Глас Извечной Силы. Том 3

Глава X. Единственный

На вершине самой высокой из гор мира стала возникать огромная чёрная башня. Она выходила из самой горы. Камни собирались вместе, сливаясь воедино и окрашиваясь в чёрный. Множество длинных шпилей от неё устремлялись в разные стороны. На стенах башни изображены сотни бесформенных ликов, чьи глаза смотрели по сторонам, словно выискивая что-то. Как возникла эта башня в мире? Зачем она там стоит? И для чего? Сумеет ли дать кто ответ на эти вопросы…

***

Вот я сижу за столом и пишу эти строки... Странно получилось, но ладно, пусть останется.

Начну, пожалуй, иначе.

Зовут меня Ицаро Гальдарен и я вор. Да-да, самый настоящий вор. Не разбойник, нет! Не люблю я их. Нападать на безоружных и требовать у них денег – подло и низко. Я же крадусь в тени, остаюсь незаметным, проникаю в чужие дома и беру всё самое ценное. Хм... Несколько надменно получилось. Но что ж поделать, коль не владею я мастерством изящной словесности? Себя я глупцом не считаю. Этим воры и отличаются от разбойников. Умом! Выйти на встречу одному-двум безоружным существам и угрожать им луком не столь уж и сложно. А вот обворовать так, дабы никто ничего не почувствовал и не заметил – талант, который требует большего ума.

История моя не трагична и не величественна. Кроме того, я не могу жаловаться на жизнь, ибо наделён особым даром, которым и пользовался. Но обо всём по порядку.

Думаю, стоит объяснить, почему я сейчас трачу своё время на написание всего этого. Что подвигло меня взять в руку перо, обмакнуть в чернила и оставлять следы на чистой бумаге... Опять странно написано. А, ну эти правила и странности в пасть Безымянного! Как могу – так и пишу, так что терпите. А кому не нравится – имеет полное право вскрыть себе живот или же закрыть сей труд.

Причиной послужила встреча с одним весьма интересным и необычным магом, наш дальнейший разговор и, собственно, то, что произошло после. Я всё расскажу, ничего не утаю, только придётся потерпеть.

Начну-ка я с небольшой истории своей жизни. Да, пожалуй, лучше начать именно с неё.

Как я уже сказал, зовут меня Ицаро Гальдарен. Хоть имя похоже на человеческое, но я таковым не являюсь. Я представитель расы коштра. Если вы о такой не слышали, то объясняю. Видели когда-нибудь тигров? Или львов? Или любую другую крупную кошку? А теперь поставьте её на две ноги, придайте более человеческие черты телосложения и вот, собственно, моя раса. И говорить умеем, и грамотой владеем. Собственного языка у нас нет, так что используем общий. Видим в темноте не хуже, нежели днём, обладаем отменной реакцией и быстротой, а кроме того, передвигаемся абсолютно бесшумно. В этом мы могли бы сравниться с эльфами, я полагаю. В отличие от обычных кошек, пальцы у нас длинней. Это позволяет нам держать и брать любые предметы. И когти тоже имеются, как же без них! И да, мы можем их выпускать при желании. Мыться тоже любим, но исключительно в горячей воде. Сами себя не вылизываем, ибо считаем это дикостью. Умеем мурлыкать, как домашние кошки. Кстати сказать, это очень нравится женщинам почти любой расы (чем мы не редко пользуемся). Они так и тают, словно снег на солнце. А дальше – дело известное.

Так вот я и выгляжу. Густая, но короткая светло-коричневая шерсть с белыми полосами на плечах и на животе, янтарного цвета глаза и одно ухо наполовину оторвано (подрался как-то по глупости). А кроме того, я обладаю весьма приятным мужским голосом.

Родился в небольшой семье (у меня всего три сестры). Учитывая, что у нас нет собственного языка, то и имён особых не имеем. А посему называемся на манер иных рас. Моя семья выбрала расу людей. Кто-то называется подобно оркам, эльфам, сцеррам, даже гномам. Ох уж эти гномы. Магией мы, конечно, владеем, но она довольно слабая. А что поделать... мы появились позже людей. Мы молодая раса, но в нас есть потенциал! Я хочу надеяться, что он есть. Но магия у нас сродни небольшим метаморфозам. В основном коштра практикуют анимагию, хоть я и считаю её несколько глупой и ненужной. Очень редко – магия исцеления. Самыми сильными у нас считаются маги Воздуха и Воды. Остальными Первоэлементами мы не владеем. Земля – слишком сложна для нашего понимания, а Огонь может обжечь (всё-таки у нас шерсть).

Опережая события рассказа, хочу с гордостью отметить, что я – единственный не только из своей расы, но и из всех во Вселенной! Будь моё желание, то мог бы стать богом своей расы.

Семья у меня была бедная, слабая. Приходилось воровать с малых лет. Живём мы куда дольше наших малых братьев. Почти столько же, сколько люди.

Крал я лишь еду, ибо это важней всего. Отец тоже не сидел, уткнувшись мордой в свой зад. Помимо воровства он пытался найти себе хоть какую-нибудь честную работу, которая позволила бы ему прокормить всю семью. Но таковая не находилась, увы. Не буду вдаваться во все подробности относительно своей родни, так что расскажу коротко. Отца вместе с матерью поймали на воровстве, посадили в темницу, а после повесили прилюдно. Я и мои сёстры всё это видели. Слёзы, тоска, боль утраты – всё, как и положено. Но нельзя было сдаваться! Я начал обучать сестрёнок воровскому мастерству. Самой неуклюжей оказалась Абиала, за что и поплатилась. Я запретил ей идти на дело и велел оставаться и следить за домом. Она меня не послушалась. Ушла на другой конец города на торговые ряды. Перемещалась по крышам, как я и учил, но случайно оступилась на оружейной лавке. Мы приземляемся мягко и редко когда получаем травмы, но Абиала угодила прямо на выставленные на улице алебарды. Бедная сестрёнка. Пусть я любил её, но надо признать, что ртов стало меньше, так что воровать можно меньше. Чудовищно, что я это говорю – скажете вы. Я и не отрицаю. Мне самому противны подобные мысли, но в тот момент мною двигала лишь мысль о выживании. Прокормить троих куда проще, нежели четверых или шестерых.

После того случая в городе объявили охоту на коштра и нам пришлось срочно покинуть его. Направились мы в небольшой городок на юге, но по пути вторая сестра серьёзно заболела неизвестной мне болезнью и скончалась менее чем за седмицу. Я закопал её тело рядом с дорогой.

И остались мы вдвоём. Городок попался спокойный, стражи мало, так что воровать можно без особых проблем. Только немного, дабы не заметили. Но, как-то прогуливаясь, мы с сестрой встретили другого коштра. Тот был красиво одет, важный на вид, с красивыми и пухлыми щеками, дымчатого цвета, но порой с голубоватым оттенком. Аристократ! Ни дать ни взять. Небольшие, аккуратные ушки, немного приплюснутая морда и медового цвета глаза. Этому коштра приглянулась моя сестрёнка, и он предложил ей работу в своём поместье. Сестрёнка соглашалась на работу лишь в том случае, если граф возьмёт и меня. Не хотелось расставаться с Элайдой, но уж лучше пусть у кого-то из нашей семьи будет нормальная жизнь. И я отпустил её. Быть работницей у графа несоизмеримо лучше, нежели воровкой, которую могут поймать и повесить.

Немало времени прошло после того дня. Одному, знаете ли, стало проще жить. Меньше воруешь, следовательно, реже приходилось покидать дом. А отсюда выходит, что я и рисковал несоизмеримо меньше! Однако стало значительно скучнее.

Но надобно подходить к самому важному. Я поведал коротко о своём прошлом, о своей семье. На этом хватит. Что ж, теперь начнётся самое интересное!

Я обнаружил в себе несколько необычные магические способности. Да, я анимаг, немного владею магией исцеления и начал постигать тогда магию Воды. Но необычной является способность телепортации! Да-да, я могу перемещаться с места на место за мгновение. Это доступно не многим даже из иных рас, а тут на меня свалилось такое бремя. Вначале мне было страшно, ибо я не мог контролировать эту способность. Я не мог даже нормально спать! Каждое утро я просыпался в новом месте. Порой перемещался так и вовсе средь бела дня. Меня сводило это с ума, и я не находил себе места.

Долго я не мог научиться контролировать подобное чудо, но настал этот час, и я ощутил свободу. Я стал свободен от всего. От оков, что сдерживали меня и мешали развиваться. От оков, что удерживали меня в моём мире и не давали возможности путешествовать.

Сперва я научился быстрому перемещению. Главное – оставаться незамеченным, что оказалось не столь уж просто. Но шло время, и я достиг истинного мастерства в своём деле. Я стал неуловимым вором и могу этим гордиться. Порой я попадался на глаза стражникам, после чего начиналась весёлая охота.

Прошло ещё какое-то время, и я научился не просто перемещаться на огромные расстояния, но даже в иные миры! Это было чем-то невозможным, странным и звучало довольно глупо по отношению к моей расе. Коштра, как я уже говорил, с магией не очень хорошо дружат.

Моё первое перемещение в иной мир получилось очень волнующим, и оно восхищало меня. Я видел мир с разноцветной листвой, с высокими (не менее пятисот метров) деревьями, а горы пронзали облака и тянулись ввысь. Хоть я и не видел, но пребывал в уверенности, что верхушки их доходили до космоса. Огромное, рыжее солнце, а в самом мире почти никогда не темнело, да к тому же очень жарко. Я не встретил ни одного представителя из разумной расы... да что уж там, даже животных не встретил! Но несмотря на это всё, я был истинно счастлив.

Но на место радости вскоре пришло уныние и грусть, ибо я не смог вернуться обратно в свой родной мир. Я пытался представить его себе очень и очень подробно, но вновь ничего не получилось. Каждый раз я попадал в иное место. Почему происходило так? Почему не случалось чего-то иного? Почему я не мог попасть домой?

Я взбесился и мог убить любого, кто попался бы мне на пути. Однако, когда огонь злобы стал спадать, то я испугался. Испугался как за себя, так и за свою сестрёнку. Понимаю, она стала жить в хорошем большом доме у знатного коштра, но я всё равно не мог быть абсолютно уверен в том, что с ней всё хорошо. Именно поэтому я переживал за неё. С трудом, но мне удалось успокоить себя мыслью о том, что хозяин того дома благородный господин и сестре моей ничто не угрожает. И вот тогда я действительно испугался за себя. Я не знал в какой мир попаду потом и что там меня ждёт. Я не знал, как контролировать свою способность и что с ней делать. Я ничего не знал!

Два дня у меня ушло на то, дабы собраться духом и переместиться вновь. Я не знал, куда именно попаду, но был готов к чему угодно. По крайней мере, мне так казалось. Но попав в другое место, и первым делом увидев какое-то нечто неимоверных размеров, то я понял, что весьма плохо подготовил себя. Оно было чёрным, схожим ни то на скорпиона, ни то на паука. Хвост на самом деле огромный, покрытый панцирем червь. И как можно подготовиться к подобному, скажите вы мне? Я чуть не умер, едва увидев эту громадину!

Телепортация отнимает немало магических Сил, но я решил не ждать и переместился повторно сразу же. Не зная, куда именно меня забросило, я понял, что на очередное применение магии рассчитывать не приходится. Едва коснувшись земли мои ноги стали соломенными. Я упал и уснул на месте.

Не могу понять, стоит ли мне описывать то, что случилось после, аль нет. Я имею в виду, поведать ли мне, что произошло со мной в том мире, с кем я там встретился и что было вскоре после этого или же нет? Хм… Что ж, кое-что, да и расскажу. Интересного немного, но без этого дальнейшее несколько потеряет смысл.

Итак, проснулся я, ибо услышал топот копыт. Слух у коштра хороший, так что мы слышим далеко. Убежать я не мог, настолько был истощен. Передо мной предстали четверо рыцарей. После непродолжительного общения они схватили меня, повязали, посадили на лошадь, и мы поскакали неведомо куда. Оказывается, расы коштра никогда не видели в том мире, и они удивились, увидев меня (но я подозреваю, что они ещё и испугались). Что со мной хотели сделать я не знаю, ибо на следующий день поспешил покинуть ту вонючую и сырую темницу. К тому же там холодно, а я холод не люблю.

Переместившись, я оказался перед небольшой хижиной где-то в лесу. Я всё ещё находился в том мире, ибо не хватало Сил, дабы телепортироваться в другой. Навстречу мне вышел низенький старик. Точнее, гном. Низкий, но широкий в плечах и мускулистый. Если бы не седая борода, лысина и морщинистое лицо, то я бы ни за что не подумал, что он стар. Даже глаза остались ясными и тёмно-карими. Голос у него несколько писклявый, что выглядело довольно забавно. Звали его Тортор Огненный Кулак, и был он магом. Средь гномов тоже не много тех, кому доступная высока волшба, но ежели таковые рождались, то они весьма одарённые. Тортор, как ни трудно догадаться, являлся магом Огня. Он угостил меня жаренной свининой, дал выпить эля и даже дал крышу над головой.

Говорили мы долго и мне было интересно слушать его. Когда же я сказал, что тоже кое-что умею, то он попросил показать умения. Больше всего его поразило возможность перемещаться. Но было и ещё кое-что. То, о чём я не знал и не смог бы узнать сам.

— Ицаро, перемещение – уникальная способность, — начал говорить он. — Но в тебе есть и иное. Это куда поразительней.

Я навострил уши и внимал каждому слову.

— Я не могу тебя почувствовать.

Признаться, я тогда не понял, что он имел в виду, а потому полюбопытствовал:

— Простите, Тортор, что вы имеете в виду?

— Каждого мага можно почувствовать. Если кто-то применил магию, то ее можно почувствовать. Более того, друг мой Ицаро, если маг не закроет себя внутренне, то и без всякой волшбы его можно ощутить. Я сперва думал, что ты закрылся от меня, но теперь понимаю, что это не так. Это твоя способность. Ты уникален, Ицаро. Никогда о таком не слышал и не видел воочию до сего дня!

Я часто заморгал и пытался осмыслить услышанное.

— То есть, даже если я перемещусь за спину другому магу, то он меня не почувствует? — решил уточнить я.

— Не почувствует, — подтвердил гном. — Не знаю только, как это относится к более сильным магам. Быть может, есть у тебя определенный предел. Обычно, чем сильней маг, тем смехотворней подобные заклинания для него.

— А кто самый сильный в этом мире?

— Хочешь проверить свои возможности? Хм... Королева эльфов на континенте Дуолирль. Зовут её Анарилэль Биал-Яни. Тебе достаточно просто переместиться на континент. Если спустя минуту на тебя не нападут эльфы, то и она не смогла тебя почувствовать.

Разве я мог не попробовать?

Я переместился на тот континент и… всё прошло удачно. После же я очутился в замке эльфов. Там так красиво! Но больше всего меня заинтересовал один крупный алмаз, что увидел я у статуи воина. Алмаз тот красовался в его луке, и я украл его. Драгоценнейший из камней был размером с апельсин. Я моментально переместился обратно к Тортору и показал добычу. Сказать, что он удивился — значит, ничего не сказать. Он и напуган, и восхищён.

Увы, но оставить алмаз ему никак нельзя, ибо он единственный во всём мире, а посему продать бы не удалось.

Вот это и является самым главным, о чём надо было рассказать. Потерпите ещё немного, и мы дойдём до самого интересного.

Я побывал в различных мирах и воровал. Уже и не пойму, зачем я это делал. Повёл себя как глупец, ибо постоянно перемещался. А надо было найти один хороший мир, который я мог бы назвать домом, а в других воровать и тащить всё домой. И почему подобная мысль мне не пришла в голову раньше?

Жил я не бедно, как ни трудно догадаться. Самочки меня любили, что весьма приятно. Несколько раз на меня засматривались даже самцы, но я не из этих вот. Мужеложством не занимаюсь! Не имею ничего против них, но нет. Я люблю самочек!

И вот однажды я встретил какого-то очень и очень сильного мага. Был он человеком и возглавлял небольшой отряд. Пусть чувствовать чужую Силу я и не умею, но я сразу понял, что все они сильные и лучше с ними не сталкиваться. Но как я мог устоять? И я решил попробовать украсть что-нибудь у их командира. Когда его отряд пошёл неведомо куда и этот человек остался один, я переместился ему за спину и украл у него кинжал. Знаете, меня почти что обожгло, но кинжал я не выпустил из рук и исчез. Недалеко, правда. Но он ничего не почувствовал! Рассмотрев добычу, я понял, что вещица-то знатная. С виду ничего особенного из себя не представляла и лишь на лезвии имелись какие-то узоры, словно мороз на окне (ни с чем иным сравнить не могу). Продавать не нужно, так что я оставил кинжал у себя, а за человеком продолжал следить в надежде, что он приведёт меня и к другим подобным богатствам.

Когда он обнаружил пропажу, то выглядел очень смешно и принялся допрашивать каждого из своего отряда. Не поверив им на слово, он клал руку на голову каждому. Я особо не маг, но сумел понять, что он копошился в памяти своих воинов.

Прошло так два дня, и человек переместился в другое место, а я сумел пойти по его следу. Очутился в каком-то мрачном зале и спустя мгновение спрятался на потолке. Как же хорошо, что коштра могут карабкаться! Я ждал и увидел того самого человека и ещё одного. Второй странный на вид. Молодой, но с серыми волосами и серебристыми глазами.

— В чём дело Норкл? — спросил тот.

— Учитель, у меня украли кинжал, что вы подарили мне.

Странное дело. Его обокрали, а он столь спокойно говорит об этом.

— Украли? У тебя? — сероволосый явно не поверил своему ученику и засмеялся. — Как такое возможно? Что бы у тебя, у Советника, украли что-либо?

— Сам не понимаю, мастер. Но кто бы то ни был, я его найду и покараю за такую дерзость.

— Подожди. Коль тебя обокрали, то, как ты ничего не почувствовал? Он не пользовался магией?

— Этот вопрос меня самого мучает, учитель. Мы были в чистом поле, так что подойти незаметно ему бы не удалось. Следовательно, он применил магию, но как так случилось, что я его не почувствовал?!

— Он оказался сильней и сумел скрыть свою волшбу? — предположил человек с серебряными глазами.

— Но зачем ему мой кинжал? В нём нет ничего особенного как в вашем мече. И почему меня оставили в живых? Коль этот маг способен на такое, то он мог бы убить меня.

— А может, он просто проверял свои возможности? — предположил его учитель. — Может, он обнаружил у себя дивную возможность и решил проверить её предел?

А он очень догадливый. Я тогда предположил, что сероволосый самый главный и не ошибся, как выяснилось позже.

— Что же это за особенность? Быть абсолютно незаметным? Никогда такого не видел и не слышал о таком, учитель.

— Я тоже, Норкл, но нельзя исключать и такое. Пусть это звучит безумно, но это магия, мой ученик. Вселенная сама по себе странная и непонятная почти никому. А Вселенная есть результат чистейшей магии.

— И что же будем делать?

— А что ты предлагаешь?

— Надобно найти этого мерзавца. Мне интересен не кинжал, а тот, кто отнял его у меня. Как он скрылся от меня и что для этого сделал. И ещё надобно узнать, сколько таких вообще.

— Ну так отправляйся на поиски, коль хочешь.

— Вы мне не поможете?

— Я, конечно, заинтересовался этим, но попробуй разобраться сам. У меня есть и иные дела... и они, как ни трудно догадаться, немного важней твоего кинжала. Раз так в миллион.

— Литаэль... Понимаю, — кивнул некто по имени Норкл и ушёл.

Его учитель остался один и смотрел куда-то перед собой. Взгляд его сделался стеклянным. Я увидел на его правой руке серебряный перстень с аметистом. Не абы что, но главное – украсть. Сам факт того, что я сумел обокрасть столь сильного мага – вот, что мне было нужно! Я подождал пару минут, убедился, что он меня не чувствует и ни на что не обращает внимание, после чего переместился к нему за спину. Я очень низко присел, почти касаясь грудью пола. Быстро стянул перстень и исчез.

Лишь сейчас я сознаю, сколь глупо поступил. Откуда же мне было знать, что это за человек? Не знал ведь и не мог знать, что за ужас обрушится на меня! Получилось как-то зловеще... Не совсем ужас, но серовласый значительно усложнил мне жизнь. Он сумел отследить след от моего перемещения и отправился за мной. Мне приходилось постоянно перемещаться по миру. Таким образом, я сумел запутать его и телепортировался в иной мир.

Не знаю точно, сколько это всё длилось, ибо в каждом мире время течёт по-разному. Задерживаться в любом мире дольше, чем на один день стало рискованно. Я очень уставал от такой жизни. И вот я оставил в одном месте и перстень и кинжал. Надеялся, что человек перестанет гнаться за мной, но он не останавливался! Стало понятно, что догнать меня – дело чести для него. Но что со мной будет, коль такое случиться – я не знал. Думал, что он подвергнет меня жутким пыткам, станет терзать мою плоть столь кошмарными и пугающими методами, что я даже не мог себе их вообразить!

Всё оказалось иначе.

Я остановился в одном населённом мире и переводил дух, ибо устал убегать. Мне казалось очень странным то, что вот уже какое-то неопределённое время этот человек не перемещался за мной. Казалось бы, что он оставил меня в покое. Решил забыть и не тратить своё время, но мне в это не верилось. Я ему вернул то, что украл, а он после этого гнался за мной… довольно долго, я полагаю, а тут ни с того ни с сего остановился? Не верю! Он что-то задумал, но что именно – мне неведомо. Я предположил, что его планом было, дабы я потерял бдительность и находился в мирах гораздо дольше, нежели один день. Но такой радости я ему не предоставлял. Но сероволосый сумел перехитрить меня да так, что я даже не догадался о подобном!

Я бродил по самому большому из городов мира и искал себе еды, как вдруг раздался злобный смех у меня в голове. Его никто больше не слышал (я в этом убедился). После же кто-то произнёс: «Вот я тебя и нашёл». Я сразу понял, что это тот человек с серебристыми глазами и поспешил переместиться, но не удалось. Я пробовал много раз и постоянно терпел неудачу. Я хотел убежать, но замер, как только увидел, как все вокруг меня застыли подобно каменным изваяниям. Они не двигались и даже не дышали. Лишь я не потерял контроль над своим телом. И из клубов серого дыма предо мной возник он. Тот самый человек. Когда я присмотрелся к нему, то понял, что от его взгляда мне не по себе. Нет, в нём отсутствовала ярость или что-то подобное, но его мрачный образ в целом вместе с этими глазами заставили меня дрожать, словно при ознобе.

— Не пытайся переместиться, — начал говорить он. — Всё равно ничего не получится. Не зря ведь я занимался этим.

Говорил он на всеобщем языке, так что я его понимал. Но не знал, сказать ли что-то в ответ или же нет.

— Как тебя зовут? — спросил он меня.

— Ицаро Гальдарен, — само вырвалось у меня.

— Откуда ты?

— Я... Не п-понимаю.

— Как называется твой родной мир?

— Не з-знаю, — непонятно с чего, но я вдруг начал заикаться.

— Тогда скажи, как ты так делаешь, что тебя даже я не смог почувствовать?

Его интересует именно это? Неужели этому человеку не хотелось знать, представителем какой расы я являюсь и зачем, собственно, я обокрал его самого и его человека? Набравшись смелости, я спросил его об этом, но сероволосый лишь изумлённо приподнял бровь.

— Ты из расы коштра. Я уже не раз видел иных представителей этой расы. Ты умеешь перемещаться не только внутри мира, но и по иным мирам, что делает тебя особенным. Твоя жизнь была, полагаю, не из лёгких, а посему тебе пришлось стать вором. Обнаружив в себе способность к телепортации ты стал применять её в своём не благородном ремесле. Но когда ты понял, что другие маги, даже сильные, не в состоянии почувствовать твоё присутствие, то ты принялся обворовывать и их. Советник и я были для тебя, скорее, проверкой твоих возможностей. Желай ты его или моей смерти, то мог бы вонзить кинжал в спину и уйти незамеченным. Потому ты и обворовал нас, я прав?

Прав! Тысячу раз прав! Это очень мудрый человек.

— А теперь ответь, как ты скрываешь себя от других магов? — повторил он свой вопрос и глаза его зловеще блеснули. Ох, вот это взгляд! Дрожь прошлась по всему телу.

— Я не з-знаю, — признался я. — О-оно само собой п-получается. Я не умею к-контролировать это.

— Переместись мне за спину, — повелел человек.

— Но я не м-могу...

Глаза сероволосого вновь блеснули.

— Теперь можешь. Переместись.

Я повиновался. Пусть он и не сказал, но я понял, что, ежели ослушаюсь его и попробую сбежать, то мне конец. Хотя я все равно считал себя мертвецом. Только не мог понять, зачем человеку понадобилось, чтобы я переместился. Ну увидит он это и что с того? Сам-то вон как умеет. Красиво и эффектно, а я... Мое перемещение – просто исчезать на месте. Выглядит глупо. Вот я был, а вот меня нет. Вы моргнули, а от меня не осталось и следа.

Я оказался у него за спиной и ждал. Человек вновь потребовал моего перемещения, но обратно. Пришлось делать. Сероволосый потирал подбородок и смотрел вроде бы на меня, но и сквозь меня.

