Главный Мекбой всея 40к

Глава 1

Воздух был неправильным. В нём не пахло перегретыми плазма-пушками, горелым прометием и сладковатой вонью гниющих сквигов. Не пахло даже привычной орочьей кислятиной, смесью машинного масла, пота и несбывшихся амбиций. Пахло пылью. Древней, сухой пылью мёртвого камня, которую за миллионы лет так и не прибило дождем к земле.

Наздрег открыл один глаз. Второй открываться отказывался, налитый багровым синяком. Мекбой попытался пошевелить челюстью, чтобы сплюнуть вязкую слюну, но та лишь натянулась липкой нитью между клыками и нагрудником. Он лежал лицом в щебень.

Тишина давила на барабанные перепонки сильнее, чем рев тысячи форсированных двигателей. Ни визга гретчинов, ни рева толпы Вааагх!, ни стука гаечных ключей о броню шагающего Смертодреда. Даже вечно голодные сквиги, которые обычно копошились в любой тени ради объедков, молчали. Мёртвая планета звенела в ушах абсолютной, противоестественной пустотой.

С кряхтением, от которого по окрестным руинам пошла вибрация, Наздрег сел. Три метра сплошных мышц, кабелей и дурной зелёной воли обрушились на ближайший обломок. Обломок жалобно хрустнул, превратившись в мелкое крошево. Силовая броня, собранная мекбоем из того, что он нашел на свалках Армагеддона и честно отжал у Механикус (они потом долго бегали и смешно махали своими культями), весила больше тонны. Сам орк тянул еще килограмм на семьсот. Суммарный вес механика Галактики составлял добрых пару тонн концентрированной угрозы здравому смыслу. Дизайн брони подозрительно напоминал терминаторский панцирь Хоруса Луперкаля, те же хищные наплечники, тот же тяжёлый взгляд рогатого черепа на груди, только выкрашено все было в вырвиглазный красный, а поверх намалёваны синие молнии и неприличные надписи про комиссаров.

- Эт' шо за ерунда? прохрипел Наздрег, оглядываясь.

Вокруг простирались развалины. Но это были не привычные ему ульи или разбитые имперские бастионы и орочий порядок. Камни здесь были гладкими, как бильярдный шар, исчерченными узорами, от которых зудело под черепом. Орочий мозг, привыкший мыслить категориями громче-лучше и красное-гонимацца, отчаянно буксовал. Эти камни выглядели старыми. Слишком старыми, старее, чем зубы Горка, и старее, чем сама идея драки.

Ни одного орка или гретчина.

Память возвращалась кусками, словно побитый вокс-кастер. Вспышка… Точно. Сначала была грандиозная рубка на Армагеддоне. Они почти загнали в угол того шустрого комиссара Ярика и его гвардейцев, которые носились по полю боя быстрее, чем положено нормальным людям. Комиссар палил из своего болт-пистолета куда-то и орал про Императора что защищает, а Наздрег пытался приладить к нему магнитную мину прямо на ходу а его гретчин Дум кидал в тех вонючими кислотными сквиг-гранатами. А потом… Потом небеса лопнули. Пришла яркая вспышка, белая и горячая, как выхлоп новенького силового когтя. И вот он тут. Без Ваагха. Без поля. Без тридцатикилометрового боевого планетоида Круш-Башка, который Наздрег лично собирал из астероидов три года. Планетоида тоже не наблюдалось. Вообще ничего не наблюдалось, кроме леса где-то вдалеке да блеска реки.

- Эт' подстава, заключил мекбой, почесывая брюхо сквозь стык брони. - Кто-та мине сильна надул. Где мой планетоид?! Где мои парни?!

Ответом послужил шелест мелких камней за спиной.

Наздрег резко обернулся, занося огромный силовой кулак. Из-под завала битого мрамора, яростно работая всеми четырьмя конечностями, выползало нечто маленькое, зелёное и донельзя помятое. Это был гретчин. Его фирменный кожаный плащ прапорщика, способный вместить внутрь пол-Империума, если отвернётся комиссар, висел лохмотьями. Одно ухо распухло до размеров хорошей тыквы, а единственный целый глаз смотрел на хозяина с вселенской скорбью и преданностью сторожевого пса, сожравшего хозяйскую парадную ногу.

- Босс! взвизгнул гретчин, пытаясь отдать честь сломанной рукой. Вторая рука судорожно прижимала к впалой груди какой-то дымящийся прибор, похожий на гибрид телескопического прицела и заварочного чайника. - Мы живы, босс! Ну, то есть, вы точно живы, потомушто громко дышите, а я вроде тока чутка поломатый!

- Дум! рявкнул Наздрег так, что пара дальних колонн осыпалась песком. - Иде мы?! Где вся банда?! Где моя Красная Жижа для смазки?! Где, во имя Морка, мой треклятый планетоид размером с луну?!

Гретчин по кличке Дум втянул голову в плечи, ожидая увесистого пинка, но орк был слишком дезориентирован для мелкой бытовой жестокости. Вместо этого Наздрег сгрёб помощника своей латной перчаткой и поднял на уровень своих красных глаз. Металл перчатки скрипнул, сжимаясь. Дум сдавленно икнул, но умудрился сохранить достоинство истинного прапорщика, то есть крепче прижал к груди дымящееся имущество.

- Нету банды, Босс, просипел Дум, болтая ногами в воздухе. - Была вспышка, аж глаза выжгло. Открываю, тишина. Я вас полчаса кантовал, думал, всё, спеклись вы. Вы ж тяжеленные, шо гаргант, чуть грыжу не словил! Зато пока кантовал, нашёл вот энту штуку! Под развалинами валялась. Она тихонько пищит, если ее потрясти, а внутри булькает какая-то голубая водичка. Чую, полезная вещь, вам в хозяйстве сгодится! Можно будет ею врагов пугать или ноги мыть.

