Главный инженер 7

Глава 1

Сигнал с маяка то появлялся, то тонул в помехах. Я прижал телефон к уху и старался не шевелиться. Петренко сидел рядом, поглядывая на экран и на тёмные окна автосервиса.

В динамике звякнул металл, а потом снова зашуршали бумаги. Кто-то кашлянул. Потом быстро и раздражённо заговорил мужчина, будто уже несколько раз объяснял одно и то же.

Я сжал телефон, ещё не до конца веря собственным ушам.

— Кажется, это он, — прошептал я. — Послушай, как частит. Штерн. Аркадий Штерн.

Петренко подался ближе. Удивления на его лице не было, только сомнение.

— Ты точно уверен? Связь плохая. И если это тот самый Штерн, о котором я знаю, то это явно не тот человек, который лично приезжает за крадеными бумагами.

— Да я тоже сначала не поверил. Но он всегда так говорит, когда боится: тараторит и пытается оправдаться всеми возможными способами. Я запомнил это, когда мы встречались у Крамовой.

Голос снова пробился сквозь треск. Я услышал слова «документы» и «Умяров». Потом связь на несколько секунд стала чище, и мужчина чуть ли не кричал:

— Контракты с Кириллом и Борисом и так еле протащили! Умяров теперь каждую накладную смотрит. А этот Смирнов забрал объекты Крамовой и вытащил старую историю с обслуживанием. Между прочим не без вашего участия, и это касается и других мелких подрядчиков и управляющих, которые вам, почему-то оказались не нужны! Если они найдут подмену материалов и липовые журналы, мы не только деньги потеряем. Вы вообще это понимаете?

Ему ответил другой человек. Голос был низкий и спокойный, с усталой насмешкой.

— Никто не заставлял вас воровать настолько грубо и уж тем более так паршиво прятать следы.

Штерн что-то сказал, но помехи проглотили половину фразы. Второй мужчина перебил его:

— Босс велел держать Смирнова рядом. Обычный мастер не должен мешать стольким людям. А вы вместо наблюдения полезли к нему в гараж. Я же говорил, что пацан работает на нас, так какого чёрта ты влез в чат?

Ага, значит я был прав, когда подумал, что в чате «Прораб» сидят два человека.

Я посмотрел на Петренко. И судя по его напряжённому лицу, он понял, что услышанный нами разговор, действительно, важный. Впрочем, разве могли быть какие-то сомнения? Лейтенант сидел, сжав челюсти, и слушал.

Связь снова задрожала. Голоса распались на отдельные слова, а затем и вовсе пропали. Я подождал ещё несколько секунд и убрал телефон.

— Всё. Остались одни помехи.

Петренко не сводил глаз с ворот автосервиса.

— Давай без красивых выводов. Что мы наверняка узнали?

— Переписку с Глебом вели как минимум два человека. Один писал коротко и осторожно. Второй начал давить, повторяться, требовать быстрых ответов. Ну, ты и сам видел. Теперь я почти уверен, что второй — Штерн. Он запаниковал, сам полез в чат и выдал себя.

— А первый?

— Вероятно, тот, кто сейчас его отчитывал. И над ним есть ещё какой-то босс.

Петренко откинулся на сиденье и потёр лицо.

— То есть мы сидим возле автосервиса, куда вор привёз кейс с подложными бумагами. Внутри находится твой старый знакомый Штерн, а рядом с ним человек, который говорит о боссе. И слушаем мы всё это через самодельный жучок, спрятанный в ручке.

— Если коротко, то да.

— Прекрасно, — проворчал он. — Был бы у нас нормальный санкционированный микрофон, мы бы сейчас услышали больше половины разговора.

С этим спорить я не стал. Петренко злился не на меня, а на ситуацию и будущую объяснительную.

— Для суда эта запись слабая, — сказал я. — Зато мы впервые услышали, как устроена цепочка. Штерн работает не один. Он боится Умярова, но человека рядом с собой боится сильнее.

— И ты уже кого-то назначил на эту должность?

— Пока нет. Но у меня есть предположения. По крайней мере, это похоже на его стиль.

— Похоже — не значит доказано.

— Я знаю.

За оградой что-то ударило по металлу. Мы оба повернули головы, но ворота не открылись, а свет в окне остался прежним. Если разговор внутри продолжался, маяк его уже не передавал.

Петренко достал телефон, проверил сообщения и убрал его обратно.

— Наблюдение оставляем. Вора пока не берём. Если схватим исполнителя сейчас, остальные разбегутся.

— Я и не предлагал заходить.

— Не предлагал, — согласился он. — Но уже дважды посмотрел на дверь и один раз на свою трость. Наверное, прикидывал, успеешь ли добежать.

Я усмехнулся.

— Ты недооцениваешь мою мощь. Но да, не лучший план.

— Рад, что в тебе проснулся здравый смысл.

— Дверь я бы открыл только по твоей команде.

— Тогда можешь расслабиться. Такой команды не будет.

Петренко завёл двигатель и отвёл машину подальше от автосервиса. Я же набрал Свету. Она ответила после второго гудка. Голос у неё был хрипловатый, но собранный.

— Что случилось? — спросила она без приветствия.

— Мы возле автосервиса. Кейс привезли сюда. По голосу я узнал Штерна, хотя полной уверенности пока нет. Он разговаривал с человеком, который упомянул босса.

— Подожди. Как ты услышал их разговор?

— В ручке кейса остался маяк с микрофоном. Мы включили его ненадолго.

В трубке сразу же стало тихо. Я представил, как Света закрывает глаза и считает до пяти.

— Максим, ты понимаешь, что такая запись почти ничего не даст в суде?

— Понимаю. Но теперь ясно, почему Штерн нервничает. Он боится не только документов. Над ним есть люди, которые могут спросить за провал.

— И ты уже решил, что речь об Артуре?

— Нет. Но это всё же какая-то версия. На Билома похоже, но проверять должны вы.

— Наконец-то разумная фраза. Где вы сейчас?

— Всё ещё рядом. Внутрь не лезем, наблюдение продолжается.

— Хорошо. Езжайте в отдел и по дороге никого не задерживайте. Даже если очень захочется.

— Уже не хочется.

— Вот тебе я не верю, Макс. Передай трубку Петренко.

Я включил громкую связь, отчего лейтенант покосился на телефон.

— Слушаю, Светлана Андреевна.

— Доставьте Смирнова в отдел целым и невредимым, насколько это вообще возможно. И сами не геройствуйте.

— Постараюсь выполнить хотя бы первое.

Она отключилась, а я убрал телефон.

— Значит, в отдел, — сказал я.

— Я слышал. Только сначала уточню: ты ей ничего лишнего не пообещал?

— Пообещал не выходить из машины.

Петренко посмотрел на меня, потом на трость.

— И как успехи?

— Пока обещание держу.

— Удивительный вечер.

***

В отделе как всегда пахло кофе, правда, не тем, который я пил будучи Орловым, но всё же… всё же. Дежурный узнал Петренко, кивнул и снова занялся бумагами. Мы прошли в небольшой кабинет. Петренко тут же включил небольшую лампу, что стояла на столе, и я увидел тот самый шкаф с папками, который в прошлый раз чуть было не взорвался от накопившейся в нём макулатуры. Правда, сейчас из неплотно закрытой дверцы торчал рукав старой куртки.

Светлана приехала через несколько минут. Она не стала снимать пальто, а просто поставила сумку возле стула и села напротив меня.

— Рассказывай с самого начала. И, пожалуйста, не прыгай сразу от Штерна к Билому. Сначала факты, потом твои версии.

Я рассказал, как вор забрал кейс из гаража, обнаружил первый маяк и выбросил его. Петренко дополнил мой рассказ: описал маршрут машины и место, где исполнитель остановился перед автосервисом. Потом я пересказал услышанный разговор и объяснил, почему узнал Штерна.

Светлана слушала, иногда делала пометки. Когда я закончил, она перечитала несколько строк.

— Значит, по-твоему, Штерн лично писал Глебу?

— Не с самого начала. Первые сообщения были короткими и без лишних эмоций. Потом тон изменился: появились повторы и спешка. Думаю, Штерн подключился позже, когда узнал про документы по обрушению.

— Или всё время писал один человек, который просто запаниковал, — заметила она.

— Возможно. Но второй мужчина в автосервисе говорил так, будто Штерн полез в переписку без разрешения. Если я правильно разобрал фразу, изначально Глебом занимался кто-то другой.

Петренко потянулся к кружке, вспомнил, что она пустая, и отодвинул её.

— Тогда картина простая. Штерн испугался, что бумаги попадут к Умярову, решил действовать сам и устроил кражу. Старшие узнали об этом чуть позже и теперь разбираются с ним. Либо помогли ему в этом, но теперь стрясут вдвое больше.

— Это на него похоже, — сказал я. — Штерн умеет работать через сметы, подрядчиков и откаты. Организатор из него плохой. Когда боится, начинает суетиться.

Светлана постучала ручкой по блокноту.

— Хорошо. Теперь твоя любимая часть. Почему ты снова вспомнил об Артуре?

— Потому что его люди уже были связаны с управляющими компаниями и районными посредниками. Через такие фирмы оборудование Штерна могло попадать на объекты. Когда схема начала разваливаться, Артур сдал Сысоева и отрезал все прямые связи с собой. Со Штерном он мог поступить так же.

— Но зачем тогда подпускать тебя к объектам Крамовой? — спросила Светлана.

— Чтобы следить за мной через заказчиков и подрядчиков. Или использовать меня против Штерна, если тот стал неудобен. Пока я чистил объекты Крамовой, кто-то подчистил папку Петра Ильича, чтобы потом слить неугодных.

— Максим, это не доказательства, — напомнила она. — Это версия, которая тебе нравится, потому что в ней всё сходится.

— Мне она как раз не нравится. Но она объясняет страх Штерна. Документы могут связать его с Кириллом и Борисом, а дальше вывести на подмену материалов. Если Умяров найдёт прямые доказательства, то Штерну и его приближённым явно не поздоровится. Сергей явно не тот человек, который вот так просто может простить подобную халтуру. Тем более, из-за этого чуть не погибла его жена.

Светлана посмотрела на Петренко. Тот пожал плечами.

— По Билому у нас есть старые связи с Сысоевым и следы давления на свидетелей. Но прямых доказательств по-прежнему нет. Каждый раз между ним и исполнителем стоит посредник.

— Поэтому я не предлагаю ехать к Артуру с обыском, — сказал я. — Нужно проверить автосервис, владельца здания и машины, которые туда приезжают. Потом сопоставить всё с перепиской «Прораба_МСК» и документами Михалыча. Может появиться законная зацепка.

— Этим займёмся утром, — решила Светлана и закрыла блокнот. — Сейчас вы оба устали. А когда человек не спит, он начинает считать догадки фактами.

Петренко поднялся и надел куртку.

— Я вернусь к группе наблюдения. Надо убедиться, что со склада никто не уехал незаметно. А ты, Максим, отправляйся домой.

— Я не спорю.

— Это меня и пугает, — сказал он. — Значит, что-то задумал.

— На сегодня ничего.

— Вот и сохрани это состояние до утра.

Светлана взяла сумку.

— Я его подвезу.

***

В машине было тепло. Светлана выехала на дорогу и некоторое время молчала. На пустой улице она не разгонялась, хотя светофоры один за другим горели зелёным.

Через пару кварталов она внимательно посмотрела на меня.

— Ты почти не хромаешь. Трость носишь для вида?

— Не совсем. Если долго хожу, нога начинает ныть. Врачи сказали пока пользоваться опорой.

— А ты решил пользоваться ею только рядом с врачами?

— Сегодня я был в машине. Там трость не особенно нужна.

— Максим, я серьёзно. Сначала ты работал с незажившим плечом, теперь вот так халатно относишься к проблеме с ногой. Через неделю выяснится, что ты уже таскаешь оборудование по лестницам.

— Не выяснится. Михалыч не даёт мне ничего тяжелее папки.

Она улыбнулась, но почти сразу посерьёзнела.

— Я ждала у больницы, пока тебя вытащат из-под завала. Мне не хочется повторять этот вечер.

— Мне тоже.

— Тогда перестань вести себя так, будто тело обязано выполнять любые твои приказы.

Я посмотрел в окно. Мимо тянулись закрытые магазины, и между ними попадались круглосуточные аптеки. Машин было мало.

— Нога почти не болит, — сказал я. — Я не бегаю и не лезу на стройку. Сегодня вообще сидел рядом с Петренко.

— И слушал преступников через жучок, который сам спрятал в кейсе.

— Жучок спрятал не сегодня.

— Какая предусмотрительность.

Она свернула во двор и остановилась возле моего подъезда. Двигатель продолжал работать. Я взялся за ручку двери, но выходить не спешил.

— Штерн — только часть схемы, — сказал я. — Он боится человека, который стоит выше. И этот человек уже знает, что я ему мешаю.

— Вот поэтому тебе нельзя заниматься всем одному. Ты это хотя бы понимаешь?

— Понимаю. Но стоит остановиться на день, и документы исчезают. Люди меняют показания, машины оказываются списанными, а нужные фирмы закрываются.

Светлана повернулась ко мне.

— А если не остановишься, исчезнуть можешь ты. Тогда никакие документы уже не помогут.

— Свет, я…

В салоне повисло напряжение. Я чувствовал её эмоции и не мог не отметить, что они мне нравятся. По крайней мере, большая часть.

— Максим, я просто хочу, чтобы ты понял, что рядом иногда есть люди, которым можно доверится и попросить у них помощи. Никто тебя за это не осудит.

Я хотел ответить, но дверь подъезда распахнулась, и на улицу вывалился Валера, помятый, и в расстёгнутой куртке. Он щурился, будто его только что вытащили из постели. Увидев машину, Валера замер. Потом узнал меня и сделал вид, что вышел по важному делу.

Я кивнул в его сторону.

— Смотри. Раньше полудня он на улицу не выходил.

— Может, решил бегать по утрам, — усмехнулась Света.

— Если Валера занялся спортом, значит, уже вечером у нас наступит настоящее южное лето.

Она рассмеялась и покачала головой.

— Иди домой. Тебе нужно поспать хотя бы несколько часов.

— Постараюсь. Спасибо, что подвезла.

— Позвони утром. И если ночью тебе придёт в голову идея проверить автосервис одному, сначала позвони Петренко. Он быстро объяснит, почему это плохо и куда тебе лучше идти.

— Договорились.

Я вышел из машины и пошёл к подъезду. Светлана не сразу уехала, а дождалась, пока я открою дверь. Валера к этому времени уже скрылся за углом. Судя по запаху, здоровый образ жизни у него пока не начался.