— Весьма интересно. Интересная вещь – Вселенная и потоки Силы. Возможности распределяются по-разному. Одним даётся огромная Сила, а другим ничего. Но есть и те, кто получает самые необычные способности, коих более нет ни у кого. Но кто бы мог подумать, что Вселенная наделит кого бы то ни было возможностью оставаться абсолютно незамеченным! Да настолько, что даже Великие ничего не смогут почувствовать. Ицаро Гальдарен, ты, пожалуй, единственный, кто наделён подобной возможностью. А посему я предлагаю тебе присоединиться ко мне в Орден Лунной Ночи.

И тут я будто бы прозрел. Орден Лунной Ночи... Да, я слышал о таком множество раз почти во всех населенных мирах. Одни их превозносят, а другие же проклинают. И теперь я понял, кто стоял передо мной.

— И-извините, то есть вы – Анафрахион Ан-Эльвер’Крес?

— Хм... Я думал, что ты изначально узнал меня, — произнёс некромант словно расстроившись, что я его не признал сразу.

Я поспешил упасть на колени, опустил голову и принялся молить о прощении.

— Встань! — я повиновался. — И больше не смей кланяться ни перед кем, кто бы то ни был. Достоин презрения тот, кто ищет, кому бы преклониться и подчиниться. И трижды презрен тот, кто жаждет преклонения. Спишу всё на то, что ты из какого-то дикого, полузакрытого мира, и ничего не знаешь. Что скажешь, Ицаро Гальдарен, ты принимаешь мое предложение?

Стать одним из членов Ордена Лунной Ночи... Это многого стоит. Я слышал, что попасть туда почти невозможно, а тут всё само шло ко мне в руки. Но...

— А если я о-откажусь, то вы убьёте м-меня?

— Что за глупости? — рассмеялся Анафрахион. — Я просто сожру твою душу и высру её прямиком в пасть Вседержителю, — сказать по правде, вторую половину его предложения я тогда не понимал. Это теперь, набравшись опыта и знаний, я удивляюсь его словам и смеюсь над ними, как над неплохой, хоть и очень скабрёзной, шуткой. — Ты свободен и волен решать. Захочешь – можешь уйти. Тебя здесь более ничего не держит. Я увидел те магические переплетения, что скрывают тебя от всех. Теперь ты не сможешь провести на мне свою уникальную способность. Мне было нужно именно это.

Вот, значит, как. Уже понятно, что это и была его основная цель, но все-таки...

— А как вы меня обнаружили? — не удержался я и задал давно назревший вопрос.

— Во многих мирах на самых высоких местах я поставил по чёрной башне, которая должна была вычислить, что ты явился в мир. Тебя бы они не ощутили, но спустя время увидели бы. Представь себе огромную башню с десятком тысяч глаз, кои следят за всем миром. Я не знал, как ты выглядишь, но сумел тебя увидеть. Как? А ты полагаешь, что много кто может похвастаться умением столь свободно и непристойно странствовать по мирам? Да ещё и постоянно кого-то обворовывая. Вот я тебя и нашёл, после чего сделал мир закрытым, чтобы ты не сумел сбежать. Всё просто, Ицаро.

Интересно, а я смогу научиться подобной магии, коль соглашусь присоединиться в его Орден? Именно об этом я думал тогда и не мог решиться... Я видел, то Анафрахион начинал терять терпение. Его раздражала моя медлительность и я, наконец-то, ответил:

— Я согласен.

И что вы думаете? Правильно! Я не жалею о сделанном выборе! Конечно, сперва, мне казалось иначе, и я готов был провалиться под землю, ибо ничего не умел и ничего не знал. Я чувствовал себя самым крупным глупцом во Вселенной!

Анафрахион сказал, что определит меня сперва в гильдию целителей. Оказалось, что Орден делился на четыре гильдии: целители, стражи и две боевые гильдии. Внутри шла делёжка на тысячи, сотни и десятки. Напоминала эта система самую настоящую армию. Всего в Ордене две тысячи целителей, восемь тысяч стражей, двенадцать тысяч во второй боевой гильдии и тысяча в первой. Глава Ордена сказал, что у него на меня большие планы благодаря моей уникальной способности. Сказал, что я буду разведчиком. Но, учитывая, что это довольно трудно и опасно, то мне надобно научиться всем основным видам магии. Я выпучил глаза от удивления, ибо не понимал, как можно научиться многому.

— В тебе есть потенциал, а это самое главное, — ответил некромант. — Если будешь стараться, то станешь сильным. Быть может, даже сумеешь достичь бессмертия.

Я думал, что Анафрахион шутил. Бессмертие? Но как такое возможно? Однако, узнав, сколько ему лет (хотя ему и самому неизвестно доподлинно, сколько ему, но не менее двухсот миллионов) у меня помутнело перед взором, и я чуть не потерял сознание.

— И вот ещё что, Ицаро. Ты будешь в гильдии целителей, но кроме того обучать тебя буду лично я. Так что готовься, ибо будет трудно, — он не скрывал злорадства, а я в самом деле потерял сознание.

Не думаю, что мэтр Анафрахион будет рад, коль я напишу, как он меня обучал, так что об этом рассказывать не стану. Скажу лишь, что он не обманул. Оказалось трудно, порой даже унизительно, и каждый раз я чувствовал себя наполовину мёртвым.

Внутри Ордена всё такое необычное. Здесь все много старше меня, мудрей и могущественней. Из-за этого я чувствовал себя подавленным и никчёмным. Однако, я должен сказать, что все помогали друг другу и называли братьями либо сёстрами. Орден Лунной Ночи являлся огромной семьёй, где не давали утонуть другим, а бросали канат для спасения или же сами прыгали в воду, дабы вытащить тебя. Учитывая, что я почти всю жизнь провёл одиночкой, да ещё и вором, то попросту не привык доверять другим и тем более помогать или работать вместе с кем-то. Посему не легко привыкнуть к подобному.

Чаще всех со мной общалась Валиера. Она из расы сцерров, о коих мне раньше слышать не доводилось. Чем-то они напоминали эльфов, только не столь надменные. Валиера являлась предводителем второй тысячи целителей, так что занимала весьма высокое положение в Ордене. Она рассказывала мне об исцелении и обучала меня ему. Пока Анафрахион издевался надо мной и помогал изучить боевую и защитную магии, Валиера занималась со мной целительством. Кроме того, именно она и лечила меня после обучения с некромантом.

— Тебе больно, понимаю, — сказала она как-то, когда занималась моей сломанной рукой. — Но ты должен терпеть. Ты являешься учеником одного из самых выдающихся магов во всей Вселенной. Поверь, любой в Ордене душу бы продал кому угодно, лишь бы оказаться на твоём месте. Мэтр Анафрахион научит тебя тому, что неведомо более никому, даже другим Великим.

— Что ещё за Великие?

— Ты о них никогда не слышал? — я покачал головой. — Это самые сильные существа во Вселенной. У тёмных и светлых есть свои Великие. На нашей стороне их восемь, а у светлых не знаю точно. Я слышала лишь про Архангела Михаэля.

— А мэтр Анафрахион один из этих вот… Великих? — вопрос мой, думаю, прозвучал очень глупо, ибо Валиера странно посмотрела на меня. Но что ж поделать. Не мог я нормально размышлять после столь утомительного обучения, да ещё и со сломанной рукой.

— Конечно он один из них. Единственный человек из восьмёрки.

— А кто другие?

— Я знаю лишь имена и некоторые легенды о них, но сколь они правдивы – мне не ведомо.

— Расскажи.

Валиера улыбнулась, но молчала. Не хотела отвлекаться от моей руки. Я ощутил лёгкое покалывание в локте, после чего послышался малоприятный хруст, и я вскрикнул. Целительница посмотрела на меня, убрала руки, отодвинулась и одобрительно кивнула.

— Теперь всё. Тебе нужно отдохнуть...

— Расскажи мне про других Великих, — вновь попросил я её.

— Не знаю даже, готов ли ты услышать нечто подобное или нет.

— Не вижу никаких преград, — я попытался пошутить, но вышло неудачно.

— Коль тебе так хочется, — она вновь села напротив. — Самым первым из Великих был Люцифер, которого ещё называют Мастером Войны. Он древнейший из ныне живущих демонов и обладает невообразимым могуществом. Не исключаю, что даже мэтру Анафрахиону не удастся его одолеть. Про Люцифера существует множество легенд и сказаний, но тебе достаточно знать, что он первый из Великих и он является другом нашего Главы. Я как-то слышала, что Анафрахион назвал его своим лучшим другом. Следующий – Мефистофель. Он немного моложе Мастера Войны, тоже демон. Мне доводилось слышать, что он хитрее любого из живущих, а мудрости его хватит на целую расу. После же идёт прекрасная демонесса Ненфера. Она является женой Люцифера, и они воевали вместе в одной жуткой войне. Про неё я ничего более не знаю. Есть ещё средь них Сатанаил. Говорят, был он некогда одним из Архангелов и приходится ни-то родным ни-то двоюродным братом Архангелу Михаэлю. Но он принял сторону Тьмы, за что светлые его проклинают и зовут предателем. Существуют ещё Армадей и Виардон, но кроме имён я ничего не знаю о них. И, последним из Великих является Люциан. Он сын Люцифера и Ненферы. До прихода Анафрахиона он считался самым молодым из Великих. Насколько я знаю, он несколько безумен. Кроме того, ходят слухи, что наш мэтр лично обучал его некогда.

— Он обучал одного из Великих?

— Я не знаю точно, Ицаро.

— А зачем?

— Как знать. Может, он сам попросился, но в это верится с трудом, ибо безумцам нельзя доверять.

— От чего же Люциан безумен?

— Он познал магию Хаоса, Ицаро. А Хаос Первозданный невозможно подчинить себе. Его магия столь велика и необычна, что она сводит с ума почти любого.

Если бы не Анафрахион, то я бы никогда не поверил в подобные истории про Великих и счёл бы их лишь красивыми сказками для маленьких тёмных детей из знатных семей. Но я понимал, что это, возможно, и правда. Жаль, что Валиера мало что знала про них. Да и то, что знала могло оказаться не абсолютной истиной.

— Расскажи побольше про Люцифера, — голос мой слаб, но разум прояснялся. Мне хотелось узнать побольше про этого демона.

Валиера рассказала некоторые из легенд. Кто-то, быть может, знает их, иные же нет. Но почти во всех мирах Вселенной знают про Люцифера (просто я никогда никем подобным не интересовался ранее). Легенды же разнообразные. Кто-то считает его героем, иные же злейшим из врагов. Разумеется, к последним относятся светлые. Больше они ненавидят лишь Сатанаила, ибо был он ранее одним из них. Каждая из легенд, что поведала мне Валиера, интересна. Но не могу я поведать вам их все, а потому расскажу про одну, которая мне понравилась больше всего.

Некогда, после одной войны, когда Люцифер ещё не стал Мастером Войны, но уже являлся Великим и Верховным Полководцем армии Тьмы, случилось следующее. Молодой демон присоединял к себе тёмные миры, что находились в самых отдалённых частях огромной Вселенной, и до которых не добралось эхо войны. Надобно было, дабы Тёмные Повелители (впервые про таких слышу) признали его главенство и согласились встать под его знамя. Но в один из таких миров явились светлые. Было их великое множество и желали они покорить больше миров, ибо надобно восстановить войско. Возможно, они желали пойти новой войной на демонов. Договорился Люцифер с Повелителем Тьмы того мира, что, ежели удастся Великому в одиночку отбить нападение светлых, то мир встанет под его знамя. Повелителя того звали Назраил, и он согласился. Долго сражался Великий демон и победил он в итоге. Это самая трудная из его битв, ибо врагов было множество миллионов, а он один (слабо верится, что Люцифер сумел в одиночку одолеть такую орду, но такова легенда). Однако Назраил не захотел соблюсти договор и отправил множество тёмных своих против самого Люцифера. Он думал, что Великий ослаб и немощен стал после столь продолжительной и тяжёлой битвы. Но Верховный Полководец прикончил и всех тех тёмных, что осмелились напасть на него, исполнив тем самым никчёмный приказ Повелителя своего. Разгневался Люцифер и решил покончить с целым миром, ибо наказание должно быть суровым. Потоки лавы вырывались из-под земли, воды мира испарялись, земля тряслась и раскалывалась, а тёмные гибли один за другим и смерть их была ужасна. Последним остался сам Назраил и явился к нему Люцифер.

— Прости меня, Великий! — упал на колени Повелитель Тьмы и коснулся лбом пола. — Глуп я был, что осмелился напасть на тебя, посчитав ослабевшим. Прошу, пощади меня! Я стану тебе слугой, коль ты пожелаешь. Исполню любой приказ.

Но Люцифер был непреклонен в решении своём и не пощадил он Назраила.

— Ты, никчёмнейший из никчёмных, останешься жить. Но жизнь твоя будет хуже смерти. Я обращу тебя в каменное изваяние и отправлю на вершину самой высокой из гор не населенного мира. Станешь ты бессмертен, но покинуть свою темницу ты не сможешь. Ты не будешь видеть ничего за пределами мира, в котором ты будешь заточен. Ты не сможешь воспользоваться магией, ибо тюрьма твоя не позволит. Тёмные по праву своему свободны. Ты же за предательство своё лишишься этой привилегии. Предавший тёмный хуже любого из светлых, ибо те по природе своей рабы. Ты же лишь позоришь Первородную Тьму своим существованием, Назраил. Не гоже давать Слово и нарушать его. Но в наказании твоём я оставлю тебе твой разум. Ты сможешь мыслить, но поверь мне, что ты сойдёшь с ума. Это непременно случится. И помни, Назраил, что Слово Тьмы должно быть нерушимым!

Исполнил обещанное Люцифер и обратил Повелителя Тьмы в камень. Минула целая бездна времени с тех пор, но говорят, что Назраил до сих пор находится где-то средь миров огромной Вселенной. Пребывает он на вершине горы средь вечного хлада. И будет он проклят, пока не погибнет Люцифер или же не рухнет сама Вселенная.

Такова одна из тех легенд, о которых поведала мне Вариела. Люцифер уничтожил целый мир, ибо Повелитель Тьмы нарушил договор. Правильно ли он поступил? Осмелюсь предположить, что да. Ведь Повелителя избирают другие тёмные, а следовательно он является воплощением воли и идеи всего мира. Может, звучит несколько глупо, но так оно и получается. Люцифер суров, но он справедлив. Другие тёмные погибли, получив избавление, а Назраил удостоился наказания. Жуткое наказание. Лишиться магии, возможности говорить и передвигаться. Вечность ему придётся провести в горах того неизвестного мира. Лишь думать он может. Не знаю, сколько правды в этой легенде, но сомневаюсь, что она возникла из пустоты. Но меня поразило в легенде и то, как Люцифер сказал про тёмных. Коль тёмный дал Слово, то он должен его придерживаться (такова суть). Но всё же! Вечность провести в одних лишь раздумьях, не в состоянии даже понять, сколько прошло времени. Думать и думать... Интересно, коль Назраил существует на самом деле, то каковы его мысли? Какие думы посетили его за всё это время? И сохранил ли он рассудок?

Прошло так много тысяч лет. Я стал весьма неплохим целителем, но мне ещё далеко до командира сотни (по способностям я мог бы быть деканом, сиречь командиром десятка). Анафрахион обучал меня и дальше, только мне уже не так трудно. Привык я к издевательствам Великого некроманта. Я проводил с Валиерой много времени, но подробностей рассказывать не буду. Коль не глупцы, то сами всё поймете. Однако настал день, когда учитель назначил меня в гильдию стражей. Как же хорошо, что всё находились в одном мире! Замок Ордена здесь (я так и не выяснил, как называется этот мир) и вся земля принадлежала нам. Некогда мир был ненаселенным, а посему некромант решил, что он лучше всего подойдёт в качестве места для главного замка. Имелись и иные здания, разумеется. Казармы, лаборатории, кухня, трапезная, даже небольшая пыточная есть. И, естественно, имелась библиотека, и она огромна. Когда я её увидел в первый раз, то думал, что мне и жизни не хватит, дабы прочитать хотя бы малую часть. Но я теперь долгожитель и могу сказать с абсолютной уверенностью, что даже бессмертия мне не хватит, дабы прочитать половину! Я надеялся найти в библиотеке хоть какой-нибудь труд Анафрахиона, но как выяснилось, такового не имелось. Мэтр Ордена за всю свою долгую жизнь не написал ни строчки (я имею в виду, в качестве материала для обучения). Не желал делиться? Хотя… тогда он бы никого не обучал.

Стражем быть не столь уж и легко, как может показаться. Учитывая, что я состоял в Ордене Лунной Ночи, и под нашей эгидой много миров (около девятнадцати тысяч), то у всех стражей по два мира, а некоторым и по три досталось. При помощи особых заклинаний нужно следить за ними и, ежели случалось, что странное (кто-то из светлых явился, или же сами жители мира воззвали к Ордену), то нужно принимать меры. В особо важные миры отправляли стража, дабы он жил там. Служба подобная была не вечной, но, тем не менее, довольно продолжительной. Меня, благо, отправлять так не собирались. По крайней мере об этом сказал глава гильдии стражей.

Я обучился у них защитной волшбе и было тяжко. Узнал также, что бывший глава гильдии считался героем. Сейчас расскажу. Итак, звали его Бордрак Тух-Гхар и он орк. На один нейтральный мир, который попросил покровительства у Ордена, претендовали и светлые. Наш Орден предоставил покровительство, однако светлые решили этим не ограничиваться. Они засылали шпионов, дабы те выведали тайны самого мира, а заодно наговорили как можно больше гадостей про Орден. Надеялись, что жители мира добровольно перейдут на сторону Света. Кто-то принял тот яд, что шёл из уст шпионов и принялся разносить дурные вести другим. Ложь распространялась, заражала других этой болезнью, но большинство отказывалось верить. В результате внутри самого мира началась война. Жители воевали друг с другом и Орден должен был вмешаться. Туда отправился сам Бордрак Тух-Гхар и взял с собой сотню стражей. Ему отдали приказ успокоить жителей мира, но не убивать их. Даже тех, кто нападал на стражей. И глава гильдии выполнил приказ. В это же время явились светлые. Своё появление они объяснили тем, что жители мира не желают более признавать Орден Лунной Ночи своим покровителем, а посему мир, дескать, вновь нейтрален. Добавили ещё и то, что многие из жителей стали взывать к ним, ибо поняли они, что лучше быть на стороне Света нежели Тьмы. Выслушал глава гильдии светлых и, немного подумав, сказал:

— Посмотрите на мир из космоса астральным зрением, и вы увидите, что над ним висит чёрный флаг с изображенной на нем бледной луной, под которой рунные письмена саалитов. Это означает, что мир всё ещё под нашей эгидой. Коль слова ваши были бы правдивы, то не было бы нашего знамени более здесь.

— Да как ты смеешь! — разгневался командир светлых. — Здесь многие на стороне Света, а посему они наши братья и сёстры. Мы не позволим, дабы проливалась их кровь. Они попросили помощи у нас, и мы явились.

— Кто же воззвал к вам? — глава гильдии оглянулся. — Жители мира! Есть ли здесь средь вас те, кто считает, что лучше быть на стороне Света?

Голос у Бордрака был мощным, сильным и его можно услышать далеко окрест. Встали перед ним несколько смельчаков.

— Как его зовут? — спросил он одного из них, указывая на командира светлых. Но хаором (представителем этой расы являлся тот житель) молчал и не мог ответить.

— Его зовут Миториэль Вааскинар! — прокричал другой из образовавшейся шеренги, и глава стражей с ненавистью посмотрел на того человека, и пошёл дальше.

— Вопрос был задан не тебе, — он остановился перед гномом. — Как называется братство этих светлых?

Но и гном не смог ответить на вопрос, ибо не знал ответа.

— Это не братство, а орден! Орден Чистого Неба! — вновь прокричал человек.

Орк подошёл к нему, присмотрелся.

— Откуда тебе всё это известно?

— Я взывал к ним! — уверенно произнёс человек.

— Меня уверяют, что многие в этом мире взывали к ним, но никто, кроме тебя, не знает ни имени командира, ни названия ордена. Кто же ты?

Человек не успел и удивиться вопросу, как Бордрак коснулся рукой его головы, и иллюзия спала. Перед ним стоял представитель расы амедеев и он одет во всё белое, а за спиной красовалась пара лебединых крыльев.

— Потому что ты один из них, — произнёс орк. — Жители мира! Вас обманывали! Вас настраивали против Ордена Лунной Ночи! Я уверен, что подобных прихвостней в мире много. Они скрываются средь вас и пытаются оклеветать Орден Лунной Ночи! Не верьте же им. А вы, — он обратился к светлым, — покиньте сей мир немедля! И заберите своих шпионов. Если ещё хоть один из них появится в этом мире, то мы объявим вам войну.

Разгневались светлые пуще прежнего и напали на стражей. Было их много, в стократ превосходили они числом отряд Бордрака. Светлые убили нескольких жителей мира, что стояли у них на пути. Стражи отбивались, но светлых становилось всё больше и больше. Они заблаговременно приготовились. Любой другой бы на месте орка попросил бы помощи у Ордена, но Бордрак так не поступил. Почему? Кто-то считает, что для него было делом чести справиться своими силами. Иные же утверждают, что орк понял, что уйдёт некое время на перемещение воинов Ордена. К тому же, возможно, что светлые ждали именно того, дабы к отряду Бордрака пришло подкрепление и они смогли бы напасть на другие миры, коим было предоставлено покровительство. Гадать можно много, но точно никто и не скажет.

Бордрак приказал другим стражам перенести как можно дальше от места сражения жителей мира и не оставлять их одних ни в коем случае. Сам же глава гильдии остался один против полсотни тысяч светлых (хотя кто-то говорит, что их было куда больше). Когда же никого вокруг не осталось, кроме него и его врагов, то Бордрак пошёл на великую жертву. Он побежал в гущу светлого войска, прорывался вглубь. Множество ран получил орк, но не останавливался и продолжал идти. Все светлые словно забыли о других стражах и сражались исключительно с орком. И вот, оказавшись в самом центре вражеского войска, Бордрак применил одно особое заклинание и вонзил кинжал себе в живот. Умер он не сразу, но предсмертная боль копилась в том особом кинжале и когда глава гильдии погиб, вся накопленная Сила того оружия высвободилась и уничтожила всё за много вёрст. До сих пор там в радиусе трёх лиг ничего не растёт и земля чёрная, подобно остывшим углям. Но подобным самопожертвованием орк Бордрак убил несколько десятков тысяч светлых и спас целый мир от завоевания (а возможно, что и множество миров он спас, коль светлые вправду надеялись напасть одновременно на них).

За подобный поступок глава гильдии стражей был удостоен высочайшей награды – вечной памяти. Его помнили, им восхищались, на него хотели ровняться. Бордрак Тух-Гхар стал олицетворением чести, храбрости и ума.

На самом деле, хочу вам сказать, что было множество магов в Ордене, что прославились различными заслугами. Кто-то спас командира десятка, сотни или тысячи. Кто-то единовременно следил за десятком миров. Много кто был за историю Ордена, но именно орком Бордраком восхищаются многие. Пожалуй, это самый известный страж из гильдии.

Но меня заинтересовало и то, как он принёс себя в жертву. Вернее, понятно, как, но что это за заклинание странное и что за кинжал? Ответить мне никто внятно не сумел, а посему пришлось узнавать у мэтра Анафрахиона.

— Тебе уже рассказали историю о Бордраке? — полюбопытствовал он, словно не веря моим словам. — Что ж, похвально, что ты поинтересовался сим вопросом. Кинжал, как ты, должно быть, догадался, предоставил орку я. У каждого главы гильдии есть такой. Это кинжал некромантов, Ицаро. Если вонзить его в кого-либо, то клинок впитает в себя всю боль, что испытывает твой противник. А когда он умрёт, то ты сможешь забрать себе его магическую Силу. Часть её, разумеется, ибо надобно быть некромантом, дабы получить её полностью. Не столь и легко создаются подобные кинжалы, ибо я делал их для не некромантов. Сила предсмертных мук преобразуется в нём в чистую магическую энергию, Ицаро, и появляется возможность её забрать себе. Так ты можешь восстановить часть своих Сил. А вот Бордрак поступил иначе. Он принял боль на себя и специально вонзил кинжал в живот. В это время светлые его избивали, наносили одну рану за другой. Пусть он и орк, но кинжал усиливает ощущение боли. Набрав нужной Силы до предела, Бордрак не преобразовывал её, а выпустил. Итог тебе известен.

Тренировался я как-то со стражами за пределами стен крепости. Когда мы вернулись, то я увидел дивную эльфийку. Волосы словно серебряные, но довольно тёмного цвета, глаза ярко-зелёные, фигура хорошая... Словом, она просто великолепна! Но не помню, чтоб я её видел раньше. Когда я спросил одного из стражей, кто эта эльфийка, то он засмеялся.

— Ты на неё не засматривайся так. Звать её Литаэль. Она была принцессой в родном мире, а нынче является женой Анафрахиона.

— Женой? — удивляться есть чему, ибо я не мог представить себе, дабы какая-либо женщина смогла бы долго терпеть Главу Ордена. Ну не могло у него быть жены!

— А что ты удивляешься? Разве мэтр не живой? Думаешь, у него нет никаких чувств?

— Просто странно это. Не мог представить себе такого...

— Никто не мог. А ты вот представь! Более того, он просто обожает её. Порой мне кажется, что мэтр готов преклонить колено перед ней – так сильно он её любит. Если ты до сих пор не знал, то Анафрахион ни пред кем не преклоняется. Ни перед Люцифером, ни перед другими Великими. Если встретится с самим Творцом, то он не поступит подобным образом, даже если тот будет этого требовать.

Всё понятно. Не смотреть, не дышать и даже не думать о ней, иначе мне конец.

Когда наступила ночь, мой напарник по тренировкам, Гистар, сказал, чтобы я вышел наружу. Что ж, ладно. Я пошёл за ним, и он указал на самую яркую из звёзд небосвода. Она белая, но с небольшим, почти не заметным голубым оттенком.

— Видишь? — спросил он меня.

— Вижу, — кивнул я.

— Мэтр Анафрахион создал эту звезду для Литаэль. Ты раньше не видел её, потому что она любит путешествовать по зелёным мирам. Ей нравится любоваться природой, цветами, деревьями и вообще растениями в целом. Эта звезда видна во всей галактике, Ицаро. И Литаэль, смотря на неё, без труда находит путь обратно в Орден. Но за ней тайно следят двое стражей к тому же.

То есть некромант создал эту звезду... для своей жены. Ещё и приставил к ней стражей. Но он создал звезду... ЗВЕЗДУ! Сколь же я слаб!

Обучился я защитной магии. Оказалось намного проще, ибо меня обучал сам Анафрахион. Но он не захотел легко отпускать меня от стражей. Сперва я следил за пятью мирами сразу, что нелегко. К счастью, от меня требовалось просто следить. Если бы появился светлый или случилось бы что-то, то надо сказать об этом одному из командиров.

За тысячу лет лишь в двух мирах появлялись светлые. Благо, их было не много, так что справиться бы даже я в одиночку. После этого Глава Ордена приказал мне отправиться в один из миров и находиться там на протяжении десяти тысяч лет. Я не знал, сумею ли продержаться столько, ибо мир не самый приятный.

В мире том вечно происходили какие-то катастрофы. То мощное землетрясение, то потоп, то извержение вулкана, а несколько раз даже шёл странный зелёный дождь, который растворял почти любой материал. Крыши домов буквально плавились и гибли жители мира. Словом, ничего хорошего. Один раз на мир напали светлые. Чего они пытались добиться – я так и не сумел понять, но никто в живых не остался.

Вначале было трудно, но вскоре я привык к такой жизни, а посему интерес мой пропал. Десять тысяч лет прошли весьма быстро, и мэтр Анафрахион позвал меня. Определил уже во вторую боевую гильдию. Вот там пришлось попотеть, ибо довольно часто приходилось отправляться в иные миры на битву. Оказывается, у Ордена Лунной Ночи очень много врагов. Если бы не боевые гильдии, то не спалось бы спокойно никому из наших магов. Тяжко сражаться отрядом в дюжину магов против нескольких тысяч. Я думал тогда, что мне конец. Ну как мы могли одолеть врага, который превосходил нас численностью в сотни, если не в тысячу, раз? Оказалось, что смогли и притом без потерь, что немало изумило меня. Командир отряда оказался центурионом (именно так называли в Ордене командиров сотен, прямо как в армии) четвёртой сотни из второй тысячи. Да, вот такое вот шло деление, а вы думали, что всё легко и понятно?

Как-то днём собрался весь Орден на огромном поле в десяти лигах от крепости. Я не понимал, что происходило, но мне велено идти вместе со всеми. Там образовалась приличных размеров арена.

— Кто будет участвовать? — поинтересовался Советник, стоя перед всеми.

Многие вышли вперёд и отправились за ним.

— Что происходит? — поинтересовался я у моего декана.

— Не иди с ними. Останешься с остальными и всё узнаешь, — сухо ответил он и пошёл за Советником.

Мы расселись, и я с нетерпением ждал грядущего. Я не знал, что должно случиться. Точнее, я догадывался, что это некое состязание, но какое именно и для чего – не мог даже предположить. В середине арены появился мэтр Анафрахион.

— По традиции, которой уже много миллионов лет, мы проводим это состязание. В этот день каждый желающий может проявить себя и проверить свои возможности. Помните, что никто не должен умереть.

Вот и всё. Это вся речь. Не многословен оказался мой учитель. Из всего им сказанного я ничего не понял. Пришлось спрашивать у Валиеры (она села рядом со мной).

— Тебе не говорили о турнире? — удивилась она.

— Да что это за турнир-то такой?! — не выдержал я и чуть ли не закричал.

— Раз в миллион лет мэтр Анафрахион проводит его. Во-первых, таким образом каждый может проверить себя. Всё-таки у нас в Ордене собрались одни из сильнейших магов. Коль удастся победить их, то, значит, победишь почти любого. Во-вторых, кроме простого желания показать себя лучшими, победителям предоставляется возможность сразиться с главой любой из гильдии. Если выиграешь, то займёшь его место.

— А зачем это нужно?

— А ты теперь представь, как нужно стараться и сколько тренироваться, дабы продержаться хотя бы минуту против любого из глав гильдий. Даже если ты проиграешь, то тебя могут назначить заместителем. Но для этого нужно… скажем так, очень сильно впечатлить главу гильдии, либо самого мэтра Анафрахиона.

— Интересно...

— Но помимо всего этого есть ещё кое-что, — загадочно проговорила Валиера. — Победитель имеет выбор: сразиться с главой гильдии или же бросить вызов самому мэтру Анафрахиону.

Я широко раскрыл глаза и зрачки мои округлились и расширились.

— Неужели есть безумцы, что осмелились на подобное?

— Бывали, Ицаро. Немного, правда, их было, но всё-таки.

— Но зачем...

— Каждый жаждет быть сильнейшим. Турнир даёт возможность доказать это. А если сочтёшь себя воистину самым сильным, то можешь сразиться с Главой Ордена. Мы живём очень долго, Ицаро, а потому даже десять миллионов лет – не столь уж и много. Каждый надеется, что, рано иль поздно, но сумеет достичь такого мастерства, что сможет выступить против самого Анафрахиона. Это повод для самосовершенствования.

— Но ведь и Глава не будет сидеть на месте миллионы лет! Он тоже будет становиться сильней с каждым годом. Анафрахион уже является одним из сильнейших во Вселенной. Советник и Палач даже сообща не смогут одолеть его, хотя они сильнейшие из магов Ордена.

Валиера посмотрела на меня, как обычно смотрят на глупое дитя, и я почувствовал себя неловко.

— Есть небольшая легенда о маге, что счёл себя величайшим. Говорят, он самостоятельно сумел достичь бессмертия. Он усердно тренировался денно и нощно, мало спал и всегда практиковался, совершенствуя магию. Многие считали его самым выдающимся из магов людской расы. Помимо усердия и трудолюбия, он также был весьма высокомерным и самовлюблённым. Малейший успех он восхвалял десятикратно, а потому весть о столь сильном молодом маге разлетелась очень быстро. И однажды он стал столь силён, что научился уничтожать целые миры. Даже объединённая магия всех рас в мире не могла ничего ему противопоставить. Он уничтожал одну планету за другой, пытаясь найти тех, кто даст ему достойный отпор. Но таковых не находилось.

— Постой. Ты, случайно, не про учителя говоришь? Очень уж подозрительно похоже на него.

— Дослушай меня и получишь ответ. Этот маг столь возгордился, что, узнав о существовании Великих, захотел стать одним из них. И не просто вознамерился стать вровень с ними, но был уверен, что они сами его позовут к себе. Но те молчали, и тогда молодой маг решил взять всё в свои руки. Неведомо как, но узнал он имена каждого из Великих, и безгранично разозлился тому, что средь них уже имелся один человек. Тогда… тогда он бросил вызов мэтру Анафрахиону, ибо посчитал, что, победив его – займёт место Великого. Поначалу мэтр не реагировал на него, но когда человеческий маг напал на несколько подконтрольных нам миров, и, говорят, убил с два десятка членов Ордена, то Анафрахион не выдержал и явился к нему лично. Тот, как и подобало великому наглецу, вёл себя вызывающе и бахвалился собственными достижениями. «Я столь непринуждённо убил двадцать твоих воинов» — сказал он тогда, а после добавил: «Всем известно, что сила любой организации оценивается по тому, насколько силён слабейший из её членов. И это были воины, что должны защищать целые миры? Я один уничтожил их. А на что же способен тогда ты? Бессмертный, не знающий сам, сколь долго он живёт, расхлябанный, заплывший магическим жиром старик, коего некогда приняли в ряды Великих и до сих пор держат по старой памяти. Твоё время вышло».

Охо-хо! Если эта легенда правдива, и тот маг в самом деле произнёс именно эти слова, то я могу лишь догадываться, как сильно рассвирепел учитель. Неужели именно так он и сказал? Этот вопрос я задал Валиере.

— Такова легенда, Ицаро. И перестань перебивать, — она постаралась произнести эти слова строго, но в это самое мгновение оказалась такой милой, что захотелось прижать её к себе и хорошенько помурлыкать. Но здесь нельзя. — Услышав подобное, мэтр Анафрахион разозлился и одним лишь взглядом прижал человека к земле так, что тот не мог и пальцем пошевелить. Тогда-то мэтр и произнёс две вещи, которые характеризуют его, а также сам Орден. Первое, что он сказал: «Ошибочно полагать, что сила Ордена определяется слабейшим его членом. Сила Ордена зависит от того, насколько силён его Глава». Второе, что он сказал: «Познал бессмертие, прожил чуть больше миллиона лет, научился элементарному уничтожению миров и решил, что стал всесильным? Тогда почему мне хватило одного лишь взгляда, чтобы победить тебя? Даже если меня лишат рук, ног, глаз и языка, даже если меня развоплотят на миллиард лет, а ты будешь жить и совершенствоваться, то, воплотившись вновь, мне хватит всего одного года, дабы превзойти всё твоё обучение. Именно это и разделяет гения от опарыша, вроде тебя».

И она замолкла.

— Не знаю, правдива ли легенда, но в концовку точно верю. Последние две фразы – очень похожи на учителя. Он любит говорить столь помпезно и величественно. Но… что с ним сделал в итоге учитель?

— Об этом не говорится. В конце легенды просто сказано, что он жестоко покарал гордеца и всё. Но теперь ты понимаешь, Ицаро? Теперь знаешь ответ на свой же вопрос? Все осознают, что мэтра им невозможно одолеть, но, тем не менее, каждый надеется, что рано или поздно, но ему удастся достичь вершины своего мастерства. Каждый хочет в это верить. Вера – вот, что воистину важно. Но я говорю не о вере в высшие силы как мэтр Анафрахион или же Люцифер. И тем более я не имею в виду Вседержителя и даже Творца. Нет, милый мой Ицаро, надобно верить в себя. Если ты не уверен в собственных силах и возможностях, то чего ты надеешься достичь тогда? Мэтр как-то сказал, что тот, кто ставит объектом своей веры высших существ и ждёт, что те сами решат за него его судьбу – есть рабы и ничтожества. Но тот, кто потерял веру в себя и в свои возможности – есть живой труп.

— И как же быть? — честно сказать, я несколько запутался тогда.

— Молод и глуп ты еще, Ицаро Гальдарен, — она сказала это не для того, чтобы меня обидеть. Это понятно по её улыбке. — Верь в себя, в свои возможности и силы. Доверяй мэтру Анафрахиону, ибо он достоин этого. Веди себя достойно, дабы не посрамить Орден Лунной Ночи. Не преклоняйся ни перед кем, даже если тот будет в стократ сильней тебя. Будь честен сперва перед самим собой, ибо, коль ты не можешь довериться самому себе, то, как ты сможешь доверять другим? И не бойся, — она провела рукой по моей щеке, — ведь каждый из нас готов помочь. Не волнуйся, Ицаро. Со временем ты всё поймешь.

И начался турнир. Желавших проверить себя оказалось с две сотни, что немного, но и не мало. Никаких ограничений, и каждый мог сражаться так, как ему нравилось, и как считал нужным. Хочешь ударить соперника между ног? Не проблема! Метнуть пыль в глаза? Никто не запрещает. Хочешь применить магию, которая не доступна другому? Почему бы и нет…

Мэтра Анафрахиона я нигде не видел. Лишь Советник присутствовал. Мне показалось это странным, но я уже довольно хорошо знал характер учителя, так что изумление быстро прошло.

Сражались долго, но смотреть было очень интересно! Как знать, быть может, когда-нибудь и я приму участие в турнире. Плевать на возможность стать новым главой гильдии или же заместителем. Мне куда важней и интересней просто проверить себя, свои возможности. Но пока что я слишком молод для этого и знаний у меня мало.

Описывать всё я не буду, ибо это займет слишком много места, так что перейду сразу к самому интересному, то есть к главному бою! Победителем турнира стал – к моему удивлению – мой декан. Звать его Висхрша Таассмиш и он из расы саалитов. Перед ним возник мэтр Анафрахион и поздравил с победой. В конце он спросил его, желает ли тот сразиться с главой второй боевой гильдии, или же хочет воспользоваться правом боя с мэтром? Мой декан не был глупцом, а потому от боя с учителем отказался, но решил проверить себя против главы гильдии, коим являлся Хаштро и он хаоромом.

Они стояли друг напротив друга и выжидали. Учитель говорил мне много раз, что проигрывает тот, кто наносит первый удар. С чем это связано я не знаю и по сей день, но убеждался в правоте его слов не единожды. Однако, это правило действовало лишь в дуэлях и то далеко не всегда. Если всё должно решиться одним-единственным ударом, то тогда правило работа. В остальных же случаях нет.

Висхрша был саалитом, так что владел некромантией, а посему умел выжидать. Хаштро же опытней и старше, и тоже привык ждать столько, сколько нужно. Они смотрели друг на друга совершенно спокойно. Не было ни злобы, ни ненависти в их глазах. И всё-таки командир гильдии напал первым. Он пустил мощный воздушный поток против моего декана. Тот же образовал перед собой стену из праха и продолжил стоять, как ни в чём не бывало. Хаштро расправил крылья и взлетел, дабы применить небесный удар, но саалит пустил против него копьё праха. Лишь сейчас я понимаю, что, коль хаором не увернулся бы, то его бы пробило это жуткое заклинание некромантов. Тогда он бы умер, скорее всего. А ведь никто не должен умереть… разве нет? Как оказалось, нет. Это правило применимо лишь во всех остальных боях, но не в таком. Если один из них погибнет, то так тому и быть. Если же один будет повержен, но ещё жив, то победитель в праве решить, оставить проигравшего в живых или же убить. Разумеется, мэтр Анафрахион обещал достойное посмертие тому, кто умрёт, но всё-таки… даже несмотря на столь щедрое предложение от Великого некроманта, мне бы хотелось жить.

Хаштро применил рассекающие воздушные порывы, но змееподобный Висхрша увернулся от них. Он выставил руку в его сторону и сжал её в кулак, словно схватившись за что-то, и дёрнул вниз. Хаором стал падать, но в воздухе прокрутился и приземлился на ноги (не без помощи магии, разумеется). Саалит совершил замысловатые пасы руками и из-под земли под ногами главы гильдии показались костяные руки. Они тянулись к Хаштро, но тот топнул ногой, и на руки те словно обрушилась стена. Конечно, то была стена воздуха, но, тем не менее, переломало их очень даже хорошо.

Увы, но я не могу сказать, что происходило дальше, ибо (только не смейтесь) после того, как Висхрша отразил одно заклинание хаорома, оно непонятным никому образом полетело в меня. Да-да, именно в меня. Произошло это столь стремительно, что телепортироваться я не успел. Но удалось выставить руки, а вместе с тем, неосознанно, я поставил небольшой барьер. Меня отбросило назад, и я ударился о деревянную стену, потеряв сознание. Когда очнулся, то всё было кончено. Саалит не победил командира гильдии, но остался в живых.

Серьёзных заданий мне гильдия не выдавала по приказу Главы, ибо главным для меня являлось обучение. Когда мэтр Анафрахион отозвал меня из гильдии, то я подумал, что попаду в первую боевую. Самые сильные боевые маги нашего Ордена именно там и мне не терпелось посмотреть на них воочию и увидеть, как они выполняют задание. Но нет, у наставника иные планы на меня.

— Что ж, Ицаро, ты уже много лет являешься моим учеником и членом Ордена. Ты побывал в трёх гильдиях, и я думаю, что настало время тебе стать одиночкой. Ты многому научился и ещё больше познаешь со временем. У меня есть для тебя поручение, мой ученик, — его глаза блеснули. Всякий раз мне становилось не по себе от этого, но я молчал и старался не выдавать себя.

Анафрахион замолк и задумчиво уставился в пол.

— Простите, мэтр, что за поручение? — решил вмешаться я.

— Ничего особенного, — заговорил он, всё ещё смотря вниз и словно барабаня пальцами по воздуху. — Ты должен проникнуть в светлый орден. Называется он Благая Весть. Не смотри на меня так! Не я придумывал им название.

— И что же нужно сделать? Убить кого-то?

— Что, убить? О, нет-нет-нет. Всё куда проще. Ты должен найти один драгоценный камень. Ошибиться будет трудно, ибо он совершенно белый, точь-в-точь как облака, а размером с твой кулак. Найди и принеси его мне.

И всё? И это всё? Он отправляет меня в треклятое место просто ради какого-то камня?

— Простите, учитель, но зачем он вам нужен? — поинтересовался я.

— Это твоё задание, Ицаро. Найди его и принеси мне, тогда я тебе всё расскажу. Ты меня понял?

— Так точно, мастер, — я кивнул. А что еще оставалось делать?

Замок этого светлого ордена располагался в большом и населенном мире. Зеленая растительность, деревья гораздо ниже, нежели я привык видеть, живут в основном низкорослики. Месяц длится тридцать пять дней, а в году тринадцать месяцев. Солнце жёлтое, не маленькое. Земля твёрдая, почти как камень. И трудно стоять во весь рост. Вечно сопровождало ощущение придавленности, словно мне нужно тащить на себе пудовый мешок с крупой или чем-то вроде того.

Ростом я разительно отличался от всех остальных жителей сего мира, так что преспокойно прогуляться я не мог. Конечно, можно применить иллюзорную магию, но не хотелось. По крайней мере, пока что не видел в этом нужды.

Я спрятался в лесу и нашёл там небольшую пещеру возле водопада. Хотел я было нырнуть в воду, да только как увидел местных рыб, так и перехотелось. Длиной в пять или шесть вершков, но зубастые, твари, и больно кусаются (уже успел опробовать на себе).

Ждал я два дня, ибо нужно привыкнуть к этому миру. Нет, я не имею в виду, что надо пройтись по нему или же осмотреть магическим взором. Просто порой должно пройти некоторое время, дабы твоя магическая сущность привыкла к новому месту. Хотя, как уверял учитель, со временем «адаптация» (слово-то какое мудрёное!) станет значительно проще и быстрее.

Еды с собой у меня немного, но она особенная. Я должен выполнить задание за десять дней по местному времени, так что мэтр дал мне десять ни то ягод, ни то бобов. Одной штуки хватало, дабы чувствовать себя сытым весь день. С водой-то проблем нет, ибо в мире её хватает.

На третий день я прибег к иллюзорной магии и стал одним из гномов. Города у них не в горах и не под землей, как обычно бывает у этих крепышей, а на поверхности, как у всех нормальных рас. Прошёл в город с лёгкостью. Здесь настолько привыкли к тому, что в мире всё нормально и никто не угрожает и не мешает, что никаких подозрений я не вызвал. И, на всякий случай, я придумал небольшую историю про себя. Звали меня в гномьем обличии Дуд Стойкий, и являлся я сыном Дуна Стойкого, который являлся одним из лучших кузнецов из далекой деревни на севере. Устав от вечных холодов и лавин, я решил перебраться в более спокойное и тёплое место, а посему выбрал город Гихгор рядом с Сапфировым морем. Всё просто, и мне должны поверить.

Весь день бродил я по граду и разговаривал почти с каждым встречным. Часто приходилось прибегать к чтению мыслей. Я спрашивал на счёт какой-нибудь работы для честного гнома. Многие рекомендовали обратиться мне в кузницу Бодара Камнерукого, но я спрашивал на счёт более возвышенной и благородной работы. Дабы не опорочить чистоту Света столь неблагодарным ремеслом, а стать тем, кто будет нести сияние Вечного Света в души жителей. Как же мне было противно говорить всё это. Сложилось ощущение, что я с головой провалился в яму с навозом, но выбора нет и оставалось лишь терпеть. Не сразу, но мне удалось найти того, кто указал мне дорогу к этому ордену Благой Вести (и чем они только думали, когда придумывали название?). Их крепость располагалась в ста двадцати лигах от меня, так что, покинув город и отойдя достаточно далеко, я переместился. Пешком пришлось бы добираться не менее семи дней, а у меня попросту нет столько времени, ведь нужно ещё найти тот драгоценный камень и украсть его. С чего начинать – я даже приблизительно не понимал. Шаг первый – попасть в мир. Сделано. Шаг второй – узнать, где орде Благой Вести. Сделано. Шаг третий… Нет понимания. Шаг четвёртый – я с красивым камнем возвращаюсь к учителю, он говорит, какой я молодец и чешет за ушком.

Крепость была небольшой и простой. Не слишком высокие и массивные каменные стены, замок всего с тремя башнями. Разумеется, всё сделано из белого камня, а территория вокруг крепости очень зелёная. Что тут говорить... светлые.

Мне открыли сразу, как только я подошёл к воротам. Встретил меня старый гном, но в плечах он вдвое шире, из-за чего я несколько смутился.

— Здравствуй, добрый друг! — радужно встретил он меня и даже обнял как брата. — Долгий путь пришлось преодолеть тебе, дабы добраться до нас. Пойдём же, я угощу тебя добрым элем, накормлю, а там и поговорим.

«О да, путь мой очень долог. Сто двадцать лиг за секунду! Как же я только ноги себе не сломал? А сколько диких зверей напало по дороге, аж… никто» — именно так подумал я в тот момент и едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. Но спустя мгновение я напрягся, а вдруг кто-то из них умел читать мысли?

Удивился я такому радушию и заподозрил неладное. Точнее, я чувствовал, что было в этом нечто затаенное, но не понял, что именно и для чего.

Звали того гнома Рафор Лучезарный (я бы точно повесился с таким именем) и он в девятом поколении в своей семье из тех, кто являлся членом этого странного ордена. Как выяснилось, если у кого-то в ордене рождались дети, то они могли сразу стать одними из них. Иными словами, Рафор ненормальный с самого детства, что не могло не настораживать. Обычно такие и являются самыми ревностными сторонниками Света, а посему они крайне фанатичны.

Мы поели и выпили. Оказалось весьма вкусно, но оставалось какое-то странное ощущение после еды. Не яд, не гниль, но что-то неприятное. Видимо, мне даже светлая пища противна.

— Рассказывай же, странник, что привело тебя к нам? Надеюсь, что не горе стало тому причиной? — начал разговор Рафор.

— Не горе тому причина, благородный Рафор. Звать меня Дуд Стойкий, я из далёкой северной деревни. Мой отец, Дун Стойкий, является одним из лучших кузнецов на всём севере.

— Дун Стойкий? — внезапно поинтересовался Рафор.

— Да…, — неуверенно я тогда прозвучал, ибо он сбил меня с нужного настроя.

— Дун… такой крепкий, ещё шире меня в плечах, с бронзового цвета волосами?

Откуда ж мне было знать, что такой гном действительно существовал?!

— Нет-нет-нет, уважаемый Рафор. Мой отец… с тёмно-каштановыми волосами… и он… со смуглой… кожей…, — стоит ли пояснять, сколь неловко я ощущал себя в тот момент?

— Со смуглой? На севере? Как такое чудо уродилось-то?

— Он родом… с юга… С жарких краёв…

— А как ты-то тогда такой белокожий?

— Я в маму… Отец влюбился и отправился на север, на её родину… Такие дела…

— Иж ты! На севере и так есть Дун Стойкий, и твоего отца, уроженца юга, тоже нарекли Дун, да ещё и обозначили Стойкий? Чудны дела твои, о, Отец наш святозарный!

Какое счастье, что фанатики настолько фанатичны, что они безгранично тупы.

— Так вот, многоуважаемый Рафон. Я продолжу, ежели вы не против. Кхм… но вечные холода мне надоели, и покинул я отчий дом. Хотел зажить в каком-нибудь граде и быть там кузнецом, но однажды мне приснилось чудо! — Лучезарный внимательно смотрел на меня и внимал каждому моему слову, а я же выдумывал продолжение на ходу. — Приснилось мне, будто окружён я Тьмою. Хлад жуткий я ощутил тогда, по сравнению с которым север кажется местом тёплым. Кроме хлада наступил и страх небывалый. Устыдился я своего страха и принялся молиться Отцу нашему Вседержителю. Тьма полностью окутала меня, но вдали забрезжил Свет! Его лучи стали пробиваться через эту мерзкую завесу и выжигать её. Когда же Тьма была уничтожена, то ощутил я тепло, и мне стало хорошо. Проснувшись, я осознал, что это знамение, дабы я посвятил свою жизнь не кузнечному ремеслу, но отдался Свету всецело. И пришёл я сюда, дабы проситься стать одним из вас. Такова моя история, благородный Рафор, и это чистая правда! Клянусь честью моего отца.

Я тогда решил, что, когда получится, всенепременно помоюсь как никогда прежде. Ещё и рот вымою от этой мерзости и грязи. Но поведал я столь трогательную для светлых историю не просто так. Многие из них так и таяли, услышав нечто подобное, и становились благосклонны к другим. И Лучезарный гном не стал исключением.

— Хорошую весть принёс ты, брат Дуд. Коль избрал Он тебя, то разве можем мы воспротивиться Воле Его? Не просто так был тебе тот сон, но Отец решил направить тебя. Значит, ты достойный. Со мной было также много веков назад, — он положил мне руку на плечо. — Но скажи, кем именно ты хочешь быть? Целитель? Страж? Гвардеец? Или есть у тебя иное желание?

— Не знаю я, благородный Рафор, ибо не видел в себе ранее магического дара.

— Что ж, коль так, то я могу осмотреть тебя. Если же есть в тебе Его Искра, то она сама укажет твой путь.

Я был готов к чему-то подобному, а потому подготовился и оставил видимым лишь магию исцеления. Когда же Рафор закончил свой осмотр, то он сказал — вот ведь чудо! — что во мне велика магия исцеления. Конечно же, я притворился изумлённым. Так и стал я одним из членов ордена Благой Вести, и мне было не хорошо.

Ушло два дня на то, чтобы привыкнуть к этому проклятому месту. Меня раздражало абсолютно всё! Эти светлые низкорослики, эти белые одежды, эти лживые улыбки. Даже стены, пол и потолок меня выводили из себя! Но сложней всего оказалось пережить молитвы. В эти моменты мне хотелось перерезать себе горло, или же перебить их всех, но мэтр Анафрахион сказал, чтоб я никого не убивал без крайней необходимости. Интересно, убей я их из-за этих треклятых молитв, то меня бы простили?

Три дня искал я этот камень. Лазить в памяти кого-то из ордена не хотелось, ибо я боялся, что меня обнаружат. Но отправился я как-то в поход вместе со вторым заместителем главы ордена и тремя другими светлыми. Времени оставалось не столь и много на выполнение задания, а посему надобно торопиться. Поход был к так называемой Одинокой Башне, что в пятидесяти лигах от крепости. Как мне сказали, туда надобно являться раз в месяц, дабы поддерживать благодатный огонь. Кроме того, башню ту сторожили, хоть я и не мог понять от кого. И раз в месяц стража менялась.

Вечером разбили мы лагерь, разожгли костёр и поели. Гномы народ весьма болтливый, что я и собирался использовать. Заместитель отошёл по естественной нужде, а заодно хотел прогуляться. С ним пошли двое других, а я остался вместе с Вали Непреклонным. Сидели, общались о том о сём. Узнал немного о его жизни и сколь давно он в ордене. И я начал плавно переходить к интересующему меня вопросу.

— Богата история ордена, брат Вали. Но ведь величие зависит так же и от ценностей, коими располагает орден.

— Истинно так, брат Дуд. Слова настоящего гнома! — что-то подозрительно он на меня глазел. Понял что-то? Странно.

— Отец мой слыл одним из лучших кузнецов на севере, а посему было у него то, чего не было более ни у кого.

— И что же, позволь спросить? — Непреклонный заинтересовался.

— Много чего было, хочу тебе сказать. И особые доспехи, и оружие, золота было достаточно и драгоценных камней. Но более всего любил он титрил. По цвету схож с нефритом, но с крапинками сапфира. Цвета яркого, и сияет, подобно звезде. Красивый камень, должен тебе сказать. Размером с мой кулак, — на всякий случай я сжал руку в кулак и выставил перед собой. — А у тебя, брат Вали, в семье есть некие подобные ценности?

— Увы, но нет. Не столь знатного я происхождения, как ты. Но, коль был бы выбор, то я бы хотел, дабы ценность моей семьи была схоже с твоей. Или же с камнем нашего ордена.

Попался!

— Прости меня, брат, но я не понимаю о каком камне ты говоришь.

— Как так? — удивился гном. — В самом деле не знаешь?

— Коль знал бы, то так бы и сказал, — я попытался притвориться несколько оскорблённым из-за подобного неверия.

— Прости меня, брат Дуд, ежели слова мои обидели тебя. Просто я в самом деле изумлён. Хочешь, расскажу про этот камень? — он подсел ближе ко мне, положил руку на плечо, но как-то необычно. Он словно старался сделать это осторожно. Боялся меня напугать? Готовил заклинание? Тем самым давал сигнал, чтоб остальные на меня напали? Как-то подозрительно долго отсутствовал заместитель с теми двумя…

— О, это было бы очень интересно.

— Так вот, называют этот камень Драднир и он белоснежен, как облака, и сияет ярче звёзд. Говорят, что сам Вседержитель ниспослал нам его, ибо понял Он, что мы верны Ему. Случилось это спустя столетие после основания нашего ордена, так что камень очень древний. С тех пор сменилось шесть глав ордена, но камень не утратил былой красоты.

Я старался сделать вид, что заворожён услышанным.

— Прекрасная история, брат Вали. Хотел бы я взглянуть на камень, — я тяжело выдохнул.

— Увы, но его показывает лишь сам глава ордена дважды. В первый раз, когда он становится новым главой, и во второй раз перед тем, как отдать главенство другому. Хранится же камень в королевской кладовой.

— Королевской? Не знаю я такой. Бывал в сокровищнице нашей и диву дался от всех тех богатств.

— Прости, брат Вали, я постоянно забываю, что ты у нас недавно, а посему мало что знаешь. Но не могу я поведать тебе о королевской кладовой. Когда придёт время — тебе непременно всё расскажут.

На это у меня времени нет! Пришлось отвлечь гнома и применить к его элю заклинание сна. Когда он уснул, то я смог без преград забраться ему в мысли и узнать о том, о чём знать ни за что бы не захотел, ибо помимо воспоминаний о королевской кладовой, увидел я такое… ТАКОЕ, о чём писать здесь – истинное кощунство, ересь, абсолютная ненормальность. Но я вам расскажу. Этот псих насилует котов! Я не шучу. Котов. Как я… только тех, что поменьше, которые сидят дома и надменно смотрят на двуногих. В общем, вы меня поняли. Насилует их! И знаете, чем он себя оправдывает? Тем, что в святых книгах Вседержителя не говорится, что так поступать нельзя. А коль запрета нет, то всё дозволено. Таких существ необходимо изолировать от остальных и позволить им медленно умирать.

Итак, всё решено и надобно торопиться. Всё равно все поймут, что я и есть вор, так что скрываться не обязательно. Тем не менее, я решил дождаться прихода остальных. Ведь не хотелось, дабы они сообщили телепатически в крепость обо мне. Когда они вернулись (какими-то взъерошенными, словно не гуляли, а решили несколько километров пробежать), то я быстро произнёс заклинание сна, и они уподобились младенцам.

Я переместился обратно в крепость. Были некоторые проблемы с кладовой. Во-первых, она охранялась дюжиной стражей. Во-вторых, переместиться сразу внутрь я не мог, ибо на ней стояла сеть различных заклинаний, обойти которые мне бы не удалось.

Оставаться в этом неповоротливом облике я больше не собирался, так что вернул себе истинную внешность. Вход в кладовую охраняли двое стражей. Я переместился к ним и нанёс каждому по одному удару по углу нижней челюсти, как меня учил учитель. Стражи стражами, но подготовлены они просто отвратительно. На них кольчужные доспехи, и совершенно без шлема! Конечно, это упростило мне задачу, но всё-таки как так можно?!

Я заглянул в память одного из них и узнал, что за дверью стояли ещё двое. Но, кроме этого, там имелась ещё одна дверь через десять метров, перед которой тоже стояли двое стражей. После же – третья дверь. Так, от двоих я избавился. За дверью их, получается, четверо, а потом ещё четверо. Итого десять стражей. Значит, двое других должны быть в самой кладовой. Вся проблема в том, что я не могу переместиться даже за эту дверь, ибо уже с неё начиналась блокирующая магия, а это плохо. Пришлось открывать.

Нужно все сделать быстро и притом не выдав себя. В смысле, не выдав себя другим и не позволить стражам сделать это. Однозначно защитная магия поставлена так, дабы она реагировала на тёмную волшбу. Как же хорошо, что заклинание сна не относится к таковой!

Открыв дверь, я не оставил времени стражам даже на удивление, как они уснули подобно мертвецам. Беда в том, что я не мог подхватить двоих дальних стражей, и они наделали немало шума. На это среагировали из следующего помещения. Пока открывалась третья дверь, я успел добежать до неё и применить заклинание. Увы, но я не знал, предупредили ли они других аль нет, так что пришлось торопиться пуще прежнего. Открыл последнюю дверь и принялся бежать по всей кладовой. Как хорошо, что коштра абсолютно бесшумно передвигаются! Оставшихся стражей я тоже усыпил. В кладовой множество прекрасных камней, но все они мне не нужны. Побегав некоторое время, я вышел в самый большой зал и увидел в самом его центре тот самый камень, который нужен мэтру Анафрахиону. Драднир и вправду завораживал, но нельзя любоваться. Я взял его и засунул в небольшой мешок, после чего поспешил обратно к выходу. К великому изумлению, меня никто не поджидал, и я сумел без проблем переместиться обратно в Орден Лунной Ночи. С того момента, как я узнал о кладовой и до ухода из мира прошло не более пятнадцати минут, а перед этим семь дней потратил. Но я справился с заданием, так что я мог быть горд собой.

Вернувшись к учителю, я передал ему Драднир и ждал. Он осматривал его и засмеялся.

— Очень хорошо, Ицаро. Ты славно потрудился.

И что вы думаете? Вот и не угадали. Мэтр Анафрахион просто взял и сжал этот драгоценный камень в руке и превратил его горстку пыли. И ради этого я старался?! Ради этого я страдал?!

— Не волнуйся ты так, Ицаро. Мне не нужен был этот треклятый камень. Будь моя воля, то я бы заполучил его, не покидая этих стен.

— Но зачем он вам тогда был нужен?

— А ты ещё не понял? Камень этот не для меня, но для тебя. Я хотел, дабы ты проверил свои навыки, Ицаро. Ты никого не убил, выяснил, где находился этот Драднир и принёс его мне. Это было твоим испытанием, мой ученик. Правда, я надеялся, что ты справишься дней за пять – самое большее, но да ладно. Ты уложился в поставленные сроки, а это важнее. Со временем ты станешь сильнее.

— И всё?

— А что не так? Ты, я смотрю, не совсем доволен. Почему? Хочешь, щёку тебе почешу? Или предпочитаешь за ушком?

— Ничего не хочу! Значит, вы просто хотели, чтобы я проверил себя? А у камня нет никакого предназначения?

— Ни один из камней не появляется с предназначением, ученик. Это просто красивый камень и всё тут, вне зависимости от его вида и сияния. Но кое для чего я его использую. Тебе вскоре выкуют кинжал, и одним из составляющих элементов будет вот эта вот пыль, — он протянул ладонь с нею в мою сторону. — Она сделает клинок прочнее, и ты сможешь пробивать ею даже латные доспехи. По крайней мере, я надеюсь, что будет так. Кроме того, коль рядом с тобой появятся светлые – ты почувствуешь тепло, только коснувшись его эфеса. И, если всё получится, то даже несмотря на иллюзорную магию, кинжал будет реагировать.

Вот так всё и обернулось. Прошло не мало времени с тех пор и кинжал я получил. Он и вправду пробивал латные доспехи, и рукоять его становилась тёплой, коль рядом оказывались светлые. Но, кроме этого, Драднир наделил меня иной способностью. Я мог вселяться в светлых и управлять ими! Конечно, это невозможно применить к тому, кто сильнее меня, но всё-таки! Я осуществил немало операций, но сейчас работаю над самой сложной из них, ибо сам мэтр Анафрахион не знает с чего начать поиски. Учителю хочется знать, не начал ли какой из светлых орденов создание неких инквизиторов и паладинов. Его очень интересовало это, и я пытался дать как можно более точный ответ. Восемь веков уже я занимаюсь этим, но пока что никаких сведений про инквизиторов и паладинов не получил. Я буду и дальше работать, но, отдыхая, я решил написать всё это. Быть может кто-нибудь, да и найдёт мои записи и прочтёт их. Я сейчас нахожусь в населенном людьми мире под названием Китри. Тот, кто прочтёт это, прошу, сохрани записи, а не предавай их огню. Хоть я и занялся этим для того, дабы расслабиться и просто коротко вспомнить о своей жизни, но мне бы не хотелось, дабы сей труд пропал. Оставь их там же, где найдешь, ежели не захочешь забирать себе. Преврати мою историю в сказку для детей – мне всё равно, но не сжигай. Верить или нет написанному – решай сам, ибо не господин я тебе и не могу приказывать. Я тёмный, а Тьма — это свобода.

На сим заканчиваю.

С уважением,

Главный мурчатель Ордена Лунной Ночи,

Ицаро Гальдарен.

Глава XI. Новый лик ужаса

Анафрахион вернулся после небольшой прогулки по другому миру и хотел уснуть, но к нему ворвался Палач.

— Учитель, у меня для вас срочная весть! — воскликнул он, и некромант готов был убить его на месте.

Литаэль не в замке, ибо любила она бродить по незаселённым мирам и любоваться их красой. Глава ордена уже лежал на кровати, но решил не игнорировать своего второго ученика.

— В чём дело Чардо? — сонным голосом спросил он.

— Мы почувствовали крайне мощную магическую энергию в нашей галактике, учитель.

— И что в этом такого? Быть может, то кто-то из сильных магов...

— Не похоже.

— Значит, это кто-то из Великих, — раздражённо произнёс некромант.

— И не они это, учитель.

— Сожри тебя Безымянный! Да кто же это тогда?! — Анафрахион закричал, но с кровати не встал.

— Учитель, мы думаем, что это..., — Палач замолк, словно сам не мог поверить в то, что собирался сказать. — Вседержитель.

— Да-да, конечно. Столько лет не мог я его найти, а теперь он сам соизволил явиться ко мне? — Глава Ордена не верил в услышанное.

— Я не знаю, что или кто ещё это может быть, учитель. Люцифер – сильнейший из Великих, но мы знаем, каково эхо его Силы. Здесь же что-то новое, непонятное, сильное. По ощущениям оно превосходит своим могуществом даже Мастера Войны!

— Это может быть и Творец, и Анатиял. Проклятье! Даже Андромай или Дарата могли ни с того ни с сего явиться сюда!

— Подумайте сами, учитель, какой им от этого смысл? Они ведь крайне редко покидают свою обитель. Вы сами это говорили. Кроме того, будь это Творец, то, думаю, что Боги бы обратились к вам или хотя бы сказали. И я не думаю, что Творец столь безрассуден, что позволил бы себя обнаружить. Анатиял тоже исключается, ибо вы бы ощутили её, разве нет?

«Проклятые ученики...»

— Никто из других Великих не являлся сюда за мной? — поинтересовался некромант.

— Приходил Люцифер, но вас не было, а мы не знали, где вас искать. Кроме того, Мастер Войны не назвал цели своего визита и просто ушёл. Но появившись, сказал, что хочет поговорить с вами по срочному делу.

«Срочное дело? У Люцифера?»

Лишь после этих слов некромант вскочил с кровати и взволнованно смотрел на Палача.

— Больше он ничего не сказал?

— Никак нет.

— Где именно вы ощутили эхо Силы?

— В трёхстах тысячах мирах от нас, учитель. Там какой-то светлый мир. Разве вы ничего не чувствуете?

«Странно, что я и в самом деле ничего не ощутил. Видимо, я слишком сильно хотел спать. Но как можно думать о сне в такое время?!»

— Люцифер однозначно уже там, — уклонился от вопроса некромант. — Я отправляюсь туда.

— Мастер, пойти с вами?

— Это будет лишним. Если это и в самом деле Вседержитель, то мы ничего о нём не знаем. Может, придётся драться, а я не уверен, что даже вдвоём с Люцифером мы сумеем одолеть его. В таком случае главенство над Орденом возьмёте Норкл и ты. Всё понял?

— Так точно, учитель.

Анафрахион щелкнул пальцами и, тем самым, моментально обновил одежду на чистую. Его меч, Илариэль, готов к бою. Возможно, придётся воззвать к Доминиану. Чёрный Прародитель древней самого Вседержителя, но сильней ли? Насколько некроманту известно, Вседержителю приходилось пожирать целые миры, дабы поддерживать свои Силы и оставаться в живых, а Синоргару это ни к чему.

Некромант почувствовал эхо колоссальной магической Силы и переместился к нему. Он в космосе рядом с миром, который и в самом деле оказался светлым. Он никого не видел, но чувствовал эту мощь, что витала вокруг. Анафрахион помнил то чувство, когда впервые встретился с Люцифером. Сила этого демона столь явная и превосходящая, что ему стало тогда не по себе. С тех пор прошло очень много лет, и, казалось бы, удивляться более нечему, но он испытывал то же самое чувство, что и тогда. Голова некроманта закружилась, ноги будто стали состоять из облаков. У него лишь два вопроса: где же Вседержитель и где, собственно, Люцифер?

— Я здесь, брат, — раздался голос Великого демона.

— Что здесь происходит? — взволнованно спросил человек.

— Если я не ошибаюсь, что вскоре этот мир будет поглощён Вседержителем, — как всегда спокойно и невозмутимо ответил Мастер Войны.

— Но где же он сам?

— Он идёт сюда. Я чувствую это и слышу его шаги.

— Поэтому ты явился в мой замок?

— Разве это не очевидно?

— Почему ты не позвал меня телепатически?! — возмутился некромант.

— Ты был в далеком мире, и ты закрыл себя от любого взора, Анафрахион. Я решил, что ты не хочешь, дабы тебе мешали. Более того, я предположил, что ты вместе с Литаэль. Всё-таки вы уже столько миллионов лет вместе, а детей у вас нет...

Некромант поднял руку, давая понять, дабы демон замолк. Конечно, он в чём-то прав. Столько лет прошло, а семью он так и не создал. Но самому Анафрахиону не хотелось, дабы у него были дети, а Литаэль его не пыталась заставить одуматься. Так в чём проблема, коль их обоих всё устраивало?

— Что будем делать с миром, когда он явится, брат? — поинтересовался человек у демона.

— А что ты предлагаешь?

— Может, нам стоит его спасти от столь жуткой гибели?

— Жуткой? Для нас подобная гибель ужасна, брат, но не для них, — он указал на планету. — Они все на стороне Света и веруют во Вседержителя. Его приход для них – наивысшее благо, ибо уверены они, что их Отец устроит суд над всем миром и очистит его от всех тварей, что населяют его. И праведные отправятся с ним в Царствие Вседержителя, а грешники останутся злобными духами, что будут бродить по уголькам уничтоженного мира. Каждый праведник воспринимает его приход за высшее благо и возможность поскорей очутиться в Царствии. Грешники же будут замаливать свои грехи, дабы очиститься и отправиться вместе с Отцом своим. Но не знают они, что поглотит он их души, дабы самому оставаться в живых. И даже знай они это, то приняли бы подобную участь с благоговейной улыбкой. Вседержителю только то и надо, ибо души тех, кто добровольно жертвует собой, дают больше Сил. Он может поглотить и тёмный мир, Анафрахион, но, дабы восполнить затраченную энергию, ему потребуется с полдюжины тёмных миров. И притом хорошо населённых миров, брат мой. Светлые, сами того не ведая, облегчили задачу Вседержителю, превратив его в религию и распространив свою болезнь по Вселенной. Высшие Архангелы используют его имя и прикрываются им, дабы объединить миры под свои знамена и руководить ими. А кому какое дело до превращенной в тлеющие угли планеты, коль подобное происходит раз в тысячу лет, а за это время на стороне Света оказывается в сотни раз больше миров?

«Конечно же, Люцифер прав. Он всегда оказывался прав, даже если не было подтверждения его словам изначально. В который раз я убеждаюсь, что он по праву считается Верховным Полководцем и самым Великим из всех тёмных»

Названные братья ждали, и Вседержитель почтил их своим присутствием. Магические волокна мира и космоса вокруг них затрепетали, натянулись так, что могли вот-вот разорваться. Послышался странный звук, чем-то напоминающий свист, который постепенно усиливался. С каждой секундой становилось всё тяжелей и тяжелей, будто на них один за другим взваливали пудовые мешки. Они видели, как вокруг мира образовался белый ореол. И явился он. Анафрахион смотрел на него заворожённо, ибо никогда прежде не видел он Вседержителя. Это самое древнее существо из всех ныне живущих. Конечно, Доминиан древней, но драконы не являлись расой.

— Ты был прав, брат, — обратился он к демону, не сводя глаз со Вседержителя. — Он из расы элевов.

Анафрахион, увидев его, вспомнил элева, коего видел давным-давно. Вседержитель похож на него. Лицо покрыто чешуёй, сделанной будто бы из белого мрамора, и отдалённо схоже по строению с человеческим (или с эльфийским – не понятно), но несколько вытянуто по-змеиному, как у саалитов, и вместо носа просто шесть небольших дырок. Четыре бледных глаза по две пары с каждой из сторон и зрачки у тех, что возле висков, крестообразные и чёрные, точь-в-точь как у сцерров, а у остальных по два круглых зрачка. По всей голове Вседержителя вдоль скальпа тянулась линия странных небольших костяных отростков, больше похожих на рога длиной с полвершка. Два ряда колоподобных зубов сверху и один снизу. По две пары с каждой стороны торчали небольшие заострённые отростки, также покрытые чешуей, и некромант понял, что это у представителя самой первой из сотворенных рас такие уши. Также на голове, кроме странных костяных шипов, имелись длинные тонкие щупальца, уложенные назад и постоянно извивающиеся, что заменяли ему волосы. Но, несмотря ни на что, чешуя элева была белой, потрескавшейся и очень старой. Щупальца на голове извивались медленно, словно нехотя, и тоже бледны. Если ему предать человеческий облик, то выглядел бы он мертвенно бледным, а лицо покрывало паутина глубоких морщин.

Вот как выглядел Вседержитель. Казался он старым и немощным внешне, даже несмотря на то, что представлял иную расу. Но он не скрывал свою Силу, своё могущество. Это казалось чем-то запредельным, далёким и недосягаемым. Более того, Анафрахион почувствовал смятение Люцифера. Коль даже Мастер Войны напуган, то, значит, они столкнулись с тем, что воистину превосходило всё, что только возможно и невозможно представить.

— Что будем делать Люц? — вышел из оцепенения некромант.

— Не знаю, Анф. Я не могу понять его.

— О чём это ты?

— Каждое живое существо можно осознать и прочувствовать на магическом уровне. Тем самым, ты сумеешь понять его естество, что помогает предугадывать действия, ибо частично ты с ним сливаешься. Метод не абсолютен, но мне удавалось применить его ко всем. Кого-то удавалось прочувствовать подобным образом очень слабо, а иных же не полностью, но всегда удавалось. Сейчас я не могу ничего. Мне не удаётся даже приблизиться к нему подобным магическим взором. То ли вокруг него некий барьер, то ли он сам отталкивает меня.

«Коль сам Люцифер сказал, что не может что-то предпринять, то дело и в самом деле дрянь. Я привык, что для Люца нет ничего невозможно. Разве что, он не мог найти Творца, Анатиял, Вседержителя и ему не доводилось общаться со Вселенским Драконом и Даратой. Анатиял и я никогда не видел, равно как и Творца. Но во всём остальном Мастер Войны превосходит меня. Он выше на целую голову по мастерству! Коль Вседержитель решит напасть на нас или же пойти войной... как мы ему противостоим?»

— Да… он стал намного могущественней, — внезапно произнёс Люцифер.

— Что ты имеешь в виду?

— Я ведь видел его некогда. Даже смог воспротивиться его влиянию. Я запомнил его след, его Силу.

— И насколько она возросла? — взгляд названного брата не внушал оптимизма некроманту.

— Я ошибся… Я полагал тогда, что он достиг вершины своего мастерства. Я решил, что сильней ему уже не стать. Как глупо… Оставайся всё также, как тогда, то я оказался бы прав…

— Я не совсем тебя понимаю, брат.

Ничего не говоря и не предупредив, Люцифер пошёл ко Вседержителю. Некроманту ничего не оставалось, кроме как пойти следом.

«Синоргар… Доминиан, ты меня слышишь?»

«Да, некромант»

«Мы с Люцифером нашли Вседержителя...»

«Что? Вам жить надоело? Уходите оттуда и не мешайте этой твари делать то, что хочет. Пусть поглотит»

«Я тут подумал, что, если начнется битва, то нам бы не помешала твоя помощь, Чёрный»

«Не помню, дабы я называл себя самоубийцей»

«То есть ты хочешь сказать, что даже нам втроём не одолеть его?»

«Не знаю, Анф. Но даже шестерым Прародителям не удалось победить Первенца. А ведь с нами был Алмазный Прародитель, кой всегда считался сильнейшим из нас»

«Он столь могущественен? Люцифер полагал, что Вседержитель достиг предела своих Сил ещё во времена Войны Нескончаемого Ужаса. Но он ошибся… Что это значит?»

«Тогда существовал Закон Творца, кои предполагал, что каждое последующее поколение всегда становилось сильней родителей. Больше всех Сил наследовал первенец. Согласно ему – Люцифер не должен был рождаться. Он – исключение, которое допустил лично Творец, ибо Первенец развязал войну между демонами и эльфами. Люцифер, по сути своей, рождённое оружие тёмных для той Войны. Он понимал, что являлся сильнейшим из демонов, и что никто могущественней уже не появится. Он – предел для демонов. Высший из них. Твой названный брат полагал, что Первенец такой же. Считал, что тот упёрся в непреодолимую стену и сильней ему уже не стать»

«Но ему удалось пробить эту самую стену?»

«Нет, некромант. Ты ещё не понял? Оставайся Закон в силе, то у Люцифера не появились бы дети. Я же сказал, что он – предел возможностей и могущества расы демонов. Разве Люциан столь силён? Сохранись всё, как прежде, то Укротитель Хаоса с лёгкостью бы тебя одолел и именно ты бы обучался у него»

«Творец отменил Закон…»

«Именно. Почему он так поступил – мне не ведомо. Но суть теперь в том, что есть определённые ограничения для каждой из рас. Эти незримые стены всё ещё существуют. Однако, коль прежде они были прочней любого известного тебе материала, то теперь они подобны толстому стеклу. Да, пробить его очень сложно, но это возможно. Именно потому тебе удалось обучить Люциана новой магии»

«И сколь же силён стал Вседержитель с тех пор?»

«Трудно сказать. В лучшем случае Люцифер приблизился к тому, каким был Первенец миллиарды лет назад»

Лишь приблизился? Даже не достиг того уровня? Что де это за монстр?

«Люцифер силён, и ты это знаешь. Синоргар, ты ведь понимаешь, что он сможет одолеть Прародителей драконов, как бы это ни звучало для тебя, но это так. Люциан одолел Сапфирового, а значит, что и я сумею одолеть других. Вдвоём мы сильнее вас шестерых. Да и ты стал гораздо могущественней, нежели раньше. Быть может, втроём у нас больше шансов, нежели некогда у вас шестерых»

«Всё возможно, Анафрахион. Хм... Если случится худшее, то я явлюсь»

Итак, Доминиан поддержит. Их трое, а это уже хорошо. Как связаться с остальными Великими некромант не знал, а Люцифер явно не собирался этого делать.

Вседержитель не обращал на них никакого внимания, а следил за миром. Анафрахион мельком посмотрел на висевший в космосе шар и услышал голоса множеств жителей мира. Они стояли на коленях со вскинутыми вверх руками и лица их устремлены в небеса. Каждый из них молился и радовался приходу Вседержителя. Они ждали этого, и не было ни капли страха в их душах. Все истинно верующие во Вседержителя, и это страшнее всего. Некогда некромант проверил один из подобных фанатичных миров, устроив там разрушения и катаклизмы, а в конце воскресил армию мертвецов. Он выдал себя за Вседержителя и немного общался с людьми в том мире. Как же они себя вели... Убили ни в чём не повинных людей, вечно молили об избавлении от всех тех ужасов, что наслал на них некромант. Но даже когда жителей того мира осталось совсем немного и, казалось бы, что должны они растерять свою веру, этого не происходило. Они продолжали неистово верить в Отца своего, молиться и преклоняться ему. Даже не получая ответов, они продолжали молиться. В итоге все вымерли. Но Анафрахион не такое чудовище, нежели истинный Вседержитель. Он проделал это всё ради любопытства, а потому обеспечил достойное посмертие каждому. Сам же он ужаснулся полученным результатам.

Ореол стал сиять ещё ярче вокруг мира, а Вседержитель простёр свою длань над обречённой планетой.

— Вседержитель! — воскликнул Люцифер столь громогласно, что даже в гибнущем мире его услышали, и некромант ощутил их страх. Однако сам элев не обратил на него ни малейшего внимания.

— Вседержитель! — повторно прогремел Мастер Войны, и мнимый Отец светлых повернул голову в его сторону.

Посмотрев на его глаза им стало понятно, что элеву плевать на них и на всех. Во взгляде его читалось столь колоссальное безразличие, что стало ясно – говорить с ним бесполезно.

— Оставь этот мир в покое и уходи отсюда! — закричал некромант. — Я не позволю тебе сожрать двух миллиардов жителей этого мира, дабы ты оставался в живых.

Вседержитель перевёл взгляд на человека, и по спине Анафрахиона пробежали мурашки.

— Уйди! Иначе мы сразимся с тобой и изгоним! — звучало важно, но не убедительно, ибо голос слегка дрогнул. Да и даже если бы не случилось подобного, то элев никак бы не отреагировал на слова человека.

«Неужели нам и в правду придётся сразиться с ним?»

Анафрахион посмотрел на Люцифера, а тот не сводил глаз со Вседержителя. О чём думал в тот миг Мастер Войны? О том, стоит ли сражаться с этой непонятной и неимоверно сильной тварью? Какое именно заклинание применить первым против него? Или же он пытался воззвать к другим Великим? Но, судя по тому, что они так и не объявились, то не о том думал Верховный Полководец.

И Люцифер напал. Мастер Войны не сдержался и решил покончить с этой проблемой, что звалась Вседержителем. Не типичное поведение для него.

Поток Хаоса и Тьмы сорвался с рук демона и устремился к цели. Они видели, что волшба Люцифера ударила по Вседержителю, но тот даже не шелохнулся. Лишь мантия принялась развеваться и всё, а сам элев как смотрел на мир, так и не отрывал от него взгляда. Заклинание же словно рассеивалось, едва коснувшись Отца светлых. Это поразительно, но некромант понимал, что Люцифер использовал далеко не все свои возможности. Верховный Полководец проверял насколько крепок Вседержитель, а тот оказался непробиваемым.

В дело вступил Анафрахион. Он превратил несколько звёзд в прах и метнул в него копьё некромантов. Элев также не отреагировал на это, но одежда его в месте удара слегка порвалась и показалась странная густая серо-синяя кровь. Совсем чуть-чуть, но это означало, что Вседержитель не неуязвим и его можно одолеть. Как ни странно, но Отец светлых посмотрел на царапину на левом плече, и та моментально затянулась.

Пространство космоса вокруг них задрожало, затрепетало и вся Тьма стала собираться в руках Люцифера. Показались ярко-красные языки пламени внутри этих тёмных концентраций и различные виды огней (фиолетовое, зелёное, синее, жёлтое, чёрное, оранжевое). В этот раз Мастер Войны собирался использовать в тысячу раз больше Сил для удара. Чудовищная, по своему могуществу, волшба двинулась к светлому Отцу. Тот выставил ей на встречу левую руку, а правую продолжал держать над миром. Не нужно быть магом, дабы понять, что такое заклинание могло превратить в пыль сотни миров. Но против Вседержителя оно оказалось бессильно. Хотя, рука его была обожжена до локтя дочерна. Элев не придал этому значения, а жуткий ожог стал пропадать и вновь покрылся кожей с чешуей.

Глава Ордена задействовал звёзды. Он посылал их одну за другой во Вседержителя, словно огненные шары. Однако те гасли, не достигнув цели. Анафрахион посмотрел на мир и увидел, что тот стал погибать. Воды его испарялись, растительность становилась серой и безжизненной. Всё же существа, что населяли его, ещё оставались живы, но не на долго, ибо их поглощал светлый Отец.

Некромант переместился на другую сторону и принялись они с Люцифером атаковать сообща. Мастер Войны прибегал к магии Тьмы и Хаоса, а Анафрахион к магии Смерти. Вседержителя окружил мертвецкий прах, кои создан из сотен звёзд, и который поглотил вдвое больше. Окружило его и Пламя Хаоса вместе с Абсолютной Тьмой. Элев буквально скрылся за всей этой круговертью магии, но некромант чувствовал, что потуги их смехотворны.

«Доминиан!»

Позади Вседержителя из Тьмы возник Чёрный Прародитель драконов. Издал он могучий рёв и изрыгнул нескончаемый поток чёрного пламени.

Долго длилось это всё, но решили остановиться и посмотреть, случилось ли что с элевом, аль нет. И то, что они увидели, удивило каждого из них. Вседержитель создал двойников... нет, не так. Он разделился на ещё три части, но они все объединены меж собой. У каждого по две руки, по одной голове, без ног. Тела и головы слились вместе, точно сросшиеся близнецы. Они являлись единой сущностью. Каждая из частей Вседержителя смотрела на одного из своих противников, а четвёртая продолжала уничтожать мир. Все животные погибли. Просто попадали замертво и моментально сгнили.

Великие и Прародитель обрушили на элева магический каскад сразу с трёх сторон, но каждый из его двойников противостоял всему этому играючи. Заклинания рассеивались или же отбивались, притом порой в самих заклинателей.

Анафрахион посмотрел на его первичную часть и увидел, что тот открыл рот столь широко, что нижняя челюсть доставала до середины груди. А в мире начинали гибнуть представители различных рас. Один за другим умирали они, а души их отправлялись прямиком в пасть их Отца. Магические энергии самого мира тоже им поглощались, а потому планета постепенно чернела и превращалась в угли.

Они не могли его остановить, но нельзя позволить Вседержителю поглотить весь мир. И некромант применил единственное, что оказалось возможным. Он обратил планету в прах и понадеялся, что элев проглотит его, а там можно попытаться воздействовать на него изнутри. Но такого не случилось. Рот светлого Отца моментально закрылся, и он посмотрел на Анафрахиона. Доминиан и Люцифер перестали использовать магию против него, а его двойники слились с первичным телом. Какова должна быть реакция у того, кому помешали осуществить задуманное? Гнев? Раздражение? Изумление? Всякое возможно, но Вседержитель оставался спокоен и это пугало (как ни стыдно признаваться самому себе в этом, но это правда) некроманта. Зрачки же элева казались взглядом из ледяной бездны, проникающей в твою сущность, выжигая в ней клеймо.

— За каждый из светлых миров, что вы помешаете мне вобрать в себя, я поглощу миллион тёмных, — внезапно заговорил Вседержитель на всеобщем языке. Говорил он чисто, без змеиного шипения. Голос у него, как у простого человека. И элев исчез, и невозможно отследить его перемещение.

«Значит, Ицаро не совсем единственный с таким даром»

— Я же говорил тебе, Анафрахион, что бесполезно с ним сражаться. Мы втроём не сумели одолеть его, — заговорил Доминиан так, дабы и Люцифер его услышал.

— Нет, не сумели, но поняли самое важное... Его можно ранить, — некромант всё ещё ошарашен случившимся.

— Анф, я созываю срочное собрание Великих, — произнёс Люцифер и исчез в ярко-красном пламени.

Поговорить на собрании было о чём, ведь произошло столкновение с самим Вседержителем, коего далеко не каждый из Великих видел. Говорил лишь Люцифер и все внимали его словам. Когда он закончил, то нависло долгое и тяжёлое молчание.

— Не понимаю, отец, почему ты не позвал нас? — первым заговорил Люциан. — Мы бы помогли вам! Против восьмерых Великих и двух Прародителей он бы не выстоял.

— Я не хотел рисковать, — начал говорить Мастер Войны. — Мы никогда прежде не сталкивались со столь колоссальной Силой, и мы не знаем, как его убить. Кроме того, мы обрушили на него такие заклинания, которые бы уничтожили половину галактики, Люциан. Вседержитель лишь оборонялся, но не нападал в ответ. Будь и вы там, то, возможно, он перешёл бы в наступление. Коль погибли бы мы с Анафрахионом, то остались бы вы в живых. Но нельзя допустить, дабы все Великие тёмные погибли. Именно поэтому я не позвал вас.

— Это всё понятно, — заговорил Мефистофель, — но что мы будем делать? Как нам быть со Вседержителем?

— Он сказал, что, коль мы будем ему мешать пожирать светлые миры, то он примется за тёмные, — напомнил некромант.

— Миллион тёмных за один светлый, — уточнил Люцифер.

— Так в чём проблема? Пусть пожирает их и дальше. Отец, светлые наши враги, а он лишь помогает нам избавиться от них. Что в этом плохого?

— Сам Вседержитель – вот что, — ответила Ненфера вместо мужа.

— Коль он столь силён, то есть ли смысл вообще сражаться с ним? — поинтересовался Армадей.

— Что я слышу! Неужели сам Вселяющий Ужас побоялся?

— Твой тон не уместен, Люциан, — строго проговорил Мастер Войны, и его старший сын замолк.

— Быть может, нам стоит оставить всё так, как есть? — предложил Сатанаил. — Рассудите сами. Люцифер и Анафрахион вместе с Чёрным Прародителем не смогли одолеть Вседержителя. Нанесли лишь несколько ран от которых он моментально оправился и всё. Он нам не мешает, самих светлых же и убивает. Архангел Михаэль вместе с остальными братьями лишь прикрываются им, дабы расширить свою власть и только. Лучше избавиться от самих Архангелов, нежели от того, кого светлые считают своим Отцом.

— Но как мы можем быть уверены в том, что рано или поздно Вседержитель не решится избавиться от нас? — послышался голос молчаливого Виардона.

— Никак, и именно в этом вся проблема.

— Как бы там ни было, но мы поняли самое главное. Вседержитель уязвим. Его можно ранить, а значит, его можно и убить, — подытожил Мефистофель.

— Ты можешь постараться разузнать, как это сделать?

— Я постараюсь, Анафрахион, но за все эти годы я ни разу не сумел найти Вседержителя. Удастся ли найти способ его одолеть – я не знаю.

— Способ должен быть! Он всегда есть. Не бывает непобедимых, ибо у каждого есть слабость. Большинство считает Богов непобедимыми и сильнейшими, но я в одиночку сверг их, не будучи столь силён, как сейчас. Вседержитель не может стать исключением. Должен быть способ избавиться от него, коль возникнет такая необходимость.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — кивнул Мефистофель.

На том и порешали. Анафрахион же стал сам не свой, ибо не мог он поверить в то, что нашёлся некто, кого ему вместе с Люцифером не удалось одолеть. Это разозлило его, и решил некромант найти способ одолеть столь грозного противника.

***

Палач не разделял интересов Советника, а потому позволял себе то, что тот ни за что бы не сделал. Норкл вечно серьёзен, не любил просто так путешествовать по иным мирам, ибо считал это пустой тратой своего драгоценного времени. Учитывая, что учитель редко бывал в замке, то за всем приходилось следить именно Советнику. А вот Чардо другой. Он не чурался посещать иные миры, и даже проводил время с женщинами. Не знай он Норкла лично, то посчитал бы, что тот мужеложец, коих Палач презирал. А вот и нет, первый ученик некроманта вполне мог провести немного времени с прекрасными девами, но случалось это крайне редко.

Сидел Чардо в трактире одного из светлых миров. На поясе у него висел кнут, и одет Палач просто. К тому же платил он весьма щедро, так что на его оружие закрывали глаза. Более того, не редко его, наоборот, просили показать своё мастерство владения кнутом, что бывший наёмник с радостью демонстрировал. Сбивал, к примеру, яблоко с чьей-нибудь головы, или же наносил удар столь быстро, рассекая его так, что оно даже не шевелилось. Соревновался в меткости с лучшими лучниками. Те попадут в цель, а Палач брал и совершал нечто наподобие выпада кнутом, пробивая всю стрелу и оставляя от неё лишь щепки. Но любил использовать он своё оружие и иначе. Если ловил на себе женский взгляд, то аккуратно обхватывал барышню плетью и подтягивал её к себе.

В этот раз его избранницей стала светловолосая и голубоглазая женщина. Её нельзя назвать особой красавицей, да и слегка полновата она, а над правым уголком губ у нее небольшая родинка. Но, тем не менее, Чардо впечатлился ею. В её простоте и находил он красоту. А помимо всего прочего, его что-то словно манило. Притягивало к ней.

Не раз и не два являлся к ней Палач Ордена на ночь, и, более того, увидел он в ней пытливый ум и любовь к знаниям. Стал осторожно, понемногу рассказывать ей о иных мирах, о тёмных и светлых и даже про Орден Лунной Ночи спустя некоторое время рассказал. Гинара (так её звали) знала про Орден, но лишь плохое доводилось ей слышать о нём. Чардо же развеял эту ложь и поведал ей правду. К некоему удивлению, она приняла это довольно легко и не стала проклинать его.

Прошло время, и она родила ему сына. Назвали его Мокхар, в честь отца Чардо. Как бы ему ни хотелось, но не мог он взять их с собой. Боялся, что учитель проклянёт, ибо они из светлого мира. Хоть он и знал, что мастер Анафрахион не таков и он весьма справедлив, но почему-то не обратился к нему и не спросил. Лишь потом Палач понял, что он сделал это, ибо испугался. Ему не хотелось становиться отцом, а Гинара не захотела избавляться от ребёнка. Она сказала, что будет растить его одна. Ей важно то, что отцом её сына являлся сам Чардо, и она уверена, что мальчик вырастет хорошим. От Палача же она попросила лишь одного: не забывать её и иногда навещать. И после очередного визита у второго ученика некроманта родились две девочки.

В мире Гинары прошло двенадцать лет с тех пор, как родился Мокхар. Палач порой следил за ними, но появлялся крайне редко и лишь тогда, когда его дети спали. И услышал он голос женщины. Она сказала, что его сын начал интересоваться Орденом, а также Гинара попросила его забрать детей как можно дальше из её мира. Чардо не единожды думал об этом, но не мог понять, куда их унести. В Орден? Если в них нет достаточного магического потенциала, то учитель их просто не примет, даже несмотря на то, что они дети Палача. Анафрахион непреклонен по данному вопросу. Коль есть Силы и их достаточно, то есть шанс попасть в Орден Лунной Ночи.

Тем не менее, Чардо решил отправиться к Гинаре и поговорить с ней. Она не ожидала, что он явится, так что после короткого замешательства, она крепко обняла его, и, уткнувшись головой ему в крепкую грудь, чуть не заплакала.

— Не думала, что ты придёшь.

— Гинара, я по поводу Мокхара и девочек.

— Ты пришёл их забрать, правда ведь? — её взгляд полон надежд.

— Я не знаю, могу ли...

— О чём это ты? Ты ведь ученик Главы Ордена, разве он...

— Ему не важно, чьи это дети. Если они недостаточно сильны, то он их не примет в Орден.

— Пусть возьмёт их в гильдию целителей, — Гинара отпустила Палача и отошла назад на несколько шагов.

— Думаешь, целители не должны быть сильными? Порой им приходится исцелять столь жуткие раны, как телесные, так и душевные, что после лечения они многие годы не могут прибегать к магии.

— Они твои дети. Должен же быть в них большой потенциал.

— Будь и ты магом, то всё было бы проще, но так... Я должен их увидеть. Хочу ещё раз взглянуть воочию на своих детей.

Гинара кивнула, и они пошли в комнаты. Дети давно спали, а через окна просачивался яркий лунный свет. Чардо взглянул на своего сына. Мокхар похож на него, но волосы у него как у матери, и губы пухловаты, как у бабушки бывшего наёмника. Палач опустился и поцеловал сына в лоб. Девочки были близнецами и полностью походили на мать. От самого Чардо у них лишь носы с горбинками. Он также поцеловал и их, после чего аккуратно вышел из комнаты.

— И что ты увидел? — сразу задала вопрос Гинара.

— Я увидел своих детей.

— Ты же не просто посмотреть на них решил, разве нет? — для простого человека, не наделённого магической Силой, она весьма проницательна.

— Не просто. Мокхар наделён определённым потенциалом, но сколь он пригоден для Ордена я сказать не могу, ибо Глава разбирается в этом лучше. У Абидейлы тоже есть некая склонность к магии, но значительно меньше. У Динсары она отсутствует вовсе. Первенец всегда сильней… Почти всегда…

Гинара скрестила руки на груди и подошла к окну.

— Поговори со своим Главой, — предложила она. — Быть может, он согласится...

— Если это и случится, то он возьмёт лишь Мокхара. Девочек... Не думаю. По крайней мере, Динсару точно нет.

— Забери их в другой мир, — она подошла к нему и посмотрела таким взглядом, что, казалось бы, невозможно отказать. Глаза заблестели, и она готова расплакаться.

— И что они будут там делать? Пройдут годы, и они умрут от старости. К тому же, у них уйдёт время на то, чтобы привыкнуть к самому миру. С Мокхаром всё будет нормально, но вот Абидейла и Динсара... я не знаю, переживут ли они столь серьёзную телепортацию, Гинара. Прости, но это слишком рискованно и опасно для них.

Он развернулся и собирался уйти, однако плач Гинары его остановил. Палач задумался, пытаясь найти решение проблемы.

— У Мокхара стали проявляться магические Силы?

— Нет, — чуть успокоившись, ответила она.

— Возможно, что ещё рано. В скором времени расскажи ему обо мне. Расскажи всю правду о его отце. Когда ему исполнится двадцать лет – я явлюсь за ним. А девочки... Прости меня, но их я взять не смогу, хоть мне очень хочется, но я не смогу. Если мэтр Анафрахион найдёт решение проблемы и согласится исполнить мою просьбу, то я дам тебе знать. Но, как бы всё ни обернулось, знай, что я лично слежу за вами. И если хоть кто-нибудь сделает вам больно, то поверь мне, этому человеку будет в стократ больней.

Чардо подошёл и обнял Гинару. Та уже перестала плакать, и душа её полна надежд на лучшую жизнь для детей. Палач её поцеловал и исчез.

***

Некромант не находил себе покоя после встречи со Вседержителем. Столь колоссальная мощь, столь огромная Сила, что даже они втроём не сумели одолеть его. Но Отца светлых можно победить, иначе им не удалось бы даже поцарапать его. К тому же Анафрахион абсолютно уверен в том, что нет и не может быть никого непобедимого. У всех есть слабые места, у всех есть больные точки. И здание можно разрушить лишь одним небольшим снарядом катапульты, главное знать куда бить и, собственно, правильно прицелиться. Однако, дабы научиться столь хорошо и быстро разрушать с минимальными затратами времени и сил, надобно понять, как это строить. Тела всех существ не являлись исключением. Конечно, воздвигнуть, как здание, быть может, и не удастся, но можно понять строение. Некроманту доводилось видеть таких воинов, что могли одним не сильным ударом обездвижить другого человека, или даже убить его. Сам Анафрахион учёл это, но изучать не стал, ибо ему крайне редко доводилось сражаться голыми руками. Либо магия, либо меч. Но и с магией всё исходит из того же принципа. Самые сильные заклинания состоят из множества слабых, и быть их может сотни и даже тысячи нитей. Коль научиться видеть каждую из них и уметь разбирать на составляющие, то можно распутать любое заклинание. Но порой достаточно оборвать лишь одну из подобных нитей и весь труд мага превратится в ничто. Глава Ордена научился подобному, а потому, чтобы с его волшбой не поступили также, он выстраивал более сложные каскады, связывал нити магии более прочными и запутанными узлами. Кроме того, он добавлял иллюзорной магии, и создавал множество мнимых потоков, которые не редко были смертельны (к примеру, могло сжечь заживо, обратить в прах, ударить молнией и так далее).

Он не привык к тому, что есть нечто, что вне его понимания. Он не привык, что может быть некто, кто окажется сильней его и Люцифера вместе взятых. И уж тем более он не привык, что он может не понять, как убить кого-то. Со Вседержителем именно так и обстояли дела. Он не понимал какой магией тот пользовался, ибо видел её впервые. Некромант не мог понять, как Отец светлых уничтожал подобным образом миры, ибо не похоже то на светлую магию. Как ему удалось создать троих двойников, которые сражались так, словно они настоящие?

«Нет-нет, это всё не имеет смысла! Не может быть непобедимого существа! Каждый имеет слабость, каждый уязвим. К примеру, Люцифер. Несмотря на всю его колоссальную Силу, его главная слабость – его семья. Конечно, каждый из них силён, но если поймать кого-то из них, то таким образом можно воздействовать на Мастера Войны. Слабость Мефистофеля в стремлении к знаниям. Как знать, быть может, он примет чужую сторону, коль враг предложит ему особые, новые знания, о которых тот и не догадывался. Люциан слишком сильно ненавидит светлых и это может затмить ему разум. У Ненферы та же слабость, что и у Люцифера, только она больше всего беспокоится о своих детях, ибо знает, что одолеть её мужа почти невозможно. Виардон любит одиночество и Тьму, так что ему можно устроить засаду, предварительно поиздевавшись над его разумом посредствам иллюзорной Тьмы. Да, это не так уж и легко, но и не про маленького сцеррика говорим. Армадей очень силён, но в этом и его слабость. Он быстр для своей комплекции, но его можно победить ещё большей скоростью и точностью ударов. Мускулы сковывают движения, делают тебя неуклюжим. Именно потому я не ставил себе целью уподобляться горе. И Сатанаил... О, с ним столько всего. Он не хочет сражаться против своих братьев Архангелов. Не хочет истреблять ни светлых, ни тёмных. Кроме того, порой он стыдится того, что предал братьев, хоть и понимает, что поступил так, как посчитал правильным, ибо не мог уподобиться другим Архангелам по лжи и коварству. А также он боится, что не оправдает ожиданий Люцифера и иных Великих. Вот все их слабости. А я? Какая же слабость у меня? Если что-то случится с моими учениками, то я буду опечален и зол, но не удастся их использовать против меня. Орден мой достаточно силён, так что, даже в случае моей гибели он не перестанет существовать. Остаётся лишь Литаэль... Да, она и есть моя слабость. Я люблю её, как не любил ни одну из женщин. Если с ней хоть что-то случится, то я... Нет! Это моя слабость. Нужно бороться с ней, подавить, уничтожить. Если этого не сделать, то я рискую всем! И Литаэль окажется в опасности, ибо её попытаются использовать против меня. Но если она перестанет быть моей слабостью, то нет нужды в ней моим врагам.

Но как же быть со Вседержителем? Ну же, Анафрахион, думай! Тебе всегда это удавалось.

Во-первых, Вседержитель является самым первым представителем из разумных рас во Вселенной. Как его прозвал Синоргар? Первенец. Сотворён лично Творцом.

Во-вторых, он пожирает светлые миры, ибо они восстанавливают ему больше Сил. Но процесс пожирания необычен. Он медленно уничтожает всё живое в самом мире. Деревья, растения, насекомые, животные, камни, сама земля, и жители... Они все погибают и их души, и энергия отправляются ему в пасть. Это не светлая магия. Он умеет преобразовывать одно естество магии в другое. Что ж, меньшего от столь древнего существа ожидать не приходилось. Он убивает их одной лишь мыслью, подвергая мгновенному гниению и отделению магических Сил. Это чистая некромантия! Но, коль эта магия стала известна гораздо позже и расой саалитов, то откуда она ведома Вседержителю? Она существовала изначально, но пользовалась ею лишь Анатиял и её помощники? Не исключено, что и Творец... Так вот оно что. Творец наделил Вседержителя абсолютными знаниями. Отец светлых знает всё то, что ведомо и его создателю. Или почти всё...

В-третьих, он создал двойников, которых невозможно отличить от настоящих. Это не просто иллюзорная магия. Я могу сделать вид, что мой двойник является мной, но на деле будет не так и он не сможет полноценно сражаться. А здесь они противостояли нашему натиску так, словно каждый обладал собственным разумом.

В-четвёртых, магия у него очень запутанная. Она состоит из стольких потоков и нитей, что на её разбор может уйти не один миллион лет. Во время битвы дорога каждая доля секунды! Я видел лишь часть его Силы, но этого должно хватить на весьма скромное понимание его магии. Но это лучше, нежели ничто!

В-пятых, я не знаю, как его убить. Возможно, что, коль все Великие тёмные объединятся вместе с двумя Прародителями, то нам удастся одолеть его. Но какова будет цена? Я не видел Вседержителя в бою. Я не знаю, как он сражается и какой магией пользуется. Но рискну предположить, что мы все погибнем вместе с ним. Тем самым все тёмные станут уязвимыми для светлых и те начнут новую войну. Их сдерживает лишь то, что у нас больше Великих. На Вседержителя Архангелы не рассчитывают, ибо знают правду о нём. Есть ли у Отца светлых семья? Сомневаюсь. Он последний из своей расы. К тому же я не представляю, насколько сильной должна быть женщина, которая бы сумела вынести в себе его дитя. Даже Ненферу разорвало бы от такой мощи.

Доминиан не знает как справиться с этим элевом, равно как и остальные Великие. Чёрный Прародитель наконец-то сказал мне, каково истинное имя этого Вседержителя, но оно мне ничего не дало. Гиассхаринорхаш... И толку мне от его имени, коль такого невозможно найти?! Ни в одном из трактатов Вселенной не значится кто-либо с таким именем. И я не могу найти Вседержителя таким образом тоже. Это провал... Бездна, из которой мне невозможно выйти»

И как сражаться с тем, кого не можешь найти и узнать что-либо о нём? Безрассудно вступать со Вседержителем в бой, ибо, коль не знаешь, сколь на самом деле силён твой противник, то проиграешь. Но ведь раньше Анафрахион сражался именно так. Он крайне редко знал о возможностях своих врагов, но бросал им вызов и всегда побеждал. Теперь же всё иначе. Вседержитель настолько далёк и непонятен, что биться с ним сродни самоубийству. Люцифер это понимал. Не мог не понять. Мастера Войны интересовало иное. Великому демону хотелось посмотреть на возможности Отца светлых, и он посмотрел. Возможно, он ожидал чего-то иного, но всё-таки...

От мыслей его отвлёк лёгкий магический толчок. Он был резким и тёплым. Верховный Полководец позвал некроманта. Люцифер не особо доверял телепатии, даже столь высокого уровня, как у них, ибо считал, что разговор могут подслушать и другие. Конечно, подобный магический толчок тоже не идеален, но ощутить такое могли лишь самые сильные существа во Вселенной, а таковых не столь уж и много. К тому же, коль они находились далеко от этого импульса, то почувствовать его просто невозможно.

Глава Ордена отследил путь магического толчка и переместился к его началу. Он очутился в небольшом мире на холме. Рядом же стоял Мастер Войны и смотрел на небольшое поселение гоблинов внизу.

— В чём дело, брат? — заговорил первым некромант. — Зачем ты позвал меня?

— Ты помнишь орден Небесных Покровителей? — внезапно спросил он.

— Покровителей? Это тот, где главой был Юлар Вольмон? Это тот, который мы уничтожили?

— Абсолютно верно.

— С чего вдруг ты вспомнил о нём спустя столько лет?

— У Юлара есть брат. Саграэль Вольмон, глава ордена Священного Пламени.

— И что с того? Прошло столько лет, а его брат до сих пор даже не попытался нам отомстить. Либо он готовит какую-то ловушку, либо просто боится идти против нас.

— Я не к тому веду, Анф. Паладины и инквизиторы.

— Люц, хватит говорить загадками и столь абстрактно. Я себе чуть было мозг не сломал, пытаясь понять, как нам победить Вседержителя, так что сейчас я не в состоянии рассуждать о чём-то, — Анафрахиона всегда раздражала подобная манера общения Мастера Войны. Очень уж часто Великий демон говорил полуфразами или же не договаривал что-либо. Либо он тем самым издевался, либо думал, что некромант дальше сам всё поймет.

— Не похоже на тебя, — демон продолжал смотреть на гоблинов. — Уничтожив орден Небесных Покровителей мы лишь отсрочили создание паладинов и инквизиторов, но это не значит, что их не попытаются создать вновь.

— И ты думаешь, что брат этого… светлого… как его… Юльки… попытается продолжить его дело?

— А говорил, что мыслить не можешь, — это один из тех редчайших моментов, когда в голосе Люцифера звучал сарказм. — Именно так я и думаю. Более того, осмелюсь предположить, что Юлар передал большую часть записей с результатами своему старшему брату. Саграэль гораздо сильней, опытней и осторожней. Возможно, именно потому у меня ушло столько времени на поиски.

— Предлагаешь напасть на него и уничтожить весь его орден?

— Слишком рискованно. Орден Священного Пламени самый многочисленный во всей Вселенной. Под предводительством Саграэля сорок два миллиона светлых. После Архангелов именно он считается одним из предводителей светлого войска, Анф. Если уж нападать, то надо уничтожить все замки его ордена, а их слишком много. Придётся задействовать всех Великих, твоих магов и найти ещё армаду тёмных.

— Но ты, я так понимаю, не хочешь, чтобы дошло до подобного, так ведь? — полюбопытствовал некромант.

— Истинно так. Это, скорее всего, развяжет новую большую войну. Все другие ордена светлых ополчатся против тёмных. Хоть светлые и слабы по одиночке, но у них есть одно преимущество... Они сплочены. Среди них почти не бывает одиночек, Анф, а потому они будут бить редко, но всей своей силой. А если в дело вступятся Архангелы, то тогда станет поистине трудно. У тёмных нет такого единства. Некогда мне удалось сплотить их лишь потому, что почти все наши миры были либо уничтожены, либо порабощены силами Света. Просто не оставалось иного выбора, и больше было некуда идти. Мне с трудом удалось собрать тёмное войско в единый кулак. Представь же, каково будет сейчас, учитывая, что миров стало в миллионы раз больше, и численность наша возросла. Да, я Верховный Полководец, но таковым являюсь лишь во время крупной войны. Однако, коль такая и начнётся, то уйдет слишком много времени прежде, чем удастся сплотиться. А пользоваться страхом, как поступают светлые, я не стану. Такова уж моя сущность, Анф. Даже если всё будет рушиться и гореть, я не стану прибегать к запугиванию. Я никогда не стану использовать силу страха.

— Это глупо, Люц.

— Я это прекрасно понимаю, но таков уж я. К тому же предыдущие полководцы тёмных пытались использовать страх в качестве контроля. Многих предали свои же и отрубили им головы. Бесполезно запугивать тёмного, коль тот привык к свободе. К тому же, брат мой, только возложив на себя бремя полководца, я дал себе Слово, что никогда не поступлю так, как мои предшественники. А ты прекрасно знаешь, что...

— Слово Тьмы нерушимо, — закончил за него некромант. — Да, брат мой, прекрасно знаю. Ты сам мне сказал это, и я всегда помню твои слова.

— Крайне рад это слышать. Но лишь одно может сплотить всех тёмных в нашей Вселенной, Анф. Новый враг. Неведомый, неизвестный нам прежде. Все боятся чего-то нового и непонятного. Особенно первые расы, ибо слишком привыкли они к тому, что оставалось неизменным на протяжении миллиардов лет. Надеюсь, ты понял, почему я не хочу устраивать открытое противостояние ордену Священного Пламени.

— Почему же тогда мы выступили некогда против Небесных Покровителей?

— Нас было двое, Анф, а не армия. Если и будет война, то ее объявят лишь нам с тобой. Кроме того, мы всё сделали довольно быстро и не позволили ни одному из светлых уйти живым с поля боя.

— А со Священным Пламенем такое не получится, я так понимаю.

— Истину изрекаешь. Я более чем уверен, что именно Саграэль создаёт нынче паладинов и инквизиторов. По крайней мере, он продолжил дело младшего брата. Быть может, что он передал эти знания и кому-то еще – я не знаю. Но нам нужно сделать две очень важные вещи, Анф, — Мастер Войны оторвался от поселения внизу и посмотрел на некроманта. — Во-первых, мы должны узнать, вправду ли Священное Пламя занимается созданием паладинов и инквизиторов. А во-вторых, нам нужно создать новых тёмных воинов, кои смогут противостоять светлым.

— Новых? Нам? Брат, ты уверен, что это того стоит? Быть может, было бы проще создать особый отряд из самых сильных воинов во Вселенной?

— Такой уже существует, и это твой Орден, — эти слова приятны слуху некроманта. — Но вас слишком мало. Сколько у тебя в Ордене магов?

— Три тысячи семьсот целителей, одиннадцать тысяч восемьсот стражей, шестнадцать тысяч сто боевых магов и ещё тысяча в другой боевой гильдии.

— Итого тридцать две тысячи шестьсот магов. У Саграэля больше в тысячу триста раз. Понимаешь, о чём я?

— Хочешь, чтобы новых воинов было много миллионов?

— Именно так. Но они должны быть очень сильны.

— Я так понимаю, что у тебя есть план?

— Да, Анф. И мне нужна твоя помощь. Мы создадим новый вид воинов-магов. Отбор будет не из лёгких, но можно быть уверенным в том, что каждый из них воистину силён.

— Когда начинаем?

Эта весть обрадовала Анафрахиона, так как она помогла забыть про Вседержителя. К тому же ранее ему не доводилось создавать новый вид воинов, так что это лишь прибавляло интереса. Люцифер положил руку ему на плечо и оба Великих исчезли в языках чёрного пламени.

***

Недавно ему исполнилось двадцать лет. Нормального роста, короткие русые волосы (что весьма странно, ибо в детстве они были у него светлыми, как у матери), губы несколько пухлые, крепкого телосложения (хоть по ширине плеч уступал отцу). Также необычны и его глаза: правый – серый, а левый – небесно-голубой. Мокхар вырос и стал мужчиной. Более того, в нём стали проявляться магические способности ещё в шестнадцать лет. Правда, умел он не многое. Мог поднять небольшой предмет в воздух, читать мысли простых смертных (то есть не магов), перемещаться на небольшие расстояния и использовать толчок воздуха, дабы оттолкнуть кого-либо. Был он вынослив и трудолюбив, а также сам тренировался владению мечом (что, естественно, получалось весьма скверно). Сестры его тоже подросли, и, более того, недавно Динсару (ту самую, что лишена магии) благополучно выдали замуж. Как ни как, но ей шестнадцать лет, так что медлить нельзя. Тем более Гинара понимала, коль Палач и заберёт детей, то точно не Динсару из-за отсутствия магического потенциала.

Мокхар давно знал всю правду про отца и про Орден, в котором тот состоял. Его мать удивилась тому, что её сын отреагировал столь спокойно на подобную весть. Всё-таки их мир светлый, в нём поклонялись Вседержителю, а Орден Лунной Ночи ненавидели и считали абсолютным злом. Возможно, что причина заключалась в том, что Гинара никогда не называла Орден злом. Даже наоборот, не редко рассказывала о нём перед сном. Как-то Мокхар даже сказал, что он гордится своим отцом, ибо тот является одним из сильнейших магов из всех. И ему очень хотелось увидеть Палача, а потому своего двадцатилетия он ждал как одержимый. Девочкам же Гинара не стала ничего рассказывать, а Мокхар её в этом поддержал.

— Мама, когда же он придёт? Мне уже пять дней как исполнилось двадцать лет, а отца всё нет!

— Терпения, Мокхар. Ты же знаешь в каком именно Ордене состоит Палач и кем он там является. У него много дел, но он придёт за тобой, можешь не сомневаться, — она не пыталась утешить сына, ибо знала, что Чардо явится.

— Мне бы твою уверенность!

— Тёмные тем и отличаются от светлых, что не нарушают данного слова. Палач мне как-то сказал: «Слово Тьмы нерушимо». Так учил его сам Глава Ордена, а тот услышал подобное от самого Люцифера.

Забили в колокола и тамтамы в церквях Вседержителя, и их музыка разносилась далеко окрест. Гинара забеспокоилась, но вскоре успокоилась.

— Конечно, сегодня ведь последний день Благословлённой Седмицы, — выдавила она из себя улыбку.

Мокхар недовольно фыркнул, ибо не нравилась ему эта церковная музыка. С тех пор, как он узнал всю правду об отце и его Ордене, он перестал любить всё, что хоть как-то связано со Вседержителем и его церковью, а также со светлыми. Такая вот неприязнь появилась в нём, и он не скрывал её перед матерью. Но стоило ему покинуть порог дома, как приходилось преображаться и притворяться верным сыном и рабом Вседержителя. Даже в церковь ходить надобно, но, когда все произносили молитвы, Мокхар просто шевелил губами, делая вид, что произносит их тоже. Один из его друзей обратил на это внимание. Точнее, тот заметил, что Мокхар бубнил столь тихо, что его попусту невозможно услышать. Сын Палача не растерялся и сказал, что молитвы предназначены лишь для Вседержителя. Произнося их, каждый из детей Его воздает Ему хвалы и просит о защите или благе. Так почему нужно произносить молитву громко, коль это предназначено исключительно для тебя и Отца? Пусть и не сразу, но друг принял такой ответ. А когда требовалось приложить левую руку к груди, опуститься на одно колено и возблагодарить Вседержителя за ещё один прожитый день, Мокхар говорил эти слова громко, а после шепотом добавлял: «Будь ты проклят», либо «чтоб тебя Творец изнасиловал».

Он посмотрел на мать, а взгляд той устремлён ему за спину, и в нём столько счастья, что невозможно описать. Глаза матери заблестели, и она готова была расплакаться. Мокхар повернулся и увидел его. Он сразу понял, что это его отец.

— Сын мой, — Чардо подошёл и обнял его. Странное чувство – объятье родного отца. Никогда прежде ему не доводилось ощущать это.

Палач отстранился, но руки его оставались на плечах сына.

— Как же ты вырос. Но что с твоими глазами? И волосами тоже? Ведь в детстве ты не был таким.

— Они стали меняться спустя два года после твоего последнего визита, — заговорила Гинара.

— Ну и пусть. Ведь ты у меня особенный.

— Отец..., — ничего другого не нашлось, что сказать Мокхару и он вновь обнял Чардо. — Я уж подумал, что ты не придёшь.

— Я обещал вернуться, и я вернулся.

— Почему ты не пришел сразу на мое двадцатилетие?

— Были кое-какие дела, Мокхар. Я хотел прийти ещё вчера, но почему-то не получилось. Ваш мир словно стал непроницаем для тёмных, — Палач отпустил сына.

— Думаю, это из-за Благословлённой Седмицы, — объяснила Гинара.

— Возможно, — Палач осмотрелся. — А где же девочки?

— Динсара замужем, а Абидейла сейчас вместе с другими слушает церковную музыку.

— Замужем? Когда это случилось? — ученик некроманта изумился такой новости.

— Четырнадцать дней назад, отец, — ответил Мокхар.

— И я не увидел этого...

— Отец, ты ведь пришёл, чтобы забрать нас, ведь так?

— Глава Ордена разрешил мне взять с собой лишь тебя, Мокхар.

— Но как же мама и мои сестрёнки?

— Они останутся здесь. Не волнуйся, я научу тебя перемещаться, и ты сможешь посещать их когда захочешь, — он немного потрепал волосы сына.

Мокхар обернулся к матери, но та лишь понимающе кивнула. Она отпускала своего первенца с отцом.

— Когда отправляемся? — поинтересовался он.

— Хоть сейчас, — улыбнулся отец.

Попрощавшись с матерью, Мокхар попросил её поцеловать за него Динсару и Абидейлу. Кроме того, он обещал возвращаться как можно чаще.

Церковная музыка усилилась и стала звучать куда громче. Гинара обратила на это внимание, хоть поначалу она решила, что ей просто почудилось.

— Странно. Обычно она не так громко звучит, — прошептала она.

— Что ж, Мокхар, пойдём. Чем больше медлим, тем сложней будет нам покинуть семью.

Сын подошёл к отцу и тот положил руку ему на плечо. Их силуэты стали расплывчатыми... И тут задрожала земля. Палач и Мокхар начали перемещаться, но у них ничего не получалось. Чардо усилил заклинание телепортации, но всё тщетно.

— Ничего не понимаю, — недоумевая произнёс он, прекратив попытки. — Так не должно было случиться.

Снаружи послышались восторженные крики:

— Грядёт!

— Настал день!

— Отец! Отец!

Гинара вышла из дому и постаралась разузнать, что происходило. Вернувшись, она вся дрожала подобно осеннему листу на ветру.

— В чём дело? — обратился к ней Мокхар.

— Они говорят..., — взгляд её сделался совершенно стеклянным, лицо побелело. — Говорят... Что настал день нового пришествия Отца...

Услышав это, Мокхар скривил лицо. Ему не верилось в подобное.

— Глупости! Как Вседержитель явится к нам и зачем? Это очередные уловки этих поганых светлых, ведь так, отец?

Палач стоял словно парализованный, а во взгляде его читался великий, непередаваемый ужас.

— Отец…

— Нет, Мокхар, это не так. Вседержитель существует, и... он действительно идёт сюда. Я только сейчас это почувствовал. Этот магический след я никогда не смогу забыть.

— С-существует? Но зачем ему...

— Он уничтожит весь мир и сожрёт души и магические энергии всех живых существ.

— Сожрёт? Но говорят, что это будет днём очищения нашего мира. Он очистит души всех и каждого, и мы вознесемся в Царствие Его.

— Ложь. Он просто всех убьет и сожрёт! Мой учитель собственными глазами видел, как это происходит. Но даже ему не удалось остановить Вседержителя. Его приход закрывает мир от всех, дабы никто не покинул его и не проник внутрь. Вот почему мне не удалось нас переместить.

— И как быть? — Мокхар старался держать себя в руках, а вот его мать сломалась. Она не могла ни говорить, ни двигаться. Просто смотрела на пол с опущенной головой и всё.

— Мы должны выбраться отсюда! Не может быть, что мир совершенно закрыт. Есть способ прорубить ход!

— Отец, позови своего Главу!

— Не получается. Вседержитель блокирует всё.

Глаза Палача наполнились серым цветом, и он замолк.

— Церковь! — внезапно прокричал он. — Над ней ещё есть ход наружу!

— Но почему?

— Дабы Вседержитель слышал молитвы, что ему возносят. Он постепенно очищает их души, готовит их, тем самым, к своей жуткой трапезе. Живо! Идите в церковь!

— А как же ты?

— Я пойду за девочками. Бегом!

Мокхар взял мать за руку, и они вышли из дому. Палач знал, где находятся его девочки. Всё-таки он их отец, да к тому же маг. Переместившись, он оказался в доме Динсары и обнаружил её вместе с мужем. Они нарядились в праздничные наряды и собирались пойти в церковь вместе со всеми, но увидев его, закричали от ужаса.

— Тёмный! — одновременно воскликнули они. Муж заслонил собой Динсару и Чардо лёгким движением руки отбросил его в стену. Тот ударился головой и раздался не приятный треск.

— Алаф! — она хотела подбежать к нему, но Палач её остановил, схватив за руку.

— Стой! Нам нужно уходить!

— Уходить? Куда?

— Подальше отсюда!

Динсара пыталась вырваться, но у нее ничего не получалось. Она стала сыпать проклятья на тёмного. Чардо же присмотрелся к ней, и стало ему плохо. Он увидел, что Динсара не просто лишена магического потенциала, но она верная рабыня Вседержителя. Для нее являлось наивысшим благом Его пришествие. Отговаривать её – напрасная трата драгоценного времени. К тому же Палач понял, что она не переживёт столь серьезную телепортацию. Лишь в этот миг он понял, что значило выражение «сердце кровью обливается», но поделать ничего не мог. Она умрёт в любом случае. Он отпустил ее руку, и Динсара подбежала к мёртвому телу мужа. Она что-то говорила ему, но Палач не слушал и вернулся обратно.

Он знал, что Абидейла в церкви, но не в той, куда отправились Мокхар и Гинара. Переместившись в нужную, все рабы Вседержителя посмотрели на него и закричали. Видимо, в момент пришествия Отца все светлые в мире могли увидеть тёмных, даже если те скрывались.

У него нет времени, а потому Палач достал кнут и разок взмахнул им. Одним таким движением он убил всех, кто находился в церкви, кроме своей дочери. Что и говорить, на то он и мастер своего дела. Абидейла уподобилась матери и оцепенела не в силах пошевелиться. Она сидела на одном колене и с рукой, прижатой к груди.

Чардо коснулся её плеча, и они вдвоем переместились в нужную им церковь. Там также все завопили от страха. Палач произнёс лишь одно слово и всех светлых раскидало в разные стороны.

— Наверх! — сказал он своему сыну.

Мокхар не отпускал мать ни на секунду и вёл её за собой, а Чардо держал дочь на руках. Всё вокруг тряслось, земля ходила ходуном, церковь едва держалась, по стенам проходили трещины, потолок постепенно осыпался, здания в городе рушились, погребая под собой счастливых детей Вседержителя, склонившихся в последние минуты жизни с глупыми и довольными лицами.

Они поднялись на колокольню и Палач, опустив Абидейлу, смотрел вверх. Небо лазурного цвета и на нём ни облачка. Он увидел вдали что-то странное, большое, приближающееся. Не прошло и нескольких секунд, как там возник сам Вседержитель. Мэтр Анафрахион рассказал о том, как эта тварь выглядит, но то, что увидел Чардо, отличалось от известного описания. Он видел человека, одетого в белоснежную рубаху и штаны. Длинные белые волосы и густая борода. От ярко-голубых глаз исходило тепло и добро. Был он прекрасен всем своим видом и внушал лишь спокойствие. Так выглядел Вседержитель для обречённого мира.

— Отец, но где Динсара? — спохватился Мокхар.

— Некогда объяснять, нам нужно покинуть этот мир! Возьмитесь все за руки!

Сделали так, как он велел. Чардо чувствовал, что над ними имелась небольшая прореха. Она затянулась, но её можно вскрыть заново. Все четверо превратились в расплывчатые силуэты, но ничего не получалось. Вновь и вновь попытки оставались безуспешными.

— Не могу! — сокрушённо прокричал ученик некроманта. — Мир почти полностью закрыт, и я не могу пробить его скорлупу над нами и вытащить нас всех.

— Так что же мы, получается, умрём? — Мокхару трудно поверить в услышанное. Его отец, о котором он столько слышал, который внушал ужас многим сильнейшим магам, не может переместить их.

— Забирай детей и уходи, — внезапно заговорила Гинара. — Живо!

Чардо хотел что-то сказать, но промолчал, Мокхар пытался разубедить мать. Гинара отпустила его руку и Абидейлы. Палач потянул детей к себе, крепко обнял их и повторил телепортацию. В этот раз всё удалось.

Надо совершить два прыжка: первый – дабы приблизиться к выставленному барьеру и пробить его, а второй – в Орден. Очутившись достаточно высоко, Палач обрушил каскад мыслительных заклинаний и пробил эту тонкую прослойку над церковью и устремился прочь. Напоследок он посмотрел вниз и увидел Гинару, смотрящую наверх с облегчением. Она рада, что им удалось сбежать. И Палач успел окинуть взгляд на Вседержителя. Прав учитель, ибо существо это оказалось очень мерзким на вид. Отсюда, сверху, его облик не менялся и Чардо увидел, как выглядело это существо на самом деле.

Он возненавидел Вседержителя пуще прежнего. Никогда и ни к кому он не испытывал такой ярости и отвращения. Но, кроме того, он искренне надеялся, что Абидейла сумеет пережить это перемещение. Для неё, как и для Мокхара, перенести подобное крайне тяжело. Может сложиться ощущение, что на тебя взвалили крупное животное и тебе нужно его нести. Мокхар, хоть и слабо, но владел магией, так что ему несоизмеримо проще. А вот дочь...

Удивительно то, что мир словно и не погибал. Землетрясение прошлось всего лишь один раз, и то оно не такое уж и сильное, дабы уничтожать города. Океаны не закипели, небеса не помрачнели, вулканы не пробудились, земля не проваливалась под ногами. Ничего подобного. Присматривай Палач ещё какое-то время за миром, то увидел бы, как тот просто в одночасье лишается жизни. Всякой жизни. Превращаясь сперва в сплошную серую массу, а после раскаляясь, превращаясь в тлеющие угли.

Оказавшись перед замком Ордена, Чардо опустился на колени, а Мокхар и Абидейла лежали рядом. С сыном всё нормально. Его лишь слегка трясло после первой телепортации, а вот с дочерью всё обстояло куда хуже. Она почти не дышала, из глаз, ушей, носа и рта шла кровь. Она совершала резкие короткие вдохи, но всё реже и реже. Палач навис над ней и пытался исцелить, но было поздно. Абидейла погибла.

— Учитель! — закричал Чардо. — Мэтр Анафрахион!

Неужели он не в замке? Вновь бродил по какому-то треклятому миру? А нет. Некромант переместился к ученику и несколько удивленным взглядом посмотрел на девочку.

— Прошу, спасите мою дочь! Позже я приму любое наказание, но молю вас, верните её к жизни! Она умерла не более минуты назад.

Чардо понимал, что он ослушался приказа Главы, приведя к замку дочь. Некромант разрешил взять с собой лишь сына, а остальных оставить. Но ведь мэтр не знал, что случилось! Оставалось надеяться, что он всё поймёт.

Опустившись на одно колено, Анафрахион быстро прошёлся взглядом по девочке, положил руку ей на лоб и произнес:

— Тассахшахаш.

Вокруг них столпилось множество магов из Ордена, и все следили за дочкой Палача. Они не понимали происходящего, но переживали, ибо жизнь ребёнка собрата висела на волоске. Глаза Абидейлы заблестели, зашевелились и она сделала глубокий вдох.

— Всё в порядке, Аби, — Мокхар напротив отца и погладил сестренку по голове. — Ты жива.

Девочка быстро осмотрелась вокруг, и ей стало не по себе. Мокхар сидел рядом и пытался её успокоить. Удивительно, но сын вёл себя весьма достойно, учитывая, что его заставили бросить мать. Видимо, проклинать отца он станет чуть позже. Пока надо позаботиться о сестре.

— За мной, — строго произнёс Анафрахион, смотря на Палача.

Они отправились в зал совещаний. Взмахом руки некромант закрыл огромные массивные деревянные двери. Учитель некоторое время смотрел на ученика и явно не знал, что и делать. Он должен понимать, что Чардо ни за что бы не ослушался приказа.

— Говори, — коротко бросил Глава, и Палач принялся всё рассказывать.

Он сказал, что Мокхар всё знал про своего отца и про Орден. А когда он явился за сыном, то тот принял весть о том, что его сестры и мать останутся в мире. И что случилось после – тоже рассказал. Даже то, что ему пришлось бросить вторую дочь там вместе с матерью. Анафрахион долго смотрел на Палача и молчал.

— Вседержитель, значит, — наконец он нарушил тишину.

— Так точно, учитель.

— Твоя женщина и дочь погибли. Он поглотил их, — некромант поджал губы.

— Учитель, если бы не это, то я бы ни за что не посмел бы нарушить ваш приказ. За все эти годы никогда такого не случалось.

— Понимаю, Чардо, понимаю. И именно потому и прощаю тебя. Нет в том твоей вины. Пожалуй, виноват я.

— О чём это вы?

— Когда мы встретились со Вседержителем, то я помешал ему поглотить мир. Нет, мы не отбросили его, как ты помнишь, но я превратил тот мир в прах. В итоге эта тварь осталась голодной. Потому он и явился за другим. Мне очень жаль, что его взор пал на мир, в котором жила твоя семья.

Чардо сжал руки в кулаки, но быстро успокоился. Учитель тоже не виноват, ибо не мог он знать, что всё обернётся так.

— Мэтр Анафрахион, у меня к вам две просьбы, — начал говорить Палач. — Во-первых, разрешите Абидейле остаться здесь. В ней есть магическая искра, пусть и небольшая. Она потеряла мать и сестру, а я не могу теперь потерять и её. Ей некуда больше идти.

— Хорошо, Чардо, я позволю ей остаться, — немного поразмыслив, согласился некромант. — Но ты ведь понимаешь, что она, скорее всего, ничего не добьётся и не станет столь сильной, дабы прийти к бессмертию. А это означает, что…

— А во-вторых, учитель..., — Палач самым наглым образом перебил некроманта, давая понять, что не желает об этом говорить и даже выслушивать. — Найдите способ убить Вседержителя, — глаза Палача полны ненависти. Они словно стреляли молниями. — Эта тварь слишком сильна для меня, и оно... оно сожрало души Гинары и Динсары. Дайте мне Слово, что вы сделаете всё вам доступное, дабы убить его.

Не сказать, что Анафрахион удивлён подобной просьбе.

— Чардо, ты ведь знаешь, что гибель сверхсильных существ может...

— Всё знаю, учитель, но мне плевать! Пусть хоть вся Вселенная сгорит в высвобожденном огне могущества Вседержителя. Настолько сильное существо, этот… монстр, что пожирает миры, просто не имеет право на существование. Дайте Слово, что убьёте его!

— Такого я обещать не могу, прости. Но я буду стараться как никогда прежде, дабы найти способ одолеть его. Даю тебе мое Слово, Чардо.

Большего ему и не нужно.

***

Прошло несколько дней. Мокхар почти всё время находился рядом с сестрёнкой, которая лежала в кровати. Чардо поговорил с ним, но не сказать, что разговор выдался душевным. Сын упрекал отца, ибо тот не сумел спасти Динсару и мать. Даже после объяснений о том, что вторая сестра не перенесла бы телепортации, Мокхар оставался при своём мнении.

— Но ведь Глава сумел воскресить Аби! — упрекнул сын отца.

— Потому, что она был мертва чуть более минуты, и её смерть не была необратимой, — парировал Палач. — Всё зависит ещё и от души. При смерти во время телепортации душа может оказаться неведомо где. Пока её найдут – окажется уже поздно. Мэтр Анафрахион не может вечно идти против Смерти. То, что он воскресил Абидейлу – уже чудо, ибо нечто подобное позволено совершать ему раз в невесть сколько миллионно лет!

Но Мокхар остался непреклонен.

Прошло ещё несколько дней, и Аби стала приходить в себя. Она вышла из оцепенения, чему брат и отец очень обрадовались. Мокхар немало узнал об Ордене Лунной Ночи и его Главе. Палач лично рассказал ему обо всём и всё показал. Всё-таки его сын понял, что отец не виноват в случившемся. Но понять – не значит простить. По непонятным причинам он не мог сказать это ему в лицо, а потому продолжал поддерживать иллюзию безразличия к нему, хоть с каждым днём оно становилось всё меньше и меньше.

В один дождливый день Палач отвёл сына в личные покои Главы. Анафрахион захотел поговорить с мальчиком, но о чём – не знал даже Чардо. И какого же оказалось удивление, когда он увидел помимо учителя самого Люцифера.

— Кхм, мэтр Анафрахион, я привёл Мокхара, как вы и сказали, — доложил ученик. — Я могу идти?

— Останься, — для большей убедительности, некромант поднял руку. — Всё-таки он твой сын.

— Подойди к нам, мальчик, — обратился к нему Мастер Войны.

Мокхар колебался, но отец положил ему руку на плечо, и они вместе пошли к Великим.

— Это Мастер Войны Люцифер, — представил Глава Ордена демона. — А, я смотрю, ты наслышан о нём.

— Конечно! — несколько громче, нежели стоило бы, ответил сын Палача. — Все в мире его знают… точнее, знали. Величайшее зло из всех существующих, мастер уничтожения, истребитель светлых и «верных отроков Вседержителя».

— Хм, так вот, значит, что про меня говорят, — уголок губ слегка приподнялся у демона, но не понятно, то ли его несколько позабавили эти слова, то ли он испытывал презрение.

— Вашим именем пугают детей, да и взрослых тоже, — кивнул Мокхар. — Точно также, как и Орденом Лунной Ночи вместе с его Главой.

Некромант махнул рукой. Знаю, мол, что там говорят про меня.

— Но ты не напуган, так? — спросил Люцифер.

— Так. Я давно знаю про своего отца и этот Орден. За последние несколько дней я лишь убедился, что нас всегда обманывали. Думаю, что это касается и вас, Люцифер.

Анафрахион приподнял одну бровь и посмотрел на демона. Всем своим видом он давал понять «плохо ты его знаешь, мальчик, ой как плохо».

— Умный мальчик, — это сказал Люцифер.

— Это у него от матери, — Чардо польстило, что его сына оценил сам Верховный Полководец. — Я в его возрасте был глупцом, умеющим лишь убивать и исполнять приказы. Притом второе получалось даже лучше.

— Мокхар, скажи, ты хочешь стать одним из членов Ордена, как твой отец? — решил перейти к делу некромант.

— Сочту это за честь!

— Молодец, но…

— А что будет с Аби? — перебил он Главу.

— Что ты имеешь в виду?

— Вы позволите ей остаться?

— Пока не решил.

— Если останусь я, то и она тоже! Иначе никак.

Палач прикусил губу, ибо переживал, что его сын не слишком-то учтиво решил заговорить с учителем. Некромант мог отреагировать довольно… вспыльчиво, ибо к такому обращению он не привык.

— Резвый какой. Условия свои ставишь. Это, конечно, хорошо, что ты такой хваткий, но знай, что ты ещё не член Ордена. Не пройдёшь – не останешься. Исключений быть не может ни смотря ни на что, — он посмотрел на своего ученика. — А ещё: перебивать меня – может оказаться несколько… хм… не безопасно.

— А ваши дети здесь? — внезапно спросил Мокхар, чем ввёл некроманта в замешательство.

— У меня нет детей.

— Нет? Странно… но, вы бы не сделали исключения и для них?

— Сразу видно, что ты из светлого мира, — сдержанно усмехнулся Анафрахион. — Не сделал бы. У меня в Ордене должны быть лишь лучшие.

— Мы позвали тебя для другого, Мокхар, — решил вмешаться Люцифер, ибо разговор повернулся совершенно в другую сторону.

— Мы создаём новый вид тёмных воинов, — продолжил за него говорить некромант. — По сути уже всё готово, но нам нужны те, кто согласится ими стать.

Палач изумлённо уставился на учителя. Он не знал ни о каких новых воинах, и ему не особо понравилась весть о том, что его сына собираются использовать в эксперименте.

— И мы предлагаем тебе проверить себя.

— Но… он ведь ничего не умеет!

— Не беспокоится, Чардо. Что скажешь, Мокхар? Не смотри на отца, он ничего не знает. Ты мужчина, так что можешь принимать решения сам.

— Я соглашусь, если позволите Аби остаться здесь вне зависимости от результата, — почти без промедления ответил сын Палача.

— Нет. Если ты не пройдёшь, то и ей здесь не место.

— Аби останется здесь независимо от моего результата, — Мокхар говорил уверенно и смотрел некроманту прямо в его серебристые глаза.

— Нет, — очень холодно ответил Глава Ордена, и это ничего хорошего не предвещало.

— Тогда я…

— Что сделаешь? Вернёшься в родной мир? Ах да… от него остались лишь остывшие угли. Хочешь отправиться в какой-нибудь другой мир? Без проблем. Щелчком пальцев я перемещу тебя и твою сестру куда угодно. Но она сейчас пребывает в таком состоянии, что очередного перемещения она точно не переживёт, — Анафрахион поднял руку и сложил пальцы, готовясь ими щёлкнуть. — Но знай, что она умрёт из-за тебя. Потому что ты, проживший в светлом мире в окружении глупых сказок о плохих тёмных и хороших светлых, ничего не понимающий о Тьме, а уж подавно о Вселенной и всём устройстве сущего, решил проявить неуместный гонор и ставить мне условия. Молчи! — последнее адресовано Палачу. — Иначе мигом превратишься обратно в обычного наёмника. Итак, скажи же мне, Мокхар, каков твой выбор? Посмотришь на отца – в мгновение ока перемещу всю вашу семью в жерло вулкана. Ты уже достаточно взрослый, дабы самостоятельно принимать решения. Так веди себя соответствующе! Говори!

Сын Палача не ожидал подобного. Никогда прежде с ним никто так не говорил. Некромант ведь прав… Мокхар жил в простом светлом мире, и, судя по всему, ни к чему в принципе его не подготовили. Постой-ка! А не испытание ли это? Глава его проверяет на твёрдость духа? Тогда, надо ему воспротивиться… А что, если это не так, и Великого некроманта в самом деле вывело его поведение из себя? В таком случае их вышвырнут. Нет, это проверка. Желай некромант избавиться от него, то уже бы давно так поступил.

— Абидейла останется здесь, — он аж выставил грудь вперёд. Храбрился, малец.

— Чудно, — и некромант щёлкнул пальцами.

Всё перед глазами закрутилось, завертелось. Мокхар сравнил себя с тряпкой, которую выжимали. Когда же всё встало на места, то он увидел какой-то невзрачный осенний лес. Деревья полностью лишены листвы, воздух довольно прохладный. Аби! Осматриваясь, он не увидел сестру. Где же она?

— Молодец, малец, — рядом с ним оказались некромант и Люцифер. — Ты прошёл проверку. Не смотри на меня так. Я бы ни за что не стал убивать дочь своего ученика. Твой характер мне понравился, вот и решил тебя проверить немного. Нам нужны существа с твёрдым духом.

— Аби, она…

— В замке Ордена, конечно же. Но она останется там до тех пор, пока ты не вылетишь из отбора. Всё просто: если ты удержишься – то остаётся и она. Ты выбываешь – забираешь сестрёнку с собой.

— Я… хорошо.

— Чудно! Но знай, что тебе предстоит пройти несколько испытаний, дабы доказать, что ты достоин.

— Я ведь ничем почти не владею…

— Мы могли бы тебя обучить, но у нас нет столько времени. Так что поступим иначе. Но скажи мне, ты готов?

— А что вы собираетесь сделать?

— Я передам тебе знания многих заклинаний. Если быть точным, то ровно десятую часть из того, что знает твой отец.

Хорошо, что Палача нет рядом, иначе он бы забеспокоился. Шутка ли! Десятую часть того, что известно ему самому. Это слишком много для неподготовленного.

— Ты будешь знать многое, тем более для того, кто ещё ничем не владеет. Но учти, Мокхар, знать и владеть в совершенстве – не одно и то же. Тебе придётся много лет потратить на развитие.

— Будет больно? — поинтересовался Мокхар.

— Безумно.

Вместо ответа сын Палача кивнул. Глава Ордена подошел ближе и коснулся пальцем его лба. Мокхар застыл, подобно парализованному, и глаза его стали полностью черны. Когда Анафрахион убрал палец и отошёл назад, все стало нормально. Некоторое время ничего не происходило, а потом душераздирающий крик раздался далеко окрест. Казалось, даже деревья задрожали от него. Мокхар схватился за голову, упал на колени и кричал не останавливаясь. Выглядело так, словно некромант издевался над ним, но это лишь ему же во благо. Да, объём получаемой информации столь велик, что даже подготовленный человек может не выдержать. Что же тогда Мокхар? Он выживет? Есть, конечно, риск, что его мозг не выдержит и, скажем так, сгорит. Но Анафрахион верил, что до этого не дойдёт. Как ни как, но в этом парне текла кровь его ученика.

Сын Палача сжимал голову всё сильней, надеясь подавить боль. Он согнулся, касаясь лбом земли. Послышалось странное бульканье вперемешку с криком, и Мокхар рухнул на бок. Глаза его закатились, изо рта пошла серая пена.

И всё затихло.

Мокхар лежал неподвижно некоторое время, но быстро пришёл в себя и встал. Он пошатывался, и некромант подхватил его.

— Как себя чувствуешь? — полюбопытствовал Глава Ордена.

— Пока не знаю…

— Итак, ты справился с этим. Теперь ты знаешь и умеешь в миллион раз больше, нежели прежде. Думаю, что голова будет болеть в ближайшие дни, но это пройдёт. Наверно…

— Как только ты придёшь в себя – принимайся осваивать полученные навыки. Когда мы наберём достаточно добровольцев, то мы приступим, — произнёс Люцифер.

— К испытаниям?

— Именно.

— Скажите, Анафрахион… А каким воином я должен стать?

— Это будет уникальное сочетание различных возможностей, — широко улыбаясь, произнёс некромант. — Мы решили назвать новых воинов – рыцари смерти.

Если то, что собирались сделать Анафрахион и Люцифер действительно получится, то рыцари смерти должны стать одними из сильнейших воинов. Уже создана даже академия, где готовили будущих воителей. Определённого вступительного испытания нет, ибо это первая волна рыцарей, так что решили несколько сжалиться над ними в начале. Всего желающих собралось почти две сотни. Этого вполне достаточно, чтобы проверить возможности. Обучением занимались лично Анафрахион и Люцифер. Они рассказывали о новом виде тёмных воинов, его предполагаемых преимуществах и способностях, которыми рыцари должны владеть.

Обучали различным видам тёмной магии, владению различным оружием, немного алхимии, а также будущее элитное войско должно немного разбираться в рунных письменах. Начальное оружие каждый выбирал себе сам, равно как и доспехи.

Долгое время практиковали свои навыки на деревянных болванчиках, но вскоре всё изменилось. Всех потенциальных рыцарей смерти разбили на пары. Мокхару достался орк по имени Тух-Чарзок. Как и все из этой воинственной расы, Тух мускулист и всегда готов к битве.

Тренировались друг на друге, но нельзя убивать напарников. Лишь отрабатывать навыки. Спустя год Великие решили устроить испытание, дабы проверить навыки каждой пары. Что они придумали? Лабиринт. Да-да, мрачный лабиринт. Суть та же, что и во время испытаний учеников некроманта. Нужно найти выход. НО! Для рыцарей отсутствовало ограничение по времени, ибо, как считал Анафрахион, его ученики должны в десятки раз превосходить остальных по силам, а потому жалеть их нельзя. В лабиринте же, подготовленном для будущих рыцарей, ой как много нечисти и нежити. По парам некогда разбили не спроста. Во-первых, чтобы было с кем тренироваться. Во-вторых, будущие испытания почти невозможно пройти одному. В-третьих, таким образом рыцари практиковали командную работу, что весьма важно для тёмных, учитывая, что они, в большинстве своём, одиночки. В-четвёртых, нет такого, что представители одной расы стояли в паре. Это делалось специально, дабы стереть грани между двумя разными видами, коль таковые имелись. Не важно, как ты относишься, допустим, к расе эльфов. Коль вас поставили в пару – надо действовать сообща.

Девяносто четыре пары возможных будущих рыцарей вошли в огромный лабиринт. Основная задача до безобразия проста – найти выход, а второстепенная – достать некий артефакт. Какой именно – им не сказали. Не обрадовало юных магов и то, что в лабиринте можно умереть. Правда, это не совсем настоящая смерть, но, как объяснили Великие, путь в рыцари смерти станет навсегда закрыт для таких. Если же кто-то потеряет напарника, то придется прорываться дальше самому. Ежели удастся найти выход будучи одному, то тогда предоставят нового напарника… по возможности.

Мокхар и Тух шли не торопясь. Спешить некуда, ведь отсутствовало ограничение по времени.

Постоянно слышались чьи-то отвратные замогильные голоса, произносившие странные и непонятные слова. Не редко до их ушей доходил звук чьих-то тяжёлых шагов. Порой казалось, что кто-то водил когтями по столь гладким обсидиановым стенам лабиринта. Иными словами, непривыкшему к подобному Мокхару стало не по себе. Орку, полагал человек, тоже жутковато, но он не подавал вида.

И вот, наконец-то, им попались первые твари. Пока что лишь нежить в самом простом своём проявлении: толпа живых мертвецов. Сколько их – они не подсчитали, но принялись моментально расчищать себе путь. Несколькими заклинаниями человек и орк превратили толпу в изрубленные груды и двинулись дальше.

Много кого они встретили на своём пути. Были и великаны пяти и семи метров ростом, и живые мертвецы в доспехах и с оружием. Скопище летучих мышей, один костяной голем, странные существа со множеством щупалец, большие подземные черви состоящие из сплошного мяса и так далее и тому подобное. Они рубили, кололи, прибегали к заклинаниям, как-то раз даже убежали, ибо противников оказалось слишком много. Завернули за угол и выставили магическую преграду.

— Мы должны прорваться туда! — произнёс Тух.

— Ты ума лишился? — переводя дыхание, возмутился Мокхар.

— Сам подумай, человек, с чего бы им быть там в таком количестве, а? Они что-то охраняют!

— Думаешь, там выход?

— Всякое возможно. Пока мы не проверим, то… А-а-а!

Договорить ему не удалось, ибо из стены вышло нечто непонятное, худощавое и небольшого роста. Оно набросилось на Туха и свалило его на землю. Орк пытался отбросить тварь, но та очень сильна. Голова сильно вытянута, тело худощавое, когти на ногах царапали кирасу, а также имелся у твари хвост. Именно он и мешал Мокхару явиться на помощь боевому товарищу. Отрубить его не удавалось, так как тот всё время извивался, словно уворачиваясь от ударов. Пасть твари раскрылась и орк увидел много рядов колоподобных зубов. Мерзкая серо-зелёная слюна попала Туху на лицо. Мокхар применил отталкивающий порыв воздуха, после чего быстро срубил хвост твари. Та не обращала на это никакого внимания и пыталась укусить орка в шею. Окажись это представитель любой иной расы, то существо давно бы добилось своего, но Тух продержался и сын Палача пронзил твари голову. Орк зарычал и поспешил оттолкнуть бездыханное тело как можно дальше.

— Благодарю, — сказал он, стоило ему встать.

Решили поступить так, как предложил орк. Пробивались они довольно долго, но в итоге не оставили никого в живых. Никакого выхода там не оказалось, но они нашли небольшую палку длиной в три-четыре вершка.

— И ради этого мы сражались? — огорчился Тух. — Ты был прав, здесь ничего не оказалось.

— Или же напротив. Нам сказали, что мы можем найти некий артефакт, но не сказали, как он должен выглядеть. Может, это он и есть?

— Часть сломанной палки? — недоверчиво посмотрел на Мокхара орк.

— Ты же сам сказал, что просто так здесь не было бы столько существ. Уж лучше возьмём, а там видно будет.

К изумлению Мокхара лабиринт оказался не таким уж и сложным. Выход нашли относительно быстро, а по пути без особых проблем перебили всю нечисть и нежить, что им попалась. Покинув лабиринт, они выяснили, что стали сорок девятыми. Ужас! Ведь Мокхар так надеялся, что они будут хотя бы в первой десятке. Но не обошлось и без жертв. Итого не вернулось двадцать девять пар.

Как выяснилось, найденная ими часть сломанной палки не представляла из себя ровным счётом ничего. Это простая уловка, в то время как истинный артефакт обнаружили другие. Два кинжала из гномьей стали – результат работы одних из лучших мастеров подгорного народца. Они достались тем, кто их нашёл.

Помимо этого, всем выдали новые доспехи в качестве поощрения за пройденное испытание. Хотя Анафрахион и смотрел на оставшихся несколько недовольным взглядом и даже сказал Люциферу, что надо бы сделать остальные испытания посложнее, а то слишком уж быстро все справились и многие остались в живых.

И обучение продолжилось.

Перешли к магии жестов без произнесения слов. Должно быть быстро и довольно сильно. Из оружия стали практиковать навыки владения копьём и молотом.

Второе испытание малоприятное, ибо каждую пару воинов проглотили огромные подводные монстры. Странные это создания. Не менее трёхсот метров в длину и сотню в высоту. Множество плавников, рыбья морда, чешуя по прочности не уступала драконьей. Жуткие твари. И им позволили проглотить всех оставшихся рыцарей. Задача, опять же, проста – выбраться. Хотя, как сказать, проста... Внутри стояла жуткая вонь и дышать почти невозможно. Мокхару и Туху пришлось прибегнуть к магии, которая позволяла обходиться без кислорода целый час. Однако, по истечению этого времени им запрещалось повторно применять данное и любое подобное заклинание. Как же завидовал сын Палача в тот момент одному представителю расы амедеев (был средь претендентов и такой), ибо тот мог дышать этим смрадом и чувствовать себя отлично.

Просто взять и прорубить себе путь – почти невозможно, ибо, поступи они так, то им пришлось бы прорываться через кровавое месиво. Приятного в этом мало, но хуже стало бы то, что тварь начнёт тонуть, скорее всего. Они находились где-то посреди океана, а глубина там очень даже внушительная. Даже при помощи магии им будет трудно преодолеть несколько километров, дабы всплыть на поверхность. Телепортироваться строго запрещено, между прочим. Но пока что существо не особо глубоко, а посему решили не рисковать.

Организм у чудища разительно отличался от человеческого. У него целый лабиринт кишок! По крайней мере, так им показалось. На самом деле у монстра глубин четыре разных желудка и столько же частей кишок.

Пока шли неведомо куда, доспехи их сделались тяжелей, покрылись ржавчиной, что выглядело очень и очень необычно, учитывая, что они магические. На их великое счастье им ничто не встретилось по пути, а вот времени оставалось всё меньше.

Добрались до горла и решили прорваться. Мокхар взмахнул копьём и постепенно рассекал стенку горла изнутри. Послышался крик, и всё внутри твари задрожало. Оно могло чувствовать боль? Вот так неожиданность! Орк орудовал молотом с шипами весьма внушительных размеров. Удар! Удар! И ещё разок! И ещё!

— Это надолго, — недовольно произнёс Тух, опустил молот, немного присел и резко рванул вверх. Его грозное оружие описало целый круг и ударило. Орк отпустил его и молот пробил горло.

Из образовавшейся дыры хлынула вода. Дрожь вновь прошлась по чудищу, и оно стало тонуть. Мокхар и Тух спешили выбраться, ведь у них оставалось не более десяти минут.

Оказавшись непосредственно в океане, орк вернул себе молот, и они спешили выбраться. По пути они видели и других чудищ, но не позволяли себе отвлечься и рассмотреть их. Даже с магией они не сумели уместиться в десять минут. Заклинание перестало действовать, но оставалось уже совсем чуть-чуть до поверхности. Лёгкие Мокхара значительно уступали по объёму Туху, и он стал замедляться. Кислорода не хватало, всё темнело перед глазами, лёгкие словно горели изнутри. Орк подхватил падающего человека, несколько раз взмахнул молотом сбоку и выставил руку вверх, как при ударе. Оружие свое он не отпустил, но при помощи магии усилил его и ускорил, так что подниматься на поверхность они стали значительно быстрей. Их вытолкнуло, и они очутились над водной гладью. Не успели вновь очутиться в воде, как их перенесли на сушу. Анафрахион кивнул, явно довольный результатом. Однако Туху пришлось разок-другой ударить Мокхара по груди.

В этот раз они оказались в первой десятке возвратившихся. Всего вернулось сорок четыре пары. Что ж, за два испытания их стало вдвое меньше.

Третье испытание весьма необычное. Нужно сразиться с иллюзиями, которых сделали в виде светлых магов и воинов. Никаких ограничений ни на что. Можно использовать любую магию, любое оружие, и даже драконов, аль иных существ. Победит тот, кто убьёт больше светлых. Однако, иллюзии не будут стоять на месте, а станут биться в ответ. Так что погибнуть здесь вполне возможно.

Мокхар вооружился чем-то вроде глефы, но она несколько отличалось. Древко длиной в два аршина, как и положено, но вот наконечник в виде изогнутого меча. Кроме того, взял несколько метательных ножей и длинный кинжал. Тух же, как и полагалось честному орку, решил использовать секиру.

Мир оказался большим, и иллюзий в нем очень много. Трудно поверить в то, что они – результат магии Анафрахиона и Люцифера. И ещё невероятней то, что они вдвоём управляли ими всеми. Сколько здесь «светлых»? Сто тысяч? Пятьсот тысяч? Или же миллион?

Нападали исключительно сообща, ибо понимали, что поодиночке их шансы на победу ничтожно малы, ежели вообще имелись. Оседлали лошадей и поскакали в созданную Великими деревушку к светлым. Первым нападал в основном Мокхар, используя своё оружие почти в качестве копья. Он им не протыкал, но наносил рассекающие удары, словно держал в руках меч с длинной рукоятью. Тух же любил совершать большие прыжки и бить плашмя секирой при приземлении. От этого всегда проходила лёгкая дрожь, и почти никто не мог устоять на ногах, что превращало их в лёгкие цели.

Орк проявил себя яростным воином, который не боялся лезть в самую гущу вражеского войска. Его раса всегда славилась подобными поступками, кои многие считали безрассудными и глупыми. Но именно такие воины, наделённые подобным безрассудством, не редко спасали других. Пока такой солдат сражался с войском противника, переведя всё их внимание на себя, его отряд мог отступить или же перейти в контрнаступление. Так сложилось и в этот раз. Пока Тух бился со светлыми, то про Мокхара будто бы забыли. Это позволило сыну Палача почти незаметно избавляться от иллюзий.

Когда они разобрались со всей сворой светлых, осмотрелись и увидели маленькую девочку, что вышла из полуразрушенного деревянного домика. С виду ей не больше девяти лет. Она смотрела на Туха и Мокхара, и не понимала, что происходило.

— Ты что собираешься сделать? — остановил человек орка.

— Убить её.

— Зачем?

— Ты думаешь, что она просто так здесь появилась?

— Я прекрасно понимаю, что это проверка! Мэтры хотят проверить, убьём ли мы невинное дитя или же нет.

— Невинное? Ты думаешь, что она невинна?

— Она же так мала! Как…

— Она светлая, вот как, человек! — сплюнул орк и полностью развернулся к Мокхару лицом. — Светлые не жалеют никого. Если бы всё было наоборот, то они бы убили ребёнка без промедления.

— Откуда тебе-то знать?

— Вот именно, что я знаю! Они напали так и на моё поселение! Я был тогда немногим старше этой маленькой потаскухи, и светлые напали. Они убили всех защитников поселения, после чего собрали женщин, стариков и детей в одном месте. Они окружили нас и постепенно убивали. Одному за другим они перерезали глотки, но так, чтобы никто не умер быстро. Я бы тоже погиб, но пришли боевые маги из Ордена Лунной Ночи и перебили всех светлых менее чем за минуту. Я жалею лишь о том, что они всё сделали быстро, а не принялись издеваться над ними. Поэтому я и говорю, что это дитя надобно убить!

Некоторое время Мокхар не знал, что и сказать. Он никогда раньше не слышал этой истории из жизни своего боевого товарища. Тух вообще не любил говорить о своём прошлом. Теперь-то хоть понятно почему.

— Убьёшь её и уподобишься им. Чем ты лучше светлых тогда, а? Мы тёмные! Недостойно вести себя, как светлым отбросам, — ничего лучше ему не нашлось, что и сказать.

— Тьфу ты! Будь по-твоему, но учти…, — орк замолк, перехватил поудобней секиру.

— Сзади! — одновременно закричали они.

К Мокхару подкрался один из светлых. Тух набросился на него, повалил на землю и ударил ногой по лицу, превратив всю голову в кровавое месиво. Сын Палача же увидел, что девочка достала небольшой арбалет и целилась орку в затылок. Мокхар применил магию Воздуха, и стрела отлетела обратно, вонзившись ей под скулу.

— Я же говорил тебе, — упрекнул его Тух. — Надо было сразу убить. Она должна была убить, и её использовали, чтобы отвлечь нас. Впредь жалеть не будем.

Он взвалил тяжёлую секиру на плечо и пошёл дальше. С этой деревней разобрались, теперь нужно двигаться дальше.

Так и поступали. Уничтожали одну деревушку за другой. Оба получили множество ран, но не прекращали сражаться. Мокхар очень устал, а вот Тух казался бодрым и полным сил.

Закончилось всё внезапно. Все иллюзии замерли, словно кто-то остановил время. Всех оставшихся перенесли Великие к себе. Итого осталось восемнадцать пар и один хаором, ибо его напарник пал.

— Поздравляем вас! Тридцать семь осталось из почти двухсот, — заговорил некромант. — Тридцать семь бойцов, что показали себя лучшими. У вас осталось лишь одно-единственное испытание, но до него ещё целый год. Последний год вашего обучения. Вскоре всё решится и всё встанет на свои места. А пока объявляю! Пятыми стали Тшисса и Астара, убив тысячу двести четыре светлых. Четвертой стала Айра Бидео, убив тысячу двести восемь светлых. Третьим стал Мокхар, убив тысячу пятьсот пятьдесят три светлых, — третьим? Всего лишь третьим? Сын Палача надеялся, что занял хотя бы второе место, ведь он так старался! — Второй – Эльзариил, убил тысячу шестьсот девять светлых. А чемпионом сегодняшнего дня объявляется Тух-Чарзок, убив две тысячи триста девяносто девять светлых!

Вот так разница! Мокхар всё время находился рядом с орком и такой разительный отрыв по убийствам? Однозначно, это лишь из-за того, что Тух часто кидался в толпу светлых.

Что такого в этих новых воинах? Почему их назвали рыцарями смерти? О, это всё весьма интересно. Рыцари не являются бессмертными, но они живут столь же долго, сколько и некроманты, то есть порядка тысячи лет, что очень много для простого смертного. Конечно, если это, к примеру, будет эльф, то он проживёт в сотню раз дольше. Рыцари смерти мастера ведения боя на любом известном им оружии. Они почти не чувствуют боли, не ведают усталости, и почти лишены всяких чувств. Владеют различной магией: Астрал, Тьма, Четыре Стихии, исцеление, колдовство и частично некромантия. Они могут призывать себе на служение нескольких мертвецов, превратить труп в прах и использовать его. Могут залечить собственные раны. Словом, это сочетание мага и воина. Получилось примерно то же, что и паладины, только на стороне Тьмы. К тому же Анафрахион уверен, что их рыцари получились куда сильней, нежели должны были бы быть инквизиторы и паладины светлячков. Рыцари могут долгое время обходиться без еды и воды, им почти не нужно дышать кислородом. Они не потеют, не справляют нужду (только если малую, а так всё уходит на поддержание жизни самого организма), могут обходиться без сна несколько месяцев и чувствовать себя при этом совершенно нормально. Именно такими способностями Анафрахион и Люцифер собирались наделить этих прекрасных воинов. Как только пройдёт еще один год и закончится последнее испытание, претенденты сполна насладятся возможностями. Кроме того, некромант хотел наделить их способностью один раз за всю жизнь позволить рыцарям приобретать облик самой Смерти, как это может сделать он сам. Но лишь один раз! И то, подобное смогут лишь избранные, самые способные. Естественно, стать правой рукой самой Дараты им не удастся, но водь, скажем так, на время превратиться во что-то, напоминающее ангелов смерти – вполне. Коль повторится подобное заклинание, то в результате погибнет заклинатель. Люцифер же предложил ещё наделить их правом одного воскрешения. Если кто убьёт рыцаря смерти, то тот сумеет воскреснуть. Конечно, если убийцей окажется тот, кто намного опытней и сильней, или же уничтожит саму душу тёмного воина, то... Но право на воскрешение и облик Смерти – совсем не простые заклинания. Для этого надобно поговорить с самой Даратой, дабы та дала своё согласие на подобное. Хотя возможно, что нужно обговорить подобное не с ней, а с Анатиял, ибо главной помощницей Дараты во Вселенной являлась именно она.

Четвёртое испытание оказалось самым сложным. Не нужно проникать в светлый мир, чтобы перебить его жителей. Не нужно искать некий могущественный артефакт, что охраняли бы сонмы существ. Все куда проще. Великие создали большую арену, и все оставшиеся претенденты должны сражаться друг с другом. Нужно убить всех своих соперников и должна остаться лишь одна пара. Учитывая, что один хаором без напарника, то ему предложили отказаться от участия, заверив, что ничего постыдного в этом не будет. Однако тот не принял такого условия и решил сражаться, пусть и в одиночку. Что ж, он достоин уважения.

Тух вновь с секирой, а Мокхар с нагинатой (именно так, как оказалось, и называлось его странное оружие). На одной ноге орка появились железные кандалы, как и у его напарника. Так оказались связаны между собой все пары, кроме одного-единственного хаорома. Длина цепей около трёх метров. Не слишком много, но и не так уж и мало.

Мэтр Анафрахион не стал произносить никаких пламенных речей или же чего-то подобного. Он и Люцифер смотрели на всех оставшихся, и некромант прокричал:

— Начали!

Сражаться против своих же оказалось не столь уж и просто. Всё-таки четыре года обучались вместе и помогали друг другу.

Бились долго. Погибшие исчезали спустя несколько секунд. Проще всех оказалось одинокому хаорому, ибо он мог взлететь сколь угодно высоко и ему не мешал напарник. Всё-таки оковы отвлекали и не позволяли воспользоваться многими заклинаниями и способностями. Конечно, с их помощью можно задушить кого-нибудь или же просто связать, но всё же. Подняться в воздух не получалось, ибо Тух не владел такой магией. Использовать моментальный скачок вперёд тоже не выйдет, так как второй в это время сражался, а данное заклинание могло сильно помешать. К тому же дальний скачок не удался бы. Порой орк увлекался настолько, что забывал о напарнике и просто шёл вперёд и сражался. Мокхару это чуть не стоило жизни. Тух ведь намного сильней физически, так что, во время очередного увлечения, он безостановочно шёл вперёд. Цепь закончилась, и сын Палача рухнул на спину, а орк тащил его за собой.

Стоило погибнуть напарнику, как его труп вместе с оковами исчезал. Несколько раз Мокхар думал, что так ему было бы значительно лучше и проще сражаться, но сразу же проклинал себя за подобные мысли, ведь с Тухом они прошли через многое.

Орк рассекающим ударом секиры разрубил одного тёмного эльфа надвое, а Мокхар проткну голову его напарнику в тот же самый миг. Трупы исчезли, и на арене не осталось более противников. Всё кончено.

— Примите наши поздравления! — воскликнул Анафрахион, появившись перед ними вместе с Люцифером. — Вы победили, — он щёлкнул пальцами и цепь исчезла.

Уставший Мокхар довольным взглядом посмотрел на орка. Даже Тух учащённо дышал и сын Палача впервые увидел, чтобы тот улыбнулся.

— Но это ещё не конец, — внезапно заговорил Люцифер. Демон крайне молчалив, а коль говорил, то исключительно по делу.

— Как же так? — удивился Мокхар. — Ведь остались только мы.

— В том-то и дело, что остались, — начал пояснять Глава Ордена. — Это финальное испытание, но все погибшие станут рыцарями смерти. Итого тридцать семь рыцарей, включая вас двоих. Вполне неплохое начало. Дальше же все лишь усложнится для последующих претендентов, но не о том сейчас. Вас осталось двое, а рыцарям нужен командир. И им должен стать сильнейший из воинов.

— То есть вы хотите, чтобы мы..., — догадался Мокхар.

— Именно. Вам предстоит сразиться между собой, и победитель станет командиром рыцарей смерти. Даже нет, победитель станет главой ордена Рыцарей Ужаса, как мы прозвали его. Никаких оков, никаких ограничений. Сражайтесь так, как посчитаете нужным. Используйте любую магию, которую только пожелаете. Помните, что вы не умрёте на самом деле, но победитель будет признан величайшим воином.

Великие исчезли, а на стенах арены появились тридцать пять товарищей, что ещё совсем недавно «погибли». Они смотрели на победителей и предвкушали великую битву. Рядом с Главой Ордена и демоном стояли Советник и Палач. Отец смотрел на сына и едва заметно кивнул ему.

— Я не хочу драться с тобой, — произнёс Мокхар.

— Не говори так! Это слова не воина, но труса. Сказано было сражаться, значит, надо сражаться! Проигравший не умрет, а победитель станет командиром. Знай, Мокхар, я буду биться в полную силу. Так орки выражают высочайшее уважение к противникам во время дуэлей.

Тух трижды стукнул себя могучим кулаком по груди, а Мокхар повторил его жест, отдавая честь орку.

Они стояли друг на против друга и выжидали. Каждый знал сильные и слабые стороны оппонента. Мокхар знал излюбленные атаки напарника и стиль ведения боя. Торопиться нельзя, ведь один удар мог всё решить. Человек вонзил остриё нагинаты в землю и ждал. Орк прибег к магии. Мокхар без проблем отразил воздушный поток, и перед ним предстал противник во всей своей мускулистой красе. Тот занёс секиру вбок одной рукой и шёл на удар. Сын Палача провернул нагинату лезвием вперёд и, усиления и быстроты ради, пнул ногой по незаостренной стороне. Не предвидь Тух чего-то подобного, то его точно бы рассекло снизу-вверх. Однако он успел среагировать, отошёл немного в сторону и развернулся полубоком, сойдя с линии атаки. Для верности он схватил свободной рукой древко нагинаты. Дистанция оказалась мала для полноценной атаки секирой, так что Тух приблизился ещё на полшага и ударил лбом человеку в переносицу. Если бы тот не прибёг к защитной магии, то ему бы размозжило череп. Мокхар падая на спину, сумел развернуться боком, опёрся на вторую руку и выпрямился, ударив орка ногой в горло. Тух явно не ожидал подобной прыти, а потому отступил на пару шагов назад.

Можно сказать, что это противостояние грубой силы против ловкости. Что же победит? Но, кроме того, не стоит забывать, что Тух-Чарзок гораздо старше Мокхара, а посему гораздо опытней.

Орк топнул по земле столь сильно, что под она ним промялась, а волна прошлась по всей арене. Сын Палача вовремя подпрыгнул, иначе не сумел бы устоять на ногах. Тух не медлил и прыгнул следом. Поразительно то, что эта двухсоткилограммовая туша мышц могла с такой лёгкостью совершить приличный прыжок. И это без магии! Мокхар воспользовался тем, что находился выше на тот момент и ударил ногой ему по темени. Хотел оттолкнуться, дабы отпрыгнуть как можно дальше, но орк, падая, схватил его за лодыжку. Это очень больно. При падении Тух что было мочи бросил человека перед собой. Магия помогла смягчить удар, но на секунду Мокхар потерял сознание. Это очень жёстоко, но Тух поступал так, как и обещал – не щадил. Да и ему самому не слабо досталось.

Вскочив, Мокхар принял боевую стойку. Колени чуть согнуты, правая нога впереди, а левая позади, и держался за нагинату обеими руками. Орк прекрасно знал эту стойку. Значит, сын Палача будет серьёзен. Это радовало. Нужно следить за его ногами, это очень важно. Если он совершит подшаг передней ногой, то это может означать удар по шее или же выпад; полноценный шаг вперёд – рассекающая атака по диагонали от плеча до бедра; а если сделает шаг с левой ноги, то либо рассекающая атака по диагонали, но с другой стороны, либо удар придётся снизу от бедра до плеча. Тух постепенно приближался к нему. Медленно, шаг за шагом. Орк готов отразить любую из перечисленных атак. Из данного положения Мокхар не нападал иначе. Человек собирался напасть! Что там с ногами? Подшаг передней! Судя по его оружию, будет выпад. Тух быстро выставил перед собой секиру, используя как щит. Пробить это мощное оружие нагината не могла, и оно достаточно широко, так что прикрывало почти весь могучий торс орка. Но что это?! Мокхар совершил дальний шаг левой ногой. Обманул, а Тух повелся! Но атака по диагонали ему не страшна, так как достаточно просто немного подвинуть секиру в сторону, подставив под удар. Если вдруг Мокхар решит рубануть сбоку, то и это не проблема – нужно либо развернуться навстречу лезвию, либо, опять же, подставить секиру. Скорее всего это рассекающая атака по диагонали снизу, что хуже всего. Но сын Палача поступил иначе: он сделал шаг не просто вперёд, а левее, совершив, тем самым, движение полукругом, и очутившись сбоку от орка, и чуть позади него. Мокхар в самом начале шага начал поднимать нагинату, описывая ей довольно широкую дугу и занося на другую сторону. Вот он! Идеальный момент для удара по открытой шее! Тух каким-то немыслимым образом сумел немного развернуться и перехватить клинок голой рукой. Орк отпустил секиру, и ударил могучим кулаком по древку нагинаты, сломав его. Пустил в человека магическую стрелу от которой сын Палача играючи увернулся, отпрыгнув назад. Орк поднял секиру и хотел разрубить противника, но тот совершил скачок вперёд, очутившись прямо под Тухом, и схватился за стальную рукоять его оружия. Мокхар надеялся либо выхватить секиру, либо попытаться её откинуть подальше.

Они тянули оружие каждый в свою сторону и Тух решил поступить необычно. Убрав правую руку, он сжал её в кулак и со всей силы ударил по секире. Сила удара оказалась столь велика, что сталь не выдержала и сломалась. Помимо этого, орк вложил в это магию Воздуха, так что оглушённого Мокхара отбросило на несколько саженей.

Встряхнув голову, он посмотрел на приближающегося к нему орка. Его сила ужасала и восхищала одновременно.

— Теперь мы оба без оружия, — заявил Тух-Чарзок.

Когда тот подошёл достаточно близко, Мокхар оттолкнулся в его сторону, и ударил ногой по колену… от этого ему самому стало больно, а орк лишь слегка шелохнулся. Человек сдавленно вскрикнул. Тух схватил его, поднял и принялся душить. Сколько ни бил его ослабевший Мокхар по лицу – всё бесполезно. Даже удар по ушам не возымел нужного эффекта. Попытавшись ударить так повторно, Тух развернул голову и поймал зубами левую руку человека. Он почти что откусил ему кисть, но сын Палача ударил пальцем в глаз орку. Здоровяк вскрикнул и был вынужден его отпустить, и Мокхар смог нормально дышать. Шея болела, укушенная рука ныла, но он ещё жив.

Тух зарычал подобно бешеному зверю, замахнулся правой рукой и нанес прямой удар, целясь в лицо человека. Сын Палача не думая поставил две руки перед собой в надежде, что орк не пробьёт блок. Однако это не помогло. Тух буквально раздробил ему кости предплечий, после чего схватил Мокхара за горло. Его пальцы покрепче сжали мягкую человеческую плоть, и он дернул руку на себя, разорвав сыну Палача глотку. Кровь обильно полилась из смертельной раны, и Мокхар рухнул замертво.

— Тух-Чарзок победитель! — воскликнул Анафрахион, и все рыцари принялись стучать себе кулаками по груди, проявляя почтение своему командиру.

Ему показалось, что он проснулся от кошмарного сна. Тело ныло от усталости, едва удавалось пошевелить руками, а горло жутко болело. Так и приходили в себя рыцари после «гибели». Ощущение мерзкое, но он жив! Правда, победить не удалось, и Мокхар чувствовал, что подвел отца, не оправдал его ожиданий.

Рядом с ним стоял Палач и утешительно похлопал сына по плечу.

— Пойдём, нужно выйти и поприветствовать первого командира рыцарей смерти.

Пока они спускались на арену, Мокхар решил узнать:

— Ты злишься на меня, отец?

— Злюсь? С чего бы? — казалось, что вопрос сына его искренне удивил.

— Я проиграл. Я не оправдал твоих надежд, ведь так?

— Ты ещё слишком молод, Мокхар. Туху-Чарзоку в тысячи раз больше лет, нежели тебе. Он опытней и сильней. А ты дошёл до самого конца. Уже после третьего испытания было ясно, что ты станешь рыцарем смерти. Я рад, что ты удостоишься этой чести. К тому же, помни, что ты будешь вторым по силе в будущем ордене.

— А вторые не редко становятся первыми, — вдруг возник перед ними на лестнице Глава Ордена. — Хороший бой, Мокхар.

— Благодарю вас. Даю слово, что я стану сильней! И рано или поздно, но я займу место Туха-Чарзока. Я стану вторым командиром рыцарей смерти. Но прежде стану великим воином и буду вести рыцарей от одной победе к другой!

Некромант рассмеялся.

— В твоём возрасте я тоже любил высокопарные слова. Чтоб звучало грозно и сильно.

— Ты и сейчас не пренебрегаешь излагаться подобным образом, Анф, — к ним подошёл Мастер Войны. — Идёмте, нужно все объявить.

Выйдя на арену, тридцать пять рыцарей смерти встали в одну шеренгу. Перед ними – Тух-Чарзок и глаз его восстановился. Анафрахион, Люцифер и Палач стояли напротив, а Мокхар встал в строй вместе с остальными.

— Вы прошли через многое. Каждый из вас показал себя достойным, дабы стать рыцарем смерти, — начал говорить некромант. — Я очень рад, что вас не столь уж и много. Три дюжины рыцарей по силе равны целому легиону светлых! Испытания ваши были не из простых, и обучение тоже. Но сегодня вы показали нечто совершенно иное. Вы сражались бок о бок против своих же. И пусть мы сказали, что никто на самом деле не умрёт, но перебороть себя, дабы поднять оружие против тех, кого знаешь несколько лет – нелегко. И особенно стоит отметить последних сражавшихся, ибо они, будучи братьями по оружию, стали биться против друг друга без какой-либо пощады. Трудно переступить через эту грань, но им удалось. Итак, с сего дня объявляю о создании ордена Рыцарей Ужаса! Тух-Чарзок – первый командир рыцарей и первый глава этого ордена. Есть ли несогласные? — все молчали. — Замечательно. Тух-Чарзок, хочешь ли сказать что-нибудь?

— Лишь одно, мэтр, — он повернулся к шеренге позади себя. — Вы все мне братья и сёстры! Я горд, что в нашем ордене будут лишь достойные из достойных. Мокхар! Я был рад нашей дуэли. Ты хороший воин, хоть и очень молодой. Для меня было бы честью, коль ты бы стал моим заместителем.

Сын Палача вышел из строя и подошёл к орку.

— Командир Тух-Чарзок, это для меня честь принять твое предложение, брат! — они пожали друг другу руки.

— Сколь же пылки их слова и поведение. Одним словом – дети, — прошептал некромант на ухо Люциферу.

— Можно подумать твоя речь минуту назад была менее высокопарной, Анф.

— Всё произошедшее прекрасно, — обратился Глава Ордена к рыцарям. — Но ваш орден задумывался, как один из самых сильных и важных для тёмных. А посему глава его должен несколько выделяться. Тух-Чарзок, мы даруем тебе особый титул, который будет передаваться в дальнейшем каждому из глав твоего ордена. Отныне ты – Тёмный Император, — с довольной улыбкой произнёс Анафрахион.

Ему явно нравилось говорить нечто подобное. Порой казалось, что Великий некромант получал удовольствие от таких речей и объявлений, или же сам воодушевлялся ими. Хотя и не мудрено, ведь данный титул для главы ордена Рыцарей Ужаса придумал он сам. Люцифер же намного проще и хотел вовсе обойтись без титула.

Так и появились рыцари смерти и их ужасающий орден. Впоследствии не малое изменится у них. Будут введены Тёмным Императором различные звания. Обучение станет несколько иным, более долгим и трудным. Испытаний станет больше, и они будут лишь сложней. И много дел наделают рыцари в дальнейшем, но это уже совсем другая история.