Дум протянул прибор хозяину. Наздрег выхватил его свободной рукой. Мекбойское нутро мгновенно взвыло от восторга. Прибор состоял из деталей, которых просто не могло существовать в этой галактике. Никаких грубых заклёпок, никакого сварочного шлака. Идеально подогнанные кристаллы пульсировали изнутри мягким светом, а голубая жидкость действительно лениво перетекала по прозрачным трубкам. От прибора веяло древней, холодной магией. Той самой, которая работает не потому, что ты со всей дури ударил по ней гаечным ключом, а вопреки законам физики.

- Эт' чё за хреновина? выдохнул Наздрег, забыв опустить гретчина на землю. - Она красная? Никак нет, Босс. Голубая. Но если нажать ту стекляшку… - НЕ ТРОЖЬ! взревел орк, инстинктивно пряча находку за спину. Мекбой мог собрать боеготовый Гаргантиз груды металлолома, но древняя инопланетная технология вызывала в его душе священный трепет пополам с желанием немедленно шарахнуть по ней кувалдой.

Наздрег тяжело опустился обратно на обломок. Пара тонн веса снова утрамбовали древние плиты в пыль. Он посмотрел на свои руки, затем на идеальный, невозможный лес вдали, на реку, сверкавшую первозданной чистотой. Воздух был настолько чистым, что от него кружилась голова. Здесь не было заводов, дыма, войн.

Это было неправильно, это было скучно.

А главное, это означало, что кто-то спёр его боевой флот, его планетоид, его Ваагх и его любимого, хоть и крайне трусливого, сквига Грызя.

И Наздрег Ультрамеханик, лучший мекбой галактики, чей крик когда-то заставлял содрогаться сектора, медленно растянул губы в широкой, полной черных клыков улыбке. Чёрный юмор ситуации пробивался сквозь растерянност,: величайший механик вселенной оказался заперт на курорте для эльдарских пенсионеров без единого болта в кармане.

- Ладно, пророкотал он, и в этом рокоте впервые зазвенела сталь грядущих неприятностей. - Раз эт' не Армагеддон… раз кругом такая тишь, шо уши вянут… значица, местная архитектура нуждается в срочном архитектурном критике. И кажется, я знаю, с чего начну. Мне нужен транспорт. Большой. Громкий. Желательно, чтоб стрелял и кусался. А судя по тому, какие хилые эти колонны, строить будем из местного мусора. Эй, Дум, шнурок зеленый! Хватай свою новую блестящую цацку, пошли искать большую железяку. Если найдешь кусок трубы диаметром с тебя, тащи сюда. Будем делать тебе экзоскелет, а то задолбал уже своим кряхтеньем.

Мекбой поднялся, нависая над руинами трехметровой громадой. Чистота воздуха, покой древних камней и отсутствие войны действовали на его инженерный разум как красная тряпка на бешеного быка. Там, где обычный орк увидел бы конец битвы, Наздрег видел абсолютно пустой склад запчастей.

- Клянусь поршнями Горка, прорычал Наздрег, поправляя рогатый шлем, - щас я устрою этому мирному месту такой технический прогресс, шо оно само запросится обратно в Варп. Где тут у них свалка?! Вперед, думать время закончилось, наступило время крутить гайки!

Дум шмыгнул разбитым носом, бережно, словно новорожденного сквига, перекладывая прибор в одну руку, и засеменил за хозяином. Гретчин знал этот тон. Когда Босс всех мекбоев начинал философствовать про технический прогресс, это всегда заканчивалось оглушительным грохотом, фонтанами изувеченного мяса и планетами, которые приходилось списывать в утиль из-за критической потери геометрии коры.

Они вышли из тени циклопических руин на открытое плато. Солнце здесь было чужим, бледным, болезненно-желтым, оно заливало ландшафт стерильным, хирургическим светом. Наздрег остановился, и сервоприводы его брони издали жалобный стон протеста. Под его пудовым ботинком хрустнуло что-то белое. Орк наклонился, крякнув от натуги, и поднял с земли кость. Она была длинной, тонкой, с причудливыми сочленениями, и пахла не мясом, а озоном и тысячелетней пылью.

- Эт' шо за дохлятина? буркнул Наздрег, прикидывая кость к своей руке. Слишком изящно. Слишком… эльдарски. Но без привычной психованной резьбы. - Слышь, Дум, мекбой швырнул находку под ноги гретчину. - Проверь ее на зуб. Если не отравимся, пустим на поршни для первого прототипа.

Дум опасливо покосился на кость, но привычка подчиняться была вшита в его зеленую ДНК жестче, чем коды Гретчина-Обслуживателя. Он осторожно, двумя пальцами, постучал по ней гаечным ключом. Звук вышел чистым, певучим.

- Крепкая, Босс, отрапортовал Дум, не рискуя пробовать на зуб. - Но скучная, ни одной дырочки для взрывчатки.

Наздрег издал звук, похожий на скрежет несмазанной турбины, что в орочьем диалекте означало смех. Он пнул кость так, что та улетела в кусты, спугнув какую-то мелкую, шестиногую тварь, которая тут же скрылась в норе.

- Скучная, говоришь? мекбой обвел тяжелым взглядом горизонт. - Скучно это когда нечего взрывать. А тут, шнурок ты мой зеленый, я чую потенциал. Он с размаху врезал силовым кулаком по уцелевшей мраморной колонне. Удар, способный вскрыть борт Лендрейдера, выбил из камня лишь облачко белой крошки. - Тьфу, слабое, всё тут слабое. Ни одного приличного куска адамантия на сто миль вокруг не чую. Придется работать с тем, шо дают и шо найдём и заберём с процентами.

Его взгляд упал на лес. Деревья там росли ровными, неестественно геометрическими рядами. Стволы были гладкими, металлически-серыми, и на их коре пульсировали те же холодные синие вены, что и в приборе Дума.

- Видишь энту рощу, Дум? Наздрег ткнул пальцем, от чего в воздухе запахло озоном. - Это не деревья, а провода. Огромные, мать их, силовые кабели, которые забыли воткнуть в розетку.