***

В квартире было тихо. Я запер дверь и прислушался. Никто не прыгнул с подоконника и не побежал на кухню, требуя корм. Дюбель всё ещё жил у Риты с Соней. По фотографиям, которые они присылали, кот прекрасно устроился: спал на детском пледе и занимал половину дивана. Я был рад, что ему там хорошо, но квартира без него казалась пустой.

На кухне я налил воды и сел за стол. Что ж, стоит отметить, что Штерн тоже мог стоять за взломом квартиры. У него были деньги и доступ к дешёвым исполнителям. После потери объектов Крамовой и истории на базе Умярова он наверняка запаниковал. И если он, правда, связан с криминалом Артура, то найти взломщиков или просто каких-то отморозков, не составило бы труда. Более того, сегодня мы сами впустили одного из таких людей в гараж, а тот привёл нас к автосервису.

Пока этого было мало. Я узнал голос, услышал разговор и получил ещё одну версию. Утром предстояло отделить то, что мы знали, от того, что только предполагали.

Я поставил стакан в раковину и лёг. Сон не шёл. Перед глазами снова возникал тёмный автосервис, а в ушах звучал голос Штерна. Он боялся человека рядом с собой. Значит, давить на него напрямую было рано. Сначала нужно было понять, кому он подчиняется и почему этому человеку понадобились документы по обрушению.

Глава 2

Проснулся я от хлопка двери в тамбуре и сразу поморщился. После больницы слух стал таким, что соседям можно было не звонить: об их жизни я и без того узнавал больше, чем хотелось. Сверху передвигали стул, за стеной кашлял Валера. Я осторожно повернулся на бок, переждал лёгкую боль в ноге и дотянулся до телефона.

Петренко написал ещё полчаса назад:

«Наблюдение за сервисом прекратили. Пока ничего официального предъявить не можем. Но сам туда не суйся, если будет что-то важное, я лично тебе сообщу».

Последнюю фразу он добавил специально. Вчера я услышал в записи знакомый голос, а теперь должен был лежать и ждать, пока другие разбирались, кому понадобился наш кейс. Я открыл переписку, набрал вопрос о ночном наблюдении и стёр. Если б было что-то важное, Петренко написал бы об этом сразу. Поехать туда самому означало испортить работу полиции, а заодно подставить Глеба. Парень и без моей помощи достаточно вляпался.

Я положил телефон и сел на кровати. Обычно в это время Дюбель уже требовал завтрак, причём так уверенно, будто вчера выдал мне деньги на продукты. Сейчас никто не мешал вставать, но к пустой квартире я так и не привык.

Трость стояла у тумбочки. Я взял её и дошёл до кухни, хотя при этом понимал, что всё вполне себе работает и без неё, и всё же рисковать не хотелось. Врач запретил нагрузки, а не работу за столом, хотя, зная меня, наверняка подразумевал и её. К тому же я слишком близко подобрался к тем, кто (снова скачусь в абсурд) убил меня. И если нога сейчас случайно поедет или вновь разболится, как прежде, я буду винить только себя. Разве это рационально? Ни в коем случае.

После завтрака я оделся и вызвал такси. В офис хотелось не столько по делам, сколько из упрямства: надоело каждое утро оценивать, где болело вчера и где перестало сегодня.

Рита встретила меня поднятой ладонью. Она говорила по телефону и одновременно что-то исправляла в заявке.

— Нет, мастер не мог обещать приехать через десять минут, потому что время назначаю я, — объясняла она без раздражения. — Давайте уточним адрес, а потом я скажу, когда он освободится.

Я кивнул ей и прошёл к кабинету.

Лена сидела у стола, не сняв пальто. Перед ней лежала папка, но смотрела она в телефон. Услышав мои шаги, она погасила экран и убрала его в сумку. Волосы были собраны кое-как, а под глазами виднелись тени. Я почувствовал её тревогу и тут же напомнил себе, что способность не объясняла причин. Можно было ощутить чужое беспокойство, а потом напридумывать такого, что самому понадобилось бы успокоительное.

— Ты давно здесь? — спросил я, отодвигая стул. — Рита тебя даже кофе не напоила или ты отказалась?

— Напоила, просто я его не допила, — Лена посмотрела на мою трость. — А ты опять решил приехать раньше всех и доказать, что прекрасно обходишься без отдыха?

— Раньше всех не получилось, вы испортили мне выступление. Что случилось?

Она провела ладонью по папке, поправила загнувшийся уголок и только потом подняла глаза.

— Мне нужно уехать на несколько дней, Максим. Исправленные документы по Умярову почти готовы, замечания я оставила в файле. По остальному Рита знает, где что лежит.

— С работой разберёмся. У тебя неприятности?

— Есть дело, которое я должна решить сама, — ответила она после паузы. — Я пока не хочу о нём говорить. Не потому, что тебе не доверяю, просто сейчас не могу.

Мне захотелось спросить, звонил ли ей кто-то ночью и почему она сидела в пальто, словно боялась задержаться. Вместо этого я поставил трость у стола. За последнее время слишком многие пытались распоряжаться Лениной жизнью под видом заботы. Пополнять их число я не хотел.

— Хорошо, расскажешь, когда посчитаешь нужным. Только ответь на один вопрос: помощь сейчас нужна?

Лена покачала головой, но смотрела на меня настороженно, ожидая продолжения.

— Тогда у меня просьба, — сказал я. — Напиши вечером, что добралась. И потом давай хотя бы иногда знать, что у тебя всё нормально, а то после наших последних приключений я на пропущенные звонки реагирую хуже Риты.

— Ты действительно не будешь выяснять, куда я еду? — Она чуть расслабила плечи. — Я всю дорогу думала, как тебе это объяснить без ссоры.

— Мы ещё даже кофе вместе не выпили, а ты уже ссору запланировала. Не буду, Лена. Но если понадобится помощь, звони сразу, а не тогда, когда решишь, что теперь уже можно меня побеспокоить.

Она улыбнулась и сняла пальто, положив его на соседний стул.

— Напишу, обещаю. Только ты в моё отсутствие тоже постарайся обойтись без больницы.

— Постараюсь, хотя с моей историей болезни такие обещания надо давать осторожно. Показывай документы, пока у нас есть время.

***

Лена подвинула ко мне папку. Мы успели обсудить договор с Умяровым и оплату новых сотрудников, когда в дверь постучала Рита. Она заглянула в кабинет с блокнотом в руках.

— Из медцентра на Лесной звонили, у них течёт возле батареи в процедурном. Постоянный подрядчик предлагает отключить отопление во всём здании и заниматься ремонтом завтра. Администратор просит приехать хотя бы посмотреть, можно ли обойтись без этого.

— Вода горячая? Людей из кабинета вывели? — спросил я.

— Говорит, горячая, но не хлещет, они подставили ведёрко. Кабинет закрыли, пациентов пока принимают в соседнем. Фотографии я попросила, должны прислать.

Я взял у неё блокнот. Адрес был недалеко, а свободных сантехников поблизости не оказалось: Степаныч отправил Лёшу на замену стояка, остальные тоже работали.

— Михалыч здесь?

— С Глебом, разбирают схемы.

— Хорошо, съездим посмотрим. Только клиенту скажи, что сначала осмотр, а не обещание спасти всё и всех.

Лена проводила меня взглядом до двери.

— Мы ведь только что говорили про больницу, — напомнила она. — Ты даже для приличия полчаса не выдержал.

— Я еду не батареи таскать. Посмотрю, поговорю с заказчиком, а работать будут здоровые.

— Вот эту фразу я запомню, — сказала она и вернулась к папке.

***

Михалыч сидел рядом с Глебом и показывал ему что-то на схеме. Парень слушал, уткнувшись подбородком в ладонь. При моём появлении он выпрямился так резко, что локоть съехал со стола.

— Есть выезд в медцентр, течь на отоплении, — сказал я. — Михалыч, возьмёшься? Глеба заберём с собой, пора ему посмотреть на трубы не только на бумаге.

— Возьмусь, если ты не полезешь помогать, — старик снял очки и сложил их в футляр. — Мне одного ученика достаточно, второго с тростью я не потяну.

— Руками работает Глеб, мы смотрим. Если задача окажется не для него, сделаешь сам.

Парень перевёл взгляд на меня.

— Максим Сергеевич, я с отоплением почти не работал. Если там что-то серьёзное…

— Поэтому один ты туда и не едешь. Чего не умеешь, так и говоришь, угадывать на чужом объекте не надо. За вопрос тебя никто не съест.

— Это смотря какой вопрос, — пробормотал Михалыч, поднимаясь. — Ладно, бери сумку, только сначала проверь, что внутри.

Пока они собирались, я вернулся к Лене. Она уже надела пальто и убирала документы.

— Я, наверное, не дождусь вас, нужно ехать, — сказала она. — Всё, что срочно, отправлю тебе до вечера.

— Не торопись из-за бумаг. Доберись сначала.

Она подошла ближе, поправила мне воротник и на секунду задержала руку у плеча.

— Ты тоже береги себя, хорошо? Не заставляй Михалыча отбирать у тебя инструменты.

— Вы с ним сговорились?

— Нам для этого даже разговаривать не нужно.

Она поцеловала меня в щёку и вышла. Я остался у стола чуть дольше, чем собирался, потом взял трость и пошёл за остальными.

***

До медцентра добрались на машине Михалыча. Глеб сидел сзади, придерживая сумку ногами. На светофоре его телефон завибрировал, парень посмотрел на экран и сразу убрал аппарат в карман. Я заметил это, но расспрашивать не стал. Всё, что касалось его переписки с куратором, мы теперь обсуждали с Петренко, а на работу я взял его не ради очередного допроса.

Медцентр занимал небольшое здание между жилыми домами. У входа нас встретила женщина в халате поверх кофты. Увидев сумку с инструментами, она тут же направилась к нам.

— Вы из «Основы»? Проходите, пожалуйста, мы уже весь пол тряпками заложили. Я нашему мастеру звонила, он говорит, что без отключения ничего не получится. Может, действительно не получится, я же не понимаю, но до завтра мы так не просидим.

— Он приезжал или по телефону объяснил? — спросил я, пока мы надевали бахилы.

— По фотографиям посмотрел. У него сейчас другой объект, раньше вечера не освободится.

— Тогда не будем за него додумывать. Покажите течь и скажите, у кого ключи от технического помещения.

Она провела нас в процедурный кабинет, где возле окна лежали мокрые полотенца. Из соединения перед радиатором стекала вода, часть попадала в пластиковый таз, остальное расползалось по полу. Молодая медсестра отжимала тряпку над ведром и с явным облегчением посмотрела на Михалыча.

— Мы уже всё, что могли, отодвинули, — сказала она. — Только шкаф не трогали, он тяжёлый.

— Больше ничего двигать не надо, — ответил я. — Вы пока можете выйти, надо всё осмотреть.

Я присел на стул подальше от лужи, «Аналитический взор» сразу выхватил проблему. Текло у повреждённого клапана. Однако обещать ремонт без остановки всего отопления по одному взгляду на батарею я не собирался.

— Михалыч, надо посмотреть, как эта ветка отключается, — сказал я. — Здесь клапан под замену, но сначала разберёмся с подачей.

Старик наклонился к трубе, посветил фонарём и кивнул.

— И правда. Глеб, ничего не крути, пока нас нет, лучше помоги воду собрать.

***

В техническом помещении нашлась схема, а на коллекторе сохранились подписи. Кабинеты этого крыла были подключены отдельно, поэтому останавливать отопление во всём здании не требовалось. Заодно Михалыч заметил, что насос работал на слишком высокой настройке, и сверился с документацией. К самой течи это могло не иметь отношения, но оставлять без проверки мы не решились.

Вернувшись, я объяснил администратору, что остальная часть медцентра продолжит работать.

— А этот кабинет, когда можно открыть? — Она говорила уже не так быстро, но всё ещё сжимала телефон в руке.

— Сначала закончим ремонт и проверим соединения. Потом вашим сотрудникам нужно будет привести помещение в порядок. Ориентируйтесь пока на пару часов, точнее скажем после разборки.

— А стоимость?

Я назвал цену за работу и отдельно объяснил, сколько примерно понадобится на детали.

— Если обнаружится что-то ещё, сначала обсудим с вами. Без согласования лишних работ не будет.

Она посмотрела на мокрый пол и кивнула.

— Делайте. Мне главное, чтобы потом снова не потекло.

— Нам тоже, — ответил я. — Возвращаться за бесплатно никто не любит.

Михалыч отключил нужную ветку и подготовил её к ремонту. Когда стало можно работать, он подозвал Глеба. Тот натянул перчатки и присел у батареи, стараясь не попасть коленом на мокрое полотенце.

— Куртку сними, испачкаешь, — сказал я. — И свет поставь так, чтобы видел соединение, а не собственную руку.

Глеб послушался, положил куртку на подоконник и взял ключ. Я придвинул стул ближе. Михалыч остался рядом, прислонившись плечом к стене, но следил за каждым движением парня.

— Покажи сначала, что собираешься отворачивать, — попросил я.

Глеб указал на гайку и посмотрел на меня.

— Вот это соединение. Только я не понимаю, как удержать вторую часть, здесь неудобно подлезть.

— А вот это хороший вопрос. Проблема в том, что неудобно почти всегда, — я взял второй ключ и показал ему положение. — Смотри сюда, удерживать нужно так, чтобы не тянуть за собой трубу. Михалыч тебе поможет, а ты не спеши.

Старик подхватил ключ прежде, чем я успел наклониться.

— Ты показывай, я подержу. А то сейчас увлечёшься, так мы тебя здесь же в палате и оставим, если они у них имеются.

Глеб попробовал провернуть гайку, но инструмент соскользнул. Парень дёрнулся и недовольно выдохнул.

— Стой, — сказал я. — Не хватайся сразу. Почему сорвалось?

— Плохо затянул ключ.

— Проверь и попробуй ещё раз. Только без рывка, здесь силой ты не проблему решишь, а наживёшь новые проблемы.

Со второй попытки получилось. Михалыч помог ему удержать узел, и через несколько минут повреждённая деталь лежала на полотенце. Глеб посмотрел на неё с таким интересом, будто только сейчас поверил, что внутри действительно было что-то сломано.

— А это из-за меня сейчас треснуло? — спросил он, указывая на корпус.

— Нет, трещина старая, видишь следы вокруг? — Я повернул деталь к свету. — Но хорошо, что спросил. Если сомневаешься, не надо молча прятать в сумку и надеяться, что никто не заметит.

Глеб опустил глаза.

