Главный наследник НЕ скрывает свою силу. Том 3
Пролог
— А я думал, у тебя отпуск, Зубров.
Мужчина, к которому обращался его напарник, спокойно отхлебнул кофейку из картонного стаканчика, и лишь потом устало отозвался:
— Знаешь, Иванов, я тоже так думал — вот ещё час назад. Веришь, нет…
Он помотал головой.
— В городе такая чертовщина творится, что скоро начнут поднимать по тревоге не только отпускников, но даже покойников.
— Не говори мне о покойниках, — вздрогнул Иванов. — О чём угодно, только не о них.
— А я бы и рад, — Зубров уселся рядом и уставился в монитор. — Но придётся.
Два синхронных, тяжких вздоха. Зубров и Иванов давно понимали друг друга без слов. Работа такая, и чего жаловаться, если они сами знали, на что шли? Приличный оклад, бонусы и социальные гарантии, выход на пенсию в 55 лет. И прилагающиеся мелочи — вроде той, что тебя могут вызвать когда угодно и откуда угодно. Выдернуть из постели посреди ночи, вернуть из самого разгара поездки. Порой даже не дают поспать после трёх смен дежурства.
— Как думаешь, что-нибудь попадётся?
Иванов промолчал.
— Я сижу за этими камерами уже четверть часа, и пока только птицы. Но у английского посольства много камер.
Двое мужчин замолчали, уставившись в мониторы. В том, чтобы просмотреть камеры слежения, нет ничего героического, но им платили вовсе не за героизм, а за то, чтобы сидеть и глядеть — снова, и снова, и снова.
— Как будто эти трупы там просто взяли и появились, — хмыкнул Иванов, когда очередная запись была отсмотрена.
— Кто виноват, что эти рукожопы расставили камеры так криво? — поморщился Зубров. — Они смотрят куда-то вбок, пишут улицу, но не показывают территорию. Углы, тени…
— Вон, первая должна была охватить всю территорию, — Иванов пожал плечами.
— Издеваешься? Первая — это ворота и пост охраны, — хмыкнул Зубров. — По-твоему, те, кто это сделали, вошли через главный вход?
— По-моему, нам всё равно придётся её просмотреть, — отозвался его коллега. — А там хороший обзор, и что-то могло попасть — краем или углом.
…спустя две минуты оба мужчины глядели на монитор, распахнул глаза и разинув рты.
— Какого… — прошептал Иванов.
Ворота медленно, спокойно раскрылись. И на территорию английского посольства въехала серая, неприметная фура.
Стоявшие буквально в пяти метрах охранники посольства вообще никак на неё не реагировали. Они словно не видели ни машину, ни несколько фигур, что вышли из неё, когда та остановилась. Фигуры, одетые в чёрные балахоны, выглядели в высшей степени странно, словно какие-то киношные сатанисты — но охранники стояли и глядели прямо сквозь них, как будто это было нормой.
Зубров и Иванов ошарашенно поглядели друг на друга. А затем вновь вернули взгляды к монитору.
Похоже, ребята в чёрных балахонах решили заняться творчеством.
…охрана на видео пришла в себя лишь в тот момент, когда машина исчезла из кадра. Только тогда охранники словно очнулись и обратили, наконец, внимание на герб, выложенный из невесть откуда появившихся трупов.
— Что… за… — Зубров всё ещё сидел, вытаращив глаза, но Иванов его уже не слушал. Он лихорадочно набирал в телефоне номер начальства.
— Шеф, — страдальчески скривился он. — Мы проверили камеры, и… нет. Понятней нихера не стало.
* * *
Когда весь день идёт наперекосяк, в конце концов начинаешь к этому привыкать, входя в ритм хаоса и неразберихи.
Сказать, что день Леонида Медведева шёл наперекосяк, было всё равно, что назвать извержение вулкана «лёгкой непогодой». Похищение Иланы и все свалившиеся на него потрясения могли по-настоящему выбить из колеи — и как отца, и как политика.
По счастью, политика в нём было всё-таки больше, а потому к вечеру, когда паника и суматоха сошли на нет, Медведев сумел взять себя в руки. Если нельзя контролировать ситуацию, приходится хотя бы перехватывать инициативу и других плывущих по течению. Вот почему он явился на приём госпожи Рюдзин одним из первых.
В конце концов... это тоже могло привести его к пропавшей дочери. Уж слишком много влиятельных людей собиралось здесь в этот вечер.
— Господин Медведев, — один из приближённых помощников, о чём-то переговорив с местным персоналом, вернулся и тихо зашептал ему. — Касательно вашего вопроса, я ознакомился со списком гостей.
Медведев не сказал ни слова — лишь вопросительно глянул на помощника.
— В основном, список довольно стандартен. Обычные рода аристо, отпрыски и главы, влиятельные семьи не из аристо тоже будут. Есть также одиночки из числа претенденток, но они тоже не вызывают подозрений.
— Но есть что-то ещё, — кивнул Леонид. — Давай сразу к делу.
Если нет возможности избежать новых сюрпризов, следует хотя бы подготовиться к ним.
— ...тёмные, — отозвался помощник. — Согласно списку гостей, здесь будет представитель и от них. Не уверен, что «Тёмная Спираль» может как-то заинтересовать вас, но это само по себе...
Лицо Медведева расплылось в лёгкой улыбке — чуть ли не впервые с момента, как ему сообщили о пропаже дочери.
— Необычно, верно? — хмыкнул он. — Обычно этот мусор никуда не приглашают и не зовут.
— Насколько я знаю, господин Медведев, — согласился помощник.
— Ну, здесь нет никакого сюрприза, — заключил Медведев. — Видишь ли... сегодня тёмные внесены в список гостей лишь по одной причине — потому что я об этом попросил.
* * *
— Выглядишь не лучшим образом, — покачала головой госпожа Рюдзин, глядя на Юкино. — На тебе лица нет, девушка.
Юкино прикрыла за собой дверь. Снаружи, в коридоре и других помещениях ещё не открытой Драконьей Школы сновали официанты и прочий персонал, начинали прибывать гости, но здесь, в этой комнате, они остались вдвоём. Старуха стояла лицом к тёмному окну, сцепив руки за спиной, но всё равно заметила, в каком она состоянии.
Не то, чтобы Юкино это удивляло.
Наконец, госпожа Рюдзин обернулась.
— Можешь не объяснять, — махнула она рукой. — Слухи расходятся быстро, и то, что произошло в английском посольстве... в общем, я уже в курсе той маленькой занимательной шутки.
Юкино помотала головой.
— Это не из-за неё, учитель. Это...
Из-за принца.
— Наглый, самовлюблённый, ни на что не годный гайдзин, — кивнула госпожа Рюдзин. — Ты из-за него так обеспокоилась, девушка?
— Он уже считает себя моим мужем, — вырвалось у Юкино. — Если не хозяином.
— Ну — согласись, у него есть на то все основания, — улыбнулась старуха. — А что до самоуверенности, то этот мальчишка всегда таким был. Ему повезло, что сегодня он явился сюда в сопровождении твоего отца. Только из уважения к Хидео я не стану вышвыривать наглеца, что пришёл без приглашения.
Юкино распахнула глаза; старуха махнула рукой.
— Не делай удивлённый взгляд, девушка. Когда ко мне заявляются незваные гости, я первой узнаю об этом. Ну а что касается вашего будущего брака, то...
Ухмылка на морщинистом лице стала ещё шире.
— Вижу, тебя не очень прельщает идея стать разменной монетой в политических играх двух сверхдержав?
— Вы же сами всё видите, учитель, — выдохнула Юкино. Зачем она спрашивает? И может ли она как-то помочь, или даже её возможности не так велики?
— Эта старая женщина видела многое, девушка, — возразила Рюдзин. — За свою жизнь я видела множество женщин, множество мужчин и совсем уж великое множество взаимоотношений между ними. Многие были бы счастливы оказаться на твоём месте, девушка.
Юнджи промолчала. Всё и так понятно без слов, нет нужды что-то объяснять. Госпожа Рюдзин просто, как обычно, начала издалека.
— Но, очевидно, не ты, — подытожила она. — Выдумка про Йошиду Распутина не сработала, так?
— Как вы поняли, что это выдумка? — с лёгким испугом поглядела на наставницу Юкино.
— Хидео может не знать тебя, но я-то знаю, — усмехнулась старуха. — Всё-таки ты по праву считаешься лучшей из моих учениц, девушка.
— Он всё-таки мой отец...
— А ещё он мужчина, девушка, — с лёгким презрением хмыкнула старуха. — Какой из мужчин способен видеть по-настоящему, особенно когда дело касается женщин?
Она покачала головой.
— Забудь о нём; он не стоит твоего внимания, как и этот дутый принц. Такая же пешка в играх Японии и Британии, с той лишь разницей, что он сам доволен своей ролью пешки.
— Но как же...
— Как я уже и сказала, — госпожа Рюдзин продолжала, не обратив внимания на её реплику, — ты лучшая из моих учениц, Юкино Мори. И, похоже, ты окончательно созрела.
— Созрела для чего, учитель? — осторожно уточнила Юкино.
— Для преображения, девушка, — госпожа Рюдзин довольно улыбалась, вперив в неё острый и цепкий взгляд. — Этой ночью преобразятся многие и многое... но только мы с тобой будем знать истинный смысл произошедшего.
* * *
— Ну как? — я распахнул дверь Зала Совета. — Успеваем?