- Дакка? с надеждой пискнул Дум, его единственный глаз загорелся нездоровым энтузиазмом. - Мы можем отрезать кусок и сделать из него пушку? Такую, шо уши в трубочку, а враги в кровавый туман?

- Лучше, оскалился Наздрег. - Мы отрежем всё и построим портал.

Гретчин замер. Его преданность Боссу граничила с религиозным экстазом, а хитрость с инстинктом выживания скорпиона в банке. Дум понимал, Наздрег не просто хочет домой, Наздрег, лучший мекбой галактики, не может допустить, чтобы его имя стёрлось из истории, пока он прохлаждается на этой чистенькой, стерильной помойке. Конкуренты-мекбои, эти криворукие недоумки, уже наверняка растаскивают его склады на Армагеддоне. Они уже, поди, прикручивают свои убогие красные кнопки к его, Наздрега, личным чертежам Гарганта. Эта мысль была невыносима, она воняла предательством и плохой сваркой.

- Портал, Босс? Дум аж подпрыгнул, забыв о боли в распухшем ухе. -- Настоящий? С искрящейся даккой по краям и жертвами? Какой материал будем жечь? Я знаю одного сквига, он знатно коптит, если его поджарить в прометии!

- Сквига побережем, он нам еще прибор лизнет, если тот заклинит, отмахнулся Наздрег. - Жечь будем местную архитектуру. - Он шагнул к серому лесу, и с каждым его шагом плиты древнего города крошились в песок. - Слушай сюда, Дум. План такой. Мы разбираем этот ихний храм до последнего камушка. Выдираем эти синие жилы. Я из них сплету ядро. Ты… ты, раз уж так любишь всё взрывать, найдешь мне вон ту гору.

Мекбой указал на виднеющиеся в дымке пики. - Мне нужно железо, много много железа. Тонн сто или двести. Чтоб звенело. И найди мне что-нибудь, шо можно залить в кишки этой синей хреновине, чтоб она не лопнула от натуги. Мне нужен Варп, рёв двигателей. И мне нужен мой планетоид! Проревел Наздрег.

Дум прижал прибор к груди, словно величайшее сокровище. Преданность в его глазу смешалась с чистым, незамутненным безумием изобретателя.

- Босс, прошептал он, и в его голосе зазвенела сталь. - А если эта штука… ну… бабахнет? Если мы откроем дырку не туда, и оттуда вылезет что-нибудь… не зелёное?

Наздрег остановился. Он медленно повернул свою массивную голову, его красные глаза-линзы уставились на гретчина, и в глубине оптики вспыхнуло пламя кузниц Морка.

- Эт' не дырка будет, шнурок, пророкотал лучший мекбой галактики, и его голос заставил задрожать сам воздух. - Эт' будет выхлопная труба. А всё, шо не зеленое будет топливом и мясом для жрачки. Топай давай, у нас много работы. Портал сам себя не соберет.

Он шагнул под сень металлических деревьев. Древний мир, не знавший войны миллионы лет, содрогнулся от первого тяжёлого шага настоящей, первобытной угрозы. Наздрег чувствовал, как под ногами просыпается не просто камень, а колоссальная, дремлющая энергия. И он собирался вырвать её с корнем, скрутить в бараний рог, залить машинным маслом и грыбным пывом и заставить работать на себя что вернуться в свой Ваагх и к своему боевому планетоиду.

- Шевели поршнями! рявкнул он, не оборачиваясь. - Если через час не найдешь мне гору, я соберу экзоскелет из твоих собственных ребер!

Дум взвизгнул от восторга и бросился выполнять приказ, на ходу вытаскивая из-под плаща моток колючей проволоки и связку краденых детонаторов. Тишина мертвого мира была обречена. Она продержалась еще ровно сорок семь минут, пока Наздрег, рыча от натуги, не вырвал первый силовой кабель из земли, и тот не ответил на грубость оглушительным, торжествующим разрядом фиолетовой молнии, ударившей в небо.

Работа закипела, Наздрег хотел обратно в Ваагх и ради этого готов был работать один.

Тишина давила на барабанные перепонки иначе, когда рядом не было Дума. Без привычного суетливого бормотания, без шороха кожаного плаща и без вечного запаха паленой изоляции, который гретчин таскал на себе как вторую кожу, Наздрег чувствовал себя непривычно одиноким. Огромная, трехметровая фигура мекбоя казалась еще более громоздкой и уязвимой на фоне циклопических, гладких руин.

- Сбежал, шнурок, пробормотал Наздрег, с каким-то мрачным удовлетворением пнув матово-черный куб. - Испугался, шо я из него самого экзоскелет соберу. Ну и сквиг с ним, меньше отвлекающих факторов.

Куб обиженно пискнул, диод на его панели мигнул, сменив цвет с красного на ядовито-зеленый. Из вентиляционных щелей повалил густой, тошнотворно-сладкий дым, пахнущий паленым волосом, дешевым амасеком и мокрым гретчином. Механикус, у которого Наздрег "честно выменял" этот ящик на Армагеддоне, явно засунул внутрь что-то живое. Сквига, судя по вони.

- Узнал хозяина, удовлетворенно кивнул мекбой. - А ну, жри, кусок шлака! У меня тут сырье простаивает!

Он размахнулся и швырнул в дымный зев куба первый обломок металлического корня, кусок длиной в полтора метра и толщиной с торс космодесантника.

Куб содрогнулся. Он взвыл звуком тысячи несмазанных пил, перемалывающих кость. Из всех щелей повалили снопы фиолетовых искр. Красный диод сменился на желтый, затем на пронзительно-синий. Куб затрясся так, словно внутри него пытался родиться демон машины, но застрял в родовых путях.

- Давай, чахоточный! подбадривал его Наздрег, выдирая из земли следующий кабель. - Пережевывай! Мне к вечеру нужна рама для портала, а не твои ржавые отрыжки!

