас покидаем эти земли как можно скорее и устраиваем привал, я уже без сил и устала, как собака, — Анна проговорила твердо, София подошла к ней.
— Спасибо тебе…
— Могла бы и помочь.
Воительница посмотрела сквозь принцессу, как будто выискивая на поле боя забытые вещи. София улыбнулась:
— Зато теперь я знаю, что ты умеешь.
Удивленный взгляд Анны впился в глаза девушки.
— Я не ошиблась в выборе, — принцесса шепнула ей на ухо и первая повернулась в сторону тропы, выводящей из вражеских владений.
***
Тяжелые стены замка черным камнем возвышались среди редких деревьев. Ржание лошадей нарушало ночное спокойствие леса. Десятки людей встречали только что прибывший отряд правителя.
— Распрячь лошадей и в конюшни! Живо! Подать ужин мне и моим людям немедленно! — было первым, что услышали слуги. — И вина побольше: будем праздновать победу!
Большинство воинов Вилорма, включая его сына, Гурия, уже прибыли в замок утром, сейчас возвращался сам господин и его ближайшее окружение. Вмиг началась суета вокруг новоприбывших, сам же правитель замка прямиком направился в большой зал, где его ждал накрытый стол с множеством различных блюд на любой вкус. Улыбка выросла на лице мужчины: сервировка стола обещала знатное застолье.
— Отец! — Навстречу ему вышел Гурий, он пока что был единственным человеком в зале. Хотел продолжить, но, увидев радостное лицо отца, растерянно добавил:
— Тебе нравится?
— Пожалуй, это лучшее, что я сейчас могу и желаю видеть!
— Отец, я не хочу портить твой настрой, но мы так и не нашли Глаз Дракона. Он как сквозь землю провалился.
— Знаю! — рявкнул Вилорм. — Это я и хотел с тобой обсудить сегодня, только позже, ясно? Сейчас я хочу насладиться этим прекрасным обедом — лучшим достижением из тех, что мы пока имеем.
— Я понял, отец. Буду ждать твоего знака.
Гурий скрылся, а обеденная зала постепенно начала заполняться людьми. Вилорм оставался безучастным, пока собирался народ, наблюдая за ним со своего законного места. Сюда приходили воины, разведчики армии, прибывшие маги — все были едины в этот день, все достигли победы, и этот праздник касался также каждого в отдельности. Кто-то подходил с поклоном и поздравлял правителя до начала пиршества. Вилорм оставался спокоен и кивал в ответ на торжественные речи сторонников.
Люди общались, обменивались достижениями прошедшего боя, Вилорм выстраивал стратегию. Камень мог оказаться где угодно, и перед ним стояла задача перекрыть все возможные пути отхода как можно раньше и не допустить появления камня в Пещере. Но когда собралась большая часть приглашенных, Вилорм выпрямился, окинул властным взглядом помещение, народ притих, головы его подопечных повернулись в его сторону, мужчина встал во главе стола, поднял кубок и произнес:
— Рад видеть вас живыми, мои соратники! Сегодняшний праздничный стол ни у кого не вызывает удивления. Наши старания не прошли даром — нам удалось, наконец, захватить замок Белого Ястреба и взять в плен королеву Изабеллу.
Послышались возгласы одобрения, его подопечные обменивались рукопожатиями и поздравляли друг друга с победой, Вилорм продолжал:
— Это, несомненно, грандиозный успех нашей кампании: мы расширили владения, укрепили боевой дух нашей славной армии, увеличили число центров влияния нашей власти, и я благодарю вас за усердие в бою, но цель нашего похода не достигнута: Глаз Дракона так и не найден!
В зале наступила тишина. И тогда правитель продолжил:
— И сейчас это задача номер один для нас! У нас была достоверная информация, что камень находится именно у Изабеллы, а теперь мы остались ни с чем. Мы должны бросить все силы, все доступные нам ресурсы, чтобы исправить эту досадную несправедливость!
— Милорд, — Силант рядом запел сладким голоском, — теперь мы убедились, что камень у ее дочерей — принцесс, которые также не были найдены в замке при осаде.
— Да, это очевидно, Силант. Поэтому сейчас, именно в этот час и в этот момент несколько наших отрядов славных воинов и отменных разведчиков по моему указанию уже прочесывают лесные тропы и окрестности Белого Ястреба. Только четырежды проклятому духу Смертника известно, что задумала эта старуха Изабелла!
За столом пронесся таинственный шепот. Тема древних духов была под запретом в замке Черного Орла, но раз сам правитель упомянул о нем, значит, дело действительно, серьезное, и вверх поднялись кубки с вином.
— За победу!
— За нашего славного господина!
— Наливай!
Раздался звон кубков, но Вилорм не поддержал разгоряченный пыл своих воинов. Гурий возник рядом тенью:
— Отец, могу я тоже пойти в разведку?
Силант прыснул, Сефер с Пульхием повернули головы в сторону господина. Опешивший поначалу Вилорм вдруг расхохотался:
— Мальчик мой, мой хороший Гурий! Не торопись, все успеешь, мой дорогой! Ты уже попробовал этот чудный брусничный пирог? Сегодня мы празднуем победу, сынок. Это твоя первая победа, так ощути ее вкус в полной мере.
Он взъерошил пареньку волосы, и тот, раскрасневшись, уселся.
— Уж замуж невтерпеж! — Вилорм обратился к приближенным воинам и залился смехом пуще прежнего, радуясь своей шутке. Пульхий и Сефер в голос рассмеялись, Силант подсел к парню.
— Я могу это устроить, коль желаешь, — его сладкий голос напевал чарующие баллады, порядком отравляющие юноше мысли все время со дня взятия замка.
— Я желаю, Силант! — горячо выпалил Гурий. — Но мой отец…
— Ничего не узнает, уверяю тебя. Не переживай о мелочах, мой юный друг. Если рвешься на передовую, зачем тянуть? Я видел твои таланты, не пора ль показать их в деле? — Силант подмигнул мальчишке и в один миг оказался вновь подле господина.
— О чем шептались? — Вилорм не церемонился. Он осушил очередной кубок, пододвинул блюдо с курицей и принялся за еду. Силант проделал то же, присоединяясь к трапезе, и вымолвил:
— Я присмотрю за вашим сыном, господин, как мы и говорили. Пока у вас будут неотложные дела.
— У меня? — Одна бровь Вилорма удивленно изогнулась, но поглощение пищи он не прекратил. — Вообще-то я тебя хотел нагрузить ими.
— Безусловно, мой господин, безусловно. Не сомневайтесь, что любое ваше поручение будет исполнено безупречно.
— В тебе я уверен, Силант. Как и в любом из вас! — Вилорм поднялся. Гул в зале вмиг поутих. — Я обращаюсь ко всем своим воинам! Ко всем разведчикам и магам. Вы — моя армия, на вас я полагаюсь, как на себя. Лишь благодаря слаженным действиям мы смогли взять замок Изабеллы. Мы едины, мои друзья! — Он осмотрелся по сторонам и продолжил: — Как видите, сегодня с нами нет Диара, моего лучшего мага, и это не просто так! Благодаря его ценным знаниям мы смогли пробраться до замка незамеченными, мы смогли преодолеть бурю на пути не без его участия. И теперь замок Белого Ястреба в его владении. Если кто-то из вас выявит желание нести службу под его командованием, я учту его! Мы едины теперь с прежде вражеским замком, вражеские воины взяты в плен, и те, кто будет непокорен, будут подвержены казни. Поэтому люди понадобятся нам на всех фронтах. Но не забывайте, что сейчас наша главная цель — это Глаз Дракона. Пока мы не нашли его, мы не можем спать спокойно, мы не можем оставлять патруль леса, дорог и даже гор! Итак, — он замялся. Все его люди нетерпеливо мозолили кубки в руках, ожидая окончания речи господина. И Вилорм закончил:
— За победу!
Глава 4
— Это странно, что ульдры спустились так низко, обычно они обитают высоко в горах.
— Расскажите о них. Я никогда раньше не слышала о таких существах.
— В горах у них целое царство, Мария, порядок и свои законы. Но что-то заставило их спуститься сюда, так близко к тропе и к лесу.
— Вы были высоко в горах?
— Да, я уже говорил, что пришел сюда с заданием предотвратить набеги ульдров на город, но… не сумел ни договориться с их вождем, ни сохранить свой отряд.
— Вас отправили на самоубийство. Хотя ульдры в большинстве своем безобидны, я читала, что в этих местах самое большое и кровожадное их селение. И вы согласились. Почему? — Рассудительную Софию волновали несколько другие вопросы, нежели ее младшую сестру, которую покоряли красивые рассказы о подвигах.
— Ну… — Ларс задумался. — Это был приказ лорда Уркулоса. Я не мог поступить по-другому.
— Да ты, оказывается, глупец, Ларс, — даже Анна после долгого молчания влилась в разговор. — Попался на самую примитивную уловку. От тебя захотели избавиться, а ты и сам рад служить. — Девушка посмотрела на воина, и София успела уловить мимолетную хитринку до того, как Анна отвела глаза.
Новый день выдался солнечным и весьма благоприятным: по крайней мере, пока что путники препятствий не встретили. Хоть тропа по-прежнему виляла, но горная местность закончилась, и снова появился живой лес.
— Кто этот человек, лорд Уркулос? — София вернула прежнюю тему. Ларс вздохнул, прежде чем Анна подкинула и свой вопрос:
— Еще не сгинул?
— Ты знаешь его?
— Покончу с Вилормом и приду за ним. — Анна не обернулась, Ларс промолчал.
— Я хочу познакомиться с ним. — София глянула на мужчину. — Все, что я слышала о нем, крайне противоречиво. Мне не за что злиться на него, даже за войну.
— Мы же победили! — успела вставить Мария, но Ларс продолжил:
— Я обязан ему всем, что сейчас имею. И, самое главное, жизнью. Он благородный человек. — Он повернулся к принцессе. — Думаю, ваша встреча возможна, София.
— Буду благодарна. — Она улыбнулась и поспешила вслед за Анной, уже на порядок продвинувшейся вперед.
Воительница уводила их в лес, подальше от гор, где простирались владения ульдров. София ступала и с каждым шагом радовалась новому дню: сегодня проглядывало солнышко, на пути не встречалось врагов, и другого в нынешних условиях для спокойствия не хотелось. Да, принцесса внимательно изучала лесных существ, блуждающих ночами по этим местам, но они даже в сравнение не шли с теми, что обитали в горах.
Теперь их стало четверо, и прежние волнения принцессы сменились некоторым спокойствием, что у них будет шанс дойти до Пещеры. Воины сторонились друг друга на продолжении всего пути, а мимолетные замечания выливались в споры. Мария подыгрывала Ларсу, а он, не скупясь на вежливость, благодарствовал каждому ее слову. Безусловно, он служил при дворе — в чем угодно, но в этом девушка не сомневалась, и оттого проникалась к мужчине безграничным доверием.
Магия молчала. После боя с ульдрами источник магических нитей не проявлял себя, и София не призывала их. Но когда наступит время, они не подведут. Девушка чувствовала это. Новое знание само нашло ее, и кто бы мог подумать, что для того, чтобы его обрести, нужно было только покинуть родной очаг и вступить в битву.
— Господин Ларс? — Голос сестры вывел Софию из раздумий.
— Да, Мария? — Мужчина обернулся. — Что вы хотели?
— Посмотрите, вам нравится? — Девушка прокружилась, распуская золотистые волосы и красуясь венком из лесных трав.
— Вы юны и прекрасны, Мария, как эти цветы в ваших волосах. — Ларс улыбнулся, но его глаза до сих пор оставались тяжелыми.
Девушка захихикала:
— Правда?
— Мария, не приставай к Ларсу, — София вмешалась в разговор. — Он воин, и ему неинтересны твои детские выходки.
— София, право, мне совсем не в тягость разговор с вашей сестрой.
— Вот видишь! Лучше отойди и не мешай нам разговаривать! — Мария надула губки и отвернулась.
София же не спешила отходить. Она еще раз глянула на сестру и перевела взгляд на Ларса. Где, в каких думах пребывал мужчина, оставалось лишь догадываться, но то, что он находился сейчас совершенно не с ними, было очевидно.
Он не поднимал взгляда на повеселевшую Марию, так же, как и не смотрел по сторонам. Но все же София больше не пыталась влиять на течение их беседы. Убедив себя, что все в порядке, она вновь отстранилась от собеседников.
Впереди ловко проскальзывала Анна, указывая путь, и принцесса поспешила за ней. Она совсем не походила ни на одну девушку из тех, кого приходилось знать ей прежде. Дикая, жестокая, со спутанными волосами и шрамами от старых ран — она была другая. Пожалуй, ни один из лордов Наллароса никогда бы не женился на ней, даже за груду золота.
Вместо тонкой иглы с шелковой нитью она держала меч и несла лук за спиной, вместо танцев она устремлялась в путь, а вместо фасонов нарядов — продумывала стратегию боя. Кто она? Почему здесь? И, самое главное, почему вступилась за них в бою с отрядом Вилорма? Раскрывать карты она не спешила, да и должна ли? Она одна: даже сейчас, когда ведет их к Пещере, она отстранилась от общества. Она не говорила, бросая все силы на дорогу, и София покорно слушалась ее безмолвного приказа.
Сегодня дорога оказалась гораздо легче, и время в пути шло быстро, солнце не спеша стало клониться к горизонту. До сих пор за весь прошедший день им не встретился ни один враг, ни один зверь, и София несколько расслабилась в чаяниях о безопасном пути. Поэтому когда воительница ускорила шаг, принцесса сразу ощутила перемену в темпе.
— Почему мы пошли быстрее? — Она нагнала Анну и теперь вышагивала рядом. Мария и Ларс позади тоже решили ускориться.
— Здесь неподалеку есть озеро. — Воительница окинула взглядом местность и продолжила путь. — А ложиться спать в чистом теле всегда приятнее, не так ли, принцесса?
София безмолвно кивнула, соглашаясь.
— И к тому же, — девушка продолжала, — еды у нас не так много. Неплохо пополнить запасы. Мы должны добраться до темноты.
София улыбнулась: берег озера — самое подходящее место для ночлега. А после долгой дороги, с непривычки оно станет настоящим спасением — хотелось смыть дорожную грязь. Тем более, что сапоги совсем прохудились, и неплохо было бы остановиться, чтобы привести в порядок обувь и одежду.
Вскоре они наткнулись на лесное озерцо неправильной формы. Ясное вечернее небо отражалось в нем, и неторопливо заходящее солнце озаряло последними лучами небольшую поляну, на которой оказались путники. У берега росли камыши, а на воде отцветали последние кувшинки. Иногда сюда прилетали дикие утки, и в прозрачной глади проглядывалась пугливая рыба.
— Мы остановимся здесь. — Анна скинула с себя походный мешок и отстегнула пояс с оружием. — Можно порыбачить.
— И утки здесь водятся, — заметил Ларс. Он последовал примеру воительницы и теперь окидывал взглядом поляну вокруг озера.
— Займись этим. — Анна на мужчину не посмотрела, оценивая берег на предмет пологого захода. — Я займусь рыбой.
— Чем помочь? — по-деловому предложила София.
— Принесите хвороста. Нам нужен костер.
Вечерняя суета после целого дня хода оказалась спасительной. Усталость сменилась азартом общего дела, куда каждый вносил свой скромный вклад.
Никогда в другое время и при других обстоятельствах эти люди не встретились бы. И, наверное, даже Мария принимала это, увлекаясь сбором сухих веток и изредка поглядывая в сторону Ларса. Вооружившись луком со стрелами, он искал подходящее место для охоты.
А принцессы веселились: впервые за весь путь они ощутили себя в безопасности. Задание для них было непривычное, но от осознания того, что оно поможет в общем деле, приносило лишь радость. София улыбалась. Как будто пропало на время их ночлега задание мамы, пропали враги и еще неизвестные им союзники. Глаз Дракона будто тоже не играл никакой роли, когда каждый только и хотел, что отдохнуть после долгого пути.
И оттого становилось уютно. Если родной дом далеко, то отчего же не создать себе новый? Пусть даже на время предстоящей ночи.
Солнце роняло последние лучи на темнеющую гладь озера, но оставляло после себя лишь теплоту прошедшего дня и надежду на спокойствие. Набрав полную охапку хвороста, девушки, довольные своей работой, устроились возле озера.
— Ну, как ты? — Жмурясь от ярких лучей, София с улыбкой глянула на сестру.
— Не отказалась бы от ванной, — буркнула та и отвела взгляд.
— Да брось! Перед нами целое небо… я никогда не видела такой красоты!
— Прекращай свои выдумки, София! Мы не на празднике, и рядом с нами не циркачи, уж явно!
— Эй! — София коснулась плеча сестры. — Посмотри-ка на меня…
Но Мария не повернулась. Скрестив руки на груди, она уставилась в противоположную сторону и не отводила глаз. Лишь проследив за направлением ее взгляда, София усмехнулась:
— А ты не упускаешь ни малейшего шанса найти удачную партию для замужества.
Мария резко повернулась к сестре. В глазах ее плясали огоньки злости:
— Будто бы Ларс глянет на чумазую принцессу в порванных сапожках! — Она скинула с себя обувь и отошла. София проводила ее взглядом, но мешать дуться не стала: пусть считает себя достаточно взрослой! Ларс все равно занят другим.
Он высматривал добычу на противоположном берегу и, жмурясь от заходящего солнца, пытался прицеливаться. София поднялась. Впервые она наблюдала, как охотник поджидал ничего не подозревающую жертву, и, бесшумно ступая, приближал миг ее неминуемой гибели.
Даже дыхание стало еле слышным от напряженности момента! София сложила мокрые ладошки на груди и замерла. Ничего не подозревающая утка, переваливаясь с бока на бок, бродила по берегу в поисках пищи. Ларс натянул тетиву и теперь уже точно был готов к выстрелу, но вдруг малейший шорох спугнул птицу. Принцесса вскочила, утка замахала крыльями, пугая криком стаю и разбрасывая перья во все стороны. Птичий галдеж в один миг превратил тихое побережье в суматошное представление, и уже выпущенная стрела Ларса нашла свою цель в шаге от смышленой добычи.
— Ой! — София закрыла рот ладошкой, не сдержав эмоций от досады, Мария обернулась. Мужчина тут же вынул другую стрелу, целясь вновь, но внезапно потерянная цель остановила его.
Утка лежала замертво со стрелой в глазу. Остальные птицы из стаи с криком покидали злосчастный берег.
Ларс опустил лук и, еще помедлив, перевел взгляд в другую сторону. Принцессы обернулись следом. Чуть поодаль от зарослей камышей стояла Анна и держала свой лук. Вторая стрела, конечно, принадлежала ей. Заметив на себе взгляды, девушка опустила лук и подняла вверх связку пойманной рыбы, усмехаясь:
— Ты чуть не упустил наш ужин, стрелок. — И направилась к принцессам. Ларс лишь покачал головой, София поднялась, готовая предложить помощь. Но воительница прямиком направилась к охапке хвороста. — Нужно развести костер.
Ей не потребовалось, наверное, и пары мгновений, чтобы первые веточки затлели тусклыми огнями. Подошел Ларс:
— Я поставлю палатку.
— Я присмотрю за огнем, — ответила Анна.
Принцессы устроились рядом, пока воины занялись каждый своим делом. Вскоре, когда уже стал виден каркас их ночного укрытия, девушки принялись разбирать запасы. В безмолвии сошедшего на землю вечера путники устроились в кругу возле костра.
— Вкусно пахнет, — София нарушила тягостную тишину, рыба впитывала запах костра, румянясь.
— Угощайтесь, София. — Ларс протянул ей рыбку. — Она готова.
— Спасибо.
София отдала кусок рыбы сестре, но та лишь нахмурилась:
— Что ты такое говоришь! Как можно ее есть? Она неочищенная!
— Да, радость моя. — Анна раскрыла рыбье брюхо и откусила плавники. — И еще без сервировки и слюнявчика.
— Что? — Мария взвизгнула, две пары гневных глаз уставились на Анну, она набросилась на еду:
— Можешь оставить, если не голодна.
— Прекратите! — София встала, воительница не глянула на нее, занятая едой, Мария до сих пор морщилась. — Мария, рыбу будем есть руками, — голос ее стал жестче, — и, я надеюсь, без этих пустых перепалок.
Анна лишь усмехнулась, и остаток ужина путники провели в молчании. Напряжение не пропало даже с приближением сумерек. Покончив с едой, никто не проронил ни слова.
А между тем, наступление ночи не заставило себя долго ждать, и благоприятный момент разговора ускользал с каждым нерешительным мгновением. И потому София, поочередно овеяв взглядом путников, взяла слово:
— Послушайте. — Никто не поднял на нее глаз, но девушка продолжила: — Мы с вами путешествуем вместе, но недомолвки среди нас меня терзают…
— И сейчас мы поговорим о том, кого что беспокоит! — Анна вспылила. — Давайте все это без меня, ладно?
— Нет, Анна, именно с тобой я и хотела поговорить в первую очередь.
Воительница вскочила:
— Я не нарушаю наш договор, милая моя! Вы мне заплатили, я вас веду, все верно. А разговоры — это не ко мне.
— Анна, сядь. — Ларс тоже поднялся. — Именно поэтому ты должна выслушать ее. Наемник ты, и ты получила свою награду прежде, чем выполнила долг.
— Не вмешивайся, Ларс! Это не твое дело.
— Я думаю, это наше общее дело, если мы еще хотим достигнуть Пещеры.
Анна помедлила, рыская глазами по лицам принцесс, но все же пробурчала:
— Лучше говорить с ней, чем с тобой. — Она заняла свое место, мужчина опустился следом.
— Спасибо, — София обратилась к Ларсу, тот кивнул, и она продолжила: — Я не прошу многого: расскажи о себе, какая у тебя жизнь, что это за место. Нам не знаком этот лес, мы не знаем его законов, нам все здесь чуждо… И раз уж мы оказались по одну сторону, я бы хотела привыкнуть, — София говорила тихо и мягко, но в то же время ее тон не был просящим: она выражала просьбу, не теряя своего достоинства.
— Здесь каждый за себя — это самое главное, что вы должны усвоить, и только поэтому я не должна делиться с вами.
— Анна, мы в одной команде…
— Команде? — Вдруг девушка задумалась. За одно мгновение ее лицо накрыли десятки эмоций, София следила за каждой из них, но в конце концов, губы воительницы растянулись в улыбке. И она была скорее хитрая, чем злая, но больше искренняя, чем наигранная. — Вы заплатили мне золото, чтобы… быть со мной в команде?
— Мы хотим достичь Пещеры, лишь поэтому мы теперь на одной стороне.
— Я помогу вам. Ни при каких других условиях мы бы не встретились.
София молчала, ожидая дальнейшего ответа, но воительница не торопилась продолжать. Она почерпнула воды из котелка и, словно растягивая время, сделала глоток. Остальные не нарушали ее молчания ни словами, ни действиями, и, наконец, Анна сказала:
— Я живу здесь давно, очень давно… с тех времен, когда убеждения казались правильными, а мир справедливым. Вон, он знает. — Девушка кивнула в сторону Ларса. — Все перевернулось с тех времен, я изучила здесь каждый ход, каждую лазейку, так что… одобряю ваш выбор путеводителя, — она хмыкнула. — Эта тропа не отмечена на карте, но это нам на руку. О ней мало кто знает, и так мы привлечем меньше внимания. — Анна замолчала, опустила глаза на землю, как вдруг словно очнулась и, уже глядя на Софию, продолжила: — Ты. София. Ты можешь исцелять. И, видимо, еще кое-что можешь… и раз уж ты заговорила про команду, то…
— Я поняла, — принцесса оборвала ее. — Я бы хотела потренироваться.
— Займемся этим на рассвете. — Воительница поднялась. — Скоро стемнеет. Вы должны успеть искупаться и уйти в палатку.
Сестры переглянулись, Мария посмотрела на Ларса, и он подтвердил:
— Пора ложиться. Нужно отдохнуть перед новым днем пути.
— Как? Купаться прямо в озере?
— Мария, прекрати. Ты сама должна понимать, в какие условия мы поставлены. Так что раздевайся и в воду. — София ощутила на себе внимательный взгляд. Анна без стеснения глазела на нее, но девушка успела уловить на лице воительницы едва заметное одобрение.
— Я принесу еще хвороста. — Ларс поднял свой меч. — Костер скоро догорит, а ночи здесь холодные. Приготовьте теплые вещи. — Он отошел, но его окликнула Мария:
— Ла-арс! Подождите меня! Я помогу вам собрать охапку.
— Мария… — Мужчина вздохнул, София приготовилась вмешаться. — Сейчас опасно бродить по лесу, я хочу осмотреть окрестности. Не переживайте, лагерю ничего не угрожает. — Легкая улыбка накрыла губы воина, и он поспешил скрыться в зарослях.
— Пойдем. — София подошла к сестре и за руку потянула ее к озеру. — Лес — не место для капризов. Мы связаны теперь с воинами и должны их слушаться.
— Пусть Ларс, но почему она? — Мария притопнула, упрямо становясь на месте и презрительно глядя на воительницу. Она перебирала чашки после ужина, но, услышав восклик принцессы, повернула голову в ее сторону и застыла.
— Прости нас, — одними губами вымолвила София и отвела сестру в сторону, но Анна свой взгляд не отпустила.
— Мария, послушай меня. — София встала напротив сестры, коснулась ее плеч. — Нам непросто здесь, но мы должны идти дальше. А без них, — она кивнула в сторону воительницы, — нам и шагу не ступить. Делай, что они говорят и, возможно, мы с тобой сможем выжить и выполнить указание мамы.
— А потом? — Мария всхлипнула, в ее глазах далекими звездами заблестели крупинки слез. — Мне страшно, София…
— Иди сюда. — Девушка прижала сестру к груди. — Мы справимся…
— Эй! — их окликнула Анна, девушки обернулись. — Я бы поторопилась, пока Ларс не вернулся.
Сестры на мгновение растерялись, но после София хитро улыбнулась и шепнула:
— Давай же! Это должно быть очень весело! — И, не дожидаясь ответа, принялась развязывать бантики, шнуровки и прочие мелочи одежды. Мария медлила, но все же азарт, с каким София продолжала снимать с себя походный костюм, увлек и ее: вскоре девушки смущенно хихикали, глядя друг на друга и прикрываясь ладошками.
Казалось, что о присутствии Анны они и знать забыли — настолько это было ново для каждой, и оттого уже в полные права вступившая ночь придавала остроты ощущениям. И София первая сорвалась с места:
— Наперегонки!
И Мария ринулась следом.
Всякое стеснение и всякое неудобство, что преследовало девушек на берегу, вмиг растворилось в лазурной глади озера с первым только прикосновением юной кожи к молчаливой воде. И София позволила обнять себя стихии, стать единой с природой и наслаждаться ощущением свободы. Как будто не было всего пути, как будто дом был совсем рядом, и мысли заполнялись лишь светлыми чувствами.
— София! — радостный крик сестры вернул девушку в реальность, а через мгновение ее накрыла волна.
— Берегись! — София не заставила себя ждать с ответной, и веселье сестер закружилось с каждым новым плеском.
Вода забирала страх и сомнение, преследовавшие их на протяжении всего пути, легкость впервые превзошла над усталостью, и пусть только на одну ночь, но все стало хорошо.
***
— Вода очень теплая! — Две мокрые фигурки, хихикая от собственной наготы, пробежали мимо воительницы и скрылись в палатке.
Радостный голос Софии заставил девушку подняться. Отвлекшаяся от приготовлений на завтра, Анна проследила за принцессами. Изнутри доносился смех и веселые голоса — искренние эмоции принцесс, наконец, нашли свое место в этом мире после ночного купания. Как дети, плескались они в темных водах, забыв об опасности. И как ни у кого другого, у них было на это полное право.
Вернувшись к костру, Анна улыбнулась мыслям. Когда еще строгий лес сможет услышать смех? Когда здесь, среди жестокой войны за выживание, появится радость?
— Все спокойно. — Ларс появился внезапно. Он уселся напротив и бросил охапку хвороста рядом. Анна не ответила. Она устремила взгляд на разыгравшиеся языки пламени, и Ларс подкинул еще щепок. Жадно поглотив сухие ветки, костер вспыхнул новым пламенем. Тепло костра смешалось с теплом наступившей ночи.
Принцессы в палатке притихли, временами далекие голоса ночных птиц нарушали темное спокойствие леса. На гладкой поверхности озера, нарушаемой изредка игрой упрямого ветра, полная луна отражалась серебряной дорожкой. Небо оставалось глубоким и ясным, и звезды казались далекими мерцающими точками. Вершины деревьев еле слышно шептались.
— Красивая ночь сегодня, — задумчиво проговорил Ларс, рассматривая ночной лес. — Редко удается так просто наблюдать за природой.
Анна уставилась на костер.
Мужчина сделал глубокий вдох и так же опустил глаза. Девушка скрестила руки на груди.
— Принцессы уснули?
Анна не торопилась отвечать, но все же подняла взгляд на Ларса:
— Да, почти сразу. Они устали с дороги.
— Хорошо. — Ларс улыбнулся. — Если хочешь, можешь присоединиться к ним, я присмотрю за костром.
Анна промолчала.
— Не доверяешь мне?
— Я послежу за тобой.
— Разумно. — Мужчина кивнул. — Но что бы ты ни думала, я не стану мстить. Твоя победа была почти честной…
— Ты все еще здесь, Ларс! — Языки пламени от костра отражались в серых глазах воительницы. — Я закончу начатое. Вот только мы дойдем до Пещеры…
Теперь двое воинов — мужчина и девушка — уставились друг на друга, не смея моргнуть. Только вся ярость Анны рушилась о мертвенную тяжесть взгляда Ларса.
— Мне нравится твоя решимость, — мужчина говорил спокойно. Он полез в сумку и достал горсть орехов. — Будешь? Нашел у ульдров. Оказалось вкусно. — И даже протянул Анне ладонь, но та лишь отвернулась.
Тишину ночи нарушали теперь щелчки раскалывающихся орехов — Ларс, не скрывая удовольствия, наслаждался необычным вкусом. И тогда Анна отозвалась:
— Чего ты добиваешься? Наши дороги идут в разных направлениях вот уже десять лет.
— Они имеют одно начало.
— Это ничего не значит! И то, что сейчас мы заодно — всего лишь временное явление. Общее дело и общий враг заставляют нас сблизиться. Но скоро это завершится.
— Пусть так. — Мужчина отряхнул руки и вновь глянул на Анну. — Но у меня другое мнение. Может быть, это наш шанс вернуть прошлое.
— Что? — Анна вскочила. — Тебе хватает совести предлагать мне такое? Ты предал меня, Ларс! Ты все решил сам! Ты враг мне, и поэтому я убила тебя! Я даже не знаю, кто ты такой сейчас!
Ларс поднялся следом, и девушка схватила мечи. Мгновение они снова прожигали друг друга взглядами, но мужчина прервал эту бессмысленную перепалку:
— Ты изменилась, — вдруг он заговорил очень мягко. — Даже в момент нашей последней встречи ты была другой.
— Молчи! — она рыкнула.
— Нет, Анна, послушай…
— Тише! — Анна резко опустилась и положила ладонь на землю. Затем вытянула руку и второй ладонью отдала Ларсу знак оставаться на месте. Но он все и так понял.
— Пойдем. — Он вынул свой меч. — Они слишком близко…
— Ты остаешься. Я пойду одна. У нас ночные гости. — Не глядя на воина, девушка перехватила мечи в руках и в мгновение ока скрылась в зарослях.
Ларс огляделся. Заросли вокруг поляны дремали, ни одно движение, ни один звук не нарушал равномерного течения ночи. Мужчина сделал шаг в направлении леса, прислушиваясь. Ни шагов Анны, ни посторонних звуков. И что ему послышалось?
Все же воин вернулся к палатке. Костер догорал, и хруст веток был теперь единственным звуком, нарушающим ночную тишь. Ларс подкинул хвороста. Анна не возвращалась, и мужчина еще раз огляделся. Ушла? Прикрылась неведомой опасностью? Но он тоже что-то слышал!
Мимолетное раздумье решилось в один миг. Звуки борьбы, рык и крики Анны тревожным звоном пронзили ночную тишь. И, совершенно забыв о наставлении воительницы, Ларс сорвался с места.
В дебрях царила тьма. Густо растущие деревья, витиеватые, переплетенные корягами и листьями, свет луны почти не пропускали. Тропинка, если такая здесь вообще существовала, терялась среди теней скорчившихся растений, и Ларсу приходилось ориентироваться только на слух. Изначально бесшумная поступь вдруг сменилась тяжелым шагом и сбившимся дыханием. И, между тем, звуки боя становились громче.
Воин постарался ускорить шаг, и его уши уловили протяжный вой, смешанный со скулением. Ларс замешкался: бои с животными — самые бесчестные бои. Так трактовался негласный закон в Мирсуле. Никто не вправе убивать животных, даже если на данный момент они твои враги. Но крик Анны и рычание волков разрешили его сомнения. Ларс вновь сорвался с места, но почти сразу же его меч встретил стаю разъяренных животных.
Они набросились с небывалой яростью, и времени на раздумья уже не оставалось. Ларс рубил не глядя всех налетающих волков, попутно высматривая во тьме женский силуэт. Но ничего — слышен был лишь звон ее мечей, крики и звериное рычание.
Ларс расправлялся с налетевшей стаей, стараясь не пропускать атаки, чтобы продвинуться дальше, но с последним, затихшим от его меча волком затихли и заросли.
И вновь тишина. Ни животных вокруг, ни Анны. Смахнув капли пота с лица, Ларс рванул вперед, где прежде слышались крики девушки и звон мечей. Несмотря на осторожную поступь, его шаги отдавались глухим эхом на сухой траве, и если Анна была где-то рядом, то, определенно, она его слышала. Но вскоре он увидел ее.
В центре небольшой опушки, опустившись на одно колено, Анна сложила мечи. С трех разных сторон, скалясь, к ней подступали волки. Ларс не заметил, была ли ранена девушка — ночь скрывала цвета, но ее руки и лицо, а также земля рядом были покрыты темными пятнами.
Ларс показался на опушке и потянулся за луком. Лишь задев пустую спину, он вспомнил, что все вещи, кроме меча, он оставил возле палатки. Благо, в сапогах он хранил пару кинжалов. Очень плавно, чтобы не привлекать внимания, Ларс опустился на колено и извлек один из сапог.
Он готовился к броску, когда Анна еле заметно подняла одну руку и покачала головой — запрещала, чтобы он вмешивался. Ларс крепче сжал кинжалы, не решаясь следовать ее указу, но волки все ближе подходили к девушке. Они скалились, роняя на землю густую слюну. Анна не шевелилась.
— Тише… ну? Я здесь, — донесся тихий голос. Ларс оставался в стороне, не спуская глаз с животных.
Девушка протянула им руку.
Миг они еще медлили, а затем, словно по команде, набросились на нее. Анна успела сгруппироваться и поднять мечи с земли, когда кинжалы Ларса нашли цели в телах двух волков. Третий накинулся на девушку в упор, но ее меч распорол ему живот прежде, чем тот коснулся ее.
Звук жалобного скуления ударил по ушам, но вскоре все затихло. Ларс остался на месте, прокручивая в голове только один вопрос, но даже его не удалось озвучить — Анна опередила его с претензиями:
— Я же говорила тебе остаться! — Она немедленно вскочила и накинулась на воина. На ее лице кровь смешалась с потом, и доспехи пропитались кровью. Она не хромала и не зажимала раны: прошедший бой забрал у нее силы, но ранения избежали ее. Ларс выдохнул:
— Всегда пожалуйста.
Анна прошла мимо, как будто осматриваясь, Ларс поднял с земли свои кинжалы.
— Уходим.
Овеяв взглядом поляну, она направилась к кромке леса. Ларс поспешил следом. Сначала они двигались неспешно, но чем ближе становились к озеру, тем сильнее ускоряли шаг. А когда за редеющими деревьями показался берег, девушка и вовсе сломя голову бросилась к палатке, заранее готовясь к удару.
На мгновение Ларс замер, стараясь не поддаваться неосознанным движениям воительницы, но, убедившись в необходимости спешки, сорвался с места. Оставленный им костер на берегу разгорался сильнее, но преградой для нападения хищников он все-таки не стал: волки подходили с другой стороны зарослей и стаей приближались к палатке. Увидев воинов, волки с атакой не медлили, прямиком направляясь на них.
Ларс приготовился встречать их лезвием меча на окраине леса, как вдруг заговорила Анна:
— Разделимся. Будь здесь, а я обойду их с другой стороны.
Она бросилась им навстречу и, оттолкнувшись ногами от земли, перекувыркнулась в воздухе. И затем оказалась в гуще стаи. Волки продолжали направляться к Ларсу, когда Анна вступила в бой.
Волки нападали без цели, готовые разорвать на куски все, что попадалось на пути. Ларс только и успевал рубить, не разбирая, тех, кого до этого даже трогать не решался, чтя закон. И, замахиваясь в очередной раз, заметил ярко-красные глаза животных, налившиеся кровью. Зрачки почти не прослеживались, зубы размером были вдвое больше, чем у обычных волков, и, казалось, были пропитаны ядом, зеленея у корней. Шерсть смотрелась грубой и вздыбленной, а ярость, с которой они нападали, и отсутствие страха перед огнем наводили на мысль о колдовстве.
Ларс глянул на Анну: без разбора она рубила всех, кто попадался ей под руку, и оттого становилось еще более непонятно, что она собиралась делать на той опушке в лесу. Встречая очередной рывок волков, воин вновь замахнулся, но отразив лишь одну волну атаки, его меч встретился с мечом Анны. Она поспешила на помощь.
— Неплохо… размялись. — Тяжело дыша, девушка убрала меч. Она говорила твердо и теперь смотрела на Ларса безо всякого смущения.
— Что-то здесь нечисто. — Перебарывая сбившееся дыхание, Ларс проделал то же и сел на землю.
— Эти волки… — Анна опустилась рядом. — Как будто зачарованы.
Она прикоснулась к застывшей голове зверя, и его ярко-красные глаза вдруг обрели естественный цвет, появился зрачок, исчезла опасная слизь с зубов, шерсть стала относительно мягкой. В одно мгновение то же произошло и с остальными. Она опустила голову, и Ларс спросил:
— Что ты делала на той поляне?
— Они не нападают обычно. Боятся людей и огня. Они не узнали меня сегодня. — Она вздохнула. — Мне… впервые жаль тех, кого я сама целенаправленно убила. В отличие от людей, они ни в чем не виноваты.
Ларс повторил попытку заглянуть ей в глаза, но девушка встала и принялась убирать разбросанные трупы животных с поляны. Не говоря ни слова, мужчина присоединился.
Когда берег стал чистым, воины вернулись к палатке. Более ничего не угрожало безмятежному сну принцесс, и Ларс снова разместился возле костра. Анна застыла в шаге от него.
Она смотрела на озеро. Здесь вновь господствовали тишь и спокойствие. Закрыв глаза на миг, воин сделал глубокий вдох.
А когда открыл вновь, девушки уже не было. Костер разгорался, и Ларс снял доспех, полной грудью вдохнув свежий ночной воздух. Теперь все стало спокойно, и не было места тревоги в мыслях, как его внимание привлек едва заметный шорох неподалеку. Присмотревшись, в темноте он уловил движение, а через миг — легкий силуэт, плавными движениями волнующий в озере лунную дорожку.
Смущенный, Ларс опустил глаза и подкинул в огонь веток. Перед ним разлилось озеро, как вся жизнь, и она — в нем. Она, дикарка, воспитанная лесом, не знавшая правил культуры и не принимавшая закона. Она была свободна, в отличие от него, благородного воина, служившего народу во имя справедливости. Выйдя из одной точки, их пути шли в разные стороны.
И сейчас перед ним была все та же девчонка, которую он знал когда-то. Он видел ее фигуру, такую тонкую и хрупкую, и никогда бы не подумал, что она жестокий воин. Она была там и была с ним, и почему-то сердце предательски заколотилось. Оттого ли, что он видел сейчас обнаженную девушку, или оттого, что былое возвращалось к нему?
Озеро расстилалось перед ним, легкая рябь воды напоминала ему об ее присутствии. Она не спешила выходить, и невольно Ларс возвращался взглядом к лунной дорожке в надежде поймать силуэт. И вновь она оставляла брызги на глади ночного озера, и вновь Ларс ждал ее.
И более не сводил с нее глаз.
***
Я сняла сапоги. Ночная влага земли холодными объятиями обволокла мои ступни. Ночь — наше время: время войн и любви, время, когда происходят великие свершения.
Луна бросала пристальные взгляды на освещенную огнями дорожку в лагере: сегодня все должно быть ярко. Где-то вдалеке раздавались первые, приглушенные звуки сабаров, но для меня это знак — Обряд начинается. Но я не спешила с выходом. Неторопливо обойдя шатер, я скрылась внутри.
Плотные полотна шатра почти не пропускали праздничного света, но тьма не грозила мне — на полу, на столе в центре и у изголовья кровати горели свечи. Я прошлась по кругу и взяла со стола кубок.
Красное вино обожгло горло, запах костра с улицы смешался с запахом мяса — поварихи славно трудились во благо нашего общего праздника.
Обряд Посвящения проводили по весне и по осени — дважды в год. Этот день являлся самым желанным для каждой из нас с самого рождения, и сегодня юная дева пятнадцати лет должна показать свои умения военного искусства и соблазна, чтобы встать в один ряд с остальными полноправными амазонками.
Айрене повезло, что она была единственной посвящаемой сегодня. Бывали случаи, что девушки сражались за добычу друг с другом, вместо того, чтобы сосредоточиться на общем деле и сытости племени. Я не вмешивалась: они вели бой на усладу амазонкам, победительница уходила искать себе мужчину, а после я решала исход этого Обряда. Никто не вправе убивать равную себе — вот закон амазонок, закон этого леса, королевой которого была я.
Такие годы были крайне сложными для нас, племя не пополнялось новой кровью, и вместо охоты на зверя мы начинали активную охоту на мужчин, дабы восполнить рождаемость: ряды моих воительниц должны расти непрестанно. Сегодня я также надеялась на благоприятный исход. Айрена показала себя смышленой ученицей, и я должна помочь ей стать амазонкой.
— Моя госпожа. — У входа появилась моя помощница и склонила колени. — Все готово к Обряду. Мы ждем только вас.
— Милая Кейра, — я улыбнулась, — подойди.
Девушка повиновалась, но глаза не подняла.
— Должно быть, это очень волнительный день для тебя? Еще весной ты была на месте Айрены, а теперь ты моя помощница.
— Благодарю вас, госпожа.
— Не переживай за подругу. — Я коснулась ее подбородка, и только потом она позволила себе заглянуть мне в глаза. — Мы все радуемся за нее сегодня, выпей вина.
Я вновь наполнила кубки. Звук сабаров с улицы стал громче, смешавшись с радостными голосами толпы. Веселилась каждая амазонка, каждая амазонка ждала добычу посвящаемой – шкуру медведя, рога оленя, жизнь мужчины… Общие победы объединяли воительниц, но добыча с охоты Посвящения сближала еще больше.
Я сделала глоток и опустила кубок. Кейра тотчас оказалась подле меня:
— Госпожа, чем я могу помочь вам?
Не говоря ни слова, я подошла к стойке с оружием, девушка поспешила оказаться рядом. Но я не торопилась отдавать приказы. В свете свечей холодная сталь лезвий мерцала, словно звезды, и я залюбовалась ими. Оружие, несущие смерть одним только взмахом, может быть изящно красивым, а в руках амазонки стать очень женственным.
Стойка с доспехами рядом также не страдала от недостатка снаряжения: нагрудники, наручи, кольчужные сапоги, перчатки — чего здесь только не было, — но этой ночью мне не нужен ни один из них.
Легким движением руки я развязала пояс. Массивная туника по одному движению плеч рухнула на землю. Кейра с готовностью подняла ее, но я возразила:
— Оставь.
В нерешительности она застыла на мгновение, но, ощутив мою хватку на предплечье, разжала ладони. Туника вновь легла на пол. Я кивнула:
— Подойди.
Она встала напротив и потупила взгляд. Легкий румянец, едва различимый в полумраке, выдавал ее смущение, и я сказала как можно тверже:
— Посмотри на меня.
Ее веки дрогнули, прежде чем Кейра открыла глаза. Я стояла перед ней нагая, в твердой решимости встречать посвящаемую перед своим народом. Мое тело сегодня покрывали многочисленные знаки: точки и завитки, неровные полосы, узоры цветом от зеленого до коричневого — для наибольшей маскировки. Нам с Айреной предстояла охота, и основным нашим преимуществом должна стать незаметность.
Любая тряпичная одежда и, тем более, доспех были неприемлемы в этот день. Сегодня вершились судьбы, и если ученице не стать амазонкой, то никакой доспех ей уже не поможет. А если она покажет себя отличным воином, то снаряжение будет ждать ее в шатре у благородной госпожи.
— Что-то не так? — Я повела бровью, заметив вновь опущенный взгляд помощницы, и продолжила: — Осмотри каждый символ на моем теле, поняла? Ни один из них не должен стереться, все должны остаться в сохранности до рассвета.
— Конечно, госпожа, — она произнесла несмело, я протянула ей руку, полностью покрытую знаками.
— Тебе нужно выпить еще вина. — Она дошла до второго плеча, когда я вырвала руку и протянула ей кубок. — Ты так до рассвета не протянешь.
— Простите меня, госпожа.
Она приняла вино. Голос ее стал особенно тихим, лицо побледнело. Я дала ей время осушить кубок, подошла вновь к стойке с оружием. Особняком среди всех мечей, копий и луков выделялся лишь один полуторный меч, с аметистом на эфесе. Идеально ровное лезвие переливалось под тусклыми огнями в шатре, завораживая таинственным свечением. Заточенная в нем мощь, скрытая от глаз смертных, сливалась с живой силой, стоило только взяться за эту чудесную рукоять. Спасибо тебе, Оррсан.
Не медля более ни мгновения, одним движением руки я выхватила меч со стойки. Легкий, изящный, как игрушечный, но при одном моем желании приносящий боль и смерть врагам, он словно был изготовлен для меня, хотя это было не так. Страшную боль и унижение мне пришлось перенести, чтобы завладеть им. Но все это в прошлом. Он только мой, и сегодня он исполнит свою роль безукоризненно.
Я замахнулась:
— Голова твоя с плеч полетит, если будешь смущаться!
Я резко обернулась, и лезвие меча, звучно рассекая воздух, едва ли не коснулось шеи юной амазонки. От неожиданности она выронила пустой кубок.
Не говоря ни слова, девушка нерешительно опустилась передо мной на колени. Я так и видела, как дрожит ее спина, но лишь расхохоталась:
— Вставай, Кейра! Праздник в разгаре, все ждут только нас, так не будем же томить наших славных воительниц в ожидании!
Я протянула ей меч, девушка с готовностью приняла оружие.
— Я полагаюсь на тебя, Кейра, знай это! И поэтому доверяю свой меч. — Я заглянула ей в глаза. Прежний испуг испарялся с ее лица с каждым моим новым словом. — А теперь ступай! Я приду скоро.
— Я не подведу вас, госпожа.
Она поклонилась и поспешила покинуть мой шатер. Следующим движением я распустила волосы. Легкими волнами они легли на плечи, едва касаясь кожи. Я закрыла глаза и растянула губы в улыбке в предвкушении предстоящей ночи. Сегодня все получится. Все сложится, наконец, как мне нужно.
И сабары начали играть торжественный ритм, хор амазонок вторил им многоголосым эхом. Приближался мой выход. Сегодня не моя роль главная, но как любую другую, я отыграю ее безупречно. Отодвинув полотна шатра, я сделала шаг. Вмиг все утихло.
Амазонки выстроились по обе стороны от моего жилища в две длинные полосы, образуя коридор. Напротив меня, в другом его конце находилась Айрена с матерью. Своеобразный символ: мать отдает своего ребенка в мое распоряжение как знак вселенского доверия. Впрочем, выбора у них все равно не было: час настал, и сегодня свершится то, чего ждал весь лагерь.
Каждая из нас с раннего детства проходила обучение. Нас учили сражаться, продумывать тактику, вести бои в сложных условиях, охотиться, соблазнять. Вообще, у каждой амазонки в лагере была своя роль: воительницы, разведчицы, знахарки, амазонки-фермеры и земледельцы, искусные соблазнительницы. Каждая из нас владела всеми умениями, но разделение на задачи и роли в лагере все же имело место.
Я отошла от шатра, наслаждаясь полной тишиной ночи. Сабары утихли, девушки устремили взгляды в мою сторону. Они восхищались мной. Они все знали, какой путь я прошла, прежде чем занять это место, но со дня моего Посвящения — с того самого рокового боя за право власти — ни у кого ни разу не возникало сомнений, кто среди нас королева.
Я медленно стала продвигаться навстречу посвящаемой. Каждая амазонка, мимо кого я проходила, вынимала свой меч из ножен и опускала его наземь, склоняя голову. Обряд Посвящения начался.
Айрена держала факел. На другом конце коридора он казался размытым желтым пятном. Такова традиция: факелом девчонка будет освещать нам путь во время блужданий до встречи со зверем, от меня лишь требуется следовать за ней и наблюдать, как она ведет себя наедине с природой. Все по обычаю: сегодня она впервые выйдет за пределы лагеря без предводительства старших, и в диких условиях, там, в лесу, может оказаться как угодно.
Девушка шагнула мне навстречу. Она тоже была нага, жгучие волосы раскидались по плечам, тело покрывали те же маскировочные знаки. Вдруг волна непреодолимого желания крови, желания мужчины накрыла мой прежде незатуманенный разум, и, не скрывая порыва, я ускорила шаг.
Целый ряд факелов за спинами амазонок освещал путь. Мои огненно-рыжие волосы под их светом горели золотом, яркие блики путались в локонах, переливаясь при движении. Знаки на теле вспыхнули от прикосновения бледного взгляда луны и, играя с жаркими точками огней, направляли меня навстречу девушке.
С Айреной мы встретились ровно посередине, она подняла факел, я кивнула. Именно здесь, в центре коридора, нас ждала моя помощница. Она вышла из колонны, держа в руках два меча. Свой полуторный я узнала без труда — отражая равнодушный взгляд луны, аметист словно светился. Второй меч Кейра вручила Айрене. То ли от моего наставления, то ли от искреннего переживания за подругу, моя помощница не проявила ни единой эмоции и скрылась за спинами других амазонок. Но и Айрена осталась непроницаема: не моргнув и глазом, она приняла новый, еще не бывавший в бою меч, и подняла над головой. Амазонки, как по беззвучной команде, с двух сторон отошли еще на шаг.
Напоследок я окинула взглядом воительниц. Их повиновение служило знамением удачной охоты. И лишь скрестив лезвие своего меча с мечом девчонки, на краю лагеря, почти у самого частокола, я заметила фигуру.
Берта, самая старая амазонка из нашего племени, держала в одной руке факел, в другой — стеклянный шар, губы ее шевелились. Что бы она ни возомнила, ей не одолеть меня. Не сегодня.
Переведя взгляд обратно перед собой, я опустила меч. Девушка повторила то же.
Больше мы не задерживались. Мы направились в лес, где ждала добыча. Мы спешили, и исход охоты, а, значит, и самого Посвящения зависел только от нас. Я была уверена, что все получится.
Мои ступни с каждым шагом сильнее ощущали влажность земли.
Глава 5
Главная дорога, единственная широкая и выложенная камнем в лесу, сегодня освещалась плохо. Нам это было на руку: меньше заметны — выше шанс на безупречное прохождение Обряда. Мы прятались в невысоких кустах, выжидая подходящий момент.
Охота на зверя прошла успешно. Айрена быстро освоилась. Впервые оказавшись в лесу, она уверенно шагала по зарослям, словно знала, где заплутала несчастная жертва. Моего участия практически не потребовалось: благородный олень был повержен бесшумной стрелой. Мы вернулись в лагерь, хвастая извилистыми рогами животного, и отряд амазонок отправился на место нашей охоты, чтобы забрать заслуженную добычу. Сегодня долгая ночь, и мои воительницы не должны испытывать недостатка в пище.
Айрена была хорошо подготовлена. Несмотря на юный возраст, она смотрелась достаточно взрослой для своих лет и знала свое место среди амазонок. Я присматривалась: от моего голоса зависит ее будущее, в частности, дальнейшая роль в жизни лагеря.
Пока я не видела ее явных и отличительных преимуществ. Пока что мы скрывались, но девчонка ничуть не смотрела на меня, ведя пристальное наблюдение за дорогой.
Выбор нашего местоположения был не случаен: лагерь амазонок находился в дремучем лесу, и нога человека возле нас практически не ступала. На дороге же часто попадались торговые караваны, повозки, заблудшие путники и странники, ищущие приют. Но ночью вероятность встретить кого-то даже здесь становилась ничтожной — риск нападения на главном тракте Расколотой Низменности оставался велик, и оттого многие искали приют в придорожном трактире.
Амазонкам в день Обряда в такие места путь был закрыт. В любой другой день я не запрещала девушкам покидать лагерь, главное, чтобы это не шло в ущерб нашему делу. Но сегодня у нас была важная цель. Моя нога еще не ступала за дверь подобного заведения, но за долгие годы слежки и множества проведенных Обрядов я успела изучить течение жизни возле таверн. Безграничное веселье, пьянки, драки и прочие увеселительные действа предопределяли популярность таких мест.
Трактир «Медвежья шкура» был ближайшим от нашего лагеря, и с выбором места для второй части охоты мы определились сразу же. Снаружи отчетливо слышалось все, что происходило внутри: пьяный гул, хохот, звуки битой посуды, грохот мебели и снова веселые звуки соединяющихся кубков. Народ отдыхал на широкую ногу.
Мы же терпеливо ждали возможности. И вскоре она появилась.
Из дверей трактира вышли трое молодых мужчин в доспехах и при оружии. Двое из них явно перебрали с выпивкой, третий на ногах стоял ровно и постоянно бросал хмурые взгляды на товарищей, но им было все равно. Я насторожилась.
— Хорошо развлеклись, — пребывая в приподнятом расположении духа, сказал один из перебравших.
— Ну и что мне с вами делать теперь? До рассвета еще уйма времени, а вы еле на ногах держитесь, — ответил трезвый и украдкой глянул по сторонам, словно опасаясь слежки. Но второй его заверил:
— Не боись, друг, — он икнул, — мы сейчас под кусток и спать, а наутро разбудишь. Все нормально будет, никто не узнает.
— Вот, точно! — подхватил его первый. — Он дело говорит.
Собутыльники пожали друг другу руки и с силой затрясли, заполняя местность пьяным хохотом. Трезвый поморщился:
— Ладно, уходите, только быстро, чтобы глаза мои вас здесь не видели!
Мужчины крепче схватили друг друга за плечи и, пошатываясь, стали отдаляться от места их бурного веселья. Молодой парень остался один у входа. Он еще раз осмотрелся и, спустившись со ступенек, замер в нерешительности.
О чем он думал? Что хотел? Я могла лишь предполагать, но самое главное, это и был тот самый подходящий момент, которого мы ждали, однако что-то сдерживало меня подать сигнал Айрене приступать к действиям. Я всматривалась в лицо юноши и пыталась разглядеть черты. Как будто специально, он оставался неподвижным, но я никак не могла понять, кого вижу перед собой. Все больше я щурила глаза в темноте, и его лицо мне казалось до боли знакомым…
И тогда вместо меня все решила Айрена. Девушка, доказавшая свою самостоятельность в охоте, взяла ситуацию в свои руки и приступила к действию без моего сигнала. Легкой поступью она вышла из нашего укрытия и направилась к юноше. Я осталась наблюдать, когда вдруг поймала на себе его взгляд. Он посмотрел мимолетно, быстрее переведя взгляд на Айрену, но мне хватило этого мгновения, чтобы догадаться, кто он. Внешне сохраняя спокойствие, я мысленно выругалась. Давать отпор было поздно: юноша ее заметил и уже сделал шаг навстречу.
— Проклятье, — я процедила сквозь зубы. Все, что происходило, не предвещало ничего хорошего. И, в первую очередь, для девчонки. Я уже представляла, как летит с плеч ее голова, как меня вернули в реальность слова юноши:
— Как твое имя, юная дриада?
Дриада… спасибо, конечно, но это не к нам. Они вымерли примерно в одно время с эльфами Мирсула. И как он додумался? Ведь знает же… знает, кто она.
Стараясь перебороть досаду, я продолжила наблюдение. На первый взгляд, все происходило как обычно: молодой воин очаровывается прелестью юной девушки. Не в силах отказать, он поддается ее невидимым чарам, и она уводит его в наши владения, где она — хозяйка.
Но он не очаровался. Сейчас я не увидела в глазах юнца огонек интереса, в его взгляде читался хитроумный расчет, возможно, план будущих действий. Умен, гад… А главное, он знал, куда поведет его Айрена. Бесшумно переступив с ноги на ногу, я решила вмешаться.
— Айрена, милая, пойдем со мной, — я сделала голос как можно мягче и вышла из зарослей. Девушка тотчас повернулась ко мне, я успела считать недоумение на ее лице. Еще бы: уж такого она точно не ждала.
— Но… госпожа?
Мгновение она металась, переводя взгляд с «добычи» на меня и обратно, но все же поклонилась и опустилась передо мной на одно колено. Взор юноши устремился на меня. Мгновение мы одаривали друг друга оценивающими взглядами, но парень обогнал меня в словах:
— Вот так встреча! Не ожидал, что увижу вас такой.
— О, Гурий, мальчик мой, ты и не должен был меня такой видеть. Сегодня ночь Обряда, Айрену посвящают в амазонки, и ты не посмеешь нам мешать!
Он не скрывал звериного взгляда, жадного до моего тела. Беглыми глазами он рыскал по мне, словно насыщаясь, его губы не покидала нахальная улыбка. Я сохраняла беспристрастие. Юнец, ты еще не знал вкус женщины, так что же заришься? Ты не получишь меня, так любуйся, пока я такая.
Жестом я приказала девушке встать. Она, еще не ведая, что происходит, обратилась ко мне:
— Госпожа, но он не желал мне зла, мы лишь говорили…
— Да, она права, — Гурий подхватил слова Айрены. Его забавляла эта «игра».
С трудом я сдерживала пылающую ярость. Девчонка оказалась глупее, чем я рассчитывала, а этот мальчонка еще пожалеет, что ввязался в игру. Я сказала:
— Тогда идем.
…Нашего возвращения все уже ждали. Амазонки встречали нас песнями и плясками, при нашем появлении коридор расступился, пропуская меня вперед и образовывая круг. В центре было место для Айрены и ее «добычи». Гурия по-прежнему забавляла ситуация: он, не скрывая взгляда, рассматривал всех моих воительниц. Но, оказавшись в центре вместе с девушкой, он резко привлек ее к себе и, не церемонясь, впился в ее губы. Девчонка не ожидала такого напора и попыталась вырваться из его хватки, но парень оказался сильнее. Раздался удивленный гул, и вмиг толпа стихла, все взгляды устремились на пару в центре круга.
Я заняла трон и глядела только на него. Как он схватил девчонку, звериным рывком прижал к себе и все время наблюдал… за всеми нами, когда все остальные думали, что наблюдали за ним.
Айрена вырывалась. Она боец, она не позволит контролю над ситуацией перейти в руки этого мальчишки. Но чем больше я смотрела на них, тем очевиднее становилось, что он сильнее. Схватив девчонку, грубыми ладонями он скользил по ее нагому телу, словно пытаясь насытиться этими прикосновениями, словно более никогда в жизни он не дотронется до женщины.
Но Айрена не сдавалась. Она царапалась и вырывалась, ударяла кулаками юношу в грудь, в живот, пытаясь задеть больнее, но тот лишь больше усмехался.
— Бей его! — Толпа рукоплескала. Зрелище сегодня удавалось на славу, никому не приходило в голову, что мы можем потерять одну из своих.
Каким-то чудом, после многочисленных тщетных попыток Айрене все же удалось высвободиться из его «объятий». Она отбежала, переводя дыхание, кто-то из толпы окликнул ее, и возле ее ног оказался меч.
Мираэнн… ну, конечно! Наши взгляды пересеклись, и амазонка скрылась в толпе. Мать еще не отпустила дочь, о, понимаю… но в настоящем бою, не на публике, ей никто не поможет. Но девчонка, цепляясь за единственную нить спасения, подняла оружие. Гурий оскалился, вынимая свой меч из ножен. И завязался бой.
Толпа вспыхнула. Звон стали в центре круга заглушил тишину ночного леса. Где-то вдалеке, на другом конце лагеря тревожно заиграли сабары. И представление на милость публики оказалось кровавым. Гурий решительно атаковал поникшую девчонку, вдруг растерявшей перед ним свои навыки. Она ушла в глухую оборону, но ему все же удалось выбить меч из ее рук. Теперь ей не победить.
Я оставалась холодна, безучастно наблюдая, как совсем юная, еще не состоявшаяся амазонка, оставив всякие надежды на сопротивление, поддается сильному напору Гурия. Он бросил свой меч, и толпа притихла. Он сделал шаг навстречу к девушке, и она не отступила. Я видела, как ее глаза закрылись, чтобы не выдать страха, но мальчишка наотмашь ударил ее по лицу, и Айрена упала. А потом он оказался над ней.
Теперь он владел ситуацией, владел девушкой перед глазами у всего нашего племени, застывшего в непонимании происходящего. Но ничего, пусть наиграется, пусть насладится своей победой, а потом начнется моя игра. Я смогу превратить ее в триумф, а ты наслаждайся моим радушием, наслаждайся телом девушки, вряд ли уже сумеющей пережить эту ночь. Раскрывать карты нужно умело, друг мой!
Я не заметила, как мое безразличие сменила улыбка, мне вмиг стало весело, как бывает на пороге раскрытия давней тайны. Кровь так и закипела в жилах, что стало трудно скрывать эмоции.
— Вина! — Я дала знак помощнице и одним глотком осушила вмиг поднесенный кубок. По моим жилам растеклась горячая сила.
Айрена вскрикивала от напора Гурия, и он наслаждался ее безысходностью. Он схватил ее за волосы, и, расставив бедра, входил сзади. Я видела, как дрожали ее колени, как слезы беспрестанно стекали по ее щекам, как в глазах застыло отчаяние, но мучение продолжалось.
Держись, девочка, ты должна пройти и эту часть Обряда. И пусть неправильно, не так, как должно быть, но все же…
Все закончилось в один миг. Поднялся юноша и устремил взгляд в мою сторону. Я своего взгляда не скрывала, и наверняка он догадывался, о чем я сейчас думаю.
Я улыбнулась. Что ж, он хотел заявить о себе, и я позволила ему это сделать. Пусть же ощутит мою щедрость, находясь в моих владениях.
Толпа оставалась неподвижна. Никто не смел прерывать тишину в ожидании моего слова. Я поднялась. Девушка лежала почти без чувств, не в силах пошевелиться, на щеках блестели дорожки от слез, дыхание прерывалось тяжелыми всхлипами. Ее тело покрывали раны и ссадины, земля вокруг окрасилась в красный. Мои глаза нашли в толпе ее мать. Мираэнн оставалась безучастной. Это хорошо — значит, сегодня будет лишь одна смерть. Я взяла меч. Амазонки замерли в ожидании моего слова. Я вышла в центр.
— Обряд окончен. Девушка не прошла Посвящение.
Все в один голос так и охнули, Айрена лежала ни жива ни мертва, дрожа то ли от стыда, то ли от холода, я снова посмотрела на Мираэнн. Ее выдавало напряжение, но ни одной эмоции на лице. Сейчас все закончится. Я занесла меч для последнего удара, но меня остановил голос:
— Красивая девушка. Я заберу ее, — конечно, говорил Гурий.
Один миг тишины, и толпа загалдела: кто требовал смерти, кто изгнания какого-то непонятного парня, кто продолжения ужина. Но все стихло, когда я подняла руку:
— Ты купишь ее. — На моем лице выползла предательская улыбка.
— Десять золотых.
— Мы это обсудим. — Я отошла и бросила Кейре: — Помойте ее и приведите в надлежащий вид перед обменом!
Моя помощница кивнула, но я считала ее бледность: Кейра, как и все, переживала потрясение. Я жестом пригласила юношу и скрылась в шатре, амазонки нехотя стали расходиться.
Я зашла, накинула на себя ту же тунику и устроилась возле стола, Гурий последовал за мной и приземлился напротив. Другая обстановка его не смутила, словно он бывал у меня в гостях каждый день.
— Так вот ты какая, значит, — он заговорил первый.
— Ты намерен обсуждать меня? Если да, то можешь посплетничать со своими друзьями-собутыльниками.
— О нет, Вероника, ты ошибаешься насчет них. Это патруль, который следит за безопасностью на дороге, еще по несколько таких же раскинуты по разным районам леса. Ты же знаешь, камень ускользнул у нас из-под носа.
— Видимо, вы очень тщательно патрулируете свой участок, раз докатились до такого!
Я постаралась не выдать удивления, хотя и слышала краем уха о падении Белого Ястреба. Но насчет Глаза Дракона в курсе не была.
— Не стоит иронизировать. Еще чуть-чуть, и он окажется у нас в руках. И ты сама прибежишь к нам проситься в союзники.
— Меня умиляет твоя уверенность, юноша. Помнится, это вы всегда просили амазонок встать на вашу сторону в войне с мятежниками, ульдрами, еще какими-то неведомыми существами, с Белым Ястребом, наконец! Но мы, амазонки, свободны и не зависим от ваших междоусобиц! Нас все боятся! И все за то, чтобы водить дружбу с нами, и уж поверь мне, вашу армию мы разобьем в один присест.
— У нас маги…
— Только не говори мне о магах, — я повысила голос. — Вся магия уже давным-давно мертва, и никто не знает, где спрятан ее источник. Четыре великие силы Раскола вдоволь поглумились на месте моего лагеря в свое время. Цельный мир стал Расколотым, и эта Низменность теперь обособлена от магии и не подвержена никакому влиянию извне!
— Ты не видела Обломки…
— Я знаю.
Я сделала каменное лицо. Гурий допустил огромный промах сегодня, и это стало моим преимуществом. Все мои прежние хаотичные мысли начали приобретать порядок, и это меня увлекало. А сейчас я хотела, чтобы он меня боялся. Если Черный Орел, прикрываясь планом по захвату камня, устраивает слежку и за лагерем, я отвечу. Хватит уже милых улыбок!
Это сработало, на лице мальчишки впервые появилось сомнение.
— Госпожа, все готово.
У входа в шатер появилась Кейра и привела Айрену. Девушка была причесана, умыта, совершенно нага и закована в цепи. На теле вместо маскировочных знаков теперь кровью наливались живые раны.
— Прекрасно! Я прошу сто золотых за девушку.
— Госпожа… — Я услышала тихий голос и повернулась к Айрене. Она опустилась на колени и продолжила: — Убейте меня, госпожа.
— Даю пятьдесят. — Гурий отсчитал монеты и оставил их на столе.
— Боюсь, милая, теперь твоя судьба не в моих руках.
— Пойдем, девочка. — Он принял цепь из рук амазонки, она сковывала шею и руки девушке. И поднялся. — Думаю, мы еще поговорим об этом. — Я натянула улыбку, а он, уже обращаясь к Айрене, добавил: — Не отставай, душка!
Он дернул цепь на себя, и девушка поднялась. Кейра поспешила подойти ко мне, избегая пересечься с подругой. Но Айрена более не поднимала глаз.
Я смотрела на Гурия. Он бросил на меня все тот же надменный взгляд и, хмыкнув, поспешил покинуть шатер. Я проводила его, успев заметить крошечную слезу, упавшую с ресниц униженной девушки.
Я наполнила кубки и пригласила Кейру к столу. Несомненно, эти случайно добытые по неопытности Гурия, но, наверное, самые важные сведения все же стоили жертвы в виде одной несмышленой девчонки: Вилорм еще помнит меня, наблюдает пристально и по-прежнему ждет моего ответа.
Но мы еще поиграем, мой милый. Я знаю, что Айрена меня не подведет.
***
С рассветом Анна вывела Софию на поляну перед озером — на то самое место, где ночью происходила схватка с безумными волками, и через мгновение от прошедшего боя не осталось даже намека. София развела руки, хлопнула в ладоши, и местность окутал густой туман.
В их постановочном бою Анна наступала. Принцесса, лишь отойдя на шаг, принялась плести новое заклинание. На воительницу обрушился пронзительный ветер.
Она сопротивлялась его напору, как могла, но магия держалась, лишь подкрепляясь каждым новым произнесенным Софией словом.
Ларс собирал вещи в дорогу, украдкой поглядывая на девушек. Неужели воительница отступит? Ведь очевидно, что на этот раз магия сильнее любой стали. Нет, ей ни за что не признать это, даже в тренировочном бою с неумелой принцессой. Ларс усмехнулся: ну, давай, противься.
София таила в себе огромный потенциал неведомой силы, непостижимые знания, доступные ей одной, и сейчас наступало ее время. Ларс не мог не заметить, как раскрывалась она, как направляла бессвязными движениями рук свои неведомые магические потоки, очаровывая взор этим таинством.
— Эй, Ларс! Очнись! — Она появилась внезапно, и мужчина закрутил головой. Перед ним была пустая поляна, София присела рядом и махала ладонью перед его глазами. Ларс проморгался:
— Что… случилось? — Он уставился глупыми глазами на принцессу.
— Вероятно, ты починил мне сапоги? — София с улыбкой указала на брошенную рядом обувь. Она и вправду была, как новая. Ларс протянул сапоги принцессе:
— Да, я укрепил подошву… — Он почесал затылок и еще раз оглянулся по сторонам. Чуть поодаль Анна затачивала лезвие меча. — Но как же ваше занятие? Вам удалось поупражняться с магией?
— София победила, если ты об этом, — воительница подала голос и уставилась на него. — Видно, и тебя тоже.
— Я усыпила твою бдительность, — принцесса шепнула и тихонечко хихикнула. — Все, что я читала в учебниках, оказывается, возможно на самом деле! — Ее глаза горели, и Ларс не мог на нее сердиться: София могла оказаться полезным союзником в борьбе с Вилормом и обеспечить защиту не только себе.
— Я рад, что все получилось. — Ларс поднялся. — Пора выдвигаться.
Мария показалась из палатки и протянула поноски воину. На ней уже красовались вновь починенные сапоги. Сборы продолжились.
— Пойдем через заросли. — Анна подошла к сестрам, когда все было уложено. — Путь по дороге опасен, нас могут встретить незнакомцы.
— Да, верно, — Ларс согласился. — Так мы сможем сохранить незаметность.
София перевела взгляд с Анны на него, как будто искала скрытые сведения под маской их единодушия, но поводов усомниться у девушки не оказалось. И по ее согласию все снова двинулись в путь.
Ларс проследил за Анной, по обычаю пролетевшей на порядок вперед, за Софией, уверенно шагнувшей следом, и, кивнув Марии, поспешил замкнуть строй. Один только вечер без сражений, один привал возле теплого озера наполнил силами уставшее тело, и бодрый шаг принцесс тем более прибавлял уверенности в предстоящем пути.
Напряжение в отряде спало. Стоило утренним лучам несмело коснуться земли, и новый день встречал путников мнимым спокойствием густого леса. София тянулась к Анне. С каждым шагом она старалась перенять ее манеру движения, действия, поведение в дикой среде. Сложно было даже представить, что принцесса ощущала, находясь здесь, в условиях, отличных от удобств замка. Но она не терялась, и, более того, с каждым шагом негласно заявляла о своей значимости в отряде.
Наследница престола. Гордая и правильная София, легко приспосабливалась к непростой жизни, в которой ей пришлось находиться во имя благой цели. Еще вчера не знавшая боли, она столкнулась с войной, смертью и жестокостью лицом к лицу. Теперь она тоже сражалась.
Ларс вздрогнул. Однажды ему уже приходилось думать о подобном. О том, как в одночасье все может перевернуться с ног на голову. И так же, как сейчас, его мысли занимала не собственная судьба. Когда-то здесь впервые оказалась и Анна, а теперь она диктовала свои правила уже в роли проводника по лесному хаосу. Вряд ли здесь у нее был шанс остаться собой. Чтобы выжить, нужны колоссальные силы, а чтобы сохранить прежнюю открытость? Он не знал.
— Ларс? — Мария поравнялась с ним. — Вы думаете, мы правильно идем?
— К сожалению, Мария, это самый безопасный путь для нас. — Он улыбнулся уголками губ. — Хотя и не самый простой. — Он подал ей руку перед торчащей корягой, девушка старательно перекинула ногу, затем вторую, воин перелез следом.
— Откуда вы все знаете? Должно быть, вы все время в пути?
— В последнее время да. Почти. Но дороги всегда разные. В этих местах я бываю не так часто, как Анна.
Он чуть замедлил шаг, высматривая впереди воительницу. Она с легкостью обходила все преграды, разрубала мечами нависшие ветки и двигалась только прямо. София впереди обернулась, что-то крикнула Анне, и девушки застыли в ожидании отставших.
— Поспешим. — Ларс протянул руку принцессе, и, когда та ухватилась, ускорил шаг.
Он не приспосабливался к этому миру. Как не приспосабливался и к службе лорду Уркулосу. Но люди, так или иначе встречающиеся на его пути, требовали поклонения. Он не свободен, но если у него еще остается право быть собой, оставаться преданным собственной чести, он будет следовать своей дорогой, иначе что еще сможет противостоять лжи и безумию, заполняющим мир?
София хмурилась. Но когда Ларс с Марией сократили отставание вполовину, махнула Анне двигаться. Путь продолжился.
— Где же ваша семья? — Мария запыхалась от ускоренного шага, но расспросы прекращать не собиралась. Ларс вздохнул:
— Я не видел ее очень давно. Столько лет прошло… наверное, все изменилось. И я не думаю, что когда-нибудь снова буду дома. Моя семья осталась в далеком детстве.
Ларс грустно улыбнулся, не сумев скрыть тяжелых глаз. София снова остановилась. Мария не обратила внимания на сестру, увлеченная беседой:
— О, Ларс, не переживайте! Когда все закончится, обязательно приезжайте к нам! Конечно, Белый Ястреб не заменит вам дома, но я уверена, мы сможем развеять вашу грусть.
Ларс не успел ответить, как за него вступилась София:
— Мария! — Она дождалась отстающих и гневно посмотрела на сестру, Ларс отошел. Но прежде, чем та успела что-то возразить, девушка продолжила, обращаясь к нему:
— Пожалуйста, простите ее бестактность, она еще слишком юна, чтобы понять всю сложность происходящего.
— Вечно ты лезешь, София! — принцесса огрызнулась, хотела спрятаться за спину Ларса, но сестра успела схватить ее за руку. — Особенно, когда тебя не просят! — Она попыталась вырваться и от безуспешности топнула ногой. — Это был наш разговор, ты не должна была его слушать!
Ларс поймал на себе извиняющийся взгляд старшей принцессы и поспешил покинуть двух спорящих сестер.
Отойдя чуть поодаль, Ларс осмотрелся: в поле зрения не было тропинки, им так же предстояло идти по заросшему лесу. Впереди проглядывались упавшие стволы деревьев, тесно сплетенные растения, по большей части незнакомые, под ногами слегка шелестели опавшие листья. Ларс не торопился, оставляя принцессам возможность обсудить свои дела, Анна впереди замедлилась тоже.
Она до сих пор чутко прислушивалась к каждому постороннему звуку, теперь стараясь реже использовать меч. Она проскальзывала сквозь заросли, как пушинка, и Ларс, позволив себе на миг оставить принцесс, приблизился к ней.
— Ты не должен быть здесь. — Она не повернула головы, чтобы обратиться. — Будет лучше, если ты вернешься.
Он не ответил. И даже был рад, что Анна не взглянула на него и не потребовала возвращения в конец строя. Он лишь шел следом, словно стараясь изучать ее по одной поступи. На его присутствие девушка тоже никак не отреагировала.
Это было странно. Непривычно находиться рядом с ней, даже исполняя общее дело. Она не настаивает уйти, хотя может быть, сейчас у нее все кипит внутри от негодования, или может быть, ей все равно уже. И неизвестно, что из этого хуже. И поэтому они просто шли рядом.
— Как ты оказался в эльфийском городе? — Анна заговорила сама. Ларс опешил:
— Это важно?
— Нет, — и девушка не настаивала.
И снова пауза. Да и что тут скажешь? Растерянный, но не желавший терять нить беседы, Ларс добавил:
— Сейчас там не осталось эльфов, но… город все равно считается эльфийским. Как ни крути, это часть истории: его построили эльфы. Но сейчас на троне восседает человек, и, думаю, вряд ли даже лорд Уркулос догадывается, сколько вокруг него плетется заговоров…
— Ясно.
Ларс замолчал. И зачем он подошел к ней? Но ведь она спросила, и теперь он корил себя, что сглупил с ответом, упуская редкий случай завязавшегося диалога. Не стоит ждать продолжения, Ларс, не стоит думать о прежнем союзе, не стоит смотреть на нее…
И чем больше видели его глаза, тем больше увлекала его девушка своей недосягаемостью. Легкие движения, чуткость слуха, острота обоняния, уверенность в шаге — она вся стала предметом его наблюдения. Кто ты, Анна? Прежняя ли ты? Что изменилось, и что ты намеренно поменяла в себе?
— Заросли редеют, — воительница снова подала голос. — Очень скоро мы выйдем на дорогу. — Она остановилась и повернулась ко всем лицом. Принцессы впопыхах нагнали воинов. — На данный момент другого пути нет. Придется идти по проложенной тропинке, что небезопасно. Держаться тихо и как можно ближе друг к другу.
Анна перевела взгляд на Ларса, и он согласился:
— Я уйду назад.
Строй снова принял свой первоначальный вид, и вскоре путники вышли на широкую, вымощенную камнем дорогу. Анна осмотрелась и, убедившись в безопасности прохода, дала знак остальным выходить из зарослей. Теперь они оказались открыты, как на ладони.
— Наверное, наша карета должна была идти по ней, — вдруг сказала Мария, озираясь по сторонам и рассматривая камни под ногами.
— Да, и собирать все патрули Черного Орла. — Ответ Анны не был голословным: впереди проглядывалось подозрительное движение и звуки, принадлежавшие, вероятнее всего, как раз воинам Вилорма.
Ларс нащупал рукояти скрытых кинжалов на поясе и с каждым шагом убеждался в верности предостережения Анны. Манера движения, поведения и даже разговора не могла принадлежать никому другому. Под сердцем что-то кольнуло, ноги от чего-то замедлили шаг, но девушка подходила ближе. Ларс поглядывал назад, удостоверяясь в безопасности отхода, но вдруг Анна остановилась и обернулась к спутникам:
— Мария, прячься в ближайших зарослях; София, действуем, как сегодня на тренировке, — она выдержала паузу, прежде чем продолжила: — Ларс, со мной.
Мария скрылась. София держалась позади, немигающими глазами прожигая незнакомцев. Воины вышли прямо на врага.
— Так-так-так! — заметив путников, командир патруля начал разговор. — Вы кто будете? Разрешение на проход имеется?
— Ну, конечно. — Анна подошла к говорившему, ее рука незаметно потянулась за мечом. — Всегда с собой. — Стражник не успел отреагировать, лезвие вошло в еще живую плоть патрульного, девушка кивнула Ларсу.
Опешив от стремительности происходящего, он медлил. Незамеченными они уже не оставались: остальные стражники, услышав посторонние звуки, начали нападение.
Анна звучно вытащила меч из тела врага, заливая красным брусчатку. Не теряя времени, она вынула второй меч и бросилась в новую атаку. Ларс, до сих пор оставаясь безучастным, тяжелыми руками достал свое оружие и поспешил ей на помощь.
София находилась на безопасном расстоянии от эпицентра боя, и все, что он мог сейчас сделать для нее, только оградить от любого участия в нем. И воинам это удалось — с немногочисленным и нерасторопным патрулем они разобрались в два счета.
— Слишком просто. — Анна вонзила мечи в плоть последнего оставшегося стражника. Обмякшее тело рухнуло ей под ноги. Не скрывая отвращения, воительница перешагнула через растекшуюся кровавую лужу и вытерла лезвия мечей льняной рубахой одного из убитых.
— Ждешь подвоха? — Ларс оглядывался. Среди павших он никого не узнал.
— Уже нет. Но, вероятно, они были не единственным постом.
— Можно было обойтись и без крови.
— Ты серьезно? — Одна бровь Анны поползла вверх, но Ларс и не думал шутить:
— Мы могли бы добыть у них сведения, могли отпугнуть, добиться, чтобы они ушли. Зачем оставлять на Главной Дороге такой след?
— Думаешь, мертвые все расскажут господину? — Анна подошла к Ларсу. В ее глазах плясали огоньки злости. Мечи она уже убрала в ножны, но всем видом показывала вызов. И мужчина принял его:
— Ты невыносима! — Он тоже ступил ей навстречу и уставился на нее в упор, но из груди вырвался восклик: — Нам ни к чему лишняя кровь!
— Помнится, ты сам изъявил желание идти с нами! Так что же, уже передумал? — Девушка тоже рыскала глазами по его лицу, словно искала зацепку, чтобы ударить больнее, но внешне Ларс оставался каменным.
— Анна! — К месту спора подоспела София и гневно посмотрела на воительницу.
— Ты прекрасно понимала, что нам придется идти по одну сторону, разве нет, Анна? Ты не одна, и не ты владеешь ситуацией! Мы должны решать это вместе!
— О, Ларс, я и не сомневаюсь! — она оскалилась. — Это ты у нас благородный воин, все враги имеют шанс на всепрощение, так почему бы тебе не поклониться каждому, кого достал твой меч?
Мгновение Ларс еще пытался высмотреть в нахальных глазах девушки хоть каплю сожаления, но она лишь насмехалась. Она смеялась над ним, над убитыми, над всеми врагами и над целью, из-за которой оказалась здесь. Ни много ни мало, но именно эта цель объединяла принцесс, воинов и их врагов, но Анна не признавала и этого временного, до безумия хрупкого единения.
Кулаки сжались сами, но поднять руку на девушку Ларс все же не смог. Он толкнул ее плечом, и воительница ударилась о дерево. Мужчина приблизился, поставил ее на ноги, схватил за ворот и с силой прижал к стволу. Его глаза яростно пожирали ее, а в уме крутился лишь один вопрос: почему? Почему ты такая, Анна? Где ты потеряла себя? Да, сейчас не время для вопросов, но что мешает пусть временным, но союзникам просто говорить?
Он медлил, и девушка скалилась, награждая обидчика дерзкой ухмылкой. Она уже набрала в легкие воздуха, чтобы выпалить очередную гадость, но ее опередила София. Она стояла чуть в стороне, не решаясь подойти ближе, и слезно просила:
— Ларс, прошу тебя, отпусти ее. Все нормально, никто не ранен, никто из нас не погиб. — Она переступала с ноги на ногу, сцепив руки в замок и ломая пальцы. Ларс бросил на нее быстрый взгляд, но не ответил.
Перед ним горели глаза Анны, сощуренные в презрении, ее дыхание, сбиваясь, еле билось под его крепкой хваткой, но девушка бездействовала. И тогда за них решила София. Чтобы расцепить воинов, она бросилась на встречу Ларсу, но он вытянул руку, давая знак не приближаться, при этом вторую не отпускал, и лишь когда принцесса застыла в паре шагов от него, тихо сказал:
— Не вмешивайтесь, София. И простите за сцену, но мы должны решить это сейчас.
Принцесса не спешила повиноваться, до сих пор переминаясь с ноги на ногу, и Ларс, вновь повернув голову в ее сторону, кивнул. Он считал с глаз принцессы безмолвный укор, но все же девушка отошла. Она покачала головой и развела руки, наблюдая со стороны. Рядом с ней появилась Мария и вцепилась в ее ладонь, то и дело переводя глаза с сестры на воинов и обратно. София хмурилась, но Ларс повернулся к Анне. И она не заставила ждать себя с ответом:
— Ла-арс, — она зло протянула, — а я-то думаю, чего в тебе не хватало? Оказывается, всего лишь грозного взгляда для полноты картины.
Она не сопротивлялась его напору, ожидая, вероятно, любых действий, готовая к любому исходу, и оттого ощущала себя полноценной хозяйкой ситуации. Пересилив принципы, сжав зубы, Ларс надавил сильнее. Дерзкий смех, уже начавший вырываться из ее груди, превратился в сдавленный кашель. Мужчина не сводил с нее взгляда, но Анна и не собиралась сопротивляться, позволяя Ларсу держать себя в его власти. И Ларс не произносил ни слова: он хотел лишь снять с лица девушки защитную маску, понять, что она прячет, закрываясь вуалью слов…
— Чего же ты ждешь, Ларс? — голос девушки превратился в тихий хрип. — Убей. Сейчас. Я даже не пытаюсь тебе противостоять. Это как раз по твоему плечу… Или ты хочешь, чтобы твой триумф увидела толпа?
Не успели последние слова сорваться с ее губ, Ларс резко ослабил хватку. Анна невольно стала хватать ртом воздух, но он ударил по лицу. Девушка схватилась за раскаленную щеку, отлетая от дерева.
Ларс встряхнул руку, проследил за воительницей. Она отвернулась, прижимая голову к земле. Волосы закрывали ее лицо, но дрожащие руки все же выдали мгновенную слабость. Принцессы негромко ахнули, София бросилась к Анне. Ларс опустил голову, отошел от несчастного дерева и тихо сказал:
— Видит Создатель, я не хотел этого…
— Анна, держись за меня. Вставай, я помогу… — София уже суетилась возле девушки.
Но воительница не поднимала головы. Опираясь на землю, в попытках подняться она разошлась в бесконечном кашле, душившем кровью. Ларс зажмурил глаза, дабы не видеть результат своих стараний, София протягивала руку девушке, Мария оставалась безучастна.
Впервые подняв голову, Анна приняла руку принцессы и постаралась подняться. С трудом ей удалось встать на ноги, но, не удержавшись, она снова рухнула и звучно сплюнула кровавой слюной. София достала бинты, чтобы убрать кровь.
— Отойди, — Анна прохрипела, забирая бинты из рук принцессы и устремляя грозный взгляд в сторону Ларса. Он принял его, враз повернувшись лицом к девушке.
— Нет, не надо, пожалуйста, — голос Софии задрожал. Она обернулась на Ларса, и он, поймав в ее взгляде неодобрение, затаился. — Тебе не нужно связываться с ним, прошу тебя…
Но воительница настояла:
— Я не хочу, чтобы ты пачкалась моей кровью.
София с трудом отвела от нее глаза, поднялась и отошла чуть в сторону, целенаправленно избегая Ларса. Он не отводил взгляда с воительницы, словно уже и не замечавшей его. Она легко переключилась с ненависти к Ларсу на необходимость обработки ссадины. На ее щеке образовался приличный кровоподтек, но она словно и не чувствовала боли: ловким движением руки она оторвала кусок ткани и приложила к месту удара, второй рукой опираясь о землю, девушка попыталась встать.
Не в силах больше смотреть на ее попытки подняться, Ларс отвернулся. Мария уже ждала его со словами одобрения, но он, словно и не слышал их. Перед глазами маячило ее лицо, покалеченное его собственной рукой. Внутри все сжалось, ноги сами засеменили по дороге вперед-назад, глаза бегали по брусчатке.
— Ах, ты ж… чтоб тебя! — Он обернулся на глухой звук: перенеся тяжесть тела на колени, Анна попыталась встать, но, не удержав равновесие, повалилась набок. София вновь подоспела к ней.
— Отойди! — воительница рыкнула. Теперь уже все три пары глаз уставились на нее и следили за каждой безуспешной попыткой подняться. Борясь с головокружением, девушка схватилась за первое дерево, София упрямо протянула ей руку с другой стороны. Мгновение помедлив, воительница все же приняла помощь. Бинт с лица отлетел, обнажая рану. Крови не было, но след от удара выделялся на бледном лице.
— Я смогу идти. — Она поднялась и расцепила ладонь, сжимавшую руку принцессы. София не спорила, отдаляясь на пару шагов. — Скажи только, моя прическа не пострадала? — Она постаралась улыбнуться, но смех вызвал лишь новый приступ кашля.
Ларс больше не мог на это смотреть. Только что он лишил их немногочисленный отряд одного бойца, но времени на внеплановую передышку у них не оставалось. Поэтому он повернул в сторону нужного пути и сказал:
— Идем.
София бросила на него грозный взгляд:
— Она на ногах не стоит! Мы должны дождаться, когда ей станет лучше!
— Ты слышала, София? — Мария тут же оказалась возле Ларса. — Мы идем дальше! Если она не в силах, пусть остается.
Сестры уставились друг на друга, но воительница сама подала голос:
— Отличный удар. — Она сплюнула кровью. — Научишь?
Все снова повернулись к ней. Голос ее до сих пор хрипел, но прежние интонации уже вернулись. Поймав на себе взгляды, девушка отошла от дерева и, с трудом преодолевая головокружение, подняла с земли свои мечи и встала в новообразовавшийся «строй». Ларс вздохнул с облегчением: она возвращается. София еще раз внимательно глянула на воительницу, затем на Ларса, и только убедившись, что конфликта не намечается, встала рядом с сестрой. Дразня ее за излишнюю предосторожность, Мария скривила лицо, и путь продолжился вновь.
Ларс повел немногочисленный и почти здоровый отряд дальше по дороге. Девушки шагали следом, но никто из них не нарушал тишину. Воин шел, практически не сбавив прежнего темпа, время от времени оглядываясь, чтобы убедиться в отсутствии отстающих. Мария шагала рядом чуть ли не вприпрыжку, София — чуть поодаль, и, игнорируя отмашки Анны, следила за ней. Из груди воительницы вырывались беззвучные вздохи — путь ей давался с трудом, голова клонилась к груди, но шаги оставались еле заметными. Кашель постепенно прекратился, дыхание выравнивалось, и голова кружилась меньше, но глаза смотрели только под ноги.
Отчего-то Ларс злился. И чего он хотел добиться этим припадком? Анна изменилась, она другая, так зачем искажать ее привычный мир? Дурак… ты не вернешь ее, она не станет прежней, и если вздумает биться с тобой, ты вновь проиграешь. Ты проиграешь, Ларс… каким бы искусством боя ты не владел.
Прошло около часа перед тем, как впереди замаячил новый патруль. Воин остановился. Теперь решение за ним, так как не прогадать? Что бы ты ни сделал, ты не угодишь Анне, так что поступай по совести. Да, он бы не стал нападать на этих людей, предпочтя убедить или отвлечь обманом, но Анна… она неполноценный боец сейчас. И решение возникло само. Махнув девушкам оставаться позади, Ларс направился прямиком к патрулю.
— Эй! Кто-то идет! — Стражники засуетились, и вперед вышел командир.
— Кто вы? — Он расправил плечи и причмокнул. — И что вы здесь делаете?
— Я воин Серебряного Креста, стражник. Служу Мирсулу и его правителю Уркулосу. Возвращаюсь с задания.
— Мирсул? Уркулос? — Командир кивнул кому-то из своих, к нему вышел еще один патрульный. — А бумаги у вас соответствующие имеются?
— Конечно. — Ларс откинул плащ и безо всякого смятения вынул из внутреннего кармана свиток с печатью лорда, направляющий его на задание во владения ульдров. Хоть здесь, может быть, принесет пользу.
— Хм, действительно. — Стражник приблизил к лицу документ, изучая близорукими глазами. После сунул свиток подоспевшему патрульному, и тот повторил то же, но командира заботило другое. — А они тогда кто? — Он указал на девушек. — Не очень-то они похожи на твоих бойцов.
— Мои воины погибли. А это пленницы ульдров. Мы освободили их…
Командир сощурил глаза, патрульный опустил свиток, остальные стражники притихли.
— Освободили? Потеряв при этом весь отряд и не договорившись с вождем ульдров? Интересно. — Он оскалился, парень рядом выбросил свиток, остальные за его спиной дружно ухмыльнулись. — У меня совсем другая версия событий. Можно подумать, мы не знаем, кто эти две прекрасные девицы. — Его рука незаметно потянулась за мечом. — Да я их за версту узнаю, дружище.
Ларс отступил на шаг, готовясь вынимать оружие, но говоривший упал замертво со стрелой в горле. Его приближенный не успел испугаться, прежде чем поймал своим глазом кинжал с резной рукоятью.
Не оборачиваясь и более не медля, Ларс бросился в атаку. Орава жаждущих боя патрульных набросилась на воина, но к моменту, когда его лезвие достигло тела первого стражника, еще двое уже лежали бездыханными со стрелами под горлом. Остальные из патруля стояли зачарованные и считали тучи на сером небе, после чего появилась невидимая нить, стянувшая им шеи, и они присоединились к остальным стражникам.
Ларс остался стоять в центре так и не начавшегося для него боя, осматривал убитых, и лишь после повернулся к девушкам.
— Неплохая легенда. — Анна подошла к командиру, пряча лук за спину. — Только вот все патрули Вилорма нацелены именно на поимку принцесс. — Она присела возле убитого, стянула наручи и, не скрывая удовольствия, стала примерять на свои руки. — Думаю, у него хватило ума хотя бы примерно объяснить, как они выглядят.
— Ты прекрасно отвлек их. Они запросто поддались чарам. — София улыбалась. Неудача Ларса как предводителя для девушки стала настоящим экзаменом по практической магии. И только что она сдала его на высший балл.
— Ну и толстяк! — Воительница скинула неудобные наручи и с отвращением перешагнула убитого.
— Оклемалась, — Ларс пробубнил. Теперь он не злился, но признать свою личную неудачу все же пришлось.
— И ничего не забыла, — а в голосе девушки, наоборот, звучал вызов. Она мельком глянула на него и продолжила осматривать тела. Ларса же беспокоило другое:
— Нам нужен новый путь. Если мы дальше пойдем по Главной Дороге, нас скоро обнаружат: мы оставляем слишком много следов.
— Да, это правда. — Анна отрубила кисть у одного из стражников, сняла с его запястья золотой браслет и подняла вверх, гордая своей находкой. Мария побледнела, Ларс с укором глянул на девушку, София оставалась беспристрастна.
— Что? — Она поднялась, стряхнула кровь с украшения и, ухмыляясь, подошла к Марии. — Это для вас, личный трофей… с рубинами! — Она сделала реверанс, Мария стояла ни жива ни мертва, закрывая рот ладошкой, а воительница продолжала: — Ах, нет, прошу простить, это кровь плохо стряхнулась. — Бесцеремонно девушка вытерла кровь с украшения о ткань походного костюма принцессы. — Золотой браслет с обсидианом, а? Ну, как?
— Прекращай представление, Анна! — Ларс не выдержал, но на девушку не напал, Мария залилась слезами, прячась за сестру, но воительница свое преследование не закончила:
— Я не смогу идти, да, милочка? Кому ты это говоришь? Пожалуй, мы все знаем, кто из нас слабое звено, ведь так? — Она нахмурилась и перевела взгляд с Ларса на Софию. Принцесса покачала головой:
— Не трогай ее, Анна. Она еще слишком мала…
— О, благородная София, не переживай, я не трону твою малышку, у нас же сделка, — Анна оскалилась. — Только пусть и она не забывает это!
Воительница с силой плюнула ей под ноги, оставляя кровавый след на земле и размазывая кровь по лицу ладонью. Пошатнувшись, она отошла на пару шагов от принцесс, но ноги ее подкосились, и она рухнула на землю прямо рядом с убитым, на чьем запястье когда-то красовался обсидиановый браслет.
Мария успокоилась, София держала ее за руки, но Ларс поймал на себе беспокойный взгляд старшей принцессы. В мгновение ока он оказался рядом с воительницей. Она не была ранена, ровно дышала, почти без хрипа, вот только на щеке пылал алый «поцелуй» его удара. Вероятно, обморок, головокружение, слабость… но как она шла? Как она стреляла? Откуда она черпала эти силы?
— Анна? — Он слегка потряс ее за плечи.
Она откроет глаза, конечно, откроет, она сильная, она и не такое проходила… Ларс одернулся: откуда он знает? Они не виделись столько лет! А не общались и того больше, но отчего-то для него вдруг это стало очевидно: она не просто так стала воином, она бы никогда не захотела воевать, она столкнулась с чем-то, о чем никогда, вероятно, не скажет, и если бы он мог только знать, то разделил бы и эту боль…
— Все в порядке. — Анна села. Он протянул ей руку, но она отмахнулась, самостоятельно становясь на колени, а затем поднимаясь в полный рост. Ларс не замечал ранее, как дрожали ее щиколотки, когда она поднималась, но теперь он стоял рядом и видел девушку словно в другом облике. Кажущаяся беспощадным воином, она в первую очередь справлялась со своей болью, причиной которой на этот раз был он сам.
— У меня есть предложение идти через заросли, — Анна заговорила сразу, как поднялась. — Снова. Это займет больше времени, и идти будет труднее, но так мы скроем свое местонахождение. А это, я считаю, для нас сейчас главнее. Пропавших патрулей еще не скоро хватятся, а найти наш след будет трудно. Так мы выиграем время.
— Но это заросли! Мы уже шли по ним. Там нас может ждать что угодно, — Мария подала голос.
— Это опасный путь. Но другого я не вижу. И его достоинства очевидны.
— Как и недостатки!
— Заросли непредсказуемы, но придется рискнуть. — Анна посмотрела на Софию. — Что скажешь?
— Как я понимаю, другого выхода у нас нет, — принцесса вздохнула. — Мы пойдем туда, куда вы поведете, если это поможет нам достичь цели.
— Разумно. — Анна посмотрела на Ларса, но он промолчал. — Если все готовы, то осталось найти вход в эти дебри…
Принцессы кивнули, взгромоздили на плечи поноски и принялись за дело. Анна овеяла взглядом местность, демонстративно не замечая Ларса, но он сам ее одернул:
— Анна? — Он успел задеть ее предплечье, но перед глазами стояла дрожащая щиколотка грозной воительницы.
— Мы уходим, Ларс! — Она не посмотрела в его сторону.
— Только одно. — Он сам встал напротив нее. — Прости.
Девушка уже набрала воздуха в легкие для ответа, но вдруг выдохнула. Принцессы уже отошли на порядок и махали воинам, обозначив благоприятный вход, и Анна натянула улыбку:
— Доставай свой меч, Ларс. — Она похлопала его по плечу и с легкостью сорвалась с места, в два счета настигая принцесс. И Ларс поспешил следом.
***
Дебри оказались непроходимыми. Вопреки своим желаниям, воинам все же пришлось идти рука об руку, разрубая густую стену леса, и своими силами прокладывать путь отряду. Ларс старался не смотреть на воительницу. Не обращая внимания ни на что другое, девушка рубила заросли, только и успевая заносить мечи для нового удара. Ларс тоже сосредоточился на деле. Сейчас скорость их хода, а также относительная незаметность в пути зависела только от них двоих.
А между тем холодало: тусклое солнце, и без того сегодня не радующее глаз, едва-едва освещало дорогу. Его слабые лучи почти не доходили до земли, теряясь в объеме хаотично переплетенных и запутанных деревьев. Сестры позади них жались друг к дружке, чтобы хоть как-то согреться. Узость прохода не позволяла им идти рядом, продвижение вперед стояло сейчас первостепенной задачей, но никто не жаловался: даже Мария, наконец, понимала, что это временное условие обстоятельств.
Один раз остановились перекусить, не разжигая костра, чтобы не выдать местоположение, и говорили мало. Каждое слово забирало силы, а сколько их еще потребуется, никто сказать не решался — неизвестно, как долго еще им предстояло так идти. Ларсу стало казаться, что эти заросли бесконечны. В какой части леса они находились, тоже оставалось загадкой. Анна вела, руководствуясь своим чутьем, иначе, как бы они еще двигались в непроглядной тьме зарослей? И так, все четверо полагались только на него.
С холодом дня смешалась первая тьма надвигающейся ночи, и путники остановились сделать минутную передышку.
— Смеркается. — Ларс поднял голову, стараясь определить время, но тщетно: над ними нависала грязная тьма. — Видимо, нам придется и ночевать здесь.
— Дебри не кончатся не через час и не через два, — Анна отозвалась сразу. — Тем более, там, где мы выйдем, тоже небезопасно. У нас нет выбора, нужно готовиться к ночлегу.
София кивнула, Мария опустила глаза. Перспектива провести ночь в таком месте мало кого устраивала, но выбора не оставалось. Какое-то время еще можно было пройти вперед, пока еще хоть что-то видно, а после разбивать лагерь прямо в дебрях.
На мгновение заросли накрыла тишина, обнажая тяжелое дыхание каждого. Все застыли в своих мыслях, и оттого внезапный стрекот резко ударил по ушам. Все как один обернулись в поисках звука, но безуспешно: он заполнял собой все пространство.
— Это иллюзия, — Анна первая вышла из оцепенения. — Нам кажется, что звук всюду, но на самом деле он идет только с одной стороны.
— Нам нужно найти, с какой! — Ларс подхватил. — Только один зверь может так делать…
— Саноррун, — закончила София. — Ну, конечно! Они не водятся стаями, а нападают поодиночке ночами. Нам это преподавали. Есть одно заклинание, способное отпугнуть их…
Звук стал резче, путники согнулись, словно от тяжести груза.
— Отличные познания, но… не слишком ли поздно для заклинания? — Анна между тем доставала меч, а звук все разрастался и, казалось, давил со всех сторон.
Мария упала на землю, прижимая к ней голову и закрывая уши ладонями. Ларс, противясь оглушению, тоже потянулся за мечом.
Он уже видел, как два оранжевых глаза приближаются из самого недра этих дебрей, как изгибается шипастая спина зверя и взмывает вверх стрелообразный хвост, Ларс поднял руку с мечом, готовясь к удару. София запрокинула голову и подняла руки к небу. А звук давил все сильнее.
Анна сделала шаг вперед, доставая второй меч. Ларс встал к ней спиной, беря под контроль другую сторону дебрей: уши уже не могли слышать, голова словно раскалывалась от нахлынувшей боли. И когда силы уже стали покидать тело, а пальцы разжались, чтобы выпустить меч и накрыть ладонями уши, лесное пространство озарила мелодия, такая легкая и приятная на слух, как звуки ручья ранней весной, как пение нежного ветра…
И эта мелодия росла и крепла, наполняя все вокруг своим звучанием. Зверь, уже готовый вырваться из дебрей, так и застыл на своем месте, а когда мелодия разрослась по всей округе, и вовсе стал озираться в поисках путей отхода. Но теперь ему некуда было идти: мелодия полностью заглушила стрекот, и лес как будто зацвел, наполняясь радостными звуками песни.
Это пела София. Ее руки по-прежнему были подняты к небу, а голова опустилась на грудь. Необыкновенно легкая магия создавала ощущение полноты этого звука, исходящего из уст девушки и наполняющего собой окрестности.
Все трое так и застыли в изумлении. Воины опустили руки, Мария поднялась и стояла завороженная, не в силах отвести взгляда от сестры. Но самое главное, зверь — зловещий саноррун, разразился почти человеческими рыданиями, жалобными и тоскливыми, как младенец. Он до сих пор не двигался, музыка была везде, и она губила его точно так же, как привык губить своих жертв он.
А София все пела, ее глаза теперь смотрели на зверя и внушали, чтобы он уходил, что это не место для него, и руки ее медленно опускались, рассеивая звуки вдаль. И затем наступила тишина. И зверь растворился вместе с музыкой.
София расцвела в улыбке: все, что она задумала, получилось. Заклинание вновь сработало. Она ясными глазами смотрела на товарищей и переводила дыхание, как вдруг силы покинули ее, и она рухнула на землю. Все тотчас оказались подле нее, но девушка была в сознании, ее щеки покрывал легкий румянец, и улыбка до сих пор не сходила с ее губ:
— Как здорово, что он ушел, как хорошо, что все получилось…
— Мы у вас в долгу. — Ларс склонился над ней и взял на руки. — Концентрация на заклинании отбирает силы. Теперь вам нужен покой.
Он заметил ошарашенный взгляд Марии на себе, но принцесса ничего не сказала. Анна посмотрела на всех по очереди, одобрительно кивнула и повела путников сама.
Марии теперь пришлось шагать следом, и Ларс заметил, как осторожно она переставляет ноги, чтобы лишний раз не приблизиться к воительнице. Все-таки своим поведением девушка заставила глупенькую принцессу бояться себя, но отчего-то Ларсу казалось, что это лишь очередная игра Анны.
***
Он совсем не ощущал веса Софии — настолько легкой она оказалась. Она закрыла глаза и дремала в колыбели из его рук. И Ларс был готов охранять ее сон. Да, определенно, надо было уже готовиться к ночи, но местность грозила опасностью. Предстояло пройти еще хотя бы чуть-чуть вперед и устроиться где-нибудь дальше на холодный ночлег.
Несмотря на то, что Анна в одиночку шла впереди и разрубала преграды, продвигаться стало заметно легче: заросли становились не такие запущенные. Ларс не придал этому никакого значения, радуясь благоприятному завершению дня. И всей душой разделял восторг Софии от успешного заклинания. И как ей удалось изгнать зверя, ни прибегая к мечам? А эта магия… очаровывала неизвестностью, она создавала таинство, в котором никогда еще не приходилось участвовать воину.
Но легкие думы и мысленная готовность к ночлегу вмиг растаяли, когда он уловил четкие запахи костра. Анна впереди прибавила шаг. Заросли больше не преграждали путь, они, наоборот, расступались перед путниками, образуя некий проход. И вот теперь с нарастающей силой начала появляться тревога. Через мгновение они оказались на очищенном от спутанных веток «островке» с явными следами недавнего пребывания людей.
— Как я раньше не учуяла костер… он еще совсем горячий, — одними губами промолвила воительница, оглядываясь. София открыла глаза, и Ларс опустил ее на землю. Они оказались на месте чужого ночлега, возможно, покинутого, или намеренно оставленного в качестве ловушки для таких путников, как они. Анна хмурилась, осторожно ступая и стараясь ни к чему не прикасаться, Ларс прислушивался, пытаясь мысленно строить теории. Но все догадки развеялись точно в тот миг, когда впереди появился силуэт. В опустившейся темноте сложно было разглядеть его черты, но человек заговорил:
— Кого я вижу! Ночные гости… да такие приятные! — а вот голос был до боли знаком. Внезапная мысль ударила вспышкой, и в подтверждение ей силуэт обратился по имени. — Ларс! Как долго мы не виделись, дружище?
Теперь все сомнения отпали. Ларс вздрогнул, отгоняя ложное видение, но оно не уходило, крепчая с каждым мигом, так как оказывалось правдой. Ему ничего не оставалось, как достойно ответить на приветствие старого «друга»:
— Силант… где ты пропадал, мой друг? — вопреки своей твердости, мужчина постарался добавить веселых интонаций голосу. Девушки, опешив, повернулись к нему. Анна бесцеремонно достала меч.
— Отойди. — Она в этот раз, напротив, ломать комедию не собиралась. Возможно, сказывалась усталость, опустившиеся сумерки или мысли о предстоящем ночлеге, но взгляда с незнакомца она не сводила.
— Ну, зачем так грубо, дорогая моя? Я просто хочу побеседовать со старым другом. — Силант любил поиграть. Анна и сама иногда применяла такой прием, чтобы сбить бдительность врага, но слишком уж мало общего они имели, чтобы сравнивать их техники ведения боя.
— Анна, не вмешивайся. Это только мое дело. — Ларс подал девушке знак, чтобы она опустила меч. Но на воительницу это повлияло иначе: она достала второй и направила в его сторону. Ее слова были тихими и предназначались только ему:
— За мной еще должок, не припомнишь?
А Силант расхохотался:
— А-а, так это та самая! Про нее ты говорил? Не могу не оценить — у тебя отличный вкус, приятель. Смотрю, мои ребята успели оставить свой след на ее сладкой щечке.
— Не дождешься, трус! — Анна оскалилась. Да, она устала за день, ее восприятие боя как игры угасло еще на главной дороге, и тем хуже Силанту, если он подвернется под ее меч.
— Сколько страсти! Деточка, иди ко мне, я тебя пригрею.
— Замолчи, Силант! — Ларс шагнул ему навстречу, настрой на диалог угасал с каждым словом. Ситуация выходила из-под контроля. Уже второй раз за день.
— Ну а что, Ларс? Давай вспомним нас, наше прошлое, м-м? Помнишь, как мы дружили? Одной целью бредили, и не было у нас секретов друг от друга… и все бы хорошо, да если бы ты не затеял бунт… предатель! — его голос стал яростным и громким, глаза горели. Он вытащил меч и уже тише сказал, глядя ему прямо в глаза. — Может, настало время расквитаться?
Ларс только и успел обернуться, как по обе стороны от врага из зарослей стали появляться вооруженные люди. Не дожидаясь команды, они начали атаку. А Силант не унимался:
— Взять их! Не давать пощады!
Чужие воины заполонили поляну. На ходу отражая первый удар, Ларс успел бросить через плечо принцессам:
— Быстрее прячьтесь! Темнота нам на руку! Они не должны вас увидеть!
На один только миг его взгляд пересекся с взглядом Анны, и какую-то долю секунды она оставалась неподвижна, но завидев лишь первого врага, перехватила мечи и с криком жажды крови бросилась на толпу. Она стала его щитом, рубила не глядя, ввязавшись не в свой бой. Сама того не подозревая, оградила его от стены неприятеля, и Ларс вступил в схватку с «давним другом». Так, они с Анной, не сговариваясь, разграничили себе каждый свое поле боя.
А перед глазами то и дело проносились летящие тела вражеских воинов: еще живых, едва волочивших ноги. Крики, звон стали, и все где-то рядом, и все будто не с ним. А перед ним только он, Силант. Сегодня выпал шанс все решить между ними, так пусть же этим решением станет их бой.
— Так что же получается? — Силант увернулся от очередного удара Ларса и оскалился: — Вы теперь заодно, так? А помнится, ты так переживал…
— Помолчи! Это не твое дело. — Ларс атаковал вновь уверенно и быстро, стараясь меньше обращать внимания на окружающий шум. Анна справлялась.
— Я все помню! — Силант сблизился с ним, пытаясь зайти с фланга. Его легкое снаряжение и невесомые клинки давали ему возможности для маневра, но Ларс перехватил его атаку, выбивая эфесом клинок.