Что ни говори, без кучи трупов здесь было... слишком просторно. Словно терялся какой-то шарм, изюминка.
Аннабель мельком глянула на экран телефона.
— Да, вполне успе...
Она осеклась на полуслове, распахнув глаза и чуть склонив голову набок; удивлённый взгляд пробежался по моей фигуре.
— Классная... причёска? — не вполне уверенным тоном пробормотала она.
Угу. Я машинально коснулся кончиков волос. Ох, с-с-сука… Сила по-прежнему продолжала влиять на мой организм. За какие-то последние два часа мои локоны отросли почти до самых плеч, и чёрт его знает, когда они собирались остановиться. Что дальше? Усы и борода?
— Забей, — я махнул рукой. — Думай лучше о деле.
— Кстати, об этом, — Аннабель кисло улыбнулась. — Уверен, что я нужна вам там, у Рюдзин?
Я поднял бровь.
— Ты ведь сама хотела попасть к ней.
Аннабель покачала головой, чуть поморщившись.
— Мать хотела. А я... ну, просто думала, что это не худшее, что может произойти со мной, и если старуха и правда обратит на меня внимание — возможно, у меня получится стать кем-то, кроме как дочерью своей матери. Но шансы на это...
Она замолкла на полуслове — мол, и так всё понятно.
Возможно, возможно. Не стоит забегать вперёд.
— Ты — участница отбора, — отозвался я. — И зам. главы клана в придачу. К тому же, старуха ещё не центр мира — помимо неё, там будут и другие, кто может... обратить на тебя внимание.
Я с самого начала подозревал нечто подобное, а Орлов окончательно избавил меня от последних сомнений. Разумеется, кроме толпы одарённых по самое немогу девушек на приёме будет ещё одна толпа, из молодых парней. Наследники кланов, «сливки общества» готовятся выбирать себе невест, и подобные мероприятия — отличный повод для этого.
— В общем, без тебя никак, — заключил я. — Даже не обсуждается.
Аннабель пожала плечами. Кажется, она сама пока не была до конца уверена, как относиться к происходящему. Она была едва ли не единственной из тёмных, кто, похоже, не очень боялся меня за выходку с трупами, но, с другой же стороны… моя Сила говорила сама за себя, и она понимала, что слушаться меня — единственный способ урвать хотя бы часть чего-то подобного.
Верный вывод.
— Так, я готов, — бодро раздалось позади, из коридора. — Едем?
Я обернулся и посмотрел на Орлова. Парень выглядел деловито, поправляя на ходу лацканы пиджака... самого обычного пиджака.
Эй, так дело не пойдёт.
— Какое «едем»? — возмутился я. — Что за наряд? Верни камзол на место.
Орлов удивлённо поглядел на меня.
— А разве ты сам не говорил, что это странное старьё?
— Так это когда было, — отозвался я. — Тогда ты не был главой «Тёмной Спирали». А сейчас камзол нужен нам для имиджа.
— Погоди-погоди, — Константин помотал головой. — Тёмные — это одно дело, но... там, на приёме у Рюдзин наверняка будут люди, которые знают меня лично. Знают не как главу «Тёмной Спирали», а как Константина Орлова, последнего из Орловых, и всё такое. Могут возникнуть... вопросы.
— Могут возникнуть, — согласился я. — И, скорее всего, возникнут. Потому тебе и нужен камзол… если ты понимаешь, о чём я.
— Эм... ладно, — с сомнением протянул Орлов, глядя на мою усмешку. Он уже направился было обратно, чтобы переодеться, но застыл на месте и посмотрел на меня с какой-то странной усмешкой.
— Ты ведь понимаешь, — сощурился он, — что не сможешь вечно решать все проблемы по щелчку.
Я лишь закатил глаза.
— Ты, кажется, не понимаешь. Все это время я ещё ни разу не решал проблемы, — ухмылка пересекла моё лицо. — Я их только создавал.
_______________________________________________
Автор завёл себе телеграм-канал и теперь будет настоятельно просить вас на него подписаться в каждой главе. https://t.me/oroshitpost
Глава 1
Стиль — это то, что помогает нам оставаться на коне, когда больше ничего нет.
Но стиль, увы, есть не у каждого. Честно говоря, я надеялся, что у тёмных с этим проблем не будет — в конце концов, без силы, без политического веса, с репутацией ниже плинтуса и огромным долгом перед Медведевыми, что им ещё остаётся, кроме стиля?
Увы — я ошибался.
— Только не говорите мне, что это всё, — со страдальческим видом выдохнул я, обозревая местный гараж.
Нет, с количеством машин проблем не было — полная стоянка, забитая вполне рабочими машинами на ходу. Но... «рабочими» — это и было основным эпитетом к этим автомобилям. Если воспринимать их просто как агрегаты с четырьмя колёсами и сидениями, припособы, чтобы перемещаться из одной точки в другую — то всё, безусловно, в порядке. Но если попытаться поискать в них хоть капельку стиля...
Первое впечатление — самое важное. Каким тебя увидят, таким и воспримут, тут же... в общем, стоит ли удивляться, что тёмных никто не воспринимает всерьёз, если они разъезжают на тачках, которые даже на класс стандарт в Убере тянут с большим трудом?
Впрочем... приходится иметь дело с тем, что есть. Времени до начала мероприятия оставалось всё меньше.
— Это... всё, — кивнула Аннабель. — Правда всё.
— Может... — задумался я на секунду, — у тебя есть нормальная машина? Или, скорее, у твоей матери. Никогда не поверю, что такая бизнес-леди на стиле, вроде неё, станет ездить на чём-то...
Я махнул рукой вглубь гаража.
— ...таком.
— В ремонте, — мрачно отозвалась Аннабель. — А если бы и была на ходу, сомневаюсь, что нам бы подошло это ярко-розовое нечто.
Услышав последнее, я едва не поперхнулся. Глава тёмных на розовом авто? Да уж, это уже не просто отсутствие стиля, а прямо-таки дурновкусие в терминальной стадии.
— Ладно, — Орлов оглядывал гараж с таким же видом, что и я. — У нас ведь нет других вариантов? Или это, или...
— А как насчёт тебя? — я оглянулся на него с надеждой во взгляде. — Только не говори мне, что у тебя тоже нет нормальной машины.
— Почему нет, — пожал он плечами. — Очень даже есть. Вот только мой дом довольно далеко от этого района, да и от школы Рюдзин не близко. Если будем делать такой крюк — опоздаем минимум на час.
Бл*ть. Всё против меня. Вместо эффектного красивого появления — как будто доставка пиццы приехала.
Впрочем, уж лучше так, чем пропустить приём вовсе. Вздохнув и покачав головой, я махнул рукой:
— Тогда рассаживаемся по машинам. Нужно выбрать хотя бы самые приличные, если уж...
Мы с Аннабель и Орловым уселись в одну машину, прочие тёмные — небольшая «свита», отобранная Аннабель из числа наиболее толковых — набилась во вторую. Молодой паренёк, приставленный к нам водителем, старался не коситься на меня и Орлова совсем уж откровенно, но я быстро поймал в зеркале его взгляд, полный опаски.
— Ладно, — снова вздохнул я. — Выдвигаемся, а то ещё немного — и мы попросту опоздаем.
...первые минут десять мы ехали молча, как-то уж очень напряжённо глядя в тёмные окна. Мимо нас несколько раз с воем и мигалками проезжали машины с гербами кланов, заставляя возвращаться к мыслям о сброшенных трупах и о том, что это за собой повлечёт. Ха!.. Наверное, кто-то сейчас лихорадочно веселится, в панике выясняя, что и откуда взялось.
— Так... — наконец, проговорил Константин, поглядывая на меня, — что у нас в планах?
Я пожал плечами.
— Посетить приём, разве нет? Красиво держаться, пить шампанское и кушать канапешки с икрой, или что там эти японцы наготовили.
— Да, но... — он неопределённо пошевелил рукой. — Разве нам не придётся, не знаю, как-то смешаться с толпой? Возможно, рассредоточиться, чтобы не привлекать внимание всей компанией, может, даже зайти с разных входов?
— Каких ещё разных входов? — заметила Аннабель. — Это не проходной двор. Всюду будет охрана.
Я кивнул, соглашаясь с ней. Девушку, кажется, уже совершенно не обманывали наши статусы «мастера» и «ученика» — кто в нашем дуэте действительно принимал решения, а кто плыл по течению, было совершенно очевидно.
— Я же сказал: в наших планах — просто посетить приём. Вести себя культурно и с достоинством, представлять тёмных в лучшем виде и так далее. Всё остальное я возьму на себя, а если от вас понадобится что-то дополнительно — скажу.
Ну, вот. Теперь не только Аннабель в курсе наших взаимоотношений, но и паренёк-водитель, а значит, через полсуток об этом будет знать вся «Тёмная Спираль». Ну и чёрт с ней — продолжать отыгрывать «Великого Мастера и почтительного ученика» было бы слишком утомительной комедией.
— Что, вот так запросто? — Орлов всё пытался отыскать какие-то обходные пути. — Разве не разумней будет поменьше привлекать внимания?
— Каким образом? — Аннабель вновь обернулась на него. — В обществе людей, где все друг друга знают, незнакомцы сразу бросятся в глаза.
— Вот именно этого я и не хочу, — согласился Орлов, нервно поддев воротник камзола. — Может, можно как-то хотя бы оттянуть этот момент...
Мне захотелось зевать. Серьёзно, Орлов был умным парнем — уж точно поумнее многих — но всё-таки мыслил... шаблонами. А это как застарелая привычка: очень трудно изжить до конца.