Внезапно куб икнул. С утробным, гидравлическим гулом его боковая панель с лязгом отъехала в сторону. Вместо аккуратных листов адамантия из недр машины с влажным чавканьем вывалился комок чего-то бурого, шевелящегося и отчаянно воняющего ферментированным грибом.

- Эт' шо за… Наздрег замер. - Насрало. Механикус, когда его строил, видать, внутрь сквига засунул. Для, эта, эффективности. Сквиг теперя думает, шо металл это сквиговые консервы.

Наздрег в ярости пнул куб снова, на этот раз вложив в удар всю массу. - Я те покажу эффективность! Я тя на гайки пущу и из них же новую турбину соберу! Жри, кому сказал! И выдавай дакку, а не это дерьмо!

Куб, получив ускорение, проскользил по гладким плитам пару метров и врезался в основание очередного металлического дерева. Удар привел его внутренние процессы в порядок. Сквиговая пищеварительная система внутри машины протестующе булькнула. Боковая панель снова открылась, и на этот раз из неё, со свистом распрямляясь, вылетел идеально ровный моток медного кабеля толщиной с человеческую руку. Кабель упал на плиты и зашипел, остывая.

- То-то же, прорычал Наздрег, удовлетворенно погладив куб ногой, как любимого злобного сквига. - Будешь знать, как хозяина позорить.

Мекбой больше не пытался проявлять изящество или инженерный расчет. Это было ниже его достоинства. Он упёрся плечом в гладкий, вибрирующий ствол ближайшего дерева, врубил нагнетатели брони на полную мощность. Сервоприводы застонали, из суставов повалил черный дым, а гидравлика заскрипела, угрожая лопнуть от натуги.

- РРРААААГХ! взревел Наздрег, вкладывая в крик всю ярость оторванного от своего Ваагха механика. Земля треснула. Дерево с оглушительным скрежетом, похожим на крик умирающего титана, начало крениться. Корни, уходящие на десятки метров вглубь мертвого камня, выдирали с собой целые пласты фундамента древнего города.

- Куда прешь, ржавчина?! орал Наздрег на языке орочьего боевого наречия, пиная сопротивляющийся металл. - Я тя собирал! Я тя на свалке Армагеддона по винтику перебирал, пока ты еще был дверью от Лендрейдера! Подчиняйся, кусок лома!

Дерево рухнуло, подняв тучу белой пыли и обдав мекбоя снопом синих молний. Наздрег стоял посреди оседающего облака, похожий на демонического идола, покрытый ихором и каменной крошкой. Его грудь тяжело вздымалась.

Никакого - Дум, тащи пилу не последовало. Гретчин был на горе, и Наздрег чувствовал это отсутствие лопатками. Без помощника приходилось работать головой, а голова у лучшего мекбоя галактики работала только в одном направлении, в сторону максимального шума и максимального разрушения.

- Ладно, мекбой сплюнул вязкую слюну на плиты. - Обойдемся без зубастой пилы.

Он перехватил силовой кулак. По костяшкам, украшенным неприличными надписями про эльдар, побежали дуги разрядов. Наздрег не стал пилить. Он занёс руку и обрушил удар на поверженный ствол.

Удар был не просто сильным, он был неправильным. Наздрег вложил в него не только пару тонн веса, но и всю свою мекбойскую злость, всю обиду на исчезнувший планетоид и всех конкурентов, которые сейчас растаскивают его запчасти. Удар с визгом вошел в вибрирующее дерево, раздался звук, с которым галактика раскалывается пополам. Ствол не просто треснул, он взорвался изнутри, брызнув во все стороны раскаленной шрапнелью и облаком едкого, светящегося пара.

Наздрег отшатнулся, прикрывая лицо латной перчаткой. Осколки застучали по его броне, оставляя глубокие борозды в краске.

- АГА! торжествующе взревел мекбой, перекрывая шипение остывающего металла. - Не нравится, а?!

Он шагнул к следующей жертве, работа в одиночку имела свои преимущества, никто не ныл под руку, и не пытался украсть блестящие детали, пока Босс отвернулся, и никто не вонял ферментированным грибом громче, чем его собственный куб-переработчик.

- Дум, шнурок ты бесполезный, бормотал Наздрег себе под нос, примеряясь к новому дереву. - Тащи железо. Много железа. Чтоб звенело. А я тут пока… подготовлю почву.

Он снова уперся плечом в гладкий ствол, сервоприводы взвыли на пределе возможностей.

- РРРААААГХ!

Земля снова треснула. Древний, стерильный мир, не знавший войны миллионы лет, впервые узнал, что такое настоящая, честная промышленная ругань и одиночный, ничем не сдерживаемый орочий натиск. А куб за спиной Наздрега продолжал содрогаться, переваривая корни, периодически исторгая то мотки колючей проволоки, то комки шевелящегося, переваренного металлолома, и тихо, зловеще вонял.

***

Пока Наздрег в одиночку, с рёвом, достойного раненного Гарганта, выкорчевывал металлические деревья, его верный прапорщик Дум карабкался по склону горы. Воздух здесь был разреженным и колким, а под ногами хрустел не привычный орочьей каблукам щебень, а какая-то белая, звонкая крошка, похожая на перемолотые зубы очень большого, очень мёртвого сквига.

Дум пыхтел, но не от усталости. Гретчин был создан для бега, воровства и панического ужаса, поэтому подъем давался ему легко. Его зеленую физиономию искажала тяжелая, несвойственная его племени работа мысли. Босс сказал - Железо. Босс сказал - Пару сотен тонн. Босс сказал - Чтоб звенело.

Дум думал, Дум чесал распухшее ухо, Дум заглядывал в расщелины. Гора была неправильной, она не выглядели как гора. Слишком ровные склоны, правильные, почти квадратные выступы породы, которые на ощупь были не твёрже старого пластика. Местами из трещин сочилась густая, черная, остро пахнущая нефтью жижа.