— Я ничего прятать не собирался.

— Я и не сказал, что собирался. Объясняю, как у нас работают.

За новой деталью Михалыч отправил его в ближайший магазин, дав образец и записав нужный размер. Пока Глеб ходил, мы проверили соседние соединения. Старик то и дело косился на меня, когда я наклонялся, и в конце концов переставил мой стул так, чтобы до батареи я просто не дотягивался.

— Ты меня ещё ремнём пристегни, — сказал я.

— Если б был ремень, уже пристегнул бы. Сидишь вроде спокойно, потом смотрю, а у тебя опять ключ в руках.

— Мне надо понять, чему парень научился.

— Так спрашивай. Я рядом, и не дам ему разобрать это отопление до самой котельной.

Глеб вернулся быстро, но с порога начал оправдываться:

— Там продавец другой предлагал, сказал, тоже подходит и дешевле. Я не взял, только вот этот по записи.

Михалыч проверил покупку и вернул ему.

— Всё правильно. Если предлагают замену, звонишь и спрашиваешь, иначе тебе какую-нибудь фигню подсунут, сам потом будешь оправдываться и чинить за свой же счёт.

Пока старик готовил место для сборки, я положил снятый клапан на свободный край стола и ещё раз объяснил Глебу, почему мы его меняли. Парень слушал уже без прежнего выражения лица. Когда дошло до установки, он сам показал, как собирался расположить деталь.

— Так?

— Да. Теперь не торопись, сначала проверь, что соединение пошло ровно.

Он начал собирать узел, но вскоре остановился.

— Туго идёт, Максим Сергеевич.

— Значит, назад. Не надо дожимать только потому, что уже начал.

Глеб разобрал соединение и потёр щёку, оставив на неё тонкую полоску грязи.

— Я вроде ровно поставил, — неуверенно пробормотал он.

— Так «вроде» или «поставил»? — хмыкнул я, но голос не повысил. — Давай повнимательнее. Лучше сейчас потратить лишние пять минут, чем вернуться и исправлять собственные ошибки, опять же за собственные денежки.

Михалыч присел рядом и помог выставить деталь под нужным углом. Со следующей попытки работа пошла значительно легче. Но когда всё было готово, Глеб зачем-то потянулся за ключом, но я придержал его руку.

— Зачем? — спросил я, вопросительно изогнув бровь.

— На всякий случай, — ответил парень, — чтобы точно не потекло.

— И сорвёшь всё к чёртовой матери. Давай-ка сперва проверим, и тогда решим, нужно ли что-то исправлять.

Старик одобрительно хмыкнул и пошёл к коллектору. После заполнения ветки мы остались наблюдать за соединениями. И на одном из них, как я и думал, всё же появилась влага, Глеб заметил её первым и сразу позвал Михалыча. Тот устранил недочёт, объясняя парню, где он поспешил. Глеб слушал молча, зато не пытался доказать, что вода попала туда случайно.

Я вышел к администратору и попросил подготовить реквизиты для документов. Она уже разговаривала с медсестрой о переносе записи и выглядела гораздо спокойнее.

— Ваш молодой сам делает? — спросила она вполголоса, взглянув в сторону кабинета.

— Учится под нашим наблюдением, — ответил я. — Работу проверяет инженер, за результат отвечает «Основа». Оплачивать его ошибки или лишнее время вам не придётся.

— Да я не против, пусть учится. Просто после прошлых мастеров уже всего боюсь, один тоже уверял, что у него всё под контролем.

— Поэтому мы сейчас и не уезжаем. Надо проверить после прогрева, а не тогда, когда трубы холодные.

В кабинет я вернулся, когда Глеб уже собирал мокрые полотенца в таз. Михалыч устроился на подоконнике и наблюдал, как парень вытирает пол под трубой.

— Вот там ещё посмотри, — подсказал старик. — Оставишь воду, потом сами не поймём, старая лужа или новая.

— Вижу, сейчас вытру, — отозвался Глеб без недовольства.

Он устал, вспотел и всё время поправлял сползающий рукав, но от работы уже не отворачивался. Когда отопление прогрелось, мы повторно осмотрели узел. Всё оставалось сухим. Михалыч заодно проверил насос и оставил рекомендации для постоянного подрядчика.

Перед уходом администратор всё-таки спросила:

— Получается, нам зря хотели всё здание отключить?

— Я не знаю, на что рассчитывал ваш мастер, он здесь не был, — ответил я. — Может, не знал схемы или хотел перестраховаться. Мы нашли возможность отключить только эту ветку, ею и воспользовались.

Она будто ждала другого ответа, но спорить не стала. Ругать чужого подрядчика ради нового договора было легко, только потом пришлось бы всю жизнь соответствовать собственным рассказам о чужой глупости.

Мы закончили чуть позже, чем я рассчитывал. Администратор подписала акт, а я отправил Рите данные для оплаты. Пока она оформляла счёт, Михалыч вместе с Глебом убрал инструмент. Парень дважды пересчитал ключи и заглянул под батарею, проверяя, ничего ли не оставил. За такую задержку я ругать его не собирался.

На улице Глеб поставил сумку возле машины и вытер лоб рукавом.

— Я думал, там быстрее получится, — признался он. — Вы бы без меня за час сделали.

— Возможно, — ответил я. — Поэтому учишься ты за наш счёт, а не за счёт клиента. В следующий раз будет быстрее, если запомнишь, где сегодня ошибся.

Он помолчал, потом спросил:

— А я совсем плохо сделал?

— Плохо было бы промолчать про тугое соединение и дотянуть его силой. Ты остановился и спросил, это правильно. Но аккуратности пока не хватает, над ней и будем работать.

Михалыч открыл багажник и кивнул на сумку.

— Убирай давай. Для первого раза нормально, только лицом в следующий раз трубы не протирай.

Глеб провёл ладонью по щеке, посмотрел на грязные пальцы и улыбнулся. Я протянул ему салфетку и сел в машину.

По дороге пришло сообщение от Риты: медцентр оплатил счёт и попросил прислать предложение на обслуживание. Я ответил, чтобы она записала контакт, но пока ничего не обещала. Сначала следовало посмотреть объём работ, тем более, людей у нас пока и так не хватало, а заказов становилось всё больше. Один устранённый клапан ещё не давал права соглашаться на всё здание.

Петренко по-прежнему молчал. Я открыл его сообщение, перечитал и убрал телефон. Сегодня хотя бы несколько часов прошли без попыток угадать, кто следил за нами и чего хотел. У Глеба не получалось соединение, у клиента остывали батареи, и с этими проблемами мы могли разобраться на месте.

Перед офисом телефон снова завибрировал. Написала Лена:

«Выехала. Вечером позвоню».

Я набрал:

«Куда всё-таки поехала?»

Посмотрел на вопрос и удалил.

«Хорошо. Буду ждать звонка».

У входа Глеб придержал мне дверь, а Михалыч забрал у него сумку и велел идти мыть руки. В офисе звонил телефон, Рита кому-то объясняла время выезда. Я сел на свободный стул и попросил поставить чайник. Дел хватало и здесь, без чужих тайн. Хотя от них я вряд ли куда-то денусь.

Глава 3

В прокуратуру я приехал к середине дня. Пропуск мне выписали быстро, но у рамки пришлось задержаться: охранник попросил выложить телефон и посмотрел на трость так, будто собирался разобрать её на месте. Я молча поставил её рядом с лотком и, держась за край стойки, прошёл проверку. Шутить про спрятанные отмычки не стал.

Светлана сидела над распечатками и что-то подчёркивала ручкой. Когда я вошёл, она закончила строку, закрыла колпачок и показала на стул. Судя по чашке с остывшим чаем и нетронутому печенью, обед она опять пропустила.

— Садись, только трость к столу не прислоняй, свалится, — сказала она, освобождая место для папки. — Чай будешь? Заварю свежий, этот уже никуда не годится.

— Если не из автомата, то буду, — ответил я, устраиваясь на стуле. Ногу пришлось вытянуть чуть в сторону. — В больнице я такого напился, что теперь сначала интересуюсь происхождением.

— Надо же, а раньше тебя больше интересовало, что мне удалось узнать, — Светлана поднялась и включила чайник. — Чай краснодарский, мне знакомая привозит. Сертификат не покажу, придётся поверить на слово.

Она достала вторую чашку, а я подтянул к себе фотографии, лежавшие на краю стола. На двух снимках был серый автомобиль, снятый возле гаражей с разных сторон.

— Есть что-нибудь интересное? Я был дома и ни в какие неприятности не ввязался, как и обещал, так что прошу наградить меня хотя бы толикой информации.

— Особо порадовать я тебя не могу, — Светлана поставила передо мной чай и села напротив. — Проверили по тому снимкам, который ты прислал. И да, то и правда одна и та же «Форд», но даже это нам мало что даёт.

Я придвинул снимок к окну. Мои гаражные наблюдатели могли перепутать день, но чужие машины замечали исправно. Особенно если водитель постоянно сидел внутри и даже не удосужился выйти и покурить.

— Значит, мужики не ошиблись, — сказал я. — А то я уже решил, что они за мои деньги начали подозревать всех подряд.

— За деньги они тебе и почтальона в наблюдение возьмут, — заметила Светлана, но без раздражения. — Ты только напомни им лишний раз, чтобы к этой машине не подходили. Запомнить время и сообщить вполне достаточно, знакомиться с водителем не надо.

— Они не настолько любопытные. Что с номерами, оба чужие?

— Оба существуют, но зарегистрированы на разные машины. Один относится к «Вектор-Трансу», второй к «ЮгКарго». Это небольшие перевозчики, которые действительно работают. Пока мы даже не знаем, имеют ли они отношение к «Форду» или у них просто скопировали номера.

Я положил фотографию на стол. Спросить у владельцев было бы проще всего, но после такого вопроса о нашем интересе могли узнать совсем не те люди.

— Пока к ним не обращались? — уточнил я. — Если перевозчики связаны с наблюдателями, звонок они сделают раньше, чем ваш человек выйдет из кабинета.

— Поэтому сначала проверяем без разговоров, — ответила Светлана. — Сам по себе этот автомобиль пока ни к чему не привязан. Начнём расспрашивать, его уберут, а взамен пришлют другую машину. Мне бы хотелось сначала понять, кто им пользуется.

— А по камерам далеко удалось его провести?

— Не до места стоянки, если ты об этом. Есть куски маршрута, между ними пробелы. В одном месте машина уходит из поля зрения, позже появляется уже с другим номером. Где его заменили, пока не нашли.

Я взял чашку и осторожно попробовал чай. Светлана следила за мной, не прикасаясь к своему. Потом откинулась на спинку кресла и чуть прищурилась.

— Ты сегодня подозрительно терпеливый. Обычно к этому моменту уже объясняешь, кого нужно проверить и почему мы тратим время.

— Я вообще-то пришёл поговорить о Штерне, но раз ты разложила фотографии, решил сначала послушать.

— Вот теперь я тебя узнаю, — она придвинула к себе папку. — У тебя по нему появилось что-то веское?

— Официальных обвинений нет, есть только соображения. Мы всё смотрим на объекты, куда он поставлял оборудование, а мне бы хотелось понять, через кого оно проходило до этого. У него наверняка были свои поставщики и склады. Не мог же он каждый раз искать дешёвую замену в ближайшем магазине.

Светлана открыла папку, но писать пока не стала.

— Это разумно, только ты сейчас описываешь обычную работу подрядчика. Нужна конкретная поставка, по которой можно проследить, что заказали и что в итоге привезли.

— По объектам Крамовой такие поставки есть, — сказал я. — В документах указано одно оборудование, а стоит другое, заметно дешевле. Мы с Михалычем сняли маркировку, приложили фотографии к отчёту. Я могу показать каждое расхождение, но дальше начинаются объяснения, что заказчик сам во всём виноват, а про документы попросту забыли.

— И кто именно забывал?

— По обслуживанию отвечал Глеб. Когда я попросил подтверждения, он начал рассказывать, сколько лет работает и как все раньше были довольны. Штерн потом пришёл вместе с ним и тоже больше возмущался, чем объяснял.

— Помню, ты рассказывал о встрече у Крамовой, — Светлана сделала пометку. — Но их поведение не доказывает, что они вместе присваивали деньги. Ты это понимаешь?

— Поэтому я здесь. Если бы мне хватало их поведения, я бы уже объявил Штерна виновным и пошёл пить чай с чувством выполненного долга.

Она посмотрела на меня поверх папки, и я поставил чашку.

— Фотографии подтверждают замену, — продолжил я уже без усмешки. — Кто на ней заработал, нужно выяснять отдельно. Возможно, Штерн просто удобный подрядчик, через которого работали другие. Возможно, у него собственная схема. Я не хочу спугнуть его раньше, чем мы это поймём.

— Тогда пока не называй дешёвые аналоги контрафактом, — сказала Светлана. — Это может быть полноценное оборудование, только не то, за которое заплатили. И с поддельными актами не торопись: сначала посмотрим, кто их подписывал и что именно подтверждал.

— Хорошо, формулировки оставлю тебе. Мне важно, чтобы эта история не закончилась ссорой двух подрядчиков.

Светлана перелистнула несколько страниц и задержала палец на одной из записей.

— Копии отчёта у меня есть. Если найдёшь ещё расхождения, передавай, но сам к поставщикам с вопросами не ходи. Штерн наверняка уже предупредил тех, кому доверяет.

— Именно поэтому я пришёл к тебе, а не к Умярову.

Она подняла глаза.

— А Сергей Николаевич здесь при чём? Ты хотел попросить его поговорить со Штерном?

— Мог бы. Он умеет убеждать людей, особенно тех, кому есть что терять. Но если я ошибаюсь, Штерн начнёт жаловаться, что «Основа» забрала у него объекты и теперь добивает через знакомых. А если не ошибаюсь, он после такого разговора первым делом позвонит своим людям.

— Хотя бы в этом мы согласны, — Светлана закрыла папку и потёрла переносицу. — Умярова пока не подключай. И о машине ему рассказывать не нужно.

Я почувствовал её раздражение, хотя голос почти не изменился. Оно было направлено не на меня, скорее на сам разговор, в котором простых решений опять не находилось. Я подумал об Артуре и её сестре, но спрашивать не стал. «Эмпатический резонанс» позволял уловить чужую злость, а вот объяснить, что именно человек вспомнил, всё равно не мог.

— Не буду, — сказал я. — Мне самому надоело каждый раз начинать с того, что кто-то уже успел подчистить документы.

— И к Штерну не поедешь? Даже если решишь, что придумал хороший повод?