— Оттянуть момент — это хорошо, — отозвался я. — Но, кажется, ты забыл об одной маленькой, но важной детали.
— О какой? — не сообразил Орлов.
Вместо ответа я молча помахал в воздухе пригласительным письмом, отпечатанным на золотой бумаге.
— Просто приезжаем. Просто показываем эту штуку на входе. Просто проходим внутрь и ведём себя естественно, без попыток с кем-то слиться или прикинуться ветошью. Если бы нашей целью было забиться в угол и не отсвечивать, то проще было бы попросту не приезжать.
Аннабель кивнула; похоже, девушка была полностью со мной согласна. А вот Орлов скривился, словно укусил лимон.
— Тебе проще — тебя, может, и не узнают, учитывая, как ты изменился со вчерашнего дня. А вот что до меня, то...
Ох. Похоже, он слишком сильно нервничает, ему не помешало бы выдохнуть и расслабиться. Ещё немного — и он вообще начнёт жалеть, что вписался во всё это и согласился на роль «главы тёмных». А я чертовски не люблю повторять одно и то же два раза. Я только открыл рот, чтобы ответить ему...
...как автомобиль резко вильнул влево, огласив улицу визгом и скрипом. Нас всех мотнуло вбок; вцепившись в спинку переднего сидения, я кинул бешеный взгляд в сторону промелькнувшего автомобиля, что подрезал нас, да так, что если бы водитель в последний момент не выкрутил руль, мы бы легко могли закончить путь у ближайшего фонарного столба.
А вот у этих ребят есть стиль. Тачки выглядя на десять из дести — от них так и веет чем-то таким, дорогим и элитным. Вежливости, правда, нет... ненавижу, когда меня подрезают.
— Ого, — глаза Орлова округлились.
Я глянул в зеркало заднего вида; ещё две тачки пытались подрезать нас сзади — и, кажется, им это вот-вот должно было удаться.
— Знаешь этих гонщиков-асов? — спокойно осведомился я. — Машины выглядят... дорогими.
— Не спрашивай, — выдохнул Константин. — Похоже, это машины из автопарка Шварца.
— Шварца, значит, — мне эта фамилия не говорила ничего, но вот лицо Аннабель напряглось.
— Очень богатый и влиятельный тип, — отозвался Орлов. — Про него говорят, что он «аристо в первом поколении» — в смысле, что ещё годик-два, и его влияния хватит, чтобы основать свой род. Ну, а его коллекция машин — это уже практически городская легенда...
Ага, ясно. Машины, значит, любит?
Учтём.
Две машины, подрезавшие нас, быстро исчезали вдали; третья как раз пристраивалась, чтобы последовать за остальными, громко сигналя. Из машины до нас донеслись громкая музыка и, кажется, чей-то смех.
— Отлично, — я не стал дослушивать тираду Орлова до конца и похлопал водителя по плечу. — Будь так добр, ускорься и въедь в бок этим любителям посмеяться
— Ч-что?.. — паренёк аж побелел.
— Что слышал, — мрачно сообщил я. — Быстрее, а то уйдут, и не догоним.
Я до последнего опасался, что парень оторопеет и просто затупит, не успев сделать то, что нужно. Но, видимо, представление с трупами приучило тёмных, что когда я что-то говорю — стоит не размышлять, а просто слушаться.
Аннабель и Константин уже глядели на меня круглыми глазами; рука девушки инстинктивно дёрнулась к рулю... но всё происходило на слишком большой скорости, чтобы она успела чему-то помешать.
Вот третья тачка пытается нас подрезать, в полной уверенности, что «эти лохи» опять уйдут вбок; вот мы дёргаемся им навстречу. Бесконечно долгий миг — и удар. Скрежет тормозов слился со звуком этого удар...
...и движение остановилось.
Тряхнуло нас довольно сильно; впрочем, я сумел не только удержаться, но и одной рукой ухватить Орлова за шиворот чёрного камзола, не дав ему вмазаться лицом в спинку водительского сидения. Нет-нет, его лицо нам ещё пригодится как витрина. А вот со стороны Аннабель послышались треск материи и лёгкое шипение от боли.
Бегло удостоверившись, что все живы, я с интересом уставился на остановившийся автомобиль. Два его собрата, успевшие отъехать на квартал, только-только сообразили, что произошло, и начали разворачиваться — а дверцы этого распахнулись, выпуская наружу пассажиров.
Да уж. Ездоки под стать железному коню — костюмы дорогие, рожи наглые. Такие бывают только у людей, полностью уверенных в своей безнаказанности, и, похоже, стесняться они не собирались.
Пора.
— Не лезьте под руку, — предупредил я Орлова и Аннабель, распахивая дверцу автомобиля.
Увидев, как из скромного автомобиля появляется моя шкафообразная фигура, мажоры на секунду округлили глаза... Но не дольше. Затем во взгляды вернулись прежняя уверенность и ленца; даже не глядя на меня, двое парней переглянулись, а затем один поцокал языком, постучав пальцем по внушительной вмятине на бампере.
— Ну, чего, как думаешь? — с нескрываемой насмешкой обратился он к своему приятелю, обозревая место удара. — На сколько лямов потянет?
— Не в лямах считай, — с такой же ленивой улыбкой посоветовал тот. — В годах. Сколько лет им, — кивок в нашу сторону, — придётся это отрабатывать.
Ну-ну.
Наконец, оба красавца соизволили повернуться в мою сторону.
— Ну, пацан, — заметил первый. — Сам догадаешься, в чью тачку ты в**бался и как сильно попал, или подсказать?
Я пожал плечами.
— С чего ты взял, что мне не похер? ПДД распространяются на всех, насколько я в курсе.
Новое переглядывание, новые взгляды в мою сторону. Раздражение, презрение, но в то же время... что-то, похожее на предвкушение.
— Наглый, да? — второй бегло прошёлся взглядом по моей фигуре. — Сильный, наверное. Железо любишь тягать, а?
— И тупой, — поддержал первый. — Если думает, что это поможет против Шварца.
Ага, значит, Орлов не ошибся. Интересно, самого знаменитого Шварца я здесь увижу? Или только его подсосов? Эти двое ребят, может, и были одеты максимально дорого, но на большее точно не тянули. С другой стороны, оставались ещё две машины.
А вот и они, кстати. Две тачки притормозили прямо напротив нас — спустя две-три секунды после того, как с другой стороны притормозила вторая машина, набитая тёмными.
— Да у вас тут проблемы, — заметил ещё один тип, выходя наружу. Я уже не считал их — слишком много почти одинаковых дорогих рубашек, слишком много почти одинаковых наглых ухмылок. — Что, слов не понимают?
— Шварцу позвонить? — предложил кто-то.
— Зачем? Сейчас сами разберёмся.
Значит, Шварца здесь нет. Жаль, жаль, я аж заинтересовался; хотел было поглядеть на этого типа вживую.
— Ты чего думаешь? — обернулся ко мне один из мажоров, принимая моё молчание за обречённую покорность. — Если у тебя мышцы, тебе это поможет, б*я? Знаешь, кого ты задел, б*я? Знаешь, что бывает, когда задеваешь таких людей?
Я пожал плечами.
— А сам этот ваш Шварц... он вообще в курсе, что вы взяли его машинки на покататься и дрифтуете тут, забив на ПДД? Или вы втихую с**дили машины у него из гаража?
Попутно я окидывал взглядом всю вылезшую из машин кодлу. Мажоры, как они есть. Куча понтов, дорогие цацки, наглость и... ничего.
Нет, конечно, кое-что за ними всё-таки было. Связи, деньги. Влиятельные родители и влиятельные друзья, во главе с тем же, надо полагать, Шварцем. Но... я ведь говорил, что в конечном итоге есть лишь одна по-настоящему важная вещь в жизни?
Сила. Вот её-то и не было. Так, жалкие зачатки. Да и откуда ей взяться у этих прилипал, решивших присосаться к рыбке покрупнее?
— Ты, б*я, — тот же самый тип уставился на меня практически в упор. — Совсем страх потерял, что ли? Кто ты вообще, нахер, такой? Схерали ты такой наглый, а?
Я пожал плечами. Что ж, давайте знакомиться.
Жест рукой. Дверцы машины за моей спиной открылись, и чуть меньше десятка тёмных (не спрашивайте, как они там поместились) выбрались наружу.
— Молодые люди спрашивают, кто мы такие, — обернулся я к ним. — Время представиться.
Щелчок пальцами.
Будь на месте этих ребят противник посерьёзнее — пожалуй, я бы разобрался с ними сам. Но какой толк от личного клана, если ты станешь решать все проблемы за них?
Эти мажоры были тёмным вполне по плечу; ничего такого, на что не хватило бы их умений. Щёлкнув пальцем, я просто опёрся о капот — и принялся наблюдать.
...всё-таки у тёмных были две неплохих черты — те, которые в сумме и давали им неплохой потенциал. Они быстро понимали команды, с полуслова или жеста. Ну, а про исполнительность я уже говорил.
Мажоры практически не успели сообразить, что происходит — когда тёмные быстро шагнули вперёд, и первый из парней полетел на асфальт.
Удары тёмных не отличались особой зрелищностью. Под стать их машинам и им самим, это были неказистые и простые удары — никаких тебе рокочущих молний, огненных шаров или тёмных черепов. Со стороны это напоминало просто уличную драку.