— Я тоже. — Он наступал, загоняя врага в угол, хотя и тот не сбавлял позиций.
— Это замечательно. — Враг оправился и вновь замышлял атаку, выжидая. Ларс успел заметить выпад Анны рядом. Она тяжело дышала, едва ли успевая бороться в одиночку с толпой врагов.
— Вилорму не придется тратить время, чтобы напомнить. — Силант замахнулся. — Когда я приведу тебя к нему.
Ларс отбил его удар, прокрутился через себя, словно вихрь, попутно расчищая местность от пары-тройки неприятелей. Еще двое не заставили себя ждать с нападением, и, отбиваясь снова и снова, вдруг Ларс спиной ощутил спину Анны. Она переводила дыхание в пылу битвы, маня врагов мнимой беззащитностью. И почему она теперь рядом с ним?
Слух уловил противный смех Силанта — он не спускал глаз с воинов, несмотря на то, что поляну заполняла непроглядная тьма. Ларс развернулся, чуя опасность сбоку и заслоняя мечом девушку. Мимолетный взгляд в ее сторону решил все вопросы. Она знала… она четко знала, что надо делать. Она просто не могла оставаться безразличной в этом бою, она сражалась буквально со звериной яростью, что Ларсу чудилось, будто среди звуков битвы он слышит, как стальным колоколом бьется ее сердце.
В ответ на его выпад Анна атаковала другой фланг, но между ними все еще оставался Силант, и, на мгновение закрутившись в схватке, вдруг Ларс ощутил, как крепкие руки схватили его за предплечья, соединили за спиной, и не успел он отреагировать, как над самым ухом услышал знакомый сбивающийся голос:
— Подними меня. Скорее!
И это определило исход. Внезапная ярость, смешанная с давней обидой вытеснила на минуту их вражду, заставляя объединиться перед лицом общего противника.
И Ларс не медлил. Он чуть наклонился вперед, хватая Анну за руки и поднимая на спину. А дальше все произошло в одно мгновение.
Девушка спиной оттолкнулась от его спины, резко отцепила руки, сделала кувырок и оказалась позади Силанта. Ларс уже видел его свирепый взгляд в непосредственной близости от себя, его меч, готовый нанести последний удар, и он уже хотел исхитриться, чтобы парировать его, но… не смог.
Он ощутил на себе кровь, брызги умывали его лицо, покрывая красным. Рассудок помутнел, в ушах зазвенело от крика. Ларс так и захлебывался потоком крови, хлещущим по лицу, он даже уже и не видел ничего, но боли не было.
Воин вытер лицо тыльной стороной ладони, еще держа в руках меч, но это оказалось лишним: из тела Силанта торчали два лезвия в районе плеч. Кровь рекой текла из ран, брызгая на лицо обоим. Двое мужчин — давних врагов, случайно встретившихся на поле боя за единую цель, застыли в его самом эпицентре, и пыл вражеских воинов стал стихать. Окрестности наполнились нечеловеческим, ужасным криком.
Анна звучно вытащила мечи из тела Силанта, тот заорал сильнее. Она отошла на шаг, и теперь уже Ларс, приходя в себя от мгновенного замешательства, поднял меч. Тот, словно почувствовав близость последнего вдоха, скорчился и что-то пробормотал, словно в бреду. Без лишней жалости и лишних мыслей Ларс занес меч и пронзил… воздух.
Громкий хлопок раздался на поляне, в ушах зазвенело снова. Там, где только что стоял полумертвый враг, царили клубы дыма и расходились по округе. Воины застыли не более, чем в метре друг от друга, но Ларс не видел даже очертаний Анны, а в ушах звенело так, как будто приближалась сразу стая саноррунов. Он бросил меч, боясь ранить воительницу, и протягивал к ней руку, чтобы хоть как-то ощущать меру пространства. А узнать, где находились сейчас принцессы, было и вовсе непосильной задачей.
Звон усиливался. Прикоснувшись ладонью к уху, воин ощутил кровь. Струйка сползала по щеке и стекала к шее. Не в силах превозмочь туман, Ларс опустился на колени. Звон сковывал движения, пространство таяло в клубах непроглядного дыма. Стало казаться, что он остался один. Пытаясь обрести хоть какую-то опору, мужчина проскользил руками по земле. Ладони ощутили сырость, нос уловил запах ночного леса, но куда пропал мир? Ларс сильнее сжался, вновь касаясь руками ушей. Дыхание участилось, словно от непрерывного бега. Уходить… нужно немедленно уходить отсюда.
Однако этого не потребовалось. Через несколько мучительных мгновений клубы дыма разошлись сами, противный звон в ушах утих, оставляя путников слушать ночную тишь, словно ничего и не было.
Ларс с трудом поднял голову: среди редеющих клубов тумана ему привиделись два силуэта, приближающиеся к приникшим к земле воинам. Только сейчас он смог увидеть и Анну, закрывающую лицо. Она упала на колени, крепко обхватив голову руками. Он хотел было направиться к ней, но убрать руки с ушей вдруг оказалось нестерпимо больно, и мужчина зажал голову между локтей. Звуки вокруг пропали. Ночной лес, хоть и замерший, всегда будто вел тихую беседу, но сейчас жизнь пропадала в нем вместе с угасающим слухом.
Ларс осмотрелся: в расступающихся клубах дыма он смог заметить знакомые фигуры, но с приближением принцесс он признал, в чем стал уязвим:
— Ничего… не слышу…
Звон сменился шумом. Он не был навязчивым, но глушил все звуки леса и голоса принцесс. Сестры переглянулись, но Ларс не смог расслышать ни единого слова. Анна не поднималась с земли и вовсе. Где-то внутри точечным уколом о себе напомнил страх.
София присела рядом и заглянула прямо в глаза. Она что-то говорила, но ему оставалось лишь пожать плечами и отрицательно крутить головой.
Девушка вздохнула и развела руки, словно указывая на опустившуюся ночь, и мужчина потупил взгляд. Им предстоял непростой путь среди ночи по зарослям, а он сейчас на пару с Анной лишились одного из самых важных органов чувств.
София еще переминалась с ноги на ногу какое-то время, но после решительно дотронулась до Ларса, убирая его ладони с ушей и помогая ему встать.
Принцесса отвела Ларса в сторону от места боя и усадила возле одной из палаток. София что-то говорила, хмурясь и, вероятно, сбиваясь в словах, так как руки ее дрожали. Ларс не мог слышать слов, но когда принцесса сорвалась с места, бросился следом.
Мария, бледная и напуганная, украдкой поглядывая в сторону. И именно туда, минуя сестру, пронеслась София. Ларс, уже догадываясь, куда они направляются, обогнал девушку и в два шага оказался возле Анны.
Воительница оставалась на том же месте, где они оказались после хлопка, на коленях, закрывая лицо руками. Ладони ее дрожали, словно от непреодолимого усилия. Сквозь пальцы девушки тоненькими струйками просачивалась кровь.
— Анна? — Ларс коснулся ее руки в попытке открыть лицо, но встретился с небывалым сопротивлением, будто девушка не пряталась за ладонями, а сдерживала ими целую бурю.
Подоспела София. Переведя взгляд с мужчины на девушку, она опустилась рядом и что-то говорила. Ларс не сводил глаз с Анны. Ее губы скривись, и если бы он мог слышать, то наверняка вновь оглох бы от ужасающего крика.
София казалась растерянной. На ее лице читалась боль и безграничное сочувствие, она хотела помочь хоть чем-то, но все ее мысли прерывались ровно в тот момент, когда лес пронзал крик воительницы. Которого он не слышал.
— Т-ш-ш! — Ларс все же приблизился. Очень осторожно, едва заметно он вновь коснулся руки Анны, закрывающей лицо. София внимательно следила за каждым его движением, оставаясь в стороне.
Он коснулся ее ладони, и Анна вздрогнула, но на этот раз не противилась помощи. Она замерла, но оставалась безучастна.
— Мы поможем… — Ларс не слышал своего голоса, но она должна была слышать, и он продолжал. — Убери руки, это не больно…
Она что-то заговорила. Наверняка, снова упрямилась, но София вступилась за него, и вскоре воительница притихла. Ее губы все еще кривились, сдерживая крик, и Ларс ощутил в своей груди предательский стук бешеного сердца.
Он обернулся, София кивнула в ответ на его беззвучный вопрос, и Ларс очень плавно потянул ладони воительницы с лица. Теперь она ничего не говорила. Руки ее сжались в кулак, и Ларс ощутил на своих ладонях липкую кровь. Нос уловил солоноватый запах, а глазам представилась страшная картина: кровавые слезы тонкими струйками падали с тяжелых ресниц воительницы, также пропитанных кровью. Глаза были закрыты, веки дрожали в страхе открыться.
Принцесса попятилась. Ларс бесшумно сглотнул и потянулся за чистыми бинтами. Анна в поисках новой опоры тянула вперед руки, касаясь его лица, а слезы так и продолжали катиться градом из глаз. Казалось, что они обжигали кожу, оставляя вместе с кровавыми дорожками кислотный след.
— Я вытру кровь, — Ларс предупредил, чтобы она не пугалась прикосновений, но воительница не позволила:
— Нет! Уходи! Оставь меня, — он прочитал по губам ее выпад, ее рука оттолкнула его, но он лишь покачал головой:
— Держись.
Ларс больше не мог это видеть. Он схватил ее за протянутую руку и привлек к себе, ведя в сторону чужого лагеря. Вокруг были раскиданы тела мертвецов, но сейчас это волновало всех в самой меньшей степени.
И она пошла. Скорчившись, прижалась к нему и дрожала, всхлипывая на каждом шаге. Под ногами оставались кровавые следы от слез, но для Ларса это была уже маленькая победа.
Принцессы двинулись следом. Мария держалась отстраненно, София поспевала за воином. Наступившая темнота ограничила видимость. Ларс шел практически вслепую, направляясь по памяти к первой палатке из чужого лагеря. Но стоило ему лишь подумать о свете, через мгновение в воздухе парил небольшой светящийся шарик. Он излучал теплый дневной свет, почти как настоящее солнце. Ларс обернулся, София подошла ближе, одобрительно кивнула и одним взмахом руки пропустила маленькое солнце вперед. Замаячили очертания лагеря.
Ларс добрался до первой палатки и усадил Анну возле останков костра. Она прятала лицо, отворачиваясь, свободной рукой смахивала кровь. Ларс сел рядом. Принцессы устроились по краям. Перед ними порхал волшебный источник света.
— София, ты можешь что-то сделать? — не отпуская руки от воительницы, Ларс обратился к принцессе. — Это была разновидность дымовой смеси. Она взрывается от удара о землю и обездвиживает противника. При особом составе оглушает и ослепляет.
Девушка помедлила, прежде чем ответить. Она то и дело смотрела на Анну и отводила глаза, словно от стыда.
— Не знаю, — одними губами прошептала принцесса, но Ларс понял. София неуверенно пожала плечами, перевела взгляд на него и покачала головой.
Ларс вздохнул. Ситуация безвыходная, но как быть? От кого ждать помощи, когда свои силы на исходе?
Анна отцепила руку. Она опустила голову, но лицо больше не закрывала. Кровавые слезы продолжали жечь щеки, но девушка свыклась с болью. Ларс поднялся. Он протянул Софии бинт и указал на Анну, настаивая на самой минимальной обработке ран. Принцесса тотчас заняла его место и принялась что-то объяснять воительнице в своей учтивой манере. Ларс прошел вдоль лагеря. За ним увязался волшебный шар, освещая путь. В брошенном лагере могли остаться какие-то вещи, возможно, обереги или, на счастливый случай, даже целебные отвары. Ларс принялся за поиски.
Глухота создавала ощущение мнимой безопасности, и Ларсу стало казаться, что у него гора времени на поиски зелья. Беспокойные мысли об Анне сменились сосредоточенностью на деле, а о своей беде он и думать забыл.
Он обошел четыре небрежно укрытые палатки, но кроме горсти монет и тупых кинжалов ему не встретилось ничего полезного. Он обернулся уже, чтобы направиться к последней, как к его ногам прилетел резной кинжал. Недоуменный, Ларс вынул оружие и обернулся в сторону Анны. Она что-то кричала ему, уже не скрывая своей боли, и махала куда-то в сторону. София рядом вскочила и вглядывалась в ту сторону, куда указывала воительница.
И Ларс сорвался с места. Буквально в пяти шагах от него, едва различимый на фоне ночи, корчился один из недобитых врагов. Ну, конечно, он не слышит, темнота скрывает лишнее под холодным покрывалом, но Анна не могла упустить добычу. Ее безупречный слух вновь выручил воина. Это был их шанс, возможно, единственный шанс на спасение, и Ларс решительным шагом направился к нему.
У вражеского воина была повреждена нога, и он едва полз. Настигнув его, Ларс направил лезвие к его шее, но вместо удара резко поднял на ноги. Тот что-то кричал ему, возможно, просил о пощаде, возможно, предлагал сделку за жизнь или еще что, но ему было нужно лишь одно:
— Я не слышу тебя, можешь кричать что угодно. Но у меня нож, и у тебя нет выбора, дружище. Мне нужно вернуть слух, а ей зрение. Ты поможешь нам, иначе…
Парень поморщился и плюнул под ноги, презрительно скривившись. Ларс усилил хватку и направил нож к горлу врага. Тот посмотрел на воина с вызовом, огрызнулся и попытался вырваться, но вдруг вмешалась София.
Она подошла к мужчинам, Ларс крепче ухватил пленника, и провела рукой перед глазами противника. В мгновение ока сопротивление с его стороны пропало, и Ларс разжал руки. Тот встал на ноги и стал копошиться по карманам, извлекая различные склянки с жидкостями самых разных цветов. После того, как закончил, он опустился на колени перед принцессой и стал ей что-то рассказывать, поочередно показывая на снадобья. София при этом выглядела крайне сосредоточенной, разглядывая каждую склянку.
Парень закончил говорить. Принцесса осталась задумчива, до сих пор не сводя глаз со снадобий. Ларс переводил взгляд с нее на источник информации и обратно. Конечно, ей нужно было удостовериться в правдивости его слов, ей нужно было знать наверняка, что полученные сведения помогут…
И она решила. Спустя мгновение София подняла с земли бутыль с ярко-синей жидкостью и протянула ее говорившему. Без единой эмоции на лице парень принял снадобье и за один присест осушил содержимое.
Секунда, вторая, третья… Враг повалился на бок, покрываясь красными пятнами по всему телу. На четвертой язвы превратились в волдыри, на пятой — волдыри лопнули. На шестой вместо сговорчивого юноши на поляне остался изуродованный труп.
София отвернулась, борясь с подступившей тошнотой, Ларс подошел ближе, но с принцессой заговорила Анна. Она не видела, что происходит, но по звукам агонии и их предыдущего разговора понять исход ей было не трудно.
София слушала воительницу и еле заметно кивала. После кроткого ответа повернулась к склянкам. Перед ними осталось три бутыли: с прозрачной, белой и розовой жидкостью. Вероятно, умерший успел назвать принцессе предназначение каждого, но девушка медлила. Ларс, нахмурившись, следил за каждым ее движением, но София собрала все склянки и понесла их к Анне. Они снова о чем-то говорили. Мария отрешенно сидела на краю чужого лагеря и неморгающими глазами рассматривала свои ладони. Происходившее проходило мимо нее, и своим безучастием она отвергала эту реальность. Ларс чуть было не присоединился к ней, как его одернула София. В руках она держала бутыль с прозрачной жидкостью и протягивала ее Ларсу.
— Пей, — он прочел по губам девушки.
— А как же Анна? — Он перевел взгляд на воительницу, она выпрямилась и что-то отвечала. Ее веки набухли и налились красным. Она словно сдерживала кровавые слезы под ними, но щеки все еще горели от кислотных ожогов.
— Пей. — София лишь улыбнулась и настойчивее протянула склянку.
Ларс не стал сопротивляться. И София, и Анна сейчас знали о противоядии куда больше него, и ему ничего не оставалось, как подчиниться. Рука Софии дрогнула, но Ларс подхватил снадобье и, лишний раз не мешкая, осушил содержимое склянки.
Что это была за жидкость, какое она оказывала действие, оставалось лишь догадываться, потому что в первые мгновения не произошло ничего страшного. По вкусу снадобье напоминало обычную воду, но спустя еще пару секунд Ларс пошатнулся. Он еще видел перед собой замершие лица спутниц, когда его веки стали смыкаться.
Перед закрытыми глазами заиграли хороводы хаотичных красок, нитей, переплетений, реальный мир ускользал из мыслей и памяти. Теряя равновесие, Ларс принялся искать опору, но тщетно — не устояв на ногах, он рухнул на землю.
Удар в бедре отозвался тянущей болью, тяжелая голова повалилась на бок, и крик… нечеловеческий крик заставил воина открыть, наконец, глаза.
Ничего не изменилось. Та же поляна, те же лица, светящийся шар Софии в центре, и он среди них. Лишь осмотревшись внимательнее, Ларс вдруг осознал, что его глушит собственный вопль. Набрав в легкие больше воздуха, он заставил себя замолкнуть.
Ночная тишь ударила по ушам. Редкий шум деревьев, перешептывающихся с ветром, стал как никогда явным. Ларс вскочил. Слух вернулся к нему! Он шагнул вперед, и звук сырой земли отозвался всхлипом. Птицы сорвались с ветвей и, часто хлопая крыльями, скрылись в гуще леса.
Очарованный, Ларс проследил за их порывом, но в тот же миг его уши уловили другое:
— Получилось! — София сорвалась с места и бросилась ему на шею. — Анна, Ларс слышит!
— Не откажусь взглянуть на это своими глазами, — воительница буркнула, но Ларс не обратил внимания на ее тон: он здоров! Зелье сработало!
— Благодарю вас, София. Вы настоящая волшебница. — Он не скрыл улыбки, но в ответ девушка стала сама серьезность:
— Я не знаю, что делать с Анной. Осталось два зелья — от ран и взрывное. Как излечить слепоту? Как убрать кровавые слезы?
Ларс отстранился. В два шага он оказался возле воительницы. София убрала кровь с ее лица, но, сжав кулаки, девушка из последних сил боролась с болью.
— Что уставился, ну? — Она выдавила злую улыбку. — Твои шаги за версту чую.
Она отвернулась. Ларс остался безмолвным. Подошла София:
— Она настояла, чтобы ты выпил зелье…
Ларс вздохнул. Перед ним лежали две склянки, но какую пользу они могли принести в данной ситуации?
— Белая склянка, думаю, сможет избавить от кислотных дорожек на лице, но как вернуть ей зрение? — София заметила его взгляд и опустилась рядом.
— Так же. — Ларс показал девушке пустой пузырек из-под прозрачного снадобья. — Вы сможете наколдовать такой же раствор?
— Я знаю заклинание идентичности, но… тогда мне нужна хотя бы капля выпитого зелья.
Ларс наклонил склянку и повернул к свету:
— Что ж, думаю, нам повезло.
На самом дне, чистейшей слезой переливалась в свете заветная капля.
— Да, это наш шанс, я… попробую.
Ларс протянул девушке склянку, София выпрямилась и отошла чуть в сторону. Ларс вновь глянул на воительницу. Она закрыла лицо и не подавала ни малейших признаков жизни. Даже дыхание почти слилось с размеренной тишью ночи.
— Ничего не выйдет. — Она резко повернулась к Ларсу. — Если даже мне удастся открыть глаза, вряд ли я смогу видеть.
Ларс глянул на Марию. Засуетившись, девушка отошла к сестре, Анна неосознанно повернула голову в ее сторону, но Ларс схватил ее за плечи:
— Не придумывай, — он говорил строго. — Мне зелье помогло, ты на очереди следующая. София все сделает как надо.
— Не утешай меня, Ларс. — Она напрягла руки, но не высвободилась. — Утешай себя мыслью, что ты услышишь мои шаги в битве, когда захочешь покончить со мной.
После мгновенного замешательства Ларс разжал пальцы. Анна дрожащими руками принялась вытирать выступившие слезы, лишь размазывая кровь. Подошла София:
— Готово. — Она держала в руках заветный пузырек с прозрачной жидкостью. — Я… немного поэкспериментировала с заклинанием, и состав внутри несколько отличается от того, что был прежде.
— Что?
— Ларс, эти кислотные ожоги…
— Дай сюда! — Анна поднялась и хватала воздух протянутыми руками. Не глядя на Ларса, принцесса крепче сжала в ладонях воительницы снадобье:
— Это не опасно. Пей.
Дважды повторять не пришлось. Анна, словно терзаемая жаждой, с жадностью накинулась на раствор.
Ларс замер. Эмоции еще были слишком свежими, чтобы спокойно наблюдать за действием снадобья. Мария подошла к сестре и прижалась к ее руке, украдкой поглядывая на Ларса. София следила за Анной.
Мгновение она еще оставалась на ногах, но затем пальцы ее разжались, выпуская склянку. Дрожь прекратилась, руки обмякли, и воительница повалилась с ног.
Ларс сорвался с места, успевая подхватить девушку. Ее голова опрокинулась набок, и плечо Ларса окрасилось кровавыми слезами.
— Склянку с заживляющим раствором сюда! Быстро! — Ларс не узнал свой голос, но сейчас было не до учтивостей.
София стояла ни жива ни мертва, не смея моргнуть и глазом; Мария, глянув на сестру, ринулась за снадобьем.
— Анна, открой глаза! Анна, смотри на меня! Слышишь? — он уже рычал, пульс девушки гаснущей струйкой утекал из тела, кровь не прекращалась.
Потяжелевшей рукой Ларс повернул голову девушки на себя, но она словно и не ощущала прикосновений. Ее лицо побледнело, крупицы дыхания льдинками холодили ночной воздух.
Вернулась Мария:
— Кажется, это…
Ларс вырвал из рук принцессы флакон и без лишней осторожности плеснул пару капель на землю. Трава не воспламенилась — значит, не взрывное, и оно должно помочь, иначе… что наколдовала в своем заклинании София?
— Анна, давай! — Он приподнял девушку, стараясь напоить ее как можно аккуратнее, не пролить ни единой капли. — Ты сможешь… пей же.
Конечно, она его не слышала. Ее тело обмякло и лежало на его руках неподвижной куклой. Остатки жизни в ней посылали кровавые дорожки из глаз, и последние силы брошены были на крохи холодного дыхания и едва различимого пульса…
— В тебе сила, ты боец… ну же.
Он коснулся ее губ черствыми пальцами, помогая пить, но кроме холода и крови взамен он не получил ничего. Анна замерла, и если внутри нее еще теплилась жизнь, то сейчас она лишь злорадствовала, наполняя тело девушки студеными жилками.
— Проклятье! — Ларс выбросил пустой флакон. — Она еле дышит! Она глаза открыть не может, не то, что встать! Что это было за заклинание? Что оно сделало с ней?
София побледнела:
— Я добавила в заклинание лишь одну фразу, чтобы не осталось шрамов, чтобы лицо ее не изуродовали эти страшные дорожки, чтобы она осталась красивой девушкой…
Ларс отвел взгляд. Перед ним переливался волшебный шар. София творила чудеса, стремления ее были благородны, не может быть, чтобы злодейские проделки Силанта оказались сильнее. А может быть, дело и не в них? Может быть, дело в Анне?
— Идите спать.
София подалась вперед:
— Ларс, прости меня, может быть…
— Быстро в палатку! Обе.
София сжала губы. Он видел, как дрожали ее веки, как ладони сжимались в кулаки, и ноги тормошили землю, но девушка подчинилась. Она обошла его, стараясь не смотреть более в эту сторону, и направилась к первой палатке. Мария поспешила следом.
Ларс слышал позади себя шелест полотен и негромкий шепот сестер рядом, но вскоре они скрылись, и шар света растворился в ночи. Он остался во тьме один с призрачной надеждой на спасение.
Он вытирал сочившуюся кровь с ее щек, убирал непослушные пряди, уже испачканные красным и смотрел, не отводя глаз, следил за ее неподвижными веками и шептал… шептал молитву. В далеком Мирсуле люди верили в Создателя, но помогал ли он там? И есть ли в Расколотой Низменности хотя бы его крохи? Ларс сомневался, но сейчас это был его долг — попробовать.
Но ничего не менялось: ее ровное дыхание сливалось с подступившим холодом ночи, и волей-неволей Ларсу пришлось заботиться о собственном тепле.
Он растер ладони и повел плечами, отгоняя озноб, но дрожь не проходила. Его напряженное дыхание белым облаком вдруг потревожило воздух. Впереди ждала долгая ночь, и он робел перед ней, словно мальчишка. Он целенаправленно остался один сейчас, он должен биться, он воин, он боец, но что-то разрушало его стойкость.
Он оставался спокоен, с трудом справляясь с крупной дрожью. Он боролся даже сейчас, даже тем, что не покинул пост, и оттого неважно было, что пробивало сильнее — сковывающий холод или всепоглощающее бессилие.
***
— Никогда не устану восхищаться мастерством наших поваров, Вилорм. Третий день мы празднуем победу, и третий день у нас все такой же восхитительный стол!
Сефер щедро разливал вино по кубкам. Все сидевшие за столом одобрительно зашумели, вверх потянулись бокалы с вином — очередной шикарный ужин требовал особого тоста. И все до единого, что собрались в зале, безусловно, имели право находиться здесь, рядом с правителем, и праздновать их общую победу.
Вилорм оставался безучастным. Несмотря на пьяный гомон, звон кубков и резкий запах алкоголя, он не присоединился к общему пиршеству подданных.
— Милорд, — голос Сефера заставил его очнуться. — Что с вами? Вы не прикоснулись ни к одному блюду, не сделали глотка вина. Если вас что-то тревожит…
— Все в порядке, Сефер, — Вилорм отмахнулся. — Веселись вместе со всеми. Я всего лишь потерял своего никчемного мальчишку.
— Ах, милорд! — в разговор включился Пульхий. Воин уже был порядком пьян, но все же слышал, о чем говорили мужчины, и его замечание не было пустословным. — До ужина я видел тех двоих, что уходили с ним на дежурство. Вид у них был малость помятый, но разговаривали они довольно увлеченно.
— Они что-нибудь упоминали о Гурии?
— Ни слова. Но, думаю, они могут знать что-нибудь полезное. Только стоит ли переживать, господин? Вы говорили, что ваш сын уже достаточно взрослый для того, чтобы вести в бой отряд лучников, так неужели он не найдет обратной дороги до замка?
— Не умничай, Пульхий. Я все прекрасно понимаю. И представляю себе, что такое Рваный Лес. Кто и когда сменил их?
— Утром, не позднее полудня еще трое из моего отряда ушли на Главный Тракт.
Вилорм кивнул и только сделал глоток вина, как к нему обратилась служанка, молодая девушка, едва ли достигшая возраста Гурия. Она легко поклонилась и, получив согласие на разговор, еле слышно заговорила:
— Господин, там, за дверью… вас просят выйти…
— Кто там? — Вилорм рявкнул.
— Вернулся ваш сын, милорд. Но он не один, с ним… девушка. — Служанка помедлила, щеки ее налились красным. Вилорм впился в нее свирепым взглядом. — Она совершенно нага, господин…
— Что-о-о?
В зале вмиг наступила тишина. Даже занесенные перед жадными ртами кубки застыли на полпути к губам. Обведя быстрым взглядом замершую залу, Вилорм нашелся и перевел все в шутку:
— Никак, невесту себе нашел, парень? — Он одобрительно подмигнул девушке, все вокруг засвистели: если это было правдой, то намечался бы богатейший пир с таким разнообразием кушаний, что сегодняшнее празднество померкло бы перед масштабом предстоящей свадьбы. Разумеется, никто из присутствующих не был против подобного торжества.
— Он просит вас выйти на личный разговор, — совсем тихо зашептала служанка.
— Отчего же на личный-то, м-м? Пусть всем покажет красотку! Пусть и она разделит с нами сегодняшнее веселье! — Вилорм залился смехом. Созданная игра забавляла его самого. Следом его поддержали и остальные.
Растерянная, девушка пожала плечами и осторожно проскользнула в коридор. Народ не заметил ее исчезновения, но Вилорм теперь не сводил глаз с входа. И вскоре Гурий вошел в залу.
Цепи, оковывавшие девчонку, звучно лязгнули, нарушая тишину ожидания. Гурий рывком дернул цепь, пленница потянулась следом. Всем своим видом она показывала равнодушие и готова была сейчас к чему угодно. Вилорм не прочитал на ее лице ни капли эмоций, но на ее теле горели свежие раны — вероятно, следы долгой дороги. И откуда же только этот мальчишка выцепил ее? Зачем привел? И к чему все это представление?
Сам же Гурий, уверенно вышагивающий в сторону отца, сиял от счастья. Еще бы — ему, очевидно, есть чем гордиться, так пусть же хвастает добычей! Надменным видом он выказывал свое пренебрежение не только к пленнице, но и ко всем присутствующим, завороженно устремленным взглядами в сторону вошедших.
Однако первое оцепенение прошло очень скоро, когда кто-то один, изрядно перебравший с выпивкой, вскочил и с криками «Девчонка моя!» стал пробиваться с одного конца залы в другой, распихивая всех на своем пути. Остальные опомнились мгновенно, и началась борьба за девушку, перераставшая в неминуемую драку.
Гурий лишь ухмыльнулся и, дернув цепь сильнее, безмолвно приказал девчонке двигаться. Вилорм не сводил с него взгляда, но стоило только среди пьяной толпы завязаться первым ударам, он прогромыхал:
— Тихо! Здесь вам не бордель на выезде! Я должен послушать, что хочет этим сказать мой дорогой сыночек.
Гурий подошел. Через плечо бросил быстрый взгляд на пьяную свору, но вовремя опомнился:
— Отец, — он начал тихо, но, снова дернув цепь, обратился ко всем. — Все воины, все командиры! Посмотрите на эту девушку! Она…
— Моя! Моя! — как безумные, шептали отважные воины и тянули руки к ней, а в глазах стоял туман.
— Эта девушка амазонка!
— Амазонка! — эхом пронеслось по зале, все враз умолкли, даже хмельные безумцы осознали смысл произнесенных слов. — Неужели та самая?
Вилорм про себя усмехнулся. Да, не находилось еще ни одного в этом зале, для кого бы упоминание о лесных воительницах казалось пустым словом. Эти женщины слыли безупречными воинами, а слухи об их жестокости распространялись далеко за пределами Расколотой Низменности.
— Амазонка, говоришь? — Он нехотя повел головой. — А ну, подойди!
Гурий не сдвинулся с места, девушка повиновалась. Цепь холодно звякнула. Пленница остановилась рядом с Вилормом, он кинул на нее безразличный взгляд, не заостряя внимание даже на привлекательных формах. Сказал только:
— Повернись. — И так же вскользь посмотрел на ее спину. Не найдя для себя ничего занимательного в незнакомке, он кротко кивнул ей, чтобы она возвращалась к Гурию. Девушка осторожно отдалилась, а сам правитель повернулся сыну:
— Ну? И где же твое доказательство, что она амазонка?
— Какое доказательство тебе нужно? — Гурий опешил, а голос Вилорма начал набирать силу.
— На этой девушке нет одежды, так?
— Так…
— Должно быть, неспроста. Эта девушка закована в цепи, так?
— Так…
— И ты берешься утверждать, что свободолюбивые, своенравные и гордые амазонки такое допустят? Да им умереть проще! Хотя и это спорный вопрос, — он хмыкнул. Голос его громыхал под сводами залы, Гурий побледнел, остальные залились смехом, принимая это за шутку и вновь наполняя кубки. Девчонка опустила глаза.
— А теперь, — выждав некоторую паузу, Вилорм продолжил: — все вон!
Дважды повторять не пришлось. Без лишних вопросов, гуськом пробираясь к выходу, все стали спешно покидать залу. Даже сильно рьяные пьяницы поспешили исчезнуть, попутно прихватывая с собой недопитые графины с вином. Через пару минут в помещении остались только Гурий со своей добычей и внешне безразличный к успехам сына Вилорм. Он дождался, пока захлопнется дверь за последним воином, и в упор уставился на юношу. Тот, не найдя ответа на испытующий взгляд отца, лишь опустил глаза. Однако Вилорм именно этого и ждал.
— Брось цепь, — теперь он говорил тише, но строгость тона его голос не потерял.
Гурий повиновался, цепь со звучной тяжестью рухнула на пол, на мгновение оглушая присутствующих. Вилорм знаком приказал юноше сесть, а девушке — снова подойти к нему. Теперь он очень внимательно рассматривал юную амазонку, казалось, его интересовал каждый сантиметр кожи на ее теле, каждый волос на ее голове.
— Посмотри на меня, — жестко приказал мужчина и тут же поймал на своем лице дерзкий, бросающий вызов всему миру взгляд. Девушка не боялась взглядов. И не прятала за ними ничего, что можно скрыть.
— О, да, — протянул Вилорм, улыбаясь. — Ты действительно амазонка. Я это знаю, хотя и не вижу того, что должно быть. — Он встал напротив девушки и крепко схватился ладонями за ее плечи, та от неожиданности вздрогнула, а Вилорм расплылся в широкой улыбке. — Нетронутая. Еще ни один мужчина не касался тебя. — Девушка опустила голову на левое плечо, как раз в ту сторону, где сидел Гурий.
— Гурий? — Вилорм расхохотался. — О, не переживай, он не мужчина, он пока что мелкий сопляк. А ты женщина, в твоих глазах мудрость, — он чуть помедлил, отводя глаза, и уже переменившимся голосом воскликнул: — Риэтта!
В зале мгновенно возникла та самая служанка, которая суетилась возле столов. Она поклонилась и тоненьким голоском спросила:
— Чего изволите, господин?
— Сними оковы с этой дивной девушки, помой ее, причеши и приодень красиво. Потом приводи ее сюда, пусть угощается! Должно быть, она голодна с дороги. Все! Выполнять!
Риэтта услужливо поклонилась еще раз, взяла амазонку за руку и вывела из залы. Отец с сыном остались наедине. Несколько мгновений Вилорм оставался неподвижен, вслушиваясь в удаляющиеся шаги девушек за стеной. Но стоило ему уловить хлопок двери из коридора, он взревел нечеловеческим голосом:
— Что ты делаешь, негодник? Зачем ты сюда притащил эту девчонку? — он накинулся на сына, но, прочитав в его глазах недоумение, схватился за голову и закрыл лицо руками.
— Разве она бесполезна? Мы сможем выудить с ее помощью порядком полезных сведений. Возможно, не сразу, но постепенно…
— Да что ты такое говоришь, Гурий? Ты не знаешь их законов! Зачем полез к ним в гнездо?? И, уж поверь, это гнездо гораздо опасней осиного! — Он зажег трубку и с нескрываемой нервозностью выпустил густой клуб дыма.
— Отец, если хочешь знать, я купил эту девушку…
— Что?? А ну, повтори! — Вилорм поперхнулся дымом. Но, состыковав увиденное со словами мальчишки, продолжил уже осторожнее: — У нее нет на теле знака амазонок… так не уж-то?…
— Она не прошла Обряда Посвящения, — теперь Гурий говорил уверенно. — Я спас ей жизнь, покупая ее. И заметь, я заключил эту сделку с самой королевой амазонок!
— О, нет! Нет! Нет! — Вилорм вновь схватился за голову. — То, что ты рассказал, конечно, занимательно и очень любопытно, но, если здесь замешана Вероника…
— А что — Вероника, отец? Ты с ней знаком куда ближе, чем я, — Гурий выдавил усмешку.
— Да, Гурий, да! Сожри меня Дух Смертника! У нас были отношения, но сейчас это не играет никакой роли. Мы должны решить, что же теперь делать. Продать тебе юную амазонку, пусть даже не состоявшуюся… не понимаю. — Вилорм метался по залу, как загнанный волк.
— А по-моему, здесь все предельно ясно. Тебе остается только наблюдать за ней… ну и, на всякий случай, за закрытыми воротами замка. Либо она всего лишь наша пленница, либо посланница Вероники. Вот и поиграем. И сейчас ее приведут сюда, предложи ей угощения, не ограничивай ее рамками правил, пусть чувствует волю… И совсем скоро, вот увидишь, она покажет истинное лицо. А может быть, и не только она…
— Хм-м… — Вилорм остановился. — А ты не такой дуралей, как кажешься. — Злая улыбка вылезла на его лице.
— Пытаюсь соответствовать тебе, папочка, — Гурий хмыкнул, но на этот раз оба дружно рассмеялись.
И, правда, спустя четверть часа, в зале появилась Риэтта с амазонкой. Девушка так и сияла чистотой, черные густые волосы переливались под тусклым светом факелов. На ней было надето простенькое платье, но ей оно определенно подходило и по размеру, и по фасону — девушка внешне переменилась. Прежним оставался только взгляд…
— Как тебя зовут, дитя? — Вилорм расплылся в нежной улыбке.
Девушка бросила быстрый взгляд в сторону Гурия, он отвернулся, и она ответила:
— Мое имя Айрена… милорд.
Она покосилась на прислугу, та одобрительно кивнула, а Вилорм нахмурился:
— На сегодня ты свободна, Риэтта, ступай.
— Как Вам угодно, господин. — Она поклонилась и, бросив напоследок любопытный взгляд на новоприбывшую, выпорхнула из залы.
— Милая Айрена, дитя мое, угощайся яствами этого богатого стола. Все в честь победы, в честь нас! — Он отодвинул стул, приглашая девушку сесть.
Она колебалась. В ее глазах он читал дикий голод, усталость с дороги и непреодолимое презрение к нему, Гурию и всей обстановке, в которой ей пришлось оказаться. Но принимать решение предстояло сейчас, от этого зависела ее судьба, и поэтому он ни на чем не настаивал.
Айрена же еще раз перевела взгляд с него на мальчишку и на изысканные блюда, закрыла глаза. Но уже спустя мгновение сорвалась с места и решительно уселась на приготовленный для нее стул.
— Умница. — Вилорм подал ей салфетку и уселся напротив. Гурий, неумело скрывая удивление, расположился рядом.
Дабы развеять мучительную тишину, Вилорм начал рассказ о замке, разбавляя его неудачными шутками вперемешку с высокомерными вставками Гурия. Но девушка вовсе не слушала их россказней, она с жадностью накинулась на еду.
Глава 6
Треснула ветка. От внезапного звука Ларс открыл глаза. Предрассветная тьма еще струилась над поляной, но, будто хозяйской рукой, все вокруг было расчищено. Вмиг сообразив, что произошло, мужчина сел. Дорожное покрывало проскользило по его спине, стоило ему обернуться на звук. Перед ним горел костер, наполняя уютом сонный лес.
Холод бессонной ночи вмиг пропал, как только он поднялся. И как он заснул? И почему укрыт? Откуда костер?
Ларс осмотрелся. Рядом с ним в аккуратную стопку было сложено чужое оружие, еще рядом — кровавая рубаха и женский доспех. Анна…
Она очнулась? Пропала? Что вообще произошло за ночь? Он смотрел за ней, но бессилие победило холод и подступающий страх, а потом наступило беспамятство. Он уснул, а, проснувшись, обнаружил лишь пустую поляну и кровавое снаряжение… Ларс наклонился, чтобы глянуть на брошенные вещи, но его окликнули:
— Эй!
Ларс обернулся. По ту сторону зарослей, куда им еще предстояло идти, стояла Анна. Она была без доспеха, в свежей рубахе, и несла охапку хвороста. Она была невредима, пристально смотрела перед собой и, словно впервые, разглядывала Ларса. Он шагнул ей навстречу, попутно протирая глаза: сон ли это, явь ли? Ни единого следа, ни одной царапины, и даже старый шрам на шее, прежде наводящий ужас, куда-то подевался, словно девушка родилась заново.
Она собрала спутанные волосы в хвост, но ссохшиеся от крови пряди все же проглядывались за ее плечами красными волнами.
— Живая…
Ларс так и застыл на месте. Вереница вопросов выстраивалась в голове, но слова не приходили. Подействовало заклинание Софии? Зелье дало запоздалый эффект? Могло произойти что угодно за ночь, и что бы то ни было, он теперь не узнает.
Анна подошла сама. Она бросила хворост рядом и, не церемонясь, достала меч:
— Я все слышала. — Она направила лезвие к его шее. — Ты знал его! Знал Силанта! — она не повысила голос, лишь продвинулась ближе. — И еще смел с ним любезничать!
— Я смотрю, и ты видела его не впервые. — Ларс развел руками. Перед ним была та же Анна, и она до сих пор решала все вопросы с помощью меча.
— Я воин Серебряного Креста, давал клятву и все такое, — не стараясь пародировать, со злостью передразнила девушка. — Предатель! — Анна замахнулась, Ларс увернулся. Его меч остался возле палатки, но влезать в очередную глупую перепалку было так же бессмысленно.
— Я не спрашиваю тебя о прошлом, Анна. — Ларс посмотрел ей в глаза. — Ты и сама не спешишь делиться рассказами о своей жизни.
— Да, я и раньше встречалась с ним. Но я никогда не водила с ним дружбы! — Девушка замахнулась снова. — Он служит Вилорму!
Ларс перехватил ее руку:
— Прекращай. Вилорму нужен Глаз Дракона, очевидно, что он будет нам препятствовать.
— Мы упустили его, — она процедила сквозь зубы. — Ты должен был убить его!
Неподдельная ярость огоньками сверкала в глазах девушки, Ларс хмурился. Ее реакция на Силанта оказалась очень бурной, но почему? Он выпустил ее руку и сделал шаг назад, но Анна не унималась:
— А теперь он ушел! — Лезвие меча, уверенно направлявшееся в его сторону, вдруг ударилось о возникшую из ниоткуда стеклянную стену. Не выдержав удара, меч отлетел в сторону. По стеклу прошла волна вибраций, но само оно осталось невредимым. Недоуменные, воины повернулись в сторону палатки.
В шаге от костра, чуть разведя руки в стороны, стояла София. Ее брови хмурились, во взгляде читался укор.
— Может быть, хватит? Это уже переходит все границы! Кто-то говорил о том, что нужно оставаться незаметными, но сейчас вы орете так, что вас весь лес слышит, — впервые в голосе принцессы звучал гнев.
— Простите, что… разбудили вас, — Ларс выдохнул.
— О, София, милая София, ты вовремя, — губы Анны расползлись в ехидной улыбке.
— Я рада, что ты здорова, — принцесса вмиг поменялась в голосе и, не скрывая эмоций, бросилась к воительнице. Девушки обнялись.
— Я очень испугалась…
— Перестань. Я не сомневалась в тебе, — Анна отмахнулась, словно и не была несколько часов назад на грани смерти.
— Заклинание не сработало, понимаешь? Ты потеряла сознание, а заживляющее зелье не помогло, — София говорила серьезно.
— Да брось ты! Только посмотри. — Она показала чистую шею, глаза принцессы округлились, Анна хмыкнула: — Ты лишила его трофея…
София обернулась на Ларса, но он лишь буркнул:
— И сна.
— Как ты излечилась?
— Думала, ты расскажешь, — Анна вздохнула, и они подошли к палатке. Ларс наблюдал в стороне.
— Что с рубашкой? — София кивнула на стопку кровавой одежды рядом.
— Брось в костер.
Анна подняла свой доспех и принялась очищать его от крови. Принцесса обратилась к Ларсу:
— Спасибо.
— Все хорошо, София. Мы справились. — Он улыбнулся, и девушка, ответно кивнув, скрылась внутри.
***
Наступило утро, последние следы тьмы развеялись в чаще леса, но солнце не проглядывало. Путники успели собраться в дорогу, но темно-серое небо предвещало бурю.
— Может быть, останемся? Переждем непогоду? — Мария прижимала рукой шляпку, чтобы та не улетела от внезапного порыва ветра.
Анна хмурилась, изучая громоздкие тучи над собой:
— Здесь нельзя оставаться.
— Сколько у нас есть времени? — Софии пришлось повысить голос, чтобы ветер не заглушал слова.
— Немного. Разбить новый лагерь не успеем. Нам необходимо выдвигаться.
— Пройдем сколько сможем, пока дороги не размыты, и видимость позволяет двигаться. Вилорму дождь на руку, а мы теряем скорость. — Ларс подошел к девушкам.
Анна кивнула:
— Я поведу кратчайшим путем. Нам нужно выбраться из зарослей: когда выйдем в живой лес, будет проще.
И не теряя времени, воительница нырнула в колючие лабиринты. Ее клинки ловко появились в руках и сразу нашли себе жертву в виде первых жестких веток. Дорога начала прокладываться.
Анна сдержала слово: не прошло и получаса, как путники выбрались из зарослей и вновь оказались в лесу. Ларс замыкал их строй. Ему стоило лишь осмотреться, чтобы определить — направление сбилось окончательно. Обстоятельства вынуждали играть по их правилам, и путникам оставалось повиноваться.
Они шли, оставляя силы, но расстояние до Пещеры Дракона со временем не уменьшалось. Ларс все чаще поглядывал на небо, размышляя, что сейчас в приоритете — укрыться и спокойно подождать, либо на всех парах двигаться к цели. Анна же, превозмогая дождь, неслась дальше по лесу, словно дорога перед ней прокладывалась сама, несмотря на отсутствие тропинки.
Нет, в способностях воительницы Ларс не сомневался: их прежняя схожесть была настолько очевидна, что даже ее упрямству пришлось признать это. Оглядываясь назад, девушка давала ему знаки, чтобы он заметал их следы. Допускать прежние ошибки теперь было слишком дорого. И, кроме того, вкупе с проявляемой осторожностью и нарастающим от холода темпом, необходимо было искать укрытие.
— София, смотри! Дождь уже вот-вот начнется! — Мария спотыкалась от быстрой ходьбы на каждом шаге, а теперь и вовсе застыла на месте.
— Терпи, Мария. Ничего страшного, не смоет же он тебя с лица земли!
— Мы взяли с собой зонт?
Анна резко остановилась. Вопрос принцессы остался без ответа.
Нарастающий ветер потрошил ее одежду и волосы.
— А-а-а! Моя шляпка! — Мария схватилась за голову, но было поздно: ветер уже унес ее головной убор в другую сторону. — Почему мы встали? — ее голос набирал силу наравне с паникой.
София схватила ее за руку и прижала к себе:
— Успокойся, Мария! Ничего страшного не происходит. Это всего лишь дождь! — она говорила строго. Однако ветер усиливался, выхватывая из рук принцесс поноски. Ларс взгромоздил их на себя, Анна подняла голову и что-то искала в кронах окружающих деревьев. Ветер разгонял листву по округе и без лишней скромности гнул деревья. Воительнице хватило пары мгновений, чтобы вновь взять направление. Она ускорила шаг, но по сторонам все же посматривала.
— Куда мы идем? — Ларс поравнялся с девушкой.
— Если честно, Ларс, я… не знаю.
— Ветер набирает силу! Нам нужно найти укрытие не столько от дождя, сколько от ветра!
Анна не ответила, и какое-то время они шли молча, но вскоре она нашлась:
— Что ж, Ларс, вспоминай! Когда в последний раз ты приходил ко мне в гости? — Анна переменилась в голосе, но не переменилась в шаге. — Признаюсь, не люблю гостей, но другого выхода у нас нет.
Ветер мешал словам, и Ларс промолчал. Он уже успел привыкнуть к странностям девушки, и делать выводы из сказанного не торопился. Говорить становилось трудно, идти еще труднее, и вскоре Анна остановилась. Местность не изменилась, не появилась опушка — все тот же заросший лес. Анна вновь подняла голову. Очередной порыв ветра заключил ее лицо в объятия, и ее волосы свободно развевались под его напором. Поддавшись стихии, она упала на колени, раскинула руки и, глубоко вдохнув, приняла на себе первые капли дождя.
Он набросился с немыслимой силой, его струи обрушивались на холодную землю, опережая друг друга. Девушка не шевелилась. Открыв лицо небу, она принимала этот дар.
Ларс перевел взгляд на принцесс. Дождь поливал нещадно, и в считанные мгновения вода уже стекала с него рекой.
— Она чудная! Ненормальная! — Мария не скрывала эмоций. — Мы все вымокнем! А она… она…
Анна не отвечала. Вода разбивалась об ее протянутые руки и лилась по ее телу буйным водопадом, но девушка замерла. Закрыв глаза, она открывалась перед этим дождем, отдавая свою и одновременно принимая чужую силу. Ларс и не пытался объяснить ее действия, но успокоить принцесс он все же смог:
— Э-э-э, дамы… Думаю, мы пришли. — Он также поднял голову, его лицо преобразилось в улыбке. — Вы только взгляните!
Переглянувшись, сестры повторили за воином. Перед ними росло большое ветвистое дерево, уже порядком потерявшее листву, но это лишь помогало увидеть в его толстых, порой сросшихся ветвях настоящий дом! Ничем не примечательный, самый обычный дом из любой деревни, но каким-то образом оказавшийся на дереве. Если сюда вела их Анна, и если это было местом ее жительства, то объяснялось многое.
— Но как мы попадем туда? — увидев пристанище, Мария немного успокоилась.
— Очень просто. — На этот раз Анна ожила. Она встала на ноги, отошла подальше, овеяла взглядом замерших спутников и вместо ответа со всех ног бросилась навстречу дереву. И как только поравнялась с ним, едва ли коснулась ступнями ствола, но, оттолкнувшись, сделала переворот в воздухе, ухватилась за первую ветку, подтянулась и принялась перебирать под ногами остальные ветви, пока не оказалась прямо возле входа.
— Прошу!
— Спасибо за представление, конечно, но мы, вероятно, пойдем. — Мария повернулась к сестре и надула щеки.
— Браво, Анна! — Ларс даже зааплодировал, девушка сверху сделала реверанс. — Уверен, нам далеко до твоего мастерства.
— Ну, конечно же. — Вместо лишних слов одним движением руки воительница сбросила вниз веревочную лестницу.
— Благодарствуем. — Ларс поклонился, принимая эту игру. — Дамы вперед! — Он пропустил вперед принцесс, закрывая их от участившихся порывов.
Первой на лестницу вступила София. Ветер буйствовал. То и дело он раскачивал лестницу, препятствуя продвижению, но принцесса, крепче ухватившись за веревки, осторожно переставляя ноги, смогла самостоятельно добраться до верха, где ее уже встречала Анна. Марию же Ларсу приходилось постоянно ловить, она соскальзывала и срывалась на каждом шаге и, дабы избежать падения, Ларс пошел вперед сам, приказав девушке только держаться. Так, с трудом превозмогая дождь, ветер и всепоглощающую усталость, но все же успешно путники добрались до двери дома.
Ларс рухнул на порог, София протягивала сестре руку, и та скорее прошмыгнула внутрь. Анна, не теряя времени, сразу же подняла лестницу, кротко поясняя:
— Никто не должен знать об этом.
Ларс забрался и, бросив все поноски у входа, осматривался. Жилье воительницы не представляло собой ничего примечательного: три маленькие комнатки, порядком захламленные, не располагали гостеприимностью, да и на четырех человек явно не были рассчитаны. Хотя в одной из них нашлась даже маленькая печка со стопкой дровишек, а в другой — некое подобие спального места. В одну кучу были скиданы шкуры диких зверей, плетеные простыни и даже пуховые одеяльца.
— Ограбила повозку, — ухмыльнувшись, пояснила Анна, заметив на себе удивленные взгляды, и, выйдя в комнату с печкой, добавила. — Глиняную посуду мне вручил кучер, надеясь на мою милость… бедолага.
В третьей комнатушке был какой-то мусор, так что принцессы, замерзшие от дождя, нашли себе местечко возле теплых одеял. Однако внимание Ларса привлекла именно эта комната. Здесь было все: деревянные палки, металлические наконечники, неровные клубки порванной тетивы, рукояти от мечей, расколотые лезвия, а также всевозможные молотки, топоры, инструменты и приспособления для охоты. Но было и кое-что другое, на чем воин остановил свой взгляд. С самого края, как будто в стороне, лежали две части копья.
Завороженный, Ларс поднял сначала одну часть, затем другую. Ошибки быть не могло — это было то самое копье. Даже рисунок не стерся. Анна имела привычку разрисовывать вещи своими символами — чаще всего, извивающимися змеями. Вот и здесь такая змея тоже ясно проглядывалась. Ларс крепче сжал копье в ладони. Две его половинки легко складывались в одно целое. Почему оно сломано? Что случилось?
— Узнаешь? — Анна появилась внезапно. Ларс обернулся:
— Зачем ты хранишь его? — он заговорил очень тихо, чтобы его не услышали принцессы.
—Ну да, теперь уже незачем. Ведь ты передо мной, живой и невредимый! — Девушка натянуто улыбнулась, недолго порылась в куче хлама, достала оттуда что-то и быстро удалилась в комнату с печкой. Вскоре послышался треск огня, постепенно дом начал наполняться теплом.
Ларс не покидал эту комнату. Несмотря на кавардак, именно она могла рассказать об ее хозяйке куда больше остального. И даже напускная варварская жестокость, так умело показываемая Анной, рушилась именно здесь. А может быть, ему просто нужно было уединение.
Поэтому пока принцессы приводили себя в порядок после дождя, сушили вещи, Ларс так и остался разглядывать предметы. Но вдруг заговорила Анна:
—Вы располагайтесь пока, я скоро вернусь!
—Куда ты? На улице такая непогода! — София откликнулась первая.
—Как — куда? За нашим обедом! А, возможно, еще ужином и завтраком. Неизвестно, сколько нам придется здесь пробыть. — Она прихватила лук и, уже уходя, крикнула: — Присмотрите за огнем! — И вышла.
—Хорошо, что она ушла, — сразу же принялась шептать сестре Мария.
—Не забывай, что это мы у нее в гостях, — напомнила ей сестра. — И, тем более, мы пережидаем дождь, это ни в чьи планы не входило. Ты лучше не жалуйся, а переодевайся. Самое главное, что здесь сухо и тепло.
—Да уж. После всего, что мы повидали, мечтать о дворцах не приходится, — проворчала Мария, стягивая с себя мокрую одежду.
—Вот именно. И неизвестно еще, как скоро мы сможем хоть краем глаза увидеть какой-нибудь дворец. Ты думала о том, что будет после Пещеры? Нам предстоит такой же путь назад. Только вот… меня беспокоит, что там нас уже никто не ждет. Нет больше нашего замка. Где нам искать приют?
—Не знаю, София, — Мария снова принялась причитать. — Ну почему мама нас не отправила в Налларос? Почему? Там бы мы точно нашли себе место. В конце концов, твоя свадьба…
—Прекрати, — София ее перебила. Ее голос стал жестким.
—Мы можем пойти с Ларсом! — Мария расцвела. — И как я сразу не догадалась? Он же служит при дворе лорда Уркулоса, забыла? А про принцесс Белого Ястреба и за пределами Расколотой Низменности знают. Они не откажут нам в приеме. Ты только подумай!
—Ты еще совсем ребенок, — София вздохнула. — Достигнув пещеры, мы будем вынуждены отпустить воинов, соблюдая уговор.
—Ларс уже говорил, что поможет! Он хороший человек и не бросит нас.
—Мы не можем всецело полагаться на его великодушие и безвозмездную помощь, — София понизила голос, и Ларс прислушался. Сам того не желая, он стал невольным свидетелем беспокойных мыслей принцесс.
—В этом есть своя правда: получить безопасность, хотя бы ненадолго — не самый плохой вариант. Но насколько лорд Уркулос готов рисковать владениями? Своим появлением мы можем навлечь беду на невинный город. Я меньше всего хочу этого, Мария. Тогда уж лучше сдаться самим, чем вовлекать в конфликт тысячи людей.
—О, София, какая же ты все-таки зануда! — Мария зевнула. — Мы сможем там выйти замуж, глупая!
Да, София волновалась не напрасно. Она могла стать мудрым правителем, даже потеснить самого Уркулоса на троне, но быть уверенным в его радушии Ларс не мог. Безусловно, он бы согласился помочь принцессам добиться аудиенции лорда, но как поручиться за исход? А раз так, то нужен ли этот риск?
Конечно, София тоже понимала это. Даже через стену Ларс будто видел, какими тяжелыми стали ее глаза в отсутствие посторонних. Он был готов помочь, мог предложить варианты, но не сейчас. Сейчас, находясь здесь, он проникся совсем другими мыслями.
Чем больше времени проходило с момента их встречи с Анной, тем больше вопросов возникало к ней. С ответами девушка не торопилась и не проявляла никаких эмоций по отношению к нему. Она выдавливала из себя яд, но насколько он был искренен? Она была другая. Та Анна, которую он знал, теперь стала дикаркой. Темная завеса укрывала ее прошлое, и он не мог ее винить. Ведь это было то прошлое, в котором не было его…
Про копье она говорить тоже не спешила. Очень тактично она обходила темы, которые были ей неприятны. Впрочем, а чего от нее ждать? Она не спрашивала ни о чем, так почему же должна открываться? За молчанием она прятала темные пятна прошлого. За молчанием она сохраняла равнодушие к присутствующим.
Что ж, тут все верно: она ничего не давала ему и ничего не просила взамен. Тонкий расчет. То, что никогда не позволяла широта души Ларса. И сейчас ему ничего не хотелось рассчитывать. Хотелось просто поддаться течению времени, которое раз за разом неизбежно сводило их вместе. Анна не хотела принимать это. И, значит, что эту игру она будет вести до конца.
—Анна никогда не любила гостей. — Ларс внезапно появился у входа в комнату принцесс. Девушки от неожиданности вздрогнули.
—О, вы слышали, о чем мы говорили, — София улыбнулась.
—Немного. Простите.
—О, нет. Присоединяйтесь!
—Анна просила посмотреть за огнем. Пойду, проверю.
—Постойте, Ларс! — София поднялась и подошла ближе. Мария пристально следила. — Вы… давно знакомы?
—Всю жизнь. — Мужчина развел руками.
—Тогда скажите, — она понизила голос, — что же происходит?
—Это… всегда с ней было. Она никогда не была обычной. И возможно… — Ларс задумался, а, найдя, как продолжить, поправился: — и даже поэтому она сейчас здесь.
—Говорите загадками…
—Не могу сказать больше, — он помялся. — Вы же сами все понимаете, София…
Девушка подняла взгляд и, словно рассматривая его, кивнула. Сказала лишь:
—Да, пожалуй, стоит проверить огонь…
—Благодарю, — голос Ларса оставался таким же тихим. Через мгновение он вышел.
Дождь барабанил по тонкой крыше с ускоряющейся частотой. Помолчав немного, сестры вновь продолжили беседу, Ларс и впрямь расположился возле огня. Укрытие здесь было единственным верным и возможным решением в сложившейся ситуации, однако дым от пылающих дров здорово выдавал их местоположение. Оставалось надеяться на то, что люди Вилорма, испугавшись дождя, на время прекратят поиски.
Вскоре небольшой домик на дереве стал наполняться теплом, уют охотно распростерся по прежде унылым комнаткам, голоса девушек затерялись в ровном ритме дождя.
Ларс еще раз огляделся: на маленьком столе возле печки в спешке были брошены кухонные принадлежности, за потертой шторкой неумело скрывались от лишних глаз посуда и некоторые припасы на зиму. Пол покрылся пылью, стены были серые — все говорило о том, что здесь давно никто не жил и, тем более, не уделял должного внимания обстановке.
Время тянулось, и Ларс поймал себя на том, что глаза его упрямо слипаются. Сырость за окном, усталость и нарастающее тепло брали свое: атмосфера располагала ко сну. Звуки и движения в комнате с принцессами вовсе утихли. Расположившись возле печки, Ларс успел задремать.
Но в одно мгновение нахлынувший холод заставил его очнуться, оставляя все следы сна. Дверь распахнулась, внутрь прорвался сырой воздух вперемешку с ледяными каплями неутихающего ливня.
Ларс вскочил, но не успел сделать и шага — прямо перед его глазами пролетела стрела и воткнулась в стену.
—Проклятье! — Анна сунула ему в руки какие-то туши и потянулась в колчан за ответной стрелой.
Ларс застыл с добычей, но девушке хватило мгновения, чтобы выстрелить.
—Это он зря. — Проследив, чтобы стрела достигла цели, девушка поспешила закрыть дверь. — Лучше бы искал укрытие. Кажется, дождь зарядил надолго.
Она опустилась на самодельный стул недалеко от входа, запрокинула голову и замерла. Вода стекала с нее ручьем, Анна положила лук и опустила руки, ее дыхание сбивалось. Бросив дичь в сторону, Ларс уселся напротив:
—Кто стрелял?
—Вилорм выставил разведку по лесу. Я наткнулась на их силки. — Она кивнула в сторону добычи. — Дождь спугнул охотников, но один все же выбился от остальных. Чуть не попал, гад. — Она потерла плечо.
—Могут быть другие. Ты уверена, что он был один?
—Безусловно. — Она посмотрела на Ларса. — Неужели ты думаешь, что я сходила на охоту впустую?
Ларс промолчал, Анна уселась поудобнее:
—Я прочесала окрестности. В какой бы точке леса мы ни находились, мы попадаем в окружение. Скорее всего, на главной дороге у них есть крыша над головой, лес пустой… но я подпортила им припасы.
—Ну да, конечно, — Ларс усмехнулся. — Как же я мог тебя недооценить?
—Мы доберемся до него… уже совсем скоро.
—Мы идем к Пещере, Анна. Это наша главная цель.
—Принцессы идут к Пещере, ты это хотел сказать. Мне плевать на камень, на Пещеру, даже на тебя, Ларс! Пока я не найду Вилорма…
—Какой смысл? — Ларс перебил. — Он никогда не прятался, он сам нас ищет, зачем тебе подставляться? До него не добраться просто так.
—Меня не волнует его стража, если ты об этом.
—Не в страже дело. У Вилорма много врагов, Анна, но почему-то он до сих пор живой.
—Ты не переубедишь меня. — Девушка поднялась, вода стекала на пол, под ногами образовалась лужа. Анна сняла нагрудник. — Мне надо переодеться.
—Так ты… не собираешься довести принцесс до Пещеры?
—Почему же? — Анна ухмыльнулась. — У меня их золото.
Ларс нахмурился, Анна подошла к шкафу в поисках сухой одежды.
—И да, конечно! — Она обернулась, доставая свежую рубаху: — Они же такие милые.
Ларс замер. Перед ним стояла девушка в мокрой одежде, покрытой красными разводами от влажных волос, пропитанных кровью. И это был ее дом. Наверное, он очень подходил ей по обстановке и по местоположению, но он был совсем другой — отличный от того, в котором ему приходилось бывать в детстве. Да и прежние дети теперь повзрослели. Они пошли разными дорогами и кем стали? Убийцами? Наемниками? Они могли быть кем угодно, но при любых других обстоятельствах они никогда бы не встретились снова.
—Тебе… нужно переодеться.
Ларс замешкался, но повторил сказанную Анной фразу. Она подошла к комнате, где спали принцессы.
—Оставайся здесь. Я хочу уснуть.
—Хорошо. — Ларс помедлил и вдруг произнес: — Когда-нибудь мы сведем счеты.
—О, да. Это хороший стимул. — Знакомая ухмылка появилась на ее лице, после чего девушка скрылась.
***
Когда она проснулась, уже стемнело. Шума дождя не слышалось, но ветер сильным порывом стучался в тонкие стены. Повернувшись на бок, девушка пробежалась глазами по комнате: вокруг разбросаны одеяла, принцесс нет, лишь из первой комнаты виден маленький огонек свечи и слышны тихие голоса. Что ж, пусть Ларс развлекает глупых принцесс своими занудными рассказами. Ее сейчас волновали совсем другие мысли.
Анна снова перевернулась на спину, закрыла глаза, выдохнула. Она наемник двух принцесс. Она ведет их к Пещере Дракона вопреки своим намерениям. Они ужасно капризны, но это терпимо. Самое невыносимое, что с ними Ларс. Он может помешать любому из ее стремлений.
Да, самое главное — Вилорм, остальное после, но, проклятье, кто такой Ларс? Откуда он взялся? Она вычеркнула его из списка более пяти лет назад, так что же вернуло его? И, главное, что привело его сюда?
Анна поморщилась. Что ж, могло быть хуже. Когда-нибудь это пройдет.
Из другой комнаты послышался смех. Очевидно, беседа носила непринужденный характер. Девушка закрыла голову одеялом, не желая присутствовать при новом разговоре. Конечно, без расспросов о прежней жизни никуда, но пусть уж эта участь как-нибудь ее минует.
Аромат горячей пищи поманил голодный желудок, и тот отозвался печальным урчанием.
Но голод могла отогнать лишь одна мысль — Вилорм. Его разведчик, обнаруживший ее дом, мертв, но вряд ли он нес службу в одиночку. Да и на глаза она ему попалась скорее случайно: убегая от дождя в укрытие, маловероятно, что он помнил про свою задачу. Однако столкновение произошло. И произошло совсем близко от дома. Анна чувствовала слежку, но сделать первый выстрел не успела. Теперь в стене красуется памятный трофей в виде приличного отверстия.
Но дождь закончился, и, значит, Вилорм продолжит поиски, а найдя разведчика убитым, будет прочесывать местность. Если кому-нибудь удосужится взглянуть наверх, то неизвестно, что в этом случае хуже: окружение или засада. Их слишком мало, чтобы быть готовым к любому из возможных вариантов развития событий.
Нужно было просчитать каждый шаг врага, спланировать свои действия, но… как? Она готовилась к этой встрече долгие годы, а теперь спасует прямо перед ней? Она одна, врагов бесчисленное множество, поможет разве что София. Ее магия еще нуждается в практике, а доверять Ларсу…
Он строит из себя правильного, но кто он на самом деле? Их разделяют годы — долгие годы, изменившие жизнь и судьбу их обоих, а теперь что? Как будто и не было этих лет! Они идут рядом чуть ли не за ручку, преследующие одного врага! Впрочем, Вилорма она бы ему не отдала ни при каком условии. Он только ее цель, и умрет он только от ее меча.
Судьбу для Ларса Анна готовила такую же. Причем последовательность этих событий неважна: кто умрет первым, тот не увидит смерть другого — остальное не имеет значения.
Но сейчас все планы сводились к одному: добраться до Пещеры, а для начала выйти отсюда невредимыми и взять нужное направление. Остальное придется решать уже на ходу.
—Ну, как ты? — На пороге появилась сияющая София с чашкой горячего супа. Не дожидаясь ответа, она подошла ближе и села рядом. — Поешь горяченького.
Анна скинула с головы одеяло и недоверчиво покосилась на вошедшую. Принцесса, как всегда, улыбалась. Анна уселась, не отводя глаз с девушки, но чашку приняла: голод брал свое. Не говоря ни слова, с жадностью она накинулась на еду. София терпеливо ждала, когда она закончит, и повторила свой вопрос:
—Все хорошо?
Анна протянула ей пустую чашку и выпучила глаза, словно от испуга, но София выражения лица не поменяла.
—Наверно… да? — пришлось ответить, промолчать было неудобно: все-таки София — единственный человек в их отряде, с кем можно говорить практически начистоту, если обходить стороной ненужные темы, конечно.
Но голос Софии стал тревожным:
—Ларс рассказал нам…
—Это ерунда, — Анна фыркнула. — Все-таки не нужно было ему доверяться. Я не хотела, чтобы вы узнали.
—Я знаю, — София улыбнулась. — Но он поступил правильно. У нас общая цель, и между нами не должно быть недомолвок.
—И… что же посоветуют принцессы в данном случае? — Анна съязвила. Положение вещей нравилась ей все меньше с каждым словом, и с каждым днем узды правления все больше ускользали из ее рук. Ситуацией владели все. Она была лишь в роли путеводителя.
—Мы должны вырваться отсюда. И как можно скорее. А как — решать уже не нам. — София пустила в ход свои управленческие навыки: все-таки взойти на престол Белого Ястреба после Изабеллы должна была она.
—О, София, в этом вы можете быть уверены. Я не меньше вашего заинтересована в завершении нашего похода… по своим причинам.
—Я вижу, — девушка улыбнулась уголками губ. — Поэтому ни на секунду не сомневаюсь в тебе.
На этот раз уже Анна сощурила взгляд: в их маленькой компании из четверых человек плелись нити как минимум трех различных ролей, каждый хотел играть по своему сценарию. Удивительно, что до сих пор их всех удерживала вместе одна цель.
—А тебе не кажется, София, что нам придется задержаться вместе немного на больший срок, чем планировалось? Когда мы оставим камень в сердцах пещеры, вы останетесь одни посреди гор. Об обратном пути мы не договаривались.
—Мы и не просим сопровождения на обратную дорогу. Я допускаю, что она нам не потребуется. Замок в осаде.
Анна подняла голову, глаза ее стали широкими, на губах появилась улыбка:
—А вам не приходила мысль вернуть его боем?
***
Возле ворот Черного Орла столпились люди. Тревожный гул нарастал. Каждый хотел видеть причину сбора, но не всем удавалось протиснуться сквозь плотную стену жителей замка. Народ перешептывался, разнося догадки вглубь толпы. Но громыхающий голос разогнал столпившихся зевак:
—Расступись! А ну! — Две большие массивные фигуры протискивались меж галдящего народа вперед, к месту и причине всеобщего сбора.
Народ резко притих, по толпе поплыл тревожный шепот. Двое пробрались вперед, а, обнаружив что искали, как по команде выпрямились. Перед ними ничком лежал человек. Он тяжело дышал, на теле красовались свежие раны, по земле растекалась кровь.
—Эй, ты! Кто такой будешь? — прогремел один.
Человек попытался поднять голову, но, не совладав со слабостью, снова уронил ее на землю.
—Хочешь, чтобы мы тебя добили? — подал голос второй. — Или говори, или шуруй отсюда туда, где тебя так разукрасили.
—Стой, Сефер, кажется, это Силант, — вмешался первый. — Очень любопытно, почему он здесь. — Он подошел к лежащему и резко поставил на ноги. Тот застонал, стараясь закрыть лицо руками, словно от стыда.
—Надо срочно оповестить господина. — Сефер нахмурился. — Возможно, у этого оболтуса для нас сведения.
Толпа стала расступаться. Некоторые попутно звали лекарей, и двое мужчин взяли пришедшего под руки и поволокли в замок. Позади них оставалась размазанная кровавая дорожка. Но долго волочить его не пришлось — уже у входа их встречали подоспевшие врачеватели. Оставив раненого им на попечение, воины поспешили к Вилорму.
—Пульхий, откуда он? Зуб даю, я не знал ни о каком задании, — по дороге говорил Сефер. — Почему тогда мы в замке?
—Не мудрено, Сефер, не мудрено! — протянул Пульхий. — Он гораздо ближе к господину, показывается на людях редко, Вилорм доверяет ему, как себе. Это все из-за мятежа, ты только вспомни — тогда они чуть ли не сроднились!
—Ну конечно, подери меня Дух Смертника! — Сефер ударил себя по лбу. — Этот парень зря время не теряет, и раз уж он был в разведке…
—И раз он здесь, значит, у него есть что сказать. Мы не должны допустить его смерти, Сефер. Иначе нам самим не жить.
…Они нашли Вилорма в покоях изучающим карту местности. Думы его в последнее время были направлены только в одно русло. Казалось, скоро он протрет своим немигающим взглядом карту до дыр. По мере поступления новых данных от разведчиков он наносил на нее метки. Расклад менялся, раздумья тяжелели, поэтому на стук в дверь он ответил не сразу. Пришедшие постучали вновь, и лишь после этого Вилорм неохотно откликнулся:
—Да… кто там? Войдите.
—Господин, простите за вторжение в столь поздний час, но это не терпит отлагательств. В замок прибыл ваш разведчик, Силант, — Сефер суетливо затараторил. — Он ранен и очень плох, господин… мы посчитали важным непременно оповестить вас…
Вилорм перестал пялиться в стол и поднял суровый взгляд на воинов.
— Что-о-о? — он взревел в своей обычной манере и грузно возвысился над столом. — Он ранен?
—Он в больничном крыле, мы вас проводим…
—А ну! Пропустить!
Вилорм не церемонился: растолкав перед собой суетившихся лекарей, он вмиг оказался над кроватью потерявшего сознание разведчика. Лекари успели сделать примочки и по возможности остановили кровь. Дыхание Силанта едва различалось — парень держался из последних сил. Если лучший разведчик замка получил ранения, значит, ему пришлось столкнуться с чем-то поистине сложным. Ценой его возвращения чуть не стала его собственная жизнь.
Но он свято чтил заветы своего господина, и оттого даже смерть не стала бы оправданием его промаха, и поэтому сейчас он был здесь.
—Если он умрет, казню всех! — проревел Вилорм. — Шевелитесь же вы, все! Мне он нужен в сознании и в состоянии говорить, ясно?
Угроза сыграла свою роль — лекари с усердием трудолюбивых пчел принялись выхаживать больного. Вилорм пристроился в стороне и наблюдал за лечением, изредка осведомляясь о состоянии юноши. Вскоре врачеватели и знахари закончили свое дело, Силант остался в стадии глубокого сна, но это было необходимо для выздоровления. Вилорм кивнул: требовать большего он пока не вправе.
Он сам остался дежурить на ночь возле разведчика. Его дыхание выровнялось, и со временем на щеках даже появился легкий румянец. Пару раз заглядывали лекари, меняли припарки, поили целебным отваром, проверяли состояние больного и снова оставляли Вилорма наедине с надеждой на выздоровление.
Не в состоянии ждать, Вилорм вскакивал, наматывал круги по комнате и вновь садился, не находя покоя. Этот парень мог принести важные сведения, добытые, как видно, в бою не на жизнь, а на смерть. Две колотые раны зияли на теле юноши — он чудом смог уйти, это ясно. А, значит, у него на пути непростой противник, кто-то третий. Это не Изабелла и даже не ее оставшиеся воины; не амазонки — не в их стиле нападать на разведку, да и от них кто-кто, а Силант-то бы ушел в два счета. И оттого становилось увлекательней.
Только один человек однажды одолел Вилорма. Но было это словно в прошлой жизни…
В раздумьях мужчина не заметил, как задремал.
Уже первый утренний свет брезжил в окнах, когда кто-то коснулся его руки, выводя из состояния дремоты. Вздрогнув от неожиданности, Вилорм распахнул глаза и лицезрел перед собой настоящее чудо, которое сотворили его знахари — за ночь умирающий юноша пришел в себя, едва сжимал его пальцы и тихим голосом говорил первые слова:
—Я вышел на них, повелитель…
Вилорм затаился. Сейчас он узнает своего преследователя, сейчас он сможет выровнять расстановки военных сил. В горле пересохло, слова не приходили, он лишь устремил внимательный взгляд на разведчика, невольно напрягая слух, чтобы не пропустить ни единое слово. И Силант не заставил себя ждать с ответом:
—Вы даже не представляете, кто сам идет к нам в руки. — И, скорчив гримасу на израненном лице, зло улыбнулся.
***
Последние звезды уже погасли на утреннем небе, когда я вышла из шатра. Ежась от холода, дала знак дежурившей амазонке закончить службу. Та кротко кивнула и, не говоря ни слова, оставила меня одну.
Я окинула взглядом лагерь: легкое движение началось в шатрах — девушки просыпались, вылезали из своих жилищ и приступали к повседневным делам. В воздухе плыла едва заметная дымка от горячего дыхания. Мерзли ноги, по всему телу пробегала дрожь, и я вернулась в шатер. Укутавшись в одеяло, налила вина и расположилась на своей постели из шкур; шелковые и шерстяные покрывала ручной работы искусных мастеров Орна и Мирсула помогали согреться в неожиданно холодное время. Такие изыски обычно приносили девушки с охоты, некоторые, особенно отличающиеся вышивкой или натуральными материалами, переходили из поколения в поколение. В остальных шатрах, конечно, обстановка была скромнее, без дорогих убранств, но предметов окружения амазонкам всегда хватало.
Я не спала сегодня. Этот ужасный холод прожигал насквозь. Ничего подобного наши края не знали уже сотни лет. Климат местности славился теплым летом и мягкой зимой с небольшими осадками. Сейчас наступили только первые дни осени, а мороз стоял жуткий. И, значит, на то должна быть причина.
Я сделала глоток из бокала. Вино горячей лавиной обожгло мне горло, но сейчас мне нужно было отвлечься от ночных дум: наступил новый день, а я чувствовала себя измотанной до кончиков пальцев. Я закрыла глаза.
—Я смотрю, ты развлекаешься, — внезапный голос заставил меня вскочить. Как я могла не слышать шагов?
Но через мгновение все стало понятно: передо мной возникла Берта — самая старая и самая мудрая женщина нашего племени. Как долго она была уже с нами, никто не знал, а среди амазонок ходили слухи, что она колдует, и с помощью этого сохраняет себе молодость уже не первую сотню лет. Но, конечно, больше всего это походило на обычные байки — утверждать наверняка никто не брался.
На вид ей можно было дать лет шестьдесят, не больше, но меч в руках она не держала уже как минимум половину прожитых лет. Да и одета она была далеко не воинственно: закрытое черное платье в пол, поверх него шкура неизвестного зверя (очевидно, хранилась еще с далекой охоты), в жгучие черные волосы (однако, ни одной седой волосинки!) вплетены красные ленты, на руках браслеты с дорогими камнями, на пальцах перстни, на поясе… кинжал. Причем кинжал скорее жертвенный, нежели боевой.
Появление ее в моем шатре ничего хорошего не сулило. Виделись мы крайне редко — старуха в открытую не признавала мое правление и, вместе с тем, все действия и методы, которыми я руководствовалась при достижении целей. И сейчас она окинула меня надменным взглядом, всем видом показывая неодобрение, и неспешно устроилась в кресле. Я как можно спокойнее, стараясь не показывать раздражение, поднялась и села напротив, демонстративно поставив кубок с вином перед собой.
—Где твой мужчина? — Берта начала разговор, закатив почему-то глаза. И первым же вопросом поставила меня в тупик. Что это за начало диалога? Зачем она пришла? И к чему ведет? Сжав пальцы в кулаки, я выпалила:
—Мы уже обсуждали это, Берта. Здесь правят мои порядки. Я не для этого становилась королевой, выигрывала бой, терпела боль и унижения столько лет до этого… думаю, я заслужила быть вольной в своих законах.
—Есть закон, а есть традиция. — Она также держала глаза закрытыми, я все больше хмурилась. — Скажи мне, разве этот меч… — Она резким движением руки указала в сторону — как раз туда, где лежало мое снаряжение. — Не от него?
—Но он совсем не должен быть подле меня! — я воскликнула.
—Ты теряешь свою силу, девочка. Ты подрываешь свой авторитет, свою власть в глазах других амазонок. Я смирилась с твоим путем — путем страха, они все боятся тебя! Но тем, что ты рушишь традиции, ты рушишь землю под своими ногами! — голос ее с каждый фразой повышался, почти переходя на крик. Я напряглась всем телом, но внезапно женщина распахнула глаза. Они горели черной бездной, и казалось, будто ничего не отражается в них.
—Ты с советами пришла ко мне? — я тоже повысила голос. Столько лет сидела у себя в шатре, так почему же вылезла именно сейчас? И чего хочет добиться?
—Я пришла спросить, что ты чувствуешь? Что ты чувствуешь, кроме тьмы внутри себя? — она снова говорила тихо, но теперь уже смотрела мне прямо в глаза.
—О какой тьме ты говоришь? Я не колдунья, далекий Раскол унес магию из этих краев, я могу полагаться лишь на свой разум и силу.
—О, ты заблуждаешься, дорогая моя. За пределами наших земель существуют полные источники магии, о которых никто не знает. Она сокрыта от наших глаз, от наших умов, потому что мы еще не достигли того уровня знаний, чтобы изучить ее, понять ее природу, научиться владеть ей…
—А как же твой магический шар? — я оборвала ее. Она могла говорить о магии часами, но слишком уж много вопросов, помимо этого, к ней накопилось. Старуха хранила этот шар с древних времен, пытаясь познать его природу и научиться управлять некой силой, но никогда до сих пор шар не отзывался с ответом.
—Хранит молчание, — женщина впервые улыбнулась. Вопрос ей явно понравился. — Но время еще не пришло…
Если признаться, из рассказов о магии можно почерпнуть много полезной информации, и я даже готова была слушать о ней сказки и сплетни, но сейчас разговор должен был состояться явно не об этом. Вдаваться в подробности причин молчания магического шара мне не хотелось, и я перевела тему в прежнее русло:
—Так о какой тьме речь?
—Она в тебе, внутри тебя, Вероника, я только и вижу черный дым, обволакивающий твои мысли.
—О чем ты?
Женщина расхохоталась:
—Она сокрыта от твоих глаз, ее вижу лишь я и беспокоюсь, как бы он не перерос в черное пламя и не спалил весь наш лагерь.
—Ты можешь мне прямо сказать?
—Давай поговорим о смерти.
—Это безумие! Что ты хочешь от меня?
Я вскочила. Теперь о контроле ситуации и речи быть не могло. Чего она добивалась, эта старуха? Изображает из себя сумасшедшую, но явно вынашивает скрытый план. Вот только что она задумала?
—Каждую из нас учили с пеленок, что амазонка должна встретить свою смерть либо на поле боя, либо от меча своей королевы. Третьего не дано, так? — она тоже повысила голос, я металась по шатру, словно львица в клетке. — Что ты думаешь о своей?
—Хочешь ее ускорить? — я почти рыкнула.
—О, нет, дорогая, не сейчас. — Она налила себе вина и сделала глоток. — Я знала, что у тебя не будет ответа… тогда скажи мне, что ты думаешь о смерти своих воинов? И будущих в том числе.
И тут я поняла, в чем дело. Только вот ответа на ее следующий вопрос у меня не было. Это лишь моя игра, и раскрывать карты я никому не собиралась. Я устремила на нее гневный взгляд, но она приняла его с улыбкой. Женщина сделала еще глоток из кубка, и, смакуя горечь, продолжила:
—Ты знаешь… ну, конечно же, знаешь, о чем мой вопрос.
—Не лезь, Берта. Это лишь моя забота, моя ответственность и мой груз на плечах, уж поверь мне.
—Это хорошо, что ты его ощущаешь. Может, расскажешь, что же произошло на Посвящении? Зачем ты отдала девчонку, как рабыню? В ней был огромный потенциал, из нее бы вышел отличный воин, бесстрашный и сильный. Ты сама устроила этот спектакль, по твоей вине она не прошла Обряд, ее смерть будет всецело на твоей совести, ее кровь на твоих руках! — Она помедлила, прежде чем продолжить: — Ты могла убить ее, но ты решила иначе. Не боишься бунта? Это противоречит нашим законам, амазонки могут восстать против тебя. Что тогда ты будешь делать?
—Так надо, Берта, — я понизила голос почти до шепота. Все-таки я ощущала свою вину в произошедшем и понимала безоговорочную правоту мудрой женщины. — Это все, что я скажу пока. Признаюсь, я это не планировала, но шанс подвернулся сам, и я им воспользовалась. Я сделала ставку на девчонку, и надеюсь теперь, что она не подведет.
—Не подведет? Да ты явно смеешься над ней! Ты поставила личные интересы выше общественных, даже более того — выше традиций и законов, погубила девушку и теперь надеешься на ее помощь? Не забывай, что хоть она и не прошла Посвящения, ее воспитывали амазонки, а это значит, что она горделива и поменяет сторону при любом подвернувшемся случае!
—Не поверишь. — Я успокоилась и тихо села, легкая улыбка выступила на моем лице. — Я именно этого и добиваюсь.
***
Анна чувствовала себя отдохнувшей. Она крайне редко бывала в своем доме, но даже в такие моменты он становился для нее пристанищем. Несмотря на то, что теперь она была уверена, что никогда не вернется сюда, а, может быть, от дома не останется и щепок, воительница позволила себе улыбку. К утру сил прибавилось, и откладывать выход было уже некуда, она дала команду выдвигаться в дорогу с первыми лучами солнца.
Они вышли в безопасное время, но теперь следовало продумать каждый шаг, чтобы не подставиться, ненароком не попасть в засаду и не показать слабину.
Воительница злилась на себя и на обстоятельства, к которым приходилось приспосабливаться. Вчера она наткнулась на следы пребывания разведки Вилорма здесь, и оттого чем дальше они продвигались, тем опаснее становилось одно лишь нахождение в лесу.
И поэтому для наибольшей защиты рядом с ней теперь шел Ларс. И самое обидное, что он должен был прикрывать ее в случае промаха.
Как она такое допустила? Конечно, настояла София. Она с каждым новым днем проявляла свои еще не окрепшие, но раскрывающиеся управленческие навыки. И даже открытый «тыл» теперь не смущал принцессу — она заверила, что сможет вовремя применить необходимые заклинания.
Путешествие для Софии оборачивалось своеобразной проверкой на стойкость, некой «практикой» перед законным вступлением на трон. И девушка ни разу не упала в грязь лицом. Каждый раз, требующий принятия решения, она взвешивала все «за» и «против» и уже обдуманно делала свой выбор. Возможно, эти черты были заложены уже в крови и начинали проявляться в непростых условиях, но путники (да и сама принцесса) стали замечать это с возрастающей частотой.
И поэтому все ощутили, когда принятие решения о расстановке сил и направлении движения взяла на себя именно она. Спорить никто и не пытался: ее тон, очень напоминающий королевский, не оставлял места для дискуссий.
Анна лишь нахмурилась, внутренне не одобряя, Ларс пожал плечами с готовностью повиноваться, Мария же просто не узнавала сестру. Все же София взяла на себя ответственность замыкать шествие, а, значит, контролировать весь процесс передвижения, и также следить за настроениями внутри отряда. Анна фыркала, но больше не возражала. Худшее за день уже произошло — с ней рядом шел Ларс, и, значит, чтобы ни случилось дальше, не могло сравниться с тем, что ей приходилось терпеть его с самого утра.
Ларс, казалось, следил за каждым ее движением: она прокладывала путь, а он теперь был практически ее личным охранником. Анна улавливала спиной, как он дышит в затылок, не отставая ни на шаг, и высматривает то, что она могла пропустить по пути.
Она злилась, но мужчина лишь выполнял порученное задание с присущей ему ответственностью. В отличие от всех его спутниц ему всю жизнь приходилось подчиняться, подстраиваться под стратегии лордов и следовать их целям без лишних вопросов.
Сам же Ларс оказался на распутье. Получив месяц назад поручение лорда, он и предположить не мог такое развитие событий. Все его товарищи пали в бою, задание провалилось, путь в Мирсул еще не намечался, а что ждало впереди, загадывать не брался никто.
В одночасье в его жизни сменилась цель и окружающие люди, но он сам выбрал этот путь. Мог вернуться, мог остаться в отчаянии среди леса, но решил иначе. Ларс не думал о последствии, но знал, что лишь то верно, чему он следует сейчас. И чем обернется этот выбор, будет зависеть только от него самого.
По достижении Пещеры эта история не закончится: он встретил Анну, и это вновь его шанс расставить все точки. Она упрямится, как всегда; с трудом, но все-таки идет на контакт. А значит, когда-нибудь они смогут выстроить диалог.
Путники шли, как и прежде, друг за другом, по узкой лесной тропинке, но все же более проходимой, чем раньше. Только вот останавливаться и проверять направление приходилось теперь чаще. С одной стороны, темп замедлился, но от этого они теряли время и, соответственно, сокращали преимущество перед Вилормом в скорости, если не потеряли вовсе. Неизвестно, что происходило во время дождя и ночью, пока они пережидали ливень. И Анна с особой тщательностью подбирала направление, чтобы, наконец, выровнять маршрут и выйти напрямую к Пещере.
Но, кроме того, она опасалась нападения. Со вчерашнего вечера девушка ждала или окружения, или засады, и, как бы ни упрямилась, но избежание боя теперь было в приоритете. До сих пор Анна не заметила ничего подозрительного, но пренебрежение осторожностью в один только миг могло стать роковым.
—Эй! — Анна не повернула головы, обращаясь к Ларсу, и мужчина не отреагировал. — Слева… видишь?
Девушка не сбавила темпа, не задержалась на месте и продолжила двигаться, находясь на прицеле недруга. Показывать вид, что она заметила окружение, было опасно. Ларс отозвался:
—И справа…
В горле пересохло, слова застряли внутри — по обе руки от путников в зарослях скрывалось если не войско, то, как минимум, отряд готовых к атаке воинов Вилорма. Ларс потянулся за мечом.
—Рано, — одними губами ответила Анна. — Нам нужно как можно дальше пройти незамеченными.
—Но они сомкнут строй…
—Я знаю. Поэтому нам нужно продвинуться.
Анна не медлила. Спустя мгновение, она выставила руку в сторону, а затем резко подняла вверх. София чуть сбавила темп, подтолкнула сестру идти за воинами, а сама стала шептать очаровывающее заклинание. Ближайшие разведчики по краям, а также чуть позади замерли тотчас, принцесса в голос сказала:
—Стойте! Они не слышат, у нас есть несколько минут, чтобы определить тактику.
—Как долго ты сможешь их обезвреживать? — Анна откликнулась сразу.
София пожала плечами:
—Не знаю, если честно… и… не могу в полной мере полагаться на магию.
—Это верно, но повернуть назад мы не можем. Нам нужно продвижение.
Ларс воскликнул:
—Нам нельзя рисковать! Безопаснее вернуться.
Но София приняла сторону воительницы:
—Мы потеряли слишком много времени. Я готова идти на риск.
—София, подумайте, — Ларс в этот раз настоял, — мы не сможем вас защитить сейчас. У них численное преимущество, скрытность, вероятнее всего, отработанная тактика. Нас только двое, и на магии долго не протянешь.
Девушка нахмурилась, несколько мгновений размышляла, а после обратилась к сестре:
—Мария, что думаешь ты?
Та лишь покраснела и недоуменно захлопала глазами, не решаясь ответить. Анна демонстративно отвернулась, показывая, что ни к чему этот шаг не приведет, София металась: решение требовалось сейчас, но только она приготовилась его озвучить, как среди деревьев послышалось движение — замершие воины стали возвращаться в сознание. Анна дала знак, принцесса повторила заклинание. А после воительница решила за всех:
—Сейчас вы отходите назад, берете направление чуть в стороне от нас и держитесь поодаль. Мы идем прямо.
—Н-но… эти люди?! — София опешила.
—Вы справитесь. Ты сумеешь заметить движение. Так вы сможете передвигаться.
—Анна! Это невозможно! — Ларс не сдержался. — Нас слишком мало, какой в этом смысл?
—У нас нет цели нападать, ведь так? А принцессы смогут укрыться, — на губах воительницы выступила улыбка. — Живо!
Три пары удивленных глаз уставились на нее, но Анна подтолкнула:
—Ну же! Скорей!
София задержала взгляд на девушке, словно искала подвох в ее словах, но не заметила в предложении воительницы ни тени насмешки. Она говорила серьезно, риск был огромный, но раз уж они с сестрой согласились на это безумие, то должны играть по правилам до конца.
София кротко кивнула и сказала тихо:
—Идем, Мария.
Она в последний раз овеяла взглядом оставшихся воинов, на всякий случай подкрепила заклинание еще одной волной очарования и через мгновение они с сестрой скрылись за листвой густо разросшихся деревьев.
Анна проследила, чтобы принцессы взяли верное направление, и убедилась, что способна видеть их силуэты за деревьями, и посмотрела на Ларса. Но от неожиданности резко отвела глаза — словно клинком, ударял его взгляд. Мужчина не понимал.
— Тише, Ларс, не злись… все, как ты любишь — я позаботилась о безопасности принцесс. Разве ты не понимаешь, что иначе нам не выкарабкаться?
Ларс звучно выдохнул: время неизбежно утекало. Воины Вилорма могли очнуться в любое мгновение.
— Что теперь?
— Можешь доставать меч.
Анна первая обнажила оружие, под ногами захрустела мокрая трава, разжигая злость, и девушка ускорила шаг. Она чувствовала, как оживали вражеские воины, как с каждым ее шагом туже натягивалась тетива луков разведчиков, но чувствовала также стальную стойкость Ларса — он не уронил ни одной эмоции — и краем глаза видела силуэты принцесс вдали. Она не позволила себе дрожи в теле даже когда ощутила, что за спиной смыкается ряд противника, и они с Ларсом оказываются запертыми в кольце вооруженных людей Вилорма.
— Что ж, весьма изощренный способ самоубийства, — над ухом она уловила насмешку воина.
— Не спеши нас хоронить, Ларс. У нас еще незавершенное дело.
Она остановилась, когда поняла, что ни вперед, ни назад уже пути нет. Перед ними, по бокам и сзади тесным строем дорогу преграждали враги.
— Может, поделишься мыслями, на что у тебя расчет? — Ларс огляделся. Проскочить не было ни малейшей возможности.
— Всему свое время. Узнаешь.
Анна оскалилась. Она рядом, уже совсем близко цель и, значит, чего бы ни стоило ее достичь, она сделает это.
Перед ними выросла фигура. Человек был молод, но отменно вооружен, и за словом, как выяснилось, в карман не лез:
— Так-так… кто это у нас?
Девушка впилась глазами в противника: словно хищница выслеживала жертву, она подмечала мельчайшие детали в его внешности и поведении. Голос его звучал неумелой насмешкой, что Анна невольно поморщилась — парень явно впервые возглавлял нападение и, вероятно, думал, что застал воинов врасплох. Что ж, пускай греет себя надеждами.
Впрочем, юноша также поглядывал на них. Переведя беглый взгляд с Анны, на Ларсе он задержался несколько дольше. Воительница мельком покосилась на спутника — он напрягся и как будто пытался выдернуть из памяти сюжеты, связанные с незнакомцем.
Немая сцена длилась недолго, но этого времени хватило, чтобы изучить друг друга. Анне была на руку неопытность врага, Ларс старался выстроить хотя бы малейшую тактику, а парень и так был чересчур самоуверенный — враг взят в кольцо, а под его командованием отряд размером в три десятка воинов!
— Я могу даже проявить великодушие, дорогие гости, — нахальная улыбка так и разлилась по его лицу. — Предложить выбор: сдаться в плен на милость нашему славному правителю или начать бой. Однако нет никакой гарантии, что вы останетесь живы, преимущество не на вашей стороне.
Ларс повернулся к Анне. Наверняка он уже догадался обо всех ее целях, но сейчас это было неважно. Она понимала, что у них будет шанс проникнуть на территорию противника, а, значит, подпортить его планы. Все правильно, все решено, для них откроются двери во внутренний двор замка, нужно лишь выжить. Да, Ларс, не переживай, даже риск оправдан, вот только… не думай о принцессах… сейчас.
— Не так быстро, юноша. — Анна мгновенно втянулась в игру. Ну, конечно, ведь все шло так, как она рассчитывала. — Нам нужно посовещаться…
— Непременно…
Широкая улыбка не успела еще сползти с ее лица, когда Анна резко повернулась к Ларсу и принялась шептать:
— Кто этот парень, Ларс? Я видела, как вы смотрели друг на друга. Попробуй сказать, что ты его не знаешь!
— Сейчас не время, Анна… не прояснишь, в чем план?
— Говори, Ларс! Ну же!
— Не глупи, Анна! Что бы ты ни задумала, он не поможет тебе стать ближе к цели.
— Я сама решу это! Говори!
Ларс молчал. В его глазах девушка успела прочитать борьбу, но что именно боролось внутри воина?
Под прицелами вражеских лучников, под оголенными лезвиями мечников они замерли лишь на долю мгновения, прежде чем Ларс произнес:
— Если это так важно, — он вздохнул. — Этот юноша — сын Вилорма…
— Гурий, — Анна прошипела и оскалилась, переводя взгляд на парня. — Что ж, Ларс, ты готов к бою? Думаю, твой меч изрядно истосковался по крови…
— Сумасшедшая! Чего ты хочешь добиться? — не сдержавшись, Ларс воскликнул. Конечно, он не понимал, зачем ввязываться в заведомо проигранный бой и зачем оставлять принцесс на распутье?
— Мы готовы к бою.
Анна скривила губы в оскале, внутри нее кровь бурлила горной рекой, пульс зашкаливал, с каждым мгновением больше ее охватывало неистовство. Она забыла думать про принцесс, Пещеру и никчемный камень, вмиг это оказалось неважным. Цель, что стояла перед ней, затуманивала своей значимостью все на свете и перечеркивала прошлое и даже в какой-то степени будущее, затмевая здравый рассудок. Только одно звучало в голове — убить. Убить, во что бы то ни стало.
Но Гурий лишь расхохотался:
— Так быстро? Что ж, я повинуюсь.
Он кивнул своим, но Анна ждать рывка не собиралась. Не скрывая насмешки, она первая бросилась в атаку, и Ларс подхватил.
— Прикрой сзади! — только крикнула она. Союз с врагом, по воле злого случая, креп теперь с каждым новым ударом против их общего противника: такой четкой и близкой сейчас оказалась цель.
Анна бросилась на Гурия. Парень в замешательстве вытащил меч и пытался отбивать ее многочисленные удары. Несмотря на сопротивление его стражи, Анна лишь наращивала скорость атаки. Яростный порыв не прекращался, и в голове, словно в жерле вулкана, бурлила ненависть. Девушка вкладывала все силы в этот рывок, наступала, нанося новые и новые удары. Все, что было вокруг, на миг растворилось в ее неистовстве. Лишь отчаянный крик Гурия вернул ее в реальность:
— Чего замерли, обалдуи? Пощады не давать!
Он проскочил за спины воинов, тотчас же скрывшись из вида. Анна выругалась: перед ней образовалась стена щитов, мечей и копий. Где-то позади слышался звон мечей и тяжелое дыхание Ларса, беспрекословно прикрывающего тыл ее отчаянной атаки, не приведшей ровным счетом ни к чему. Мальчишка определенно был слабее, и поэтому рядом с ним была армия.
Слепая ярость вновь заполонила глаза: надо было достать его, добить, не смотря ни на что! А теперь он скрылся! И неизвестно, когда вновь выпадет шанс закончить начатое.
Только сейчас Анна стала осознавать, что находится в кольце, ежесекундно сужающемся вокруг нее. Воины наступали, скалясь, и, позволив себе секунду собраться с мыслями, она атаковала ближайшего.
Сейчас бы не помешал щит: враги налетали со всех сторон. Шеренга наступала, сужая круг, и девушка ощутила удар. Плечо вспыхнуло от боли, она выпустила меч. Она видела рану, кровь сочилась из нее густым потоком, боль разлилась по телу, обездвиживая весь сустав.
Закружилась голова. Наспех Анна зажала пальцами рану и, собрав силы для кувырка, укрылась от стрел.
С каждым новым вдохом мир как будто пропадал из ее поля зрения, дыхание оглушало. Она не могла знать, сколько потеряла крови, видела лишь кровавую реку, тянущуюся от плеча и оставляющую след повсюду. Не мешало бы перевязать рану, хоть как-то остановить кровь, но сейчас было не время.
Новый залп заставил девушку уворачиваться. Теряя контроль над действиями, Анна подставила другую руку.
Две стрелы вонзились друг за другом в плечевой сустав. Боль заглушилась внезапным криком, и вдруг снова… толчок. Рука онемела.
Из последних сил Анна оставалась на ногах и еще могла смутно различать силуэты. Толпа врагов не унималась, со всех сторон летели удары, она вновь оказалась в окружении.
Лучники перестали стрелять, опасаясь задеть своих. Воительница чувствовала, как утекают силы, она еще боролась, но мало что различала в кровавом месиве. Она не готова была сдаваться, не готова проигрывать, но за что цепляться изнеможенному разуму?
Внезапная мысль пришла из ниоткуда — Ларс. Как странно, она и думать о нем забыла, как только ввязалась в бой, а сейчас, на последнем дыхании, искала лишь его в толпе бесконечных врагов.
—Ла-арс! — ее крик сорвался с губ, переходя в стон. Лишь миг неизбежной слабости, и она ощутила боль в бедре, ноги не смогли сдержать тяжести тела, она опустилась на одно колено, до сих пор не переставая отбиваться. Кажется, она уже не замечала удары по лицу, во рту стоял приторный вкус соли, из носа упрямой струйкой стекала кровь.
Огромная фигура с поднятым мечом нависла над ней, скалясь. Тяжелый доспех скрывал широкоплечего воина, медлившего лишь по одной причине: он смаковал свое превосходство. Анна еще собирала силы, чтобы суметь удержать голову, но внезапная мысль кольнула больнее меча: как он смеет насмехаться? И как она сама допускает такое?
Одна секунда решила все. Прежде опущенный меч вмиг оказался зажатым в ладони воительницы, а еще через миг его рукоятка торчала из живота громилы. Он взревел оглушительным рыком, со всех сторон на девушку вновь посыпались бесконечные удары, но она должна была добить врага.
С трудом она сумела перенести тяжесть тела на здоровое колено, поднялась, и, с силой вынув свой же меч из бездыханного тела, с новой волной ярости наносила ему свежие раны, пока силы не покинули ее.
Кажется, воин рухнул. Анна уже не в состоянии была оценить, насколько выдохлась, насколько хватит еще выносливости держаться и, кажется, уже не ощущала опору под ногами. И разум был где-то далеко отсюда, когда, падая, вместо холодной земли она почувствовала крепкие руки и смутное очертание воина над собой.
— Моя вина, Ларс, — одними губами прошептала девушка.
— Сумасшедшая. — Ларс коснулся ее шеи, проверяя пульс. Его тело тоже было покрыто многочисленными ранами, но он пока держался. — Я возьму под контроль остаток боя.
…Вокруг них расстилалась кровавая поляна из трупов, за каждым движением из деревьев следили лучники, в шаге от воинов тесным полукругом сходились враги. Их ряды поредели, но преимущество оставалось колоссальным.
Анна впала в беспамятство, Ларс наспех перевязал ее рану, воспользовавшись секундной тишиной, нависшей над поляной недружественным холодом. И это означало лишь одно — конец.
Беззвучно выдохнув, Ларс бросил меч и поднял правую руку. Вражеские воины замерли. Он опустился на одно колено и склонил голову перед вновь вышедшим Гурием.
—Что ж, Ларс, — он так же ухмылялся. — Терпишь поражение?
Мужчина не ответил. На его руках белой пеленой таяла Анна. Его беспокоила лишь она, даже этот пустой бой ничего не значил.
Ларс поднял взгляд, встретился глазами с мальчишкой, и тот сделал шаг вперед. Внезапная мысль огнем обожгла разум, и Ларс обернулся. В темных окрестностях, среди извилистых деревьев, он искал глазами два маленьких силуэта.
Один глухой удар, и тупая боль в затылке расползлась к вискам. А через миг все пропало. Лишь паника жестким комом успела подступить к горлу — там, где должны были ждать принцессы, не было никого.
Глава 7
Глаза уже привыкли к темноте, а тело — к холоду. Сырость темницы почти не ощущалась после стольких дней, проведенных здесь. Cо всем можно было смириться, даже с такими жалкими условиями, но организм требовал покоя. С каждым днем дышалось тяжелее, в легких копилась влага, рвущийся кашель душил и горло, и грудь.
Иногда Изабелла теряла сознание и уходила в беспамятство, а, возвращаясь, не находила ничего нового в уже столь обычной обстановке. Ее перевели в самую холодную темницу сразу же после отъезда Вилорма, но королева давно потеряла счет времени. Тело ныло от голода и ран — ссадины и царапины покрывали ступни. За все дни одиночества женщина истоптала темницу вдоль и поперек.
Изабелла терялась в догадках, почему она еще жива? Что хочет враг? Что творится за пределами этой темницы? Где ее дочери, и что знает враг? Неведение умело ломало дух, и сил держаться с каждым днем оставалось все меньше.
Поэтому когда ее слух уловил некоторое движение за дверью, а через секунду она и вовсе отворилась с неприятных лязгом, Изабелла невольно закрыла уши ладонями и отвернулась от входа. Свет факелов за пределами темницы стал до боли ослепляющим, и оглушающим — звук открывающейся двери.
Через мгновение стук звонких каблуков заполнил собой все пространство темницы. Не поворачиваясь к выходу, Изабелла ощутила присутствие человека, который возвысился над ней и без всякого стеснения разглядывал.
— Ребята, сюда! Выводите ее!
Изабелла закрыла уши. Бессовестный голос теперь распоряжался ее жизнью, прислуга выполняла любой приказ, но звук его шагов теперь отдалялся.
Двое стражников, лязгая доспехами, зашли и, не говоря ни слова, подняли женщину на ноги, надели оковы и вывели в коридор. От резкости движений закружилась голова, Изабелла оступилась и упала на ровном месте. Стражники не обернулись. Они лишь дернули цепь на себя, давая понять, что им все равно как, но она должна следовать за ними.
Свет ослеплял глаза, ноги болели от ран, свобода враждебно встретила так долго мечтавшую о ней пленницу. Изабелла с трудом поднялась и старалась не отставать от проводников.
«Кто они и почему вывели меня? Куда идут? Спасти хотят или отправить на виселицу?” — терялась она в догадках. — “Не стоит тешить себя надеждами, тебе не пятнадцать лет, чтобы грезить о доблестных принцах».
Они шли по знакомым коридорам, по тем местам, где ступали ноги королевы и многих ее подданных долгие годы. Только от тепла и гостеприимства этих мест не осталось ровным счетом ничего — все вокруг источало холод и страх, темные стены окутались мраком и казались чужими.
Она ожидала что угодно — куда бы они не направлялись, но ожидать то, что с подвала, где располагались темницы и пыточные камеры, они вдруг направились наверх, к обеденному залу.
И когда поняла, где окажется, уловила изысканные ароматы блюд и напитков, мысли спутались совсем. Что происходит? Кто эти стражники и тот, кто их ведет? Лишь сейчас Изабелла увидела впереди еще одного человека в длинной цветной мантии в пол. Видимо, он теперь командовал замком, приказал ее вывести и имел над ней власть.
Ступая по лестнице, приближаясь к разноцветью ароматов, вдруг женщина увидела на стенах зеркала. Раньше их не было: появились по указу нового правителя? Зачем?
Но стоило ей взглянуть в одно из них, Изабелла нашла ответ и на этот вопрос.
Для нее! Эти зеркала развешены здесь были для нее! Чтобы она шла и лицезрела свою беспомощность, никчемность и безысходность положения. По ту сторону зеркала на нее смотрела чумазая исхудавшая старуха со спутанными волосами и грязной рубахой, с синяками под глазами и скрюченным телом. Где твое былое величие, Изабелла? Где твоя горделивая натура? Ты так быстро сдалась?
И чем она поднималась выше, тем тяжелее давался следующий шаг, ведь на новой ступени она вновь видела себя. Себя настоящую — ту, какой стала сейчас, без теплоты воспоминаний о прошлом и грез о будущем, только то, что было на самом деле. Расправь плечи и подними взгляд, и как будто что-то изменится. Уныние холодным приступом ворвалось в мысли, как будто эти зеркала последней каплей сломили и без того подорванный дух.
Одолев последнюю ступень, она закричала. Лицо закрыла ладонями, прячась от себя, от других, от всей мертвой обстановки — сейчас все восстало против нее. Изабелла упала на колени и разразилась рыданиями. Стражники, что вели ее, как ни странно, остановились. Подошел человек в мантии, одернул руки, оскалился и в лицо сказал:
— Так скоро? Ты уже готова сдаться? Не думаю. — Он обнажил золотые зубы в улыбке. — Ведь впереди еще все веселье. Вставай! — Жесткой хваткой он поставил ее на ноги и ударил по лицу. Женщина умолкла, а тот продолжил: — Не подведи меня.
Он посмотрел пристально, но резко отвернулся, прошел вперед и дал знак стражникам:
— Заходим! — И первый открыл дверь в зал.
Изабеллу провели вдоль стены, возле накрытых столов, за спинами увлеченно ужинавших людей. Женщина шла, боясь видеть. Но почувствовав, что ее усадили на мягкий стул и сняли цепи, она невольно подняла голову. Гул в зале в одно мгновение затих. Все, кто только что вкушал яства, как один прекратили трапезничать, устремляя взгляд на нее.
Тихий ужас охватил пленницу, когда она увидела, где и с кем находится. Она оказалась во главе стола, накрытого десятками блюд на любой вкус. Рядом приземлились два стражника, а по обе руки от нее расположились жители замка. Знакомые лица, с кем они прошли многое: и беды, и радости — сейчас были повернуты только в одну сторону. Ее окружали ее люди! Воины, целители, слуги, кузнецы, ткачи и многие другие, кто участвовал в жизни замка при ее правлении. Они были здесь и молча устремили взгляд на свою королеву.
К горлу подступил ком, из глаз рвались слезы обиды, но перед этими людьми нельзя было терять власти. Невольно перед глазами возникал ее образ из зеркала, и руки начинали дрожать.
Тишина стала мучительной. Люди в ожидании замерли. Возможно, они хотели услышать от нее слова приветствия или ободрения, или, напротив, слова скорби в память об ушедших. Но женщина даже не знала, сколько осталось в живых, сколько погибло, и в каком положении находились ее люди. И сейчас она смотрела на них, своих бывших подданных, в глазах копились слезы: неужели это все, кто остался?
— Ну же, Изабелла, чего молчишь? Скажи хоть слово. Возможно, вы больше не увидитесь, — заговорил человек в мантии.
— Что вы сделаете с ними? — Изабелла не узнала свой голос. Осипшим эхом он разнесся по обширному залу, а к горлу подступил очередной приступ кашля. Деликатно дождавшись, когда он прекратится, ее собеседник спокойно продолжил:
— Не переживай, с ними ничего не случится, они уже принесли клятву верности новому правителю.
От прежней осторожности движений вмиг не осталось и следа, Изабелла резко повернулась к людям. Ни один не потупил взгляд, все упрямо следили за каждым ее движением. По надменным взглядам она понимала, что никто не чувствует жалости к своей бывшей правительнице.
— Почему? — уже не скрывая всхлипов, проговорила женщина.
Человек выждал мгновение тишины, а затем обратился к собравшимся:
— Кто-то хочет ответить на этот вопрос?
— Это мой вопрос к тебе, Изабелла. Почему? — заговорил молодой мужчина. Он поднялся, чтобы его все могли видеть и слышать лучше.
— Грезор, это ты? — Изабелла сразу же узнала его. Он был одним из приближенных, советником в части военных действий. Он всегда выглядел отлично, славился верностью и отвагой. Раньше она полагалась на него всецело.
— Это я. И я хочу знать, что ты можешь мне сказать сейчас? И многим другим, видимо, тоже, — он говорил твердо и, наверное, запросто бы справился с ролью народного глашатая.