— Не поеду, Света. Я сегодня действительно пришёл поговорить, а не поставить тебя перед фактом.

Она недоверчиво усмехнулась, но плечи у неё немного расслабились.

— Запомню этот день. Обычно после таких обещаний ты сообщаешь, что уже договорился о встрече, а отказываться теперь неудобно.

— Мне и без него есть чем заняться. Мои ребятки молодцы, но платить самим себе зарплату пока не научились, надо следить за компанией.

— Вот и займись ею, — ответила она, пододвигая ко мне фотографии. — А это ещё раз посмотри. По времени выходит, что машина чаще стояла возле гаража, когда тебя там не было.

Я просмотрел подписи на обороте. В один из этих дней я заезжал в мастерскую ненадолго, в другой вообще работал в офисе. «Форд» при этом появлялся почти в одно и то же время.

— Получается, ждали не меня, — сказал я. — Или хотели знать, что я туда привожу.

— Пока больше похоже на второе. Но утверждать рано, водитель мог наблюдать и за кем-то ещё.

Я вспомнил кейс с ложными материалами. Его забрали быстро, без долгого поиска, словно заранее представляли, куда идти. Если взломщик работал с людьми из «Форда», гараж они изучили ещё до того, как Глеб сообщил о документах.

— Это может быть связано с кейсом, — сказал я. — Только не хотелось бы теперь все неизвестные машины записывать на Штерна.

— Не будем, — Светлана кивнула. — Сначала проверим то, что уже есть. Связь со Штерном пока остаётся твоей версией.

— У Артура причин следить за мной не меньше. Да и другие недовольные мной вполне могли заинтересоваться тем, что я храню в мастерской.

— Вот поэтому мне и не нужны твои самостоятельные разговоры. Один человек испугается, предупредит другого, а мы потом будем гадать, кто из них первым узнал о проверке.

Я допил чай и отодвинул чашку. Вроде бы обсудили всё, ради чего я приехал, но Светлана не убирала папку и не смотрела на часы. Я тоже не спешил вставать: возвращаться к звонкам и чужим срочным вопросам пока не хотелось.

— Как у вас дела в офисе? — спросила она. — Рита справляется?

— Справляется, причём иногда лучше меня. Я бы уже набрал лишних заказов, а она сначала выясняет, кто будет их выполнять.

— И ты с ней не споришь?

— Спорю, конечно. Потом смотрю график и соглашаюсь, что свободных людей у нас от этого не прибавилось.

Светлана улыбнулась и наконец взяла свою чашку. Чай опять успел остыть, но она всё равно сделала глоток.

— Значит, можешь иногда уходить с работы без последствий?

— Могу, только всё время кажется, что забыл кому-нибудь позвонить. Сегодня вот сижу у тебя, а телефон даже не проверял.

— Тогда я спрошу, пока ты о нём не вспомнил, — она поставила чашку и посмотрела мне в лицо. — Ты не хотел бы встретиться в ближайшие дни? Где-нибудь вне моего кабинета.

Я ответил не сразу, и она поправила край папки, хотя та и так лежал ровно.

— Я не про материалы, Максим. Можно просто поужинать и хотя бы за столом не обсуждать следствие.

Её волнение я уловил раньше, чем заметил это движение. После разговора о слежке такая перемена казалась непривычной. Я вдруг понял, что она готовилась задать этот вопрос и теперь злилась на себя за лишнее пояснение.

— Хотел бы, — ответил я. — И я понял, о какой встрече ты говоришь. Только место выберем не рядом с твоей работой, иначе ты наверняка вспомнишь, что нужно забежать за каким-нибудь делом.

Светлана тихо рассмеялась и убрала руку со стола.

— Хорошо, тогда день предложу я. У меня сейчас с графиком трудно, не хочу сначала договориться, а потом всё отменять.

— Предлагай. Только в понедельник утром не получится, — усмехнулся я, — у меня совещание с котом.

— Ты же сказал, что можешь иногда уйти с работы, — напомнила она. — Или кот у тебя тоже в штате?

— Дюбель выше штата. Сейчас живёт у Риты, но, когда вернётся, потребует объяснить, почему я так долго его не забирал.

— Надеюсь, ему ты отвечаешь честнее, чем мне, — сказала Светлана и встала, когда я потянулся за тростью. — Напишу тебе, как только разберусь со временем.

У двери я обернулся. Она уже собирала фотографии, выравнивая их по краю папки.

— Спасибо за чай. И за то, что сегодня обошлось без лекции.

— Ты рано радуешься, — Светлана подняла на меня глаза. — Я просто не хотела портить конец разговора. Береги ногу и не заставляй меня жалеть, что поверила твоим обещаниям.

***

Дома я разогрел ужин и по привычке посмотрел под ноги, прежде чем отойти от плиты. Дюбель обычно появлялся именно в этот момент, мешая пройти и делая вид, что совершенно ни при чём. Теперь обходить было некого. Я поел на кухне, убрал тарелку и написал Рите, спросил, как кот. В ответ она прислала фотографию: Дюбель лежал рядом с Соней, заняв большую часть её подушки. Девочка устроилась с самого края, но, судя по довольному лицу, претензий к нему не имела.

Я отправил короткое «Вижу, освоился» и отложил телефон.

После ужина я вновь занялся документами. Но на этот раз не Смирнова, а Орлова. Начал со Штерна. В его сметах повторялись поставщики, которых я видел и в старой переписке. Где-то совпадала сумма, в другом месте обнаруживался тот же человек, только уже от другой фирмы. По отдельности всё выглядело буднично. Когда я положил документы рядом, стало видно, как закупку разбивали на части и проводили через посредников. Но это ещё не объясняло, кому в итоге доставалась разница.

Я сделал несколько пометок для себя и остановился. Документов было много, толку пока меньше, чем хотелось. Вывалить их перед Светланой означало сначала надолго заняться моей биографией, а уже потом Штерном. Мне нужны были сведения, которые можно получить заново, не ссылаясь на архив покойного Орлова.

А для этого можно было бы проверить их реакцию, если закинуть в Сеть какой-нибудь нелицеприятный слух. Не обвинять Штерна напрямую, а дать понять, что кто-то заинтересовался заменой оборудования. Если он начнёт суетиться, паниковать (что весьма похоже на его типаж), собирать все акты, которые могли вывести на него (как это было с моим «отчётом» Умярову) или звонить посредникам, это хотя бы покажет, куда смотреть. Ника, возможно, придумала бы, как сделать такой вброс убедительным.

Я открыл заметки в телефоне, но, набрав пару строк, поморщился. Несколько часов назад обещал Светлане никого не дёргать, а теперь сидел и подбирал более название для той же затеи. К тому же Нике и без меня хватало неприятностей.

Под записью я добавил: «Сначала обсудить со Светланой» и убрал телефон. Идея могла подождать, а Нику стоило поберечь.

Я перешёл к материалам по Савельеву. Среди копий, которые она нашла, была выписка с переводом на имя Антона Мельникова. Фамилия показалась знакомой, но вспомнить человека сразу не удалось. Я отыскал её в старых служебных документах и придвинул ноутбук чуточку ближе. Мельников работал во внутренней охране, дежурил у служебного выхода башни. За два дня до моей гибели ему перечислили сумму, заметно превышавшую обычную зарплату.

Я сверил дату ещё раз, потом посмотрел отправителя. Эта фирма уже встречалась в материалах Ники по фонду, оплачивавшему лагерь детям Савельева. Прямого объяснения переводу не было. Деньги могли оказаться займом или оплатой какой-то работы, но совпадение мне не понравилось.

— И за что же тебе столько дали? — пробормотал я, открывая сведения о его сменах.

Ответа там, конечно, не оказалось. Зато нашлась отметка, которую я раньше пропустил: в день гибели Орлова Мельников отсутствовал на посту около сорока минут. Время было указано, причины не было. Ни объяснения самого охранника, ни внятного итога проверки в копиях я не нашёл. Просто запись о том, что пост оставался пустым.

Я вынул нужные листы и положил рядом с выпиской. Теперь требовалось понять, откуда взялась эта отметка и можно ли ей верить. Хотелось сразу решить, что охраннику заплатили за уход, но слишком уж легко всё складывалось. Мне уже пытались подложить удобные обвинения в чёрную папку, второй раз торопиться не стоило.

По дальнейшим сведениям выходило, что спустя некоторое время Мельников уволился и перебрался в Краснодар. Там он устроился начальником смены на складской комплекс. Савельев к тому моменту тоже был мёртв. Я проверил даты увольнения и аварии, переписал их на один лист, оставив между строками место для вопросов.

Мельников мог ничего не знать о моей смерти. Мог получить деньги по другой причине, а с поста уйти из-за обычной халатности. Но он был человеком, которому можно было задать прямой вопрос: кто приказал ему отлучиться и почему потом это никого не заинтересовало?

Я взял телефон, открыл переписку с Никой и набрал сообщение о переводе. Перечитал, стёр подробности и отправил только просьбу связаться со мной, когда ей будет удобно и безопасно. Такие вещи лучше было обсуждать не наспех, а мне ещё предстояло проверить остальную подборку.

Минут через двадцать я всё же открыл расписание поездов до Краснодара. Варианты были, оставалось выбрать дату. Я посмотрел на трость у стола и представил лицо врача, которому сообщил бы, что решил немного поездить. Он бы, скорее всего, даже не стал ругаться, а просто попросил повторить, для чего вообще меня лечили.

Покупать билет я не стал. Сначала следовало узнать, работает ли Мельников на складе до сих пор и можно ли с ним встретиться без лишнего шума. Приехать, назваться знакомым покойного начальника и начать расспрашивать о деньгах было бы хорошим способом заставить его исчезнуть. Если он действительно получил плату за уход с поста, такие вопросы его не обрадуют.

Да и здесь оставались дела. История с кейсом ещё не закончилась, а Глеб продолжал получать сообщения от куратора. После взлома квартиры я не мог просто уехать и надеяться, что за время моего отсутствия ничего не случится. Нужно было договориться со Светланой, а в офисе заранее оставить понятный график, чтобы мой отъезд не превратился для остальных в очередную срочную задачу.

Я вспомнил о Лене и снова проверил телефон. От неё сообщений не было. Она уехала, толком не объяснив причин, и теперь я ловил себя на том, что жду её звонка, хотя мог набрать сам. После приглашения Светланы — это ожидание стало ещё неприятнее. Разбираться с чужими мотивами у меня обычно получалось лучше, чем со своими.

Я подошёл к окну размять ногу. Возле подъезда стоял седан с работающим двигателем. Водитель посмотрел в телефон, потом выбрался наружу и достал с заднего сиденья пакет. Я проводил его взглядом до соседнего дома и отошёл от окна. Ещё немного, и действительно начал бы подозревать каждого, кто остановился во дворе.

На столе оставались выписка и лист с фамилией Мельникова. Я сфотографировал свои пометки, убрал бумаги и закрыл ноутбук. Зацепка была, но свидетелем этот человек пока существовал только в моих расчётах. Он мог многое объяснить, а мог дать ещё один адрес и сказать, что ничего не помнит. Но поговорить с ним всё равно стоило.

Глава 4

Утром, ещё у двери офиса, я прочитал сообщение Петренко. По автосервису новостей не было. Я набрал: «Чего именно ждём?» и стёр, не отправляя. Если бы участковому было что рассказать, он бы позвонил. Моё нетерпение делу не помогало, хотя иногда очень хотелось проверить лично, чем там заняты люди, укравшие наш кейс.

Рита встретила меня с кофе и придержала дверь, пока я переступал порог.

— Осторожнее, здесь коврик загнулся, Рустам обещал заменить. Михалыч уже приехал, они с Глебом заняли дальний стол. Я им чай принесла, так Михалыч чашку отодвинул, чтобы на какую-то схему не капнуло. Теперь сидит над холодным.

— Ему надо чай прямо в чертёж наливать, иначе не заметит, — сказал я, принимая чашку. — По заявкам справляемся, никто ещё не требует лично директора с разводным ключом?

Рита улыбнулась и заглянула в свой блокнот.

— Пока без директора обходятся. Слава на объекте с Машей, остальные тоже разъехались. Степаныч взял Лёшу на замену смесителя, сказал, пусть парень работает, а он посмотрит. На утро всё распределено, до обеда должны закрыть.

— Хорошо, новые срочные заявки сначала проверяй. Не обещай, что мы приедем через десять минут только потому, что клиент страдает.

— Я уже научилась, — ответила она, забирая со стойки телефон. — Вчера мужчина говорил, что у него катастрофа. Выяснилось, кран капает и мешает телевизор слушать.

— Для некоторых это серьёзнее потопа. Ладно, пойду узнаю, чем наши заняты.

Михалыч сидел над схемой, придерживая её локтем. Глеб разложил рядом накладные и что-то выписывал в тетрадь. При виде меня он дёрнулся со стула, задев чашку, но успел её поймать. Михалыч молча отодвинул от него бумаги.

— Не вставай, я начальник, но не тиран, — сказал я и устроился рядом. — Рита говорит, вы даже чай пить перестали. Что нашли?

— Я перечень по медцентру заканчиваю, нам вчера копии старых документов прислали, — объяснил Глеб. Он вытащил из стопки накладную и развернул ко мне. — Посмотрите на поставщика. «ТехСнабРесурс». Мне это название уже попадалось в переписке.

— В какой именно? По работе или когда ты ещё моим именем представлялся?

Глеб поморщился, но взгляда не отвёл.

— Тогда ещё. Мне предлагали через них оборудование брать, говорили, выйдет дешевле, чем по обычному счёту. Я ничего не заказал, у меня и денег-то не было. А сегодня смотрю, здесь эта фирма указана, клапаны для медцентра поставляла.

Михалыч снял очки и потёр переносицу.

— Я ему уже объяснил, одного названия мало. Надо реквизиты сравнить, а то таких снабженцев по стране сколько хочешь. Ты переписку нашёл?

— Нашёл, но там только название и номер телефона, — Глеб придвинул ко мне свой мобильник. — Вот, смотрите. Я поэтому и не говорю, что это точно они.

Я прочитал несколько сообщений, потом взял накладную. Сумма была небольшой, поставка прошла давно. Ничего необычного на первый взгляд, но после разговора со Светланой отмахиваться от такого совпадения не хотелось. Мы как раз собирались разобраться с поставщиками, через которых могли проходить подмены оборудования.

— Кроме предложения купить подешевле, что-нибудь было? Просили наличными рассчитаться или забрать без документов?

— Нет, дальше не дошло. Я спросил про цену, мне ответили, что обсудим, когда будет конкретный заказ. Потом уже другая работа подвернулась.