Впрочем... в простой уличной драке противники не валятся на землю с одного-двух ударов. Да и хрипят, если так задуматься, поменьше.
Пока тёмные добивали пытающихся кое-как сопротивляться мажоров, Орлов выбрался из машины.
— Да уж, — заметил он, странно глядя на меня. — Теперь я понимаю, что ты имел в виду, говоря, что создаёшь проблемы.
Я пожал плечами.
— Обращайся.
— Но... для чего?
Я помолчал секунду, глядя, как ботинок одного из тёмных врезается в челюсть тихо воющего мажора.
— Во-первых, я чертовски не люблю, когда меня подрезают. А во-вторых... вопрос с машинами решён.
Глаза Орлова округлились ещё сильнее.
— Ты хочешь... — на лице Аннабель, выбравшейся следом застыло странное выражение.
— Хозяева, кажется, не возражают, — я указал широким жестом на россыпь идиотов, веером валяющихся по асфальту. Бой был коротким и жестоким. — А мы опаздываем, так что меньше вопросов. Выбирайте любую, а остальные, — я повысил голос, — садятся в две оставшиеся и едут следом.
Общее оцепенение длилось около секунды-двух — а затем тёмные быстро двинулись к машинам; лишь пара человек проверяла, не очнутся ли мажоры. Выучка медленно, но верно делала своё дело.
— Погоди, — остановил я Аннабель, которая тоже двинулась к одной из машин.
— А?
— У тебя пиджак порвался, — указал я на глубокую прореху.
— Да, когда мы врезались, — кивнула девушка. — Но...
Не дожидаясь новых вопросов или сомнений, я просто стянул с себя собственную рубашку, оставшись с голым торсом. Великовато, конечно... но «лицо клана» не может ходить в рваном пиджаке. Аннабель приоткрыла было рот... а затем кивнула и, не споря, взяла рубашку.
— А что ты? — лишь уточнила она, меняя наряд.
Я лишь пожал плечами. Что-нибудь придумаю...
А, нет. Уже придумал.
Как говорится, когда у тебя нету ничего, и даже последнюю рубашку ты отдал ближнему своему — у тебя остаётся одно.
Стиль.
Засунув два пальца в рот, я оглушительно свистнул — одновременно с этим отдавая мысленную команду. Понятия не имею, сработает это или нет, но если всё-таки сработает...
Свист получился настолько оглушительно громким, что застыли все, и изумлённый Орлов высунул голову из машины.
— И что это значит? — уточнил он. — Ты садишься в машину, или так и будешь здесь свистеть?
— Не-а, — отозвался я. — Езжайте без меня.
— Без тебя?!
— В чём-то ты всё-таки прав, — продолжил я, — касательно всей этой ситуации. И действительно, когда мы туда прибудем, у многих могут возникнуть вопросы. Но, если я правильно понимаю людей...
Не договорив, я ухмыльнулся.
Как я уже говорил, стиль — это то, что позволяет нам оставаться на коне. Что ж, раздавшееся в конце улицы ржание и стремительно приближающийся цокот копыт доказывали, что это может быть не только метафорой.
— Не знаю, смогут ли эти тачки угнаться за мной, — заметил я, глядя на бегущего к нам Бурана. — Но попытайтесь хотя бы не сильно отстать.
* * *
Элитные открытия всегда одинаковы. Даже такие неординарные личности, как госпожа Рюдзин, вынуждены подчиняться условностям и играть по общепринятым правилам.
Юкино с лёгкой тоской взирала на всё происходящее. Пафосное помещение, пафосные люди, пафосные речи. Такого было полно и дома, в Японии — да в любой стране, в принципе — и Юкино давно привыкла к подобному, но...
Ещё этот принц. Филипп уже практически отошёл от произошедшего у посольства; подобные элитарные вечеринки, кажется, были той средой, в какой он привык находиться. Именно он и делал вечер из просто скучного — практически невыносимым.
— И чего мы ждём? — лениво осведомился он, потягивая шампанское из бокала. — Кто-то опоздывает, или что?
Юкино лишь молча пожала плечами. В местной элите она не разбиралась, и понятия не имела, кого именно не хватает. Они сидели на скамеечке, выставленной на террасе, и просто ждали начала мероприятия, а ей уже успело всё это до смерти надоесть.
Впрочем, похоже, не один принц озаботился этим вопросом. Парочка парней, остановившаяся напротив них, горячо обсуждала то же самое.
— ...так все уже на месте же, — недоумённо глядел один на другого. — Или я чего-то не понимаю? Ну, да, нет Гасановых, но им сегодня конкретно не до того...
— Хрен там с Гасановыми, — отозвался второй. — Никогда не поверишь, кого мы тут все ждём.
— Кого?
— Тёмных, бл*дь, — на лице парня отразилось презрение — впрочем, как и у его товарища.
— Серьёзно? — у того вытянулось лицо. — Их вообще пригласили?
— Сам охренел, когда узнал.
— Что за бред... и что, мы должны ждать этих чмошников?
— А кому охота, чтобы они вламывались потом, прерывая всех... — парень почесал затылок. — А может, они вообще решили не приезжать? На их месте это было бы разумно.
— Ну, да. Чем позориться...
— Думаю, госпожа Рюдзин подождёт ещё минут пять-десять и начнёт. Кто будет ждать тёмных всерьёз?
— Блин, этим обсосам и десяти минут много! Ещё я только из-за них своё время не тратил...
Тёмные, значит. И, кажется, их тут не любят. Юкино это мало что говорило, но, по крайней мере, ситуация стала понятней.
— ...это место разочаровывает меня с каждой минутой всё больше и больше, — заключил принц Филипп, который тоже на какое-то время притих, слушая диалог. — Я про всю эту страну в целом. Сначала та безобразная сцена у посольства, теперь задержка из-за какой-то черни...
Юкино молчала. Не отвечать, пока не задают вопрос напрямую... и надеяться, что слова госпожи Рюдзин были не просто красочной метафорой, чтобы её приободрить.
Она сказала, что сегодня многое изменится. Юкино понятия не имела, что это значит... но готова была поддержать что угодно, лишь бы это позволило избавиться от общества Филиппа Третьего.
— Надеюсь, те трупы тебя не испугали? — с самодовольной улыбочкой осведомился принц. — Чёрт-те что, а не охрана... дома такое было бы просто недопустимо.
— Да, конечно, — отозвалась Юкино, быстро кивнув.
— Не люблю разъезды, — продолжал принц. Ему, похоже, было всё равно, слушает ли его Юкино — он и так был уверен, что да. — Дома как-то спокойнее, меньше неприятных сюрпризов... Цивилизованная страна, культурные люди. Можешь быть уверена, когда мы вернёмся в Британию, такого ужаса не случится. Никаких рисков, никаких опасностей...
Юкино тихо сжала зубы. Что, если... всё произойдёт именно так? То, что задумала госпожа Рюдзин, не сработает, и ей придётся действительно...
— ...никаких рисков, только степенные британские чаепития? — хмыкнул голос позади них.
Юкино с лёгким удивлением — хотя и не без доли облегчения — покосилась на молодого парня чуть за двадцать, что спокойно опёрся о колонну, встав сбоку от них. Дорогой костюм, чуть вьющиеся волосы, лёгкий прононс в голосе...
А ты ещё кто такой?
— Мне почему-то кажется, что ваша спутница предпочёт риски, а не чаи, — заметил улыбчивый юноша. — Если то, что о ней говорят, действительно правда.
— Простите? — Филипп Третий приподнял одну бровь. Кажется, он был крайне недоволен тем, что его перебили. — Я вас не заметил. Мне показалось, вы из персонала.
— Ну, что вы, — улыбчивый проглотил укол. — Я просто... не мог пройти мимо разговора о рисках. В какой-то степени, я специалист по рискам.
На какой-то миг Юкино показалось знакомым это лицо. Кажется, она где-то видела его фото... конечно, на её взгляд все здесь выглядели похоже, и всё-таки...
— Ваша дама определённо заскучала, — продолжал юноша. — Возможно, немного риска — это как раз то, что нужно?
— Предлагаете что-то конкретное? — неожиданно для себя самой, спросила Юкино. Этот парень явно умел интриговать... к тому же, ей до смерти хотелось увести разговор от будущей свадьбы.
— Почему бы и нет? — хмыкнул парень. — Как насчёт скоростной поездки по городу на машинах премиального класса? Заодно увидите Москву...
— Не интересно, — лениво отмахнулся Филипп. — Нам обоим это не интересно... да и вообще — кто вы, собственно, такой, чтобы первым обращаться к королевской персоне?
— О! — глаза парня деланно округлились. — И правда, где мои манеры, Ваше Высочество? Шварц. Абель Шварц, местный крупный предприниматель и меценат. Главный спонсор сегодняшнего открытия Драконьей Школы, если позволите.
Точно! Юкино вспомнила этого парня. Абель Шварц, один из богатейших людей Москвы и самый молодой миллиардер Европы. Тот самый, у которого фотки в соцсетях были просто переполнены дорогими машинами.
— Впервые слышу, — заметил принц скептическим голосом. Похоже, ему крайне не нравился чья бы то ни было попытка вклиниться в их с Юкино «романтическое чириканье».
— Деньги любят тишину, не так ли? — усмехнулся Шварц. — Впрочем, это только деньги. Мой досуг, как правильно, довольно громок. Так... что насчёт прокатиться после этого скучного вечера?
Он уставился на Юкино со всё той же улыбкой.
Чёрт, и этот тоже? Заигрывает с ней, прямо при принце?
