Sydmon

Глаз Аудитора

Глава 1

Пролог. ГЛАЗ АУДИТОРА

23:47. Межрайонная ИФНС №14, третий этаж, кабинет 311.

Алексей Петрович Воронин сидел перед монитором и в сто первый раз пересчитывал одну и ту же строку в таблице. Строка не сходилась на четыре рубля тридцать копеек. Не на четыре тысячи. Не на сорок. На четыре рубля тридцать копеек — сумма, которую любой нормальный человек списал бы на погрешность округления и пошёл домой.

Алексей Петрович не был нормальным человеком. Он был старшим специалистом первого разряда отдела камеральных проверок, и четыре рубля тридцать копеек для него были не мелочью, а трещиной в мироздании. Если не сходится четыре тридцать — значит, где-то в цепочке контрагентов затесалась схема. А если схема — то это уже не его дело, это дело выше, это уже почти статья. А если он сейчас это пропустит, а через полгода вскроется, то спросят с него. Не с директора, не с начальника отдела — с него, Воронина, потому что подпись на акте камеральной проверки стоит его.

На часах — без тринадцати полночь. За окном моросил ноябрьский дождь пополам с чем-то похожим на снег — не поймёшь, зима это заигрывает с осенью или осень мстит зиме. В кабинете горела одна лампа, остальные коллеги давно ушли, но у Алексея Петровича был квартальный отчёт, а квартальный отчёт — это святое. Кофемашина на этаже сломалась ещё в сентябре, поэтому кофе он пил растворимый, из банки, которую держал в нижнем ящике стола рядом с валидолом.

Валидол он тоже уже допивал — точнее, дожёвывал, третью таблетку за вечер.

— Ну давай, — сказал он вслух пустому кабинету, обращаясь то ли к таблице, то ли к богу бухгалтерии, если такой существует. — Где ты спряталась.

В груди слева что-то стянуло. Не больно, просто туго, как будто там затянули ремень на два деления туже, чем нужно. Алексей Петрович машинально потёр грудину костяшками пальцев — привычный жест, за последний год он делал его по три-четыре раза в день — и продолжил вбивать цифры.

Четыре тридцать. Четыре тридцать. Откуда ты, чёрт возьми, взялась.

Ремень затянулся ещё на одно деление. Потом ещё. По левой руке до самого локтя разлилось что-то вязкое и холодное, будто туда залили ртуть. Экран монитора вдруг начал плыть — цифры расползались, как чернила по мокрой бумаге.

«Странно, — подумал Алексей Петрович с той спокойной, почти канцелярской ясностью, с которой он обычно думал о работе. — Наверное, переутомление. Надо, наверное, скорую…»

Он потянулся к телефону, лежавшему у клавиатуры, и не дотянулся. Рука не послушалась — просто соскользнула со стола вниз, безвольная, будто её вычеркнули из штатного расписания. Следом качнулось и всё тело, и последнее, что Алексей Петрович увидел перед тем, как лицом впечататься в клавиатуру, — это как курсор в Excel, не встретив сопротивления от упавших на клавиши пальцев, начал бешено скакать по ячейкам, заливая случайные клетки числом «7777777777», разрушая полугодовую работу.

Последняя связная мысль тридцатичетырёхлетнего Алексея Петровича Воронина, старшего специалиста первого разряда, отца никого, мужа никого, обладателя ипотеки, гастрита второй степени и справки о том, что он не состоит на учёте в психоневрологическом диспансере, была не о матери, не о несбывшихся мечтах, не о смысле жизни.

Это была мысль: «Отчёт же теперь не сойдётся».

И где-то на периферии гаснущего сознания — вторая, чуть менее рабочая, но тоже вполне канцелярская: «Хоть бы кто акт по мне потом правильно оформил».

Сердце Алексея Петровича Воронина остановилось в 23:52 по московскому времени.

Официальная причина смерти, вписанная позже в свидетельство усталым дежурным врачом: острая сердечная недостаточность на фоне хронического переутомления. Неофициальная, которую шёпотом обсуждали в курилке отдела ещё месяц: «доработался мужик».