- Эт' шо за ерунда? пробормотал Дум, пнув мелкую, шестиногую зверюшку, которая с голодным писком пыталась попробовать на зуб его бронированный ботинок. Зверюшка обиженно отлетела в кусты. - Где тут, во имя Морка, железная жила?! Я ж не геолог какой, я мекбоевский прапорщик! Мне бы свалку найти, там я б вам за пять минут наковырял…

Он прошел еще сотню метров вверх, гора молчала. Она решительно отказывалась выдавать свои секреты. В голове Дума, работавшей по принципу самое простое решение, самое правильное, начал разгораться знакомый, опасный огонек.

- Босс ждет, вслух сказал гретчин, обращаясь к равнодушному небу. - Босс злой. Если Босс злой, Босс начинает разбирать на гайки тех, кто рядом. А рядом тока я.

Последствия долгого отсутствия рядом с Наздрегом пугали Дума гораздо меньше, чем последствия возвращения с пустыми руками. Пустой руки Наздрег не прощал, он прощал только взрывы. Взрывы это всегда результат, даже если результат это дымящаяся воронка, это все равно результат.

- А, Горк с ним, решил Дум, и его единственный глаз загорелся нездоровым энтузиазмом. - Будем решать проблему индустриально.

Он сбросил с плеча свой кожаный плащ-переметную суму, из которого торчали провода, ржавые шестеренки и подозрительно тикающий будильник. Гретчин принялся за работу.

Проблема была в том, что горы обычно не хотят взрываться целиком. Они требуют уважения, бурения шурфов, правильного расчета вектора направленного взрыва. Дум плевал на вектора, Дум плевал на уважение. У него в сумке лежал ящик "честно найденных" термодетонаторов класса Камикадзе-Мини, которые Механикус использовали для герметизации палубных пробоин. Каждый такой брусок пластиковой взрывчатки мог превратить в пыль хороший имперский бункер.

- Щас мы тя, каменюка, вежливо попросим поделиться, оскалился Дум, зубами вскрывая герметичную упаковку первого детонатора. Липкая, синяя масса обожгла язык. - Тьфу. Горькая.

Он начал закладывать заряды, не в шурфы. Он просто шёл вдоль широкого, идеально ровного выступа горы и припечатывал к нему бруски взрывчатки, приматывая их для надежности колючей проволокой. Первый, Второй, Третий.

- Для затравки, бормотал Дум, обходя гору по расширяющейся спирали. - Чтоб знала, с кем дело имеет.

Он спустился ниже, к самому подножию, где чёрная жижа текла активнее. Здесь гора казалась ему особенно наглой. - Пару сотен тонн, сказал Босс, Дум пнул выступ, и тот отозвался глухим, пустым эхом, как огромный пустой бак. - Эт' мы щас организуем.

Он методично, с любовью истинного пиромана, обкладывал основание горы, детонаторы ложились ровной цепью. Дум отошел на безопасное, по его меркам, расстояние, метров на пятьдесят за крупный валун, и с гордостью окинул взглядом свою работу.

Гора теперь была не просто горой, она была обвязана синей смертью, как праздничная коробка с подарками.

Дум вытащил из кармана плаща связку проводов, на конце которой болталась большая красная кнопка, перемотанная изолентой. Он нажал на нее большим пальцем, проверяя цепь, где-то раздалось тихое, нарастающее гудение, детонаторы входили в рабочий режим.

- Ну, Дум облизнул губы, на которых все еще горчил пластик. - С днём бума тя, каменюка.

Он со всей дури вдавил кнопку.

Мир исчез в белом свете.

Гора не просто взорвалась, она подчинилась. Идеально рассчитанная, хоть и абсолютно безумная сеть зарядов сделала то, на что не были способны тысячелетия естественной эрозии. Пиковая часть горы, добрая тысяча метров камня и металла, с оглушительным, перекрывающим даже рёв Наздрега на равнине, с треском отделилась от основания.

Земля под ногами Дума подпрыгнула, подбросив гретчина на добрых четыре метра вверх. Его швырнуло о валун, выбив дух, но прапорщик лишь глупо хихикнул, выплёвывая выбитый зуб.

Облако пыли и каменной шрапнели поднялось до самых облаков. А когда оно начало оседать, Дум, протирая запорошенный глаз, увидел это.

Гора обнажила свое нутро, и это нутро было не камнем, это был металл. Идеально ровные, иссиня-чёрные слои, переливающиеся в свете чужого солнца, толщиной в десятки метров. Они шли горизонтальными пластами, как торт, собранный безумным пекарем. Внутри, в самом сердце обнажённого среза, мерцали толстые жилы чистого, еще горячего феррокрита и чего-то, что пахло непонятно чем.

- Вооот, протянул Дум, поднимаясь на дрожащих ногах и отряхивая плащ. - Другое ж дело. Сразу видно, качественный продукт.

Он посмотрел на километровый оползень, который только что похоронил под собой половину местной флоры и, кажется, ту самую мелкую зверюшку. Затем гретчин посмотрел на кнопку в своей руке.

- Пару сотен тонн, повторил он слова Босса. - Эт' мы малость переборщили, тут на крейсер хватит, или два.

Но Наздрег был злой, а злой Наздрег, ждущий железо, был гораздо, гораздо опаснее, чем обвалившая гора, сбитые ударной волной облака и возможный гнев местных жителей, если бы они тут были.

Дум оскалился, засунул кнопку в карман и, насвистывая незатейливый мотивчик, начал спускаться обратно к равнине. Ему предстояло как-то организовать транспортировку пары десятков квадратных километров чистого металла, но это были уже мелочи. Главное, Босс будет доволен, главное будет большой, очень громкий БУМ потом, много огня и очень, очень много железа.

А пока он шёл, за его спиной оседало радиоактивное облако, и обнаженное, дымящееся металлическое сердце горы начинало медленно, с жалобным стоном остывать.

Гретчин Дум вывалился из оседающего облака белой пыли, похожий на маленького, очень гордого демона. Его фирменный плащ теперь напоминал половую тряпку, которой вытерли пол в литейном цеху, одно ухо окончательно распухло и напоминало перезрелый гриб, а по зеленой морде размазалась сажа, но единственный целый глаз сиял ярче, чем сварочная дуга.