— Я, кажется, ясно выразился, — протянул Филипп. — Нас это не интересует.
— Прошу меня извинить, Ваше Высочество, — Шварц наклонил голову ровно на пару миллиметров, только чтобы обозначить кивок. — Но я, кажется, спросил у дамы.
— У моей невесты, — оборвал его Филипп, теряя терпение.
— Которой вы откажете в праве на собственный выбор? — улыбка держалась на лице Шварца, точно приклеенная. — Дорогая госпожа Мори. Возможно, вам есть что сказать? Какой вид досуга вам ближе этим вечером — приёмы и чаепития, или же быстрая езда по ночному городу?
Юкино лишь коротко вздохнула, собираясь с мыслями. И что тут скажешь?
Возможно, Шварц чуть более изыскан, чем твердолобый принц, не замечающий ничего вокруг. Но... всё равно в конечном счёте он такой же идиот, как и остальные. Как и все. Разница лишь в том, что всем прочим она могла что-нибудь отрубить, а этим — не может. Чёрт бы побрал политику.
Она на миг прикрыла глаза. Один-единственный парень, который смог её заинтересовать. Действительно особенный, действительно необычный...
И тот пропал.
Нужно что-нибудь ответить. Сделать вид, что ей это интересно.
— Что ж, если так подумать... — она коротко глянула на принца, затем на Шварца...
— Что?! — улыбчивое лицо того вдруг вытянулось; глаза округлились, — Это... это...
Юкино с лёгким удивлением проследила его взгляд, и даже принц чуть привстал, с любопытством взирая на три машины, подъехавшие к зданию. Это они вызвали такое изумление у Шварца?
— Это... что, мой кортеж? — выдохнул тот, вцепляясь пальцами в перилла террасы. — Мои коллекционные машины... что...
А и правда. Что происходит? Юкино замерла, прислушиваясь к фразам вокруг. Шварц, забыв про них, прилип к периллам; все, кто был здесь, тоже уставились на подъехавшие машины. Да уж... эти три тачки выглядели действительно дорого — немногие из присутствующих здесь могли бы позволить себе такие.
— Это что, тёмные?
— На таких машинах?!
— Я знал, что развод старушек приносит много денег, но чтобы столько...
— Да нет, какие тёмные. Это не могут быть они...
Стоп.
А это ещё что за звук.
Это что... цокот копыт?
* * *
...как же это было шикарно.
Скорость, ветер в лицо и движение. Конь двигался подо мной стремительно, но в то же время так плавно, словно был частью меня — и я готов был поклясться, что Буран получает от этой скачки такое же удовольствие, что и я.
Лишь за пару кварталов до места назначения я мысленно велел коню немного затормозить, чтобы три машины смогли меня обогнать. Делать всё нужно правильно... и со стилем.
Стиль есть не у всех. И когда люди видят кого-то со стилем, то зачастую готовы закрыть глаза на многое. Эстетика всегда главенствует над этикой, исключений практически нет.
Поэтому, если не можешь затеряться в толпе...
Конь медленно замедлял шаг, с достоинством подняв голову. Его мощное тело было под стать моим мускулам; там, где другой конь бы просто рухнул, не выдержав веса, он нёс меня без видимых усилий. Правда, если я изменюсь ещё сильнее, с этим придётся что-то делать.
...то нужно прятаться на виду. Эффект Кларка Кента, если обращаться к местной поп-культуре.
Скачок — и Буран легко, даже вальяжно перепрыгнул через три машины, парковавшиеся у здания.
— Как это могут быть тёмные? — шёпот, идущий со всех сторон, был легко различим; никто особо и не старался его прятать.
— Эти машины... слишком роскошные для всякого сброда. Это, наверное, какая-то ошибка...
— А это ещё что? Поглядите только на эти мускулы...
Сделав ещё несколько шагов, Буран замер как вкопанный, застыв прямо у перилл террасы. Я окинул взглядом двух изумлённых парней, стоящих напротив, и девушку между ними...
О. Знакомое лицо в этой толпе. Юкино глядела на меня, округлив глаза и раскрыв рот, не обращая внимания ни на что. И, кажется, не узнавала меня. Да уж, когда мы виделись в последний раз, я выглядел совсем иначе.
— Вы... кто? — наконец, выдавила из себя по-русски изумлённая Юкино.
Я лишь ухмыльнулся, красивым жестом откидывая волосы назад.
Кажется, сработало.
Глава 2
Удача любит смелых, не так ли?
Евгений Суворов медленно обводил взглядом зал. Тихая и спокойная музыка наполняла помещение, звуча скорее фоном. Важные гости разбивались на группки, вели между собой разговоры. Здесь хватало всех: и действительно серьёзных людей, и всякой мелкой шушеры, хватающейся за каждый шанс вписаться в высшее общество.
А вот со смелостью тут, кажется, было не очень. Небольшая фигура Хидео Мори, спокойно прислонившегося к колонне, словно была окружена невидимой стеной — народ огибал японца, стараясь не приближаться слишком близко. Как будто этот невысокий, среднего телосложения тип пугал их до усрачки.
Того, впрочем, это совершенно устраивало. Стоя, Мори держал в одной руке раскрытый блокнот, в другой — остро заточенный карандаш, и, казалось, был совершенно сосредоточен на них, не замечая ничего вокруг.
Ну, да. Удача любит смелых. Суворов хрустнул шеей — и решительно зашагал к Хидео по новенькому паркету.
— Господин Мори, — на лице парня повисла улыбка — одновременно почтительно-вежливая, и в то же время уверенная в себе настолько, чтобы не стать подхалимской. — Чудесный вечер, правда?
Хидео молча поднял на него вопросительный взгляд; карандаш не переставал двигаться в блокноте с невероятной скоростью, как будто руки Мори работали отдельно от его сознания.
Ах, да. Нахальный упоминал и об этом тоже, когда говорил ему о Юкино и её отце. Ну, да, разумеется — нужно быть более кратким, безо всех этих «чудесных вечеров».
— Господин Мори, — повторил он, продолжая глядеть на Хидео всё с тем же выражением лица. — Я хотел бы попросить у вас разрешения познакомиться с вашей дочерью.
Рука японца продолжала двигаться в блокноте всё с той же скоростью, не запнувшись ни на секунду, а сухой вопросительный взгляд по-прежнему был направлен на Евгения. После его вопроса не изменилось ничего, кроме лёгкого изгиба брови Хидео.
Ну и придурок. Стоит тут, строит из себя самурая. Как и говорил Алексей. Нужно просто продолжать — оставаясь почтительным, но дав понять, что ты и сам не абы кто.
Кстати, об этом. Улыбка Суворова стала чуть шире.
— Позвольте представиться, — заметил он. — Евгений Суворов. Наследник рода Суворовых, одного из сильнейших родов Москвы и старейшей военной династии России. Наша семья находится... на самом верху власти.
Самодовольный взгляд Евгения упёрся в равнодушные глаза Хидео. Может, японец плохо понимает по-русски? Он ведь не может правда вот так просто игнорировать его.
Но, похоже, именно это сейчас и происходило — и это настолько сбивало с толку, что Евгений просто замер, не зная, что сказать.
Он еле сдержался от того, чтобы оглянуться; по спине пробежал неприятный нервный холодок. На них ведь все смотрят, так? Всё грёбаное общество сейчас наблюдает за тем, как этот азиат-понторез позорит его.
Все, разумеется, делали вид, что не смотрят в их сторону — начиная от официантов, в изобилии сновавших по залу с подносами в руках, и крепкого вида охранников у стен, и заканчивая отцом и дедом. Евгений как раз мог видеть их краем глаза; те оба стояли, беседуя с Екатериной Воронцовой, наследницей деловых партнёров клана. Но он же чувствовал, как их взгляды направлены на него!
А может, ему просто кажется? Такое ощущение, будто они с Мори стали центром этого зала, что все смотрят, слушают, чего-то ждут...
А впрочем, плевать на других. Неважно, чего ждут они — важно, чего хочет он. Произвести впечатление. Завести связи, которые действительно будут чего-нибудь значить. Может быть... может быть, даже породниться с Мори, хотя сейчас, глядя на бесстрастное лицо японца и его быстро летающую руку с зажатым карандашом, Евгений и чувствовал отвращение.
И всё-таки Мори — это реальная сила. Распутины и Медведевы оказались в одинаковой степени ничтожествами. Один не смог защитить сынка от покушения, и суток не прошло, как его грохнули на какой-то заправке. Второй — позволил похитить свою дочь, да ещё прямо из места, полного людей. Вести дела с такими неудачниками — себя не уважать.
Хидео Мори — другое дело. Даже если он раздражает сейчас своим надменным молчанием, то, по крайней мере, имеет на это право.
Впрочем, он заговорит.
— Как вы можете понять, — продолжал Евгений после лёгкой заминки, — я не последний человек в этой стране. У меня такое чувство, что вашей дочери ещё не раз придётся побывать здесь... и, думаю, ей может понадобиться друг. Надёжный, сильный и...
Да ладно. Это уже просто хамство. Раньше Хидео хотя бы глядел на него, пусть и с этой пугающей пустотой во взгляде; теперь же — просто вернул взгляд в исходную позицию, направив его в блокнот.
— Господин Мори? — моргнув пару раз, уточнил Евгений. — Вы... так и не ответили. Вы не против, если я познакомлюсь с вашей дочерью?
