Главный герой против развода

Пролог

В мире, где существуют предначертанные друг другу люди, данное явление называется «Суженые».

Наш герой, урожденный виконт Дион Краун, выходец из богатого, но незнатного рода, как раз один из тех счастливчиков, для коих добрая судьба приберегла идеальную половинку.

Однако вот беда – на момент, когда на теле Диона проявилась парная метка… он уже был женат на другой женщине, с которой заключил договорной брак ради выгоды.

Разумеется, участь жены была так же ясна, как и взаимная симпатия предначертанных друг другу Диона и его «Суженой», между которыми разгорелась страсть с первого же взгляда.

Однако недалекая жена решила воспротивиться и бороться за свою любовь, потому отказала в разводе и всячески изводила «Суженую» своего мужа, из-за чего ее окрестили злодейкой.

Разумеется, как и все злодеи в подобных историях, она осталась ни с чем и была наказана за свое упрямство, а счастливые «Суженые» продолжали жить в любви и согласии до конца своих дней.

– … И плодиться, как кролики... – с презрением подвела я итог, с хлопком закрыв книжку, и брезгливо отбросила ее на рабочий стол, заваленный документами. – У моей клиентки отвратительный вкус на любовные романы, – прокомментировала я произведение, оставленное в кабинете после консультации днем ранее женщиной, чье бракоразводное дело я теперь веду. – Довольно иронично, – не сдержала я снисходительного смешка, вспоминая, что женщина собралась разводиться как раз из-за новой и пламенной любви своего мужа в лице двадцатилетней студентки. И это после тринадцати лет брака…

Но личная трагедия и предательство в реальной жизни не помешало ей читать историю со счастливым концом как раз про двух изменщиков.

– Что же происходит в головах людей после замужества? – глубокомысленно проворчала я.

Этот вопрос я задаю себе последние пятнадцать лет, с тех пор, как мои собственные родители не смогли пережить семейный быт и после многолетних испытаний решили сдаться и разойтись. Признаться, для меня эта весть, вопреки всеобщему мнению, была вовсе не трагичной. Напротив, я вздохнула с большим облегчением, ибо совершенно не понимала зачем пытать себя и окружающих в глупых потугах сохранить то, что давно исчезло. Мои родители искренне пытались сохранить «семью». Их попытки стоили тонны нервных клеток, а также разрушенных отношений с соседями из-за вечных скандалов, которые слышал весь подъезд.

Засыпать и просыпаться под звуки взаимных упреков – было для меня нормой. Потому, когда родители все же смирились со своей несостоятельностью, как семейной пары, и разбежались, я долго привыкала к тишине в доме. Такой уютной, спокойной… умиротворяющей.

Тогда мне исполнилось пятнадцать, и в нашей с мамой жизни наступил новый, радостный и самодостаточный этап. Отец тоже неплохо устроился и спустя время они с мамой даже смогли вернуться к вполне дружеским отношениям.

Меня действительно устраивала наша жизнь в то время… Пока в жизни мамы не появился мой отчим.

Нет, вопреки подозрениям дядя Коля весьма приятный и добродушный человек, который в маме души не чает даже спустя годы. А меня и вовсе за родную считает и никогда не обижает. И я, и даже отец, который так же нашел себе новую жену, вполне благополучно сосуществовали и даже отмечали большие праздники одной большой компанией…

Которые я под всеми благовидными предлогами старалась пропускать, стремясь оказаться подальше от этой «идиллии».

Сначала смылась в университет и, несмотря на квартиру матери поблизости, предпочла жить в общежитии. В честь выпуска отец и мать сложились и подарили мне собственную квартиру, в которую я с благодарностью съехала.

В ней не было особой надобности, но, видимо, родители все же что-то заподозрили, потому не настаивали на том, чтобы я жила у одного из них. А еще, кажется, они чувствовали за собой вину.

Все дело в том, что у меня ни разу не было длительных отношений, а я сама категорично заявила однажды, что не собираюсь выходить замуж и проживу счастливую жизнь холостячки.

Вначале родители над этим посмеялись, но, когда я и в двадцать пять бросила очередного бойфренда, который предложил съехаться, мама забила тревогу и даже предложила сходить к психотерапевту, проработать «детские травмы, вызванные разводом родителей».

Я, конечно, посмеялась, и даже ради успокоения мамы сходила на один прием, но итог был для меня очевидным, а для мамы неожиданным: я здорова и никакой травмы у меня нет. Да и не утверждаю, что брак – это чистое зло, ибо знаю много примеров счастливого и долгого брака. Те же мама и мой отчим более десяти лет живут душа в душу.

Просто… лично я не понимаю: зачем рисковать, перекраивать себя под другого человека, брать ответственность за чужую жизнь. И комфортнее ощущаю себя в одиночестве.

С этим пришлось смириться и родителям, хотя заключение врача их не убедило и все еще оставило отголосок вины, которую они на себя возложили. Как и с тем, что я решила связать свою жизнь с помощью нуждающимся избавиться от бремени и последствий женитьбы: я стала адвокатом по разводам. И, как показала моя практика и довольно успешная карьера, мои суждения недалеки от истины. По крайней мере, я теперь знаю тысячу и одну причину для развода и, следовательно, ценность «истинной любви», в которой клянутся перед алтарем…

И вот теперь, будучи прожжённым тридцатилетним юристом с внушительным опытом и перспективной карьерой, я лишний раз убеждаюсь в том, что понять моих клиентов мне просто не дано.

Хотя бы эта клиентка, которая пострадала от предательства мужа, но после с удовольствием читает историю про такого же подонка.

Многие скажут, что герой не виноват, ведь это судьба так распорядилась, и жене нужно было только покориться и самоустраниться, а брак и вовсе был изначально по расчету! Но я рассмеюсь им в лицо. Ибо в тексте была незначительная деталь, на которую многие бы не обратили внимания. Но я, ввиду профессии, не могла не отметить ее и уверенно окрестила этого книжного Диона – мерзавцем и подонком.

– Будь я на месте жены, при разводе ободрала бы его как липку. Посмотрела бы, как счастливо «Суженые» жили бы на воде и хлебе, после того, как я с ними закончила, – раздраженно хмыкнула я и отвернулась от нелепой книжки. – Уже так поздно? – заметила я темноту в офисе, свидетельствующую о том, что секретарь и другие работники уже давно ушли по домам, оглянулась на окно, а после время на настенных часах подтвердило худшее: час ночи.

Это было нормой для меня, как руководителя, задерживаться за работой. Тем более, дома я жила одна. И вопреки расхожим мнениям, кошатницей становиться не собиралась. Потому дома меня ждала лишь уютная тишина и ортопедический матрас с эффектом памяти – незаменимая вещь для счастливой жизни девушки, а не мужья там всякие.

Матрас каши не просил, потому, бывало, что и ночевала я прямо в офисе. Но вот беда… если я останусь и сегодня, то это будет моя вторая ночь вне дома. Хотя бы ради гигиены я обязана сегодня добраться до дома и принять душ. Тем более сменная одежда в офисе закончилась.

– Черт… – раздраженно почесала я макушку, прикидывая, что с дорогой и душем я лягу спать только часам к трем ночи. А в шесть нужно уже вставать, собираться на работу, чтобы не попасть в пробки. – Это все из-за тебя, – едва ли ни с ненавистью указала я пальцем на никчемную книжонку, которая, несмотря на отвратительный сюжет, невольно затянула меня. Хоть и разочаровала концовкой. А теперь еще и стала виной того, что я так безбожно задержалась, хотя собиралась уйти домой пораньше! Отвлеклась на минуточку от документов, называется!

Появилось непреодолимое желание порвать ее или выкинуть в окно, но помня, что это – чужое имущество, которое сегодня при встрече с клиенткой нужно вернуть, только с досадой отвернулась.

Пока накидывала пальто и собирала дамскую сумку, размышляла о завтрашней встрече. Как я и предполагала, этот изменщик скрывал внушительную часть своих доходов, которые тратил на любовницу. А с доказательствами измен, что мне удалось достать, нет ни малейшего шанса, что муж выиграет дело и отделается небольшими потерями.

Впрочем, из-за моей репутации и отличного послужного списка, все разведенки и стекаются ко мне, образуя очереди. И я их не огорчаю результатами, держа планку.

Выключила свет, вышла из офиса и принялась возиться с замком, как за спиной послышался шорох. Когда я задерживалась до ночи, часто пересекалась с охранниками здания, которые делали обход. Ко мне они также привыкли, потому не удивлялись моим ночным переработкам, а порой приходили лично, чтобы проверить, все ли у меня нормально.

Потому и сейчас не испугалась и спокойно закончила закрывать замок, а после с вежливой улыбкой обернулась поприветствовать знакомого дядечку, который сегодня должен был быть в ночной смене.

Однако вместо него увидела незнакомца в толстовке и капюшоне, скрывающем лицо.

Внутри тут же поднялась тревога, и я открыла рот, чтобы закричать, а рука сама собой скользнула в карман пальто, как незнакомец сделал шаг, вжав меня в стену и закрыв рот рукой, а после мне в живот воткнулось что-то острое, отчего все тело пронзило болью.

По животу и ногам стало стекать что-то горячее, а меня парализовало от боли, не давая даже дышать.

– Не лезла бы ты в чужую семью, с*ка. Тогда могла бы и избежать этого, – прошипел он негромко мне в лицо.

Непонятно откуда появились силы, наверняка от негодования, и я подняла руку, в которой сжимала перцовый баллончик, до этого лежащий в кармане. Затем безжалостно распылила его прямо в лицо подонка, который отшвырнул меня и закричал от боли.

Сил стоять не было, и я упала прямо в лужу крови, чувствуя, как сознание утекает, а меня клонит в сон. На периферии сознания услышала голос приближающегося охранника и лихорадочный отсвет фонарика на стене. После охранник повалил на пол все еще ослепленного мужчину и, заломив ему руки за спиной, надел наручники, что-то громко говоря по рации. С трудом распознала в его речи «преступник», «пострадавшая», «неотложка».

В последний момент, перед тем, как мои глаза закрылись, я увидела лицо нападающего, с головы которого во время ареста свалился капюшон: муж моей клиентки, с которой у меня уже сегодня должна была состояться встреча.

Ну, теперь ему точно не избежать суда… Ублюдок.

С этими мыслями я умерла… но лишь для того, чтобы открыть глаза посреди свадебной церемонии:

– Так вот как выглядит ад? – искренне вознегодовала я не своим голосом.

Глава 1

Открыв глаза, я обнаружила себя в незнакомом, богато и торжественно украшенном месте под ручку с еще более незнакомым мужиком средних лет в смокинге. И ладно бы его смокинг! Его я еще как-то пережила. Но вот то, что я была в белоснежном платье каноничной «зефирки» из грез среднестатистической восьмиклассницы, добавило мне паники.

Но самое ужасное во всем этом было то, что мужик целенаправленно куда-то меня вел. И если это ад, меня точно в котел всех заядлых холостяков тащат, не иначе!

Нам оставалось преодолеть всего два шага для того, чтобы убедиться в моей догадке, и я предприняла попытку дать деру. Однако черт… в смысле мужик, словно делом чести вознамерился доставить меня к алтарю, который и ждал меня в конце этого печального путешествия.

К сожалению, как я могла убедиться, алтарь вовсе не каких-то там сектантов, а вполне себе свадебный, о чем свидетельствовали цветные шелковые ленты, обилие белоснежных цветов, дядечка в католических священных одеяниях и обладатель затылка с густой темной шевелюрой, в котором я заподозрила жениха. Подозрения подкреплялось тем, что он, как в голливудских фильмах, ждал меня у алтаря, весь такой в светлом фраке, аки принц, который мне даром не сдался!

Уже на подступе к порогу в зал я усердно тормозила каблуками, наверняка оставляя серьезные борозды в ковровой дорожке. Мужик, который по логике католической свадебной церемонии, должен был представлять моего родителя, а не черта, поднажал, отчего наше появление в дверях было уже далеким от изящного и грациозного.

Так как одну мою руку упорно никто из хватки выпускать не собирался, второй я отбросила цветочный веник с ленточкой, который какая-то предусмотрительная дрянь привязала к запястью, и вцепилась пальцами в белой перчатке в косяк с такой силой, словно от этого зависела моя жизнь.

Далее многочисленным гостям, что свидетельствовало о свадьбе богатых людей, была представлена миниатюра по сказке «Репка», где я примерила на себя главную роль. Благо, второстепенные роли ограничились одни «дедом», в смысле отцом, который негромко матерился на меня сквозь натугу, пытаясь всячески втянуть в зал, куда я категорически не хотела. Я с тем же остервенением, отбрыкиваясь ногами, клялась и божилась, что мне религия замуж в подобных условиях выйти не позволяет. Православная я! Кощунство!

Даже при том, что позиционирую себя атеисткой. Но другие же об этом не знают!

Под гробовое, растерянное молчание ошарашенных гостей батя вознамерился сменить жанр и из народной сказки переключиться к документалкам о том, как правильно мыть кота. Те, кто хоть раз это делал, понимают, что из себя представляет это зрелище.

Если коротко, мужик забежал мне за спину, и уже не тянул, а толкал, пока я всеми четырьмя конечностями сопротивлялась, взяв упор в дверной косяк.

Весь торжественный зал был погружен в напряженное, растерянное молчание, однако проверять реакции незнакомых мне людей я не собиралась, продолжая переругиваться с отцом, который вознамерился взять разгон и выбить меня плечом. А он отчаянный!

Однако он не с той связался! Женщина, которая еще более отчаянно не хочет замуж, так просто не сдастся. Вот и я не сдалась, а вовремя отошла на шаг, пропуская летящее вперед плечом тело отца, и счастливо закрывая за ним дверь, стоило тому кубарем покатиться вперед еще на несколько метров.

После чего со всех ног на высоченных каблуках, как испуганная кошка, задрифтовала по кафельному полу, ибо из-за нашего представления ковровая дорожка съехала с места и смялась.

Сбросив туфли, без разбору бросилась в первую попавшуюся комнату и заперла за собой дверь.

Переведя дух, я в растерянности осмотрелась, с отчаянием понимая, что передо мной, скорее всего, комната ожидания невесты, заваленная подарочными коробками, цветами и заставленная зеркалами.

Именно в одно из этих зеркал мне и не посчастливилось посмотреть и ошарашенно отстраниться, смотря на свое отражение, как на призрака…

– Твою же мать! Только не говорите, что это то самое пресловутое переселение после смерти, – простонала я, смотря на молодую, красивую брюнетку, отдаленно похожую на мой прежний облик. После взгляд упал на один из подарков, на котором висела именная карточка с поздравлениями. И адресована она была… Беатрис Харт.

И на моей памяти, которая меня еще не подводила, была лишь одна женщина с таким именем – жена героя в романе, который я прочла перед смертью.

– А вот сейчас все стало действительно плохо… – констатировала я, бессильно опустив руки по швам.

***

Итак, вот что я смогла примерно понять, когда заставила себя не впадать в панику, приняв позу знаменитого «Мыслителя», параллельно почесывая коленку через подол платья.

Первое – я действительно попала в любовный роман и очутилась в теле презренной жены главного героя (пока невесты, ибо переместилась за несколько месяцев до начала основного сюжета).

Второе – в этом теле, к моему удивлению, имеются воспоминания настоящей Беатрис, откуда я почерпнула основное положение дел, о которых в книге не упоминалось, но в контексте они были очень важны.

Во-первых… я не могу отменить свадьбу лишь по одному своему желанию. Из книги я понимала, что Беатрис вступила в брак по расчету, но не знала истинных причин. Таким образом, данное решение было принято еще до рождения самой Биа. Оказалось, что дед девушки однажды сильно выручил деда Диона, который на тот момент был весьма влиятельным аристократом. В качестве благодарности они решили породниться, да вот беда, в их семьях родились одни только мальчики и лишь через поколение появилась уже Беатрис.

Разумеется, через поколение об этой договоренности хотели забыть все, кроме непосредственных заговорщиков. Но, если бывший глава дома Харт ушел из жизни, не оставив толкового завещания, второй старик был более продуманным и упрямым, потому в своем завещании поставил условие − титул графа наследуется от него только в том случае, если будет исполнена его воля: наследник вступит в брак с леди Харт.

Вот так поднас… осчастливил своих наследников старик, отчего даже его родной сын до сих пор ходит в виконтах, несмотря на то, что управляет графскими землями, полученными от отца, что делает его управляющим, а не владельцем.

Но самый смак в том, что у условия был срок выполнения, который истекает уже в этом году. Если они не уложатся в этот промежуток, то титул и земли перейдут наследникам из боковых линий, что ни Дион, ни его отец не потерпят. Потому от женитьбы они ни за что не откажутся!

Казалось бы… какое мне дело до их проблем, тем более, чем больше думаю, тем более неприятными мне кажутся и Дион, и его семейка? Упустят они титул, да и черт с ними, верно? Пускай сами крутятся!

А вот и нет, не все так просто!

Тут нельзя упускать из виду, что причины для свадьбы были не только у семьи Краун, но также и у семьи невесты.

Для начала стоит вспомнить про дебильные законы, наполненные дискриминацией, мира, в котором я оказалась: в семье, где есть несколько дочерей, лишь одна имеет право обучаться в академии.

В семье с сыновьями все нормально – все могут благополучно поступить и обучаться.

Но все становится не так радостно, если девочек больше одной, как и в случае с семьей Харт, в которой две наследницы-дочери, и Беатрис – старшая. Потому учиться могла пойти лишь одна… вторая же обязана выйти замуж! Именно ОБЯЗАНА!

Спросите, почему настолько абсурдное требование заложено в закон на государственном уровне? Хотела бы я сказать, что все дело в больном воображении создателя этого мира, автора романа, то есть. Но это не так, и мироустройство оказалось более продуманным, нежели сам автор, который, наверняка, и не подозревал, какие последствия вызовут в мире его «хотелки».

Все дело в пресловутых «Суженых». Ибо каждая женщина хочет обрести своего единственного, что вполне логично и понятно. Потому около тридцати лет назад женщины взбунтовались против брака с «Несужеными», ожидая, когда же судьба подкинет им того самого. Во время ожидания прекрасный пол резко решил самосовершенствоваться, потому академии пережили небывалый наплыв студентов.

Наверняка этому способствовал слух о том, что пару будет легче найти в местах, где много лиц противоположного пола. Такими были армия и академии. То же самое касалось и мужчин, которые, на самом деле также не хотели связывать себя узами брака с «ненадежным» партнером без метки истинности.

Потому около десятилетия страна, помимо открытия множества светлых умов в лице женщин, пережила резкий упадок рождаемости, едва не приведший к демографической катастрофе.

Правительство хваталось за голову, потому было экстренно введен новый закон, призванный подстегнуть браки, а следовательно и рождаемость.

Сначала хотели и вовсе женщинам запретить служить в армии и учиться, а только заставить плодиться со страшной силой, но то было скорее моментом отчаяния. Благо, к тому моменту в правительстве прочно обосновались и женщины-политики, потому они препятствовали столь радикальным запретам и ограничились тем, что мы имеем сейчас.

И, как бы я ни желала это признавать, но у данного закона своя логика есть, потому устроить революцию мне совесть не позволит.

Но как же злит, что из-за этой дурной идеи автора про «Суженых» я теперь должна так страдать!

Многие подумают: а чего мне париться? Не хочешь замуж – найди замену. И такая найдется в лице младшей сестры Беатрис – Пенелопы.

Однако! Опять есть эти чертовы «Но».

Первое – девчонке всего семнадцать. Как цивилизованная женщина, которая искренне верит, что вступать в брак лучше в осознанном возрасте после тридцати (а то и вовсе не стоит, но это уже личное), я не могу позволить этому ребенку вступить в брак со взрослым мужиком. Да вообще нельзя ни с кем! Это насилие над несовершеннолетней! За это статья, вообще-то, имеется… в моем мире точно была!

Второе – у оригинальной Беатрис очень теплые отношения с сестрой, которая, на самом деле, ей единокровная. И, вопреки многим историям, мачеха Бии, Джулианна, также воспитывала девочку в любви и заботе. Потому, даже понимая, что они – не моя настоящая семья, тело, которое сохранило память и привязанность к родным, буквально чешется от одной мысли пожертвовать девчонкой ради собственного блага.

Тем более, я знаю, что вскоре у Диона появится «Суженая», ради которой он без зазрения совести бросит законную жену. Позволить несовершеннолетнему ребенку пережить нежеланный брак, а после и предательство, я просто не могу ни при каких обстоятельствах!

Ну и самое ужасное… если для Диона этот брак – чистый расчет, то для настоящей Беатрис все было иначе. Это чудачка уже давно была влюблена в своего жениха, потому согласилась на брак с большим энтузиазмом. Таким образом никто не сомневался, что если и ждать срыва свадебной церемонии, то только со стороны жениха…

Пока я столь эпично не появилась в зале перед сотнями гостей и родственников, едва не покалечив родного отца в «яром желании» выйти замуж.

Объяснить, почему я вдруг резко передумала насчет свадьбы – довольно хлопотно…

Уверена, хоть отец, по воспоминаниям Бии, и неплохой человек, как минимум, чтобы не порушить репутацию перед столькими свидетелями, он меня за волосы к алтарю приволочет!

Как же поступить в таком случае, спросите вы?

А кабы мне знать!

Сама над этим вопросом голову ломаю под монотонный стук, угрозы и мольбы, чтобы я открыла забаррикадированную дверь.

– Может, мне просто рассказать правду о том, что я – не их дочь? – бубнила я себе под нос задумчиво, но тут же откинула эту мысль, только представив, как на данное заявление меня тут же отправляют в больничку с мягкими стенами. А по логике фэнтезийных миров – альтернативой станет монастырь в какой-нибудь суровой глуши.

Я, конечно, женщина взрослая и самодостаточная, но все же городской житель, и прекрасно понимаю, что жить в достатке как замужняя аристократка куда комфортнее, чем одинокой и гордой монашкой. Наверняка и кельи холодные, а я простужаюсь быстро. Нет, так я точно сгину.

Опять же, религия другая…

Тем более, все еще остается проблема с законом, который не оставляет иного выбора, кроме как выдать замуж одну из дочерей! Даже если каким-то чудом уговорю отменить эту свадьбу, наверняка найдутся и другие женихи. Проблема решиться только в том случае, если одна из нас с младшенькой выйдет замуж.

И, как ответственный взрослый, категорично заявляю: уж лучше это буду я, чем неопытный ребенок!

– Стоп! – внезапно выпрямилась я. – А почему, собственно, мне надо отказываться выходить замуж? – спросила я у самой себя, чувствуя, как над головой загорается лампочка. – Я ведь могу развестись уже через пару месяцев, когда главная героиня появится! – улыбнулась я этой идее, вспоминая, что обычно браки в этом мире разорвать не так-то просто. Все из-за того же закона. Потому зачастую суд отклоняет запросы на разводы, пока в семье не появится хотя бы один ребенок, а порой тянут и до двух-трех, пока надобность в разводе не сходит на нет.

Но все меняется, когда в дело вступают «Суженые», чей авторитет в этом мире абсолютен!

Откуда я это знаю? Так все также из воспоминаний Бии, ибо ее семью постигло это же несчастье. Почти сразу после свадьбы с нынешним графом Хартом, мать Бии получила парную метку с другим мужчиной. И, несмотря на то, что детей в семье не было, развод был оформлен буквально одним днем.

Чуть позже выяснилось, что в тот момент женщина была уже беременна. Однако, вместо того, чтобы вернуться к мужу, она предпочла родить и отдать дочку отцу, а сама счастливо укатила в закат с новым возлюбленным и больше никогда не интересовалась жизнью Бии.

Мать года…

Вскоре граф Харт с младенцем на руках взял вторую жену, в браке с которой появилась еще одна дочь. Но, видимо, что в той жизни, что в этой, на вторых родителей мне везет, потому мачеха растила Беатрис как родную и не делала различий, даже когда появилась Пенелопа.

– Так это же отличная возможность! – подскочила я на месте, а после ринулась к двери, ногами отпихивая построенные баррикады, отчего в комнату буквально ввалились родители Беатрис, Пенелопа и… я так поняла, потенциальный свёкр – отошедший от дел виконт Арсиан Краун.

– Биа! – взвыли родители в унисон, но я ловко проскользнула мимо, через плечо заверив их:

– Все отлично! Мне просто нужно быстренько переговорить с женихом! – расплылась я в воодушевленной улыбке, от которой они растерянно переглянулись.

А после уверенно ворвалась в церемониальный зал и посреди тревожно галдящих гостей выцепила взглядом второго виновника данного торжества: Дион Краун – главный герой этого мира. Однако, для меня он был не женихом, а инструментом. Инструментом к счастливой, одинокой, а главное – безбедной жизни!

О чем я и собиралась ему торжественно сообщить. И пусть только не обрадуется!

Жди, милый! Я уже иду!

Умудрившись проскользнуть меж любопытствующих гостей, я подбежала к вышагивающему у алтаря Диону. Заметив мое появление, мужчина обернулся, едва не выжигая мою сетчатку своей ослепительной внешностью, от которой любой Брэд Питт заплакал бы горючими словами.

Не знаю как других, но меня его красота вовсе не привела в восторг, напротив, лишь добавила больше поводов раздражаться. Как минимум потому, что я не любила мерзавцев, к коим уже успела приписать Диона Крауна. А смазливых мерзавцев, которые пользовались своей внешностью, чтобы манипулировать людьми – и подавно.

Ко всему прочему, автор романа явно не скупился и щедро одаривал своих главных героев. Если в отражении я недавно видела весьма красивую, даже по моим завышенным критериям, брюнетку, то на фоне главного героя Беатрис выглядела… простовато.

Зато есть у меня серьезные подозрения, что главная героиня уступать герою во внешности точно не будет…

Короче, взглянув на главного красавчика этого мира, я чуть не отшатнулась, едва сдержав шипение от боли в ослепленных глазах, но переборола себя и с прищуром пошла в наступление.

– Леди Беатрис, что все это з?.. – начал он было с суровым выражением, которое меня ни капли не тронуло. А после пораженно заткнулся на полуслове, когда я цапнула его за рукав со словами:

– За мной.

Затем, точно на аркане, потащила того подальше от алтаря в неприметную боковую дверцу, которую успела заприметить.

Укрывшись в небольшой комнатке, которая напомнила исповедальню с сиротливыми неприглядными столиком и двумя стульями, я пожала плечами, решив, что место довольно символическое для моей задумки, где я буду карать мужика за его грехи.

А после плотно закрыла за нами дверь и внимательно осмотрела мужчину перед собой еще раз. И чем больше смотрела, тем сильнее раздражалась. Прямо чувствовала, как у меня давление поднимается от одного его холенного и самоуверенного вида человека, который хорош во всем и сам прекрасно об этом осведомлен.

Тот отвечал мне тем же, разглядывая в ожидании, и явно недоумевал. Особенно растерянным он выглядел, когда обратил внимание на то, что я совершенно босая.

Когда молчание затянулось, мужчина подал голос:

– Могу я узнать, что произошло? Если вас что-то не устраивало, следовало сказать об этом раньше, а не устраивать сцены прямо во время церемонии, вам не кажется? – решив взять инициативу, принялся отчитывать меня Дион, отчего у меня даже щека от злости дернулась. – Разве это не вы были той, кто настаивал на такой пышной церемонии? Я любезно соглашался на все ваши капризы относительно свадьбы, и вот что по итогу получаю?

Нет, вы посмотрите на эту с… собаку сутулую! Строит из себя оскорбленную невинность, когда у самого рыло не просто в пуху, а он в нем с головой закопан!

– Я требую заключения брачного контракта! – твердо произнесла я, отчего мужчина посмотрел на меня с удивлением.

– Он же и без того подписан… Вы забыли?

– Значит, переделать, – невозмутимо пожала я плечами. Переобуваться в воздухе я умею в совершенстве. – У меня появились условия, которые вы обязаны удовлетворить и заверить юридически. Без этого свадьбы не будет.

Мужчина пораженно замер и посмотрел на меня с большим изумлением. Очевидно, что он не ожидал подобной резкости от Беатрис. Но секундный ступор быстро прошел, и Дион хохотнул, наверняка приняв мои слова за блеф.

С… собака.

– Это забавная шутка. Если вы хотели привлечь таким образом мое внимание, вам определенно удалось, – под конец фразы его голос понизился, а лицо посерьезнело, показывая, что вестись на мои очередные капризы он не собирается, что вызвало у меня лишь ироничную улыбку.

Наверняка он все еще принимает меня за влюбленную в него Биу, которая в его присутствии делала все, чтобы выслужиться и удостоиться хотя бы толикой внимания.

Потому и угрозу мою совершенно не воспринимал. Ну-ну, посмотрим, как ты дальше запоешь…

– Однако ваши шутки зашли слишком далеко. Не знаю, как вы собираетесь брать ответственность за этот позор, но и дальше участвовать в этом я не собираюсь. Вам следует выйти и извиниться, а после мы быстро распишемся, – заявил он, демонстративно ослабляя галстук, как бы показывая, что изначально не хотел всего этого пафоса, но был любезен и мил, однако теперь я могу забыть про все уступки.

– Обязательно выйду и извинюсь. И даже согласна на простую роспись. Но только после того, как вы приведете мне нотариуса, который заверит новый брачный договор, – с профессиональной улыбкой кивнула я, зная, что глаза мои холодны. Под этим взглядом мужчина перестал мучить свой галстук и выпрямился, посмотрев на меня испытующе.

Оригинальная Биа непременно бы сжалась и уступила, однако я не сдвинулась ни на сантиметр, для достоверности даже сложив руки на груди и вызывающе выгнув бровь.

– Бред какой-то… – проиграв мне в гляделки, покачал Дион головой, а после строго произнес: – Если вы не прекратите валять дурака, я просто отменю свадьбу, – помня, что влюбленная тут только одна, сообщили мне и победно прищурились, готовясь к тому, что уж этого я точно устрашусь.

К несчастью для Диона, он обсчитался, и влюбленных на квадратный метр этой комнаты было приблизительно – ноль целых, шиш десятых.

– Отменяйте, – с любезной улыбкой разрешила я, в очередной раз заставив его недоверчиво замереть.

– Я ведь это сделаю, – грозили мне, пытаясь выглядеть уверенными и решительными.

– Нахр… В смысле, дверь вон там, – указала я направление себе за спину и даже предусмотрительно посторонилась. – Ну же, чего вы медлите? – весело уточнила я, видя, как мужчина в растерянности стоит на месте, не спеша исполнять свои угрозы. – Хотите, я даже открою вам дверь, – веселилась я от всей души. – Давайте вместе сообщим всем, что вы решили всю оставшуюся жизнь оставаться виконтом без земель! – с придурковатой улыбкой шагнула я к двери и нисколько не удивилась, когда путь мне преградили.

Я снисходительно хмыкнула на это, наслаждаясь видом стыдливого румянца на лице мужчины. Сейчас он наверняка чувствовал себя весьма униженным.

Ничего, я еще только начала сбивать с него спесь!

– Что вам нужно? Разве еще два дня назад, при нашей последней встрече, не вы были больше всех заинтересованы в этой свадьбе?

– Я? – подняла я брови. – Разве это у меня будущее и титул зависят от этой свадьбы? – не постеснялась я ткнуть пальцем в его самомнение, а после и потоптаться сверху: – Что-то не припомню такого. Единственный, кому эта свадьба позарез нужна – это вы. Я-то могу выйти замуж за любого мужчину с подходящим титулом. А что делать вам, когда только от меня зависит, получите вы наследство или нет? – цинично фыркнула я.

Лицо Диона напряглось от бешенства, но сказать ничего против он не смел.

– Ну так что, приведете мне нотариуса? – вновь с любезной улыбкой уточнила я. – Не стоит заставлять гостей ждать еще дольше, вам не кажется? Что про нас люди подумают? – сделала я страшные глаза, стараясь не засмеяться от того, как мужчина скрипнул зубами.

– Я не понимаю, – покачал он головой. – Вы говорили, что любите меня! Что, даже если чувства не взаимны, вам достаточно, если я просто буду вашим мужем!

Ой, вы посмотрите на него! А сдаваться мы не умеем, да?

Но спасибо, что напомнил почему мне еще при прочтении книги ты не понравился, гад.

– Все верно. Я любила благородного и вежливого человека, который, даже несмотря на навязанный брак, был учтив и внимателен к своей невесте, – покивала я. – Однако за моей спиной вы решили использовать меня, водя за нос моих родных, – посуровела я. На непонимающий взгляд героя, приторным голоском пропела причину, почему я его ненавижу: – «Суженая».

Реакция была моментальной: мужчина побледнел и оцепенел, смотря на меня немигающим взглядом.

– Вчера было дано пророчество в храме о том, что вскоре у вас появится парная метка, не так ли? – широко улыбнулась я, чтобы не показывать истинного желания обматерить его и стукнуть по хребтине стулом за все те страдания Бии, на которые он собирался ее обречь этой свадьбой и последующим расставанием.

Будь он изначально искренним с ней и ее родителями, наверняка, это бы разбило Бии сердце, но, по крайней мере, и уберегло бы ее от дальнейших страданий и унижений, когда она отчаянно пыталась удержать Диона даже после появления главной героини.

Но он смолчал. Молчал, прекрасно зная про чувства к нему Беатрис. Даже зная, что ее отец был в похожей ситуации, отчего семья Харт пережила множество трудностей и едва восстановилась. Знал, гад, но все равно намеревался использовать, чтобы получить свою выгоду. Личное благополучие для него было превыше всего семейства Харт. Ради наследства он не постеснялся использовать наивную девушку и ее чувства.

Потому я его ненавижу. Потому я выжму из него все соки, прежде чем мы расстанемся.

Он первый начал, так что пусть не обижается.

– Как бесчестно с вашей стороны, имея подобную информацию, продолжать подготовку к свадьбе с безнадежно влюбленной и наивной девушкой, которая верила вам безоговорочно, – капризно надув губы, пожурила я.

– Как вы?.. – непослушными губами потребовал он, но я только фыркнула:

– Так ли важно, как я узнала? Важен сам факт, что, зная, что скоро получите парную метку, вы собирались использовать мою семью в своих корыстных целях. Фу таким быть… – разочарованно поцокала я языком, даже не подозревая, что буду так наслаждаться моральным избиением главного героя.

– Что это меняет? – посмотрели на меня исподлобья. – Этот брак изначально был по расчету. Всем прекрасно известно, что одной из основных причин, почему я пошел на это – наследство. Вам, в том числе. От этой информации о парной метке – ничего не меняется. Неизвестно, когда она проявится. Может, через месяц, может, через год, а может, и через десятилетие. Никто от этого не застрахован. Вам ли не знать? – старался держать хорошую мину при плохой игре Дион, чем только разочаровывал. Еще и решил напомнить о печальном прошлом брошенной матерью Бии.

Да он еще хуже, чем я думала…

Ну и где это пресловутое благородство главного героя? Впрочем, о чем это я, ведь поняла его подлую натуру еще при прочтении книги!

– Так ли это? – делая задумчивый вид, постучала себя по подбородку и решила мстительно подразнить его: – Быть может, я неправильно все поняла? – спросила я у него неуверенно, отчего его рожа слегка просветлела. Но после моих следующих слов он только сильнее посерел: – А давайте спросим у родителей, что они думают по данному поводу? Я же могла ошибочно принять ваши действия за мошенничество с целью личной выгоды. Я не так сильна в законах, но старшие наверняка в этом лучше разбираются, правда? – загорелась я энтузиазмом и вновь потянулась к дверной ручке, как мужчина с пораженческим видом перехватил мою руку и скорбно произнес:

– Я приведу нотариуса. Чего вы хотите?

– Об этом мы поговорим в присутствии ответственного лица, – коварно улыбнулась я ему, а после прошла к одинокому столу и села на один из двух присутствующих в комнате стульев. – Только не задерживайтесь, а то гости уже наверняка изнемогают в ожидании, – участливо посоветовала я мужчине, который с покаянным видом вышел из комнаты. – А нечего было обижать доверчивых и влюбленных жен, – негромко и наставительно произнесла я ему вдогонку и стала ждать.

***

Спустя пятнадцать минут в комнату вошел Дион в сопровождении почтенного старца в праздничной одежде, что показывало, что тот был одним из гостей.

Удобненько. Как и то, что у того оказались все необходимые документы с собой. Я-то думала, что все задержится из-за подготовки, но ситуация разрешилась быстрее, чем я полагала, что не могло не радовать и удивлять.

Но что больше изумило, что, пока старец, вежливо поздоровавшись, раскладывал документы на узенькой столешнице, Дион наклонился и поставил передо мной… пару тканных балеток.

На мой недоумевающий взгляд он выпрямился, а после, смущенно отведя взгляд, произнес:

– Полы каменные, а вы без обуви.

Я пораженно подняла брови, но с благодарностью приняла оказанную помощь. Ибо гордость гордостью, а вот цистит никто в этом мире не отменял. И что-то я сильно сомневаюсь, что тут открыли антибиотики, так что застуженные органы будет не так просто вылечить, как в моем мире. И ноги, меж тем, действительно озябли, отчего я невольно поджимала пальцы.

Однако, несмотря на мужскую внимательность, ослаблять бдительность я не собиралась и, когда нотариус передал мне предварительно подписанный брачный договор, я внимательно вчиталась.

В нем все было примерно так же, как помнила оригинальная Бия: стандартный для этого мира брачный договор между аристократическими семьями с гарантиями выплаты невесте полную сумму приданного и частичная компенсация в виде алиментов на пять лет или до того, пока она вновь не выйдет замуж.

Появление форсмажоров, таких, как измена и суженых, также учитывалось отдельными пунктами.

Но, что меня удивило, так это отдельно переданные нотариусом дарственные, от вида которых у меня округлились глаза.

– Это… это что? – переспросила я, растерянно взглянув на молчаливого Диона, который не торопил и не вмешивался с тех пор, как я обулась. – Разве это обсуждалось во время подписания договора? – указала я взглядом на дарственные железного рудника, обширные виноградники, несколько фабрик, а так же список украшений и денежная сумма, на которую, по моим скромным подсчетам, я могла бы прожить безбедно до конца дней и ни о чем не переживать. Даже я понимала, что это довольно щедрый подарок. Если честно, немного обременительный.

– Когда узнал о пророчестве, я распорядился, чтобы все это было переписано на ваше имя. Сегодня я хотел предоставить документы в качестве свадебного подарка. Таким образом, даже после развода вы можете не переживать о своем финансовом благополучии, – пожал мужчина плечами и добавил: – Вы можете вполне справедливо считать меня мерзавцем из-за того, что я умолчал о пророчестве и хочу вас использовать. Но все же у меня еще есть совесть, потому я хотел компенсировать вам все неудобства и позаботиться о вашем будущем.

Слушая эти слова, любой другой бы на моем месте наверняка восхитился его благородством и щедростью… Любой, но не я.

Признаю, жест с его стороны действительно заслуживает внимания, да и компенсация даже по меркам аристократии беспрецедентная для женщины. Однако! Как опытный юрист по разводам, видела я таких хитрецов.

То, что Дион сейчас мне передал, составляет примерно треть всего его состояния на данный момент. Плюс после развода я получу компенсацию, прописанную отдельно в брачном договоре. И вот тут начинается самое интересное, ибо выше этой оговоренной суммы я получить не смогу. А меж тем, после нашей свадьбы он станет ГРАФОМ, соответственно земли, недвижимость, владения, а так же достаток его увеличится даже не вдвое! В разы!

Уже сейчас семья Краун считается весьма зажиточной, даже по меркам высших дворян. Потому, несмотря на титул виконта, никто, даже королевская семья, не смели игнорировать их. А после того, как Дион, наконец, получит в единоличное владение все причитающееся наследство, Крауны станут баснословно богатыми! Настолько, что откупные, которые сейчас выглядят незаслуженно щедрыми, станут не более, чем жалкой подачкой!

Признаю, уже то, что он озаботился хотя бы этим, несмотря на то, что смотрел на Биу свысока из-за ее влюбленности, добавляет ему немного очков в карму. Тем более, подарить он может только то, чем владеет в настоящий момент, так как ни один нотариус не может утвердить документ на основании обещания выделить долю из собственности, которую получат «когда-нибудь». Во всяком случае, что касается брачных контрактов.

Возможно, после развода он также расщедрился бы на дополнительные «косточки с барского стола», благо, финансы бы позволяли.

Для попаданки вроде меня это было бы более чем приемлемо лишь за то, чтобы несколько месяцев пожить под одной крышей. Но не для оригинальной Бии, которая, как я помню из сюжета, искренне любила Диона. Более того, почему она должна довольствоваться лишь этим, когда, как законная жена, имеет право на половину имущества? А приобретенный после брака титул и все сопутствующее – как раз входит в эту половину!

И такой продуманный мужик, как Дион, просто не мог этого не знать. Даже отдельно указал, что после развода его откупные останутся при мне, так как были переданы до официального бракосочетания.

– Это так мило, что вы подумали обо мне, – с видом благодарным и трогательным прокомментировала я, небрежно откинув дарственные на стол. – Я хорошо распоряжусь этими подарками, – пообещала я и обольстительно улыбнулась, закинув ногу на ногу. Ибо отказываться от этой подачки я не собираюсь. Почему бы не взять, если так любезно предлагают? Совесть меня не замучает.– А теперь давайте перейдем к брачному контракту, – посуровела я.

– Что? – переспросил Дион, явно не ожидая настолько холодной реакции.

– Господин Дион, – вкрадчивым голосом позвала я и вежливо улыбнулась. – Вы принимаете меня за идиотку? – спросила я, похлопав ресничками, пока мужчина растерянно открывал и закрывал рот, не зная, что на это ответить. – Вы считаете это достаточной компенсацией, которая должна утихомирить мое вдребезги разбитое вашим предательством сердце? – скуксилась я и укоризненно цыкнула. – Я ведь так любила и доверяла вам. Была так счастлива, что стану вашей женой. Готовилась поддерживать и в горе, и в радости. А теперь мои надежды разбиты окончательно, – слегка переигрывая, строила я из себя страдающую жертву чужого обмана. – Печаль и горе мои не передать словами, разочарованию нет предела. Настолько, что вначале хотелось и вовсе отменить эту свадьбу. Но я этого не сделала, – выразительно посмотрела я на мужчину, чтобы он, наконец, перестал принимать меня за безнадежно влюбленную и спустился с небес на землю.

Это он здесь в зависимом положении, и должен это понимать. Если ему не позволяет гордость, я помогу с большой охотой.

Унижать зазнавшихся хамов – мое любимое развлечение еще со времен младшей школы.

– Давайте будем объективны. Это я иду вам на уступки, соглашаясь на этот брак. Думаете, по доброте душевной? – хмыкнула я. – Забудьте все бредни о влюбленности и чувстве привязанности. Моя симпатия к вам перегорела ровно в тот момент, когда я узнала ваше настоящее лицо. Больше измены я ненавижу, когда мне врут и пытаются играть моими чувствами, – заметила я холодно, смотря в его потрясенную физиономию, на которой начало проявляться осознание его положения. – Потому за свое содействие я хочу справедливую цену, – закончила я свою мысль, пока почтенный старец, стараясь не показывать излишнего любопытства, притворялся ветошью.

– И сколько же вы хотите? – чуть помедлив, задал Дион вопрос.

– Половину, – широко и любезно улыбнувшись, ответила я. – Половину вашего состояния на момент развода, а так же алименты моей семье за испорченную репутацию. Я хочу, чтобы вы проспонсировали обучение моей сестры до самого выпуска, а также возможные научные исследования. Поддерживали бизнес моих родителей даже после развода. Взамен я благополучно и тихо разведусь с вами в тот же миг, как на вашем теле проявится парная метка, – прищурив глаза от удовольствия, едва не промурлыкала я, слегка подавшись к мужчине.

– Вы… – произнес он пораженно, а после с большим подозрением в моем душевном здоровье всмотрелся в лицо. Я прямо кожей чувствовала его мысли, где он интересуется, а не треснет ли у меня что-нибудь. Не треснет, пусть и не надеется. – Это правда вы? Вы сами на себя не похожи.

– А что такое? – сделала я страдальческую моську. – Вам не нравится? Может, потому что до этого вы видели меня только в моменты любви и привязанности? Вы же знаете, что я влюбилась с первого взгляда. Вам еще так нравилось указывать мне на то, что чувства мои невзаимные, – выцепила я внутреннюю обиду оригинальной Бии. – Наверное, сейчас вы впервые видите меня в ином амплуа, верно? Непривычно, понимаю. Но ничего, вы быстро свыкнитесь!

Если судить из воспоминаний Беатрис… девчонка реально перебарщивала в своем проявлении любви к бедолаге Диону. Я бы даже сказала, что она была немного «сталкером». Нет ничего странного, что такое чрезмерное внимание было для красавчика Диона очень обременительным и навязчивым. Где-то я даже его понимаю и приятно удивлена, что даже после такого, не всегда приличного поведения Бии, он озаботился компенсацией для нее и никогда прилюдно не отталкивал, не ссорился и не унижал девушку, всячески поддерживая ее репутацию в обществе. Чем невольно вводил ее в только большее заблуждение.

Но жалеть его из-за этого не собираюсь. Хотя бы потому, что тело Бии – теперь мое.

Я пережила смерть и перерождение. А после едва не была насильно отдана замуж на грабительских условиях. Какое мне дело до чужих проблем? Еще и в чужом мире, где могу рассчитывать только на себя?

И, чтобы быть независимой даже после развода, мне нужны деньги. Много денег. И эти деньги я заберу у Диона, раз уж у меня есть такая возможность. Почему я должна от этого отказываться? Из глупого чувства справедливости и благородства?

Простите, но это не про меня. Пусть подобными глупостями главная героиня занимается, пока я буду примерять на себя роль счастливой, красивой, молодой, одинокой и богатой аристократки!

– Спешу вас обрадовать, – расплылась я в счастливом оскале. – Я больше не стану докучать вам и просить внимания к себе. Помнится, вас это очень тяготило. Теперь я не заинтересована, – развела я руками. – Отныне, все, что мне от вас нужно – это справедливая компенсация за мою услугу и то, что я иду вам навстречу в память о наших прошлых отношениях. Вот и все. А на вашу свадьбу с Суженой обещаю прислать набор самых качественных кастрюль, как выражение искренних пожеланий счастливой и долгой семейной жизни в любви и быту, – заверила я, но мне, судя по выражению лица, совершенно не поверили.

Очень даже зря, между прочим.

– Мне все еще сложно поверить, что вы могли так резко измениться… – заметил он, подозрительно разглядывая мое лицо. Я цинично хмыкнула.

– Для этого я и попросила вас прийти с нотариусом. Я, как и вы, более не намерена доверять никому, полагаясь на слова и личные чувства. Потому сейчас мы с вами очень подробно составим новое брачное соглашение. Ах, – слегка ударила я себя по лбу ладошкой. – Следующим важным пунктом после финансовой компенсации станет строгое условие наших отношений во время сотрудничества.

– О чем вы? – насторожился Дион, а я с готовностью пояснила:

– С момента подписания этого документа, мы с вами – деловые партнеры. Не супруги! – важно подняла я палец, акцентируя внимание. – Этот брак не по расчету. Он фиктивный, не путайте, пожалуйста. И супругами мы с вами будем исключительно на бумаге. Потому ни о каких супружеских обязанностях или общей спальне и речи быть не может. Мы лишь будем соседствовать некоторое время, пока не выйдет испытательный срок, необходимый для вступления в наследство, либо не появится метка.

– А как быть с родителями и знакомыми?

– Своему отцу, если хотите, можете рассказать правду, – безразлично махнула я рукой. – Однако не советовала бы. Ибо, если узнает мой отец, наверняка потребует немедленного развода, что перечеркнет все наши усилия. Я же верно помню, что испытательный срок, установленный вашим предком, был три месяца, которые мы обязаны пробыть в супружестве, чтобы вы получили наследство в этом году?

Мужчина нехотя кивнул, отчего я тайком улыбнулась. Сейчас как раз сентябрь, если я все правильно понимаю, а где-то в декабре должна появиться парная метка. То есть, если Дион не женится на мне сейчас, действительно лишится последней возможности вступить в наследство.

И Дион, и я понимаем, что это невыгодно. Если сейчас заартачится, придется всю жизнь жить и кусать локти из-за упущенного шанса и титула. С другой же стороны, даже согласившись отдать мне половину наследства – он все еще остается в плюсе. По крайней мере, получит вожделенный титул и не окажется вассалом родственника, к которому могло бы перейти наследство в случае отказа от женитьбы. Потому даже не сомневаюсь, что он пойдет на все мои условия.

– Все знают, что этот брак по расчету, потому никто не удивится, если даже на мероприятиях мы будем держаться отстраненно и холодно.

– Вот как? – хмыкнул он. – А я уж думал, что вы потребуете, чтобы я притворялся горячо влюбленным.

– Вы большого мнения о себе. Мне нравятся честные и верные мужчины. Я считала вас таким, потому и влюбилась, но ошиблась, – осадила я его, отчего Дион лишь с досадой отвернулся. – Так что меня устроит лишь ваше подчеркнуто вежливое отношение ко мне на людях, как и прежде. А в вашем доме я буду иметь все полномочия хозяйки. Пусть и на несколько месяцев, но я хочу провести их в комфорте. Не беспокойтесь, я не собираюсь вмешиваться во внутренние дела или бизнес. Однако я желаю, чтобы у меня была свобода действий, если понадобится. Надеюсь, для вас это не станет проблемой? – иронично подняла я брови, прекрасно зная, что выбора у него нет.

Это понимал и Дион. Даже нотариус понимал, потому что, смекнув ситуацию, довольно способный и сообразительный дедуля все это время старательно записывал все мои озвученные пожелания.

Хорошо иметь дело с профессионалом!

Глава 2

После подписания контракта остальная часть церемонии прошла довольно быстро и гладко.

Как Беатрис и обещала, она самостоятельно вышла к гостям, принесла извинения и успокоила внутренние волнения.

Для женщины, которая всегда была довольно застенчивой и боялась всеобщего внимания, отчего создавала впечатление кроткой и неуверенной в себе, в этот раз леди Харт поразила всех твердой, четкой речью и решительным, невозмутимым, но элегантным видом. Так, словно выступать перед многочисленной публикой для нее было привычным и необременительным занятием.

После всех тех сюрпризов, которые на себе испытал Дион Краун, поражаться подобным изменениям в женщине, которую, казалось, знал с самого детства, он уже не мог.

Но и просто забыть об этом он не был в состоянии, как и признать, что его обвела вокруг пальца женщина. Женщина, которую, как он полагал, занимали лишь тривиальные вещи и будущая семейная жизнь в поместье Краун.

Однако, сегодня она наглядно доказала ему, насколько слеп был Дион Краун, не видя дальше своего носа.

Это так поразило его, что остальная церемония прошла как будто мимо мужчины, настолько Дион погрузился в мысли относительно того, когда именно он допустил ошибку в оценке характера этой женщины, чьи чувства были навязчивыми и обременительными с самой их неофициальной помолвки в детстве.

Из-за тесных отношений двух семей и дружбы дедов, Дион вынужден был видеться со своей «невестой» довольно часто. Уже в детстве он понял, чего от него хочет дед и какая ответственность была возложена с того самого момента как выяснилось, что в семье Харт родилась девочка.

В их первую встречу, когда Диону было шесть лет, он уже был достаточно сообразителен, чтобы увидеть в представленном ему младенце свою будущую ответственность. И дед, и отец сразу же сказали, что мальчик должен заботиться о Бии и подружиться с этим ребенком, ибо, когда они вырастут, непременно поженятся. Так надо.

И мальчик покорно согласился, не до конца понимая, что значит «пожениться». Однако в неведении он пробыл относительно недолго, но все же продолжал жить заветами взрослых, несмотря на возрастающее раздражение внутри от одного только вида девочки.

После первой встречи в честь рождения Беатрис граф Харт уехал на несколько лет из столицы под предлогом поправки здоровья. Но Дион подслушал разговоры взрослых и знал, что мужчина пытался оправиться после развода с женой и матерью Бии, которой достался Суженый.

А затем граф Саймон Харт внезапно вернулся с подросшей семилетней Беатрис, а также новой женой – Джулианной и второй дочерью – Пенелопой, которой было всего два года, и Дион вновь осознал реальность, вынужденный опять посещать дом графа Харта.

Каждую их встречу Беатрис требовала к себе внимания: сначала играть с ней в дочки-матери, после в мужа и жену, а затем и сопровождать ее на всех приемах, чтобы похвастаться перед подружками, отчего юноша ощущал себя выставочным экспонатом, а не человеком.

Дион всегда был сообразительным не по годам и понимал, что очень нравится своей невесте. Но вместе с тем с прискорбием осознавал, что в то же время не чувствовал к ней абсолютно ничего, кроме досады.

Однажды, когда мальчику было тринадцать, Дион спросил у отца, так ли необходимо жениться именно на Беатрис. И получил не по возрасту честный и жестокий к мальчику ответ, что эта свадьба – лишь сделка и его долг. Раз он родился в аристократической семье, то должен принести ей пользу. И большинство аристократов заключают браки по расчету. Лишь некоторым избранным везет жениться по любви, а то и удостоиться чести найти Суженого.

И все же Диону повезло, по крайней мере в том, что он может расти и дружить со своей невестой. У него есть время, если не узнать получше и полюбить, то хоть привыкнуть к ней.

После этого Дион больше никогда не поднимал эту тему, приняв на веру слова отца и смирившись со своей участью.

Или так ему казалось.

Уже в возрасте шестнадцати лет внутренний конфликт юноши начал выходить из-под контроля. Дион осознавал свой долг и ответственность, но ничего не мог поделать с тем, что Беатрис Харт его… раздражала.

Он не ненавидел ее. Вероятно, даже относился довольно снисходительно, примерно, как к младшей сестре. Да, примерно так он ее и воспринимал, что позволяло ему довольно терпимо относиться к ее несносному характеру, навязчивому вниманию, ребячливой и довольно неприятной ревности и капризам.

Но и симпатии это не прибавляло. Настолько, что всегда подчеркнуто вежливый и учтивый молодой человек не выдержал, и после очередного устроенного скандала вспыльчивой невестой на фоне безосновательной ревности, отвел ее в сторону и честно сказал все, что чувствовал по отношению к ней. А именно то, что не любил, не любит и сомневается, что вообще сможет полюбить ее так, как она того желает. Если ее это не устраивает, ему очень жаль, но тогда лучше разорвать помолвку.

Тогда юноша впервые вспылил, даже не подумав о том, что девушка могла последовать его словам и попросить родителей разорвать помолвку, что для семьи Краун стало бы крахом и унижением. Осознание пришло к нему лишь после того, как слова были произнесены. Тогда Дион впервые почувствовал страх. Нет, не из-за того, что расстроил своими словами Беатрис, которую невольно баловал, сам того не понимая, своим снисхождением. А тем, что не сможет исполнить свой долг, который возложил на него отец.

Видя, как рыдает перед ним Беатрис от его честных, но жестоких слов, юноша был в растерянности и лихорадочно думал как все исправить. Долг требовал от него успокоить девушку, извиниться и даже соврать, быть может, пообещать чего-нибудь несбыточного, дабы она и думать забыла про разрыв помолвки.

Он понимал, что так будет правильно, но слова застряли в горле. Он не хотел врать ей. Это было выше его сил, потому лишь молча и беспомощно смотрел на плачущую девушку и уже почти смирился со своей неудачей, как внезапно плачущая Беатрис… извинилась сама.

Захлебываясь рыданиями, он бросалась ему на грудь и судорожно цеплялась за одежду, заверяя, что все хорошо, что она больше не будет доставлять неприятности и устраивать сцены. Все нормально, даже если он не будет ее любить. Главное, чтобы не бросал и был рядом. Ей этого будет достаточно.

И глядя на истерику девушки и ее отчаянные мольбы, Дион боролся со смешанным чувством облегчения, сочувствия и… брезгливости. Он не понимал, как можно выглядеть настолько жалко и так унижаться ради человека, у которого нет к тебе никаких чувств.

И одновременно с этим он не мог избавиться от ощущения досады и толики зависти ее мужеством. Насколько же велико чувство влюбленности к нему, раз Биа готова пойти на такие жертвы ради призрачного счастья, когда Дион не смог пересилить себя даже из чувства долга?

Вновь наступило мирное время и все вернулось на круги своя: помолвка была в силе, Беатрис по-прежнему была влюблена, а Дион почтителен и внимателен к ней как наедине, так и в обществе.

Однако свадьба все откладывалась. Как ни странно, этому способствовали родители Беатрис. В особенности ее мачеха, которая оказалась на удивление заботливой и любящей по отношению к своей падчерице. Видя отстраненное отношение Диона по отношению к влюбленной Беатрис, она не раз заявляла, что торопиться не стоит, и необходимо дать Бие шанс определиться и разобраться в своих чувствах. Быть может, найти более подходящую партию, которая будет любить ее и заботиться, как Беатрис того заслуживает. Если повезет, то дождаться суженого.

Потому семья Краун задействовала все свое влияние, чтобы все же добиться этой свадьбы.

Одно хорошо, Беатрис была по-прежнему одержима идеей выйти замуж за Диона. А Дион… в некоторой степени все же смирился. Он не чувствовал ни злости, ни разочарования, ни радости по отношению к тому, что вынужден брать в жены нелюбимую женщину. Все же, с самого детства он прожил с осознанием этого факта, потому его равнодушие могло считаться хорошим знаком. Ему было банально все равно. Радовало лишь то, что, наконец, он сможет исполнить свой долг и справиться с ношей ответственности, которая давила на плечи с ранних лет.

До того момента, как за день до церемонии ему не пришел доклад из главного храма о пророчестве, которое буквально перевернуло все с ног на голову.

А в случае с оглаской могло перечеркнуть вообще все старания.

Дион не знал, как относиться к вести о суженой. Для большинства людей это было бы благословением, но он видел в этом лишь очередную помеху. Он столько ждал, старался и терпел ради этого наследства. Настолько, что не готов был отказаться от всего из-за одного лишь глупого и неопределенного обещания получить парную метку.

Он решил скрыть это ото всех, прекрасно зная, что нарушит закон, если женится на другой, будучи извещенным о суженой. Но если признается, лишится наследства раз и навсегда.

Стоила эта неизвестная суженая данной потери? По мнению Диона – нет, не стоила.

Однако и игнорировать данный факт он не мог. Пророчество еще никогда не лгало и после него люди получали парную метку примерно в течение пяти лет. Если удастся благополучно скрыть факт извещения о пророчестве и скрыть все упоминания о нем, то можно просто притвориться, что его и не было никогда. К тому моменту, когда эта суженая появится, он уже вступит в наследство и получит долгожданный титул.

А Беатрис… разве она не говорила, что ей достаточно даже того, если он просто будет рядом? Он же не клялся ей в любви и верности, верно?

Этими словами он себя успокаивал… Однако, вопреки внутренним убеждениям, не мог отвертеться от мысли, что поступает бесчестно по отношению к девушке. Да, он никогда не любил Беатрис и даже не воспринимал как женщину, несмотря на твердое решение жениться. И все же… он знал ее двадцать один год. Пусть и раздражающая, но уже почти родная.

Все его существо требовало хоть немного компенсировать то, что он собирается воспользоваться этим. Потому оперативно подготовил дарственные. Дион был настолько щедр, насколько мог себе позволить, но легче на душе от этого не становилось. Потому пообещал, что отведенное время будет стараться быть ей хорошим, порядочным мужем, а после, получив наследство, добавит к отступным еще большую долю…

В этой полной решимости он ждал Биу у алтаря, пока она внезапно для всех, особенно для Диона, не сбежала под взглядами всех гостей…

Но лишь для того, чтобы появиться самой на себя не похожей и начать шантажировать его в особо издевательской, высокомерной и хладнокровной форме.

Дион Краун всегда понимал, что Беатрис ведет себя с ним иначе, чем с остальными, и не демонстрирует свой настоящий характер, пытаясь получить его одобрение и показать себя с лучшей стороны. Дион понимал это, как и то, что тоже притворяется рядом с ней.

Но впервые за все двадцать один год их знакомства, Дион, наконец, понял, что совершенно не знает эту хладнокровную, расчетливую и уверенную в себе женщину, которая может смотреть на него, как на пустое место. Ему казалось, что он знал о ней все: какие цветы любит, какую еду предпочитает, любимый цвет, аромат парфюма и даже фасоны платьев. Все это стало известно из-за опыта нескончаемых подарков, на которые Дион никогда не скупился.

Но в то же время он не знал ничего… Он никогда не пытался узнать о ней что-то большее, чем общие характеристики.

Например, даже не представлял, что она может лучезарно улыбаться другим, держаться с достоинством под сотней прикованных к ней взглядов, уверенно, а не с благоговением раба держать его под руку, а после невозмутимо дать согласие на брак, словно то какой-то незначительный пустяк. При этом одаривая своего новоиспеченного мужа, о котором грезила всю жизнь, ледяным, равнодушным взглядом и, как ни в чем не бывало, равнодушно поцеловать, скрепляя союз.

Но лишь для того, чтобы через секунду безразлично отодвинуться и отвернуться к гостям, словно ей совершенно плевать на то, что она только что стала женой Диона Крауна, которому однажды клялась в вечной любви и верности.

Именно в тот момент, растерянно следящий за женой, Дион осознал, что в этой девушке по отношению к нему совершенно не осталось никаких чувств. Точно так же, как всю жизнь было с ним по отношению к Беатрис.

Теперь они действительно в равных условиях. Впервые.

И впервые он почувствовал, что на его лице появляется искренняя улыбка, когда он смотрит на Беатрис Харт. Нет, теперь уже Краун.

***

И все же Диона до конца дня не покидало чувство неправильности. Как один человек мог поменяться в одночасье так радикально?

Это нестыковка породила за собой здоровое сомнение в искренности девушки. Настолько, что он решил проверить свою новоиспеченную жену.

Уже бывали случаи, когда Беатрис предпринимала жалкие и тщетные попытки поменять свое поведение, действуя несвойственно и эксцентрично, дабы привлечь внимание Диона. К сожалению для Беатрис, прежде выходило у нее из рук вон плохо, и мужчина тут же распознавал уловку. Весьма неудачную, надо заметить, ибо, несмотря на большое усердие и мотивацию, держаться и отыгрывать роль девушка не умела.

Взгляд всегда выдавал ее: этот раздражающе преданный и взволнованный, как у собаки, которая заглядывает в глаза хозяина, ища одобрения.

Потому Дион в этот раз и позволил себе обмануться, ибо Беатрис каким-то образом удалось скрыть свои эмоции, а взгляд темно-зеленых глаз выражал лишь толику раздражения и высокомерия, в остальном оставаясь безучастным, точно обращался не на возлюбленного, а на постороннего человека, с которым ей приходится вынужденно иметь дело.

И все же он не мог не признать столь разительных изменений в поведении. Он видел ее мельком еще утром, и Биа вела себя как обычно, пребывая в воодушевленном состоянии от предстоящей свадьбы.

Даже если предположить, что ее настолько поразила весть про пророчество, о котором она неведомым Диону образом узнала, учитывая, что он озаботился и тщательно подчистил все концы, и принять, что Беатрис отреагирует именно таким образом и перегорит к нему – было чем-то за гранью возможного.

Скорее в ее духе было бы устроить истерику и требовать от него не откупные, а, напротив, заставить его подписать договор, запрещающий им в принципе когда-либо разводиться. Вот это было бы куда больше похоже на знакомую ему Беатрис, которая готова была мириться с равнодушием Диона, лишь бы просто иметь статус его законной жены.

Есть вероятность того, что сработал такой триггер, как суженая, учитывая несчастье семьи Харт и неудачу в первом браке отца Бии. Беатрис в то время была слишком мала, чтобы запомнить все муки отца от разрыва с первой женой, и осознавать себя девушка начала, лишь когда он уже оправился и взял в жены Джулианну. Но наверняка отголоски той печали, на подсознательном уровне проявляющиеся в мелочах, все еще витали в доме Харт.

Могли они спровоцировать в ней такие изменения, что Биа готова была отказаться от чувства, которое жило в ней десятилетия, лишь бы не испытывать ту же боль, что и ее отец? Могло это быть своего рода защитным механизмом организма и сознания, или это тонко просчитанная игра?

С одной стороны, девушка заверила, что даст безоговорочный развод под благовидным предлогом и уступит место сопернице, хотя прежде ее корежило даже от одной мысли, что с ним просто заговорит другая женщина. На этом фоне она частенько испытывала терпение Диона на прочность, устраивая ему необоснованные сцены ревности и истерики.

С другой стороны, откупные, которые она требует, в уплату своего отступления – неслыханная сумма, из-за которой даже монаршая семья подумала бы несколько раз, прежде чем разводиться, дабы не лишаться этих денег.

Дион не был скуп и понимал обиду девушки. На самом деле, он осознавал, что ее слова справедливы. Будь он на ее месте, был бы еще более жестким и требовательным, если бы кто-то попытался поступить с ним так же бесчестно.

Дион это понимал. Но то был он. А знакомая ему с ранних лет Беатрис Харт никогда не поступала так, как он считал бы разумным. А если пыталась, то это выглядело так нелепо, наигранно и неубедительно, что ничего, кроме жалости, не вызывало.

Тем страннее, что в этот раз он не ощутил фальши.

Словно другой человек. Но перед ним определенно стояла и беззастенчиво его шантажировала Беатрис Харт. Все, начиная от цвета глаз, который прежде многие считали довольно скучным и непримечательным, фигуры и заканчивая неприметной родинкой под правой бровью – все принадлежало его невесте, которую он знал едва ли не с ее рождения. Ошибки быть не могло.

Потому оставалось два логичных заключения. Первое – Биа действительно была искренней и отпустила свои чувства под гнетом новой информации о том, что у Диона вскоре появится суженая.

Второе, что казалось ему более вероятным – она блефовала. Весьма качественно, но все же блефовала.

К этим умозаключениям он пришел, беспрерывно наблюдая за девушкой на протяжении свадебного банкета, ее общением с родными и друзьями, перед которыми она невозмутимо отшучивалась, ловко избегая темы свадебного конфуза и задержки церемонии. При общении с взволнованными мачехой и сестрой ее лицо, как и обычно, светлело и выражало благосклонность. Почти такую же, какой она прежде одаривала его самого.

С отцом была сдержанной и вежливой, перед свекром Арсианом Крауном – подчеркнуто учтивой, но не заискивающей, как прежде, что наверняка подметил и сам отец Диона, судя по его выражению недоумения на лице.

Уже после свадебного банкета, когда новобрачные оставили гостей, девушка невозмутимо попрощалась с Дионом и отправилась в комнату, отведенную новобрачным.

Не в свою гостевую, которая была отведена в доме Краунов для нее долгое время, а именно в комнату для новобрачных.

Это лишь укрепило подозрения Диона в том, что Биа просто играет с ним. Странно, но от этой маленькой детали он ощутил непонятное смятение: с одной стороны, если он прав, это все еще была та самая Биа, которую он знал и с кем было привычно управляться. С другой… нелепое разочарование, которое как бы доказывало, что изменения в девушке не были мужчине неприятны, несмотря на то, что она поставила его в довольно неловкое положение.

Вопреки совету Бии, Дион все же встретился с отцом и во всем признался. Он не мог это скрывать, видя, что и сам Арсиан заметил странности в девушке, потому посчитал логичным поставить того в известность, тем более, что будущее состояние семьи Краун придется делить с Беатрис.

Вначале отец вспылил, узнав о грабительских условиях, установленных девушкой. Но после, когда Дион признался в причине ее гнева… негодование Арсиана сошло на нет.

Несмотря на почти одержимую жажду получения титула, Арсиан все же с детства дружил с отцом Беатрис – Саймоном Хартом, и знал, что тому пришлось пережить из-за первой жены. Беатрис и Пенелопа для Арсиана так же были точно родные дочери, ведь он нянчил с их младенчества.

Таким образом скрепя сердце отец Диона также признал, что требования Беатрис и ее обида – вполне справедливые. Потому согласился, что даже ее условия все еще выгодны, несмотря на все потери и пообещал впредь не поднимать эту тему перед ней, смирившись с ее требованием.

Поговорив с отцом, чье негодование за неимением других выходов обрушилось по итогу на самого Диона за сокрытие от него правды, новобрачный, наконец, покинул кабинет отца и замер посреди коридора в нерешительности.

Куда ему идти? По логике сегодняшнего мероприятия, стоило бы направиться в подготовленную спальню для новобрачных. Но разве в нынешних условиях это – актуально? Тем более, там сейчас находится Биа, которая одним из условий потребовала отдельную спальню.

С другой стороны… ему не давало покоя, что, несмотря на требование, она все равно заняла общую спальню.

– Может… стоит проверить? – не смог сдержать любопытства Дион. Все же нестыковки в поведении девушки не давали ему покоя, а внутреннее чувство перфекционизма требовало поставить точку в своих сомнениях.

Сделать это достаточно просто: если это действительно лишь спектакль Бии, то сейчас она наверняка ждет его.

Учитывая ее возросшие актерские способности, наверняка она его не примет и всем видом покажет, что против совместной ночевки.

Но Дион не сомневался, что сможет понять, искренняя ли она в этом утверждении, хотя бы по внешнему виду.

Если она его действительно ждала, наверняка подготовилась, чтобы предстать перед ним в наиболее соблазнительном виде, ведь в прошлом, даже в моменты серьезной болезни девушки, когда Дион приходил навестить ее, та встречала его при всем параде, хотя сама едва могла сидеть в постели из-за слабости или лихорадки.

Но к увиденному Дион был не готов:

– Что? – с вызовом спросило нечто, укутанное в толстый махровый халат, пушистые тапочки и с большим тюрбаном из полотенца на голове. Это нечто говорило голосом Бии, несмотря на толстый слой чего-то белого, намазанного на лицо и пахнущего кислятиной, в чем он предположил сметану. Украшали толстый слой сметаны аккуратные кружочки свежего огурца, остатками которых увлеченно хрустела открывшая дверь женщина. Предположительно Биа, хотя в таком виде он не мог этого гарантировать. – Маску для лица никогда не видели? – заметив его растерянный взгляд, прочавкала огурцом Беатрис. Во второй руке она держала заметно початый бокал с вином.

– А? – рассеянно отозвался Дион, моргнув и отмерев, наконец окончательно признав в этом «нечто» свою новоиспеченную жену. – Простите, просто не привык видеть вас в таком виде.

– После того слоя штукатурки, который я смыла, необходим увлажняющий уход, – пожала она плечами, а после вопросительно посмотрела на него, прислонившись плечом к дверному косяку. – Или вы думали, что достаточно просто умыться и дышать, чтобы быть красивым и молодым? – хмыкнула она с иронией, которую мужчина не понял, что отобразилось на его взгляде. Дион действительно искренне недоумевал над вопросом девушки, что ее внезапно сильно разозлило, если судить по тому, как она изменилось в лице, точно собиралась сказать ему нечто совершенно нелестное. Но внезапно передумала скандалить и устало произнесла: – Какими судьбами, господин Дион? – задала она вопрос, отхлебнула из бокала и безмятежно закусила очередным, весьма внушительным куском огурца, беззастенчиво раздувая щеки, как маленький хомяк.

И это женщина, которая при нем боялась даже есть, всегда оставляя на тарелке больше половины блюда, боясь показаться неаккуратной и обжорливой!

– Я просто хотел убедиться, все ли у вас хорошо.

Девушка одним глотком осушила бокал и слегка поморщилась, лихо выдохнув воздух, прежде чем ответить:

– У меня все отлично, – с энтузиазмом закивала она, расплывшись в широкой улыбке, отчего два кругляшка огурца на ее лице сдвинулись. Девушка собралась закусить, посмотрела на сиротливый кончик огурца в руке, расстроенно вздохнула. Но уже после сцапала с лица измазанный сметаной кусочек и бросила в рот, как закуску вину, счастливо выдохнув. – Мне помогли принять ванну, сделали массаж, ароматерапию и всякие СПА-процедуры. Я прямо ожила после этого тяжелого дня, – удовлетворенно заявила она, слегка опьяненно блеснув глазами, показывая, что этот бокал вина для нее не первый. Далеко не первый…

– Вот оно как, – промямлил он, вспомнив, что новобрачную действительно принято подготавливать к первой ночи. Но после этого, разве ее не должны были подобающе одеть и оставить ожидать прихода Диона? – Прислуга уже ушла?

Не то, чтобы у него были такие намерения, но он сомневался, что Биа не воспользовалась бы сервисом и упустила возможность показаться при нем в наилучшем виде.

– Ну да, как только они закончили со всем и стали пихать мне пеньюары, я поняла, что все косметические процедуры они уже выполнили, и отправила их восвояси. Лечь спать я и сама смогу, – спокойно поведала Биа и скучающе оглядела мужчину перед ней. – Это все? Просто вы появились как раз тогда, когда я собиралась ложиться… – довольно откровенно намекнула она, что он ее задерживает.

– Да, конечно, я рад, что у вас все хорошо.

– Ну и славно, – расплылась она в неискренней улыбке. – Доброй ночи, господин Дион.

С этими словами, даже не выслушав его ответ, она нетерпеливо захлопнула дверь в спальню прямо перед его носом.

– С… спокойной… – сиротливо произнес он полотну двери прямо перед ним. Но дверь была к пожеланию так же равнодушна, как и его новоиспеченная жена.

Глава 3

Хоть и не подавала вида, что тревожусь и шокирована, но ночью не сомкнула глаз, не помогли даже подготовленное для новобрачных вино и пройденные СПА-процедуры, которые, как я надеялась, помогут мне расслабиться.

Потому всю ночь таращилась в потолок в муках вереницы мыслей. Но таращилась расслабленная и пьяненькая…

В голове все еще не укладывалось произошедшее. Вот я выхожу из собственного офиса и переживаю смертельное нападение, а вот уже в другом мире, теле, еще и замуж выхожу!

Как только накал страстей немного поутих, и мы с Дионом благополучно заключили новый контракт… тогда на меня и свалилась вся тяжесть осознания.

Прекратились мои муки лишь на рассвете, когда воспаленный мозг банально не выдержал и не потерял сознание.

Пробуждение было отвратительным не только из-за похмелья и недосыпания, но и потому что сознание оказалось до омерзения трезвым, не дав и секунды блаженного забвения.

Еще не открыла глаза, как вспомнила прошедший день, собственное перерождение и также осознание, что все это не было сном. Хотя бы потому что не чувствовала под собой мой обожаемый и незаменимый ортопедический матрас!

Открыв глаза, обнаружила, что солнце за окном в зените… а меня, что удивительно, до сих пор не хватились. Не то, чтобы я горела желанием вставать спозаранку после бессонной ночи и бутылки вина, просто сам факт настораживал.

Покопавшись в воспоминаниях владелицы тела, лишь подтвердила свои мысли. Семейство Краун – пташки ранние, потому и подъем происходил не позднее семи часов утра. В восемь отец и сын собирались за завтраком и терпеть не могли кого-то ждать.

На счету Беатрис было несколько пропусков, отчего она сильно сетовала, ибо по итогу завтракать ей приходилось уже в полном одиночестве в огромной столовой.

Судя по всему, сплю я все так же чутко даже в новом теле, потому даже в самом худшем случае не пропустила бы момента, если бы прислуга пришла меня будить.

И это говорит лишь о том, что будить меня не приходили. Учитывая педантичность и пунктуальность Краунов, сомневаюсь, что Дион озаботился моим здоровым сном. Дело тут совсем в другом.

Получается…

Это что же, они мне бойкот подобным образом выражают?

Для оригинальной Бии данная весть была бы болезненной. Мне же от их обид – ни холодно, ни жарко. Однако… и пренебрежения в свою сторону не потерплю!

Как только я укрепилась в этой мысли, решительно поднялась с кровати и потянула за шнурок, отвечающий за вызов прислуги.

После этого прошло несколько минут, которые показывали, что ко мне явно не торопились. Затем с коротким стуком, не дожидаясь разрешения, в комнату едва ли не вразвалочку ввалились две служанки, таща за собой тележку с завтраком. Из воспоминаний Бии я их приблизительно знала и лишь ухмыльнулась, когда они неряшливо поклонились и нехотя пожелали доброго дня.

– Какие будут указания, мадам?

– Почему меня не разбудили? – запивала я похмелье теплой водичкой, которая обнаружилась у кровати. О холодной я уже и не мечтала.

Сервис в этом санатории оставлял желать лучшего. Потому я собиралась три шкуры спустить с недобросовестной администрации, которая так паршиво относится к отдыху своих гостей.

Услышав этот вопрос, девушки коротко переглянулись и спрятали в уголках губ глумливую улыбку. Ошибки не было, зная о прошлом трепетном, почти одержимом желании Бии проводить с Дионом больше времени, сейчас они наверняка ждали истерику с моей стороны. И их это забавляло. Становилось понятно, как в этом доме относились к Бие.

Нет, судя по воспоминаниям, откровенной травли в доме Краунов не было. Но учитывая весьма пренебрежительное отношение прислуги к девушке, ее здесь за хозяйку даже и не думали принимать.

Наоборот, ее пламенную одержимость Дионом воспринимали как отличный повод для шутки и сплетен, чем пользовались вдоволь. Такой пассивный вид травли, который был даже более омерзительный, чем откровенное издевательство. И от кого? От прислуги!

Мда… самоуважения у прежней Бии – кот даже не пытался выплакать.

– Мы будили леди, но, увы, вы отказывались вставать, – показывая просто отвратительную актерскую игру, брехала одна из служанок, пока вторая имела наглость почти откровенно ржать в моем присутствии. – Старший господин Арсиан и молодой господин Дион ждали вас, но в итоге были вынуждены позавтракать и отправиться работать.

«Что же, раз так, то прошу меня не винить,» – подытожила я в своих мыслях.

Обе с любопытством уставились на меня, ожидая если не истерику, над которой они после с удовольствием поглумятся, то, по крайней мере, моего сильного расстройства.

– Вот как, – лучезарно улыбнулась я, отчего девушки растерянно переглянулись. – Ну, что же поделать, – безразлично пожала плечами. – Зато выспалась, – расплылась я в еще более широкой улыбке. – И проголодалась, – выразительно добавила, покосившись на тележку.

Служанки, будучи все еще в некоторой оторопи от моей несвойственной реакции, засуетились. Одна подогнала тележку к небольшому столику, вторая стала его сервировать, поставив передо мной тарелку с… остывшей кашей. Не удивлюсь, если и вовсе вчерашней.

Я не против каш, но эта больше напоминала клейстер, которым я в свои школьные годы игрушки из папье-маше лепила, из-за того, что давно остыла, а следовательно и загустела. Потому, полагаю, при попытке зачерпнуть еду ложкой, тарелка будет идти в прикуску.

Даже если не брать в расчет все детали, отчего-то я сомневаюсь, что два здоровенных и богатейших мужика королевства завтракают пустой кашей. Ни на ЗОЖ-ников, ни на аскетов, что Дион, что его батюшка не походили.

Заметив мой ледяной, почти как каша, взгляд, девушки вновь приободрились возможностью поглумиться за мой счет.

– Блюдо немного остыло. Кто же виноват, что миледи так долго спит…

– Конечно, – вновь растянула я губы в улыбке сладкой, как патока. А после вспомнила очередную народную сказку, и, аки царевна, махнула рукой. Но вместо озера и лебедей разлила по полу здоровенную такую склизкую и липкую лужу каши.

А после, даже не посмотрев на разбитую тарелку и беспорядок, безмятежно заявила замершим от испуга и неожиданности служанкам:

– Ой, – даже не стараясь играть в раскаяние, я, не отрываясь, смотрела на жертв моего плохого настроения. – Какая же я неловкая, – заявила, чувствуя, как на моем лице расцветает счастливый и немного кровожадный оскал, от которого девки побледнели. – Думаю, нужно это поскорее убрать, не так ли? – поинтересовалась я с участием и с любопытством склонила голову к плечу. – Ну, а пока одна занимается уборкой, вторая принесет мне что-нибудь на замену. Не может же новая хозяйка дома голодать, верно? – поднялась я с кресла и, пройдя мимо замерших девушек, выразительно подняла брови. – Я пока переоденусь. Пришлите ко мне в комнату служанку по имени Надя, – не без труда вспомнила я имя работницы этого дома, которая была наиболее лояльной к Бие в прошлом.

С этими словами я вышла из общей спальни, которую заняла лишь по той причине, что вчера там обещали СПА-процедуры, а после мне было банально лень менять место локации. Потому сейчас спокойно прошла по памяти в комнату, которую все эти годы занимала Биа.

Войдя в комнату девушки, я наиболее остро ощутила, что заняла чужое место. Чужие вещи, чужой запах, чужая жизнь – все в этой комнате ощущалось чужеродным и… родным одновременно. От этого накатывала оторопь и растерянность, точно я заняла место недавно умершего человека, которое еще сохранило следы пребывания прежнего хозяина.

Странное чувство, и не сказать, что приятное.

Медленно осмотрев пространство, я лишь тяжело вздохнула: комнаты выглядела… запущенной. Нет, Дион не поскупился и выделил Бие спальню прежней хозяйки – его матери, что можно было расценивать, как весьма широкий жест.

Однако… на этом все. Хоть комната изобиловала предметами роскоши, было очевидно, что ее запустили и не следят, как следует. На поверхностях скопилась пыль, даже на тех, которые часто использовались, краска на стенах потускнела, цветы в вазах давно засохли и не менялись, помещение не проветривалось, солнечный свет слабо пробивался через тусклые, пыльные и немытые стекла, а на коврах виднелись крошки.

Можно было бы подумать, что это Биа такой поросенок (что на самом деле не имеет ничего общего с реальностью), но даже так это никак не оправдывало откровенную халтуру прислуги своими обязанностями.

– Я научу вас тому, каким должен быть сервис в элитных санаториях, – проворчала я себе под нос, а после развернулась к гардеробной.

Все еще чувствуя себя не в своей тарелке от необходимости пользоваться вещами чужого и незнакомого человека, гардероб Бии я не осматривала и выхватила первый попавшийся наряд, который висел ближе всего к выходу. И все равно ощутила себя воровкой, что вызвало досаду.

Просьбу мою выполнили, и вскоре в дверь деликатно постучали. Дождавшись моего разрешения, в комнату робко проскользнула худенькая девушка в застиранной и местами залатанной форме, стыдливо пряча красные от царапин и воспалений тонкие ручки, которые напомнили мне птичьи лапки.

– Госпожа, мне сказали, что вы меня вызывали, – не проговорил, скорее, прошептал этот запуганный ребенок, при взгляде на которого хотелось обнять и плакать.

Я даже оторопела от этого зрелища. В воспоминаниях Бии Надя тоже была хрупкой и юной, но не настолько забитой. Надя только поступила на службу и была на подхвате, когда попалась Бие на глаза. Тогда она казалась позитивным, деятельным и оптимистичным ребенком. Настолько, что даже ослепленная любовью к Диону Биа обратила на нее внимание.

А после Надя внезапно исчезла из поля зрения Бии, хоть та и знала, что девочка продолжает работать в поместье.

– Надя? – все еще пребывая в шоке от ее вида, переспросила я на всякий случай. Настолько сильно девочка изменилась. Я уже молчу о неопрятном внешнем виде и давно требующей не починки, а полной замены формы, в то время, как горничные, которых я видела недавно, могли бы заткнуть за нос кое-кого из низшей знати по качеству и дороговизны материала их одежды!

– Да, госпожа… – кивнула она робко, вызвав у меня острую ассоциацию с Настенькой из экранизации «Морозко».

Не зная, что и сказать на это, я сглотнула и решила разбираться с проблемами по мере их поступления.

– Да, я вызывала тебя, – взяв себя в руки, кивнула я, уверенно борясь с желанием усадить ее за стол, а потом насильно кормить с ложечки, фаршируя, точно утку для запекания. – Хочу, чтобы ты помогла мне одеться.

– Я? – кажется не на шутку испугалась девушка, затравленно взглянув на меня из-под сизой и косматой челки, которая скрывала половину ее исхудавшего лица. Чем больше на нее смотрела, тем сильнее меня брал гнев на Диона. Это как надо к своим работникам относиться, чтобы доводить их до подобного состояния?! – Госпожа… я не могу. Вам нужно позвать другую девушку… я…

– Я хочу, чтобы это сделала ты, – твердо оборвала я ее начинающуюся панику.

– Я… я могу вас испачкать, – едва не плача, прохныкала она, стыдливо сжимая кулачки по швам.

– Ты что, конюшней занимаешься, чтобы испачкать меня?

– Я… я ответственная за прачечную, – поникла она, сжавшись так, словно готовилась, что я ее тут же брезгливо прогоню прочь, точно прокаженную.

– Прачечная, значит, – проговорила я, в очередной раз опустив взгляд на ее израненные и покрасневшие руки. Стирка в этом мире и времени, когда нет стиральных машин – труд невероятно тяжелый. И его поручили такому тщедушному ребенку? Кто вообще додумался до этого? – Ну, очевидно, что там воды и мыла в достатке. Потому твои руки, вероятно, даже чище моих, – хмыкнула я, слегка улыбнувшись ей, чтобы не вспугнуть, настолько она напоминала мне воробушка. – Я хочу, чтобы ты с этого дня стала моей личной горничной.

– Но… – еще сильнее испугавшись, округлила она светлые глаза.

– Это приказ, – отрезала я, а после поторопила: – Можешь приступать к своим обязанностям. Помоги мне одеться.

Несмотря на изнуренный вид и явную усталость, Надя была довольно смышлёной и управилась со шнуровкой на удивление легко и быстро.

А после помогла и с волосами, которые у Бии были на загляденье густыми и длинными, к чему я не привыкла. Определенные плюсы в моем перерождении все же есть: молодость, внешность и статус – первые из них! Тело, конечно, излишне худое и хилое, но это – дело поправимое. Зато какая основа!

А еще через пять минут в мою комнату вновь постучались, и вошла уже знакомая служанка с новым блюдом. Пока Надя, затравленно озираясь на новоприбывшую горничную, заканчивала с моей прической, девка, злобно поглядывая в мою сторону, сервировала стол.

Я подошла к столу, обратила внимание, что вместо каши мне предоставили уже что-то более похожее на завтрак богатых людей в виде яичницы, бекона, булок, масла, сока и кофе. По комнате разнесся аппетитный аромат горячей еды.

Но в моем понимании, до шведского стола элитного санатория это все еще не тянуло. Потому безжалостно потянула за скатерть, скидывая со стола все, что с таким усердием расставляла наивная служанка, полагающая, что на этом все и закончится.

Несмотря на голод и аппетитный аромат, есть еду из рук кого-то вроде этой девки я ни в жизнь не рискну. Мало ли кто и в каком количестве туда плюнуть успел? Да и план у меня в совсем ином заключается.

После глумливо ухмыльнулась в побелевшее от негодования лицо служанки.

– Ой, – не скрывая издевки, улыбнулась я. – Ну, надо же… сегодня буквально все из рук валится, – пропела я, жмурясь от удовольствия. – Чего же ты стоишь? – поинтересовалась я. – Нужно убраться.

– Вы же специально это сделали! – с большой обидой выкрикнула служанка, чем вызвала у меня лишь снисходительный взгляд.

– А как докажешь? – полюбопытствовала я. – Хочешь пожаловаться? И кому же? Моему мужу? – прищурилась я с угрозой и брезгливостью. Девка испуганно замерла, пока в моей голове проносились моменты из воспоминаний Бии.

Прежде с ней тоже проворачивали нечто подобное и кормили едой, которой кормят прислугу. А после брали на слабо, зная, что та до истерики боится не угодить Диону. А жаловаться на еду в его доме – все равно что в открытую осудить того, как хозяина.

И сделай так, Биа была бы права. Да и сомневаюсь, что издевались над ней по указке Крауна. Однако девчонка была настолько болезненно влюблена, что боялась даже признаться в издевательствах и несправедливости всего из-за одного шанса из ста, что Дион мог разозлиться на нее.

А прислуга этим пользовалась…

«– Миледи, вам не нравится еда? – с притворным участием интересовались служанки, смотря, как Биа ковыряется в тарелке с остывшей и безвкусной едой. – Может, нам передать господину, что вы недовольны и для вас пища дома Краун слишком скудна?

Боясь, что Дион поверит именно этой формулировке, Биа только качала головой.»

Дуреха. Из-за паршивого чувства давала себя так унижать!

Но я – не она. Мне глубоко плевать на мнение окружающих, а в частности – Диона. У нас с ним контракт, в котором прописано, что он даже чечётку посреди ночи обязан мне станцевать, если мне захочется скрасить досуг в этом серпен… санатории на время контракта. Потому пусть жалуются все и сколько угодно!

Я их тут всех научу клиент-ориентированности и сервису как в люксовых гостиницах!

– Ну, так что? – подняла я брови, видя, что девчонка колеблется, зная, что, если дойдет до разбирательств, нужно будет начинать с того, что мне подали объедки вместо нормальной еды. Сомневаюсь, что эта служанка настолько тупая, что не понимает последствий непосредственного вмешательства господ. – Если не собираешься бежать жаловаться – тряпку в зубы и мой комнату, пока я не скажу, что здесь достаточно чисто, – указала я подбородком на фронт работы, от которого у горничной едва глаза из орбит не вывалились, учитывая площадь комнаты и уровень ее запущенности. – Найду хоть одну пылинку, будешь перемывать все заново, – с лучезарной улыбкой пообещала я. – Но ты не расстраивайся, – дружелюбно посмотрела я на нее. – Я же не тиранша какая, чтобы возлагать на тебя одну эту ношу, – заверила я горничную, заметив, как ее лицо немного просветлело. После добавила: – Можешь взять свою подружку в помощь, как только она закончит оттирать пол в спальне. Двух часов же вам хватит, правда?

– Д-два часа? – просипела она.

– И ни минутой больше, – бодро кивнула я. – Иначе придется переделывать, – с видом, словно переживаю за нее, наставительно добавила и ободряющее похлопала ту по плечу. – Ну, не будем мешать. Надя, – позвала я притихшую и изумленную пташку. – За мной, – велела я, а после уверенно вышла из комнаты.

Чувствую, чтобы хорошенько отдохнуть в этом месте, вначале необходимо соответствующе поработать.

– А покой нам только снился, – вздохнула я негромко, слегка повернув голову и убедившись в том, что Надя плетется следом.

***

Первым делом я отправилась на кухню, где меня, очевидно, никто не ждал, потому при моем появлении все замерли на манер сурикатов.

Приветливо улыбнувшись, я уверенно прошла вперед и замерла в ожидании, пока кто-нибудь отомрет и вспомнит, что перед ним хозяйка этого дома.

Первым это сделал дядечка, который был похож на старшего повара. Помимо недоумения, стоило ему немного опомниться, на лице проскользнуло еще и негодование. Рад он мне не был, хотя я упорно не могла припомнить когда именно Биа успела насолить работникам кухни.

Неужели травлей занималась вся прислуга дома?

– Госпожа Беатрис… чем обязаны вашим присутствием? – с намеком на достоинство спросил мужчина.

– Я пришла в надежде, что хозяйку дома, наконец, накормят, – честно призналась я. Мой ответ повару не понравился еще больше.

– Могу я узнать, чем вам не угодили мои блюда, которые я направил вам, в этот раз?

Смотря на его честную и гордую физиономию, признаться, я и сама удивленно сморгнула. Хотя бы потому, что вопрос звучал до невозможности искренне. Он действительно не понимает?

Смерив его подозрительным взглядом, я решила все же уточнить:

– Остывшая до состояния кома пустая овсяная каша, в вашем понимании, достойный завтрак для человека моего положения? – задала я спокойный и холодный вопрос.

– Что? – кажется искренне опешил мужчина, вытаращив на меня глаза. – Госпожа… вы так шутите?

– А похоже? – вздернула я бровь. – Я долгие годы мирилась с тем, что меня тут кормят наравне с прислугой, но не желала выносить сор из дома, чтобы не опозорить гостеприимство моего жениха. Но когда я стала хозяйкой дома и ничего не изменилось, мое терпение лопнуло.

– Госпожа, здесь какое-то недоразумение, – занервничал мужчина и оглянулся на кухонных работников. Некоторые были в таком же недоумении, но я заметила, что тройка горничных явно занервничали. – Я никогда не собирался кормить вас кашей… если бы это не было вашим приказом.

– Что? – пришел мой черед изумляться.

И именно в это время на кухню ворвалась пышная женщина в летах и в строгом платье. На поясе ее была массивная связка ключей, а лицо раскраснелось от того, что она, несвойственно ее комплекции и положению, бежала впервые за долгое время.

Хоть видела я ее впервые, узнала с первого же взгляда: экономка Клара.

В этом доме она проявляла к Бие больше всего дружелюбия еще с детства… заботясь о ней в этом негостеприимном доме как родная тетушка, успокаивая и поучая.

Точнее… так казалось со стороны. На самом деле же, из воспоминаний Бии у меня сложилось противоположное мнение о этой женщине. Клара вовсе не заботилась о Бие, а контролировала, завуалировав это под заботу.

Хотя бы потому, что, зная об отношении к Бие, Клара палец о палец не ударила, чтобы это изменить. Она успокаивала Биу, тонко направляла, но ни разу не пожаловалась на произвол горничных своим хозяевам или не наказала негодяек самостоятельно, поощряя эту травлю, чтобы иметь возможность контролировать будущую хозяйку, являясь для нее единственным человеком, к которому можно обратиться.

В прошлом я не раз сталкивалась с подобными случаями домашнего абьюза со стороны одного из супругов во время бракоразводного процесса, когда один намеренно создавал второму неблагоприятную среду, чтобы иметь возможность контролировать своего супруга. Не было ни рукоприкладства, ни словесных унижений, как это часто бывает, но стоило копнуть глубже, как выяснялось, что многие жизненные неурядицы жертвы были искусственно созданы с подачи его же супруга, чтобы тот оставался в зависимом положении, полагаясь на абьюзера во всех аспектах жизни.

Так и здесь. Клара не могла не знать, что за произвол творится среди ее подчиненных, но не предприняла ровным счетом ничего, чтобы пресечь это. Более того, без дозволения свыше и тщательного контроля горничные бы не смогли так долго издеваться над Бией без того, чтобы это просочилось и дошло до ушей Краунов. Горничных умело покрывали и тонко контролировали, чтобы их издевки не переходили грани.

И на роль покровителя в этом доме были лишь две кандидатуры, у которых достаточно полномочий: экономка Клара и дворецкий Азеф.

Однако, из знания сюжета, я знаю, что Азеф – до мозга костей предан своим хозяевам и до фанатичности трясется над тем, чтобы не опорочить их имя. Он не стал бы проворачивать нечто подобное и издеваться над невестой своего господина. Да и в будущих событиях он будет играть не последнюю роль в отношениях Диона и его суженой, оберегая ту от нападок оригинальной Беатрис.

– Госпожа, – все еще пытаясь выровнять дыхание, попыталась улыбнуться Клара, пока за ее спиной маячили те две горничные, которые сейчас должны были с усердием драить мою комнату. – Что вас привело сюда? Зачем же вы сами… я могла бы сама все… Вам нужно было позвать меня… – заискивающе заглядывала тетка мне в лицо, все еще не понимая, что перед ней стоит совсем другой человек, нежели та, кем она привыкла помыкать.

– Ты как раз вовремя. Я пришла сюда, чтобы разобраться в проблеме, и мне как раз нужно было устроить очную ставку. Итак, – перевела я взгляд на повара, который смотрел в растерянности то на меня, то на Клару. – Что вы там говорили по поводу приказа кормить меня точно прислугу?

Стоило вопросу прозвучать, как повар собирался с готовностью ответить, но тут между ним и мной буквально по волшебству выросла Клара, загородив мне обзор своей объемной грудью.

– Госпожа Беатрис! Ну что же вы так? Если вы чем-то недовольны, вам стоило обратиться ко мне с просьбой. Вам не по статусу разбираться с прислугой самостоятельно. Я могу все сделать сама. Давайте, сейчас мы поднимемся в комнату, и вы все мне расскажете… – собиралась она увести меня под ручки, но я вырвалась из ее хватки и безразлично обошла опешившую тетку, вновь уставившись на повара.

– Продолжайте то, что не договорили. Кто вам сказал, что от меня поступал такой приказ?

Тот с некоторым промедлением посмотрел на замершую Клару, на чьем лице проявился испуг и паника, но мужик справедливо решил, что покрывать других – себе дороже, потому бескомпромиссно указал на экономку.

– Это была Клара. Несколько лет назад, когда я заступил на пост, я пытался всячески угодить вам, но каждый раз блюда от вас возвращались нетронутыми. Когда я хотел прийти к вам и спросить чем вы недовольны, чтобы в дальнейшем готовить для вас лишь любимую еду, Клара сказала, что вы не терпите слишком изысканные блюда. И вообще ваше здоровье не позволяет вам есть слишком тяжелую пищу, потому передала, что отныне, когда вы будете есть одни, вам нужно готовить только постные каши, – произнес он без единой запинки или паники, что сразу отсекало любой намек на фальшь. Мужчина говорил правду, которую не могла опровергнуть Клара, что сейчас больше напоминала трясущуюся тварь, нежели решительную и гордую женщину, которую она из себя строила перед другими.

– Надо же, оказывается, у меня плохое здоровье? – пропела я, покосившись на паникующую женщину. – С каких же пор, и почему мне это неизвестно?

– Сегодня я так же подготовил несколько вариантов завтрака, решив, что раз уж вы стали нашей хозяйкой, то один раз можно и отметить, но горничные вернулись обратно еще утром с требованием приготовить кашу. Я приготовил и передал.

– Холодная каша также – часть моей оздоровительной диеты?

– Холодная? – переспросил он. – Но я отдал ее сразу после приготовления четыре часа назад, – пожал он плечами.

То есть, они еще и держали блюдо где-то все это время, пряча от работников кухни! Потрясающе!

– А куда же делись блюда, которые вы готовили специально для меня?

– Мне сказали, что вам настолько не понравилось, что вы просто все выбросили, – проворчал он с обидой.

Что же, теперь понятно, почему он был так враждебен, когда я появилась на кухне. Очевидно, что подобные выходки хозяйки могли задеть его профессиональную гордость. Какой еще уважающий себя повар, который жизнь положил на искусство кулинарии, обрадуется, что его работу не ценят?

А под предлогом того, что я все выбросила, горничные наверняка отменно поели. Надеюсь, им кусок поперек горла встал хоть разочек.

– Клара, – выслушав повара, повернулась я к ней с многообещающей улыбкой. – Ничего не хочешь сказать?

Глава 4

Договорить Клара не успела, ибо в кухне появился дворецкий Азеф, который представлял собой квинтэссенцию каноничного дворецкого фэнтезийного мира, потому даже без памяти изначальной владелицы тела я тут же узнала, кто стоит передо мной.

Учитывая, как при его появлении притихли все присутствующие, возможно, даже мыши в стенах, авторитетом в доме он пользовался немалым. На Клару и вовсе смотреть стало страшно, стоило только тому спокойно произнести:

– Могу я узнать, что здесь происходит?

Бросив на меня быстрый взгляд, повар с молчаливого согласия в двух словах описал причину сбора. После услышанного Азеф, как и подобает профессионалу, трясущемуся о чести семьи, в которой служит, не стал устраивать показательные разборки. Вместо этого он попросил у меня разрешение увести Клару для дальнейших разбирательств, а всех остальных работников заставил вернуться к своим обязанностям.

Проблему он взял под контроль буквально несколькими предложениями, что не могло не впечатлить.

Я впечатлилась и, несмотря на то, что моя мстительная душонка требовала справедливого возмездия за страдания Бии, решила довериться Азефу.

Все же, я здесь вроде как на курорте, потому, как постояльцу, мне не нужно разбираться со всеми проблемами санатория. Для этого есть другие люди. Вот и пусть работают.

Они и начали. Пока Азеф проводил «допрос» Клары, мы с Надей плотненько покушали, не отходя от кассы, так сказать. Повар, разобравшись, что произошло недопонимание, открыто спросил у меня, чего я желаю на обед. Я так же откровенно, нисколько не скромничая, сказала. Хотела я многого, как и подобает шведскому столу на элитном курорте. Но это не возмутило, а напротив, кажется, только воодушевило мужика, который с огнем в глазах вознамерился доказать свои способности.

Вскоре нас с Надей, которую я усадила рядом с собой в отдельной комнате, вкусно накормили. Смотря на эту запуганную девочку, сердце сжималось, особенно когда она испуганно протестовала, заявляя, что не посмеет сесть за один стол со своей госпожой.

Пришлось приказать и только тогда она подчинилась, но было видно, что ест через силу, то и дело рискуя подавиться под моим взглядом. Лишь когда половина тарелки была съедена, я позволила ей остановиться, а вот уже после устроила свой собственный допрос, пытаясь вникнуть, как обстоят дела внутри поместья.

Так выяснилось, что девочку сослали в прачечную почти сразу указом Клары. Вообще в поместье действовала вполне приличная система распределения обязанностей, где такие сложные работы, как стирка, имели сменный характер и слуги низшего ранга выполняли их по графику.

В целом я посчитала это вполне справедливой и рабочей схемой, если бы все было так просто. Из-за того, что это была черновая работа, оплачивалась она не настолько высоко, несмотря на большую сложность, потому, даже несмотря на график, никто не хотел ее выполнять. И вот тут на сцену выходила Клара, которая и распределяла обязанности.

С ее подачи работа в прачечной становилась своего рода наказанием для неугодных. Вместе с вычетом из жалования, Клара могла сослать провинившуюся прислугу в прачечную. Это невольно стало в ее руках новым способом для повышения своего влияния внутри поместья. В ее власти было решать, будет служанка ранить свои руки в ледяной воде и горбатить спину, или продолжать работать в теплом и уютном помещении.

Если прислуга провинилась, но не желала отрабатывать, то задабривала Клару подарками. Если не могли это сделать, то волей-неволей становились козлами отпущения, ибо прачечная должна была работать в штатном режиме. Этим козлом, то есть козой, и стала Надя, у которой за душой не было ни семьи, ни покровителя, ни денег. Она была сиротой, которая еще и свою младшую сестру обязана была содержать на скромное жалование. Потому ей ничего не оставалось, как гнить в прачечной и отдуваться за десятерых. Пожаловаться она боялась, а уволиться не могла, ибо переживала, что устроиться в другой знатный дом сироте без рекомендательного письма будет невозможно. Вот и терпела ради сестры.

К несчастью, Надя, ввиду своей скромной должности и изолированности от остального поместья, не могла мне помочь большей информацией. Но общий смысл я поняла: дворецкий, хоть номинально и был ответственен за всю прислугу, также являлся управляющим многочисленных владений своих господ, потому на внутренние дела поместья обращал внимания только в случае того, если что-то переставало работать. Но стараниями Клары все работало. Не так, как задумывалось, но работало же, потому Азеф был не при делах, пока экономка день за днем все сильнее распространяла свою тиранию среди прислуги с помощью доверенных, таких же подкупленных слуг, как мои горничные.

Именно это стало самым главным аргументом в деле травли Бии. Клара переживала, что с приходом новой хозяйки, которая сама возьмет управление хозяйством, влияние экономки естественным образом сойдет на «нет». Кларе не нужна была самостоятельная и деятельная госпожа. Нужна была марионетка, которой бы Клара могла спокойно управлять под видом преданности и помощи. Бия, с ее неуверенностью в себе и безнадежной влюбленностью, подходила на эту роль как нельзя лучше, потому Клара тонко манипулировала прислугой и сознанием Бии, создавая той невыносимые условия существования, где только Клара выступала в роли единственного преданного подчиненного.

Зная желание Бии заслужить любовь Диона, Клара пообещала помочь девушке в этом, что стало очередным рычагом контроля.

Таким образом Клара «намекнула», что молодому господину нравятся скромные, утонченные, хрупкие, степенные и покорные девушки, которые не обременяют его своими проблемами и не доставляют хлопот. Биа приняла это на веру, потому и боялась лишний раз рот раскрыть в его присутствии, будь то для того, чтобы пожаловаться или поесть. За общими приемами пищи она не хотела казаться прожорливой, потому практически не прикасалась к изысканным блюдам, чем вызывала негодование и порывы рвать и метать у повара, а наедине ее кормили постной кашей, для того, чтобы «сохранить фигуру». Ну и так далее.

– Мне нет прощения, – спустя некоторое время появился передо мной Азеф, почтительно поклонившись. Его осанка, точно он проглотил палку, и поклон под прямым углом вызывали у меня неконтролируемое желание расправить плечи и выпрямить и без того прямой позвоночник. На его фоне я невольно ощущала себя обладательницей запущенной формы сколиоза, что слегка раздражало.

На фоне Диона ощущаю себя уродливой, на фоне Азефа – горбатой. Боюсь представить, что произойдет, когда главная героиня объявится…

– Госпожа, это все из-за моего недосмотра. Я сейчас же доложу о произошедшем господину Диону. Прошу, накажите меня.

– Ну, все, все, – помахала я рукой, чувствуя себя виноватой за то, что заставляю пожилого, седовласого мужчину так низко кланяться. Даже у меня спина болит от одного взгляда на это, боюсь представить каково ему. – Здесь не только ваша вина, Азеф, пожалуйста, не судите себя так строго. Вы не всемогущи, чтобы усмотреть абсолютно за каждым своим подчиненным.

– Но все же это произошло прямо у меня под носом, – все же выпрямившись, тяжело вздохнул мужчина во фраке. – Мне нет оправданий, что я не смог защитить молодую госпожу и позволил недостойным людям бесчинствовать в доме семьи Краун, нанося подобный позор на это имя… – начал он свою фанатичную речь, которую я поторопилась закончить.

– Как я уже сказала, ты не один виноват. Я также виновата, что позволила с собой обращаться подобным образом и вовремя не пресекла это, – решила я, что нечестно будет перекладывать ответственность за глупость Бии на других людей. Это не оправдывает то, что ее, аристократку, так оскорбили, но Биа все же выросла в знатной семье, в которой ей очень повезло с отцом и мачехой. Потому недостатка в любви и внимании она не испытывала и знала, чего достойна.

Будь я более молодой морально и страдай юношеским максимализмом, все во мне клокотало бы от негодования. Но я уже не та, что раньше, и, будучи юристом, чего только в жизни ни повидала. Потому, как бы цинично это ни звучало, но в глупости и наивности людей виноваты сами люди. Это не оправдывает преступников и мошенников, но и не делает из жертв безвинных агнцев. Как говорится, незнание законов не избавляет от ответственности, так и добровольное невежество в эпоху просвещения не может быть оправданием.

Был у меня в карьере бракоразводный случай со спорным вопросом относительно раздела имущества. Взрослая женщина с высшим образованием в замужестве, вместо покупки квартиры, на которую копила полжизни, пустила сбережения на ремонт дома молодоженов, который по документам принадлежал родителям мужа. Тот на словах сказал, что родители оформят дарственную на его имя, а в это время они будут ремонтировать дом.

Итог был закономерным: дом отремонтировали, однако дарственную так никто и не оформил, а вместо нее муж прислал документы о разводе.

Спросите, кто в этом виноват? Скажете – бесчестный и бессовестный муж с его родственниками?

А я скажу, что половина вины лежит на плечах женщины, которая, даже получив достойное образование, позволила так себя облапошить, поведясь на пустые обещания.

Дело я по итогу все равно выиграла, заставив семью мужа выплатить компенсацию в полной мере, но утешение это было спорным, ибо процесс занял годы и из-за инфляции потраченная баснословная сумма на ремонт превратилась в ничто. Так женщина осталась без мужа, без дома и лишь с частью своего прежнего состояния.

Потому и в этой ситуации я не могу не сетовать на Биу, что с детства росла в богатстве и уважении, но позволила обращаться с собой точно со служанкой всего лишь из-за глупой надежды понравится мужчине.

В который раз убеждаюсь, что любовь – страшная вещь, способная повернуть эволюцию человека в обратную сторону и из разумного существа превращать человека в животное, движимое одними инстинктами.

Мужчина тем временем бросил на меня внимательный взгляд, в котором читался вопрос и сомнение. Отчего-то я тут же поняла в чем дело: он не мог понять причины подобной смены в поведении.

Для моего благополучного пребывания в данном месте было бы разумнее держать мой скорый развод в секрете, до последнего сохраняя статус хозяйки дома. Но я знаю оригинал, как и то, какую важную роль в сюжете отведена Азефу. Будучи глубоко верующим человеком, который также однажды стал свидетелем, как его родной брат получил благословение в виде «суженой», он стал пропагандировать святость парных меток. Потому, прознав про подобный дар для своего обожаемого господина Диона, несмотря на уважительные и красивые речи… Азеф не станет воспринимать Биу в качестве хозяйки. И переобуется в тот самый момент, как только на теле Диона появится метка, начав пропагандировать развод с Бией. Так же именно Азеф в оригинале был наиболее верным приближенным главной героини, всячески опекая ее от нападок настоящей Беатрис, которая отказывалась давать развод.

Прислуживая в этом доме большую часть жизни, он добился признания как Арсиана, так и Диона, которые всегда прислушивались к мнению Азефа. Потому, зная о его влиянии как на самих господ, а так же связи в храме, не сомневаюсь, что и о пророчестве ему уже известно. Понимая это, я не собираюсь повторять ошибки оригинальной Бии и делать этого человека своим врагом.

Потому… лучше бы расставить с этим человеком точки над «ё»:

– Тебе любопытно, почему я так себя веду, верно? – догадливо поинтересовалась я.

– Я не смею спрашивать у госпожи…

– Я знаю о пророчестве, – коротко и негромко произнесла я, убедившись, что он прекрасно расслышал. Судя по тому, как дворецкий напрягся, он расслышал весьма отчетливо. И был настолько сообразителен, что не опустился до пустых расспросов.

– Вот как, – произнес он, принимая это к сведению. Но, как и говорил прежде, не смел выспрашивать, потому я любезно пояснила:

– Через три месяца мы с твоим господином разведемся.

– Что? – опешил он. – Три месяца?

– Ровно столько нужно для того, чтобы выполнить условие получения титула, – не стала я вдаваться в подробности о том, что на самом деле именно тогда и появится метка. – Мы с твоим господином заключили деловое соглашение. За то, что я молчу о пророчестве и помогаю ему получить титул, он мне заплатит. В ответ я не стану препятствовать разводу и не встану на пути, когда появится суженая Диона.

– Вы… – запнувшись, посмотрел он на меня в здоровом сомнении. Оно и понятно, учитывая, что Азеф многие годы наблюдал за одержимостью Беатрис Дионом. – Вы правда пойдете на это?

– Мы живем в королевстве, где власть суженых – абсолютна, – развела я руками. – Кто я такая, чтобы препятствовать воле богов? К тому же, Дион долгое время был мне дорог, потому я, как никто другой, желаю ему счастья. И раз уж небеса распорядились так, что это счастье у него будет с другой, мне остается только подчиниться, – со смирением произнесла я, покорно прикрыв веки.

Азеф некоторое время молчал, а я заинтересовалась отсутствием реакции. Может, переиграла и он распознал фальшь?

Но стоило открыть глаза, как едва не отшатнулась от вида благоговейно плачущего старика, который бухнулся передо мной на колени.

– Ась? – опешила уже я, не зная, как реагировать.

– Госпожа… вы так милосердны и мудры… Мне так жаль, что я вел себя недостойно по отношению к вам и не распознал вашу благородную натуру! – заливался он слезами, пока я в прострации боялась пошевелиться, все еще соображая, как умудрилась так влипнуть.

«Кажись, перестаралась и была излишне убедительной…» – проворчала я с досадой мысленно, полагая, что задела слишком много триггерных тем для Азефа, который наравне со своей преданностью Краунам, так же почитал и храм.

– Ну, все-все, – зашипела я, воровато поглядывая на дверь. – Ты же понимаешь, что это секретная информация. Вдруг кто услышит, как ты тут воешь? Хочешь Диону проблем создать? – решила я бить сразу по больному.

Как и ожидалось, эффект был незамедлительным: слезы на морщинистых щеках высохли, сопли в длинноватый, слегка крючковатый нос втянулись, мокрые покрасневшие глаза были вытерты белоснежным, накрахмаленным платочком, а сам мужчина поднялся на ноги и вновь выпрямился как палка. Удивительно, но его фрак даже после ползанья по полу оставался безупречно разглаженным и чистым.

– Прошу прощения за мое неподобающее поведение. Впредь я буду внимательно следить, чтобы подобное не повторилось, госпожа.

– Хорошо, что ты это понимаешь, – с облегчением вздохнула я и перевела дыхание. – Если коротко, я рассказала это для тебя, чтобы ты не удивлялся моим переменам. Раз уж я не смогу завладеть сердцем Диона и он достанется другой, я больше не вижу смысла в том, чтобы пытаться добиться его расположения. А следовательно, терпеть к себе пренебрежение больше не намерена. Так как мы с Дионом заключили соглашение, эти три месяца я продолжу поддерживать статус хозяйки этого дома и надеюсь на твое полное содействие.

– Разумеется, госпожа. Я сделаю все, чего бы вы ни попросили. Ведь вы – наш благодетель!

– Я рада, что ты это понимаешь. Потому внимательно следи, чтобы эти три месяца информация не просочилась, иначе мой отец аннулирует этот брак, и Крауны так и не получат титул, ради которого все это и затевалось.

– Я буду помнить, – согласился он с готовностью, а я удовлетворенно улыбнулась. Иметь Азефа на своей стороне – это отличное решение. Одна его поддержка уже облегчает мне жизнь в данном месте на девяносто процентов. Имея его в союзниках, переживать о том, что меня могут принижать – не стоит. По крайней мере, в доме.

– С этим разобрались, – вздохнула я. – Что планируешь сделать с Кларой? – посмотрела я на него.

– Учитывая степень ее преступления, следовало бы отдать ту под стражу, а лучше – казнить! – прорычал он с фанатичным огнем. Преступления против аристократии, конечно, в этом мире, сурово наказываются, но казнить – это уже личная инициатива Азефа, который трясся над честью Краунов, как над младенцем. – Теперь из-за этой бабы славное имя дома Краунов будет подвергаться критике!

Тяжело, наверное, быть фанатиком…

– Не торопись, – улыбнулась я. – Думаю, я знаю, как решить эту проблему так, чтобы не выносить данный инцидент за пределы поместья.

– Вы что, хотите ее просто уволить? – насупился Азеф, который наверняка считал данную меру слишком легкой. Разумеется, я была с ним солидарна.

– Нет, – покачала я головой. – Учитывая, сколько лет Клара бесчинствовала и не была замечена, она умная и хитрая женщина, которая наверняка позаботилась о том, чтобы при случае благополучно сбежать и жить какое-то время на то, что успела наворовать. Не иначе, как мы сделаем ей услугу, если просто уволим без выходного пособия и рекомендательного письма.

– Тогда что вы хотите? – не понял Азеф.

– А чего тут думать? – расплылась я в кровожадной улыбке. – Клара была так любезна, что все придумала за нас, – весело оповестила я. – Знал ли ты, что в поместье есть должность, которая больше похожа на каторгу для отработки своих грехов?

– Вы про прачечную? – Азеф не мог не знать про данную проблему, так как он и являлся инициатором того, чтобы эту обязанность сделать общей и посменной. К сожалению, его здравая идея была поручена в руки недобросовестного управляющего.

– Да. Зачем отказывать себе в лишних руках, когда есть обученные кадры? Так Клара и ее шайка отработают все наворованное, и увольнять не придется, а значит, проблема не просочится за пределы поместья.

– Хм, – призадумался Азеф. – А ведь это хорошая мысль.

«Конечно хорошая!» – мысленно покивала я. Если кто-то подумает, что это не так и лучше бы гнать гадюк от себя подальше, чем рисковать возможными проблемами от интриг этих змей, то я спешу вас разочаровать. Для этого решения у меня есть две причины. Первая – банальное желание наблюдать за страданиями этой шайки с первого ряда. Я должна лично видеть, как эти твари, третировавшие Биу и других, наподобие беспомощной Нади, будут страдать и пахать, не жалея конечностей и спины.

Ну а вторая куда тоньше: я не собираюсь облегчать задачу для главной героини. Достаточно уже того, что я добровольно самоустранюсь и не стану мешать их отношениям с Дионом. Но на этом все. Вычищать дом от проблемных людей, чтобы главная героиня пришла на все готовое – это не входит в мои планы.

В оригинале Клара была одним из основных препятствий в становлении героини. Зная одержимость Клары властью, она активно манипулировала Бией, натравливая ту на суженую мужа, отчего главная героиня немало страдала.

Выводить такую переменную, как Клара, из уравнения насовсем я не собираюсь. Уверена, столь ушлая баба, как экономка, придумает что-нибудь, дабы вновь взять бразды правления в свои руки, когда я уйду, и начнет устранять помехи. И суженая Диона как раз такая помеха.

Только если Бией она предпочитала помыкать, то для главной героини она непременно придумает другую стратегию.

Не то, чтобы я прямо что-то имела против героини этого мира, просто не вижу никакого смысла помогать. Возможно, я немного предвзята из-за того, что все еще воспринимаю появление суженой и желание Диона развестись с оригинальной Бией – предательством. Может на меня действуют воспоминания настоящей Беатрис, которая всю сознательную жизнь любила Диона и наверняка была бы просто уничтожена, узнай про то, что Дион достанется другой на законных основаниях.

Но суть в том, что я относилась к главным героям этого мира со справедливым скепсисом. Я не буду мешать, но и помогать не собираюсь помимо того, что уже предприняла.

– Я сделаю, как вы велели и назначу ответственного за них, чтобы провинившиеся не смогли отлынивать от работы.

– Отлично, – удовлетворенно кивнула я.

– Есть еще какие-либо указания?

– Есть, – подумав, еще раз кивнула я. – Первое: моей личной горничной назначь Надю. И второе… я хочу, чтобы вы собрали все вещи из моей комнаты и отослали куда подальше с глаз долой.

– Что? – изумился Азеф.

– Я сказала, что хочу избавиться от всех своих вещей. Жить буду в комнате, в которой ночевала сегодня. Одежду куплю новую, – перечисляла я, долгое время размышляя, как же поступить со своим отторжением и некомфортным чувством оттого, что вынуждена носить и пользоваться одеждой считай, что покойника.

– Вы хотите выбросить эти вещи? – насупился экономный дворецкий.

– Разумеется, нет, – проворчала я, понимая, что даже самое скромное платье Бии стоит как годовое содержание одной семьи простолюдинов. – Часть верну в родительский дом, а часть отдадим на благотворительность, – рассудила я после недолгого молчания.

Посмотрев на меня с небольшим удивлением и сомнением, Азеф все же кивнул.

– Как пожелаете. Это все?

– Нет. Мои муж и свекр сегодня во сколько вернутся домой?

– Учитывая степень загруженности господ, наверняка не раньше ужина. Вероятно, позже.

– Отлично. Тогда пусть меня не ждут, я буду поздно, – воодушевилась я.

– Госпожа, вы куда-то собираетесь? – изумился дворецкий, который впервые слышал от Бии добровольный отказ поесть вместе с Краунами, даже если для этого придется надолго задержать прием пищи и ужинать уже ночью.

– Я отправила послание в родительский дом и хочу встретиться с матушкой и сестрой в городе. Мне нужно сделать множество покупок и успокоить родных. Потому решила совместить, – расплылась я в улыбке от одной мысли, что сегодня потрачу кучу денег. Шопинг я любила и в прошлой жизни. Особенно, когда платит кто-то другой.

А сегодня платить будет Дион, хоть и не подозревает об этом. Потому я планирую тратить много и с большим удовольствием!

– В… вот как… – побледнел он, точно смог прочесть мои коварные и меркантильные мысли.

***

– Черт, опять задержался, – уже в карете чертыхнулся Дион, который выехал домой уже после того, как солнце скрылось за горизонт.

А ведь он собирался сегодня закончить пораньше. Однако, с женитьбой, дел, требующих срочного урегулирования, становилось не меньше, напротив, казалось, они появлялись просто из ниоткуда.

Мужчина устало потер ладонью свое лицо, смотря в окно транспортного средства, раздумывая о том, что верхом было бы быстрее.

И, поймав себя на этом несвойственном чувстве нетерпения, он пораженно замер и с недоумением нахмурился.

Будучи с юности посвященным в семейный бизнес, Дион привык большую часть дня проводить вне дома, сопровождая деда, а после и отца, порой даже не возвращаясь для ночевки. Он привык к подобному распорядку дня, потому никогда не ощущал особой тоски по дому, чтобы испытывать нечто такое, что было бы похоже на нетерпение.

Потому сейчас он был сбит с толку и пытался понять в чем же причина его плохого настроения. Как ни крути, а выходило, что дело в Беатрис Харт… то есть, теперь уже Краун.

Но могла ли смена фамилии женщины, которая проводила в его доме достаточно много времени в прошлом, так повлиять на него?

Это был далеко не первый раз, когда Дион знал, что девушка ждет в его родном поместье. И тогда он так же испытывал дискомфорт от того, что задерживается. Но ощущение было иным. Прежде, скорее, это была банальная вынужденная вежливость по отношению к гостю, которого не принято было оставлять одного.

Потому, когда Дион задерживался, он чувствовал себя не в своей тарелке от осознания, что Беатрис сейчас, вероятно, ждет его. Пусть Дион никогда и не отвечал на ее чувства взаимностью, но и не ненавидел девушку. Просто чувствовал себя неуютно от паршивого чувства вины.

Несмотря на его слова на сильную занятость, Беатрис приезжала к Краунам, как к себе домой, отказывалась возвращаться в родительский дом, а после с видом полной готовности и покорности заверяла, что обязательно дождется Диона.

Мужчина понимал, что ее действия – проявления ее симпатии, но чем больше она это делала, тем только больше раздражения порождала своей навязчивостью. Хотя бы потому, что Дион, которого учили учтивости, не мог сосредоточиться на работе и ощущал нервозность от мысли, что Беатрис одна в его доме и наверняка выполнит свое обещание – будет ждать вплоть до глубокой ночи.

Но вместо благодарности ощущал лишь раздражение и досаду, ведь несмотря на то, что он пытался завершить работу быстрее и часто совершал из-за этого ошибки, все равно выходило, что возвращался куда позднее ужина. А, вернувшись, заставал девушку в одиночестве среди остывших блюд, к которым она даже не прикасалась в ожидании его.

И в этот момент, когда она радостно улыбалась ему, стараясь скрыть свою усталость и голод за радушной улыбкой, Дион… ощущал себя последним мерзавцем. То чувство, которое он испытывал, видя ее измученное, но полное преданности выражение лица, вызывало неконтролируемое чувство вины, которое пульсировало в висках вместе с мигренью, отчего весь аппетит пропадал.

И то, что, даже преданно дождавшись его, как побитая собака, Беатрис лишь ковырялась в тарелке, делая вид, что ей достаточно лишь нескольких крошек для насыщения, не упрощало ситуацию.

«Зачем тогда нужно было ждать меня так долго? Почему было просто не поесть вовремя и пойти отдыхать? А еще лучше, почему было не отправиться к себе домой и не вернуться, когда ее пригласят, или хотя бы моя загруженность будет несколько ниже? Зачем приезжать без разрешения и оставаться здесь в полном одиночестве, чтобы поздно вечером встретить меня этой до тошноты приторной улыбкой на измученном ожиданием лице, съесть три кусочка ледяного блюда и вести совершенно безынтересную беседу? Неужели она считает, что после долгого рабочего дня мне это действительно нужно, как это чертово чувство вины при виде ее обиды, которая проскальзывает в зеленых глазах, стоит попросить продолжить разговор в другой раз? Зачем, зачем она это делает?» – этими вопросами задавался Дион, много раз прокручивая в голове последние встречи с Беатрис, и приходил к неутешительным выводам: любовь Беатрис Харт была похожа на удушливую удавку или силок. Обязательство, от которого он никак не мог отделаться.

Болото.

Именно таким было заключение Диона, которому ничего не оставалось, как смириться с этим. Особенно, когда честно признался, что не испытывает к девушке ни толики влюбленности. Но она была настолько жалкой, что приняла даже это, огорошив его неизбежностью своего существования в его жизни, даже если любви от него не добьется.

Так Диону оставалось только принять, что чувство вины станет его постоянным спутником в их тягостных отношениях с леди Харт.

Досада, вина, раздражение, сочувствие смешивались в удушливый коктейль эмоций, который прочно ассоциировался у мужчины с его невестой.

И даже несмотря на ее изменения, сегодня домой он спешил. Даже если Беатрис была искренней и изменила свое отношение к нему, он по привычке чувствовал тревожность от того, что задерживается, уже представляя в мыслях картину: измученная ожиданием Беатрис в парадном платье в пустой столовой среди разнообразия остывших блюд.

Он уже заранее готовился к привычному кому вины и огорчения в горле, который за долгие годы стал своеобразной и неотъемлемой приправой к позднему ужину в компании невесты... теперь уже жены.

Однако, вопреки ожиданиям… его ждал один только Азеф и на удивление пустая столовая, по которой только перекати-поля не хватало для полноты картины, чтобы выразить удивление данным фактом Диона.

– Вы будете ужинать в столовой или в кабинете, милорд? – уважительно уточнил дворецкий, пока Дион боролся с глупым порывом посмотреть под скатерть обеденного стола, чтобы убедиться, что глаза его не обманывают и все это не розыгрыш.

– Где леди Беатрис? Она уже поужинала?

– Госпожа еще днем отправилась в город на встречу с матушкой и сестрой. Сказала, что приедет поздно и поужинает в городе. Так где вы будете есть?

– Она не стала ждать дома? – переспросил Дион, испытующе смотря на дворецкого с подозрением.

– Да, как я и сказал. Госпожа отсутствует почти весь день. Но я выделил ей рыцарей в сопровождение, так что проблем не будет.

– И ужинать она будет не дома?

Судя по выражению лица Азефа, он уже намеревался серьёзно уточнить не требуется ли господину осмотр семейного врача. Но дворецкий не позволил себе этой фривольности и просто ответил:

– Все так и есть. Как только госпожа отдала распоряжения, тут же отбыла на встречу со старшей и младшей леди Харт.

– Распоряжения? – наконец отвлекся от своего ступора Дион. Он тут же вспомнил вчерашнее требование Бии предоставить ей полномочия хозяйки дома. Однако он и не подозревал, что она действительно ими воспользуется, еще и так скоро. – О чем ты?

– Об этом, – произнес дворецкий и помедлил, давая понять, что тема щепетильная. – Об этом я уже подготовил отчет и хотел бы его зачитать в более уединенном месте, господин.

– Вот как? – нахмурился мужчина, смерив дворецкого взглядом. – Хорошо, я буду в кабинете. Там и поговорим.

Глава 5

– Трисс, доченька! – при виде меня всплеснула руками Джулианна Харт, то есть мачеха Бии, а после с готовностью приняла в крепкие родительские объятья. Лицо ее выражало тревогу и волнение, когда она отстранилась и всмотрелась в меня. Настолько, что я уже заподозрила, будто она догадалась о подмене в падчерице. Но обошлось: – Почему ты такая бледная? Что эти Крауны тебе сделали? Они тебя обидели? – набросилась она на меня с вопросами, от которых даже я растерялась.

Признаваться в том, что кошмарила прислугу в доме Краунов, скорее, только я, не хотелось, как и в том, что причиной бледности было все еще сохранившееся похмелье. Как выяснилось, Беатрис совершенно не умеет пить, не то что я в прошлой жизни, когда выпивка была негласным условием для продвижения в карьере и психологической помощи для клиентов. Не раз и не два мне приходилось встречаться с клиентами в барах и ресторанах, дабы помочь им высказаться и обрисовать суть проблемы.

– Ну что вы, матушка, – расплылась я в искренней улыбке. – У меня все замечательно. Супруг относится ко мне со всем уважением, – заверяла я, так же умолчав о том, что если он этого делать не будет, я ему всю жизнь похерю и сниму последние штаны во время развода.

– Ты меня не обманываешь? – насупилась она, внимательно всмотревшись в мое лицо. – Мы с Пени так удивились, когда днем получили твое послание с просьбой встретиться… – скосила она взгляд на упомянутую Пенелопу, что неуверенно топталась за спиной матери, очевидно, ожидая свою очередь в моем приветствии, но Джулианну перебить не смела. – Такого прежде не было, когда ты гостила в поместье Краунов.

– Потому мы подумали, что произошло что-то из ряда вон… – поддакнула сестра, прелестная на вид девушка, между прочим, очень похожая на свою красавицу-мать. Пени обладала пышными золотистыми волосами, темно-зелеными глазами, миловидным личиком, все еще не утратившим детскую припухлость на щечках с ямочками, и губки бантиком. Сестра Бии больше напоминала куклу, нежели живого человека, особенно с этими тревожно-удивленными приподнятыми бровками.

Вчера я уже виделась и с мачехой, и с сестрой после церемонии, но была не в том состоянии, чтобы оценивать их внешность.

Короче, я поплыла в умилении от вида сестрицы и в который раз убедилась, что правильно поступила, вступив в этот, обреченный на провал, брак. Меня не жалко, я за свои моральные неудобства после со всем усердием стрясу достойную компенсацию, а вот как бы с этим унижением справилась девушка, которая еще толком даже из детства не вышла –уже серьезный вопрос.

– Ах, это, – уклончиво отвела я взгляд. – Просто я задумала переезд! – пришла мне в голову отличная идея. Умение искусно врать и придумывать на ходу из прошлой жизни, к счастью, осталось со мной.

– Пере… езд? – кажется, изумилась Джулианна. – О чем ты говоришь?

– Я про переезд в другую комнату, – пояснила я с заискивающей улыбочкой. – Теперь я хозяйка того поместья, потому решила, что будет неплохо перебраться в комнату попросторнее.

– Но разве у тебя и без того не была комната предыдущей хозяйки? – так же засомневалась сестра.

– Да, но именно поэтому я и не увидела никакой разницы в моем новом статусе поутру, – брехала я с воодушевлением. – Статус, вроде, изменился, а место нет. Вот и захотелось чего-то нового. После ночи в комнате для молодоженов, я решила, что она станет неплохой альтернативой. Потому поручила прислуге перебрать мои вещи, а дабы скоротать время, подумала, что было бы неплохо встретиться с вами, пробежаться по магазинам и заодно успокоить вас после моей вчерашней выходки.

– Да, это было странно, – деликатно покашляла мачеха, немного успокоившись, отчего даже отцепилась от меня и отступила на шаг.

– Я просто переволновалась, – заверила я с виноватой улыбочкой. – Вы же знаете, как долго я мечтала об этом дне, потому, когда он наступил, меня немного занесло и я поддалась панике. Все казалось, что это не может быть явью, – пела я соловьем, краем глаза наблюдая, как морщится мачеха и хмурится сестра, которые никогда не одобряли одержимость Бии младшим Крауном.

Очень их понимаю, но не могу признаться, что теперь ничего к нему не испытываю. Резкая смена в поведении будет смотреться как минимум неестественно и тогда придется признаваться, если не в том, что я – переселенка, так в том, что брак фиктивный. Мачеха, с ее нелюбовью к Диону, непременно настучит отцу и настоит на том, чтобы разорвать этот брак раньше времени, просто ради того, чтобы отомстить, невзирая на сулящую выгоду. Им-то хорошо – Харты тоже весьма богаты, потому могут позволить себе быть гордыми и независимыми. А вот я, отдельно от Хартов, бедна, как церковная мышь, что меня категорически не устраивает. Тем более с клеймом разведенки, ведь брак все же состоялся.

По этой причине лучше держать правду от родных в секрете, когда уже ничего изменить будет невозможно.

– Ну, если у тебя все хорошо, то это – замечательно, – с некоторым облегчением нехотя кивнула Джулианна, которой ничего не оставалось, как смириться с заскоками падчерицы.

– Тем более, мы тоже рады повидаться, – улыбнулась Пени, отчего проявились ее ямочки, и я вновь поплыла. Какие там главные герои, кому они нужны, когда на свете есть такая милота?! – Мы так давно не ходили вместе за покупками, – радостно сверкая глазами, которые были единственной схожей чертой в нашей внешности, что передалась от отца. У Джулианны были глубокие и выразительные карие глаза, что потрясающе контрастировало со светлыми волосами.

В ответ на заявление Пени тут же пришло воспоминание Бии, где она из раза в раз отказывала родным в походах по магазинам, придерживаясь мантры и уверенности, вбитой ей Кларой, что Дион любит скромных и не расточительных барышень. Вот она и показывала себя максимально экономной и не расточительной, довольствуясь минимумом необходимого гардероба весьма скучных и скромных фасонов.

Ничего, и это мы также исправим!

– Теперь я понимаю, как ошибалась в прошлом. Будучи будущей графиней, я должна поддерживать свой статус и выглядеть безупречно. Потому понадеялась, что вы мне поможете в этом деле. И, в качестве извинений за прошлые неудобства и обиды, сегодня плачу я, – расщедрилась я с гордой и коварной улыбкой. Потому что фактически плачу не я, а Дион, но кому какое дело? Пока что все равно бюджет общий, а у меня с первого дня проблемы в его доме. Мне нужна соответствующая компенсация. Так что пусть меня не винит, когда увидит итоговый счет из лучших ателье столицы. Тем более, должна же я побаловать такую замечательную мачеху и прелестную сестренку?

А Краун не обеднеет.

– Это совершенно необязательно, – замялась Джулианна. – Я могу и сама оплатить наши с Пени…

– Я настаиваю, – уверенно вклинилась я между блондинками, подхватив их под руки, и повела в ближайший магазин одежды. – Сегодня я намерена преобразиться с ног до головы. За подобные труды необходимо платить! – предвкушающе улыбнулась я. – Тем более скоро Пени вновь возвращается в академию для обучения. Я хочу сделать ей подарок. Потому сегодня еще посетим салон красоты! – вознамерилась я преобразить сестричку.

Она, конечно, прелестна, но этот образ куклы может сыграть с ней плохую шутку, учитывая, что в этом мире и без того дискриминация женщин. А в подобном образе Пени и вовсе могут перестать воспринимать всерьез в академии, что скажется в будущем и на карьере.

– Что ты планируешь поменять? – первой избавилась от стеснения Пени, с энтузиазмом заглянув мне в лицо. Девочки, такие девочки.

– Все, – твердо произнесла я, вспоминая вещи в комнате Бии и свое отражение. Мне не нравилось категорически все, от одежды до прически! Я уже молчу о внутреннем дискомфорте от использования чужих вещей. Все равно вознамерилась от всего избавиться и купить новое, так почему бы не воспользоваться?

Биа, как я могла убедиться, весьма красивая девушка, однако ввиду заблуждений, совершенно не имеющая вкуса, и вместо того, чтобы подчеркнуть свою красоту, мастерски ее скрывала.

Так как теперь это мое тело, я намерена привести его в порядок. И плевать, что об этой перемене подумают другие!

***

Это был действительно долгий, но довольно приятный день. Не знаю, что конкретно послужило тому причиной, но было действительно здорово, и я ни разу не ощутила дискомфорта в присутствии Джулианны или Пени, точно знала их много лет. Так и было, если рассудить, но не со мной, а с Бией, в теле которой я теперь живу и чьи воспоминания использую.

И все же, каким-то чудом ассоциации с паразитом не возникло. Было немного совестно, что приходится обманывать этих добрых женщин, но отчего-то множилось и крепло чувство, что это на благо и узнать правду будет для них лишь мучением.

Потому я помалкивала и не без удовольствия купалась в лучах их доброты и заботы вплоть до позднего вечера, словно была со своей настоящей семьей из прошлой жизни.

Как и планировала, мы посетили салон красоты, где под моим чутким руководством и в опытных руках профессионалов мы с Пени преобразились настолько, что «подчистившая перышки» матушка едва нас узнала.

Полагаясь на пожелания и комментарии, парикмахер превратил «куклу Пени» во взрослую, немного дерзкую, но уверенную в себе и элегантную девушку, назвать которую легкомысленной ни у кого язык не повернулся бы.

Результатом я была довольна, и закрепила его новым гардеробом для девушки. Так как в академии был строгий дресс-код, пришлось изворачиваться и дополнять образ деталями и аксессуарами, строго-настрого приказав Пени выбросить все мягкие брелоки, разноцветные ручки, бантики, рюшечки и прочее, чем с энтузиазмом снабжала ее мать.

Джулианна делала это не из злого умысла, а из большой любви, о которой мне было известно и из личного опыта, так как моя мать так же пыталась удержать мою юность как можно дольше, с чем мне приходилось упорно бороться вплоть до университета.

Ну и про себя я, разумеется, не забывала: сделала стрижку, избавилась от скучной и заурядной косы, сделав акцент на природные волнистые волосы Бии, подправила форму бровей, почистила молодую и упругую, но неухоженную кожу, отчего она стала буквально сиять.

– Миледи, с вашей сияющей кожей даже косметика не нужна, – восхищалась мастер, которая и колдовала над моим лицом. Посмотрев в зеркало, я удовлетворенно и согласно хмыкнула. Если бы не искренняя вера Бии в слова Клары о том, что Дион любит скромных и невзрачных женщин, наверняка она бы так себя не запустила. Всего один поход в салон, а какой эффект!

Естественная красота, конечно, хороша, но только в тех случаях, когда за ней следят и ухаживают. Тот, кто скажет иначе – брешет!

Но все же мне было недостаточно, так как это только главным героям достаточно просто дышать, чтобы оставаться красивыми, а вот простым смертным, вроде второстепенных героев, коей стала и я, приходилось крутиться. Потому я настояла на макияже, который подчеркнул скучный цвет темно-зеленых глаза, делая его глубоким, а взгляд выразительным.

При виде меня сестра восхищенно задохнулась, а мачеха едва ли ни со слезами на глазах одобрительно захлопала в ладоши. После тщетных многолетних попыток преобразить настоящую Бию и выбросить ее тусклые одежки церковной мыши, реакция Джулианны понятна.

Следующим пунктом было несколько именитых ателье… в которых я ничего для себя не приметила. Не то, чтобы я была какой-то ханжой, но даже в новом теле душа требовала чего-то близкого и родного к тому стилю, к которому я привыкла в прошлой жизни, чтобы чувствовать себя комфортно в новом теле.

Потому пришлось изрядно поколесить и просмотреть гору каталогов, прежде чем я нашла своего мастера, который обнаружился в довольно скромном, непопулярном магазине из-за весьма смелых дизайнов главного портного. Им оказался молодой парень из простолюдинов, который упрямо отказывался следовать моде, веря, что просто еще не нашел своего покупателя, чем едва не довел свое ателье до банкротства.

Что же, с моим появлением это досадное упущение было исправлено. И неизвестно, кто больше радовался этой встрече: дизайнер, который нашел благодарного покупателя в моем лице, способного оценить его гений и щедро заплатить, спасая от разорения; либо я, которая обнаружила неожиданно привычные дизайны, опережающие время и место. Платья и костюмы были довольно строгими и скромными по меркам современного человека, но привычными и удобными!

Однако в данной эпохе они могли вызвать большие вопросы к смельчаку, решившему примерить их, не то, что носить. Для подобной смелости требовалось серьезное обоснование: либо большая популярность в высшем обществе, подкрепленная репутацией и богатством, либо полная безрассудность. Мой случай больше склонялся ко второму варианту.

Наверное, поэтому у мачехи возникли справедливые опасения, которые я поспешила развеять, попросив ее просто разочек примерить один из нарядов. Сделав это, Джулианна не могла не признать практичность, в первую очередь отсутствием необходимости в жестком корсете, который осточертел мне уже на свадьбе, не то, что сейчас.

Но после долгих размышлений, все же меня уговорили пойти на компромисс и переходить на новый стиль постепенно, а для начала выбрать нечто нейтральное. Благо, в том магазине, нашлись и такие наряды, которые я скупила подчистую.

И сделала секретный подарок Пени, заметив, что та долго смотрела на одно платье, но не решалась примерить его, боясь вызвать недовольство матери. Я лишила ее данных сомнений, всунув покупку в кучу других, которые мы успели приобрести за этот день. Мачехе так же упаковала тот наряд, который она примерила. Пусть отца порадует своей все еще весьма впечатляющей фигурой, которую наряд только подчеркивал.

После провели отличный ужин в одном из дорогих ресторанов и лишь после этого разъехались по домам.

Настроение у меня было отличным, карета ломилась от покупок, новая прическа радовала здоровым блеском волос, а заинтересованные взгляды прохожих поднимали настроение и самооценку. Понемногу я начинала ощущать себя более уверенно и комфортно в новом теле, точно оно мне и принадлежало всегда, что не могло не радовать. Если все так и продолжится, то я благополучно переживу эти три месяца, а после счастливо укачу в закат, наслаждаясь ролью богатой, молодой и эксцентричной разведенки!

Если все удачно сложится, на новом месте открою контору по бракоразводным процессам. Буду нести добро в массы несчастных супружеских пар!

Шикарно!

Так я думала вплоть до возвращения в поместье Краунов. Из-за довольно позднего часа была уверена, что Дион уже отбыл на боковую, потому оказалась неприятно удивлена, увидев его мрачную физиономию, ожидающую меня у крыльца дома.

Из воспоминаний Бии я знала, что он был всегда достаточно галантен, чтобы встречать невесту лично, если у него была такая возможность, но я полагала, что все любезности закончились еще вчера, когда я ясно указала на то, что наш брак – фикция чистой воды, и создавать видимость пары нет необходимости.

Мой экипаж остановился прямо перед крыльцом, куда уже подоспел Дион и самостоятельно открыл для меня дверцу.

Однако, открыв и на автомате протянув мне руку, внезапно замер с видом, словно собирался что-то сказать, но передумал, уставившись на меня то ли с шоком, то ли с сомнением.

– Беа… трисс? – переспросил он, словно не был в этом уверен. Вначале я выгнула бровь на его замечание, собираясь обвинить того в близорукости, а лишь после вспомнила, что перемена во мне могла действительно показаться разительной для того, кто привык видеть Бию Харт только в роли серой мыши.

Потому хмыкнула, уверенно развернула плечи, выпятив довольно глубокое для привычного образа Бии декольте, которая прежде едва оголяла ключицы. Воспользовавшись предложенной рукой, гордо спустилась по ступенькам, посмотрев на мужчину с иронией.

– А вы ожидали сегодня кого-то другого? – поинтересовалась я, чувствуя шкодливое желание подразнить его.

– Так это действительно вы, – отмер мужчина, посмотрев на свою ладонь, которую я безразлично отпустила, как только воспользовалась. – Вы… изменились, – осмотрел он меня в сумерках с ног до головы, начиная с прически, макияжа, вплоть до весьма смелого (в понимании этого мира) платья.

– Ну, теперь нет никакой необходимости подстраиваться под интересы других людей, чтобы произвести впечатление или вызвать симпатию. Я – без пяти минут разведенная женщина, чего мне терять? Поддерживать образ благочестивой и высоконравственной женщины больше нет ни желания, ни нужды, – весело уточнила я, мельком заметив, как от этих фраз мужчина внезапно нахмурился и вновь помрачнел. По его озабоченному выражению лица я поняла, что ждали меня не просто так. – Есть ли причина, почему вы меня ждали в столь поздний час?

– Разве я не должен встречать свою жену? – задал он вопрос.

– Приберегите это для кого-нибудь другого, – сухо попросила я. – Вам есть, что мне сказать? Если нет, тогда я бы предпочла пойти в свою комнату. Я сегодня весьма устала.

От моей холодности мужчина дернулся и внимательнее всмотрелся в лицо. Но, сколько ни смотрел, кажется, не увидел того, чего ожидал, потому вздохнул и признался:

– Вы правы, я бы хотел поговорить, если вас это не затруднит.

– А этот разговор не ждет до завтра? – начала я капризничать, все еще лелея свое недавно приподнятое настроение, которое стало улетучиваться.

– Пожалуйста, – попросил тот, кто привык быть тем, у кого клянчили внимание. – Я не займу много времени.

Первым порывом было отказать, но после, посмотрев на его взволнованную моську, нехотя кивнула, и, проигнорировав предложенный мужчиной локоть, первой прошла в дом, придерживая подол платья и цокая по каменному полу новыми туфлями на высоких каблуках.

Пришлось постараться, чтобы найти нужные в магазинах этого мира, но я отказывалась называть образ завершенным без привычной обуви. Тем более Беатрис являлась обладательницей весьма хрупкого телосложения (не иначе как от недоедания) и низкого роста. Учитывая это, даже новые платья смотрелись бы несуразно, если не увеличить рост.

В прошлой жизни у меня была та же самая проблема, которую я успешно компенсировала, дабы выглядеть более внушительной в зале суда, и с каблуками не расставалась в силу профессии. И в этом мире привычке изменять не собираюсь… хоть тело Беатрис и необходимо немного приучить к новой высоте каблука.

– Итак, – села я на диван в ближайшей гостиной, посмотрев на молчаливого Диона, который плелся следом и самостоятельно прикрыл дверь за нами. – О чем вы хотели поговорить?

– Азеф сегодня сделал необычный доклад. Я хотел бы обсудить его с вами, Беатрис.

Я моргнула, а после догадалась, о чем могла идти речь в этом докладе.

– Вы про Клару?

– Так это – правда? То, что экономка и ее приближенные служанки третировали вас долгие годы?

– Допустим. Что с того?

– Что? – кажется, оцепенел он от моего вопроса.

– Что конкретно вы хотите обсудить в этой ситуации? Мне казалось, я уже разобралась с этим вопросом с помощью Азефа, верно? И наказание провинившимся также назначила. Или вы с ним не согласны и хотите обсудить это?

– Верно, не согласен, но даже не это главное!

– А что именно? – нахмурилась я, смотря на него со снисхождением. – Или вы хотите начать заунывную повинную речь, где будете извиняться и каяться за недосмотр? – проницательно уточнила я. Судя по тому, как мужчина поджал губы, примерно это он и планировал. – Увольте, – вздохнула я. – Факт пренебрежения прислугой имел место быть, но вас я не виню. В конечном итоге, все это – результат моих личных решений и наивности. Я сама позволила этот произвол. Сама и закончила.

– И все же, как хозяин, я должен взять ответственность.

– О, за это не переживайте, – сладко улыбнулась я. – Я уже получила справедливую компенсацию за моральный ущерб, – заверила я любезно, про себя думая, что, когда Краун получит счета за все мои сегодняшние приключения, еще три раза подумает, стоила ли его вина той суммы, которую придется выложить. Однако свои нервы и время я оцениваю высоко, потому придется ему смириться. – А относительно прислуги, здесь я приняла взвешенное решение. Если оно кажется вам слишком мягким, то я готова поспорить. В конечном итоге, это я – пострадавшая. Потому и наказание хотела бы вынести самостоятельно. Надеюсь, вы не будете против этого.

– Раз вы так считаете, – проворчал он, явно ощущая себя не в своей тарелке. – Мне действительно очень жаль. Пусть я и не смог ответить вам взаимностью на чувства, но никогда не хотел, чтобы вы страдали. Тем более, в моем доме.

– Я знаю, – помолчав, кивнула я, впрочем, смягчаться по отношению к мужчине не собиралась. Конкретно в этой ситуации он напрямую и не виноват, однако его равнодушие послужило причиной всех страданий Бии.

Впрочем, она также не святая и действовала весьма глупо в своих попытках завоевать любимого. Потому ненавидеть в данной ситуации Диона нет причин.

Единственным его грехом было и остается сознательное сокрытие пророчества и желание использовать Бию в своих целях.

Но с этим мы также уже разобрались, потому ни симпатии, ни ненависти у меня к этому мужчине не осталось. Лишь холодное равнодушие и желание как можно меньше контактировать, чтобы через три месяца расстаться без взаимных упреков и сожалений.

– Если это все, то прошу меня простить. Мне еще новый гардероб нужно рассортировать, – лукаво улыбнулась я, поднимаясь с места. – Спокойной ночи, господин Дион, – прошла я мимо мужчины, который задумчиво смотрел перед собой.

– Доброй ночи, госпожа Беатрис, – услышала я, выходя из гостиной.

***

С тех пор миновал месяц, за который молодожены продолжали просто мирно сосуществовать.

Не то, чтобы кто-то из них игнорировал друг друга, но Дион все чаще ловил себя на мысли, что обновленная Беатрис воздвигла между ними неприступную стену, хоть и продолжала общаться максимально вежливо и дружелюбно. Но исключительно по делу.

На следующий день после их неприятного разговора молодой господин Краун обнаружил жену в обществе свекра за завтраком. Те вели непринужденную беседу прямо во время еды, что было странно само по себе, ведь Дион ни разу не наблюдал за невестой такой легкости и непринужденности в общении с Арсианом Крауном: обычно та предпочитала отмалчиваться или заискивать, чтобы произвести впечатление на будущего свекра.

Сейчас же, вечно тихая и кроткая, девушка говорила громко, уверенно и непринужденно смеялась, отпуская колкие замечания и шутки, словно и не было этого многолетнего раболепия и страха показаться слишком дерзкой или грубой. Отец Диона также удивил тем, что, всегда строгий и хладнокровный, поддерживал эту беседу и явно ею наслаждался.

Но куда удивительнее было то, что все это происходило прямо во время трапезы. Ни отец, ни, тем более, жена словно и не замечали еще одного отсутствующего человека и приступили к еде без припозднившегося Диона, чего прежде в их семье не водилось.

И, вопреки привычке, Биа нисколько себя в еде не сдерживала и наслаждалась плотным, калорийным завтраком, густо намазывая на булку масло и поливая ее медом, в после с аппетитом хрустела беконом со своей тарелки, что прежде было чудом невиданным.

Что немного обидело Диона, так это то, что даже после появления в столовой, его присутствие родственниками обнаружилось далеко не сразу, настолько они были поглощены друг другом. И это при том, что Арсиан не так давно узнал о том, что брак фиктивный, а вчера ему еще и донесли о непозволительном отношении к Беатрис. По всей логике бывший виконт Краун должен был чувствовать себя в обществе снохи минимум некомфортно. Но некомфортно себя, очевидно, чувствовал только Дион.

Мужчина полагал, что изменения в девушке связаны с ее справедливой обидой на него, потому готовился к холодному отношению, а то и вовсе игнорированию со стороны Бии. Но его супруга, на изумление, даже не думала строить из себя обиженную жертву, ведя себя с ним вежливо и приветливо. Беатрис не игнорировала своего мужа, вполне спокойно поддерживала беседы и даже проявляла минимум интереса, заложенного этикетом, справляясь о делах мужа.

Но ее холодный, безразличный взгляд, который не менялся, даже когда она широко улыбалась мужчине, не давал Диону обмануться: Беатрис Харт, отныне Краун, совершенно охладела к мужчине, которого боготворила с ранних лет.

Казалось бы, свершилось то, о чем Дион, порой, грезил, когда одержимость Бии выходила за грани дозволенного. По логике, он должен бы вздохнуть с облегчением, учитывая, что в новых отношениях он не терпел никаких убытков ни в физическом, ни в моральном, ни в плане репутации, за исключением финансовых затрат.

Купить благосклонность Беатрис оказалось хоть и затратно, но до странного просто, учитывая, что он пытался провернуть нечто подобное ранее. Однако прежде девушка была непреклонна в своем желании заполучить его время и внимание.

Теперь ему приходилось находить предлоги, а порой и идти на откровенные подкупы, чтобы просто увидеться с ней, что было крайне непросто, ведь за исключением семейных приемов пищи она предпочитала проводить время либо в одиночестве, либо в кругу своей семьи.

Сколько Дион об этом ни думал, но вместо облегчения от перемен в девушке все больше испытывал смутную тревогу. Что-то не давало ему покоя.

Не то, чтобы он мечтал вернуть все, как было до ее перемены. Беатрис до свадьбы и Беатрис после нее – две крайности, которые его одинаково смущали. Хоть нынешняя Биа и ведет себя куда более достойно и хладнокровно, но такая резкая перемена не могла пройти незамеченной.

Порой казалось, что все в этой девушке – другое. Словно перед ним сидел совершенно чужой и незнакомый человек.

Однако внешность была той же, манера речи, жесты и даже мимика были ему знакомы. Они стали более выраженными, грубыми, уверенными и резкими, но это все еще была Беатрис Харт, которую он знал всю ее жизнь.

Но при этом кардинальная смена поведения, вкусов в одежде, интерьере, макияже – не могли не встревожить. Настолько, что Дион всерьез изучил этот вопрос и даже нашел подобному конфузу вполне логичное оправдание: девушка была настолько шокирована новостью о том, что Дион достанется другой, что это потрясло ее до глубины души, вызвав изменения в личности. С медицинской точки зрения подобные случаи встречались и даже имели место официальные записи, которые довольно точно описывали изменения в поведении морально травмированного человека. Симптомы были очень схожи со случаем Беатрис.

Сама Биа, как однажды подслушал Дион, любила объяснять свою перемену тем, что она всегда была такой, просто намеренно вела себя, как учили ее, чтобы понравится Диону. А теперь, когда надобность в этом отпала, она просто перестала притворяться.

Это объяснение тоже имело место быть, так как после серьезного расследования Азеф доложил о манипуляциях с Беатрис ее прежними горничными и Кларой, что сейчас отбывают свое наказание в прачечной.

Оба объяснения были логичны и имели право на существование, но Дион в них отчего-то совершенно не верил. Потому все больше ловил себя на мысли, что излишне часто следит за Беатрис с неявной целью поймать ту на… чем? Он и сам был не уверен, что пытается найти в чем уличить девушку, но в любом случае, оставалось признать, что эта версия Беатрис его не любит. Более того, он ее раздражает.

Но и обиды от нее он не ощущает, словно его умалчивание о скорой суженой стало для нее не более, чем удачным предлогом использовать ситуацию.

Незаметно подоспело время их первого выхода в свет, как официальной супружеской пары. Как и было оговорено в контракте, на торжество они явились под ручку, но сразу после объявления об их приезде… та, кто все годы не отлипала от него и очень болезненно относилась на каждую его отлучку даже на пять минут, самостоятельно и бескомпромиссно отпустила Диона и, небрежно бросив ему через плечо о времени и месте встречи для отбытия домой, скрылась в толпе, оставив мужа одиноко и беспомощно смотреть ей в след.

Диону ничего не оставалось, как встретиться со своими приятелями и деловыми партнерами, но то и дело он отвлекался, с тревогой выискивая среди толпы знакомый силуэт в весьма выделяющемся платье. Тревога Диона не была беспочвенной, ведь в том, что прежде Биа не отходила от него, была причина. А именно: непопулярность девушки в светских кругах. Из-за того, что ее интересы сводились лишь к одному Диону и ее патологической ревности на этом фоне, девушка за все двадцать лет так и не смогла влиться в общество и найти себе если не друзей, так хотя бы приятельниц. С молодыми людьми ей общаться не позволяли правила приличия и воспитание, у взрослых дам были свои темы для разговора и по правилам незамужней девушке в их обществе делать было нечего. А всех своих сверстниц Биа намеренно избегала, так как в каждой видела потенциальную угрозу и соперницу.

Сколько он сам или ее семья ни пытались ей объяснить необходимость связей в социуме, Биа категорически отказывалась думать рационально и не прекращала глупую мантру о том, что ей достаточно одного только Диона, чтобы прожить жизнь счастливо.

Все это неминуемо привело к тому, что девушка, несмотря на внешность, статус и богатство, стала изгоем, ни в одной компании ей не было места, и оставалось либо коротать время в одиночестве, либо не отходить от самого Диона, который был хоть каким-то щитом.

Прежде это обременяло, сейчас же вызывало справедливое беспокойство. Видеть Бию в роли изгоя, одиноко стоящую в сторонке, наблюдать, как о ней неприкрыто сплетничают или провоцируют на конфликт, он не хотел, потому готовился в любой момент вмешаться.

Но это не потребовалось. В очередной раз поискав жену глазами, мужчина обнаружил ее в довольно кучной компании всех возрастов и статусов. Только он подумал, что Биа в невыгодном положении и подвергается травле, как его опасения развеялись ее громким, звонким смехом, которому вторили десятки других.

Как оказалось, девушка вполне спокойно сплотила вокруг себя свою собственную компанию, умело и ловко ведя беседу сразу с несколькими представителями знати: молодых девушек она смогла заинтересовать своим необычным платьем, старшее поколение было увлечено ее рассуждениями относительно исторических и политических событий, а молодые люди… молодые люди смотрели на нее слишком пристально и говорили излишне фривольно, как вдруг подумалось Диону.

Впрочем, Беатрис мастерски игнорировала чужой флирт, прикрываясь своим замужним статусом, как щитом. В этом она не изменилась, и не видела мужчин вокруг себя, как и прежде. Разница лишь в том, что в это число теперь входил и сам Дион, хотя прежде она смотрела лишь на него.

Торжество супруги покинули довольно рано. Однако, если Беатрис была в приподнятом настроении после всеобщей похвалы ее умом и красотой, Дион каждое поздравление со свадьбой на жене-красавице и умнице отчего-то воспринимал двояко и лишь в карете понял, что злился все это время.

Хотя бы потому, что жена, которая полчаса назад щедро раздаривала ослепительные улыбки кому ни попадя, стоило им остаться в карете одним, перестала улыбаться и, безразлично прикрыв глаза, попросила разбудить ее, как только они доберутся до дома. После чего безмятежно задремала, прислонившись виском к мягкой обивке кареты.

Диону отчего-то захотелось выругаться, но вместо этого он погрузился в свои невеселые и мрачные думы, сохраняя гробовое молчание, только попросил кучера ехать медленно и плавно, дабы Беатрис не укачало.

По прибытии будить жену он не стал, взял ее на руки и лично вынес из кареты под удивленным взглядом ожидающего их возвращения дворецкого.

С некоторых пор Азеф, которого Дион считал почти что родным дедушкой, стал так же раздражать своей чрезмерной увлеченностью новой хозяйкой поместья.

Помимо прочего, несмотря на то, что Биа, как и обещала, вмешивалась в дела поместья по самому минимуму, вся прислуга, которая была к ней безразлична, в том числе и дворецкий, внезапно стали ею почти что одержимы.

Сказывалось не только то, что она раскрыла злодеяния Клары, прекратив издевательства той над подчиненными, за что все служанки были ей благодарны и признательны, как и то, что Беатрис оказалась весьма лояльной и не придирчивой хозяйкой.

Повар, который прежде ее недолюбливал, теперь каждый день только и занимается тем, что экспериментирует с блюдами, дабы угодить вкусовым предпочтениям Беатрис. А порой и вовсе воплощает в жизнь рецепты, переданные и придуманные Бией, что сделало ее практически Музой для повара, который славился своей страстью к кулинарии и новым вкусовым открытиям.

Но самое важное – Азеф. Прежде он был к ней подчеркнуто вежлив, но все же холоден. Теперь едва ли ни на руках носит и завел привычку по финансовым или юридическим вопросам поместья консультироваться именно с ней. При этом, к месту и не к месту, нахваливая ее со всех сторон.

Вот и теперь Дион не сомневался, что старый дворецкий ждал их вовсе не из преданности Краунам, а из-за переживаний за Беатрис и за ее самочувствие после первого крупного мероприятия.

– С госпожой все хорошо? – как и предполагалось, тревожился старик, заглядывая в лицо спящей Бии.

– Все хорошо, она просто спит, – ответил Дион. – Я отнесу ее в комнату, прикажи служанкам прийти, чтобы помочь подготовиться ко сну и переодеть.

– Как прикажете, – кажется, удивился Азеф инициативе молодого господина.

Отмечая излишне легкий вес жены, Дион недовольно нахмурился. За последний месяц Беатрис перестала ограничивать себя в еде, слегка прибавив в весе, отчего ее фигура заметно округлилась. Но даже так, она была все еще слишком легкой, по мнению мужа.

«Сколько же она весила, когда голодала? – проворчал он мысленно, вспоминая ее абсурдное сознательное голодание, дабы понравиться жениху. – С чего бы мне вообще должны нравиться женщины, похожие на живой скелет?» – недоумевал Дион, вспоминая сколько раз лично просил есть больше, беспокоясь за ее здоровье из-за запавших щек и опасно выступающих ключиц.

Сейчас она больше походила на женщину, избавившись от этой подростковой угловатости из-за чрезмерной худобы и округлившись в нужных местах, а ее кожа наполнилась красками и теперь не вызывала опасений болезненной бледностью и кругами под глазами.

Незначительные недостатки Биа на удивление умело маскировала нарядами или макияжем, виртуозно акцентируя внимание лишь на достоинствах. Таких, как ее неожиданно глубокие блестящие глаза богато-зеленого цвета.

Прежде они если и блестели, то только от слез во время ее капризов, либо от голода. В остальное время глаза были тусклыми, как и сам ее облик. Потому Дион сильно удивился, обнаружив, что темно-зеленые глаза могут быть настолько притягательными.

Войдя в комнату жены с ней на руках, он заприметил ребенка, которого Беатрис после свадьбы сделала своей личной горничной. Худощавая служанка, как и ее хозяйка, со временем менялась и хорошела под чутким присмотром Беатрис, потому сейчас Дион с удивлением понял, что та не ребенок, а уже довольно взрослая девушка. Она преданно ждала возвращения хозяйки и была сильно удивлена и встревожена появлением ее на руках мужа.

Все в поместье знали, что Дион с Бией не живут как настоящие супруги, потому удивление горничной было объяснимо.

– Помоги ей переодеться. Она сильно устала и уснула, – приказал Дион, укладывая жену на кровать, которая так и не стала супружеским ложем.

Служанка кивнула и проворно засуетилась, выполняя поручение. Диону ничего не оставалось, как отступить, уступая место служанке.

Нужно было покинуть комнату Беатрис, в которую она заселилась после свадьбы, однако мужчина отчего-то медлил, смотря на свою спящую жену. В сиянии приглушенного света он находил ее удивительно красивой…

Поймав себя на этой мысли, Дион мотнул головой, а после резко отвернулся и вознамерился стремительно выйти в коридор, чтобы глупые мысли больше не посещали его сознание. Однако, стоило отвлечься, как взгляд упал на убранство комнаты.

Не так давно Биа полностью избавилась от всех своих старых вещей, включая мебель, и перебралась в новую комнату… которую, судя по всему, обустраивать под себя даже не думала.

Спальня была точно такой же безликой, какой он запомнил ее до женитьбы. Ни одного предмета не было поменяно или добавлено. Несмотря на небольшую расточительность его жены, которая в последний месяц не отказывала себе в покупках на деньги супруга, Биа так ничего и не приобрела для своей комнаты, ограничиваясь украшениями, гардеробом, а так же подарками для своих приближенных. На символические сувениры для прислуги, повара и дворецкого она не скупилась.

А недавно даже Арсиан Краун заявился на службу в столичное управление в странно приподнятом настроении, ведя себя несвойственно. Лишь чуть позже Дион понял, что его вечно сдержанный отец нагло выпячивает грудь, украшенную драгоценной брошью на галстуке. И, стоило указать на это, Арсиан точно только этого и ждав, стал почти неприкрыто хвалиться перед коллегами, что это – подарок его внимательной снохи, которая заметила, что его галстук вечно сбивается в сторону.

Вместе с удивлением Дион так же ощутил и раздражение. Хотя бы потому, что за весь месяц, единственное, что ему подарила Биа – это сугубо вежливые, дежурные и неискренние улыбки и одна помятая в трех местах луговая ромашка, подаренная ей пятилетним ребенком одного из слуг с кухни. И то, отдала Биа мужу цветок лишь потому, что просто не знала куда его деть, дабы не обидеть ребенка, так как выбросить постеснялась.

И вот теперь он еще удостоверился в том, что обживать эту комнату она не собиралась. Весь интерьер просто кричал о том, что хозяйка этой комнаты может в любой момент просто… испариться.

И, судя по всему, так и было: Беатрис действительно готовилась налегке и без сожалений покинуть это место в любой момент, который мог случиться когда угодно.

Почувствовав неприятный ком в горле от последнего умозаключения, Дион все же вышел прочь и отправился в свою комнату, которая была дальше по коридору.

Отказавшись от помощи камергера, молодой господин заперся в своей комнате и стал рывками снимать с себя одежду. Настроение было окончательно испорчено, а вместе с тем захотелось что-то разбить. Температура тут же подскочила, отчего ему стало не только жарко, но и тесно в груди.

Потому Дион поторопился раздеться, но резкая резь в груди застала его врасплох. Это было неприятное, колющее чувство, как от острой шпильки. Но не успел он отойти от удивления, как его грудь словно сжало тисками, а место на правой грудине обожгло огнем, заставив мужчину вскрикнуть.

В нетерпении мужчина просто порвал на себе рубашку, отчего по полу с треском рассыпались пуговицы, и обернулся к зеркалу. Увиденное заставило его пораженно отшатнуться и даже забыть про боль.

Мужчина, замерев, мог лишь с мукой и беспомощностью наблюдать, как на его коже проявляется рисунок парной метки.