Изабелла молчала, обводила глазами присутствующих, не находя ни в одном поддержки, все ополчились против нее. Никто не был готов протянуть ей руку помощи и проявить сочувствия. Тот же Грезор, народный волеизъявитель, продолжал обвинения в адрес бывшей королевы:
— У меня есть кое-что для вас. Взглянете?
Он достал свиток, развернул при всех и повернул надписями к Изабелле. Она не могла видеть текст, но внизу листа стоял ярко-зеленый штамп. И этот символ мог принадлежать лишь одному городу — Налларосу.
— Я не буду зачитывать его при всех, Изабелла. Но ты видишь этот штамп? Ты все понимаешь сейчас? Сколько таких свитков было отправлено морем в Налларос? Сколько…
— Мои дочери… — начала Изабелла, но Грезор ее оборвал:
— У меня могли тоже быть дочери, Изабелла! Но где моя жена? Где мои родные? Ты избавилась от всех, кто мог помешать мне стать придворным воином. Ты довольна? Ты добилась своего?
— Все не так, ты не знаешь! — Изабелла хотела оправдаться, но вовремя осеклась: что это изменит? Зачем сейчас это? Посмотри на себя, кто ты такая теперь? Посмотри на своих приближенных, на Грезора, они все винят тебя! Кому ты нужна?
Женщина сделала глубокий вдох и, набирая силу голоса, спросила:
— Где остальные? Сколько еще осталось в живых?
— Скоро ты их увидишь, — человек в мантии напомнил о себе. — Спасибо, Грезор. Кто-то еще хочет высказаться?
Грезор уселся, но остальные, как по команде, вскочили с мест и стали выкрикивать слова обвинения в адрес бывшей королевы, толкая друг друга и пытаясь прорваться вперед. Некоторые сумели подобраться к ней вплотную, что даже стражникам пришлось разворачивать их и выводить по очереди. Но среди всей этой сумятицы Изабелла поняла одно — свитки с зелеными печатями сделали свое дело, Вилорм добрался до архивов с документами и теперь все, что было скрыто, оказалось в его полном и беспрекословном распоряжении.
— Ну и устроили здесь балаган! Все вон! — скомандовал человек в мантии спустя некоторое время. — Даже голова разболелась. Придется полдня ауру от вас очищать. — Он брезгливо отряхнулся, народ послушно стал выходить.
— Грезор, подойди, — заметив, что юноша в числе последних выстроился к выходу, мужчина подозвал его. Тот повиновался. Изабелла пыталась поймать его взгляд, но Грезор смотрел в пол и, лишь подойдя к новому господину, сумел взглянуть на него, промолвив:
— Чего изволите?
— Возьми этот плащ в знак моего благословения и, я надеюсь, ответной преданности. Кроме магов мне в личную свиту не помешает принять и парочку умелых воинов, ведь так?
— Это честь для меня, я не подведу вас, повелитель! — Молодой воин преклонил одно колено, принимая плащ.
— Грезор, пожалуйста, не надо! — Чуть не плача, Изабелла развернулась на своем стуле и схватила его за предплечье. Впрочем, юноша сразу одернул руку, освобождаясь, и направился к выходу.
Но прежде чем выйти, он все же бросил последний взгляд в сторону прежней королевы. На его лице не было жалости, оно выражало лишь безразличие и холод, что пленница невольно вскочила и промолвила вдогонку:
— Прости, прости, Грезор!
Возможно, он услышал, но дверь за ним закрылась, и, оставшись в пустом зале один на один со своими надзирателями, Изабелла дала волю эмоциям. Под огромными сводами зала ее всхлипы казались бурей. Привыкшая держать эмоции при себе, теперь Изабелла не сдерживалась. И неважно, что сделают эти люди, но этот миг у нее никто не отнимет.
Однако мужчина в мантии не торопил ее. Он обошел ее сзади и сел напротив, выжидая. Пока она успокаивалась, он налил вина в кубки, повязал салфетку на грудь и неспешно принялся за еду.
И лишь через десяток минут, поймав на себе озлобленный взгляд, он начал:
— А теперь… — Он как будто спохватился: — Ребята, присоединяйтесь! Рагу из утки весьма-весьма неплохое. — Дождавшись, пока усядутся стражники, продолжил:
— Начнем разговор. — И вновь золотые зубы разливались в тусклом свете факелов всеми цветами радуги. — Я должен принести свои глубочайшие извинения, что до сих пор не представился тебе, дорогая Изабелла. Я Диар, и я здесь, чтобы наладить твои магические дела в порядок. Как я знаю, до этого ты не особо проявляла интерес к применению магии в развитии своего замка. Ну-с, ничего! Я исправлю эту оплошность. — Он сделал глоток из кубка. — Ты чего не угощаешься? — Он изобразил обиду. Изабелла отвернулась, но маг не унимался:
— О, я понимаю, дорогая. Такой шикарный стол и твой внешний вид несколько несовместимы друг с другом. Думаю, так гораздо лучше.
Он коснулся кольца на безымянном пальце, Изабелла уловила его свет и как будто вынырнула: настолько легче стало дышать, она не чувствовала кома в груди, не стало ран на истоптанных ногах, пропала грязь с тела. Не понимая, что произошло, она случайно увидела свое отражение в серебряном кувшине: вместо рваной рубахи на ней появилось пышное платье, расшитое топазами, в ушах сверкали серьги, волосы стали уложены в шикарные локоны, на голове переливалась диадема. От неожиданности Изабелла вновь вскочила.
— Ну как? Нравится? — Диар улыбался. — Мне — очень. Чудо-колечко! — Он, не скрывая восторга, поцеловал перстень. — За твою красоту! — И осушил кубок.
Мысли Изабеллы спутались. Все происходившее сводило ее с ума.
— Кто ты такой? — не скрывая испуга, женщина спросила напрямую.
— Ну, конечно же, я маг! — Диар залился звонким смехом. — И я могу все, что пожелаешь. — Он немного приглушил улыбку, повел указательным пальцем, и кубок с вином оказался возле Изабеллы.
Она осторожно взяла кубок, пригубила вино. Стараясь не смотреть на странного собеседника, она сделала глоток уверенней, продвинулась ближе к столу, взяла салфетку, приборы, всем видом показывая свое участие в трапезе.
— И что ты хочешь? — голос Изабеллы набирал силу.
— Это очень правильный вопрос, моя хорошая. Видишь ли, поначалу я хотел казнить тебя, свергнуть власть полностью, так сказать, но… перебирая архив, наткнулся на очень любопытные свитки — договоры с Налларосом. — Мужчина выдержал паузу, оценивая реакцию Изабеллы, но она выжидала. И маг продолжил:
— Заключить договор на торговлю людьми! Ну, надо же! Вот это поворот! Вот это белая и пушистая королева. Знаешь, я недооценивал тебя, каюсь! И мне стало очень интересно сотрудничество с тобой. А почему нет? Думаю, и тебя заинтересует мое предложение: ты останешься при власти, а я буду наводить порядок в магических делах. Мы поднимем экономику, возродим былую мощь замка! Что скажешь?
— Очевидно, ты смеешься надо мной? Ты враг, и ты разорил мой дом, вторгся в мои владения, а теперь просишь о союзе? — Изабелла подняла голову и расправила плечи: этот человек не может править в ее землях, пока жива она. — И кто ты такой, чтобы меня судить?
— Ну, конечно, конечно, я не настаиваю. — Диар повел плечами, дважды щелкнул пальцами, и вокруг Изабеллы обвились толстые стальные цепи, с каждым мгновением сжимаясь теснее. — Ведь я всего-навсего никудышный маг. — Он помедлил, наслаждаясь ее мучениями. — А ты опытный правитель. И ты знаешь все уголки этого замка. Вместе мы выведем его на новый уровень. И заметь, мы сделаем это безо всякой помощи Глаза Дракона.
— Где… камень? — Цепи теснили грудь, дышать становилось сложнее, но, услышав о камне, Изабелла не могла упустить шанс выведать последние новости.
— Хотел спросить у тебя, дорогая. Мои магические ищейки до сих пор не спешат с ответом, к сожалению, — мужчина вздохнул. — Что ж, есть куда расти. Совершенству нет предела! — И вновь его лицо озарила лучезарная улыбка.
Изабелла закусила нижнюю губу. Вероятно, он говорил правду, а, значит, еще не все потеряно, есть шанс победить в этом непростом поединке, остается только тянуть время. Мысли мелькали безумным хороводом, цепи давили грудь, и женщина влилась в игру:
— Не подскажешь, милейший, где взять качественный шелк? А то уже все платья износились. Боюсь, не понравлюсь тебе, мой лорд, в старом одеянии. Скорее отправь гонцов в Нэрроуз, пока не рассвело, чтобы успеть к открытию лавки.
Диар не растерялся:
— Шелк, говоришь? Со мной ты не будешь нуждаться ни в чем. Но ход верный, и я не могу отказать. — Щелчок пальцами, и цепи растворились в воздухе, женщина сделала глубокий вдох. — Угощайся, Изабелла, не стесняйся. Столько вопросов на повестке дня! Нам предстоит долгий разговор…
***
В рядах амазонок побежал таинственный шепот. Главными нашими задачами стали защита от холода и утепление жилищ: для ранней осени такой холод был немыслим. Суета вокруг шатров и снаряжения сопровождалась беспокойным разговором о проклятии лагеря. Конечно, причиной этому послужило мое решение о судьбе несчастной Айрены. Сначала никто и думать про это не стал, но стоило «колдунье» Берте упомянуть про бунт, слухи по лагерю поползли о всяком. Но самым распространенным было мнение о проклятии за нарушение традиции. И теперь “духи” Рваного леса (которых не существовало) насылали на нас мороз.
Я прекрасно видела, что творится внутри лагеря. Сомнения относительно моего решения и нашествие этого безумного холода стали началом смуты среди амазонок. То, о чем говорила старая женщина, вмиг обернулось истиной. Я кусала губы и ломала голову относительно происходящего, подобрав под себя ноги и кутаясь сразу в несколько тяжелых шкур.
— Как обстановка? — я с порога задала вопрос вошедшей в шатер помощнице. В верности Кейры я не сомневалась ни на грош.
— Шепот нарастает, моя госпожа. — Она преклонила одно колено.
— Встань, Кейра. Не до учтивости сейчас, — я отмахнулась. Девушка повиновалась. В отличие от меня она была одета в открытый доспех, невысокие сапоги и совсем уж легкие рукавицы. Плащ отсутствовал вовсе. Однако амазонка не выдавала ни малейшего признака озноба. Несмотря на юный возраст, стойкости девушке было не занимать, она с достоинством принимала все тяготы.
— Кейра, оденься. Не время для соблазнений, — приказала я, не спуская с помощницы настойчивого взгляда.
— Прошу простить, моя госпожа. Сейчас это неважно. Разрешите доложить?
Я безмолвно кивнула, не представляя, о чем пойдет речь, а девушка продолжила:
— Я была в дозоре с двумя амазонками, мы только что прибыли и не успели замерзнуть: за пределами лагеря и правда немного теплее, — она выдержала небольшую паузу, но я успела внутренне выругаться. — Но, как я уже сказала, моя госпожа, это неважно. Мы вернулись с добычей, хотя и не рассчитывали на нее. Разрешите показать?
— Если это важно.
— Вы не пожалеете.
Помощница на миг выглянула из шатра, а через секунду передо мной оказались еще две амазонки, держащие под руки двух девушек с накинутыми на глаза и губы повязками. Кейра дала знак дозорным ожидать снаружи, и те послушно вышли, оставляя нас вчетвером.
Я сжигала взглядом вошедших, но не могла понять, кто передо мной. Лишь по фигуре догадывалась, что эти девушки явно не из наших.
Интерес мгновенно поборол холод, я скинула с себя шкуры и подошла ближе, рассматривая незнакомок. На них была дорогая одежда и обувь, порядком истрепавшаяся, видимо, в условиях леса.
— Любопытно. — Не скрывая интереса, я взяла в руку прядь волос одной из пленниц и вдохнула ее запах. — И даже очень! — Сердце подскочило от предвкушения ценности находки.
— Не это главное, госпожа. — Кейра осторожно вмешалась в процесс осмотра «добычи», а, поймав на себе мой дикий взгляд, поправилась: — Извините. — И вновь преклонила колено. Я обратила внимание на поведение девушек: ни одна не произносила ни слова, не пыталась вырываться или звать на помощь, они обе находились в ожидании. И тогда я спросила:
— Что еще, Кейра?
— При них было это. — Амазонка поднялась и протянула мне кожаный мешочек.
Едва прикоснувшись к находке, я поняла все: и кто передо мной, и что внутри. Не в силах сдерживать эмоции, я в голос расхохоталась. Как все сложилось-то, а? Вилорм охотился за камнем? Духи прокляли амазонок? Да, конечно! Все так! И теперь у меня в пленницах две принцессы вражеского для Вилорма замка, а при них камень… чего? Всевластия? Равновесия? Да всем плевать, как он называется, но все хотят его, а он… что? Он у меня!
Торопливыми руками я вынула Глаз Дракона из мешка и, не скрывая восхищения, внимательно рассмотрела каждую его грань.
Камень и вправду был великолепен: бесчисленные грани переливались в тусклом свете свечей и заигрывали с ними таинственными бликами. Глубокий зеленый сменялся цветом молодой листвы, а местами и вовсе казался черным и глубоким, как бездна. Если и существовал в мире идол совершенства, то он, безусловно, был передо мной.
Переборов, наконец, первобытный восторг, я нашлась что сказать:
— Значит, в народе о проклятии поговаривают? Не это ли прямо обратное тому доказательство? Знамение… определенно доброе знамение!
— Не знаю, госпожа, но… существует версия, что камень проклят.
— Не бойся, Кейра, это все пустые байки. Недаром королева Изабелла, рискуя жизнями дочерей, отправила камень в Пещеру. Она знала, она сделала все, чтобы камень не достался неприятелю. А теперь… теперь он будет у нас. Вилорм сюда не сунется. Не идеальное ли место для хранения такого важного артефакта?
Тысячи мыслей возникли в моей голове, в одну секунду все перевернулось с ног на голову, а я, определенно, была совсем не против таких перемен. Еще пару мгновений я размышляла, после чего разместилась на своем кресле, вновь накинула шкуры на плечи, запрокинула голову и наслаждалась моментом. Все, что произошло только что, казалось невероятным. Но придя в себя, я отдала Кейре приказ:
— Сними с них все повязки, хочу посмотреть на эти милые создания.
Амазонка повиновалась, и сей же миг на меня устремились две пары гневных глаз. Я вновь залилась смехом:
— О, что за взгляды, что за напыщенность! Я знаю, кто вы, но не бойтесь, к этому варвару Вилорму вы не попадете.
Выдержав паузу, я наблюдала за реакцией принцесс. Старшая пыталась осмотреться, запомнить обстановку, людей; младшая косилась на сестру. Вид у обеих был порядком потрепанный, но это и неудивительно — все знали цель их далекого путешествия, поэтому очевидно, что до места назначения они добирались с великим трудом. Но как их угораздило оказаться в радиусе обзора моей разведки?
— Ну-с, рассказывайте. — Я сделала лицо как можно более миловидным.
— Кто вы? — реакция старшей не заставила себя долго ждать. Она ответила моментально, правда неправильно. Слишком много мнит о себе — что ж, понаблюдаем за их поведением. — И что вам нужно?
— М-м-м, сколько вопросов, — я смаковала. — Только мне кажется, что это вы сейчас находитесь в моих владениях, не наоборот. Так что отвечать придется вам… пока я позволяю это по доброй воле.
— Вы нас не тронете, — София говорила твердо. — Думаете, я не понимаю?
— Пожалуй, в этом есть смысл, вы довольно ценная находка, чтобы вам вредить… пока что, по крайней мере. Но это не мешает мне выстроить диалог с моими пленниками.
— Нам не о чем говорить, — принцесса не теряла уверенности.
— Ты не знаешь, кто я, милочка. — Ее упрямство начинало меня раздражать. — Вам не мешало бы поучиться манерам. Особенно в общении с теми, от кого зависит ваша судьба.
София не ответила, Мария тревожно посмотрела, а после потупила взгляд. Очевидно, позиции сестры она не разделяла. Что ж, она может стать лазейкой, а, значит, нужно найти к ней подход, и вмиг я стала сама любезность:
— Мария, солнце мое, вся надежда на тебя. Жизнь сестры сейчас полностью в твоих руках.
Я дала отмашку Кейре, она подошла ближе к Софии, обнажила меч и ждала знака. Я заметила безмолвный ужас на лице младшей принцессы, она не отрывала взгляд с сестры, но та закатила глаза и как будто замерла, прекратив попытки препираться. Не найдя поддержки у сестры, Мария робко глянула на меня, и я одобрительно кивнула.
— Мне нужен только рассказ, — мои губы расплылись в самой блаженной улыбке. — Присядь. — Я указала на стул, и девушка послушно расположилась.
— Неделю назад мы впервые оказались за пределами нашего замка. Он был в осаде, когда мы уходили, — недолго думая, Мария начала говорить.
— Умница, продолжай.
— Черный Орел напал на нас, — голос ее был тих, а взгляд потуплен. Во время рассказа она перебирала пальцы. — Мы вынуждены были уходить в спешке. В дорогу мама дала нам камень, чтобы мы доставили его в пещеру, чтобы враг не нашел его.
— Почему она не отправила вас раньше? Зачем было ждать нападения? — у меня вырвался логичный вопрос.
— Я… не знаю. — Мария подняла честные глаза и недоуменно захлопала ресницами. Она и правда могла ничего не знать. Но выводы я буду делать уже сама, пускай говорит, что было.
— Хорошо, — я вновь улыбнулась. — Продолжай.
— Мы… шли очень странной дорогой. Мне страшно было, как никогда в жизни. — Я кивнула. — Мы шли целыми днями, пару раз останавливаясь перекусить и на холодный ночлег. Это было ужасно. На моей спине синяки, руки исцарапаны острыми ветвями, ноги истоптаны до ран. Моя одежда испачкалась и даже порвалась, а мы все шли и шли! Мы скрывались от стражников Вилорма, они хотели… хотели…
Мария сама не заметила, как начала выкладывать все свои страдания. Я впитывала каждое слово, несмотря на то, что девушка в основном причитала. Мельком я подняла глаза на Софию, ее губы незаметно шевелились, взгляд стал непроницаемым и, казалось, был направлен сквозь предметы куда-то вдаль. Но мне нужно было сейчас только знать все, что было. Я подошла к Марии и села рядом, положила руку на ее коленку и как можно мягче сказала, заглядывая в лицо:
— Все хорошо, милая. Ты в безопасности. Говори.
И это сработало. Девушка, будто почувствовав долгожданную поддержку, сорвалась. Она не видела сестры, ее неодобрения или любого намека на порядок действий, она выкладывала все:
— Эти мужланы, эти громилы, они… убили нашу стражу! — принцесса воскликнула и закрыла лицо руками. Но через мгновение опомнилась и стала говорить увлеченным полушепотом: — Они сказали, что не тронут нас, что мы нужны живыми, главное отдать им Глаз Дракона, но… вдруг появилась женщина. Она была дикая, одетая как мужчина, в доспехи и сапоги… она убила главаря, и остальные убежали. — Мария сделала паузу, я закрылась и молчала, боясь делать преждевременные выводы. Но вдруг девушка продолжила: — София отдала ей все наши драгоценности, — ее голос надломился, видимо, украшения для принцессы были очень дороги. Я сделала страдальческое лицо, всем видом показывая, что разделяю ее чувства. — И тогда она согласилась нас вести. Мы остались одни, без стражников, понимаете? Что нам оставалось делать? А теперь, теперь…
— Теперь вы здесь, — я оборвала ее, пока та не успела разразиться рыданиями. Вновь посмотрела на Софию. Только что ее сестра выложила если не всю, то основную историю их путешествия, так неужели гордая и уверенная наследница престола допустит подобную утечку?
Но принцесса ничего не говорила. Она лишь шептала что-то себе под нос все время, я не понимала. Настолько не понимала, что пришлось оставить несчастную Марию одну и подойти к Софии. Но стоило мне оказаться рядом, веки ее открылись, губы прекратили шептать, и мы уставились друг на друга, не моргая.
Прошло несколько мгновений, прежде чем принцесса ожила. Она сделала глубокий вдох, словно все это время не дышала вовсе. Дальше она овеяла взглядом всех присутствующих и, не в силах держаться, захлебнулась воздухом. Ее глаза закатились, и в мгновение ока девушка потеряла сознание. Кейра подхватила ее, я застыла в растерянности.
— София! — Мария вскочила и хотела кинуться к ней, но я вытянула руку и жестом приказала оставаться на месте.
— Госпожа, она дышит, вероятно, потеря сознания.
— Значит, скоро очнется. Можешь положить ее сюда. — Я указала на свою постель за неимением другого. И сразу повернулась к Марии: — Что это с ней? Такое часто происходит?
В этот раз девушка с ответом помедлила. Я вновь подошла ближе, мы уселись рядом, и, подобрав слова, принцесса промолвила:
— Нет, но, вероятно, при использовании магии… такое иногда случается…
— Магии? Твоя сестра колдует?
— Не всегда, но… сейчас… вернее, в нашем походе, ей приходилось… помогать воинам…
— Воинам?
Мои брови поползли вверх. Ситуация с каждым мгновением принимала все новые и новые обороты. Мария спохватилась и начала торопливо рассказывать:
— Когда ваши люди нашли нас, мы прятались в зарослях. Враги были совсем рядом, и София прочитала заклинание очарования, чтобы воины смогли пройти дальше. Я не знаю, что они хотели сделать, но там было много, очень много людей из замка Черного Орла и, наверное, они знали, что мы здесь будем…
— И, несмотря на колоссальное преимущество врага, ваши «воины» все же вступили в битву?
Вопрос был скорее риторический, Мария не могла знать всех деталей и целей боя, но вот передо мной сейчас вырисовывалась непростая картинка.
Казалось, девушка только сейчас задумалась над этим. Я поняла, что выведать что-либо еще на этот счет будет невозможно, но все же задала уточняющий вопрос:
— Ты уверена, что это были люди Вилорма?
— Я не знаю, но… почему же тогда они схватились?
— Ну конечно.
Я уже не обращала внимания на принцессу, в моей голове так и выстраивалась эта битва. Я замерла, устремив взгляд в одну точку. И чем дальше представляла происходящее, тем яснее понимала цели. И эти цели мог вынашивать лишь один человек.
— Все-таки… вернулась? — я произнесла эти слова одними губами, вряд ли кто-то мог слышать меня. Но тут же вспомнила, что часть боя могла видеть моя помощница. А уж она-то могла изложить увиденное по полочкам. — Кейра! Ты видела бой?
— Практически нет, госпожа! — она откликнулась сразу. — Я приняла решение, что принцессы и Глаз Дракона важнее врагов Вилорма.
— Верно...
— Но, если хотите знать, госпожа, шансы были неравны. Вряд ли кто-то выжил из противников Черного Орла.
Пару мгновений я медлила. Нельзя показывать смятение перед амазонкой и, тем более, перед пленницей. Но решение не терпело отлагательств, и поэтому я приняла его практически сразу:
— Кейра, выставь стражу вокруг моего шатра. На тебе принцессы. Присмотри за ними, накорми и одень, если потребуется. Я скоро вернусь.
Накинув на плечи дорожный плащ, я вышла на улицу и, ловя на себе презрительные взгляды амазонок, вскочила на коня и в мгновение ока скрылась во тьме засыпающего леса.
***
Вода в чашах беспокойно колыхалась. В тусклом свете факелов она казалась черной бурлящей жижей, отзывающейся трепетом на каждый шаг.
Несмотря на осторожную поступь, ноги девушки все же дрожали. Это было первое поручение Вилорма со дня нахождения Айрены в замке Черного Орла, и подвести господина означало перечеркнуть его доверие на корню.
Когда дело коснулось выбора, амазонка металась недолго — принять сторону спасителя было взвешенным и что ни есть правильным решением. Тем более, что мужчина удостоил ее чести отдельной комнаты, личного гардероба и даже относительной свободы передвижения в стенах замка. Его сын, Гурий, единственный доставлял неудобства — уколы и надменные словечки так и слетали с его нахальных губ. Но даже здесь ей на выручку приходил Вилорм собственной персоной — приструнить негодника мог только он и потому никогда не упускал возможности заняться воспитанием сына.
Айрена благодарила неведомые силы за то, что пусть нелегким путем, но теперь она в безопасности и даже под защитой правителя замка. Редчайшая благосклонность сама пришла к ней в руки, и упускать ее крайне глупо: сегодня настал день ее первого задания, и девушка, несомненно, намеревалась угодить господину своей исполнительностью.
Она шла по темным коридорам замка и несла в руках холодный металлический поднос с двумя чашами воды, стараясь не расплескать ни капли. Задание не представляло ничего сложного: войти в темницу к пленнице, омыть раны от засохшей крови из одной чаши и напоить из второй. Сотню раз она наблюдала, как проделывают подобные действия старшие амазонки в лагере, сейчас ситуация была схожа, отличалась лишь местом и ее положением.
От волнения холодели ступни, а руки дрожали — все-таки Айрена не знала, чего ожидать от предстоящей встречи с пленницей, несмотря на то, что находилась в роли надсмотрщика. Вилорм убедил ее, что бояться совершенно нечего: узница в цепях, без оружия и доспехов. Вероятно, до этого над ней подсуетились другие приближенные правителя. Но, тем не менее, страх подвести господина все же преобладал над страхом предстоящей встречи с врагом.
Подойдя к нужной двери, девушка прислушалась. Тишина резко ударила по ушам — казалось, что она одна здесь. Но Айрена знала, что это не так. Позади нее, в начале коридора вел слежку один из стражников. Он был практически незаметен, но военная школа амазонок брала свое: девушка могла уловить любые, даже самые незначительные звуки. И поэтому ее удивило отсутствие таковых из-за двери. Воображение упрямо рисовало картинку того, что могло оказаться внутри.
Девушка отогнала все мысли, пытаясь сосредоточиться на задании и сохранить стойкость. Ее слабость не имеет права видеть никто, тем более пленница, закованная в цепи. Поэтому, сделав глубокий вдох, перехватив края подноса и на всякий случай обернувшись в поисках стражника, Айрена осторожно отворила дверь.
Одинокий факел освещал пространство темницы, внутри было сумрачно и очень зябко. Сделав лишь шаг от порога, девушка уловила запах сырости, смешанный с приторным запахом крови.
Сама по себе темница была довольно просторная: с краю лишь располагался небольшой столик, где она и оставила свой поднос, а в центре сверху свисала тяжелая цепь, оковывающая руки пленницы.
Она не проявляла никаких признаков жизни, но Айрена, оставив поднос и не решаясь подойти, разглядывала ее издалека. Несмотря на то, что узница была без доспехов, Айрена сразу определила, что эта женщина — воительница. В подтверждение догадке она заметила ее снаряжение, небрежно брошенное в другом углу.
Тяжелая цепь надежно сковывала руки пленницы, тяжесть неподвижного тела тянула ее вниз, к холодному полу затхлой темницы.
Голову женщина опустила на грудь, растрепанные волосы скрывали лицо, белая рубаха — единственная одежда — покрылась кровавыми пятнами от многочисленных порезов. Колени касались холодного пола, на бедре зияла глубокая рана. На полу под ней образовалась красная лужа, разрастающаяся до сих пор: рана все еще кровоточила.
Сначала Айрена даже слегка испугалась ее неподвижности — вдруг пленница неживая? Но, подойдя ближе и уловив редкое дыхание, успокоилась. Неподвижность женщины была ей только на руку: она быстро выполнит поручение и покинет темницу, не дожидаясь, когда та очнется.
Поэтому терять время было некогда: Айрена поднесла одну чашу к центру комнаты и стала внимательнее осматривать израненное тело незнакомки. Казалось, на нем не осталось живого места — прошедший бой сложился явно не в ее пользу. Однако на плечо воительницы все же была наложена повязка, сделанная наспех и насквозь пропитанная кровью.
Айрена не боялась крови — всю жизнь она только и делала, что смотрела, как воевали амазонки. Смертей среди своих было предостаточно, и они не пугали девушку; гораздо сложнее было спасти жизнь — выходить, поставить на ноги и, снова вручив меч, отправить на битву.
Сейчас она не знала намерений Вилорма, у нее было лишь четкое задание — омыть раны и напоить водой, добавив во вторую чашу снотворного. Господин хотел, чтобы пленница оставалась без сознания.
Осторожными пальцами девушка ослабила тугую повязку и обнажила рану. Кровь быстрой струйкой потекла по руке, и амазонка ловко поймала ее влажной тканью.
Постепенно она и вовсе увлеклась омовением раны, что забыла о страхах и неуверенности — сейчас она занималась тем, что умела, и знала, как сделать правильно. Лишь затянув чистую сухую повязку на плече воительницы и все же заметив на ней кровь, Айрена как будто вернулась в реальность — незнакомка не подавала никаких признаков жизни. На мгновение девушке стало жаль пленницу, и она решила, что было бы неплохо омыть таким образом все раны, и сомнения враз отступили. Девушка подошла к ней со спины, чтобы снять кровавую рубаху и равномерно распределить воду. Одним движением Айрена освободила петли от крючков, открывая спину, и замерла в оцепенении.
Амазонку не пугал и не смущал вид обнаженного тела, поэтому с решением она не мешкала, но то, что увидит, никак не могла предугадать. Серебристый, с голубоватым отливом, слегка заметный, но до чего знакомый знак представился ее взору. Только что обретенное спокойствие вновь сменилось смятением — Айрена понимала, кто перед ней. Схватившись за голову, бросив окровавленный бинт на пол, она подошла к пленнице с другой стороны и убрала свисающие волосы, чтобы разглядеть лицо.
Сердце учащенно забилось — она не должна здесь быть.
Тысячи мыслей вновь закрались в голову, но самый главный вопрос пульсировал в каждой частичке тела: что происходит? Что произошло? И почему все… так?
Она всматривалась снова и снова в опущенное лицо Анны, будто убеждая себя в нереальности увиденного, но ошибки быть не могло. И, словно в подтверждение ее сомнений, закрытые глаза женщины вдруг распахнулись.
Айрена сделала два шага назад. Воительница пошевелила руками, вызвав движением неприятный лязг цепей, но, словно не ожидая слабости, застонала в бессилии. А с трудом повернув голову, нашла взглядом Айрену и в упор уставилась на нее.
Девушка стояла, как будто голая, под пристальным надзором пленницы и, кажется, чуть ли не пыталась мысленно оправдываться — вмиг они поменялись местами.
Пару мгновений они рассматривали друг друга. Одна хмурилась, вторая застыла в недоумении. Но Айрена понимала, что первый шаг должна сделать она, какой бы он ни был. И она подошла ближе. Не боясь взгляда, упрямо уставилась на пленницу. Та в ответ замерла, ожидая.
— Я знаю, кто вы, — тихо начала Айрена, та в ответ хмыкнула. — Конечно, вы не можете меня помнить, ведь я была в то время ребенком, но вы… Анна, — она выделила ее имя, — наделали шуму в лагере.
— Проклятье, мне плевать, кто ты, — проговорила воительница, поведя плечом, и закусила губу, еле удержавшись от крика.
— Да. — Айрена кивнула. — Но дело в том, что мне не плевать, кто вы. И это в сотню раз усложняет мою задачу…
Она подошла к чаше с водой, обмакнула новую тряпицу и хотела промыть следующую рану, но резко замерла, подбирая возможные решения. Но вернулась к подносу со второй чашей и флакону со снотворным.
Именно его Айрена и взяла в руки, а затем посмотрела на Анну. Та пристально следила за каждым ее шагом, но Айрена действовала как ни в чем не бывало. Она убрала снадобье в карман передника и, взяв вторую чашу, поднесла ее к пленнице. Далее опустилась возле нее на колени, зачерпнула воды в ладони и поднесла к ее губам.
— Пейте, — сказала. — Это обычная вода.
Но, поймав на себе хмурый взгляд, глотнула сама, вновь набрала воды и повторила:
— Пейте.
После этого Анна, не скрывая недоверия, сделала глоток. Айрена поднялась, достала снотворное и добавила его в чашу. Чуть подождав, перемешала ладонью. После обмакнула тряпицу и принялась за обработку ран. Иногда воительница отстранялась — раствор обжигал, но она знала, что должна терпеть, чтобы боль спала.
— Мне следовало дать вам его выпить, — сказала Айрена, закончив. — И тогда бы вы уснули. Но это снадобье амазонок оказывает также успокаивающее и заживляющее действие.
Анна не отвечала. Она закрыла глаза и опустила голову, оставив попытки двигаться.
— Через полчаса отеки должны исчезнуть, кровь прекратится, раны начнут затягиваться, — Айрена говорила серьезно. На ее лице выступили капельки пота, но это было неважно по сравнению с ее искренним старанием уменьшить страдания пленницы.
— Зачем ты делаешь это? — Анна подняла голову.
— Я знаю о знаке на вашей спине, госпожа. Старая Берта мне рассказывала немного об этом мире, поэтому… мне не все равно, что будет…
— О чем ты?
Девушка вздохнула. Она шла сюда с четким намерением угодить господину, но все ее действия говорили об обратном. Только что она кардинально поменяла себе задачу и выполнила ее на отлично.
Но с ответом помедлила. Обошла пленницу, сняла платье, затем сорочку, после чего надела платье назад, а сорочку оставила на угловом столе возле чаш с уже красной жидкостью. Далее подошла ближе.
— У вас на спине символ Раскола. Что, если вам суждено восстановить равновесие?
Анна промолчала, но девушка и не ждала ответа, поэтому продолжила уверенно:
— И вы наверняка знаете, какую именно силу из четырех он несет. А стать причиной разрушения я не хочу.
Айрена подошла к пленнице, сняла оковы и опустила Анну на землю. Она даже не шелохнулась. А после сжала в ее ладони ключ от темницы. И продолжила:
— Это ключ от двери. Сейчас я выйду и захлопну дверь. Снаружи дежурит стражник, я смогу отвлечь его, и так у вас появится время немного прийти в себя.
— Что ты хочешь за помощь? — голос Анны, по обыкновению, хриплый, теперь словно рассыпался в воздухе.
Айрена пожала плечами:
— Моя совесть чиста, и… я не вправе просить.
— Вилорм тебе спасибо не скажет.
— Он спас меня. И я уверена, он поймет, когда я объясню.
Глаза пленницы зло засверкали, но Айрене было все равно на ее реакцию. Она отошла и практически сразу оказалась возле двери.
— Не успеет, — уже в спину услышала девушка.
Амазонка помедлила, подбирая слова. Плавно обернулась и, как ни в чем не бывало, спросила, словно у старой подруги:
— У меня только один вопрос… почему вы не убили ее тогда?
На этот раз воительница ответила не задумываясь:
— Она спасла меня. Разве этой причины недостаточно?
— В вас есть честь, Анна. И именно поэтому вы здесь. Но если бы вы убили ее, меня бы здесь не было.
Она поспешила выйти, и в тот же миг дверь темницы звучно захлопнулась за ее спиной.
***
И лишь погрузившись в тишину, оставшись наедине со своей болью, Анна позволила себе протяжный стон, больше похожий на вой одинокой волчицы. Но сейчас она выла от мучений. Все тело было искалечено ранами, боль сковывала гораздо сильнее цепей, рук девушка не чувствовала вовсе — они затекли от неудобного положения, в бедре пульсировал поток пламенной боли. Под собой Анна чувствовала лужу из собственной крови. Ломота заполонила собой все мысли, что на мгновение девушка даже забыла, что держит в руках ключ от своего спасения.
— Проклятье, — она процедила сквозь зубы. Пошевелила рукой, но движение отдалось болью. — Терпи, — она выдавила, перекрывая рычанием вырывающийся крик.
Анна напрягла плечи, стараясь оттолкнуться от пола, чтобы встать на ноги. Но просчиталась: от бессилия руки соскользнули, холодный камень словно рассек израненную кожу, ноги задрожали, напрягаясь, но с места не сдвинулись.
В этот миг девушка ощутила себя как никогда беспомощной — такое с ней не случалось уже очень давно, из всех передряг ей удавалось выходить чисто и безукоризненно, но сейчас все шло не так. И тем обиднее было, что шанс на спасение представился сам в лице глупенькой девчонки.
Анна не помнила, кто она, не могла состыковать события, чтобы объяснить, как амазонка оказалась здесь, но все равно была благодарна ей за содействие. Оставалось только правильно использовать возможность и, самое главное, найти в себе силы подняться и незаметно уйти.
Спину обожгло в районе лопатки. Анна стиснула зубы. Она буквально физически ощутила, как раскаленный металл прикасается к коже, оставляя клеймо. Но нет, не сейчас и не здесь — это уже было, и много лет прошло с тех пор, когда пришлось пережить унизительную боль, и почему-то именно в этот момент живые воспоминания вернулись в тяжелую голову.
Никогда до сих пор клеймо не доставляло забот — прошло первое мучение, и девушка думать забыла о его существовании. Но… почему теперь? Именно в этот момент?
Анна закрыла глаза, отпуская напряжение и прислушиваясь к своему телу. Скорее всего, на ней не осталось ни одного живого места: каждая клеточка отзывалась болью.
Надежда оставалась лишь на скорое действие обеззараживающего раствора, которым обработала раны девчонка. Если его и правда готовили амазонки, то в эффективности сомнений нет — раны, конечно, так скоро не затянутся, но обжигающая боль должна утихнуть.
Анна успела вновь подумать, почему юная амазонка находится на услужении правителя замка Черного Орла? Она всегда была в курсе всего, что происходило внутри леса, знала о последних происшествиях, но всегда оставалась в стороне, наблюдая. Анна жила отшельницей, преследуя одну цель — Вилорма, пока не вмешалась в конфликт Белого Ястреба и Черного Орла. Это была отличная возможность выйти на давнего врага. Но когда и что успело поменяться в былых традициях амазонок?
Хаотичные мысли не могли выстроиться в логическую цепочку, но одна все же полыхала ярче других, с каждым мгновением разгораясь сильнее: Вилорм в двух шагах, нужно лишь выйти и осуществить задуманное. Задача проще простого, осталось только… встать на ноги.
Мысли о мести заставили девушку сесть. Боль разом отошла на второй план, хотя, возможно, начало действовать лекарство. Теперь нужно набраться сил, чтобы использовать возможность. Все-таки ей повезло, что именно Айрена навестила ее.
Анна закрыла глаза. Нужен план побега.
Вот только она не успела и вдохнуть: с противным скрипом дверь в темницу отворилась. Анна нащупала ступнями опору под ногами, мысленно готовясь к худшему. И когда дверь захлопнулась, ее глаза открылись.
Она не успела разглядеть черты вошедшего стражника, как он начал говорить практически с порога:
— Так-так... что это у нас? Насколько я знаю, ты должна была уснуть сладким сном, так что же пошло не так?
Стражник остановился буквально в шаге и разглядывал сброшенные оковы. Собрав последние силы в кулак, Анна вскочила и ударила ему в скулу. Голова закружилась, плечо отозвалось ноющей болью, но ей нужно было действовать быстро. Стражник попятился, размазывая под носом красную струйку.
Отдача от удара на мгновение оглушила девушку, в глазах потемнело. Но упускать драгоценные секунды было непозволительной роскошью. Тем более, что стражник уже отошел от первого ошеломления и сейчас решительной поступью направлялся на нее.
Ожидая атаки, Анна увернулась, но в голове противно зазвенело: что ж, совладать с координацией будет трудно. А перед ней враг в тяжелых доспехах и явно не с благими намерениями.
— Да ты непростая, оказывается!
Его рот скривился в подобии улыбки. Белые зубы на фоне кровавой маски выглядели ужасающе.
Анна попятилась. В ее положении сейчас оставалось надеяться только на относительную подвижность в сравнении с неповоротливостью стражника. Главное, она стоит на ногах, и это уже маленькая победа.
Глазами девушка искала зацепки — все, что могло помочь в предстоящей схватке. Однако у стражника были другие планы:
— Ну, что ж ты убегаешь? По всему замку один приказ — не трогать пленников, но раз уж я здесь, можем провести время с пользой.
Он набросился на нее, словно дикий зверь. Анна увернулась, но тут же ощутила силу отката: голова кружилась от непривычных действий, слабость овладевала телом, нужно было держаться на ногах и стараться не терять уверенности.
На следующем шаге стражник настиг ее. Звон в ушах и темная пелена перед глазами не оставляли Анне возможности бороться, спиной она ощутила холод каменной стены и поняла, что отступать уже некуда. Ее противник сделал шаг вперед и оказался к ней практически вплотную. Теперь она могла в полной мере оценить размеры врага — он был выше чуть ли не на две головы и шире практически в полтора раза. Одной рукой он сжал ей шею, воздуха отчаянно не хватало.
— Кровью пахнешь... — прорычал он.
Анна заметила безумный взгляд и оскал незнакомца, пытаясь вдохнуть. Да, дружище, кровью: как, по—твоему, пахнет человек, когда его раны не затянулись, а одежду хоть выжимай?
Но стражник словно и не видел одежды. Второй рукой он схватил ее грудь, а первую сильнее сжал на шее — возможно, это был расчет, чтобы она не отстранилась, сосредоточившись на дыхании.
На мгновение это сработало. Анна судорожно вдохнула, бессознательно позволив касаться себя. Но заметив блаженную улыбку, наконец, поняла, что на самом деле нужно извращенцу.
В горле пересохло, и девушке понадобилось время, чтобы накопить слюны и наградить нахальную физиономию стремительным плевком. От неожиданности мужчина ослабил хватку, но шею не выпустил, вытерся второй рукой.
Уловив момент, Анна ударила в пах. Громила взревел, непроизвольно разжимая пальцы второй руки, и схватился за причинное место. Пока он корчился, с трудом справляясь с координацией, Анна завладела его мечом.
Один удар решил все. Через мгновение возле ног воительницы лежало бездыханное тело.
Переступив с ноги на ногу, девушка выронила меч и вытерла выступивший пот, прокашлялась. Силы уходили — она физически ощущала, как тело тяжелым камнем тянется к земле.
На секунду Анна прижалась спиной к стене, обхватила голову руками, приводя пульсирующие мысли в порядок. Сильнее мыслей в данный момент была цель. Выйти, добраться до Вилорма и отомстить. И действовать решительно: другого случая может уже не представиться.
Преодолевая головокружение и слабость, воительница подошла к столу с чашами. Вода в них была красная, и девушка переборола соблазн напиться. Но на этом столе юная амазонка оставила для нее чистую одежду, и Анна поменяла рубаху на свежую.
Ее доспехи и оружие находились в противоположном углу, поэтому пришлось напрячься, чтобы добраться до родного снаряжения. Надеть нагрудник, тяжелые сапоги и перчатки оказалось непросто, но оставить свои вещи здесь Анна не могла. И вновь переступив через боль, теряя драгоценные минуты, девушка с трудом облачилась в холодные доспехи и направилась к выходу из темницы.
Замок поддался ключу, и дверь со скрипом захлопнулась за спиной. Впереди располагался коридор — длинный, темный и холодный даже по сравнению с сырой темницей. На стенах висели редкие факелы, так что тепла и света приносили немного. В дальнем правом конце коридора был тупик — ни лестницы, ни окна, ни дверей Анна не заметила. В противоположном — едва различалась развилка: вероятно, там сходились несколько из многочисленных коридоров замка. На раздумья времени не оставалось, и воительница шагнула налево.
Ступать нужно было осторожно, чтобы не привлечь лишнего внимания. Амазонка говорила про стражника, но не он ли сейчас лежал в темнице? Хотя это и не означало также, что в любой момент здесь не могут появиться другие.
Пожалуй, на данный момент это было главным страхом девушки — попасться надсмотрщикам. А если у них будет еще и численное преимущество, проиграть им бой. Мертвый стражник говорил, что в замке отдан приказ не трогать пленников, и это могло сыграть на руку. Силы иссякли, а тратить их остатки на стражу будет особенно обидно, когда близка главная цель.
Воительница прошла уже половину коридора, но никто даже не мелькнул у нее на пути. Отсутствие препятствий придавало уверенности: возможно, уже сегодня задуманное свершится. Но, продвинувшись еще на несколько шагов, Анна ощутила холод, и руки задрожали. Мороз накрыл так резко, что не осталось возможности подумать о причинах его появления, и Анна схватилась за факел.
Но стоило ей прикоснуться, как в один миг все огни в коридоре потухли, погружая и без того темный замок в непроглядную холодную ночь.
В темноте она видела безупречно, и продолжила идти, несмотря на сковывающий холод. Ей пришлось смириться с дрожью в теле и скрежетом зубов — к такому испытанию она явно не была готова. Но поводом к отступлению это стать не могло: никакие препятствия не остановят воительницу, впервые настолько близкую к победе.
Но спустя еще десяток шагов, что-то все же вынудило девушку остановиться. Она дрожала, словно в судороге, всматривалась в непроглядную тьму и только благодаря боевому чутью вовремя выхватила меч.
Из недр коридора, буквально из сердца тьмы на нее вынырнул облик. Не человек, не зверь, а именно облик: бледное лицо, серые, практически бесцветные глаза и синие губы четко вырисовывали портрет мертвеца. Анна даже испугаться не успела, как непроизвольно пошла в атаку. Она замахнулась мечом и пронзила… воздух. Ничего не произошло, облик исчез бесшумно, не издав даже хлопка, не напустив дыма — просто растворился в темноте. Ошарашенная, девушка обернулась, но ни с одной из сторон рядом с ней никого не было.
«Возможно, девчонка все же напоила меня чем-то», — успела подумать Анна, но тут же потеряла мысль, поскольку лицо перед ней возникло вновь. Оно скалилось и дыханием напускало холод. Долю секунды девушка отвела на то, чтобы опустить взгляд: человеческое тело с мертвенным лицом не касалось земли — оно парило в воздухе, открывало рот, как будто беззвучно говорило, но на самом деле вытягивало последнее оставшееся тепло…
Анна замахнулась вновь, уже ожидаемо пронзая воздух, но на этот раз облик не растаял: в его руке появилось оружие, такое же призрачное, как он сам.
Девушка в ужасе попятилась в сторону перекрестка и заметила лестницу. Вот только бы до нее добраться! Дойти, подняться и найти Вилорма.
Но задача оказалась непростой. Существо замахнулось, и Анна с точностью просчитала его удар. Мечи соприкоснулись, но звона не последовало: призрачный меч прошел сквозь препятствие, девушка ощутила кожей прикосновение мертвенной стали. Рана не образовалась, но предплечье покрылось ледяной корочкой.
Анна физически ощутила, как холод подбирается к сердцу, как застывает кровь в жилах, как останавливается дыхание. Она еще продолжала идти в сторону лестницы, когда увидела, что окружена: таких сущностей вокруг нее стало бесчисленное множество, они заполонили коридор, каждый желал получить частицу ее тепла. Ног девушка уже не чувствовала: они двигались будто посредством какого-то неведомого механизма.
Оказавшись загнанной в угол, она коснулась спиной стены, еще стараясь найти непослушными руками какую-нибудь зацепку. И армия светящихся сущностей, оккупировавших коридор, с разными чертами, но объединенная мертвецки холодным дыханием, ровным строем двинулась на нее.
Даже в этот момент, казавшийся последним, Анна не смогла ни о чем подумать — за какие-то считанные минуты она лишилась всего, за что боролась. Она затаила дыхание, пытаясь сохранить оставшиеся крупицы тепла. А самый четкий облик, руководивший всей процессией, внезапно приблизился и заслонил собой обзор.
Он приоткрыл свои мертвецки бледные губы, намереваясь испить последнее живое тепло, хранящееся в уже застывающем теле, как внезапно Анна ощутила ожог под лопаткой — обжигающая боль затмила собой холод, огонь пробивался к сердцу со стороны спины, что, казалось, два зла боролись сейчас внутри. Разум из последних сил пытался ухватиться за картинку настоящего, прежде чем провалиться в подкрадывающееся беспамятство.
Но кое-что Анна все же смогла разглядеть сквозь поддавшуюся панике, ни с того ни с сего исчезающую толпу сущностей. На спасительной лестнице, там, куда она так стремилась, стоял человек с протянутыми ладонями, и из них лучезарным потоком струился теплый свет.
Глава 8
Убедившись, что опасности больше нет, Ларс опустил руки. Чудесное заклинание Света, выученное назубок, всегда безотказно срабатывало против нечисти и духов. Орден Серебряного Креста обучал не только боевому искусству, но и церковной магии. Мирсул не признавал чародеев, но церковь имела большую власть и принимала участие в правлении. Так что придворным рыцарям Ордена знать хотя бы простейшие молитвы было обязательно. И Ларс в этом преуспел как никто другой.
Произнося немногословную молитву, мужчина вдруг ощутил непреодолимую связь между его знанием и Анной. Руки сами поднялись и потянулись к девушке, испуская свет. Но сейчас, спустя недолгий миг магии, ладони стали обычными. Сбегая вниз по лестнице, Ларс ощущал тепло внутри, как будто неведомый свет от молитвы переместился внутрь и теперь таился в ожидании следующего его призыва.
В считанные секунды мужчина оказался возле Анны. Она лежала на мерзлом полу возле стены, выпустив меч из рук. Глаза ее были закрыты, губы побледнели, тело источало холод.
— Боже, — Ларс не сдержал слов, проверяя пульс. Сердце девушки стучало, но дыхание с трудом пробивалось сквозь нахлынувший холод. Что произошло только что, воин не знал. Он подоспел слишком поздно, чтобы как-то повлиять на исход боя, и ему оставалось надеяться теперь, что его вмешательство окажется не напрасным.
Ларс начал уже прокручивать в голове возможные способы исцеления из своего арсенала знаний, но вовремя остепенился. Для начала было бы неплохо покинуть это место.
Из темницы он выбрался быстро. Придя в себя, смог освободиться от цепей и без труда вышел наружу. По дороге, правда, пришлось вступить в бой с тремя стражниками, но зато они вывели его к снаряжению, и воин направился на поиски Анны.
Замок Черного Орла он знал как никто другой и потому удивился, что его темница оказалась не на подвальном этаже, как все остальные, а на первом. Однако за Анной он отправился именно туда и не просчитался.
Ларс аккуратно взял ее меч и поместил в ножны. Поднял, казалось, бездыханное тело и хотел уже двинуться с места, но кое-что заставило его задержаться еще на пару мгновений. Внимание мужчины привлек знак на ее лопатке, прежде закрытой доспехом, но сейчас несколько петель на ее рубашке расстегнулись, и воин смог различить две линии, словно два скрещенных меча, соприкасающихся книзу. Они образовывали символ V, обвитый волнами, как лианами — стволы тонких деревьев. Эти волны имели правильные крупные витки, а в центре как бы удерживали собой совершенный круг. Сейчас клеймо налилось кровью, и тоненькие струйки стекали по спине девушки, окрашивая новую рубаху и доспех красным.
Ларс застыл: он знал, что это за метка, но не замечал ее ранее на теле воительницы. Зато он понимал теперь, почему ощутил тесную связь с ней во время молитвы: луч света тянулся именно к знаку, признавая схожую природу его магии и этого странного символа. Отпустив мысли, Ларс встряхнул тяжелую голову, подхватил девушку и быстрой поступью направился в противоположную сторону коридора.
Анна не пошла туда, посчитав путь направо тупиковым, но воин знал здесь каждый шаг, каждый метр этого темного замка, ставшего для него за долгие годы службы и тюрьмой, и спасением. И сейчас, по иронии судьбы, он вновь оказался здесь, и его задача вновь выбраться отсюда.
В конце коридора и вправду не было ничего — пустые стены источали каменное равнодушие, ни капли намека на выход, но Ларс знал это место. Один камень был чуть светлее остальных, и мужчина слегка надавил на него. Оставалось надеяться, что за прошедшие годы в замке ничего не поменялось.
И в этот раз беглецам повезло: кладка разошлась, следом показалась арка. Ларс сделал шаг, и камни за его спиной послушно сомкнулись.
Арка выводила в еще один коридор: нужно было поспешить, чтобы беспрепятственно оказаться в конюшне. Ларс ускорил шаг — боялся погони, да и впереди его могли поджидать вооруженные люди Вилорма.
Анна не подавала признаков жизни, Ларс ощущал холод на своих руках, сердце предательски колотилось, нарушая ночное безмолвие: слишком многое было поставлено на карту.
Он шел по знакомым дорожкам и вспоминал все, словно это было вчера. Его прошлую жизнь в стенах замка, его товарищей, в основном, погибших при восстании (об оставшихся он до сих пор не имел вестей), его до мелочей продуманный план…
Все должно было сложиться идеально. Без потерь, без ненужных жертв среди простого народа. У них было преимущество, но его побег разрешил все иначе. И после этого они встретились с Анной.
Сейчас все безумным вихрем вернуло его в другую жизнь: вот Черный Орел, из стен которого он выбирается теми же ходами, вот Анна на его руках, пронзившая его копьем при последней встрече.
Прошлое туманило мысли, и Ларс заставил себя сосредоточиться на настоящем: нужно достать коня и уходить как можно дальше от замка.
Он не заметил, как оказался снаружи, и резко пригнулся за выступ, чтобы не попасться на глаза объездчику: несмотря на поздний час, в конюшне горели огни и слышались тихие голоса:
— Вот так, моя хорошая, пей больше. — Конюх погладил гриву лошади и поднял глаза к небу. — Посмотри только, какая ночь сегодня.
Луна не выходила из-за облаков, небо было низким. Уходить незамеченными будет проще, но что делать с конюхом?
— Не волнуйся так больше, хорошо? Это всего лишь ветер. — Он поднялся и уже готовился уходить. Вероятно, одна беспокойная лошадь заставила его наведаться к стойлу среди ночи. Мужчина был стар и с особой нежностью относился к своим подопечным. Ларс не мог ошибиться — это был Коро.
Раньше он поддерживал идеи Ларса, но в силу возраста помогал лишь словом или возможностью, а сейчас, видно, коротал свой век рядом с любимицами. Возня с лошадьми приносила старику необычайное счастье, и, судя по всему, ничего с тех пор в его жизни не поменялось. Тем не менее, обратиться к нему за помощью было огромным риском, но иначе поступить Ларс не мог.
Воин вышел из укрытия и осторожным шагом, чтобы не спугнуть конюха, направился в стойлам. Коро заканчивал возиться с лошадью, гасил свечи и, бросив последний взгляд на конюшню, развернулся в сторону выхода. И тут же встал, как вкопанный.
— Помилуй, Создатель! — Коро попятился, роняя последнюю горящую свечу на пол. Конюшня погрузилась в кромешную тьму.
— Здравствуй, Коро. Прости, что напугал. Мне нужна твоя помощь.
— Ларс, сожри меня дух Смертника! — конюх не сдержал восклика. — Что ты здесь делаешь? Ты знаешь, что на тебя объявлена охота?
— Коро, послушай, времени нет… Очень рад тебя видеть в добром здравии, но… охота, видимо, удалась.
Ларс кивком указал на бездыханное тело Анны у себя на руках.
— О, Ларс, куда ж ты опять вляпался-то?
Старик на полувыдохе жестом пригласил мужчину следовать за собой, укрывая под крышей старенькой конюшни.
Здесь теснилось множество денников, но все они были закрыты — на дворе стояла ночь, и лошади спали.
— Тебе нужно уносить отсюда ноги, понимаешь? Ой, да что это я? Ты ж для этого сюда и пришел. Тебе конь нужен?
— Да, мы должны уйти, пока темно…
— Чего это с ней? — Коро кивком указал на Анну, проходя мимо закрытых ставен и подбирая жеребца для беглецов.
— Она еще живая, но раны… она потеряла много крови.
— Ладно, Ларс, я не буду тебе докучать расспросами. Седлай Марту и шуруй отсюда скорей, пока не рассвело. Чую, до утра пару часов осталось…
Он открыл стойло с беспокойной лошадью, очевидно, единственной бодрствующей в поздний час.
— Она будто чувствовала тебя. Узнаешь? — Губы старика расплылись в блаженной улыбке. Конечно, он помнил лихое прошлое, связывающее их двоих.
— Она вернулась… — Ларс не мог не признать ее и подошел ближе.
— И дождалась тебя! — Пожилой объездчик похлопал мужчину по плечу. — Тебе повезло, дружище, что я немного сумасшедший. — Коро хохотнул.
Ларс закрепил седло на «своей» лошади, она больше не извивалась, признав хозяина, и ждала команду к отправке. Но прежде чем оседлать Марту, Ларс обратился к старому товарищу:
— Коро, ты вновь выручаешь меня. У тебя не будет неприятностей из-за этого?
— Ларс, ты, верно, шутишь? У меня всегда из-за тебя были проблемы, — он усмехнулся. — Но, как видишь, я еще здесь, живой и невредимый. А за Марту не переживай, сегодня, наверно, только ленивый не слышал, как она беспокойно ржала. Решили, что болезнь какая одолела старушку, но теперь-то я понял, что к чему. — Он подмигнул Ларсу.
— Спасибо, дружище, я у тебя в долгу.
Ларс протянул руку объездчику, и тот с готовностью ее пожал.
Воин одним движением оказался на лошади и выехал во двор. Коро поспешил выйти за ним и, прежде чем Марта успела набрать ход, окликнул старого приятеля:
— Ларс? — Тот обернулся. — Рад был тебя видеть!
И помахал вслед покидающей его красавице и старому другу. Ларс кивнул в ответ и отправил лошадь в галоп.
Силуэт Коро удалялся с каждой минутой, но Ларс не мог поверить в подвернувшуюся удачу: нужно было как можно быстрее скрыться из виду. Лес спрячет от лишних глаз, а там уже путь определится.
Все пространство до леса казалось огромным полем, где он, как на ладони, рассекал его и мчался в неизвестность. Хотелось лишь разогнаться что есть мочи и достигнуть крайних деревьев.
И старая боевая подруга Марта несла его с необычайным послушанием, как в былые времена, что Ларс даже грешным делом затосковал по старику Коро, всегда отзывчивому и веселому другу, не остающемуся в стороне.
Но по мере приближения к лесу, он становился дальше. Одной рукой воин придерживал Анну, другой направлял лошадь, и Марта чувствовала его и слушалась каждого легкого движения поводьев. И так, преодолев большую часть пути, Ларс устремил свой взгляд вперед, в темную пучину леса.
И каково было изумление, когда на окраине зарослей, прямо перед собой он заметил такого же всадника. Не было даже сомнения, что всадник ждал его. На миг все внутри похолодело, мысли судорожно стали искать решение — либо менять направление и уходить от незнакомца, либо разбираться уже на месте. Лицо и тело всадника покрывал черный плащ с капюшоном.
Пока Ларс раздумывал, не сбавляя при этом темпа, он заметил легкий взмах руки — знак следовать за ним. Ларс уже приближался к окраине леса, и времени на принятие решения оставалось все меньше. Но незнакомец в плаще не нападал: подав сигнал, он развернулся и, постепенно набирая скорость, скрылся в зарослях.
Раздумья разрешились, когда Ларс увидел при входе в лес бездыханное тело мужчины, очень напоминающее воина армии Вилорма — очевидно, он патрулировал местность. Что ж, это очень кстати: дорога расчищена, а впереди проводник.
Ларсу ничего не осталось, как последовать во тьму спящего леса за всадником в плаще.
***
Айрена хорошо помнила сказки старой Берты: о знаках, о судьбах, о войнах, о героях, о любви… Тайком она сбегала вечерами от всевидящих глаз наставников в шатер колдуньи и слушала, слушала ее до поздней ночи. Даже ранний подъем не страшил юную воительницу — любопытство и интерес к неизведанному всегда брали верх над строгими правилами лагеря. Тем более, как хотелось знать больше! Знать то, о чем не ведают ровесницы и старшие амазонки. И тем сильнее колотилось ее сердце в предвкушении разгадки никем не тронутой тайны.
Девушка пряталась в тесной подсобке с хозяйственными принадлежностями, сквозь дверную щель наблюдая за практически ею организованным побегом двух пленников. Немного переживала, когда не нашла стражника, чтобы увести из коридора, но все сложилось как нельзя лучше.
Убедившись в успешности плана, проследив за последним шагом Ларса до потайной двери в стене, Айрена осторожно покинула укрытие, отряхнула передник, осмотрелась вокруг на предмет возможной слежки и, перебарывая волнение, стремительным порывом понеслась по запутанным коридорам замка.
Она знала, что, несмотря на поздний час, Вилорм не смыкает глаз, ждет ее возвращения, ее отчета, чтобы выстроить дальнейший план действий, скоординировать движения людей, разбросанных по скрытым позициям в лесу и в завоеванном замке Белого Ястреба. Девушка понимала, что и от ее задания зависело многое, но выполнить она его не смогла по объективным причинам и была готова изложить всю суть решения, совершенно своевременного и что ни есть правильного в данных условиях.
И сейчас она спешила с ответом: господин должен узнать, должен понять и скорее изменить планы в связи с новыми обстоятельствами. Айрена была готова к его гневу, к строгости и даже последующему наказанию за непослушание, но все что угодно было самой малой ценой за одно лишь знание.
В своих действиях юная амазонка не сомневалась: ураганом она ворвалась в зал трофеев, забыв про учтивость, про вежливый стук — предстоящий разговор затмевал собой все мелочи. Вилорм в последние дни проводил время перед сном именно здесь, будто представляя, какое место займет в этих стенах рано или поздно найденный Глаз Дракона.
— Простите, милорд.
Девушка упала колени, слишком поздно вспомнив про стук и разрешение входа. Мысленно она корила себя за неповиновение и теперь уже точно не ждала нисхождения по отношению к своей участи. Главное, чтобы он выслушал…
Вилорм неспешно расхаживал между стеллажами и вычурными подставками с трофеями, как будто вспоминая все славные битвы, при которых они были получены. Но главный артефакт, несмотря на победу при взятии замка Белого Ястреба, так и не нашел своего пристанища в центре этого богатого зала. При появлении Айрены мужчина устало повернул голову к выходу и, не обращая внимания на ее взбудораженность, спокойно ответил:
— Проходи, Айрена, полюбуйся со мной наследием наших предков. В этом зале сосредоточена вся сила и мудрость былых времен, — он говорил неторопливо, как будто отстранившись от всего мирского, что происходило внутри и за стенами его замка. Как будто не его воины одержали победу как в первой, так и во второй (пусть не в такой масштабной, но определенно важной!) битвах, как будто благодаря не его усилиям были взяты в плен двое воинов, как будто не они являлись источником важных сведений…
— Простите, — Айрена повторилась, но с места не тронулась. Она прижалась руками к полу и голову опустила поверх них, боясь поднять глаза. Она так стремилась, так спешила известить господина об увиденном, что его неторопливость никак не сочеталась с новостями вдохновленной девушки.
— Века, возможно, даже тысячелетия хранятся в этих слитках, в оружии, доспехах… эта история, вся память земли, что носит нас на своих усталых за время плечах. Мы обязаны преумножить ее и не имеем права растерять. — Он бросил на нее резкий взгляд и поменялся в лице. — Айрена! Поднимайся живо! Что у тебя? — он повысил голос, как будто разграничивая зоны настоящего и давно ушедшего в историю.
Девушка с готовностью повиновалась. Она вскочила на ноги, сделала два коротких шага вперед, но ближе подойти не решилась.
— Милорд, я должна вам признаться, я… не смогла выполнить ваше поручение должным образом… — Девушка заскользила глазами по полу.
— Так-та-ак… — Вилорм снова стал тянуть слова, не отрываясь при этом от осмотра зала. — Очень интересно. Не терпится узнать подробности. — Он обернулся. — Подойди.
Айрена подчинилась. Находясь так близко от господина, прятать глаза уже было непростительно. И пока она их собирала с пола, внутренне копила силы голоса для убедительного звучания подготовленной речи.
— И что же произошло?
— Понимаете, милорд… я омывала раны пленницы и увидела у нее на спине символ… такой резной, знаете? — Она в воздухе нарисовала волны. — И я… испугалась.
— Та-ак, — снова протянул Вилорм. — Она угрожала тебе? Что она говорила?
Теперь мужчина впился в нее жадными глазами и словно пытался считать любые сведения, которые она могла утаить.
— Э-э… ничего не говорила, милорд. И не угрожала… она хотела вас…
— Меня? — Вилорм расхохотался. — Убить? И ты ее отпустила? — голос правителя замка громыхал в сводах просторного зала.
— Нет! Нет! — Забывшись, Айрена замахала руками. — Простите! — И вновь упала на колени, заливаясь краской.
Вилорм в ответ лишь хмыкнул, но не побрезговал поднять с пола теряющую сознание девушку. Более того, он взял ее на руки буквально с отцовской нежностью и усадил на каменный выступ в стене, прямо между военными трофеями. Айрена недоверчиво покосилась по сторонам и с полными ужаса глазами посмотрела на господина, не зная, что от него ожидать. Но он начал говорить очень мягко:
— Послушай, моя дорогая, я ведь все понимаю: тебя насильно привели из родного лагеря, заставили выполнять поручения странных мужчин — злейших врагов амазонок. Конечно, я не мог не подстраховаться на случай твоего провала.
Его лицо накрыла практически искренняя улыбка, Айрена растерялась:
— Н-но… я… милорд, послушайте…
— Тш-ш-ш, ничего не говори. Милорд все просчитал, понимаешь? Тебе не нужно думать за меня, хорошо? — Он подмигнул. — Впредь будь умницей.
Он приблизился и поцеловал юную амазонку в лоб, чем полностью поверг беднягу в шок. Потом опустил ее наземь и продолжил:
— А теперь беги в комнату и выспись хорошенько. Уже поздний час.
Но девушка застыла, как камень, и не тронулась с места. Ее лицо стало белее снега, но прежде чем она набралась смелости возразить, дверь в зал с оглушительным скрипом отворилась, и на пороге появился сын Вилорма. Он бросил на Айрену недоуменный взгляд, но его потрепанный вид мог свидетельствовать о чрезвычайности вопроса, так что проблема третьих ушей волновала юношу в последнюю очередь.
— Отец, — он начал говорить сразу, едва переведя дух. — Плохие новости. Трое наших людей убиты, один ранен…
Вилорм повернулся к сыну, щуря глаза. Айрена стояла ни жива ни мертва, потупив взгляд, сердце ее бешено колотилось. А Гурий тем временем продолжал:
— И самое главное: пленники пропали…
— Что-о?? Да ты, верно, смеешься надо мной, Гурий! — Вилорм враз побагровел и в общении с сыном не скупился на эмоции. — Мы продумывали пути отхода не для того, чтобы упустить их!
— Я знаю, отец.
Мальчишка последовал примеру девушки и так же уставился в пол.
— О чем ты вообще говоришь! Я надеюсь, не нужно объяснять, что все выходы из замка должны быть перекрыты!
— Да, отец. Мои люди прочесывают замок в поисках мельчайших следов, нам нужны любые зацепки…
— Зацепки?? — Вилорм взревел. — Мне не нужны твои зацепки! Мне нужен Ларс, его подружка и их мучения! Еще как-то хватило ума не доверить тебе поиски камня, хвала Каменному Дракону! — На мгновение мужчина успокоился, но после все же рявкнул: — Обалдуй!
Застывший зал погрузился в тишину, слышно было лишь тяжелое дыхание правителя замка. Он схватился за голову и начал мерить пространство широкими шагами, как будто забыв о присутствии здесь юноши и девушки. Но это оказалось лишь видимостью:
— Я принял решение. Слушайте меня оба! Ты. — Он ткнул пальцем на Айрену. — Теперь подчиняешься ему. — Он указал на сына. Айрена побледнела, на лице Гурия выступило приятное удивление, он даже успел повести бровью. Однако Вилорм продолжил:
— А ты, сынок, как мечтал, получаешь под крылышко девчонку. Заметь — ты под крылышком ее будешь греть, а не она твою постель! Хотел отвечать за принятые решения — соответствуй! Я даю тебе свободу действий. — Гурий уже нахально облизывал губы, недвусмысленно пялясь на девушку, она закрыла лицо ладонями, но Вилорм добавил: — Но все остальные… твоих лучников я забираю под крылышко покрупнее и помощнее, ясно тебе, а? Сосунок! Возомнил себя полководцем! Попробуй с дикой девчонкой справиться, заметь, с развязанными руками. Малость не равны шансы, понимаю… но только таким образом ты сможешь, мой родной, стать чуток умнее.
Мужчина подошел к Гурию и влепил ему массивный подзатыльник, тот залился краской.
— Воспитательный процесс окончен! — рявкнул Вилорм, Айрена поспешила к выходу и остановилась возле юноши. Он в свою очередь поднял злые глаза на отца.
— Видишь, девчонка поняла! А ты? Давай-давай, шуруй, дружок! Ах, да, и позови ко мне Сефера, вот он обрадуется продвижению по службе!
— Слушаюсь и повинуюсь, — съязвил мальчишка, сделал неуклюжий реверанс и поспешил покинуть помещение. Айрена, опешив, последовала его примеру. Правитель остался один.
Он прошел вдоль стены с трофеями, приводя мысли в порядок. Обида от провала дела и, тем более, от упущения близкой разгадки, не давала спокойно думать. Вилорм схватил трофейный молот и одним взмахом руки разнес центральный пьедестал, пустовавший в ожидании камня.
По залу разлетелись осколки богатого убранства. Мужчина, не скрывая ярости, широкими шагами подошел к окну, оперся локтем на цветной витраж, обрамлявший проем, и схватился за голову. Очередной провал! С момента взятия Белого Ястреба все шло наперекосяк, несмотря на победы.
— Моя королева! — От бессилия мужчина упал на колени. — Прости меня… верни мне удачу.
Но его тихим мольбам могла внимать лишь белая статуя женщины, перед которой, словно раб, просил благословения могучий воин.
Ища опоры, он охватил дрожащими руками ее ноги, вспоминая те времена, когда в тонких ладонях, ныне пустующих, она держала аметистовый меч.
***
Когда мы вернулись, уже рассвело. Я видела, как амазонки, вскочив из-за шума, выстроились у своих жилищ и наблюдали за происходившим. И отсутствие сна сегодня полностью оправдывало себя: за один только день произошло событий больше, чем за последние годы. В размеренный уклад жизни племени крайне редко вмешивались посторонние люди с посторонними проблемами. Что уж говорить о том, что и мы без надобности сторонились незнакомцев. Но не в этот раз.
Я чувствовала на себе пару сотен взглядов воинов, доселе презревших, а сейчас наблюдавших с нескрываемым любопытством и легким испугом. Но мне некогда было думать о собственном величии: я привела в лагерь чужаков, мои люди, определенно, потребуют объяснений, но не сейчас… я не для того устраивала себе марафон лошадиных скачек, чтобы, рискуя жизнью и статусом, устраивать утро оправданий.
До того, как я слезла с коня, передо мной появилась Кейра в ожидании указаний.
— Госпожа, принцессы уснули. Я приняла решение выделить для них отдельный шатер. — Пока я подходила к своим случайным спутникам, амазонка успевала вкратце ввести меня в курс дела.
С коня сошел мужчина с неподвижным телом на руках. Мне хватило доли секунды, чтобы понять, что к чему. Наши глаза случайно встретились и задержались друг на друге несколько дольше мгновения, оценивая на предмет враждебности. Однако, не сговариваясь, мы одновременно перевели взгляды на девушку. Даже не касаясь, я чувствовала холод от ее тела, на бледной коже четко вырисовывались порезы. Не отводя глаз, я сглотнула и указала на дальний шатер:
— Сюда.
Мужчина удалился в заданном направлении, я повернулась к своей помощнице:
— Подыщи и для него местечко… но сначала буди знахарок, вопрос явно по их части.
— Будет сделано.
Кейра без раздумий отправилась выполнять приказ, попутно уводя лошадей. Я, преодолевая невесть откуда взявшееся головокружение, поспешила за воином.
В шатре было сумеречно. Не теряя времени, я зажгла огни, глянула на мужчину. Он не обращал на меня никакого внимания, лишь опускал взгляд. Воспользовавшись его безразличием, я подошла к девушке и взяла за руку. Ладонь обожгло, словно я окунула ее под лед. К горлу подступил ком.
В голове крутились тысячи вопросов к этому человеку, но я должна была побыть с ней, пока сюда не нагрянули амазонки-знахари. Несмотря на ее мертвецки бледную кожу, я уловила легкое дыхание и немного успокоилась. Крепче сжала руку, превозмогая холод.
— Что это было? — я первая нарушила молчание.
— Призраки.
— Черный Орел?
— Да.
Все понятно. Я закрыла глаза, стараясь представить произошедшее, но с каждой новой мыслью становилось дурнее. Я сняла с нее все оружие — бросились в глаза знакомые рисунки на рукоятях. И снова головокружение… да что со мной? Я даже разозлилась на свою реакцию, но в этот момент мне на выручку поспешили три знахарки с Кейрой во главе.
— Госпожа? — Она преклонила колено, остальные кротко кивнули и сразу принялись за осмотр прибывшей, я отошла на шаг назад, позволяя себе глянуть на воина.
Видок у него был чуть лучше, чем у спутницы: лицо такое же белое, доспех в крови, засохшие раны на теле. Однако в случае этих двоих я бы с выводами не спешила: здесь могло случиться что угодно.
— Придется готовить отвар, — меня вывела из раздумий Изиция, одна из знахарок. — Мне нужна будет еще одна помощница для сбора необходимых трав. А мы пока займемся обработкой ран, но чтобы привести ее в чувство, потребуется время…
— Сколько угодно. — Я кивнула.
— И еще одно. Пусть он уйдет. — Женщина хмурилась и указывала на Ларса.
— Кейра… Проводи гостя в его покои…
— Пройдемте со мной, господин.
Невозмутимости юной воительницы можно было только позавидовать. Однако шагов не последовало. Я обернулась и поймала на себе твердый взгляд, решительно противостоящий моему указу. Тогда я подошла ближе.
— Ларс, — я говорила практически ему в лицо, — пожалуйста, уйди… я навещу тебя, и мы все обсудим наедине.
— Вероника, право, не стоит. Не горю желанием видеть тебя лишний раз.
— Ради нее…
Довод сработал. Ларс вздохнул, бросил тяжелый взгляд на девушку и вышел вслед за Кейрой. Я повернулась к знахаркам:
— Что еще нужно?
Но они помедлили, прежде чем ответить:
— Госпожа… ведь это… Анна?
— Да. И только поэтому она должна выжить, ясно? Я думаю, ей есть что поведать нам.
— Задача нам ясна, госпожа. Мы приступаем.
Я кивнула, в последний раз глянула в закрытые глаза воительницы и поспешила оставить знахарок одних.
Снаружи все ожило от первого оцепенения, начался обычный день в лагере. Я не заметила презренных оглядок через плечо и таинственных перешептываний, но даже если они и были, сейчас я не обратила на них внимания. Мне нужно было знать все, что произошло, мое сердце разрывалось от любопытства и бешено колотилось в ритме происходящего.
Я глубоко вдохнула, чтобы перевести дух, но поймала перед глазами черные пятна, схватилась за первую попавшуюся ограду, чтобы устоять на ногах. Руки дрожали. Я в ужасе от самой себя отпрянула.
— С вами все хорошо? — Кейра моментально оказалась подле меня.
— Отведи меня к Ларсу… скорее, — мой голос казался чужим.
— Вы сможете идти? Что-то случилось?
— Кейра, со мной все в порядке, я немного… растеряла боевой дух. Я соберусь. Никому ни слова, хорошо? Пойдем.
Девушка безмолвно кивнула и повела меня к шатру гостя. Пока мы шли, я заметила, что картинка перед глазами плывет, и я переставляю ноги лишь благодаря безупречному знанию местности.
— Это здесь. — Девушка довольно скоро указала на крайнюю палатку. — Мне остаться снаружи?
— Да, останься. И гони всех, кто зазевается.
Кейра выпрямилась, я осторожно зашла внутрь. Ларс сидел за столом, отвернувшись от входа. Он снял доспехи и бросил оружие в стороне, я немного успокоилась и села напротив.
— Не думала, что когда-то снова увижу тебя, — сказала. — Но если так, то рассказывай.
— Не пойму причину твоего участия. — Ларс поднял голову.
— Видишь ли, Ларс… — Я также посмотрела ему в глаза. — Мне не было известно, что я встречу тебя. Ведь ты пропал без вести, с тех пор как…
— Отличная теория, — он оборвал меня. — Самое дело выдумать сказки, когда не знаешь истины.
Наши взгляды задержались еще на несколько мгновений. Мне нужно было считать его как можно глубже, задавая меньше вопросов. Но в его глазах я не видела ничего, кроме тяжести. И первый шаг все-таки пришлось сделать мне:
— Что ты делал в замке Черного Орла?
— Навещал старых приятелей. Давно не виделись.
Я поднялась. Так просто получить хоть каплю сведений мне не удастся. Я обошла стол и встала напротив мужчины. Ему ничего не оставалось, как последовать моему примеру. Какое-то время мы снова изучали друг друга. Я заметила основную перемену: он теперь твердо стоял на ногах и ни от кого не зависел. Найти точки давления будет трудно.
— Раз так, то поведай мне, несведущей, чем теперь живет замок? — я сделала сладкий голос и провела ладонью по его груди вверх, останавливаясь на шее. — Истосковалась я по мужчинам, Ларс… давно не искала утешения в крепких объятьях.
Мы замерли оба. Я ждала реакции. Ларс, скорее всего, оценивал мои слова на предмет подлинности. Я знала его привычки и особенности мышления, но он должен понять другое…
— Даже если ты не лукавишь, — Ларс снизил тон, — мне ли не знать твою скользкую натуру, Вероника? Ты в любой момент с легкостью поменяешь сторону на более выгодную.
— Да как ты не поймешь! — я процедила сквозь зубы. — Я ради Анны пришла туда, я ее спасала! Как и ты, видно! — Я убрала руку и отошла. — Только твои цели мне не понятны.
— Как и мне твои.
Я рассмеялась: мы друг друга стоили и, кажется, не знали друг о друге ничего с тех пор, как виделись в последний раз. Но Ларс стал понимать — я это сразу почувствовала. Он прошел вглубь шатра, остановился возле кровати и уставился в пол.
— Ну, конечно… и как я не подумал раньше? Ты ее обучала, да? Копье, лук, парные мечи — я видел, как она обращается с оружием.
— Верно. И я в долгу перед ней. — Пришлось идти на крайние меры: говорить правду, чтобы услышать в ответ:
— Я тоже.
Я даже разозлилась слегка: то ли я теряю сноровку, то ли Ларс такой непробиваемый, но виду не подала. Задала вопрос напрямую:
— Так не расскажешь о себе? Что же было после восстания?
Я вновь подошла к столу, взяла кувшин с вином и наполнила два кубка, пригубила.
— Это не так увлекательно, уж поверь. Служба в Ордене Серебряных Крестов в личной свите лорда Уркулоса.
— Должно быть, ты закончить дело решил? Я про Вилорма.
— Вероника, я не строю иллюзий на этот счет. Я не знаю, что с моими соратниками, но возвращаться, чтобы добить, я не стану…
— Говоришь, на Анну налетели призраки? Не их ли лица они носили?
Я сделала глоток. Мужчина впился в меня свирепыми глазами и залпом осушил кубок.
— Уходи. — Ларс сел на край кровати и отвел взгляд в сторону.
— Я бы с радостью, но… не могу: здесь я королева и решаю сама, когда и кому уходить.
— Прекращай кривляния, Вероника. Ты прекрасно понимаешь, о чем я.
— Ты мой гость, а твоя постель холодна… — Я устроилась рядом.
— И я еще не запамятовал, какая участь уготована таким гостям.
— Но ты особенный, Ларс. Неужели ты не справишься с женщиной? — Моя рука уже скользила по его ноге.
— Твоя жизнь настолько скучна, что просто убить меня тебе мало? — Он накрыл мою ладонь своей и с силой прижал к телу.
— О, я не могу так. Ты же лучше меня знаешь, что это бремя должны нести только вы вдвоем. Но имей в виду: я болею не за тебя.
— Кто бы сомневался. — Ларс резко перевернул меня на спину и замер, я ожидала. Он изучал мое тело, но задержал взгляд на поясе. — Один вопрос, Вероника. Как же так получилось, что суеверный Вилорм оставил аметистовый меч женщине, которая его предала?
— Это мой личный трофей! Ты не знаешь! — я зарычала, вырываясь. Но Ларс сильнее прижал мои руки.
— Уверена? А как же статуя в зале трофеев?
— Отпусти…
И как я могла так просчитаться? Рукоятка меча на поясе предательски сверкала, что не заметить ее было просто невозможно. А уж что говорить о Ларсе, который единственный за всю историю Черного Орла смог устроить восстание воинов и успешно покинуть стены замка? Он знал каждую комнату, каждый коридор и, уж тем более, историю об аметистовом мече.
— Я по праву владею им, Ларс. Как, по-твоему, я стала той, кем сейчас являюсь?
— Мне без разницы, Вероника. Я здесь только по одной причине.
— За Анну я могу ручаться, — я перешла на шепот и перевела взгляд. Мужчина ослабил хватку, я вырвалась. — Она будет жить, ясно? И я буду рада посмотреть, как она одержит победу.
— Надеюсь.
— Скоро принесут завтрак.
Не глядя на мужчину, я поспешила выйти.
Глава 9
Внутренний двор замка находился в разрухе. От прежней роскоши убранства осталась лишь серая пыль, толстым слоем покрывшая вымощенные тропинки и истоптанные клумбы. Раньше в них росли цветы. Раньше здесь звенели радостные струи фонтанов, и мраморные статуи устремляли задумчивый взор на роскошный сад. Сейчас среди серой пустоши внутреннего двора возвышался лишь одинокий колодец. Мелькали на грязных дорожках какие-то люди, суетящиеся в повседневных заботах.
Белокаменные стены замка покрылись черными пятнами и дырами от вражеских атак. Рваными лохмотьями прежде величественные знамена словно пытались согреть опустошенную землю. С первого взгляда становилось очевидно, что замок пережил осаду.
Пыльное стрельчатое окно в покоях пошло многочисленными трещинами, в которых Изабелла видела свое бледное, искаженное искусственной красотой, отражение. Ее родная комната уже казалась чужой, стены — холодными. Теперь это было не ее место. И даже если София с Марией доставят Глаз Дракона в Пещеру, вся история с камнем закончится, то куда они пойдут? Какая судьба их ожидает? Собственная участь казалась Изабелле лишь размытым пятном на чужом плане боевых действий, и каждый новый день приближал ее поражение.
Женщина отошла от окна. Подол платья привычно зашелестел при движении, в золоте украшений сверкнул огонь настенных факелов. Изабелла вновь чувствовала себя королевой. Но тяжесть под сердцем не отпускала: она понимала, что ее внешность — лишь видимость былого, а за красотой и богатством украшений скрывался холод сырой темницы.
Хлопнула дверь. Изабелла закрыла глаза: видеть реальность не хватало сил.
— Диар! Дорогой, какое счастье! — Она обернулась и с поспешностью подошла к мужчине. — Ты загоняешь меня в тоску своим отсутствием!
Маг обнажил золотые зубы в улыбке и развязно плюхнулся в кресло.
— Все хорошо, Изабелла. Замок идет на поправку. Теперь, когда Белый Ястреб под покровительством умелого мага и мудрой королевы, мы просто обречены на успех.
— Налларос скоро потребует исполнения обязательств.
— Да! Кстати! — воскликнул Диар и перекинул ногу на ногу. — Тебя назначаю ответственной по части взимания дани. У тебя уже имеется весьма полезный опыт.
— Я думала… — Изабелла подошла ближе и понизила голос до полушепота: — Что мы могли бы расторгнуть соглашение.
— Вот как? — Брови Диара поползли вверх. — Уж не войну ли ты вновь объявить хочешь Налларосу?
— У Белого Ястреба сильный флот, Диар, — Изабелла говорила серьезно. — А Налларос — небольшой город. Перевес сил будет на нашей стороне. Ты подключишь магию, подлатаем воинов… возьмешь под покровительство еще один замок!
Она расправила плечи и мерила комнату шагами, вызывая движением шелест подола.
— Так-так… кто-то затевает игру, я смотрю! — Мужчина даже вскочил и подошел ближе, но Изабелла продолжала:
— Надо все просчитать и подготовиться как следует. У них есть магическая академия, но из практикующих магов — никого, поэтому с твоей мощью…
— Изабелла, кончай! Остановись! — Диар нахмурился. — Сейчас этот вопрос не должен тебя волновать! Мы исправим ситуацию позже.
— А как же Вилорм? Он сможет выделить нам воинов, ведь так? Теперь же это его территория! Пусть вникает в проблемы!
— Да чтоб ты понимала, Изабелла! Он не будет лезть в наши дела! — маг повысил голос. — Сейчас у него другие заботы. Я думаю, ты прекрасно знаешь, какие именно!
— Да? Какие же? Поиски магического камня? — Женщина остановилась и старалась держать себя в руках, чтобы так же не сорваться на крик.
— Представь себе. Твоими стараниями, между прочим!
— Тогда он глупее, чем я думала. Разве не должен Глаз Дракона быть там, где ему законное место?
Теперь мужчина и женщина смотрели друг другу в лицо. Диар перевел дух, прежде чем ответить. Его пыл начал спадать.
— Вот именно, Изабелла… вот именно. — И уже спокойным голосом продолжил: — Только в руках достойного правителя камень раскрывается в полную силу и становится основой развития.
Но королева лишь усмехнулась:
— Глазу Дракона не нужен правитель, он хаотичная сила, которая в руках людей приводит лишь к краху.
— К чему ты клонишь? — Маг сощурил один глаз.
— Пещера — его место!
Голос женщины разлетелся по комнате и достиг в восклицании каждого уголка. Ответа не последовало, и в воздухе нависла тишина. Изабелла в ожидании бурной реакции изумленно овила взглядом собеседника. Диар плавно переместился обратно в кресло, его лицо побледнело.
— Ты… что задумала, полоумная? — голос его стал тихим, взор — непроницаемым.
— Мне нужна лишь безопасность. Если Вилорму так важен камень, пусть возьмет его из истинного хранилища!
— Вилорм — истинный правитель! И он, и он… о, нет! — Маг схватился за голову и почти взревел. Изабелла наблюдала с любопытством и молчала. — Я должен сообщить ему.
Диар поднялся. Но он не успел сделать и шага, как в дверь постучали, а мгновение спустя в покои ворвался запыхавшийся Грезор.
Изабелла хмурилась, переводя взгляд с одного на другого, вошедший поклонился и ждал разрешения говорить. Но по его виду легко читалось, что ему не терпится донести что-то до ушей правителя.
— Что у тебя? — Диар нехотя махнул рукой в сторону Грезора. Появление посвященного накануне придворного рыцаря не входило в его планы, но статус правителя обязывал проявлять терпение и быть мудрым в отношении своих придворных.
— Милорд… при осмотре замка мы кое-что обнаружили. — Юноша скосил глаз в сторону Изабеллы, она также уставилась на него. — В западной части найдена странная дверь. Никто не знает, что за ней, открыть мы ее не можем, вместо замочной скважины узкое отверстие в центре…
— Какое счастье, что перед тобой как бывшая, так и вновь избранная королева замка, Грезор. Думаю, ей есть что поведать на этот счет.
На пару мгновений вошедший замер в оцепенении, но после склонил колено перед женщиной:
— Моя королева.
Изабелла затаила дыхание. Вина перед юношей не давала ей покоя, а возвращенный статус становился наказанием за прежние ошибки. Но, несмотря на сложности, она не имела права терять достоинства перед приближенными, пусть даже презирающими ее всеми фибрами души.
— Грезор? — ее голос выдал удивление. Женщина подошла к юноше и коснулась его плеча, тот поднялся и беспристрастно сделал шаг назад, взгляд стал непроницаемым. Изабелла повернулась к Диару:
— Я не знаю, о чем он.
Маг вздохнул, сомкнул руки за спиной и стал расхаживать по комнате.
— Грезор, дорогой, мне некогда заниматься какой-то там дверью. Что ж, нельзя ее проломить? Или осторожно увеличить прорезь?
— Поэтому я и пришел к вам, милорд… меч обломился при попытке, молот разлетелся на осколки. Вы должны это увидеть собственными глазами.
— Хм… интересно, что за металл… — Диар, плохо скрывая зевоту, отряхнул мантию.
— Милорд, эта дверь стеклянная…
Изабелле пришлось внутренне одернуть себя, чтобы вперед всех не ринуться осматривать находку. Лицо Диара вмиг озарил неподдельный интерес, глаза загорелись, на щеках выступил румянец, и реакция его не заставила ждать:
— Веди! — Он направился к выходу.
— Я с вами.
Женщина поспешила следом. Маг долю секунды мешкал, но все же позволил королеве присутствовать, пропуская вперед. Грезор повел правителей по коридорам.
Они шли быстро, так что Изабелла едва успевала за юношей, попутно стараясь рассмотреть знакомые места. В этой части замка уже было прибрано, и она невольно вспомнила времена своего единоличного правления. Уют и роскошь прекрасно совмещались в резных деталях окон и рамах картин на стенах, дорогих коврах и позолоченных перилах лестниц. Теперь она вновь владела всем, отчего невольно расправлялись плечи.
Однако то место, куда они пришли, Изабелла видела впервые. Длинный коридор на первом этаже всегда заканчивался тупиком. Здесь не находилось ни проема в стене, ни лестницы, ни выхода наружу, но теперь глазам королевы представилась расписная арочная дверь высотой практически во всю стену. Ее безупречная гладь, как и говорил Грезор, не была испорчена ни замочной скважиной, ни любыми предметами декора. Разноцветное стекло вырисовывало вычурные знаки на ее поверхности, и в вечных сумерках коридора дверь словно светилась.
Все трое, оказавшись возле находки, так и застыли, очарованные неведомой силой двери. Рядом суетились несколько воинов, собирая расколотое от неудачных попыток открытия, оружие. При виде правителей они враз закончили дело и выпрямились в приветствии. Но их взоры устремились мимо: дверь так и притягивала к себе таинственностью.
— Он-на… не пропускала свет, — Грезор позволил себе оправдать удивление. Диар шагнул вперед, Изабелла последовала за ним, но он вытянул руку, преграждая путь. Она осталась смотреть издалека, как мужчина осторожно подходит к двери и касается ладонью поверхности.
— Холодная… — Широкая улыбка обнажила золотые зубы, и Изабелла внимательно следила за каждым его движением. Поддаваясь неразгаданной тайне, ее сердце неистово заколотилось. — Ох-хо… я знаю, что за ней. — Диар повел рукой по стеклу, вырисовывая круг, его глаза закрылись в стремлении увидеть сокрытое. Но вдруг он резко убрал руку и поменялся в лице:
— Все вон!
Стражники беспрекословно сорвались с места и покинули правителя. Изабелла нахмурилась и даже позволила себе приблизиться на шаг, но голос мага загромыхал в пустоте коридора:
— Грезор, уведи ее! — Теперь его глаза налились злостью и пронзили королеву и подошедшего к ней рыцаря насквозь.
— Диар, позволь остаться, — Изабелла прошептала.
— Вон!
Для пущей убедительности маг выставил руку вперед и указал на выход. Изабелла осторожно повернулась, но прежде чем уйти, она успела заметить, как в темном коридоре горит его перстень, наливаясь красным.
***
София очнулась от шума. Напротив нее, обняв колени, сидела Мария и смотрела в одну точку. Ее бледное лицо не выражало эмоций, и сама девушка словно осунулась. Беззвучно выдохнув, София на мгновение закрыла глаза. В ушах стоял звон, тяжелая голова тянулась вниз. Но, переборов слабость, девушка села. Мария повела глазом в ее сторону, но положения не сменила.
Цветные полотна шатра пропускали дневной свет, но тепла София не чувствовала. Не меняя положения, она осмотрелась. Простенькая обстановка: стол с кувшином посередине, два стула, невзрачный ковер на полу, два сенника из шкур — казалась теперь настоящей роскошью. Ее плечи покрывала плетеная шерстяная накидка, сапоги были сняты и аккуратно составлены рядом. София обратилась к сестре:
— Мария, это ты… меня так?
— Еще чего! Они привели нас сюда, тебя уложили, сняли обувь, укрыли… обращались с нами нежнее матери. Мне это не нравится, ясно? — И вновь отвернулась.
София лишь улыбнулась на упрямство сестры, но быстро вернулась в настоящее. Последнее, что она помнила, было сорванное заклинание и тьма после. Она хотела лишь обездвижить собравшихся на время, но что-то помешало. Она словно физически чувствовала барьер, и он пересилил ее знание.
Но… что произошло после? Кто она теперь — пленница или гостья? Судя по обстановке, она не являлась ни одной из них.
Принцесса еще раз глянула на Марию. Та совсем замкнулась и закрылась от нее, как будто не желая видеть. Но отчего-то София не могла доверить свои мысли сестре. Что произошло накануне? Где они находятся? Кто все эти люди? Где Глаз Дракона и воины? За прошедшие сутки вопросов накопилось хоть отбавляй, и сейчас наступило время получить ответы. Не теряя решимости, девушка вышла из шатра. Дневной свет ударил по глазам, и София зажмурилась.
Пока она привыкала к улице, вокруг раздавались сотни голосов и звуков, выделяющиеся громким хором в тишине густого леса. Здесь слышался звон мечей и командный голос наставниц, детские крики рвущихся на волю девчонок и строгие речи зрелых амазонок, ворчание и нравоучения пожилых. Открыв глаза, принцесса сначала опешила от происходящего: на маленьком клочке земли располагалось целое государство! Отличие состояло лишь в том, что населяли его исключительно женщины — разных возрастов, внешних данных, каждая на своем месте, но обходившаяся без какой-либо помощи мужчин.
Теперь София понимала, почему ее сестра пряталась внутри — настолько дико было принимать такую действительность. Больше остальных девушку поразили амазонки-часовые, застывшие на смотровых вышках с луками наготове. Однако амазонки-няньки, возившиеся с детьми, вызывали не меньший протест внутри принцессы: они не учили своих дочерей грамоте, не познавали искусство вежливости или стиля, как помнила София детство, — они показывали, как держать меч в руках и проходили тактику ведения боя.
Ее появления среди обыденной суеты женщины-воительницы словно не заметили. София сделала еще пару шагов от шатра и старалась запомнить как можно больше деталей. И, главное, найти в толпе ту, которая должна ответить на все вопросы. И вскоре она показалась.
Из высокого шатра по другую сторону лагеря, практически напротив жилища принцесс, вышла женщина. На общем фоне странных обитательниц леса она выглядела вполне обычно, но принцесса знала, что именно она правит здесь. Она говорила вчера с ней, и лишь из-за нее сорвалось заклинание.
София напряглась, всматриваясь. Внешность воительницы в дневном свете показалась принцессе довольно красивой: не будь на ней доспеха, она могла бы выглядеть очень женственно и привлекательно для мужчин. Копна рыжих волос горела огнем на фоне общей серости. На предплечье, свободном от наручей, виднелся знак, издалека напоминавший ветвистое дерево: темные витки буквально разрослись по руке воительницы. Свысока окидывая взглядом лагерь, она всем видом источала уверенность и спокойствие и как будто кого-то ожидала. Но в заботах никто не повел на нее и глазом.
К ней подошла молодая девушка, София тоже узнала ее — она их привела. Воительницы о чем-то говорили, и, не сводя взгляда, принцесса сделала шаг в их сторону. Рыжеволосая женщина хмурилась, но следить не переставала, и принцесса ускорила шаг. Она хотела подойти со стороны, пока амазонки ее не видят, но не успела. Внезапно они разошлись по разным сторонам: правительница направилась в дальний шатер, ее помощница скрылась в соседнем.
От досады за упущенную возможность София покраснела и резко остановилась. Вокруг нее бурным потоком шумела чужая жизнь, и она явно была здесь лишней. София еще потопталась на месте, пока в голове не промелькнула хитрая мысль: она решила проследить за дальним шатром чуть в стороне от хлопочущего лагеря.
Она осторожно ступала, стараясь не вызывать шороха, и оборачивалась на каждом шаге, но никто не обращал на нее внимания. Она шла, не отрывая глаз с того самого места, где в последний раз видела рыжеволосую женщину.
Но что-то ей помешало. София ощутила твердое прикосновение к предплечью и невольно вздрогнула. А через миг и вовсе попятилась, ошарашенная.
Перед принцессой возникла мрачная фигура. Длинные черные волосы ее были заплетены в толстую косу, золотая вышивка украшала черное платье в пол, плечи покрывали шкуры диких животных, на поясе поблескивал кинжал. Глаза незнакомки были распахнуты и смотрели на принцессу, не моргая.
Еще мгновение София рассматривала женщину, но та, не говоря ни слова, с силой схватила ее за руку и потащила в сторону. София отчаянно обернулась, но не сумела даже позвать на помощь: никому не было до нее никакого дела.
Женщина приволокла ее в темный шатер, скрытый в тени других обиталищ, и только тогда разжала пальцы. София осталась стоять в центре и беспокойно оглядывалась по сторонам.
Внутри было мрачно. Полотна шатра не пропускали ни капли света. Странная женщина зажгла две тусклые свечи и обернулась.
София замерла. Обстановка внутри пугала: повсюду, где только возможно, висели цепи, пол был устлан разноцветными камнями разных размеров, к куполу шатра была примотана охапка высушенной травы, спальное место обрамляла змеиная кожа.
Стараясь не смотреть на окружение, девушка поспешила к выходу, но хозяйка в два шага оказалась возле нее, взяла за руку и усадила за стол. Перед ней, в самом центре стола, находился шар из темного стекла с таинственными знаками на поверхности.
Пару мгновений София с любопытством разглядывала предмет, хотела прикоснуться, но услышала:
— Не трогай! — голос женщины хрипел, густые брови хмурились, пустые глаза словно прожигали насквозь.
Девушка послушно сложила руки на коленях и, перебарывая отвращение, уставилась на пожилую амазонку. А та как будто ждала этого взгляда: кивнула и торопливо зашагала вперед-назад, что-то бормоча под нос.
Не желая больше оставаться, София резко отодвинула стул, но вдруг женщина выставила руку вперед и быстро заговорила вслух:
— Не бойся меня, девчушка, ты под куполом. Под тем же самым куполом, что оказалась я много-много лет назад… Когда столкнулись четыре силы, магия исчезла, но теперь… теперь! Все изменится! — Она заговорила еще быстрее и замельтешила по шатру.
Женщина была немолода и, возможно даже не опасна, но оставаться здесь дальше означало терять время впустую. Но подняться девушка не решилась, и ей оставалось лишь наблюдать за странными выходками хозяйки.
Теперь София уже жалела, что покинула свое пристанище. Пришлось вникать в суть сумбурных речей. Стараясь избегать резких движений, она вновь придвинулась к столу и принялась слушать, всем видом показывая интерес.
— Я знаю, что в тебе магия, деточка, знаю… И кровь у тебя королевская, это видно. Ты наследница престола, но тебе не вернуть его, нет… не вернуть. — Женщина остановилась и покачала головой, будто сочувствуя. София напряглась, схватившись пальцами за край стола.
— Сестра твоя тоже никогда не станет королевой, так что не думай! — она даже прикрикнула и снова зашагала. — Во времена расцвета империи эльфов, во времена правления великого лорда Мириана, когда мы были рабами, магия исчезла насовсем, ты видишь? Видишь, что стало?
— Что… стало? — София настолько не понимала, что все же отважилась спросить.
— Не стало! Источника не стало, чувствуешь?
С трудом, но девушка начинала осознавать. Но не могла сложить воедино все, что хотела сказать сумасшедшая. В горле пересохло, и София набрала в легкие побольше воздуха, чтобы меньше дышать: резкий запах свисающей сверху травы сводил с ума. Но женщина продолжала:
— И даже ты, наследница рода великого воина Аргерна, не можешь пользоваться ушедшим могуществом Цельного мира. Все застыло в недрах, все там, все внутри… и те крупицы, что остались, находятся в хаосе, они рассредоточены: захочешь — не соберешь. И даже магический шар... и тот молчит.
Ее взгляд задержался на стеклянной сфере, София перевела взгляд с предмета на нее и обратно. Возможно, в несвязных речах амазонки все же была доля правды. С темой магии в последнее время ей приходилось сталкиваться все чаще, но вопросов не уменьшалось, а эта женщина могла стать ключом к разгадке никем не тронутых доселе глубинных тайн.
— Я… ощутила барьер здесь, заклинание сорвалось, — тихо проговорила София, но теперь заглянула колдунье в лицо.
— Купол, деточка, это все купол…
— Я не понимаю.
— Когда четыре фигуры встретились здесь, они защитили себя куполом, чтобы их силы смогли собраться воедино. Здесь был создан Глаз Дракона, и во всей Расколотой Низменности нет более обособленного от магии места, чем это.
— Как проявляется магия в других местах, если в мире, по вашим словам, она исчезла?
— Оставались немногие ее запасы в некоторых местах. Но они иссякли со временем и ныне пустуют. И сейчас я могу сказать, что ее нет совсем! — голос женщины повышался, она хотела говорить об этом, хотела поделиться знанием.
— Но почему в лесу я могла в любое время произнести заклинание и не испытывала никаких преград? А здесь… что-то случилось.
София невольно увлеклась темой. В магической академии Наллароса она изучала совсем другую историю возникновения магии, но теория имела огромное количество нестыковок с действительностью, будто строилась на предположениях, а не фактах. В замке тоже удавались некоторые простые заклинания, но в лесу ее сила будто укрепилась и преобразовалась в мощный поток.
— Средоточие магии после Раскола произошло в магических предметах. — Амазонка теперь остановилась и не сводила глаз с девушки. — Однако в лагере защита настолько сильна, что никакие предметы не смогут проявить свою силу.
— О каком предмете речь? Если это Глаз Дракона, то он не всегда был рядом со мной. Я отлучалась каждый день на обучение и стала лучшей ученицей академии… никто не мог повторить заклинание! — София поднялась.
— О, нет, дорогая, — женщина заулыбалась. — Дело не в камне… дело в тебе!
— Во мне? В нашем роду никогда не было магов.
— Уверена? Твой род берет исток от Великого Аргерна — воина, принявшего участие в создании камня. Возможно, и твоя роль велика для будущего Раскола. В тебе крупицы магии…
— Кто вы? Ясновидящая? Колдунья? — София отошла, скрестила руки на груди и пристально следила за говорившей.
— Меня называют по-разному, но ни один вариант не правдивый. Зови меня Берта — это мое имя с рождения.
Женщина протянула руку, но вопреки правилам этикета, прилежно выученным назубок, девушка убрала руки за спину и отошла еще на шаг. Берта последовала за ней, подступая ближе. И куда бы она ни отходила, амазонка сразу настигала ее. В конце концов принцесса остановилась:
— Что вам нужно?
— Твой медальон.
Берта протянула руку и указала на грудь девушки. София опустила голову и коснулась украшения. Золотая цепь с массивной подвеской намертво впилась в грудь. Совершенно обычное, ничем не примечательное украшение всегда находилось рядом, она даже не помнила, когда и от кого получила его. С малых лет медальон служил ей оберегом.
София провела пальцами по цепочке и крепко сжала подвеску. Берта подошла к шару и обвела на его поверхности один из сотни символов. Повернулась лицом к девушке, поманила. Та не тронулась с места.
— Подойди, деточка. Посмотри на знак на шаре и обрати внимание на то, что выгравировано на твоем медальоне. Разве они не одно и то же? Разве твой медальон — не предмет средоточия магии?
Принцесса не хотела верить. Доля здравого смысла присутствовала в суждениях Берты. А что, если она и не сумасшедшая вовсе? Что, если она знает больше других?
Девушка подошла. Знаки на поверхности шара и медальоне совпадали как две капли воды: крупные правильные витки двух сплетенных книзу ветвей держали шар. Две прямые линии, словно стрелы, пронизывали их и пересекались сами. На другой стороне был выгравирован грифон — магическое существо с телом льва, головой орла и распахнутыми крыльями. В книгах часто описывалось, как маги становились их всадниками, но фактически вряд ли кто-то видел это воочию.
Но признать правоту женщины все же пришлось.
— Что это значит? — София проговорила одними губами, дурманящий запах уже почти не ощущался, обстановка в шатре перестала казаться пугающей.
— Существует предание… ты знаешь? — Она взяла девушку за руку. София ощутила пронизывающий холод, но вырваться уже не смогла: Берта мертвой хваткой стиснула ее запястье. — Посмотри сюда.
Она указала на шар, и принцесса наклонилась. В сумерках шатра на темной поверхности магического артефакта виднелись мелкие резные символы. Они походили на древний текст, но София обучалась грамоте, и поэтому без труда прочитала:
Две женщины-сестры
Защищены мечом.
Их общий враг навек
На гибель обречен.
Но тяжкий крест войны
Им суждено нести.
Дни мира сочтены —
Их смерть может спасти.
И если жизнь одной
Война стрелой пронзит,
Вторая в тот же день
Путь первой повторит.
Непроизвольно девушка попятилась, и Берта крепче сжала ее руку. Разозлившись, София уверенно подняла глаза и как можно тверже спросила:
— И вы считаете, что предание про нас с Марией? Мы эти самые сестры? Верно? Что меч, который нас защищает, это Ларс или Анна? А Черный Орел, по-вашему, на грани краха? Он нас загнал практически в угол! Где мы теперь?! — принцесса повысила голос. Хранить тревоги внутри уже не было сил. — Что нас ожидает? Смерть?
— Мир не должен погибнуть из-за вас.
Легкая улыбка выступила на лице амазонки, она покачала головой. София не успела испугаться, как женщина вытащила нож — тот самый, что висел на поясе, но теперь она держала его в руках.
Принцесса замерла. Она не знала, как реагировать и что делать. Ее жизнь сейчас находилась полностью в руках сумасшедшей женщины, которая была твердо уверена, что ее смерть (а, значит, согласно преданию, и смерть Марии) спасут весь мир. Только… от чего? Что, вообще, происходит?
Берта, словно услышав мысли девушки, ответила:
— Магия просыпается. Она уже рядом… но она разрушительна для этого мира. — Амазонка перехватила нож, оскалила зубы в злобной усмешке. — Я должна предотвратить…
София зажмурилась, ожидая удар и безотчетно закрывая свободной рукой голову. Сердце учащенно заколотилось, попытки вырваться привели лишь к усилению хватки: казалось, силы у амазонки немереные. Уши стали улавливать каждый звук: даже разговоры двух сплетничающих амазонок за шатром, даже собственное прерывистое дыхание оглушало.
Но вдруг в шатер ворвался властный голос:
— Берта, прекрати! — говорила рыжеволосая женщина — София сразу поняла это, хоть открыть глаза и не осмелилась. Впрочем, сумасшедшая тоже не спешила выпускать ее руку, а где в это время находился нож, девушка старалась не думать.
— Ты совсем обезумела, старуха? — в голосе королевы амазонок слышалось раздражение. Принцесса почувствовала, что она подошла и коснулась ее второй руки, убирая ладонь с макушки. Берта при этом вторую не выпускала.
— Не мешай, Вероника. Ты привела чужаков, — черноволосая проговорила хрипло и почти прошипела, в противовес твердости речи правительницы:
— Я сказала, хватит! — она прокричала эти слова. — Брось нож! Брось, Берта!
После недолгой паузы София открыла глаза. Вероника закрыла ее собой и пыталась разжать пальцы сумасшедшей женщины. Нож она все-таки бросила. Несколько мгновений королева амазонок и колдунья смотрели друг другу в глаза, после чего Берта прошипела:
— Ты не достойна титула, Вероника. Я никогда не скрывала своего мнения насчет твоего господства, но сейчас ты допустила главную ошибку.
Она разжала пальцы, София схватилась за онемевшее запястье и отошла на шаг, Вероника кивнула в ее сторону:
— София, выйди. Жди снаружи.
Принцессе ничуть не было интересно, что еще обсуждали амазонки, она одним рывком очутилась на улице и с облегчением вдохнула осенний лесной воздух. Внезапно навернулись слезы. Эмоции взяли свое: большего страха, чем сейчас, принцесса не испытывала никогда ранее. Только что она могла лишиться жизни и даже не понять этого.
Какое-то время она смогла еще побыть наедине со своими эмоциями. И не замечала уже шума лагеря, словно стала одной из всех. Но вскоре появилась Вероника. Она подошла и очень тихо спросила:
— Ну, ты как?
София не ответила, закрываясь сильнее.
— Что она говорила тебе?
— Что мы с сестрой виновники разрушения мира.
— Не слушай ее, она не в себе. Берта не колдунья, но управы на ее характер никто не имел. Я справляюсь как могу. И… видимо, я успела вовремя.
Амазонка улыбнулась. София убрала с лица свисающие волосы и с выдохом спросила:
— Кто вы? И что вы хотите?
— Не переживай. Я выставлю вам охрану возле шатра, вы будете в безопасности.
— И все равно я не понимаю… нам нужно попасть в Пещеру Дракона.
— Я знаю, милая, — голос амазонки стал слаще сиропа. — Вашим воинам нужно немного времени, чтобы встать на ноги, — она вздохнула. — И после вы продолжите свой путь.
Она подняла голову к небу и немного сощурилась от проникающих сквозь облака лучей.
— Что случилось? Они здесь? Если нужна помощь…
Вероника плавно перевела взгляд на принцессу и, не скрывая улыбки, ответила:
— Все хорошо, София. Теперь все хорошо.
***
Мертвый подвал ожил. У подножия пустых стен слышалось, как расползалась влага: капли воды собирались в лужи и образовывали многоголосый хор звенящих частиц, жавшихся друг к другу на холодном полу. Глухим эхом разносился по темным коридорам замка Черного Орла ровный шаг двух пар сапог. Трепет плаща Вилорма вливался в случайный оркестр нарушающих тишину звуков. Сефер хлюпал носом.
— А-ап-чих! — Новоиспеченный командующий лучниками зажал нос и выпрямился по струнке. Вилорм остановился и взревел в своей уже обычной манере:
— Я не терплю!
— Не беспокойтесь, господин. Уже пришли, господин, — не давая грому разразиться, Сефер оборвал Вилорма и утер нос.