Довольно странно это, спрашивать такое в двадцать первом веке. Но здесь Нахальный выразился предельно чётко. Попытка познакомиться с Юкино Мори в обход её отца — верный способ нарваться на неприятности, по-настоящему крупные неприятности. А вот проявить вежливость, показать следование традициям и старому этикету...
Впрочем, Хидео по-прежнему на него не глядел. Евгений растерянно моргал. Он ожидал чего угодно — согласия, отказа, гневных речей... но только не этого странного молчания, наполненного только шуршанием карандаша по бумаге.
Вот чёрт. Как вообще можно быть таким придурком?..
Впрочем, как раз такие, как Мори, и могут это себе позволить. Возможно, стоит подойди к нему позже? Может, Хидео думает, что его слова — только пустой трёп, или же хочет оценить его? Что ж, пусть убедится, что это не болтовня. Надо вернуться, когда он увидит, какие здесь все ничтожества, за редкими исключениями — вроде него, Евгения Суворова.
Не зная, что ещё сказать, Евгений развернулся. Идти, не получив ответа, да и вообще какой-либо внятной реакции, было неловко, но...
— Всегда любил делать наброски, — заключил спокойный, ровный голос Хидео Мори.
— ...а?
Изумлённый Суворов обернулся, замерев на месте. Он решил заговорить с ним сейчас, когда он уже почти ушёл? И... о чём он вообще?
— Цвета, линии, детали... — Хидео почти не шевелился, только глядел на него — пристальным, холодным взглядом, от которого почему-то становилось не по себе — да медленно вращал в руке карандаш. — Всё это добавляет жизни общей картине, но суть произведения всегда отчётливо видна ещё на наброске. То, что действительно важно.
Евгений слегка сощурился, сделав два шага обратно.
— Простите, господин Мори, я не совсем...
— Я сделал набросок с тебя... Евгений Суворов, — выражение лица Хидео как будто вообще не умело меняться, а эмоции вообще не были ему знакомы. Он одним движением перевернул блокнот, демонстрируя Евгению свою работу.
Евгений вновь заморгал. Не показывать удивления, делать вид, что так и надо... легко сказать. Но всё это слишком странно.
Это действительно он. Отличный рисунок, что и говорить... действительно передал все его черты, ухватив главное в простых и чётких движениях. Но всё-таки... он просто молча стоял и рисовал его тут, пока он пытался заговорить? И... что это за странная рихтовка поверх его груди?
— Да, очень красиво, — Евгений попытался улыбнуться так вежливо, как только мог, и придать лицу выражение живого интереса. — Я... не ожидал, что вы нарисуете меня...
Эти японцы и правда странные, точно не от мира сего. Он думал, что всё уже пропало, но... кажется, дорожка к самой влиятельной девушке Азии ещё не перекрыта окончательно. Главное, сделать вид, что ему интересна эта мазня.
— А что это за линии у меня на груди, господин Мори? — дружелюбно поинтересовался он. — Какие-то... иероглифы?
Хидео улыбнулся. Впервые за всё время.
— Да, — кивнул он. — «Глупец, который считал себя смелым».
* * *
Всё происходило быстрее, чем кто-то мог отреагировать — слишком быстро. Вот наследник Суворовых стоит рядом с Хидео Мори, неловко пытаясь завязать разговор, а все кидают на него косые взгляды; вот Мори показывает ему рисунок, а вот...
Кровь.
Дикий крик боли прорезал уютную полу-тишину зала, начисто заглушив неспешную фоновую музыку. Иероглифы — те же самые, что были на рисунке — стремительно прорезались на груди, животе, шее, руках Евгения Суворова, и вот уже крики переходят в хрипы и бульканье.
Все оцепенели, уже не скрывая того, что смотрят в ту сторону; в задних рядах послышались сдавленные звуки — кого-то явственно тошнило; несколько охранников, стоявших подальше, куда-то побыстрей рванули...
Стоя на коленях, Евгений Суворов пытался собирать рукой рассыпающиеся узлы кишок; лицо искажено болью, струйка крови изо рта, глаза в неверящем, непонимающем ужасе глядят на японца...
А затем тело грохнулось плашмя, разбрызгивая ещё больше крови.
Впрочем, на Хидео не упала ни одна капля; он по-прежнему стоял всё в той же позе, вертя в руке карандаш, и продолжал улыбаться, глядя на происходящее.
К моменту, когда оба старших Суворова с перекошенными лицами подскочили к месту происшествия, японец лишь стоял и любовался собственным рисунком. Он поднял руку раньше, чем дед и отец покойника успели открыть рот.
— Поберегите слова и эмоции, — заметил он. — Ваш отпрыск нанёс мне оскорбление своим предложением. Вы могли остановить его в любой момент, но не сделали этого.
Говоря это, он не отрывал взгляда от рисунка.
Суворовы переглянулись; в глазах аристо мелькнули гнев, боль...
И кое-что ещё.
— Вы вот так сразу... — вырвалось было у Суворова-отца.
Мори перевёл взгляд на него.
— Моя дочь — тема неприкосновенная. Думаю, вам это было известно, господин Суворов. И, думаю, у вас было достаточно времени, чтобы донести это до сына.
— Но вы...
Суворов-отец заткнулся, не находя слов; слишком уж шокирующей, неожиданной и молниеносной оказалась для него вся трагедия, и было видно, что он до конца ещё не собрался с мыслями.
— Я сделал то, что счёл нужным, — отозвался Мори. — Наказал его за оскорбление и дерзость.
Круг вокруг всей мизансцены становился ещё больше; шаг за шагом, люди отходили подальше от японца, стараясь не задеть его даже взглядом.
— Да, — глухо отозвался старый генерал, глядя, как несколько охранников спешно убирают с пола мёртвое тело, а стоящий за ними слуга готовится замыть кровь. — Род Суворовых приносит вам извинения за его дерзость, господин Мори.
Он весьма заметно дёрнул за рукав своего сына, собравшегося что-то ещё сказать, и оба Суворовых стремительно направились к выходу из зала — быстрее, чем позволяли приличия.
Распахнувшаяся дверь принесла в зал приглушённые звуки извне: шум автомобильных двигателей, негромкие голоса и что-то, похожее на мерный перестук копыт.
Хидео Мори перевернул блокнот, открывая чистый лист. Он продолжал улыбаться.
* * *
Буран стоял, не шелохнувшись; его нога повисла в воздухе, чуть подогнутая под себя, словно на каком-нибудь памятнике, отлитом из бронзы.
Лицо Юкино находилось прямо передо мной, и только слепой не заметил бы ту гамму странных чувств, что отражалась на этом лице. И без того узкие глаза японки сощурились ещё больше; она так и бегала по мне взглядом с выражением подозрительности, любопытства и сомнений.
«Вы кто», говоришь? Я чуть хмыкнул.
— Мы... не знакомы? — в голосе Юкино можно было разобрать лёгкое недоумение. — Такое чувство, будто мы с вами где-то встречались...
Ну, да. Во мне сейчас едва ли можно признать того хилого парнишку, только вставшего после девятилетней комы, каким я был при последней нашей встрече. С другой стороны, её образ в момент нашего знакомства — обнажённая девушка с огненно-красными, мокрыми волосами и татуировкой на всю спину, держащая катану у моего горла — был из числа тех, что хорошо врезаются в память.
— Последние несколько дней, леди, я только и делаю, что знакомлюсь с людьми, — мило улыбнулся я в ответ. — Но такие глаза, как ваши, я бы точно запомнил.
Юкино заморгала в ответ на мою реплику и чуть наклонила голову; видимо, мой голос ещё больше добавил ей уверенности, что мы где-то пересекались, и теперь она ещё больше пыталась понять, где же именно.
Впрочем, не она одна отреагировала на мои слова.
— Что? Глаза? — парень в ослепительно белом костюме, стоящий рядом с Юкино, нехорошо сощурился и положил руку ей на плечо — так, словно хотел оградить её от вредоносного общения со мной. — Не советую тебе болтать про её глаза, приятель, если только ты не окулист.
Так себе шутка. Я скользнул глазами по нему; по второму парню, припавшему к периллам и глядевшему не столько на меня, сколько на паркующиеся позади меня тачки; наконец, я остановился на Юкино, заметно напрягшейся, после того, как её коснулась чужая рука.
Хм. Помнится, она говорила, что отрубала руку парню, что просто на неё поглядел. А тут такая вольность — а она лишь едва наморщилась. Да ещё этот заметный акцент в голосе парня, выдающий, что русский ему точно не родной...
Я поглядел на Юкино, демонстративно игнорируя её ухажёра.
— А это что, — спокойно осведомился я, приподнимаясь ещё выше, — ваш фан-клуб, леди?
Резкий прыжок вверх — головы всех присутствующих на террасе дёрнулись вслед за моей фигурой — и, перескочив через перилла, приземлился в паре метров от них; конь за моей спиной сделал несколько шагов назад, отступая прочь. Как я и говорил, главное на таких мероприятиях — стильное и эпичное появление, что соберёт на себе внимание присутствующих, а с этим у меня проблем не было.
Я чувствовал кожей, как притянуты ко мне все взгляды присутствующих; все затаили дыхание, гадая, кто же я такой и откуда взялся.
Что ж; плыть по течению этикета и стиля было легко. В моей жизни хватало мероприятий рангом и повыше, чтобы понять главный принцип: тебе простят всё, что угодно, и закроют глаза на любые вопросы, пока ты остаёшься настоящим королём вечера.
Что я и делал.