Он бежал к Наздрегу, радостно подпрыгивая на каждом шагу, отчего его кожаные сапоги издавали звонкий чавкающий звук.

- БОСС! взвизгнул Дум еще издали, размахивая руками так, что едва не заехал себе по распухшему уху.

- БОСС, Я ПРИНЁС! Я НАШЁЛ! ТАМ СТОЛЬКО ЖЕЛЕЗА, БОСС, ЧТО У МЕНЯ ЗУБЫ ВИБРИРУЮТ!

Наздрег не обернулся. Он стоял посреди поверженного леса металлических деревьев, тяжело опираясь на свой силовой кулак, из сочленений которого сочилось темное масло. Мекбой прекрасно слышал. Орочий слух позволял ему различить треск лопающихся от жара феррокритовых пластов даже сквозь рёв собственного дыхания. А еще он прекрасно видел.

Там, где раньше маячила в дымке гора, теперь зияла идеально ровная, дымящаяся воронка. Обнажившееся нутро планеты светилось неестественным, тускло-красным светом остывающего металла. Облако пыли, поднятое взрывом, медленно уплывало к горизонту, принимая причудливые, похожие на кукиш формы.

Дум подлетел вплотную, едва не поскользнувшись на луже ихора, и затанцевал вокруг хозяина.

- Я ей как сказал?! тараторил он, захлебываясь от восторга. - Я ей термодетонаторов прям под корень! Чтоб знала, как жадничать! Там пласты, Босс! Толстые! Чёрные! И внутри светится! Я ж говорил, шо я знаю, где взрывать! Хватит на всё! На портал, на экзоскелет для меня, на новую Красную Жижу, на турбину, чтоб свистела! На двести тонн! На тыщу! На МИЛЛИОН!

Наздрег медленно, со скрипом сервоприводов, повернул свою массивную голову. Его красные линзы-окуляры сфокусировались на подпрыгивающем гретчине. Мекбой тяжело выдохнул, и из его рогатого шлема вырвалось облачко пара. Он смотрел на Дума долго, очень долго, в этом взгляде не было гнева. В нем было нечто куда более страшное для любого подчиненного, тяжелое удовлетворение.

- Молодец, шнурок, пророкотал Наздрег, и от этого низкого, вибрирующего баса у Дума сладко ёкнуло в животе. - Хвалю, голова варит.

Дум от такой похвалы едва не описался от счастья. Он уже представлял, как Босс позволит ему разобрать на запчасти какой-нибудь особо сложный механизм, найденный в горе.

- Служу лучшему мекбою галактики! выпалил гретчин, прижав руку к груди. - Я щас быстренько организую погрузку, найду местных, заставлю тащить…

- СТОЯТЬ, рыкнул Наздрег, и Дум замер, втянув голову в плечи. - Награды захотел? Заслужил.

Мекбой отлепился от своего силового кулака, Наздрег навис над гретчином, как осадная башня.

- Засовывал деревья в куб я, медленно, с расстановкой произнес Наздрег, ткнув толстым пальцем в сторону тихо воняющего и исторгающего мотки проволоки аппарата. - Спину ломал я, пилил эту пакость я. Руки свои мекбойские, об них ссадил я.

Куб за спиной Наздрега в подтверждение его слов издал особенно громкий, чавкающий звук, выплюнув комок дымящегося фарша.

- А ты, Наздрег ткнул пальцем в грудь Дума, отчего гретчин пошатнулся. - Ты там развлекался. Большие бада-бумы устраивал. Камни ворошил.

Дум открыл было рот, чтобы возразить, что бада-бум это тяжёлый, интеллектуальный труд требующий тонкого расчета, но наткнулся на взгляд красных линз и решил, что сейчас не лучшее время для дискуссий об эстетике взрывов.

- Заслужил ты отдых, Дум, ласково пророкотал Наздрег, и гретчин от облегчения обмяк. - Заслужил ответственную работу.

Наздрег сделал широкий жест своей латной перчаткой, указывая на уцелевший, дальний край металлического леса. - Вон те, толстые, шо не успел я свалить, мекбой ткнул в три особенно массивных, вибрирующих ствола.

- Твоя зона ответственности. Корчуешь их, пилишь под корень и тащишь сюда. И скармливаешь этой… Он брезгливо покосился на куб, - пищеварительной системе. Чтоб к моему возвращению от тебя воняло дымом, а от куба, медью. Мне нужны детали для портала. Мне нужны провода, нужно, чтоб эта синяя хреновина, шо ты нашёл, заработала.

Наздрег развернулся. Его силовая броня издала звук, похожий на предсмертный хрип целого взвода Имперской Гвардии.

- Эт'… Босс? пискнул Дум, глядя на уходящую в пыль спину хозяина. - А как же… гора? Контролировать… логистика…

- В горе щас остывать будет, не оборачиваясь, бросил Наздрег. - Никуда не убежит. А вот деревья, если их не пнуть, они в тебя врастут, я отдыхать пошёл, осмотрю, шо ты там наворотил. Может, найду кусок, из которого нормальный гаечный ключ выточу, а не вот это вот всё.

Мекбой тяжело потопал в сторону бывшего горного хребта, оставляя за собой глубокие вмятины. Его силуэт медленно растворялся в оседающем облаке пыли и блеске остывающего металла.

Дум остался один.

Он стоял посреди руин. Перед ним высились три металлических гиганта, которые Наздрег даже не поцарапал. За спиной тихо, но уже как-то укоризненно вонял куб-переработчик.

Гретчин посмотрел на деревья, потом на свои тонкие, четырехпалые руки, потом в сторону, куда ушел Босс.

- Эт' подстава, тихо, с вселенской скорбью в голосе произнес лучший гретчин прапорщик галактики.