Не глядя на проводника, правитель подошел к первой двери, стоило им остановиться, и толчком распахнул ее. Мужчины зашли внутрь и оказались посреди ничем не примечательной темницы, такой же, как остальные — сырой и мрачной. Однако Вилорм сразу направился к центру и взялся за свисающие цепи. Браслеты металлических наручей были разомкнуты, и правителю хватило одного взгляда, чтобы понять все. Он мгновенно обернулся в сторону приближенного воина и задал только один вопрос:
— Как?! — его голос больше походил на рык, внешний вид — на разъяренного медведя.
— Мой господин, — Сефер вновь хлюпнул носом, — нам неизвестно, как именно она смогла вырваться из цепей, но мы не прекращаем поиски зацепок.
— А это как?? — Вилорм в два шага оказался в коридоре и указал на сырой пол. Мужчина поспешил следом, но лишь потупил взгляд. Вилорм продолжал:
— Ты знаешь, что трое наших стражников убиты? Знаешь, Сефер? В том числе один из них был найден здесь! И даже если допустить, что полусонная, полумертвая дикарка смогла победить громилу, то как, подери меня дух Смертника, она смогла одолеть призрачных сущностей?? — Он испепелил взглядом бедолагу, лицо его покраснело от ярости, крик в пустых сводах превратился в гром.
— Мой господин! — Сефер вновь выпрямился. — Мы выяснили, что пленники уходили вместе…
— Да ты что?! Очень странно, не правда ли? И опять скажи мне, мой дорогой, мой догадливый Сефер, как они покинули замок? Уж не на Каменном Драконе ли они улетели?
— Никак нет, господин! Одна лошадь пропала в ту ночь, возле замка найдены следы копыт, а у леса они удваиваются. Далее следы обрываются, как и жизни еще троих наших дозорных…
— Идем.
Вилорм, недолго думая, повел Сефера к тайной двери. Они вышли в следующий коридор, и после — на улицу возле замка. Солнце клонилось к горизонту. Мужчины остановились. Чуть поодаль слышалось ржание лошадей.
— Сефер… — Вилорм спиной оперся на выступ. Теперь он говорил спокойно. — Ты все помнишь, да? Ты понимаешь, что это значит?
— Мой господин, от Ларса следовало ожидать такое, следовало прямиком вести его к вам, стража с ним никогда не справлялась…
— Я не про него! — мужчина рявкнул и отвернулся, позволяя вечернему ветру трепать длинные волосы. — Следы в лесу… я вспоминаю, что говорила мне девчонка Айрена в тот день. Она как будто признавалась, что освободила ту женщину… и упоминала про какой-то знак. Вы узнали, кто она? Не уверен, но лицо мне кажется знакомым. И теперь обнаруживаются еще убитые возле зарослей…
Сефер покачал головой:
— Я отправил пару лазутчиков, но от них до сих пор нет вестей…
— И не будет, я так подозреваю. Но кое-что мы узнали благодаря ей. Айрена до сих пор предана амазонкам. Я не знаю как, но их действия, как и всегда, очень слажены, каждый шаг продуман до мелочей. Здесь замешаны женщины-дикарки, друг мой.
Вилорм повернулся лицом к помощнику, тот округлил глаза и, разделяя слоги, проговорил:
— Н-но, мой господин, с ними же все кончено… м-мы же… кажется, теперь не связаны. — Он осторожно утер нос, не сводя при этом глаз с Вилорма.
— Верно! И, видно, они решили выйти на тропу войны. Сефер! Слушай мой указ. Под покровом ночи вели своим людям пробраться вглубь леса. Осторожно! — Мужчина помедлил, наблюдая за его реакцией. И воин молчал, впитывая каждое слово, его лицо бледнело по мере услышанного. — Не привлекая лишнего внимания, расставь лучников по деревьям неподалеку от лагеря амазонок, мечников спрячь в зарослях.
— Н-но, — начал было мужчина, но Вилорм его не стал слушать, у него зарождался самый грандиозный план со времен восстания Ларса. Даже стратегия по захвату Белого Ястреба сейчас казалась пустяковой — теперь враг действительно стоил его хитрости, а, значит, и победа над ним будет в разы слаще. Он продолжал:
— Видно, настало время покончить с ними раз и навсегда. Мы сами сотворим историю, понимаешь, Сефер?
— Господин? — Тот воодушевления Вилорма не разделял, взгляд его поник, глаза вновь рассматривали землю. — Вы же понимаете, что все эти разведчики — смертники? Все, кто прежде отправлялись с подобным заданием, не вернулись…
— Теперь все будет иначе! Я готов идти на жертвы, готов нести потери, но я достигну, наконец, Веронику и отомщу ей за все.
— Конечно, — Сефер вздохнул. — Что тогда делать с Айреной? У нее до сих пор достаточно свобод, чтобы беспрепятственно передвигаться по замку. Тем более, что она находится рядом с вашим сыном, господин…
Вилорм замолчал. Напоминание о Гурии словно вернуло его с небес на землю. Он не поменял мнения относительно его наказания, но возможно ли когда-нибудь оправдать риск жизнью своего ребенка ради цели?
Мужчина вздохнул, покачал головой, не ответил. Все прошедшее время он думал о нем. Не мог не думать. Даже опыт Сефера, которого он собственноручно сделал главным советником по военной части (а ввиду тяжелого ранения Силанта, еще и по части разведки), не мог заменить острый ум и хитрость его сына. Гурий, как ни странно, глядел в самую суть, ему не требовались объяснения, и даже все имеющиеся сведения касаемо амазонок были получены благодаря ему.
Мужчина наблюдал, как растет сын, и не мог не замечать с течением времени все больше проявляющиеся черты матери. Никто из его приближенных, даже самых преданных, не рискнул бы ворваться к лесным воительницам в разгар Обряда Посвящения и уж тем более заключить сделку с самой королевой амазонок! И теперь он, отец непоседливого мальчишки, пожинал плоды его хитрости.
— Не переживай, мой друг, — Вилорм наконец ответил, — я решу этот вопрос. Несмотря ни на что, ребенку нужно воспитание. — Уголки губ мужчины слегка шевельнулись. Сефер кивнул.
Вдалеке вновь заржали лошади. Правитель сощурил глаза, всматриваясь: объездчик выпустил своих подопечных на вечернюю прогулку. Почти все были спокойны, лишь одна вставала на дыбы и беспокойно извивалась. Конюх подошел к ней и разгладил спутавшуюся гриву, что-то приговаривая. Лошадь как будто слушала сладкие напевы Коро и со временем успокоилась. Вилорм перевел взгляд на советника.
— Хотите, подойдем к нему, господин? — Сефер угадал мысли правителя.
— Говоришь, старушка Марта пропала? Она ослушалась объездчика? — Тот кивнул, а Вилорм продолжил. — Старик Коро уже проклятую сотню лет управляется с лошадьми, и, я смотрю, до сих пор не потерял сноровку.
— Это верно, господин. Равных Коро еще сыскать надо. Если у вас к нему вопросы, пройдемте…
— Нет, Сефер. У меня нет вопросов. — Теперь Вилорм не скрывал улыбки. — Больше вопросов нет.
***
По стенам было развешено оружие. Разное — на любой вкус, силу, стиль боя. В углах комнаты размещались стойки с мечами и копьями, рядом с ними, словно из пола, вырастали массивные сундуки. Не найдя, на чем заострить внимание, Анна нахмурилась.
— Зачем мы пришли сюда? — она обратилась к старичку, наблюдавшему за ней неподалеку. — Мне здесь не по себе.
— Понимаю. Но здесь ты в безопасности, — голос собеседника хрипел, хотя он говорил очень мягко. Серые глаза улыбались, на щеках горел румянец.
— Я теперь не знаю. — Девушка отошла на пару шагов, помедлила. Но после сама задала вопрос. — Вы кузнец, да?
— Был кузнецом. Теперь я просто коротаю остаток века в этом доме. Моя наковальня уже давно тоскует по молоту, — он усмехнулся. — Ко мне заходят редко, так что можешь спокойно переждать свою бурю.
Девушка заметила, как играет золотом дневной свет в серебристых волосах старика и, просачиваясь сквозь тонкие занавески на окнах, придает уюта дому, в котором главные жильцы — орудия для убийства. Жизнь и смерть будто собрались в старой лачуге пожилого кузнеца и прекрасно соседствовали с ним, затаившись в ожидании, кто же из них победит.
Анна сделала глубокий вдох. Она замерла, но от этого лишь сильнее ощутила пламенный поток боли. Жар шел с кончиков пальцев, растекался по телу и медленно подкрадывался к горлу. Дрожащей рукой она коснулась стены, переводя сбившееся дыхание: воздуха отчаянно не хватало. В голове сумбурным потоком понеслись мысли: «Что случилось? Почему я здесь?». Анна слышала, как кто-то звал ее по имени, но звуки знакомого голоса отдавались в тяжелой голове беспокойными ударами.
Перед глазами поплыли незнакомые фигуры, она сосредоточилась, собрала пальцы в кулак, зажмурилась. Странные образы резко исчезли, она вновь видела перед собой каменную стену кузницы и ощущала спиной присутствие старика.
— Подойди сюда, не бойся. — Он стоял возле одного из сундуков и с трудом наклонился: возраст брал свое. Анна обернулась. Кузнец принялся копошиться в старинных вещах, приговаривая:
— Должно быть где-то здесь! Сейчас найду… ты не переживай, пойди-пойди сюда. Гляди, какая интересная вещица? — Он вынул из сундука металлический наконечник и с ребячьим восторгом поднял руку, призывая Анну смотреть. — На первый взгляд, ничего особенного, но какие здесь узоры… видишь?
После недолгого сомнения девушка решилась подойти. Вдруг ее платье стало помятым, а косы растрепанными. За окном кузницы наступила ночь.
— Да, действительно, красивые. — Она знала, что одобрением порадует старика. — Они для стрел, верно? — Девушка присела рядом.
— Точно! Как поняла?
— Видела, — сама того не предполагая, Анна вовлеклась в разбор запасов оружейника.
— Я же говорил! Я же говорил! — иногда слышались неподдельные восклицания хозяина дома, передававшего, как ему казалось, определенно важные знания. Но Анна сама определила свой интерес: из груды металлических наконечников для стрел и копий она вынула железное навершие, покрытое резными символами. Они выпуклыми нитями переплетались на его поверхности, образовывали непонятные знаки и огибали центральный символ V.
— А это что? — Анна затаилась.
— О! Вот и оно! Нравится? Не знаю, сколько ему лет, но оно прямо-таки источает древность.
Анна держала его в руках, чувствовала холод металла. Вероятно, когда-то оно украшало чье-то знамя, меч или посох. Старичок поднялся, седые локоны упали на лицо, открывая уши. Случайно переведя взгляд с вещицы, девушка заметила, что они острые, словно наконечники стрел. Кузнец поспешно собрал волосы в хвост, но было поздно: Анна вскочила и вмиг отпрянула.
— Вы говорили, что эльфы вымерли? — Девушка вновь почувствовала жар.
— Да, верно… к сожалению. Я один из немногих, кто остался. Ты не должна пугаться меня, Анна…
Но девушка его уже не слышала. Ее сознание заполняли другие голоса, они звали ее, дыхание сбивалось, от нахлынувшего безумия Анна побежала. Она оказалась на улице, одна среди ночного города, и неслась вперед, только вперед, не оборачиваясь. К горлу подступал ком, голова кружилась в сбивающемся ритме звуков, но она чувствовала, что не должна оставаться. И, лишь оказавшись на окраине, приходя в себя от стремительного бега, Анна увидела, что до сих пор сжимает в ладонях то самое навершие.
Девушку окружали высокие деревья. Сквозь их густую листву угрюмо просачивались лучи солнца. Так странно… совсем недавно была ночь.
Анна огляделась: лес будто спал. Перехватив в руках странную вещицу, она сделала шаг. Перед ней простиралась тропинка. Узкая и заросшая, она уводила в самое сердце леса. Тишина и спокойствие молодых зарослей казались после головокружительного дня невероятной благодатью.
И вокруг открывался новый мир: за пределами города Анна оказалась впервые. Все было новым, все манило ее распахнуть глаза и поддаться чувствам. Несмотря на то, что в незнакомой местности ее могло поджидать что угодно.
Анна остановилась и полной грудью вдохнула свежий утренний воздух. Вокруг беззаботно чирикали птички, создавая видимость мира и гармонии.
Уловив момент безмятежности, такой далекой и отныне недостижимой, девушка позволила себе насладиться редким моментом спокойствия. Она и не заметила, как дыхание выровнялось, испуг внезапно растворился в воздухе, и ноги сами остановились на озаренной неокрепшими лучами опушке. Впервые за долгое время Анна увидела другую сторону жизни — ту, в которой господствовала красота и умиротворение.
Но, несмотря на дикое желание остановиться, перевести дух и довериться власти природы, Анна знала, что не должна задерживаться: в любое время за ней могла образоваться погоня.
Девушка повертела в руках навершие. Теперь оно не казалось ей чем-то необычным, лишь вычурные изгибы украшали его поверхность — наверняка, когда-то оно принадлежало знатному роду.
«И почему я его схватила? Чем оно мне приглянулось?» — Анна пожала плечами и, отпуская мысли, задорно потопала по тропинке. Ей открывалась новая жизнь, и, наверное, именно здесь она брала свои истоки.
Но стоило ей поддаться минутной слабости, как она вновь услышала голоса. Они были так рядом, будто кто-то дышал ей в затылок и навязывал свой путь. Мгновение назад сонный лес лишь пробуждался, а сейчас он бушевал, как настоящая стихия. Резким порывом тело сковала боль. Не найдя в себе сил противостоять ей, Анна выронила навершие из рук и схватилась за голову, закрывая уши. Что-то давило со всех сторон и, казалось, подступало к ее мыслям. Голоса звали ее, шептали имя, манили. В стремлении скрыться девушка побежала.
Она почти не видела, что вокруг — деревья, опушки, птицы, — все смешалось в одно размытое пятно. Она ускоряла бег, но сущности гнали ее, звуки становились громче, силы иссякали. И, споткнувшись о вылезшие из-под земли корни, Анна упала. Она слышала теперь лишь свое дыхание, голоса глухим эхом размывались где-то внутри сознания, голова разрывалась от вмиг нахлынувшего жара.
«Что со мной происходит?» — только и успела подумать девушка, прежде чем ощутила обжигающую боль под лопаткой. От бессилия захотелось кричать, но в исступлении она не смогла издать ни звука. Что-то не давало ей вновь подняться, спина горела, точно оказавшись в огне, дыхание снова прерывалось, глаза сами собой закрылись.
Она не видела, что происходит, но голоса все же настигали Анну. Теперь они становились громче и четче. Манящие речи вдруг сменил топот копыт, ржание лошадей, звуки обнажающейся стали, крики, борьба. Девушке сейчас было все равно, она находилась где-то в другом мире, ощущала лишь жгучую боль и запах запекшейся крови.
А после… кто-то крепко схватил ее за плечи и потряс с неистовой силой, но совладать со своим обмякшим телом она была не в состоянии. Перед глазами стояла черная пелена, уши улавливали странные звуки, подсознание возвращало образы раскаленного навершия. А позже она впервые услышала:
— Ну, как она? — голос был звонкий и выделялся четкостью на фоне бессвязных реплик и расплывшихся образов. И позднее:
— Держись, Анна…
Она ощутила ладонью холод, словно кто-то задел ее, пальцы невольно сжались от прикосновения, но поймали лишь пустоту. От невозможности признать собственное бессилие Анна распахнула глаза.
Теперь она видела дом. Стол, стул, шкуру медведя на полу — ничего необычного, только полотна вместо стен вокруг. Робкое солнце пробивалось сквозь них и дотрагивалось до кожи невидимыми лучами. Она находилась в шатре.
Под сердцем защемило. Тянущая, гложущая, вмиг очнувшаяся ностальгия просыпалась откуда-то с глубин. Следовало бы прогнать ее, но все же это был дом.
Непреодолимое желание подняться перебило первую тоску, но один только порыв отдался такой болью, что она предпочла остаться неподвижной. Под собой Анна ощущала твердую поверхность тюфяка, нос улавливал резкий запах травяного отвара, погружавший изнеможенное сознание в сон. Но после пробуждения голова, на удивление, стала ясная, и девушка помнила все, что происходило: старого эльфа, побег из Мирсула, обжигающее прикосновение раскаленного железа к лопатке. Дальше, кажется, ее забрали и привезли сюда. Да, определенно, так и было… только когда?
Ощутив ноющую боль в ноге, Анна начала различать течение времени. Когда-то давно она и правда в спешке покидала город, ставший для нее тюрьмой, и бежала что есть силы от странных людей, до отчаяния похожих на работорговцев, но все-таки не сумела избежать клейма. Она помнила также поражение в бою с Гурием и понимала — это правда. А прошлое лишь приснилось под действием дурманящих разум трав.
Дурной сон… о былом. Теперь все по-другому. Только почему вновь пульсировала огнем лопатка? Ей не стоило здесь быть.
Она помнила, как оказалась в плену, как выбиралась из темницы, а потом… какие-то сущности настигли ее, и все в один миг пропало. Но прежде она увидела свет. И… если она здесь, то где Ларс?
«Он предал меня…»
Мысли выстраивались в цепочку. Только истоки этих мыслей сейчас находились в глубоком прошлом.
«Я уже забыла, так почему?»
Анна даже разозлилась, что сейчас в голову полезло то, что она старательно скрывала внутри долгие годы. Но вмиг осеклась: она жива, и ей не на что жаловаться. Мимолетные воспоминания прошедшего боя, полученные раны, близость Вилорма и двойной промах, безумство непродуманной атаки — шансы на спасение были ничтожны, однако она здесь и живая! А значит, все вопросы уже вторичны.
Стиснув зубы, Анна медленно перевернулась на бок. У входа в шатер за ней наблюдала еще совсем юная девушка. Заметив движение, она подскочила и с неожиданной учтивостью поспешила помочь ей перевернуться. Но Анна, поняв намерение надсмотрщицы, запротестовала:
— Не тронь меня! Я сама!
Она не узнала свой голос — вместо легкой хрипотцы сейчас слышался сип. Однако помощница повиновалась и осталась в стороне. Когда Анна улеглась, первое, что она сказала, было:
— Мне нужно пить. Дай воды…
— Нельзя воды. Только отвар. Знахарки сказали…
— Я сказала: дай воды! — Анна как могла сильнее сдвинула брови, но любая эмоция на лице отдавалась ударом.
Девчушка помедлила, но спорить не стала и поднесла для нее чашу. Анна протянула руки, но, взявшись за края, удержать не сумела. Чаша упала, расплескивая воду по полу. Помощница наклонилась и второпях подняла ее, подошла к кувшину и сказала:
— Простите, я не подумала. Сейчас я… помогу вам.
— Не суетись. — Анна отмахнулась и опрокинулась назад. — Ничего не надо. Все безнадежно. — Она запрокинула голову и, глядя вверх, спросила: — Ответь честно, что со мной было?
Девчушка послушно оставила чашу и рассказала:
— Сначала вы почти не дышали, а когда знахарки принялись поить вас отваром и обрабатывать раны, кричали от боли. — Она опустила глаза, словно от стыда. — Они пытались говорить с вами, чтобы вы не впадали в беспамятство, но это не всегда удавалось… а потом начался жар. Тот человек, что прибыл с вами, рвался сюда, но госпожа его выставила. Знахарки возвращали ваше сознание назад, но как только ваши глаза открывались, начиналась лихорадка. Сейчас все ушли за свежим букетом трав, а меня оставили присматривать. Сказали, что вы начали дышать самостоятельно, но думали, что вы проснетесь парой дней позже.
Анна молчала. Переплетя пальцы, она сложила ладони на животе. Допустив промах в последней битве, она собственноручно вернула себя в прошлое, от которого убегала долгие годы. И теперь оно одним шагом настигло ее.
— Наверное, у вас много вопросов? О том, где вы находитесь…
— Не беспокойся, — Анна оборвала надсмотрщицу. — Я знаю, где я.
Та выпрямилась, будто ожидая дальнейших распоряжений:
— Чего-нибудь желаете, госпожа?
— Да. Я должна увидеть одного человека.
***
Я бесцеремонно ворвалась в шатер, где уже без малого семь дней в полусознательном состоянии находилась Анна. Однако стоило мне глянуть на нее, решительности во мне заметно поубавилась. Несмотря на неоспоримые улучшения в здоровье, девушке необходимо было восстанавливать силы, а в воздухе тяжелой тучей висела слабость.
— О, дорогая! — я воскликнула и моментом оказалась подле нее. Мгновение я не могла вымолвить ни слова, но ее взгляд был красноречивее любых фраз. — Ужасно выглядишь.
— Не сомневаюсь, — она усмехнулась в своей естественной манере. Мы встретились взглядами, и все прошлое, что разделяло нас, в одночасье растворилось.
Слова не приходили. Столько произошло за все время, и столько хотелось рассказать сейчас, но с чего начать?
— И долго я… так? — Я заметила, что ее терзает если не сожаление, то обида за произошедшее. Я могла сочувствовать, однако проигрыш боя был только на ее счету. И тем сложнее ей было признавать ошибку.
— Семь дней прошло…
— О, нет! Столько времени… мы должны немедля выдвигаться! — Она даже села, но резкость движений вызвала лишь глухой вскрик, и она буквально рухнула назад.
— Узнаю прежнюю гордячку, — я усмехнулась. — Ну а теперь-то ты что и кому доказать хочешь? Тебя никто не винит в случившемся.
— Потерянное время… с каждым часом мы теряем свое преимущество, — она помедлила. — Принцессы тоже здесь?
— Анна, послушай, — я заговорила сладким голосом, как будто с ребенком, накрывая ее ладонь, — принцессы наслаждаются всеми прелестями вольной жизни амазонок, но самое главное: здесь вы в безопасности. Ты в безопасности, в первую очередь.
Некоторое время она молчала, глядя мне прямо в глаза, как будто искала, что сказать. Безусловно, время, проведенное порознь, заставляло ее подбирать слова, но затем ее рука крепче сжала мне ладонь, и девушка опустила голову:
— Ты снова спасла мне жизнь…
— О, Анна, переставай хандрить! Я устрою праздник в твою честь, хочешь? Думаю, никто не будет против увидеть тебя вновь в наших рядах. А? Что скажешь? Турнир, как в былые времена, и мы плечом к плечу!
— А ты все та же идеалистка, — Анна хмыкнула. — Все строишь свою империю?
Я рассмеялась:
— Империю? Да ты что! Тогда мне пришлось бы как минимум захватить замок, или еще лучше — дворец в городе Мирсуле или Орне.
Анна заулыбалась. У меня даже мурашки пошли от ее улыбки. Такой она не была никогда и ни с кем, а сейчас она была настоящая, не пряча слабость под маской жестокости.
— Как ты? — ее голос тоже стал мягким, улыбка не погасла на ее лице.
— Что может поменяться в веками закрепленных традициях амазонок? Сама знаешь, у нас все так же, как и пять, десять лет назад… А я? Я королева, и этим все сказано. Скажи лучше, как ты жила? Я же ничего не знаю о тебе с тех пор, как ты ушла в город…
— Я все сделала, как нужно. — Она опустила голову. — За мной больше нет долга. Кроме одного.
Задавать вопросов я не стала, хотя Анна и не скрывала перемены в лице. Тем более, что я, вероятно, догадывалась, о ком речь.
— Очень рада за тебя, подруга. А еще больше рада, что ты жива и невредима.
— Не без твоей помощи, — Анна ухмыльнулась.
— Не беспокойся, я всегда успеваю вовремя. А сейчас… только скажи, чего желаешь, и в один миг получишь все! Кейра, зайди! — В шатре сию же секунду появилась моя помощница. Услышав приказ, она с порога опустилась на одно колено и склонила голову:
— Чего изволите, моя госпожа?
— Кейра, встань! — Девушка повиновалась. — Смотри сюда: Анна твоя новая госпожа на все время, что здесь находится. Любой ее каприз должен быть исполнен сиюминутно!
— Я поняла, госпожа. — И, повернувшись в противоположную сторону, Кейра склонила голову и, снова припав на одно колено, повторила: — Чего изволите, госпожа Анна?
— Вероника! — та зло зашептала. — Мне не нужно это представление!
— И вовсе это не представление! Это знак уважения тебе как почетному гостю. А ну-ка, потренируйся! Прикажи ей что-нибудь.
— Вероника! Отправь девушку к принцессам, пусть им прислуживает, уж им-то от нее явно больше проку будет!
— Давай-давай, командуй! — Я отошла в сторону и собралась наблюдать, но все надежды рухнули в один миг, как только мои уши услышали:
— Кейра, ты свободна, иди погуляй.
— Как прикажете. — Та кротко поклонилась и вышла.
— Пф-ф-ф… какая же ты скучная, Анна!
— Вероника… — Анна же, наоборот, понизила голос и вновь попыталась сесть, уже не так резко, но все же это снова ей не удалось. Я подошла и помогла ей улечься, а она продолжила так же тихо: — Говори со мной…
Я опешила. Все мое прежнее веселье враз улетучилось — в ее голосе отчетливо слышался надлом. Что-то произошло, и я чувствовала, как оно боролось в ней. Вернее даже не в ней, а с ней — с Анной прошлой, и эти перемены меня пугали. Я хотела оставить ее одну сейчас, поручить заботу амазонкам, но она не отпустила… Мне следовало сбежать, чтобы не касаться больной темы, и так было бы лучше для нее, но девушка хотела разговора сама, и я ответила:
— Ты знаешь, что я поняла, о чем ты хочешь говорить…
— И знаю, что ты намеренно обошла стороной эту тему.
— Для твоего же блага, дорогая! — я не сдержала восклик и всплеснула руками. Но вовремя одернула себя, понизив голос почти до шепота:
— Я помню тебя девчонкой, обиженной на весь мир, от которой все отвернулись, и помогла тебе… отчасти помогла стать такой. И сейчас я горда, что снова вижу тебя, и передо мной не та поникшая девчушка, а гордая воительница, ведущая маленький, но определенно важный отряд…
— Ты следила за мной?
— Я потеряла тебя из виду, как и сказала ранее, после того, как ты ушла в город. Но совсем недавно я учуяла твой след… и, признаюсь, найти тебя было непросто, а вести слежку — тем более. Но, как мы видим, ты снова здесь.
— Ничего не изменилось, Вероника, — после некоторого молчания ответила девушка. — Несмотря ни на что, я одна из вас.
— И я вновь предлагаю тебе остаться…
— Ты знаешь, что я не соглашусь.
— Пока у тебя есть незаконченное дело — да, но после ты всегда можешь вернуться. Ты знаешь, я вдруг подумала о твоем отце, который, по большому счету, один виновен в твоей судьбе. Я подумала, что он был прав, что он был уверен в тебе — той, еще неокрепшей и совсем растерявшейся девчонке. И что мы видим? Он не прогадал! Вы только гляньте, кто перед нами — истинное воплощение королевы леса. Сильна, хитра, отважна… но до чего глупа в своей недальновидности! — Я поднялась и, глядя ей в глаза, решилась спросить напрямую: — Что ты задумала, Анна? Зачем тебе камень? Что это за цель такая, которая заставила тебя объединиться с врагом? Сделаться наемником, чуть ли не защитником двух неуклюжих принцесс?
— Именно поэтому я никогда не останусь с вами, я вольна в своих намерениях: хочу — помогаю принцессам, хочу — заключаю (немалой силой, но все же!) союз с врагом, которого, как я думала, убила еще пять лет назад…
— Что? — Мои брови поползли вверх. — Живой мертвец…
— Да. — И это одно-единственное слово выдало воительницу с потрохами: пропала уверенность в словах, она опустила глаза, и стало очевидно, что тема Ларса беспокоит ее на данный момент больше остального.
— Значит, все-таки вы встретились тогда… — С каждым словом разговор набирал непредвиденные обороты, внезапно я вовлеклась в доселе закрытую для меня историю. Причем ее завязку я знала очень хорошо, но развитие событий мне оставалось неизвестным, а сейчас на моих глазах, вероятно, разворачивалась кульминация.
— Что ты думаешь о нем? — Анна робко подняла глаза на меня.
— Я пока бы не спешила с выводами, но если желаешь, то все стрелы направлены только на него. Нужна лишь команда.
— Нет! Вероника, я сама покончу с ним. Еще не время.
— Не сомневалась в твоем ответе.
— А я сомневалась в его. Ларс сказал, что он воин Серебряного Креста, и я до последнего не верила, но сейчас… я должна признать, что это правда.
Я кивнула:
— Да, Анна, это единственное, в чем я уверена. Ларс не солгал. И раз так, то тебе ли не знать, что обычно бывает после встречи с такими, как он. Но мы все еще живы, а, значит, у него своя игра, и его мотивы мне непонятны еще больше, чем твои. Ты ходишь по лезвию ножа…
— Я думаю, он видел… — Анна указала на правое плечо. Я похолодела. Одними губами спросила:
— А принцессы?
— Возможно, тоже. И, боюсь, София поняла больше, чем нужно.
— Анна… ты… — слова застряли у меня в горле. При всем тяжелом состоянии подруги я должна была поддержать ее, но речь не приходила на ум. Я так и осталась стоять с пустыми глазами.
— Я понимаю, Вероника. Это мои просчеты. И я признаю их! — голос Анны повышался. — Я не приспособлена к командным действиям, слишком сильно я раскрылась. Никак не подозревала, к чему приведет моя помощь в разборке с разбойниками…
— Еще не поздно отказаться…
Девушка закрыла лицо руками, покачала головой. Она все понимала, а сейчас услышала подтверждение своих опасений из моих уст.
Да, я спасла ее в очередной раз сейчас, но если бы не старания Ларса, я бы даже не смогла вызволить ее из замка, живой или мертвой. А он привез ее, покончил с призраками в подземелье Черного Орла, и от этого я никак не могла связать логическую цепочку, чтобы понять его намерения. И если он, правда, видел клеймо, ничего хорошего это для нас не предвещало. Глядя на Анну, я понимала, что она зашла в тупик, теряясь в домыслах. И больше всего ее пугала неизвестность — она не знала наверняка, разгадал ли Ларс ее тайну. Но отступать уже было слишком поздно.
— Я впервые скажу это, но… ты должна знать. — Анна набиралась мужества произнести до сих пор неизвестную фразу, и я застыла в ожидании. — Мне страшно, Вероника.
Наверное, я должна была сказать сейчас какие-то слова утешения, поддержки или предложить не накручивать себя, но знала, что ей это все совсем не нужно, и даже более того, остальные слова оказались бы фальшью. И, собравшись с духом, я сказала правду:
— Мне тоже.
Глава 10
Теперь Грезор находился постоянно возле нее. Диар целыми днями пропадал у двери в надежде найти хоть какие-то способы ее открыть. Но до сих пор ни одна попытка не увенчалась успехом. Он созвал даже нескольких своих учеников, но тщетно — стеклянная дверь не поддавалась ни физическим, ни магическим усилиям.
Изабелла также мучилась в догадках: всю жизнь она провела в стенах этого замка, но ни разу не встречалась с подобным. Дверь словно выросла из ниоткуда. Что сулило ее открытие — никто не знал, что за ней, и что может произойти, если ее потревожить — тоже. Диар утверждал, что знает тайну двери и, соответственно, о том, что находится за ней, но как бы Изабелла не пыталась с ним говорить, маг не признавался.
Вообще, он вскакивал теперь с первыми лучами солнца, мчался решать задачу, а, не найдя в очередной день ни одной зацепки, возвращался поздно ночью, злой и потрепанный. Изабелла старалась переключиться на повседневные заботы, как в былые времена, но мысли о странном не давали ей покоя. И, тем более, постоянное присутствие Грезора угнетало. С одной стороны, это была возможность обсудить, наконец, произошедшее, но с другой — постоянное напряжение выбивало из колеи. Диар приказал ему остерегать королеву от «опасностей», но все понимали, что это лишь предлог для непрерывного надзора.
Всем видом юноша выражал равнодушие, но ни одно движение Изабеллы не ускользнуло от его внимания, и каждый ее последующий шаг уже определялся у него в уме. Они не говорили. Прежде неразлучные, они теперь воротили головы друг от друга, искоса переглядываясь через плечо. Однако, несмотря на обиды, женщина знала, на чем их мысли сходились.
Она расположилась на широком кресле, обитом бархатом, и не спеша потягивала вино из серебряного кубка. Слуги суетились возле нее, то поправляя воротник, то наливая еще. Поддаваясь скуке, Изабелла прогнала прислугу и уставилась на Грезора. То ли вино разгорячило, то ли усталость от недомолвок взяла верх, но она начала разговор:
— Что думаешь, Грезор, откуда дверца та взялась? Полагаю, ты недоумеваешь не меньше меня.
Юноша отвернулся. Но она продолжала:
— Ну, конечно, ты не скажешь, даже если знаешь. Понимаю. Но, может, наконец, разрешим все прошлые неурядицы? В конце концов, я снова королева, а ты мой приближенный советник. А стараниями нашего общего друга — даже рыцарь.
Юноша ответил не сразу. Он смотрел под ноги, но после все же поднял голову:
— Как легко вы вернули титул, госпожа. А наш новый правитель объявлять себя королем не спешит…
— И ни слова о прошлом! Ты стал мудрым, Грезор… вырос, возмужал.
— Я всего лишь увидел правду. Порой этого достаточно, чтобы повзрослеть.
— Или жестоко ошибиться…
— Правда не может быть ошибкой.
— Ты поймешь позже, если не послушаешь меня сейчас. И сможешь избежать очередного разочарования, объединившись со мной в намерениях. — Изабелла сощурила глаза, и юноша впервые задержал взгляд на ее лице.
— Я слишком долго и слепо доверял вам, Изабелла. Не могу себе позволить повторения.
— Что ж… тогда я прикажу тебе говорить. Отвечай, когда-либо ты видел эту дверь? Утаивал ли от меня сведения?
Изабелла ждала проявления хоть одной эмоции Грезора, но годы службы военным советником не прошли даром — ни один мускул не дрогнул на его лице, равнодушный взгляд словно проходил сквозь предметы, когда он бесцветным голосом ответил:
—Можете быть уверены, моя королева, я честен с вами. Неся службу, я не замышляю корысти.
Изабелла вздохнула: все тщетно! Все-таки многое связывало обоих, и общее прошлое, в основном, вызывало приятные воспоминания, но Грезор уперся и не спешил идти на контакт. Но сейчас наступил благоприятный момент для восстановления былых связей, и юноша мог стать единственной лазейкой к спасению, и, значит, нужно идти на все, чтобы привлечь его в соратники.
— Ладно, Грезор, хватит! — Женщина повернула голову в его сторону. — Мы оба понимаем, что поневоле находимся при своих титулах. Я не могу быть скованной по рукам и ногам королевой, видя на себе презренные взгляды своих же подданных.
— А я не могу вернуть все назад! Сколько бы вы ни каялись…
— Уже ничего не изменить! Перед нами другой враг — захватчик, и нет смысла препираться, нам нужно объединить усилия против него. Мы не знаем, что за дверью. И, тем более, не знаем, что произойдет, когда Диар откроет ее.
— Я не боюсь будущего. И приму его любым. А вам, видно, есть чего опасаться.
Грезор по-прежнему не шевелился. Он устремил взгляд в сторону и говорил в пустоту. Но одно лишь движение заставило его встрепенуться: стоило двери распахнуться, он выпрямился, приветствуя господина. Однако в то же мгновение юноше пришлось его ловить.
Диар неуклюже открыл дверь и, словно охмелевший, еле переступил порог. Он в буквальном смысле валился с ног, и Изабелла осторожно поднялась, освобождая место. Грезор подхватил обмякшее тело и разместил на кресле. Женщина отошла на два шага, не желая участвовать в неизбежном разговоре; Грезор, наоборот, подошел к господину и принялся искать пульс на его запястье.
Маг, действительно, был измотан. Ноги его дрожали, даже когда он не опирался на них, щеки впали, глаза закатывались, волосы покрылись слоем пыли и взъерошились. Потемневшая мантия, прежде по фигуре покрывавшая тело, теперь висела балахоном и создавала лишнюю мешковатость. Его костлявая рука терялась в мощной ладони юноши, вторая безвольно свисала. Изабелла заметила, что прежде надетый на безымянный палец перстень теперь переливался огнем на большом. Его алое сияние маяком выделялось на контрасте с бледной кожей. Словно время обескровливало изнеможенное тело и питало ненасытное кольцо жизненными силами.
Глядя на состояние мужчины, Изабелла онемела. Только что она была готова строить против него заговоры, идти на риски, объединяясь с врагом, искать всевозможные лазейки, чтобы вернуть себе трон, но зрелище было настолько жалким, что она предпочла просто наблюдать.
Грезор мгновенно упал на колени перед господином. Желая помочь Диару восстановиться, он предлагал ему лечение, отвары, воду — что угодно, но тот лишь отмахивался. С трудом оторвав глаза от мужчин, Изабелла устремила взгляд себе под ноги, вырисовывавшие носком туфли узоры на паркете. Кисти рук она соединила за спиной и, не замечая боли, выламывала себе пальцы.
— Милорд, хотите чего-нибудь? Вам нужно подкрепиться, — теперь в голосе юноши слышались неподдельные нотки сочувствия. Но Диар мотал головой и мычал, как будто не мог вызволить слова из горла.
— Простите? — Грезор пожал плечами, но маг, насколько мог, жестом приказал юноше отойти, и в тот же миг его вырвало прямо на ковер.
Изабелла сделала вид, что равнодушна, однако занятие свое прекратила. Оставлять мага здесь было нельзя, и она подала знак Грезору:
— Сюда. — Она подошла к расписной двери, ведшей вглубь покоев, и толчком отворила ее. Они оказались в роскошной спальне.
Грезор разместил правителя на кровати и вновь припал на колено, Изабелла неловко потопталась, боясь смотреть, и направилась к выходу со словами:
— Я позову прислугу и лекаря.
Но ее оборвал тихий скрипучий голос, отдаленно напоминавший высокомерный напев Диара:
— Н-не надо… стой.
Изабелла покорно остановилась, закрыла дверь и поднесла магу чашу с водой. Грезор перехватил ее и осторожно напоил правителя. Тот не сопротивлялся и даже не пытался взяться сам — настолько ослабели руки. Однако, напившись, он проговорил:
—Мне станет лучше. Скоро… очень скоро. И я продолжу.
Изабелла не ответила, располагаясь у изголовья кровати, и замерла. Внешний вид мага пугал, а спросить, что случилось возле двери, она не решалась. Диар тем временем улегся поудобнее, запрокинул голову, закатил глаза и тяжело дышал. Грезор следил за каждым его движением, готовясь в любой момент исполнить первое требование господина.
В нависшем безмолвии женщина разглядывала комнату. Среди богатства знакомых украшений она отыскивала чужие детали — новые хозяева привнесли свою лепту даже в обстановку королевских покоев. Тяжелые шторы сменили цвет на синий. Подвязанные золотой цепью, они даже не шевелились от порывов ветра, бьющегося в приоткрытые створки. Картины в массивных рамах были сняты со стен и теперь в ожидании дальнейших передвижений выстроились в дальнем углу комнаты. Вместо них вдоль каменных стен теперь в беспорядке располагались стеллажи с небрежно брошенными старинными книгами. Ковер в цвет штор под ногами украшала вышивка золотой гладью, и без особых усилий можно было различить на нем изображение орла.
Невольно Изабелла засмотрелась на размах крыльев вольной птицы, переливавшийся в свете тусклых свечей. Несмотря на полное отторжение власти захватчиков, на ненависть к учиненным разбоям внутри и во дворе замка, женщина не могла не признать силу и своеобразную — темную — красоту убранства. При этом богатство и определенный шик она заметила только в покоях, в остальных помещениях обстановка отличалась сдержанностью.
Увлекшись размышлениями о былой и новой красоте, Изабелла не ожидала уже разговора и, услышав голос Диара, вздрогнула.
— Эта дверь… не поддается ни одному из известных способов открытия, слышите? Вы оба, слышите меня? — хрип куда-то исчез, прежние нотки вернули живость речи.
— Господин, мы слышим вас. Если вы хотите поделиться с нами наблюдениями…
— Да! Слушайте меня. Я все записал в свой дневник, но должен признаться и вам. Изабелла? Где ты? — Он стал крутить головой весьма живо, что сложно было представить, будто всего лишь несколько минут назад он еле держался на ногах и не мог пошевелиться.
Изабелла поднялась, обошла кровать с другой стороны и встала напротив.
— Моя хорошая Изабелла, скажи-ка мне по старой дружбе, за все время твоего правления использовала ли ты магию? Или даже не так… когда-нибудь в твоем замке творились чудеса? — Теперь Диар сел в кровати и оперся о спинку. Щеки мага разрумянились.
Изабелла звучно выдохнула. Перевела взгляд на Грезора, как будто безмолвно спрашивая: «Я правильно поняла? Ты тоже это слышал?». На что тот лишь пожал плечами.
— Диар, — она начала очень мягко, как вела переговоры когда-то. — Ты маг, у тебя есть дар чувствовать магию и преобразовывать ее в силу. В моем замке, к превеликому моему упущению, ни одного человека с подобными способностями не встречалось.
— Совершенно верно, моя дорогая, совершенно верно… ай! — Он без труда поднял руку, овеял ее презренным взглядом, схватился за перстень другой рукой и попытался снять. — Вот ведь! Давит!
— Позвольте мне.
Грезор, уловив кивок со стороны правителя, принялся помогать. Грани камня на кольце, несмотря на яркие переливы, стали прозрачными и пропускали свет, так что теперь без труда различалось, что камень пуст внутри, словно от его прежней наполненности осталась одна оболочка.
«Это сон… вероятно, дурной, не самый приятный сон, — думала Изабелла. — Я уже поверила во всякое странное, и в колдовство, и в чудеса, но чтобы человек в один миг изменился? Что это? Расплата за дар? Если так, то я совсем не против, только пусть он снова станет беспомощным…»
— Однако, — Диар вдруг заговорил совершенно ровным голосом. — Ты не совсем права в своих убеждениях. Или… не до конца честна со мной. Твоя дочь, София, разве не училась магическому ремеслу в Академии Наллароса? И что же, ни разу, совсем никогда она не сотворила даже ничтожную бабочку?
Изабелла скрестила руки на груди и отошла на шаг от кровати. Скрывать внутреннюю дрожь стало почти невозможно — тема коснулась ее дочери. Внешне она не позволяла выдавать напряжение, но вопрос загнал ее в тупик.
— К чему ты клонишь?
— Ни к чему совершенно! Ответь на легчайший вопрос, и все! От тебя ничего не требуется! — Диар отмахнулся от Грезора, подавшему ему еще чашу. Тот сразу вскочил и вытянулся по струнке возле изголовья. А маг продолжил:
— Не тяни с ответом, Изабелла! Иначе я не знаю, что может произойти с этой проклятой дверью! Она с ума меня сведет, это точно! Поэтому говори, старая ты дура!
На секунду женщина позволила себе вздрогнуть под напором мага, но лишь сильнее сжала губы и отвернулась. Да, нельзя оставлять без ответа прямой вопрос, но что сказать? Как определить, что сейчас играет ей на руку — правда или ложь? Как узнать, что на самом деле — правда? И чем она грозит Софии?
Но долго думать не пришлось. На помощь подоспел Грезор:
— Господин, я могу сказать вам, если пожелаете… я знаю ответ, а госпожа, вероятно, задалась этим вопросом лишь сейчас.
Изабелла гневно впилась глазами в юношу: да как он смеет? Но не произнесла ни слова, застыв в ожидании. И Диар дал ему возможность сказать:
— О, Грезор! Конечно, говори! Я и забыл про твои полезные качества. — И залился смехом от своей, очевидно, искрометной шутки. Женщина и юноша успели обменяться «приветливыми» взглядами.
Грезор продолжил:
— София действительно обучалась магии. Иногда я лично провожал ее на корабль, но ни разу не присутствовал ни в плавании, ни в самом городе.
Изабелла вслушивалась в каждое слово, не сводила глаз с говорившего и сильнее сжимала кулаки. Дыхание стало частым и прерывистым.
— Но когда их корабль возвращался, принцессы всегда находились в приподнятом настроении, взбудораженные визитом в город. И София делилась знаниями. Но мне как советнику, да и другим встречающим было совсем не интересно вникать в теорию магических знаний, мы просили зрелища…
— Так… и? — глаза Диара загорелись азартом, он застыл в ожидании услышать заранее известную ему фразу.
— И она никогда не отказывала нам в этом.
— Ну же, ну же! Скорее говори, Грезор! Что именно? Что она могла?
— Ты выбрал сторону, Грезор, — Изабелла заговорила, опустив голову, звук уходил в пол, но взгляд ее так и оставался направленным на юношу.
— Именно. Наконец вы это поняли.
Теперь Изабелла отошла к окну и повернулась спиной к комнате. Ее последняя зацепка восстановления власти в данный момент теряла свои очертания и таяла среди предательских слов.
— Бабочек, как вы и отметили, господин. Свет, пташек, радугу… девичьи причуды, ничуть не более, господин.
— По-твоему, это была истинная магия?
— А что же еще, если не это?
— Игра? Ловкость пальцев? Трюк?
— Вряд ли,… господин, — Грезор поубавил уверенности в голосе. — Я не знаю, никогда не видел что-то большее…
Диар промолчал. Вероятно, он ждал именно этого ответа. Изабелла не проявляла участия, оставаясь в стороне. Но даже при желании она вряд ли смогла чем-то помочь магу — она ни разу не замечала, как ее дочь колдует. Почему? Теперь этот вопрос звучал странно. Да, она отдалилась от детей, занятая решением насущных вопросов, но то, что рассказал Грезор, наверное, могло быть правдой. Только откуда у нее дар? Откуда способности? Учеба в Академии подразумевала получение лишь теоретических знаний, изучение истории давно ушедшего в века ремесла. Но даже она не служила гарантией колдовства без магической родословной.
Не найдя ответов на свои собственные вопросы, женщина призналась:
— Если это правда, мои ответы здесь не помогут… я всю жизнь считала колдовство невозможным. — Изабелла пожала плечами.
— И на то у тебя были все причины! — маг воскликнул. — Изучив дверь и пройдясь еще по некоторым залам замка, я обнаружил, что Белый Ястреб не подвержен даже малейшему влиянию магии. Мои силы иссякают, их хватает ровно на столько, сколько может выдержать это кольцо. — Диар помахал рукой перед собой. — Мои ученики выдохлись и вовсе, а заговоренные предметы сейчас вовек не сыщешь. Я веду к тому, что… как София могла творить невозможное?
Изабелла обернулась, все эмоции были написаны на ее лице. Никогда до этого она не могла подумать, что ее дочь способна не просто колдовать, но еще и черпать силу в месте, обособленном от влияния магии.
— Если ты что-то знаешь, прошу… скажи, — голос предательски задрожал, лицо побледнело. Играть роль гордой королевы сейчас стало как никогда неуместно.
Грезор повел глазом в сторону Изабеллы, но с места не тронулся. Однако Диар, вновь обретший силы, с легкостью поднялся и вмиг оказался рядом с ней.
— Грезор, оставь нас. Жди снаружи, — не сводя с нее взгляда, приказал маг.
Юноша переступил с ноги на ногу, помедлил долю секунды и, поклонившись, вышел.
Диар вздохнул. Находясь лишь в шаге, он дотронулся до ее щеки, провел ладонью выше и, коснувшись ресниц, мысленно повелел ее глазам смотреть прямо.
— Нет, Изабелла. Если ты что-то знаешь, скажи. И сейчас же!
— Я ничего не знаю, это действительно так! Я не могу доказать это, но… я думаю, ты сам все чувствуешь. Ты маг, ты владеешь этой силой, так пойми…
Диар опустил руку ей на плечо, укрощая дрожь. Учащенный пульс Изабеллы ударами пронизывал его пальцы. Глаза ее, поддавшись безмолвному приказу мага, до сих пор смотрели на него и в свете тусклых свечей блестели от набегающих слез.
— Ты знаешь, что мы ищем их. Но никаких известий об их местонахождении нет.
— Это я их отправила, это я виновата… Как я могла не видеть открывшийся дар Софии? Найди их, прошу тебя! Требуй взамен что хочешь, но верни моих девочек домой! Я не переживу. — Изабелла закрыла лицо руками и отвернулась. Материнские чувства пересилили принудительный взгляд Диара.
— Я напомню, что у них до сих пор Глаз Дракона, и они, по твоим словам, направляются прямиком в Пещеру. Это так?
— Да, так… Но теперь я ни в чем не уверена. Я не могу сказать, насколько это было правильным. Я даже не знаю, живы ли они.
— Я надеюсь, ты понимаешь все последствия своего решения, Изабелла. Если им удастся достигнуть Пещеры, сложно сказать, что будет.
— Ты можешь вернуть их? Пожалуйста, найди способ, отправь людей, подключи свои чудеса…
— Изабелла, я напомню, что кроме моего изумительного перстня в замке нет источника магии, а он уже слегка поизносился, пытаясь открыть дверь. При этом люди Вилорма только и делают, что ищут их, и они их найдут, обещаю тебе! Глаз Дракона никогда не окажется в Пещере.
— Скажи… пожалуйста! — Изабелла сама схватила мужчину за предплечье холодной рукой. — Если София и правда могла колдовать, как она это делала?
Диар ухмыльнулся:
— Именно на этот вопрос я пытаюсь ответить, именно для этого ищу способ открыть дверь. Здесь никто не видел магии, в то время как в Черном Орле для нее выделена целая башня, и можно насыщаться этой силой, не заботясь о том, что запасы вдруг иссякнут.
— Так, значит… за той дверью…
— Мне пора. — Диар встрепенулся и сделал два шага назад, избегая расспроса, но Изабелла успела сориентироваться:
— Стой! Отвечай мне! — она вдруг повысила голос, но тут же поправилась: — Не молчи, пожалуйста… это мука для меня.
Мужчина помедлил, стараясь подобрать слова. Он понизил голос и ответил как есть:
— За ней магия, Изабелла. Неиссякаемый источник. Я всем телом чувствую его. И чтобы открыть его, я пойду на все. И тогда все изменится.
***
Прошло еще четыре дня, прежде чем Анна смогла выйти из шатра. Она пошла на поправку, и суета вокруг нее постепенно поутихла. Холод не возвращался, даже ночи стояли теплые по меркам середины осени, поэтому встретившись с побледневшей от долгой болезни девушкой, лучи заиграли в ее волосах и разлились легким румянцем на скулах. Солнце стояло высоко в небе, его скудное тепло пробивалось сквозь лысеющие кроны деревьев.
Отвыкшая от дневного света, Анна жмурилась. Свежесть осеннего воздуха касалась ее бледной кожи, и стоило ей лишь показаться из шатра, обыденный гул суетного лагеря сменился глубокой тишиной леса. Амазонки ждали ее появления и, дождавшись, как по команде, бросили свои дела. Они выпрямились и замерли, устремляя взгляд на Анну. Ни одна воительница не осталась в шатре, даже дети вышли и глядели на героиню родительских рассказов. Они много слышали о ней, но в силу возраста, лицезрели впервые, поэтому их восторг был искренен и ни капли не скрываем.
Те, кто уже был знаком с Анной, с любопытством разглядывали ее, ища новые черты. Прошло больше пяти лет с тех пор, как она покинула лагерь, и, конечно, они уже не надеялись увидеть ее. Вероятно, теплили надежду на встречу вновь, и сегодня, на радость и изумление каждой, этот день настал.
Я наслаждалась зрелищем. Древо Мудрости служило мне укрытием — я не хотела привлекать внимание в такой день. Анна должна сама разобраться с этим, перебороть смятение и быть со всеми, быть одной из нас. Пусть узнает, какое воодушевление испытывают мои воительницы по случаю ее возвращения.
Да, все обрушенное на меня недавнее презрение улетучилось в один миг, стоило по лагерю разлететься вести о том, что вернулась Анна. Никто не спрашивал, что с ней, где она, но я знала — все без исключения ждали ее выздоровления. Меня как королеву ничуть не смущал этот факт — так сложилось, и так есть до сих пор. На то были причины. Давние, как будто забытые, но никуда не исчезнувшие причины.
Я заметила Берту. Она тоже вышла и теперь стояла у своего шатра, сгорбившись, и что-то бормотала. Даже если старуха что-то замышляла, она явно ошиблась в расчетах: если она хочет сорвать праздник, сегодня не тот день. Каждая из амазонок готова приветствовать и возносить Анну, поэтому если что-то помешает им в этом стремлении, разговор будет недолгий. Берта слишком много о себе мнила и, возможно, у нее имелись на это все основания, но до сих пор не существовало на свете ничего сильнее, чем единство мнения. И сегодня мой народ объединяла Анна.
Чуть в стороне, насторожившись от внезапного безмолвия, показались две фигурки принцесс. Мария пряталась за сестру, выглядывая из-за ее спины, София щурилась в поисках причины всеобщего оцепенения. За все время, проведенное с ними в лагере, я нашла их общество довольно занимательным. София оказалась приятным собеседником, чутким и тактично обходящим «острые углы». Принцесса четко определила для себя грани дозволенного и на вопросах, не входящих в этот круг, она с улыбкой переводила тему.
Последним, кого я поймала в радиусе обзора, стал Ларс. Он стоял возле шатра и окидывал взглядом лагерь. Он не носил доспехи уже целых два дня (невероятное доверие!) и оставался сейчас в одной тунике и тряпичных штанах. Разговора мы больше не заводили и по необходимости общались через мою помощницу. Впрочем, Кейра от него приносила, в основном, молчание.
Я следила за ним и с каждым разом убеждалась, что именно он больше всех остальных ждал выздоровления Анны. Неведение о ее здоровье заставляло выскакивать его из шатра по сотне раз на день и искать знакомый силуэт среди сотни почти одинаковых. Поэтому его появление сейчас было, скорее всего, заранее спланировано, нежели вызвано сомнительной тишиной лагеря.
Убедившись, что все в сборе, я вышла из тени ветвистого дерева и направилась к Анне. Она стояла недвижимая и потерянная, оглядывалась по округе, но до сих пор не нашла ответа на приветствие амазонок.
— А я хотела быстренько за водичкой выйти, — наконец, я услышала ее усмешку. О, как я скучала по ней!
— Поверь, сегодня ты вдоволь напьешься. И это будет не только вода. — Я растянула губы в улыбке. — Все в порядке, они ждали тебя. Идем.
Я повернулась лицом к амазонкам, Анна осталась рядом. Боковым зрением я видела, как гордо устремился вперед ее взгляд, и внутри меня что-то дрогнуло. Что-то до боли знакомое, но сокрытое под покрывалом времени. Мы снова были рядом, и вмиг я поняла, что никогда не думала о ее возвращении, как будто пять лет назад она уходила навсегда.
И стоило нам сделать шаг, ряды амазонок сомкнулись, и они образовали живой коридор, как на Посвящении. Анна удивленно глянула на меня, но я кивнула: так надо.
— Идем, — я повторила, и твердой поступью мы, словно близнецы, нога в ногу устремились на другой конец «коридора». И при каждом нашем шаге девушки-амазонки склоняли головы и падали на колени. Я то и дело слышала: «Анна… госпожа…»
У меня не оставалось права злиться на трепет своих воительниц перед ней, как и на всеобщее ее вознесение. В их глазах она казалась чудом. Что думала сама Анна, я могла только догадываться. Наверняка ей было все равно.
Мы вышли ровно к моему трону — деревянному сооружению наподобие широкого стула, только с тремя низкими ножками. Разноцветные ленты украшали резную спинку, а сидение было обтянуто пятнистой кожей санорруна — самого знатного трофея королевской охоты.
Сегодня рядом с обычным троном возвышался еще один, очень похожий на мой, но предназначавшийся знатной гостье.
— Пф-ф, всего лишь медвежья. — Анна опустилась на свое место, обнюхивая шкуру.
— Ты ее недооцениваешь. — Я разместилась рядом и, наклонившись над ее ухом, продолжила: — Она твоя.
В ответ на мою растекшуюся улыбку Анна округлила глаза.
— Не удивляйся, — я усмехнулась. — Я хранила ее с Посвящения.
— Но… зачем? Ты же не думала, что я вернусь?
Она знала меня как никто другой: играть роль рядом с ней было сложно — мы были слишком похожи. Пришлось сказать правду:
— Но также не могла потерять! Привести тебя сюда было моим самым правильным решением за всю жизнь. — Я улыбнулась, а, поймав благодарный взгляд, приблизилась и прошептала: — Анна, сейчас ты должна встать и поприветствовать амазонок. А дальше… можешь ни о чем не думать. Сегодня праздник в твою честь.
Анна кивнула и поднялась с такой легкостью, что сложно было теперь представить, что всего лишь четыре дня назад она практически не дышала и кричала не своим голосом от боли. И что-то внутри подсказывало, что, несмотря на старания знахарок, девушка справилась с недугом сама.
И сейчас она поменялась в лице, глядя на амазонок. Они покинули строй и произвольно разместились в лагере, но так же оставались на коленях. Анна скинула ненавязчивую улыбку, то и дело проскальзывающую в разговоре со мной, и стала сама серьезность, словно встречала лицом к лицу главный бой в своей жизни. Она ощущала ответственность перед всеми, кто устремил на нее взгляд, кто изучал ее и ждал в надежде, возможно, самые важные слова той, в кого верил.
Анна замерла. Никогда до этого ей не приходилось говорить перед кем бы то ни было, но этого требовал момент и, несмотря на свое отношение к напыщенным словам, рушить традицию она не стала.
— Спасибо, что принимаете вновь. Лишь ваше участие спасло меня. Хоть я родилась вдали отсюда, вы воспитали меня… вы помните меня, и вот я снова здесь.
Вокруг было спокойно, и девушке не приходилось повышать голос. Она говорила размеренно, оглядывая пространство. Я поднялась, чтобы подвести итог:
— А сейчас пусть начнется пир! И увидят все, как мы приветствуем своих воинов!
Раздались торжествующие крики амазонок, они вскакивали и поднимали мечи, палки или просто ладони в знак приветствия. Откуда ни возьмись послышались звуки сабаров и мелодичные напевы дудочек — праздник обещал отличиться размахом. Девушки схватились за руки и выстроились в огромный хоровод, который задвигался под звуки лесных инструментов. Амазонки делали два притопа, хлопок и поворот, после чего вновь хватались за руки, и кружение повторялось.
Сабары били ритм непрерывно. Амазонки перед нами проносились в безумном танце, я наслаждалась зрелищем. Такие праздники в последнее время стали редкостью, поэтому сейчас оно приносило мне неподдельную радость.
Увлекшись наблюдением за пляской, я не сразу обратила внимание, что Анна так и осталась безучастна, устремила взгляд в одну точку и почти не шевелилась.
— Анна, дорогая, не пугайся! — я спохватилась. — Это традиция, они выражают почет тебе.
Она не шелохнулась. Только щурила глаза и смотрела прямо перед собой, не выражая эмоций. И лишь проследив за направлением ее взгляда, я поняла причину ее безмолвия.
— Так, спокойно! Сядь. — Я взяла ее за плечи и силой усадила на место. — Будешь на него смотреть, весь праздник пропустишь.
В это время к уже привычному шуму сабаров и дудок добавился резкий и протяжный звук рога — приятный знак.
— Сейчас нам принесут угощения.
— Вероника, он не сводит с меня глаз. Среди всего хаоса толпы Ларс смотрит только сюда.
— Еще бы, Анна! Ты в центре! — я воскликнула. — И, насколько мне известно с твоих слов, ты его уже однажды убивала. Очевидно, что он вынашивает месть!
— Госпожа? — Кейра появилась незаметно. — Все угощения готовы. Разрешите начинать?
Я кивнула:
— Безусловно. Отдай распоряжения, а пока ответь мне вот на что. Кейра, что у нас с Ларсом? Озвучь-ка для Анны последние новости.
Казалось, девушка слегка опешила, но отчеканила беспрекословно:
— Как вы распоряжались, госпожа, за ним смотрят три амазонки: одна с башни часовых, другая с центра хоровода, третья из леса, за его палаткой. Будут еще указания?
Я повернулась к Анне в ожидании ответа. Но она отмахнулась:
— Нет, не будут, Кейра. Ступай. И отмени слежку, пусть немного поразмыслит о причинах ее внезапного отсутствия.
Я уже раскрыла рот, чтобы возразить, но Анна говорила твердо и, заведомо уверенная в моих возражениях, поспешила подвести под указом черту:
— Не говори, будто ты думала, что он об этом не знает! — И, уже повернувшись к помощнице, закончила: — На этом все!
Кейра искоса глянула на меня, но я лишь махнула рукой, отправляя ее исполнять поручение.
— Кто-то входит во вкус, я смотрю.
— Вероника, я здесь. Все смотрят на меня. Мне ужасно находиться на всеобщем обозрении, несмотря на теплоту приема, этот праздник, это все…
— Ты вообще не должна беспокоиться об этом! — Я встрепенулась, но сразу замолчала, глядя на амазонок, преподнесших нам стол с яствами, а, подняв с него кубок с вином, перевела разговор в нужное русло. — Что ты задумала? Наоборот, пускай Ларс считает, что он на прицеле постоянно!
— Ничего, Вероника. Я так хочу, не более того. И еще я безумно хочу есть!
Я не спорила: настало время трапезы, и мы увлеклись едой. Перед нами все в том же танце кружились амазонки. Я знала, что раньше подобное чествование могло продолжаться всю последующую ночь, со временем подобные обряды стали редкими, а позже и вовсе прекратились. Сабары тосковали без музыки, воительницы — без веселых традиций, поэтому сейчас в них разгорался азарт: не зная усталости, они все так же двигались по кругу под оглушающий ритм. Кто-то один начал песню, другие подхватили, и на каждый шаг теперь приходился протяжный слог, сливавшийся воедино с воинственной музыкой племени.
Вдоволь наевшись, я закинула голову на спинку и устремила взгляд в небо. Анна поднялась и что-то высматривала сквозь толпу девушек. Я нахмурилась: наш торжественный шум у нее вызывал лишь беспокойство.
— Анна, сядь. Если будешь постоянно следить за Ларсом, пропустишь все веселье. А впереди еще много чего интересного.
— Я не за ним. — Она не обернулась. — Утром я видела принцесс, а сейчас они где?
— Анна! — я разозлилась и даже рыкнула на нее. Поднялась и усадила обратно. — У меня все под контролем, поняла? Принцессы здесь не пленницы ровно с тех пор, как я узнала, кто их проводник. — Я накрыла ее ладонь. — Они вольны делать все, что им вздумается. Видимо, им наскучил наш хоровод, и они ушли. Я не в обиде — это же не королевский театр!
— А Глаз Дракона? Где он?
— У меня. И мне очень любопытно, зачем тебе он?
— Вероника, не ищи подвоха, ладно? — Она вздохнула и устремила взгляд на меня. — Я понимаю, что ты спасла меня, что ты думаешь о всяком, но на самом деле я не веду охоту за камнем. У меня другие цели.
— Это я как раз понимаю! И цель эта — явно не Ларс!
— Да! Верно! — в голосе Анны стали прослеживаться нотки раздражения. — А ты разве не заметила, что в лесу происходит странное? Не замечала волков, пораженных небывалой агрессией? Не чувствовала дикий холод ночами? Ответь, Вероника, что происходит здесь? Ты королева лесных воительниц…
— Как и ты! — я не позволила ей закончить. — Анна, я не знаю о тебе ничего: где ты жила, что делала?
Она не ответила. Выпустила руку и отвернулась. Я не стала настаивать. Вопросы Анны волновали меня так же, а ответов у меня не было.
Мы помолчали еще какое-то время. Я глядела на шумный хоровод, до сих пор круживший в безумстве песен и плясок. Анна рядом не шевелилась. Нет, она не обижалась на мои слова, как и понимала, что и я не держу на нее зла. Для этого мы были слишком похожи. А, значит, мне не составляло сложности вновь завести разговор. Я взяла кувшин с вином и наполнила кубки до краев. Один протянула ей:
— Анна, мы давно не виделись, помнишь? Теперь мы снова рядом, но неизвестно, на сколько вы задержитесь. Я знаю, что тебе не терпится продолжить путь. Поэтому возьми кубок и давай выпьем за нас: что бы нас ни разделяло, нас всегда будет связывать кровь…
Она подумала, прежде чем принять вино, но согласилась:
— Я рада, что нахожусь здесь.
— Еще бы! Иначе ты была бы мертва.
— Не так скоро.
Анна, наконец, улыбнулась, и мы отпили из кубков. Вино огненной лавиной обожгло горло, я закрыла глаза, наслаждаясь, как оно растекается по жилам. Легкое головокружение отдалось приятной болью, но дурман был необходим в такой торжественный день.
Но Анна не разделила моего блаженства. Несмотря на выступивший от вина румянец, она снова смотрела вперед, выпрямив спину и крепко ухватившись за деревянные подлокотники.
— Анна! Я налью тебе еще! Праздник в твою честь, а ты все еще напряжена! Бросай это! Здесь все свои!
Неожиданно она повернула голову, не меняя положения тела, и тихо ответила:
— Не все…
По ее интонации я поняла, что она не собирается упрямиться. Мое веселье вмиг улетучилось, вино выветрилось, головокружение как рукой сняло. Я тихо спросила, не смотря на нее:
— Кто?
— Вилорм. Двоих его разведчиков вижу прямо перед собой…
Я еле сдержалась, чтобы не повернуться. Я не замечала ничего необычного с самого утра, но теперь, вероятно, стоило подумать о словах Анны. Она почти декаду пролежала без сил, но хватку не потеряла. И каждое неосторожное движение могло обернуться для нас провалом еще даже не созревшего плана по устранению неприятности. Поэтому я сказала:
— Я не против размяться, подруга. Тем более с тобой бок о бок, как в былые времена. — Я улыбнулась. — Думаю, ты того же мнения, однако оставайся здесь. Амазонки должны видеть тебя, а я ненадолго отлучусь.
Я поднялась, и моя помощница вмиг оказалась рядом.
— Все ли в порядке, госпожа? Как угощения? Как вам праздник?
— Кейра, не суетись. Если бы что-то было не так, ты бы уже знала. Я сейчас приду, а ты не давай нашей гостье скучать. Сворачивай эти танцы и начинай настоящий турнир.
Девушка поклонилась и скрылась из виду. Анна, не шелохнувшись, проговорила:
— Что ты собираешься делать? Их двое только в пределах видимости, а сколько на самом деле — неизвестно. Я не рвусь идти с тобой, потому как понимаю, что наше отсутствие спугнет врага и вызовет подозрения у амазонок. Но бросаться в неизвестность в одиночку слишком рискованно.
— Не беспокойся. На моей территории со мной ничего не произойдет. А ты наслаждайся праздником, я скоро присоединюсь.
Мгновение — и Анна расселась на троне, ногу закинула на ногу и потянулась за очередным кубком. Я усмехнулась, совершенно понимая, к чему весь антураж, и двинулась в сторону шатров. Нельзя было напрямик идти к лесу: если враг следит за каждым шагом, он заподозрит неладное и скроется раньше моего появления. Также я допускала, что могу переоценивать людей Вилорма, но лучше так, чем «приятные» неожиданности от врагов прямо у меня дома.
Я немного прошла вдоль шатров, потом завернула в центр, где еще проходили гуляния. Амазонки не обратили на меня никакого внимания, занятые священным ритуалом. Кейра скоро должна разогнать их, и значит, задержаться среди них надолго не получится.
Я вышла на противоположную сторону и вновь скрылась среди тесно расставленных палаток. И лишь затерявшись между ними, осторожно вынула меч. Аметист сверкнул на солнце, по коже пошли мурашки.
Возле ворот располагались две деревянные сторожевые вышки, на которых мои воительницы несли непрерывный пост. Но прежде чем я дошла до них, послышались шаги. Под чьей-то осторожной и почти незаметной поступью шелестела осенняя листва и мялась холодная почва.
Я не слишком старательно путала следы и вполне могла попасть в поле зрения разведчиков. Но на что они надеются, преследуя именно меня?
Сама мысль казалась безрассудной. Даже Вилорм, давно обезумевший от вечных войн, не стал бы поручать расправиться со мной втихую. Если он и вправду замышлял вредительство, то должен был сделать это собственноручно. По крайней мере, я от него ждала открытых действий. А действия Вилорма никогда не отличались непредсказуемостью.
Итак, сегодня ко мне наведались его люди. И это означало лишь то, что я должна их достойно встретить! И что важно — лично проводить в центр нашего праздника.
Один уголок губ растянулся в ответ дерзкой мысли, но внутри я была сама строгость. Я перехватила меч и продолжила путь к воротам, однако шаги не прекращались, а становились лишь отчетливей. Они доносились то сбоку, то сзади, и я решила запутать своего незримого врага.
Резко изменив траекторию движения, я скрылась за ближайшей палаткой. Шаги утихли. Перебежкой по диагонали я двинулась к следующей. Тишина. Даже громыхающие звуки сабаров исчезли — видимо, Кейра выполнила мой приказ. Тем лучше: значит, вся суета вновь сосредоточится в центре, а я направлюсь в сторону Древа Мудрости, где скрывалась утром. Оттуда отличный обзор: Древо находилось на окраине лагеря и почти сливалось с основной массой леса. Так что будет заодно и как укрытие.
Я спрятала меч обратно в ножны, оттолкнулась ногами и в кувырке, едва задев спиной землю, вмиг оказалась возле старого дерева. Здесь я чувствовала себя закрытой от всех, как будто в тишине и спокойствии, в то же время находясь в шумном лагере. Поэтому и сейчас мне казалось, что я ушла от слежки, и можно готовиться к атаке.
Но через мгновение мои уши вновь уловили шаги. Я не успела обернуться, как кто-то схватил меня за руку. Внезапная мысль кольнула: что я упустила? Как разведчик смог подобраться так близко?
Я среагировала сразу. Свободной рукой сделала рывок назад, но взмах рассек лишь воздух. Рывком я ушла в другую сторону, насколько могла, готовя удар, но моя атака сорвалась, еще не начавшись. Враг перехватил вторую руку, при этом стоило мне вернуться в исходную стойку, как я увидела перед собой Ларса.
Он стоял ровно напротив, с силой сжимая мне запястья и устремляя взгляд мне в лицо. Досада сменила угасающий испуг: ускользала от разведки Вилорма, а наткнулась на собственного гостя. Конечно, он не собирался нападать: движения были неторопливы, в них он не вкладывал сил, как будто хотел задержать меня. Но для чего?
Еще недолго мы смотрели друг на друга, но в подтверждение моих мыслей он разжал пальцы и отпустил запястья. Я с силой встряхнула ладони, отходя на шаг. Мы не говорили и даже не виделись с того самого дня нашей встречи возле Черного Орла, поэтому то, что он сам перехватил меня, было странно.
— Итак, я слушаю. — Я скрестила руки на груди. — Что это все значит?
— Ничего. Но я знаю, куда ты направляешься. Могу помочь.
— Что? Вот так просто?
— Враг один для всех, и глупо с твоей стороны отказываться от помощи.
Я закусила нижнюю губу:
— Времени нет. Идем.
Ларс кивнул. Мы обогнули дерево и, наконец, направились к выходу из лагеря. Мы не прятались, и с каждым шагом открывались больше, находясь как на ладони, под прицелом скрытых в деревьях лучников. Нам следовало действовать быстро, пока враг не поменял позиции. Самые удачные сведения для Вилорма: королева амазонок и его бывший воин, наделавший шуму в замке, объединились и дружно идут против его разведки — не должны достаться неприятелю. Вдруг я ухмыльнулась: а надо ли вообще ловить лазутчиков? Пускай доносят и считают, что это правда!
— Ларс, стой!
Я остановилась, Ларс нахмурился. Две амазонки-часовые со смотровых вышек также закрутили головами в поисках звука. Но самое главное, я хотела, чтобы наблюдали враги и думали, что мы наслаждаемся праздником в обществе друг друга.
Не спеша я подошла к мужчине. Его прежде хмурые брови изогнулись. Не произнося ни слова, я обвила руками его талию, подбородком уперлась в плечо и, опережая его реакцию, прошептала:
— Т-ш-ш, все под контролем, Ларс. — И провела ладонью по его спине.
Но он и без намеков понял, что к чему. В ответ он подхватил меня, словно пушинку, и уверенным шагом направился к выходу из лагеря. Я взялась за его шею, всем видом выражая беззаботность. Но внутри боролись два противоположных чувства: Ларс принял мою игру без лишних разъяснений, и я увлекалась нашей целью, но в противовес этому, ведущим стал он, и мне оставалось следовать его тактике. Какая бы она ни была.
Глава 11
Он шел в одном направлении, не сбиваясь, — вдоль нашего частокола. Вот только что преследовал? Он будто знал, куда именно нам нужно, принимал «игру на публику», и она продолжалась. Со временем я стала замечать, что Ларс сбавляет темп, и напрягла слух. По его осторожным и даже почти ласковым движениям, с которыми он ставил меня на землю, я поняла, что игра продолжается.
Теперь он сам подошел ближе, слегка коснулся моей ладони, наклонил голову и, дыханием шевеля мои волосы, прямо в ухо прошептал:
—Ты… тоже слышишь шаги?
Какое-то время я медлила, стараясь избегать резких движений, и плавно опустилась на корточки. Овила одной рукой его ногу.
—Великое искусство соблазнения амазонок. — Ларс не сдержал усмешки, но, прикоснувшись, я почувствовала его напряженность.
—И не такое проходили. — Я скрылась возле его ног, свободной рукой водя по земле на случай необходимости опоры. Но нащупала тетиву, а, опустив взгляд, обнаружила лук и стрелы. — А ты, я смотрю, непростое местечко выбрал.
—И не в таких передрягах бывали.
Удивиться я не успела: в густых зарослях перед собой я различала очертания человека. Он стоял неподвижно, неприкрыто глазея на нас. Другого момента мне не требовалось: одним движением выхватив лук, наспех прицеливаясь, я выпустила стрелу. И глуп был тот, кто сомневался в точности моего выстрела.
—Первый готов, — я произнесла это еле слышно, глядя, как вражеский разведчик схватился за сердце и повалился с ног. Ларс отозвался:
—И второй.
Обернувшись, я увидела вышедшего из укрытия врага, явно готовившего месть за товарища, но не сумевшего пробежать и половину расстояния. Нож Ларса метко вошел ему в грудь, отчего тот распластался навзничь и пытался ловить ртом последний в своей жизни воздух.
Мы ожили не сразу. Все произошло настолько быстро, что мы сами не успели это осознать.
Я поднялась. Наши действия казались до неприличного слаженными, особенно при отсутствии любого плана. Посмотрела на Ларса:
—Не думала, что с тобой может быть настолько легко.
—Неважно. — Ларс подошел к убитому. — Нужно проверить, есть ли кто еще.
Я кивнула. Мужчина разглядывал вещи мертвеца, но не нашел ничего примечательного. Только вынул из его тела кинжал и поднялся, вытирая с лезвия кровь. Подойдя ближе, я заметила знакомую рукоять и рефлекторно потянулась за спину, но не нащупала ничего! Повернулась к Ларсу:
—Эй! Моя вещица!
—Не спорю. Но, как видишь, я несколько не готовился к бою.
Действительно, мало того, что мужчина был без доспехов, он также оставил свой меч и плащ в лагере. Я согласилась:
—Пусть в твоих руках он найдет побольше целей.
—Небывалая щедрость. — Он спрятал нож за пояс. — А сейчас пойдем.
Он повел меня. Уверенные шаги Ларса оставляли звучные следы на мягкой земле вдоль частокола. Я держалась позади, в шагах десяти от него, и почему-то мне впервые не хотелось вести. Всегда, куда бы и с кем амазонки ни отправлялась, авангардом становилась я. Так складывалось даже в те давние времена, когда в лагере правила другая королева. Что и говорить — я сама рвалась вперед, хотела доказать всем, что лучше. Кто стал главным охотником, всего однажды поймав санорруна за многовековую историю амазонок? Несмотря на то, что давно известно, что мясо его отравлено, а вместо шерсти его тело покрывают иглы. Кто бросил вызов королеве, устроив поединок? Зная, как тепло относились к ней амазонки. Кто нарушил вековые традиции лагеря, приведя чужачку Анну и продав юную Айрену врагу? И все для чего? Показать силу, статус, независимость. Вселить страх действиями, чтобы никто не ожидал отныне издавна принятых за меня решений.
А сейчас я увлеклась за Ларсом, повторяя его движения, осторожно шагала и слушала редкие звуки леса. Что-то происходило вокруг меня, и наступало время менять все изнутри.
***
Мужчина остановился на небольшой опушке неподалеку от лагеря. Вокруг зеленой стеной путались тонкие ветви диких кустарников: мы подошли к границе нашей территории. Поблизости уже не было смотровых вышек, шатры за частоколом пустовали, и амазонки приходили в эту часть лагеря разве что за вооружением, припасами или для размещения гостей.
Ларс обошел полукругом край зарослей, что-то высматривая под ногами. Я оглядывалась, не исключая возможности обнаружить возможных преследователей. Пока мы шли, я не уловила шагов, но в тишине вслушивалась в каждый шорох — будь то птица или заигравшийся с листвой ветер.
Но первым, что услышала, стали слова Ларса:
—Вероника, подойди…
Он присел и копошился в траве практически бесшумно. Я еще раз обернулась убедиться, что никто не следит, и приблизилась. Он поднял голову и, раскрывая густые ветви, только спросил:
—Твоя версия?
Мне не пришлось опускаться рядом, чтобы все понять. Перед нами лежало бледное тело молодой амазонки, на вид не старше лет семнадцати. Руки ее были раскинуты в разные стороны, волосы распластаны по земле, но небесно-ясные глаза видели перед собой уже только тьму. Юная грудь ее окрасилась в красный, пухлые губы приоткрылись, словно на полувдохе. Я не заметила оружия при ней, но доспех был не тронут.
—Иора… хорошая девочка, — не поднимая глаз с убитой, проговорила я.
—Кровь не успела даже высохнуть, следы вокруг совсем свежие. Мы не успели буквально чуть-чуть, но… что она здесь делала?
—Будто ты не знаешь, Ларс, — я вздохнула. — За частоколом ровно на этом месте твой шатер, я должна была подстраховаться!
—Я как раз это понимаю, Вероника. Удивительно лишь то, почему ты не сыплешь на меня обвинения?
Ларс поднялся. Я бросила на него быстрый взгляд и присела, разглядывая девушку. Ларс ждал ответа. А слова застревали на языке.
—Перед моим уходом с праздника, — я дотронулась до холодной ладони убитой и зачем-то пыталась собрать ее пальцы в кулак, — Анна отменила слежку за тобой. Иора должна была покинуть пост.
Не отпуская руки девушки, я подняла голову на Ларса. Мгновение мы обменивались недоуменными взглядами, после он отвернулся и отошел еще на несколько шагов. Из обнаружения одного только трупа несчастной девчонки могла следовать целая вереница выводов. Самый безобидный из них, если Иора сама вела какую-то игру и поплатилась за это. Но тогда возникает вопрос, были ли у нее сообщники? И какие?
Второй расклад очернял мою любезную незаменимую помощницу, в верности которой я не усомнилась ни разу за все время ее службы. Прямой приказ поступил именно ей, и, значит, теоретически, она могла выполнить его как угодно.
Но это был неправдоподобный вариант, при мысли об этом я поднялась и стала накручивать круги по поляне. И тогда появлялся весьма интересный вопрос: роль Анны в этой истории. От нее исходил приказ, причем до этого она молчала и принимала мое общение с Кейрой за напыщенную игру, но резко сменила поведение.
Будь я одна, то не поскупилась бы на злость: рычала бы и топтала землю, но сейчас я находилась, во-первых, с Ларсом, а во-вторых, на охоте за нашими общими «приятелями», поэтому пришлось ограничиваться воображением. Тем более, что мужчина одной лишь фразой смог вернуть во мне рассудок:
—Кто-то подставляет ее… нужно выяснить, кто.
Безграничная вера воина в непричастность Анны вогнала меня в ступор. Он и до сих пор вел себя странно, но зачем сейчас ему за нее заступаться? Даже я усомнилась в ее мотивах: мы не виделись столько лет! Могло поменяться все на свете. А с Ларсом они враждовали куда дольше, поэтому… какой мотив был у него, чтобы верить?
Я посмотрела ему в спину. Он так и бродил в округе, глядя под ноги в поисках зацепок. Перевела взгляд снова на Иору. Терять своих воительниц слыло обычным делом, но, даже несмотря на это, мы старались поначалу ограждать молодые силы от активных боевых действий. Не вышло…
Я закрыла глаза, мысленно провожая девушку в другой мир. На какое-то время нам необходимо было еще задержаться, чтобы отыскать детали произошедшего, но именно сейчас, в момент тишины, кроме ровных шагов Ларса я уловила за своей спиной скрип натягивающейся тетивы. Успела обернуться, но поздно — из ближайших кустов мимо меня уже летела стрела с черным оперением прямо в сторону мужчины. Ларс стоял спиной к стремительному наконечнику и не двигался.
Долю секунды не могла пошевелиться и я, окаменев от неожиданности. Привыкшая рассчитывать все варианты действий, я вдруг осознала, что могу потерять… врага.
— Ларс! — я только крикнула ему и уже хотела, бросив все, сбивать его с ног, но он, не меняя положения, лишь сделал шаг в сторону и выставил руку.
Что он задумал, я поняла лишь когда все закончилось. Древко легко, словно по безмолвному приказу воина, легло в его ладонь. И лишь после мужчина обернулся. Сейчас он казался мне могучим, словно скала, возвышающаяся над морем, и цель его была очевидной: настигнуть стрелка. Ларс сделал шаг, потом еще шаг и, не глядя на меня, направился к зарослям.
Не знаю, на что он надеялся, но я четко рассчитывала риски. Если враг побежит — как минимум, мы его упустим; как максимум, распугаем всех остальных, кто, вероятно, также где-то блуждает в округе моего лагеря. А это уже чревато свеженькими (и, главное, правдивыми!) сведениями на блюдечке у Вилорма.
К чести нашего врага, он бежать не собирался. Он готовился вновь стрелять в приближающуюся к нему цель, но сейчас под контроль ситуацию взяла я.
— Ларс! Стой!
Я смотрела, как натягивалась уже повторно тетива вражеского лука, но мои действия оказались быстрее. Я опустилась на одно колено и с силой пустила по земле случайно обретенный лук, как нельзя кстати оказавшийся в моих руках. Сомневалась лишь в том, что по пути он мог запутаться в траве и попросту не достать до воина.
Но Ларс среагировал сразу. Не останавливаясь, он резко сменил направление движения и прыжком настиг лук. А дальше один выстрел решил исход.
Лучник успел выпустить стрелу, но Ларс ответил встречным выстрелом. В ту же секунду на месте вражеского разведчика оказалось лишь его бездыханное тело.
Ларс плавно опустил лук, я глядела на него в ожидании действий. Но он не трогался с места. Я слушала лес и теперь не замечала ни одного постороннего звука среди чириканья птиц и шелеста легкого ветра. Ларс стоял, как неживой, не шевелясь и не произнося ни слова.
Окинув его взглядом, я смолчала вопреки любопытству. Задавать вопросы — одно из самых действенных оружий амазонок, а правильные вопросы — зачастую смертельное. А в отношении мужчин — вдобавок ко всему, приятное. Но в этот раз Ларс ответил сам:
—Осмотримся и вернемся назад. Брести дальше смысла нет.
Мы разделились. Решили пройти вглубь леса, но держаться на расстоянии друг от друга, следуя вдоль частокола, чтобы не блуждать. Долгое мое отсутствие на празднике вызовет вопросы, а сегодня их хотелось меньше, чем когда-либо.
Я двигалась не торопясь, чтобы не упустить ничего важного. Шагов Ларса не слышала — он умел скрываться. Он, воин, обычно носящий тяжелый доспех, владеющий двуручным мечом, как ураганом, легко ступал по земле и скрывался за тонкими стволами деревьев. Сейчас его тело не сковывал металл, но бесшумность движений за день не приобреталась: мужчина обучался явно у несколько боевых мастеров. Беря в учет всю простоту взаимодействия, с которой мы рука об руку, без лишних слов справлялись с неприятелем, я одернула себя ровно в тот момент, когда начала им восхищаться.
И тогда же послышался треск. Негромкий, еле различимый звук, но раздавшийся совсем рядом. Хотя я и прошла порядком дальше в лес, деревья здесь еще росли негусто, поэтому укрыться можно было далеко не везде. И заросли кустарников остались позади — вокруг простиралась чистая земля, из которой вырастали тонкие стволы редких деревьев. Поэтому, не сумев зацепиться взглядом за обыденный пейзаж, я стала высматривать источник звука выше.
Чутье не подвело: ровно надо мной, скрываясь в порядком облысевшей кроне, меня высматривал (да сколько их тут?) очередной лучник. Недолго думая, я прижалась к дереву, пытаясь выстроить в голове цепочку мыслей Вилорма: зачем ему отправлять разведчиков? В чем смысл слежки и нападения?
Потеряв меня из виду, парень спрыгнул. Он сменил лук на меч и даже обошел вокруг дерева, чтобы атаковать. Но я уже ждала его и сразу отразила первый удар. Тот не растерялся и замахнулся снова.
Я влилась в игру. Аметист на эфесе переливался при каждом новом удержанном и ответном ударах, привлекая мое внимание. Понятно, что исход боя определен, но и сам процесс не приносил азарта: каждая последующая атака была предсказуемой.
Враг бил однотипно, не пытаясь обходить или менять тактику, я поддавалась, вводя в заблуждение кажущейся слабостью. Пусть радуется.
Со временем мы переместились в редколесье. Деревья показались мне однотонным лабиринтом, и поэтому пора было заканчивать. Но в момент очередного выпада врага и последующего моего отскока я спиной ощутила присутствие третьего. Ухмылка на лице парня выдала его с потрохами: я поняла, что позади кто-то замахивался, готовя удар.
Надо было сразу его прикончить, а не тешиться самолюбованием! Раздосадованная, я сгруппировалась и увернулась от замаха. Второй споткнулся о воздух, и лезвие его меча пронзило пустоту вблизи лица союзника. Оба, как по команде, повернулись в мою сторону. Я твердо встала на ноги и двумя руками обхватила рукоятку меча. Так я смогу использовать лезвие и эфес одновременно.
Они тронулись с места и, словно стая собак, скалившаяся на волка, обрушились на меня в попытках нападения. Но их атака сорвалась, стоило мне отскочить в сторону. Я натянула широкую улыбку, медленно отступая и маня глупцов насмешкой. Они, как дети, воодушевленные численным перевесом, увлекались возможностью и шагали ровно туда, куда я их вела.
Неподалеку от лагеря мы расставляли звероловные ямы, и сегодня охота обещала быть удачной. Я шла спиной, неприкрыто рассматривая их лица, но когда мы приблизились, один заподозрил неладное. Он подскочил, я отбила удар эфесом, он отпрянул, но сразу накинулся новым порывом.
Второй решил не отставать. Казалось, что они настигли меня, но мне нужен был только момент, чтобы воплотить задумку.
Дождавшись очередной попытки атаки, я опустилась на одно колено: оставляя тем самым вражеский замах без цели, я толкнула ближайшего рукоятью. Другой уже летел в прыжке с мечом наголо, но меня защищало огромное лезвие, выставленное перед ним.
Теперь враги не спешили. Тот, что стоял передо мной, не смел и шевелиться, второго я не слышала. Но одна лишь слегка приподнятая бровь первого стала сигналом к действию: пора уже было кончать с этим нелепым боем. Однако реакция неприятеля совершенно искренне застала меня врасплох. Он упал на колени, выбросил меч, склонил голову и, глядя в землю, прошептал:
—Пощадите, не убивайте.
Я медленно опустила уже занесенный меч. Вполне вероятно, что он говорил всерьез. Но что замыслил второй? За все недолгое время боя читалось, что они не отрабатывали совместные атаки, и действия выходили весьма хаотичные, поэтому вряд ли и сейчас они планировали связку. Я обошла его и устремила взгляд на его союзника.
Не пришлось даже удивляться и придумывать версии: за спиной второго, приставив нож к горлу, стоял Ларс. Ну, конечно! Неспроста я не заметила шагов! Так, значит, у него просил пощады этот человек? Ничего, он еще будет мне в ноги кланяться!
Ларс ударил разведчика по коленям, он упал и по примеру товарища уронил взгляд на землю. Я лезвием прикоснулась к ключице сдавшегося. Но Ларс вмешался:
—Он прав, Вероника. Они полезны живыми. Нам нужно знать, сколько их.
—Тогда мы спросим их поодиночке. И если их ответы совпадут, я готова сохранить им жизнь. — Одним рывком я поставила пленника на ноги, с силой приложила его спиной к стволу, предплечьем зажала шею. — Говори.
—Н-нас было шестеро… я говорю честно. Все, что угодно, только не убивайте.
Он дрожал. Что побудило его внезапно сменить тактику и проситься в плен, предстояло еще узнать. Я обратилась к Ларсу:
—Что у тебя? Этот говорит — шестеро.
—Пятеро…
Я не успела позлорадствовать, как «мой» задержанный в голос начал нападать на своего:
—Ты безумец! Жить не хочешь? Чтоб тебя! — он говорил так яростно, что мне пришлось приложить усилия, чтобы укротить его пыл и удержать в своей власти. Но его теперь бывший союзник имел противоположную точку зрения:
—Кто еще обезумел, ты, недоразвитый? Лучше умереть, чем к этим!
Он зло кивнул в мою сторону и сплюнул под ноги. Ларс влепил ему подзатыльник. Я взяла пленника за шиворот и приволокла к его соратнику. Ларс наблюдал за обоими. Друг на друга они косились с презрением, и я позволила себе усмешку:
—О, ребята, не ссорьтесь! Вы такие сладкие, когда злитесь. — Я наклонилась, заглядывая в глаза обоим по очереди. — Сегодня вам повезло. Я знаю, где вам будут особенно рады. Вам понравится.
Я кивнула Ларсу, он поднял их на ноги, проверил на предмет отсутствия оружия и выстроил друг за другом.
—Руки! — Я подошла к каждому и перевязала запястья, благо, заранее запаслась веревкой. — Умницы. Будете так же слушаться, все будет хорошо.
Но по внешнему виду пленников читалась полная безнадега — возможно, они и были правы в том, что лучше умереть, но они сами попросили помилование, в чем я, несомненно, не могла им отказать. Мои девочки обрадуются.
Глянула на Ларса. Он ничем не показывал своего отношения к происходящему. Впрочем, ему и впрямь могло быть все равно. Несмотря на его благородство и честь, мы только что избавили и его от пятерых потенциальных врагов, поэтому препятствовать расправе над ними было крайне нелогично с его стороны. А за методы пусть не беспокоится: амазонки — мастера своего дела.
Но он, как видно, и не переживал: влепил еще разок по оплеухе каждому и выстроил друг за другом, сам встал позади и вооружился мечом одного из пленников. Я одобрила и определила курс.
—Идем, — сказала. — Здесь недалеко.
Нам нужно было возвращаться. Судя по всему, оставался еще один заплутавший разведчик, но я позволила себе сначала разобраться с пленниками. Тем более, Ларс не возражал.
Мы двинулись к лагерю. Заявляться через главные ворота я не хотела — лишнее внимание нам ни к чему, поэтому повела пленников к потайному входу.
Мы вышли из леса и теперь передвигались по возможности ближе к частоколу, чтобы не пропустить вход. Пленники не издавали ни звука, ровненько двигались по моему следу. Ларсу даже не приходилось подгонять их: разведчики оказались на диво дисциплинированными. Что ж, пожалуй (и мне пришлось признать это), строжайшее повиновение полностью достигалось благодаря беспрекословной преданности Вилорму. Неспроста в свое время Ларс бежал: не каждый мог перечеркнуть себя как личность ради службы своему господину. И в этом мы оказались на редкость похожи.
За все время, проведенное рука об руку с Ларсом, мои мысли так или иначе возвращались к нему. И тогда я вспомнила, о чем говорила Анна. Она боялась его, не сумев считать мотивы. С ним было легко: он не просил объяснений, шел рядом и поддерживал атакой, принимая решения. Что крылось за его согласием, оставалось лишь гадать. Несомненно, позже я собиралась подумать об этом. Сейчас передо мной возникли две нежданные заботы, и мы уже подходили к тайному входу.
Он находился не так далеко от окраины лагеря, мы чуток прошли назад, когда я заметила среди кольев меченый. Я легко сдвинула его в сторону, открывая проход внутрь. Ларс кинул на меня быстрый взгляд и крепче подхватил обоих пленников под руки. Сначала он протиснул вперед одного, следом прошел сам, с силой уводя второго. Он хотел бежать и оттого неумело сопротивлялся. Момент уязвлял нас, но именно поэтому я замыкала строй.
Заметив заминку среди пленников, я хлестнула последнего по лицу.
—Ты будешь первый, — я поспешила объясниться и, окинув глазами лес, закрыла вход и зашла сама.
Тот схватился за пылающую щеку и бросил на меня свирепый взгляд, звучно и часто дыша. Я встала напротив и с улыбкой сказала:
— Сколько ярости! Амазонки любят серьезных, ты явно придешься им по вкусу.
Он буквально прожигал меня насквозь, не скрывая отношения к происходящему. Играя на его ненависти (тоже Вилорм воспитал!), я взяла его под руку и повела между шатров в поисках нужного. Что удивительно, его товарищ вел себя совершенно по-другому: смирился и глядел под ноги. Ларс замыкал шествие.
В лагере снова отбивали ритм сабары, с центра сбора доносились радостные крики, притопы и хлопки. Основная масса амазонок сейчас наслаждалась праздником: кто не участвовал в турнире, наблюдал за поединками, вкушал яства, пил вино и чествовал Анну. Она это заслужила, пусть расслабится и почувствует себя королевой. Но оставались и те, кто не принимал участие ни в качестве бойца, ни в качестве зрителя. Именно к ним я спешила сейчас отправить пленников.
И речь шла не о часовых, чья доля беспрестанно охранять порядок и покой в лагере, и не о знахарках, несших пост в день праздника на случай мгновенной помощи раненым в турнире, сорвавшим голос в песне или перебравшим с едой и выпивкой. Да, они несли службу даже в столь торжественный день, как сегодня, и отвлекать их от задания было неуместно. Я приближалась к темному шатру, выделявшемуся среди низких палаток размером и цветами.
На черных полотнах его изображались яркие витки, переплетающиеся линии, радуги, узоры. В высоту и ширину шатер превосходил остальные минимум втрое. Когда я заходила сюда в последний раз, не могла и помыслить, к чему приду и за счет чего окажусь на пьедестале. И сейчас, вновь оказавшись у входа, я ощутила холодную дрожь в руках и тянущую боль внизу живота.
Но сейчас не время терять силы на прошлое, я пришла по делу. И, раскрыв входные полотна, оказалась во тьме, полной дурмана и пьянящих мелодий.
Здесь играла совсем другая музыка. Вместо воинственных ударов снаружи, в шатре сладострастия переливались лунные струны арф. Вместо солнечного полудня внутри царила вечная ночь, наполненная сладостными стонами, горячими дыханиями и неприличным шептанием на ухо. Это было то место, где в лагере амазонок можно увидеть мужчину, но вход сюда дозволялся далеко не всем: только если ты захватила воина, имеешь право быть здесь.
В моем случае никаких условий не требовалось, но последние годы моя нога не ступала за порог этого шатра. И сейчас подступающей тошнотой к горлу лавина прошлого накрыла меня. Внезапно моя продуманная игра в отношении пленников потеряла всякий смысл — мне стало все равно, что придумают мои соблазнительницы в отношении бедолаг. И участвовать в происходящем даже в роли наблюдателя мне хотелось меньше всего.
Но чтобы убедиться, что все мужчины дошли до места назначения благополучно, я обернулась. Что ж, обстановка произвела нужный эффект. Вероятно, пленники ожидали увидеть пыточную, темницу, грязевую яму или еще что-то из арсенала дикарей, но подобное…
Они ошарашено косились по сторонам в поисках орудий пыток, а, не найдя, тупили взгляд при виде обнаженных красавиц. Сладкими убийствами славились только амазонки, так что этим счастливчикам определенно повезло оказаться здесь. Юные девушки, заметив движение у входа, моментально окружили нас и буквально пожирали взглядом мужчин.
—Вы только поглядите, кто к нам пожаловал! — говорила главная соблазнительница моего лагеря, Эррэйя.
Голос ее был тих и мягок, так что я сразу оценила ничтожность времени, за который пленники начнут сходить с ума от кажущегося счастья. И тем ничтожнее он становился, чем волнительней колыхалась ее короткая сорочка, открывая бедра. Волнистые волосы едва касались плеч, притягивая внимание переливами в тусклом свете свечей. По ее грации, расправленным плечам и взгляду читалось, что она — хозяйка шатра, и сейчас она с великим радушием принимала гостей.
Когда-то мы рука об руку проходили посвящение, охотились и даже развлекались, как могли, в суровые времена нашего детства. Теперь наши интересы расходились, но я не могла знать наверняка: с тех пор, как я стала королевой амазонок, жизнь поменялась не только у нас двоих. Поэтому в моих глазах она казалась, в первую очередь, отменным бойцом и охотником, а уже после — искусной соблазнительницей. Хотя, если честно, в каждой из нас сочетались эти качества, но основным и определяющим у каждой было свое.
— Здравствуй, Эррэйя. Давно не виделись. Рада, что у тебя все хорошо. — Я указала на обстановку. Где-то вдалеке улавливался сладкий шепот и непринужденный смех. — Так уж получилось, что сегодня праздник, а вы без даров.
— Весьма, весьма польщена, моя дорогая. — Она подошла ближе, и до меня донесся легкий аромат свежести, притягивающий своей ненавязчивостью. — Ты давно не заходила, Вероника, и несколько запамятовала, что мужчины при входе снимают доспехи.
— Всецело принимаю правила твоего дома. Распоряжайся ими, как пожелаешь, и моя просьба, сделай так, чтобы в конце они умоляли о смерти, — я переняла ее манеру говорить, и сейчас мы пересеклись взглядами. Она улыбнулась в ответ, и я отошла, продвигая вперед пленников. По одному только кивку Эррэйи их окружили амазонки и наблюдали, пока мужчины расправятся с одеждой.
Но хозяйка шатра не собиралась меня отпускать. Она приблизилась, ее взгляд скользнул сквозь меня, а губы так же сладко прошептали:
— Хочу его.
Она протянула руку вперед и пальцем поманила Ларса. И лишь тогда я вспомнила о его присутствии. Совсем забыла, что в этом шатре и он такой же пленник, как те двое.
—Я уже бывал здесь, Эррэйя. Вероятно, ты не знаешь, но… я бы не хотел повторения, — Ларс отозвался сам.
—Он пока не заслужил. Видишь ли, у нас незаконченное дело.
—У вас? Общее дело? Не смеши меня, — девушка ухмыльнулась. — Никогда не поверю, чтобы ты вела общие дела с мужчиной.
—Ты как всегда права, милая. — Я подошла ближе и над ухом шепнула: — Но ты же видишь, какой он красавчик.
Я подмигнула старой знакомой и, пятясь назад, махнула Ларсу, и мы вместе оказались на улице.
Прежде чем идти ловить оставшегося лазутчика, я хотела заглянуть на праздник и проверить, все ли в порядке, и заодно взять на прицел Анну. Мы направились в сторону арены, Ларс поравнялся со мной и на этот раз первый спросил:
—Что с ними будет?
Я бросила на него удивленный взгляд, не сбавляя шага:
—Ты же уже бывал в шатре соблазнов, так ответь себе…
—Как видишь, я пока живой и невредимый, а этих бедолаг вряд ли ожидает такая милость от смертельно страстных амазонок.
—Ты зря думаешь, что только утехи правят желаниями амазонок в том шатре. Большинство девушек, что были там, пришли, чтобы зачать ребенка. А эти двое им как раз пригодятся. А после… Пусть это останется твоей фантазией.
Ларс ухмыльнулся, но вопросов больше не задал. Мы огибали линию палаток и по дуге подбирались к главному сборищу амазонок. Уже отсюда слышался рык, звон мечей и крики наблюдавших. Сабары вновь отбивали воинственный ритм, воодушевляющий на бой. И пока мы пробирались, я в продолжение темы спросила:
—Ты женат?
—Что? — Ларс не смог скрыть ошеломления в голосе.
—Это обычный вопрос, так ответь!
—Это не обычный вопрос, Вероника! Тем более для тебя. Давай лучше обсудим стили боя или руны на моем мече, ладно?
—Поражаюсь тебе, Ларс. Ты такой честный, благородный, но в чем твоя ложь? Воина Серебряного Креста, служащего при дворе Уркулоса, насколько я знаю, обязывают связать себя узами брака со знатной особой, разве нет?
Мы остановились. Вернее, Ларс сам замялся. Уставился на меня в упор.
—Абсолютно так, Вероника, но не в моем случае.
—Ну, нет, так нет. Мне все равно.
—Зачем спрашивала тогда?
—Привилегия такая у меня: спрашивать. Поэтому, будь любезен, озвучь версию, где может скрываться оставшийся разведчик?
—Да где угодно. Если изначально он мог располагаться по другую сторону ворот, то теперь наверняка переместился… если вообще не ушел.
Я кивнула. Мы потеряли время с двумя последними лазутчиками, так что запросто могли упустить шестого.
Мы подошли поближе, чтобы наблюдать за праздником, но оставаться на расстоянии, позволяющем скрыться от лишних глаз. Отсюда хорошо была видна арена и две яростно дерущихся амазонки. Толпа шумела и выкрикивала временами слова одобрения или, наоборот, позора. Все веселились. Кто не наблюдал за боями, тот продолжал отплясывать под звуки сабаров, кто не плясал, тот или возился с детьми, или общался с подругами.
Я несколько успокоилась, удостоверившись, что все под контролем, но Анну я отсюда не видела: толпа и палатки скрывали обзор. Поэтому я моментально приняла решение:
—Сейчас очень осторожно и по возможности незаметно идем к Древу Мудрости, оно скроет нас от лишних взоров, мы проследим за Анной и оттуда уже пойдем в лес.
Мужчина тоже высматривал девушку, но ничего не выходило, поэтому мы сразу воплотили в действие план. И, оказавшись возле Древа, я увидела все.
Анна, уже порядком уставшая от чуждого веселья, уставилась в одну точку и вряд ли уже что-то замечала перед собой. По правую руку от нее находилась Кейра и внимательно следила, а слева сидел человек, уж очень напоминавший снаряжением только что убитых. Он наворачивал за обе щеки угощения, расставленные перед ним, запивал вином и растекался в блаженстве. Анна повернула голову в его сторону и, поменявшись в лице, что-то увлеченно заговорила.
—Что скажешь? — не отводя глаз, я обратилась к Ларсу.
—Зная Анну, этого стоило ожидать. Она не успокоилась бы, не получив свою долю пирога.
—И ничего, что она замыслила это за моей спиной?
—Вероника, если я правильно понимаю, ты сама изъявила желание покинуть праздник и открыть охоту на разведчиков.
—Да, да! Верно! — Я впилась в него глазами. — Но с ее подачи!
—А теперь вспомни, у кого она училась. Ты бы поступила по-другому?
Я отошла от Ларса и опустилась на землю, опираясь спиной о могучий ствол. Как у него все было просто! Каждым словом он защищал ее. Но зря, все зря, Ларс. Она не оценит. Даже если узнает о нашем разговоре, она кинется на тебя с мечами.
—Сожалею, Ларс. Поход отменяется, — я вздохнула. Он смотрел ровно перед собой, не отпуская взглядом Анну. — Славно сработали.
—Да, пожалуй.
—Праздник в самом разгаре. Угощайся яствами, вином, женщинами. Для тебя, как для почетного гостя, все самое лучшее. Наслаждайся.
—Почетного гостя? Ты шутишь? С каких это пор?
—Все меняется, Ларс. Даже наш недолгий поход в лес что-нибудь значит.
Он ненадолго еще задержал взгляд на мне, но ничего не ответил. Кротко кивнул, развернулся и направился в сторону своего шатра. Я осталась одна.
Анна всегда хотела мести. С того самого дня, как я ее впервые увидела, она знала, что будет мстить. У нее не было ресурсов, навыков и знаний, но одно непреодолимое желание перекрывало собой все преграды. И я помогла ей.
Прошло пару лет, и она владела всем, когда уходила отсюда: целью, средствами, поддержкой. Как воспользовалась ими, Анна не раскрывала, но месть до сих пор горела в ней самым ярким пламенем.
Она изменилась: вопреки своим убеждениям одиночки, ввязалась в совместный поход. Вероятно, она не могла предугадать, что встретит Ларса, но зачем ей в попутчиках две неуклюжие принцессы? Разве что они могли вывести ее к Вилорму. Но сейчас среди участников конфликта появилась еще фигурка Глаза Дракона.
Возможно, совпадение. Но, скорее всего, попутное стремление. Такое же попутное, как появление Ларса. Но только почему она согласилась? Неужели цель оправдывает и это средство? Если так, то она настроена решительно. И, значит, захват разведчика имел под собой более веские основания, чем обычное любопытство.
Одернув себя от лишнего накручивания, я поспешила воочию лицезреть происходящее в центре. На арене все так же продолжались бои, азарт наблюдателей возрастал с каждым ударом. Правила обуславливали участие с любым оружием, любой тактикой и противником. Амазонки могли вызвать сражаться соперницу насмерть или устроить дружеский бой. Поэтому зрелище получалось каждый раз новое, непредсказуемое и захватывающее. Что скрывать — я и сама любила посмотреть на своих подопечных. Турнир наглядно показывал все прорехи в подготовке воительниц, их характер и стиль ведения боя. В такие моменты я видела их насквозь. Но сегодня передо мной стояли иные задачи. И с одной из них мне предстояло разобраться прямо сейчас.
Анна заметила меня еще издалека и подала еле заметный знак подойти ближе. Внутренне я готовилась к худшему, поэтому ее инициатива меня порадовала, и я поспешила к ней.
Кейра переступала с ноги на ногу и стремилась по максимуму освободить стол от пустых блюд. Завидев меня, девушка едва сдержала вздох облегчения: видимо, непросто пришлось ей на протяжении дня — хотела поклониться, но я издалека махнула ей обойтись без почестей и сразу перевела взгляд на «проблему».
—На колени! — это стало первым, что я услышала, подойдя ближе. Анна, за день выработав командный голос, давала понять бедолаге, где его место на самом деле. — К ногам королевы! Живо!
Он пробормотал что-то несвязное, потянулся за кубком с вином, но Анна жестко ударила его по руке. Он недоуменно захлопал глазами, потирая ладонь. Анна воскликнула:
—Мы договаривались!
На этом порядком подвыпивший лазутчик переглянулся через оба плеча и, не держа себя на ногах, рухнул передо мной.
У нас появилось несколько мгновений, чтобы обменяться взглядами. Анна безмолвно указала на него и кивнула в сторону арены, я вытаращила глаза, думая, что неплохо было бы отрезвить его и заставить говорить о планах Вилорма. Анна, вероятно, догадывалась о моих сомнениях и жестом показала, что все под контролем. Мне оставалось лишь довериться ей и поспешить поднять мужчину, пока его не стошнило на мои сапоги.
—Чего же так грубо? Голубчик, не переживай, ты в гостях амазонок, а мы с почестями встречаем гостей. — Я отошла и разместилась возле Анны, Кейре подала знак поднять бедолагу с земли.
—Не переживай, дорогая. Почести уже отданы. Наш друг Хнио успел познать все прелести гостеприимства амазонок: зрелище турнира, отменную еду и выпивку, а также красоту юных дев, — голос Анны переливался песней, и в этот момент словно стерлась грань между нашим общим прошлым и временем, что отдалило нас. Мы вновь вместе участвовали в игре амазонок и, в первую очередь, наслаждались искусством друг друга.
—Осталась самая малость, — Анна продолжала. — Хнио, милый, докажи свою преданность в бою, сейчас самое время.
Я покосилась на девушку, но спорить не стала. Подыграла улыбкой:
—Вперед, мой воин. Не терпится увидеть тебя во всей красе. Сущий пустяк. Кейра, вручи нашему гостю оружие. Он заслужил.
Моя помощница бесцеремонно достала меч из ножен и своими руками сомкнула его ладони на рукоятке. Тот, упустив опору, пошатнулся, но губы расползлись в благодарной улыбке, будто это было воплощением его самого главного желания.
—Бедняга. Он искренне верит в шанс своей победы. Чем ты его напоила? Даже пьяница трезвеет, когда дело касается его жизни.
—Вероника, не глупи. Мне помогли твои девушки, а они мастерицы своего дела.
—Я пропустила что-то интересное?
—Без тебя никак. Я выудила сведения несколько иным образом. — Анна повернулась ко мне. — Поэтому теперь самая большая польза от пленника — живописное зрелище его смерти.
—Ничего живописного, — я фыркнула. — Он на ногах-то не держится. Никто из наших не согласится состязаться с ним.
Две амазонки, играючи, сражались в центре. С каждым ударом они подбадривали друг друга словом и намеком на огрехи. На несколько мгновений я увлеклась их дружеским боем. Одна поборола другую, и они свалились на землю. Образы прошлого так и плыли перед глазами, но я отгоняла их: сейчас не время для воспоминаний.
Какое-то время девушки еще старательно боролись на арене, чем порядком наскучили неискренностью зрителям: народ хотел крови. Подруги поняли, что пора заканчивать, помогли друг другу подняться, но, прежде чем покинуть поле боя, не сговариваясь, стали освобождаться от снаряжения, при этом плавно покачивая бедрами. Музыканты, уловив такт, принялись отбивать неспешный ритм, наблюдатели присоединились хлопками и притопами. Две девушки, хитро переглянувшись, вышагнули из сапог, расстегнули заклепки на доспехах и одновременно развернулись. Затем прошлись кругом по арене, демонстрируя соблазнительные изгибы и округлости своего сильного тела. Вот тогда народ зарукоплескал и засвистел, требуя продолжения. Довольные, амазонки опустились на одно колено перед нами, поклонились и только тогда под гул толпы покинули арену.
Толпа встрепенулась, радостно провожая своих героинь.
Еще бы — бои на раздевание слыли любимой утехой среди воительниц, но не проводились с незапамятных времен, и поэтому сейчас я была благодарна этой парочке, что напомнили о традиции. И, не дожидаясь, пока нарастающие крики не превратятся в массовую драку, я поднялась, сделала пару шагов к центру, чтобы привлечь внимание. Шум резко прекратился, и я заговорила:
—Прекрасные дамы, благодарю вас за зрелище и обещаю, что сегодня мы еще вернемся к подобным развлечениям, хотя и чуть позже. — Я выдержала паузу, улавливая одобрительный посыл толпы. — А сейчас обращаю ваше внимание на нашего гостя Хнио. Выходи, мой друг, не стесняйся, порадуй нас своим мастерством!
Я повернулась в сторону пленника. Казалось, что он даже пришел в чувство и ровно стоял на ногах. Народ, следуя направлению моего взгляда, стал выискивать среди своих чужой силуэт мужчины. Кейра поспешила его подтолкнуть, а после взяла за руку и сама вывела в центр. Он оглядывался по сторонам и, в конце концов, уставился на меня.
—Не переживай, вот твой шанс представить свое мастерство перед нами и принять участие в почетном турнире амазонок. И помни — в случае победы ты получишь общество любой моей воительницы! И знай, что мы хороши не только в бою.
После я подмигнула мужчине и вернулась на свое место под одобряющие восклики и аплодисменты амазонок, Хнио озирался.
—Пытается найти ту, которая согласится бороться с ним, — усмехнулась Анна и потянулась за кубком. А я, дождавшись, пока гул утихнет, заключила:
—Пусть покажется та, которая сразится с нашим другом и одарит нас великолепным зрелищем боя!
Теперь вместе с пленником головами закрутили и амазонки, но никто не появлялся. Я также пригубила вино и ответила Анне:
—Про что я и говорила. Никто не выйдет.
—Не спеши…
Я не успела распознать новые нотки в голосе подруги, как заметила прямо перед собой летящий нож, разрезающий воздух, но находящий цель под горлом несчастного Хнио. Он упал мгновенно, не успев ухватиться за рану. Я вскочила, переводя глаза с арены на Анну и обратно. Толпа так и ахнула.
—Это ты подстроила? — только и смогла произнести я, недоуменно уставившись на девушку. А она не скрывала радости и, перекинув ногу на ногу, протянула:
—Нет. Но я позволила случиться.
Пока я приходила в себя, Кейра, не теряя времени, вышла в центр, беспристрастно подхватила неподвижное тело за руки и поволокла прочь. Песок превратился в кровавую дорожку и порядком поредел. Я сделала шаг и, пользуясь всеобщим замешательством, произнесла в пустоту:
—Кто бы ты ни был, покажись!
Амазонки как одна обнажили мечи, со смотровых вышек приготовились к выстрелам луки. Анна подошла ближе, но оставалась чуть в стороне.
—На нем разведка врага не заканчивается. Придут другие. Я успела выведать, что Вилорм открыл охоту на вас, считая тебя зачинщиком новой розни. Сейчас их было шестеро, скольких вы поймали?
—Этот последний.
Я не повернулась к ней. Она знала больше моего, и теперь я казалась себе марионеткой в ее руках, несмотря на то, что сама вызвалась поймать лазутчиков. Она амазонка… и куда бы ни пыталась сбежать, навсегда останется ей. Одним только умением выуживать сведения из минимума ресурсов Анна пользовалась чаще, чем дышала.
— И ты, конечно, знаешь, кто убийца, — ловя холодные мурашки, произнесла я.
— Разве могут быть сомнения? Найдется ли хоть одна амазонка, чье желание мести Вилорму превышает страсть к кровавым зрелищам? Сомневаюсь. Поэтому остается лишь один…
Но ей не пришлось заканчивать фразу. Из толпы озирающихся женщин неторопливо показался Ларс. Сначала он протиснулся вперед и встал во главе амазонок, а, поймав мой взгляд, вышел в центр арены. Мое внимание привлек короткий меч, занявший место на поясе воина, однако в доспех мужчина так и не облачился. По традициям лагеря любой мог бросить вызов победителю предыдущего боя, а, поскольку противником Хнио так и не обзавелся, Ларса как раз можно было считать таковым. И сейчас он, вероятно, ждал своего следующего врага.
— Анна? Не твоя ли очередь размяться? Никто не пойдет сражаться с ним, когда привилегии у нас. А выбирать кого-то, кроме тебя, сейчас бессмысленно.
Я повернула голову в сторону девушки и ждала ее ответа. Она промолчала, но я заметила, как пристально она впилась в глаза Ларса, и тогда продолжила:
— Это твой шанс. Кто знает, когда еще выпадет возможность, а сейчас все увидят твою победу! Оставлять победителем турнира чужака при всем своем легкомыслии не позволю даже я. К тому же, твой триумф станет превосходным завершением праздника.
— Не здесь. Я не стану, Вероника.
Я вновь обернулась на Ларса. Он не поменял положения, но взгляд проходил сквозь меня, и становилось совершенно ясно, с чьим он сейчас пересекался за моей спиной. Не нужно быть ясновидцем, чтобы ощутить пылающий пепел в глазах обоих — единственное, что могло остаться после встречи этих двоих.
В мертвой тишине, внезапно накрывшей лагерь, плеск вина в кубок мне показался бурей, а крупные глотки — оглушающей лавиной внутри. Вмиг растеряв смыслы и цели, я медленно, растягивая каждый шаг, подошла к мужчине. В спину мне впивались изумленные взгляды подопечных, но я наслаждалась этими мгновениями.
И пусть Ларс с Анной разбираются на своем личном поле боя, но здесь и сейчас непредвиденно возник шанс укрепить мое и без того нерушимое положение.
— Надеюсь, моя прическа не пострадает.
Я остановилась в шаге от Ларса, ровно напротив него, и, пока внимала восторженным крикам и аплодисментам, мужчина не скрыл удивления:
— Вот уж чего не ожидал, так это скорой встречи с тобой.
Он выпрямился и с некоторым трудом оторвал взгляд от девушки. Я подошла еще ближе:
— Ты хотел ее…
Анна напряглась и не сводила с нас пристального взгляда. Никто из нас троих не ожидал такого завершения праздника, но моментом воспользовалась я.
И так, с первым ударом сабаров, мы вновь разошлись на шаг, со вторым — обнажили мечи, а с третьим начался бой.
Один миг, и тишина. Даже дыханий среди толпы не слышалось, замерли все без исключения. Шаг в сторону показался до жути скрипучим, как лязг заржавевших колес кареты. Но Ларс словно бы и не заметил его. Я взяла правее.
Он не был моим врагом. Я не хотела его убить, как Анна. Мне нужно было лишь разгадать то, что скрывалось годами. Я сделала шаг вперед.
Ларс отступил. Я вновь отошла вправо.
Мы никогда не сражались до этого дня: ни по одну сторону, ни против — но сегодня мы оба закрыли этот пробел в нашей истории. Владея даже мельчайшими сведениями о враге (способы выявления которых искусно постигали амазонки), мы могли построить заранее верную тактику, что и становилось основным фактором победы.
Но цели Ларса оставались скрыты. Зачем он вмешался в процесс казни врага, связывая себя бременем боя? Какие мотивы ведут его? Вопросы требовали ответов, но это будет не сейчас… пока не время. Я обдумаю его действия после триумфа.
Я начала атаку с фланга, но Ларс не спешил встречать меня ответной. Он увернулся, но я не желала ждать. Наступая решительно и ровно, на каждом шагу я рассекала воздух. Ларс, не меняя направления и темпа, отходил, блокируя удары. А я с небывалым рвением повторяла атаку. Теперь каждый мой замах встречал его лезвие.
Тишину сменил участившийся звон. И ни один другой звук не мешал сосредоточиться — в рядах зрителей до сих пор висело напряжение. Но прижав мужчину к краю арены, я зарычала. Ну, давай же, Ларс, хватит бежать, сойдись со мной в схватке!
В следующий удар я вложила все силы: Ларс загнан в угол, я настигла его, отступать некуда. Интересно, как же ты выкрутишься сейчас, закаленный воин?
И мои расчеты подтвердились. Занося уже порядком потяжелевший меч, я отвела острие в сторону — ровно туда, куда шагнул Ларс. Зная, что на окраине встреча неизбежна, он зашел с фланга. Но мой меч уже ждал его там.
Я не успела считать эмоции мужчины, когда наши лезвия встретились и задержались совсем рядом с моим открытым телом. Впервые я пожалела об откровенных изгибах доспеха, созданных для придания воинственному образу амазонок привлекательного вида. Ларс же использовал уловку моего снаряжения исключительно в боевых целях.
Руки задрожали. Первые, ни к чему не приведшие атаки напомнили о себе тянущей болью. Лицо Ларса не выдало ни одной эмоции, его спокойствие более подчеркивалось моим тяжелым дыханием, вновь переходящим в рык.
Но с болью пришла сила: то ли азарт, то ли вино кружили голову, и, с трудом сдержав удар, я атаковала снова. Прошмыгнув под широким плечом мужчины, я пошла на сближение. В отличие от моего снаряжения, уязвлявшего живот, Ларс был одет в одну только рубаху, так что любое попадание ослабило бы его, но я метила в бок. Мой меч, занесенный для удара снизу, проскользил о лезвие Ларса, как по льду, и, пока я искала равновесие, мужчина вывернул руку и, слегка отведя рукоять, прокрутился вокруг своей оси.
Меня, играя последними солнечными бликами, манило ускользающее лезвие, я потянулась за ним, но слишком поздно разгадала уловку. Ларс резко опустил оружие, в два шага оказался позади и легким движением руки прекратил мою атаку, захватив за предплечья. Его меч, блестяще справившись с предыдущей задачей, рассек мне ногу чуть выше колена, я встрепенулась в попытках вырваться. Но в отличие от меня, Ларс сохранил в бою все свои силы.
Тяжелое дыхание оглушило. Амазонки всколыхнулись, но я практически не слышала их крика. Жаль, не видела Анну сейчас, она бы оценила неожиданность момента. Горячая кровь стекала в сапог, ступня скользила внутри, дыхание постепенно выравнивалось. Приходило понимание того, что следует делать.
Я согнула свободную от меча руку и дотронулась до предплечья мужчины. С прикосновением его хват усилился, что я невольно вдохнула. Теперь он был сосредоточен на моем захвате, каждый его мускул удерживал в напряжении мое обессилевшее тело.
Не смея сопротивляться, я осторожно подняла голову. Улавливая пылающие взгляды ошеломленных амазонок, рассыпала огненные волосы на плече у мужчины и губами потянулась к его уху:
—Не могу противиться твоим объятиям, Ларс. Так, может быть, возьмешь уже свой приз и покинешь арену?
На удивление, Ларс отозвался сразу:
—Я не самоубийца, Вероника, и прекрасно понимаю твою игру. — Он крепче сдавил мне руки. — Но мы ничего не говорили о призе.
—Мы оба можем уйти прямо сейчас. Это станет самой желанной кульминацией вечера. Все поймут. — Я помедлила, прежде чем добавить: — Даже Анна…
Ларс полностью владел ситуацией и с действиями не спешил. Я была готова ждать ответа сколько угодно, но с каждым следующим мгновением ожидания детальнее продумывала план отхода. Но мужчина опередил меня.
Одним рывком мы развернулись в противоположную сторону и оказались ровно напротив Анны. Казалось, что она так и не тронулась с места с тех пор, как я ушла. Весь ее внешний вид кричал о том, что ей ничего не стоит прямо сейчас броситься в атаку, но чью сторону она бы приняла, теперь я утверждать бы не стала. Хотя также знала, что она не покинет трон.
Наверняка Ларс тоже считывал ее. Все время, которое девушка провела в бессознательности, он пытался добраться до нее, я запретила. А сейчас была возможность хотя бы малость разгадать ее отношение к происходящему, но Анна ничем не показывала его. Она устремила взгляд на нас обоих, не роняя ни единой эмоции. Ее состояние выдавала лишь напряженность и чрезмерная сосредоточенность.
—Выбор у меня небольшой, Вероника. В своем лагере ты в любом случае победитель, — не меняя положения, Ларс согласился.
И в знак содействия значительно ослабил хватку. Рефлекторно я стала вдыхать как можно больше воздуха, но одернулась: не стоило выдавать игру. В тот же миг я напрягла скованные руки и локтем ударила Ларса в живот. Он попятился назад, я обернулась и занесла над ним меч, но он отразил выпад.
В следующий миг наши мечи схлестнулись, борьба продолжилась, но руки уже не слушались, покрываясь крупной дрожью. Ларс сильнее, и глупо этому противостоять, тем более в бою и на глазах у своих подопечных. Поэтому я отступила. Не в силах держать удар, бросила меч на землю, а, поддавшись порыву ударной волны, упала следом.
Перед глазами заиграли мутные блики, но в мыслях возникли старые образы. Только раньше место мое было ровно напротив меня настоящей. А сейчас все зависело от Ларса. Он мог что угодно в этот момент: продолжить атаку, поддаться игре или доверить решение королеве. Меня устраивал любой вариант: я на своей территории, мне ничего не грозит.
И он глянул на Анну — все верно, в такой ситуации исход должна определить она. Какое-то время он оставался в ожидании, при этом направляя острие меча в мою сторону. Вероятно, девушка ничего не ответила на его немой вопрос, так как он резко повернул голову на меня и застыл в нерешительности. Крики амазонок вновь сменились безмолвным ожиданием: как же просто все-таки управлять толпой! Я даже усмехнулась, гоня неугодные мысли.
Мужчина сейчас имел полное право убийства — после моей смерти трон пустовать не будет, а я почему-то подумала об этом только в шаге от реального проигрыша. И, правда, Ларс вел тонкий расчет: поддался на мой заговор, ослабив хватку в первый раз, пустил пыль в глаза, чтобы я поверила, так неужели вот — его истинная цель? Он хотел лишь крови?
Преодолев страх последнего взгляда, я поднялась на локте и устремила взор на победителя. Я не сдаюсь, Ларс. Тебе — никогда.
Оставался единственный шанс на атаку, мне требовалось лишь подняться и свалить его с ног, навязав рукопашный бой. Но опора ушла из-под ног, не успев появиться: от напряжения рана налилась новой кровью, оставляя лужу не только в сапоге, но и на песке рядом. Я попятилась. Ларс подошел ближе.
Его рука поднялась, теперь я надеялась на вмешательство Анны, но тщетно: она молчала, а это означало, что моя судьба теперь полностью зависела от Ларса — человека, который возвышался надо мной и заносил руку для последнего удара. Я не успела даже испугаться, когда единственным, что я смогла увидеть, стало лезвие врага, черным контуром затмившее первые вечерние огни факелов. Мои уши слышали, как его замах рассекает воздух, глаза смотрели, как меч приближается, и, не совладав с мгновенным ужасом, я отвернулась.
А затем, успев оставить скользящий след на песке, меч рухнул рядом. Став невольной свидетельницей его падения, я подняла глаза на Ларса, готовая в одночасье повторить ту же участь. Но мои чаяния разрушились, когда мужчина сделал еще шаг и протянул руку. Мне понадобилось время, чтобы оценить его жест, но, опомнившись, я приняла помощь.
Он с силой дернул на себя, и я не успела сориентироваться прежде, чем оказалась на ногах. Рана кровоточила, но боль исчезла. Я могла слышать лишь торжественные звуки сабаров, оповестивших об окончании боя. Амазонки засвистели, зазвенели бубны. Ларс влился во всеобщее безумие и опустил руку ниже моей талии — он получит свой приз. Мне оставалось лишь подыграть, впервые вопреки своим желаниям.
Я закрыла глаза и пропустила руку под его рубаху, повела вверх, освобождая петли от крючков и обнажая крепкое мужское тело.
Девушки визжали от восторга. Мужчины в лагере — редкость, а что уж говорить о таких сладких и крепких, как Ларс? Сильные воины, умело владеющие оружием не хуже амазонок, представляли наивысшую ценность. А он только что чуть не обезглавил целое племя! Я внутренне усмехнулась — так мало нужно для того, чтобы доставить им желаемое.
Ларс накрыл мою ладонь своей, и только тогда я признала крупную дрожь, до сих пор не отпускающую мое тело. Впервые я подняла на него глаза, но не увидела ожидаемой усмешки. Он глядел спокойно и, казалось, понимал все, что я ощущаю сейчас, каждую эмоцию. Я затеяла эту игру и сама проиграла в ней, так кого винить? Не ожидая действий от самой себя, поддаваясь какому-то неведомому порыву, я потянулась к нему и с жадностью припала губами к шее. Он крепче прижал меня к себе, но взгляд поднял. И я знала, куда он смотрел.
Амазонки рукоплескали, как будто видели чудо. Снова начались танцы, песни и даже хоровод, теперь круживший вокруг нас.
—Уйдем отсюда, — оторвавшись от мужчины, я заговорила полушепотом.
Ларс еще глядел сквозь меня, прежде чем согласиться:
—Скорее.
Он развернулся в мою сторону, и мы направились прочь. Но с первым шагом теперь уже отчетливо и совершенно явно отозвалась ноющая боль в ноге, и я захромала.
Ларс не нуждался в указаниях, чтобы подхватить меня и пронести сквозь людскую преграду. И она послушно расступилась, рукоплеская нам.
Редкие огни подпустили к порогу ночь. Мы только шли, неосознанно погружаясь в нее, я разглядывала Ларса. Его таинственность не давала мне покоя и с каждым шагом все больше сводила с ума. Кто ты, благородный воин, предавший господина? Враг, чем-то не угодивший дикой девчонке? А сейчас, со мной, ты… кто?
По пути в королевский шатер мы встретили счастливых поварих, несущих в центр праздничного хоровода барана на вертеле. Завидев нас, они поклонились и радостно пропустили вперед. Напряжение уходило. По мере приближения к моему жилищу звуки затихали, но спиной я до сих пор ощущала обжигающий взгляд, проникающий сквозь все материальные преграды. Но теперь мне было все равно.
***
Стемнело рано. В лагере зажглись факелы, но народ не унимался. Отведав главное блюдо праздника, все вновь принялись за танцы и песни. Однако теперь амазонки распределились по лагерю, что не вызывало ощущения толпы, но шума меньше не становилось. В центре развели большой костер, и некоторые из девушек склонили колени перед ним, и, будто ведя мысленный диалог, что-то бубнили. Анна грелась.
—Что они делают? — она обратилась к Кейре, бродившей за ней по пятам весь день.
—Многие просят, госпожа Анна. В обычные дни нам не позволено просить. А сегодня каждая из нас свободна.
—Если ты хочешь, можешь присоединиться к ним.
—Благодарю вас, госпожа, но мне не о чем просить. — Не изменяя своей привычке, девушка преклонила колено.
—А о чем просят они? Их что-то тревожит в вольной жизни амазонок? — Анна жестом приказала Кейре подняться, она устроилась рядом.
—Многие просят о силе, госпожа, кто-то о славе или удачной битве…
—Но… кто их слышит? Почему не обратиться к своей королеве?
—Нельзя проявлять слабость перед ней, госпожа. Для нее они воины, она дает им эту силу, дает возможность получить навыки, показать себя, прославиться… даже иметь детей! Они не вправе подвергать сомнению ее величие, и они благодарны, я знаю. Вероника лучше той, кого она свергла…
Анна повернула голову в сторону девушки и внимательно изучила ее: совсем юная, с глазами небесного цвета, но до чего твердая в своих убеждениях! Любое ее действие не требовало объяснений: она всегда выполняла то, что велено, и выполняла как никто другой, четко и правильно. Анна не помнила ее, но сейчас, за время, проведенное в сознании, Кейра успела вызвать ее интерес.
—Расскажи о себе. — Анна не отвела взгляда, но реакция помощницы оказалась неожиданной:
—Не смею засорять ваше время, госпожа. — И вновь упала на колени. Анна усмехнулась, сама подняла ее и усадила рядом:
—Тебе что, запрещено? Говори, как есть, и все. Я уйду завтра, и, возможно, мы не пересечемся больше. Вероника не узнает.
—Ничего особенного, госпожа Анна. Моя история такая же, как у всех нас. Родилась, росла, училась среди амазонок, прошла Обряд Посвящения, как и все мы. Я практически не была в бою после того, как стала личной помощницей королевы. Это высшее благо для меня. Она спасла меня, и я всю жизнь буду предана ей.
—Как и я.
Анна положила руку ей на плечо, заметив некую грусть в словах девушки. Она не обернулась. Но просящие амазонки рядом вдруг, как одна, поднялись и, протянув одну руку к костру, стали кружить возле огня. И Анна вернулась к своему первому вопросу:
— К кому они обращаются?
—Я не знаю, госпожа. Наверное, к тому, кто вернет им силу…
—К духам леса. — София появилась внезапно. — Вероятно, они староверы.
Анна повернулась к принцессе: она расположилась рядом и без раздумий присоединилась к беседе. День для всех выдался не из легких, так что это был первый разговор девушек за все время торжества.
—Давние предания… я знаю о них от старой Берты. — Кейра первая зажглась интересом, ее глаза засияли.
—Успела с ней познакомиться. Она немного не в себе…
—Говорят, ей три сотни лет! Она все знает! А не стареет из-за колдовства…
—Это неправда, Кейра. Она не колдунья, — София отмахнулась, а Анна обратилась к ней:
—Где вы были? Я вас не видела…
—Мы старались не выходить наружу. И будем рады, если завтра продолжится наш путь.
—Да, мы пойдем с рассветом. Будьте готовы, я соберу вещи.
София помедлила, прежде чем задать вопрос:
—А как вы? Я слышала, бой выдался кровавый…
Анне пришлось согласиться, но ответила она нехотя:
—Мне повезло. Нас вывела Вероника, а знахарки собрали меня по кусочкам. Я не помню боли, в моем воспоминании остался лишь дурман и образы прошлого…
—Госпожа говорила, что вас спас Ларс, — вдруг отозвалась Кейра. Анна и София одновременно повернулись к ней, однако девушка не спешила говорить. И после тянущегося молчания она вздохнула. — Я почти не видела мужчин. А теперь увидела так близко. Оказывается, они совсем не враги нам.
—Только не говори это Веронике, — Анна ухмыльнулась и устремила взор перед собой.
Вокруг костра так и вышагивали строем просящие. Зрелище не казалось отталкивающим, пугающим или противоестественным — за прошедший день можно было насмотреться куда более нелицеприятных вещей. Всего поклонению предавались около десятка девушек и женщин, все они шли кругом друг за другом, каждая закрывалась от всех, как будто в полном отстранении от реальности. Анна привыкла не удивляться, София привыкла принимать всех, Кейра понимала суть. Но внезапно строй замер. Одна из амазонок упала на колени и разразилась рыданиями. Она закрывала лицо руками, ближе наклоняясь к огню, из горла ее вырывались несвязные звуки. Те амазонки, что шли рядом, остановились на мгновение, но, не смея усмирить рыдающую женщину, расширили круг и продолжили свои поклонения.
Анна пристально уставилась на упавшую, Кейра встрепенулась и разрывалась между долгом остаться и человеческим состраданием, София вскочила. Не обращая ни на кого внимания, она пронырнула сквозь шагающих амазонок и тотчас оказалась подле рыдающей женщины. Девушка положила руку ей на плечо и попыталась заглянуть в лицо.
—Тише, тише… как тебя зовут? — принцесса по обыкновению понизила голос.
Та повела плечом, но спину не расправила, оставаясь скорченной. В присутствии Софии всхлипы она усмирила, но к беседе расположена не была.
—Ты чужачка… какой прок тебе с моих ответов? — ее голос оказался груб, она с трудом выстраивала слова в предложения.
—Мы обе женщины… я могу помочь тебе. Скажи, о чем ты просишь?
—Нет, не можешь! — Она вскочила и бросила дикий взгляд на девушку. — Ты чужачка! Ты не знаешь нас! Нельзя просить! Грех! Грех!
—У амазонок нет понятия греха. — Анна показалась с другой стороны и преградила ей путь. — Отвечай Софии, она наш гость, а я твоя госпожа. Повинуйся.
Просящая не смела поднять глаз на воительницу, одного приказа хватило, чтобы она вновь упала и, охватив руками ноги девушки, продолжила рыдать:
—Анна, моя Анна… я помню вас, я помню бой, посвящение, все помню! Я поклоняюсь вам. Когда вы ушли, духи перестали слышать нас…
—Назови свое имя, амазонка!
—Мираэнн… зовите меня Мираэнн, госпожа Анна.
—Поклоняйся своей королеве, Мираэнн! Она — твой щит, она поможет.
—Она отняла у меня все. — Женщина крепче схватилась за ноги воительницы. — Моя девочка, моя маленькая Айрена… Вероника сгубила ее! Из-за нее моя малышка не прошла Обряда, подверглась насилию и была продана в рабство врагу. Смерть я смогла бы принять, но не унижение! Кто теперь знает, что с моей Айреной? Жива ли она? Как живет? Во что верит?
Анна слушала, впитывая каждое слово, и, чем больше говорила женщина, тем больше она хмурилась. Воспоминания далекого прошлого словно испарились со временем, но то, что происходило сейчас и то, что чудесным образом случилось в плену, могло переплетаться. София вопросительно посмотрела, но Анна лишь пожала плечами. Затем опустилась на колени рядом с несчастной матерью и как можно тверже сказала:
—Твоя дочь жива, Мираэнн. Она унаследовала доброе сердце и твои глаза, ей страшно там, в замке, но она амазонка! Она среди мужчин, и она еще сможет повелевать ими, я видела ее взгляд — уроки наставниц накрепко усвоены ею! Ты можешь гордиться ей. Когда вернусь в замок, я вызволю ее оттуда, а голову Вилорма сниму с плеч. А сейчас верь мне.
В ответ несчастная смогла лишь поднять округленные глаза и замереть в ожидании неизвестного. София внимательно улавливала слова, Кейра напрягала слух в стремлении добыть что-то новое. Пользуясь смятением просящей, Анна кивком приказала Кейре увести женщину. Она вмиг оказалась рядом со страдалицей, и Анна поднялась.
—Я помогу вам. — Кейра подошла к Мираэнн, терпеливо ожидая, пока та соберется с силами и последует к своему обиталищу.
Анна и София оставили амазонок и вернулись к прежнему месту возле костра. Принцесса еще какое-то время не сводила с них глаз, но вдруг спросила:
—Что она имела в виду? Мираэнн сказала, что поклонение — грех, как это?
—Странный вопрос. — Анна не показала растерянности. — А как бы ты назвала подобное? Если твой подданный вдруг обращается с просьбой не к тебе, а к твоему советнику, например? Очевидно, в их глазах ты как правитель сдаешь позиции.
—Это называется измена, и мне приходилось видеть расправу над такими, — София заговорила твердо, — но в чем измена здесь? Духи не помогут, их даже не существует! Бедной женщине нужна лишь надежда, что ее дочь жива.
—Я дала ей ее. И даже больше — надежду на освобождение…
Анна отвела взгляд: бесконечные хороводы за день успели наскучить и вызывали лишь отвращение. Несмотря на всеобщее почтение, хотелось лишь недолгого отдыха, чтобы с рассветом покинуть владения амазонок и продолжить путь. Пожалуй, сейчас самыми желанными мыслями стали бы планы на день грядущий, однако ее глаза встретились с неморгающим взглядом Мираэнн. Кейра вела ее, но женщина оборачивалась на каждом шагу, глядя на воительницу. И сейчас, получив желаемое, она вновь опустилась на колени, наклонилась к земле и выкрикнула:
—Я верю вам, госпожа Анна! Я буду ждать.
Девушка кивнула в ответ и, удостоверившись, что Кейра вновь повела ее, поспешила повернуться к Софии.
—Значит, у нас в замке тоже нет понятия греха.
Принцесса была задумчива. Анна внимательно разглядывала ее, стараясь заметить изменения внешности, произошедшие за время их пребывания среди амазонок. София собрала волосы в конский хвост, как многие из воительниц в лагере, что визуально вытягивало ее лицо, придавая строгости виду. Одежда тоже изменилась: вместо расшитых прогулочных нарядов лучших портных замка девушка облачилась в практичный боевой костюм амазонок из мягкой кожи. Но внимание воительницы привлек медальон на свободной от высокого воротника шее.
—Во что веришь ты, София? — переведя взгляд с груди принцессы, Анна спросила прямо.
—Я верю в силу слова, — после некоторой паузы ответила девушка. — И хочу верить, что любой вопрос можно решить без участия меча.
—Тебе он и не нужен, — Анна усмехнулась. — Мы все видели, на что способны твои слова.
—Ой, Анна, я не о магии, — София отмахнулась, но ее лицо залилось краской. — Хотя мне ничуть не жаль тех троих, до кого дотянулась моя нить.
—Не сомневаюсь. Они разрушили твой дом и разъединили семью, поэтому твои действия в объяснениях не нуждаются. Ты бы могла влиться даже к амазонкам…
—Ты отсюда, да? — резко понизив голос, задала вопрос принцесса. Анна вновь отвернулась, но, помедлив, еле заметно кивнула.
—Тогда Ларс… откуда вы…
—Ларс был убит пять лет назад лично мной, поэтому если нужны объяснения насчет его личности, я в этом не помощник.
—Я поняла, Анна. Не буду спрашивать, — София улыбнулась. — Красивая ночь. Хочу запомнить каждый миг, вряд ли мне когда-либо еще удастся увидеть такое.
Она расправила плечи, закрыла глаза и подставила лицо теплому ночному ветру. Шум суетящихся амазонок, занятых каждая своим делом, уже казался привычным и не мешал наслаждаться ночью.
Анна вздохнула. В любой другой день она с легкостью бы разделила эмоции Софии, но на ее плечи сегодня легла тяжкая ноша: восседание на троне изматывало, как оказалось, в разы больше, чем любой кровопролитный бой.
—Я оставлю тебя. — Она отошла. — Завтра в путь, нам обеим следует набраться сил. Надеюсь, что амазонкам я уже не понадоблюсь.
—Завтра увидимся! Ты хорошо справилась с ролью королевы.
Девушки обменялись прощальными взглядами, и Анна шагнула в темноту. Прошедший день выбивался из ровного ряда одинаковых сумбурностью, и перед выходом в путь ей хотелось лишь найти среди бесконечного шума хоть один тихий угол. Но, покидая костер, она уже знала, куда направится.
Только одно место в столь торжественный час могло укрыть ее от взглядов. Там девушка могла задержаться, привести в порядок мысли и отдать долг прошлому. В пестрящем красками лагере пустой оставалась лишь окраина — та самая, на которой раскинулось Древо Мудрости. В былые времена оно стало спасением для юной воительницы в чужом доме и помогло определиться с путем. Сухим безмолвием, многовековым спокойствием оно заряжало энергией и мудростью лет.
Те амазонки, что признавали господство духов, находили их не только в огне: необъятный ствол Древа, считалось, сосредотачивал в себе души всех тех, кто когда-то обитал здесь и оставил след на истории леса. Анна не верила в подобные байки, но что-то манило ее сюда, и если раньше порыв карался суровым законом дикарок, то сегодня ее действия не ограничивались ничем.
Звуки праздника стихали, огни оставались позади, становились слышны легкие напевы ночного ветра. И, лишь начав улавливать звук собственных шагов по сухой почве, Анна остановилась. До Древа предстояло пройти еще с десяток метров, но она хотела растянуть этот путь. Ночь пролетит быстро, стоит лишь сомкнуть глаза, а утром прежняя неизвестность, смешанная с поспешностью выхода, не представит возможности набраться сил. И отчего-то стремление коснуться их источника вдруг превзошло остальные.
Девушка не удивлялась и не корила себя за слабость, как обычно, — она лишь позволяла себе думу. Завтра она вновь поведет отряд к цели, а, значит, и ответственность за результат ляжет на ее плечи. Но кроме построения тактики решения требовал еще один неоднозначный вопрос.
София шла на контакт, помогала в бою даром магии, но ненавязчиво требовала рассказа — единственного, чего Анна не позволяла себе в присутствии Ларса. Он тоже искал к ней подход, придерживаясь весьма линейной стратегии поведения. Цели обоих, помимо общей, оставались загадкой, и пока она не разгадана, ответы на прежде заданные вопросы Анна не спешила раздавать. Она оказалась в окружении врагов — явных и скрытых, и если с первыми все было понятно, то как вести себя по отношению к спутникам? Где та грань, что отделяет лицо от маски?
Девушка смотрела ровно перед собой и не могла определить в отливающих оттенках черного очертания дерева. Его пышная крона гордо возвышалась над другими деревьями, но ствол сливался с тьмой. И сейчас Анна только и хотела укрыться в ней и последние шаги до дерева преодолела одним порывом.
Руки сами потянулись к стволу, и, прикасаясь сначала кончиками пальцев, затем опуская ладони на твердую, как броня, кору, девушка закрыла глаза и дотронулась щекой. Руки до боли впивались в неровную поверхность, обретая силу, мысли таяли под мягким шелестом листвы. Анна физически ощущала, как тьма вокруг поглощает ее, она становится невидимой и остается наедине только с мудростью времен. И слышала она, как шепчет ветер в тиши ночи, как листья трепещут под его дуновением, и дыхание отчего-то прерывается, как от бега, и еле слышно мнется трава под ногами…
Глаза распахнулись мгновенно, но не увидели ничего, кроме ночи. Однако уши улавливали шаги чужих сапог, и многолетний опыт подсказывал, что это — не ошибка. Очень плавно Анна собрала руки и развернулась спиной к дереву, продолжая прислушиваться.
Теперь наступила тишина. Девушка повернула голову в ожидании, когда глаза привыкнут к темноте, однако уже через мгновение они видели перед собой уверенный прищур скрытого под капюшоном взгляда, а дыхание с трудом пробивалось сквозь с силой прижатую к дереву грудь и закрытые ладонью губы.
На ответный рывок не требовалось особых усилий, но главным табу амазонок было пролитие крови возле Древа. Оно несло мир, и тот, кто подвергался нападению возле него, не имел права на атаку. Однако выстраивать стратегию защиты Анне не потребовалось: нападающий вдруг отпустил хватку и скинул капюшон. Две пары недоуменных глаз уставились сквозь темноту прямо друг на друга.
—Мог бы просто поздороваться. — Девушка первая отвела глаза и отошла на два шага.
Ларс ответил:
—Я не видел тебя в темноте.
—Тогда почему ты здесь?
—Очевидно, по тем же причинам, что и ты.
Анна бросила на мужчину быстрый взгляд и скрестила руки, словно куталась от предстоящего холода. Он подошел. Двое путников, мужчина и женщина, прежде кровные враги, теперь воротили головы друг от друга лишь потому, что оказались одновременно в одном и том же месте. Не дожидаясь разговора, Анна отошла от дерева и направилась прочь, но Ларс успел перехватить ее предплечье.
— Стой, Анна!
Он преградил ей дорогу, но она с силой освободила руку.
— Если ты хочешь убить меня, пошли на арену. Иначе ты тоже труп.
— Мы уже обсуждали эту тему. Если бы я желал твоей смерти, то в замке Черного Орла мне следовало просто пройти мимо.
—Это ничего не значит.
—А что значит, Анна? Что для тебя имеет хоть малейший вес? — Ларс заглянул в глаза девушки, она в ответ опустила голову, принявшись рассматривать землю. — Что руководило тобой, когда ты осознанно поставила на кон жизнь подруги?
—Я помню прошлое, Ларс.
—Ты жестока… даже в большей степени, чем я думал.
—Да брось, Ларс! Уж кому-кому, а тебе ли жаловаться? — Она с вызовом посмотрела на мужчину, он в ответ нахмурился и покачал головой. — Неужели Вероника упустила возможность вскружить и твою голову?
— Я слишком хорошо ее знаю, чтобы поддаться соблазну, Анна. Королеве необходим отдых после боя, я оставил ее.
— Ушел победителем, не забрав приз? — Анна ухмыльнулась.
—Она… упомянула кое-что, — мужчина резко поменялся в лице. — Ответь только, ты что-то успела сообщить ей о разведчиках?
Похоже, Ларс не лгал: судя по всему, до любовных утех при участии соблазнительных прелестей королевы амазонок у них не дошло.
—Тот разведчик сказал лишь, что с его смертью Вилорм не успокоится и пошлет еще отряды, — Анна ответила легко, но после задумалась. — Я передала это ей, да. К чему ты клонишь?
—У меня нет доказательств, но… я считаю, что Вероника с Вилормом в одной связке, они ведут одну игру. Возможно, долгое время.
Анна ощутила, что бледнеет, судорожно перебирая пальцы. Но, поймав себя на эмоциях, накрыла холодные щеки ладонями и отвернулась от Ларса.
—Я никогда не пойду против своих, — она резко понизила голос. — Но Вилорм умрет. Я позабочусь об этом.
—Что поменяло тебя? — Ларс обошел ее и встал напротив.
—Ты, — Анна ответила без колебаний.
—Я спас тебя.
—Спасибо. Я вновь воспользуюсь шансом тебя убить.
—Без проблем.
Теперь Ларс отошел, освобождая путь. Не ожидав настолько скорого его одобрения, девушка буквально выпорхнула и стремительным шагом удалилась во тьму.
Глава 12
Озябшие лучи утреннего солнца успели показаться из-за леса, озаряя боевую поляну, когда самая первая стрела Айрены достигла центра мишени. Не моргнув и глазом, девушка потянулась за следующей и крепче натянула тетиву. Затаила дыхание в ожидании выстрела. По другую сторону выстроились в ряд соломенные и деревянные чучела, круглые мишени, стойки с оружием и другие приспособления для тренировок. Сегодня Гурий приказал заниматься упражнениями и оттачивать навыки боевого мастерства с самого утра, чему Айрена неподдельно обрадовалась и немедля приступила к выполнению приказа.
Сам же юный командующий присоединяться к подопечной не спешил. Он расхаживал позади нее и причитал:
—Ты слышала, что сказал отец? Слышала? Теперь моими лучниками занимается Сефер! Я видел вчера, как они здесь упражнялись: ничего-то этот бестолковый старикан не смыслит, ему бы только молотом бездумно черепа разбивать! А лучники — совсем другое дело, здесь, кроме точности, и бесшумность, и скрытность нужна…
—Вы говорили уже сегодня это, милорд.
Айрена выпустила стрелу прямо в голову соломенному чучелу. Гурий проследил за выстрелом и, не говоря ни слова, схватился за лук. Выстрелил, практически не целясь, и стрела пролетела мимо, не задев цели. Айрена наклонилась, делая вид, что поправляет помятый подол платья, Гурий выругался. Однако, заметив, что девушка не смотрит, вынул другую стрелу.
—Самый юный, но самый меткий стрелок замка! — из-за спины послышался голос, юноша и девушка обернулись: Коро направлялся к своим лошадям.
—Уйди, Коро! Не до тебя, — процедил сквозь зубы Гурий.
—Ох-хо! Как же это? А кто тебе еще подскажет? — старик изумился как нельзя искренне. — Пример бы хоть с красавицы брал.
Он заговорщицки подмигнул Айрене. Она хихикнула и, залившись краской, потянулась за новой стрелой.
—Я сказал тебе, Коро — уходи. Когда будет стрелковый турнир, поглядим кто кого.
—Ну, придумал! Старик-то я уж полуслепой, выручает то, что лошадок своих по изгибам, шелковым гривам да по голосу знаю. Вы, ребята, заглядывайте ко мне, я вас воспитанницам моим представлю.
Конюх сделал два шага, но остановился, еще раз оглядываясь на молодежь. Гурий схватился за стрелу и демонстративно прицелился, растягивая время. Айрена повернулась к Коро с поклоном:
—Спасибо, милорд, мы обязательно зайдем поздороваться.
Тот расхохотался:
—Какой я тебе милорд, милая моя? Можешь звать меня дедом! Дед Коро! Хм… а что? Звучит!
Айрена вновь покраснела и решила продолжить занятие. Гурий выпустил стрелу. Теперь она настигла чучело в области живота. Он снова выругался:
—Я же сказал тебе, Коро: шуруй к своим лошадям! Занимайся с ними, а нам не указывай, сами разберемся!
—Да кто бы спорил, милорд, кто бы спорил, — пробормотал конюх и, хохотнув, неторопливо продолжил свой путь.
Юноша перевел взгляд на Айрену. Она опустила лук и поклонилась. Гурий глянул на ее мишень: теперь в центре круга виднелись четкие очертания перьев двух стрел. И чучело с простреленной головой рядом. Резким движением Гурий пнул землю, прошел два шага вперед, но снова развернулся и, уставившись на девушку, закричал:
—Ты — девчонка предателей! Должна быть благодарна, что не гниешь в канаве где-нибудь в лесу! Твое же племя разменяло твою жизнь на горстку золота. И какое право ты имеешь находиться здесь? Тем более — рядом со мной, наследником престола?
Айрена покорно выслушала его порыв, еще раз поклонилась и, развернувшись в сторону мишени, потянулась за новой стрелой. Влажной ладонью она случайно схватила две, но убирать назад не стала.
—Вы сами меня привели, милорд.
Не дожидаясь ответной реакции, Айрена взялась за лук. Вдруг задрожавшие пальцы сами подсказали, куда направить стрелы. Девушка уже представила, как наконечник устремляется в Гурия, но, вмиг совладав с эмоциями, выстрелила прямо. Обе стрелы разлетелись по сторонам и с пронзительным свистом заняли каждая свое место в центрах обеих, дрожащих от удара, мишеней.
Девушка обомлела от точности, с которой острия поразили цели, и даже слегка побледнела. Однако насладиться успехом ей помешал треск разламывающегося древка: так Гурий выражал свое отношение к увиденному.
—Вот как, значит? Дерзить мне вздумала? — Юноша замахнулся, Айрена успела увернуться, бросила лук и побежала. — Ну и что же ты бежишь? Давай поговорим по душам, обсудим, как тебе живется!
Он кинулся вдогонку. Девушка спряталась за деревянный манекен, но Гурий тотчас настиг ее, и, дабы не вступать в схватку, пришлось снова бежать.
Сначала она двигалась вдоль замка, попутно осматриваясь в поисках укрытия, но ничего не попалось на глаза. Зато впереди она увидела Коро — он только-только подходил к конюшне, — хотела попроситься к нему, но, завидев вихрь ее движений еще издалека, лошади беспокойно заржали. Старик в недоумении уставился на них и заохал, но тут же его уши услышали звонкий голосок Айрены:
—Дед Коро-о! Береги-ись!
И пролетела мимо. Следом за ней — Гурий, краснощекий и надувшийся. Конюх проводил их близоруким взглядом:
—Во дают, а? Молодежь! — Он с улыбкой покачал головой и повернулся к своим подопечным. — Ну-ну-ну… не злитесь.
А Айрена уже тем временем обогнула замок и остановилась на распутье, у истоков трех дорог. По правую сторону — стража о чем-то увлеченно разговаривала, риск быть замеченной оставался велик, по левую — чистое поле: ни кустарника, ни деревца! Очевидно, там сейчас старик Коро будет выгуливать лошадей. Девушке ничего не оставалось, как нырнуть в заросли прямо перед ней.
Она пробежала вглубь леса, виляя между деревьями, как белка, и, достаточно отдалившись от входа, замерла. Здесь было еще сумеречно — солнце еле-еле пробивалось сквозь темную толщу крон, — и зябко. Девушка не отрывала глаз от входа, но Гурий пока не появлялся. Тогда Айрена стала медленно ступать, не оборачиваясь, и, пройдя с десяток метров, спиной уткнулась в ветвистое, не успевшее скинуть листья, дерево. Сначала она хотела обойти преграду, но вовремя сообразила, что его можно использовать как надзорный столб, и, не жалея рук и ног, полезла наверх.
Мелкие сучья мешались и сдирали кожу, но девушка не обращала на них внимания, главное — забраться. И на высоте, открывающей обзор на добрую половину леса и даже на последующее за ним поле, Айрена успела крепче ухватиться за ветви: здесь захватывало дух, и голова кружилась беспрестанно. Гурий заходил вглубь.
Юноша сбавил темп и шел осторожно, стараясь не хрустеть сухими ветвями под ногами, оглядывался. Айрена пожалела, что не захватила с собой лук: позиция отличная! И главное — никого нет. В столь ранний час не дремлет лишь стража да старик Коро, влюбленный в свои заботы. Но делать нечего, придется справляться с мальчишкой без оружия.
Во все те дни, что она находилась под присмотром Гурия, он не упускал возможности подколоть, позлить или унизить девушку. Оставшееся время он попрекал отца и ненавидел Сефера, отобравшего его статус. Айрена слушала его обиды, но никогда не старалась принять его сторону. Где-то внутри она знала, что это — по справедливости. И сейчас хотела добавить и свою каплю в жестокую чашу возмездия.
Бесшумно спустившись, девушка попятилась назад. Она скрывалась за частыми деревьями, не выпуская из виду Гурия, который, напротив, зашагал уверенно и быстро. Все преграды в виде раскинувшихся деревьев или хилых кустарников он разрубал мечом, не теряя времени, чтобы обойти рядом, будто знал, куда держать курс. И Айрена позволила ему заметить себя.
Щурясь против солнца, она выглянула из-за дерева и смешком поманила мальчишку. Ему не потребовалось много времени, чтобы поддаться и направиться к ней. Девушка все отходила, с каждым шагом наращивая темп.
—Только и можешь, что бегать! — по пути говорил юноша. — Думаешь, я не понимаю, почему мы здесь? Привела в свое пространство, мир диких амазонок… знаем мы таких, встречали. Так иди же сюда, хватит скрываться!
Он разрубил очередной куст и оказался прямо перед Айреной. Девушка стояла в паре десятков шагов от него, ровно напротив, и не шевелилась. Усмешка стерлась с ее лица, глаза смотрели перед собой, не моргая.
А Гурий наоборот позволил себе оскал. Пару мгновений он еще пожирал девушку звериным взглядом, но вдруг сорвался с места и побежал. Айрена так же стояла, не проявляя эмоций и не предпринимая попыток скрыться. Но теперь смотрела на ноги. Она считала каждый шаг и замечала то место, куда ступила его нога. И лишь когда расстояние между ними не превысило метра, отошла. Теперь она позволила себе взглянуть на мальчишку, и, когда он заметил еле заметную усмешку, легкой тенью коснувшуюся ее лица, отступать было уже поздно.
Сапог Гурия коснулся земли ровно в том месте, где мгновение назад находилась девушка, и мальчишка повернулся к ней. Но стоило ему чуть шевельнуться, его ступня оказалась скованной тугим узлом, Гурий дернулся, но второпях лишь споткнулся, ловя носом землю.
Но что-то не позволило ему упасть. Тугие нити, связавшие щиколотки, вдруг потянулись вверх и куда-то понесли случайного пленника.
Девушка с неподдельным интересом наблюдала за действием воскрешенного ею механизма. Рядом росло толстое дерево с крепкими ветвями, к которым привязывались концы веревок, скрытые последней листвой. Конечно, Айрена не считала изобретение своим: еще разведчики Вилорма несколько лет назад, как только началась негласная война между амазонками и Черным Орлом, расставили вокруг замка такие силки. Девушка знала по рассказам старших, что многие не вернулись, попавшись именно на скрытые уловки. А найти и восстановить хотя бы одну из них труда не составило.
И сейчас она сработала, как в былые времена. А жертва висела вверх ногами чуть ли не на самой верхней ветке дерева (благо для Гурия, оно росло больше вширь, чем в высоту) и орал нечеловеческим голосом:
—А-а-а! Ненормальная! Верни меня назад! Живо! Я с тебя кожу спущу! Я тебя… я тебя!
Он задохнулся своим же криком и кинул вниз меч, лелея крупицу надежды хоть чем-то достать девушку.
А она подняла голову и наслаждалась зрелищем. Предположить, что результат от действия ловушки будет настолько ошеломительный, она не могла даже в самых смелых мечтаниях. Поэтому только закрывала рукой проглядывающее солнце и, не в силах сдерживать радость, задорно отвечала:
—Что? Я не слышу! Говори громче! Тебе принести завтрак?
—Убирайся! Я слезу! Я сам выберусь и найду тебя! А мой отец прикажет тебя выпороть! Я его знаю, он страшен в гневе!
Она залилась смехом:
—Может, лучше не надо? Думаю, тебя вместе с завтраком ветка может не выдержать. Хочешь проверить?
Волосы Гурия трепыхались от ветра, ноги и руки дергались, словно в судорогах, но парень лишь хотел освободиться. Ветка затрещала.
—Эй, ты поосторожней там! Другого шанса не представится!
И, гордая своей находчивостью, не в силах отвести взгляда от блестящего результата стараний, девушка стала потихоньку отходить от дерева. И хотела уже развернуться, чтоб поскорей покинуть место озорства, как встретила спиной препятствие. Вмиг все внутри похолодело: ей преграждало дорогу явно не дерево — позади нее стоял человек и тяжело дышал прямо в затылок.
Айрена, затаившись, обернулась и на цыпочках пропорхала назад. А, подняв голову, ахнула и, словно гнущаяся ветвь под порывом ветра, рухнула на колени.
—Милорд, простите меня, я не со зла, мы только тренировались в стрельбе.
Девушка закрыла лицо руками и уткнулась в землю. Вилорм, казалось, даже не сообразивший до конца, что происходит, прислушался и, лишь разобрав дикие крики на заднем плане, протянул:
—Кто там? Гурий? Я-то думаю, кто так орет…
Мужчина повернулся в другую сторону. Рядом с ним возник воин в легких доспехах и, не скрывая отношения к происходящему, ухмыльнулся. Вилорм в ответ зло хихикнул, на что его сопровождающий беззаботно рассмеялся.
—Отменное начало дня! — Правитель схватился за живот. — Ты порадовала меня, чудачка! И как ты этому научилась? Силант, ты видел это? Пойди сюда, только глянь!
Он позвал воина. Тот, продолжая смеяться, приблизился к дереву и стал осматривать ловушку. Гурий в это время орал нечеловеческим голосом, не переставая махать руками и дергаться в воздухе.
—Отец! Это ты? Слава Каменному Дракону! Сними меня отсюда!
Однако Вилорм все заливался и, казалось, даже не слышал просьб сына:
—Вставай. Поднимайся и отвечай мне! — Он поставил испуганную девчушку на ноги. — Это ты придумала?
—Я лишь… использовала уловку по назначению, милорд.
—Ой, дуралей! Ой, олух… это ж надо! — Как бы он не хотел усмирить эмоции, предательские смешки так и вырывались наружу.
К нему подошел Силант:
—Я осмотрел механизм, милорд. Моя работа. Девчонка лишь вновь привела его в строй. Он не использовался уже много лет, с тех пор, как мы прекратили войну с амазонками. Теперь же…
—Я понял, — Вилорм оборвал его. Повернулся к Айрене: — Так как ты смогла восстановить его?
—Н-нас обучали с самых ранних лет, милорд. Амазонки замечают такие уловки даже в самых потайных местах.
—Так было не всегда. — Его улыбка растеклась по лицу, обнажая ровные зубы. — А сейчас, видишь ли, юная бунтарка, мы как раз с моим верным Силантом решили наведаться к лагерю Вероники в поисках улик. И твоя сноровка нам весьма пригодится.
Он коснулся указательным пальцем ее подбородка и поднял вновь опустившуюся на грудь голову, чтобы видеть огромные глаза. И под непроницаемым взглядом господина она смогла лишь безропотно кивнуть.
—Предатели! Вы все предатели! Вы пожалеете об этом! Я отомщу за все! Я уйду из замка! Уйду, говорю! Вот увидишь!
Гурий в последний раз с силой дернулся в воздухе и смиренно утих. Вилорм нахмурился. Айрена позволила себе улыбку.
Но в этот раз Гурий явно перестарался с усилиями: веревка раскачивалась еще какое-то время, и ветка затрещала вновь. Дабы предотвратить нечестивое падение, мальчишка изловчился и ухватился за нижнюю ветвь. Но в тот же миг верхняя отвалилась с оглушительным хрустом и полетела вниз вместе с веревкой.
—Ну-с, еще не все потеряно, — Силант выдавил смешок.
А Гурий отчаянно цеплялся за ветку в стремлении обрести хотя бы временную опору. Вилорм снизу ворчал:
—Ну, давай, не трусь, а? Избавь и себя, и меня от позора!
Не успел он договорить, как под тяжестью привязанной, болтающейся над землей ветки вниз полетела не только честь наследника, но и то, что эту честь хранило. Обретя свободу, штаны на юноше долго не задержались: вместе с последними каплями достоинства они скрылись где-то в темноте осенних листьев.
Айрена ахнула и закрыла лицо ладонями. Вилорм и Силант после мгновенного стопора одновременно залились пуще прежнего. Лишь Гурий теперь молчал, багровый, и, как никогда, злой.
—Умница, девочка! Оставила надменного мальчишку с голой задницей. — Вилорм похлопал ее по плечу, уводя за собой из леса. — Пойдем, раскроешь мне секреты своего головокружительного успеха.
Силант вопросительно глянул на господина, и тот, давя рвущиеся наружу смешки, как можно серьезнее ответил:
—Лучше останься, дружище! Помоги бедолаге с проблемой. Он явно не в духе.
Через мгновение они скрылись, но Гурий ясно видел их обоих в сжигающем заживо пламени мести.
***
Ночь закончилась вместе с вином. С опустившимся на лагерь утренним туманом в мой шатер ступила Кейра и предупредила об отходе гостей. Я кивнула и махнула ей, чтобы та взяла проводы на себя. После долгой ночи мое тело требовало сна. Но стоило сомкнуть веки, как пробудился шквал дремлющих в прошедшем празднике мыслей.
Сон сняло как рукой, я влезла в сапоги и осторожно приоткрыла колыхающийся разрез полотен при входе. Несмотря на ранний час, многие амазонки уже просыпались и переходили к своим повседневным заботам.
Но меня интересовало другое. Переведя взгляд к частоколу, я увидела порядка полусотни воительниц, полукругом собравшихся у ворот. Половина из них седлали коней, остальные обратили свои взоры на уходящих. Даже наблюдая со спины, я ощущала, на кого именно они смотрят. Но я не должна вмешиваться.
Свою помощницу я заметила чуть поодаль от всей процессии. Так же, как и я, она смотрела со стороны на соплеменниц, но о чем думала при этом, я не представляла. Вскоре движение у ворот остановилось, звуки затихли, и, догадываясь, что все ждут меня, я сомкнула полотна при входе. Через несколько долгих минут послышалось ржание лошадей и затихающий топот копыт. Провожающие амазонки направлялись в свои жилища. Затаившись еще ненадолго, я выглянула вновь.
Кейра проводила взглядом последних девушек, расходящихся по шатрам, и, убедившись, что в лагере все на своих местах, зашагала в мою сторону. Она была совсем юна, но уже хмурила брови, сосредоточившись на цели, не позволяла эмоциям портить стальное лицо, а девичьим грезам — решительность духа. Ее густые черные волосы всегда были собраны в хвост, над левым веком черная родинка чудным образом превращала почти детское личико в грозный взгляд воительницы.
Невольно я залюбовалась ей. Вот оно — истинное сочетание войны и женственности в воплощении моей верной помощницы. Завидев меня издалека, она прибавила шаг, а, подойдя к шатру, в своей обычной манере упала на одно колено и склонила голову:
—Госпожа?
—Зайдем. — Я отворила входные створки, и мы прошли внутрь. — Садись. — Предугадывая ее порыв вновь упасть на колени, я отодвинула стул, сама расположилась на своем ложе. — Как все прошло?
—Все прошло спокойно, госпожа. — И все же девушка сначала поклонилась в пол, прежде чем усесться. — Сборы и проводы заняли не более часа.
—Хорошо. — Я улыбнулась, заглядывая Кейре в глаза. Она не моргнула. — Как ты?
—Все… нормально? — Впервые я прочитала удивление на лице девушки — первую эмоцию, которую она не смогла скрыть. Очевидно, она почувствовала это, так как в тот же миг покраснела и пробубнила. — Простите.
Я расхохоталась:
—Тебе нужно выпить, Кейра! И отправиться на охоту в обязательном порядке, поняла меня? — Она потупила взгляд. — Да-да! Можешь взять себе кого-нибудь в компанию, отправитесь к трактиру на главную дорогу, развлечетесь ночку-другую в компании заблудших путников, м-м? Отличная идея!
Моя помощница помедлила, прежде чем ответить:
—Благодарю вас, госпожа, — ее голос стал тих.
—Это мелочи. Ты заслужила отдых, — я отмахнулась. Но сразу перешла к делу: — Сколько наших воительниц ушло провожать гостей?
—Порядка двух десятков, госпожа. Они отправились по главному тракту до гор верхом. — Краснота вмиг ушла с лица девушки, голос обрел твердость.
—Много… очень-очень много…
—Госпожа, они все добровольцы, не занятые никакими другими заботами.
—Кейра, они все — воительницы нашего племени. И, провожая путников, они рискуют не вернуться…
—Не вернуться? — Девушка подняла голову. — Они все отменные воины, их много, у них лошади, преимущество… в случае атаки они смогут организовать противостояние.
—Мне нравится твоя уверенность, Кейра. Ты все правильно говоришь. — Я поднялась. — Но вокруг нашего лагеря и, вероятно, далеко вперед расположилась разведка Вилорма. Он перестал скрываться, мы должны ответить.
—И все же, госпожа… — Кейра так же поднялась. — Наши силы всегда превосходили вражеские. Даже если не в количестве, то в боевых навыках.
—Абсолютно верно. — Я подошла ближе и слегка провела пальцами по открытой руке помощницы, она не дрогнула. — И оттого хочу задать тебе вопрос. Обещай, что ответишь с присущей тебе непоколебимой честностью. — Я обошла девушку и остановилась напротив. Встретившись со мной глазами, Кейра вмиг согнула колено:
—Как скажете, госпожа.
—В таком случае поднимайся. Мне нужно видеть твое лицо. — Она повиновалась, я отошла на шаг и, понизив голос, проговорила: — Хочу обсудить с тобой случившееся с Айреной. Меня интересует твое мнение о ней.
—Мне нравилась она, — чуть помедлив, Кейра тихо ответила. — Жаль, что она не прошла Обряда.
—Понимаю. Вы были близки, вместе обучались. Тебе ее не хватает?
—Иногда. Она должна была стать амазонкой, но не сумела. Видимо, у нее другой путь, — девушка тянула слова. — Но я не вправе думать о том, чего нет.
—Она теперь враг, Кейра. Вероятно, основное оружие Вилорма против нас, и об этом надо думать! Наши воины рискуют не вернуться из-за нее.
Помощница опустила глаза:
—На ее месте мог оказаться кто угодно…
—Твое смятение объяснимо, многим из девушек было непросто принять мое решение, но…
—Госпожа! — Она не дослушала и рухнула колени. Я поспешила замолкнуть и в изумлении ожидала ее действий. — Мы амазонки, и главное, что есть у нас — это вы. Мы последуем туда, куда вы поведете и выполним то, что вы прикажете, беспрекословно.
—Встань, Кейра. — Я старалась говорить как можно мягче. — Я ни разу не усомнилась в твоей верности, знай это. И поэтому говорю с тобой прямо. Пойдем. — Я подала ей руку, девушка поднялась. Мы уселись рядом на краю моей кровати. Кейра смотрела в пол. — Ты не должна пугаться моих вопросов, хорошо? Посмотри на меня. Ответь только вот на что. Что делает амазонка, когда получает поручение от своей королевы?
Огромными глазами девушка уставилась на меня и отчеканила:
—Немедленно выполняет его, госпожа.
Я вновь улыбнулась:
—Вот видишь. Все просто! Ты все знаешь. И знаешь лучше всех. — Я поднялась и прошла к центру. — И потому у тебя будет задание. Самое ответственное из всех, что ты получала когда-либо до этого. Только от твоих действий будет зависеть судьба твоей подруги.
Девушка выпрямилась, в один момент стерев с лица растерянность. Я продолжила:
—Разведчицы доложили, что Вилорм рядом. Ты не должна вступать ни с кем в бой. Тебе следует лишь вывести на разговор Айрену.
—Что мне ей передать, госпожа? — Одна бровь все же шевельнулась на невозмутимом лице девушки, но голос остался беспристрастным.
—Что я готова принять ее, что ее ждут дома, и можно возвращаться. Она поймет, — я ухмыльнулась. — Полагаю, она попросит время на раздумья или на сборы, и ты дашь его ей. Назначь встречу на поляне у ручья, что к востоку от нашего лагеря. Это самое обычное место, все его знают, и она не должна испугаться.
—Это мне ясно, госпожа. Один вопрос. Почему она мне поверит?
—Вы же подруги, Кейра! Скажи, что тоскуешь без нее! Да и тебе лучше знать, какие у вас общие интересы! Можешь пустить в ход все что угодно, но верни ее назад. Засиделась девчонка во вражеском замке.
—Вы очень великодушны, госпожа. — Помощница преклонила колено. — Я оправдаю ваше доверие, Айрена придет на встречу.
—Не сомневаюсь в тебе, милая, — я пропела эти слова. — А сейчас не медли, направляйся в лес, будь осторожна, но добейся разговора и передай мое великодушие!
***
Гостям Вероника выделила трех лошадей. Марту Ларс уже с рассветом вывел на прогулку. Мужчина бережно расчесал гриву верной спутнице и улыбнулся, вспоминая Коро. Вскоре подтянулись принцессы, в суматохе тормоша пожитки. Последней пришла Анна, но по ее внешнему виду вновь не читалось эмоций. Все, что было — кануло в прошлое, и теперь нужно было возвращаться.
Вероника не вышла проводить уходящих. С вечера она не показывалась. Недолго потоптавшись перед выходом в ожидании, путники оседлали лошадей и постепенно выдвинулись в лес. Анна хотела выйти вперед и вести отряд, но амазонки обогнали ее, ограждая от нападения.
Они скакали по главной дороге, не опасаясь слежки — каждую секунду они находились на прицеле разведчиков Вилорма, время нещадно утекало, и не было разницы в том, где встречать бой. Но, возможно, именно скорость в данных условиях могла стать решающим фактором победы. Поэтому риск оправдывался неизбежностью встречи с врагом и выигранным временем от прямой дороги.
И путники спешили. Амазонки готовились к будущей схватке, заведомо определенной еще при выходе: Черный Орел не мог отпустить долгожданную добычу. Уже более пяти лет Вилорм вел против Вероники скрытую войну, а сейчас наступил самый подходящий момент для нанесения первого явного удара. Воительницы ждали его атаки.
Вероника рисковала людьми, но, в основном, в числе сопровождающих были добровольцы. Уважение к Анне играло свою роль. Так, амазонки проводили путников до самых гор.
Вблизи от главного тракта подъем не доставлял особых усилий, но дальше, по мере приближения к Пещере, склон резко увеличивался.
—Будьте осторожны. — Анна спешилась и раздавала наставления своим. — Вы сильны и отважны, но также понимайте, что вас ждет на обратном пути.
—Да, — говорила та самая Мираэнн, что обращалась к духам у костра. Сегодня ее невозмутимости можно было только позавидовать: она воин, твердо решивший, чему служит. — Но наше возвращение — ничто по сравнению с вашей целью, госпожа.
—Выживи, Мираэнн. И я верну тебе дочь…
Их взгляды задержались друг на друге несколько дольше, чем на секунду, воительницы еле заметно склонили головы в знак уважения, и амазонки развернули лошадей, с шумом покидая линию гор. Путники вновь оказались одни.
—Осталось немного. — Анна не посмотрела ни на кого, сразу запрокинула голову. — Мы поднимемся в течение суток… и все закончится.
—Где Глаз Дракона? — София же, наоборот, старалась заглянуть в лицо каждому, но отозвался Ларс:
—Вероника отдала его мне. Если хотите, я верну его.
—Не стоит. Пусть будет у вас, Ларс. Мы готовы идти.
—Но… что нас ждет? — Мария впервые подала голос, находясь со всеми. — Эта тропинка такая узкая, она уводит вверх, а что… там? Там драконы?
—Драконы? С чего ты взяла? Тебе мало врага в лице Черного Орла? — Анна обернулась и устремила взгляд на младшую принцессу, София взяла ее за руку и отвела на два шага назад:
—Пойдешь здесь, Мария, поняла? Никаких драконов нет, не придумывай себе лишних страхов. Ларс, вы будете замыкающим? — Тот кивнул. — Глаз Дракона лишь камень, который, возможно, и несет в себе какую-то силу, но мы выполняем волю матери, и поэтому, — девушка вздохнула, — вперед!
И путь, казалось бы, оставленный где-то за спиной, продолжился вновь. Лес редел. С каждым шагом вверх тропа оголялась. Чаще встречались под ногами острые камни, растительность исчезала. Шумный лагерь амазонок сменился тишиной молчаливых гор.
Анна наращивала темп. Наклон при шаге пока что почти не ощущался, но сказывался на скорости движения, и девушка всерьез взялась за преодоление последнего отрезка пути. Редкий случай: никто не жаловался на усталость, а, значит, следовало спешить, пока все отдохнули и полны сил.
Воодушевление от скорого преодоления последнего рывка до Пещеры посетило не только воительницу. Принцессы воспрянули духом, уверенно вышагивали по тропинке и успевали между собой переговариваться, не утаивая темы.
—Почему ты вдруг вспомнила про драконов?
—Мне страшно, София. Сколько раз мы чуть не погибали? Скольких чудовищ мы встречали на пути? У нас в руках непонятный глаз дракона… понимаешь? Не петуха и даже не ястреба! Дракона! Что это за название такое? Как мы можем быть уверены, что в Пещере нас не поджидает настоящее чудовище?
—Мария, не переживай. Никаких драконов не существует. К камню лишь прицепилось красивое название, не более того.
—Если ты ничего о них не слышала, это не значит, что их нет! — фыркнула та.
—Мария, прекращай! — София заговорила строго, словно мать с капризным ребенком. — Не нужно придумывать лишние заботы. Нам следует задуматься о реальных, близких и не менее опасных врагах.
—Ваша сестра права, Мария, — Ларс ответил внезапно. Принцесса от неожиданности оглянулась на мужчину, и тот пояснил: — Гораздо занимательней история самого камня, нежели его названия. Вы знаете, как он очутился в вашем замке?
—Мама рассказывала нам, — промямлила Мария, вновь глядя вперед и уже на два шага отставая от сестры.
—Мы воевали с Мирсулом и после победы получили его, — сестры одновременно отчеканили заученный текст. А после София продолжила:
—Нам неизвестно, откуда он взялся, Ларс. Наверное, он был всегда. Когда я смотрю на него, то словно погружаюсь в древность… есть в нем что-то завораживающее. — Принцесса остановилась, дожидаясь, когда сестра догонит ее, и поравнялась с Ларсом, пока ширина тропы позволяла идти рядом. — Я не знаю, что он несет в себе, но мама верила в его силу, а сейчас отправила нас вернуть его, и… — девушка вздохнула, — у нас не было времени задавать вопросы.
—Понимаю. На вашу долю выпало много испытаний, и вы достойно справляетесь. Ваше мужество и мудрость выведут вас к Пещере… что бы ни ждало впереди.
Они остановились. Совершенно без капли лукавства обвели взглядами друг друга. Тропа вскоре закончится, и их пути разойдутся, но благородство Ларса останется в памяти принцесс еще надолго.
Призрак будущего вдруг возник, но тут же растворился в воздухе. Паузу прервал хлопающий звук крыльев, словно стая куропаток второпях пыталась улететь от потревоживших их дом людей. Три пары глаз повернулись на звук.
—Наш обед. — Анна стояла в стороне и держала в руках утку. Бездыханную тушу птицы пронзала стрела. — Дальше будут лишь хищники, — пояснила девушка, указав свободной рукой то ли вперед, то ли вверх. — А кто-то скоро запросится на привал.
Никто не ответил. Она пожала плечами, убрала добычу в сумку с провизией и бесшумным шагом продолжила подъем к вершине. Отстающие поспешили последовать ее примеру, но тишина длилась недолго.
—А что дальше, Ларс? Вы знаете, куда пойдете?
—Меня ждут, София. Безусловно, да.
Сестры переглянулись, но мужчина продолжил:
—Существует легенда о Глазе Дракона. Все в Мирсуле ее знают, я расскажу.
Он остановился, пропуская вперед принцесс и помогая перейти через валун. Анна устремилась вперед и уже порядком опережала принцесс и воина. Ларс заметил взятое ею направление и вслед за девушками обошел препятствие. Они вновь зашагали рядом, мужчина начал говорить:
—В воздухе кружили два дракона, когда лорд эльфийского города Мирсула со свитой выдвинулся к воротам города. Четко отлаженная разведка доложила, что ситуация требует его личного вмешательства, и лорд Мириан долго не раздумывал. Собрав приближенных, он вышел в лес. Но никто не представлял, откуда доносятся оглушительные крики, и отчего колеблется воздух. Невозмутимых воинов не пугала неизвестность, они прошли вперед. И вскоре они увидели их — двух гордых красавцев, разрезавших размахом своих крыльев небо надвое.
—Я знаю эту сказку, — неожиданно голос подала Анна. — Эльфы любят лгать…
—Это легенда, и я не берусь утверждать, что она есть истина, но в былые времена эльфы расселились далеко за пределы этой Низменности. Их раса преобладала над остальными, поэтому неудивительно, что до нас дошел их фольклор.
—Мы считали, что эльфов не существует, — София вздохнула. — Нас учили, что есть только мы, и мы сами создаем этот мир, своими руками, безо всякой помощи магии, — она прикоснулась к медальону. — Поэтому когда к нашим берегам причалили корабли Наллароса, мы не были готовы к встрече…
Солнце показалось из-за горизонта, но теперь пряталось за горами, и путники сбавили темп. Подъем становился круче, каждый шаг приходилось просчитывать, чтобы не соскользнуть. Неторопливость передвижения располагала к разговору.
—Один дракон был черный, как ночь, с чешуей из горного камня. Второй — светлый, почти невидимый, словно призрак, — Ларс продолжил рассказ, помогая девушкам обходить препятствия. — Зрелище завораживало и пугало одновременно, но Мириан не стал рисковать жизнями подданных, отряд придворных эльфов отступил к воротам. Оттуда они наблюдали, как драконы разлетелись, но их крылья упирались в невидимую преграду, как будто купол накрывал небо. Зачарованные, воины не могли оторвать глаз с неведомых существ, но к лорду Мириану вернулся разведчик с вестью, что один мальчишка, совсем еще юнец по меркам эльфов, как-то очутился по ту сторону гор. В те времена в целях безопасности запрещалось выходить в лес, а этот мальчуган каким-то чудом пересек горы и оказался за пределами города. Мириан был благородным правителем и пообещал, что вернет эльфийского ребенка домой, но в этот момент драконы сошлись в схватке. Все так и ахнули, когда увидели, как неистово летят два невиданных чудовища друг напротив друга, раскрывая пасть для смертельного дыхания. Но стоило им соприкоснуться крыльями, как раздался жалобный крик, словно тысячи похоронных оркестров задохнулись в траурном марше. А через мгновение два огромных дракона рассыпались на мелкие частицы и… растворились в воздухе. Купол исчез вслед за ними.
—Красивая история, но все это выдумки. — Анна осталась при своем мнении. Опережавшая всех на шаг, она оглядывалась в поисках места для привала.
—Это точно? — Марию красота не волновала. Словесного подтверждения, что драконов, действительно, не было, для успокоения девушки было бы вполне достаточно. Но София спросила:
—А что с мальчиком? Какова его роль?
—Лорд, как и обещал, отправил отряд на поиски, но те нашли лишь камень. Он светился всеми цветами радуги и согревал магическим теплом. Эльфы решили, что это благое знамение, что это дар для их народа. По возвращении свиту встречали пиром и чествованием лорда. Народ прозвал камень Талисманом от недуга, но во дворце твердили, что это Глаз Дракона.
—И теперь их нет…
Мария нахмурилась и перевела взгляд на мужчину:
—В этом его сила? Ты знал? — ее голос повышался. — Этот камень — разрушитель!
Но Ларс усмехнулся:
—Сам по себе камень не может быть разрушителем, Мария. Даже чтобы его бросить, нужна рука человека.
Девушка отвернулась, София взяла ее под руку, отвела в сторону. Мария закатила глаза, уже готовая к нравоучениям, но подчинилась. Принцессы вполголоса о чем-то переговаривались, Ларс устремил взор вперед. Анна топталась на одном месте уже на десяток шагов впереди остальных. Она переступала с ноги на ногу, заметно переживая из-за задержки, но, что странно, не говорила ни слова. За нее сказал Ларс:
—Нужно спешить.
Принцессы одновременно обернулись, София еще раз остановила пристальный взгляд на сестре и первая подошла к Анне. Ларс с Марией направились следом.
Заметив движение, воительница с прежней легкостью двинулась вперед. Незнакомые места заставляли осматриваться и подбирать осторожные шаги, но теперь сбиться с прямого пути уже было невозможно. Однако сделав лишь пару шагов, девушка попятилась вниз, рукой показывая путникам отходить.
—Что… — начала было София, но Анна крикнула, не дослушав:
—Все! В сторону! Живо!
Инстинкты сработали молниеносно: учуяв опасность, девушка нырнула в редколесье в стороне от дороги. На наклонной поверхности ноги скользили, отправляя вниз мелкие камни, но их падение не значило ничего по сравнению с тем, что направлялось сверху. Под действием свободного падения, разгоняясь до неистовой скорости по мере приближения к земле, на них летел огромный валун.
Ларс схватил Марию и последовал примеру Анны, вовремя сообразив что к чему, но София застыла на одном месте. Мощный обломок скалы летел по наклонной, попутно сбивая выступающие на неровной дороге горные породы. Каменный дождь накрыл подъем, Анна кричала:
—София, не стой! Сюда! Ты еще успеешь! София!
Но та даже не смотрела в их сторону. Принцесса сосредоточилась на булыжниках и более не сводила с них взгляда. Камни приближались.
Девушка невозмутимо отошла в сторону, и по легкому взмаху ее руки камень сменил траекторию на изогнутую и, пролетев мимо, пронесся вниз. Мария ахнула. На миг воцарилась тишина.
—Ты с ума сошла? — придя в себя, набросилась на нее Анна. — Ты специально осталась на дороге? Чтобы магию применить?
От ее напора принцесса опешила. Однако ответила вопросом:
—А кто-то слышал шум?
Никто не решался выходить из укрытия, опасаясь повторения, но вопрос остался открытым. Все уставились на Софию. Она пояснила:
—Я имею в виду, обычно при камнепаде бывает грохот, так? Рушатся горы, почва уходит из-под ног… этот камень не был обычным. От него так и разило магией.
—Магией? Хочешь сказать, у тебя появился личный враг? Кто еще в Расколотой Низменности владеет заклинаниями, кроме тебя? Кто-то мог управлять им? — Анна не унималась. Она первая вышла на дорогу и встала рядом с принцессой. Но ответил Ларс:
—У Вилорма сильные маги, это я знаю не понаслышке. И он, не скрывая, использовал их мощь, особенно если дело касалось его целей.
София согласилась:
—Они захватили наш замок, Анна. Напали неожиданно среди ночи, наши разведчики не наблюдали ни одного врага в округе… и как он смог укрыть армию среди деревьев? — Девушки встретились взглядами, принцесса продолжила. — Я потеряла дом, и я выясню что произошло и как, чего бы мне это не стоило. Не наступил еще тот день, чтобы я не думала о той ночи, о проигранном бое…
—О мести, — не отводя глаз, закончила за нее воительница. Принцесса впервые опустила голову, но Анна поспешила ее утешить. — Это не стыдно, София.
—Оставим этот разговор. Идем дальше.
Принцесса первая начала подъем, и остальные присоединились.
Шли молча, скалы становились острее, продвижение замедлилось. На данный момент никто не знал наверняка, продолжалась ли погоня, сумели ли задержать амазонки врагов, с какой скоростью следует двигаться, чтобы оторваться от преследования. Поднимались выше, как могли, по мере своих сил. Мария больше не причитала на усталость, переставляя ноги — близость цели сфокусировала силы для последнего рывка. Но лицо ее побледнело, а сапоги запинались о каменные выступы на поверхности.
Ларс присматривал за ней, но девушка больше не просила помощи, и мужчина, не обремененный заботой, стал прислушиваться к окружающей среде. Здесь все было по-другому: редкие тонкоствольные деревья вдоль тропинки оставались чуть ли не единственной растительностью, трава редела с каждым шагом, а земля под ногами все больше теряла устойчивость.
Звуки тоже исчезли. Крики птиц прекратились, писк насекомых не нарушал спокойствие. Живности не встречалось: природа будто вымирала, и путникам казалось, чем дальше они проходят, тем больше сил они оставляют позади без возврата. Горный ветер, нарастивший порыв на высоте, не стеснялся показывать силу, но шума не доставлял.
Со временем путники вновь разбрелись по разным сторонам друг от друга. Анна убежала вперед, София сама по себе шагала следом в собственном темпе, Ларс замыкал шествие, поглядывая на Марию и готовясь подхватить в случае падения. Мужчина уже и не надеялся догнать впереди идущих девушек, как внезапно они столкнулись лицом к лицу. Анна и София ждали их возле груды валунов, преграждающих дорогу.
Скалы впереди образовывали горный проход, который оказался закрытым в результате обвала. Та немногочисленная растительность, что расстилалась по краям, теперь исчезла вовсе, обнажив горделивые головы гор. Но невольное любование местом враз сменилось поиском решений образовавшейся проблемы.
—За ним резкий подъем. — Анна дождалась, пока мужчина с принцессой подойдут ближе и, пристроившись на одном из камней, начала говорить. — Неизвестно отчего, но камни летели оттуда. — Она указала наверх. — В ближайшие дни не было ни дождя, ни урагана, но что-то заставило их упасть.
—Возможно, они давно здесь. Этим путем редко кто ходит: ранее дождей выпадало предостаточно, и ветры не щадили порывами — вспомни день, когда мы стали твоими гостями.
Ларс подошел к самим валунам и осмотрел поверхность. Анна невольно повела плечом, София тоже засуетилась возле завала. Она закрыла глаза и что-то бормотала под нос, водя руками по камням. Мужчина перевел на нее взгляд, и она, словно ощутив его, ответила:
—Не пытайся найти причину, Ларс. В этих валунах теплится та же энергия, что в предыдущем. Они до краев наполнены магией… кто же… кто это делает?
Не открывая глаз, она прекратила изучение и развела руки в стороны, будто стремясь охватить все булыжники вокруг. Со стороны так и казалось: плечи девушки задрожали, словно напрягаясь от непосильной тяжести, закрытые глаза жмурились, губы невнятно шептали.
На миг она застыла, собирая все мысли воедино. Ладони сжались в кулаки, от тяжелого дыхания ее грудь то поднималась, то опускалась. Издали послышался завывающий голос ветра — первый звук, что посетил местность, — и с каждым мгновением он приближался. Не смея препятствовать творившемуся заклинанию, Ларс отошел от принцессы и застыл в ожидании. На его месте в считанные секунды оказались маленькие вихри, кружившие по обеим сторонам от принцессы. И тогда она разжала пальцы.
Вихри послушно сблизились со своей хозяйкой. Она подняла руки и развела в стороны, воронки увеличились в высоту почти до человеческого роста. Витки кружили и набирали скорость с каждым легким движением ладони девушки. Вокруг все застыло. Ее спутники, завороженные, не отрывали с нее глаз. Могло случиться что угодно: она никогда не показывала настолько явные способности, но сейчас чудеса происходили у всех на глазах, и, определенно, несли в себе огромную, до сих пор неизведанную силу, о которой, вероятно, не догадывалась даже сама принцесса.
Анна достала мечи, Ларс с трудом оторвал взгляд с Софии и осматривался кругом, Мария не устояла и, усевшись на коленях, глядела на сестру: она соединила руки перед собой, и два вихря разрослись в один большой ураган.
София сама не ожидала такой мощи от заклинания и отступила на два шага, освобождая дорогу своему созданию. Она вложила в магию ветра всю силу и удерживала вихрь на пределе возможностей. Руки дрожали, глаза смотрели на преграду, волосы развивались под силой ветра и тянули назад. Девушке оставалось лишь направить ураган на скалы. И она опустила руки.
Не зная, чего ждать от получившего свободу магического создания, принцесса сделала еще пару шагов назад, но воронка не двинулась с места. И тогда София направила его сама:
—Вперед, — она проговорила это еле слышно, скорее мысленно, чем устно, но этого хватило, чтобы смерч последовал ее приказу. В тот же миг воронка взмыла вверх, разрастаясь до размеров гор, и, ведомая лишь одним словом своей создательницы, рванула вперед, крушить камни.
Валуны, достигавшие в высоту рост человека, как пушинки, один за другим повиновались магии вихря и взмыли в небеса. Ураган понесся вперед. Закрутился, завертелся под ясным небом, догорая под лучами осеннего солнца. Но прежде он вобрал в себя камни, что закрывали проход, пролетел дальше в поиске преград и, наткнувшись лишь не мелочь, расчистил путь. И после, теряя мощь, растворился в чистом воздухе среди скал.
Наступила тишина. София как стояла посреди тропы, так и застыла, разведя руки. На удивление, она оставалась бодра и энергична, хотя и отдала заклинанию физические и духовные силы.
—А ты растешь! — Первой к принцессе подошла Анна. Удостоверившись, что опасности нет, она спрятала мечи обратно в ножны. София сделала глубокий вдох, как будто до этого не дышала вовсе, кивнула.
—Как ты себя чувствуешь? — поднимаясь с земли, спросила Мария.
—Отлично! — Она повернулась к сестре и помогла ей подняться. — Никогда не чувствовала себя лучше! Так странно, я боялась, что не устою на ногах, но силы будто вернулись в троекратном размере. Здесь, словно... — она осеклась, вспоминая слова старой Берты в лагере амазонок, — источник…
Подошел Ларс:
—Если хотите, устроим привал. Мы уже идем довольно долго.
Но София запротестовала:
—Нет! Нет! Мы идем прямо сейчас! Мне не нужна передышка, чтобы восстановиться.
Остальные переглянулись, недоверчиво молча. И София заверила:
—Правда. Со мной все хорошо. Я смогу идти в любом темпе. Давайте не будем терять время.
—Ладно, София, мы верим. Постараемся идти быстрее, — Анна первая переступила через место прежнего завала, обернулась. Ничего не произошло, только ветер начал завывать откуда-то сверху, а, значит, нужно было продолжать путь.
Остальные прошли следом. Дорога оказалась нетрудной, несмотря на подъем — ураган сделал свое дело, расчистив путь. Солнце стояло высоко в небе и разгоралось сильнее с каждым шагом, но пронзительный ветер, господствовавший на этих высотах, не давал ему припекать.
Узкая тропинка между скал виляла. Ведущая вверх, она терялась среди изгибов поверхности. Вскоре горы закрыли солнце, и путников накрыла тень. Они шагали словно по дну огромной ямы — горы возвышались строгими великанами совсем рядом. Вычурными изгибами они клонились к земле и устремляли к небу вершины. Но сейчас они казались недосягаемыми, и с трудом представлялось, что через сутки, по расчетам, отряд настигнет конечного пункта их путешествия.
Однако мысли о будущем сейчас заволокло горным туманом, и думы о магии заняли центральное место среди планов дальнейших действий Софии. Девушка, воодушевленная успехом заклинания, пыталась найти причину своей неугасающей энергии. Ранее любое чародейство, даже незначительное, вызывало боль и вытягивало силы, а сейчас она взбодрилась и была готова при необходимости вновь воспользоваться укрепившимися навыками. А осознание значимости ее участия придавало уверенности в возможностях.
Единственным, что вызывало сомнения девушки, был ее невидимый противник. Кто-то знал, что она владеет магией, и знал, что она здесь, и ворожил сейчас, посылая магические препятствия, мастерски замаскированные под природные причуды.
Анна изредка поглядывала на нее, удостоверяясь, что принцесса не отстала. Переживала? Пожалуй, они могли бы стать подругами в других условиях.
Но Анна предлагала также отбить замок. Мысли о возвращении домой тем больше не покидали принцессу, чем ближе они подбирались к Пещере. Но каких сил требовало осуществление ее плана? Где взять армию, способную противостоять крепости стен замка, искусности воинов? Да, их очевидный приоритет в разобщенности армии Вилорма — часть воинов была рядом с господином, другая часть находилась в стенах оккупированного замка, что, безусловно, было на руку принцессе. Добавить внезапности, знаний принцесс обо всех потаенных местах Белого Ястреба, и победа уже у них в руках.
Но эта мысль возвращала к началу — первым делом нужна была армия. И неплохо, наверно, совместить две идеи в одну: наведаться к лорду Уркулосу с предложением, просьбой о помощи, и в случае успеха переговоров выдвигаться на захват в альянсе с Мирсулом.
Идеальный вариант. Но что она может пообещать лорду взамен на такой щедрый дар? Половину замка? Владения? Теперь она не знала, что осталось от них после нападения Вилорма, и не могла вслепую распоряжаться ими, тем более, отдавать в дар. Пожалуй, она могла дать взамен только одно — себя. Выйти замуж за лорда, скрепить их военный союз бракосочетанием. Это выход, но… тогда она перестанет быть единоличной владелицей и правительницей родительского дома.
София вздохнула. Возможно, сейчас слишком рано думать о будущем, ведь она не знала, что может произойти с ней через мгновение. Недолгое пребывание в жестких реалиях лесного хаоса научило не торопиться с выводами. Из мыслей выстраивался замкнутый круг, и девушка вернулась в настоящее.
Впереди все так же шагала Анна, и София окликнула ее:
—Эй! Анна, подожди.
Воительница вновь обернулась, но на этот раз остановилась. Успела бросить взгляд назад, где неторопливо подтягивались Ларс с Марией.
—Ты все время смотришь на меня. — Принцесса поравнялась с ней. — Что-то не так?
Они зашагали рядом. Анна отвела глаза:
—Все нормально, София, просто…
—Я понимаю. — Принцесса кивнула, не дослушав. — Тебя терзает то, что ты не постигла. Ты привыкла к единоличному контролю над ситуацией, но теперь ты не одна, и наши умения полезны друг для друга.
—Да. Ты знаешь, как мы выбрались из плена?
—Я не говорила с Ларсом, пока ты… пока ты… — она замялась, подбирая слово, но Анна не стала дожидаться, когда она договорит:
—Вам надо было пообщаться. Думаю, у вас нашлось бы больше общих тем, чем кажется на первый взгляд. — София нахмурилась, и она пояснила: — У меня, скорее всего, не было шансов. Он вытащил меня из замка. И вытащил таким способом, о каком я и помыслить не могла. Он что-то скрывает.
—Что он сделал?
—Последовал твоему примеру. Шептал что-то, а после… луч тепла поднял меня с того света… или не дал умереть на месте. Уж не знаю, чего он хотел, но меня он оставлять явно не собирался. И, значит, о чем думает теперь?
София не ответила. Украдкой обернулась. Ее сестра и прежде тормошила сурового воина, но даже сейчас умудрилась расположить Ларса к беседе. И судя по выражению лиц обоих, говорили они явно не о методах ведения боя против магических существ: оба улыбались и, вероятно, обсуждали погоду или новый наряд Марии.
—Я ничего не могу ответить на это, Анна. Со своими способностями я едва научилась справляться, не знаю, что скрывает Ларс и где он научился магии, если это была вправду она. — Девушка пожала плечами. — Пойми, что у нас не было возможности выбирать себе спутников в условиях леса.
—И вот мы с вами, готовые накинуться друг на друга при любом удачном случае, — Анна усмехнулась.
—Может, ты все-таки расскажешь, что произошло? Сейчас мы заодно, и Ларс довольно спокоен, но тебя, я смотрю, его присутствие задевает за живое…
—Не спрашивай, София. Это слишком старая история, чтобы о ней говорить. Все началось еще в детстве, и на сегодняшний день Ларсу уже приходилось умирать от моей руки. Но я разберусь с этим, — Анна говорила твердо. — Вероятно, есть связь между его таинственным знанием и воскрешением пять лет назад…
Принцесса не стала спрашивать. Все вопросы, касающиеся прошлого, постоянно выводили разговор в тупик, так что она лишь кивнула.
Анна ускорила шаг. Впереди показался поворот, резко ведущий вверх, а за ним — ущелье. Но она не успела завернуть, рывком оттолкнула Софию в сторону, и сама последовала за ней с криком:
—Осторожно! Камни!
Ларс позади среагировал мгновенно: подхватил Марию и также ушел с дороги. Через мгновение на их месте пролетел булыжник, а за ним последовал еще десяток. Они обрушились потоком, оглушая, и разрушали дорогу. Мужчина укрыл принцессу за каменным выступом, сам выглянул вперед. Анна и София прижались к земле, закрывая головы. Они находились вблизи от поворота, и хвататься кроме как за землю, было не за что.
Поверхность уходила под уклон, и девушки скользили. Анна нащупала под собой толстую корягу, напоминавшую корень, и сжала на ней ладони Софии. Сама постаралась опереться ступнями о рыхлую почву, но тут же услышала снизу:
—Анна! Скользите сюда! Здесь есть место укрыться!
Девушка обернулась. Ларс выглядывал из-под выступа и махал рукой. Их глаза задержались друг на друге, но Анна ответила:
—Сейчас прилетит! Прячься!
Мужчина успел нырнуть в укрытие до того, как на выступ сверху прилетел булыжник. Мария обхватила голову руками и вскрикнула. Рядом непрерывным потоком рушились камни. Они тянули за собой почву и разлетались по сторонам. Ларс хотел выглянуть снова, но поток не давал даже слышать: скалистые обрывки оглушали ударами о землю и друг о друга. Высунуться он больше не решался.
—Что теперь будет? — пролепетала принцесса. Глаза ее наполнились слезами.
—Все пройдет, Мария, все пройдет. — Непроизвольно Ларс пригнулся ниже: по верху их укрытия проскользил, раскалываясь, очередной камень. Его частицы промелькнули прямо перед скорчившимися путниками. Мужчина выдохнул и закрыл глаза, отстраняясь. Грохочущие удары о поверхность над ними стали беззвучными, и тогда его губы зашевелились в несвязной речи. Мария была слишком напугана, чтобы удивляться, но выступ, за которым они прятались, засветился, отражая удары. Один за другим, обгоняя и разбивая друг друга, камни в бесконечном потоке проносились мимо. Те, что задевали линию свечения, отскакивали в стороны; те, что были огромными и тяжелыми, будто воспаряли над укрытием, почти не задевая. Но вскоре удары прекратились. Камни, как по команде, пролетели мимо и врезались о противоположную сторону скалы. Камнепад прекратился. Горы погрузились в пыль.
Убедившись, что опасности больше нет, мужчина поднялся. Клубы горного тумана заволокли пространство. Не ожидая новой волны, он постарался разглядеть девушек. Среди слепящей пыли в середине дороги стояла София, разведя руки. Она словно держала на своих плечах невидимый груз, тянущий вниз и отбирающий силы.
Девушка вскинула голову, и раздался хлопок. Невидимые камни отлетели назад или вовсе растворились в воздухе. Принцесса глубоко вздохнула. Ее внешний вид казался слегка потрепанным из-за опустившейся пыли, но София держалась весьма уверенно. Заметив Ларса, она повернулась в его сторону, вытянула руку вперед и прокричала:
—Стой! Не подходи ближе! — Мужчина опешил, но остановился. — Где Мария?
—Она здесь, никого не задело, все обошлось, — Ларс говорил как можно мягче, но принцесса требовала:
—Я должна видеть ее!
—София, чего раскричалась? — та ворчала, но голову из-за выступа показала.
—Не выходи! — София указала на укрытие. — Ларс, присмотри за ней! — не покидая линию обороны, София раздавала указания.
Мужчина махнул Марии оставаться на месте, сам сделал шаг к принцессе и спросил:
—Что происходит?
—Это еще не конец. — Девушка резко перевела руку в другую сторону: — Анна, стой!
Воительница показалась сквозь туман. По обе стороны от нее таинственным мерцанием рассыпалась защитная грань, и девушка решительным шагом направлялась к принцессе. В ее голосе играли нотки злости:
—Мы должны идти, София. Что ты задумала?
—Да поймите же вы, что мы не сдвинемся с места, пока не разрушим эти чары! Пожалуйста, дайте мне время.
Ларс нахмурился, но, помедлив, кротко кивнул и отошел к выступу, перевел взгляд с Софии на Анну.
—София, не глупи. — Анна шагнула ей навстречу. — Что бы это ни было, тебе одной не одолеть врага. Давай поищем другой путь.
—Нет! Анна, я знаю, что могу! Такого прилива сил, как здесь, я не испытывала никогда в жизни. Другого выхода нет, а это — наш шанс, и я использую его.
—Это безумие! Мы не знаем, с чем имеем дело…
—Я многому научилась у тебя, Анна. — София улыбнулась. В ее глазах сверкнули огоньки. — Я рада, что познакомилась с тобой, и что именно ты нас ведешь.
Она опустила руки, перевела взгляд на Ларса. Рядом с ним издавала теплый небесный свет верхняя грань выступа, из-за которой украдкой выглядывала ее сестра.
Легкое покалывание охватило ладони принцессы, она закрыла глаза. На миг она представила, как ее лица касаются первые, еще неокрепшие, но уже теплые лучи солнца; как она, замерев с книгой возле камина, растворяется в уюте своего замка; как тревожное пламя свечей манит ее взор в глухой ночи…
Девушка еще раз огляделась и уже совершенно спокойно сказала:
—Подойди к Ларсу, — все та же улыбка озаряла ее лицо. — Прямо сейчас, слышишь, Анна? Подойди. Рядом с ним ты будешь в большей безопасности, чем где-либо…
—Только после тебя!
Анна бесшумно возникла совсем рядом с девушкой, но та была готова. По щелчку ее пальцев ветер, затаившийся среди гор, вдруг возник между ними и сильным порывом понес воительницу к укрытию. Сколько бы она не сопротивлялась, не вставала устойчивей на землю, ветер переборол ее и по указу своей создательницы оставил девушку возле выступа. Ларс подал ей руку, но та не приняла помощь, вскочила на ноги и вновь уставилась на принцессу.
София теперь полностью повернулась к спутникам, улыбалась и, овитая потоками ветра, словно проговорила его голосом:
—Все будет хорошо. — И очень плавно развернулась в сторону ущелья.
***
Анна не тронулась с места, ей нужно было видеть, что происходит. Не скрывая напряжения, она снова вытащила мечи и в любой момент готовилась вступить в бой с невидимым врагом. Ларс тоже не спешил прятаться: он находился рядом и смотрел в одну точку. Каменистая поверхность выступа покрылась мерцанием, но никто не обратил на нее внимания: основное движение происходило возле поворота к ущелью.
София же повернулась лицом к горам, растворяясь в свежести воздуха. Поддаваясь обостренному восприятию в этой местности, девушка прислушалась к собственным ощущениям. Ладони все так же теплели, словно копили энергию для обороны, перед закрытыми глазами стояли образы дома, нос уже улавливал знакомые запахи, но что-то внутри возвращало принцессу в реальность.
Сквозь ее видение далеко сверху летели первые камни, рушащие иллюзорный мир замка. И девушка не простила им вторжения. Вмиг собравшись, она бросила все силы на сдерживание удара. Уже знакомые воронки закрутились вокруг принцессы и вбирали в себя всю мощь магии гор. А возникающие булыжники порхали в воздухе, как пушинки, по одному только велению волшебницы. А она сама не прекращала плести сети для ловушки новых, крушившихся прямо с неба, камней.
Они пронизывали ее видение, до сих пор не уходившее из мыслей, и приобретали материю уже на склонах, либо прямо в воздухе над ними. Воронки увеличились, вбирая в себя уже реальные булыжники. София замечала их и старалась оттолкнуть порывом, но основная масса все же попадала в вихри. Приближение каждого нового магического предмета отдавало жаром в ладонях, и со временем они уже почти горели, но девушка направила их вверх, и потоки воздуха соединились в один смерч.
Зрелище завораживало масштабами и своей нереальностью. Среди гор, достигавших вершинами облаков, крутился огромный вихрь, впитывая в себя падающие с небес камни. Внизу, у истоков воронки, стояла хрупкая девушка и управляла им. Теперь глаза ее широко распахнулись и пропускали сквозь себя эту магию, недоступную никому на свете.
Анна и Ларс застыли в стороне, боясь отвести взгляда от чудесного камне-воздушного потока. Никому из них в жизни не приходилось видеть подобное, и вряд ли когда-либо еще такое могло повториться. Воронка набирала обороты и крутилась по своей оси быстрее с каждым окунающимся в нее камнем. Теперь их очертания среди потоков воздуха были неразличимы: одна сплошная тьма словно мерилась силой с магией ветра.
По мере увеличения скорости вихря, увеличивалось количество камней, попадавших в нее. Анна не повела и глазом, когда первый булыжник пролетел в метре от нее, но когда второй задел угол их укрытия, встрепенулась. София согнула руки, словно от тяжести — будто сама держала на плечах груз разрушенных горных пород, спина ее наклонилась, ноги подкосились.
Тонны камней теперь сыпались с неба, фонтаном расплескиваясь из вершины смерча. Горы недвусмысленно напоминали, кто и в чьих владениях сейчас находится. Но Анна этого не признавала. Не думая о последствиях своего решения, она нырнула под камнепад. Девушка чудом увернулась от летящих камней, но далеко уйти ей не удалось. Ларс настиг ее и в два шага вернул в укрытие. Другого спасительного места поблизости не оставалось.
—Ты с ума сошел?? Ее задавит под этой грудой!! — даже оказавшись под выступом, Анна толкнула мужчину в плечо.
—Как и тебя! Ты слышала Софию? Не вздумай вмешиваться!
Анна постаралась выглянуть из-за укрытия, но кроме каменной лавины, покрывшей теперь всю землю, она не увидела ничего.
Но София справлялась. От тяжести потока она упала на колени, соорудив вокруг себя защитный купол, но все так же держала в ладонях смерч. Теперь он почти не вращался и скрипел, словно заржавевший механизм. Эти звуки, вероятно, слышала только она, принимая и спасительный вихрь, и вражеские снаряды за живое существо. И платила тем, что уже почти физически ощущала, как камни бьются о ее преграду, достигая живого тела, оставляя ссадины, порезы, сбивая с ног…
Но как быть, если не сдаваться? Как победить таинственного врага, не зная его слабостей? Бить вслепую? Но как? Если нет сил, чтобы подняться и взглянуть на свое творение. Взглянуть на стремительный поток камней — самых разных, — покрывших собой все вокруг, бросить хотя бы быстрый взгляд на спутников, невидимых теперь даже при детальном разглядывании. Но сил не оставалось даже, чтобы дышать.
Ураган таял, а София не видела — ощущала — как стремительно несутся все зависшие до этого в воздухе булыжники, как рушится на нее целый мир, неумело спасаемый ею.
—Я научусь… когда-нибудь, — сама себе прошептала девушка. — Так же, как научилась Анна когда-то… не проигрывать.
Тоненькая струйка крови потекла из носа почти черной полосой. Дыхание сбилось. София подняла глаза. Прозрачный купол ее защитной магии растворился в воздухе, и она увидела мощь гор, с которой вздумала бороться в одиночку. И никто не поможет, никто не подскажет, как быть, лишь светлый замок вновь плывет перед глазами, где убранные покои и уютные залы, где весь он — это дом.
Миг крушения стихии застыл перед ней, и не ждала София ни чудес, ни спасения, а представила лишь спутников — Анну и Ларса — уже ставших родными за весь их поход; Марию — младшую сестру, всегда подражающую ей и мечтающую стать прекрасной девой, чтобы затмить всех принцесс на балу у лордов Наллароса и уже в статусе королевы вести к процветанию нечто большее, чем одинокий замок на скале у Бескрайнего моря.
И теперь их судьбы угасали под толстым слоем булыжников, покрывавших землю, словно ковер — коридоры роскошного замка. И только она одна могла повлиять на исход, но и ее жизнь таяла с каждым новым опускающимся камнем. От бессилия и невозможности изменить ситуацию, София задрожала. Руки охладели и, ища тепло, сомкнулись на груди.
Девушка опустила голову, коря себя за неудачу, готовая с достоинством принять последний удар.
Но ладони обожгло пламенем. Она рывком отвела их от себя и встряхнула в воздухе. Камни, самые близкие к земле, словно оттолкнулись о невидимую преграду, с легкостью набрали высоту и, паря, разлетелись на мелкие частицы. Руки сами потянулись выше, и нависшая следом неподъемная груда по одному лишь хлопку взорвалась в небе.
Ошарашенная, София озиралась по сторонам, ища источник, но вдруг в груди зажгло — ровно так же, как теперь горели руки. И, желая избавиться от боли, девушка опустила глаза.
На груди, расплескивая блики, переливался медальон; опущенные, руки источали искры, и ноги твердо встали на дорогу. Одним лишь движением ладони она подняла ввысь каменный ковер, покрывавший землю, и мысленно приказала ему исчезнуть. Мгновение камни колебались, но вдруг стали терять очертания и постепенно растворяться в воздухе, как утренний туман, блуждавший среди гор.
Расчищенное пространство снова ожило, но София не спешила бросаться к спутникам. Медальон обжигал кожу, направляя свою владелицу в сторону возможной опасности. Теперь девушка ясно чуяла ее, несмотря на удивительную победу. Она вновь обрела силу, а, значит, должна оборвать цепочку магических обвалов, должна дотянуться до источника вражеской магии, каким бы он ни был. И она вновь сотворила воронку.
Ураган полетел вперед, сквозь ущелье, теперь не трогая ничего. Но тем сильнее здесь ощущалось колдовство: оно скрывалось от глаз где-то за границами воздуха. И сейчас София с каждым вдохом приближалась к разгадке, где именно. Мысленно ухватившись за хвост смерча, она словно проникла внутрь него, вихри магии обволокли ее, и девушка замерла.
Нависла тишина, но принцесса улавливала скрипящие звуки, практически незаметные слуху обычного человека. Монотонно звеня, они манили нарастающей громкостью.
Теперь уже совершенно осознанно, чуя опасность, София поставила перед собой блок. Сверху вновь посыпались камни. Они ускорялись, крутились в воздухе и могли менять направление. Девушка сосредоточилась на барьере, и он послушно отражал поток, с каждым ударом лишь крепчая. И вихрь начинал вновь набирать обороты: все закрутилось, как прежде, но принцесса теперь не тратила заимствованные ресурсы на обвал — она пыталась найти источник.
Руки тянулись к небу и будто хватались за тонкую нить, проходящую через всю воронку. София с усилием тянула ее на себя, сокращая расстояние до невидимого противника. Она должна достать его, взглянуть ему в глаза и узнать, чего он хочет. Впереди еще долгий подъем, и останавливаться посередине, а, тем более, поворачивать назад после всего пройденного стало невозможным.
Неизвестная доселе магия, хранившаяся в медальоне, вдруг вырвалась наружу и одарила свою носительницу безграничным ресурсом возможностей. Впервые София руководила своими силами и принимала решения о судьбах товарищей, а также методах достижения желаемого. А сейчас она хотела лишь одного — расправы.
В бесконечный камнепад магических снарядов ворвался пронзительный ветер, терзавший лицо и путавший волосы. Сосредоточение пошатнулось, когда девушка отвела одну руку в сторону и, уловив его движение, направила к своей бушующей воронке. Вихри соединились. От увеличения потока все камни словно подскочили и от удара разлетелись вдребезги. Пользуясь моментом тишины, девушка сконцентрировалась на враге, но огромные валуны в небе возникли вновь.
И София проходила сквозь них, она тянула руки выше и выше, пытаясь достать до вершины то ли урагана, то ли гор, то ли чего-то иного, но, безусловно, весомого в познании магии мира в целом. А та энергия, что определяла магию по ту сторону воронки, казалась чуждой здесь, среди гор, и значит, нужно было выяснить, что происходит.
Там, в лесу, в лагере амазонок, не срабатывало ни одно простейшее заклинание, а дома, в Белом Ястребе, о магии как о силе, никто и не слыхал. И те мощи, что витали здесь, были весьма любопытным явлением, вот бы научиться совладать ими, вот бы направить их на развитие и укрепление замка…
София нырнула в поток, дотягиваясь еще выше. Камни пролетали мимо и по мере приближения ее к источнику ударяли сильнее, барьер начинал гаснуть. Но нельзя было отступать! Никак нельзя! Цель близка, и все возможные силы нужно бросить на ее достижение. И с первым проломившим грань барьера ударом, девушка дотронулась до чего-то холодного.
Ее горячие ладони вмиг превратились в лед — магия врага, и, тем более, его близость не оставляли шансов на спасение. Ветер снова налетел на девушку, она почти не видела, но холодные руки держали цель. Оставался последний шаг, чтобы покончить с ней.
София сосредоточилась на невидимом враге, но вдруг уже физически ощутила удары камней по телу. Скользнувшая мысль резко отвела направление потока, но дыхание призрачного создания вновь направляло их назад. И девушка не стала сопротивляться.
Погрузившись в нереальность образов, она позволила каменным снарядам проникнуть сквозь себя. Медальон еще обжигал грудь, исполняя внутренние указания своей носительницы. А взгляд и сознание устремлялись ввысь — туда вывела ее магия. И губы сами зашептали старое заклинание, не применяемое никогда и ни при каких обстоятельствах Магической Академией Наллароса. Но сейчас слова всплывали в памяти сами.
София с трудом коснулась медальона, заряжая ладони энергией. Она направила их вперед, и лавина камней застыла. Последнее слово заклинания смерти слетело с губ ровно в тот момент, когда порыв стихии подхватил весь поток не успевших опуститься камней и огненной стрелой понесся вверх, перемешав в хаосе магию ветра и огня.
И откат от сплетенного ею действа не заставил себя ждать. Последняя грань между физической болью и духовным истощением стерлась, обрушивая на принцессу каменную массу. Но девушка и не думала закрываться: завороженная, она устремила взор на призрачное существо, распахнутыми крыльями обнимавшее горы. Его крик покрыл окрестности тревожным сигналом, и величественные очертания растаяли в воздухе. Магическое сплетение, созданное Софией, последовало за ним и потухло в сводах темных гор.
Воронка исчезла сразу. Принцесса в изнеможении упала на землю, не сводя глаз с небес. Медальон больше не обжигал кожу, ветер утих. Перед девушкой возник образ призрака — то ли реального, то ли созданного магией существа, а в ушах стоял его пронзительный крик, глухим эхом разлетающийся по неведомым просторам. Тело ныло от понесенных ударов, местами разорванная одежда обнажала кровоточащие раны. Боли не было, только воздух вдруг начал исчезать куда-то, но за него София не боялась.
***
Выпуклые узоры на поверхности двери переливались разноцветьем красок. Словно живые, они плыли по преграде, наделяя витки магией. В тысячный раз Диар проводил по ним пальцами в надежде уловить новые колебания силы, но тщетно — старания мужчины не принесли никаких зацепок для ее открытия.
Рядом с ним денно и нощно трудились трое учеников-магов, чьим наставником он числился еще со времен его нахождения в замке Черного Орла. Теперь на обучение не было времени: артефакт неимоверной магической важности требовал незамедлительного вмешательства всех имеющихся колдовских ресурсов.
Но Белый Ястреб не подпускал. Несмотря на то, что красный рубин на перстне теперь горел беспрестанно, Диар черпал из него последние ресурсы силы, но раз за разом его попытки открытия не приносили результатов.
—Нашли? — Диар рявкнул на учеников, не отрываясь от двери. Теперь коридор первого этажа был оборудован практически под полноценные покои, библиотеку, кабинет и столовую для господина: он не отходил отсюда ни на шаг даже ночью, вычисляя зависимости периодов активности скрытой магии от времени дня и ночи, присутствия людей, магических артефактов, заклинаний и прочего.
—В книге магии Черного Орла нет ничего о заколдованных дверях, милорд, — отвечал Ланез — молодой чародей в накинутом на глаза капюшоне. — Указано, что магию могут сосредотачивать лишь предметы, но не пространство.
Он перелистнул тяжелую страницу, Диар выругался сквозь зубы, но рук не опустил.
— Все тщетно!
От непрерывного изучения магии руки дрожали. Каждым новым движением ладони он хотел проникнуть за преграду, прикоснуться к чуждой силе, познать природу и принять ее дары.
—У нас слишком мало артефактов, милорд. — Ученик поднялся, но ближе не подошел. Рядом стоял стол с книгами, в которые уткнулись еще двое юношей.
—Не в артефактах дело, балбес! Все дело в замке… здесь нет Источника. Проклятый Раскол!
Мужчина вновь пробежал глазами каждый завиток, умело подсвечиваемый также стараниями его учеников, прикоснулся ухом, вслушиваясь, вспомнил старинные заклинания, давно не применяемые в силу сложности сплетения, медленного воздействия и колоссальной затраты энергетической мощи. Однако в этот раз маг не остановился ни перед чем.
Сотни заклинаний направлялись его устами, пальцами, глазами, мыслями; перстень беспрестанно горел красным. То и дело маг падал в изнеможении, и лишь ученики силой оттаскивали его от злосчастной двери.
Их самих Диар не подпускал — азарт застилал все чувства, и пройти через магическую преграду должен был только он! И то, что он получит, перекроет все его страдания. Когда он прикасался к поверхности, ладони горели, физически ощущая непоколебимую силу, скрытую от лишних глаз. Волнения и пульсации магии проходили по рукам сквозь тело, пропуская защитные колебания чужого знания. Но оттого мужчина не отступал, все направляя и направляя по течению силы уже раскаленные пальцы.
—Милорд, мы известили Черный Орел о потребности в магах, они должны направить нам еще людей, давайте дождемся их. Вероятно, они привезут книги, — уже не в первый раз видя, как корчится в позывах боли учитель, Ланез решился вразумить его.
—Не смей соваться в мои дела, дурень! Я сам знаю, что нужно. Когда они подоспеют, мы уже сможем одним только взглядом испепелять все неугодное!
Ланез через плечо покосился на своих товарищей. Те на мгновение оторвались от книг, но лишь покачали головами и продолжили чтение. Юноша все же решился подойти ближе, но остался стоять в стороне, наблюдая. Диар на его самовольство не отреагировал.
Он был напряжен. Казалось, все клеточки его тела устремились сквозь преграду, движения стали резкими и несуразными. Неизведанное так манило его, что он не мог ступить и шага от двери, прислоняясь всем телом. Возможно, это так же объяснялось обычной физической усталостью, одолевавшей мужчину уже третьи сутки. Ноги плохо слушались, но упорство не позволяло ему сдаться. Тем более, что находка сулила славу и почет, так что отдать столь лакомый кусочек кому бы то ни было Диар ни за что бы ни согласился.
Ланез никогда не видел наставника в таком состоянии. Бодр и весел, он обычно разбрасывался колкостями без повода, но в последнее время его будто подменили. Смешки сменились грубостями, бодрость — злостью. И ученики, не получившие позволения даже прикоснуться к находке, наблюдали, как их учитель тает с каждым часом. Сегодня был лишь очередной день его безумных поисков входа, не увенчавшийся успехом. И сейчас, уже достаточно потратив энергетических ресурсов, Диар опустил руки и лбом коснулся двери. Он тяжело дышал и теперь смотрел только в пол, время от времени зажмуриваясь. Цветные витки погасли и оставили светящиеся разводы лишь вокруг головы мага.
В висках пульсировала магия, она буквально прожигала мозг своей силой, тянула внутрь, признавая схожую сущность. И, в очередной раз закрывая глаза, Диар видел, как теплится за неприступными створками неимоверная сила, как она извивается под его властными пальцами, повторяет контуры тела, и он дышит ей. Пропитывается одежда, волосы, кожа, наполняется плоть…
Задыхаясь, Диар звучно поймал ртом воздух и непроизвольно прильнул к двери. А, дотронувшись, уже не смог оторваться. Руки сами стали чертить круг, как будто границу, делившую пространство на две части, и маг оказывался ровно по его центру. Голова, уже не держась на плечах, повисла неподъемным грузом на груди, а руки продолжали рваными движениями делить поверхность, все больше отдаляя мага от действительности. Губы его стали бубнить несвязные слова, тело задрожало, как в лихорадке, ладони резко сжались в кулаки и стали стучаться в запертую дверь.
Наблюдавший за происходившим Ланез задержал дыхание и боялся шевельнуться, отходя. Он еще раз окликнул учителя, но тот не отозвался. Другие ученики тоже оторвались от чтения и уставились на страшную магию: если что-то магическое и правда просочилось сюда, то сила эта была ужасна и брала слишком высокую плату. Но Диар был готов платить.
—Нужно позвать помощь! — воскликнул один из напуганных учеников.
—Кто поможет тебе? — Ланез сориентировался на месте. — Кроме нас в замке нет магов! Сядьте и ищите в книгах хоть что-нибудь! Я попробую применить свои знания.
Юноша сосредоточился. Перед его глазами крупными судорогами покрывалось уже безвольное тело учителя, но Ланез, отогнав видения, направил свои, еще неокрепшие, силы на освобождение мага. Невидимые нити поплыли по воздуху и дотянулись до Диара. Он ощутил прикосновение и даже повернул голову к ученику. Но глаза его горели безумием. Что руководило им сейчас, наверное, было известно лишь непостижимой магической силе. Кровавый перстень сливался с цветом его кожи: прекратив тщетные попытки проломиться в глухую дверь, Диар лишь размазывал кровь по ее поверхности.
—М-ми… лорд, — на выдохе промолвил Ланез, не сводя огромных глаз с наставника.
Тот как будто пытался что-то отвечать, но его зубы стучали, словно от холода, голова тряслась, словно под действием чар.
—Милорд, — мысленно отбросив все мучения, юноша собрался и продолжил мысль: — Простите, милорд, но у вас кровь…
В ответ Диар лишь отвернулся и вновь принялся вырисовывать круги из собственной крови. Юноша сглотнул, перевел взгляд на товарищей. Свечи на столе перед ними резко погасли. Отбросив книги, ученики вскочили. Ланез продолжал:
—Вам нужно отдохнуть, милорд. Вы не спали уже две ночи, не прикасались к еде. Королева трижды отправляла слуг, чтобы осведомиться о вашем здоровье…
Голова мага запрокинулась, и сквозь участившуюся судорогу из его горла вырвался нечеловеческий, утробный голос:
— Вон! Все вон!
Рука Диара указала направление вдоль коридора, проскользила по выпуклым завиткам и оставила красный след. Теперь кровь лилась буйным потоком по двери, но мужчина будто не ощущал боли. Свечение приобретало звук и теперь отдавалось размеренным жужжанием, и он восклицал:
— Это оно! Оно! Я заполучу это знание! Мое, мое!
Ученикам не пришлось повторять дважды. В страхе они побросали прежние занятия и поспешили убраться из странного места. Ланез, с трудом скрывая дрожь, повел товарищей по коридору, но не успели они отойти даже на десяток шагов, глухой хлопок в воздухе остановил их.
Юноша обернулся и первое, что увидел, был безумный взгляд кровавых зрачков, отвисшая челюсть, вырисовывающая странные круги. Ланез не успел ничего подумать, как двое его товарищей упали замертво у его ног.
Доли секунды хватило, чтобы перевести взгляд с наставника на бездыханные тела друзей и бежать. Теперь его охватывал лишь панический ужас — даже магические уловки и неизученные темы из книг не могли объяснить происходящее хотя бы вскользь.
А Диару не нужны были объяснения: к нему пришла сила! Он чувствовал ее прилив, буквально физически прикасался к ней сквозь запертую дверь и грезил лишь об одном — насколько он станет могущественнее, когда она поддастся.
Заметив мертвых учеников, маг протянул к ним руку, и лишь одна мысль заставила замершую внутри тел кровь повиноваться чародею.
Ресурсов катастрофически не хватало. Несмотря на глобальные потери своей крови, чародей чувствовал бодрость, но для открытия этого было мало. И тогда из бездыханных тел переплетающимися струйками по застывшему воздуху поплыли кровавые ленты. Они въедались в ладони мага, а уже с них попадали на поверхность двери, превращая магическую преграду в страшный водопад.
Но Диар словно ослеп. Неподвластная сила сводила с ума, и он с готовностью поддавался искушению. И чем дольше он вытягивал из тел последние капли, тем громче разлетался по округе его дикий, безудержный хохот. Конечно, ведь он ближе к разгадке, чем когда-либо, и велика ли плата в две никчемные жизни, когда непостижимый источник принесет благо для всех на свете?
Звон в ушах стал непрерывным, заполняя собой каждую клеточку тела. Пальцы сами стали отлепляться от двери, и ее свечение прекратилось. Теперь перед Диаром возникла лишь кровавая стена, темная, как гроб, в безлюдном, мертвом коридоре.
Сам мужчина отступил на шаг, и руки тяжелыми плетьми рухнули вниз — силы его покинули. Он упал на колени в изнеможении и обхватил голову ладонями. Сущности, что приходили к нему в мысли, сводили с ума, но казались такими реальными: Изабелла на троне вновь обрела власть над подданными, Вилорм пал от рук амазонок, Глаз Дракона разрушил хрупкие горы, разделяющие Расколотую Низменность и городские тракты с караванными путями; магия заполонила все: мир предметов, растений, мир людей…
Перстень погас тоже, и лишь сейчас мужчина увидел, что сидит в луже из крови, во рту соленый вкус, вся одежда и кожа окрасились в красный. Треск в голове затмил звуки дыхания и кровавого кашля, глаза от тяжести закрылись. Не устояв на коленях, он рухнул вниз.
Диар уже мысленно укутался кровью и растекся по полу, но изнеможенное тело не сумело коснуться земли. Маг застыл и, задыхаясь, ловил крупицы воздуха дрожащими губами.
Он пытался ползти, но не смог двинуться с места. Все силы были отданы на открытие двери, и теперь она надменно возвышалась над ним, умытая его же кровью и кровью убитых учеников, но не поддавшаяся ни одному заклинаний и отчаянных — крайних — средств.
Но сейчас это было неважно. Последние мысли ушли, и наступило беспамятство.
***
Горный туман со временем развеялся, обвал резко прекратился.
Путники затаились в укрытии, предполагая возвращение стихии. Никто не стремился высунуться и разведать обстановку, но и София не появилась оповестить об окончании борьбы с камнепадом.
Первой зашевелилась Анна. Не обернувшись на остальных, она безмолвно вышла из-за укрытия. Картина представляла ни что иное, как поле боя: будто истоптанная тысячами сапог, земля промялась под жесткими ударами каменных глыб. Чуть вдали виднелись острые стволы поваленных деревьев, жуткие пни, развернутые корнями вверх; из треснувших скал продолжали сыпаться мелкие камни. В туманной дымке ущелье казалось мертвым, где полегла от разрушительного противостояния не одна тысяча воинов. Но сейчас в результате неравного боя оказался лишь один павший.
Даже издалека, среди одинаковых булыжников Анна заметила ее. Воительница не могла видеть всего, что происходило, когда они укрывались за преградой, но камни рядом пролетали всякие. И число их было несчетным. И против них выступила лишь одна хрупкая девушка, принцесса, которая и врагов-то не успела нажить за свою недлинную жизнь. Но после ожесточенного боя одержала верх над стихией.
Тоскливый ветер нарушил тишину. Его дуновения растрепали волосы, и Анна отвернулась против порыва. Рядом возник Ларс. Он коснулся рукой выступа, и свечение прекратилось. Не сводя глаз с далекого силуэта принцессы, девушка проговорила:
—Я пойду туда. Ты останься с Марией. Если понадобится, нападай.
Они перекинулись быстрыми взглядами, и Анна зашагала к месту крушения вихря. Она ступала осторожно, стараясь не нарушать хрупкое спокойствие гор, ноги скользили на каменном покрове земли, надевшей броню. Анна подходила ближе. И с каждым шагом сильнее ее душил разрастающийся ком тревоги.
Маленькое цветное пятно — единственное яркое среди серых скал, не шевелилось. На ее приближение реакции не последовало, и Анна ускорила шаг. Отбросив осторожность, она рывком, в два шага оказалась возле Софии. И тут же застыла, как статуя. Повела лишь одним глазом в сторону Ларса, и, поймав на себе сосредоточенный взгляд, еле уловимо, не дрогнув ни одним мускулом на лице, покачала головой. Мужчина вдалеке повернулся к Марии.
Анна же внимательным взором овеяла неподвижное тело Софии, стараясь запомнить каждый изгиб ее тела, выражение лица, положение рук. Светлые волосы раскинулись на камнях пушистым веером, первые пряди окрасились красным, задевая кровавые полосы, струящиеся из ушей. На бледном лице огромные зеленые глаза казались каменными — именно такие должны были храниться в Пещере, и именно ради этого София стала жертвой. Открытые, они устремились прямо перед собой и отражали небесную лазурь, губы приоткрылись. Редкое дыхание еще тревожило юную грудь девушки, но прямо под ней за порванной тканью зияла глубокая рана, живот сдавил булыжник. Стараясь не поддаваться эмоциям, Анна опустилась на колени.
Прикосновение к руке не вызвало реакции принцессы, но ее пальцы будто касались открытого огня — кожа на ладонях покраснела и местами пошла пузырями. Ноги почти не показывались из-за груды камней. Анна крепче сжала ладонь.
—София, — она прошептала. Опустила голову. — Зачем все… это?
В ответ ладонь воительницы ощутила движение, уши уловили тихий кашель, взгляд поймал движение зрачков принцессы.
—София, — Анна повторила и затрясла ее руку.
—Я слышу, — девушка прошептала и сделала звучный, но неглубокий вдох. — Единственное, что могу сейчас, — голос захрипел, она снова прокашлялась.
Анна не сводила глаз с принцессы, но слова не приходили. Она лежала на камнях беззащитная и побледневшая, хватаясь за последние мгновения жизни, но не грезя о счастливом исходе. Когда умирает маг, его магия уходит вместе с ним. Ни у кого не возникало иллюзий насчет жизни, девушки молча смотрели друг на друга потухшими глазами обреченных. И сейчас они обе были обречены. И безмолвно принимали это.
—Не чувствую… ног, — София заговорила сама севшим голосом. — И рук. — Она глазами указала на руку Анны, сжимающую ее ладонь. — Ничего…
—Это пройдет, София, все пройдет, — воительница поперхнулась своими словами. Какая разница, что чувствует она сейчас? Что изменит сожаление или горечь? Но что говорить, когда они обе понимают исход? Но принцесса нашла слова:
—Обвала больше не будет, у меня получилось… победить его. — София с трудом улыбнулась. — Призрачного Дракона. Вы сможете пройти.
—София, ты… — Анна снова не смогла ответить, лишь сильнее сжала ладонь девушки, но вспомнила, что она не чувствует прикосновений. — Ты знала…
—Всему есть цена, Анна… это главное знание, что я получила в этом путешествии. И если моя жизнь, — она вдохнула, — стоит того, чтобы дойти до конца, я готова платить.
Воительница отпустила руку и уселась на валун рядом, посмотрела на Ларса. Даже находясь на порядок дальше, он по одному повороту ее головы понял, к чему все свелось. Сейчас он говорил с Марией, активно жестикулируя и, вероятно, отводя от осиротевшей принцессы печальные мысли.
—Мария не должна погибнуть… проследи за ней. — София заметила взгляд Анны. — Старая амазонка в лагере предостерегала меня… — голос девушки сипел, из носа побежала красная струйка. — Теперь неважно. Береги ее.
Анна зажмурилась, не в силах видеть угасание молодой принцессы, в которой горела жизнь и стремление к справедливости еще пару часов назад. Ее мудрость и рассудительность подкупали даже диких амазонок, ее тонко сплетенное чародейство брало верх над самыми искусными воинами врага.
—Я не знаю, что большее могу сделать для тебя…
Опустив глаза, Анна заметила, как София перебирает пальцами, словно ища зацепку, и вновь накрыла ее ладонь своей. Лишенная любых чувств, принцесса, как могла, взялась за ее пальцы и попыталась поднять. Воительница сама взяла ее руку, и принцесса с легкостью поместила ее у себя на груди.
—Возьми его, Анна, — застывшие глаза девушки улыбались. — Вернись домой.
—Что это значит? — Анна разжала пальцы, но рука Софии тяжелым грузом рухнула на камни, с губ сорвался протяжный глухой стон, и голова опустилась на плечо.
—София! — Девушка снова затрясла ее, но та не откликалась. — София, проклятье! Очнись, ты сильнее! — Анна зарычала, но тщетно: теперь принцесса не слышала ее. — Ты сильнее…
Воительница не заметила, как ее голос заскрипел, как веки потяжелели от набегающих слез, но злость превозмогла. Закусив губу до крови, Анна не отрывала глаз от изящного силуэта принцессы, даже сейчас приносившего покой и доброту этому безумному, погрязшему в войнах миру.
—Ты спасла нас, — единственное, что смогла произнести она, и закрыла рот рукой. Ком из тысячи обид за случившееся, за то, что не смогла повлиять на исход, душил до смерти, отбирал воздух, и оттого дрожали губы.
Анна наклонилась к ней, чтобы стереть кровь с лица, в последний раз заглянуть в ясные глаза девушки, ни разу не затеявшей зла. Все случившееся поражало прямо в сердце, до боли — такой силы, что Анна уже не помнила, когда испытывала подобное. И сейчас кольнуло что-то внутри, обжигая ясностью, почему она так сторонилась людей прежде, почему общество дебрей за десять лет ни разу не прискучило и не подвело в чаяниях. Лес был равнодушен. Люди делали больно.
Анна посмотрела на медальон. В лучах солнца он переливался золотом, оставаясь на белой коже единственным живым пятном. Никогда прежде она не замечала украшение у принцессы на шее, и оттого сквернее становилось внутри, что им так и не удалось лучше узнать друг друга.
Отгоняя мысли, Анна рывком освободила шею принцессы от медальона и, задержав взгляд на теле, плавным движением руки закрыла ее стеклянные глаза. Только что ее путь окончился.
Но путь остальных продолжался. Где-то рядом их дожидалась Пещера Дракона, и невозможно было представить, как достичь ее без Софии. Никто из всех не был более достойным войти туда, чем она. Но с этого момента время пошло иначе. Анна, несмотря на глубочайшее чувство скорби, заставила бы себя двигаться и, если понадобится, войти внутрь. Однако прежде возникала задача посложнее.
Возвращаясь к действительности, Анна поспешила убрать медальон в потайной карман под грудью и на шаг отступила от камня, где покоилось тело Софии, заставила себя обернуться. Мария вышла из-за укрытия и, скрестив руки на груди, надулась и считала камни на земле. Ларс прекратил попытки успокаивать капризную принцессу, отошел в сторону и не сводил взгляда с воительницы. Заметив его, Анна с трудом сдержала дрожь на лице, но мужчина выжидал. Мгновение они застыли друг напротив друга, как будто изучая, но смотрели куда-то сквозь. И лишь когда губа воительницы дрогнула, Ларс сделал шаг.
—Оставайтесь здесь, Мария. — Исключив возможность нападения снизу (должен же иметь обвал и положительные последствия!), воин направился к месту крушения. Он остановился в метре от Анны, хотел начать диалог, но она его опередила:
—Мы должны сказать ей. — Она кивнула в сторону Марии. — Вряд ли она осознает сейчас, что произошло.
Ларс промолчал. Мария за его спиной уселась на выступ и теперь разглядывала небеса.
—Это… сделала магия?
—Не знаю. Все выглядит, как обычный несчастный случай в горах. Но мы видели, что она творила.
—Наверное, это неважно. Мы должны идти дальше ради нее.
Анна опустила голову. Легкий ветер подхватил ее волосы и заигрался в порывах. Зачем этот разговор? И зачем с ним говорить о чувствах?
Ларс заметил плохо скрываемую дрожь в руках и ее частое сердцебиение, и прошел дальше. Он замер напротив бездыханной Софии, опустился на колено и склонил голову перед ней. Анна не тронулась с места. Спиной она ощущала шепот и умиротворяющую энергию Ларса, сама отпустила мысли, но в один миг все растаяло.
По неровному ковру из камней неуклюже вышагивала Мария, спотыкалась, но, поднявшись, вновь продолжала упорно идти. Пока она настигала своих спутников, соскальзывала, падала, попутно ругалась, никто не вышел ей на помощь.
—Где София? — спросила она, запыхавшись и усевшись прямо на камни перед Анной.
Она с пренебрежением посмотрела на принцессу и отошла с дороги в сторону, ожидая. В ответ Мария одарила ее гневным взглядом, с трудом поднялась и направилась к Ларсу. Уловив шаги, мужчина выпрямился и ступил навстречу Марии. Его широкая спина закрывала Софию. Та ухватилась за вовремя поданную руку и принялась ворчать на плохую дорогу. Ларс пропустил девушку вперед, отстраняясь. Анна отошла.
Через мгновение девчачий крик наполнил собой окрестности, и соленые слезы омыли камни. И вздрогнули горы, но ни один камень не слетел более с их изгибов. И встрепенулись далекие птицы, в тревоге покидая гнезда. И бродящий ветер утих, уступая место плача одинокой девушке, потерявшей сестру.
Анна зажмурилась. Ларс отвернулся.
Глава 13
В суете я не заметила, как опустились сумерки. Два часа назад Кейра принесла весть: Айрена согласна вернуться в лагерь. Им удалось встретиться среди зарослей, когда отряд Вилорма, упиваясь боем, расправлялся с моими воительницами. По словам помощницы, Айрена была взволнована ее появлением, постоянно оборачивалась, опасаясь слежки, и не могла вымолвить ни слова. А когда услышала о моем предложении, и вовсе испугалась. Однако Кейра умела найти точки давления на свою подругу. И после недолгих раздумий Айрена согласилась.
Вообще, зная прямолинейность Кейры, на ее напористость я не рассчитывала: вероятно, все ее доводы были правдивыми, девушка на самом деле скучала без соратницы, а та, подключив инстинкты, это почувствовала. Ничто не подкупает больше, чем искренность, а в совокупности с запоздало признанной значимостью получается самое действенное оружие.
Гордая своим расчетом, я величественно прошлась по шатру. Предвкушение близкой победы блаженной улыбкой растеклось по моим губам: настолько сильного эмоционального подъема я не испытывала уже несколько лет. И сегодня все должно было закончиться.
—Как вы и просили, госпожа. — Кейра вошла бесшумно, но я не повела и глазом. — Я принесла вина.
Она поставила графин на стол, я не взглянула. Проговорила размеренно:
— Разлей на два кубка, выпьем. Ты умница. Сегодняшняя победа будет целиком твоей заслугой, поэтому наслаждайся.
Пока она наполняла кубки, я любовалась своим отражением в стальной глади меча. Аметист загадочно сверкнул в отблеске немногих свечей, зажженных перед началом моих сборов. Прежде я заплела волосы и накинула тяжелую тунику длиною в пол, на тело нанесла символы амазонок — старинный ритуал, один из многих, которые я не чтила, но сегодня во мне проснулся дух победителя, и я хотела выглядеть подобающе.
Кейра протянула вино. Я неторопливо приняла кубок и пригубила, растягивая вкус. Не получив от меня иной реакции, девушка отошла. Я сделала глоток и прошлась в противоположную сторону шатра, шелестя подолом. Тяжелый и огромный, он путался под ногами и, непривыкшая к подобной одежде, я скинула груз с плеч.
— Сегодня день нашего величия, и мне нужна безупречная одежда. Ты поможешь мне собраться.
— Ваш доспех из кожи готов, госпожа. Его привели в порядок после турнира.
— Несомненно, это отличная новость, Кейра, но сегодня мы идем не воевать, так ведь? — Я подошла к сундуку возле кровати. — Эти знаки на моем теле, знаки нашего племени, такие же, как те, что наносятся на Обряде Посвящения, и я готова повторить его для нашей милой Айрены.
Я достала тряпичный наряд, довольно легкомысленный, и уж точно не несущий в себе ни малейшей защитной функции, но идеально подходящий для сегодняшнего случая.
— Подойди.
С тех пор, когда я надевала что-то другое, кроме доспеха, уже весь мир, наверное, перевернулся: столько всего поменялось вокруг, в том числе я сама, мой статус и возможности, мои подопечные, друзья, враги. И поэтому, когда облачилась в тряпичный наряд амазонок, то несколько растерялась от чуждой легкости из-за отсутствия шкур на плечах, колчана со стрелами и лука за спиной… одним словом, в нем не было ни капли практичности!
Мне нравилась открытая спина одеяния и открытые ноги — несмотря на длину до пят, как у платья, из-за разрезов с двух сторон движения не сковывались. Верх также выгодно подчеркивал грудь и выделял нанесенные знаки. Опоясывалось так называемое боевое платье кожаным поясом, но что-то более тяжелое, чем кинжалы, он вряд ли выдерживал. Однако, не смея изменять оружию, я взялась за меч.
—Это символ, помнишь? — опережая вопрос Кейры о странной необходимости наличия при себе оружия в отсутствие доспехов, я пояснила.
— Я бесконечно благодарна вам. — Кейра склонилась. — Ваше милосердие тысячекратно окупится преданностью и честью Айрены.
— Не говори за нее.
Я подошла к девушке. Подолы платья приятно обволакивали ноги. Я вдруг обнаружила, что ко мне возвращается прежнее стремление к выделяющейся внешности женщин-воительниц, кружащей голову даже чужакам. И завершила:
— Она сама все скажет при встрече. Осталось недолго.
—Все готово к выходу, госпожа. Мы можем выдвигаться в любой момент, когда вы прикажете.
—Еще немного.
Я прошлась по обиталищу, неспешно кружа. Держала в руках меч и крепче ухватилась за рукоять. Блеск свечей отразился в лезвии игривыми огоньками. Мои волосы слились с ними в один большой пожар, и внутрь закралось жгучее, но до сладости приятное предчувствие — преображение словно вернуло меня на пять, десять лет назад, когда я могла любоваться своей красотой и наслаждаться мужчинами. И сегодня оно поможет одержать главную победу, вероятно, за всю мою жизнь.
—Где мой конь? — враз поменявшись в лице, я обратилась к помощнице.
—Он уже у ворот, госпожа. Там же нас ожидают остальные амазонки.
—Возьми меч. — Я протянула его девушке. — И ступай к ним. Прикрепи ножны к лошади и спрячь его. Сегодня у него… у нас другая цель.
Кейра повиновалась, не думая. В считанные секунды она приняла у меня из рук оружие и, поклонившись, покинула мой шатер. Я оставалась в своем жилище еще несколько мгновений. Мысли в хаосе разбрелись по жилам, мне требовалось время, чтобы привести их хотя бы в малейший порядок. Страха не было. Я сама затеяла эту игру, и сейчас включалась в нее без сомнений. Я рисковала всем, но была уверена при этом, что потери меня не настигнут.
Время утекало, приближаясь к заветному часу. Мы встретимся ночью, у лесного ручья, и все встанет на свои места. Айрена тоже амазонка, и, вероятно, она догадывается о моих намерениях, но меня ее догадки не беспокоили. Она согласилась на встречу — на этом точка.
Заострив свои стремления на бесповоротном наступлении, я решительным шагом вышла на улицу.
И вновь, как в день Посвящения, мои ступни ощутили влагу земли. Не теряя самообладания от нахлынувшей прохлады, я еще прошлась вокруг шатра, осмотрелась по сторонам. Амазонки разбрелись по жилищам, лишь единицы оставались на ночном дежурстве: кто у костра, кто в лазарете, кто на смотровых вышках, а кто в шатре сладострастия. Я надела сапоги.
На лагерь амазонок неспешно опустилась ночь. Подкравшись незаметно, она заполнила собой воздух. Солнце сдало свой пост, и теперь луна осветила темный небосклон равнодушным мерцанием. Дышалось легко, и я направилась к воротам. С каждым шагом меня пронизывал свежий воздух, его холодные струи обнимали тело, укутывали каждый шаг. И я поддавалась их силе.
У ворот было теплее. Девушки давно собрались и ждали моего появления, негромко переговариваясь. Здесь ярче, чем где-либо в лагере, горели факелы, освещая первые шаги пути из дома. Лучницы-разведчицы на башнях изредка косили взгляды на нас, но вопросов не задавали. Кроме нас пятерых из лагеря никто не знал, куда мы направляемся и для чего, хотя свой отъезд я ничем не скрывала.
Завидев меня еще издалека, все девушки преклонили колено, но я моментально подала знак, чтобы они поднялись и оседлали коней. Кейра привела моего белогривого Стая, и, заняв место в седле, я продвинулась вперед, к открывающимся воротам. Кейра поспешила встать рядом, одна амазонка шла на шаг позади, и еще две замыкали наш скромный отряд.
И лес принял нас. Его холодное дыхание прошелестело листьями, тьма укрыла от посторонних взглядов. К месту встречи мы добрались быстро. Еще на подходе к поляне я различила среди редких деревьев темный силуэт Айрены.
Мы выстроились в том же порядке, что шли. Я на полшага пропустила лошадь вперед, все позади замерли. По правую руку от себя я ощущала волнение Кейры. Она не спускала взгляда с подруги и страшилась возможного конфликта, ведь мы для того и назначили встречу, чтобы заключить мир. Но пока я не торопилась. Прежде я хотела изучить свою несостоявшуюся подопечную.
А она и правда изменилась. Пропал испуг, расправились плечи, взгляд приобрел уверенность. Она стояла на земле рядом с лошадью и, завидев нас, позволила себе широкую улыбку. Я считывала то, что кроется за ней. Но вуаль внешнего радушия оказалась слишком плотной: на расстоянии, в темноте разгадать ее фальшь я не сумела. По большому счету, сейчас ее внутренний настрой не значил для меня ничего. Самым главным показателем был сам факт ее присутствия здесь.
И я последовала ее примеру. Опустившись на землю, жестом приказала Кейре слезть, остальным — оставаться в седлах. В знак повиновения девушки отвели коней на полшага назад, Кейра оказалась возле меня.
Наступило молчание. Никто из нас не торопился вновь сродниться и в радостном порыве броситься друг другу в объятия. Но начать наш диалог должна была я — в конце концов, именно я выступала инициатором встречи.
—Рада видеть тебя в здравии, Айрена, — я заговорила громко, но без эмоций. — Польщена, что ты приняла мое приглашение.
—Превосходный шанс вернуться домой, — ее слова никак не сочетались с внешностью. Всем видом она показывала, что противостоит мне. Что ж, школа амазонок усвоена девчонкой на отлично. Только какой же след оставил на твоем восприятии Вилорм?
—Прекрасная ночь. Под стать Ночи Посвящения. Мы завершим ритуал, — я растянула губы в ответной улыбке. Но Айрена лишь покачала головой:
—Боюсь, не сегодня…
Лицо девушки не дрогнуло, лишь в глазах зарезвились огоньки. Даже сквозь ночную тьму я различила ее эмоции, и сейчас все внутри нее ликовало.
Айрена отступила на шаг, но в то же время из-за ее спины показались силуэты. Не различая лиц, я представила, кто передо мной. Одними только грузными движениями Сефер выдавал себя, Силант прошмыгнул вперед бесшумно, но его манера укрытия была известна мне как никому другому. Кроме них позади еще выросли фигуры, но они меня не волновали. И через мгновение во главе всей свиты встал сам Вилорм.
Ухмылка Айрены постепенно превратилась в оскал: конечно, она обхитрила! Она привела воинов сюда, по ее плану складывалась ситуация. И как я могла полагать, что девчонка воистину пожелает вернуться? Ведь у нее теперь новый господин, которому она верна.
Кейра рядом напряглась. В отличие от меня, не поменявшейся в лице, она плохо скрывала чувства. Да, Кейра, благодаря тебе состоялась наша встреча, и закончиться она должна была совсем не так.
Помощница закусила губу, озираясь — ее грызла вина, и, пожалуй, это было самым скверным из всей сложившейся ситуации.
—Я подвела вас.
Она сумела не повернуться ко мне, произнося это, но голос выдавал ее страх. Безмерная преданность в считанные мгновения превратила честь в предательство. Ее личное доверие подруге вдруг перевесило рациональный расчет, и ошибка привела королеву леса в руки врага. Девушка прерывисто вздохнула.
С каменным лицом я слегка коснулась ее руки, но глазами впилась в пришедших. Да, они превосходили нас числом: кроме личных полководца и разведчика, Вилорм привел с собой еще семерых воинов. Но я ничуть не сомневалась, что моя несостоявшаяся воспитанница стоила их всех. Они тоже изучали нас, оттого и затянулась пауза, но мой интерес среди всей толпы был только один.
Вилорм не изменился. Все та же черная фигура в плаще твердой стеной разделяла пространство. Широкие плечи острыми углами резали воздух. Его густая щетина и длинные волосы скрывали лицо, но глаза ему никогда не удавалось спрятать. Вечно нахмуренный, он бросал колкие взгляды на моих амазонок, на лес, на землю. Руки, закрытые перчатками из кожи, он сложил на животе в ожидании. Голову оставил повернутой чуть в сторону. Избегал меня.
Таить свою уверенность уже не было смысла, я с вызовом посмотрела на Айрену. Она не усмирила пыл: улыбка угасла на ее губах, но лицо наполнилось яростью. Стиснув зубы, она в напряжении ждала действий, кулаки с усилием сжались. Кейра отвела глаза на вражеских воинов, лишь бы не видеть нахальную ухмылку подруги. Твердости она не теряла, несмотря на неоднозначную ситуацию. В любой момент враг мог приказать атаковать нас, в любой момент наша встреча могла окончиться, не начавшись. Но упускать такой шанс я не намеревалась. Сегодня будет днем моей главной победы. И я сделала первый шаг вперед.
Айрена и все воины Черного Орла обнажили мечи, Вилорм остался неподвижен. Мои девушки не тронулись с места. Без команды они не атакуют.
Ветер затормошил подолы платья, и тогда я вспомнила, что не вооружена и максимально открыта. Риск отчего-то вскружил голову, но сладкий укол под грудью повел меня вперед. Со вторым шагом я ощутила ласковые прикосновения ветра к коже и остановилась. Ну, так чего же ты ждешь, Вилорм? Посмотри на меня — я здесь, как ты и хотел. Я здесь — без оружия и без доспехов, — перед тобой. Так неужели ты будешь бездействовать?
Но с моим третьим шагом он включился в игру. Неизвестно, что вело его, но я не успела ускориться, как он настиг меня. Такой гордый, сильный, непредсказуемый, он смотрел теперь только мне в глаза, а я не могла предугадать его действия в неистовом, почти зверином взгляде. Он буквально прожигал меня насквозь, забирал воздух, которым я дышала, перетягивал силу, которая наполняла меня, и становился еще могущественней, чем прежде.
А я слабела. Тело поддалось мурашкам то ли от ночной прохлады, то ли от величественной мощи в упор глядящего на меня мужчины. Дыхание его стало тяжелое, как будто от долгой погони, и так оно и было в каком-то смысле: долгие пять лет я убегала от него, терзая отказами, но сегодня должно все измениться.
И ему я не стала противиться. Застывшие в полуметре друг от друга, мы оба сделали шаг. Мы оба знали, для чего пришли сюда, так что был ли смысл отступать? Без капли ложного сомнения и лишнего стеснения Вилорм притянул меня к себе, хотя мы и без того уже касались телами. Под немигающим взглядом мужчины на миг я потеряла опору. Не отдавая себе отчета в действиях, я впилась в его губы, и он с готовностью поддержал мою страсть.
Мы стояли в центре поляны, где по обе ее стороны наблюдали за безумством нашего порыва преданные воины — враги друг другу, но с честью несущие службу каждый своему господину. И кем они стали сейчас, глядя на нас?
Вилорм не отпускал меня. Мне не терпелось взглянуть на Айрену, эту самонадеянную девчонку: пусть видит, кто кого обхитрил, не того ты выбрала в соперники, голубушка, так наслаждайся теперь моим триумфом! Но Вилорм крепче сжимал мои руки, его губы сковали мои и не давали возможности отступить, мне оставалось поддаваться его пылким порывам, кружившим голову всплывающими обрывками из прошлого.
От нескрываемого восторга сердце внутри меня неровно забилось. Погруженная в неистовый поток страсти, я не видела лиц ни своих, ни воинов Вилорма, но должна была закончить начатое. И, с трудом оторвавшись, я осмотрелась.
Ночной лес стал еще тише. Даже ветер утих среди лабиринтов спутанных деревьев. Воины, опешив, не выдавали своего присутствия ни единым звуком. Айрена глянула на Кейру. В безграничной верности господам они потеряли друг друга. Ни секунды Айрена не сомневалась, что приведет на встречу Вилорма, а Кейра — что я сдержу обещание. Они просчитались обе и теперь искали поддержку каждая по разную сторону баррикад.
—Это ты… — Вилорм тяжело дышал. Мы встретились после долгого молчания, и теперь мои волосы не покидали его рук, плечи принимали ласки, руки сковались его объятиями. — Настоящая…
—И как ты додумался до такого? — Вопреки его напору, я обвела глазами вражескую сторону поляны. — Сынишка подсказал?
Как можно скорее я перевела взгляд обратно на мужчину. Нужно быть предельно осторожной: в рядах его людей Гурия не наблюдалось.
— Вероника, прошу тебя! Хоть сегодня давай не будем говорить об этом! Я столько не видел тебя!
Он крепче прижал меня и принялся водить ладонью по открытой спине. Я незаметно, стараясь не разочаровать его надежд, отстранилась.
— Ты до сих пор злишься!
Вилорм почувствовал мою холодность и с поспешностью, как будто догоняя, схватил меня за руку.
— Мой дорогой! — Я посмотрела ему прямо в глаза. — Стала бы я с тобой встречаться здесь?
Моя открытая улыбка должна была внушить доверие.
— Злишься, что я отнял ее у тебя?
Указательный палец мужчины уверенно ткнул в сторону Айрены. Девчонка не ожидала, что станет предметом внимания, и я воспользовалась моментом заглянуть ей в лицо.
Легко и очень плавно я повернулась к ней. Айрена вмиг подтянулась, но меч не бросила. От умиления я усмехнулась: ну не прелесть ли — полуслепой котенок жаждет броситься на тигра! И злые огоньки так и сверкают!
— Насколько я помню, это Гурий увел ее, — не оборачиваясь, я произнесла это как можно тверже. — Мне не на что злиться, она твоя.
Девчонка плохо скрывала эмоции. Ее юная грудь часто поднималась и опускалась под тяжелым дыханием. Пальцы крепко обхватили эфес, весь ее вид выражал готовность к атаке.
— Но сегодня я пришел к тебе, — привычно грубый голос Вилорма вдруг сменил окрас. — И я пришел с дарами.
— Ты хорошо меня знаешь.
Я повернулась к мужчине. Он глазами влюбленного юнца пожирал меня, но слова выдавали его истинные намерения. И я поддалась его чувствам:
— О, Вилорм, мы не виделись так долго, а ты все тот же! Столько произошло…
— И сегодня я исправлю самую малую из своих ошибок, что совершил за это время.
Он встал рядом. Теперь мы оба разглядывали Айрену. Девушка сохраняла невозмутимость, но глядя на то, как твой, казалось, безупречный план горит огнем, сложно оставаться равнодушной. Но пока что амазонка держалась.
—Она отличный боец, — Вилорм заговорил первый. — Честный и преданный. Она заслуживает вернуться домой.
Я не скрыла удивления:
—Ты отдаешь девчонку обратно? Боюсь, у нее самой на этот счет сложилось другое мнение.
Вилорм не медлил:
—Так ли это? — он рявкнул в своей прежней манере. Девушка не повела и глазом:
—Я верна вам, мой господин.
Беспрекословно, без лишних движений, Айрена склонила колено перед ним и положила меч на землю.
Тот расхохотался:
—Слышала, Вероника? Твоя школа! — Он поднял меч девушки и протянул мне. — Становиться на колени не стану, но вещица твоя!
Я прищурилась, повернула голову в сторону Вилорма. Пару мгновений задержала взгляд на нем, но оружие не приняла, покачала головой:
—Мы амазонки, Вилорм. Нам нельзя приказывать… и если она достойна этого звания, она выберет сама, где ее место.
—Мудрые слова! Ты истинная королева своего народа. — И, уже обращаясь к Айрене, проговорил: — Поднимайся. Ты заслужила право выбора. И слава благоразумию твоей королевы — она насквозь видит твою ценность!
Я улыбнулась, плавно подала руку девушке, но она выпрямилась без моей помощи. Остальные воины не вмешивались. Происходящее производило странное впечатление, и вряд ли кто-то знал всех деталей ситуации, чтобы принять чью-то сторону. Хотя именно в этот, чуть ли не единственный момент, мы оказались на одном берегу.
Пожалуй, самой близкой к пониманию из всех наших воинов, была моя Кейра. Первое недоумение исчезло с ее лица, и сейчас она сосредоточилась на моих действиях. Амазонка внимательно следила за движениями, слушала слова, только успевая переводить взгляд с меня на Вилорма и потом на Айрену. Наша встреча как будто вовсе не удивила девушку: с прежним равнодушием она впитывала в себя каждый наш жест.
Айрена в беспристрастности не уступала Кейре. Поднявшись, она бросила на меня гордый взгляд и на шаг отступила. Я сделала два вперед и немедля заговорила:
—Ты отлично справилась с поставленной задачей, моя дорогая. И теперь я готова принять любой твой выбор. Как и Вилорм. Если бы не ты, эта славная встреча бы не состоялась.
—Только по вашей воле у меня теперь новый господин! — недолго думая, девушка парировала. — О каком выборе речь, когда все было решено за меня еще до Посвящения!
—О, нет, все не так, — я поджала губы. — Я никак не могла знать, что глупенький мальчишка Гурий выследит нас…
—А по-моему, — она перебила и повысила голос. Пыл разгорался в ней с каждым словом, я увлекалась. — Все достаточно просто. Придорожный трактир — как раз то место, где наиболее вероятна встреча с кем-то из людей Вилорма, разве нет?
—Как и с любыми другими мужчинами. — Я протянула ей руку. — Ну, так что, мир?
Вилорм безучастно наблюдал за нашим разговором и вмешиваться не торопился. Его воины украдкой поглядывали на него, и мужчина отвечал каждый раз еле заметным кивком и, как ни в чем не бывало, начинал что-то напевать под нос. Но когда он смотрел на меня, вся его веселость пропадала в одночасье, взгляд менялся, манера говорить становилась изысканной, как на приеме у королевы, и легкий румянец просачивался сквозь поросль на щеках. Я пропадала.
—Я не предам, — напыщенность в словах девушки исчезла. Она поистине говорила то, что думает. И, значит, можно было начинать праздновать победу. — Мой истинный господин — Вилорм, а мой дом теперь — Черный Орел.
Я выдержала паузу. Прошлась вперед-назад по поляне. И, остановившись напротив, на искренность ответила тем же:
—Понимаю, хоть и непросто. И предоставляю шанс навсегда покончить с вопросом выбора. Кое-кто ждет тебя, Айрена.
Я махнула Вилорму, он кивнул Сеферу. Ряды его воинов оживились, но мужчина не спускал с них глаз, следя за порядком. Девушка не пошевелилась. Среди возникшего шума мы оставались стоять друг напротив друга. Но, как только я уловила грузные шаги Сефера, повернулась. Чуть помедлив, Айрена повторила то же. И мы увидели рядом с мужчиной тонкую фигуру женщины. На ее губах и глазах были повязки, но по доспеху четко определялось, что она амазонка. Ее тело покрывали порезы и ссадины, как будто после недавнего боя. Ноги не успевали за широкими шагами воина, и когда женщина отставала, он бил ее по спине.
—Стой, Сефер! — команду подал Вилорм, и мужчина остановился. Его пленница выпрямилась и расправила плечи. Даже невольная, она не теряла боевого духа лесных воительниц. Мои амазонки не подали и малейшего вида ярости, хотя я могла представить, какая буря эмоций на самом деле бушует внутри каждой — мы были готовы начать войну за любую из нас.
Сефер по знаку Вилорма снял повязки с женщины. Черные волосы падали ей на лицо, но одним взмахом головы она опрокинула их назад и открыла взгляд. Не оборачиваясь по сторонам, не ища ответа, где находится и что происходит, она сразу глянула на нас. И даже в темноте ночи я видела, как поползли вверх брови мудрой, наученной опытом боевой жизни амазонки, из груди вырвалось тихое «Ах». Не мешая женщине осмысливать увиденное, я отошла — самое малое, что я могла сделать для матери, вновь обретшей пропавшую дочь.
Поляну укутала звенящая тишина. Тень смятения легла на лицо Айрены: вряд ли она когда-либо еще думала увидеть мать. Родственные связи в лагере поддерживали единицы — мы друг для друга, в первую очередь, боевая опора, щит и меч, — но в случае этих двоих данный закон не писан. Привязанность Мираэнн к дочери прослеживалась на протяжении всего периода ее становления как бойца. И сегодня это стало моим козырем.
Забыв о статусе пленницы, женщина шагнула навстречу Айрене. Ее глаза наполняла забота, губы дрожали от переполняющих эмоций. Только что развеялись все ее сомнения касательно судьбы дочери, материнское сердце биением нарушало безмолвие ночи.
—Девочка моя… ты живая! — Она сделала еще шаг.
Айрена в растерянности глянула по сторонам, но никто не подал и знака, как следует вести себя. Вилорм отстранился от ситуации и снова наблюдал в стороне. Я заметила еле различимый кивок, и взяла бразды правления в свои руки.
—Стой, Мираэнн.
—Моя госпожа. — Она склонила голову. — Я вовек благодарна вам за эту встречу.
—Скольких жизней амазонок она мне стоила?
—Госпожа… — Женщина опустилась на колено. — Воины Черного Орла полностью уничтожили наш отряд, когда мы возвращались после проводов принцесс…
—Ты жива, Мираэнн, — я говорила властно. — И ты здесь. Но в этот раз выбор не за тобой. Сефер! — Я махнула воину, и он в ту же секунду оказался возле женщины. — Держи ее, если будет сопротивляться.
Айрена не двинулась с места. Среди равнодушных взглядов она выискала лишь один, наполненный состраданием. Моя помощница не могла оставить бывшую подругу один на один с неизвестностью и странной ситуацией. Одним только взглядом она выражала ей поддержку. Возможно, Кейра ощущала вину перед ней, ведь именно по ее приглашению мы все оказались здесь. И неважно, что та, в свою очередь, также привела господина со свитой.
И Айрена собралась. Не думая о том, что произойдет, она решительным шагом направилась к матери. Я ожидала этого и встретила девчонку ее же мечом, выставленным поперек ее хода.
—Возвращайся. — Я повернула к ней рукоять. — Или докажи… свою преданность новому господину. Она твой враг теперь. — Я указала в сторону Мираэнн. — Так убей ее.
Ни один мускул не шевельнулся на лице девушки, но спиной я буквально чувствовала, как ужас охватил Кейру, Мираэнн застыла в ожидании. Но решение оставалось только за Айреной. Я сжимала ее меч, и с каждым мгновением он становился тяжелее. Однако вскоре девушка избавила меня от участи держать его. Она приняла свое оружие.
Не моргая и практически не дыша, Айрена глянула на мать. Женщина смиренно наблюдала за каждым действием дочери, не смея противостоять ни ее решению, ни беспрекословной силе Сефера. Они не сводили глаз друг с друга, но говорить больше не пытались. А между ними была я. И я видела, как девушка крепче обхватила меч, яростный прежде взгляд потух — она собралась исполнять долг.
Вилорм так и стоял в стороне, но девушке не требовалось его слово, она сделает это ради него и бесконечной верности его делу. Айрена находилась в трех шагах от Мираэнн и более не мешкала. Твердой поступью она преодолела это ничтожное расстояние и, зажмурившись, подняла меч.
—Айрена… — С тихим выдохом женщина покачала головой, но глаз с дочери не сводила. Только вряд ли ее утешало то, что она видела: лицо девушки не украсила ни одна эмоция. Я подошла, чтобы видеть каждую деталь в их поведении и предупредить возможный сговор. Но этой мыслью я переоценила девчонку.
Тяжелое лезвие с трудом пронзило воздух. Вряд ли до этого Айрене приходилось выступать в роли палача. А сегодня ее оборвавшееся Испытание Обряда — истинный шанс вернуть прежний уклад жизни — продолжилось. Равнодушные глаза девушки, не дрогнувшие при взмахе лезвия, не сменили выражения, когда твердая рука вонзила острие в горячее тело. Они так и смотрели ровно перед собой, не цепляясь ни за детали, ни за людей. И лишь когда румянец со щек стал покидать бледное лицо, забегали по земле в бессмысленной суете.
Я отступила на шаг. На прежнем моем месте и под ногами пропитывали холодную землю красные капли. По руке ливневым потоком стекала кровь, но я не ощущала ее. Ослабшие пальцы девушки выпустили меч, и он с тяжелым звоном рухнул вниз. А следом за ним — девчонка. Ноги ее не ослабли, колени стали последней опорой, удержавшей вмиг увядшее тело. Я вновь подошла к ней. Но прежде чем она собрала тускнеющий взгляд, поляну накрыл безумный крик убитой горем матери. Она, наоборот, вскочила и порядком изловчилась, чтобы ухватить брошенный меч, но я остановила ее.
Не отходя от Айрены, я выставила вперед руку с ножом, острием к Мираэнн, но ее не испугал мой выпад. Тогда вмешался Сефер. Он заломил ей руки за спину и отвел назад. Женщина не переставала кричать. Теперь с криком боли смешались еще ругательства в мой адрес, но воин снова закрыл ее губы повязкой.
—Мма-ма… — еле связывая слоги, девушка теряла способность к речи. Руками она коснулась раны на животе, заполнившей кровью поляну. Я сделала еще шаг. Айрена не посмотрела на меня. Она с трудом хватала ртом воздух, но начала закашливаться, из горла вырывались все более слабые стоны.
Голова клонилась к земле, и руки уже не прикрывали рану, давая волю густой красной жиже, но я помогла девчонке увидеть себя напоследок. Взявшись за ее подбородок, я подняла ее белое лицо к небу.
Вряд ли девушка что-то различала в молчаливой темноте леса, но услышать меня она была обязана:
—Ты хотела, чтобы я убила тебя, — я говорила громко, чтобы все внимали мою речь. — И я здесь. — Улыбка выступила на моем лице. — И пусть все видят мое милосердие!
Так, чтобы ни у кого не осталось сомнений в моих намерениях, я подняла вверх вытянутую руку, сжимавшую нож. От запястья до локтя, а теперь еще и к плечу тянулась красная полоса от крови Айрены. Нож тоже был окрашен в красный и, казалось, пропитывался цветом с каждым угасающим стоном девушки.
И тогда я прекратила ее страдания. Одним взмахом руки я направила лезвие к горлу амазонки, и в тот же миг возле моих ног оказалось ее бездыханное тело.
Бездушную тишину ночи нарушали лишь скованные всхлипы Мираэнн: теперь ей терять было нечего. Девчонка выполнила свою миссию безукоризненно, а, значит, пора было заканчивать ее Испытание. И без меня сие действо не состоялось бы.
—Уведи ее. — Я махнула Сеферу и указала на Мираэнн. Подняться на ноги для нее сейчас было невыполнимой задачей. Воин ударил ее по лицу, но та словно и не почувствовала. Я повторила жестче: — Уведи ее!
Мужчина пожал плечами и, взвалив женщину себе на спину, поспешил скрыться за линией выстроившихся воинов. В центре поляны осталась я одна — в красивом платье, расписанном кровавыми узорами, — и возле моих ног несла уже иную службу мертвая амазонка.
—Я выполнила свой долг. — Последний раз бросив взгляд на бездыханное тело то ли главного моего оружия в борьбе с Черным Орлом, то ли главной соперницы, воспитанной мной же, я обошла ее и проговорила уже в пустоту. — Мы не умираем, Айрена… мы мстим.
Осторожно ступая, я отошла назад. На себе я ощущала недоуменные взгляды с обеих сторон, но что они в себе несли — злость, ненависть, любопытство или другие эмоции, — я не могла знать, но я использовала свое законное право, а амазонка невольно его подтвердила повиновением моему приказу. Она была одной из нас до последнего вздоха — никто бы не поспорил, — но всецело сопротивлялась определенной судьбе. Но чтобы идти наперекор, нужны колоссальные силы и хотя бы самая малая поддержка. Она боролась в одиночку. И исход ее сопротивления предопределялся еще у истоков, когда она предстала передо мной на Испытаниях Обряда. И только что все кончилось. Отличная попытка, девочка, но ты приняла не ту сторону.
И дальше не последовало ни шороха, ни удивленного взгляда, ни вздоха. Как будто не видел никто только что перед собой кровавой картины. Шаги Сефера стихли, и в рядах воинов Вилорма ледяным столбом застыла тишина. Амазонки замерли тоже. Девушки, как одна, выпрямили спину и, подняв подбородок, устремляли свои взгляды вперед. Я удовлетворенно кивнула им, но тут же осеклась: среди них я не увидела помощницы. Сперва я не поверила своим глазам, обернулась, но в обратной стороне строя также ее не было.
—Кейра! — наспех осмотревшись, я окликнула ее. Никто не ответил, я глянула на Вилорма: — Ты постарался?
Но мужчина, напротив, расцвел, и, подходя ближе, пролепетал:
—Как же плохо ты обо мне думаешь, Вероника… Да и какой мне прок доставлять тебе неудобства, когда я пришел просить о союзе…
—Никаких союзов! — я прошипела. Но тут же, окинув глазами местность, окликнула девушку снова.
—Отчего же, Вероника? — Вилорм подошел ближе и рукой овил мою талию, но мне было не до его глубоких порывов. — Самое время. Твои воины покидают тебя, а мои… ждут команды повиновения.
Он говорил серьезно, и на долю секунды я задержала взгляд на его лице. Но поиск пропавшей занял вдруг все мои мысли. Неужели я так увлекалась расправой, что не заметила самого важного? Точнее — самую важную для меня амазонку.
Ситуация требовала решения: сегодня наконец-то мы встретились с Вилормом, и, значит, наступил мой шанс разрешить с ним все недомолвки. Но сейчас мои планы рухнули с исчезновением помощницы. Допустить ее потерю я не могла. И тогда я обратилась ко всем:
—Амазонки! Выдвигайтесь на поиски Кейры! Она нужна мне живая и невредимая, в лагере, возле моего шатра. Живо!
Дважды повторять не пришлось. Девушки без лишних вопросов развернулись, вздернули поводья и рысцой направились на поиски, разбредаясь по лесу. Моя одинокая лошадь смиренно ждала в стороне, я повернулась к Вилорму.
Несмотря на то, что я осталась одна среди врагов, страха не возникало. Воины Черного Орла по команде господина сделали шаг назад, я отметила его стремление угодить мне. Но, пряча растерянность под гордым взглядом, расправила плечи и величественно прошлась по центру поляны.
—Вероника! — Вилорм перехватил меня. — Мы неспроста встретились.
— Надо полагать. — Я не отстранилась, подняла голову, чтобы видеть его лицо. — У тебя есть предложение для меня.
Вилорм казался задумчивым. Определенная мной судьба несчастной Айрены его ничуть не задела. Всем своим видом, взглядами и движениями он устремлялся ко мне.
—Я не прошу участия, не прошу союза, — Вилорм понизил голос. — Но есть одна вещь, которая может своим нахождением в нужном месте изменить многое.
Я хмыкнула:
—Ты не туда пришел. Глаз Дракона уже далеко за пределами этой поляны.
—Речь не о нем. — Он приблизился, касаясь дыханием моей щеки. — Мне нужен другой предмет, не менее важный! И с ним мне можешь помочь только ты.
—Почему я должна верить тебе? Помогать?
—Я думаю, ты так же, как и все мы, заинтересована в том, чтобы жить…
—Убить меня вздумал? Думаешь, я уязвима тем, что осталась одна?
—Да брось, мне это ни к чему. — Вилорм отмахнулся. — Кроме меня есть тысячи более могущественных сущностей, жаждущих смерти. А я заинтересован их сдержать.
—О чем ты говоришь? — я насторожилась. — Запутываешь меня, чтобы я приняла тебя в свои объятия? Многого хочешь, Вилорм.
Я отстранилась, но он схватил мою руку и снова приблизил к себе. Заглядывая в глаза, зло зашептал:
—Я поклонялся тебе все эти годы, чтоб ты знала, Вероника! Но за это время я так и не обрел покоя среди мучений. Она до сих пор преследует меня. И моя безумная страсть к тебе борется с бесконечным чувством вины… оно так и не отпустило меня. Оно терзает ночами, приходит днем, и кажется мне, что я схожу с ума!
Он сильным хватом провел рукой по моей талии, опускаясь к бедрам. Я своей безучастностью позволяла ему прикосновения. Но, добравшись до разреза и коснувшись открытой ноги, его рука дрогнула. Мужчина отвел взгляд и покачал головой.
—Я не могу быть с тобой, понимаешь? — с шепота его голос сорвался на крик. — Наша война будет продолжаться годы и десятилетия, а я не хочу так…
С ответом я не спешила. Вместо слов я так же коснулась его тела и, взявшись за подбородок, подняла его голову, чтобы видеть глаза.
Сейчас они искали надежду в моих, понимание и поддержку, возможно, и для него я могла стать последней опорой, как сбившемуся путнику — ориентир. Я сказала:
—Я знаю, что ты просишь. — Приблизившись, я задела губами мочку его уха. — И я дам тебе это.
Не дожидаясь ответа, я отошла. Вилорм повернулся к своим подопечным:
—Уходите. Все, живо! Я сам вернусь в замок.
Его решение стало неожиданностью не только для меня. В темноте, среди засуетившейся массы людей, Силант недоуменно глядел на господина. Но тот кротко покачал головой, и разведчик поплелся вслед за всеми, оглядываясь.
Проводив глазами последних скрывшихся среди темных деревьев воинов, Вилорм вернулся ко мне. И я повела его к Стаю.
Порядком затосковав, он не подал ни малейшего признака движения. Я подошла и вынула меч из ножен. Все это время он дожидался моего возвращения и сейчас таинственно сверкнул рукоятью в тусклом свете звезд.
—Я не спрашиваю, зачем.
Я протянула оружие мужчине. Вилорм помедлил, прежде чем принять дар, но, опомнившись, очень осторожно взял меч из моих рук. Все его внимание теперь занимало блестящее лезвие, игравшее переливами аметиста в свете луны.
Вилорм буквально загорелся, рассматривая его. В его руках меч не казался чужим. Но и моим он больше не был. Своей силой и упорством я заслужила его, но была ли достойна носить все эти годы? Вероятно, Вилорм знал больше. Но я не спрашивала.
—Моя дорогая! — он воскликнул. — Я в долгу перед тобой. — Он сделал шаг, чтобы стиснуть меня в благодарственные объятия, но я отошла.
Считав легкое недоумение на его лице, улыбнулась. Ветер поймал мои волосы и разогнал по разным сторонам. Вторя ему, я покачала головой и оседлала лошадь. Взяла курс на заросли и бросила напоследок:
—Не приходи больше. Своей рукой я убила амазонку сегодня. И потеряла вторую. Ты открыл мне глаза на истину.
Вместо ответа Вилорм решительным шагом стал приближаться к лошади, но я дернула поводья. Мужчина крикнул:
—Давай обсудим это! Вероника! Мы сможем действовать согласованно, как раньше.
Я остановилась:
—Нет, Вилорм. Ты все еще любишь ее. И я не встану на пути.
Не дожидаясь ответа, я отправила лошадь в галоп.
***
Движение замедлилось. Воины теперь полностью зависели от настроения принцессы, а идти дальше она не хотела. Не в силах сдерживать слезные всхлипы, Мария прикрывала рот ладошкой. Но тяжелые вздохи так и вырывались наружу. Девушка шагала, будто выполняя чей-то безмолвный указ: стремления достигнуть Пещеру она растеряла со смертью сестры.
Анна больше не оборачивалась, когда принцессу настигали рыдания. Ларс поначалу становился рядом и чутко слушал ее льющуюся боль, но с учащением остановок осторожно поторапливал, на что Мария реагировала остро.
—Я не пойду! Я не хочу! Не хочу!
Она размазывала слезы и терла красные глаза, утешаясь, но это мало помогало ситуации.
—Мы должны двигаться, Мария. — Ларс брал ее за руки и сочувствующим взглядом пытался подбодрить ее упавший дух. — Мы сократили наше преимущество, и очень скоро нас могут нагнать враги. Мы не можем рисковать…
—Она могла, она могла!
—Это страшная потеря, Мария… и оттого сейчас мы должны быть готовы к любому сопротивлению.
—Нет, нет! Я не могу… без нее мне не нужен этот путь.
—Да ну? — на этот раз Анна не вытерпела и включилась в разговор. — Не пора ли радоваться, что теперь законной наследницей трона являешься ты? И не говори, будто ни разу не думала об этом!
Вмиг утерев слезы, Мария подняла огромные глаза на Анну. Во взгляде Ларса читался упрек. Не говоря больше ни слова, воительница сжала кулаки и медленными шагами стала продвигаться выше. Несмотря на жесткость, ее метод сработал. Принцесса, не говоря ни слова, последовала за ней. Ларс изумленно пропустил ее вперед и встал замыкающим. Мало-помалу отряд стал продвигаться.
Но идти было непросто. Потеряв порядком времени днем, продолжать путь пришлось ночью. В темноте, среди голых скал, каждый шаг требовал осмотрительности, но время тянулось.
Анна зажгла факел, и тени путников вытянулись в рваные очертания горных великанов, горбившихся под тяжестью камней. Мария больше не пугалась. Ночные горы накрывали ее, пряча от пристального мерцания звезд.
Сложно представить, что могло произойти более страшного, чем то, что уже случилось. Девушка будто повзрослела на глазах. Капризы сменились внутренней стойкостью, отставанием она больше не требовала внимания. Она шла в центре поредевшего отряда, чутко созерцая путь перед собой.
За огромными очертаниями скал солнце стало подниматься гораздо раньше, и небо озарилось радужным свечением еще с середины ночи. Ни одна туча не омрачила чистое осеннее небо равнодушной серостью, и морозное утро накрыло бледно-розовым свечением, обнимающим горы.
Путники не сбавили темпа. Остановка на легкий перекус надолго не задержала, но бессонная ночь, отступая, нагоняла сон. И Анна вскоре остановилась снова. Пропуская принцессу вперед, она устремила взгляд на Ларса. Как ни крути, но теперь советоваться относительно продолжения следования приходилось с ним.
И тот, завидев заминку, поспешил к воительнице. Мария тоже остановилась, и, не говоря ни слова, расположилась чуть поодаль от тропинки. Она уселась на камни и закрыла глаза. Ларс бросил быстрый взгляд на принцессу и, удостоверившись, что ей ничего не угрожает, повернулся к Анне:
—Она беспокоит меня.
—Неважно, Ларс. Мы не должны винить себя. Все, что мы можем — провести ее до конца.
—Боюсь, что ей это не нужно. Она осталась одна. Куда ей идти?
—Тебя волнует это? Мы время теряем, дожидаясь ее спокойствия! Что впереди — неизвестно, и уж тем более не нам думать за нее, — Анна прошипела, украдкой бросив взгляд на поникшую девушку.
—Анна… — Ларс покачал головой. — Я заберу ее с собой, когда все кончится. Мне нужно вернуться в Мирсул, Мария хотела добиться аудиенции лорда, но София не разделяла ее уверенности в помощи Уркулоса, но теперь… я думаю, смогу помочь ей.
—Мы сразимся, Ларс. — Анна подняла голову. — После Пещеры, как только история с камнем закончится, мы проведем бой. И ты погибнешь. Снова. Поэтому не обольщай принцессу надеждами.
Ларс поднял потухшие глаза на девушку, и легкая улыбка накрыла уголки его губ. Прошлое, так просто перечеркнутое общим настоящим, вдруг возникло и перечеркнуло будущее. Но почему-то мужчина был уверен, что все еще успеет перемениться, несмотря на утекающее время, отведенное им двоим. На лице Анны читался вызов: она хоть сейчас была готова накинуться на него с оружием.
—Тебе правда это нужно? — Он шагнул вперед, девушка не тронулась с места.
—Не юли, ты прекрасно знаешь, что это не моя прихоть, и оттого твое избегание боя мне не понятно. — Анна не отвела глаз. Теперь она нахмурила брови и смотрела на Ларса не моргая. — Один из нас должен умереть, разве ты до сих пор не осознал?
—За прошедшее время это стало неважно, Анна. И в первую очередь неважно то, что ты уже убивала меня.
—Это в первую очередь важно, Ларс. Ты здесь, и ты жив, и, значит, мне следует повторить.
—Я не буду драться с тобой. Наши пути разойдутся снова и, вероятно, больше мы не увидимся уже никогда.
Анне потребовалось несколько мгновений, чтобы опрокинуть взгляд на землю. В словах Ларса был смысл, но как отойти от горящего желания, прожигающего мысли с каждым днем сильнее? Как пройти мимо случайной возможности? Как отпустить прошлое… и, самое главное, нужно ли?
—Мы не пойдем дальше. — Мария оказалась рядом внезапно. — Скоро здесь появятся враги, и мы отдадим им Глаз Дракона. Я устала от войны.
—Что? — Воины, не сговариваясь, повернулись к принцессе.
—Мне надоело прятаться, бежать куда-то. Все закончить можно уже сейчас. Вилорм получит камень.
—Мария, Вилорм охотится не только за камнем. Он не успокоится, не получив вас в копилку своих личных трофеев, — Ларс первым нашел мягкие слова, но принцесса была настроена решительно:
—Тогда он получит и меня. В его замке мне будет безопаснее, чем здесь.
—Ты с ума сошла? — Анна на эмоции скупиться не стала. — По-твоему, ради этого твоя сестра пожертвовала жизнью? Она ради тебя погибла! А ты предлагаешь сдаться?
—Я не воин, мне не выжить здесь. Самое безопасное место для меня теперь — вражеский замок. — Мария овила взглядом до сих пор недоуменные лица воинов и продолжила: — София бы поняла. Она не разделяла моего мнения насчет Мирсула, сейчас мне остается согласиться с ней. Только так я выживу… и оправдаю ее жертву.
—И ты добровольно готова пойти в плен Черного Орла, преподнеся на блюдечке Глаз Дракона? — Анна повышала голос. — И ладно, камень, он все стерпит. А ты? Ты думаешь, Вилорм хочет тебя лишь как трофей с красивеньким личиком? Он найдет тебе применение, ты не бойся! И не успокоится, пока не побываешь в спальне у каждого его сподвижника!
—Анна! — Ларс одернул ее, но та лишь продолжала:
—Что — Анна, Ларс? Насколько я понимаю, ты был там! И уж тебе ли не знать, как ведут себя его ненасытные мужланы?
—Я служил вместе с ними, Анна! Они были мне товарищами, и многие погибли. Я до сих пор сожалею об этом.
— И ты оправдываешь их? — Анна воскликнула, но ответа не дождалась. Сейчас ее гнев был полностью направлен на Марию, и потому она продолжила: — Мария, ты не бойся… раз ты еще не была с мужчиной, возможно, они будут ласковы.
Анна сплюнула под ноги и сорвалась с места, прошла мимо девушки и встала у обрыва. На миг и ей не захотелось никуда идти. Даже здесь она была дома. Правда на порог то и дело врывались нежданные гости.
Дорога виляла вокруг скал, подъем становился круче, под ногами зияла пропасть. Сжав кулаки, Анна смотрела вниз, перебарывая внезапную дрожь. К злости на Марию теперь добавилась обида за Софию, ее смерть и значение, которое для ее сестры не имело веса. Бросить все на подступах к Пещере казалось девушке самым крупным предательством не только родственных интересов, но и своего замка в целом. После смерти первой наследницы, в случае благополучного возвращения, трон перейдет именно Марии. И для этого она должна биться, как воин, и искать решения, чтобы вернуть дом! Так почему она решила сдаться? Разве это не самый простой выход?
Позволив ветру развеять мысли, Анна различила тихие голоса позади: дипломатические навыки Ларса нашли применение в мирном уговоре принцессы двигаться дальше. Их мнения здесь совпадали: воительница даже не могла злиться на него за слова, хотя они разделяли их еще больше.
Исход их разговора не имел значения — заканчивать свой путь сейчас Анна не собиралась. И, уловив за спиной робкие шаги, обернулась первая. Мария застыла перед ней, не смея опустить глаз, вдали Ларс устремил свой взор на девушек. Анна спросила:
—И что же, Ларс сумел переубедить тебя?
—Он предложил защиту. В Мирсуле, наверное, безопаснее, чем в Черном Орле.
—Где угодно безопаснее, чем в Черном Орле, — Анна парировала. — И где угодно у тебя больше шансов выжить. А если не больше, то лучше смерть.
Мария промолчала.
—София хотела защитить тебя. И беспрекословно угодить матери, — Анна продолжила спокойно. — Но теперь ее нет. Так не подведи ее чаяний.
—София была… эталоном. — принцесса опустила голову. — Все любили ее за терпение и мудрость, уместные беспристрастие и сочувствие. Я всегда равнялась на нее.
—Когда что-то происходит вопреки нашей воле, мы находимся на распутье. Когда не видишь пути, иди в пучину… борись с пучиной и побеждай ее. Лишь тогда ты станешь лучше. Станешь той, кем всегда должна быть.
Анна говорила, но глаза не отпускали Ларса. Она имела право произносить эти слова сейчас, и только он, если бы слышал, понял настоящую их суть. Но он лишь поднял голову, чтобы убедиться в продолжении пути, а, завидев взгляд Анны, сощурил глаза, но с места не двинулся. Девушка снова посмотрела на принцессу, чтобы закончить фразу, но вместо этого услышала звук обнажающейся стали и крик Ларса издалека:
—Анна! Сзади!
Мария вмиг подняла глаза с земли и закричала: позади воительницы, прямо из ущелья, выскочили трое громил.
—Прячься! — Анна кивком указала на выступ в стороне и вынула мечи. Не оборачиваясь, по шагам просчитала три удара и в мгновение их парировала.
Она перехватила рукояти мечей и, припав на колено, направила лезвия по внутренней стороне бедра двоих вражеских воинов. Задев пару непослушных прядей волос, двуручный меч третьего рассек воздух. В ответ раздались вопли раненых, здоровый шагнул вперед, закрывая спиной товарищей.
Анна кувырком пролетела по земле, выпрямилась и повернулась лицом к врагам. Ларс сорвался с места, но подоспеть не успел: в пути его настигла следующая партия неприятеля. Убедившись, что Анна справляется, а Мария прячется, мужчина вступил в бой.
По вооружению вражеские воины ему не уступали: богатые доспехи, двуручные мечи, плащи с гербом Черного Орла. Один только символ сподвигал мужчину рубить противников беспрестанно, а когда дело касалось безопасности будущей королевы Белого Ястреба, Ларс на атаки не скупился.
Анна отступала. На нее надвигался громила, позади него плелись еще двое раненых. На каждом шаге она уворачивалась от широкого лезвия, но нападать не спешила. Тяжелая броня и снаряжение защищали воина со всех сторон, но движение изматывало. Совершенно по-лисьи девушка выискивала слабые места врага, и вскоре он выдал себя. Высоко замахнувшись, воин открыл крепкие руки, но, совершенно не защищенные с внутренней стороны доспеха.
Одним рывком сократив расстояние между ними, девушка вонзила пару острых лезвий в уязвленные подмышки громилы. На его крик оживились остальные, но Анна, выскользнув из сковывающих рук, уже определила цели для следующих ударов. Через мгновение у ее ног лежало два кровавых трупа.
Третий оскалился. Его попытки поднять неуправляемые руки не увенчались успехом, Анна подошла. Один удар по ногам свалил громилу, а второй заставил обнимать землю.
Ларс справлялся. Поравнявшись с ним, Анна кивнула. Мгновение они смотрели друг на друга, но затишье продолжалось недолго. По следам первых из-за пригорка показались еще пятеро, но воины были готовы. Напряженное дыхание вмиг выровнялось, руки крепче сжали эфесы, и танец смерти продолжился.
Ларс первый сделал выпад, затем замах, и стальной вихрь поглотил двоих стражников Вилорма. Анна готовилась к атаке, становясь спиной к его спине, но тот разворачиваться в ее сторону не спешил:
—Отличный план. — Ларс повернулся, вынимая лезвие из обмякшего тела. — Если бы мы не были окружены.
Возле подножия горы показались еще пятеро неприятелей. Их снаряжение состояло из легких доспехов и коротких мечей. Целенаправленно они надвигались на воинов, но, отчетливо завидев их, разведчики рассредоточились по флангам, укрываясь за неровными выступами скал.
—Не расслабляйся, Ларс.
Вновь натягивая улыбку, Анна сделала рывок вперед, ровно на двоих громил, наконец настигших воительницу. Сгруппировавшись, она пролетела между ними, но Ларс уже был готов к обмену фронтами. Ощутив, что она ускользнула в тыл, он обернулся, попутно замахиваясь на двоих, еще не собравшихся в духом, воинов. С размаху меч Ларса встретил под собой очередную голову врага, окрасив кровью землю и опешившего товарища. И тот, задрожав, попятился.
Никогда прежде Анна не видела Ларса в такой ярости. На кровавые удары он сегодня не скупился, а, значит, не следовало медлить и ей. Оттолкнувшись ногами от земли, она прокрутилась в воздухе и оказалась перед тремя вновь прибывшими разведчиками. Двое уже успели скрыться где-то за валунами, но поле боя сейчас разворачивалось в самом центре поляны перед обрывом.
Приземлившись, девушка сходу ударила ногой в грудь центрального. Двое других встретились с мечами воительницы. Звон стали смешался с рыком. Каждый удар пробуждал в ней боевую ярость, слепящую кровью. Уворачиваясь от фланговых ударов, девушка скрещенными мечами распластала грудину фронтовому.
Не получившие ни единой царапины, но порядком ошеломленные, оставшиеся попятились. Стремительность боя кружила голову, но, преодолев первую робость, вновь ринулись в атаку.
Ларс же без особых усилий уложил обоих громил и глянул на Анну. Несмотря на кровавый вид, она оставалась невредима. Девушка зацепилась за его взгляд, но кивком указала на нетронутые фланги: получить удар в спину или пропустить Марию сейчас было непростительно.
Ларс скрылся за выступом, девушка, скалясь, продолжила бой. Раненый разведчик пропустил выпад, и Анна не теряла времени на контроль его действий. Мечи уже двоих противников встретились со звоном леденящей стали. Но на следующем выпаде раненый вновь включился в противостояние. Пока оба ее меча сдерживали очередной удар сбоку, разведчик сделал выпад. Заметив движение за спиной, Анна резко разделила мечи и, сближаясь уже со вторым противником, выставила лезвие перед собой. Второй устремлялся вслед за ней.
Хитрый прищур и множество его безрезультатных атак определили и следующий шаг Анны. Отразив очередной удар справа и открываясь для атаки, она одним движением поменяла мечи местами. Противник перестроился.
Скрещенные руки Анны теперь сжимали эфесы мечей. Один сдерживал удар снизу, второй застыл в ожидании атаки слева. Если второй приблизится, Анна сможет его достать. Но тот подходить не торопился. Одной рукой зажимая рану, он собирался с силами для нанесения удара.
Анна блокировала его выпад, держа на расстоянии другого. Видеть полностью она не могла, и также нельзя было списывать со счетов здорового разведчика.
Она овеяла взглядом округу, но не увидела ни Ларса, ни Марию, и, значит, справляться нужно было своими силами. Не дожидаясь очередной атаки, прикидывая в уме близость раненого, Анна сама пошла в наступление.
Меч вошел в живот, распоров вражеский доспех, но Анна не остановилась. Небрежным движением она достала лезвие из обмякшего тела и скрестила мечи в оборонной стойке. Тень растерянности накрыла лицо оставшегося противника, и девушка позволила себе смешок.
В нерешительности юноша ослабил хватку и опустил меч, Анна последовала его примеру и звучно разъединила мечи. Не дожидаясь наступления, повторила удар в грудь, тот упал на землю, выпуская оружие. И с последним ударом Анна не мешкала. Цель пылала перед глазами — убить.
Она уже заносила меч, и впервые страх накрыл лицо противника: впервые он осознал, что находится на грани смерти, что все предыдущие победы свелись в один лишь миг его поражения.
Анна подошла ближе, но что-то остановило. В трех шагах от обрыва, почти там, где начался бой, послышался крик.
Вмиг забыв об опасности, Анна устремилась к пропасти. Крохотными шагами, боясь сорваться, Мария отступала к бездне. На нее легкой, почти неуловимой походкой надвигался вражеский разведчик. В руках он держал нож и скалил зубы. Принцесса кричала.
Рефлекторно, уже не ища Ларса среди валунов, словно забыв о своем личном противнике, Анна потянулась к сапогу, где по обыкновению прятала кинжалы. Но сейчас ее рука ухватилась за пустоту.
Выругавшись, Анна обернулась. Раненый воин в тяжелых доспехах — именно тот, которого она оставила истекать кровью с раной на ноге, — доковылял до эпицентра боя и готовился принять активное участие.
В руках он держал тот самый нож, вероятно, выпавший при кувырке, и намеревался свести счеты с его хозяйкой. Он скалился в ухмылке, догадываясь о преимуществе, которым сейчас обладал.
Принять решение требовалось молниеносно: жизни двух ее врагов не стоили жизни одной принцессы, низвергающей рыдания над пропастью под гнетом схватившего ее разбойника. Миг — и воительница окажется перед очевидным выбором размена этих жизней, и потому оставалось только одно.
Медленно выдохнув, выждав еще секунду, Анна атаковала. Стремительным рывком мечи одновременно поразили поднявшегося на ноги разведчика и застывшего в выпаде громилу.
Сбивчивое дыхание громом перекрыло реальность, остатки сил собирались для последнего рывка, и Анна обернулась.
Звон в ушах сменился мнимой тишиной поникших гор. Но горное безмолвие нарушали теперь всхлипы Марии, оказавшейся зажатой между двух опасностей. И враг тянул руки к девушке, будто боясь уронить в пропасть столь редкое сокровище.
Один вдох — одно мгновение. Анна выровняла дыхание, и у нее оставались еще капли ускользающих секунд, чтобы успеть покончить с врагом, пока он не схватил принцессу.
Мария размазывала слезы, ее нога то и дело соскальзывала с края, но отходить дальше было некуда.
Одним движением руки Анна выхватила лук и натянула тетиву, целясь. Мгновения показались вечностью, где-то с краю послышался звон мечей. И тогда воительница выстрелила.
Из-за выступа показался Ларс. Мария прекратила рыдания, распахнув глаза. Ее грудь застыла на вдохе, когда разведчик схватил ее за пояс и притянул к себе.
Анна сорвалась с места.
Едва касаясь земли жесткой подошвой сапог, она видела, как стрела приближается к врагу, и как он, опьяненный добычей, совершенно не чует опасности и увлекает Марию за собой в пропасть.
Последний звук стали рассыпался по поляне кровавыми всхлипами последнего живого разведчика. Тяжело дыша, Ларс вынул меч из его тела.
Анна пролетела мимо. До края пропасти оставалось не больше трех шагов. Лицо Марии побледнело, глаза застыли в ужасе, и Анна вытянула руку, чтобы выхватить ее из каменных рук врага…
Она ухватилась за воздух. Горная поляна опустела. Ее разбавляли лишь брошенные трупы, еще не остывшие от пыла прошедшего боя. Пересиливая вдруг нахлынувший озноб, Анна глянула в пропасть. Только что все закончилось.
Не смея отвести взгляд, она разжала дрожащие пальцы, роняя лук на землю. Шаг, еще шаг… Девушка опустилась на колени, застыла. В обволакивающей тишине ее оглушало собственное прерывистое дыхание, где-то сбоку Ларс оглядывал окрестности.
—Ее здесь нет. — Анна не посмотрела на воина. — Больше нигде нет.
Он не ответил. Молча подошел к обрыву. Высота кружила голову, но что-либо увидеть в кромешной тьме пропасти было невозможно. Горный ветер проснулся и закружил вихрем среди скал. Мелкие камни на краю ручьем покатились в пропасть. Ларс обернулся, пряча меч. Бездна, что оставалась за его спиной, казалась лишь крупицей в сравнении с той, что в один миг заполнила собой сердце. Предельно ясная цель вдруг сменилась туманом, и идти среди него воину, вероятно, предстояло в одиночку.
Заметив на себе взгляд, Анна поднялась. Плавно обернулась и подобрала свое оружие, глянула на Ларса. Наверно, он винил ее сейчас, но это неважно. Весь путь был проделан зря.
—Если хочешь сразиться, — Ларс заговорил, несколько повысив голос от ветра, — то лучше сейчас. Победитель доставит Глаз Дракона в Пещеру. Это будет честно.
Анна сверлила его глазами. Пару мгновений оставалась неподвижна, но после одним рывком приблизилась вплотную.
—Это будет бесчестно, — выдавила в лицо. — А умереть ты всегда успеешь. Пока я рядом, можешь на меня рассчитывать.
Оба устремили взгляды друг на друга, считывая боль. Ничтожность их вражды стала как никогда очевидной. И если она могла стать для обоих движущей силой к продолжению пути, то она сыграла свою роль.
—Идем. — Давая понять твердость намерения, Анна первая отошла от мужчины. — Теперь мы не можем медлить.
***
В лагере меня встречали в полном вооружении. Амазонки с пиками выстроились в длинные фаланги, лучницы на смотровых башнях держали тетиву натянутой и в любой момент готовились к выстрелу. Мечницы охраняли вход, но с моим приближением сигнальный рог протрубил отбой тревоги. Девушки, завидев меня, выпрямились, и лишь когда я пронеслась за частокол, убрали оружие.
Ворота открылись передо мной незамедлительно, и я ворвалась в лагерь. Здесь меня ожидали амазонки, не вошедшие в авангард. Они выстроились по периметру жилищ и ждали сигнала снаружи. Но с сигналом рога расступились, приветствуя.
Я слезла с коня. Глазами овеяла пространство в поисках Кейры, но тщетно: в числе приближенных девчонки не было. Проклятье.
—Эррэйя! — Я заметила подругу из шатра сладострастия. Сквозь суетящихся амазонок она пробиралась ко мне.
—Привет, Вероника, — она по обыкновению говорила неспешно. — Прекрасный наряд. — Она одарила меня оценивающим взглядом. — Может, заглянешь?
—Непременно, только смою кровь с тела. — На меня устремились любопытные взгляды, но, по-прежнему не найдя Кейры, я рыкнула: — Где она?
В ответ амазонки лишь засеменили быстрее, спеша вернуться к своим повседневным делам. Эррэйя взяла меня под руку и отвела в сторону.
—Слушай, Вероника, не серчай на своих. Мы действовали по закону, тебя не было слишком долго. — Она вздохнула. — В конце концов, уже рассвело.
—Понимаю. — Я снова осмотрелась. Любая деталь бросалась мне в глаза: как выпорхнули птицы из зарослей, как повалился котелок с завтраком, как костер не разгорался, захваченный ветром. Но моей помощницы не было нигде. — Кейра здесь?
Эррэйя посмотрела на меня очень внимательно. Не знаю, что она ждала увидеть, но спустя миг все же ответила:
—Да, она появилась нескольким ранее тебя. Зайди к ней. Она в своем шатре. — Девушка кивнула.
—Спасибо!
Уже на ходу я пожала руку давней подруге и ринулась к жилищу помощницы.
И лишь зайдя внутрь, вдруг осознала, что ни разу не навещала ее.
Внутри царил сумрак. Редкие вещи были разложены каждая на своем месте — простота и незамысловатость обстановки притягивали неподдельностью. Все, что находилось здесь, было настоящим, и, что-то мне подсказывало — получено непосильным трудом. Девушка свернулась калачиком на скромном тюфяке в углу, словно он один сейчас стал для нее спасением.
Я вошла бесшумно, и на мое появление она никак не отреагировала. Худощавая спина, дрожащая с каждым неровным движением лопаток, выдавала рыдания. Кейра сняла доспех и осталась в одной тунике. Вдруг она показалась мне совсем ребенком, не успевшим вырасти, но отчаянно рвущимся в бой. И до сегодняшней ночи она сражалась страстно и бездумно, и один только миг перевернул с ног на голову все ее прежние ценности.
Пустота. Только она накрывала сейчас ее сердце. И моя задача состояла в том, чтобы вновь наполнить ее юность целью. И не просто целью, а служащей на благо мне, и, значит, всему лагерю.
Я прошла внутрь шатра. Спина девушки округлилась и замерла. Руками она обхватила голову и прижала к груди. Сжав губы, я в два шага оказалась рядом с ней, присела на край.
—Тш-ш… не бойся. — Моя рука проскользила по ее холодному позвоночнику. — Все хорошо, твоя госпожа вернулась. — Не дождавшись ответа, я подняла одеяло с пола возле тюфяка и накрыла ее. — Ты совсем озябла.
Девушка не реагировала, и я отошла. Что ж, пускай дуется. Винить ее в чувствах сейчас глупо.
Рядом было небрежно брошено снаряжение. Таз с водой возле него наполняли окрасившиеся бинты. Не припомнив то, чтобы девушка сражалась, я нахмурилась: откуда кровь?
—Так, дорогая моя, повернись, — я повысила голос и с силой потянула Кейру за плечо.
Поначалу моя ладонь наткнулась на сопротивление, но девушка вскоре поддалась. Через мгновение на меня глядели опухшие глаза, красные от злости. За все время, проведенное вместе, я и представить не могла, сколько эмоций может храниться внутри юного, но стойкого, как камень, девичьего тела.
На лице и руках моей помощницы просочились царапины, как будто от порезов, но вряд ли ее меч встретил бой — скорее всего, в темноте она бежала куда глаза глядят, не обращая внимания на преграды.
—Ты цела! — Не скрывая облегчения, я вновь приземлилась рядом. Кейра приподнялась на локтях, ее взгляд пронзал укором. А я впервые искала подход к кому-то из своих подопечных. — Какое счастье, что ты здесь!
И… тишина. Вдруг я осознала, что ее молчание сейчас будет самым страшным для меня исходом. Но Кейра заговорила:
—Я верила вам! — в ее голосе слышался надлом. — В ваши слова и ваши поступки! Даже когда была не согласна с излишней жестокостью, знала, что ваше слово — закон! — Она обняла себя, словно от холода. — Получается, все было лишь игрой.
—Бедная моя, бедная Кейра! — Я подсела к ней ближе, дотронулась до ладони. — Ты переживаешь, я понимаю. Но все не так просто, как бы мы хотели видеть. Я королева, и мой статус обязывает вести сложную игру, подчас непонятную до конца мне самой.
Девчонка не хотела слышать. Сейчас ее переполняли эмоции:
—Вы всегда были с ним! С Вилормом!
—Ты должна понять, что каждый день мне приходится сталкиваться с выбором. Таково бремя моего титула, Кейра. И поэтому есть некоторые приоритеты…
—Из-за этого вы предали свою подругу, свой народ, традиции лагеря!
—Девочка моя, — я вздохнула, — я понимаю твои чувства, ты еще не познала настоящий вкус мужчины. В этом мире есть нечто большее, чем мы привыкли видеть…
—Но нет ничего важнее, чем дом! — она выпалила это не задумываясь. Злые глазки, не моргая, просверливали меня насквозь, но сейчас я позволяла девчонке выговориться. И она ответила на мое молчание: — Вы позволили Айрене и Мираэнн, родным людям, разойтись по разным сторонам. Вы позволили случиться смерти! Вы… вы… убили ее! — она воскликнула, но здесь я оборвала ее:
—Не так быстро, Кейра. — Я покачала головой. — Я хочу, чтобы ты понимала. Я позволила Айрене выбрать сторону. В ситуации, в которой мы оказались, могло обойтись без жертв. Всегда есть бескровный выход, но она выбрала иное.
—Но выбора не было! Погибла бы Мираэнн.
—Правильно, Кейра. А я спасла ее. Она — мой воин, я заступилась за нее. В чем же мои действия неверны?
Девушка задумалась, опустила глаза. Но ее волновал прежний вопрос:
—И все же. Даже если бы вы не вмешались, одна из них бы погибла…
—Разве? — я удивилась как можно искренней. — Если бы только Айрена знала свою сторону, осталась бы жива.
Теперь девушка замолчала надолго. Я не торопила ее. Встала, прошлась по шатру. Она поймет суть, она сама все и так знает. Пусть только поутихнут эмоции.
—Она была верна новому господину…
—Умница, — я улыбнулась. — Она сама проговорила это, и Вилорм, я уверена, ценил ее. Так почему же она принялась выполнять мой приказ?
Теперь Кейра поднялась. Она уселась на тюфяке и, не скрывая интереса, уставилась на меня большими глазами. Я села рядом.
—Вы… думаете, Вилорм пощадил бы ее? Или пощадил Мираэнн? Все знают, что нет никого кровожаднее, чем он. Слухи о его жестокости известны как в Расколотой Низменности, так и за ее пределами.
Я расхохоталась:
—У него талант, и только! Он создал себе образ беспощадного разбойника, не терпящего пощады, и в этом есть доля правды, но… он бесконечно честен в своих убеждениях. Он ценит преданность как никто из нас, он требует дисциплины и беспрекословного повиновения, но он щедр со своими подопечными — как с воинами, так и со слугами. В его глазах все равны, и все заслуживают его уважения.
—Вы… словно восхищаетесь им.
—Он непревзойденный руководитель. — Я посмотрела девушке в глаза. — Каждому есть чему поучиться у него. И поэтому… королеве Изабелле, несмотря на статус, никогда не достичь того уровня власти, что имеет Вилорм. Ей не победить в их вечном противостоянии.
—Моя госпожа! — Кейра вдруг поднялась. Я с удивлением глядела на свою помощницу. — Я никогда не предам вас. — Она опустилась на колени передо мной. — Для меня вы будете истинной королевой, несмотря ни на какие убеждения других людей или других амазонок. Даже несмотря на ваше восхищение Вилормом, я… никогда не поверю, что он ведет более искусную игру, чем вы.
—О, Кейра, моя милая верная Кейра! — Я встала и усадила девушку рядом с собой. — Ни разу я не усомнилась в тебе и знаю, что ты понимаешь всю суть моих действий. И именно поэтому ты возле меня. Знай, что я ценю тебя. Иначе я бы не пришла. — Я улыбнулась снова. — А сейчас отдыхай, оставлю тебя на несколько дней. Набирайся сил, гуляй, развлекайся, ходи на охоту. — Я провела рукой по щеке девушки и убрала за ухо вырвавшуюся из копны густых волос прядь.
—Госпожа? — Девушка сложила пальцы в замок и прижала руки к груди. — Я боялась, что вы не вернетесь. — Она опустила голову. — Что вы уйдете с ним…
—Нет ничего важнее, чем дом, верно? — Я подмигнула.
—Я рада, что вы со мной, госпожа. Но еще больше рада, что я с вами.
—Ты умница, Кейра. Никогда не забывай, что мы амазонки — и ты, и я, и другие. Мы вместе, и в этом наша сила. Несмотря ни на что, мы сражаемся, а, значит, мы победим. Какой бы ни была эта битва.
Я увидела, как загорелись глаза помощницы, беззвучно кивнула в ответ на ее согласие и со спокойным сердцем вышла наружу.
Амазонки в заботах не обратили на меня никакого внимания, и я скрылась в холодных объятиях своего шатра. Все вновь стало хорошо. Обычное течение жизни лагеря продолжалось.
Глава 14
Пропасть кружила голову. Пройдя пару шагов вдоль нее, Анна поспешила занять место на тропе. Горный путь пролегал вдоль обрыва, и в движении, сосредотачиваясь на деле, Анна чувствовала себя уверенней. Вскоре она уловила, как Ларс спрятал меч в ножны и, оборачиваясь на каждом шаге, занял место позади. И больше они не задерживались.
Сорвавшись с места, Анна неслась гордым ветром по скалам, прибавляя темп на каждом подъеме. Дорога путалась. Чем выше оказывались путники, тем круче становился уклон, но скорость сейчас, как никогда, играла решающую роль, и можно было двигаться в любом темпе, не завися от чужих прихотей.
О принцессах не думалось. Еще сутки назад путников было четверо, сейчас остались лишь воины. Отнести камень в Пещеру — не их цель, но она заслуживала достижения, поэтому вопросов относительно дальнейших действий не возникало.
Следы бессонной ночи начали сказываться к полудню. Воины добрались до горной опушки, обрамленной деревьями, влияние солнца на открытом пространстве ощущалось сильнее, но путники, не сговариваясь, кинули вещи на поляне, и сами устроились рядом. После холода бездушных скал первая зелень, играющая бликами солнца, послужила знаком для остановки.
В тень не хотелось. Анна устроилась ровно в центре, закинув голову и открывая солнцу лицо. Ларс достал из сумки воду и остатки мяса, глотнул и протянул Анне. Та молча приняла флягу и немного отпила из горла. Жмурясь, обернулась на мужчину. Он находился в шаге от нее и, ощутив на себе взгляд, спросил:
—Сколько нам еще осталось?
—Если мы не поспим еще ночь, то доберемся до Пещеры к утру. Благодаря Вилорму, медлить не приходится.
—Слишком опасно спать. — Ларс повернулся. — Врагу ничего не стоит взять нас в окружение. Наше преимущество — незаметность и относительная скорость.
Анна промолчала. Закрываясь рукой от солнца, она также смотрела на мужчину, не скрывая изучающего взгляда. На мгновение Ларс замер, но, поняв, что девушка не ответит, сел напротив нее.
—И что ты думаешь?
Он отломил кусок мяса и протянул девушке. Анна приняла еду.
—Мы дойдем до конца, Ларс. Вот что я знаю.
—Я не об этом. Принцессы…
—Мертвы. — Вдруг Анна стала серьезной. — И не время сейчас говорить о них.
—Никогда не время, Анна. И раз уж мы оказались здесь, только нам решать, что дальше.
Анна отвернулась. Сон подступал к горлу, на глаза ложилась пелена. В теплых объятиях солнца хотелось растворяться, но чутье воина всегда перебарывало любой порыв слабости. А в этот раз к нему прибавлялся долг. И оттого среди легких вздохов ветра девушка по обыкновению уловила посторонние звуки.
Не дождавшись ответа, Ларс принялся собирать вещи, Анна осторожно поднялась и присоединилась к нему, пряча в мешок немногочисленные пожитки. Ларс не успел удивиться ее участию, когда она прижала его руку к земле и, заглядывая в глаза, одними губами прошептала:
—Сейчас начнется.
Без единой эмоции на лице Ларс изучал девушку: серьезна, сосредоточена — заметив цель, она осталась собранной и готовой к обороне. Лишь пульс, громом ударяющий по его ладони, выдавал ее истинные чувства. Сейчас он будто видел ее без пыли, выпускавшейся в глаза каждому, кто подходил к ней ближе, чем нужно. Но как он мог забыть истину?
Союзники, не враги. Оставшиеся одни против целого мира, против армии Вилорма, против гор с их неизведанной силой — лишь они теперь могли помочь друг другу, сколько бы Анна не отвергала его участие.
Едва заметно кивнув, Ларс закрыл сумку. Анна резко поднялась, и ветер, словно подхвативший ее, коснулся лица мужчины легким ароматом… крови. Девушка отдалилась в направлении тропы, ничуть не показывая смятения. Ларс подхватил поноски и сделал шаг. Теперь звуки стали слышны и ему. Совсем рядом, чуть скрывшись за деревьями, таились враги, раскрывая себя робкими тенями и шуршанием листвы. Навскидку, их могло оказаться около десяти, сколько впереди — неизвестно.
На миг утихший ветер выдал тяжелое дыхание воина, вечная усталость укутала его облик, взгляд стал непроницаемым. Анна впереди не оборачивалась. Ларс подтянулся, на каждом шаге ожидая нападения. Вероятно, девушка тоже ждала, так как, подходя к тропе, замедлила шаг. Тропа уводила вверх, виляя над пропастью, как и прежде, поэтому намерения врагов, выжидавших момента, читались недвусмысленно.
—Ну, где ты там плетешься, Ларс? — Анна развернулась и уверенным шагом направилась назад. — Да, устали, но что же теперь, умирать?
По пути она доставала кинжалы из-за пояса и явственно демонстрировала замах. Ларс в ответ вынул меч.
—Только после вас.
Анна направила ножи к деревьям, Ларс ринулся следом. Послышались первые крики: бой завязался. Анна ждала в центре, но, завидев тени, сгущающиеся возле очертаний воина, сама бросилась в атаку.
Она зашла с другого фланга и сразу наткнулась на двоих, бросившихся на подмогу остальным разведчикам. Они не успели среагировать, и в один миг каждый остался лежать с колотым ранением в сердце.
На ходу перешагивая трупы, Анна ринулась к толпе, окружавшей Ларса, попутно оглядываясь назад в поисках скрытых лазутчиков. Пока было чисто, и девушка, не думая, влилась в общую бойню.
—Ларс! Сзади! — упиваясь кровью, Анна крикнула воину. Тот, уже занеся лезвие над очередным врагом, сменил направление атаки, эфесом ударяя сзади стоящего разведчика.
Анна уворачивалась. Со всех сторон ее окружили мечи. Отбиваясь двумя лезвиями, она не успевала обороняться ото всех, налетевших вдруг одной гурьбой. Казалось, что к десятку заведомо обнаруженных врагов прибавился еще взвод-другой подкрепления.
—Да чтоб вас! — С небывалой злостью Анна начала новую атаку, коленом ударяя неприятеля перед собой. Фланговых она держала на расстоянии, крутя мечи. Ощутив спиной подоспевшую подмогу, девушка увернулась, определяя цель для вражеского меча в виде одного из фланговых нападающих. Воспользовавшись всеобщим смятением, она вынырнула из круга атакующих.
Убедившись, что Ларс справляется, Анна обернулась на остатки сил противника и… не смогла ответить: в один миг жгучей болью запульсировала нога выше колена. Рефлекторно девушка схватилась за рану, но тут же получила удар по лицу и, не справившись с хрупким равновесием, упала. Уши уловили шорох листьев, затихающий бой грозил разгореться с прежней яростью силами подходящего подкрепления.
Анна слышала, как ловко расправляется Ларс со своими врагами, но перед собой явно видела образ громилы. Возможно, он и не был здоровым, но сейчас, получив первую рану, воительница вдруг ощутила себя маленьким ребенком, не способным справиться с обидчиками. Но этот обидчик размахивал полуторным мечом и скалил зубы, предвкушая победу.
Инстинктивно уворачиваясь от последующего удара по лицу, девушка перехватила его руку, не стремясь бороться. Бессмысленно было даже пытаться: он мужчина, уронивший ее на колени, она — раненая женщина, не способная подняться. Однако она вынашивала другой план. Опираясь на его руку, перехваченную в порыве замаха, Анна заставила себя встать. Нога волочилась по земле, но сейчас важна была лишь точность удара.
От неожиданности и груза, вдруг легшего на него, воин попятился, но девушка вцепилась мертвой хваткой, выворачивая его руку. Как будто на последнем рывке, рыча и тяжело шагая, Анна подняла меч и, глядя в глаза обидчику, вонзила в живот.
Опора под рукой ослабла, тело врага обмякло, и здоровяк рухнул на землю. Не найдя больше зацепки, без сил девушка упала следом.
Опрокинув голову на грудь, Анна закрыла глаза, мысленно пытаясь заглушить пульсирующую боль, но она разрасталась сильнее. На мгновение замерший слух вновь проснулся, когда по правую руку показался очередной лазутчик, но девушка успела только сообразить, что не успевает ни вынуть меч из тела врага, ни поднять вторую руку, зажимавшую рану. Анна лишь повернула голову в сторону нападавшего, попутно улавливая усмешку на его лице, как тот, замахиваясь мечом, пал ниц прямо перед ее ногами.
Не успело удивление подкрасться, когда под сердцем врага, еще не веря своему спасению, она заметила знакомую рукоять. Лезвие кинжала полностью вошло в тело мужчины, но расписные рисунки сразу открыли его хозяина: это было ее оружие — тот самый кинжал, что она кинула наобум в темные очертания фигур за деревьями.
На другом конце поляны Ларс опустил руки, не сводя внимательного взгляда с воительницы. Мысленно проводив пронзающее лезвие от начальной точки до финишной, она также глянула на воина. Оба застыли в давящей тишине мертвых гор, не решаясь двинуться с места.
Сглотнув, Анна пришла в движение первая. Она зажала рану ладонью и отвела взгляд, стиснув зубы от боли.
Ларс сорвался в ее сторону. Но Анна лишь вытянула руку вперед и крикнула:
—Стой там! Не подходи! Здесь могут быть еще люди.
—Ты с ума сошла? — На миг замерев, Ларс продолжил движение. — У тебя рана! Нам идти до Пещеры, и неизвестно, сколько раз нам еще предстоит встретить бой! — он с жаром парировал.
—Я не умру, если ты об этом. Даже не мечтай! — В ответ Анна лишь отвернулась, избегая возможности взгляда с подоспевшим Ларсом.
—Слушай… — Он опустился рядом. — Отпусти ногу. Дай сюда.
Анна все же одарила его безумным взглядом, но как только он коснулся раны, вновь отвернулась. Ларс достал бинты из сумки, и, пока перевязывал ногу, не издавала ни звука, боясь дышать, чтобы не выдать боли.
—Попытайся встать.
Закончив, он протянул руку, но Анна не спешила повиноваться. Медленно повернув голову, она сначала посмотрела на свою ногу. Аккуратная повязка пропиталась кровью, но несколько сдерживала боль. Стараясь отстраниться от мыслей о ране, Анна вновь прислушалась и, лишь когда не уловила ничего постороннего, приняла помощь.
—Я смогу идти. — Одернув руку, как от ожога, девушка сделала шаг. Ларс отошел и, подняв с земли мечи и кинжалы, протянул их хозяйке.
—Спасибо. — Она приняла вещи и разложила по местам. После продолжила, кивком указав на ногу: — И за это тоже.
Ларс улыбнулся:
—Мы справимся.
Анна прошла еще несколько шагов, поморщилась.
—Не привыкать к боли, но все же неприятно.
Ларс поравнялся с ней, но прежде чем он ответил, девушка продолжила:
— Впереди должен быть поворот направо. Тропа, наконец, сойдет с обрыва, у нас появится шанс укрыться в растительности.
—Не будем терять времени.
Они еще раз посмотрели друг на друга и, изнуренные боем и бессонницей, продолжили путь.
Они шли рядом, плечом к плечу, стараясь наращивать темп, но ранение Анны не позволяло двигаться быстрее. Она держалась, но Ларс видел, как тяжело ей дается подъем. Бинт пропитался кровью полностью, но Анна упрямилась, не позволяя сделать перевязку, уповая на то, что вскоре будет лес, и, укрывшись, они смогут заняться восстановлением сил.
Тропа и впрямь поворачивала. Путники постепенно отходили от обрыва и приближались к лесу. И вместе с ним приближался вечер.
—Анна, — не сбавляя темпа, Ларс позвал девушку. Она не отозвалась. — Анна!
—Ларс, идем! — она прорычала. — Пожалуйста, идем!
Она с усилием переставляла ноги, рукой помогая волочить раненую.
—Проклятье, Анна! — Мужчина остановился. — За тобой кровавый след. Нам нужно сделать привал!
—Не нужно. — Девушка прошла мимо. — Скоро стемнеет. Все следы скроются, а мы спрячемся в дебрях.
—Послушай, Анна. — Он нагнал ее и преградил дорогу. — Просто доверься мне, хорошо? Я понесу тебя, не упрямься.
—Что? — девушка усмехнулась, но обходить Ларса не стала. — Не смеши меня, я же не принцесса. Тем более, нам осталось недолго. За этим поворотом будет лес.
Она указала перед собой, но прежде чем воин что-либо ответил, уже тихо продолжила:
—Стой… Ларс, смотри… что это?
Он обернулся, Анна снова зашагала, но уже через десяток шагов оба застыли на месте. Тропа, ведущая к лесу, была завалена.
—Все тот же… обвал? — Ларс предположил, проводя руками по каменной стене. — Его не перелезть, слишком ровные и большие камни.
—Можно перелезть, — Анна хмыкнула. — Только где уверенность, что по ту сторону нас не ожидает засада? — Она села. — Хорошо, Ларс, давай сделаем привал. Где твои бинты?
Мужчина сел рядом, доставая сумку.
—Я сама.
Увидев кожаный бинт, Анна выхватила его и принялась снимать старый. От постоянного движения кровь не унималась до сих пор. Стиснув зубы, девушка начала перевязку, но вскоре заговорила:
—Есть другой ход. Нам придется вернуться немного назад, но так у нас появится шанс. — Она зажмурилась. — Это риск, но выбора нет. — От боли Анна подняла глаза и встретилась с взглядом Ларса. — Такой абсурд, да? — Она усмехнулась. — А-ах!
Она не вытерпела. Боль сковывала движение, руки задрожали.
—Позволь мне. — Глядя на воительницу, Ларс хмурился, но сейчас вмешался в процесс перевязки. — Продолжай. — Девушка застыла, и он настоял: — Говори, Анна!
—Ты кто такой, Ларс? — На губы девушки снова легла ухмылка. — Лекарь? Целитель? Я видела тебя там, на лестнице… Серебряный крест, говоришь? Ах!
Она схватилась за ногу, но вовремя одернула себя, позволяя мужчине продолжать.
—Тише, Анна, т-ш-ш…
Он закончил, но руки не убирал. Склонил голову на грудь и что-то неслышно зашептал, касаясь раны. Анна затаилась. Не смея прерывать, она наблюдала за своим чудесным исцелением и едва шевелящимися губами Ларса, но вскоре он произнес вслух:
—Тебе станет легче. Боль утихнет, но рана затянется нескоро. — Он поднялся. — Мы пройдем, как ты скажешь, главное быстрее дойти до Пещеры.
Анна медленно перевела взгляд с ноги на Ларса и тихо сказала:
—Я не стану донимать тебя расспросами, Ларс. Что бы это ни было, спасибо. — Она с легкостью поднялась. — Но… почему так нельзя было сделать сразу?
—Это сложно объяснить, — Ларс вздохнул. — Сила приходит через боль… через преодоление боли. Я взял ее в тебе, и ты сама себя излечила. Я лишь направил.
—Там, в замке, было так же?
—Да. Тогда я направил силу боли на защиту… но ее в тебе столько, что вместо барьера она уничтожила всех призраков до единого. — Теперь Ларс впился глазами в девушку. — Поэтому ответить должна ты, Анна. Кто ты?
—Не то время, чтобы делиться историями из жизни. — Анна отошла. — Да и ответ вряд ли у меня будет.
—На твоей спине клеймо. — Ларс тотчас оказался рядом, и они взяли направление в обратную сторону. — В нем твоя боль. Я не спрашиваю, что случилось, Анна, но я вижу, что есть…
Какое-то время воины шли молча, но Анна все же ответила:
—Благодаря ему я оказалась у амазонок.
—Но это не их знак! — Ларс воскликнул. — И как они могли принять к себе кого-то со стороны? У них меняются целые династии воинов, рождаются, умирают, воюют новые и новые женщины… но все же ты амазонка лишь в том случае, если родилась там.
—И поэтому я здесь, — Анна вздохнула. — Я не должна и не могла там оставаться, и Вероника знала это. Ты сам видел, что происходило на торжестве. И мне самой это было не нужно. — Она помолчала. — Не нужно и сейчас. Нам сюда.
Девушка свернула, Ларс следом. Путники оказались в ущелье, смыкающем горы в головокружительной высоте неба. Впереди виднелся просвет, а, значит, приближался лес, и возможность скрыться приобретала, наконец, реальные очертания. Анна ускорила шаг, и каждое движение в просторе сводов отдавалось эхом.
Ларс оборачивался, рассматривая горы. Величие и близость двух соприкоснувшихся скал создавали чувство незначительности и мелочности всего их похода, существования каждого по сравнению с размахом стихии, среди которой им пришлось очутиться. Они казались точкой, не решавшей ничего в этом мире, несмотря на миссию, которую им предстояло выполнить. Но с каждым шагом цель приближалась. И когда перед выходом из ущелья Анна обернулась и вынула мечи, Ларс уже знал, что делать.
Звон стали хором потухших голосов раскинулся по сводам, а через мгновение мечи воинов встретили под собой тела затаившихся врагов: их ждали.
В проблеске скал и деревьев Анна заметила тропу, уводящую вверх, и стремительным рывком ринулась к подъему, минуя всех на пути. Враги в едином порыве направили свои взоры к ней, но девушка искала лишь ход. И это оказалось несложно. Другого здесь просто не было.
Впереди, среди зарослей, мелькала тяжелая дверь с ржавым кольцом, ее края вросли в землю и скалы. Медлить было некогда. Анна замахнулась мечами, отходя к проходу, но следом настигали враги.
И видела уже, как сквозь их толпу к ней пробирался Ларс. Он раскидывал всех налетающих на него воинов, не сводя взгляда с девушки. Оценивая продолжительность наступления, Анна влилась в бой. Ларс продвинулся еще на три шага, и она вновь поднялась к проходу.
Внизу, у подножия, толпились противники, Ларс справлялся, но в одиночку ему приходилось непросто. Анна поднялась еще выше, к самому входу, и потянула за кольцо — тщетно, ржавые механизмы не откликались на усилия. Девушка толкнула плечом, дверь не поддалась, но ряды врагов не редели. Сзади подоспел еще отряд.
— Ларс! Сюда! — Анна спустилась на несколько шагов и отразила пару вражеских ударов. — Бегом! Проходи выше, их слишком много!
Мужчина рывком проскочил мимо гурьбы суетящихся воинов, Анна осталась ниже.
—Попробуй открыть! — Она отбивала атаки, медленно отступая к двери.
—Анна, ты знаешь, что это? — Ларс не спешил повиноваться, разглядывая вход.
—Да, знаю! Но другого пути нет. Мы должны рискнуть! — Меч Анны полоснул по грудине налетевшего бойца, она обернулась: — Ларс! Пробуй!
—Она откроется, Анна… только подойди.
Не успел Ларс произнести слова, как оглушающий скрип ворвался в звон мечей и крики боли, легкий свет просочился сквозь возникшие невесть откуда щели, но изнутри показалась кромешная тьма.
— Ты уверена? — Ларс глядел внутрь, не решаясь действовать, Анна отходила от толпы атакующих.
— Скорее!
Поравнявшись с мужчиной, она схватила его за руку и потянула внутрь. Дверь захлопнулась с уверенным лязгом.
Через мгновение погоня за спиной прекратилась. Вокруг воинов осталась лишь вязкая, всепоглощающая тьма.
***
Тишина изматывала. За последние сутки вокруг не пролилось ни одного звука. Стражник лишь хмурился, когда Изабелла подходила к двери, и преграждал дорогу пикой. С коридора не доносилось ни голоса, ни смеха, ни шагов. Казалось, что она одна в целом замке. Благо, эти мысли испарялись, когда кухарка с молчаливой улыбкой приносила еду.
— И чему она улыбается? — Изабелла ни к кому не обратилась и на привычную тишину никак не отреагировала. Но, помедлив, в этот раз решила потребовать ответа всерьез: — Эй! Ты слышишь меня? Отвечай!
Стражник нехотя перевел взгляд на женщину и, сочтя начатый разговор попыткой к бегству, преградил дверь собой.
— Как скучно! — она воскликнула и подошла к окну в надежде увидеть хоть какое-то движение на внутреннем дворе. Несмотря на разгар дня, она не заметила ни единого человека.
Внешне держа спокойствие, Изабелла ощутила укол под сердцем: страх перед неизвестностью надламывал внутренний стержень, обычно помогающий держаться среди чужаков. Что происходит? Куда делась прежде кипящая жизнь замка?
Женщина неровными шагами подошла к столу в центре комнаты. Стук каблуков эхом разнесся по застывшим покоям, королева неуверенно села на край стула. Как же странно — замок словно замер. И она являлась частицей этого всепоглощающего сна. Стражник, не моргая, смотрел в никуда. Его лицо не выражало ни единой эмоции. Но в данной ситуации только он мог стать источником сведений, и Изабелла снова попыталась заговорить с ним:
— Эй! Как тебя зовут? — Юноша повел одним глазом в ее сторону, но не проронил ни звука. — Да ладно, не молчи! Уже сутки прошли, а ты нем, как рыба. Скажи мне, что случилось? Где народ? Где Диар? Эта гробовая тишина меня с ума сводит!
Выдержав паузу, парень все же посмотрел на королеву. Величие перекрывало собой нарастающее отчаяние, но она хваталась за единственную спасительную соломинку в надежде унять беспричинное беспокойство.