Парень в белом рефлекторно отступил назад, но тут же спохватился и вернул своему лицу выражение возмущённой брезгливости.
— Так... кто вы такой, всё-таки? — Юкино не отрывала от меня взгляда, завороженная и по-настоящему заинтересованная происходящим... и, кажется, именно это бесило парня больше всего.
— Мне плевать, кто ты такой! — от гневно уставился на меня с таким видом, словно я только что раздавил его любимого котёнка. — Ты сейчас же отойдёшь от меня и моей девушки, плебей, или будешь выдворен отсюда — и это в лучшем случае!
Я спокойно обернулся, глядя, как двое слуг медленно, с огромной опаской подбираются к Бурану. Они явно понимали, что присутствие коня на газоне под балконом — это непорядок, но не знали, с какой стороны к нему подступиться.
Затем я снова вернул взгляд на Юкино, продолжая игнорировать её настырного кавалера.
— Кажется, ваш евнух, — я прошёлся по парню взглядом с головы до ног, — слишком уж разбушевался, леди.
Парня моментально бросило в краску, что было вдвое более заметно на фоне белого костюма; лицо перекосило от ярости. Отлично, отлично. Люблю ставить наглецов на место.
— Что ты сказал?! — буквально выплюнул он. — Послушай, не знаю, что ты о себе вообразил, но ты, похоже, ещё не понял, что перед тобой не один из жалких местных аристо, а наследный принц Великобритании, герцог Вестминстерский, подлинный аристократ в таком поколении, которое...
Ну, да, ну, да. Это уже давно было очевидно. Общество этого придурка Юкино было явно неприятно, но она его терпела, вопреки своим привычкам. Кем ещё он мог быть, как не парнем, предназначенным ей в мужья?
— Так ты тот самый принц, значит? — я щёлкнул пальцами, будто меня только что осенило. — Наслышан, наслышан. Наверное, я должен сказать, что страшно сожалею о произошедшем...
Я хмыкнул и покачал головой.
— Вот только я не сожалею.
Лицо принца краснело всё больше и больше, как спелый помидор на грядке; я вновь повернулся к Юкино и изысканно наклонил голову.
— Отвечая на ваш вопрос, леди. Увы, мне не догнать количеством титулов и званий вашего евнуха; я всего-навсего скромный представитель клана Тёмных.
Глаза принца широко распахнулись; рот застыл, открытый наполовину. Кажется, услышанное потрясло его до глубины души, буквально заставив зависнуть в когнитивном диссонансе. Впрочем, не он один испытал нечто подобное: на меня изумлённо уставились все, кто находился рядом, не понимая, как один из тёмных отбросов может выглядеть и вести себя подобным обратном.
Зато кое-кто, наоборот, «отвис». Парень, что изумлённо таращился в сторону машин, на которых приехали остальные, наконец, оторвался от перилл и воззрился на меня.
— Тё... тёмный? — выдавил из себя он. — Мои машины... и тёмный? Что?
— О, — я вновь глянул на Юкино. — А это, надо полагать, ваш водитель?
— Водитель?! — парень скорчился в презрительной гримасе.
— Возможно, придурок пьян или под кайфом, — с оттенком заметной брезгливости заметил принц, обращаясь куда-то в пустоту и не глядя ни на кого конкретного; его рука опять скользнула Юкино на плечо. — Только этим можно объяснить такую наглость со стороны главы этих отбросов.
Я лишь мило улыбнулся ему в ответ.
— Глава? — я покачал головой. — Что вы. Я не глава. Я всего лишь скромный ученик... а глава — там.
Я кивнул себе за спину; машины уже припарковались окончательно, но дверцы пока не открывались. Спят они там, что ли?..
Повисла тягостная, драматическая пауза. Одни из присутствующих с удивлением разглядывали меня, гадая, как я могу быть «всего лишь скромным учеником», и если таков ученик, то каков же учитель; другие — с напряжением вглядывались в чёрные машины, гадая, кто сейчас из них выйдет.
Ровно тот эффект, который нужен.
...дверцы распахнулись где-то секунд через десять этого молчания. Лёгкое, едва различимое шипение — и из автомобилей вырвался густой тёмный дым, похожий на сажу. Что-то новенькое.
Впрочем, я глядел на происходящее, и бровью не поведя, чтобы ничем не выдать своего удивления. В конце концов, это далеко не самый впечатляющий спецэффект в моей жизни...
И всё-таки он, несомненно, впечатлял.
Как и остальное.
Тёмный дым метнулся в две стороны, разгоняемый выходящим наружу Орловым. Чёрный камзол сидел на нём как влитой; выражение лица было самым что ни на есть подходящим сцене — мрачным, холодным. Он безмолвно и чётко направился к ступенькам, оставив дым рассеиваться за своей спиной.
Следом шла Аннабель. О, это был совсем иной образ; красота, стиль, элегантность так и сочились из неё. Даже рубашка, что я ей дал, из предмета одежды на несколько размеров больше превратилась в аксессуар, нарочито небрежный и лишь подчёркивающий её красоту.
Я только улыбнулся самым краешком губ. Моя школа!.. Тёмные в лаконичных костюмах молча вышагивали следом, как в каком-нибудь боевике.
Ладно-ладно. Кроме шуток, вся эта картина выглядела более чем впечатляюще.
Как я и говорил, главное — ярко и стильно войти.
Впрочем, кое-кого этот образ всё же не цеплял. Кинув на меня мимолётный презрительный взгляд, парень, переживавший о машинах — тот самый знаменитый Шварц, надо полагать? — сделал несколько широких шагов наперерез Орлову.
— Что это значит? — сморщился он. — Ты не хочешь объясниться? Этот тип хамит напропалую, но дело даже не в нём, а в моих машинах. Как такой мусор, как вы, вообще посмел прикоснуться...
— Спокойно, спокойно, горячий парень, — я с улыбкой встал у него на пути. — Во-первых, у тебя ещё нос не дорос обращаться напрямую к Великому Мастеру. А во-вторых, что касательно тачек...
Шварц гневно уставился на меня.
— ...то отличные тачки, кроме шуток, — согласился я. — А вот ребятки, которые в них сидели — наоборот. Придурки попытались подрезать нас... так что мы совершенно законно взяли с них компенсацию в виде их автомобилей.
Шварц открыл рот, затем закрыл; было видно, что в его голове не укладывалось происходящее. Тёмные — мусор, отбросы, самое дно пищевой цепочки — смеют вести себя подобным образом?
В то же время, взгляд принца был... насмешливым. Он взирал на происходящую сценку со странной интонацией, и явно ожидал развязки. Ха. Кажется, он надеется, что Шварц сейчас покарает нас страшной карой, а его высочеству не придётся пачкать ручонки. Возможно, он...
Удар, прилетевший мне в лицо, оборвал приятную мысль в полёте. По сути, не удар, так, пощёчина — не столько больно, сколько оскорбительно. В глазах Шварца горела чистая ярость.
Что это он? Обиделся, что ли?
— Послушай, ты, — прошипел он, уставившись на меня. — Мне плевать, под чем ты или что ты о себе возомнил, но...
Я задумчиво поглядел на свою руку. Импланты приятно и едва заметно холодили кожу изнутри.
Знаете, почему я в итоге оставил себе эту способность? Да потому что аристократы везде одинаковы. Хоть на Земле, хоть в космосе, в конечном итоге у них одни и те же манеры, и кто бы знал, сколько раз умение грамотно раздавать пощёчины мне пригождалось.
— ...я заставлю тебя умыться твоими...
Не тратя времени на слова, я ударил в ответ — наотмашь, совершенно зеркальным ударом.
Звук пощёчины прокатился по открытому пространству, резкий, как выстрел. Следующим же звуком был звук удара тела о стену. От моего удара Шварц отлетел метров на десять и, врезавшись спиной прямо в красивую, украшенную капителью колонну, со стоном сполз на землю. Хрипя и беспомощно суча рукой по полу, он пытался встать.
— А?.. — Орлов поравнялся со мной именно в этот момент и поглядел на меня чуть вопросительно; его короткий вопрос потонул в мигом поднявшемся шуме. Удар как будто стал сигналом к старту — слуги и гости, до того застывшие на своих местах, отмерли и забегали по территории; кто-то направился к упавшему, кто-то — внутрь здания. Я заметил, как резко побледневший, в цвет своего костюма, принц английский сжал плечо Юкино и попытался потянуть её в сторону двери.
— Жить будет, — бодро и тихо отозвался я.
Разумеется, бил я где-то процентов на двадцать-тридцать от возможной силы; целью было преподать наглецу урок, а вовсе не калечить его насмерть.
Впрочем, кажется, его дружки таких объяснений бы не приняли. Несколько типов уже подбежали к Шварцу, помогая ему подняться (или, скорее, поддерживая на руках ещё не пришедшее в себя тело); однако куда больше народу направлялось по направлению к нам — молча и очень напряжённо...
— У нас есть план? — так же еле слышно уточнил Орлов, стараясь не смотреть на меня слишком явно.
— План? — откликнулся я. — Поставить их на место, вот и весь план.
Тёмные медленно подходили сзади и останавливались за нашими спинами; приятели Шварца, не отрывая от нас взглядов, приближались с другой стороны...
Немую сцену прервал звук резко распахнувшейся двери.
— И что здесь происходит?
Голос, раздавшийся от двери, был негромким и даже в какой-то степени мягким, словно растянутым. На пороге здания новой школы боевых искусств показалась невысокая, сухая старушка с азиатским разрезом глаз. Спокойно оглядев всю сцену, она остановилась и скрестила руки на груди.