Он тяжело вздохнул, сплюнул на землю тягучую зелёную слюну, и бормоча под нос проклятия всем богам Ваагха разом, поплёлся к первому стволу. Работа предстояла долгая, пыльная и совершенно не взрывоопасная. Наздрег, лучший мекбой галактики, умел быть по-настоящему, по-мекбоевски добрым в своей благодарности.

***

Следующий час для гретчина Дума превратился в персональную варп-муку. Он познал истинное, не замутненное героизмом страдание.

Первое металлическое дерево издевалось над ним. Дум грыз его. Он буквально вцепился своими острыми, желтыми клыками в вибрирующий ствол, надеясь, что орочья природа возьмет свое. Зубы взвыли от боли раньше, чем он успел сомкнуть челюсти. Ощущение было таким, будто он попытался перекусить бронеплиту «Лендрейдера», предварительно сунув морду в работающий промышленный вентилятор.

— АААГРХ, ЖГУЧАЯ ТВАРЬ! — взревел Дум, отскакивая и тряся головой. Из глаз брызнули слезы. Зубы заныли так, что, казалось, сейчас выпадут вместе с челюстью. Боль была чистой, концентрированной, инженерной.

Следующие десять минут гретчин сидел на щебне, раскачивался взад-вперед и выдавал такие боцманские загибы, что даже у Наздрега, который в этот момент ковырялся в дымящемся кратере бывшей горы, покраснел бы рогатый шлем. Дум обещал этому дереву анальные кары от всех богов Горка и Морка, клялся пустить его на зубочистки, на подтирку для сквигов и на корм самым вонючим грибам в галактике.

Отойдя от болевого шока, Дум сунул руку в глубокие, пропахшие плесенью и страхом лохмотья своего плаща. Пальцы нащупали что-то липкое, завернутое в грязный промасленный пергамент. Съедобная тягучая масса, которую он подобрал на свалке Армагеддона еще до Вспышки. Дум, не глядя, откусил половину. Вязкая, химическая дрянь обожгла десны, но боль в зубах медленно, неохотно отступила, сменившись приятным онемением и легким головокружением.

— Ладно, — прохрипел Дум, выплевывая тягучую слюну. — Не хочешь по-хорошему. Будем по-умному.

В его голове, работавшей по принципу «если не лезет — ударь сильнее», щелкнула единственная, но гениальная в своей простоте мысль. Если металл не берет зуб, не берет гаечный ключ и не берет пинок, его должна взять кислота. Настоящая, злая, орочья кислота.

Дум рухнул на колени и начал потрошить свои лохмотья. Из складок плаща, из потайных карманов, пришитых к голой коже, он извлекал сокровища: мотки изоленты, пару дохлых сквиговых батареек, горсть ржавых гвоздей и, наконец, главное — несколько метров «кислотного жгута». Эту дрянь он когда-то отжал у наёмников-огринов. Шнур выглядел как обычный канат, но на срезе сочился густой, едко-желтой жижей, способной за минуту проесть дыру в танковом траке.

— Щас ты у меня запляшешь, ветка ржавая, — бормотал Дум, мастеря устройство. Он сложил жгут в несколько слоев, перемотал для надежности изолентой и приладил к основанию дерева импровизированный фитиль из куска старой тряпки, пропитанной прометием.

Злость на Босс, который вместо отдыха заставил его корчевать, смешалась с азартом пиромана. Дум отошел от дерева метров на сто. Сто показалось ему безопасным. Он выкопал сапогами неглубокую, по колено, яму в щебне и плюхнулся туда, накрыв голову плащом.

— Ну, давай, родимый… — прошептал он, чиркая трофейной зажигалкой.

Фитиль зашипел, выплюнув сгусток зеленого пламени. Искра побежала по шнуру.

Дум зажмурился. Он ждал тихого «пш-ш-ш», воя разъедаемого металла и запаха победы.

Вместо этого через три секунды — ровно столько, сколько нужно огру, чтобы чихнуть — БАХНУЛО ТАК.

Кислотный жгут, вступив в реакцию с вибрирующей плотью металлического дерева и остатками его древней, инопланетной энергии, не просто прожег ствол. Он вошел с ним в экзистенциальный конфликт. Дерево не упало. Оно аннигилировало.

Взрывная волна была не звуковой, а физической. Она подхватила яму, в которой прятался Дум, закопала его в щебень по самую макушку, а затем, передумав, с невероятной силой выплюнула гретчина обратно.

Дум вылетел из земли, как снаряд из пушки «Смертельный Удар». Он летел спиной вперед, кувыркаясь в воздухе, и орал. Это был сложный, многослойный звук, состоящий на сорок процентов из чистого, первобытного ужаса, на сорок — из восторга разрушения, и на двадцать — из отборной гретчинской ругани.

— БОСС, Я СЛУЧАЙНО! — верещал он, пролетая над руинами. — ОНО САМО! Я ТОЛЬКО ПОДПАЛИЛ!

Гравитация, видимо, тоже испугалась, потому что Дум, вместо того чтобы красиво размазаться о колонну, по красивой дуге полетел в ту сторону, где Наздрег задумчиво ковырял пальцем оплавленный феррокрит.

И тут в поле зрения Дума попал его куб.

Куб, оставленный на попечение самого себя, решил, что взрыв — это отличный повод для паники. Он подпрыгнул на своих коротких ножках, пискнул и покатился прочь от эпицентра, прямо навстречу летящему по воздуху прапорщику.

— МОЯ ЦАЦКА! — взвыл Дум, извернувшись в полете, как лягушка.

Он вытянул руки. Мир сузился до одной точки — до мигающего красного диода на черном ящике. Дум схватил куб в охапку, прижал к своей зеленой груди, словно величайшее сокровище, и они вместе — гретчин и его вонючий переработчик — рухнули на плиты в десяти метрах позади Наздрега.

БУХ.

Дум лежал на спине, сверху на нем тяжело, но уютно вонял куб, а в ушах звенело. Он счастливо икнул, посмотрел на свои руки, обнимающие прибор, и расплылся в блаженной улыбке.