— Понятно, — я вернул ему телефон и положил накладную на стол. — Хорошо, что показал. Только пока у нас совпало название, а не раскрылась преступная схема.

Глеб кивнул, разглаживая угол бумаги.

— Я и боялся, что вы так подумаете. Будто я опять хочу выслужиться и несу всё подряд.

— Выслужиться ты можешь, если перечень закончишь без ошибок. А такие вещи показывай, даже если сомневаешься. Мне проще лишнюю бумагу посмотреть, чем потом выяснять, почему ты решил промолчать.

— Я утром Степанычу сказал, пока он не уехал. Он посоветовал вам показать, только не додумывать.

— Вот его и слушай. Пришли мне снимок накладной и эту часть переписки, а дальше занимайся медцентром. Сам поставщику не пиши, ничего уточнять не надо.

Глеб потянулся за телефоном, а Михалыч подвинул к нему тетрадь.

— Сначала допиши, на чём остановился, а то опять потеряешь строку. У тебя два клапана уже в соседнее помещение переехали.

— Я исправил, Андрей Михайлович, посмотрите, вот здесь.

— Вижу, что исправил. Но всё равно надо быть внимательнее.

Я допил кофе, пока они сверяли перечень. Глеб больше не пытался угадать, какого ответа от него ждут, и это мне нравилось. Ошибок у него хватало, зато появилась привычка спрашивать до того, как испортит работу.

Когда парень отошёл к принтеру, Михалыч наклонился ко мне.

— Толк, похоже, будет. Сегодня сам сказал, что в обозначениях не понимает, и попросил объяснить.

— Ты его только не задави, а то он у тебя скоро разрешения чихнуть попросит.

— Не переживай, я хоть и старый, но не дурак, знаю, как со стажёрами общаться, — отозвался старик и наконец взял чай. Попробовал, недовольно посмотрел в чашку. — Вот ведь, опять остыл.

***

Перед выездом на базу я просмотрел документы, которые подготовила Лена. На полях остались её пометки с вопросами, и кое-где мне пришлось поправить. Лена не позволяла отделываться формулировками вроде «дальше договоримся», особенно если за ними скрывался лишний объём работы.

От неё пришло сообщение:

«Всё хорошо. Дел много, вечером постараюсь написать».

Я ответил:

«Не торопись, здесь справляемся».

Хотя спросить, где она и когда вернётся, хотелось. Пришлось убрать телефон, пока забота не превратилась в допрос. Она обещала сама всё рассказать, когда вернётся. К тому же… мы ведь условились, что наши отношения остаются «нейтральными», если можно так выразиться.

На базе Умярова нас встретил прораб. Он провёл коротким путём к корпусу, объясняя, какую часть площадки уже разрешили расчистить. Возле завала стояло ограждение, проход к уцелевшему участку оставили сбоку. Михалыч остановился у щита со схемой временного усиления и достал свою папку.

— Сначала сюда посмотрим, — сказал он, обращаясь к прорабу. — Мне нужна последняя схема, по которой сейчас стоят подпорки. Не та, что до разборки была.

— В бытовке возьму, минуту, — ответил тот и пошёл обратно.

На площадке стало тише, чем в прошлый приезд. Никто не перекрикивался с водителями, не гремел инструмент. Я посмотрел на место, где нас отрезало обрушением, и крепче сжал рукоять трости. Возвращаться сюда оказалось неприятнее, чем я ожидал. Здесь убрались и расчистили проход, Вот только я всё ещё помнил, как тяжело было дышать под тяжестью обломков.

— Ты чего остановился? — спросил Михалыч, обернувшись.

— Смотрю, что изменилось, — ответил я. — Давай только аккуратнее здесь, воспоминания не из приятных.

Он кивнул и направился к сохранившейся стене. Я подошёл к одной из колонн у края прохода и положил на неё ладонь. «Структурный контакт» отозвался с небольшой задержкой. Чёткого ощущения, как прежде, не было, но что-то в распределении нагрузки мне не понравилось. Я убрал руку и посмотрел на временную подпорку неподалёку. У её основания виднелись свежие следы, а чуть в стороне остались отверстия от прежнего крепления.

— Михалыч, глянь сюда, — позвал я напарника. — По-моему, эту подпорку переставляли.

Старик проследил за моим взглядом и присел, опираясь рукой о колено.

— Сейчас посмотрим, — пробормотал он. — Ты только бетон больше не гладь, а то кто-нибудь решит, что мы здесь строим заговорами и чёрной магией.

— Если поможет, выставим отдельным счётом. Проверяй, а я пока прораба подожду.

Михалыч достал нужные инструменты, а я остался у прохода. На глаз изменение казалось небольшим, из тех, которые на стройке любят называть несущественными.

Вскоре вернулся и сам прораб, протягивая мне журнал. Я не стал рассматривать бумаги, а сперва указал на следы у основания.

— Кто разрешил переставить подпорку? — спросил я. — Здесь же крепление было в другом месте.

Он посмотрел вниз, потом на Михалыча.

— Проход расчищали, но техника не помещалась, — без энтузиазма ответил тот. — Совсем немного подвинули, саму опору мы не убирали.

— Я вижу, что не убирали. Кто согласовал все эти работы?

Прораб переложил журнал в другую руку и тяжело выдохнул.

— Пока никто. Думал, вы приедете, посмотрите, тогда и внесём изменение. Нам же разбирать надо, а туда не подлезть.

Я посмотрел на него с лёгким прищуром. Он говорил без наглости, скорее с досадой, будто мы придрались к мелочи.

— Подождите, то есть, вы после обрушения переставили опору под уцелевшей частью здания и решили проверить её только тогда, когда мы приедем? — да, от иронии я не мог удержаться. — А если бы мы сегодня сюда не заявились?

— Я бы позвонил. Мы аккуратно сделали, там всего…

— Насколько сдвинули, Михалыч сейчас измерит, — перебил я. — Меня интересует другое: почему вы делаете это просто так?

Он отвёл глаза в сторону рабочих.

— Потому что с меня каждый день спрашивают, почему разборка стоит. Технику пригнали, смена оплачена, а она не проходит. Если я её обратно отправлю, мне же потом и выслушивать.

Это хотя бы было честно. Я кивнул на журнал у него под мышкой.

— Так и пишите: техника пройти не может, требуется решение по временному усилению. Не вы должны выбирать между простоем и чужими жизнями. У вас люди внизу работают, вы сами здесь ходите.

— А начальник скажет, что я придумываю причины ничего не делать.

— У него есть мой номер. Но сейчас людей с этого участка уберите, пока мы не закончим проверку. И никого под перекрытие не пускайте.

Прораб помолчал, словно прикидывал, с кем дороже спорить, потом повернулся к рабочим и позвал их к ограждению. Я дождался, пока они отойдут, и только после этого подошёл к Михалычу.

— Не по схеме стоит, — сказал он, не поднимая головы. — Здесь и положение другое, и крепление. Надо проектировщика вызывать, пусть проверяет, что они натворили.

— Могло бы снова пойти?

— Я бы испытывать не стал, — Михалыч поднялся и отряхнул колено. — Тем более они дальше разборку продолжать собирались. Сейчас сниму всё и отмечу размеры, потом оформим.

— Укажи, что переставили без согласования. Только без выводов, которые мы пока не можем подтвердить.

— Сам знаю, что писать, — проворчал он, но без раздражения. Потом посмотрел на колонну и снова на меня. — Ты как это заметил? Я сначала вообще на другую сторону смотрел.

— Следы возле крепления свежие. И сама подпорка не понравилась.

— Не понравилась ему, — повторил старик и покачал головой. — Ладно, хорошо, что не понравилась. Иди пока к Умярову, я закончу и подойду.

***

В кабинете Сергей сидел за столом, а Алёна разговаривала по телефону у окна. Увидев меня, она быстро закончила разговор и пододвинула стул так, чтобы мне было удобнее подойти.

— Садись, ты побледнел. На площадке что-то случилось?

— Пока нет, и хотелось бы на этом остановиться, — ответил я, устраивая трость рядом. — Там переставили временную подпорку, чтобы освободить проход. Без согласования. Михалыч сейчас фиксирует, как она стоит, но людей мы уже отвели.

Умяров медленно положил ручку.

— Я после аварии разговаривал с ними. Сказал, чтобы ничего не трогали, пока не получат разрешение. Отдельно, Максим, не между делом.

— Прораб считает, что ничего серьёзного они не сделали. Опора же на месте, только немного в стороне. А разборку с него требуют каждый день.

— Пусть теперь объяснит мне, почему решил, что так можно.

— Объяснит, — согласился я. — Только одного разговора не хватит. Он уверен, что простой ему припомнят, а удачно переставленную подпорку никто не заметит. Пока так будет, найдётся кто-нибудь, кто снова решит упростить себе работу.

Алёна села рядом с мужем и положила телефон экраном вниз.

— Что нужно изменить? Не вообще на стройках, а здесь, чтобы завтра это не повторилось.

— Для начала договориться, кто останавливает участок и кому сразу об этом сообщают. Если мы видим опасность, никто не должен ещё полдня спорить, имеем ли мы право вмешиваться. Вы со своей стороны даёте подрядчику распоряжение и требуете его выполнять.

Сергей некоторое время смотрел на меня, потом потянул к себе проект договора.

— Здесь это есть?

— Есть, и мы прописали это чуточку понятнее. И границы нашей работы тоже. Мы проверяем состояние и следим за выполнением согласованных решений, а не придумываем на месте, чем заменить проект.

В кабинет вошёл Михалыч, положил перед Умяровым схему и показал на отметки.

— Доброго всем дня. Вот здесь переставили. Мы размеры сняли, фотографии есть. До проверки проектировщиком работы под этим участком возобновлять нельзя.

— А вы сказать, как вернуть, не можете? — спросил Сергей.

— Можем предположить, — ответил я прежде, чем Михалыч успел нахмуриться. — Но после обрушения предположений достаточно. Пусть те, кто разрабатывал усиление, проверят конструкцию и дадут решение. Мы потом посмотрим, как его выполнили.

Михалыч придвинул себе свободный стул.

— Вернуть железку туда, где она стояла, не всегда значит вернуть всё как было. Это тоже проверить надо.

Сергей выслушал его и кивнул.

— Хорошо, вызываем проектировщика. Сегодня на этом участке никто не работает.

Алёна сделала пометку на полях договора.

— И ещё давайте без такого: прораб расписался, а рабочие ничего не знают. Кто-то должен им сказать, куда нельзя заходить и почему. Не просто бумагу в бытовке повесить.

— Согласен, — ответил я. — На площадке нужен человек, который за это отвечает. Если его нет на месте, должно быть понятно, к кому обращаться, а не искать начальника по всему посёлку.

— Назначим, — Сергей отодвинул договор и взял телефон. — Я сейчас распоряжусь об остановке. А вы подготовьте замечания, сегодня передадим юристам.

Он позвонил управляющему, коротко объяснил, что произошло, и не дал тому уйти в рассуждения о сроках. После разговора мы ещё почти час разбирались с порядком допуска на площадку. Михалыч потребовал, чтобы все изменения схем присылали ему до начала работ, а не вместе с фотографиями готового результата. Сергей сначала возразил, что так согласования затянутся, и старик тут же предложил сравнить эти сроки со временем, которое уже потеряли после аварии.

Алёна остановила их спор, предложив сразу определить, сколько времени отводится на ответ. На этом и сошлись. Мне оставалось следить, чтобы каждое новое обязательство не оказывалось обязанностью «Основы» только потому, что мы сидели ближе всех к столу.

Когда закончили, Михалыч спросил про старые чертежи корпуса. Алёна вспомнила, что часть папок лежит в соседнем помещении, и вызвалась показать. Они вышли, продолжая обсуждать год последней реконструкции, а Сергей подождал, пока закроется дверь.

— Есть ещё разговор, но не по договору. На веранду выйдем или тебе лучше здесь посидеть?

— Дойду, — сказал я, беря трость. — Если только ты не собираешься вести меня в обход всей базы.

— Нет, сегодня экскурсия короткая.

На веранде было прохладнее. Я сел в кресло, вытянул ногу и на несколько секунд прикрыл глаза. Умяров устроился напротив, но начинать не торопился.

— Ты после больницы хоть один день спокойно провёл? — спросил он наконец.

— Спокойно у меня теперь получается только по чужим рассказам. Ты ведь не ради этого меня позвал?

Сергей усмехнулся и опёрся локтями на подлокотники.

— Хотел спросить про Анжелику. Вы общаетесь, и, насколько я понимаю, речь не всегда о домашней автоматике.

Я посмотрел на него, пытаясь понять, что именно он уже знал. Судя по тону, отрицать встречи смысла не было.

— Она предлагала мне сообщать о поручениях Григория. Обещала помочь с заказами, если будем полезны друг другу. Я соглашаться не стал.

— Но общаться не перестал?

— Не перестал. Иногда она сама звонит, иногда мне есть что спросить.

Сергей провёл ладонью по подбородку.

— И ты уверен, что понимаешь, где заканчивается разговор и начинается работа на неё?

Вопрос был неприятный, зато по делу. Я слегка повернулся в кресле, устраивая ногу удобнее.

— Не всегда. Поэтому лишнего не рассказываю и стараюсь ничего не обещать. Ей хочется знать, что делает Григорий, а заодно понять, чего от меня ждать. Виктор ей тоже доверия не внушает.

— Она и при муже любила знать больше остальных, — сказал Умяров. — Только тогда могла рассчитывать, что Орлов разберётся с последствиями. Сейчас такой возможности нет, и это её беспокоит.

Я едва удержался от усмешки. Разбираться с последствиями Ликиных решений мне действительно приходилось, причём обычно она сначала убеждала меня, что никакой проблемы нет.

— Ты хочешь, чтобы я прекратил с ней встречаться?

— Если бы я тебе это сказал, ты бы послушал? — Сергей посмотрел на меня без улыбки. — Нет, не прекратишь. Я хочу, чтобы ты не принимал её откровенность за доверие. Она может рассказать что-то настоящее именно затем, чтобы ты перестал проверять остальное.

— Пока у неё не получилось. Но предупреждение я услышал.

Он кивнул и на какое-то время замолчал. Из кабинета донёсся голос Михалыча, который пытался выяснить, кто додумался сложить схемы разных лет в одну папку.

— Есть вещи, которые я хотел бы обсудить с тобой подробнее, — продолжил Сергей, понизив голос. — Не здесь, нас сейчас опять найдут с каким-нибудь вопросом. На следующей неделе будешь свободен?

— Буду. Только заранее скажи, когда и куда приезжать.

— Позвоню. Встретимся спокойно, без остальных.

— И без внезапных участников разговора, — добавил я. — На этой базе у меня уже была одна встреча, после которой долго хотелось проверить, всё ли осталось на месте.

Умяров понял намёк и помрачнел.

— Я помню. Второй такой не будет.

— Тогда договорились.

***

В кабинете Алёна раскладывала перед Михалычем старые чертежи. Он уже нашёл нужный лист и теперь сравнивал его с фотографией в телефоне. Я не стал торопить, вышел из кабинета и позвонил Рите.

В офисе справлялись. Глеб закончил перечень, Михалычу оставалось его проверить, а снимки накладной уже лежали у меня в сообщениях. Рита спросила, нужно ли запрашивать у медцентра остальные документы по поставке.

— Пока нет, сначала разберусь с тем, что прислали. И Глебу напомни, чтобы сам никуда не звонил.

— Я ему сказала. Он теперь боится, что зря вообще про эту фирму вспомнил.

— Пусть не боится, всё правильно сделал. Просто объясни, что проверкой займусь я, а ему работы и без этого хватает.

Домой я добрался затемно. Нога всё-таки ныла, и на ужин сил хватило только разогреть то, что было в холодильнике. Пока ел, снова открыл накладную на телефоне, потом пересел к столу. Название «ТехСнабРесурс» нашлось в старых записях, но без реквизитов, по которым можно было уверенно сравнить фирмы. Я сделал себе пометку и закрыл файл. Ещё час сидения над теми же строками ничего бы не дал.

Светлана позвонила, когда я убирал бумаги. Я сразу потянулся за ручкой, ожидая новостей, но она начала не с дела.

— Не разбудила? — спросила она, и я услышал, как хлопнула дверца машины.

— Нет, я ещё за столом. Что случилось?

— Ничего не случилось, Максим. Представляешь, я иногда и без происшествия могу позвонить.

Я положил ручку обратно.

— Тогда подожди, мне надо настроится на твой добродушный тон.

— Не паясничай, Макс, — в её голосе появилась улыбка. — Я насчёт нашего ужина. Мы согласились встретиться, но до времени и места так и не добрались. В пятницу вечером ты свободен?

Я посмотрел на лежавший рядом блокнот, хотя прекрасно помнил, что никаких встреч там не было.

— Для ужина свободен. Если скажешь время, постараюсь даже не опоздать.

— Давай в семь. Как насчёт ресторанчика у Марины? Там спокойно, и за кухню я уверена. Не хочется весь вечер жалеть, что дома не поели.

— Ты, оказывается, серьёзно подготовилась.

— Да, Максим, потратила целых десять минут, чтобы выбрать место, где нас нормально накормят. Не пугайся раньше времени.

Я усмехнулся и откинулся на спинку стула.

— Уже поздно. А Марине ты сказала, с кем придёшь?

— Сказала, что буду не одна. Этого ей хватило, чтобы начать задавать вопросы, поэтому я быстро закончила разговор.

— И что ответила?

— Уверенна, она уже обо всём догадалась, — Светлана ненадолго замолчала, потом добавила мягче: — Надеюсь, ты не против этого места? Она может подойти поздороваться, но сидеть с нами весь вечер не будет.

— Я не против. Надеюсь, она не будет расспрашивать нас о том, как идёт расследование?

— Вот об этом я и хотела договориться, — подхватила она. — Давай хотя бы один вечер без Штерна и без обсуждения показаний. Я сегодня вышла с работы и поняла, что весь день только об этом и говорила. Больше не хочу.

— Я как раз убирал документы, так что начало уже положено.

— Убирал в сумку, чтобы взять с собой?

— В сторону, Света. Не настолько со мной всё плохо.

— Проверим в пятницу, — ответила она, и я услышал тихий смешок. — Телефон тоже можно будет положить экраном вниз. Хотя бы пока едим.

— Договорились, если ты свой положишь рядом.

Она вздохнула, но спорить не стала.

— Справедливо. На срочный звонок ответим, а остальное подождёт. Я хочу с тобой поговорить, а не следить, как ты переписываешься с мастерами.

От этой простой фразы мне стало приятно. Я даже не сразу нашёл, что ответить, и Светлана, видимо, заметила паузу.

— Что, слишком суровые условия?

— Нет, как раз хорошие. Просто со мной обычно хотят поговорить, потому что у кого-то проблема.

— У меня тоже есть проблема, — сказала она. — Я уже несколько дней собираюсь поужинать с мужчиной, а он так занят, что время приходится назначать почти официально.

— Тогда фиксируем: пятница, семь вечера. Мне за тобой заехать?

— Лучше встретимся там. Я поеду с работы и пока не знаю, когда освобожусь. Если задержусь, сразу предупрежу.

— Хорошо, адрес пришли. И ещё один вопрос, пока ты не передумала.

— Слушаю, — ответила она чуть насторожённо.

— Это и правда наше первое официальное свидание? Мне бы понять, насколько тщательно гладить рубашку.

Светлана рассмеялась, и я поймал себя на том, что улыбаюсь, глядя в тёмное окно.

— Рубашку в любом случае погладь. А насчёт свидания… Я бы хотела считать это свиданием. Если ты не собираешься первые полчаса рассказывать, где в ресторане неправильно проложены трубы.

— Не собираюсь. Постараюсь смотреть на тебя, а не под раковину.

— Вот с этого и начни, — сказала она уже тише. — Мне будет приятно.

На несколько секунд мы оба замолчали. Раньше такие паузы я обычно заполнял вопросом по делу, но сейчас не хотелось ничего торопить.

— Как нога? — спросила Светлана. — Только честно, без твоего «ходить могу, значит, всё хорошо».

— К вечеру ноет. Сегодня на базу ездили, походил больше, чем собирался.

— Я так и знала. Ты хоть сейчас сидишь?

— Сижу и никуда больше не собираюсь. Уже поел, бумаги убрал, осталось выполнить самый сложный пункт и лечь спать.

— Попробуй, вдруг понравится, — отозвалась она. — А в пятницу возьми трость, и не думай, что она портит твой имидж. Там от парковки недалеко, но ступеньки у входа есть.

— Ты даже ступеньки проверила?

— Я там бывала, помню. И да, мне не всё равно, как ты доберёшься до стола.

Я опустил взгляд на трость у стены. Её забота не раздражала, хотя от любого другого я бы уже отмахнулся.

— Возьму. Только и ты приезжай не уставшая, а то придётся просить Марину завернуть ужин с собой.

— Постараюсь уйти вовремя. Мне самой хочется нормально посидеть, без всякой спешки.

— Тогда до пятницы, Света. Буду ждать.

— Взаимно. И, Максим…

— Да?

— Я рада, что ты согласился.

— Я тоже рад, что ты позвонила.

После разговора я ещё немного посидел за столом, уже не возвращаясь к документам. Пришло сообщение:

«Стол закажу на двоих».

Я ответил:

«Договорились»

И поставил телефон на зарядку.

На следующую неделю у меня намечалась встреча с Умяровым, к которой стоило подготовить вопросы. Но думал я почему-то не о ней, а о том, какая рубашка у меня осталась приличной и где после переезда вещей лежал утюг.

Глава 5

Утром я заехал в офис за списком специалистов для базы Умярова. Рита уже отправила Славку на вызов и теперь объясняла клиентке по телефону, почему мастер не мог приехать к девяти, если заявка поступила в десять. Судя по её лицу, объясняла не впервые. Глеб сидел за дальним столом, склонившись над тетрадью, а Степаныч у окна разбирал с Лёшей вчерашний выезд.

— Ты бахилы у двери надевай, а не на улице, — говорил он, придерживая чашку за ручку. — Пока по лестнице поднимешься, от них одни резинки останутся, зато всю грязь до квартиры точно донесёшь.

— Я хотел заранее подготовиться, чтобы человек не ждал, — объяснил Лёша и поправил ремень сумки. — Она открыла, сразу на ботинки посмотрела, я даже поздороваться не успел.

— Пусть лучше минуту подождёт, чем потом за тобой полы моет. Запасную пару положи в сумку, и не будет у вас повода друг на друга смотреть.

— Уже положил, — Лёша расстегнул карман и показал упаковку. — Теперь хватит, даже если она меня обратно на лестницу выгонит.

Степаныч заглянул внутрь и одобрительно кивнул. Я прошёл мимо, не вмешиваясь. Ещё недавно мне самому приходилось объяснять такие вещи между звонками и выездами, а теперь Лёшу готовили к работе без моего участия. Причём Степаныч не читал ему лекцию на полчаса, а разбирал конкретную ошибку. Именно это мне и было нужно.

Михалыч занял край моего стола. Перед ним лежал лист с фамилиями, на котором зачёркнутого было едва ли не больше, чем оставшегося. Он дописал что-то на полях и протянул мне бумагу.

— Посмотри, только пометки вслух не читай. Рита уже сказала, что в таком виде список людям отправлять нельзя.

Я пробежал глазами строки. Напротив одной фамилии стояло:

«Руки работают, голову включает только по личной по просьбе».

— Это всё, что Скряцкий предложил, или остальные не пережили твою редактуру?

— Остальных я вычеркнул, — Михалыч откинулся на спинку стула. — Один запивает, второй на любом объекте начинает переделывать проект под себя. Причём проектировщик у него всегда дурак, а виноват в итоге заказчик. Нам такого счастья на базе хватит и без новых людей.

— А Гаврилов чем отличился? — спросил я, остановившись на пометке про голову.

Михалыч потёр переносицу и посмотрел на список, словно фамилия успела его утомить.

— Работать умеет, да и бригаду тоже неплохо держит, — пояснил он. — Только в прошлом году подписал акты, не проверив, что там сделали. Потом оправдывался, что его попросили, а он, как дурак, поверил.

— Ты с ним работал?

— Пересекались. Я бы ему монтаж поручил, если его самого контролировать, но самого проверять чужую работу не поставил бы.

— Значит, будем говорить о монтаже, а не о контроле. Скряцкий его предупредил, зачем мы ищем людей?

— Скряцкий по телефону всех хвалит, у него плохих работников не бывает. Впрочем, оно и неудивительно.

Я усмехнулся и убрал список в папку. Михалыч не любил давать второй шанс, хотя это странно, я ведь на это пошёл ради него. И всё же вычёркивать человека только потому, что с ним предстоял неприятный разговор, он не собирался. А это уже о чём-то да говорило.

— Поехали к Павлу Романовичу, — сказал я. — Уточним, кто свободен, и назначим встречи. Только давай не будем выносить приговор, пока лично не побеседуем.

— Без приговора можно, — Михалыч поднялся за курткой. — Но если Гаврилов опять начнёт рассказывать, что вокруг одни подлецы, ты его сам слушай. Я эту историю уже слышал.

***

На базе Скряцкого погрузчик сдавал назад, заставляя нас переждать у ворот. Сам Павел Романович стоял возле конторы и показывал водителю накладную. Судя по тому, как он водил пальцем по одной строке, разговор зашёл в тупик.

— Ты мне ещё скажи, что оно по дороге само пересчиталось, — услышал я, когда мы подошли. Скряцкий заметил нас и вернул бумагу водителю. — Иди к кладовщику, пусть при тебе проверит. Потом разберёмся.

Он пожал мне руку и потянулся открыть дверь.

— Проходите, я уж думал, вы к вечеру доберётесь. Чай будете?

— Будем, если вместе с чаем найдутся люди, — ответил я.

— Люди найдутся, только Богряцкому угодить трудно. Я ему вчера фамилии называю, а он будто некрологи мне читает.

— Потому что ты половину давно не видел, — отозвался Михалыч, заходя следом. — Для тебя человек хороший, если за материал рассчитался. А мне потом его работу принимать.

В конторе Скряцкий освободил для нас край стола, переложив бумаги на подоконник. Пока секретарша готовила нам чай, он достал свой список, в котором, в отличие от нашего, никто не был зачёркнут.

— Давайте с Гаврилова начнём, — предложил он. — У него заказ сорвался, сейчас как раз свободен. Бригада небольшая, зато сработались. Могут и монтаж сделать, и за остальными присмотреть.

Михалыч снял очки, хотя только что их надел.

— Паша, ты мне опять одно и то же предлагаешь. Монтаж отдельно, контроль отдельно. Он как-то на одном объекте акты подписывал, по которым всё было замечательно, а я потом ходили и фотографировали, что там на самом деле.

— Его люди там только черновую работу делали, — Скряцкий придвинул к нему чашку, когда симпатичная девушка принесла их в кабинет. — Он не за всё отвечал.

— Значит, не надо было за всё расписываться.

— Да попросил его прораб закрыть бумаги, он и закрыл. Не разобрался, бывает.

— Бывает, — согласился Михалыч и даже кивнул. — Только ты сейчас предлагаешь поставить его разбираться за других. Сам-то разницу видишь?

Скряцкий повернулся ко мне, но я не стал облегчать ему задачу.

— Нам нужны люди на базу, где уже произошло обрушение, — сказал я. — После этого объяснение «меня попросили» никто слушать не захочет. И я в том числе.

— Так вы его даже не видели ещё, а уже виноватым сделали, — Павел Романович развёл руками. — Я же не предлагаю прямо сейчас пропуск ему выписать.

— Вот поэтому и разговариваем. Пусть приедет без бригады, начнём с него самого. Расскажет, что подписал и почему, а потом обсудим работу.

— Он тебе расскажет, что его подставили, — вставил Михалыч.

— Тогда я спрошу, что он сделал, чтобы это не повторилось, — ответил я. — Если ничего, на этом и закончим.

Скряцкий отпил чай и некоторое время молчал. Ему не нравилось, что рекомендацию не приняли сразу, но спорить с тем, что случилось на базе Умярова, было трудно.

— Позвоню ему, — сказал он наконец. — Только вы без показательного суда, мужик всё-таки не с улицы пришёл.

— Нам работник нужен, Павел Романович, а не подсудимый. Но вашей рекомендацией его подпись под чужими работами не отменишь. Нормально поговорим, если он сам захочет нормально говорить.

После этого дело пошло быстрее. Вторым выбрали специалиста по вентиляции (да, у нас был Митяй, но он был нужен мне пока что на объектах Виктории. Хотя я не отрицал, что этих двоих надо поставить вместе, а после комбинировать их работу, чтобы я не получил по голове за то, что на одном объекте всё идеально, а на втором не пойми что), которого Михалыч знал по прежним объектам. Уточнили, когда он мог приехать, и попросили Скряцкого заранее сказать ему, какую работу мы предлагали. Брать человека на обслуживание, а потом неожиданно отправлять руководить монтажом я не собирался. Подобные сюрпризы обычно заканчивались ссорой в первый же месяц.