Тело нашли утром, уборщица баба Валя. Она не закричала — покричала бы, если б это был первый труп в её жизни, но за двадцать лет уборки в налоговой она навидалась всякого, включая двух инфарктников и одного, который повесился в туалете третьего этажа в разгар декларационной кампании. Баба Валя молча выключила монитор, на котором всё ещё скакал курсор, вздохнула, сказала «Царствие небесное, отмучился», и пошла звонить на вахту.

Отчёт так и не сошёлся.

Дальше должно было наступить то самое — тоннель, свет, весы, ангелы, черти, что угодно из положенного репертуара посмертия. Не наступило.

Наступила темнота, в которой пахло почему-то канцелярской пылью и немного сыростью, как в архиве старых дел, куда Алексея Петровича однажды отправляли за документами 2011 года и где он полдня чихал среди коробок.

А затем — голос. Не громовой, не торжественный. Скорее уставший, слегка гнусавый, с интонацией человека, который зачитывает пятисотое за смену объявление на вокзале.

— Гражданин Воронин Алексей Петрович, тысяча девятьсот девяносто первого года рождения. В связи с фактом прекращения биологической деятельности организма-носителя, ваше сознание подлежит утилизации либо переработке согласно Реестру Посмертного Распределения. Ознакомьтесь с условиями.

Перед не-глазами Алексея Петровича, у которого сейчас и глаз-то не было в привычном смысле, развернулось нечто вроде окна — не хуже, чем в «1С», только парящее прямо в темноте, светящееся тускло-зелёным, казённым, до боли знакомым цветом монитора старого образца.

Внимание: варианты 1 и 3 требуют заполнения формы 09-КАРМ в трёх экземплярах и ожидания в очереди (текущее время ожидания: 340 лет). Вариант 2 доступен без очереди по программе "утилизация без задержек" в связи с профицитом освободившихся тел в текущем квартале.

РЕЕСТР ПОСМЕРТНОГО РАСПРЕДЕЛЕНИЯ Ф.И.О.: Воронин А.П. Причина прекращения активности: переработка (буквально) Статус кармического баланса: НЕЙТРАЛЬНЫЙ (легкая переплата в пользу мироздания за честность в отчётности) Доступные варианты утилизации: 1. Реинкарнация — Стандартный пакет (лотерея, случайный мир, случайное тело) 2. Реинкарнация — Ускоренная (без анкеты, тело подбирается автоматически по критерию "освободившаяся вакансия") 3. Нирвана / растворение (окончательно, без права переоформления) Внимание: варианты 1 и 3 требуют заполнения формы 09-КАРМ в трёх экземплярах и ожидания в очереди (текущее время ожидания: 340 лет). Вариант 2 доступен без очереди по программе "утилизация без задержек" в связи с профицитом освободившихся тел в текущем квартале.

Алексей Петрович — тот, что от него остался, голая привычка думать канцеляризмами — прочитал это дважды. Потом ещё раз, уже медленнее, тем самым взглядом, каким он читал договоры, написанные мелким шрифтом специально, чтобы их не читали.

— Триста сорок лет очереди, — сказал он голосу. Точнее, не сказал — как-то подумал вслух, потому что рта у него тоже не было. — А вариант два без очереди — потому что там профицит тел. То есть кто-то умер массово. То есть я попаду в тело человека, который тоже недавно окочурился, и вы просто экономите на бумажной волоките.

Голос помолчал. В этой паузе Алексею Петровичу почудилось что-то вроде смущения — насколько вообще может смущаться бюрократическая инстанция потустороннего мира.

— Формально… да. Гражданин, вы удивительно быстро вникаете в суть регламента.

— Я тринадцать лет проработал в налоговой. Меня сложно удивить формулировкой «без задержек» рядом со словом «утилизация». Обычно это значит одно — вас списывают под шумок, чтобы не возиться с отчётностью.

Снова пауза. Потом — что-то похожее на смешок, сухой, короткий, будто хмыкнула сама Инстанция.

— Хорошо. Раз уж вы настолько… профильный специалист. Мне поручено предложить вам нестандартный вариант, доступный ограниченному кругу душ с определённым набором профессиональных компетенций. Обычно на него выделяется квота в один экземпляр на десять тысяч реинкарнаций.

Окно перед ним замигало и сменило текст:

СПЕЦИАЛЬНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ (квота: 1/10000, использовано: 0/1) Вакансия: наследник дома Кастеллар, мир "Гроссбург и Сопредельные Территории" Особенности: тело 19 лет, аристократический статус, ОГРОМНЫЕ ДОЛГИ (см. приложение №1, 340 страниц) Бонус за профильную квалификацию носителя предыдущего сознания: УНИКАЛЬНЫЙ НАВЫК "ГЛАЗ АУДИТОРА" — способность выявлять скрытые обязательства, теневые активы и статистику уклонения от исполнения обязанностей у любой сущности. Внимание: тело носителя на момент вселения биологически мертво (причина смерти уточняется, ведётся проверка). Вселение производится в течение 6 часов после смерти носителя согласно регламенту "свежих вакансий".

— Что значит «биологически мертво»? — не-глаза Алексея Петровича сузились бы, если бы у него были не-глаза, которыми можно сузиться. — Вы предлагаете мне тело, в котором уже кто-то умер? Второй раз за вечер?

— Технически — да. Технически предыдущий владелец тела скончался при… — голос сверился с чем-то невидимым, — …невыясненных обстоятельствах, ориентировочно три часа назад. Вселение в свежее тело выгоднее для мироздания с точки зрения энергозатрат, нежели формирование нового с нуля. Это как… — Инстанция явно подбирала аналогию, понятную клиенту, — …как принять дела от предыдущего сотрудника, не дожидаясь, пока откроется новая штатная единица.

Алексей Петрович выдержал паузу. Тринадцать лет в налоговой инспекции научили его главному правилу: если тебе что-то предлагают «без очереди» и «специально для вас», нужно сначала посмотреть, что во втором приложении мелким шрифтом.

— Покажите приложение номер один. Про долги. Все триста сорок страниц.

Инстанция явно такого не ожидала.

— Гражданин Воронин, обычно душам не показывают приложения. Обычно души просто соглашаются, потому что вариант с профицитом тел привлекательнее трёхсот сорока лет ожидания в очереди.

— Я двенадцать лет проверял декларации людей, которые тоже не хотели, чтобы я читал приложения. Показывайте.

Что-то в темноте усталого вздохнуло — вздохнуло искренне, по-человечески, как будто на том конце сидел такой же клерк, только рангом повыше и с более длинным стажем.

— Хорошо. Даю сорок пять секунд. Это больше, чем положено по регламенту, но лично для вас — исключение.

Перед Ворониным замелькали страницы — цифры, суммы, проценты, имена кредиторов, названия каких-то гномьих кланов, штрафные санкции, пени, дописанные красным, растущие в геометрической прогрессии где-то к странице двухсотой. Он читал быстро, профессионально, выхватывая суть, как привык это делать с чужими декларациями — не вчитываясь в каждую строку, а ловя паттерн.

Паттерн был предельно ясен: юноша по имени Освальд фон Кастеллар, девятнадцать лет, последний представитель разорившегося аристократического дома, должен был всем. Гномьей мафии — за проигрыш в карты. Эльфийской банковской корпорации — по кредиту, взятому покойным отцом ещё десять лет назад. Городской магической коллегии — налоговую недоимку за три года (при этом слове что-то в бывшем-Воронине дёрнулось узнаванием, почти по-родственному тёплым). И самое неприятное — судя по последней странице, буквально сегодня к особняку должен был явиться взыскатель. Через несколько часов после смерти хозяина тела.

— Занятно, — сказал Алексей Петрович вслух, дочитывая. — Он умер вовремя. Прямо перед приходом коллекторов. Как будто specifically успел.

— Причина смерти уточняется, — повторила Инстанция чуть более тихим голосом, чем прежде, и Воронин отметил это про себя — с той же цепкостью, с какой отмечал несовпадающую на четыре тридцать сумму.

Он помолчал ещё немного — насколько вообще можно молчать, не имея голосовых связок.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я согласен. С одним уточнением.

— Слушаю.

— Этот «Глаз Аудитора». Он что, буквально сделан из моей профессиональной деформации?

— Формулировка мироздания более элегантна, но… по сути — да. Ваша душа настолько плотно срослась с функцией контроля и проверки за тринадцать лет служебной деятельности, что при переносе эта функция кристаллизовалась в отдельный навык. Обычно у реинкарнированных остаются смутные воспоминания о прошлой жизни. У вас — рабочий инструмент.

Алексей Петрович хмыкнул — беззвучно, но от всей своей несуществующей больше души.

— Значит, меня даже смерть не смогла уволить.

— Не могу знать, гражданин Воронин, — ответила Инстанция ровно, без тени иронии, хотя ирония буквально сочилась из воздуха между ними. — Оформляем перевод?

— Оформляйте. Только… — он на секунду замялся, что было странно для человека, тринадцать лет привыкшего не мяться ни перед кем, включая замначальника инспекции. — Скажите. А отдых там будет? Хоть какой-нибудь?

Пауза. Долгая, неловкая, почти сочувственная.

— Регламентом не предусмотрено, — сказала наконец Инстанция. — Но, между нами, гражданин Воронин… судя по приложению номер один, отдыхать вам в ближайшее время всё равно будет некогда.

Экран мигнул в последний раз.

ПЕРЕВОД ОФОРМЛЕН. ЖЕЛАЕМ УДАЧИ В НОВОЙ ДОЛЖНОСТИ.

И темнота втянула в себя то, что осталось от Алексея Петровича Воронина, — как воронка втягивает воду в сливное отверстие раковины, без театральности, без света в конце тоннеля, чисто функционально.

Где-то очень далеко, в городе под названием Гроссбург, в холодном фамильном особняке дома Кастеллар, лежащее на полу спальни тело девятнадцатилетнего юноши вздрогнуло, дёрнулось и открыло глаза.

Глава 2

# Глава 1. Акт первичной постановки на учёт

Первое, что почувствовал новый обитатель тела Освальда фон Кастеллара, — это холод каменного пола под щекой и отчётливое ощущение, что кто-то только что долго и с удовольствием пинал его рёбра.

Второе — что рёбра, собственно, чужие. Тонкие, узкие, с непривычным изгибом. Рука, которую он поднёс к лицу, оказалась бледной, холёной, без единой мозоли — рука человека, который в жизни не держал ничего тяжелее бокала вина и колоды карт.

«Так, — подумал он с той же интонацией, с какой начинал любую камеральную проверку. — Фиксируем обстановку».

Обстановка была следующей: полутёмная спальня, дорогая, но обветшалая — гобелены на стенах выцвели и местами прогнили, в углу трещина от пола до потолка, а на потолке — самое интересное — россыпь странных светящихся символов, парящих прямо в воздухе, будто кто-то забыл выключить проектор.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ] Носитель: Освальд фон Кастеллар, 19 лет Статус тела до вселения: КЛИНИЧЕСКАЯ СМЕРТЬ (причина устанавливается) Статус реинкарнации: УСПЕШНО ЗАВЕРШЕНА Активирован уникальный навык: ГЛАЗ АУДИТОРА (I уровень) Рекомендуем ознакомиться с должностной инструкцией в свободное от выживания время.

— Свободное от выживания время, — пробормотал он вслух, и голос вышел чужим: юным, чуть ломким, с непривычной хрипотцой. — Ну спасибо, обнадёжили.

Договорить он не успел. Дверь спальни с грохотом слетела с петель — не распахнулась, а именно слетела, будто по ней врезали кувалдой, — и в проёме возникла фигура, которая одним своим силуэтом заполнила весь дверной проём.

Гном. Крупный даже по гномьим меркам — широкий, как платяной шкаф, с бородой, заплетённой в косы и утыканной металлическими кольцами, и с кулаками размером с голову нового обитателя тела. На поясе у него висело нечто среднее между кастетом и печатью нотариуса — латунная штука с шипами и гравировкой.

— Ну наконец-то очнулся, — прогудел гном голосом, каким обычно объявляют о начале конца света. — А я уж думал, придётся тебя откачивать, чтобы было кого дальше пинать. Меня Дюрин зовут. Взыскатель по особо проблемным делам дома Тарнбергов. Слыхал?

— Нет, — честно ответил новый Освальд, садясь и морщась от боли в рёбрах. — Но, полагаю, скоро узнаю много нового.

— Узнаешь, — согласился Дюрин с мрачным удовлетворением. — Твой папаша, покойник, задолжал моему клану сто двадцать тысяч золотых крон. Плюс проценты. Плюс твои личные карточные долги — ещё сорок. Плюс — и это моё любимое — плата за то, что я третий месяц хожу сюда и выслушиваю от твоего дворецкого, что «молодой господин прихворнули и не могут принять».

Он сделал шаг вперёд, и половица под его сапогом жалобно скрипнула.

— Сегодня я не уйду без денег. Или без чего-нибудь, что можно обменять на деньги. Например, без пальца. Знаешь, сколько стоит палец аристократа на чёрном рынке ингредиентов для зелий? Не сколько ты должен, но начало положим.

Новый Освальд — а мысленно он всё ещё был Ворониным Алексеем Петровичем, просто временно арендующим более молодое и куда более проблемное тело, — почувствовал, как где-то в затылке привычно щёлкнуло. Не страх. Профессиональный азарт.

Потому что за спиной у Дюрина, невидимая для самого гнома, парила полупрозрачная панель — точь-в-точь как та, что показывала Инстанция в темноте между жизнью и смертью. Только эта светилась не зелёным казённым, а раздражённым красным, и на ней бежали цифры.

[ГЛАЗ АУДИТОРА АКТИВИРОВАН] Объект анализа: Дюрин Тарнберг-мл., взыскатель клана Тарнбергов Выявлено: — Официальная ставка по клановому кредитному договору: 12% годовых (согласно уставу Гильдии Ростовщиков) — Фактически начисленная ставка (см. приложение к долговой расписке): 340% годовых — Статус превышения: ГРУБОЕ НАРУШЕНИЕ ст. 14 Уложения о ростовщичестве Гроссбурга — Дополнительно обнаружено: сам взыскатель имеет непогашенную задолженность перед Гильдией Взыскателей в размере 8 200 крон за неуплаченный "цеховой сбор" три года подряд — Статус текущей деятельности взыскателя: осуществляется БЕЗ действующей лицензии (истекла 4 месяца назад)

Новый Освальд медленно поднялся на ноги — колени подкашивались, тело девятнадцатилетнего юноши было слабым, но голова работала прежней, привычной, безжалостно ясной работой.

— Прежде чем вы начнёте демонстрировать мне сравнительную стоимость пальцев на чёрном рынке, — сказал он спокойно, отряхивая пыль с некогда дорогой, а теперь изрядно потрёпанной рубашки, — позвольте уточнить пару моментов по вашей долговой документации.

Дюрин моргнул. Судя по всему, должники ещё никогда не начинали разговор с ним подобным тоном — тоном, каким уставший бухгалтер объясняет клиенту, что тот неправильно заполнил графу 3А.

— Чего?

— Ваша расписка, — новый Освальд кивнул на нагрудный карман кожаного жилета гнома, откуда торчал уголок пожелтевшей бумаги, — предполагает ставку в триста сорок процентов годовых. Устав Гильдии Ростовщиков, зарегистрированный в магической коллегии, ограничивает максимальную ставку двенадцатью процентами. Разница между заявленным и легальным — это не долг, господин Дюрин. Это грабёж, оформленный под видом финансового документа. Причём грабёж, совершённый лицом без действующей лицензии взыскателя — ваша, если не ошибаюсь, истекла ещё в июне.

В комнате стало очень тихо. Только откуда-то с потолка доносился слабый гул системных панелей, которые новый Освальд теперь видел постоянно, боковым зрением, как надоедливую рекламную ленту.

— Ты… — Дюрин прищурился, и в его голосе впервые за разговор прозвучало нечто похожее на неуверенность, — ты откуда про лицензию знаешь? Это внутренние дела клана.

— У меня хороший глаз на цифры, — новый Освальд позволил себе лёгкую, почти извиняющуюся улыбку — ту самую, с которой он тринадцать лет объяснял предпринимателям, почему их «оптимизация налогов» на самом деле статья 199 УК РФ. — Профессиональная деформация, знаете ли.

[ВНИМАНИЕ! Обнаружена попытка объекта скрыть информацию] Дюрин Тарнберг-мл. пытается блефовать. Уровень стресс-реакции объекта: 67% и растёт. Рекомендация системы: продолжить давление. Начисление "очков аудита" пропорционально степени раскрытых нарушений.

Гном шагнул вперёд, но уже не с прежней уверенностью — скорее по инерции, как медведь, который привык, что рычание всегда работает, и теперь озадачен тем, что не сработало.

— Мне плевать на твою болтовню, аристократишка. Расписка подписана твоим отцом. Долг переходит по наследству. Хочешь спорить с этим — спорь с моими кулаками.

— Разумеется, долг переходит по наследству, — согласился новый Освальд ровным голосом. — В части, соответствующей закону. Сумма основного долга — сто двадцать тысяч крон плюс легальные двенадцать процентов годовых за… — он на секунду сощурился, будто сверяясь с невидимой ведомостью, хотя на самом деле просто сверялся с системной панелью, которая, к его удивлению, услужливо подсветила нужную цифру, — …за три года — это сто шестьдесят одна тысяча крон. Я это признаю. Готов обсуждать график погашения.

Он сделал паузу, ровно такую, какую делал в кабинете, прежде чем зачитать плательщику итоговую сумму штрафа.

— Однако всё, что сверх этого — а именно двести с лишним тысяч крон незаконных процентов, — является результатом мошеннической деятельности, осуществляемой лицом без лицензии. И вот тут у меня встречный вопрос, господин Дюрин: вы предпочитаете, чтобы я просто отказался платить эту незаконную часть, или чтобы я подал официальную жалобу в Магическую коллегию с приложением расчёта переплаты и справкой об истёкшей лицензии взыскателя? Потому что второй вариант, боюсь, будет стоить вашему клану гораздо дороже, чем один непокорный должник.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ] Обнаружена реакция объекта: ПАНИКА (скрытая) Дюрин Тарнберг-мл. взвешивает риски публичной огласки статуса лицензии. Совет системы: сейчас — идеальный момент для оформления протокола. Доступное действие: [СОСТАВИТЬ АКТ О ВЫЯВЛЕННОМ НАРУШЕНИИ]

Новый Освальд едва заметно моргнул. Вот это было интересно. Система буквально предлагала ему функцию — ту самую, знакомую до слёз, только вместо «Акт камеральной проверки № 14-НДС-2024» на панели значилось нечто вроде «Протокол о нарушении магико-финансового равновесия».

Он мысленно, почти рефлекторно, «нажал» на предложенное действие — так же, как тринадцать лет подряд нажимал кнопку «сформировать документ» в внутренней системе инспекции.

Воздух перед ним на мгновение затрещал статикой, и прямо между ним и опешившим Дюрином соткался светящийся бланк — полупрозрачный, парящий, с золотой каймой и печатью в виде весов, обвитых цепью. На бланке сама собой, стремительным писарским почерком, начала заполняться графа за графой.

АКТ О ВЫЯВЛЕННОМ НАРУШЕНИИ МАГИКО-ФИНАНСОВОГО РАВНОВЕСИЯ Составлен: носителем навыка "Глаз Аудитора" В отношении: Дюрин Тарнберг-мл., клан Тарнбергов Нарушение: ростовщическая деятельность без лицензии, превышение легальной ставки на 2733% Рекомендованная санкция: аннулирование незаконной части долга + штраф в пользу пострадавшей стороны + приостановка деятельности взыскателя до переоформления лицензии

Дюрин уставился на парящий бланк с тем выражением лица, с каким обычно смотрят на внезапно ожившую мебель.

— Это… это что за магия? У тебя же родовой дар — иллюзии, как у всех Кастелларов! Откуда это?!