— Босс! — радостно прохрипел Дум, пытаясь сфокусировать плывущий взгляд на силуэте Наздрега. — Я добыл! Смотри, Босс! Я добыл деталь! И дерево срубил! Почти! Оно… оно само испарилось! Эффективно, да?! Куб! Я спас куб!

Куб в его объятиях обиженно булькнул, исторгнув из вентиляционной щели струйку сизого дыма и одинокий, идеально ровный болт.

Наздрег даже не обернулся на грохот, с которым его верный прапорщик вернулся из полета. Мекбой лишь медленно повернул свою массивную голову, увенчанную рогатым шлемом.

Картина, представшая перед его красными линзами, была достойна кисти самого безумного из орочьих художников, посреди идеально ровных, древних плит сидел его лучший гретчин. Дум счастливо икал, лежа на спине, а сверху на нем, как надгробная плита, тяжело и уютно вонял черный куб-переработчик. Из вентиляционных щелей аппарата валил сизый дым, а сам Дум обнимал прибор так крепко, словно тот был любимой мамкой.

- Босс! радостно верещал Дум, суча ногами в воздухе. - Я добыл! Смотри, Босс! Я добыл деталь! И дерево срубил! Почти! Оно… оно само испарилось! Эффективно, да?! Куб! Я спас куб!

Куб в подтверждение его слов обиженно булькнул, исторгнув из бока струйку пара и одинокий, идеально ровный болт, который со звоном упал на камень.

Наздрег молчал. Его инженерный разум, привыкший к логике громче-лучше, отчаянно буксовал. Перед ним стоял сложный тактический выбор. С одной стороны, гретчин выполнил задачу. Дерево исчезло, Куб спасен. Взрыв был, безусловно, качественным, Наздрег даже сквозь звон в собственных ушах оценил плотность ударной волны. С другой стороны, Дум сейчас обнимал его, Наздрега, куб. А обнимать мекбойское имущество без разрешения, это преступление, караемое немедленным разбором на гайки.

Мекбой тяжело, со свистом стравил воздух из нагнетателей брони. Он мог пнуть так, что гретчин улетел бы обратно. Но это означало бы признать, что маленький зеленый идиот испортил ему день. А портить день лучшему мекбою галактики, это привилегия только самого лучшего мекбоя галактики.

- Тьфу на тебя, шнурок, наконец пророкотал Наздрег.

Он тяжело вздохнул, подошел и сгрёб куб своей латной перчаткой. Прибор протестующе пискнул, но тут же затих, оказавшись в знакомой хватке. Наздрег брезгливо обтер его о свой наплечник, сбивая налипшую на Дума сажу.

- Хорошая работа, буркнул мекбой, пряча куб в специальный зажим на спине. - Эффективно, дерево больше не мешает обзору.

Дум на земле счастливо засучил конечностями, ожидая похвалы или, на худой конец, разрешения больше никогда не ходить.

- А теперь, пророкотал Наздрег, наклоняясь. Его тень накрыла гретчина целиком. - Полезная работа.

Мекбой сгреб Дума за шкирку его лохмотьев-плаща одной рукой. Гретчин пискнул, куб пискнул в ответ из-за спины Наздрега, и они образовали идеальный, если не считать запаха, дуэт.

Наздрег, не говоря больше ни слова, размахнулся и легким, небрежным движением швырнул помощника. Дум не полетел, он именно что полетел, кувыркаясь, в сторону того места, где еще минуту назад высился горный хребет.

- ТРЯПКА ЗЕЛЁНАЯ! рявкнул Наздрег вслед удаляющейся точке. - МЕТАЛЛ ТАСКАТЬ ПОЙДЁШЬ!

Дум приземлился в груду щебня, бодро вскочил на ноги, отряхнулся и, осознав, что его не пустили на запчасти, а дали новое задание, радостно оскалился. Он посмотрел в сторону кратера. Там, среди опадающей пыли, действительно было много железа. Разного. От мелкой, звенящей крошки до огромных, оплавленных по краям пластов феррокрита. Это было куда лучше тех вибрирующих деревьев. Там можно было найти готовые рычаги, готовые поршни, готовые плиты для брони! Дум подхватил с земли свой гаечный ключ и, насвистывая, бодро потрусил к горе сокровищ, на ходу прикидывая, как он соберет из обломка размером с дом личного боевого сквига.

Наздрег остался один.

Он проводил взглядом суетливую фигурку гретчина, который уже начал пытаться в одиночку кантовать кусок скалы размером с Носорог, и тяжело опустился на ближайший обломок.

Куб за его спиной тихо гудел, переваривая остатки корней. Воздух был по-прежнему возмутительно чистым.

Мекбой снял свой рогатый шлем, положил его на колени и почесал зелёный затылок. Его взгляд, обычно горящий огнем инженерной ярости, потускнел.

- Сквигов бы… протянул Наздрег в пустоту. - Жирных, жареных на прометии. Чтоб жир на угли капал, и они так - шквар-шквар.

Он тяжело вздохнул. В животе заурчало.

- И грибного пыва, добавил мекбой, глядя на горизонт. - Настоящего. Чтоб чёрное, как варп, и с осадком. Чтоб вдарило по мозгам так, что красные светила бы.

Он сидел посреди руин древнего, стерильного мира, который сам же и начал превращать в промышленную свалку. В одной руке он держал рогатый шлем. Другая лежала на колене, поигрывая пальцами, которые могли согнуть ствол танка.

Куб за его спиной исторг очередной моток колючей проволоки.

Наздрег смотрел на эту проволоку, на оседающую пыль там, где была гор.

- Эт' шо за ерунда… пробормотал Наздрег, надевая шлем обратно. Рога глухо стукнули о керамит. - Без пыва и сквигов даже думаться не хочет.

Он сидел, напоминая статую глубоко задумавшегося философа, если бы философы в галактике весили пару тонн, и имели привычку решать философские вопросы ударом силового кулака. Думы о сущности бытия, Варпа и отсутствии нормальной закуски давили на него тяжелее, чем собственная броня.