Уже на выходе Скряцкий придержал меня за локоть.

— Ты не думай, я вам кого попало не сую. Просто идеальных сейчас долго искать придётся.

— Идеальных не надо, — ответил я. — Мне бы тех, кому можно позвонить с вопросом и получить честный ответ, а не рассказ о чужой подлости.

Он хмыкнул и отпустил мою руку.

В машине Михалыч положил очки в футляр, но заводить двигатель не спешил.

— Если Гаврилов признает, что подписал не глядя, возьмёшь?

— Одного признания мало. Посмотрим, как будет работать под контролем, если вообще до этого дойдёт.

— А если хороший монтажник?

— Тогда останется монтажником. Не обязательно делать начальника из каждого, кто умеет держать инструмент.

Михалыч удовлетворённо крякнул. Кажется, именно это он и хотел услышать.

***

До фитнес-клуба мы добрались после полудня. Камила ещё утром просила посмотреть течь в служебном помещении, и я решил заехать по пути. Андрей встретил нас в холле и сразу посмотрел на трость.

— Надеюсь, форму ты с собой не привёз?

— Сегодня я по воде, а не по спорту. Камила сказала, у вас возле бойлера лужа появляется.

— Появляется, — он снял полотенце с плеча и махнул нам в сторону коридора. — Я уже велел на ночь подачу перекрывать, но вчера опять забыли. Уборщица утром пришла, первым делом ко мне ругаться.

— Ей пол вытирать, она и ругается, — заметил Михалыч. — А кран чинить кто-нибудь собирался?

— Вот вас дождались, теперь собираемся.

Под соединением у бойлера стояло ведро. На полу лежала тряпка, которую явно бросили туда не сегодня. Михалыч присел рядом, протёр гайку бумажной салфеткой и немного подождал. По краю снова выступила вода.

— Здесь течёт, — сказал он, показывая мне соединение. — Разбирать надо, смотреть уплотнение.

Я наклонился, насколько позволяла нога. Следы подтёков были и ниже, на подводке, но сама вода собиралась у гайки.

— Пока похоже на прокладку, — сказал я Андрею. — Мастер разберёт и проверит. Перекрывать подачу на ночь вы придумали, конечно, удобно, но от ремонта здесь, увы, не отвертеться.

— Я думал, там возни на полдня, с отключением душевых.

— Сначала посмотрим, что именно придётся отключать. В любом случае персоналу больше не нужно будет каждый вечер вспоминать об этом ведре.

Андрей перевёл взгляд на Михалыча, который уже поднялся с корточек, потом на меня.

— Только ты сам сейчас туда не лезь. Я тебя уже знаю, начнётся с «подержи», а потом ты у меня под бойлером окажешься.

— Вызову сантехника, — успокоил я его. — У нас, представь себе, есть и такая услуга.

Я набрал Риту и попросил согласовать со Степанычем, кого можно отправить в клуб. На всякий я попросил прихватить с собой и Машу, почему-то мне показалось, что ей захочется здесь задержаться. И нет, не из-за того, что я «тонко» намекаю на её вес. Подобные намёки всегда казались мне смехотворными. Просто подумал, что ей захочется развеяться, а может и найти кого-то здесь. Пускай даже не для серьёзных отношений. В общем, вряд ли от этого будет хуже, к тому же проблема серьёзная, а она за эти несколько дней смогла доказать, что руки у неё растут и того самого нужного для нашей компании места. Так что лишняя практика не будет лишней.

Рита уточнила, мешала ли течь работе, и записала заявку. Конечно, этим мог бы заняться и Михалыч, но мы, как назло, забыли нужный инструмент в офисе, так что в любом случае пришлось бы туда возвращаться. Пока мы разговаривали, Андрей убрал мокрую тряпку ногой, после чего ещё раз посмотрел на ведро.

— Надо было сразу позвонить, — признал он. — Всё казалось, что мелочь.

— Обычно так и бывает, а потом прорывает, как в прошлый раз, если ты помнишь.

Когда с заявкой разобрались, Михалыч остался в холле, ответив на чей-то звонок, а я спросил Андрея о возвращении в зал. Тот посмотрел на меня без особого восторга.

— Ты уже забыл, что тебе говорил врач?

— Пока без силовых и без резких движений. Но сидеть дома я уже не могу.

— Ты и не сидишь, судя по тому, как часто я слышу, где тебя носит, — ответил Андрей. — Это не причина добавлять тренировку.

— Я не прошу ставить меня в пару. Хотел понять, с чего потом начинать.

— С того, что покажешь рекомендации врача, а не перескажешь то, что ты услышал. Пойдём поговорим.

В зале почти никого не было. Я опустился на край скамьи и поставил трость рядом, стараясь не показать, как затекла нога после машины. Андрей заметил, но сразу ничего не сказал. Он спросил, где ещё болело и после чего становилось хуже. Я начал отвечать привычным «в целом нормально», однако он поднял ладонь, призывая меня прикусить язык.

— Я не для отчёта тебя спрашиваю, Максим. Мне надо понимать, что с тобой.

Пришлось объяснить подробнее. Нога ныла к вечеру, плечо напоминало о себе, если неудачно потянуться. Пока я говорил, мне стало неприятно от собственного перечисления. Утром всё это казалось мелочами, которые можно было не учитывать. И вроде бы моё ускоренное восстановление работало, я даже грехом подумал, что к концу недели забуду о том, что такое боль, но… Судьба вновь внесла свои коррективы, будто напомнила мне особо не выпендриваться, а прислушаться хотя бы раз к тому, о чём говорят мне окружающие.

— Видишь, сколько за словом «нормально», оказывается, скрывалось, — Андрей сел напротив. — А ты ещё хотел проверить нагрузку.

— Хотел понять, на что способен. Я устал обдумывать каждый свой шаг.

— Понимаю, только спешка тебе здесь не поможет.

Разговор шёл спокойно, и я расслабился. Когда мы собрались выходить, я поднялся быстрее, чем следовало, и потянулся за тростью. Плечо дёрнуло, я замер на секунду, надеясь, что Андрей не заметил.

Он заметил.

— Вот сейчас что было? — спросил он.

— Неудачно повернулся.

— А мне минуту назад говорил, что плечо почти прошло.

Я взял трость.

— Не хотел опять выслушивать, что рано.

— Тогда зачем спрашивал? — Андрей не повысил голос, от этого отвечать было ещё неудобнее. — Если ты пришёл за разрешением, которое уже сам себе выдал, я тут не нужен. А если хочешь со мной заниматься, говори как есть.

Я мог бы отшутиться, но он этого не заслуживал. Стоял рядом и тратил на меня время, хотя гораздо проще было отправить домой с порога.

— Ладно, понял, — сказал я. — Плечо ещё болит, особенно к вечеру. Сегодня тоже уже устал.

— Вот с этого и надо было начинать. Присылай, что тебе напишут доктора, а дальше решим, как возвращаться. Без попыток доказать мне, что ты здоровее, чем выглядишь.

— Выгляжу я, между прочим, неплохо.

— Вот внешностью пока и занимайся, — Андрей усмехнулся и открыл дверь в коридор. — С ней у меня споров нет.

Михалыч ждал возле стойки Камилы и что-то объяснял ей по поводу окна, из которого тянуло. Я остановил его раньше, чем он успел договориться ещё об одном обследовании, и мы наконец поехали обратно.

***

В офисе я задержался чуть дольше, чем собирался. Сперва Рита уточнила завтрашние выезды, а потом пришлось поговорить с Глебом. Я рассказал ему, что его заметку про «левую» фирму я передал в прокуратуру и отдельно объяснил, что он всё сделал правильно.

— Если заметил знакомое название, или что-то, связанное с твой «работой Смирнова» из прошлого, то сразу же сказал мне, — повторил я, когда он снова начал оправдываться. При этом я заметил, что от упоминания «работы» парень скривился. Что ж, заслужил, теперь пускай терпит. — Просто сам никуда не лезь. Думаю, ты понимаешь, что-то может закончиться неприятностями.

Он кивнул и убрал телефон в карман. Хотелось верить, что он меня услышал, и это двойная игра в шпионов не превратится в тройную.

Домой я добрался уже вечером. Нога, как назло, ныла, и слова Андрея теперь казались убедительнее, чем в клубе. Я разогрел ужин и сел за стол, оставив папку закрытой. На телефоне было сообщение от Лены:

«Всё хорошо, завтра будет больше времени, и я смогу позвонить».

Я набрал:

«Буду ждать. Отдохни там хоть немного».

После чего перечитал ответ и отправил, не добавляя вопросов.

Почти сразу пришло сообщение от Светланы с адресом ресторана:

«Напоминаю, пятница, 19:00. Марина столик оставила. Сказала, кормить будет хорошо, допрашивать гостей не собирается».

Я улыбнулся и написал:

«Передай, что я тоже не собираюсь проверять кухню».

Ответ появился быстро:

«Сохранила. Если начнёшь, покажу».

Я положил телефон рядом с тарелкой. И я снова поймал себя на мысли, предстоящий ужин волновал меня сильнее, чем разговор со Скряцким.

Я снова взял телефон, но ничего написать так и не решился. Наверное, всё и без того сказано. Однако где-то внутри приятно грела мысль о том, что Света тоже нервничает. Нет, дело не в том, что я хотел доставить ей какие-то неудобства. Наоборот, она волновалась, а значит, эта встреча тоже что-то для неё значит.

Но одновременно с этим вставал более серьёзный вопрос — что эта встреча значит для меня?

Глава 6

В офис я приехал ближе к обеду, хотя собирался появиться с утра. Перед выходом задержался у шкафа, потом зачем-то взялся гладить рубашку. Когда поймал себя на том, что второй раз прохожусь утюгом по одному рукаву, выключил его и вызвал такси. До встречи со Светланой оставалось полдня, а я уже занимался ерундой.

Водитель высадил меня у перекрёстка, дальше мешала машина, разгружавшая товар. До офиса я дошёл пешком, больше по привычке опираясь на трость. Нога почти восстановилась, только при широком шаге под коленом немного тянуло. Но трость я пока носил с собой, всё же было необходимо поддерживать легенду.

Рита встретила меня у входа с телефоном у уха. Кивнула в сторону своего стола и улыбнулась, не прерывая разговора с клиентом. Я заглянул в наш кабинет и остановился. Соня сидела на стуле, а у неё на коленях лежал Дюбель, выставив пузо. Девочка поддерживала его обеими руками, хотя падать он явно не собирался.

— Мы к вам кота привезли, чтобы вы не скучали, — сообщила она, осторожно поправляя лапу, свесившуюся ей на колено. — Только обратно тоже заберём, мама разрешила. Вы ведь не против?

— То есть мне его сейчас покажут и увезут? — Я поставил трость у соседнего стула. — Хорошо устроились, ничего не скажешь. А сам он что думает?

— Он вас искал, когда мы пришли, даже под стол заглянул. Потом мама сказала, что вы скоро будете, и он успокоился.

Дюбель приоткрыл глаз и посмотрел на меня. Вид у него был довольный, шерсть блестела, а живот уже не помещался между Сониными руками. Если кот и переживал разлуку, аппетиту это не мешало.

— Смотрю, без меня он совсем извёлся, — заметил я, присаживаясь. — Вы его чем кормите?

— Кормом, как вы сказали. Только он иногда просит ещё, а мама говорит, что больше нельзя.

— Правильно говорит, а то скоро придётся отдельное кресло покупать.

Соня хотела возразить, но Дюбель поднял голову и потянулся ко мне. Девочка разжала руки, он спрыгнул на пол и потёрся мордой о мою штанину. Я наклонился погладить его за ухом, и кот сразу подставил голову поудобнее.

— Вот, видите, он всё-таки скучал, — сказала Соня с таким облегчением, будто я всерьёз сомневался. — Просто сначала не хотел вставать.

— Это я понимаю, у меня по утрам такая же история.

Дюбель упёрся лбом мне в ладонь. Я почесал его под подбородком и неожиданно понял, как не хватало дома этого пушистого нахала. Без него никто не мешал работать, но и возвращаться в пустую квартиру было не особенно приятно.

— Пусть пока у вас поживёт, если вам не мешает, — сказал я. — Только не надо отдавать ему всю подушку, он и на половину согласится.

— Он не соглашается, — Соня придвинулась к краю стула и посмотрела на кота. — Я его ночью двигаю, а он обратно лезет. Ещё храпит, мама слышала.

Рита как раз закончила разговор и положила телефон на стол.

— Слышала, ещё как. Проснулась и не сразу поняла, кто это у нас в квартире. Захожу к Соне, она спит у самого края, а этот лежит посередине.

— И ты его согнала?

— Попробовала. Он на меня посмотрел так, будто я к нему домой пришла и ещё чем-то недовольна.

— Значит, освоился, — я убрал руку, но Дюбель тут же подтолкнул её носом. — Ладно, ещё минуту, потом у меня дела.

Соня сползла со стула и присела рядом с ним.

— А приезжайте вечером, мама хотела пирог печь. Вы поедите и с Дюбелем посидите, он будет рад.

— Сегодня не получится, я уже договорился встретиться с человеком. Давайте в другой день, только пирог большой не делайте.

— Почему? — Соня подняла на меня глаза. — Вы мало едите?

— Наоборот, много. Потом ваша мама скажет, что кот весь в меня пошёл.

— Я лучше два испеку, — отозвалась Рита. — Один сразу вам отдам, чтобы вы дома хоть что-то ели, кроме того, что можно разогреть за минуту.

— Вот ради этого стоило приехать в офис. Ещё ни одной бумаги не подписал, а питание уже наладилось.

Рита усмехнулась и достала из-под стола переноску. Дюбель сразу перестал тереться о мою ногу и осторожно отступил. Уезжать ему не хотелось, но Соня уже открыла дверцу и уговаривала его залезть внутрь.

— Мы сейчас в магазин, потом я Соню домой провожу и вернусь, — сказала Рита. — Соседка обещала с ней посидеть до вечера. Телефон у меня, заявки не пропущу.

— Пока идёшь с ребёнком, можешь и пропустить. Степаныч здесь?

— В подсобке, ищет зарядку. Говорит, кто-то унёс, хотя вчера сам её туда положил.

Мы всё-таки посадили Дюбеля в переноску. Он недовольно мяукнул, а Соня наклонилась к решётке и пообещала, что дома сразу его выпустит. Перед уходом она ещё раз напомнила мне про пирог.