— Я бы и сам хотел знать, — честно признался новый Освальд, наблюдая, как бланк, закончив заполняться, аккуратно сворачивается в тугую светящуюся трубочку и зависает в воздухе между ними, явно ожидая какого-то финального действия — как документ, который нужно просто отправить на подпись. — Но, если позволите профессиональное наблюдение: похоже, у меня открылся навык, который эффективнее ваших кулаков. Потому что этот акт, если я его сейчас официально подам в Магическую коллегию, автоматически заморозит все ваши текущие взыскательные операции до разбирательства. А учитывая, что у вашего клана таких «расписок» с завышенной ставкой, полагаю, не одна и не две…

Он не договорил. Не нужно было. Гном побледнел так, что его борода на контрасте показалась почти чёрной.

— Ты блефуешь.

— Проверьте, — пожал плечами новый Освальд, и внутри у него, помимо профессионального азарта, шевельнулось что-то очень похожее на злорадство — то самое, забытое за годы усталости чувство, которое он испытывал в редкие моменты, когда прижимал к стенке действительно скользкого неплательщика. — Только имейте в виду: если акт уже сформирован, но не подан, у меня есть право подать его в любой момент в течение суток. Так что даже если вы сейчас меня прикончите — что, учитывая моё нынешнее финансовое положение, вас, впрочем, лишит любых шансов получить хоть что-то, — бланк останется активным и будет подан автоматически. Такая вот, знаете, посмертная бюрократическая ловушка.

Это была чистая импровизация — новый Освальд понятия не имел, правда ли это или нет, — но сказана она была тем самым тоном, каким он тринадцать лет объяснял налогоплательщикам последствия их решений. Тоном человека, который знает.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ] Блеф успешен. Уровень стресс-реакции объекта: 94%. Начислено 15 очков опыта за успешное психологическое давление на объект с выявленными нарушениями.

Дюрин Тарнберг-мл., взыскатель по особо проблемным делам, гроза должников северного квартала Гроссбурга, медленно, очень медленно попятился к выбитой двери.

— Ладно, — прохрипел он. — Ладно, слушай. Давай… давай мы это дело пока… приостановим. Я доложу главе клана. Может, договоримся о… пересмотре условий.

— Разумное решение, — кивнул новый Освальд с той же вежливой, ничего не выражающей улыбкой, с какой закрывал успешную проверку. — Жду вашего предложения о законном графике погашения. И, господин Дюрин — на будущее: если вдруг решите вернуться раньше времени, я буду вынужден считать это давлением на источник, ведущий официальное разбирательство. А это уже отдельная статья.

Гном исчез в коридоре так быстро, что не по-гномьи топотал ещё минуту где-то на лестнице, а потом хлопнула входная дверь особняка — с таким звуком, будто её тоже пытались снять с петель, но передумали.

Новый Освальд остался один в разгромленной спальне, всё ещё в теле чужого разорившегося аристократа, всё ещё не понимающий толком, где находится этот Гроссбург на карте мироздания, — но живой. Пока живой.

Он опустился на край кровати, чувствуя, как непривычно молодое тело подрагивает от адреналинового отката, и уставился на светящуюся панель, всё ещё висящую перед глазами.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ] Поздравляем с первым успешным аудитом! Текущий уровень: I → II Открыт новый функционал: "Реестр обязательств объекта" (позволяет видеть полный список долгов, активов и нарушений при первом визуальном контакте) Совет от системы: добро пожаловать в новую карьеру. Отпуска не предусмотрено.

— Отпуска не предусмотрено, — повторил он вслух и невесело усмехнулся. — Ну хоть тут вы не соврали.

Он поднял взгляд на потрескавшийся потолок спальни, за которым, судя по доносящимся снаружи звукам — крики торговцев, скрежет каких-то механизмов, отдалённый гул то ли трамвая, то ли дракона, — начинался огромный, чужой, опасный город. Город, где магия работает на бюрократической энергии, где приставы вместо мечей носят печати, а он, бывший старший специалист первого разряда, только что случайно обнаружил, что его главное оружие в этом мире — вовсе не унаследованный родовой дар иллюзий.

А умение читать мелкий шрифт.

«Ну что ж, — подумал он, поднимаясь на нетвёрдых ногах и оглядывая разгромленную комнату в поисках хоть какой-то одежды приличнее рваной ночной рубашки. — Первый рабочий день закрыт с плюсом. Посмотрим, что будет на второй».

Он не знал ещё, что «второй день» начнётся с трупа в подвале собственного дома.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге