Главное пророчество. Дельфы

Глава 1

Пролог

Юноша, одетый в изодранную и местами прожженную одежду, шел по темному коридору. Стены и пол, отделанные темными отполированными плитами отражали звуки шагов. Парень шел медленно, каждый шаг явно давался ему с трудом. Кровь, сочащаяся из многочисленных порезов на ногах, была почти незаметна на темном полу.

- Ну и попал ты, Бринн сын Деррика, - прошептал юноша, в бессилии привалившись к черной стене, - как кур в ощип. Далось тебе это пророчество? Ну, был этот Темный Властелин и был – тебе то какая печаль? Куда ты лезешь? Ты не волхварь, не герой, даже не книгочей! Ан, нет же! Полез! А сейчас как раз время сбора урожая! В деревне яблоки собирают! Пчелы тяжело жужжат, готовя мед! А в хранилищах полным-полно золота – зерна нашего, из которого пекут лучший хлеб в королевстве! Его даже Величеству подавали! И дались тебе беды чужой страны! Потянуло на приключения!

Юноша нелепо вздрогнул, словно невидимый кукловод дернул за нити, и побрел по коридору дальше.

Деррик был третьим сыном третьего сына – что само по себе было хоть и необычно, но никак уж не уникально. Рос он вполне себе обычным мальчишкой, хулиганил наравне со сверстниками, таскал горячие пироги с кухни и лазал в соседние огороды за яблоками.

Так бы и жил он, рос и женился бы на смешливой светловолосой Лизке с соседнего села, если бы на беду не забрел в их деревню в день весеннего равноденствия странный оборванец. Говорил непонятные вещи и в конце разразился странным предсказанием, что, мол, третий сын третьего сына, рожденный на исходе лета, уничтожит Темного Властелина севера и, мол разобьет черный меч, кровавый кристалл, и опустеет тьмы пьедестал. В древней пещере меч воина ждет, в ночь полной луны начнется поход.

И вот теперь, Бринн, ведомый этими словами ковылял по коридору мрачной цитадели. За спиной в простых деревянных ножнах висел тот самый проклятый меч, добытый в той самой «древней» пещере.

Юноша нехотя двигался вперед, прислушиваясь к мертвой тишине вокруг. Он дивился – ведь чтобы добраться сюда ему пришлось пережить много приключений, ни одно из которых нельзя даже близко считать веселым или увлекательным. Только смерть кровь и боль сопровождали молодого парня на всем протяжении путешествия.

Из стены внезапно выметнулась длинная много суставчатая лапа, увенчанная длинным изогнутым когтем. Бринн лишь чудом успел замереть, и смертоносные когти пролетели мимо него. В тот же самый миг меч, словно живое существо скакнул ему в руку, и парень зашипел от боли – рукоять меча обжигала, словно раскаленный до бела кусок металла. Лезвие просвистело, и перед ногами Бринна забилась отсеченная лапа. Меч продолжил движение, буквально таща за собой руку парня. Клинок вонзился в стену и, пробив тонкую перегородку из камня, вошел в живую плоть. Сталь провернулась в ране, на черный пол хлынул поток зловонной жижи. Затем из скрытой панелью ниши вывалилось тонкое, покрытое мехом тело. Бринн с отвращением смотрел на тварь больше всего напоминавшую помесь богомола с медведем – толстые медвежьи лапы конвульсивно дергались, а лобастая голова венчалась тонкими усиками насекомого. Желтые глаза твари в последний раз полыхнули огнем и закрылись веками, обрамленными длинными пушистыми ресницами.

Брин, сдерживая рвоту, поскорее забросил жгущий ладонь меч обратно в ножны. Проклятый клинок отчаянно сопротивлялся – он жаждал крови.

Юноша подул на ладонь и вытер выступившие на глазах слезы. Черный меч всегда брал плату за свою помощь. Бринн знал, что на ладони сейчас вспухают багровые волдыри ожогов, знал, что если схватка продлится хоть сколько-нибудь долго, предательский меч сожжет ему руку до кости, оставив лишь обугленные кости.

Тем не менее, Бринн шел вперед, против своего желания, ведомый чувством долга, ведомый пророчеством. Только он мог уничтожить зло, только он смог укротить, пусть и такой ценой Черный меч и только ему суждено уничтожить кровавый кристалл и убить Властелина!

- А потом? – внезапно Бринн остановился, - обратно в деревню? Смогу ли я забыть это все и жить как прежде? Об этом в пророчестве нет ничего! Что будет со мной?

Коридор закончился высокой каменной дверью. Бринн толкнул тяжелые створки, приготовившись к неминуемой схватке. Правая рука заранее заныла, предчувствуя страшную боль.

Просторный зал, открывшийся перед юношей был пуст. Лишь гулкое эхо шагов отдавалось в высоких стенах и потолке, гуляло среди ряда колон. Бринн потоптался на пороге в нерешительности – слишком это все было похоже на ловушку.

Юноша стал обходить зал по кругу, не рискуя выходить в центр помещения, где он представлял бы отличную мишень, как для лучника, так и для любого мало мальски обученного заклинателя.

Стены были сделаны из того же материала, что и стены коридора, в нишах стояли безобразные статую, изображавшие сцены пыток и казней. Через равные промежутки располагались стойки с разным оружием – от простых коротких мечей, до огромных алебард.

Бринн обошел весь зал и не нашел ни двери ни прохода дальше. Возле каждой четвертой колонны стояли статую рыцарей в полном доспехе. Доспехи были черный, покрытые шипами и пахло от них кислотой и кровью.

Парень осторожно ткнул один из доспехов кулаком, проверяя, не затаился ли в неподвижной броне страж Властелина – железный болван отозвался гулом – внутри явно никого не было.

Бринн постоял еще немного у одной из колон – выхода из зала не было, и юноше ничего не оставалось, как выйти в центр комнаты и ждать, что будет дальше.

Выйдя в центр зала Бринн заметил в полу щель, так похожую на замочную скважину. Черный меч ощутимо толкнул хозяина в плечо и парень, с трудом сдерживая ругательства, вытащил его из ножен и вставил в прорезь в каменных плитах. Где-то в глубинах цитадели возник гул, и пол под ногами Бринна ощутимо завибрировал. Каменных плиты пришли в движение. Колонный опустились вниз и из оставшихся на их месте отверстий полезли чудовища. Меч в восторге запел! Бринн же от ужаса и боли сжался.

В дальнем конце зала открылась неприметная дверка, укрытая не иначе, как магией и в зал ступил тот самый Темный Властелин – все как полагается – высоченный, облаченный в черные доспехи и алый плащ, жуткий шлем скрывал лицо, а в прорезях бушевало алое пламя. Венчал же шлем, тот самый кровавый кристалл, тот, что давал злодею силу и тот, что можно уничтожить лишь черным мечом.

Бринна рывком подняло на ноги. Черный клинок засвистел, рассекая плоть и кости чудовищ. Юноша покрылся липкой кровью в считанные мгновения. Меч пел и пел победную песню, рука Бринна дымилась – стоял запах крови и обугленной человеческой плоти. Властелин хохотал.

Ярости меча все таки не хватало! Бринн чувствовал как его терзают когти и зубы монстров, но эта боль ни шла ни в какое сравнение с той болью, что причинял ему меч.

Внезапно о пол ударилось лезвие. Бринн рухнул рядом с ним.

- Ну, вот и все, наивный человечек! – Темный Властелин подошел к распростертому на полу юноше, монстры послушно расступались перед ним, - меч берет дорогую плату за свою мощь, и для тебя эта плата оказалась слишком высока.

Бринн с трудом повернул голову и посмотрел единственным оставленным ему тварями глазом на торжествующего злодея. Правая рука юноши сгорела почти до локтя. Возле обугленной культи валялся черный меч.

- Ты отдал правую руку, - расхохотался Властелин – теперь ты даже в рабы не годишься!

Бринн улыбнулся окровавленными губами и что-то прошептал.

- Что? Что ты говоришь? – Властелин склонился над беспомощным врагом.

- Я левша, - прорычал Бринн, и здоровая ладонь сомкнулась на рукояти меча.

Твари не успевали, Властелин не успевал – лезвие летело, рассекая воздух и время, точно в центр кровавого кристалла. Бринн понимал, что это последнее, что он сделает в жизни, что меч, обманутый им, так же как и Властелин не простит, что жизнь уйдет из тела юноши с последним ударом клинка и все же пророчество будет исполнено. Черный клинок разобьет кровавый кристалл.

Но внезапно меч остановился, не дойдя до цели. Замерло все вокруг и вдруг яркая вспышка ударила по глазам юноши. Бринн в отчаянии закричал, а затем потерял сознание.

- Бринн! Бринн! Вставай!- нежный голос Лизки заставил Бринна проснуться – сегодня день урожая и я хочу быть самой красивой на празднике!

Бринн Деррик сел, на кровати стряхивая остатки странного и страшного сна.

- Лизка! Ты не поверишь, что мне приснилось! – Бринн недоверчиво осмотрел свою правую руку – рука, как рука, может чуть покрасневшая, но это от того, что он проспал на ней всю ночь.

Парень вскочил с кровати о обняв свою возлюбленную, закружил ее по светлой горнице их недавно поставленного дома!

- Ты чего? – звонко рассмеялась Лизка, - соскучился?

- Еще как соскучился! – Бринн поцеловал жену, - будто год тебя не видел!

Они оба рассмеялись и отправились завтракать.

Я стоял и смотрел на деревню. Бринн Деррик был жив, ему предстояли еще долгие годы жизни, а темный Властелин так никогда и не узнает, что стало причиной его гибели.

- Ну, уж точно никакое не пророчество, - проворчал я, укладывая винтовку в чехол, - пора домой возвращаться, еще отчеты писать.

Я вдохнул теплый воздух этого мира и повел рукой, раскрывая портал. Зеленая рамка послушно распахнулась, и я шагнул в нее, как всегда задержав дыхание, словно ныряльщик – привычка глупая, но неизбывная у всех сотрудников службы по контролю за пророчествами.

Рамка на вершине холма захлопнулась и исчезла.

Глава 1.

Три высотных жилых здания на улице 50 лет ВЛКСМ были главным долгостроем и постоянным объектом насмешек жителей города.

Строительство масштабного объекта было начато еще в прошлом десятилетии. Сменялись подрядчики, поставщики, мэры и губернаторы, а кирпичные, неправильной формы высотки так и стояли пустыми. Лишь иногда начинала громыхать на стройплощадке техника, да слышался говор иностранных рабочих.

Три здания, словно сложенные из криво поставленных друг на друга кубов привлекали внимание своей помпезностью и запустением.

На нижних этажах, предназначенных под торговые помещения и офисы, все же функционировало одно учреждение – на неприметной двери в торце правой высотки висела табличка «Управляющая компания «Шпиль». Горожане недоумевали при виде людей входящих и выходящих в эту дверь – ведь здания еще даже к коммуникациям не были подключены.

«Ну, видимо деньги выделены» - в конце концов, решили все и перестали обращать на странную дверь внимание.

Я подошел к входу и прижал правую ладонь к двери. Створка плавно отошла в сторону, и я вошел в прохладное помещение. После уличной жары прохладный холл казался чуть ли не райским местом.

Холлом эту комнату называли с известной долей иронии – обширное квадратное помещение занимало едва ли не треть пространства первого этажа. Здесь все еще шел ремонт, хотя официально здание уже было сдано в эксплуатацию.

Из холла расходились длинные кишкообразные коридоры, ведущие к офисным и техническим помещениям. Двери были уже вставлены в косяки, но транспортировочную пленку сняли еще не со всех.

В воздухе летала пыль, ламинат или паркет (я не сильно разбираюсь) не был постелен и лежал у дальней стены ровными рядами. Лампы дневного света были вкручены, но вот плафонов пока не привезли, так что холл УК «Шпиль» представлял собой странное зрелище – за помпезным фасадом с дорогущими карликовыми пихтами и еще какими-то страшно дорогими кустами и деревьями, за внешними стенами, отделанными цельными плитами мрамора, крылась вот такая рабочая комната – с пылью, грязью и недоделками во всем.

Тем не менее, прохлада, после изнурительного дня меня взбодрила, запах пыли был даже в чем-то приятным, мне даже показалось, что я ощутил запах корицы и яблок, разлитый в воздухе. Да и чего скрывать, я был рад вернуться в родную контору после отсутствия.

Запах корицы и яблок вдруг стал острее и я, повернув направо, бодро зашагал по длинному коридору, минуя ряды бежевых, стилизованных под натуральное дерево дверей с серебряными ручками.

В конце коридора за распахнутой в любое время дня и ночи дверью располагался склад или оружейная, называли ее и так и эдак.

Войдя в небольшой предбанник, я остановился у стойки, преграждавший проход в дальнее помещение.

Длинная столешница перегораживала небольшое помещение. ОТ нее и до потолка была установлена частая стальная сетка – все в лучших традициях американских полицейских участков. В центре стола было прорезано небольшое отверстие.

- Здрасте, дядя Боря! – поприветствовал я нашего кладовщика, а по совместительству оружейника и мастера по ремонту оборудования, - как жизнь? Плафоны не привезли еще?

Тощий и нескладный кладовщик, казалось, с трудом помещался в кресле, длинные ноги его упирались коленями в крышку стола. Руки с тонкими пальцами постоянно что-то писали или перекладывали. Причем делали это все так быстро, что глаз не мог уследить за его движениями, создавалось впечатление, что у дяди Бори точно не одна пара верхних конечностей.

- Все шутишь, Саша? – улыбнулся кладовщик, - сам же знаешь, что накладные где-то потерялись. Ждем новую партию теперь. Развели понимаешь бюрократию! На одну стекляшку сто бумажек написать надо! А у меня что, тысяча рук?

Во время своей гневной тирады дядя Боря проворно приняли у меня кейс с оружием, ловко раскрыли его. Тонкие пальцы пианиста пробежали по стволу винтовки, ощупали цевье, проверили пусковой механизм. Подушечки прос4кользили по рунам на прикладе, от этого прикосновения руны налились холодноватым синим свечением.

- Одно задание – один выстрел? – дядя Боря вопросительно вскинул кустистые брови.

- Как всегда, дядя Боря, - я пожал плечами и выразительно потянул носом воздух, - запах тут у тебя интересный.

- Аааа, почуял? – кладовщик усмехнулся в густые усы, - сразу видно ценителя! Старинный рецепт между прочим! Фокус в том, что напиток постоянно помешивать нужно! Тогда он получится нужной консистенции и не утратит терпкость!

Я посмотрелвглубь помещения. За спиной дяди Бори стоял небольшой примус на котором в видавшем лучшие времена мятой алюминиевой кастрюльке кипело и парило ароматное зелье.

Я не заметил, как дядя Боря успевает одновременно заполнять карточку приема оружия, укладывать винтовку обратно в кейс и при этом все время помешивать свой напиток!

- Ты как? Угостишься? – на столе как по мановению волшебной палочки появились два высоких стеклянных кубка, на тонких металлических ножках в виде когтей какой-то хищной птицы, - или на службе ни-ни?

- Оружие я сдал, время рабочее давно закончилось – так что формально, я уже не на службе, - пожал я плечами и взял в руки, оказавшийся неожиданно тяжелый кубок.

- Стигийское стекло, - заметив удивление на моем лице, пояснил кладовщик, - ну твое здоровье!

Дядя Боря поднял бокал и сделал долгий глоток. Руки его при этом не переставали жить своей жизнью – перебирали папки с бумагами, что-то записывали и производили еще кучу разных мелких дел.

Я в который раз, как завороженный засмотрелся на это беспрерывное мельтешение рук и пальцев.

- Ты пей пей, пока не остыло, - дядя Боря лукаво улыбнулся, - в былые времена я скалы швырял, а теперь только и годен, что бумажки перебирать.

Я не знал, что ответить на это и просто сделал большой глоток из чаши.

Терпкий, обжигающий напиток потек мне в горло. Аромат корицы и яблок смешивался с кисло-сладким виноградным вкусом. Напиток согревал тело и бодрил мысли.

Гекатонхейр Бриарей действительно участвовал во многих битвах. Повергал героев и богов, идя по пути предначертанном ему пророчеством о разрушении мира, но в один прекрасный день решил, что не станет послушной куклой в руках судьбы и отказался от войн и насилия. Ни уговоры ни угрозы не вернули его к прежней жизни. Пророчество пало, великан сам выбрал свою судьбу. Сделал выбор и вот теперь трудится кладовщиком в нашей конторе. Конечно такой шаг не обошелся без последствий – большую часть своего могущества дядя Боря потерял, но знаний опыта и мудрости у него с годами только прибавилось. Я не упускал случая заскочить в его небольшую каморку и послушать рассуждения Древнего о современном мире, о людях и их судьбах.

- Ладно, Александр, - в глазах кладовщика блеснули лукавые огоньки, - иди, тебе еще отчет писать. Сам же знаешь, Она не любит когда их задерживают.

- Она у себя? – спросил я, имея ввиду начальницу нашей конторы.

- А где ж ей еще быть, - пожал сотней плечей гекатонхейр, - сидит, ждет. А чего ждет, это никому неизвестно.

- Тогда пойду, - я допил напиток и поставил чашу на стол, - не стоит гневить судьбу.

- Ох, дошутишься ты! – дядя Боря расхохотался и повернул ручку старого проигрывателя.

Я вышел из помещения склада под звуки современного рэпа.

Вот удивительно – такое древнее существо, каким был дядя Боря, на мой взгляд должен бы слушать что-то более классическое, но нет! Кладовщик отдавал предпочтение современной музыке и особенно тяготел к рэпу!

Из старых, хрипящих колонок донеслось невнятное бубнение очередного мега популярного парня в татуировках. Басовая партия отражалась от оштукатуренных стен коридора и гнала меня в сторону холла.

Миновав холл я словно попал в другой мир. Здесь было шумно. Двери были распахнуты, оттуда доносились разговоры, смех, стук клавиш и звуки печатающих принтеров.

Я проскочил отдел аналитики и бухгалтерию – здесь одуряюще вкусно пахло кофе и выпечкой – рабочий день подходил к концу и сотрудники расслаблено попивали кофе и чай, делились планами на вечер и просто болтали, досиживая оставшиеся минуты.

Чем глубже я проходил по коридору тем тише становилось вокруг. Рабочие шумы стихли и теперь эхом в коридоре отдавались лишь мои шаги.

Я обернулся. До распахнутой двери отдела аналитики было всего пара шагов, но звуков оттуда не доносилось. Я сделал шаг в обратном направлении и словно миновал незримый барьер – шум и гомон вернулись, слышался смех и звяканье ложечек о чашки.

Шаг вглубь коридора и звуки мгновенно стихли.

Две последние двери были захлопнуты. Я открыл предпоследнюю и вошел в кабинет, где располагался мой стол и столы еще троих сотрудников, отсутствовавших в данное время.

Вера, Саймон и Дилэйн отсутствовали – пропадали на заданиях.

Над столом Саймона медленно истаивала голова дракона. Вещи из иных миров, как правило, быстро распадались здесь, именно поэтому никаких трофеев у нас не было, но изредка, особо сильные артефакты удавалось вытащить сюда и даже «ЗАКОНСЕРВИРОВАТЬ».

Я подошел к столу Саймона. Монитор компьютера покрыт приличным слоем пыли, пыль была и на столешнице и на фотографии в рамке. На снимке был изображен сам Саймон – высоченный черноволосый парень с ярко-голубыми глазами, в мускулистых руках он сжимал огромную секиру хищно поблескивающую лезвием. Секира была любимым оружием моего коллеги, предпочитавшего яростные схватки грудь-на грудь со своими противниками и каждый раз чуть презрительно посматривавшего на мою винтовку.

Я относился к этим взглядам спокойно – я не собирался геройствовать, просто выполнял свою работу. Каким инструментом – это уже не играло никакой роли.

С драконьей головы медленно, словно осенние листья в безветренном лесу облетала чешуя, обнажая кости.

Зверюга и впрямь была внушительной – по пророчеству должна была разрушить основы одного из миров, но Саймон отлично исполнил свою работу и в качестве трофея утащил в портал отсеченную голову чудовища.

Посмотреть на эту штуку помню тогда собрался весь персонал, кое-кто из молоденьких бухгалтерш помнится даже в обморок упал. Саймон же стоял, лучезарно улыбаясь, довольный приобретенной славой.

Столы Веры и Дилэйна стояли впритык друг к другу. Эта парочка предпочитала работать вместе, обедать вместе и спать вместе.

Столы их были идеально убраны, нигде не было ни соринки. Не знаю каким образом им это удавалось, но за время их отсутствия ни одной пылинки не осело на их столах. Папки с делами лежали строго на своих местах. Ручки и карандаши разложены строго по ранжиру.

Вера хранила на своем столе массивный перстень лучника, помещенный в прозрачный бокс из закаленного (ходили слухи, что стигийского) стекла. Оборотень Дилэйн над своим креслом разместил шкуру черного волка.

Я прошел к своему столу в дальнем конце офиса и запустил компьютер. Мой стол представлял собой что-то среднее между помойкой и складом безумного коллекционера. Здесь лежали стрелянные гильзы, канцелярские и не только, ножи, старинные и не очень монеты, обрывки старых карт и обертки от шоколадок. Под столом валялись потертые кожаные сапоги со шпорами, рваные синие кеды и старая рыболовная сеть.

Я запустил компьютер и с тоской уставился в монитор – писать отчет совершенно не хотелось. Хотелось прийти домой, завалиться на диван, заказать пиццу или еще какую-нибудь вредную еду и провести вечер за просмотром фильма или сериала.

Я раскопал в ворохе бумаг список обязательных к ознакомлению произведений – кино, игры, книги, анимация. Вот это мне особенно нравилось в этой работе. В детстве многие ведь мечтали играть в игры или смотреть кино и зарабатывать на этом деньги. Конечно с развитием интернета и видеоблогов кое-кто на этом и сделал карьеру, но для меня просмотр фильмов и прохождение игр были именно прямой рабочей обязанностью, от надлежащего исполнения которой иногда зависела моя жизнь.

Правда, как и от любой обязанности, я отлынивал и от этой, предпочитая новым блокбастерам, старую ламповую классику вроде третьих героев Меча и Магии или, если говорить о фильмах – советскую классику вроде «Москва-Кассиопея» или «Сто лет тому вперед».

Я запустил текстовый редактор и с неохотой сел за клавиатуру.

Тут ожил мобильник – на экране не высветилось номера, а это могло значить лишь одно.

- Иду я, иду, - со скрытой радостью произнес я и вышел из кабинета.

На последней двери не было ручки. На уровне моих глаз была привинчена табличка серебристого металла – то ли сталь, то ли цинк ( острословы конторы считали, что она сделана из мифрилла) – с одной надписью:

Д.К. Мойра

Ни должности, ни названия организации – больше ничего на табличке не было.

Я остановился перед дверью, и створка легко распахнулась, и я вошел в кабинет начальницы.

Кабинет был практически пуст. Создавалось ощущение, что просторное помещение и не собирались доводить до ума, создавать минимальный уют и человеческую обстановку.

Я хмыкнул, в очередной раз осмотрев пустые оштукатуренные стены, бетонный пол покрытый пылью. Собственно, зная, кто является хозяйкой кабинета, было вовсе не странно наблюдать такую аскетичность.

В дальнем конце кабинета, у широченного окна стоял длинный письменный стол, к которому было придвинуто высокое кресло с резной спинкой, я знал, что кресло это выполнено из цельного куска какого-то редкого дуба и на его сиденье нет мягкой подкладки. От одной мысли о том, чтобы сидеть в этом кресле спину сразу начинало ломить.

По правую сторону от кресла расположился моноблок – одна из последних моделей с широченным экраном и топовыми комплектующими. Не знаю даже, пользовалась ли Д.К. Мойра всеми возможностями этого «железа», но выглядел аппарат очень стильно и дорого. Меня вдруг посетила забавная мысль, что вся эта спартанская обстановка призвана только лишь подчеркнуть презентабельность рабочего компьютера главы нашей конторы.

Я непроизвольно хихикнул.

- Что смешного, Александр? – Мойра стояла спиной ко мне, глядя в окно.

Поза эта была чисто театральной – так как рассматривать за пыльными стеклами было совершенно нечего – строительный пейзаж не менялся годами – кучи песка и щебня, сложенные на палеты кирпичи и пеноблоки, в трещинах асфальта пробивался бурьян.

- Да так, шутку вспомнил, - я подошел к столу и остановился. Посадочных мест, кроме кресла руководительницы, в кабинете не было. К слову Мойру никто из сотрудников никогда не видел сидящей в этом кресле.

- Ну конечно, - в голосе Мойры слышался сарказм.

Мойра обернулась, свет от окна бил мне в глаза и разглядеть ее лица я не мог, но тем не менее я знал, как она выглядит.

Д.К. Мойра была высока и худощава, носила строгие темные костюмы с подплечниками и туфли на высоком каблуке, что делало и без того рослую женщину, прямо таки капитаном баскетбольной команды. Даже высоченный Саймон был на полголовы ниже начальницы.

Мойра сделала шаг в мою сторону и я разглядел на бледном лице улыбку.

Тонкие бескровные губы, острые выпирающие скулы, волевой подбородок. Черные глаза, в черноте глазных яблок терялись зрачки, прятались под нависшими надбровными дугами.

Всем своим видом Мойра напоминала мне персонажа детского мультфильма – «Лило и Ститч» - главу Межпланетной организации.

- Александр, я понимаю, что для тебя отчеты – это просто пустая трата времени и бумаги, - низкий с хрипотцой голос Мойры, отражался от голых стен и неприятно давил на уши, - но это часть нашей работы. Многие детали, которые ты мог бы упустить при устном рассказе, всплывут при перенесении их на бумагу.

- Так а смысл? – поморщился я, заводя бесполезный спор, - дело сделано, пророчество стерто. Зачем нужна эта бумажная волокита?

- Затем что я так сказала! - повысила голос Мойра, - затем что это твоя работа!

- Работу можно и сменить! – не остался в долгу я.

- Это верно, - вмиг успокоилась моя начальница, - любой сотрудник волен покинуть нашу организацию в любой момент, однако, как ты знаешь, никто ни разу не писал заявление по собственному желанию. Почему?

- Зарплата хорошая? График удобный? Начальство понимающее? – съерничал я.

- Потому что зная, чем мы занимаемся, никакая другая работа уже не станет удовлетворять потребностей человека, - Мойра пропустила мои замечания мимо ушей.

Я помолчал. Эти разговоры возникали у меня и Мойры довольно часто – ну не любил я писать отчеты! Но и уйти отсюда я уже не мог. Как верно заметила Мойра – никто не уходил отсюда по собственному желанию.

- А чем мы занимаемся то? – спросил я, глядя в черноту глаз собеседницы.

- Мы спасаем мир, - Мойра отвела взгляд, я увидел, что ей будто неловко произносить это.

- Это слишком глобально, - ответил я, - слишком пафосно!

- Но тем не менее это так! Только имея такую великую цель человек начинает стремиться! Расти! – Мойра говорила с жаром и такой убежденностью, что я почти ей поверил, почти.

- Хорошо, - кивнул я, - а при чем тут мой отчет?

- Александр! – начальница вновь повысила голос, - я уже объяснила! Все детали твоей или любой другой миссии важны! Поэтому должны быть зафиксированы!

- Ладно, ладно, - я сдался, этот спор был бесполезной тратой времени, - завтра будет у вас отчет.

- Сегодня, - жестко сказала Мойра.

- Сегодня? – воскликнул я, - я ж только с задания!

- Вот именно! Значит все подробно напишешь! – отрезала начальница и повернулась спиной ко мне, давая понять, что разговор окончен.

Я ругаясь сначала про себя, а закрыв дверь ее кабинета уже почти в голос, вернулся в кабинет и принялся с ожесточением тарабанить по клавишам, соединяя воспоминания о проведенных в другом мире днях в сухой и скурпулезно изложенный отчет.

Закончил работу я далеко за полночь. Почти выдернул последний лист отчета из принтера и, скрепив все это гигантской скрепкой закинул в карман комитетской почты, что располагался в стене каждого кабинета. Через эти карманы осуществлялось, по идее, общение между отделами, но по факту ими пользовались лишь для передачи отчетности непосредственно Д.К.. Сами сотрудники с большим удовольствием ходили в соседние отделы, чтобы поговорить и выпить чаю.

Я вылетел из здания не позаботившись даже захлопнуть входную дверь. Спать хотелось неимоверно и зайдя в квартиру я не стал даже свет включать, просто скинул обувь и завалился на диван в одежде.

- Завтра, все завтра, - пробормотал я, переводя телефон в беззвучный режим.

Уснул я мгновенно и спал без сновидений, но как мне показалось всего минуту.

Звонок телефона разбудил меня на рассвете.

- Какого черта? – я непонимающе смотрел на серый экран бешено орущего девайса, - я ж вчера вырубил звук!

- Алло! – раздраженно рявкнул я в трубку.

- Собирайся и срочно в контору! – услышал я напряженный голос Мойры.

- У меня выходной! – я не собирался сбавлять тон, работа работой, но и про отдых забывать не стоит, да и границы свои отстоять после вчерашнего спора не мешало.

- Я тебе кину файл, посмотри и сам решай, что тебе делать, - с раздражением рявкнула начальница и отключилась.

Телефон мигнул, оповещая что в мессенджер пришло сообщение.

Я запустил видеофайл.

Спустя несколько минут я уже летел по направлению к офису.

На видео был запечатлен Бринн сын Деррика, с любопытством разглядывавший большой холл нашей организации.