—Господин сам все скажет вам, — стражник подал голос. — Вопросы сейчас излишни.
— Это дверь, да? Та таинственная дверь? Он смог открыть ее? — Не получив ответов на первую порцию вопросов, Изабелла принялась за следующую, но парень покачал головой:
— Госпожа, будьте терпеливы, — несмотря на юный возраст, стражник басил. — Прошу вас сохранять спокойствие. Боюсь, ответы мне неизвестны так же, как и вам.
— Ну, конечно, конечно. — Изабелла обошла стол и вновь вернулась на прежнее место. — Ты же со мной все время был, конечно, — она усмехнулась и приложила ладони к вискам, сбивая прическу. — Но мне надо знать! Надо! Понимаешь? — Она одним порывом оказалась возле юноши и, уже глядя ему в глаза, выливала свои рыдания: — Мои дочери пропали! Диар обещал вернуть их, но пропал! Что это за дверь в конце коридора? Что с моими бывшими подданными? Мне надо знать все это!
Невозмутимость юного стражника пошатнулась под напором страдающей женщины, и он отступил на шаг. Вероятно, Изабелле нужно было лишь выговориться, и все, что ему оставалось — говорить правду, в которую он сам искренне верил:
— Госпожа, мой пост скоро закончится, и, значит, вместе с новым стражником прибудут вести.
Для учтивости он поклонился в надежде на смирение королевы с участью безвестия.
Изабелла отошла от бедного стражника, по несчастью попавшего под руку, покосилась на дверь скорее в надежде ее открытия, нежели возможности побега, и снова села за стол.
Юноша вернулся на свой пост и теперь то и дело искоса поглядывал на нее, как будто в ожидании следующего припадка. Но Изабелла молчала. Она снова обхватила голову руками и смотрела в стол.
Со временем тишина вновь накрыла обостренный слух, но теперь женщина слышала каждый вдох стражника, треск свечей на столе и шорох подола при малейшем движении: словно изучала чужие покои, ложно ставшие ее собственными.
— Госпожа? — теперь юноша неловко окликнул ее.
Изабелла не сразу повернула голову в его сторону. Тот, заметив взгляд, переступил с ноги на ногу и тихо сказал:
— Я Демьян. Я правда надеюсь, что скоро вы найдете ответы на вопросы.
— Откуда ты, Демьян? — Изабелла игнорировала его замечание.
— Отсюда, из Белого Ястреба. Я всегда рвался на службу к Грезору, но он не замечал меня. Лишь после захвата Вилорм определил меня под покровительство Диара.
— Вилорм? Он… не казнил моих служащих?
— Нет, почти все живы, госпожа. Погибли лишь те, кто оказал вооруженное сопротивление. Но таких немного.
— Какое… какое счастье, — королева выдохнула, вспоминая кровавую ночь поражения, и медленно поднялась. Демьян настолько легко говорил об этом, что в голове не укладывалось. — Где ты живешь?
— В казарме новобранцев, госпожа, — в голосе мальчишки ясно прослеживалась гордость. Еще бы — он, наконец, достиг цели, к которой шел всю жизнь, и препятствием к осуществлению которой была лишь одна причина — ее правление.
—Ты молодец, Демьян, — Изабелла улыбнулась. — Сколько тебе лет?
— Мне семнадцать, госпожа.
— Где… — начала было женщина, но вдруг споткнулась сама о свой вопрос. Но тихо продолжила. — Где твои родители?
— Отца я не знал, а мать… уплыла. Но я не в обиде, нет! Она была счастлива, что уплывает, благоволила вам за возможность попасть в город с зеленым гербом… надеюсь, там она обрела свое счастье.
Изабелла отвернулась. Несмотря на сложность ситуации, мальчишка лелеял надежду на светлое будущее и, самое страшное, верил ей! Ей — пленнице, которую он стерег уже сутки, и которой по-прежнему был верен.
Внезапная мысль кольнула кинжалом — в замке могут оставаться приближенные, до последнего преданные своей королеве, так не рано ли она опустила руки? Она может бороться, она может собрать восстание и вернуть свою единоличную власть. Свитки с зелеными печатями обернулись для нее разгромом, но не могут ли они таким же образом стать для нее спасением? Мальчишка верит, что его мать в лучшей жизни, что она обрела счастье вдали отсюда. Так зачем тормошить его светлую веру в лучшее? А его благодарность лишней не окажется никогда.
— Есть ли какие-то новости от наших людей? Какие настроения преобладают в их обществе? Нет ли паники, отчаяния?
Но на этот раз мальчишка не ответил. Он лишь нахмурился и прижал палец к губам, призывая к молчанию. Изабелла не успела среагировать, как в тот же миг в замочной скважине повернулся ключ, и в дверном проеме показался Грезор.
Изабелла, как и Демьян, с изумлением уставились на вошедшего. Он привел еще двоих воинов, гораздо крепче и шире стражника. Не церемонясь, они ворвались внутрь и глянули на Изабеллу. Демьян выпрямился по струнке в ожидании команды сдать пост, но Грезор не торопился с указаниями.
Изабелла переводила взгляд с него на стражников и обратно, пытаясь считать любые сведения, но тщетно — лицо мужчины накрывала холодная ухмылка. Изабелла отошла, непроизвольно выдавая страх, но Грезор не позволил ей скрыться:
— Арестовать королеву!
Двое громил сорвались с места, но она резко метнулась к окну, требуя ответов:
— Что происходит? Какое у тебя право?
Стражники настигли ее в считанные мгновения. Один из них скрутил ей руки за спиной, второй накинул на запястья тяжелые оковы. Демьян побледнел и, боясь менять положение, наблюдал за происходившим из угла комнаты. Грезор оскалился:
— Диар мертв, его место теперь мое, и, значит, решения относительно пленников в моей власти. И, уж поверь, дорогая Изабелла, о тебе я вспомнил в почетную первую очередь.
Изабелла с силой дернула плечами в попытке освободиться от хватки, но тщетно. Осознавая бессмысленность своих порывов к бегству, она спросила:
— Где мои дочери?
— Дочери? — голос мужчины враз стал тоненьким. — Ах, дочери… твои милейшие дочери, принцессы! Помнится, ты их куда-то отправила? Помнится, из-за них враг осадил наш замок, — с каждым словом он повышал силу голоса. — Не унеси они камень, мы могли бы найти компромисс с налетчиками! А теперь ты спрашиваешь, где они?
Глаза, полные гнева, впились в глаза Грезора. Он наслаждался высотой своего положения, растягивая момент величия паузой.
—В темницу ее! — не скупясь на эмоции, мужчина радостно объявил всем ее место. — Демьян, следуй за ними, запоминай путь! Тебе еще камеру охранять.
— Слушаюсь, мой господин. — Повесив нос, дабы избежать перекрестного взгляда с Изабеллой, юноша поспешил выйти наружу. А Грезор воскликнул:
— Вы слышали, нет? Слышали? Парень схватывает на лету! «Господин» само легло на язык, м-м?
— Просто кто-то верен своим устоям и убеждениям, — Изабелла прошипела это Грезору в лицо. — Вне зависимости от власти.
— Ты меня не заденешь, Изабелла. — Он дал знак своим громилам разойтись, обошел женщину сзади и схватил за волосы. — Смотри! Смотри на все это, больше ты не увидишь красоты своих покоев. — Он потянул вниз ее локоны, Изабелла вскрикнула и от боли опустилась на колени. Грезор приблизился и прошептал ей прямо в ухо: — Можешь острить сколько угодно, в темнице тебе самое место.
Он отпустил ее и отошел в сторону. Стражники подняли ее на ноги и повели к выходу. Изабелла оборачивалась на каждом шаге, словно пытаясь запомнить дерзкую ухмылку на его лице, но каждый раз получала толчок в спину от стражников.
— Я хочу видеть тело Диара! — У входа Изабелла остановилась.
— Нет. Боюсь, это невозможно. Сейчас на месте его смерти трудятся искусные маги — его ученики, но вряд ли они что-то скажут. Диара погубила собственная глупость. Но хватит об этом!
— Стой! — Изабелла зацепилась за последнее, чтобы отсрочить свои мучения в сырой темнице: слишком свежи были воспоминания от прежнего ее нахождения в ней. И Грезор позволил ей говорить. Стражники послушно ждали рядом.
— Хорошо, — ее голос резко сменился на мягкий и тихий. — Я повинуюсь тебе, Грезор. И я понимаю твое молчание насчет всего, о чем спрашивала, но ответь одно. Что с дверью?
— Ничего, — Грезор тоже снизил пыл. — Она не поддается никакому воздействию. Я ограничил доступ в ту часть коридора во избежание несчастных случаев.
— После смерти Диара туда вряд ли кто-то сунется в ближайшее время, — Изабелла продолжала голосом заботливой матери. — Но довольно. — Она кивнула и сама направилась в сторону темницы. Громилам Грезора оставалось лишь не отставать вслед за пленницей, как будто добровольно сдавшейся на милость предателю.
Демьян поспевал следом, не понимая, что происходит и кто кого ведет в затхлую камеру. Изабелла шла, расправив плечи, гордо отстукивая ритм звонкими каблуками. Замок изменился, но выглядел роскошно. Женщина глядела по сторонам, и ни капли сожаления не закралось в ее груди — замок Белого Ястреба, словно замерший бутон, ждал луча утреннего солнца, чтобы раскрыть лепестки и зацвести новой жизнью.
И заходя в свои новые «покои» на подвальном этаже, наполненном стонами больных и умирающих пленников, Изабелла сказала лишь одно:
— Все хорошо… все обязательно будет хорошо. Только не сдавайся. — Она позволила себе один взгляд на Демьяна и на двоих молчаливых стражников, и лишь тогда поняла, какие нотки вдруг появились в ее голосе. Она отошла в дальний угол темницы и наблюдала еще, как опускается решетка с лязгом проржавевших механизмов и как отдаляется свет тусклых факелов из коридора.
А за спинами двух громил мелькало недоуменное лицо бледного мальчишки, вдруг поверившего в свою королеву и в тот же миг потерявшего ее. Он мог стать для нее спасительной ниточкой к возвращению былой власти, но она не стала хвататься за нее. Парень выберет сам свой путь, но, узнав правду о матери, вряд ли ринется помогать ей с бегством. Ну а сейчас пусть запомнит этот миг, когда опускаются цепи поверх решеток, и тает ее лицо в темноте затухающих факелов, и оттого никогда пусть не отпустит его память голос капитулировавшей королевы.
***
Тьма не расходилась. Лицо обдавало прохладой, из звуков слышались лишь два тяжелых дыхания. Не в силах двигаться дальше, воины остановились у входа — путь вымотал обоих, никто не нарушал редкое затишье среди вечной погони.
Холодная влага коснулась спины, и Анна подняла голову, закрывая глаза. Она опрокинулась на стену, одаряя долгожданным отдыхом изнуренное тело. Ларс как будто пропал. Темнота создавала ложное чувство такого близкого девушке одиночества. Мужчину выдавало лишь редкое движение и легкий шорох сапог по невидимой земле. Хотя неизвестно, что находилось под ногами на самом деле.
— Ларс? — Анна выпрямилась. Ее голос тихим эхом разлетелся по пустому пространству. — Что теперь?
— Что это за место? — Она услышала, что он тоже поднялся и, вероятно, пытался осмотреться, но к темноте глаза не могли привыкнуть до сих пор.
— У меня есть догадки… но давай сначала найдем источник света.
Осторожно, словно боясь нарушить тишину, девушка стала продвигаться вперед вдоль стены. Ларс последовал за ней, улавливая легкую поступь спутницы. Ощущения опасности не возникало — словно под куполом, воины скрылись от врагов, но быть до конца уверенными в спасении они не могли. Черная пещера без единого указателя, без единого звука и намека на жизнь, явно не являлась пристанищем для заплутавших душ.
Шаг — и под ногой что-то хрустнуло. Не ожидавшая от прежде ровной дороги препятствий, Анна отпрянула. Ларс вытащил меч.
—Убери. — Забывшись, что мужчина ее не видит, Анна замахала ему в знак протеста. — Здесь никого нет.
Ларс повиновался, девушка вновь шагнула вперед, нащупывая стопой подвернувшийся предмет. От ее движения по ровной поверхности земли пронеслось что-то твердое, оставляя после своего стремительного рывка скрипящий шорох. Воины пошли на звук. Но через пару шагов они наткнулись на нечто твердое, но как будто большее в размерах. Забыв о возможной опасности, Анна присела и потянула руку к неизвестному препятствию, но едва коснувшись, одернула, как от огня. Ларса она не видела, но он, вероятно, тоже не решался дотронуться до преграды.
Анна не стала ждать. Дабы развеять сомнения, расчистить дорогу, да и просто убедиться в том, что дальше есть продолжение, она замахнулась ногой и отправила в слепой полет неизвестный предмет с пола. По легкости, с которой предмет касался земли, девушка предположила, что это что-то мелкое и твердое — как камень, но гораздо легче.
Мгновение путники еще улавливали глухой хруст словно ломающейся от касания о землю материи, как будто ожидая последствий этого удара. Но ничего не произошло — предмет упал на землю, и все утихло. Тишина накрыла холодную мрачную пещеру, скрывающую истинное обличье, а, значит, впереди расстилалась все та же пустота.
Уже готовые к колючим объятиям тьмы, путники, не сговариваясь, сделали шаг, но тут же застыли на месте.
Словно под действием неведомого механизма в один миг темнота рассеялась. Ослепленные вспышкой, воины зажмурились. Все вокруг вспыхнуло неестественной яркостью, и, словно в огне, задрожало бесчисленными бликами. Хоровод сверкающих лучей закружил по стенам, постепенно обрисовывая пространство новыми чертами, и когда первая буря света стихла, путники смогли открыть глаза.
В нерешительности переглянувшись, они обернулись, оценивая пройденный и предстоящий путь. Они находились в горном тоннеле, теперь освещаемом факелами, но впереди маячил просторный зал. Взбудораженные внезапной находкой, воины сорвались с места, но вместо привычного бесшумного скольжения по земле, каждый шаг отдавался неприятным хрустом.
— Анна, где мы? — Опустив глаза, Ларс проследил за направлением дорожки, по которой они шли.
— Просто не смотри под ноги. — С трудом скрывая волнение, Анна широкими шагами понеслась к залу. Неизвестность впереди пугала ее меньше, нежели замеченный Ларсом охвативший ее ужас. — Здесь чисто! — добравшись до твердого островка, воительница крикнула как можно уверенней.
— Проклятье, Анна! Мы идем по костям! — Ларс процедил сквозь зубы, но последовал примеру девушки и в мгновение ока, стараясь не касаться ногами земли, оказался рядом с ней. За его спиной оставалась ровная дорожка, выложенная костями прежде заблудших здесь странников.
— Забудь. — Анна отвернулась и приблизилась к залу. — Мы должны были пройти.
Восстанавливая дыхание, Ларс с трудом перевел взгляд на огромный зал, привлекавший собой, определенно, каждого из павших странников. Но стоило мужчине осмотреться, как прежние тревоги улетучились в один миг. Величие и красота просторного зала затмевали собой любые ужасы, что пришлось или еще предстояло увидеть воинам.
Каменные, по большей части пустые, стены не портили богатый вид, придавая лишь силы и значимости зрелищу. Факелов здесь не было. На горных выступах по кругу были расставлены свечи. Над головой висели медные люстры, грузные, с сотней свечей в несколько ярусов, обдавая дневным светом темную пещеру. Если бы не вход через горы, от Пещеры не осталось бы даже названия, но на самом деле…
— Это склеп, — задумчивым замечанием Анна прервала молчаливое разглядывание зала. Она стояла возле одной из стен и проводила рукой по глади золотого саркофага. Рядом стоял железный сундук, расписанный узорами, а по другую сторону были аккуратно сложены, как будто старательным учеником в угоду учителю, еще с десяток куч костей. — Кому какое место уготовано. — Медленно отводя взгляд, девушка обратилась к Ларсу.
На противоположном конце зала он рассматривал богатые гобелены с завораживающими изображениями смертей — все здесь указывало только в одном направлении, и вероятность выйти отсюда уменьшалась с каждой новой увиденной деталью.
— Кто здесь покоится? — в огромном пространстве голос Ларса казался приглушенным. Он отвернулся от картин и теперь глядел под ноги, на ровную гладкую поверхность, выложенную из черного камня.
— Я не знаю. — Анна не обернулась. — Но… вероятно, она?
Девушка подняла голову и глянула в огромные глаза белой статуи, возвышающейся на мраморном пьедестале. Без единого изъяна, идолом она гордо смотрела вперед, одной рукой держась за развевающийся плащ, как будто находилась на ветру, а во второй несла шар, словно свет, струящийся из ладони.
— Кто это? — Ларс глядел на статую издалека и сощурил глаза. Анна отошла на несколько шагов, чтобы лучше рассмотреть девушку, но после лишь пожала плечами:
— Никогда не слышала о том, чтобы в этом месте кто-то жил… я имею в виду Расколотую Низменность.
— Когда-то она не была Расколотой. — Ларс вздохнул и приблизился к воительнице. — Но это неважно, Анна… куда больше меня заботит, что стало с теми людьми?
Он кивком указал на многочисленные груды костей, щедро покрывавшие пол в зале, не считая коридора, по которому они шли.
— Я же говорила тебе, что не умру, да?
С легкой улыбкой Анна отошла от него и прошлась вдоль стены. С любой точки пространства зал казался огромным, строгим сооружением, величественной усыпальницей, каким-то образом затесавшейся среди мертвых гор.
Вероятно, тысячелетия разделяли время постройки склепа и сегодня, когда случайные беженцы забрели в единственное спасительное место. И всем видом оно заявляло о себе, о том, кто здесь главный. Но воины и не собирались противоречить истории, о которой совершенно не знали и, тем более, не знали также, что это за склеп.
Анна еще раз осмотрела зал. Огромный, он представлял собой истинное воплощение древности. Тысячи тайн могли храниться здесь, в связующей точке прошлого и настоящего. Пол в склепе казался тлеющим морем из-за бесчисленных свечей, отражающихся в его глади. Умиротворение, создаваемое тусклым свечение, как нигде соответствовало обстановке.
Однако с первым шагом девушки пол вспыхнул. Словно на углях, разгорелись свечи, стрункой вытягивая пламя. Воины, встрепенувшись, глянули по сторонам: свечи, словно от шквалистого ветра, затрепетали дрожащим пламенем. Опасаясь темноты, Анна рывком сорвала одну с выступа, прикрыла пламя ладонью, чтобы та не потухла.
Но ветра не было. В сводах зала по-прежнему не слышалось ни звука. Вокруг не изменилось ничего, только огненный танец вдруг раскинулся пожаром. Осознав бессмысленность намерения, Анна бросила свечу наземь, но от удара она не потухла. Ларс продвинулся к середине зала. Вопреки обилию древних вещиц, раскинутых в окружении, центр оставался пустым. Но от изменившегося звука шагов, вдруг ставшим глухим, мужчина бросил взгляд под ноги.
Словно невидимая черта разделяла центр зала от всего остального пространства. С прикосновением ноги Ларса блики в центре погасли. И он стоял, как будто за стеной, огражденный от безумного таинства, раскинувшегося вокруг. Свет стал приглушенным, теперь горел лишь пол.
— Что происходит? — Анна хотела подойти, но ее остановил пронзительный скрежет как будто пробудившегося от долгого сна рычага. Огни на стенах вновь стали менять форму.
Они не перестали дрожать, но некоторые собирались в фигуры, образуя знаки. Так, в считанные мгновения одна стена склепа превратилась в огненный узор, живой и трепещущий, в предвкушении передать странникам неведомое послание. От неприятного лязга Анна закрыла уши и сгруппировалась, как будто звук давил на нее сверху и не позволял выпрямиться. Ларс оставался в центре, за чертой круга, что отделялась от мнимой огненной пучины. Он тоже накрыл уши ладонями и отвел взгляд от пылающей стены, случайно замечая выемку в шаге от себя, в самом центре зала.
Она напоминала небольшую чашу размером с ладонь и была совершенно пустая. На фоне идеального зала она казалась изъяном, никак не вписывающимся в величественный образ помещения. Сначала Ларс перевел взгляд с чаши на границу, разделяющую горящий пол и островок, на котором он оказался, а потом снова внутрь. Вероятно, сверху картина напоминала собой мишень, но к чему это сравнение?
Ларс поднял голову. Ровно над ним, гордо и невозмутимо свисала многоярусная люстра, напоминавшая снизу отражение пола. Мужчина не успел провести параллели между увиденным, когда звук, наконец, прекратился, и он смог вернуться в прежнее положение.
Анна тоже выпрямилась и глянула на стену. Ни одна свеча теперь не шелохнулась. Размеренно они горели каждая на своем месте, не нарушая мертвую тишину склепа.
Но вместо звуков пространство вновь наполнилось светом, и уже ровно перед собой Анна увидела дверь. Она выросла словно из ниоткуда, железная, проржавевшая от времени, что казалось, будто предшествующий звук способствовал именно ее открытию, но сейчас она воочию появилась в стене. Единственный путь к спасению появился внезапно и куда вел, оставалось узнать. И Анна подошла к двери.
—Это выход! — Она осмотрела дверь и, не найдя ничего необычного, повернулась к Ларсу. Он стоял в центре, не решаясь, куда обратить внимание — на дверь или на выемку в полу, вдруг засветившуюся холодным светом. Огни наверху и на стенах пещеры при этом вдруг потускнели. Мужчина и девушка смотрели друг на друга.
— Ты пойдешь со мной? — Анна кивнула в сторону выхода.
— Здесь может быть ловушка. — Ларс рвения девушки не разделял. Он оглядывался по сторонам, как будто искал зацепки. — Думаю, есть другой ход… слишком все просто.
— Да ты трусишь! — Анна воскликнула. — Я пойду одна, если ты останешься.
Ларс нахмурился:
— Все очень подозрительно, Анна! Что здесь происходит? Почему столько умерших? Что они пытались сделать?
Анна вздохнула:
— Нет времени. Мы должны идти.
Ларс с трудом перевел взгляд с девушки в сторону. Ей не терпелось вырваться отсюда, броситься навстречу неизвестности, сделать хоть что-нибудь, но действовать, однако привычка все взвешивать не давала покоя. Что-то тревожило его, но как в спешке найти верное решение? Углубление в полу так и светилось, некоторые огни на стене стали гореть ярче. Ларс сощурил глаза.
Скептично настроенная, Анна решительно прошла пару шагов и бросила взгляд на стену. Но стоило ей лишь внимательней рассмотреть свечи, застыла, не в силах отвести взгляда. Огни говорили сами за себя, определяя выбор путников.
— Это послание. — Ларс подошел ближе. Пламя не дрогнуло. — Ты видишь?
Анна не верила глазам. Только что обычные свечи сложились в древний текст, но понятный обоим:
Каждый здесь свой след оставил —
Или жизнь, или металл.
Знай — мы сами выбираем
Бой, что уготован нам.
Снова и снова Анна перечитывала строчки, но они не меняли своей сути. Все же проще простого — плати за вход или умри. По количеству драгоценностей в зале и обилию трупов, очевидно, что выбирало большинство. При этом неизвестно, от чего именно погибли эти люди. И дверь словно переливалась, маня открыть. Получается, Ларс был прав в своих сомнениях — что там, внутри, неизвестно, и как это повлияет на их путь, никто предположить не возьмется.
Ларс тоже замер. Решение нужно было принимать незамедлительно — рядом светилась выемка в полу, напротив появилась таинственная дверь, но они возникли из пустоты и, значит, могли исчезнуть так же внезапно.
— У меня есть золото и драгоценности. — Анна первая отвела взгляд от двери и подошла к Ларсу. — Думаешь, это имеется в виду?
Ларс осмотрелся — в глаза не бросилось ни единой монеты. Но вряд ли ни у кого из умерших людей не было с собой и гроша… или они не видели надпись? Погибли еще до того, как она высветилась?
Чем дальше мужчина пытался рассуждать о происходившем, тем больше сомнений насчет дальнейшего пути у него возникало. И решение вернуться назад, в лапы врагу, сейчас казалось наиболее безопасным.
—Они не смогли войти, — вдруг Ларс озвучил мысли. — Не все могут войти сюда. И ты не смогла открыть вход, пока я не подошел к тебе…
Анна нахмурилась. Цепочку его мысли она пока не улавливала, однако с мнением Ларса не согласиться не могла. Но что скрывает Ларс? Почему вход отреагировал именно на его приближение? И чаша засветилась именно у его ног?
— К чему ты клонишь? — Анна понизила голос. Сейчас как никогда ей хотелось, чтобы говорил Ларс. Но прежде чем ответить, мужчина внимательно посмотрел на нее и долго не отводил взгляда.
— Я догадываюсь.
Очень плавно, не торопясь, Ларс открыл сумку. Анна не тронулась с места, косо поглядывая на дверь. Но когда мужчина извлек из сумки кожаный мешочек, резко подошла к нему.
— Даже не думай! — она прошипела.
Ларс сжимал в ладони камень, обернутый кожей, но чем дольше он держал его, тем сильнее он обжигал руку.
— Это не моя прихоть, Анна, — он вздохнул. — Если Глаз Дракона — цена наших жизней, я готов оставить его.
— Ты не посмеешь! — В глазах девушки заплясали яростные огоньки, она хмурилась еще сильнее, скалила зубы, кулаки сжались сами собой. — Все ради него! Ради этого камня! Принцессы погибли из-за него! И сейчас ты хочешь спасти свою шкуру, просто оставив его в каком-то непонятном склепе??
— Если мы присоединимся к принцессам, ты останешься довольна? — всегда смиренный к нападкам девушки, вдруг Ларс оскалился. — В любом случае камень не покинет этих стен, но если мы оставим его сами, это даст нам шанс!
Теперь они оба рыскали глазами по лицам друг друга, не прерывая молчания. В чаяниях Ларса уверенным не мог быть никто, и опасения девушки тоже были объяснимы, но решение требовалось сейчас, а ошибки стоили жизней.
И Пещера как будто подтолкнула путников к исходу спора. Выемка, что светилась возле ног Ларса, вдруг стала расти. Она не увеличивалась в диаметре — поднялось его основание, как знамя, — и теперь находилась на уровне груди.
Изумленные, воины повернулись к ней. В унисон с дверью она переливалась, создавая какую-то неведомую связь, словно подсказывала: клади камень, и путь свободен! И Ларс убрал чехол.
Анна сжала губы, недоверчиво глядя на необъяснимые вещи. Ларс придерживался другого мнения. Пожалуй, она могла бы помешать ему, но…
— Ты знаешь, что я должен это сделать.
Ларс поднял руку над чашей и повернул голову в сторону девушки. Она покачала головой, не отрывая глаз от его ладони. Зеленоватый свет камня сливался с золотистыми струями воздуха над чашей, гармонично сочетаясь цветом и силой. Возможно, они имели одинаковую природу. Неизвестно, что творилось в чертогах древности сотни и тысячи лет назад. Неизвестно, что послужило началом Расколотой Низменности, что было до того, как она стала Расколотой…
Несколько мгновений мужчина оставался неподвижен, наблюдая за вековой реликвией, вдруг ставшей единой. Но его нерешительность вмиг растворилась, когда камень, словно огнем, обжег руку и буквально вырвался наружу, к манящей чаше. Ларс одернул ладонь, как от огня, разжимая пальцы. С негромким ударом Глаз Дракона коснулся дна, и чаша стала опускаться.
Анна по-прежнему хмурилась, не зная куда смотреть — на скорчившегося от ожога Ларса или на камень, на ее глазах врастающий в пол. Через миг в центре зала не осталось ни камня, ни выемки в полу, ни горящих свечей. Зал погрузился во мрак.
Глаза снова не видели ничего вокруг, разум еще не понимал, что делать и куда бежать, но вдруг дверь снова засветилась.
Ларс обернулся. Его боль постепенно стихала, не оставляя на ладони ни единого следа ожога. Анна повернулась в сторону двери. Но не успела она сделать шаг, как напротив нее, на другой стене, распахнулась такая же. Вокруг нее светился ободок из разноцветных камней, но за ней ничего не было видно.
— Значит, это — верный ход? — Теперь уже Ларс первым подошел к двери.
— Надеюсь, ей будет достаточно нашей оплаты. — Анна, наоборот, растягивала шаги и очень медленно подходила к мужчине. — Ну? — Она обернулась к Ларсу. — Значит, Глаз Дракона теперь хранитель наших жизней?
— Ничто не хранитель, Анна. Мы сами за себя отвечаем, за действия и бездействия тоже. Поэтому я пойду на этот риск. Другого у нас нет ничего.
— Что ж… — девушка вздохнула и сделала шаг к двери. — Я следую за тобой, Ларс. Но ты слышал мое мнение. Мы отдали Глаз Дракона, мы изменили сути нашего похода. Все, что было до этого, теперь теряет смысл.
Не дожидаясь ответа, она решительно вошла в дверь. На Ларса она ничуть не смотрела, но мужчина поспешил за ней. Ее сомнения имели основание, и ее реакция весьма предсказуема, но жизнь дороже. Даже если им предстоит схватиться друг с другом после того, как они выйдут отсюда.
***
Итак, решение принято. Ларс подошел к проему, Анна переминалась с ноги на ногу за порогом в ожидании, но стоило ему приблизиться, дверь с оглушающим скрипом захлопнулась прямо у него перед носом.
Свечение растворилось во мгле, укрывая проход под покрывалом ночи. Ларс застыл. Внезапно открывшийся вход, единственный верный из двух возможных, не впустил его.
Опомнившись от первого оцепенения, мужчина вцепился в ручку и с неистовой силой принялся толкать омертвевшую дверь. Она невозмутимо выдерживала все нападки воина и оставалась нетронутой.
Бросив тщетные попытки, Ларс начал колотить в нее что было мочи в надежде достучаться до скрывшейся Анны. Возможно, если она услышит, то подаст знак или сможет открыть дверь снова. Но в ответ — тишина. Конечно, девушка может на вред оставить его одного, но сейчас не тот случай. Они оба столкнулись с неизвестным врагом, и, возможно, только вместе смогут преодолеть эту преграду. Но после также не последовало ни звуков голоса, ни стука в дверь, ни любых других признаков жизни. Дверь, должная стать спасением обоим, разделила их, оставляя каждого со своими сомнениями наедине.
— Проклятье! — С тигриным рыком Ларс в последний раз набросился на дверь, разбивая кулак о стальную поверхность. — Да откройся же ты! — Отчаявшись, воин ударил дверь ногой, но тут же схватился за ушибленную ступню. — Анна! — Он скорчился от боли, но все же продолжил. — Если ты слышишь, дай знак!
Все снова замерло. Пустой зал укутался мраком, тишина правила миром мертвых, и здесь находила свое раздолье. Ларс уселся возле упрямой двери, вытянул ноги и запрокинул голову назад, закрывая глаза. Все попытки выбраться, все расчеты не имели теперь никакого значения — дверь пропускала лишь одного, так не поэтому ли здесь столько костей? Это и есть трупы тех самых «вторых»?
— Надеюсь, Анна выберется, — не открывая глаз, себе под нос пробубнил мужчина. — Только будь благоразумней, хорошо? — вдруг он сказал это вслух с небывалой агрессией на возможную опрометчивость девушки в принятии решений. Но в тот же миг его глаза открылись, и Ларс вскочил.
В неизменной темноте зала прямо напротив него горела вторая дверь — та самая, которая первой манила войти путников. Она также приоткрылась и без настенной надписи, без пылающего пола казалась обычной дверью и теперь уже единственной, через которую можно было, вероятно, покинуть склеп.
—Я должен рискнуть.
Ларс впился глазами в проход, издалека изучая на предмет опасности. Но, как и в случае с первой дверью, за ней ничего не вырисовывалось. Но если он выйдет через нее, даже если не пересечется с Анной, то все будет не зря.
Ларс еще раз осмотрелся. Зал погрузился во тьму, и на расстоянии вытянутой руки Ларс уже не видел ничего. Быстрым шагом он подошел к двери и, на мгновение задержавшись на пороге, шагнул внутрь.
Дверь за спиной захлопнулась, и вместе с ее хлопком зажглись на стенах факелы. Перед Ларсом снова оказался коридор, конца которого он не видел. Пустой, он не шел ни в какое сравнение с богатой росписью зала. И также неизвестно, куда выводил. Но Ларс в этот раз решил не медлить. Сразу задав темп широкими шагами, он помчался вперед.
На пути ему не попадалось ни дверей, ни выступов — одни голые стены и редкие факелы, но света хватало. В движении тишина не ощущалась, по ушам не ударяло безмолвие, лишь дыхание рывками билось где-то в груди. В своем стремлении выйти во что бы то ни стало, Ларс продвигался вперед, не лелея ожиданий насчет грядущего.
Иногда уколами под сердцем всплывал образ Анны, ее слова насчет Глаза Дракона и ее рвение покинуть эти своды. Невозможно, чтобы твердая решимость и отвага девушки привела ее к могиле. Она первая бросалась в неизвестность, ныряла с головой в бездну и именно потому, что эта тактика ее ни разу не подводила, действовала, руководствуясь своим чутьем, снова и снова.
Совсем не та деревенская девчонка, с которой они строили шалаш на дереве, пока родители занимались хозяйством. Совсем не та, которая плела венки и раздавала детям на радость румяным девчонкам. И длинные косы по пояс, всегда заплетенные с атласными лентами — невиданной роскошью среди деревенских — теперь сменились неряшливой копной волос, едва ли длиннее плеч.
И теперь она ведет войну. В одиночку. Что-то в ней осталось то, девчачье, но как будто покрылось слоем масок, одна на другую наложившихся с годами. Но кроме этого, в ней скрывалось что-то большее, обладавшее неестественной мощью — то, что победило призраков Черного Орла…
Внезапно Ларс замедлил ход. Воспоминания о прошлом — далеком и недавнем — словно ожили, и теперь призывали вернуться. Ларс нахмурился: образы приходили настолько яркие, что пугали своей ясностью. Сделав еще пару шагов по коридору, вдруг мужчина свернул. В ближайшем поле зрения прежде он не замечал никакого поворота: он появился из ниоткуда, и Ларс с легкостью последовал его направлению, и тот вел туда, куда нужно.
И правда — коридор изменился. Стены потемнели, и огонь факелов стал беспокойным: пламя задрожало, словно отражая тени, несмотря на то, что Ларс здесь находился один. На всякий случай оглядевшись, мужчина одернул себя — он не сходит с ума, путь до сих пор ведет его одного, но что за странная сущность поселилась в этих сводах? Нечто, отбирающее покой даже у пламени.
Страха не возникло. Те же необъяснимые пляски он наблюдал только что в главном зале склепа. И чтобы не углубляться в рассуждения, Ларс мысленно обрисовал вероятного врага: его сильные стороны — скрытность и ужас от неизвестности — не выдержат искрометной смекалки бывалого воина.
Ларс усмехнулся. Но после того, как дрожание пламени стало сильнее, остановился. Возможно, его шаги беспокоят спящего зверя? Возможно, здесь покоятся останки великих чародеев прошлого мира? Возможно, здесь… магия?
Ларс вынул меч. Он видел ранее, как ловко управляются маги Черного Орла с заклинаниями, но с тех пор, как ушел, София стала первой волшебницей, умевшей управлять магической силой.
Потрескивание свечей многоголосым хором разлетелось по сводам пещеры. Их пламя, ведомое неизвестной сущностью, сливалось в хаотичный танец, тени разрастались с каждым движением. Что бы он ни делал — оборачивался или шагал вперед, по стенам черной водой разливались лица и образы причудливых форм и проявлений. Сгорбившиеся под тяжестью выступающих камней или от тусклого света, они извивались, тревожно паря над светом изогнутыми тенями.
Как будто замечая оцепенение Ларса, они поворачивались, хохоча — кто в анфас, кто в профиль, чтобы он узнавал их. Сущее безумство видеть тени и страшиться их гнева, в любой момент готового вылиться на тебя.
Ларс бесшумно шагал, разглядывая образы, пытаясь разгадать их посыл. Кто они? Зачем здесь и что хотят донести до него? Опасность не ощущалась. Только странные тени, отчего-то насмехающиеся над ним, скалящиеся и плачущие, злые и резкие, словно окутанные чем-то, в попытках вырваться, они кружили над ним и рядом безумным потоком, и мужчина остановился.
Тени тоже замерли. Как любопытные дети, они повернулись к нему с немым вопросом: «Почему?», но у Ларса не было ответа. Он всматривался в темноту на стенах пещеры, покрытых как будто кляксами, и свечи застыли. Теперь они горели ровно, ничто не нарушало их покой, и их свет, словно в храме — как во время службы в ордене Серебряного Креста — вдруг оказался таким же ровным и умиротворенным, несущим лишь покой. Ларс застыл, вспоминая прошлое.
Тени ждали. Каждая устремляла на него безликий взгляд, и он, как от стыда, пытался спрятать глаза, но молчаливых вопросов было слишком много. Укором они словно сверлили его изнутри, прожигали плоть, и Ларс, не в силах терпеть обвинения, поднял глаза.
Ничего не изменилось. Сущности остались на своих местах, темными лицами поворачиваясь к страннику. «Уходи!» — будто кричали они. «Чужак! Предатель! Ты предал нас… предал!»
Ларс неспешно продвигался вглубь коридора, и на каждом шаге отчетливо слышал шелест сотен голосов, накладывающихся друг на друга, сливающихся в одно бесконечное безумие. Но Ларс старался не слышать этого отчаянного шепота, куда больше его привлекали образы на стенах — такие разные, но все, как один, обращающиеся к нему. И у всех была лишь одна претензия: «Предатель!»
И вскоре он узнал их. Бесчисленные лица людей, погибших, озлобленных, винивших его в своих неудачах, сейчас обрисовались новыми красками. Вместо черных теней на стенах они стали цветными, каждый со своей внешностью и характером, каждый со своей судьбой. Исход которой стал одним для всех лишь по одной причине — из-за него.
Предатель! Последнее шипящее обвинение разлетелось по сводам пещеры, и Ларс прибавил шаг. Сущности не двигались, упрямо смотря на мужчину с застывшим укором. Звуков больше не было, плясок света тоже. Теперь по обеим сторонам тоннеля стояли люди. Мрачно и сухо они бросали обреченные взгляды на воина: он подвел их. Подвел их всех. У них было полное право ненавидеть его, бросаться с криком и оружием, требовать объяснений, но… они всего лишь тени.
А он живой. И виноват только поэтому. Долгие годы вина терзала Ларса за тот день. Все было просчитано до мелочей, отточено с навыками боя и тактики, все должно было сложиться тогда, но все случилось иначе.
Глупое восстание, не приведшее ни к чему, кроме смертей невинных — главная ошибка воина, предводителя бунта. На его руках была кровь простых людей, жаждущих лучшей жизни, которую он взялся им пообещать. Одна ошибка, один роковой просчет привели к неизбежному. Так неужели плата — здесь?
Ларс ускорил шаг. В руках он сильнее сжимал меч, готовясь встретить незримого врага. Но чем дальше двигался, тем четче понимал, что главный враг в этих стенах для него — он сам.
Он сам себя ненавидел. Былые чувства, воспоминания, спящие под грудой текущих забот, здесь ожили с прежде невиданной силой. Перед глазами так и стояли образы умерших, они лежали, совсем беззащитные, на холодной земле, залитой кровью, и дождь хлестал по глазам, и кровь лилась, как вода, и он… среди этого хаоса лишь наблюдатель.
Ржание лошадей издалека так явственно всплыло сейчас, и Ларс побежал. Как тогда, как пять лет назад, он один, измотанный боем, в неизвестность. Его нагоняли люди Вилорма, бродившие неподалеку, и он скрывался. Возвращаться в замок было опасно: проскользнув единожды, совсем не значит, что проскользнешь еще. И он бросился в лес.
Топот копыт оглушал, воины нагоняли его, и он решился на риск. Ларс скрылся в зарослях, в тех местах, куда не ступал до этого…
— Ну, здравствуй, мой друг, — спокойный голос, звенящий в пустоте пещеры, вдруг вернул его в реальность. Вокруг потемнело, исчезли свечи, коридор закончился невысокой дверью, перед которой стояла тень.
Словно живая, объемная, в полный человеческий рост, она обернулась. Застывший в шаге от фигуры, Ларс в ужасе отпрянул. Бледное лицо, тусклые глаза и рот, искривленный в злорадной ухмылке, уставились на него, обдавая мертвецким холодом. Но самое страшное — Ларс знал, кто это, и оттого не мог выстроить линию поведения. Что нужно ему? Бой? Разговор? Ларс был согласен на любое условие, но пусть только исчезнет…
—Я не видение, Ларс, нет… я не живой и не мертвый. Помнишь нашу встречу? — тень словно скинула мантию, открывая прозрачное тело в мерцающей броне. — Не твоя ли подружка постаралась?
Ларс не верил своим глазам. Перед ним стояло некое подобие Силанта, прежде его товарища, ставшего злейшим врагом. И сейчас на его груди, вдруг озарившейся красным, зияли две колотые раны — те самые следы от мечей Анны в их последнюю встречу.
— Поговорим?
Тень протянула руку. Ларс бросил на него недоверчивый взгляд и еще раз осмотрелся: никого, кроме них двоих здесь нет. Да, им обоим есть что обсудить, но только как? Эта сущность — даже не враг, сгусток энергии, хранящий в себе его прошлое, так больно терзающее по ночам. И более он не думал.
Они пожали друг другу руки, и ладонью Ларс ощутил настоящую живую плоть. Порыв ветра — и вот они двое уже за стеной Черного Орла, живые и невредимые, в плащах с геральдикой замка, в последний раз жмут руку друг другу.
— Рад тебя видеть невредимым, Силант, — Ларс первым начал разговор. — Как обстановка?
— Люди вышли через тайный ход. Все в порядке. Ты можешь вести их.
— Вести? Ты не отправил никого с ними?
— Ларс, не сложилось… все мятежные воины сейчас в бою, Вилорм был готов.
— Я знаю, знаю! — Ларс схватился за голову, переводя взгляд на лес. Именно там, за стеной деревьев, его люди ждут новой жизни. — Слишком много потерь, Силант.
— Все еще в наших руках! В конце концов, их можно выманить в подземелье.
— Не сработает. — Ларс отошел на шаг. — Я уже был там. Призраки налетели на меня. Они ждут… нам их не завербовать.
— И… как ты прошел их?
Он запустил руку в складки плаща и извлек оттуда маленький перстень, переливающийся красным.
— Стащил у магов. — Ларс протянул кольцо Силанту. — Возьми. В нем магическая сила, кольцо слушается кого угодно.
Завороженный, Силант принял подарок, но времени на большее у них не оставалось. В размеренный вой ветра вдруг вмешались другие звуки. Звон мечей и крики сражающихся накрыли недолгое безмолвие, нужно было расходиться.
— Я не могу оставить вас. — Ларс оглядывался, но кроме звуков битвы, не уловил ничего. — Это моя затея, понимаешь? И ответственность вся на мне. Я готов биться рядом с вами, Силант. Вы — мои товарищи. Сефер, Пульхий… все вы!
— Я понимаю, друг мой. — Тот снова протянул ему руку. — Но именно поэтому ты должен вести народ. Ради них ты затеял этот бунт! Веди их, и вы обретете новую жизнь, как мечтали!
— Как ты говоришь! — Ларс воскликнул. — Я не прощу себе вашу смерть, Силант! Мы вместе должны это сделать!
Звуки боя приближались, среди незнакомых голосов Ларс уловил крики товарищей. Завидев его порыв броситься на подмогу, Силант его остановил:
— Не суйся, Ларс. Я позабочусь о них. А ты позаботься о людях.
Еще мгновение воин метался между двух огней, но доводы товарища его убедили, он пожал ему руку и, резко обернувшись, чтобы не видеть утопающий в крови его сподвижников замок, бросился прочь.
По пути он оседлал лошадь и направился в сторону леса. С высоты хмурого неба посыпались крупные капли, и дождь поглотил Ларса. Он уезжал с тяжелым сердцем, в надежде, что сможет помочь беззащитным ценой жизней своих воинов, но его ошибка стала роковой.
На окраине леса его никто не встретил. Не слышались ни голоса детей, ни перешептывания взрослых. Шорох дождя по изнеможенной от засухи листве давал надежду лишь на то, чтобы люди скрылись где-то поодаль, но кровавая дорожка чуть в стороне убедила в обратном. Все люди, что ушли из замка — порядка трех десятков человек — кровавыми тенями таяли на сыреющей земле под тяжелыми каплями неба.
Не в силах сдержать дрожь, Ларс упал на колени. Все, к чему он стремился последний год, сегодня рухнуло в один миг. В голове метались мысли: что он упустил? Где просчет? Но ничего не приходило. И очевидным было, что сегодня он потерял все — и людей, и идею, и цель. Этот день стал полным поражением воина, бившегося за светлое будущее, и темное прошлое ржанием вражеских лошадей нагоняло его, чтобы вернуть в замок на честный суд.
И тогда Ларс побежал. Лес укрыл его среди деревьев, дождь заглушил шаги, наступившая вскоре ночь забрала его в объятия покоя, а следующим днем он умер.
— Это неправда, это неправда! — Вдруг очнувшись, Ларс видел лишь тьму вокруг себя. Свечи вдалеке казались теперь тусклыми точками, тени исчезли. — Я здесь… я здесь.
Ларс переводил дыхание, словно от бега, хотя находился в полулежачем состоянии возле холодной стены пещеры. Только что он пережил самые страшные моменты жизни. Но что это было? Кто послал эти видения? Или это обычный сон? Вторые сутки без ночлега вполне могли вызвать помутнение рассудка.
Но все было как взаправду. От беспокойных мыслей загудела голова, Ларс с трудом поднялся. Перед ним находилась дверь, и путь вперед, определенно, лежал через нее, нужно было двигаться. Сглотнув слюну в пересохшем горле, Ларс неуверенно повернул ручку.
С оглушительным скрипом дверь отворилась. До сих пор улавливая перед глазами обрывки прошлого, в надежде избавиться от них до конца, Ларс перешагнул порог.
За дверью располагался зал. Меньший размером, нежели первый, но не уступающий в богатстве деталями. Те же медные люстры на потолке, приглушенный свет по краям зала, в центре дорогой ковер с изображением медведя, картины на стенах. Если бы не предыдущий путь по виляющим тоннелям склепа, вполне можно было подумать, что этот зал находится в замке. Хотя неизвестно, откуда здесь взялись эти вещи, и кто воздвиг его.
Теперь Ларс не обратил внимания на убранство. Голова кружилась с каждым шагом сильнее, в ушах стоял звон. Реальность это или продолжение видения, сейчас было не разобрать. Мужчина только переставлял ноги, бесцельно двигаясь в центр зала. Каждый шаг вытягивал силы, но нужно было идти вперед.
Ларс доплелся до ковра и рухнул на колени, хватаясь за голову. Тысячи звуков и голосов перешептывались внутри него, будто в попытках решить за него исход. Но сдаваться он не собирался.
Превозмогая головокружение и тяжесть, уже расползающуюся по всему телу, он выпрямился и постарался встать. Но стоило поднять голову, как в шаге от себя он увидел неподвижную фигуру в длинном плаще. Она стояла спиной к нему и не оборачивалась на звуки. И, заглушая звон в голове, Ларс решился сказать:
— Опять… ты?
Сильнее оттолкнувшись руками от пола, он поднялся на ноги, но слабость до сих пор владела им. Он покачнулся, оступаясь, но на ногах устоял, в ожидании ответа.
Не оборачиваясь, фигура рассмеялась. Это был надменный громкий смех, накрывающий собой каждый уголок зала. Но знакомые нотки просочились сквозь эту волну смеха, и Ларс поморщился — собеседник заранее был для него неприятен. Да и что могло быть приятного после всего, что он успел повидать в этой пещере?
— О, да, Ларс! О, да! — Фигура медленно, шелестя подолами плаща, повернулась. Ларс схватился за меч и уже потянул лезвие из ножен, но вдруг остановился. Все не могло оказаться так просто. — Ну, что же ты замер? Подойдем, обнимемся?
Двое мужчин стояли в шаге напротив и не сводили глаз друг с друга. Была ли эта встреча столь желанной? И для кого? Что она значила вообще сейчас? И меняла ли общую картину действий? Анна должна быть где-то рядом, так почему она опаздывает? Ее цель суждено достигнуть другому? Ведь…
— Ты никогда не был моей целью, Вилорм, — Ларс проговорил жестко. Буйство в голове не унималось, но в том, что видел, он был уверен.
— Ой ли? — Вилорм театрально поставил руки на бока и хитро глянул на воина. — А кто устроил мне переворот? До сих пор порядок наводить приходится.
— Я не с тобой боролся, ты же знаешь.
— Да. С моей властью!
— Я ушел, ты видишь? Твоей власти ничего не угрожает, ведь так?
— Если так, тогда почему ты здесь? — Вилорм не скрывал улыбки. — Давай обсудим это, почему нет? Я всегда открыт к диалогу!
Ларс отошел на два шага назад. Кто перед ним — человек или видение? Взаправду это или снится? Как вести себя и главное, как выбраться?
— Я презираю тебя, Вилорм, но мне не о чем говорить с тобой и делить тоже нечего. Мне нужно выйти отсюда. — Ларс заметил маленькую дверь в дальнем углу зала.
— Так я поэтому здесь, ты еще не понял? Чтобы ты не торопился…
Ларс попытался отбросить эмоции: он в склепе, перед ним образы прошлого, и… настоящий Вилорм! Тот же, что и в последнюю их встречу пять лет назад. Но что происходит? Как он здесь очутился, если все взаправду?
Головная боль не отпускала. Сосредоточиться на одном только Вилорме не получалось. Если это — испытание, то вероятно, самое тяжелое из возможных. Хотя, если бы враг накинулся на него с оружием наголо, шанс победы в его состоянии был бы близок к нулю. Но Вилорм (или тот, кто им был) не нападал, а, значит, ему было нужно что-то другое.
— Ну, так что ж тебя терзает, мой друг? Твое невыполненное дело, твой промах… да, я понимаю. — Вилорм прошелся по залу. — Но вспомни! Как ловко ты обвел меня вокруг пальца в этот раз, м-м? — Он резко обернулся и уставился на Ларса. Его открытая улыбка на лице придавала безумию его виду. — Мы даже не успели поздороваться! Это упущение!
—В подвале твоего замка снова призраки. — Ларс терялся в мыслях, но, возможно, верное направление диалога выведет его отсюда. — Я видел лица погибших людей, ты пленил их…
— Ну-с, твоими стараниями, теперь там пусто! — Вилорм воскликнул. — Одна вода журчит по полу, крысы бегут.. фу, жуть! — Он наигранно поморщился. — Но ты, верно, не знаешь главного… никто из твоих помощников не погиб при восстании. Все они живы и здоровы, несут верную службу своему повелителю. Ты услышал? Вер-ну-ю! И никто не сбивает их с толку! — Он фыркнул и снова отвернулся.
Гул в голове уменьшился. Слова Вилорма задели за живое: что, если он не врет? Как это проверить, да и важно ли это сейчас? Но Ларс спросил:
— Почему ты оставил их в живых?
Вилорм резко обернулся и выхватил меч:
— Сразимся, Ларс? Ну, давай же! Ты все эти годы вынашивал план убить меня, так момент настал! Нападай же, я твой!
— Ты ошибаешься. — Ларс отошел, никак не реагируя на его выпад. — Только ответь.
— Только после боя!
Вилорм замахнулся, но Ларс не собирался атаковать в ответ. Он увернулся и перехватил руку Вилорма в следующем замахе. Самый легкий прием, какой только мог быть в этой бессмысленной схватке, и Вилорм допускал его. И мысли в голове Ларса словно просветлились с этим прикосновением. Он скрутил его, и тот легко поддался силе. Ларс произнес:
— Говори. Ты расскажешь мне все.
— Если ты думаешь, что, узнав, обретешь покой, то ошибаешься, — Вилорм прошипел и сплюнул под ноги. Ларс настоял:
— Говори.
— Твой план был идеален, — закрыв глаза, мужчина принялся шептать. — О, я признаю это. Силант оповестил меня накануне, и я был готов. — Хватка Ларса усилилась, но тот продолжал: — Людей мы вывели заранее, еще накануне твоего наступления. Но Сефер и Пульхий бились за тебя до последнего. — Он открыл глаза, злобно скалясь. — Когда ты ушел в лес, я пустил за тобой своих воинов, это был наш знак, что пора сворачивать бунт. Силант справился со своей ролью безукоризненно. Сефер и Пульхий были шокированы, когда мы оповестили их, что ты предал свое дело и бросил их на погибель. Но тут появился благородный я с помилованием. Все были счастливы. М-м? Как тебе? Отличная сказка с моралью. Я укрепил свою власть, обойдясь малой кровью.
—Они были совсем беззащитны, — Ларс прошипел.
—И он еще жалуется! — Вилорм дернулся, но Ларс удержал его. — Благодаря им ты выбрался, нет? Мои обалдуи не смогли найти тебя. Не поделишься, куда пропал?
—Умер. — Ларс с силой оттолкнул Вилорма и отошел к двери.
—Ты разъярен, понимаю… так не выпустить ли нам пар друг на друге?
Он побежал на него с мечом наголо. Долю мгновения эмоции боролись внутри Ларса — только что он узнал все. Ненависть разливалась по телу с неистовой силой, но ровно так же пропадала тяжесть в голове, теперь он не мучился от жуткого гудения, он здраво воспринимал происходящее. И оттого вступать в бой с Вилормом, упивавшимся рассказами о своих былых победах и его поражениях, казалось бессмысленным. Он — прошлое, все с тех пор переменилось на несколько раз, так зачем снова ввязываться в бой, который уже однажды был проигран? И теперь он не имеет никакого значения.
Да, прошлое, что связывало их, послужило отправной точкой к началу нового пути. Но сейчас Ларс не сомневался.
Не боясь ранения, в твердой решительности действий, он коснулся двери. Время словно замедлилось. Вилорм застыл в прыжке, нагоняя Ларса, огонь свечей замер, и со следующим шагом мужчины зал накрыла вспышка света, и за спиной не осталось ни следа прошедшего диалога. Впереди горела золотом дверь, и Ларс был уверен в своих следующих действиях. Толчком он открыл ее, и через мгновение ослепляющий свет сменился тьмой нового помещения.
Вилорм (или то, что им являлось) пропал. Диалог их канул в прошлое, как и все общее, что когда-либо связывало их. Теперь перед ним расстилалась тьма.
Узкая каморка, наверно, не вместила бы в себя и троих человек — настолько комнатушка была тесная. Освещение ее заключалось лишь в одинокой свече, тлеющей на ровном выступе прямо перед вошедшим Ларсом. Ему даже не потребовалось делать шаг или осматриваться, чтобы увидеть все, что наполняло комнату.
Стены, выложенные крупным кирпичом, тускло оттенялись огнем угасающей свечи. Ларс не искал здесь ничего необычного, просто наблюдая за пламенем. Произошедшее в предыдущем зале, как будто уже и не вспоминалось. Вилорм пропал сам, почему и что произошло — неизвестно, но сейчас ему не хотелось вдаваться в подробности. Перед ним оказался новый выбор, и он должен был принять верное решение.
И именно потому, что здесь ничего не было, Ларс смутился. Помещение размером два на три шага, перед ним ступенька, как будто стол, на ней свеча, а рядом… странный металлический предмет, размером и формой напоминавший человеческую голову. Ни выхода, ни проема, ни двери, ни лаза — ничего, что могло бы вывести отсюда. Только свеча и странный… шлем?
Да, бесспорно, это был шлем: проржавевший от времени, залежавшийся, местами протершийся, но зачем-то покоящийся здесь.
Ларс склонился над находкой и одними только глазами, не дотрагиваясь, разглядывал его. Холод прошел по телу: что-то пугающее и даже зловещее исходило от шлема. Будто сила, обитавшая в склепе, пропитала и эту, обычную для любого воина, вещь.
Со вздохом, едва уместившись в тесноте комнаты, Ларс опустился на колени возле выступа. В полутьме шлем казался темным куском металла, брошенным здесь на вечное захоронение. Но при детальном рассмотрении Ларс сумел выделить на его поверхности какие-то знаки, смутно вычерченные, но, определенно, что-то значащие для его носителя. Резные края, неровности и изгибы на защитных пластинах отличали его от большинства подобных. В надежности его защитных свойств даже не было сомнений, но кому мог он принадлежать? Сколько пролежал здесь?
Но шлем будто сам манил надеть его. Богатство и изысканность работы вызывали только любопытство и желание коснуться шлема вопреки осторожности.
И Ларс поддался искушению. Холод стали просочился сквозь перчатки, но от прикосновения шлем словно ожил. Металл заблестел ярче, чем в отблеске свечей, и Ларс невольно восхитился искусной работой мастера. Шлем был идеален: легкий, тонкий, изящный, как будто не для воина созданный, а для короля. Но он нашел его, и теперь оставалось только принять награду.
Легким движением рук он поместил шлем на голову. Не возникло ни единого сомнения или неудобства от нового снаряжения, словно всегда Ларс носил его, и сегодня вновь обрел после долгой разлуки.
И правда, шлем словно узнал хозяина, повторяя форму его головы. Но не успел Ларс насладиться моментом приобретения новой вещи, свеча потухла. Выступ, на котором она стояла, вдруг стал подвижным и ушел в стену, слившись с ней воедино. Но после со звуком старого механизма две частички вновь образовавшейся стены стали расходиться, открывая проход в очередной зал.
Ларс, очаровавшись легкостью перемещений громоздких камней, еще мгновение не двигался с места. Но не дольше: пустота вновь открывшегося пространства манила изведать новое, и он прошел вперед.
Снова зал, снова свечи, снова гобелены на стенах — все, что он видел на протяжении всего пути, было на один манер, и сейчас новый зал представлял наименьший интерес из всех предыдущих. Но кое-что Ларс все же успел уловить. В самом центре, так же, как в первом зале, находилось небольшое углубление, но пока не подававшее ни единого признака свечения или движения.
— Вернулся? — вдруг Ларс заговорил сам с собой, осматриваясь в поиске второй двери. — Анна?
Мысли о девушке вдруг заставили воина встрепенуться. За весь путь он почти не думал о ней, но сейчас что-то вернуло его в реальность. Они пришли вместе, дорога развела их, но как выбираться? Выхода не наблюдалось, так, значит, еще не конец? Что еще осталось сделать, чтобы выйти отсюда?
Ларс прошелся по кругу. Ни саркофагов, ни статуй, ни ковров здесь не было. Только пустой зал, освещенный все теми же свечами. И выемка в полу.
—Что я должен сделать?
Задумчиво Ларс перевел взгляд с земли на стену и обратно, перебирая мысли. Но ему ответил сам зал.
Он видел подобный танец свечей при входе в склеп, и сейчас огни заморгали. Дрожа и пересекая дорожки друг друга, они выстраивались в неровные ряды, вновь неся послание для путников. Ларс даже попятился от неожиданности — настолько он заворожился этим свечением, что не мог определиться, что он должен делать дальше. Но ответ пришел сам.
Поздравляю — пройден путь
И получен приз.
Но узнаешь, в чем же суть,
Ты в бою за жизнь.
Не успел воин дочитать, как шлем словно раскалился на его голове, обжигая кожу. Рефлекторно Ларс ухватился за него, чтобы снять, но ожег руки. Сквозь перчатки Ларс чувствовал жар, и в беспокойстве метался по залу. Голову обжигало, из глаз полились слезы, но снять шлем не получалось. Свечи продолжали гореть, зал не реагировал на боль воина ни звуком, ни переменившимся светом, лишь его хаотичные метания вдруг привели к выходу.
Поддавшись боли и смирившись с тем, что от шлема ему не избавиться, Ларс случайно поднял голову и прямо перед собой увидел дверь. Настоящую, в полный рост, металлическую дверь, манящую открыться по единому его повелению. Близость цели затмила собой все страхи об ожогах на лице: теперь он мог выйти! Его ждал лес, горы, темное небо и свежий ночной воздух. Он уже ощущал его, протягивая дрожащую ладонь к рукояти, но резко боль прекратилась. Холод металла сменил жар от неизвестного света, и свечи в зале потухли.
Ларс хотел выйти, но вдруг уловил шаги за своей спиной. Неуверенно переступив с ноги на ногу, он закрыл глаза, выдохнул. Перед ним проплыли послания со стен залов — первого и последнего. В каждом из них говорилось о предстоящем бое, но до сих пор он еще не встретил в этих стенах своего истинного врага. И, очевидно, уйдя от боя с Вилормом, он выбрал сам свой настоящий бой. Бой, которому было уготовано произойти сейчас.
Занесенная над ручкой двери ладонь сама опустилась на эфес.
Ларс открыл глаза, и позади его кто-то окликнул.
Глава 15
Анна бежала без оглядки. Кто-то настигал ее, но в темноте она не могла различить очертания. Зловещее дыхание невидимого зверя над ухом раскатами грома оглушало и наводило ужас приближением. Стены и пол тоннеля блестели в свете мерцающих факелов, и ускоряющийся шаг отдавался слякотными шлепками.
Оценить, как долго продолжалась погоня, Анна могла лишь по сбившемуся дыханию и иссякающим силам. Кто именно ее преследовал и откуда взялся, она не догадывалась, а найти логические объяснения не могла тем более. Все, что происходило в этом склепе с самого их появления здесь, не поддавалось никакой логике. Оставалось принимать все за чистую монету и таить надежду, что это реальность.
Куда уводит тоннель, и сколько еще бежать? Что впереди? Кто нагоняет? Тысячи вопросов, потоком струящиеся в голове, не могли остановить девушку, но ноги, заплетающиеся от долгого бега, не выдержали первые. Запнувшись о ровный пол, Анна упала. Холодная вода в мгновение обняла изнуренное тело, сбившееся дыхание оглушило, глаза закрылись.
И не возникло страха перед тем, как обернуться, и не возникло мысли вскочить и продолжать побег. Усталость, обычная физическая усталость сейчас руководила ее действиями. И оттого она не могла даже подняться. Сердце колотилось в груди оглушающим колоколом, во рту пересохло, своды пещеры расплывались в глазах мутным туманом.
А вокруг — тишина. Ни звуков зверя, ни капающей воды, только свое прерывистое дыхание, закладывающее уши при каждом вдохе.
Чтобы подняться, сил не оставалось. Оттолкнувшись ладонью о землю, Анна вернулась на прежнее место: ноги не слушались, да и рука задрожала от малейшего усилия.
Все. Выдохлась. Убегала от мнимого зверя и сама загнала себя в угол. Что теперь? Сдаваться? Нет, только не здесь.
Осторожно перенеся тяжесть тела на колени, Анна открыла глаза и заставила себя обернуться. Пустой коридор за спиной обволакивала пелена струящегося дыма, неспешно взбирающегося по стенам в облике ползущего змея. Он словно переставлял мощные лапы и тянул свой змеиный язык в попытках прикоснуться к беженке. Но Анна вдруг успокоилась. Нечто страшное, гонящее ее в пучину неизвестности, вдруг превратилось в дым. Не сомневаясь в действиях, она протянула руку.
Дым послушно обернулся вокруг ее руки и прокрался в волосы, развевая их по совершенно спокойному воздуху. Ни ветра, ни шума, лишь странные игры дымчатого змея, но Анна не боялась их. Ей нужно было лишь время, чтобы прийти в себя.
Анна поднялась. Не спеша переставляя ноги, она увлеклась за тающей дымкой, вдруг начавшей менять свои очертания. Равномерные клубы вдруг стали складываться в образы, и девушка замерла.
Прошло буквально мгновение, но сейчас перед ее ногами стелилась туманная дорожка, впереди виднелся колодец и старая ива, свесившая ветви над водой. Ее ствол был настолько толстым, что нельзя было охватить его двумя руками, резная скамейка рядом уже потускнела от времени, а внутри колодца тоскливо поскрипывало одинокое ведро.
Анна так и услышала звук. Нахмурившись, она продолжала шагать, но с каждым шагом картинка разрасталась новыми деталями. По окраинам дороги прорисовывались дома, чьи-то открытые калитки манили гостеприимством, и озорные крики детей создавали истинное ощущение жизни. Анна вздрогнула. От неожиданности она закрыла рот ладошкой и вдруг почувствовала, как сильно колотится сердце.
Еще миг, и из-за оград послышались крики взрослых: ничего конкретного, но голоса… теперь Анна закрыла уши, чтобы не слышать и, зажмурившись, побежала вперед. Она не смотрела по сторонам, не оборачивалась, про дым забыла, и бег продолжился. Она так и чувствовала спиной, как снова ее настигает змей, но ей никак нельзя было здесь оставаться! И оттого приходилось бороться с усталостью.
Но дыхание прерывалось, жажда вновь подступила к горлу. Откуда еще копились силы, оставалось загадкой. Но только не сдаваться. Только не видеть снова эти образы. Что угодно, но не возвращаться назад. Но, вероятно, именно это и должно было стать ее испытанием.
—Воды… — Она тяжело дышала и уже еле переставляла ноги, когда все-таки добралась до колодца.
Где-то внутри все так же позвякивало ведро, но девушка не успела потянуть на себя рукоять. Вдали послышался гул, и Анна обернулась. Толпа народу, набежавшая со всех сторон, галдела и чего-то возмущенно требовала. Анна ухватилась за скамейку рядом, восстанавливая дыхание, наблюдала за странной, необычной для деревни, суетой и спиной ощущала легкий шелест листьев вековой ивы.
Старое дерево опрокинуло уставшие ветви наземь и клонилось к земле. Вероятно, когда-то здесь было озеро… Сырость под ногами и тяжесть воздуха вокруг создавали ощущение близости водоема, но на самом деле это было лишь видение. Жажда мучила, но сейчас источник стал недосягаем. Анна бросила камень в колодец, но в ответ не услышала плеска. Он был пуст. Влажным оставался лишь воздух.
—Как после дождя, — тихо прошептала Анна и подняла глаза наверх. Ничего. Вместо неба — темная стена, вместо солнца — странные наросты. Голова закружилась. Внезапно девушка ощутила острую нехватку воздуха и света, уже сделала рывок, чтобы выйти отсюда, но ее накрыли голоса. Тысячи разных людей кричали что-то несвязное — каждый свое, и все обвиняли ее. Но в чем?
Уходить было нельзя. Нельзя оставлять вину на себе, нельзя идти дальше, неся в себе тяжесть прошлого, и Анна остановилась. И вместе с ней замерла толпа. Рядом по обе стороны суетливо переминались с ноги на ногу уродливые старухи, дети из-за спины прорывались вперед, чтобы все видеть, родители хватали их и усаживали на шею, в то же время не переставая что-то выкрикивать.
Вскоре перед девушкой образовалась непроглядная стена из тысячи людей, галдящих и активно жестикулирующих, вероятно, на происходящее в центре.
Незаметная, как пушинка, она проскальзывала между людьми, ворчащими на неудобство, но при этом не обращающих на нее никакого внимания. Одна… снова, как тогда… как всегда.
Острый укол вдруг задел за самое сердце. За долгие годы странствий она будто забыла это чувство. Одна, но не одинока. Всегда имеющая цель и всегда достигающая ее, а сейчас… такое далекое, такое болезненное чувство вдруг сбило с ног девчонку, еще еле стоявшую на ногах, еще не окрепшую, но уже лицезревшую смерть.
Она прорвалась в первый ряд, она четко видела, что происходит, вернее, что будет происходить… и уже знала, что случится. Знала — как сейчас, так и тогда. Смутные воспоминания прорезались сквозь вуаль прошлого, сквозь все, что она успела испытать с того времени, сквозь все то, на что обрек ее отец и никогда не узнал, что с ней стало. И теперь она здесь. Она снова видит, как он умирает.
Два взрослых мужчины вышли в центр пустого круга, образованного толпой. Длинноволосые, крепкие, источающие уверенность одним только взглядом, они гордо прошлись мимо друг друга, задрав носы. Издалека они казались похожими, словно близнецы, так же, как петухи походили профилем.
Анна вздрогнула. Злость и волнение вмиг смешались с ожиданием неизбежного. Ничего хорошего их затея не принесет и сломает не только их жизни. Кулаки сжались сами собой. Они что, не видят, что здесь она? Она — результат их гордости. Так неужели нельзя остановиться?
Сердце загромыхало внутри, что невольно Анна осмотрелась — никто ли не замечает ее тревог? Но окружающим было все равно, они пришли увидеть зрелище, и сейчас оно развернется прямо у них на глазах.
— Сегодня мы обойдемся без твоих магических штучек, Риз, — заговорил мужчина по левую руку от Анны. Он расхаживал вперед-назад, не сводя глаз с ее отца. Мужчина был облачен в кольчугу и держал в руках простенький меч. — Если ты затеял дуэль, так дерись же со мной! Возьми меч, трус!
Толпа засвистела. Редко удавалось потешить глаз кровопролитными стычками, но сегодняшний день запомнят все.
Девушка перевела полный безнадеги взгляд на отца. Стоит ровно, как обычно приподняв голову и расправив плечи — своей важности он не умалял ни капли. В отличие от противника, его одеяние не несло ни малейшей защиты. Даже незначительный удар оставил бы след на его теле, и любая неосторожность могла привести к непоправимому.
—Ты старомоден, мой друг. — Риз легко шагнул вперед, его противник напрягся. — Но ты же прекрасно знаешь, как я отношусь к оружию. Это не мой метод, Герциус.
—Ты до сих пор не наигрался? Не наигрался? — голос Герциуса громом обрушился на просторы, что толпа в ответ присвистнула. — Она выбрала тебя! Я отступил во благо вашему счастью, но ты погубил ее! Погубил!
Анна удержалась, чтобы не шагнуть вперед и не броситься бежать прочь отсюда. Прошлое тянуло вниз, заполняя собой частички настоящего. Вражда двух мужчин, любивших одну женщину, могла стать вековой, если бы однажды безумие ее отца не принесло любовь в жертву искусству магии…
—Моя ошибка, не отрицаю, старина… но разве магия не прекрасна?
Вокруг него заплясали огоньки, дома за его спиной разукрасились всеми красками радуги, в руках мужчины откуда ни возьмись появилась золотая ваза, и он щедро расплескивал воду, одаривая изнеможенную толпу благословенными каплями. Народ рукоплескал. Представление удавалось Ризвелу как никому другому, и владение оружием для завлечения внимания толпы ему было совершенно ни к чему.
—Руфь умерла, ты понимаешь это? — Герциус веселья Ризвела не разделял. — Твоими стараниями, между прочим! И теперь ты хочешь принести в жертву детей? — Толпа ахнула, в мгновение переставая удивляться волшебству. — Я поэтому здесь, если ты еще не понял! Я не допущу безумию повториться!
—Что ж, справедливо. — Ризвел тут же прекратил баловство. Обстановка вновь стала прежней. — Но ты не можешь отрицать, что наш бой будет неравным, так неинтересно: оружие и я — вещи несовместимые, поэтому! — он вдруг повысил голос, народ притих. Пальцы Анны, зажатые в кулаке, вдруг стали влажными. — О, да, у меня есть решение. Дочка, милая, выйди вперед.
—Что? — Анна напряглась. Такого не было раньше, все было не так! Но народ поддавался велению ее отца, расступаясь, чтобы она показалась перед ними.
—Твой шанс изменить все.
Мягкая улыбка на лице отца не могла означать ничего хорошего, но почему она поддается его велению? Анна сделала шаг, затем еще шаг и оказалась между мужчинами.
Лицо Герциуса не выражало ничего. Он переводил взгляд с нее на отца и лишь качал головой, скрестив руки на груди. Ризвел улыбался широкой улыбкой и раззадоривал толпу предстоящим боем. Анна пыталась найти разгадку. Неправильно, что она оказалась здесь, что вышла вперед, все прошлое ее было неправильным, особенно, когда оно творилось в настоящем.
Внезапно девушка четко представила себе границы прошлого, там, где ее быть не должно. И, значит, все происходит сейчас? В настоящем? В Пещере, где погибли сотни людей, в склепе, где покоятся чьи-то души…
—Кто тебя учил сражаться, девочка? — Герциус выпрямился, и Анна задрожала. Тогда, десять лет назад, она почти не умела сражаться, не знала ничего о мире, о жизни, об отце. Однако меч в руках она сейчас держала тот же, что и в тот день.
Толпа замерла, и девушка взяла паузу в ответе. Она овевала взглядом присутствующих в поисках знакомых глаз, но толпа оставалась безликой. И лишь когда она приготовилась ответить, их взгляды встретились. Не моргая, глядя в одну точку, за ней следил Ларс. Еще юный, прежний, последний день не являющийся ее врагом.
«Ты можешь изменить все», — вдруг пронеслись слова отца… или призрака? Но Анна только сейчас стала понимать, что он имел в виду.
—Ваш сын учил меня, милорд, — вдруг сказала. — Ларс. — И, не дожидаясь ответа, продолжила: — Пусть он выйдет, милорд. Это будет честно. Мы сразимся за вас…
Гул пропал полностью. Даже дыхание мужчин не слышалось в повисшей тишине, и Анна ожидала ответа. Отец решил свести счеты другим путем, но раз так, пусть подстроится под ее решение. Что, так не планировалось? Так почему же последующие десять лет они враги? Почему сейчас, почему тогда, почему из-за них?
За вопросами Анна не заметила, что осталась одна. Все пропало в один миг: люди, дома, колодец с тоскующей ивой. Остались только пустые своды, влажный пол и мерцающие факелы на стенах.
— Я… вырвалась?
Она протянула руку к холодной стене и почувствовала прикосновение холода к коже. Это было по-настоящему. Туман позади рассеялся, жажда прекратилась сама, дыхание стало ровное. И девушка стала продвигаться.
С того самого момента, как оказалась одна в темном тоннеле, она только и делала что бежала. Дверь разделила их с Ларсом, но одиночества Анна не боялась. Его ум и сообразительность не раз доказывали свою полезность, но рассчитывать на себя воительнице было не привыкать. А сейчас она должна выйти отсюда и, желательно, снова встретиться с Ларсом.
Странно, но мысль сама пришла. Анна больше не боялась его. Его общество не ощущалось тягостным, его участие всегда было кстати и приносило больший результат, нежели от одних ее стараний. С ним было легко.
—Как тогда, — всерьез задумавшись, наверное, впервые с момента их встречи, девушка произнесла это вслух. — Снова захватываешь меня, Ларс… только я не поддамся.
Слишком тяжелой была утрата, последний удар перед их разделением. Но это было не ее решение. С тех пор она научилась принимать реальность и находить в ней наиболее безболезненный путь. Не важен способ, важно оградить себя от неблагоприятного влияния, от того, что может уязвить. Сдержать новый удар.
Обстановка не менялась. Темные стены, наросты, робкие огни в факелах — шаг за шагом девушка словно оказывалась на прежнем месте. Твердая решимость не позволяла робости просочиться сквозь броню безразличия. Она должна впитать в себя силы, должна набраться мужества спрятать эмоции и отвердеть, как тогда, после встречи с Ларсом в Роще Безмолвия. Там, где оборвалась его жизнь.
—Убийца, — безликий шепот вырвал девушку из раздумий, она осмотрелась. Никого, кто бы мог говорить, но шепот продолжился. — Анна… ты… убийца.
Девушка ускорила шаг. Странные тени закружили по стенам тоннеля, нужно было уходить отсюда. Но чем быстрее она шла, тем больше голосов улавливали ее уши:
—Тебе не убежать, Анна… не убежать от смерти, от возмездия. Ты убийца…
—Куда ты идешь, Анна? Где твой покой? Где твой дом? Тебе не уйти…
Больше девушка не оглядывалась, она наращивала темп.
—Тебя никто не защитит, Анна. Ты одна, так куда ты уйдешь? Какая цель перед тобой? Убить? Ты хочешь убивать? Признайся себе…
Среди тысяч теней, среди блеклых огней Анна не видела просвета. Где выход? Куда ведет этот путь? Ни одного поворота, ни одной двери, только тоннель. Неровный, петляющий, сырой и до жути промозглый тоннель. Уходить некуда. Но кто говорит?
И вдруг, как гром среди шепота теней:
—Уходи, дочь!
—Что? — Не заметив, как воскликнула, Анна встала на ровном месте.
—Анна, не стой! Иди вперед! Вперед! — голос отца раскатами грома заполнял собой тесное пространство пещеры, и девушка подчинилась. Объяснить, что происходило, не было ни времени, ни возможности, ни сил, поэтому просто двигаться дальше оставалось наиболее верным решением. Тем более, что другие варианты слабо представлялись возможными.
И голоса, перебивая друг друга, продолжали безумный хор обвинений, но с участившимся шагом девушка больше не различала слова. Она наращивала темп, переходя в бег, закрывала уши и неслась по неровному пути пещеры, уводя за собой прошлое. И вскоре она оказалась у двери.
Без лишних раздумий Анна влетела внутрь, лишь бы уйти от назойливых голосов. И, убедившись, что здесь тихо, осторожно убрала с ушей ладони.
Переводя дыхание, Анна закрыла глаза. Прошедшее только что и то, что привело ее сюда, переплетались в голове странными нитями, но гораздо важнее для нее было оказаться одной, без навязчивых образов.
Руки задрожали. То ли от внезапного холода, то ли от воспоминаний, девушка повела плечами. Торопиться больше не хотелось — здесь никто не тревожил ее, нужно было прийти в себя после всего, что пришлось увидеть в этом странном тоннеле. Но моменты гармонии, рисующиеся воображением, пропали, когда холодное дуновение ветра коснулось ее тела. Одно мгновение, и чья-то сильная рука мертвой хваткой вцепилась в ее предплечье.
Анна вскочила. В полушаге от нее стоял отец и рассматривал ее лицо. Одной рукой он сжимал ее руку, вторую держал за спиной, и все же девушка в этот момент не могла оценить опасность, какая могла подстерегать ее в связи с одним только появлением Ризвела здесь. Призрак? Воскресший маг, погубленный своим же безумием? Хранитель Склепа? Кто он?
Анна судорожно сглотнула, не пытаясь скрыть страх. Сердце билось так, словно вырывалось из груди и стремилось обрушиться на сущность ее отца — кем бы он ни являлся. Холодная ухмылка покрывала бледное лицо, одежда была порвана, волосы взъерошены. Что нужно ему? Почему он здесь? Что будет дальше?
Анна задержала дыхание, но Ризвел заговорил:
—Ты боишься меня. — Он обнажил безупречные зубы, придающие ужас его искривленному рту. — Как это мило! Никому до сих пор не удавалось устрашить тебя, ты просто тешишь мое самолюбие, дочурка!
—Уйди прочь. — Анна не пыталась вырываться или кричать, она прошипела.
—Так скоро? Не время ли потолковать? Осталось столько недосказанного с момента нашей последней встречи.
—Ты мертв, уходи. — Девушка позволила себе заглянуть ему в глаза. Пустые, не выражающие ничего, они пронизывали холодом.
—Не рада мне, дочка? Не скучала?
—Ты видишь, кто перед тобой? Видишь, что ты сделал? Ты этого хотел? — дрожь в голосе сменилась криком, но Ризвел как будто ждал ее эмоций.
—Нет, Анна, конечно, нет. — Он склонил голову и отпустил руку, Анна встряхнула плечи и отошла на пару шагов назад, но из поля зрения отца не выпускала. — Ты не должна быть воином, дочка. Ты женщина, я счастья тебе хотел… всем нам.
—Поздно. — Анна немного успокоилась. — Мне уже не вернуться. Я амазонка, воительница,… убийца! Кто угодно, но не хранительница очага уж точно. Ты знаешь, что я никогда ей не стану и никогда не создам свою семью. И знаешь, почему? Потому что я другую жизнь видела, и я проживаю ее, и к обратной уже не стремлюсь.
Ризвел сам отошел на пару шагов. Вокруг него на фоне темного зала отдавалось свечение, но он был расположен продолжать разговор.
—Я видел Ларса, — он заговорил уж совсем по-человечески, что Анне стало не по себе. Таких спокойных речей при жизни она не слышала. Буйный нрав и безумные стремления к магическим опытам покоя не давали никому. Пожалуй, лишь младшенькому братишке Тензе доставалось меньше остальных.
—Да, — Анна ответила кротко.
—Я не буду повторяться, Анна, — мужчина вздохнул. — Ты все знаешь, сама все узнала тогда.
—Десять лет прошло, и… теперь я не знаю, отец. Однажды я уже выполнила твой завет, но… я вижу, что есть другие цели.
—Ты все знаешь сама, Анна, — он повторился и прошел еще дальше вглубь зала, но теперь девушка устремилась за ним.
—Где… Тензе? — после недолгого раздумья очень тихо спросила Анна. Они с братом никогда не ладили, о его судьбе она не знала, но сейчас почему-то захотелось спросить о нем.
—Я не чувствую его. — На лице отца ясно выразилось сожаление. — Но смерти его я не чувствую тоже, его просто нет.
—Ясно. — Анна кивнула, как бы разделяя его скорбь, но, помедлив, все же решилась задать еще один вопрос: — Твой дар к магии так и не передался ему?
—Всю жизнь я грезил, Анна, что мой наследник получит эту способность, но что мы получили в итоге? Я мертв, мой сын исчез, линия магии прерывается, дочка. Этот склеп — то место, где я могу хоть чуток потешить свою душу. Жаль, что здесь правит Тимор — безумный дух Раскола… но в былые времена мы славно ладили.
Он вздохнул, будто тоскуя о прошлом, и огни вынырнули из факелов и закружились в магическом хороводе прямо над головами собеседников. Анна осмотрелась, завороженная мнимой безопасностью, — тысячи теней показались из своих подземных обиталищ и заполнили зал.
Ризвел скрестил руки — горы золота у его ног рассыпались звоном монет, отражая огни. Так это он насылал старые образы? Или дух Тимор? Если это вообще не выдумки ее заточенного в склепе отца.
Но все пропало в один миг, стоило Ризвелу опустить руки. Зал снова погрузился в полумрак.
Но теперь девушка не боялась. Он мертв, он никуда не денется отсюда, здесь праздник для его души, так пусть потешается, но ей нужно уходить. И она подошла к отцу.
— Ты должен пропустить меня. Туда, дальше.
Она указала за стену. Прохода в поле зрения не попадало. Но не для этого ли здесь был Ризвел?
— К Ларсу, ты хочешь сказать?
Он посмотрел на дочь с грустной улыбкой, такой настоящей, какую не видела Анна никогда до сих пор. Но ему это позволялось — быть искренним, ведь он уже не был живым.
— У нас одна цель.
Анна поймала себя на мысли, что оправдывается, но мужчине это было не нужно. Он лишь сказал:
— Его отец убил меня, помнишь? На той дуэли. Мой друг, мой славный Герциус… не смог простить мне смерть твоей матери.
— Ты бы не победил, он отменный воин. Но ты забрал его с собой, несмотря на уговор не применять магию. Это бесчестно.
— Так было нужно. Ты поймешь. — Вдруг он оказался рядом, шепча эти слова уже ей на ухо: — Чуть-чуть осталось, потерпи. Совсем скоро ты узнаешь…
И в другом ухе:
— Все поймешь: что все правильно, что сложилось так, как должно, но Ларс… помни про него, Анна, он твой враг. Он враг…
Его слова закрутились вихрем вокруг девушки, она пыталась уловить их, пыталась поймать отца, спросить еще, спросить совета, но его уже не было рядом, моргал свет в факелах, и слышались лишь тихие голоса:
—Либо ты, либо он, Анна… не дай ему победить себя. Ты поймешь… позже.
Но Анна не слушала. В непрерывном кружении теней она не увидела прохода. Пустой зал заканчивался тупиком, куда идти? Где выход? И если тень ее отца слилась с общей массой, то теперь только ей предстояло искать дверь.
К мерцанию огней глаза привыкли быстро, и девушка решительно подошла к противоположному краю зала. Кроме выпирающей пустой плиты здесь не было ничего. По правую и левую руку от нее стены пустовали вовсе, поэтому в первую очередь Анна осмотрела плиту. Ровная, без единой царапинки, без какого-либо знака, она не привлекала никакого внимания, но только до того, пока Анна не опустила на нее ладони.
Как от огня, она резко одернула руки — камень обжигал, как будто за ней была печь, несмотря на прохладу в зале. Но после этого на плите загорелись символы — изящные буквы, аккуратно вырезанные на камне незнакомым мастером, и они гласили:
«Терпелив будь, путник —
Здесь тебя ждет бой.
Если ты отважен,
Одолей огонь!»
Пламя вспыхнуло прямо на плите, озаряя огнем всю стену. Жар так и ударил по глазам, но, отвернувшись, девушка встретилась лицом к лицу с отцом. Но теперь он не был столь радушен. В руках он держал меч, а губы его шептали непонятные речи, и в те же мгновения на стенах зала разрасталось пламя.
—Лишь один бой тебя ждет, дочка, лишь один! — Ризвел неумело замахнулся, Анна уклонилась, но не спешила доставать меч в ответ. Разгадка, она чувствовала, крылась в его словах. Что ей даст этот бой? Для чего сражаться? Для чего лить кровь?
—Мне не нужно с тобой драться, отец! — Она проскользила по полу и кричала ему из противоположной стороны. За ее спиной развевались языки пламени, но она не страшилась их. Она понимала суть, и затевать бессмысленный бой оттого казалось самым последним делом. — Ты — прошлое… ты умер, я убегала от прошлого, но бой я не приму. Если мне предначертан один бой, то я проведу его за будущее.
Приближающийся призрак, как заговоренная статуя, надвигался на нее, неестественный огонь, охвативший каменные стены, разрастался с каждым его шагом, Анна отходила, насколько могла продвинуться назад, чтобы не задеть пламя, но больше двух шагов сделать не получилось — пожар перекинулся на пол.
Ризвел приблизился и остановился в шаге от нее. Искривленное лицо, глаза, горящие настоящим огнем, почерневшая кожа — его облик теперь наводил ужас, но Анна не боялась. Она была уверена, что поступает правильно, что если ей дан один бой, то он состоится не сейчас.
—Как я хотел, — вдруг Ризвел заговорил обычным, человеческим голосом, ни каплей не сочетающимся с его устрашающим видом. — Все, что бы ни делали, мы делаем ради будущего — нашего, чужого, общего. А прошлое… отпусти.
И он воспламенился. Его тело поглотило пламя, он раскинул руки, как будто взывая к кому-то, но больше ничего не происходило. Лишь плита, прежде горевшая, теперь потухла. Через мгновение Ризвел исчез, как будто и не было только что никакого пожара, и Анна подошла к плите.
Все правильно: ей следовало идти дальше, и теперь на ее пути не было препятствий. Теперь ее руки легли на гладкую поверхность, и камень сравнялся со стеной. Один миг, и стена преобразовалась в высокую арку, вдруг вспыхнувшую от еще не угаснувших огней. Впереди снова была тьма, но Анна больше не думала. Уверенным шагом она вошла в горящие ворота, мысленно отпустив все, что ей пришлось увидеть и пережить снова.
Все потухло. За спиной Анна более не ощущала опасности. Огонь погас, жар вокруг спал, впереди ее снова ждала неизвестность. Девушка уже была готова к очередному коридору, но вопреки ожиданиям она оказалась в зале. Тусклые огни на стенах вмиг вспыхнули, сменяя полумрак ясностью.
Роспись стен и богатство зала воительница проигнорировала и, едва заметив на другой его стороне дверь, направилась сразу к ней. Но не успела она пройти и половины, так и остановилась — прямо на ее глазах проход погрузился в тень. Огни на стене сменили яркость на легкое тление, выстраиваясь в странные фразы, но тень вместе с тем обретала явственную плоть, превращаясь в темную фигуру.
Девушка осмотрелась. Прямо возле ее ног расстилался богатый ковер с изображением медведя, картины в позолоченных рамах источали древность, воздух сгущался в плотный поток, и Анна невольно вдохнула. Ее взгляд был устремлен только на выход, но действовать она пока не решалась.
Фигура могла оказаться кем угодно. Если это место — расплата за прошлые ошибки, то оно ее так просто не отпустит. Вполне вероятно, перед ней сейчас кто-то из списка ее личных промахов. Кто-то, кому она перешла дорогу, и теперь должна расплатиться за это. Но нападать девушка не торопилась. Неизвестно, кто перед ней, и так же неизвестно, как утрата права на единственный бой могла сказаться в дальнейшем. Никто не угрожал ей за весь путь, не пугал расправой: одни намеки, одни предзнаменования… правдивые ли, лживые — кто знает, но то, что происходило здесь, пугало неизвестностью.
Огни потухли, и Анна потеряла очертания фигуры в сумрачном тумане, но одно неявное видение вдруг заставило девушку встрепенуться:
—Ларс? — Она шагнула. Со спины было сложно определить, но комплекцией и снаряжением незнакомец напоминал его. Однако вместо ответа воин вынул меч. Анна замерла. Если он вынудит ее на бой, она должна знать, с кем сражается! Кто ты? Чего хочешь добиться боем? И почему не пускаешь пройти?
Анна не двигалась. В любой другой ситуации, в другом месте она бы не медлила, но все прошедшее перед этой встречей заставляло взвешивать каждый шаг. В темноте незнакомец выделялся лишь еще более темным очертанием фигуры, в остальном же сливался с цветом безликой ночи. И, как видно, тоже выжидал, при этом оставаясь стоять спиной к девушке.
И снова тишина давила на уши, не слышалось даже дыхания противника, а свое собственное заглушалось биением сердца в унисон секундам. И оттого отчетливей пронзил пространство неистовый крик откуда-то снаружи. Анна вздрогнула, оборачиваясь, но никого третьего не увидела — здесь находились только они с тенью.
Девушка неуверенно шагнула вперед. И снова крик. Душераздирающий, наполненный муками и болью, он доносился до каждого уголка зала и отдавался в груди, словно собственным стоном. Но почему-то страшнее становилось не от этого.
Анна снова шагнула, уже готовая услышать очередные мучения, но вдруг что-то кольнуло внутри, как озарение, и дыхание прекратилось.
—Ларс? Это ты? — она крикнула. По залу отозвалось эхо, но ответа не последовало. И уже тише. — Если это ты… дай знак…
Девушка вздохнула, снова оглядываясь. Ничего. Пустой зал и приближающаяся тень на пути к заветной двери. Тяжелый воздух давил на плечи, вдруг тело заполнила гнетущая усталость. То ли бессонные ночи снова нашли свои отклики, то ли это место вытягивало из забредших сюда все остатки сил.
И тогда тень зашевелилась. Первым делом она подняла меч и плавно стала поворачиваться к воительнице лицом. Анна затаилась в ожидании. Опасность? Ложная тревога? Готовиться в любом случае предстояло к худшему, но доставать оружие девушка не торопилась. Она уловила легкие дуновения от плаща незнакомца — значит, это человек. Или, как минимум, материальная сущность. Что-то живое, имеющее плоть, но чье это преимущество, выяснить еще только предстояло.
Тень поворачивалась медленно, и девушка успела прокрутить в голове всевозможные варианты по отношению к тому, кто может перед ней быть. Но ступать первой навстречу неизвестности Анна так и не решилась. Она пыталась рассмотреть детали во внешности незнакомца, но кроме плаща в глаза ничего не бросалось. Фигура казалась неживой, однотонной, как тьма, но, вместе с тем, она двигалась.
Вдруг по залу раздались шаги — как будто чьи-то каблуки простучали по каменному полу. Анна боковым зрением не заметила ничего, но и не обернулась на звуки присутствия, сосредотачиваясь на фигуре. Но снова отвлекли звуки. По другую сторону от нее раздался загадочный смех — девичий, кокетливый — и стук каблучков смешался с ним, рисуя радужную картинку встречи.
—Это у меня в голове? — Анна неосознанно осмотрелась, убеждая себя, что находится в здравом уме. Она отошла на пару шагов, но, переведя взгляд перед собой, больше не смогла двигаться.
В полушаге от нее, почти вплотную, стояла черная фигура — человек ли, сущность — и рассматривала пустыми глазами. Лицо незнакомца скрывал шлем, а сквозь прорези для глаз просачивался зеленоватый свет. Зрачков не было, лицо скрывалось под тяжелой сталью шлема, уже проржавевшей от времени.
Тимор? Почему-то вспомнились слова отца о хозяине склепа, но кроме имени об этом месте Анна не знала ничего.
Оторопев, она потеряла мгновение, чтобы оценить сущность на предмет опасности, но и та временила с атакой. Лишь после третьего оглушающего крика откуда-то со стороны Анна поняла, что должна делать.
Облако живого дыхания не успело раствориться в застывшем воздухе, но Анна среагировала молниеносно. Неосознанно она выхватила мечи за миг до обрушившегося на нее удара. Они схлестнулись в воздухе — два скрещенных лезвия и двуручный меч, без особых усилий занесенный над головой его обладателя.
Девушка рефлекторно глянула в глаза врагу — чтобы видеть реакцию, но забылась — вместо глаз из прорезей в шлеме так и сверкали холодные огоньки. Человек? Маг? Дух? Он абсолютно материален, держит физическое оружие, носит тяжелую броню, но где его лицо? В ведении боя Анна не сомневалась, но неизвестность ее противника сбивала с толку. Придется разгадывать.
Анна первая опустила мечи, мгновенно перестраиваясь в более выгодную позицию. Она обошла с боку и уже метила удар в стыковые прорези между пластинами, но враг с легкостью перестроился, как будто на нем и не было грузного доспеха. Они снова сошлись лицом к лицу, и Анне пришлось отступить, чтобы иметь место для маневра.
Прежние ее размышления о необходимости боя вдруг сами разрешились — очевидно, это тот самый единственный бой, о котором гласило напутствие. Но если это так, то какой в нем смысл? Кто перед ней? Зачем она сражается?
Анна зарычала. Ее тревога переросла в ярость, и она готовилась вылить ее на своего вынужденного противника. Он снова поднял меч для удара, и девушка уже была готова к атаке. Оттолкнувшись ногами, она, словно волчица, летящая на добычу, в прыжке накинулась на врага. Лакомый кусочек — незакрытая шея — так и манила ее. Отвлекая внимание незнакомца ударом одного меча о сталь двуручника, вторым она потянулась к шее. Но тот предугадал и эти действия. Выставив локоть вперед, он сорвал ее атаку: в порыве Анна налетела на его оборону и, ударившись, сгруппировалась уже на земле.
Грудь полыхала. Обидный промах теперь сковал движения, дыхание снова тяжелыми ударами отдавало в уши, и при этом враг даже не атаковал! Нужно было усмирить свой пыл. Он крупнее, сильнее и тяжелее снаряжен. Нельзя допускать фронтовых атак, но как — если он обрывает фланговые?
«Он знает меня, — вдруг пронеслось. — Он знает, как я буду действовать».
Анна выпрямилась, спиной ощущая чужое присутствие. Ну, что ж, все-таки живой? Не тень, не призрак? Так не проверить ли? Пусть польется кровь! Пусть помучается от боли.
Анна позволила ему замахнуться. Он нападал сзади, но девушка посчитала траекторию: снова сгруппировавшись, она перекувыркнулась вперед. Незнакомец тут же оказался возле нее, но девушка уже была готова.
Он снова стоял в полушаге, накрывая тенью ее тело, но сейчас именно это воительнице и было нужно. Перехватив мечи, она ударила по ногам незнакомца. Сапоги защищали от легких ранений, но девушка метила именно в них, и в этот раз ей удалось одержать верх. Воин повалился, не переставая сверкать глазами и не выпуская из рук меча. В тот же миг из-за двери (теперь это Анна слышала четко) раздался крик боли.
Вздрогнув, девушка обернулась. Кто кричит? Кому-то нужна помощь? Этот голос… очень знаком…
—Ларс? — она снова повторила его имя и задержала взгляд на двери. Больше оттуда не слышалось ничего, кроме всхлипов. Но это — единственный выход, и ей нужно дойти до него, чего бы ни стоил этот путь.
Заметив движение, она с трудом повернулась к противнику. Он хватался за ноги, но не издавал ни звука. Крови не было тоже. Он поднял голову и устремил пустые глаза на воительницу. Что в них отражалось, оставалось загадкой. Но явно он не благодарить девушку пытался.
—Кто ты? — Анна жесткой ногой наступила на руку незнакомца, держащую меч. Ни единого звука, лишь тихий стон из соседней двери и те же светящиеся разрезы. Только сейчас девушка смогла разглядеть шлем. Причудливый, замысловатый, по всему виду, он не мог принадлежать кому угодно. Но на вопрос «кто перед ней» все же ответить не мог.
Но этот вопрос вдруг отошел на второй план, когда воительнице представилась вся власть, которой она сейчас владеет. Она не знает, кто он, но лишь ей одной суждено узнать это. Его участь сейчас полностью зависела от ее прихоти, и стоило ей лишь захотеть его смерти, больше она бы не медлила.
Это напоминало старые времена в лагере амазонок, когда девушки упивались властью над мужчинами на утеху соплеменницам. Ей тоже приходилось принимать участие в подобных действах и, что немаловажно, весьма успешно, и сейчас, поддаваясь тому, первобытному азарту, воительница пожирала глазами врага и уже представляла, как будет с ним расправляться. «Какая разница, — мелькнула мысль. — Я даже не знаю, кто он… так какова моя цель?»
Узнать…
Девушка уже занесла меч над шеей незнакомца, но вдруг остановилась. Зачем ей его смерть? Он не должен уйти, и точка. Он должен открыть ей проход…
Безо всякого страха или сомнения девушка села напротив и, натянув приветливую улыбку, провела ладонью по его плечу. Воин повернул голову, но что он чувствовал? Какое у него лицо? Совсем скоро это будет ясно, только нужно учесть его силу. Риск слишком велик, а шанс выйти только один, и упускать его непозволительно.
Не меняя выражения лица, девушка вонзила один меч ровно туда, где только что ласково скользила ее рука. Никакой реакции. Все те же пустые глаза и крик… снова душераздирающий крик за гранью зала.
—Ты не скажешь мне, я вижу, — Анна прошипела. — Но я узнаю сама.
Резким движением руки девушка скинула шлем. Со звучным лязгом древняя вещица коснулась пола, но прежде, чем Анна успела разглядеть лицо своего врага, к противному скрипу от соприкосновения железа и камня добавился страшный смех, раскатами грома наполнивший пространство.
Анна вскочила. По всему периметру зала снова стали зажигаться свечи, и вместе с их светом фигура из тени начала растворяться в этих бликах. Обомлев, девушка наблюдала странную картину таяния, но не могла вмешаться, не могла повлиять на исход этого действа. Только что ее видимый враг из плоти превратился в луч света, который вскоре исчез вслед за прежней тенью. На том месте, где только что был незнакомец, остался лишь шлем с потускневшими глазами.
А зал, наоборот, оживился. Свечи придали ему приветливый вид, будто это и не был склеп, а богатый зал королевского замка. Но среди этой живой игры света Анна замерла. С кем она все-таки сражалась? Что это было? Видение, призрак, очередной этап прошлого? Но она помнила, помнила все, что было, и явственно видела всех тех, кто встречался до этого, но кто был сейчас?
Шлем с пола молчаливо поглядывал, но Анна ни на шаг не приблизилась к нему. Издалека бросив на него презренный взгляд, она поспешила подойти к двери. Грудь до сих пор горела от удара, но дыхание постепенно выравнивалось. Выход рядом. И он должен быть именно за этой дверью.
Но снова ее остановили звуки. Скрипучие и режущие камень, разрывающие тишину и покой склепа, они уже не казались чем-то страшным в этом месте. Но теперь с ними смешалась боль.
Горящая боль под лопаткой затмила мысли. Как от удара, Анна наклонилась вперед, чтобы не пропустить новый, но это было лишнее. Прежняя боль прошлого, заключенная в одно неприметное клеймо, теперь разливалась огнем по всей спине.
Не в силах сдерживать в себе мучения, девушка сжалась и опустилась на колени прямо перед выходом. Если только что в бою с тенью она одержала победу, то триумфа она так и не дождется. И оттого теперь корчилась от боли, скованная и растерявшая последние силы, чтобы двигаться вперед. Но позади снова послышался скрип.
—Что здесь творится? — Анна прошипела себе под нос, ожидая новую атаку, но не представляя, как она будет ее отражать. Боль пронизывала все тело и разрасталась сильнее при каждом вдохе. Скрип продолжался, но теперь Анна выжидала. Один миг, второй, третий. Вдох, еще вдох, и еще…
Со временем скрип совсем прекратился. Тихие стоны из-за стены не доносились тоже. Не почувствовав больше опасности, девушка обернулась. А через миг, преодолев всю боль, поднялась и бросилась в центр зала.
Посередине ковра с медведем, словно знамя, выросла медная чаша на длинном основании, но теперь внутри нее разноцветными огнями переливался Глаз Дракона.
—Не может быть… — Анна протянула руку к камню, и он перестал светиться. Боль в лопатке заметно поутихла, и прежние мысли о проклятии этого места сменились удивлением. Камень не обжигал, смиренно принимая ладони девушки, и она, не жалея времени, изумленно разглядывала многочисленные грани.
За весь путь она ни разу не посмотрела на камень, и теперь он сам просился к ней в руки. И Анна его приняла.
И в тот же миг заветная дверь отворилась. Сердце подпрыгнуло в груди: это выход! Она дошла! И вернула Глаз Дракона!
В спешке пряча камень в сумку, девушка проскользнула к двери. Но, не увидев за ней дневного света, чуть остановилась, прикидывая в голове варианты и на всякий случай доставая меч.
И лишь потом девушка шагнула. Одинокая свеча догорала на полу в сыром углу каморки, в другом углу царил мрак. Внутри было пусто, комнатушка оказалась тесной даже для одного человека. Но Анна здесь была уже второй.
Она зашла внутрь и обомлела. Заглушая в груди биение сердца дыханием, девушка задержалась на пороге несколько дольше, чем обычно. Она осматривала комнату и, не найдя в ней опасности, бросила мечи прямо у входа.
Пахло кровью. До боли знакомый запах, граничащий со смертью, но пока что здесь еще слышались неровные всхлипы. И Анна не мешкала.
—О, нет… нет… — Она не узнала свой голос, когда в мгновение ока оказалась возле раненого. Руки ее задрожали. — Я не смогу нести тебя, Ларс…
Он лежал в углу весь в крови, едва шевеля глазами. Его плечо кровоточило, на ногах в районе щиколоток зияли две рваные раны. Кровь смешивалась с грязью на полу в черную кашу, запах стоял смрадный.
Лицо мужчины украшали две царапины в районе подбородка, тяжелые глаза едва не закрывались. На появление Анны Ларс отреагировал весьма сухо:
—Ты и не должна, Анна… — Он набрал в легкие побольше воздуха. — Разве не для этого ты сражалась со мной? Проще добить…
—С тобой? — Анна отпрянула. Все раны Ларса один в один повторяли те, что она нанесла незнакомцу в шлеме.
—Ты не узнала меня? Этот бой, единственный возможный в этом склепе, за будущее. В этом смысл. Ты не поняла? Мы стоим друг у друга на пути к будущему, выйти должен только один. — Теперь он глядел на Анну.
—Где выход, Ларс? Как мы вообще отсюда выйдем? — Анна повысила голос. Не верившая видению отца до последнего, теперь она слышала эти же слова от самого Ларса.
Он хмыкнул. Надежд выбраться он не разделял. Второй рукой он зажал кровавое плечо, но Анна вмешалась. Не говоря ни слова, достала бинты и принялась перевязывать раны. Этим она занимала дрожащие руки и скрывала бледность на лице в тени упавших волос. Ларс не противился. Но когда девушка закончила, произнес:
—Где же логика, Анна? Ты всю дорогу грезила о бое со мной и, наконец, добившись своего, меня спасаешь? Есть ли смысл?
—Твои раны не смертельны, Ларс! — девушка прорычала. — Тебе нужен покой и горячий отвар белого папоротника…
—Что ты творишь? — мужчина оборвал ее и тоже повысил голос. Он поднялся на локтях, как мог, чтобы видеть ее лицо. — Тебе не ясно, что только один выйдет? И ты только что сама определила, кто именно из нас!
—Это мы еще посмотрим! — Анна вскочила и прошла в другой угол комнаты — как раз туда, где догорала свеча. — Где-то должна быть разгадка…
Пустота. В комнате не было ничего больше, кроме отчаявшегося Ларса и тусклого огарка. Но вдруг Анна обернулась назад, в сторону зала.
—Выход там, — сказала. — Хватайся.
Она присела рядом с Ларсом, чтобы он мог взяться за ее руку, но его хватка оказалась очень слабой: раненое плечо перетягивало на себя все оставшиеся силы. А чтобы волочить обездвиженные ноги, нужно было правильно распределить нагрузки. Девушка зажала его руку своей и осторожно поднялась. На ее плечи легло не только обездвиженное тело врага, но и вся его жизнь. А ответственность за его будущее давила больше, чем физический вес.
И Анна постаралась идти. Медленно, тщательно выбирая основу под ногами, она ступала дальше, волоча Ларса на плече. Он молчал, уткнув глаза в пол, и старался не видеть своей беспомощности и усилий Анны по их освобождению.
С таким же трудом они добрались до зала, Анна оставила Ларса возле двери и стала внимательней рассматривать стены. Огоньки все так же плясали вокруг, в центре оставался старый шлем, на ковре все так же возвышалась медная чаша.
—Анна, — Ларс заговорил своим прежним голосом. Девушка обернулась. — Что это? — Он указывал на чашу. — То же самое было в первом зале, помнишь?
—Посмотри сюда, — сказала девушка как можно мягче и достала из сумки камень. — Он появился сам после боя.
—Наш шанс… — Глаза мужчины загорелись. — Эта чаша что-то значит… Возьми шлем в руки, Анна.
Девушка недоверчиво глянула на вещицу, потом на Ларса и снова на чашу. Спросила:
—Ты уверен? Здесь творится что-то странное.
—Я знаю. — Ларс кивнул. — Не надевай его, возьми в руки и накинь на чашу… я думаю, она не должна быть пустая.
Анна не думала. Подняла шлем, и по залу побежал таинственный шепот, руки зажгло, она глянула на Ларса, но он ее уже не видел. Его глаза загорелись зеленоватым светом, зрачки потухли, приоткрытые губы застыли на полуслове. С трудом переведя взгляд на чашу, она последовала напутствию Ларса.
Руки обжигала будто раскаленная сталь, и Анна с облегчением опустила шлем на чашу. Огни снова закружили по стенам, резная ножка закружилась ураганом, но Ларс не открывал глаза.
—Ларс! — Пустив происходящее на самотек, девушка без раздумий бросилась к нему. Зрачки не прорисовывались сквозь белую пелену на его глазах, дыхание почти не ощущалось. Забыв о ране, Анна схватила его за плечи и затрясла, стараясь привести в сознание. Но Ларс не реагировал. Будто погрузившись в беспробудный сон, он оставался неподвижен.
А вокруг между тем началась безумная пляска потоков воздуха, кружась и стягивая предметы к центру зала, в открытую пасть ужасного медведя, изображенного на ковре. Анна почувствовала, что скользит. Она трясла мужчину, пытаясь привести в чувство, но его обмякшее тело поддавалось сильным струям тянущего воздуха. Не найдя, за что ухватиться, Анна поскользила по каменному полу к центру.
Весь зал уже представлял собой огромную воронку, кружащуюся и манящую провалиться внутрь нее, вглубь сводов этого склепа, и оттого, в самом центре, где только что кружился шлем, образовалась дыра. Чаша пропала в вихре, и на ее месте теперь зияла пропасть.
Анна полетела вперед, на всякий случай держа Ларса за руку, но он ничего не видел. Смирившись с неизвестностью, девушка поддалась струям воздуха и, уволакивая мужчину за собой, нырнула в открытую бездну.
***
Под тусклым светом луны шлем светился холодными бликами. Наконец, он выбрался наружу после векового заточения. Тихие звуки ночи были живыми. Здесь везде струилась жизнь. В каждом дереве, в затухающей листве, сухом пне или замершей бабочке — все было настоящее, все ждало его. Теперь они соберутся воедино — все четверо, все четыре артефакта, раскиданные разными судьбами по краям мира, но теперь все изменится.
Через несколько мгновений здесь окажутся двое воинов, они не заметят его и пройдут мимо, но это ничего не значит. Теперь он всегда будет здесь, в этом мире, мире живых, и сможет, наконец, навести потерянный порядок. А еще спустя время они воссоединятся — все четыре предмета, все четыре оплота этого мира, и откроется истина. Не будет правых и виноватых, добра и зла: все станут равными перед огромной силой, прежде заточенной, но теперь раскрывшей свою власть.
Мир больше не будет Расколотым.
И кто-то один подойдет, шелестя опавшей листвой возле склепа, поднимет старый шлем, не представляющий, на первый взгляд, ни малейшей ценности, и скроется за выступом у входа. И подождет, когда появятся двое, осмотрятся и продолжат свой путь. И пойдет по их следам, осторожно и неспешно неся то, о чем они совсем забыли.
Глава 16
Деревья замерли. Запутанная в грузных ветвях, холодная луна казалась одиноким путником, укрывшимся в ночи, чтобы не спугнуть тьму сиянием. И оттого изогнутые стволы и тяжелые листья отражались на земле черными уродцами, сгорбленными под тяжестью холодной ночи.
Ступая медленно и осторожно, воины отдалялись от склепа. Их вынесло наружу бурным потоком воздуха и, наспех осмотревшись, они продолжили путь. Местность была незнакомой, но выбирать путь не приходилось: от склепа вела одна тропа, достаточно широкая и, самое главное, она пролегала вдали от обрыва.
Ларс хромал. Повиснув на девушке тяжестью всего тела, он с трудом переставлял ноги. Раны кровоточили, и силы утекали с каждым шагом. Анна сжала зубы, чтобы не выдать крика от тяжести и смертельной усталости от пути. А наступившая ночь с каждым следующим шагом угрожала новой бессонницей.
—Нам нужен ночлег, — с трудом справившись с обрывающимся дыханием, заговорил Ларс. Он резко остановился, тормозя Анну. Она обхватила его обеими руками, чтобы Ларс держался на ногах.
—Я не знаю эту местность. Ты готов пойти на риск?
Девушка огляделась. Все здесь было по-другому. Лес дышал, роняя слезы на волосы и лицо. Птицы внимательно следили за ними, не решаясь разносить по округе заливистые песни. Даже легкий ветер не выдавал своего присутствия шелестом листьев — здесь господствовала тишина.
—Готов, не готов — какая разница? — Ларс отмахнулся, расцепляя руки. Анна усадила его на землю и отошла. — Сил нет никаких. Сколько нам осталось?
—Не знаю, Ларс. Хотела бы сказать, что мы где-то рядом, но… как это понять?
—Я разведу костер. — Ларс провел рукой по земле, очищая от веток. На его ладонях осталась холодная грязь. — Если получится… Кажется, здесь был дождь.
Анна промолчала. Она дольше, чем на мгновение задержала взгляд на мужчине и отошла. Глаза слипались неимоверно, но нужен ли этот риск с ночлегом? Последний рывок, и все — цель достигнута, но… вдруг это еще не конец? Вдруг они свернули с дороги?
—Я принесу листьев белого папоротника.
Бесшумно она скрылась из виду. Впереди темной стеной над тропой наклонялись деревья: густой лес, неприветливой тенью укрывший спонтанное место их привала. Вряд ли вообще здесь росли какие-нибудь полезные травы, но ей нужно было уйти. Прямо сейчас, не думать за двоих, но решить, что на данный момент правильно. Не будь Ларс ранен, вряд ли бы он остановился, но сейчас он задерживает ее. Он мешает ей двигаться.
Анна запустила руку в сумку и нащупала камень. На самом дне он терпеливо ждал своего часа, ждал стать полезным, и девушка шагнула вперед. Идти вновь одной не привыкать, думать за себя, биться за жизнь, руководствуясь своими инстинктами, обхитрить, если надо, самого Вилорма, дойти до конца…
Анна ускорила шаг. Тьма впереди с готовностью раскрывала для нее свои объятия. Да, достичь Пещеры в одиночку шансов больше, но выдержать бой с врагами? Ларс не боец, сражаться придется одной в любом случае, только вот…
Девушка остановилась. Шансы на выигрыш боя при любом раскладе сводились к нулю, но разменных монет с присутствием мужчины могло стать больше. Она потеряет скорость, потеряет, скорее всего, незаметность, иссякнет физически и морально, но с ним она обретет шанс выжить.
—Проклятье, — она процедила. — Мне не оставить его.
Анна закрыла глаза, переводя дыхание. Ее враг, за весь путь ставший союзником, теперь превратившийся в обузу, не мог умереть от ее рук, не мог остаться брошенным возле сырого костра, но мог стать одним из двоих, кто выживет после. Тени из склепа внезапно выросли в памяти, и образ отца, наставляющий дочь, внезапно ставший любезным защитником, вторил: «Либо ты, либо он».
Анна медленно развернулась. Они оба вышли из склепа, они оба выжили, несмотря на странный бой в последнем зале, и теперь от ее решения зависело, что будет дальше. Впереди Пещера, а, значит, и бой за право входа в нее, но прежде сложный путь с раненым Ларсом, которого она собственноручно должна будет довести до конца.
Анна сжала кулаки. Последний рывок, и они у цели. Она у цели, самое главное. Она закончит начатое за принцесс и выйдет, как мечтала, на Вилорма. Он будет там, она чувствовала. Не может не быть, иначе зачем ему вся эта гонка за камнем?
Девушка легкими, едва заметными шагами заспешила к месту их ночлега. Еще ночь. Еще чуть-чуть осталось потерпеть, и после все изменится.
Чуть уловимое потрескивание сырых щепок вернуло в реальность.
Тень Ларса возле костра заставила вспомнить, зачем она уходила. Конечно, никаких признаков целебных трав вокруг не наблюдалось. Помедлив мгновение, воительница нарвала лопухов и, отряхивая влагу с плотных листьев, направилась к мужчине.
—Вкусно пахнет. — Она уселась напротив прямо на землю.
—Это последнее. — Он протянул ей кусок слегка поджаренного мяса. Девушка неуверенно приняла из его рук скромную пищу. — Нужно набраться сил. — Ларс заглянул в свою сумку. — Возьми подстилку, земля сырая.
Анна молча положила дорожный тюфяк возле костра и плавно переместилась на него, не решаясь приступить к трапезе. Ларс закрыл глаза и оперся спиной о дерево. Его ноги были перебинтованы свежим бинтом, старые бинты — брошены рядом. Также неподалеку лежали меч и сапоги.
—Спасибо, — Анна вдруг ответила и убрала лопухи подальше. Пища не лезла в горло. — Хочешь пить?
—Воды нет, — Ларс ответил сразу же, но глаз не открыл.
—Я принесу. — Она достала фляжку и поднялась. — Лес пропитан влагой. Мы пропустили, вероятно, целую бурю.
—Если ты хочешь уйти, не терзай себя. Я понимаю, — Ларс говорил без эмоций.
Анна помедлила, но ответила:
—Я принесу…
Она вернулась вскоре, мокрая и промерзшая, с полной флягой воды — широкие листья деревьев, словно чаши, до краев наполненные водой, с готовностью делились своими дарами с путницей, и потому она протянула флягу Ларсу:
—Пей.
Он открыл глаза и, прежде чем принять воду, долго всматривался в ее лицо. Анна задержала дыхание, не пытаясь прятать взгляда. Незачем скрывать очевидное. Она безмерно устала, но она должна вести его дальше.
Воин сделал глоток из фляги и вернул ей, но Анна отстранилась. С ее тела спадали капли, руки еле сдерживали дрожь. Она вымокла, бродя по зарослям, но маленький костер не давал тепла. Ларс закрыл флягу и приблизился, касаясь ее руки. Она обернулась.
—Возьми мой плащ. — Он расцепил пряжки и повел плечами, скидывая его на землю. — Ночи холодные.
Анна укуталась и, сутулясь, опустила голову на грудь. Тишина темной пеленой снова покрыла горы, лишь треск костра нарушал однотонность ночи. И тогда мужчина заговорил:
—Анна? — Она кротко обернулась. — Что ты видела… там? — Он кивнул в сторону тропинки, но воительница догадалась, что он имеет в виду.
—Это было странно, — вдруг ее голос поменялся, и девушка сжалась еще сильнее. — Мы были в мире мертвых, да?
—Я не видел мертвых. — Ларс нахмурился. — Странные образы живых, которые не могли быть правдой.
—Образы, да… пожалуй, это были образы…
—Ты сражалась с ними?
—Нет. — Анна покачала головой. — Совсем нет, Ларс. Там был мой отец и… твой отец, и… ты. — Она посмотрела на мужчину. — Мы были дома, и…
Она вскочила. Она также куталась в плащ Ларса, но зашагала возле костра туда-обратно. Мужчина все больше хмурился.
—Все в порядке?
Она бросила на него резкий взгляд, но тут же отвела, словно ошпаренная. Спросила:
—Что видел ты?
Не спуская с девушки глаз, словно сомневаясь в ее реальности, Ларс неспешно проговорил:
— Сотни образов… они обвиняли меня, бросались на меня, пытались сбить с пути, боролись… и там был Вилорм. Он хотел боя, но я понял, что он не настоящий, и ушел. — Ларс вздохнул. — И потом…
— Была я. — Внезапно Анна посмотрела ему в глаза. Он кивнул, и она неуверенно продолжила. — И ты… победил меня?
—Я не бился с тобой. Вернее, твой образ, тот, кто был тобой, забрал меня по моему согласию. Как будто искал плоти…
Девушка схватилась за голову и снова прошлась вокруг костра.
—Но я билась с тобой! Я не понимаю… твои раны настоящие!
—Анна, — вдруг Ларс заговорил очень мягко. — Вернись ко мне.
—Что? — Анна встала как вкопанная.
—Садись рядом. — Он указал на ее прежнее место. — Это все неважно. Перед нами другая цель.
Робким шагом девушка подошла и уселась возле мужчины. Загадка склепа не давала покоя, несмотря на правоту Ларса: это было неважно. Но что же произошло? Почему все случилось с ними? Она видела прошлое, Ларс видел Вилорма, но они не сражались. Наверное, и не должны были, но… как все расценивать? И что значили странные послания на стенах? Тысячи вопросов так и кружили в голове, но ответил Ларс:
— Там, в склепе, все было правильно, Анна. Я сейчас это понимаю. — Он помолчал. Девушка слушала. — Мы встретили каждый свое прошлое, то, что терзало. Я оставил товарищей в замке Черного Орла во время бунта, который сам поднял. И все это время винил себя в их смерти, в смерти невиновных людей, поверивших мне. Но сейчас я увидел, что зря терзался: все было подстроено, мои товарищи живы, а люди погибли не по моей вине.
—Если хочешь, — после затянувшегося молчания вдруг Анна заговорила полушепотом и подняла глаза на мужчину, — расскажи мне…
—Не сейчас. — Он почему-то улыбнулся и пошевелил ступнями. — Ноги затекли, и раны болят… крови нет, кажется.
—Тебе лучше не вставать, может стать хуже. — Анна взяла его сапоги. — Я помогу надеть. Холодно.
—Подожди. — Оба глянули друг на друга и замерли. Ларс снова заулыбался и продолжил: — Кстати, лопух тоже помогает в заживлении…
Анна покраснела и пробубнила что-то вроде:
—Ну, если ты уверен…
—Не суетись. — Он перехватил ее руку. — Я смогу обуться. Садись.
С трудом скрывая смущение, Анна снова уселась возле него. Костер догорал, и до утра его тепла явно не хватало, но она сказала другое:
—Я тоже кое-что поняла сейчас… из того, что произошло в склепе. То прошлое, которое я видела — наше общее, разделило нас, но… Ларс? — Она замерла и подняла глаза на мужчину, как будто разглядывая. — Это был не ты…
Белая луна коснулась лиц обоих, озаряя взгляды во тьме ночи и заглушая голоса. Двое воинов, сутулясь от ночного холода, прижались друг к другу, невзирая на гордость и общее прошлое, невзирая на раны и боль, на смерти, которые им пришлось преодолеть на пути досюда. Эта была их ночь — заслуженный отдых после долгого пути, но отчего-то веки не смыкались. И тогда снова наступила тишина.
—Я слышал, что ты говорила Марии на обрыве…
Анна подняла удивленные глаза: что-то заставило его резко сменить тему, но он сразу пояснил:
—Я заметил твои эмоции, когда ты говорила о Черном Орле, что лучше умереть, чем попасть в плен и, знаешь, — он хмыкнул, — мы бежали из их плена. — Анна одобрительно кивнула, и он продолжил: — Но я о другом. Ты права была, когда убеждала Марию не сдаваться… и раз уж мы говорим о прошлом… Мне нечего скрывать, чем живет Черный Орел, да и ты, видимо, тоже их неплохо изучила, но я все видел изнутри…
—Ларс, — заметив пыл собеседника, Анна заговорила тихо и коснулась его ладони, — может быть, не стоит сейчас? Нужно отдохнуть…
Он помедлил, как будто взвешивая цену вопроса, но продолжил:
—Я не знаю, что будет завтра, но это касается Вилорма. Мы боремся с ним… по разным причинам, но все же есть одна деталь. Я был достаточно приближен к нему и всегда был в курсе того, что происходило за пределами поля боя, да и его воины после долгих сражений любили похвастаться успехами и на других фронтах.
Анна нахмурилась и устремила взгляд на костер.
—Вилорм не запрещал никому устраивать любовные похождения на стороне, не ограничивал в средствах, но сам никогда не уподоблялся этому. Он всегда держался сдержаннее с женщинами и жестче с подопечными, разделяя по разные стороны войну и постель, и я всегда уважал его за это. Несмотря на то, что боролся с ним после.
—Он хуже.
Немигающим взглядом Анна смотрела перед собой, более не глядя на спутника. Она не вымолвила ни слова, и Ларс заглянул ей в глаза: пустые, не отражающие ни одной эмоции, они несли в себе тьму ночи и серый пепел потухшего костра. Не закончив свою мысль, вдруг мужчина увидел главное:
—Он сделал тебя воином, не амазонки…
Анна резко повернула голову к Ларсу и поднялась, не выдавая реакции. Однако еще какое-то время она смотрела на него, и мужчина пытался считать малейшие эмоции, отражающиеся в ее зрачках, но вдруг она закрыла глаза.
Ларс не шевелился, осторожно оглядываясь по сторонам, но Анна его опередила.
Одним движением руки она достала меч, Ларс порывался встать, но раны не позволили ему даже опереться. Когда девушка вновь открыла глаза, в них блестело сожаление. Воительница закусила губу, выдохнула и начала говорить совершенно другим голосом:
—Мы не ждем гостей. Уходи, откуда пришел. — Она смотрела на Ларса, выдавая тысячу эмоций на лице, ее грудь вздымалась, как от долгого бега, но дыхание прерывалось само. Ее рука крепче ухватила рукоять, едва заметно она покачала головой на порыв Ларса подняться. При этом вокруг он не замечал никого третьего, уши тоже не улавливали звуков, но за весь путь еще ни разу чутье не подводило воительницу — он не сомневался в ее правоте и на этот раз.
Но Анна четко слышала движение, кто-то приближался к ним, и она должна быть готова. Готова сражаться за двоих. Второй рукой выхватив меч, она бросила его Ларсу, заранее прорисовывая проекцию возможного боя: в случае окружения мужчина не сможет поднять свой двуручник — она страховала себя и Ларса от худшего исхода и, поймав одобрительный кивок, плавно обернулась. Но прежде чем в темноте она различила очертания гостя, ее уши уловили хлопки, словно кто-то аплодировал, приближаясь. И вскоре она увидела, кто.
—Я восхищен. — Не переставая аплодировать, из темноты вынырнул силуэт. — Вы ускользнули очень изящно, провели вокруг пальца и меня, и моего обожаемого папашу, а теперь узнали меня по шагам! Превосходно! Я польщен…
—Жалкая пародия Вилорма. — Анна шагнула вперед, забывшись в порыве.
—Ну, зачем же так грубо? Я пришел совсем один, ночью, через обрыв, благо обвал открыл другой путь… и я не намерен биться с вами. — Гурий перестал хлопать и теперь старался выглянуть за плечо девушки, чтобы видеть Ларса. Но Анна закрывала его собой. — Я пришел с дарами.
Девушка не сводила с него взгляда. Нахальная улыбка разливалась на губах мальчишки, ехидный прищур не покидал глаз, Анна пыталась просчитать его цели и дальнейшие действия. Но когда из-за пазухи он достал тот самый шлем из склепа, невольно попятилась. Обычная вещица, на первый взгляд, с пустыми прорезями вместо глаз одним только видом холодила все внутри до глубины костей, навевая ужас и перенося странные образы из склепа в реальность.
—Анна? — гнетущая тишина заставила Ларса вмешаться. Он подался вперед, насколько мог, и приготовил меч Анны на случай атаки.
—Оставайся на месте, Ларс, — она ответила приглушенным голосом и отошла еще на шаг. Гурий в ответ расхохотался:
—Ну и вещица, а? Один только внешний вид действует безотказно. Но я не просто так пришел сюда, верно?
—Слишком много слов, трус! — процедила Анна, припоминая его побег за спины воинов в их последнюю встречу. — Говори, что тебе надо, или дерись со мной.
—Деловой подход мне по нраву. — Он убрал шлем за спину и глянул куда-то сквозь девушку. — Его надо.
Он указал за ее спину, Анна, наконец, шагнула вперед: так, что его палец уперся ей в грудь. Парень смущенно опустил руку и переступил с ноги на ногу. Девушка нависла над ним, хотя ростом ничуть не превосходила. Хмуря брови, она впилась взглядом в лицо мальчишки, его глаза забегали, но он продолжил торопливым голосом:
—Кто из вас это решает?
—Молчи! — Анна процедила над его ухом, и он отошел. Она не видела Ларса, но могла представить, как он мучается в попытках подняться, но нести ответ за них обоих приходилось ей. И она была готова.
—Что взамен? Шлем?
—Ты уйдешь. Отнесешь Глаз Дракона в Пещеру, как и мечтала. Я уйду с Ларсом.
Девушка сильнее сжала меч. Буквально перед привалом она сама хотела пойти на подобную сделку, но этот мальчишка… он представлял собой лакомый кусочек для мести. Кто, если не он, мог нести в себе такую же ценность, как сам Вилорм? Чья смерть, как не его, уймет ее горящее желание мстить? Когда, если не сейчас?
Анна едва заметно повела головой. Никого в округе ее чутье не улавливало: ни звука, ни силуэта, ни затаенного дыхания. Неужели мальчишка и вправду пришел сюда один? Как пробрался? И для чего? Если она ошибается, риск будет огромный — бой с невидимым противником, несомненно, превосходящим числом, ей одной не выиграть. Мгновения таяли, нужно было решаться, и Анна сказала:
—Я могу это сделать прямо сейчас.
—Да ну? — парень оскалился, намекая на неподвижность Ларса, но Анна не обернулась:
—Что мешает мне оставить его?
—Так, значит, по рукам?
Гурий не скрывал восторга. Его эмоции были написаны на злорадствующем лице, Анна не шевельнулась. За спиной не слышалось ни звука, но по надменному виду парня воительница догадывалась, что Ларс в замешательстве. Стремление кинуться в бой сковывалось его ранами, а оценка ситуации искажалась неведением происходящего перед ним.
Пауза затянулась, и пыл собеседника начал спадать. И тогда девушка ответила:
— Давай сюда свой шлем.
Она отвела руку с мечом в сторону, чтобы все видели, как разжались ее пальцы и выпустили оружие. Меч с глухим ударом лег на землю.
Не отрывая глаз, девушка следила за Гурием, но он не спешил. Вместо этого за спиной послышался шорох. Анна не сменила выражения лица, когда услышала:
—Ты не можешь упустить шанс, Анна, борись…
—Ты мой, Ларс, не смущайся. Отец будет безумно счастлив видеть тебя.
Гурий вразвалку подошел к девушке, из-за спины доставая шлем.
И вновь пустые прорези вместо глаз холодили все внутри одним только видом. В темноте шлем как будто насмехался над мгновенным ужасом каждого, кто осмеливался лишь взглянуть на него. И Анна протянула руку.
Мальчишка с нескрываемым восторгом вручил ужасную вещицу. Холод стали коснулся ее рук, мгновенно расходясь по телу ледяными волнами. Неожиданная тяжесть шлема потянула руки к земле, но Анна удержала его. Еще миг она смотрела на темную сталь в своих руках, а после подняла голову на мальчишку:
—И как в одиночку ты собираешься тащить его? — Она кивнула на Ларса, не скрывая ухмылки, но у Гурия был ответ.
В его руке сверкнуло лезвие. На его последующий выпад девушка увернулась и с размаху ударила шлемом по голове. Тот рухнул на землю, хватаясь за уши. Голову прижал к груди и часто задышал. Грудь мальчишки судорожно вздымалась, но вместо стонов из его горла доносился страшный хрип, и, с трудом перевернувшись, он сплюнул кровь. Анна подошла, тенью накрывая его скорчившееся тело. Теперь она видела и мальчишку, и Ларса, но сообщники Гурия не выдавали себя до сих пор.
Ларс застыл на месте, как будто готовый подняться, но глаза выдавали его замешательство. И когда Анна приставила нож Гурия к горлу, он вмешался:
—Не надо. Пусть уходит.
Девушка медленно перевела взгляд с Ларса на мальчишку и обратно.
—Благородство когда-нибудь погубит тебя, Ларс. — Анна еще ближе поднесла лезвие к горлу, лишь крепче ухватив Гурия за плечо. — Он не один здесь, это очевидно. Странно лишь то, почему до сих пор никто не выходит ему на подмогу.
Гурий скорчился еще больше, кровавый кашель раскатом грома вырвался из его легких. Анна чуть ослабила хватку, но нож не убрала. Ларс настаивал:
—Его смерть не приведет ни к чему.
Теперь Анна смотрела только на мужчину. Всем видом она показывала свое неодобрение. Нож в горле труса мгновенно решил бы все проблемы, но у Ларса было свое видение. А у нее в висках билась месть, она заполняла собой глаза и разум, и чем ближе была цель, тем плотнее становилась пелена. И сейчас наступил самый подходящий для ее свершения момент за долгие-долгие годы, когда приходилось выискивать, узнавать узкие места противника, плутать в окрестностях его владений в поисках встречи. И вот он — момент, который сам ее нашел, и все можно сделать чисто, без лишних раздумий, но сегодня она не одна…
—Повезло тебе, парень, — девушка процедила сквозь зубы и, перехватив нож, поднялась над мальчишкой. — Убирайся! Папочке привет: то-то он обрадуется.
Анна отошла на два шага, не переставая при этом рыскать глазами по зарослям, но никого не заметила. В чем смысл? Парень пришел сюда один, чтобы забрать раненого Ларса, который и ходить-то толком не может? Картинка не сходилась… и среди раздумий девушка уловила движение рядом.
Опрометчиво брошенный меч теперь перекочевал в руки мальчишки, мгновенно вскочившего от внезапной возможности мести. Он немного шатался, поднявшись, но намерения его читались недвусмысленно. Двумя руками обхватив рукоять, он занес меч для удара, но так и застыл в нерешительности закончить выпад. А через миг его ноги подкосились, и он рухнул на землю. Изо рта потянулась тоненькая струйка крови, ослабленные пальцы выпустили меч.
Под сердцем парня красовался его же нож, так и не сумевший нанести вреда никому, кроме самого себя. Теперь Анна наблюдала за его предсмертными судорогами, пытаясь найти ликование внутри. Но чем дольше она смотрела, тем сильнее к ее горлу подходило отвращение. Только что она добилась чего хотела, так в чем же ошибка?
И снова предательская тишина запрещала вырываться эмоциям, и Ларс, замерев, осуждал ее необузданную месть. Девушка отвернулась: не ему судить ее, никому не дано такое право, кроме нее самой, а она только что достигла цели, к которой шла долгие годы.
Опустив глаза, Анна заметила шлем. Также бездушно он черным камнем лежал на земле, словно впитывал в себя все жизненные соки. Но девушка обошла его. С прежним хладнокровием она остановилась возле бездыханного тела и запустила руки под доспех Гурия, нащупывая потайные карманы. Сотни раз проделывавшие подобные манипуляции пальцы вмиг освоились и замельтешили вслед за доспехом по перчаткам, сапогам и поясу убитого.
—Оставь его, — вдруг Ларс подал голос. — Ты уже добилась чего хотела. Зачем тебе вещи мертвеца?
—Подумай о себе, дурак! — Анна резко парировала. — Ты живой, он мертвый. Есть вопросы? — И продолжила осмотр снаряжения.
Ларс вздохнул и вновь опрокинулся на дерево в поисках хоть малейшей крупицы покоя. Анна изредка поглядывала на него, но занятие свое не оставила. Вскоре перед ней образовалась горстка мелких ценных вещиц — кольца, обереги, неизвестные зелья, монеты, — и рядом кучка побольше — кинжалы, дротики, наконечники для стрел с символикой Черного Орла. Анна задумалась, разглядывая находки, но ответил Ларс:
—Дай мне шлем.
Анна резко подняла голову и в упор глянула на мужчину. Он говорил серьезно.
—Даже не думай! — она выпалила и, скорее опустив глаза, принялась перекладывать монеты умершего в свой мешок.
—Анна, слушай меня! — Ларс воскликнул. — Я должен надеть его! Не знаю, почему, но мне нужен он…
—Ларс! — Анна бросила свое занятие и поднялась. Через мгновение она оказалась возле мужчины. — От него веет холодом, он морозит до глубины костей при одном только прикосновении! Мы не должны трогать его.
— Смотри. — Ларс поднял голову, и глазам Анны представился огромный ожог под ухом мужчины. По красным волдырям четко определялось, что он еще совсем свежий. Анна отстранилась, но воин пояснил: — В моем случае обморожение мне не грозит. Когда я надел его в склепе, он оставил мне это.
Девушка промолчала, отвела глаза. В тишине ночи она слышала, как колотится сердце Ларса, и где-то рядом ему вторит навзрыд ее собственное.
— Не убедил. — Она не посмотрела на него, но руки предательски задрожали. — Нужно уходить отсюда. Ночлег не состоялся.
Она поднялась. Ларс кивнул в сторону шлема:
— Мы уйдем, но прежде сделай, что я прошу.
Анна покосилась на него, как на призрака, и не двинулась с места.
— Не могу, Ларс! Я не могу! Не проси, ладно?
— Только одно, — он понизил голос, и Анна, еще не зная, что он скажет, замотала головой. — Если что-то случится, убей меня, как хотела…
Их глаза встретились. Беспрекословное спокойствие Ларса и почти детское упрямство Анны. Чтобы не выдать волнение дрожащими губами, девушка первая отвела взгляд, развернулась и стремительным шагом подошла к шлему. До сих пор безучастный, он смиренно ждал своей дальнейшей участи, и Анна, более не медля, взяла его. Пустые глаза как будто подмигнули ей лунным светом, холодя жилы, но цель была важнее. Ларс хотел его надеть, как будто знал исход, и ей ничего не оставалось, кроме того, как верить.
—Что бы ни случилось, все это будет на твоей совести! — она горячо выпалила, протягивая мужчине то, что он просил. Ларс кротко кивнул.
Анна затаилась, наблюдая за каждым движением Ларса, плавно опускавшим шлем себе на голову. Он не глядел на нее, лицо его не выражало ни испуга, ни жалости, ни страха. Только готовность принять неизбежное — то, что задумал он сам. И ей оставалось лишь смириться с его волей, на всякий случай держа наготове меч.
И после все закрутилось. Вокруг поднялся ураган, какой был в склепе при выходе. Деревья затрепетали, и птицы с жалобным криком стали покидать гнезда. И дождь, не настоящий, созданный лишь дрожью сорвавшихся мокрых листьев, накрыл местность. Но Анна не двинулась. Перед ней был Ларс — все тот же, что и мгновение, и десять лет назад, но глаза его горели белым холодом. Темные прорези в шлеме, теперь соединившись с глазами мужчины, светились пустотой, как в склепе, и Ларс, словно задыхаясь, хватал ртом воздух.
Отпрянув от неожиданности в первый миг этого странного горения, Анна вдруг неистово схватила Ларса за руку и стала трясти ее, борясь с внезапным ожогом:
—Снимай, Ларс! Снимай его! — она кричала, задыхаясь от нахлынувшего ветра, но ладонь пылала — воин стал словно раскаленным. И, уже не в силах терпеть боль, оторвав руку, девушка увидела волдыри: — Проклятье! — Она сунула ее в сырую траву. — Как больно…
Но продолжала кричать:
—Ларс! Ты слышишь меня? Ты горишь! Снимай шлем!
—Тише, Анна, птиц разбудишь, — словно эхо, сорвалось с губ мужчины.
—О чем ты говоришь? Все птицы разлетелись от урагана! — И вдруг ее как ошпарило: — Ты слышишь меня?
Вместо ответа мужчина повернул голову в ее сторону, его глаза по-прежнему горели. Анна замерла на миг, позволяя Ларсу действовать. И тогда он поднялся. Без усилий, без лишней боли и страданий, только глянул вокруг, и все затихло. Ветер уснул в объятиях далеких деревьев, тишина вернула свое право господства среди огромных скал, и пылающие прорези в шлеме сменились теперь удивленными, но такими живыми и искренними глазами Ларса.
Без каких-либо усилий он прошелся вокруг их скромного пристанища и с небывалой легкостью поднял свой меч. Выдохнув, Анна закрыла глаза. Ветер изрядно потрепал волосы, и рука до сих пор пылала от ожога, несмотря на то, что она почти физически ощущала, как проходит жар.
Ларс опустил взгляд на ноги — две раны до сих пор зияли на щиколотках, но он не чувствовал боли. Подняв с земли брошенные сапоги, он обулся. Анна медлила. Не веря своим глазам, она неспешно протянула ему плащ, но глаза прятала, боясь видеть. Мужчина надел плащ, поднял с земли оставшиеся припасы и впервые после чудесного исцеления вымолвил:
—А теперь идем.
***
—Где остальные? — Сойдя с коня, Вилорм прохаживался вдоль лагеря своих подопечных. Трое командующих прибыли вместе с ним. Сефер, Пульхий и Силант помогали ему совершать обход лесных постов после встречи с Вероникой. Часть людей отправилась в замок, но приближенные нужны были ему для контроля над обстановкой. И, разделившись на очередной горной тропе, воины продолжили свой путь отдельно друг от друга.
Прежде чем мужчины прибыли сюда, они успели посетить еще три подобных лагеря, и везде воины прибывали в подавленном состоянии.
К Вилорму вышел юный командир отряда, но рапорт его был недолог:
—Господин мой… — Он упал на колени. — Мы несем потери. Раненых столько, что и не счесть! А убитых… мой господин, нам нужна помощь.
—Вам не помощь нужна! — Вилорм рявкнул. — Вам мамкина юбка нужна! Даю вам время до рассвета! Чтобы никого здесь не было. Вы возвращаетесь в замок.
—Господин… — Юнец поднял голову. — Но к-как же так… как же Глаз Дракона? Он уходит от нас…
—Да, сожри меня Смертник! И по чьей вине, интересно мне знать, м-м? — Он схватил мальчишку за шкирку, как котенка. — Сколько вас было здесь? Десять человек? Двадцать? М-м-м? Можешь не отвечать! — Он бросил его на землю и с презрением отошел. — Двоих беглецов не смогли остановить! Я уже не говорю о том, чтобы принести их головы, хотя бы замедлить! А про принцесс вообще молчу!
Пульхий и Сефер вторили господину возмущенными речами, но рядом с ними возник Силант:
—Мой господин, я получил сведения, что принцессы не дожили до этого места… обе дочери Изабеллы мертвы.
—Что ты сказал? — слова застыли в горле правителя. — Ты уверен?
—Абсолютно, мой господин. Поэтому, если Глаз Дракона не в пропасти вместе с их телами, то, вероятно, его унес Ларс…
—Ларс! Ну, конечно! — Вилорм ударил кулаком о тренировочный манекен возле немногочисленных палаток. — И не говори, что ты сомневаешься в том, что камень у него! У кого же еще? Только где он?!
Он обернулся на отряхивающегося мальчугана и притопнул ногой, тот поспешил удалиться.
—Милорд, — вдруг заговорил Сефер. — Мы не знаем наверняка, где может оказаться камень сейчас и где он будет в итоге, но должны быть готовы к худшему. Если камень окажется в Пещере, нам не поможет никакая армия.
—Да, проклятье! Это правда! — Вилорм чуть смирил пыл, но ругательства не прекратил. — Я все исправлю, я не дам этой безумной старухе Изабелле получить желаемое.
Внезапно он вынул из ножен меч — тот самый, что получил от Вероники — и поднял вверх, разглядывая каждую грань. Все вокруг притаились, наблюдая за ним, но Вилорм не сводил глаз с оружия, с изящного лезвия и таинственного света камня.
— Любовь моя… — Мужчина коснулся губами аметиста. — Ты поможешь мне! Мы соединимся с тобой, когда я приду к тебе, вот увидишь… только жди.
— О ком он говорит? — Пульхий шепнул Сеферу на ухо, но тот пожал плечами:
— Иногда мне кажется, что он сумасшедший.
— Я верну тебе величие, верну твою жизнь, вместе мы прекратим безумие, которое происходит по нашей вине. — Он упал на колени, аметист вспыхнул сиреневым огнем. Вилорм расхохотался: — Ты слышишь меня, о, ты слышишь! Я приду, приду!
— Видел бы это Диар. — Не сводя с него глаз, Пульхий покачал головой, но вдруг рядом с мужчинами вырос Силант:
— Шепчитесь за спиной господина? От моих глаз и ушей вам не скрыться. Господин исцелил меня, я в долгу перед ним. Поэтому не давайте мне повода для сомнения! — Широкая улыбка озарила лицо разведчика, Пульхий и Сефер кисло улыбнулись ему в ответ, но Силант продолжил: — Вынужден вас огорчить, господа, Диар мертв. Белый Ястреб преподнес ему слишком сложные испытания. Не желаете ли занять его место?
Мужчины переглянулись, но с ответом не торопились, Силант расхохотался, хотел умыкнуть, но в тот же миг между мужчинами вырос сам Вилорм.
— Господа, — от прежнего его безумия не осталось и следа, — нам предстоит еще поход. Мы выдвигаемся прямо сейчас. Вы видели этот свет? Это знак! Мы не можем подвести его. Будущее этого мира теперь зависит только от нас!
— Господин, — Пульхий начал неуверенно, — простите мою неучтивость, но вам следует отдохнуть ночку. Вы устали, милорд, прошу вас.
— Трусов не терплю, Пульхий! — Вилорм взревел. — Прекрасно известно это тебе, мой воин! Мы пойдем сейчас же. Если Изабелла сложила свои полномочия, то бороться с Ларсом мне еще приятней.
Вилорм и Силант рассмеялись. Сефер и Пульхий застыли на месте.
— Вы не разделяете нашей радости?
— Как же не разделять, милорд. Мы обеспокоены скоропостижной кончиной нашего товарища. Диара и вправду погубил Белый Ястреб?
— Я там не был! Мне ли знать! — Вилорм отмахнулся и зашагал к лошадям. Остальные засеменили следом. — Но я склонен думать, что погубила нашего чародея собственная глупость. Вы не замечали, что он был немного странный?
— Он был магом, господин, — Сефер вздохнул. — Никто из нас не смог бы его понять при всем желании. А теперь мы не узнаем, что же произошло на самом деле.
— Не хандрить! — Вилорм притопнул. — Не до этого сейчас. Вот только разберемся с Глазом Дракона, возьмемся за укрепление власти. Уж я-то порядок наведу!
Сефер и Пульхий вновь переглянулись, пожали плечами и последовали за господином. Силант шмыгнул вперед, по обычаю просматривая дорогу, но разговор больше не завязывался. Мужчины проходили мимо немногочисленных палаток — здесь сосредоточились все выжившие и раненые разведчики, что были разосланы по лесу с целью слежки и предотвращения прохода принцесс к Пещере.
В лагере пахло кровью. По правую и левую руку от воинов доносились плачущие стоны умирающих и борющихся со смертью. То и дело слышались крики боли и мольбы о помощи. Вилорм проходил мимо. Мужчины оборачивались. Место представляло собой живое кладбище, встрепенувшееся в ночи, и то, что к утру это место замрет, не казалось странным.
— Точно, Ларс прошел здесь, — Сефер шепнул Пульхию, тот кивнул. — Он и в одиночку мог бороться с чем только возможно.
— Помолчи, Сефер, коли жить не надоело, — злой шепот Пульхия вернул его в реальность, где их уже поджидали лошади и Вилорм с Силантом.
— Впереди все чисто, — разведчик доложил обстановку. — Мы сможем двигаться без остановок. К рассвету мы прибудем.
— Молодец, Силант! — Вилорм указал ему на лошадь. — Седлай красотку, и не будем терять времени! Мы должны опередить Ларса, опередить камень и завершить, наконец, эту историю с Глазом Дракона!
Мужчина взвалился на коня, остальные повторили за господином, и, бросив последний взгляд на умирающих подопечных, Вилорм пустил лошадь в галоп. Время близилось к утру, и вскоре небо начало светлеть, продвигаться было нетрудно. Однако горная местность диктовала свои правила, из-за многочисленных валунов, преграждающих дорогу, выпирающих камней и резких поворотов скорость передвижения все же пришлось снизить. При подъеме лошади уставали сильнее.
— Там завал, — на одной из развилок Силант подал голос. — Нужно свернуть.
— Вернемся назад, возьмешь себе выходной, — Вилорм хохотнул, беря заданное направление. — К девицам сходишь, в трактирчике побалуешь горло элем.
— Тогда уж лучше ромом. — Силант с Вилормом переглянулись и в голос рассмеялись. — И вам бы, господин, присоединиться не мешало бы.
— Какой заботливый, а? Вы смотрите! Выпишу тебе двойное жалование по возвращении, ага? Заслужил! — Силант вывел лошадь вперед, от чего она радостно заржала, а Вилорм обратился к отстающим. — Эй, ребята, чего приуныли? Мы уже близко! А ну, вперед!
— Наклон увеличивается, милорд, — сухо заметил Пульхий. — Нам бы оставить лошадей. Пешком дойти будет проще.
— Вероятно, ты прав, Пульхий. Слезаем! — Вилорм первый остановил лошадь и спрыгнул на землю. — Нам осталось совсем чуть-чуть. За мной!
Он прошел мимо Силанта и повел свой немногочисленный отряд в горы. Светало. Последние звезды гасли на молчаливом небосклоне, и чем светлее становилась высь, тем ближе подбирались путники к месту их назначения.
— Это здесь! — Вилорм застыл возле очередного горного выступа, опередив спутников шагов на десять, и указывал на дорогу. На камнях под ногами изредка попадались красные пятна, и Вилорм, нахмурившись, пошел по ним.
— Мерзавцы! — Чем больше он натыкался на кровавые следы, тем сильнее сжимались его кулаки, но людей здесь никаких не было. — Всех моих воинов разогнали! — Он поднимался. Впереди виднелся темный проход.
— Милорд, — Силант вмиг оказался рядом. — Поделитесь с нами, куда мы идем?
— Вы остаетесь! — Вилорм остановился и глянул на всех своих спутников. — Даже ты, Силант! Если я смогу зайти туда, — он указал перед собой, в проход, что зиял тьмой, — то выйти уж точно сумею, не сомневайтесь!
— Что это за место? — Подоспевший Сефер оглянулся по сторонам. — Здесь как будто никогда не ступала нога человека.
— Под ноги посмотри, дурень! Кто, по-твоему, мог сражаться здесь, как не наш высокопочтенный Ларс? Порядком он нам дорогу перешел, порядком… вот не думал, что снова наши дорожки пересекутся, но раз так, то я возьмусь за него. Но это позже. Сейчас у нас важное задание. Идем!
Мужчины поднялись по скалистой тропе к черному проходу. По обе стороны от него нависли скалы, и другой дороги, как назад, здесь не наблюдалось. Но Вилорм стремился внутрь. И оттого, когда путники настигли входа, непроглядная темнота впереди вдруг предстала черной дверью с проржавевшим кольцом вместо замка, манящим открыть ее.
— Какая древность! — Силант воскликнул и хотел коснуться поверхности, но Вилорм его одернул:
— Стой рядом, Силант. Сефер, попробуй ее открыть.
Сефер как самый сильный из путников подошел к проходу и внимательно осмотрел его: обычная дверь, порядком проржавевшее кольцо при входе. Подозрительным было лишь отсутствие замочной скважины, но это мелочь — бывалым воинам ключи не требовались. Он всем телом навалился на дверь и толкнул ее плечом — результата не последовало. Не прекращая попыток, мужчина потянул за кольцо, но она не поддавалась. Сефер обернулся и пожал плечами, Вилорм дал ему знак продолжать. Но следующие попытки также не увенчались успехом, и воин выдохся.
— Милорд? — Он обернулся и, тяжело дыша, выпалил: — Может быть, попробовать ее выломать? Возьмем мечи и ударим, она в щепки разлетится!
— Встань на мое место, Сефер. Ничего подобного мы делать не будем. — Вилорм вышел вперед и, приблизившись к двери, ласково провел по ней ладонью. — Правду гласят легенды о тебе, значит? — Его лицо озарила улыбка. — И я пришел с дарами.
Едва он коснулся поверхности, как утреннее безмолвие нарушил мерзкий скрип, но после дверь с легкостью отворилась. Воины поморщились. Звук въелся в уши — будто скрипело что-то внутри, а дверь только и ждала, когда подойдет к ней именно Вилорм. И, лишь заметив свободный вход, мужчины подались вперед, но Вилорм остановил их:
— Вы все остаетесь здесь! Я вернусь, когда будет нужно, а вы не двинетесь с места. Ясно? — Он нахмурился и овеял глазами своих подопечных. Они неуверенно закивали. И он продолжил: — Я войду в этот склеп, сделаю все, что нужно, и мы уйдем. Больше ни одна нога сюда не ступит.
Никто не ответил. Вряд ли кто-то хоть раз в жизни мечтал оказаться здесь.
Вилорм легко шагнул внутрь, обернувшись напоследок и сохраняя в памяти три недоуменных выражения лица.
— Ничего-то вы не знаете, дурни, — он пробубнил себе под нос, и дверь сама собой захлопнулась за его спиной. Вокруг расстилалась непроглядная ночь.
Вилорм шагнул вперед и, не задумываясь, вынул аметистовый меч. Камень враз вспыхнул, озаряя проход таинственным свечением. И мужчина стал продвигаться вперед.
Темнота не пугала его, тишина нарушалась глухим хрустом под ногами, и Вилорм не ощущал здесь своего одиночества. Как будто он уже бывал здесь.
— О, моя дорогая, я иду к тебе… скоро, очень скоро мы встретимся, я обещаю тебе. — Он запнулся о что-то твердое и опустил рукоять меча, чтобы осветить землю. Но когда его глазам представились древние руины, заваленные скелетами, он лишь залился смехом. — Все сбывается, Оррсан, все, что ты говорила мне… все предсказания, все, что было тайной, раскрывается сейчас…
Он прошел еще вперед, шагая, словно по колено в трясине, по колено в человеческих костях. И, будто встречая, впереди зажглись огни.
— Я рядом, я здесь… я спасу тебя, Оррсан, — как в бреду, он говорил с умершей, но, дойдя до освещенного зала, при самом входе упал на колени. И тогда огоньки вокруг закружились в безудержном танце. Вилорм вздохнул, позволяя себе пропитаться этим воздухом изнутри. Это место, его запах и его атмосфера возвращали в прошлое. Его яркие образы, словно были вчера, вспышками рисовали ту жизнь, в которой он дышал, любил и радовался. А теперь от нее остался лишь этот склеп.
Ни единого звука — лишь огни на стенах жили здесь, пустые глаза статуи смотрели вглубь зала, но не видели уже ничего; безмолвные губы уже ничего не могли сказать, и руки застыли в необузданном порыве объятий.
И, вдоволь проникнувшись этой жизнью, совсем замершей, совсем размеренной и уже угасшей жизнью, мужчина сумел, наконец, открыть глаза.
Все другое, не то, что он привык видеть — ни ее облик, ни ее голос, ни запах — ничто не напоминало ему о ней. Но это было единственное место, где они могли увидеться. И сегодня этот день настал. Только она могла исправить случившееся, она могла вернуть упущенное, раз он подвел надежды…
— Я подвел тебя, Оррсан. — Не смея подняться с колен, Вилорм озирался по сторонам, но зал оставался пуст. Свечение прекратилось. Теперь склеп погрузился в сумрак. Несколько свечей по углам зала оставались зажженными. — И потому прошу твоей помощи снова.
Он осторожно поднялся. Робкий шаг эхом отдавался в сводах пустого зала. Мертвые взгляды с гобеленов пристально следили за его передвижением, но мужчина устремился лишь к статуе. Пустые глаза смотрели сквозь него, белые брови хмурились, тонкие губы были приоткрыты, словно призывали встать под ее знамя, поверить в ее таинственный шар в ладони, и она с готовностью раскрывала всем желающим свои дружеские объятия.
— Это и погубило тебя. — На полувыдохе Вилорм провел ладонью по ее тонкой руке, раскрывающей плащ. — Твоя доброта, твоя забота о тех, кто слабее… ты совсем забыла о себе, моя любовь.
Вилорм глядел на образ девушки, гордой и свободной, сильной и открытой душой, заставляющей трепетать перед ней бывалого воина, правителя замка, одержавшего ни одну победу, но упустившего, вероятно, самое главное. Он видел в ней свое прошлое, и она была в нем. Она прощала ему все ошибки — былые и грядущие — и сейчас она отвечала ему.
На стене, позади статуи, задрожали огни. Вилорм выпрямился, наблюдая за возникшим хороводом, не ожидая реакции. Но она не могла гневаться, она не умела это при жизни, и сейчас она вновь примет его, она вновь выслушает и наставит на истинный путь. Ведь он не может проиграть и на этот раз.
Где устлан пол ковром костей,
Меня любимая встречает:
Я возвращаюсь к ней с дарами
Из мира мертвых в мир людей.
— Ты видишь? Оррсан, ты видишь! — Вилорм встрепенулся и впился глазами в надпись, возникшую из ниоткуда прямо за спиной статуи. — О, да, милая, ты, как всегда, права, я пришел не с пустыми руками. — Он поднял аметистовый меч, камень заискрился новыми красками, переливаясь в огне свечей, выстроившихся в предзнаменование. — Твоя вещица? Я возвращаю ее тебе! Это мой дар тебе, я знаю… знаю, что скучала. Теперь мы не расстанемся.
Словно обретя уверенность в действиях, мужчина развернулся и через центр направился в противоположную сторону зала — туда, где напротив статуи стоял золотой саркофаг. Рядом с ним, как будто в спешке, были брошены сундуки с драгоценностями, снаряжением, оружием, одеждой. Каждый, кто входил, мечтал угодить покоящемуся здесь идолу. Но обилие мертвецов не вызывало уверенности в расположении молчаливой статуи к вошедшим. Вилорм расхохотался:
— А ты можешь быть строгой, Оррсан! После смерти ты стала жестче! Но я знаю, какие дары тебе нужны, уж поверь, я знаю, что не умру здесь.
Он подошел к саркофагу и замер. Холодной рукой он смахнул слой пыли со стеклянной крышки. Небольшое углубление четким контуром отмерило очертания меча — того же размера, с теми же изгибами и линиями, что и держал в руках мужчина. Меч, для которого было уготовано место в древнем склепе посреди гор, всю жизнь провел не с теми.
— Я один борюсь, Оррсан! — вдруг Вилорм воскликнул и обернулся к статуе: — Я один, и весь мир против меня, понимаешь? Я поэтому пришел! Я остановить хочу это безумие! Помоги мне, помоги, Оррсан… прими мой дар! — Он снова упал на колени. Скупая слеза сорвалась с его глаз, но он продолжил прошение уже тихо. — Я знаю, милая, знаю… что ты всегда отвергала смерть, ты боролась за жизнь всеми силами, но ты должна принять этот меч! — Он взмахнул им, и камень вновь загорелся. — Ты все знаешь, все прекрасно знаешь… — Вилорм покачал головой. — Если я не оставлю его здесь, мир погибнет. Я не успеваю за Глазом Дракона, я не успеваю вернуть его, зло побеждает в этот раз, но я еще успею… я успею, Оррсан! Только прими…
Он слушал тишину. Его безмолвные крики засели в груди, но терзания не прекращались. Тысячи эмоций, что приходилось носить в себе втайне от остальных, могли найти утешение только здесь, и Вилорм не унимался:
— Почему не я? Почему я не достоин владеть камнем? Если ему суждено сгинуть в Пещере на краю мира, я не смирюсь… Я не смирюсь!
Он вскочил и резко обернулся в сторону саркофага. Огни по кругу уже начали свой бег, перед мужчиной четко вырисовывался контур меча, ожидающего прикосновения металла.
И Вилорм не сомневался. Уверенной рукой он соединил оружие с поверхностью стеклянной крышки, на всякий случай отходя на шаг назад. Однако его опасения оказались напрасны: сиреневая вспышка, и меч опустился внутрь саркофага, его поверхность стала ровной, пыль исчезла.
По стене вновь разгонялись огоньки, знамение за спиной статуи потухло, теперь горел лишь погруженный под стекло аметист, и Вилорм оставался один среди пламенной пляски.
Но вскоре и она исчезла. Все хаотичные огоньки сложились в одно большое свечение, вылившееся в проход. Завороженный, Вилорм ступил в сторону двери. Теперь вокруг него расстилалась лишь тьма, одиноким огнем в которой сиял камень под толстым стеклом саркофага. Но мужчину манила дверь.
— Спасибо, Оррсан, — не глядя на статую, Вилорм обратился к двери. Мгновение светящаяся, теперь она погрузилась во тьму. И за ее порогом не проглядывались никакие очертания. Но Вилорма это не страшило. Оррсан приняла его дар, и, значит, он выполнил свою задачу.
И в знак подтверждения, беспрекословного повиновения мужчина шагнул в неизвестность. Клубы тумана встретили его пеленой, обволакивающей взоры, но стоило ему пройти сквозь них, три пары удивленных глаз уставились в упор на господина. Он вышел назад. Склеп позволил ему вернуться, и оттого с каждым последующим шагом раскаты безумного хохота вырывались из его вздымающейся груди.
***
Силы таяли с каждым шагом. Свежесть утра не принесла новых мыслей, местность не поменялась. Приближалась Пещера, но воины не могли о ней даже думать. Анна больше не рвалась вперед: здесь ей бывать еще не приходилось, а Ларс после своего чудного исцеления сам спешил вести ее. Девушка оставалась в его тени и догнать даже не пыталась. В сумке тусклым светом горел Глаз Дракона, но путники на него не смотрели — дорога пролегала только одна, сбиться с пути здесь было невозможно.
Ларс, после того как надел шлем, стал словно железный — ни одышки, ни промедления, ни единого признака усталости за весь путь он не проявил. Анна его сторонилась. Мужчина не заводил даже мимолетного разговора, и она не спрашивала, где они и куда направляются. Ответ был очевиден, но насколько правильно они держат путь?
Глаз Дракона рассеивал по сумке тепло — подтверждал взятое ими направление, но молчание Ларса заставляло девушку закусить губу и смиренно следовать за ним за неимением другого. За ночь не попалось ни одного врага, и оттого у нее возникали сомнения в правильности их курса. За весь их путь не было ни одного дня, чтобы никто не преграждал им дорогу, так с чего бы врагу отступать у подножия самой Пещеры?
Наклон увеличивался, местность обнажалась, растеряв по пути живые травы и деревья. С каждым шагом путники становились уязвимей.
В очередной раз переставляя онемевшие ноги, дрожащей рукой хватаясь за каменные выступы перед собой, девушка оступилась. Поток мелких камней обрушился прямо на нее. Воительница зажмурилась, попутно хватаясь за редкие коряги, чтобы не проскользить следом.
Руки ослабли и дрожали теперь от малейшего усилия, голова клонилась набок при любом намеке на остановку, а самые ничтожные препятствия теперь казались непреодолимыми. Анна впервые за весь путь выдохлась до последней капли. Усмирив тяжелое дыхание от внезапного рывка, она закрыла глаза. Бежать назад, прятаться или снижать скорость передвижения перед самой Пещерой было глупо. Но где найти силы, чтобы снова стать бойцом?
Сырые камни среди гор вдруг стали мягче пуха, ясное утро сменилось теплым облаком забвения, и не растущие здесь травы вдруг одурманили уязвимое сознание девушки. Мир вокруг растворился в тумане безмятежного сна. Пропали цели, звуки, запахи — все вокруг стало нереальным, красивым и непременно безопасным, какими бывают только объятия матери…
— Анна? Слышишь меня?
Глухие, расплывающиеся звуки вдруг стали доноситься до затуманенного сознания. Тонкой, едва уловимой нитью, они пронизывали возвращающуюся реальность, унося мир грез обратно в сновидения.
И вот уже солнце едким лучом ударило в глаза, и камни под спиной стали жесткими, и руки, вмиг обретя силы, схватили первое, что успели нащупать в порыве.
Опираясь на чужое предплечье, девушка села. И встретила напротив себя улыбчивое и самое что ни есть явственное лицо.
— Ларс… где шлем? — Она глянула по сторонам: вокруг расстилалась опушка перед резким подъемом. Вещи были брошены рядом, солнце стояло высоко в небе. И тут ее осенило: — Сколько прошло времени?
Она дернула рукой, чтобы встать, но Ларс ее остановил:
— Все хорошо, Анна. Ты устала, ты спала.
— Ты снял шлем.
— Я смогу идти.
Он поднялся. Девушка встала следом, осмотрелась:
— Я не помню это место…
— Мы прошли еще немного, ты уснула прямо на подъеме. Здесь земля несколько ровнее. — Ларс улыбнулся, Анна опустила взгляд.
— Мы замедлились… я хотела идти быстрее.
— Мы шли три ночи без сна… думаю, мы и так достаточно ускорялись.
Анна подняла голову. Необъятная высь манила неизвестностью. Гора уводила прямо в небо. Где-то там, впереди, их ждала заветная Пещера, но что она им готовила, кто знал?
— Я безумно устала, Ларс, — не опуская головы, вдруг сказала Анна.
— Я знаю. — Он подошел и тоже поднял взгляд. — Там, впереди, Пещера… и сегодня мы настигнем ее.
— Нам никто не встретился до этого. — Девушка опустила голову. — Я имею в виду, мы сражались с обычными воинами, нам не встретился ни один из военачальников Вилорма, что уж говорить о нем самом… думаешь, они ждут нас все?
— Гурий приходил. Он стал самой главной потерей Вилорма.
— Гурий знал, что ты встанешь. — Анна перевела взгляд на ноги мужчины. Две раны не изменились с ночи, но теперь Ларс не чувствовал боли. — Он не смог бы тебя тащить… он и вправду пришел в одиночку.
— Дурак, — Ларс хмыкнул. Анна сощурила глаза.
— Ты ли это говоришь, Ларс? — девушка понизила голос, беспокойный взгляд Ларса тенью коснулся ее лица.
Она хотела шагнуть, но мужчина схватил ее за руку и приблизил к себе. Анна ждала. Они оказались на ничтожном расстоянии друг от друга, его глаза теперь рыскали по ее лицу, как будто запоминали каждый уголок его спокойного выражения.
— Только выживи, — чужой голос сказал это вместо Ларса. — Ты поняла меня? Кто бы ни ждал нас у Пещеры.
— Главное камень, да? — Анна отстранилась. — Глаз Дракона должен оказаться в Пещере… любым способом. И я не поскуплюсь на средства.
Она подняла свои вещи с земли, ища глазами тропку. Едва заметная, она петляла по крутому взъему, путь предстоял нелегкий.
— Предлагаю идти рядом с тропой, — так же осматриваясь, девушка заговорила снова.
Ларс собрал остатки вещей и приготовился идти, вмиг став молчаливым. Он первым подошел к подъему и, обернувшись в ее сторону, кивнул. Анна набрала скорость и с разбегу настигла склон. Последний подъем перед Пещерой начался.
Они шли теперь на расстоянии пяти шагов друг от друга: Ларс впереди, Анна следом. После неожиданного отдыха идти стало легче, несмотря на резкий подъем. Каменная земля почти не отличалась зеленым покровом, почва была сухая и твердая, из растительности попадались лишь мелкие кустарники, и то зачастую уже сбросившие листья. Анна смотрела по сторонам и старалась прислушиваться к звукам сквозь сбивающееся дыхание, но ничего не улавливала. Укрыться в пустоши врагу было бы сложно, скрыть движение — тоже, но девушка все ждала подвоха.
С каждым шагом, трудным и медленным, они приближались к конечной точке их путешествия, но до сих пор никто не встал на их пути. Подъем изматывал, но пока что это было главной заботой для путников.
Ларс не оборачивался. Он с самого начала набрал скорость и спешил вперед широкими шагами. Анна, сжав кулаки, следовала за ним, изредка ругаясь на сложность хода. Откуда у Ларса силы? Что в себе таил шлем, как это повлияет на исход их пути? Анна думала, что все из-за склепа, что там произошло некое искажение. Как будто сущность древнего шлема вселилась в него. Она и сама не могла быть уверена, что именно видела там, и как это повлияло, но Ларс стал сам не свой.
Как будто черпая силы из неизведанных недр, он мог идти, словно неживой, без устали, прокладывая путь все дальше и дальше. И Анне оставалось лишь следовать за ним. Глаз Дракона на поясе пропускал магическое тепло, обжигая сквозь одежду ногу.
Ларс так и продолжал идти, как заговоренный, но воительница остановилась. Аккуратно открыв кожаный мешочек на поясе, она извлекла из него горящий камень. Зеленые волны света разлетелись по округе, озаряя день яркими цветами.
Завороженная, Анна застыла. За всю дорогу она ни разу не смотрела на него, а теперь Глаз Дракона предстал перед ней магическим, неестественным свечением, озарявшим собой, наверное, всю ночь, если бы она сейчас настала. Но сейчас она наблюдала тысячи переплетений внутри камня, множество мелких частичек, собирающихся в единое целое, образуя цепочки, знаки и неведомые символы.
И среди этих сказочных переплетений девушка заметила лишь одно, которое ей показалось знакомым. И чем пристальней она смотрела на символ, тем больше он разрастался.
— Не может быть… — Анна резко отвела взгляд и поспешила убрать камень, но стоило ей затянуть мешочек, как что-то едкое обожгло под лопаткой. — А-ах! — Она изогнулась, медленно опускаясь на колени. Одной рукой рефлекторно коснулась плеча, но ничего — она не получила ни стрелу, ни нож в спину, уши не улавливали вокруг посторонних звуков, но спина заливалась болью. — Только не сейчас…
Она глянула на ладонь. Кровь покрывала ее, словно полотном, лопатка продолжала гореть.
— Анна!
Впереди обернулся Ларс. Он достал меч и как будто готовился к атаке. Девушка зарычала. Она протянула к нему кровавую руку, не в силах крикнуть, но мужчина отвернулся, замахиваясь мечом, а вскоре послышался звон…
— Проклятье! — Анна закусила губу. — Как идти?
Согнувшись, девушка постаралась встать. Лопатка горела кровавым огнем, камень сквозь мешок обжигал ногу. Анна выпрямилась. Едва переставляя ступни, она продвигалась к месту битвы, но расправить плечи боялась до сих пор.
Звуки мечей приближались. Крики Ларса, обычно безмолвного в бою, заставили ее прибавить шаг. Если ранят его, кто доберется до Пещеры?
Каждый следующий шаг отбирал остатки сил, лопатка горела. Вскоре под ногами девушка увидела кровавые пятна.
— О, нет… нет…
Голова закружилась, потерять сознание сейчас означало подписать смертный приговор и себе, и Ларсу…
Мгновение ушло на то, чтобы прийти в себя. Изо всех сил, что еще теплились в теле, Анна оттолкнулась от земли и полетела в самую гущу боя. По пути доставая мечи из ножен, она насчитала четверых воинов, таких же неизвестных, как до этого, но рьяно пытающихся пробить оборону Ларса. Он отражал удары, выставив свой меч в блокирующую позицию, но скорость атаки пронырливых воинов в легких доспехах порою превосходила силой его.
Бесшумно подступив с фланга, двоих девушка обезвредила одним взмахом мечей, Ларс рядом, ощутив свободу действий, перешел в наступление, оглушая одного эфесом, второму нанося удар в сердце.
— Это еще не все! — опережая расспросы мужчины, становясь к нему лицом, девушка продолжила путь вверх. — Впереди еще засада. Я пойду вперед, ты прикрой меня, хорошо? Так мы сможем двигаться быстрее.
Она резко развернулась, и, чтобы не увидел Ларс, помчалась, как только могла, на самую вершину. Воин, переведя взгляд с убитых на спутницу, последовал за ней по кровавой дорожке, хмурясь, но Анна уже скрылась.
Разрастающийся ожог на бедре оповещал о приближении Пещеры. Она настигнет ее, и любой силой отнесет камень. И если знак на ее лопатке как-то связан с этим местом, то пусть он хоть горит, пусть что угодно значит, но цель близка, и пропустить ее невозможно.
Анна заметила шестерых. Они прятались за выступами на очередном склоне, Ларс поспевал сзади, боль в лопатке разрасталась с каждым шагом. Прошмыгнуть? Оставить Ларсу «подарочек»?
— Я не хочу подводить тебя, Ларс, — она проговорила под нос. Двое из вражеского отряда приблизились, лопатку обожгло. Она согнулась от боли, едва сдерживая крик.
— Анна! — Ларс поспевал следом. Вероятно, он догадался о клейме на ее плече, но он не должен все испортить. Нужно сработать идеально.
Девушка бросила кинжалы. Руки дрогнули, но она должна была хотя бы ранить двоих! Она не успела увидеть, что с ними, как остальные бросились в атаку. Эх, сейчас бы кувырок! Нужно быть всего лишь выше, чем неприятель!
Впереди ее встретил еще один вражеский разведчик, он нападал, но воительница успела увернуться от атаки, хотя координация уже начала подводить. На губах Анна ощутила солоноватый привкус.
Враг, ухмыляясь, замахнулся вторично. Девушка видела все знаки, все предпосылки к следующей его атаке, но руки словно онемели, и она упала.
Горящая лопатка коснулась земли, и Анна поняла, что вряд ли уже поднимется. Весь длинный путь, определяемый Глазом Дракона, закончится для нее на последней ступени перед Пещерой. Сам камень противился ее появлению здесь, и впервые девушка смирилась.
— Давай же! Бей! — вдруг сказала она оскалившемуся мальчишке, но в то же мгновение увидела лишь обезглавленное тело, свалившееся рядом. На его прежнем месте вырос Ларс. С его меча капала кровь, ручьем заливая землю, но, на первый взгляд, он не получил ни одной раны, лишь несколько выдохся от бесконечных боев.
— Ты с ума сошла?? — он кричал не своим голосом, протягивая руку девушке и ставя на ноги. От резкости движений она пошатнулась. — Что ты сказала ему? Очнись! Ты воин, Анна. И ты сдашься? Сейчас?
Он поднял голову. Словно вынырнув из забытия, девушка повторила его движение. Прямо над воинами, в паре метров в высоту, свою огромную пасть раскрывал ужасный дракон, нависшие сталактиты острыми зубами обрамляли вход, и два одиноких огня горели над ними.
— Пещера… Дракона, — Анна прошептала, изо рта потянулась кровавая струйка. — Я не дойду, Ларс… мои силы утекают… сами.
Ларс замахнулся, предвидя атаку оставшихся врагов сзади. Одним ударом он оглушил двоих и взялся за Анну.
— Что ты говоришь? Что ты говоришь?!
Он прижал ее к себе, как обмякшую куклу, еле сдерживая дрожь в своих собственных руках. Ее рубаха над доспехом пропиталась кровью, клеймо несло в себе разрушительную силу, и сейчас оно, словно вступая в контакт с камнем, поглощало все силы воительницы.
— Там… Ларс… там еще… они, — Анна указывала за спину мужчины, он зажмурился, не в силах видеть. — Дай мне лук… я поднимусь, я смогу… иди.
Руки девушки таяли в его руках, ее силы покидали тело, но она еще держалась. Он подал ей лук и стрелы, помогая подняться. Она ухватилась за выступ. Внизу оставались еще пятеро вражеских воинов, и с трудом оторвав взгляд от Анны, Ларс направился к ним.
Мгновение Анна еще оставалась неподвижна, но спустя еще одно вскарабкалась выше. Всем телом она касалась жесткой поверхности скал, скользя щекой, руками ища зацепки, чтобы подняться, чтобы дойти до последней каменной ступени перед Пещерой. Чтобы достать лук и стрелять по врагу, чтобы дать шанс Ларсу, дать ему дойти сюда.
Пересиливая каждое свое лишенное смысла движение, Анна преодолевала ничтожное расстояние до входа в Пещеру, и… вот уже два зажженных глаза смотрят на нее, и пасть Дракона приглашает войти внутрь, принять дар путницы и одарить ее взамен иным даром…
Камень на поясе словно зазвенел, закладывая уши, и Анна, уже ни капли не сомневаясь, отстегнула его. Нога ожила, камень откатился к входу, и девушка взяла лук.
Ларс внизу вел ожесточенный бой с пятерыми воинами Вилорма. В своем доспехе мужчина был нерасторопен по отношению к быстрым разведчикам врага. Их движения не сковывались броней, они налетали, как комары, и кусали поодиночке в уязвимые области доспеха. Мужчина выдыхался. В каждый удар приходилось вкладывать всю силу, но не каждый из них заканчивался попаданием.
И Анна выстрелила. Руки дрожали, стрела виляла в воздухе, словно от ветра, но сосредоточенность девушки брала свое. Лопатка безутешно горела, Анна сжала зубы. Один вражеский разведчик упал с простреленным плечом.
Не мешкая, воительница вынула из колчана вторую. Ларс воспользовался замешательством врага и ударил. Борясь с туманом перед глазами, девушка выискивала цель. Беря упреждение, пытаясь просчитать погрешность на неровный выстрел, Анна выпустила следующую стрелу. Ларс обернулся. Он представлялся размытым пятном, но ее выстрелы были точны, как и прежде. Не глядя, Ларс ударил четвертого. Анна опустила лук. Он справится.
Хватаясь за шею, Анна упала на колени. Горло сдавливал разрастающийся кашель, грудь сжимала невидимая сила, лопатка горела беспрестанно. Мир пропадал в глазах с каждым новым движением. Крики и звоны мечей снизу тоже стали расплываться, но что-то заставило ее вернуться в реальность. Чуть в стороне, правее от эпицентра прошедшего боя, группа разведчиков выбегала из укрытия и направлялась к Пещере. Последний вражеский рубеж, последний рывок перед главной целью. Они не получат камень, они не получат Ларса…
Анна поднялась. Ноги беспощадно дрожали, но она могла еще что-то изменить. Она любой ценой взялась отстаивать камень, и теперь момент настал. Она бросила еще взгляд на Пещеру, посмотрела на ожидающий входа камень возле ее подножия, глянула на Ларса — темную фигуру, единственную живую среди стонущих тел внизу, и не сомневалась более ни на миг.
Враги приготовились подниматься, Ларс бежал к Пещере с другой стороны. Возможно, он снизу даже и не видел подкрепление, но Анна не должна проиграть, и не должна позволить проиграть Ларсу и принцессам, отдавшим свои жизни за камень. Она снова достала мечи.
Ослабевшие ладони еще сжимали знакомые рукояти, ноги передвигались, оставляя кровавую дорожку, а горы таяли. Пещера тоже уплывала куда-то в забытье, но горела цель. И она сейчас решила все. Не думая больше ни мгновения, не решившись метнуть кинжалы или выпустить очередную стрелу, Анна спустилась.
Она вышла на вражескую разведку, соединяясь в едином порыве с их яростью, но не испытывая при этом ни одной эмоции. Так надо, и, значит, так будет. Она боец, она воин, и она должна сражаться. И будет сражаться до последнего вздоха. Каким бы он не был, этот вздох…
Она отразила еще первые удары, налетевшие с двух сторон, уклонилась от третьего, но четвертый ощутила у себя на шее. Выпуская меч, хватаясь за колотую рану, чтобы зажать кровь, вдруг подняла глаза.
Ларс добрался. В руках он держал брошенный ею мешочек, но ладони его не горели.
— Анна! — он окликнул ее, не сразу найдя глазами странное подобие боя за выступом, но девушка смотрела только на него. Разведчики тоже заметили мужчину и направились к Пещере, оставляя Анну с парой своих внизу. Ларс сделал рывок вперед, бросаясь на произвол судьбы вслед за девушкой, но услышал чужой и в то же время до боли знакомый голос:
— Иди! — Анна всхлипнула, ловя губами воздух, кровь ручьем побежала из раны на ее шее, из носа, изо рта… Руки опустились, она пошатнулась, и уже на полувыдохе: — Иди…
Она шагнула назад, еще назад, оставшиеся враги ее не сдерживали. Впереди гора, позади — склон, позади — весь путь, который они преодолели ради камня, ради того, чтобы он погубил ее. Застывшее лицо Ларса четким контуром среди сотен мутных очертаний этого мира вдруг выросло перед глазами. Он не сдерживал последнюю атаку врага, он тоже смотрел на нее.
Глаз Дракона застыл в его руках в ожидании. Бледнея, Анна замерла в последнем рвении убежать от страданий. Она шагнула еще и еще… последняя улыбка, словно от облегчения неистовой боли, выступила у нее на лице, и мир пропал. Девушка полетела с обрыва.
***
— Было время, когда цвели цветы по всему лесу, и не водилось существ, плутающих сейчас в этих дебрях в поисках добычи. Да и дебрей самих не было тоже. Одна цветущая поляна, раздолье… Где все равны, и никто не желал смерти другого. Мир царил в Низменности, мыслей о войне не возникало, и не было причин желать зла ближнему. Никто не хотел получить себе чужого, каждый был сыт и одет, жил в достатке и не думал о большем. А здесь, именно на этом месте, жила юная дриада. Красавица, мудра не по годам, правила, как велело сердце, не скупилась на радость и была дружна со всеми расами мира. Ее любили и люди, и животные, и существа, спустившиеся с гор. И эльфы, случайно забредшие в ее владения, всегда получали приют. А когда она выходила из шатра, когда касалась земли подолом платья, на этом месте расцветали цветы; когда дотрагивалась до деревьев, их листья наливались зеленью. И солнце не пряталось, и дожди поливали густые травы, и мир процветал.
Берта пришла сама. О том, что хотела эта обезумевшая старуха, я даже не думала. Я расположилась на своем ложе и неторопливо рассматривала полотна шатра над головой. Они пропускали тусклый свет, и я справедливо предполагала, что время клонилось к вечеру.
Среди внезапной тишины урчание моего желудка выдало голод, я вздохнула. Берта стояла напротив входа, закрыв глаза и разведя руки, будто желая принять меня в объятия. Я нахмурилась, но с кровати не слезла. Последние дни я провела в покое, позволив течению жизни в лагере литься размеренно и плавно. Я почти не показывалась, и амазонки меня не беспокоили вопросами. Но сегодня ко мне пришла Берта и сама начала рассказ. Я слушала ее вполуха, и когда она закончила говорить, не сразу нашлась, что ответить.
— Ох, Берта… — Я не сводила глаз с тускнеющего солнца. — Ты давно не держала меч в руках. Разум твой помутился.
В тишине я не расслышала ее шагов, но через мгновение она оказалась напротив, и я резко села. Берта еще какое-то время разглядывала меня, а после проговорила:
— Я никогда не держала меч в своей жизни…
Я усмехнулась: и правда, старуха из ума выжила, но вовремя одернула себя. На моей памяти — будь я ребенком, посвящаемой или королевой — Берта никогда не сражалась. И я повернулась к ней:
— Что ты сказала?
— Не все в жизни решается мечом, Вероника. — Она оставалась стоять напротив меня с закрытыми глазами. — Очень жаль, что мы утратили такую простую истину.
Если она сейчас прочитает свои нравоучения, как надо жить, и уйдет, это будет самый легкий разговор… только бы суметь выслушать.
— Я жила в Мирсуле, Вероника, я видела другую жизнь. Это большой город, и в нем все по-другому: порядок, дисциплина, законы, искусство… нам никогда не достичь того величия, что он имел уже четыре сотни лет назад. А что там сейчас, и подумать сложно.
— Разве нам нужно это? — Я снова устроилась на кровати. Мой нос уловил приятные запахи жареного мяса, доносящиеся снаружи, желудок отозвался жалобным урчанием. — Мы амазонки, у нас своя история и свои ценности. Зачем нам равняться на чужаков, перечеркнувших историю своих предшественников-эльфов?
— Чтобы не повторить те же ошибки. Знания — это бесценный дар, и мы с каждым днем теряем его.
— Мы создаем историю, Берта! — я воскликнула. — Я своими руками создаю будущее для нашего племени. Моя судьба — это судьба всех нас, разве ты не поняла это еще? С тех пор, как я стала королевой амазонок…
— Ты перечеркнула прошлое, — женщина прервала меня, вдруг повысив голос. Я отвернулась, а она продолжала: — Не чтишь наши обычаи, нарушаешь традиции, связываешься с врагом, принимаешь в наши ряды чужачку… и теперь что ты имеешь, Вероника? Из-за нее твое племя раскалывается! Разве ты не видишь?
— Я прекрасно вижу это, Берта, — я понизила голос, потупила взгляд. — Только у меня к тебе встречный вопрос: как ты сюда попала? Кто принял тебя? Кто так же нарушал вековые традиции амазонок? Ты можешь ответить мне?
Вдруг женщина расхохоталась:
— Ты наивно полагаешь, что это была она? — Я впилась в старуху гневными глазами, она залилась смехом еще сильнее: — Ревность — разрушающее чувство, Вероника, но не думай зря, нет, это была не Оррсан. Скорее, это я всегда была здесь, а амазонки лишь однажды устроили здесь свой лагерь.
— Сумасшедшая старуха! — я выругалась. Руки, скрещенные на груди, крепче сжались, дабы не ударить женщину. Она могла говорить обо всем, но зачем? Зачем она пришла сейчас и вновь завела свою странную балладу?
— Я желаю говорить о тебе, Вероника, о твоих прошлых мотивах и будущих надеждах. Теперь ты королева, и я могу помочь тебе… чувствую, что должна…
— Что? — Я вскочила. — Да тебе убить меня мало будет, ты всегда меня не одобряла, никогда не разделяла методов и средств для целей, да и сами цели тебя всегда задевали. И когда ты приходишь, всегда приносишь дурные знамения.
— С чего ты взяла? — женщина вновь усмехнулась и заняла мою кровать, располагаясь на ней с ногами. Я отошла к центру и застыла. — Хоть раз ты слышала из моих уст свою оценку, м-м? Не думаю… Это всего лишь твои домыслы, Вероника. Их в расчет не берем… а сейчас перед тобой встает очень интересная задача. И я здесь.
— Хорошо. — Я выдохнула, пытаясь принять происходящее за реальность. — Каков твой мотив? Ты пришла, предлагаешь помощь (какую и для чего, мне неведомо), но что тебе с того? Что скажешь?
— Это очень правильный вопрос. — Она вновь закрыла глаза, голос ее понизился. — Мой мотив такой же, как у тебя — жизнь.
— Разве есть угроза? — Я уселась на пол. Запах еды снаружи больше не вызывал аппетита. Берта поудобнее устроилась на моем ложе.
— Однажды я уже видела драконов, то были времена великих свершений, и великие герои заточили их. Они сгинули из этого мира, но для меня открылась Истина. Я видела ее собственными глазами. И сейчас, я думаю, что вижу ее вновь.
— Что именно ты видишь? — Вдруг я поменяла тактику: принимая безумство старухи за реальность, вероятно, я смогу узнать больше полезного.
— Истину, — она хмыкнула. Но продолжила, помолчав: — Она передо мной.
В этот раз я не спросила. Пусть говорит, как хочет. Подняв голову, я не заметила расплывчатую точку солнца на небе. Наступал вечер. И Берта начала снова:
— Я помню тот бой, Вероника… жестокий, кровавый бой двух женщин, между которыми встал мужчина… или корона? М-м, ты знаешь? — Она глянула на меня, я опустила голову. Я королева, и это единственное, что сейчас важно. — Конечно, знаешь! — она продолжала. — Ты хотела его, Вилорма, чтобы он встал подле тебя, но он не мог. Он подарил свой меч Оррсан, но ты забрала его по праву после победы, и, знаешь, это была лишь ошибка Вилорма, ничья больше. И, знаешь, почему? — Она затаилась, как будто ждала от меня ответа. Но я молчала. Тогда женщина полезла в свою сумку на поясе и после недолгого поиска извлекла из нее свой магический шар.
В его внешнем виде не поменялось ничего с тех пор, как я видела его в последний раз в шатре Берты, но она любовалась им, как младенцем, словно была его матерью. Тусклый и безжизненный, он представлял собой лишь помутневшее стекло с потухшими разводами, отдаленно напоминающими знаки — так она их называла. И видела в них, вероятно, что-то другое, отличное от того, что могла видеть я.
И шар диктовал ей мое прошлое — то, что я пыталась забыть долгие годы. Не моим правом было стать королевой. Не меня ждал трон амазонок, но я хотела так. Оррсан, мудрая и благородная женщина, правительница нашего племени, справедливая королева, не устраивала своим положением, вероятно, меня одну. Все любили ее. Закон и порядок — ее главные аргументы в любом споре, преданность и честность решали самые трудные задачи. Ее сила, ум и красота обольщали любого, кто только взглядом встречался с ней. Идеал — так ее называли и мужчины, и женщины. В глазах любого из них не возникало иного образа, когда они слышали ее имя. Но у меня была своя правда.
Вилорм поклонялся ей, и она принимала его поклонение. Их союз стал самым сильным за всю историю Расколотой Низменности, амазонки и замок Черного Орла объединяли свои силы против любого, кто только искоса посматривал на них. Но я смотрела пристально.
Когда родился Гурий, мне было поручено увезти его к отцу, чтобы никто из наших не узнал, что у королевы амазонок родился мальчик. И после этого я задержалась в замке Черного Орла несколько дольше, чем ожидалось. Я хотела получить власть и стала действовать через Вилорма, и это сработало.
— Зачем же Вилорм отдал свой меч? — Берта вглядывалась в свой таинственный шар, будто он рассказывал ей древние тайны мира, а, значит, и знал ответы на более приземленные вопросы.
— А зачем ты сейчас завела этот разговор, Берта? Я все прекрасно помню. Все, что случилось тогда, произошло не без моего участия!
— Именно! Ты изменила течение времени, Вероника. И я только сейчас вижу это: ты вернула ему меч! — Ее глаза загорелись, голос стал звонким, как у девчонки, увидевшей долгожданную куклу. — Ты вернула порядок! Ты — Истина… понимаешь?
Я сдержалась, чтобы не зарычать:
— Не понимаю! Ты говоришь странные вещи! Мы полюбили друг друга, вот и все! Я заняла место той, которая мешала… разве это не обычная история?
— Ты стала королевой, моя дорогая… ты пошла своей дорогой, противоположной той, что шла Оррсан. И ты вернула меч! Теперь все на своих местах.
Я отвернулась. Старуха Берта разворотила все мое прошлое, маня будущим, но почему я должна ей открываться? Она и так все знает. Знает все, что было. Какой прок скрывать? После того боя я долго приходила в себя от ран, которые нанесла мне Оррсан, амазонки не верили, что я выживу. А может быть, и вовсе надеялись, что умру. Но все случилось по-моему. Только после Вилорм более не приходил. Мы не виделись с того дня до момента нашей встречи с Айреной.
Что происходило с ним — кто знает? Я пыталась следить, замечала его разведчиков возле своего лагеря, но никаких действий не последовало ни от него, ни от меня. Он смотрел на меня, возможно, опекал по-своему и… любил Оррсан.
— Полно, Берта. — Я поднялась, подошла к столу, разлила вино по кубкам. — Все это прошло. Я здесь, Вилорм в замке, и вряд ли мы еще когда-либо пересечемся. Мы амазонки, нам не нужны ни покровители, ни защита. Мы свободны, и в этом вся наша жизнь. За нас!
Я подала кубок старухе и сделала глоток из своего. Она скрестила ноги и уселась в кровати, кивком приглашая меня сесть рядом. Я повиновалась.
Она сидела напротив меня, как будто вовсе не старая, но повидавшая многое на своем веку. Она говорила странное, как будто видела прошлое, в котором никогда не была, и знала будущее, которое неведомо никому из ныне живущих.
— Почему ты здесь? — я вдруг спросила.
— Думаю, что поэтому. — Она указала на шар. — Возьми его. Для твоих рук он предназначен. — Она осушила кубок и хитро глянула на меня.
Я не разделяла ее стремлений, и мой хмурый взгляд говорил сам за себя. Странная стеклянная сфера, не представляющая из себя ничего необычного, казалась только покрытой пылью от старости и ненужности вещью. Со слов Берты, очень важной и значимой вещью, но в моей голове до сих пор эта картинка не складывалась. Зачем этот шар? Какую силу он несет в себе? Вряд ли сама Берта знала это, но почему-то верила, что в моих руках он поведет себя иначе.
— Хорошо. — Вдруг я перестала упрямиться. В конце концов, пусть потешится, увидит, что все это пустые байки, и нет никакого таинства в том, что возьму этот шар именно я.
Озорные огоньки заиграли в глазах пожилой женщины, она подхватила шар и выпрямила руки, как будто передавая его мне и ожидая, когда я приму его. Я улыбнулась в ответ. Мне нужно было лишь разделить ее ожидание, поддаться ее наивной вере в то, что сейчас произойдет чудо. И я протянула свои руки ей навстречу.
Холодное стекло коснулось моих ладоней, и только. Веса шара я будто и не ощутила. Легкий, как лесной ветерок, прохладный, как роса поутру и… обычный, как жизнь любой из нас. Серый, неприметный шар, словно старухин клубок, источал древность. Я поднесла его поближе, пытаясь рассмотреть надписи, но ничего не видела. Тысячи знаков, переплетаясь, выстраивались в древний текст, но символы мельтешили перед глазами, словно плыли куда-то, а я не могла их уловить.
Берта следила за мной со стороны, не пропуская ни единого движения, ни единого взгляда. Я рассматривала шар, в сумерках находя еле заметные очертания на его поверхности. Женщина переводила взгляд с меня на предмет и обратно. Видимо, все же я не оправдала ее ожиданий.
— Ничего не происходит. — Я пожала плечами, с трудом отрывая глаза от шара. — Если сейчас должно было произойти что-то магическое, то, вероятно, я не тот человек, кто сможет пробудить это.
— Нет-нет! — Берта поднялась и замельтешила по комнате. — У меня все сошлось, Вероника. Ты истинная владелица этого шара. В твоих руках он раскрывает свою мощь!
Я вздохнула:
— Ты же не могла забыть, что здесь нет источника магии, да?
Женщина остановилась и уставилась на меня хмурым взглядом. Шар в моих руках так же холодил ладони, внутри темнело.
— Он источник, — она прошептала и снова зашагала по комнате в поиске решений. — Еще не время, да, вероятно, еще рано, — она забубнила, на каждом шаге выбрасывая из карманов своего платья сушеные листья и травы. Я смотрела, будто так и должно быть. Если старухе нужно сейчас лишь мое общество, я готова ее наделить им.
— Берта, сядь, пожалуйста. Все хорошо. Если хочешь, поговорим о принцессах… зачем ты пугала их своими байками?
— Глаз Дракона! — Она остановилась и вновь глянула на меня. — Где Глаз Дракона?
— Не знаю, — я улыбнулась. Принцессы унесли его, а, значит, он уже где-то у Пещеры.
— Моя ошибка, моя ошибка… — Она уселась возле меня, поглаживая шар. — Символы показали мне, что есть две сестры, что если не дать им дойти до конца, то все образуется. Глаз Дракона не должен попасть в Пещеру, он погубит нас!
— Уймись, Берта, — я отмахнулась. — Это всего лишь камень. Какая разница, где он будет — в Пещере или еще где-то? Изабелла хотела отправить дочерей в путешествие, как будто защитив их от захватчиков, она отправила. Заодно дала им Глаз Дракона, наделив особой миссией. Ну и что? Если бы его забрал Вилорм, что бы изменилось?
Женщина замотала головой, хватаясь костлявыми руками за лицо:
— Он бы мог разрушить его, и все… все бы изменилось. Но в Пещере, когда его сила соединится с дыханием Каменного Дракона, когда Призрачный Дракон вырвется из заточения, и Глаз Дракона зальет своей силой округи, мы уже будем бессильны. Шар не сможет нам помочь, Вероника. Даже в твоих руках он станет бесполезен.
— Берта! — я повысила голос. — Хватит паники! Глаз Дракона для того и направляется в Пещеру, чтобы Вилорм по своей прихоти не уничтожил его или не направил на свои злодейские планы, так?
— Пусть лучше так, но ему не успеть… он не сможет остановить принцесс, не сможет победить воинов.
— Там Анна, — я хмыкнула. — Она знает, что делать.
Женщина вдруг замерла. Ее пустые глаза застыли на моем лице, я не могла сообразить, как реагировать, но в тот же миг она обратилась к шару. Наклонившись к нему, она принялась рассматривать тусклые символы на его поверхности, я наблюдала. Но очень скоро она дотронулась до моей руки:
— Посмотри на это, Вероника.
Я так же приблизилась. Женщина указывала на символ из двух переплетенных ветвей с пронизывающими их витки стрелами. У их подножия маленьким клубком свернулся круглый камень. Сначала я не поверила, но женщина знала больше.
Внезапно я поймала себя на том, что бледнею, а сердце начинает колотиться с неистовой силой, но Берта заговорила уверенно:
— Мы все хорошо знаем, что это за знак, Вероника. Ты привела девчонку к нам в лагерь с таким клеймом на лопатке. Здесь, на этом шаре, тот же знак. На шее у Софии висел медальон с таким же изображением, и я ошиблась тогда…
— Этот шар для Анны?
— Совсем нет! Нет! — Берта рявкнула и нахмурилась, что сбиваю. Я замолчала, а она вновь начала переплетать свои таинства:
— Две женщины-сестры
Защищены мечом.
Их общий враг навек
На гибель обречен.
Но тяжкий крест войны
Им суждено нести.
Дни мира сочтены —
Их смерть может спасти.
И если жизнь одной
Стрелой война пронзит,
Вторая в тот же день
Путь первой повторит.
С закрытыми глазами она водила по поверхности шара и произносила каждое слово вслух. А, закончив, тяжело задышала, словно бежала сюда через весь лес. Я ждала продолжения. Шар, на мой взгляд, был безмолвен. Не произошло ничего необычного из того, что могло бы произойти, но Берта, вероятно, видела несколько больше:
— В мире, где статуя воина на коне, где отважный воин поднял меч и ждет атаки, я видела это пророчество… а теперь оно здесь, с нами. И я неправа была, что пугала принцессу. Все гораздо проще, Вероника, все проще…
Вдруг она засобиралась. Резко схватила шар и в спешке сунула его себе за пазуху. Он рухнул в мешок, как булыжник, хотя я еще ощущала на своих руках его невесомость. Я встала в стороне и наблюдала. В считанные мгновения разум Берты снова затуманился, она принялась за странные вещи. Она проходила вдоль комнаты, заглядывала в каждый угол, будто выискивала что-то, и бормотала под нос несвязные слова.
— Четыре предмета, четыре сущности… четыре предательства… принцессы мертвы. Мертвы горы, Призрачный Дракон повержен… повержен… и Каменный Дракон ждет часа, он вырвется наружу, вот только… Глаз Дракона! — И стрельнула пылающими глазами в мою сторону. Я скрестила руки на груди и позволяла обезумевшей женщине потрошить свое жилище. И она не скупилась.
Она залезла в каждый угол — под кровать, под стол, в сундуки, в шкаф, осмотрела стойку с доспехами, с оружием, одним словом, все, что видела на своем пути. Я отошла в центр шатра и вновь наполнила кубок, не решаясь до конца, кому он будет более полезен — мне или моей обезумевшей гостье. И она подползла сама.
Как будто мышь, она обнюхала сначала меня, выпрямилась в полный рост, а потом добралась до кубка и выхватила его из моих рук. На этот раз я отошла в сторону. Берта уселась за стол, наполнила еще кубок и закатила песню.
Ее хриплый голос вдруг превратился в низкий и мелодичный, черные длинные волосы она расплела и пустила по плечам, закрыла глаза и запрокинула голову. И пела… пела еще и еще. Слова были неразборчивы, она словно знала другой язык, и почему-то я решила, что так оно и есть. Тянущиеся ноты лились рекой, заполняя собой шатер, и хоть я не понимала, о чем сия песнь, то страдание, которое вкладывала в эти ноты женщина, определяло для меня смысл.
Снаружи притихли амазонки. Мой пропущенный ужин сейчас должен быть в разгаре, но ни оживленных бесед, ни звуков посуды я не услышала. Берта звала всех на свой тоскливый концерт, сама не ведая, что делает. И я не вмешивалась.
Закончив песню, женщина замерла. Она сидела за столом, держа в руках пустой кубок, и глядела в никуда. Тишина нависла и внутри, и снаружи шатра. Плачущая песнь старой женщины, потерявшей надежду, потухла в тиши наступившего вечера. Я ждала.
Но напрасно — Берта опустила голову на ладони и залилась рыданиями.
Я вздрогнула — наверное, так плачет медведица, потерявшая детенышей, безутешная в своих страданиях, но что так задело ее? Что вообще происходит сейчас?
Я уловила легкий шепот, возникший снаружи, а через мгновение при выходе появилась Кейра. Не говоря ни слова, она рухнула на одно колено и склонила голову. Я дала девушке отдых на недельку, но, услышав рыдания в моем шатре, она не могла остаться в стороне. Дабы не спугнуть ревущую женщину голосом, я бесшумно подошла к своей помощнице, поставила на ноги и, не говоря ни слова, выставила наружу.
Она поклонилась и поспешила скрыться, но я успела увидеть своих воительниц, собравшихся полукругом возле моего шатра, недоуменно застывших в ожидании приказа то ли вынимать оружие, то ли бежать за носовыми платками. Завидев меня, все, как одна, выпрямились, и я дала знак расходиться. Девушки неуверенно переглянулись, но я повторила свой безмолвный приказ, нахмурившись для пущей убедительности. И лишь тогда амазонки поспешили вернуться в свои жилища.
Выдохнув, я закрыла входные полотна и повернулась лицом вглубь шатра. Но вместо того, чтобы увидеть безутешную Берту за столом, я встретилась с ней лицом к лицу у самого порога. Теперь в ее глазах читалось сочувствие и безграничная жалость, почти мольба, смешанная со смятением.
— Берта? — Я старалась не выдавать удивления, но одна моя бровь все же поползла вверх. — Все хорошо? С тобой все в порядке?
— Я ошибалась, — она вновь заговорила быстрым шепотом, хватая меня за плечи. Ее красные глаза от слез впивались в мое лицо и не отпускали ни на миг в своем испытующем взгляде. — Все не так, как я думала, Вероника, все не так! — Ее хватка усиливалась, и я невольно опустила взгляд, как будто была виновата перед ней в этом, но она лишь сильнее затрясла мои руки. — Сестры, о которых говорится в этом знамении, не принцессы. Эти сестры — вы!
— Сестры по оружию? — я выдавила, но Берта не ответила.
Ее губы задрожали, словно произнесли что-то запретное, она отошла на пару шагов, я освободила ей путь, и она с готовностью вынырнула наружу. Я осталась одна в раздумьях о странном пророчестве.
***
Пещера поистине была огромна. Каменные выступы по краям и острые скалы погружали в мир глубокой древности. По стенам ее расползлись в дивном танце причудливые знаки, и, казалось, светились в непроглядной темноте голубоватым светом.
Но стоило Ларсу сделать шаг, тьма расступилась перед ним, и все пространство пещеры озарилось зеленым сиянием, и знаки на сводах вспыхнули синим.
Ослепленный, Ларс невольно отпрянул. Перед ним начался хоровод безумных красок — перемешиваясь, они создавали настоящий праздник в самом апогее разворачивающейся войны.
Лишь мгновение спустя он заметил, что сияние исходит от его рук, крепко сжимающих камень. И наскальные рисунки узнавали в нем желанного гостя, переливаясь новыми цветами.
Не смея шевельнуться, Ларс стоял, завороженный, и не отводил глаз. Дыхание стало выравниваться, тело, нывшее от ран, как будто оживало. Несмотря на глубину Пещеры, воздух здесь был свежий и точно струился легкой волной среди огромных сводов. Ларс сделал глубокий вдох.
Прошло еще какое-то время, прежде чем он вернулся из легкого оцепенения и шагнул вперед. Камень все так же разносил вокруг зеленоватый свет, но пляска огоньков постепенно прекратилась.
Ларс поднял голову и не смог сдержать удивленного вздоха — своды пещеры уводили в небеса, далеко вверх, образуя каменную арку, обрамленную древними валунами. Сложно было определить их возраст даже навскидку — все, находившееся здесь, казалось нереальным, вымышленным и хранило в себе старинный дух истории.
Но несмотря на простор, прохода вперед не было. Все пространство уходило вверх, а здесь оставался замкнутый контур пещеры: тупик, не предполагающий выхода. Пещера Дракона оказалась всего-навсего ловушкой для наивных путников.
Однако сознание не откликнулось ни страхом, ни паникой: с равнодушным спокойствием Ларс лишь ухмыльнулся. Навалившись к стене всем телом, он медленно съехал спиной вниз, охватив голову рукой; вторая до сих пор не отпускала слабо сверкающий камень.
— Вот и мой черед…
Кто бы мог подумать, что все выйдет… так? Глаз Дракона до последнего вел свою непростую игру, по очереди убирая тех, кто к нему лишь прикасался. И последнего выжившего ждало вечное заточение. Что ж, зато Вилорм не получит камень. Как и не получит его самого. Теперь его место — здесь. А здесь — тоска, одиночество и холод.
Ларс затаил дыхание. Смиренные, стены ждали. Они нависли над ним угрожающей громадой, но он смотрел в небеса.
Там, далеко, выход. Он ведет наружу, к свету и новым открытиям, кто знает? Только что закончилась целая глава из жизни, и Ларс готовился уйти, как ушли до него девушки. Долгий путь, ставший для них последним, заканчивался здесь. Королева сделала ставку на дочерей, но просчиталась. Ей не победить. Она еще не знает, что потеряла все.
Его вина. Его просчет. Он допустил гибель принцесс. Он допустил жертву Анны…
Она ушла. Шагнула в неизвестность. Никто не понимал ее поступков, но как оправдать такое?
Ощутив дрожь в руках, Ларс сжал ладони. Она воин, она сама приняла решение, она знала, на что идет…
— Проклятье! — Ларс ударил кулаком стену. Разлетевшееся эхо по сводам Пещеры отдалось внутри протяжным криком. — Неправильно, — он прошептал вдогонку угасающему эху, — как же неправильно завершать все так…
Он закрыл глаза. Глубоко вдохнув, он представил лес. Тот самый лес, за пределы которого он вышел и оказался здесь. Как никогда, сейчас он манил его жизнью. Он шептался с ветром и принимал слезы дождя ветвями деревьев, слушал разговоры птиц и укрывал беглецов в темных объятиях. Оставаясь безучастным, он вывел их к победе. Больше не будет ни боли, ни смертей.
Внезапная мысль заставила его подняться. Цель достигнута — что еще нужно? Это победа! Так почему же не слышно фанфар?
Огромный валун, точно упавший с неба, отделял теперь воина от всего внешнего мира. Враги остались за стеной. Они мчались вслед за ним, и лишь мгновение предопределило все.
Ларс метался недолго. Вступить в неравный бой, поставить на кон Глаз Дракона и, значит, весь проделанный путь, поддавшись искушению мести за смерть Анны и принцесс, или закончить все одним только шагом?
И, с трудом оторвав взгляд с пустого уступа, где стояла воительница, еще не до конца веря своим глазам, Ларс крепче схватил брошенный ею мешок и ринулся внутрь.
А дальше — пустота. Путь назад закрылся, он победил, Вилорм остался за гранью Пещеры, и теперь все решалось волей камня. И он вел. Вел вперед, несмотря на то, что Ларс более не видел выхода.
Воин прошелся по кругу охвативших его горных стен, внимательнее рассматривая настенные надписи и рисунки. Освещаемые бледным светом Глаза Дракона, они вспыхивали при малейшем его приближении. Витки, изогнутые вьюны, тонкие стрелы — множество символов расстилались богатым ковром по стенам, и все они будто сливались воедино, приветствуя долгожданного освободителя. Заточенные в пустой Пещере, потускневшие от времени, слившиеся с камнем, теперь они наливались цветом, пестря и играя новыми и новыми красками.
—И в чем смысл? — Ларс провожал глазами переливы таинственных знаков на сводах, но ни одна зацепка не приходила на ум, ни один символ не выказывал сути. — Что ты хотела, Изабелла? Не думаю, что заточить своих дочерей навеки…
Ларс обернулся. Другая часть Пещеры погасла, словно застыла в ожидании. Контраст двух стен, противоположных друг другу, в одном замкнутом пространстве, казался удивительным. И Ларс направился к ней. Глаз Дракона в его ладони не выказывал никаких признаков участия, будто и не из-за него вовсе начинался этот путь. Но сейчас он достиг своего логического завершения.
Воин остановился в двух шагах от стены. Внезапное видение: две огромные нити — царапины — обвивались волнами вьюнов: живых, спускающихся сверху сквозь всю необъятную высь Пещеры. Где-то там, снаружи, очевидно, на вершине горы, царила жизнь. И сейчас она пропускала сюда свои локоны, обволакивая вековые стены.
Ларс вновь поднял голову. Далекие звезды подмигивали ему тусклым свечением. Снаружи наступила ночь. Пышные вьюны, раскинутые по разным сторонам Пещеры, соединялись в одной точке, у самой земли, возле его ног. И тусклые линии, нацарапанные на стенах, казалось, пронизывали каждый вьюн отражением в темноте ночи. Ларс подошел ближе.
И тогда камень ожил. Резко вспыхнув, он озарил своды ярким светом, и настенные линии налились таинственным мерцанием. Они создавали проекцию луча, играющего внутри вьюнка, и уходили далеко ввысь.
Жмурясь от неведомого света, Ларс вновь отступил на шаг, чтобы видеть все таинство, творившееся здесь по его воле. Листья на каждом вьюнке колыхались, словно дышали, и легкий ветер, вдруг закруживший танец, заставлял оживать застывшую природу и аплодировать его чарующему выступлению.
Ларс держал мерцающий камень и не замечал его свечения. Своими переливами Глаз Дракона словно выпрашивал оставить его, но Ларс не сводил глаз с Пещеры. Теперь она сама говорила с ним знаками.
— Не может быть! — Ларс пошатнулся, еще отходя и снова задирая голову. — Я видел это… но картинка не закончена.
Вьюны, две линии на скале, соединенные у его ног, и луч…
Воин опустил взгляд на камень. Последней деталью на хосте чудесного художника должен был стать именно он.
— Знак на спине Анны… — Вдруг Ларс ощутил бешеный скачок под сердцем. Внезапная догадка обожгла мысли. — Знак на шлеме из склепа… знак на аметистовом мече… и теперь здесь.
Не думая более ни мгновения, Ларс подошел к стене. Место камня должно быть там, где две линии коснутся его граней — именно такие символы он видел на протяжении всей дороги. Они привели его сюда, но что они значат? Возможно, он никогда не узнает этого, но сейчас должно все решиться.
Ларс присел. Вьюны по обе стороны от него еле заметно колыхались, нить света пронизывала листья. В темноте она казалась практически материальной. И это придавало уверенности. Все, что он сделает, будет правильно, несмотря на то, что произойдет дальше. Да, есть риск, неизвестность в отношении грядущего, в отношении его собственной судьбы, но сейчас есть только одна цель — закончить эту картину, закончить путь одной только точкой — Глазом Дракона.
И он не ошибся. Ровно на уровне глаз располагалась каменная чаша, под стать размерам камня. Небольшое, едва заметное углубление в скале для несведущего путника не значило бы ровным счетом ничего, даже если бы он смог его увидеть. Но Ларс держал в руках именно то, в ожидании чего Пещера провела долгие годы одиночества.
И сейчас она ожила. Не медля более ни секунды, мужчина разместил камень в основании ветвей, в каменной чаше, жаждущей награды.
Камень вспыхнул, и колыхание листвы прекратилось. Легкий, едва заметный ветерок, и тот исчез. Все замерло. Ларс выпрямился и отошел на шаг в ожидании. Свет, исходивший из двух ветвей, слился со свечением камня, и вместе они образовали полыхающую стену из огоньков и мерцающих листьев.
А после камень потух. Теперь он не представлял собой ничего чудесного. Он остался лежать на выступе, не привлекая внимания ничем из своего теперь уже обычного вида.
Но Ларс на него и не смотрел. Куда более его привлекал вдруг образовавшийся проход в стене, в одно мгновение ставшей живой. Свет двух линий перед ним озарял пространство, на первый взгляд, уводящее вглубь скалы. Бесконечные вьюны, ставшие видимыми на том самом месте, где мгновение назад были холодные скалы, теперь обрамляли вход в неизвестность. И Ларс коснулся их.
Его ладонь встретилась с прохладной поверхностью листвы, но это была приятная прохлада. Пахло свежестью, и оттого хотелось дышать глубже. И Ларс сделал вдох. Он сделал шаг, раздвигая лесные волнистые косы, и прошел сквозь них.
Скалы словно расступились. Мгновение назад казавшаяся безвыходной, Пещера сама указала путь истерзанному воину. И теперь он снова был в пути.
Живой коридор, горное ущелье, покрытое травами, несмотря на осень, благоухало разноцветьем. В этом маленьком тесном уголке царила жизнь, и Ларс вдруг ощутил огромную жажду жизни, желание насытиться ей здесь, чтобы куда ни вывела его новая дорога, он мог дышать этим — настоящим — воздухом.
И не было видно конца этому коридору: вьюнки, скромные цветы на них, изредка проглядывающие травы с каждым шагом словно исцеляли его. Он шел вперед, и чем дальше продвигался, тем глубже дышал. Руки снова обретали силу, и ноги, раненые прежде, шагали устойчиво и ровно, затягивались шрамы, открытые раны исчезали от одной только мысли о жизни, и Ларс шел. Шел быстрее, ступал увереннее, принимая все дары природы, пропитываясь этим воздухом, исцеляя изнеможенное тело, излечивая тревожную душу…
И ночь оставалась безучастной. Тьма не смела касаться его, мутная пелена не могла стелиться перед его глазами. Он видел все, он чувствовал, он жил… Впервые? Легкость мыслей и движений, прежде редкой гостьей захаживавшая к усталому воину, теперь поселилась у него внутри, и Ларс принимал ее. Если это — конец, то пусть он будет легким.
И Ларс вышел. Уверенной рукой раздвинул зеленые занавески в конце горного коридора и оказался в лесу. Это был тот самый лес, что привиделся ему в Пещере, именно здесь он впервые ощутил себя свободным.
И Ларс не помнил это место, не видел дорогу, но ноги сами вели его, и отчего-то ясная мысль засела в голове, что этот путь — верный. Что ждет впереди, неизвестно, куда выводит тропа — тоже, но он пойдет по ней только потому, что чувствует. И именно в этом будет правда, вероятно, никогда доселе не посещавшая его стремления. Произошедшее теперь не казалось важным, ведь он был в оковах, но теперь он идет сам, и что бы ни случилось дальше, это будет правильно.
Тьма расступилась. Небо светлело, постепенно наступало утро. Заканчивалась долгая ночь, и сквозь редеющие стволы деревьев Ларс заметил светлеющий горизонт. Лес заканчивался здесь, и, значит, заканчивались и горы. Он пересек их сквозь Пещеру, и новый день становился для воина высшей наградой.
Сердце волнительно подпрыгнуло в груди — теперь его жизнь зависит от него самого, он может идти куда хочет, решать, с чем иметь дело, вот только куда держать путь? Что теперь ведет его?
На миг остановившись, Ларс вздохнул. Найти смысл в грядущем пути ему еще только предстояло, но в моменты тишины приходили образы погибших девушек.
Ларс зажмурился, гоня прочь мысли. Глаз Дракона не достался Вилорму, а, значит, это победа. Высокой ценой, но достигнутая цель королевы…
И какая бы участь ни ждала Изабеллу, какие бы мысли не руководили ей после, ее поручение выполнено. Облегчение? Заслуженный покой от погони и… умиротворяющее утро.
Легкая тень легла на лицо, и сквозь редкие деревья он увидел первый луч. Новый день заявлял о себе робким светом, и Ларс обязан был его принять, благодарствуя, что он его встречает.
Не думая более об опасности, отпуская мысли прошлого, воин зашагал сквозь расступающиеся деревья. Под ногами потрескивали ветки, но среди своих ровных шагов Ларс уловил едва заметный, почти неразличимый сухой треск.
— Костер…
Он вдохнул утренний воздух и огляделся в поисках дыма. Ничего. Ларс прошел вперед, оставляя за спиной последние деревья.
Тоненькая серая струйка, переплетаясь с воздухом, поднималась прямо перед ним, в паре десятков шагов: мужчина оказался на небольшой опушке перед обрывом. На краю раздавался тихий треск.
Откуда ни возьмись в груди забилась тревога, и бешеный бой сердца в один миг опередил все сомнения — его глаза уже заметили расплывчатый белый силуэт.
На фоне неокрепшего солнца образ девушки в белой тунике казался видением. Зябкий ветер с сомнением перебирал ее волосы, но она не оборачивалась. Мгновение еще Ларс потерял, чтобы рассмотреть незнакомку со спины, тая надежду, что она окажется воительницей, и лишь потом, не спеша переставляя ноги, приблизился к ней.
И он не сказал ни слова. Встал рядом и устремил свой взор на холодный рассвет. У его ног простиралась огромная долина, фиолетовая река и пряные туманы, вдруг навестившие эти места; позади была битва, долгий путь, который привел не к тому завершению. Все должно было сложиться не так.
Что прошло? И что еще будет, кто знает? Но сейчас он здесь, и впереди его ждет новая дорога, иначе почему его обманывают глаза? И Ларс повернул голову.
Анна была безоружна. Ее мечи и доспехи были брошены рядом, а она сама смиренно ожидала его слова. Белая туника на ее теле светилась под лучами солнца и не выдавала никаких признаков прошедшего боя. Она не была видением, но Ларс не заметил ни следа кровавого знака на ее лопатке, ни полученных ран — она была живая и словно прошедшая через ту же линию жизни, что и он сам в горном тоннеле. Но что-то не складывалось.
В размеренной тишине утра ее бесшумные движения показались оглушающими. Девушка не повернула головы, когда подняла с земли свои мечи, перехватила в руках и с усилием, не присущим редкому спокойствию утра, вонзила их в землю. Не отпуская рукояти, Анна опустилась перед ним на колено и склонила голову. Лезвия отражали блики первых лучей и соединялись в одной точке, образуя подобие знака со стен Пещеры.
Ненавязчивый ветер слегка теребил ее волосы и развевал свободную тунику, но Анна не шевелилась. Она замерла в ожидании ответа Ларса.
И он застыл, изумленный, невольно любуясь воительницей, вдруг представшей перед ним совсем иной — отличной даже от той, которую он знал в детстве. Ее босые ступни, перепачканные в сырой земле, словно не ощущали холода. На ногах, впервые полностью открытых для взгляда, не виднелось ни единой раны, как будто это была вовсе не Анна, но Ларсу не смотря ни на что хотелось верить, что это она.
Потеряв еще мгновение на мысли, Ларс опустился рядом. Теперь он мог видеть ее лицо. Освещенное первым солнцем, оно так же светилось, но глаза девушки оставались зажмурены — она ждала своей участи, вверяя ее в распоряжение Ларсу. Ее дыхание почти не улавливалось, и Ларс едва поборол порыв дотронуться до нее и накрыть от внешнего мира, лишь бы она дышала. Но кое-что он все-таки позволил себе.
Он коснулся ее волос, непослушно вьющихся под силой господствующего ветра, и убрал с шеи. Он ожидал увидеть рану или страшный шрам после удара, но нет — ее шея оставалась нетронутой, будто Анна и не была воином прежде.
От прикосновения девушка не дернулась, не отстранилась и не открыла глаз. Она оставалась неподвижной в ожидании реакции Ларса.
И он не сомневался. Одним движением руки он накрыл ее ладони, сдерживающие рукояти мечей. И только сейчас ощутил ее дрожь от едва заметного, но уже по-осеннему холодного ветра.
Медленно догорал костер. Не помешало бы подкинуть веток, но сейчас не хотелось искусственного тепла: горели первые теплые лучи восходящего солнца. И они накрывали их обоих.
Анна закусила губу, отчего-то сводя брови, но по-прежнему боясь видеть. Ларс сильнее охватил ее ладони, разжимая намертво вцепившиеся в рукояти пальцы.
— Посмотри на меня. — Он опустил ее руки, и Анна сложила их на коленях. Между ними оставались скрещенные мечи. — Я лишь хочу знать, что это ты…
Она взглянула на Ларса, но, как ошпаренная, отвела взгляд.
— Ты победил. — Девушка не подняла головы, ее голос был тих. Ларс не сводил с нее взгляда. Она была совсем другой перед ним, и ему хотелось изучать ее настоящую, какой, как ему казалось, воительница являлась сейчас.
— Пойдем со мной.
— Я устала, Ларс. Я безмерно устала.
Ком в горле сдержал слова, и на мгновение Ларс замер. Он вышел из Пещеры, он вернулся обновленным человеком, но Анна… она провела долгий путь, она была ранена, выжила каким-то чудом и таким же чудом исцелилась, но душевная усталость сковывала ее сердце. Она искала силы внутри, но не могла найти источник.
— Анна…
В этот раз она подняла голову и впервые задержала на нем взгляд. Так они и застыли напротив, оставшиеся одни в конце пути, дошедшие и получившие свою награду.
Анна не изменилась. Она осталась точной той, которая упала со скалы, оставляя ему шанс завершить начатое — такой же упрямой в своих намерениях, и Ларс улыбнулся.
— В твоем мире нет мне места, Ларс… ты знаешь. А в свой я тебя не приглашаю. Хотя… — Она вдруг усмехнулась. — Какое у меня теперь право? Ты же… воскресил меня.
— Что? — Ларс не успел удивиться, и девушка продолжила:
— Я пойду с тобой. Теперь из нас двоих ты ведущий.
— Анна, стой. — Он выдохнул. — Я не знал, что ты жива, и я не могу заставлять тебя… я не вправе лишить тебя свободы.
— Вправе, Ларс. Теперь я связана с тобой. В нашей войне ты победитель. — Ларс нахмурился, и Анна пояснила: — Я не буду с тобой сражаться.
Она кивнула на скрещенные мечи, которые до сих пор стояли между ними, и, словно спохватившись, Ларс вынул их и положил на землю. Анна не отреагировала. Она не поменяла позы с тех пор, как припала на колено, и Ларс приблизился. Осторожно коснулся ее ноги:
— Опусти, — он произнес одними губами, но Анна его поняла. Она выпрямила колени, уселась на траву и подняла голову к небу, Ларс устроился рядом.
— Куда мы пойдем?
— Сложно сказать. Сначала нам нужно спуститься. — Ларс кивнул на долину.
— За ней наше прошлое. — Анна повернулась к нему. — Я бы не хотела возвращаться.
— Я знаю, Анна… я знаю.
Они посмотрели друг на друга и больше ничего не ответили. Их мысли сходились, и оттого вдруг становилось легко. Все сложилось только что в одно целое. И радостно было, что жива Анна, и что сейчас они бок о бок, просто глядят вперед, озаряемые первыми лучами рассвета. Он выведет их, непременно выведет, станет началом чего-то нового, не менее значимого, где они будут рядом.
Они будут идти и сражаться, встречать преграды на пути, но пусть он будет общим. Никогда за прошедшие десять лет Ларс не считал Анну врагом, и сейчас, ощущая уже окрепшие лучи восхода, он улыбался, вдруг осознавая, что и для нее он больше не враг.
Все становилось на свои места. Воины готовились встречать новый день, и рядом с ними, все больше разгораясь, тихо потрескивал костер.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