— Я не забуду, — заверил я её. — Только вы кота до моего приезда не раскармливайте, а то он меня из квартиры вытеснит.

— Он хороший, пустит, — серьёзно ответила Соня и взяла маму за руку.

Я проводил их до двери и задержался у стойки. Из подсобки тянуло чаем, на столе лежала кепка Степаныча. Рядом кто-то оставил раскрытый журнал заявок, прижав страницу пачкой печенья. В прежнем офисе за такое я бы сделал замечание. Здесь просто убрал печенье в сторону, чтобы не крошилось на бумаги.

— Чего стоишь, кота жалко отпускать? — спросил Степаныч, появляясь с зарядкой в руке. — Забрал бы домой, раз соскучился.

— Ему у них хорошо. Пока до двери донесли, он уже про меня забыл.

— Ничего он не забыл, просто теперь знает, где лучше кормят. Коты в этих вопросах быстро разбираются.

— Спасибо, поддержал.

— Да не за что, обращайся, — он сунул зарядку в розетку и взглянул на переноску, уже скрывшуюся за стеклом двери. — Девчонке с ним спокойнее. Пусть поживёт, ты же сам говорил.

Я кивнул и прошёл к столу. Степаныч не стал продолжать, за что я был ему благодарен. Объяснять, почему меня задел обычный визит ребёнка с котом, не хотелось. Да я и сам толком не понимал. Наверное, отвык, что ко мне можно прийти просто так, без просьбы решить очередную проблему.

***

Пока Риты не было, мы разобрали заявки и уточнили, кому понадобятся материалы на завтра. Степаныч жаловался на Лёшкину медлительность, но, когда я предложил дать парню другую работу, сразу пошёл на попятную.

— Да нормально он делает, только перепроверяет каждую гайку. Я вчера не выдержал, сам под ванну полез, иначе мы бы до ночи там сидели.

— А потом спину разгибал у машины, — напомнил я. — Ты его учишь или соревнование устроил? Пусть разбирается, иначе так и будет ждать, когда ты всё сделаешь.

— Там людям воду перекрыли, они каждые пять минут спрашивали, долго ли ещё.

— Значит, объясни им, сколько займёт работа. Ты точно не помолодеешь, если под каждую ванну будешь лазить.

Степаныч поворчал, но спорить не стал. Он придвинул к себе журнал и начал отмечать, на каких адресах Лёша мог справиться без его помощи. Я занялся сметой, которую прислал Михалыч (он с Митяем и Владом занимались в основном объектами Крамовой), и довольно быстро перестал смотреть на часы.

Рита вернулась минут через сорок. Поставила у стола пакет с продуктами и заглянула в мою кружку.

— Вы даже чай себе не налили? Сейчас сделаю, всё равно чайник ставить.

— Мне тоже, только покрепче, — попросил Степаныч. — А печенье где? Тут лежало.

— Рядом с чайником, я его от документов убрал, — ответил я. — Можете считать это моим вкладом в порядок.

Рита принесла чашки, поставила мою рядом со сметой и вдруг присмотрелась.

— Вы рубашку погладили?

Я поднял на неё глаза.

— А что с ней не так?

— Всё так, поэтому и спрашиваю. Обычно вы к обеду уже успеваете где-нибудь испачкаться, даже несмотря, что сейчас стали полноценным директором и отлыниваете от полевой работы.

— Я не отлыниваю, вы сами меня ни к чему не подпускаете.

Она улыбнулась и отошла к своему столу, но Степаныч разговор подхватил.

— У тебя вечером свидание, что ли? А я думаю, чего ты сегодня такой нарядный.

— Рубашка чистая, не свадебный костюм. Может, я просто решил нормально одеться.

— Может, — согласился он, размешивая сахар. — Только на часы ты всё равно поглядываешь. Во сколько встреча?

Я посмотрел на него, потом на Риту. Она делала вид, что ищет что-то в журнале, хотя страницу уже давно не переворачивала.

— Вечером, и подробности вам рассказывать не буду.

— Так мы не по работе интересуемся, — объяснила Рита. — Редко вы куда-то выбираетесь вот так… по личным делам, вот и любопытно.

— Неужто с той прокуроршей идёшь? — Степаныч отпил чай и, заметив мой взгляд, пожал плечами.

— Во-первых, не надо называть её прокуроршей, — возразил я, подняв палец. — А во-вторых…

Нормально закончить фразу у меня не получилось, так как по весёлым лицам моих подопечных я понял, что сам себя только что сдал со всеми потрохами.

— А во-вторых, да, но разве это плохо?

— Конечно, нет, — мотнул головой старик. — И да, прости, Светлана Андреевна, так Светлана Андреевна. Я просто хотел убедиться, что ты не поедешь вместо ужина в какой-нибудь подвал.

Рита тихо засмеялась. Я отодвинул смету и взял чашку. Отпираться дальше было бессмысленно, а раздражаться на них не получалось. Оба явно получали удовольствие от разговора, но без желания меня задеть.

— Хорошо, вы меня раскусили, вечером я и правда ужинаю со Светой. Теперь можем вернуться к делам?

— Конечно, можем, — Рита наконец перевернула страницу. — Только вы не задерживайтесь, чтобы не опоздать. Женщины этого, ой, как не любят.

— И про работу весь вечер не рассказывай, — добавил Степаныч. — Жена мне однажды сказала, что про чужие бачки она знает больше, чем про собственных родственников. Я с тех пор стараюсь поменьше болтать.

— Судя по тому, сколько ты мне рассказываешь, дома действительно помалкиваешь.

Он хмыкнул и потянулся за печеньем.

— Ну а с кем ещё поделиться? Ты хоть понимаешь, о чём речь.

Я допил чай и попросил Риту доложить по выездам. Она сразу перестала улыбаться и придвинула журнал.

— Слава с Машей в фитнес-клубе. По бойлеру привезли деталь, которую вы вчера заказали, Андрей попросил не откладывать. Маша помогает, Слава заодно питание проверит.

«Эмпатический резонанс» сразу выдал причину её резкой смены настроения. Рита попросту ревновала. Да, несильно, но ревность была. Впрочем, оно неудивительно, Слава ей нравился, да и он сам постоянно посматривал на нашего диспетчера не только, как на коллегу. Что ж, оставалось надеяться, что он сделает правильный выбор и не будет разбивать ничьи сердца.

— Пусть после замены пришлют фотографии Михалычу. Машу пускай учится и на крупных объектах.

— Слава помнит, я ему ещё перед выездом сказала. Он ответил, что всё сделает, как положено.

— Хорошо, что он у нас такой покладистый. По остальным адресам всё спокойно?

Рита рассказала про перенос одной заявки и клиента, который хотел узнать точную стоимость ремонта по фотографии закрытой дверцы под мойкой. Я предложил сначала попросить его открыть дверцу, и она показала мне переписку: уже попросила и ждала ответа.

К середине дня срочные вопросы закончились. Я перебрал бумаги в кабинете, несколько раз отвлёкся на сообщения мастеров, но мысли всё равно возвращались к вечеру.

Потом посмотрел на собственную рубашку и понял, что она мне не нравится. Утром устраивала, сейчас уже нет. В прежней жизни такими вопросами занимались другие люди, а я выбирал из готового. Теперь предстояло самому решить, в чём идти на ужин, который я точно не мог бы назвать обычным, и с этим я возился дольше, чем со сметой.

Перед уходом заглянул к Рите.

— Я уезжаю. Если что-то срочное, звони, остальное посмотрим завтра.

— Конечно, поезжайте, мы справимся, — она подняла голову от компьютера и улыбнулась. — Только цветы купите.

— М-да, а вот об этом я как-то не подумал.

— Поэтому я и напоминаю, — ответила Рита и посмотрела на соседний стол, где раньше сидела Лена.

Проследив за её взглядом, я несколько смутился. Всё же…

— Вы не обязаны ждать, — неожиданно заявила моя диспетчер.

— Что, прости?

— Мы обсуждали это с Леной. Она рассказал про свои отношения с Григорием, и о том, что было… между вами. И я не думаю, что вы должны ждать или сомневаться в том, кто вам ближе.

— То есть, все в компании в курсе, что мы с Леной…

— Нет, — Рита покачала головой. — Она рассказала только мне. Но вы не должны ждать от неё какого-то серьёзного шага. Она только что порвала с Григорием, и просто хочет почувствовать себя нужной. Поэтому…

— Так, стоп, — я поднял руку, остановив женщину, пока она не ляпнула лишнего. — Давай мы не будем это обсуждать. Уж прости, но я хочу, чтобы моя личная жизнь осталась именно моей.

— Да, простите, — Рита виновато опустила голову.

— Не стоит, — я хмыкнул, так как внутри стало чуточку теплее. На самом деле мне было приятно, что обо мне заботятся. Не ради выгоды, а как о человеке и друге. — И… спасибо.

***

До торгового центра было недалеко, поэтому такси вызывать не стал. Шёл без спешки, трость держал в руке. Нога двигалась свободно, и это само по себе улучшало настроение. Хоть с восстановлением не приходилось никого подгонять.

В знакомом отделе одежды покупателей было мало. Администратор София стояла у кассы и показывала Кате что-то на экране. Заметив меня, Катя улыбнулась и вышла из-за стойки.

— Максим, здравствуйте! Вам что-нибудь подсказать или пока сами посмотрите? У нас рубашки новые привезли, могу подобрать ваш размер.

— Вот с рубашки и начнём, — сказал я, прислонив трость к стойке. — Только давайте без долгих поисков, мне ещё вечером на встречу.

— Конечно, сейчас принесу, у нас как раз…

— Катюш, посмотри пока, что там с заказом покупательницы, — мягко вмешалась София и подошла ко мне. — А я помогу Максиму, он у нас редко бывает, нужно пользоваться случаем.

Катя спрятала улыбку и вернулась к компьютеру. Я сделал вид, что ничего не заметил, хотя София уже взяла меня под локоть и повела к рубашкам. Помогать мне ходить не требовалось, но возражать я не стал.

— Давно не заходили, — сказала она, перебирая вешалки. — Я уже решила, что мы вас тогда одели на несколько лет вперёд.

— Я тоже на это рассчитывал, но сегодня посмотрел на себя и засомневался.

— Напрасно, выглядите отлично. Хотя новую рубашку я вам всё равно продам, работа у меня такая.

Она оглянулась через плечо и улыбнулась. «Резонанс» отозвался теплом, в котором не было ничего похожего на вежливость продавца. Я нравился Софии, причём она вполне понимала, чего хотела, и не видела причин это особенно скрывать. Мне её внимание тоже было приятно.

— Значит, про «отлично выглядите» можно было не верить? — спросил я.

— Можно было поверить, а потом купить рубашку. Одно другому не мешает.

Пока она подбирала размер, я посмотрел на Катю. В прошлый раз девушка едва не плакала из-за покупателя с поддельным пиджаком, теперь же спокойно объясняла кому-то по телефону, где получить заказ. Закончив разговор, она заметила мой взгляд.

— Тот любитель возвращать чужие пиджаки больше не появлялся? — спросил я.

— Нет, и я по нему не скучаю, — ответила Катя. — Правда, после него ещё неделю каждый возврат проверяла чуть ли не с лупой. София сказала, я скоро подкладку начну отпарывать.

— Проверять полезно, только покупателям заранее приговор не выносите.

— Да я понимаю, уже успокоилась. Кстати, Лена замуж вышла, за нашего охранника. Помните их?

— Конечно, помню.

— Вот теперь они женаты и в отпуске, — сказала София, протягивая мне рубашку.

— Рад за них, надеюсь, у них всё сложится, чем в тот безумный день.

Катя засмеялась, а София приложила рубашку к моей груди.

— Начнём с синей, она вам должна подойти. Пиджак надевать будете?

— Не решил. С этой нормально будет?

— Будет, но можно и без него. Вы ведь не на деловые переговоры собираетесь?

— Сегодня хотелось бы без переговоров.

— Тогда примерьте, а там посмотрим, — сказала она и показала на кабинку.

Я забрал трость и пошёл переодеваться. В примерочной оказалось теснее, чем я помнил, хотя лишних килограммов после больницы у меня точно не прибавилось. Трость прислонил к стене, но она сразу съехала на пол. Пришлось поднимать её, придерживая плечо, и пристраивать за табуретом. Уже по одному этому занятию следовало понять, что торопиться сегодня не стоило.

Рубашка села неплохо, но воротник показался тесным. Я вышел к зеркалу и попробовал оттянуть его пальцем.

— Здесь давит, — сказал я. — Может, размер побольше принести?

София посмотрела на меня, затем на застёгнутую верхнюю пуговицу.

— Для начала расстегните вот эту, вы же без галстука будешь? Если возьмём больше, плечи повиснут.

Я расстегнул ворот, повернулся к зеркалу и вытянул руку.

— А манжета не слишком далеко выходит? Под пиджаком нормально будет?

— Нормально, но вы ведь ещё не решил, нужен ли пиджак, — напомнила она, поправляя рукав. — Поднимите немного руку, только не через боль. Вот так, всё на месте.

— А если за столом сидеть, ворот не разойдётся?

София убрала руку с моего плеча и посмотрела мне в лицо.

— Максим, у вас свидание?

— Настолько заметно?

— Вы уже несколько минут проверяете рубашку так, будто от неё зависит исход вечера, — сказала она с улыбкой. — Обычно мужчинам достаточно, чтобы сошлись пуговицы.

«Резонанс» уловил короткое разочарование. София почти сразу его подавила, шагнула в сторону и посмотрела на меня уже как на обычного покупателя. Улыбка осталась, но я заметил, как она одёрнула край своего жакета.

Можно было отшутиться, сказать, что ничего ещё не решено, и оставить ей надежду на продолжение. Только я приехал выбирать одежду, а не собирать чужое внимание про запас.

— Важный для меня ужин, — ответил я. — Не хочется весь вечер думать, что выгляжу не к месту.

— Тогда эта подойдёт, — спокойно сказала София. — Но принесу ещё одну, у неё ворот чуть свободнее. Сравните и перестанете мучиться.

— Спасибо, а то сам я действительно могу до закрытия выбирать.

— До закрытия не дам, у вас планы, — ответила она и пошла к стойке.

Во второй рубашке я успел застегнуть только нижние пуговицы, когда из зала донёсся женский голос.

— Девушка, я вам ещё раз объясняю: мне её продали здесь, и я хочу другую. Не надо рассказывать мне, куда писать!

Я замер с пуговицей в пальцах. Голос был знакомый, причём из тех, которые достаточно услышать один раз. Некоторым авариям, похоже, полагалось происходить по расписанию, и сегодня у меня снова была назначена… Карина.