Ого. А недооценить исходящую от неё харизму было трудно. Даже едва сдерживающие агрессию парни при виде неё как-то словно подобрались и постарались выглядеть культурнее.
— Госпожа Рюдзин, полагаю, — учтиво поклонился я. — Приятный вечер.
Старуха лишь махнула в мою сторону рукой.
— Что бы здесь не происходило, молодые люди, настоятельно рекомендую вам это прекратить, в ином случае вас здесь не будет.
— Госпожа Рюдзин... — голос еле стоящего на ногах Шварца звучал хрипло и надтреснуто; он опёрся рукой о колонну, стараясь не бросать на меня прямые взгляды. — Я приношу извинения за произошедшее, но...
— Никаких «но», юноша, — старуха повернулась к нему. — Извинения — на том и остановимся.
Она обвела глазами всех собравшихся по очереди; дальние ряды инстинктивно отступили на шаг-другой.
— Вы все гости в моей школе этим вечером, — спокойно заметила госпожа Рюдзин, прикрывая дверь за собой. — Но не забывайте, что по-настоящему двери этой школы раскрыты лишь для будущих учениц. Остальным следовало бы вести себя... поспокойнее.
Наши с ней взгляды пересеклись, и на миг её глаза задержались на меня. Я смотрел прямо и уверенно; короткая задержка — и она уже смотрит на кого-то другого.
— Достаточно на сегодня инцидентов, — подытожила госпожа Рюдзин. — В этом здании сегодня есть те, кому с рук может сойти многое... но это точно не вы, молодые люди. Поэтому либо прекратите шум, либо ступайте выяснять отношения куда-нибудь в другое место. Надеюсь, вы услышали меня.
Она коротко, с характерным азиатским прищуром обернулась на дверь, из которой только что вышла — и быстро направилась прямо к Юкино, чуть махнув рукой в сторону напрягшегося принца.
— Идём, девушка. Ты нужна мне внутри.
На лице принца застыло выражение крайнего недовольства... но, тем не менее, он не сказал ни слова. Поджав губы, он кинул короткий взгляд на меня, затем на медленно приходящего в себя Шварца, и первым скрылся внутри здания.
Сам Шварц тоже какое-то время глядел на меня; я видел, как его рука дёрнулась, словно он хотел потрогать покрасневшее лицо — но остановилась. Он махнул рукой, и вся компания парней, что приближалась к тёмным, двинулась за ним.
Кажется, пора и нам.
— Кстати, — уточнил я у Орлова. — Что это за дым выходил из машин?
Тот пожал плечами.
— Спецэффекты. Идея моя, исполнение Аннабель, идейный вдохновитель — ты со своим конём и голым торсом. Решили, что раз уж мы здесь появляемся громко, то нужно идти до конца.
— Именно, — кивнул я — и, обернувшись, коротко крикнул парочке местных швейцаров, — Эй! Не советую трогать коня! Он сам припаркуется, он типа «Теслы»...
...поздно. На громкий «шмяк» обернулись все — это один из работников рухнул на траву, сбитый с ног. Буран толкнул его совсем легонько, но очень показательно; второй в испуге отпрянул от коня прочь.
— Я же предупреждал, — тихо, но явственно вздохнул я. — Буран! Ступай вон на ту лужайку.
Конь окинул меня чуть ленивым взглядом, но подчинился.
— Ничего ведь не закончилось, так? — нервно усмехнулся Орлов. — Я уже почти решил, что дойдёт до драки, но...
— Конечно, не закончилось, — согласился я. — Ты же видел этих мудаков. Не думаю, что кто-нибудь из них готов спустить дело на тормозах. Просто теперь они постараются быть умнее, действовать тоньше...
Орлов хрустнул кулаками.
— Мысль о том, что придётся драться... здесь, сейчас, таким составом... в общем, это было немного стрёмно, но в то же время даже вызывало какой-то азарт.
— Парни, — коротко отрезала Аннабель. — Вам лишь бы подраться, а о последствиях не думаете.
Она глянула на меня.
— Что делаем дальше?
— Идём внутрь и ведём себя так же, как вели раньше, — спокойно пояснил я, подходя к двери. Толпа снаружи здания редела, почувствовав, что всё самое интересное перемещается внутрь. — Веселимся, пьём шампанское и кушаем тарталетки. Представляем тёмных, в конце концов.
— А как насчёт того, что сейчас произошло?
Я поглядел на них.
— А что сейчас произошло?
Повисла пауза.
Хмыкнув, я первым шагнул внутрь.
* * *
— Поверить не могу, — в глазах паренька, стоящего рядом с Леонидом Медведевым, всё ещё читался ледяной испуг. — Просто поверить не могу. Всё случилось так быстро, так...
Медведев пожал плечами.
— Смерть именно так и выглядит, племянник. Быстрая и неожиданная.
— Но... все ведут себя так, будто так и нужно...
Медведев поглядел в то место, где уже успели замыть всю кровь — а её было, нужно признать, много, очень много.
— Потому что все понимают, что Хидео Мори — из тех людей, которые имеют право на подобное.
— Ему что, ничего не будет?
— А что ему может быть, Виктор?
Виктор Медведев помотал головой. Всё происходящее просто не укладывалось у него в голове.
— Как для аристо нашего уровня, — Леонид снисходительно похлопал его по плечу, — ты принимаешь подобные вещи слишком близко к сердцу. Что до Мори, то он доказал свою силу, а, в конечном итоге, сила — единственное, что подтверждает в нашем мире право на власть. Мори его доказал, убив Суворова, даже не прикоснувшись к нему. Думаешь, после такого кто-то захочет ссориться с ним?
— Ты как будто даже рад случившемуся, дядя Леонид, — покосился на него племянник. — Улыбаешься, словно...
Медведев пожал плечами.
— Ну, Евгений... был иногда полезен в политическом плане, но не буду спорить. У меня были к нему личные счёты, и, на мой взгляд, он получил ровно то, что заслужил.
Он указал рукой чуть вбок, на молодую девушку, что стояла у высокого столика и со скучающим видом что-то печатала в своём телефоне.
— Зато теперь, после ухода Суворовых, госпоже Воронцовой скучно.
— Я помню, помню, — поспешно согласился Виктор. — Сейчас должны появиться эти твои тёмные, да?
Медведев коротко поморщился.
— Они не мои. Просто подчиняются мне.
— Ладно, — Виктор не стал спорить. — Главное, чтобы сработало.
Медведев кивнул.
— Сработает. Тот тип, Голицын, не будет ничего даже подозревать; он слегка ненормален, даже по меркам тёмных. А вот его ученик — Игнат, кажется — получил вполне чёткие инструкции.
— Подойти к Воронцовой, — кивнул Виктор. — Завязать разговор. Навязываться ей, даже если она не захочет с ним общаться.
— Если? — Медведев тихо хохотнул. — Не «если», а «когда», племянник. Даже если не брать в расчёт то, что это тёмный... ты просто не видел этого Игната. Несуразный, долговязый, прыщавый гот, вечно что-то мямлящий... какая девушка захочется общаться с таким?
Он улыбнулся.
— И вот тут появишься ты, Виктор. Подойдёшь и «спасёшь» деву в беде от назойливой и неприятной ей компании. И вот уже первый шаг к дружескому общению с наследницей рода, что правит Питером, сделан, останется только закрепить успех.
Виктор покосился на него.
— Я всё думаю... что, если всё разрешится раньше? До того, как я успею подойти?
Леонид покивал.
— Ну, многие на месте Воронцовой могли бы осадить наглеца, это да. А то и вовсе прибить на месте; для того, чтобы убить тёмного, вовсе не нужно быть кем-то вроде Хидео Мори.
— Она ведь... — Виктор глядел на дядю с сомнением. — Все эти истории, как её пытались взять в заложники, но она перебила нападающих чуть ли не в одиночку... Ей будет достаточно одного удара, чтобы этот Игнат перестал быть проблемой.
— Да, потому-то она и является кандидатом номер один на поступление в Драконью Школу, — согласился Медведев. — Но, видишь ли... Воронцовы — старый род, и, честно говоря, слегка зациклены на манерах. Конечно, слишком долго терпеть назойливого ухажёра она не станет, но минут пять потерпит — просто из вежливости.
Виктор пожал плечами.
— Как-то всё...
— Спокойно, не нервничай, — осадил его дядя. — Всё учтено и рассчитано, запасные планы тоже имеются. Так что главное — это чтобы ты сам держался уверенно и ничего не испортил.
В этот момент сбоку от пары раздалось вежливое покашливание.
— Господин Медведев? — один из сотрудников в парадной форме подошёл к ним. — Вы просили сообщить вам, когда прибудут тёмные.
Медведев коротко кивнул ему; взгляды дяди и племянника синхронно обратились к дверям.
— Запоздали, конечно... — тихо пробормотал Медведев. — Не одни мы такие умные, и, если сейчас кто-нибудь подойдёт к Воронцовой с разговором, придётся ждать, пока она снова останется одна, а...
Он запнулся на полуслове и удивлённо уставился на компанию, что сейчас входила в переполненный гостями зал.
— Эээ... Дядя Леонид? — глаза Виктора широко распахнулись. — А... кто из них Игнат?
* * *
Прим. автора: что ж, худо-бедно, но автор возвращается обратно в работу.
А если в бомбоубежище проведут вай-фай, возможно, главы даже снова станут регулярными.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге