Глас Извечной Силы. Том 1

Легенда о Некроманте

ЛЕГЕНДА ПЕРВАЯ

Говорят, некогда жил один человек, который в раннем детстве лишился родителей, а после рос средь разбойников и был им прислужником. Сколько горя пришлось хлебнуть за те годы – ведомо лишь ему самому. Однажды мальчик, невзирая на страх и возможную гибель, решил сбежать от разбойников. Оказался он твёрдого характера и несгибаемой воли, ибо не знал он иной жизни кроме рабской, но жажда свободы склонила чашу весов на свою сторону.

Мальчик сумел сбежать и долго бродил по миру, постигая его. Говорят, что за долгие годы жизни отшельником в лесах он научился говорить и понимать животных. И даже вселяющие страх люкры воспринимали его как равного себе. Мальчик так проникся звериным духом, что повадки его стали сродни им. И научился он сам превращаться в любое из животных, будь то презренная крыса или же величественный грифон.

Не достиг бы беглец таких успехов, будь он простым человеком. Нет, не был он таковым, но являлся истинным магом. Возможности его от рождения больше, чем у множества других.

Долгие годы в лесах всеразличных он практиковал магию, коя передалась ему от родителей с рождения. Был он силён не по годам, но знаний ему не хватало, а посему решил поступить он в Школу Магии в своём мире.

Долог был путь к цели заветной и опасен. В Школе Магии избрал он некромантию, ибо слышал, что слуги Смерти живут много дольше всех иных магов, а это необходимо для достижения цели. Но не долго длилось его обучение, ибо не интересным сделалась для него Школа. Покинув её с множеством трактатов по некромантии, мальчик вернулся к жизни в лесах, коя ему так привычна.

Постиг тёмное искусство он быстро и продолжил путешествовать по миру. Всякий раз показывал он свои умения и часто его вызывали на магические дуэли, но ни разу не был он побеждён.

Жил и средь иных рас он. У гномов, орков и сцерров. Признали они все его равным и называли братом. Но слух о сильном молодом маге дошёл до самого Архимага. Проиграв мальчику в дуэли, старец возжелал мести. Собрал он армию огромную на некроманта того. Многомудрые сцерры не бросили «брата» одного и вместе отбились они от орды людской. Старому Архимагу пришли на помощь хаоромы. Много великих погибло средь небесных жителей, но некромант лишился друзей своих – сцерров. Пообещал тогда он отомстить за них.

Собрал он армию мёртвых огромную и штурмом пошёл на град всех магов людских. Говорят, что сражение то жутким и ужасным было. Стражи города бились как могли, но не выдержали стены и волшебный град пал, а Архимаг был убит наиужаснейшим образом.

Явились к нему некроманты иные и предложили место средь них. Боялись слуги Смерти, что мальчик направит своё могущество против них.

Шли годы. Назначили его главным средь всех некромантов мира. Прониклись к нему любовью, ибо мальчик был им всем как сын. Сидел он всегда в Башне своей и читал всё, что было хоть как-то связано с магией. Будь то песчинка иль целый океан знаний – ему не важно.

Достиг огромных высот в иных направлениях, но сильнейшие маги мира уставили свои взоры на него и смерти ему возжелали. Был он один против них и убили они его, но некромант восставал из пепла подобно огненному фениксу каждый раз, и был таков. Устал он от магов тех и убил их одним только словом.

Говорят, что могущество его было столь велико, что мог он лёгким движением пальца стереть целый город с лица земли или взмахом руки обратить горы в прах. Умел он многое и ведал всем, потому его прозвали «Познавший Всё».

Убив других магов множество людей со всего мира приходили в Башню некромантов, дабы воочию увидеть сильнейшего из всех, но некромант насытился постоянным вниманием, и принимал других крайне редко.

Гулял однажды он по своим владениям, желая отдохнуть от чуждых посторонних глаз. Увидел он, как на поле средь цветов рыжих, как пламя, сидела девочка и наблюдала за полётом белой бабочки. Она увидела его, но вскоре отвернулась.

— Что же ты делаешь? — спросил он.

— Смотрю за полётом бабочки, — ответила девица.

— Скажи, ты разве не знаешь кто я? — поинтересовался тогда некромант.

— Все тебя знают в мире.

— И тебе не интересно, дабы я показал дивную волшбу, кою ты никогда прежде не видывала? И не желаешь ли ты, дабы я научил тебя чему-либо?

— Смотреть за белоснежной бабочкой мне нравится больше. В ней душа близкого мне человека.

Удивился некромант такому ответу и тоже принялся следить за полётом. Бабочка отлетела далеко и парила над цветами. Ей было всё равно, что творилось в мире, шли ли войны, сколь важные и могущественные существа стояли рядом. Бабочка просто летала от цветка к цветку. Обернувшись, не увидел некромант более никакой девочки. Изумился он, но вскоре искренне улыбнулся и вернулся к себе в Башню.

ЛЕГЕНДА ВТОРАЯ

В стародавние времена, когда род людской был на заре своего существования, родился один мальчик. Он являлся потомственным магом, так что не был обделён Силой. Родители очень любили отрока своего и обучали его сами, и было им хорошо. Юноша обладал острым умом, всё понимал мгновенно и магические потоки ему повиновались, словно он родился, дабы управлять ими, задавая им направление и меняя русла.

Было у отца его множество учеников помимо сына. Уважали и любили они учителя. Но однажды алчность затмила рассудок одному из них, и убил он наставника своего подлым ударом в спину, когда тот бродил по ночным улицам города. Долго не могли найти убийцу. Мать, побоявшись за сына, убежала вместе с ним в другой град. Так и жили вдвоём, и обучался юноша у матери.

Сумел поступить он в Школу Магии в мире своём и избрал из множества направлений некромантию, ибо долговечность давала она. Обучался отрок не долго, ибо спустя семь седмиц наставник по некромантии спросил:

— Вы, юные маги, избрали столь необычную магию, коя для многих страшна и неправильна. Что побудило вас встать на сей путь, на путь некромантии, на путь слуг самой Смерти?

— Её необычность привлекла меня, — ответила юная дева.

— Нет в Смерти ничего жуткого аль пугающего. Она величественна и безмерно прекрасна, — раздался юношеский голос.

Так и отвечали один за другим, не внося ничего нового, чего прежде наставнику слышать не доводилось. И обратился многомудрый старец к последнему ученику:

— А что скажешь мне ты? Что движет тобой?

— Жажда мести и достижение цели, — голос отрока был подобен звону стали.

— Кому отомстить ты желаешь? — поинтересовался наставник.

— Убийце моего отца, что лишил его жизни подлым ударом в спину.

— Но какую же цель ты преследуешь?

— Познать всё.

— Я не до конца разумею словам твоим. В каком это смысле? — изумился наставник.

— Некроманты живут много дольше всех иных магов. И я хочу столь долго жить, дабы постичь все иные направления магии и стать сильнейшим средь всех магов мира, — воодушевлённо ответил отрок.

— Дабы стать долгожителем, надобно изучить некромантию в совершенстве. Даже мне не дано прожить хотя бы десять веков, — сурово произнёс наставник.

— Я буду жить гораздо дольше.

— Глупец ты – не более! Будь это возможно, то существовал бы уже подобный некромант. А ты лишь мечтатель, поставивший себе цель, которую не дано достичь никому. Ты подобен простому человеку, что возжелал коснуться звёзд.

Засмеяли другие ученики его, повторяли слова наставника. Юноша же покинул Школу, взяв с собой трактаты по некромантии, кои он украл в библиотеке, и отправился далеко от стен города, дабы постичь сложную магию в одиночестве.

Прошли годы и обучился он многому. Вернулся в родной град искать убийцу отца. Знал уже давно, что предателем оказался один из учеников, за что и был изгнан навечно. Долго пришлось некроманту искать его, но Судьба возжелала, дабы отец был отомщён. Нашёл он предателя в хуторе одном, вызвал на смертный бой и оборвал ему нить жизни.

Продолжил совершенствовать свою волшбу вдали от всех. Заинтересовался сим некромантом Архимаг людской и из корыстных побуждений захотел, дабы тот стал его учеником. Но некромант не поверил в сладостные речи старца и узрел он скрытый в них яд. Разгневался верховный маг, и смерти ему возжелал. Собрал он войско прежде невиданное, тянущееся от края до края, но некромант одолел орду и смилостивился над сотней тысяч, коим повезло остаться в живых. Решил он тогда избавить мир от Архимага, но на стороне того множество магов. Показал тогда молодой муж, что некромантия может быть сокрушительней любой иной волшбы. Призвал он армию мёртвых и напал на град магов людских. Даже день не продержался великий город, и стены его рухнули, погребя под собой всех жителей, что остались отстаивать его весте с Архимагом. Ходит молва, будто битва та была великая и жуткая. Многие считают, что она достойна быть увековеченной в песнях менестрелей и сказаниях старцев.

Все иные некроманты мира признали его сильнейшим, а потому стал он верховным средь них в мире своём. Поначалу его побаивались, но вскоре все прониклись к мальчику (а для старых некромантов он именно таковым и являлся) любовью и стал он им как сын. Сидел он в Башне своей и читал всё, где было хоть малейшее упоминание о магии. Обучился он и иным направлениям, но больше всего почитал некромантию, ибо Смерть надобно уважать.

Испугались иные сильные маги, что свергнет некромант и их. Устроили ему ловушку и попытались убить подло. Множество всеразличных заклинаний испробовали они, но так и не смогли одолеть сильнейшего из некромантов. Разгневался он на магов тех и убил их одной лишь мыслью. Ходит молва, будто мог он иссушить океан, уничтожить цепь гор и даже заставить пески времени застыть в мире его. В правду ль то было – уже никто не скажет.

ЛЕГЕНДА ТРЕТЬЯ

В стародавние, столь давние, что никто уже и не помнит, жил один некромант. Был он молод, но Силы хватало, дабы уничтожить стотысячную армию. Но есть молва, что некогда ему противостояла полумиллионная орда. Правда то, аль чей-то вымысел – уже не узнать.

Имени тёмного мэтра никто не знал. Звали потому его просто Некромантом. Что руководило им при выборе пути Смерти – не может сказать никто. Пергаментов тех времён почти не осталось и из сохранившихся по сей день лишь в одному упоминалось о Некроманте.

Был он столь велик, что умел поворачивать время вспять, гасить и вновь зажигать звёзды, и задавать движение руслам рек. Но страшен и беспощаден в гневе, ибо было подвластно ему разрушение миров. Одни уверяют, что взмахом руки он мог испепелить целый мир, другие же говорили, что Некромант мог уничтожить сразу несколько.

Легенда о нём передается из уст в уста вот уже бессчётное количество поколений. Являлся он примером величия и могущества расы людской и был он сильнейшим средь них всех. Воля твёрже гранита, а дух крепче алмаза.

Однако прежде, чем стать великим некромантом, был он и учеником. Обучало его множество мастеров, потому постиг он тайны множества направлений, но превыше любой из них ставил некромантию.

Однажды бродя по миру, зашёл он в город один. Увидел собравшуюся озверевшую толпу на главной площади и подошёл к ним. Трёх прекрасных дев собирались предать огню, ибо ведьмами оказались они.

— Таковы Законы Вседержителя! Нет места тёмной магии средь верных слуг Его! Всеочищающее пламя Его да очистит сей прекрасный мир от исчадий Тьмы! — воскликнул паладин.

Не любил Некромант публичные казни. К ведьмам относился ни хорошо, ни плохо, но паладинов и всех светлых не любил. Остановил он время и спас трёх ведьм от огня. Стали они его должницами, и принялись следовать за Некромантом по белу свету.

Привык он к ним, стал звать каждую сестрою и обучал многосложному искусству некромантии. Заходили в хутора и деревни редко, а в города и того реже. Работали всякий раз: Некромант и дрова колол, и помогал в строительстве, а ведьмы работали по дому или же помогали целителям. Никто магией не пользовался. Если же одну из трёх дев обижал кто, то Некромант заступался и было ему всё равно кто стоял пред ним – уличный бродяга, хозяин дома в котором они поселились или же сам глава деревни иль города. Даже будь то король – он бы не простил обидчика.

Однажды дошли они до града одного и сказал Некромант, дабы в лесу ведьмы остались пока он осматривал город. До вечера не было его, а придя в лес на место, где его должны были ждать, увидел он лишь три обугленных трупа. Потерял дар речи Некромант, склонился над ещё дымящимися телами и узрел магическим взором, что произошло. Прорвался сквозь завесы Времени и увидел семерых инквизиторов, что умертвили его сестёр. Нашли светлые, всё-таки, сбежавших от костра и убили священной Силой Вседержителя, уничтожив тела и души ведьм. Хоть и был Некромант силён, но воскрешать мёртвых мог лишь в виде нежити.

Разгневался Некромант и нашёл инквизиторов в городе из коего он ушёл. Предложил он им обрести бессмертие во Славу Вседержителя, дабы те сделали много благих дел во имя Его. Согласились инквизиторы и стали они неподвластны времени.

Некромант потратил целое столетие, дабы придумать им жуткую смерть, и надобно было обучиться, ведь путь некромантов долог.

Встретился с ними вновь и подверг пыткам жутким. Не могли инквизиторы погибнуть, ибо были они бессмертны, но боль ощущали как простые смертные.

Насладившись страданиями врагов, кои длились четыре дня и четыре ночи, Некромант отобрал у них бессмертие и казнил. Души же их он проклял на вечные страдания без права вознесения в Царствие Вседержителя иль в Царство Мёртвых.

Силён был Некромант. Сильнейшим из людей он являлся. За знания во всех направлениях магии стал он бессмертен и вечен. Лишь столь же могущественный противник мог прервать ему жизнь, но время стало не властно над ним. Говорят, что познал Некромант саму Суть Магии, потому мог понять любые из заклинаний и перевоплощать потоки из одного с другой.

***

Таковы основные из легенд о Некроманте. Конечно же, их много больше. Одни длинней, иные же коротки. Что же происходило на самом деле – знают лишь единицы, и существовал ли на самом деле тот некромант – тоже знали не все. Но легенды менялись из поколения в поколение, как и память о самом Некроманте. Теперь это лишь множество красивых сказок.

Многие уверены, что никакого Некроманта и вовсе никогда не существовало, и это лишь красивые сказания о могущественном человеке, коего сами люди и придумали, дабы возвеличить свою расу хотя бы в собственных глазах.

Что же произошло с Некромантом после любой из легенд – загадка для всех, ибо все они резко обрываются на одном и том же моменте: величайший из людей постигает Суть Магии и становится безгранично силён. Что же происходило с ним после подобного прозрения и, собственно, было ли оно в самом деле? Пожалуй, никто уже и не скажет… или же нет? Поговаривают, что есть некто, кто может завершить легенды и поведать о происходившем бездну времён назад. Но какова окажется его плата за подобные знания?

Хм… давайте договоримся так: никому не говорите о том, что вам стало известно. Молчите. Тс-с-с. Ежели вас кто-то спросит, то делайте вид, что знаете столько же, что в известных легендах. Однако истинно страждущих знаний отправляйте ко мне. Я расскажу им дивную легенду в подробностях. Ведь, в конце концов, свидетель тех событий на порядок меньше исказит историю…

История на ночь

Мальчик играл со сверстниками в догонялки. Бегал он быстро, а потому водил крайне редко. Не интересно ребятне убегать всего пару минут. Хочется ведь поразвлекаться и водящего измотать, а с этим-то ничего не получится. Найдёт, догонит и всё, принимай роль ведущего.

Но настал тот редкий день, когда ведущим стал он. Особенно нравилось ему гнаться за Нирис. Бегала она медленно и всякий раз, когда он её догонял, она начинала визжать и кричала: «Сгинь, тёмный!». Нирис не в обиду это говорила. Была она самой младшей средь них, а слова являлись своего рода заклинанием, которое должно было отпугнуть ведущего. И он ей подыгрывал, порой шипел и корчился, якобы от боли, и со словами «в следующий раз тебе не убежать!» менял себе цель. Нирис же задорно хихикала и бежала дальше не оглядываясь.

В этот раз решил он выполнить обещание и догнать по-настоящему. Ой увлекся, ой разогнался. Нирис только-только развернулась, дабы отпугнуть «тёмного», но тот был уже совсем близко. Она замерла, сама не понимая от чего, и он, не успев остановиться и не рассчитав сил, случайно толкнул её в плечо и сбил с ног. Нирис лежала и плакала, а он изумлённо смотрел на неё, не в силах произнести и слова. Тут подбежали другие и две девочки сразу подошли к пострадавшей.

— Во имя Вседержителя, Мокхар, что ты натворил?

— Я… я не хотел… я просто хотел коснуться её. Мы ведь играли…

— Её нужно отвести к целителю. Мало ли у неё сломано что.

Они обе помогли Нирис подняться и медленно уходили прочь. Бедная девочка всё плакала не переставая. С Мокхаром осталось четверо мальчиков. Ни один из них не пошёл вместе с ними. Помогать девочкам? Ещё чего!

— Ты будь поосторожней, — заговорил один из четверых.

— Я ведь просто играл…, — пытался оправдаться Мокхар.

— Им будет всё равно, — пригрозил второй и сразу же сплюнул четыре раза.

— Кому «им»?

— Ты что же, в серьёз не понимаешь?

— Нет, — покачал Мокхар головой совершенно искренне.

— Они…, — мальчик осматривался, словно боясь, что кто-то лишний их подслушивал, — это… Орден Лунной Ночи, — теперь всё четверо сплюнули по четыре раза.

— А кто это?

— Мок, ты что, серьёзно не знаешь? Камсо, говори.

Один из четвёрки важно сделал шаг вперёд, прокашлялся, будто бы прочищая горло, и заговорил:

— Орден Лунной Ночи, — вновь сплюнули, — это орден тёмных Сил, коими правит ужаснейший из всех тёмных магов. Говорят, что кожа его черна, как и его душа. Сам он стар, выглядит молодо. Это так потому, что он пьёт кровь младенцев и детей. Подземелье есть у них для пыток. А! а ещё их глава настолько страшный, что он выходит из дворца лишь по ночам и на нём всегда маска, которая скрывает его уродство. Я слышал, что, если ему по дороге попадается какая-либо девушка, он останавливает её и спрашивает: «разве я не прекрасен?», и, не дожидаясь ответа, срывает маску и говорит: «а теперь я прекрасен?!». Каким бы ни был ответ, итог всегда один и тот же: он срывал с девушки лицо и клал в специально заготовленную сумку, а потом вывешивал на стену в своем замке. Лишь в ночь полной луны лицо его становится приятным взору. Потому и назвали Орден Лунной Ночи, — сплюнули.

— Но я-то им зачем? — недоумевал Мокхар.

— Дурень! Верных Вседержителю они не трогают, ибо Он нас оберегает. А вот если душа твоя испачкается достаточно, то тогда явятся они посреди ночи, когда ты будешь спать, и заберут прямо к своему главе.

— Зачем? — бедный Мокхар категорически ничего не понимал.

— Что бы он выпил твою кровь! Так он продлевает себе жизнь. Но должен делать это исключительно в полнолуние, иначе обратится в камень и треснет. Теперь-то понял?!

Мокхар кивнул, хоть на самом деле всё ещё ничего не понимал. Зачем столь сильному магу пить кровь младенцев и детей? Он же такой сильный, так почему не мог сам себе продлить жизнь?

— Странно, что твоя мать ничего тебе не рассказывала про них. Моя вот часто мне напоминает про них и говорит, что меня могут забрать, если не буду себя хорошо вести.

— И что же мне делать?

— Один раз – не страшно. Но если ещё раз сделаешь что-то плохое, то беги в храм и моли Вседержителя об очищении. Не сделаешь и совершишь нечто плохое в третий раз – за тобой явятся ночью. Если же ты трижды совершил нечто дурное, то надо не спать четыре ночи и потом идти в храм за очищением. Проснёшься утром в своей кроватке – значит спас тебя Вседержитель. Доживёшь так до совершеннолетия – можешь не волноваться более, что они тебя заберут, потому что будут тебя судить по Законам Вседержителя.

Вскоре разошлись, а Мокхар всё никак не мог выкинуть из головы Орден Лунной Ночи.

Вернулся домой, поел, помог матери и двум сестричкам. Уложил их спать и, не выдержав, спросил:

— Мам, а что ты знаешь про Орден Лунной Ночи?

— Откуда ты про них узнал? — одёрнулась она и уставилась на сына.

Мокхар ей всё рассказал, ничего не утаил.

— Это всё правда?

— Это… так говорит церковь Вседержителя, так что это должно быть для нас правдой, мальчик мой.

— А на самом деле? — не сдавался Мокхар.

— Подойди. Присядь мне на колени. Только никому не говори то, что я тебе скажу, иначе за мной явятся люди пострашнее Ордена, хорошо?

Мальчик кивнул.

— Всё, что тебе сказали – неправда.

— А как же тогда самом деле?

— Орден Лунной Ночи является тёмным, но они не зло. Глава не пьет кровь младенцев и детей. Каждый из Ордена – великий маг и воин. Туда мечтают попасть очень многие, но получается у горстки, или же вообще ни у кого. Требования к желающим вступить очень велики, и Глава лично следит за всем и сам же избирает достойных.

— А зачем тогда они существуют?

— Не знаю, мой мальчик. Думаю, что они преследуют очень важные цели, но я не знаю какие. Каждый из их магов может справиться с миллионной армией простых людей, или же с тысячей магов. Но есть средь них два особых воина. Один из них заместитель Главы. Имени его почти никто не знает, а потому обращаются к нему Советник. Сильный маг, мудрый, очень старый. Второго же зовут все Палачом. Он наказывает провинившихся. Лучшие из эльфийских лучников позавидовали бы его меткости, ибо орудует он кнутом столь умело. Мог сотни раз ударить в одну и ту же рану, не промахнувшись ни на волосок. Мог кнутом своим протыкать, словно копьем. Кнут был самым обычным. Без вставленных осколков стекла, как любят инквизиторы. Мог Палач придать своему грозному оружию магические свойства.

— А как же Глава? Разве он не великий маг? — Мокхару интересно узнать как можно больше об этом Ордене.

— О, великий. Насколько я знаю, он величайший во всём Ордене. Он не уродлив, как тебе говорили, и не убивает детей. Он строг, но справедлив. Самый старший из всех в Ордене. Насколько он силён – не знаю, но боюсь, что даже представить себе такую мощь не смогу. Все его безмерно уважают.

Мокхар слушал как заворожённый. В голове то и дело всплывали картины Ордена, Советника, Палача и Главы. Как они одни противостояли десятку миллионов солдат, как сражались с ордой драконов и всё в том же духе. История матери произвела на него огромное впечатление.

— А почему Орден считают плохим?

— Потому что они на стороне Тьмы, а мы преданные дети Вседержителя – на стороне Света. Инквизиторы и паладины говорят, что Орден – зло. Остаётся просто делать вид, что ты с ними согласен.

— Но откуда ты знаешь столько про Орден? — задал мальчик вполне справедливый вопрос.

— Ну… я…

— Ты встретилась с одним из них? — догадался Мокхар.

— Да. Именно.

— Расскажи-расскажи!

— В другой раз, Мокхар. Тебе пора спать.

— Но ма-ам! Раз уж мы преданные дети Вседержителя и должны считать их плохими, то, получается, что ты не такая, да?

— О чём это ты?

— Ну, получается, что ты не предана Вседержителю, потому что не считаешь Орден злом, да, мам?

— Я тебе всё расскажу, но потом. Другим же скажешь, что ты тоже считаешь Орден злом. И увидишь, что они сплюнули – сделай также. А теперь иди спать.

— Но зачем мне врать? Почему бы не сказать им правду?

— Порой нужно соврать для блага. Если будешь говорить другим то же, что я тебе только что, то нас могут посчитать еретиками и предать костру. Даже твоих сестричек, — мать всегда была честной и всегда говорила так, как было на самом деле. Конечно, многое Мокхару не договаривала, но то лишь на время, ибо тот ещё мал. Со временем он всё должен узнать.

— А теперь иди спать, — повторила мать.

Мальчик расстроился, ибо надеялся услышать продолжение истории, но, тем не менее, отправился в комнату.

Мать выглянула в окно. На небе светила полная луна. Она всегда любовалась ею. Красива и загадочна, но, главное, в такие ночи она слово бы чувствовала некую связь с любимым мужчиной.

— Мокхар уже задаёт вопросы, — прошептала она, не сводя глаз с луны. — Он взрослеет. Не знаю, откроются ли в нём какие-либо способности… но ему не место в этом проклятом мире. Я не смогу утаивать правду от него слишком долго. Вскоре придётся всё ему рассказать. Ведь… ведь ты заберёшь его, правда? Его и двух девочек. Меня можешь оставить здесь, я уже привыкла к этому миру. Но им не место тут, средь этих светлых лицедеев.

Она продолжала смотреть на луну, словно надеялась, что та ей ответит или даст хоть какой-нибудь знак. А время шло своим чередом – медленно, не торопясь, даже с некой леностью. Ответа она так и не услышала, но понимала, что её слова дошли до него и он всё слышал.

«Они все – твои дети. Не забывай о них. Как же томительно ожидание! Устала я скрывать правду от Мокхара. Девочки ещё маленькие, они мало что понимают. Если бы ты знал, как я жажду вновь увидеть тебя. Ты открыл мне глаза на всё! И осчастливил меня чудесными детьми. Ты – один из лучших в Ордене… Палач»

Пролог

Вселенная столь велика, что может показаться безграничной и что царит в ней хаос, но это отнюдь не так. Всё имеет границы, везде есть определённые пределы и порядки. Вселенная – есть Порядок, но совсем иной, не доступный разумению простого смертного. Множеством магических Сил она наполнена, как понятными, так и нет. Не многие ведают столь сложную конструкцию, но, если разобраться в ней, то нет там ничего сверхсложного. Точнее, сам образ Вселенной и её взаимодействие со всеми мирами становятся понятны. Но как управлять этой громадиной? Вот тут-то и начинаются проблемы. Сложно понять не конструкцию Вселенной, но то, как она работает, как существует и взаимодействует со всеми живыми существами, кои населяют её.

Самым первым появился Творец, который начал обустраивать пустующие просторы космоса. Долго он трудился. Создал бессчётное количество миров, населил некоторые из них живыми существами. Сколько же он создал различных рас – не знал даже он, ибо перестал считать. Последними сотворил он людей. Но устал Творец, а потому сделал эту расу довольно слабой, но наделил её возможностью обучиться всему.

Закончив столь долгий труд, создал Творец диковинное заклинание, которое являлось эдаким омутом порождения, и создавало оно новые миры. Оставшись довольным, он создал двенадцать Богов, кои должны были заменить его и следить за всей Вселенной в его отсутствие. Дозваться до Творца не мог никто, даже они.

Двенадцать Богов являлись представителями первых рас Вселенной: эльф, сцерр, танкар, акрис, лаандорф, хаором, саалит, орк, кэрт, шинар, гном и урдрос. Выполняли свои обязанности честно, как и подобало наместникам Творца. Но спустя бездну времени одна из рас поставила себя выше всех других. Долго готовились они и в итоге одиннадцать эльфов убили всех Богов, кроме самого старшего, кой был одной с ними расы. Звали его Эллариэль. Конечно же, без его помощи ничего бы не получилось у горстки безумцев. И стала тогда раса эльфов считаться главенствующей во всей Вселенной.

Вместе с Творцом появилась и Смерть. На языке каждой из рас звалась она по-разному, но было у неё имя – Анатиял. Лишь расе саалитов открылась она и представилась настоящим именем, ибо то была первая средь всех рас, что постигла некромантию.

Новые Боги продолжали следить за Вселенной, но стали они постепенно устанавливать собственные Законы.

— эльфы – высшая средь всех рас Вселенной;

— убийц хоть одного Перворождённого ожидает жуткая кара;

— не должен кто-либо становиться слишком силён, иначе Весы Баланса выйдут из равновесия;

— никто не может стать сильнее Богов;

— любая иная раса должна доказать Богам свою преданность, коль желает получить их расположение.

Это лишь некоторые из созданных ими законов, дабы было понятней, к чему они стремились и чего пытались добиться. Подобных правил много больше, но перечислять их все – дело глупое и неблагородное, так что оставим это занятие Богам. Словом, Эллариэль постарался сделать всё, дабы эльфам всей Вселенной жилось хорошо, и чтоб не нашлось безумцев возжелавших свергнуть Богов, как уже было некогда. Кроме этого, Боги порой проверяли все расы (кроме эльфов) на способности и достойны ли они существовать, аль нет. Насылали на некое количество миров нечисть всеразличную и ежели их твари истребляли одну и более рас в большей части миров, то они уничтожались во всей Вселенной.

Во Вселенной средь сонма миров великое множество различных орденов, гильдий, братств и кланов. Одни исключительно тёмные, другие же только светлые. Однако есть и такие, которые объединяют в себе обе стороны, ибо считают деление на Свет и Тьму глупостью. Преследуют они разные цели. Кто-то в союзе, кто-то враждует, некоторые придерживаются нейтралитета.

Кроме некоторых перечисленных рас вне этих категорий стоят демоны. Пусть любое из разумных существ может им стать, но есть и истинные демоны, чистокровные, потомственные. Средь ангелов такого нет, ибо «ангел» – должность в иерархии светлых и притом одна из высших. У тёмных нет какой-то общей, единой структуры правления в целой Вселенной. В большинстве миров у демонов есть Повелитель Тьмы (сколь бы банально это не звучало, но это так), а там уже не важно твоё происхождение и к сколь знатному роду ты принадлежишь. Кем назначат – тем и будешь. Но всё же было несколько Великих, коих слушались все тёмные. Помимо них существовал Верховный Полководец Тьмы, который доказал, что является сильнейшим, а потому имеет право считаться главным средь всех тёмных.

У светлых несколько иначе. Командуют всем архангелы, но и средь них существует иерархия. «Архангел» – просто должность, показывающая, что ты сильнейший из простых светлых, но существуют также Архангелы, те самые, главные. Было их числом двенадцать, ибо один из них перешёл на сторону Тьмы. Они-то и правили всеми светлыми во Вселенной. Кроме того, Богов они не признавали и старались распространить свою веру во Вседержителя. Существует ли тот на самом деле? Быть может, кто-то, да и знает ответ на этот вопрос, но простым смертным оставалось лишь верить.

Кроме тёмных и светлых миров есть и нейтральные. Не знают они ни про ангелов с Архангелами, ни про демонов с Верховным Полководцем Тьмы. Живут, зная лишь о собственных бедах и возможностях. В некоторых ведают о том, что существует великое множество миров, но не умеет никто путешествовать по ним, а удаётся достичь столь огромных высот мало кому. Однако, большинство подобных миров (их ещё можно назвать закрытыми) считали, что они единственные во всей Вселенной, а потому от них и только от них зависело всё.

Время идет по-разному. Порой оно подобно реке – может течь быстро или же замедлиться. Иногда оно представлено в виде песочных часов, ибо всегда неизменно. Одни миры шарообразные, иные плоские, третьи же могут быть вытянуты наподобие овала. Населять их может как всего одна раса, так и больше. Конечно же, существует много пустых, не заселенных миров (и их большинство). На некоторые нет пути никому, иные же возможно заселить и обустроить.

Рассказывать об устройстве Вселенной можно долго, но пора начать переходить к нашей истории об одном необычном человеке. Узнав его историю – удастся постичь много больше.

***

Арсан Пон, несмотря на забавное имя, являлся командором замка Нииларал в одном далёком светлом мире, а не цирковым клоуном. Замок принадлежал ордену Небесных Покровителей. За долгие годы верной службы удостоился он звания ангела-командора и получил высокую должность. На самом деле замок был у них необычным, ибо доверили Арсану великую миссию, о которой говорить чужому нельзя. Более того, категорически запрещалось покидать стены твердыни, которые уже порядком надоели ангелу, но ничего не поделаешь. Надо! Большие надежды возлагали на них, и он не должен подвести Архангелов и, самое главное, Вседержителя.

Проводили особую проверку, за которой Пон следил лично каждый день. Более того, пытался он идею развить и усовершенствовать, но прежде надобно было поговорить с главой ордена или же с его заместителями. Это крайне важно, ибо без их дозволения не должен он делать ничего лишнего. Мало ли как пошёл бы в итоге процесс. Авось только всё испортил бы.

После очередной проверки он вернулся в кабинет и поспешил записать результаты. У него накопилась уже внушительная гора пергаментов, которые надобно передать архангелу. Ничего страшного. Вот ещё один пергамент изведёт и тогда пусть изучают результаты.

На следующий день к нему нежданно-негаданно явился особый гость. Был то архангел-командор (как уже говорилось, у них несколько своеобразная иерархия: ангел, ангел-страж, ангел-командор, ангел-главнокомандующий, архангел, архангел-страж, архангел-командор, архангел-мэтр и Архангел) – один из заместителей главы ордена. Важный гость, особый. Хотя, чувствовал ангел, не просто так почтил своим присутствием его крепость столь высокий светлый.

— Приветствую Вас! — Арсан поспешил приложить левую руку к сердцу и низко поклонился. — Для меня великая честь, что Вы явились ко мне. Позвольте узнать, какова цель Вашего визита? — всё это ангел спросил, не поднимая головы.

Перед ним стоял столь же не высокий представитель расы гномов, как и он. Борода небольшая, аккуратная, ухоженная, белоснежная; волосы уложены назад и длиной они всего лишь до плеч; лицо чистое, без единой морщинки или намёка на неё, гладкое, с плавными чертами; уши нормального размера, не оттопырены, а глаза красивого лазурного цвета. Истинный архангел-командор. Только вот нос немного нарушал всю красоту, ибо был он, как у настоящих гномов, широким и крупным.

— Меня отправил сам архангел-мэтр Юлар Вольмон. Его приятно удивили ваши результаты. Уж слишком они хороши. Лучше, нежели в дюжине других наших крепостей, занимающихся подобным. Он послал меня, дабы я лично присутствовал при проверках и убедился в том, что всё именно так, как вы описывали.

— Но… позвольте спросить, неужели мэтр не доверяет мне, коль отправил Вас следить за всем? — лишь сейчас Арсан поднял голову, и взгляд у него был весьма изумлённым. Ещё бы! Не слыханное дело – дабы не верили его докладам. Они ведь все закреплены Знаком Вседержителя. Когда он стал ангелом, то назвали его все светлые братом. Что же это может быть за братство такое, когда друг другу не верили?

— Он верит вам. Ваши доклады крайне ценны и написаны хорошо. Он вам всецело доверяет и хотел лично явиться, но, увы, дел слишком много, да и, к тому же, не забывайте, что этот мир довольно хрупок для него. Искать сосуд, в котором он смог бы пробыть хотя бы несколько дней – довольно затруднительно. А коль он явится во всём своем истинном обличье, то мир не выдержит такой тяжести. Собственно, вы это и без меня прекрасно знаете.

Ну, конечно же! Как он мог быть столь глуп и, о Вседержитель, усомниться в мэтре? Точнее, подумать, что это мэтр усомнился в нём.

— Да… прошу прощения за столь глупые мысли. Не достойно я повёл себя из-за таких мыслей.

Архангел-командор понимающе кивнул головой и мягко положил руку ангелу на плечо.

— Всё прекрасно понимаю, брат. Сам был таким же некогда. И когда мы одни, то не надо со мной на «вы». Обращайся ко мне просто по имени, хорошо?

— Хорошо… Гириен, — выговорить имя оказалось много трудней, нежели ему показалось мгновение назад.

— Вот и славно, — искренне улыбнулся архангел-командор. — Что ж, когда очередная проверка навыков?

— Уже скоро. Собственно, можем пойти хоть сейчас, — глаза Арсана загорелись – так не терпелось ему продемонстрировать то, чего они успели добиться.

— Если позволишь, я хотел бы немного отдохнуть. Телепортация сюда занимает много Сил. Надеюсь, ничего страшного, коль я осмотрю замок?

— Конечно! Как буде… будешь готов – скажи. И мы начнём.

Архангел-командор остался доволен состоянием крепости. Чистота соблюдалась, стены были крепки, защита на нужном уровне, воины хорошо обучены, сыты, оружие и доспехи более чем приличные. Удовлетворительно кивнув, они отправились на проверку, точнее, на демонстрацию.

— Пока что мне всё очень даже нравится. Коль не разочаруюсь в твоих результатах, то я скажу мэтру, что ты достоин звания ангела-главнокомандующего.

У Арсана аж дух перехватило от этих слов. Голова слегка закружилась, взор помутнел и ноги приятно подкашивало.

— Я… право слово, польщён, — ангел не нашел более подходящих слов, дабы сказать сколь огромная честь ему могла быть оказана. — Но хотел бы узнать вот что. У меня есть кое-какие идеи для улучшения заклинаний, и я хотел бы их применить, коль Вы мне позволите.

— Для начала я хотел бы посмотреть на уже достигнутые результаты. Потом можно будет обсудить остальное.

Прав архангел. Тысячу раз прав! Поторопился ангел, поторопился. Но ничего, ведь проверка должна пройти хорошо.

Вышли на две небольшие арены. Слева стоял эльф с ног до головы одетый во всё белое. Ряса, поверх неё бежевого цвета мантия; вокруг пояса внушительная железная цепь; на руках от кистей и почти до локтей стальные браслеты с причудливыми узорами.

— Цепью вокруг пояса можно пользоваться как оружием, — начал с гордостью разъяснять ангел. — Один конец закруглён и тяжёл, а на другом небольшое лезвие. Оба конца за спиной, дабы не было видно. Браслеты же очень прочны, так что выдержат множество прямых ударов одноручным мечом. В качестве оружия также одноручный меч и кинжал. Магический арсенал скудный, но это временно! Всенепременно мы будем улучшать и обогащать его.

— Что он может?

— Собственно, очищать живых существ от порчи Тьмы, исцелять, накладывать защитные метки от любых тёмных сил. Только вот, если явится тёмный, который окажется сильнее, то тогда защита не поможет. Но вы же понимаете, что так почти с любой защитой. Кроме этого, может прощать грехи, тем самым очищая душу.

— Интересно. И что именно это за вид…

— Инквизитор.

— Что ж, пусть покажет свои умения.

Инквизитор низко поклонился и принялся демонстрировать возможности.

На арене уже всё подготовлено. Деревянный макет поставили новый, и инквизитор снял с себя цепь. С виду она не выглядела лёгкой, однако необычный воин, казалось, не ощущал никакой тяжести. Раскачал над головой с тяжелой стороны и быстрым движением метнул. Руку макета разнесло и железный шар, не успев коснуться земли, уже возвращался обратно к инквизитору. По второй руке он ударил, раскачав цепь сбоку. Пришла очередь лезвия. Ей он описывал восьмерки, постепенно удлиняя её и начав наносить небольшие раны. Точнее, стой перед инквизитором кто-либо из плоти и крови, то на нём бы непременно осталось множество не глубоких и не больших ран. Вновь раскачав цепь сбоку и метнув её, лезвие вонзилось прямо меж «глаз».

К инквизитору подошёл один из ангелов с одноручным мечом, занес его над головой и ударил. Клинок скользнул по косо подставленному стальному браслету. Ангел замахнулся на очередной удар, но меч остановился, ибо эльф выставил обе руки.

— Пока что весьма неплохо, — удовлетворительно сказал архангел Гириен.

Ангел-командор махнул рукой и на арену вывели какого-то тёмного.

— И кто же это? — поинтересовался архангел-командор.

— Каждый день ловят одного или двух, реже – трёх тёмных всеразличных направлений. Ловим исключительно низших, ибо проверяем не настоящие навыки… эм… точнее, не пытаемся разыграть настоящую боевую ситуацию. Пока что проверяем навыки, возможности, и оттачиваем мастерство. Когда показатели будут на ещё более высоком уровне, то можно будет устроить настоящую проверку.

— Ловите? Хорошее решение проблемы, ангел-командор. Другие до этого не додумались. Все тренируются на деревянных макетах, создавая скорее воинов, нежели магов.

Ангел Арсан широко улыбнулся похвале. Как же приятно, когда столь высокопоставленный член ордена столь высоко оценил тебя.

— Так вот, сейчас к инквизитору вышел тёмный рыцарь. Хочу ещё раз оценить мастерство владения мечом. Всё-таки мы создаем наполовину воина и наполовину волшебника.

Тёмному рыцарю выдали одноручный меч, как и инквизитору. Всё было честно, ибо сталь заточенная, острая. Эльф инквизитор двигался хорошо, плавно, аккуратно. Не парировал атаки, силой тягаться не пытался. Уворачивался и отходил в сторону. Рыцарь нанёс рассекающую атаку, но инквизитор лишь пригнулся и перерезал ноги противнику (на нём не было доспехов). Тёмный вскрикнул, а инквизитор выпрямился, параллельно отрубив ему руку с мечом по локоть.

— Очень даже хорошо. Почти без лишних движений. К тому же довольно быстро.

— Так точно, архангел-командор.

Инквизитор убрал меч в сторону, закрыл глаза и произнёс странные слова.

— Васга Висаага, эа наре бальфора дарта.

Из выставленной в рыцаря ладони полил ослепительно яркий свет, ударивший в грудь тёмному. Когда всё вновь обрело нормальные цвета, тело рыцаря лежало на спине с выжженной насквозь грудью. Отверстие было идеально круглым.

— Я впечатлён. Превосходная работа! Такую магию увидел я впервые в их исполнении. Только, что это за язык, которым он воспользовался?

— А, это одной диковиной расы – вагранов, быть может, вам доводилось о таких слышать. Так вот, мы пришли к выводу, что их язык наиболее мощный для творения подобной волшбы. Произнеси инквизитор те же слова на всеобщем, то тогда Сила терялась бы. К примеру, у рыцаря грудь оказалась бы просто сильно обожжена. А тут вот как! Куда сильней получилось.

— Порой я поражаюсь, как многое может зависеть просто от языка. От обычного набора букв и звуков…

— Ну что ж, архангел-командор. Вы увидели инквизитора в деле, теперь же прошу ко второму. О, и приношу свои искренние сожаления, ибо мы не нашли вчера столь грешную душу, дабы инквизитор опробовал очищение грехов. Но несколько седмиц назад мы проверили его по всем возможностям!

— Да-да, помню. Я читал ваши пергаменты. Давайте же перейдем ко второму, — несколько нетерпеливо произнёс архангел Гириен.

На второй арене стоял человек крепкого телосложения, в блестящих доспехах, наплечники позолочены и на них изображена левая длань – символ церкви Вседержителя. За спиной длинный железный миндалевидный щит, на боку полуторный меч; стальные сапоги с чуть удлинённым, заострённым и несколько загнутым вверх носом; на перчатках в области костяшек рук имелись небольшие шипы.

— Доспехи нужны не только защиты ради, но также и для того, чтобы они выделялись из армии, и враги знали, пред кем трепетать, — важно произнёс Арсан. — Кроме того, нижняя часть щита заострена по бокам и, коль воин потеряет меч, то в какой-то степени сможет использовать щит вместо него. Доспехи хоть и кажутся тяжёлыми, но на самом деле намного легче стандартных, коими пользуются нейтральные миры. Нос на сапогах специально так сделан, ибо воин, ударив ногой, сможет нанести серьёзную рану. Конечно, удара по голове ждать не придётся, но по ногам противник вполне получит! Думаю, что на перчатках и так понятно, — улыбнулся ангел.

— И это паладин, я ничего не спутал?

— Абсолютно верно! Не знаю, какими их представляют в других крепостях, но я решил придать им именно такой облик. Пользуются преимущественно мечами, но на самом деле они мастера любого известного им оружия. Магический арсенал ещё более скудный, нежели у инквизитора, но имеется. Могут исцелять себя и других, накладывать защиту от тёмной магии, и ещё несколько различных видов боевой и защитной магии у них имеется.

— Хм… я думаю, что лучше бы они смотрелись без этих доспехов. Но, коль судить по вашим докладам, то это не является проблемой. Крайне любопытно посмотреть на него в деле.

Паладин показал себя великолепным мастером меча, копья, хорошим стрелком из лука, неплохо пользовался метательными ножами. Двумя кинжалами тоже владел отменно. Магию продемонстрировал с трудом, ибо ему не нанесли ни единой царапины, да и он успевал убить тёмных одним лишь оружием.

Архангел-командор остался доволен демонстрацией. Он отправился в кабинет Арсана и принялся писать доклад для мэтра. Выйдя, держал в руках свернутый пергамент и передал одному ангелу.

— Отправляйся в главную крепость ордена и передай лично архангелу-мэтру Юлару Вольмону. Отдашь – получишь ответ и сразу возвращайся. Я понятно излагаюсь?

Ангел часто закивал, благоговейно взял пергамент, низко поклонился и исчез в небесно-голубом сиянии.

Архангел Гириен решил остаться в крепости ещё на несколько дней и обсудить с ангелом Арсаном возможные улучшения магического арсенала инквизиторов и паладинов. У ангела-командора были весьма интересные идеи, но нужно их разобрать и непременно поговорить с мэтром. Хотя, на самом деле, Арсан и так превысил свои полномочия, используя для заклинаний язык какой-то никудышной расы. Но, учитывая, сколь высоки результаты, то это можно простить. Пусть Пон и превысил полномочия, но это пошло во благо, а не во вред.

— Кстати, командор Арсан, я хотел бы узнать, а сколько у вас в данный момент паладинов и инквизиторов?

— С полдюжины, — виновато ответил командор крепости.

— Но почему столь мало?

— Видите ли, учитывая, что у нас они более совершенные и сильные, то не всем удается выдержать столь большие нагрузки. Одни сдаются, ибо Сила их переполняет, и они буквально разрываются. Другие же держатся несколько дольше, но больше шести проверок не проходят. Видите ли, архангел Гириен, остаются лишь лучшие и сильнейшие. Так что мои инквизиторы и паладины куда способней.

— Вы сильно отошли от первоначальных идей мэтра. Язык, способности и внешний вид, в конце концов. Но, думаю, что он не будет разочарован, когда я доложу обо всех результатах через несколько дней. Так что, командор Арсан, извольте найти побольше тёмных, дабы инквизиторы и паладины смогли отрабатывать на них все свои навыки покуда я здесь. Тогда я смогу дать полный и детальный доклад лично мэтру. Мы создаем новые виды войск. Конечно, ангелов и архангелов они не заменят, но простых священников или же светлых рыцарей – вполне. Коль они не будут столь сильны, как вы того хотите, то у нас будет достойное оружие против сил Тьмы, — архангел Гириен выглянул в окно и смотрел за заходом солнца. — Странно… что-то слишком уж долго гонца нет. Я надеялся, что он прибудет к этому времени. Видимо, мэтр задержал его.

В дверь постучали, и вошёл тот самый ангел, которому был передан пергамент. Он низко поклонился и передал небольшое письмо Гириену, после чего удалился. Архангел поторопился раскрыть его и замер.

— Что такое, Гириен? — забеспокоился Арсан. — Что там написано?

Архангел молча передал ему письмо. Командор крепости прочитал написанные кровью два слова: «Вам конец». Пон непонимающе уставился на заместителя мэтра, но спросить что-либо не успел.

Небо моментально потемнело, и засияли звёзды вместе с молодым месяцем. Арсан ощутил странную волшбу вокруг крепости, и была она какой-то давящей, тяжёлой, но, главное, она была тёмной.

Послышались крики снаружи. Выглянув в окно, он увидел, как посланный Гириеном ангел убивал братьев и сестёр своих. Хотел, было, крикнуть ему, дабы перестал безумствовать, но тот принялся меняться. Силуэт стал несколько расплывчатым, после же превратился в лёгкий туман и развеялся. На месте ангела стоял тёмный. Человек. Глаза у него были темнее ночи, волосы черны как вороново крыло и длиною чуть ниже плеч, одет в тёмную рубаху и штаны, а сапоги его с серебряными вставками в виде тонких линий по бокам. Лицо разглядеть не удалось, ибо внезапный гость… точнее, внезапно напавший враг постоянно двигался и рубил налево и направо.

Вышли инквизиторы и паладины. Один напал со спины, метнув железную цепь со стороны лезвия. Его хотели взять живым, а потому цепь нацелена не в жизненно важные места. Но тёмный как-то поджал плечо и совершил им движение вперёд, так что лезвие пролетело мимо, даже не задев цель. Черноволосый молниеносным взмахом руки перехватил цепь всё ещё стоя спиной к инквизитору, начал разворачиваться, подтянул железку к себе и, развернувшись наполовину, метнул лезвие обратно, пронзив горло светлому.

Паладин решил воспользоваться метательными ножами, но тёмный двумя пальцами перехватил один из них и пустил человеку в глаз.

Эльф инквизитор решил воспользоваться магией и произнёс те же слова, что и на проверке перед Гириеном. Белоснежный магический поток ударил тёмному в живот, а когда рассеялся, то тот всё ещё стоял на ногах. Более того, на нём не осталось ни единого следа. Даже с одеждой ничего не случилось. Черноглазый подошёл к нему, замахнулся мечом, и инквизитор выставил обе руки над головой, скрестив их. Стальные браслеты должны были остановить клинок, но тот преодолел их и рассёк инквизитора надвое, словно не было никаких преград.

Тяжёлая сторона цепи устремилась в голову тёмному, но тот, нечестивый, перехватил и её. Держал кругляшку в руке и сильно потянул на себя. Столь сильно, что последний инквизитор не выдержал и сорвался с места, устремляясь к черноволосому. Тот сделал короткий шаг вперёд, ударил пальцами по горлу. Те вошли в плоть почти на две фаланги и очередной светлый рухнул наземь.

Двое паладинов решили напасть вместе. Один пригнулся и бил по ногам, а второй метил в корпус. Тёмный подставил меч и стал разворачиваться. Паладины двигались быстро, но противник оказался много быстрее, ибо он, разворачиваясь, нанёс мощнейший удар пригнувшемуся светлому по голове. Удар оказался такой силы, что голова несчастного повернулась на полкруга и лицом смотрела со спины. Тёмный продолжал держать меч, и клинок последнего выжившего паладина коснулся его, но не смог пробить. Черноглазый продолжил разворот. Оказавшись спиной к светлому, он резко провернул руку, подняв локоть и теперь лезвие меча было направлено вниз. Его движение продолжалось и, поворачиваясь, дабы вновь оказаться лицом к лицу с паладином, тёмный поставил клинок боком. Светлый смотрел на него с великим изумлением, а тот лишь улыбнулся и резким движением отрубил ему голову, срезав меч и пробив доспехи.

Столько всего произошло, а ушло на всё менее минуты. Просто поразительно! Вот и подоспели остальные силы. Всего десять дюжин ангелов. Что ж, будет трудно тёмному справиться с таким количеством…

— Как он это сделал?! – сам того не замечая, воскликнул командор крепости.

Удивляться было чему, ибо все сто двадцать ангелов – ангелов! – просто попадали замертво, словно их лишили жизни. Тёмный развернулся и смотрел прямо на Арсана. Лишь сейчас тот сумел разглядеть меч черноглазого. Эфес тёмно-серебряный, с широкой крестовиной на которой множество тонких линий переплетались в двух местах ближе к краям так, что они были похожи на узкие глаза, а в её центре инкрустирован небольшой кристалл абсолютно чёрного цвета; на самом же клинке два дола, сходившихся почти у самого острия. Прекрасная работа. Можно даже сказать, ювелирная точность.

Командор Арсан широко раскрыл глаза, ибо понял, кто предстал пред ним. А тёмный лишь небрежно махнул рукой и ангела объяло чёрное пламя.

Архангел Гириен уже давно понял, кто почтил их своим присутствием, а потому спешил сбежать, ибо не имел ни малейшего желания сталкиваться с ним. Попробовав переместиться, он потерпел неудачу. И вновь, и вновь, и вновь.

Дверь выбили, тёмный, не успев даже переступить через порог, выставил руку вперёд, и архангел отлетел к стене словно пушинка. Он довольно сильно ударился о стену, но ничего, не смертельно. Черноглазый поднял меч и метнул его, словно копьё. Жуткое оружие, легендарное, известное почти везде во Вселенной, вонзилось архангелу в живот. Даже нет, не так… Оно прошло дальше и вонзилось в стену, буквально прибив Гириена. Темный, не торопясь подошёл, легко схватился за рукоять и уставился чёрными, бездонными глазами на архангела.

— Орден Небесных Покровителей не простит тебе этого! — выговорил архангел, сплюнув кровь. — Ты… они убьют тебя… рано или поздно, но тебя всё же настигнет смерть. И да воздастся тебе за твои злодеяния!

Тёмный лишь сдержано улыбнулся и рванул меч вверх, наполовину разрезав архангела. Кровь светлого буквально растворилась, оставив клинок идеально чистым. Положив оружие обратно в ножны, он осмотрелся. Вроде как никого не осталось в живых. Весьма неплохо. В руке появился небольшой язычок пламени довольно необычного цвета. Был он какого-то странного, белого… даже нет, цвета луны, пожалуй, но побледней. Или же правильней было бы сказать, цвета костей? Даже сам тёмный маг всё ещё не мог определиться с этим.

Огонек упал на пол и моментально разгорелся. Посмотрев ещё несколько секунд, как пламя на глазах превращало всё в пепел, что даже камни устоять не могли, тёмный одобрительно кивнул растворился в клубах густого серого дыма.

Глава I. Путь к совершенству

Пятеро старых магов стояли широким кругом и смотрели в центр. Ещё минуту назад на этом месте стоял столь грозный маг. Более его не было. Сумели убить, хоть и казалось это невозможным. Сколько раз уже удавалось тому магу избегать гибели. Сколько раз оказывался он на краю смерти, но не могло всегда везти, и не мог он оказаться бессмертным.

Старцы собирались уходить, но между ними, прямо в центре их круга, стали происходить какие-то магические преобразования. Появился небольшой купол, внутри которого творились странные, даже для многомудрых седобородых мужей, вещи. Они чувствовали толчки магических энергий, но их сущность понять не смогли.

Под куполом образовались чёрные клубы дыма, соединявшиеся друг с другом. И во всей этой круговерти появился силуэт. Дым рассеялся и перед магами предстал человек. То был молодой муж с серыми волосами, достающими до лопаток, взгляд спокойный, уверенный, глаза серебристые, блестящие. Среднего роста, стройный, черты лица нормальные, приятны взору. Из-за цвета волос могло показаться, что он не молод, но на самом деле ему всего двадцать четыре года.

— Не может быть! Ведь мы убили тебя! — произнёс один из магов, и в голосе его слышались нотки страха.

Вернувшийся к жизни посмотрел на него, сузил глаза, и в следующий миг старика ударила волшба ярко-зелёного цвета в виде человеческого черепа, объятого пламенем. Маг пал замертво и очень быстро, если не сказать мгновенно, побледнел. Остальные волшебники стушевали и попытались сбежать телепортировавшись кто куда. Воскресший лишь закрыл глаза и тоже исчез.

День стоял ясный, но было по-осеннему прохладно, ибо дули северные ветра. Молодой маг возвращался в Башню Смерти после произошедшего. Едва увидев его из окна, девушка скрылась. Быстро спустившись вниз, она побежала к нему, а за ней выбежали и многие другие. Девушка крепко обняла вернувшегося к жизни и прошептала:

— Слава Анатиял, ты жив! Я испугалась… Мастер сказал, что почувствовал твою смерть. Что же случилось? — она отпустила его и посмотрела ему в глаза.

Девушка ниже него на полголовы, миловидная, с карими глазами, длинными чёрными волосами, приятным голосом. Могло показаться, что они ровесники, но на деле ей намного больше. Она, только посмотрев на него, поняла, что что-то изменилось в её возлюбленном.

— Эльтран… что случилось? — беспокойно спросила девушка.

— Не Эльтран, — сухо ответил маг и пошёл к другим.

Он мельком посмотрел на другого с короткими русыми волосами, зелёными глазами и изогнутым влево носом. То был Кларис. Он, вроде как, друг. Но маг шёл не к нему, а к Мастеру.

— Какое же чудо, что ты жив! Но… но как?

Мастер, он же Сольтейрн Атерракский – самый старший средь всех собравшихся, чуть не потерял дар речи, увидев молодого мага живым. К слову сказать, пусть ему и было свыше двухсот лет, но выглядел он превосходно. Не очень длинные тёмно-коричневые волосы с проседью уложены назад, аккуратная бородка с небольшим седым пятнышком, серые глаза в которых виднелась мудрость, нажитая за все годы; всего пару морщин на лбу и несколько отходили от уголков глаз. Был он довольно высок и время не заставило его склониться – ходил всегда с прямой спиной. Наставник Сольтейрн был самым первым средь некромантов из расы людской в мире.

— Я всё расскажу, но позже. Хотелось бы поспать.

— Хорошо, Эльтран. Как захочешь поведать нам о случившемся – дай знать, — Мастер отошёл в сторону. Несмотря на то, что ему более двухсот лет и он многое повидал за свою жизнь, даже ему стало не по себе от столь холодного взгляда самого молодого, и в то же время, самого сильного средь некромантов.

Тот лишь коротко кивнул и направился к Башне. Сравнявшись с Мастером, он не на долго остановился и сказал ему:

— Не Эльтран. Имя мне Анафрахион, — и пошёл себе дальше.

Наставник Сольтейрн и другие некроманты смотрели Эльтрану… нет, Анафрахиону в след. Он и в самом деле являлся самым молодым из них, но по умениям превзошел всех. Именно потому они, и даже Мастер Сольтейрн, признали его сильнейшим средь некромантов и назначили главой вместо наставника Атерракского. Но нынче пред ними предстал совсем иной муж. Не тот, каким они его знали. К добру ли это, аль к худу – время покажет.

Долго не выходил молодой некромант из комнаты. Соэла (та самая девушка, что обняла его при встрече) частенько наведывалась к нему, но он всё спал и спал. К вечеру второго дня она попыталась разбудить его, но всё оказалось тщетно. Она заметила, что он не дышал. Приблизилась и постаралась почувствовать дыхание, но не удалось. Стараясь не думать об ужасном, она приложила ухо к его груди. Сердце не билось… хотя нет. Слышен удар. Редко и очень отдалённо, но слышно. Он всё-таки жив. Перед уходом она легко поцеловала его в губы.

Близился к исходу третий день и лишь теперь некромант открыл глаза.

Собрались в кабинете Мастера. Кроме них двоих также присутствовали Соэла и Кларис. Анафрахион не хотел рассказывать о случившемся перед всеми. Пусть он и изменился, но всё также не любил говорить перед множеством людей. Больше всего он не любил повторять историю по нескольку раз, так что пусть эта троица расскажет другим всё вместо него. Он не был против.

— Ну что ж, Эльтран…

— Не Эльтран, — перебил он Мастера.

— Прости… Анафрахион. Всё никак не привыкну к твоему новому имени.

— Оно не новое, — вновь остановил его молодой маг. — То, что я узнал его лишь несколько дней назад не делает его новым. Оно дано мне с рождения.

— Итак, что же произошло? Я почувствовал твою смерть.

— Это был так называемый Совет Шести Огней. В нём состоял убитый мною Архимаг Демиус. Им не понравилось то, каким я начал становиться. Вот и решили избавиться.

— И они сумели убить тебя, так? — уточнил Мастер.

— Сумели, — подтвердил молодой некромант.

— Что было потом?

— Я очутился в… одном мире. Бескрайние иссохшие земли вместе с пустынями и дюнами. Ещё имелись небольшие пруды с яркой зелёной водой. Ни звёзд, ни луны, ни солнца. Пустота лишь над головой. Но, тем не менее, всё освещено тусклым синим светом. И я увидел на одной из дюн её…

— Ты увидел Анатиял? — нетерпеливо спросил Кларис.

— Она похожа на неё. Изодранный старый балахон тёмно-серого цвета с накинутым капюшоном, вместо лица – череп, а вместо рук – кости. Словом, я тоже принял её за Анатиял, но ошибся.

Трое других некромантом переглянулись меж собой.

— Кто же ещё это может быть, ежели не она?

— Звать её Дарата. А Анатиял всего лишь её помощница, коих у неё еще очень и очень много.

После услышанного даже наставник Сольтейрн недоверчиво посмотрел на говорившего.

— Как такое возможно?

— Вы ведь знаете, что существует множество иных миров, ведь так?

— Конечно знаем. Просто путешествовать по иным мирам невозможно. Никто этому у нас не научился.

— Так вот, Дарата в каждом из них имеет помощников. В нашем мире это Анатиял. В других же – совсем иные.

— Что-что-что? Ты уверен?

— Более чем. Хотя Дарата этого мне не говорила. Сказала лишь, что Анатиял одна из помощниц. Но иного логичного объяснения я просто не нахожу. Кроме того, когда я узнал своё истинное имя, то мне открылось многое. В том числе и то, что я только что сказал.

— Хм… что ж, продолжай, — наставник Сольтейрн прикрыл глаза и потер одной рукой лоб, пытаясь осознать услышанное.

— Дарата сказала мне, что я должен сам найти выход из того мира. Коль смогу – значит я достойный (чего иль для кого – не знаю), коль нет – погибну. Времени тоже было мало, но там оно шло совсем иначе. Хотя, может оно просто отсутствовало в том месте. Мне показалось, что прошло несколько дней, прежде чем я сообразил, где выход. Вернувшись в мир – маги Совета всё ещё стояли возле места моей гибели. Видимо здесь прошло всего несколько секунд.

— Рано ещё возрождаться, — несколько нервно махнул Мастер рукой. — Где именно был выход?

— Во мне.

— В каком это смысле?

— Я достиг многого при жизни. Я довольно сильным был. Но даже это ещё не предел. Внутри меня за прочными вратами скрывалась куда большая Сила. Не было никаких тайных дверей иль врат, не было извилистых лазов. Выход во мне самом. Дабы выбраться из того мира, я должен стать сильнее.

— Куда уж сильней? — изумлённо спросил Кларис, и в голове его проносились все те моменты из жизни некроманта, кои они видели. Какую волшбу тот творил, как преобразовывал одно в другое. Красота!

— Всегда есть куда. Когда я это понял, то Дарата вернулась ко мне и сказала, дабы я отрёкся.

— От чего? — спросила Соэла.

— От всего. Слова вспыхивали в моей голове, и я их произносил. Я был словно заколдован. Я понимал всё, что говорил, но остановиться не мог.

Он умолчал о том, что потом появился голос ещё одного существа, которого Дарата величала ОН. Ну и правильно. Не надо им знать про НЕГО. Пусть осмыслят всё то, что он уже сказал.

— Эльт… Анафрахион, то, что на тебя напали, я воспринял за пресловутый Баланс. Всё указывало именно на это, — заговорил Мастер.

— Что ещё за Баланс?

— Ты стал слишком силён для этого мира. Убил сильнейших – Хаорана, Фартареса, Дейла и Архимага Демиуса. И убил в одиночку. А то, какие поразительные заклинания ты творил… Армия мертвецов, мёртвые всадники верхом на костяных лошадях, у которых есть крылья, костяные и кровавые големы, тени и всё остальное. А костяной дракон! Венец твоего творения. По Законам Творца, а может, то выдумки Богов, никто не может быть столь силен. Все должны быть более-менее равны меж собой. Ты заставил Весы Баланса качнуться в одну сторону. Рано или поздно, но их должны были вернуть в исходное положение. Когда ты погиб, я подумал, что это именно Закон Баланса. Могли убить слуги Богов, или же они могли наделить кого-то в нашем мире большой Силой на время, дабы избавиться от тебя.

— Не доводилось мне ранее слышать о каком-то Балансе, — признался Анафрахион.

— И пусть, не это сейчас важно. Это всё? Ты отрёкся от всего и вернулся к жизни? Или же было что-то ещё?

Анафрахион пристально смотрел на троих собеседников и отметил для себя, что им не стать по-настоящему сильными. Даже как некроманты они не так уж и могущественны. Хорошему, правильному некроманту чужды любые эмоции. И он был таким же, как они. Он тоже дал волю чувствам к Соэле, как и она. Но теперь всё иначе. Теперь он должен стремиться к величию, иначе его отречение ничего не значило.

— Потом, — наконец продолжил он, — в конце она потребовала, дабы я назвал имя. Чьё – не уточнила. Я словно провалился в глубины своей памяти и увидел вновь день своего рождения. Родители не дали мне имя, но отцу его подсказали. Кто-то при помощи магии передал ему, как меня назвать. Лишь в этот раз я сумел услышать его. Произнеся своё настоящее имя, я оказался вновь там, где маги Совета убили меня. От одного я избавился сразу, но вот за остальными пришлось погоняться. Вот, собственно, и всё.

Молодой некромант встал через минуту и столь же молча покинул кабинет, оставив остальных осмысливать сказанное им. Пусть сидят и удивляются тому, что есть не одна лишь Анатиял. Собственно, самого Анафрахиона тоже интересовало то, кто же такая Дарата на самом деле. Верховная Смерть, коль так можно выразиться? Или же нечто совершенно иное? Но более всего ему хотелось узнать, кто же такой ОН. Неизвестный, оставшийся в тени. Лишь ЕГО голос ведом некроманту. Но, судя по тому, сколь обеспокоено Дарата говорила про НЕГО, быть может, она даже боялась, то вполне возможно, что ОН – нечто более высшее, стоящее даже над ней. Кто может быть столь велик? Творец? Возможно… Это явно не Боги. Их бы Дарата точно не боялась. А какие есть ещё столь высокие Силы кроме Творца? Конечно, однозначно таковые имелись, но Анафрахион о них ничего не знал.

Что ж, он непременно должен узнать про НЕГО, но не сейчас. Никуда это всё не денется. У него великие планы, так что надобно сперва воплотить их, а потом можно взяться и за остальное.

Как же прекрасна ночь.

***

Статуя из цельного алмаза изображала Творца, стоявшего над самым первым из миров, что он создал. Пол из белого мрамора, а рядом со статуей стояла большая и широкая Чаша Познания, сделанная из гранита. Статуя всё также оставалось загадкой, ибо неизвестно кто её создал. Она всегда здесь была. Видимо, сам Творец решил поставить её, дабы дети его (а они воспринимали себя именно как его детей) помнили о нём и не забывали, кто истинный хозяин Вселенной. Но, кроме этого, им казалось, что есть что-то ещё, какое-то иное предназначение. Они предполагали, что с её помощью можно поговорить с самим Творцом, но никто так и не понял как. Даже несмотря на то, что они Боги, они не смогли понять, имелась ли у статуи такая возможность или же нет.

Обитали они в собственных замках каждый из которых обустраивали по-своему усмотрению. Их Обитель располагалась где-то в глубинах космоса в особом месте, которое похоже на крохотный островок.

Собрания проходили возле Чаши Познания. Эллариэль вновь задерживался, что очень странно для старшего средь Богов. Он либо приходил самым первым, либо появлялся в назначенный час. Только вот в последнее время он словно сам не свой. Остальные полагали, что виной тому то жуткое видение, что имело место не столь уж и давно. Странно и то, что ему, Богу, было видение, как простому смертному. Все помнили его слова о том, что ужасные вещи случатся с ними со всеми. Их, возможно, свергнут. Кто это будет или хотя бы представитель какой из рас Эллариэль не знал, и, следовательно, остальные тоже пребывали в неведении.

— И вот вновь старший брат опаздывает, — возмутился Маэль, кой считался самым хитрым средь всех двенадцати Богов. Но он прекрасно понимал, что Эллариэль обладал куда более острым умом и в любой момент мог придумать сложный план. Хотя, судя по всему, в этот раз ему требовалось куда больше времени.

— И что с того? Разве у тебя столь много неотложных дел? Ты единственный из всех нас, кто не взял на попечительно ни одну из галактик во Вселенной. Ты лишь создаёшь всеразличных тварей.

— А ты, уважаемый Чейрос, думаешь, что это столь легко?

— Я и не сомневаюсь в том, что это тяжкий труд, но тебе нет нужды торопиться, ибо твари твои никуда не сбегут и ничего натворят. Тебе не нужно следить за ними и заботиться, не нужно помогать им и защищать. Твоё дело – создавать их и всё.

— Может, желаешь занять моё место? — с сарказмом спросил Маэль, но Чейрос воспринял всё всерьёз.

— Ни в коем случае! У меня не такой извращенный ум, как у тебя. Создавать такое уродство я не смогу.

— Вот и видно, что ты ничего не знаешь. Вовсе не обязательно, дабы они были ужасны и от вида их пробегал жуткий холодок. Сделай их красивыми, но опасными. Именно в этом суть. Я создаю тварей для наших испытаний и специально придаю им жуткий вил, дабы смертные боялись их и трепетали. Так что, поменяемся?

— Позволю тебе и дальше лепить это уродство, Маэль, — махнул рукой Чейрос с высоко поднятой головой.

— Интересно было бы посмотреть, как ты бы сражался с ордой моих уродов, — продолжал издеваться Маэль.

— Довольно! — раздался громоподобный глас.

Вот и объявился старший Бог Эллариэль. Из ниоткуда появился. Высокий, худощавый, с немного вытянутым лицом, волосы отливали чистейшим золотом, которые от лучей солнца светились подобно небесному светилу, уши длинные и заостренные, глаза сияли небесно-белым светом. Все остальные поклонились ему.

— Что скажешь ты нам, брат? — поинтересовалась Вирейэль.

— Мне вновь было видение. Как и в прошлый раз. Врата наши сокрушили, замки превратили в руины, а нас всех убили. Но в этот раз я увидел некоторые из рас. Сцерры, хаоромы, люди, гномы, орки и эльфы.

— И что же это может значить? — обеспокоено спросила Айэла, самая любимая средь сестёр Эллариэля.

— Выходцы из этих рас станут нашей погибелью. Кто именно не знаю.

— Но… ты сказал, что видел и эльфа, так? — уточнил Чейрос.

— Именно.

— Неужели кто-то из них возжелает свергнуть нас даже несмотря на всё то, что мы сделали для них?

— Не знаю, но нужно учесть и такой исход. Пусть он самый неправдоподобный и дикий, но всё же.

— Что же нам делать? — поинтересовался молчаливый Ястор.

— Усиленно следить за этими расами. Коль будет что-то странное – немедля докладывать мне.

Все одиннадцать Богов кивнули.

— Великолепно. А теперь скажите, каково положение дел в ваших галактиках? — Эллариэль решил перейти к делам.

Первой заговорила Сейла.

— В моём секторе галактик ничего примечательного. Небольшой отряд орков собирался напасть на малое поселение эльфов. Орки уничтожены. В ста девяноста семи миллионах мирах была оказана небольшая помощь нашим младшим братьям. В девяноста восьми миллионах – сильная помощь. В двадцати трех тысячах восьмистах девятнадцати мирах было уничтожено по два поселения эльфов, кои не попросили моей помощи. В восьмидесяти восьми тысячах одном мире было уничтожено по одному поселению. В ста сорока мирах в руины превращены целые города.

— Благодарю, Сейла. Тарнар, говори, — скомандовал Эллариэль.

— Эльфы некоторых миров напали на иные расы, дабы доказать на деле, что они достойнейшая средь всех рас. Вольфоры, огры, тролли, хаоромы, орки, махрахи, рашсары и саалиты перешли к активным действиям с целью отомстить. Успеха добились лишь саалиты благодаря некромантии, против которой эльфы бессильны. Более ничего особенного не произошло.

— Айэла.

— У меня всё спокойно. Никто ни с кем не воевал и крупных войн или массовых убийств не было.

— У всех бы было так, — мрачно улыбнулся Эллариэль, но улыбка на самом деле искренняя. Просто он очень устал, и ему не давали покоя видения. — Чейрос, говори.

— Дела довольно скверные. В нескольких мирах эльфы перестали верить в нас. Вернее, они знают, что мы существуем, просто они перестали надеяться на нас. Почему – не знаю. Я всегда помогал каждому, коль тот нуждался. Кроме того, множество городов уничтожено при нападении иных рас. К тому же некоторые из эльфов решили изучить… некромантию. Жутко! Магия Смерти – неблагородна и ужасна. Не достойно славным Перворожденным изучать эту мерзость. Потому они потеряли моё покровительство…

И так каждый из Богов рассказал, что случилось. В основном всё проходило как всегда, за исключением новости о том, что некоторые из эльфов решили изучать некромантию. Кто-то погибал от старости (да-да, Перворожденные тоже умирали из-за возраста, ибо срок жизни у них составляет всего несколько сотен тысяч лет), иные же теряли головы на полях сечи.

— А что же скажешь мне ты, Маэль?

— Уважаемый Эллариэль, ведь у меня нет на попечительстве ни одной галактики, так что мне нечего сказать.

— Я прекрасно помню какие у тебя обязанности, — жёстко сказал старший средь Богов и от тона его иным стало несколько не по себе. Спокоен остался был лишь Маэль. — Что ты мне скажешь?

— Кхм, — прокашлялся Бог. — Пытаюсь создать двоих жутких существ. Внешне ничего особенно из себя представлять не будут, но собираюсь сделать их довольно сильными. Пока не создал ни одну новую расу, так как ещё не решил, насколько отличными их сделать от иных. Тварей я сотворил более чем достаточно. Закончу работать над этими двумя, собираюсь проследить за мирами, дабы понять, каких рас иль существ не хватает. Вот и всё.

— Прелестно, — удовлетворительно кивнул Эллариэль. — Что ж, коль так, то к следующему собранию твои твари должны быть закончены. Потом перераспределим галактики и выдадим тебе на попечительство некую часть. Для начала не очень много, дабы ты привык, а потом их станет больше.

— Что-что?! — Маэлю казалось, что он ослышался. — Эллариэль, я не согласен! Я не подхожу для какого-то там наблюдения за мириадами миров! Я…

— Меня не интересует твоё несогласие! — вновь громогласно произнёс старший Бог и над их головами моментально собрались темнейшие грозовые облака, и грянул гром. — На то ты и Бог, что должен выполнять работу, которой ранее занимался Творец в одиночку! Коль сказано наблюдать – наблюдай! — вновь раздался раскат грома. — Коль сказано создавать – создавай то, что тебе велено! Без меня ты бы и дальше оставался самым обычным смертным эльфом в каком-то захудалом и далёком мирке! Но меня поразили твои таланты, твой неоднозначный ум, столь странно работающий, порой искажённый и изощрённый. Лишь поэтому я взял тебя. Но, Маэль, я возвысил тебя до Бога, и я же могу превратить тебя в жалкого червя, коль будешь мне перечить. Ты всё понял?

Все Боги шокированы произошедшим. Никогда прежде им не доводилось видеть Эллариэля столь рассерженным. О, старший брат всегда держался серьёзно, важно, и он всегда спокоен. Но нынче всё изменилось. Быть может, это всё же те треклятые видения подействовали на него, или же Маэль и в самом деле надоел древнейшему средь них своим поведением и непокорством. Но тот стоял себе как ни в чем не бывало. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Хотя нет… Айэла увидела, как у Маэля шевельнулся уголок губ. Совсем чуть-чуть, буквально на волосок, но все же.

— Ты всё понял? — повторил вопрос Эллариэль, но в этот раз более требовательно и звук стали в его голосе лишь усилился.

— Да, высокоуважаемый старший брат Эллариэль. Я всё понял и сделаю так, как ты мне велишь, — Маэль даже в голосе спокоен. Более того, он низко поклонился, тем самым подтверждая свои намерения.

— И впредь не смей мне перечить.

— И в мыслях такого не было, брат.

Поразительно! Просто поразительно. Сколь же бесчувственен Маэль. Или же он просто так превосходно держал себя в руках? О его прошлом мало что известно. Собственно, Боги не любили вспоминать или говорить о том, кем они были ранее. Лишь братья-близнецы Тарнар и Ястор являлись принцами в одном мире. Остальные же либо не столь благородного происхождения, либо просто ничего не говорили, как Маэль. Быть может, Мрачный Бог некогда являлся даже королем эльфов, или же играл на лютне, был славным поэтом аль скульптором. Не исключено, что всё наоборот, и Маэль являлся отшельником, изгоем, никому не нужным. Правду про всех знал лишь старший Бог. С Эллариэлем всё понятно, ибо он создан Творцом и являлся Богом от рождения. Но ничего тут не поделаешь. Не выбивать же истории о прошлом силой, как любили простые смертные, особенно люди, а сам Эллариэль не говорил ни слова о жизни других.

— На сим собрание окончено, — голос старшего эльфа вновь сделался обычным.

Тучи рассеялись и десять Богов исчезли. Эллариэль некоторое время смотрел на Маэля. Глаза старшего Бога блеснули, и он исчез в небесно-белом сиянии. А Маэль продолжил стоять возле Чаши Познания и после ушёл к себе в замок пешком.

***

Он читал довольно странную вещь. Называлась «Трактат иного Порядка» написанный неким Гхор-Рурк Тухрархом. Судя по имени, он из расы орков, что весьма странно, ибо настоящих магов средь них не было. Одни лишь шаманы и то не часто встречались. А тут говорилось о каком-то межмировом пустом пространстве, кое орк окрестил Междумирьем; о триллионах триллионов мирах различных; перечислено много рас о которых Анафрахиону и слышать не доводилось, а некоторые даже описаны внешне. Но это всё лишь прелюдия, ибо самым важным в трактате являлось иное. Гхор-Рурк пишет, что Хаос и есть тот иной Порядок. Что у Хаоса много граней. Одни могли привести к безумству, иные же раскрывали множество секретов «сжигая завесу тайны». Как пробраться к этому Хаосу – не понятно, ибо остальное написано на языке орков. Что ж, орки так орки. Ему уже доводилось бывать у них, так что с этим проблем быть не должно.

Кроме того, в трактате говорилось, что именно Хаос был инструментом Творца для создания миров. Пусть у него много граней, но, как уверяет Гхор-Рурк, самая часто встречающаяся из них – безумие. Столь глубокое постижение магии Хаоса буквально сводили бедолаг с ума. Или же Сила столь велика, что большинству не удавалось её обуздать, а потому они теряли рассудок. Так некоторые из них, к тому же, становились одержимы поистине безумными идеями. Самая распространённая – желание править всем вокруг, а некоторые столь амбициозны, что стремились стать хозяевами сразу нескольких миров.

Гхор-Рурк также говорит и о неких Великих, кои есть и со стороны Тьмы, и со стороны Света. Орк описывал их как всесильных существ, наделённых просто невообразимыми Силами и возможностями.

«…Истину изрекаю, ибо Хаос Извечный раскрыл мне очи и сжёг завесы, кои мешали узреть мне истину. Великие бессмертны и свободны. Они безгранично могущественны и могут не только путешествовать по всем мирам, но и уничтожать их…»

Увы, но имена не указаны, и орк не написал хотя бы сколько этих самих Великих существовало. Но это очень заинтересовало некроманта, а посему стал он искать что-либо имеющее отношение к этим самым «безгранично могущественным» существам.

Всю библиотеку Башни Анафрахион осмотрел, но не нашёл того, что искал. Конечно, возможно и то, что крупицы сведений о них имелись в ещё не прочитанных книгах, но их оставалось довольно много. Не менее двух лет надобно на чтение, коль читать каждый день от рассвета и до поздней ночи. Но на то он и некромант, что мог жить дольше всех остальных магов.

С Соэлой, равно как и со всеми остальными, он почти не разговаривал. Она пыталась подойти к нему и начать беседу, но Анафрахион отвечал сухо и явно без какого-либо желания. Не будь Соэла некромантом, то точно бы расплакалась разок-другой. Как-то к нему подошёл Кларис, дабы поговорить об его поведении и о том, каким он стал. Но, кроме этого, и на счет Соэлы хотел узнать.

— Слушай, Анафрахион, что с тобой? — вот так сразу, без приветствия начал он разговор. — Ты так разительно изменился. Раньше ты и веселей был, и больше общался со всеми. Убив Архимага, ты присоединился к нам. Мы следили за тобой очень долго и то, каким ты стал после убийства Демиуса… я и не думал, что ты можешь быть веселым, улыбающимся и даже жизнерадостным. Многие годы ты был хмур и серьёзен, ослеплён жаждой мести и более ничего не желал. Но сейчас ты гораздо хуже! Хватит быть таким бездушным. Где же Эльтран, который присоединился к нам? Где тот Эльтран, коего признали сильнейшим средь некромантов нашего мира? Который был дружелюбен, общителен и к которому можно было обратиться с любым вопросом о некромантии, и он помогал, объяснял и показывал всё. Где он? — Кларис говорил стоя, а его собеседник всё также сидел.

— Эльтрана больше нет, — вновь этот раздражающий спокойный и сухой голос. — То было не настоящим именем. Имя мне Анафрахион, и я другой. Я куда сильней Эльтрана. Мои знания в разы превышают те, что было ведомо Эльтрану. И я всё также остаюсь сильнейшим средь некромантов мира. Более того, я сильнейший маг в целом мире средь всех рас.

— А как же Соэла? Забыл про неё? Она ведь, глупая, влюблена в тебя. И ты ответил ей взаимностью, не скрываясь, и не умолчал. А что теперь? — Кларис пытался зайти с другой стороны в надежде найти хоть маленькую трещину в этих высоченных и толстых стенах.

— Одним из моих отречении было такое чувство как любовь. «Отрекаюсь от любви и ненависти» сказал я тогда.

— Неужели никаких чувств не осталось? — Кларис начинал терять надежду.

— Дабы достичь величия надобно избавиться от них, ибо они все – лишний груз, замедляющий тебя. Я избавился.

— И ты готов пойти на это, лишь бы стать ещё могущественней?

— Готов. Но тебе этого не понять. Собственно, я и не жду, что кто-либо из вас поймёт, ибо вам не достичь величия, как бы вы к нему ни стремились.

И как же только ему удавалось оставаться столь спокойным и говорить такие вещи тому, кого он еще несколько дней назад называл братом? Даже для некроманта этот Анафрахион слишком чёрств.

— Коль твоё величие подразумевает то, что надобно стать бесчувственной тварью, то я лучше останусь таким, какой я есть, но сохраню то, от чего отказался ты! — гордо заявил Кларис, стараясь произнести это как можно более суровым голосом.

— Иного ответа от простого мага я и не ждал.

— Ах ты! — Кларис потерял терпение и ударил кулаком собеседнику по скуле. Тот повернул голову от удара, а потом вернул её в исходное положение. Посмотрев на его спокойное, каменное лицо, Кларис понял, что ему абсолютно безразличен этот удар.

Может, показалось, а может и нет, но ударивший будто бы прочитал по глазам Анафрахиона «и это всё?». От этого стало ещё хуже, он разозлился не на шутку и принялся бить некроманта по лицу. На воскресшего человека обрушился град ударов, но он и не подумал защищаться или же увернуться.

Кларис бил довольно долго. Перестал. Отошёл. Посмотрел на окровавленные кулаки. Болели. Перевел взгляд на Анафрахиона. У того не лицо, а кровавое месиво. Но всё заживало у Клариса на глазах. Никаких подтёков, набухшего лица, никаких ран не осталось. Лишь слегка подсохшая кровь, которую Анафрахион вытер какой-то тряпкой. И вновь этот спокойный взгляд.

Сильнейший из некромантов наконец-то встал, посмотрел на кулаки Клариса. На костяшках содрана кожа.

— Полегчало? — спросил он и провёл рукой над кулаками визави. От ссадин и изодранных костяшек не осталось и следа. Словно не было никакого избиения. — Ступай отсюда, — Анафрахион кивнул в сторону двери.

Кларис ещё некоторое время смотрел на него, но всё-таки направился к выходу из комнаты. Открыв дверь, он обернулся и сказал:

— Я передам Соэле, что тебе плевать на неё. Пусть она перестанет беспокоиться о тебе. И вот что… имя Эльтран мне нравилось куда больше, — и он вышел, сильно хлопнув дверью.

У него ушло два с половиной года, дабы дочитать все имеющиеся в библиотеке книги. Итого в день он без труда мог осилить пять-шесть фолиантов. Узнал он многое, но более нигде не говорилось про Великих. Что ж, «Трактат иного Порядка», по сути, являлся уникальным. Будет ещё время узнать про этих загадочных Великих, а пока надобно заняться другим делом. Надо разузнать, что же написано в трактате на орочьем языке. А как можно узнать то, что написано на чужом языке? Правильно. Нужно обратиться к тому, кто им владеет. Некромант некогда провёл несколько месяцев в одном из племени орков, где обучался искусству боя. Более того, он показал себя очень хорошо, а потому вождь племени признал человека и сделал его равным им, так что Анафрахион в какой-то степени мог причислить себя к племени «Сумеречная секира».

За эти два с половиной года некромант лучше освоил телепортацию и мог перемещаться на расстояние до тысячи лиг. Правда, это отнимало довольно много магических Сил, восстанавливать которые приходилось не меньше двух дней, но уж лучше пробыть это время у орков, нежели проделывать столь долгий путь иначе. Пешком придётся преодолевать это расстояние не менее двух месяцев. Верхом на лошади примерно месяц, а коль полететь, то можно за две-три недели прибыть на место. Пусть Анафрахион и владел крыльями ветра, кои позволяли ему летать, но тратить столько времени на дорогу он не собирался. К тому же телепортацией, восстановившись, и повторно воспользовавшись телепортацией, у него всяко уйдет меньше времени, нежели на полёт в одну сторону.

Встал, выпрямился, закрыл глаза и стал представлять себе место, куда нужно попасть. Немного развёл руки в стороны и вскоре хлопнул разок в ладоши. Его тело на краткий миг засияло бледным светом, и некромант словно провалился куда-то. Точнее, со стороны это выглядело так, словно его что-то засосало, да притом так, что он изогнулся, немного закружился и пропал внутри себя же… где-то в районе живота. Но сам Анафрахион никакого дискомфорта не ощутил. Открыв глаза, он увидел вокруг себя небольшое поле с пурпурными цветами. К счастью, он знал это место. Поселение орков находилось со стороны восхода в, самое большее, дне пути. Что ж, телепортация оказалась не абсолютно точной, но, тем не менее, он преодолел расстояние почти в три тысячи вёрст менее чем за минуту.

Конечно же, в Башне не знали о том, что он ушёл, ибо некромант никого не предупредил и даже записки не оставил. К чему? У него свои дела, и некогда тратить время на какие-то там объяснения. Всё равно ничего не поймут.

Придя в поселение, его почти сразу окружили орки. Они не забыли его. Ещё бы! Как забыть молодого человека с серыми волосами? Из толпы вышел один орк. Был он, как и многие другие, очень мускулистый, с серой крепкой кожей, ростом чуть-чуть повыше человека, два чёрно-жёлтых клыка почти на уровне подбородка. Казалось бы, как этих орков вообще различать меж собой? Уж слишком были похожи друг на друга. Ан нет, он научился за те месяцы, что провёл с ними.

Орк вышел вперёд и дважды стукнул кулачищем себя по крепкой груди. Так серокожие приветствовали соплеменников воинов. Анафрахион ответил тем же. Лишь после этого орк приблизился и обнял друга, да только вот слишком крепко, и ещё и сильно хлопнул его по спине. На секунду некроманту аж дышать трудно стало.

— Наконец-то вернулся! — орк отпустил человека и осмотрел его. — Возмужал ты, друг. А что это у тебя с глазами? Обесцвеченные… даже нет, серебристые какие-то. Последний раз я видел тебя года три с половиной или четыре назад, так?

— Да, Сухшар, — подтвердил человек.

— Слышали мы о твоих подвигах. Ну ты и устроил, друг! Вожди хаоромов, дети Кровавого Крыла, выстоял против орды людских воинов… сколько их было, кстати, а то нам не известно?

— Чуть больше четырёхсот тысяч, но во владение сцерров двинулось около трёхсот тысяч. И знай, что сцерры мне здорово помогли.

— Великий то был бой, я уверен! Жаль, что меня рядом не было, — искренне сожалея об упущении столь славной битвы, произнёс серокожий и тяжело выдохнул. — Хотел бы я сразиться с тобой плечом к плечу! А сцерров безмерно жаль… мудрая была раса, справедливая и честная. Но они пали как герои! — Сухшар три раза стукнул себя кулаком по груди, тем самым подтверждая свои слова.

— Да, как герои, — Анафрахион не стал говорить, что те отдали свои жизни, дабы спасти некроманта.

— Так ты ещё одолел легендарного Фартареса! И убил Архимага, стерев заодно весь город с лица земли.

— Это он уничтожил Энефер, а не я, — поправил человек серокожего, но тому явно всё равно на такую мелочь.

— Какая разница! Слыхал я, что ты был верхом на костяном драконе. Вот было зрелище, наверно.

— Сухшар, я обязательно всё расскажу, но позже. Мне нужен шаман Занн и вождь Гиор. Где они?

— Вождь тренирует воинов. Шаман должен скоро вернуться. Он собирает какие-то травы и камни ищет из которых можно будет сделать амулеты.

Пока ждали некромант рассказал Сухшару вкратце то, что произошло с ним за последние три-четыре года. Говорил самое основное, ибо времени на подробности было с лихвой. Орк очень внимательно слушал и не перебивал. Он, конечно же, заметил, что человек стал вести себя иначе, но не задал ни единого вопроса по этому поводу. Коль стал таким – значит, так было нужно.

А тем временем последние лучи солнца уже скрылись за горизонтом, но ни шамана, ни вождя. Последний должен был скоро вернуться. Как раз уже время. И ведь действительно. Вот тренировочные группы возвратились. Вождь Гиор выделялся средь всех. Ростом на голову выше Анафрахиона и с такими буграми мышц, что казалось, будто кожа вот-вот треснет. Более того, за эти годы вождь, как отметил для себя некромант, стал даже крупней. В руке он держал огромную секиру, целиком из железа иссиня-чёрного цвета (теперь-то некромант знал, что это сплав тёмного железа, адамантия и арфия), и оружие всё также словно помещено в золотую раму, и даже лезвия были позолочены как и раньше. Вот поверхность пудового оружия (а может, оно даже тяжелей) поймало лучик света от костра и на ней заплясали оттенки синего цвета.

Вождь, как и Сухшар поприветствовал некроманта, после чего между ними завязался довольно долгий разговор. Рассказывал Анафрахион о случившемся с ним. Словом, всё то же, что говорил недавно Сухшару. Вождь же сказал, что одно из племён орков, кои зовут себя «Крушители голов» год назад напало на них. Гиор на второй же день бросил вызов их вождю. Победил чисто – без единой раны. А в остальном всё как всегда. Земледелие, охота, тренировки.

Пока говорили, не заметили, как вошел худой (по сравнению с остальными) орк ростом с человека, но физически покрепче человека, как ни крути. Обритая голова, где лишь с затылка шли длинные чёрно-серые волосы, собранные в косу, а борода доходила до пояса. Одет всё также в лёгкие ткани и в руке деревянный посох на навершии которого красовалась крупная серая кисть (видать от поверженного вождя, ибо раньше она была белей). Глаза карие, но зрачки всё также расширены и почти скрывали радужку.

— Некроманста, — сдержанно кивнул шаман, бросил на землю два увесистых мешка и подошёл к человеку. — Я знать, что ты придти.

Шаман Занн говорил на общем языке, но несколько коряво. Вождь Гиор же знал его в совершенстве, как и Сухшар. Остальные орки в целом понимали общий язык, но говорить мало кто мог на нём.

— Как это ты знал? — полюбопытствовал Анафрахион.

— Духи предков мне сказать. А звёзды подсказать, что ты иметь вопрос ко мне очень важно.

— Духи тебя не обманули. Я принёс «Трактат иного Порядка», написанный Гхор-Рурком. Здесь есть кое-что весьма интересно для меня, но я не могу это прочесть. Ты мне поможешь?

— Ты сказать Гхор-Рурк, некроманста?

— Именно.

— Так звать всех магов орка в одно племя много-много веков назад. Племя уже не остаться. Уничтожен другой племя три столетия тому назад. Ты мне дать книга и я посмотреть.

Некромант передал фолиант, и шаман сразу принялся его изучать. Прочитав первые страницы, он произнёс что-то на орочьем языке. В итоге продолжил на общем.

— Этот трактат быть написан Гхор-Рурк Тухрархом Кхан-Удро-Пхаке Садхрарком! — судя по выражению его лица, это произвело на него сильное впечатление.

— И что в этом особенного?

— Некроманста, имя Гхор-Рурк присваивать в племя «Э Бджхар о Дондха» [«Топор Грома»] только мага орка. Этот имя передаваться из поколения в поколения много лет. Маги у орка – редкость и тогда они быть только у «Топор Грома». Поэтому их племя был самый сильный из всех. Но этот орка, что написать этот книга, быть последним маг. Он изучить магия Хаос, что быть для тех орка очень и очень плохо. Они признавать только силы природа. Магия Хаос – есть плохо. Потому они его изгнать и орк долго жить один. До самой смерти жить один. А без него на его племя напасть другое племя и победить. Ему нет места для возвращения. Дом потерять и уничтожить. Тогда он стать писать эта книга, а когда закончить, он её кому-то отдать и перерезать себе горло. Плохой смерть. Смерть изгнанник. Я слышать о его книга, но не читать. Можно? — шаман выставил перед собой трактат.

— Да, конечно. Именно для этого я и пришел.

— Хорошо. Спасибо, некроманста Эльтхане.

— Не Эльтран, — поправил его Анафрахион и принялся вновь, уже в третий раз рассказывать свою историю. Если бы он не отрёкся от всех чувств, то испытывал бы жуткое раздражение. Шаман слушал внимательно, как и вождь с Сухшаром.

— А-наф-рха-хионе? — уточнил шаман, когда некромант замолчал.

— Да. Таково моё настоящее имя.

— Странный имя. Не понимать. Эльтхане – понятно и легко. А-наф-рха-хионе – трудно и странно.

Занн вскоре покинул их, прижав к груди трактат мага орка. Некромант ещё некоторое время пообщался с вождем и вскоре отправился спать. Не было ничего трудного в его имени.

Неделю пробыл Анафрахион у орков. Шаман Занн изучил весь трактат, но понять, о чём написано на языке орков так и не смог. Как он пояснил, то был древний диалект и дабы прочитать его полностью – требуется время.

«И почему самое интересное так любят записывать на каком-то диалекте или древнем языке, коим никто не пользуется?»

Как бы там ни было, но придётся ждать. Сколь долго?

— Не меньше четырёх луна, — ответил шаман.

Это значительно дольше, нежели надеялся некромант. Так, полнолуние будет дней через восемь-девять. Значит, грубо говоря, три с половиной месяца ждать. Ан нет, некромант. Ошибка. Маловероятно, что шаман учёл ближайшее полнолуние. Значит, надобно каким-то образом провести аж четыре с половиной месяца. Что ж, к счастью, он успел придумать чем заняться. Коль всё получится, то, может, его не будет даже больше четырёх месяцев.

Он предупредил обо всём шамана, попрощался с племенем и телепортировался на север. Тут не так далеко, нежели от Башни Смерти к оркам. Хватило половины Сил.

Анафрахион смотрел на Драконьи Горы. Восемь больших гор и их цепь растянута на четыре сотни лиг. Самая большая средь гор находилась по левую сторону от реки Тардамар, проходившей сквозь этих заснеженных великанов, словно рассекая их. Особой эту реку делало то, что она не замерзла, и от неё постоянно исходил жар, ибо она горяча. Считается, что это результат от постоянной работы гномов, ибо кузниц у них очень и очень много. А кузнечный квартал находился аккурат под рекой, которую подгорный народец активно использовал.

В одной из гор выдолблена огромная арка, по бокам которой стояли две массивные башни с внушительных размеров пушками, которые стреляли сотней небольших стальных стрел. В глубине же величественно стояли огромные железные врата.

Стражи сразу пропустили некроманта, не задав ни единого вопроса. По пути вниз (а город располагался именно внизу) он встретил несколько гномов. Широкоплечи, бороды разной длины, одни лысые, другие же с копной волос, у всех большие и широкие носы, естественно, мускулисты, хоть до орков им ой как далеко.

Первым делом отправился в трактир, ибо нужный ему гном, скорее всего, именно там. Но он ошибся. Тистор не заходил туда аж две седмицы. Это не похоже на низкорослика, но потом Анафрахион узнал, что тот отправился за горы прямо в их цепь. Хотел найти что-нибудь важное, что должно помочь гномам в каком-либо деле. Тистор не кузнец, не страж, не ювелир и даже не добытчик, но он Исследователь. Самое ужасное в том, что он отправился совсем один, ибо никто не захотел идти на верную смерть. Естественно, Тистора считали погибшим уже на следующий же день.

Анафрахион остановился в одной комнате всё в том же трактире. Он сказал, что подождёт, пока не вернётся Тистор. Вместо ответа владелец трактира уставился на человека взглядом «да ты с ума сошёл? он мёртв уже!».

Оставшись один, он провёл пальцем по стене, оставляя чёрные следы. Рисунок получился небольшим – с голову человека. Выглядело всё просто: пятиконечная звезда в круге, который в квадрате, нарисованном в треугольнике.

— Тшисшор Дшарашар, — прошипел некромант на языке саалитов и магическая фигура засияла ярко-зелёным светом и вскоре резко погасла.

Жив, но при смерти. Эта фигура проста и нужна для того, дабы узнать, жив или нет нужный человек иль нелюдь. Засияет ярко-зелёным и не погаснет – значит мёртв; засияет и погаснет – жив, но вскоре может умереть; коль рисунок оставался неизменным – жив.

Ещё один вид телепортации – непосредственно к какому-либо существу. Нужно лишь подробно себе его представить, назвать имя и увидеть в голове, как тот тянет руку в твою сторону, предлагая взяться за неё. Это крайне важно, иначе можно попасть неведомо куда, иль остаться на месте.

Вот он представил гнома, лысого, волосы лишь с затылка, как у Занна, борода до пояса, крепкий, с ящиком исследовательских инструментов за спиной. Гном посмотрел на некроманта. Медленно и неуверенно поднял руку, за которую схватился Анафрахион.

Стало холодно. Ледяной ветер щипал кожу. Открыв глаза, некромант увидел, что стоял над краем обрыва. Падать вниз пришлось бы долго, но Тистор не спрыгнул. В двух саженях от человека была снежная куча, легко зашевелившаяся.

Анафрахион поднял руку верх, наполовину сжатую в кулак и резко раскрыл. Прозрачный фиолетово-синий купол окружил их. Ветер больше не мешал, снег более не беспокоил. Создав несколько огнешаров, он окружил ими гнома. Тот быстро оттаял, но продолжал сладко спать. Храпел низкорослик громко, иногда причмокивал, разок даже улыбнулся.

Гном сделался хмурым, хмыкнул и ни с того ни с сего ударил себя ладонью по лицу. Шлепок получился хорошим, был сделан с душой. Лишь после этого он проснулся, резко вскочил, почти уткнувшись в огненный шар и закричал:

— Треклятая лава, я в лаве!

Анафрахион оставил лишь один огненный шар. Тистор протёр глаза и вылупился на некроманта.

— Магик? Магик! — гном подпрыгнул и крепко обнял человека, повиснув на нём. — Как поживаешь-то? — он отпустил его. — Стой! А что ты тут делаешь-то?

— За тобой явился, Тистор.

— О… это… спасибо, да! Но не нужно-то было.

— И что же случилось? — вроде как данный вопрос подразумевал некое беспокойство, но некромант задал его всё тем же сухим тоном.

— Как это что?! Я Тистор Исследователь, понимаешь? Исследователь, — акцентировал гном на своём прозвище, — который исследованиями-то почти не занимается, да! Во всём городе лишь я один с такой профессией. У гномов дела так: коль приносишь пользу-то для народа своего – тебе и почёт, и слава, и эля больше, и бабу найдешь. Точнее, найти-то и так найдешь, но ничего не получится, да! Баба-то если сильней тебя – плохо. Коль поборол – хорошо. Но! Если ты ей-то не понравишься-то, то пошлёт тебя она ко гнутой кочерге, да! А чтоб понравиться-то, нужно пользу приносить. А какая от меня польза-то? Останки того дракона пригодились тебе, до этого я ничего особенного не находил. Нет пользы – нет бабы. А баба-то нужна? Конечно нужна! Я вот понял, что пора обзавестись собственной бабой, постоянной… Но бабы-то нет, и пользы от меня нет. Из этих мест никто не возвращался, да! Я сначала-то думал, что найду тут хоть что-то, но не нашёл. Остаётся только умереть от холода. Уже четыре дня как пытаюсь абкувыркнуться, да всё никак не замерзну-то.

— Не надо умирать. Не сейчас. Ты мне нужен.

— О… ну, это, конечно, хорошо, но нет. Точнее, не могу я вернуться-то. Ну, пустым-то не могу, — виновато произнёс гном. — Либо надо искать, либо подыхать. Я за второй вариант! Только долгое это дело, нудное, и мне хочется кушать.

— И ты сдашься, подойдя к цели вплотную?

— А? Что ты говоришь-то? — скривил лицо низкорослик.

Анафрахион выставил руку в сторону, и с ладони сорвалась магическая концентрация жёлтого цвета. Сгусток ударил по каменной поверхности, образовав небольшой проход, подходящий для гнома.

— Загляни туда, — сказал некромант.

— Э? Так ведь это на другой стороне-то, да! Обходить долго слишком придётся, если вообще возможно. Расщелина с полторы сотни локтей небось! Нет у меня оборудования…

Но он замер, не договорил, ибо некромант опустил руку, направил ладонь на край обрыва. Из ниоткуда, как показалось гному, стал образовываться лёд. Он удлинялся и удлинялся, создав прямой мост. Когда лёд достиг другого конца, то гном скривил губы вниз, одобрительно кивнул головой.

— Ну, так это-то другое дело! — весело произнёс низкорослик и медленно, неуверенно стал переходить по ледяному мосту.

Оказавшись на другой стороне, Тистор метнулся к проходу и обомлел. Там были драгоценные камни. Не очень много, но всё-таки! Аметист, цитрин, аквамарин, родолит, цаворит, гиацинт, алмаз, гагацат, нирцис, митраций! Но ярче всех светил один приличных размеров камень. Очень похож на алмаз, но размером почти с кулак, лёгкий, почти не приметный нефритовый отблеск в нём имелся, но это был отнюдь не нефрит. Внутри будто была какая-то магическая концентрация изумрудно-сапфирового цвета. Множество граней, которые пестрили множеством цветов, стоило словить хоть малейший лучик света. Он завораживал своей красотой, манил, и Тистор держал его в руках с раскрытым ртом и широко открытыми глазами.

— Вот это да… какая красота! За такой клад я известен стану и богат!

Откуда в этих местах взялось такое добро – его не интересовало. Да и к чему оно? Эти знания не помогут и ничего не изменят. Ну, жили некогда гномы на поверхности, а потом как ударили лютые холода, что всё побросали и вниз ушли, забыв про это место. Возможно такое? Нисколько! Но это не смущало Тистора, а потому подобного объяснения ему более чем достаточно.

— Но откуда же ты знал, что тут столько драгоценных камней-то, а? — он обернулся, дабы посмотреть на некроманта, но того уже не было нигде. — А, ну спасибо, конечно, — сказал гном в пустоту и продолжил любоваться дивной драгоценностью.

Некромант вернулся в комнату и лёг спать. Пусть Тистор любуется и дальше на камешки.

Исследователь вернулся лишь утром второго дня. Вскоре про него и про его находку заговорил весь город. Тот дивный камень Исследователь оставил себе, а остальное продал, получив за них приличную сумму. Камень же тот возжелал король, но, понимая, сколь дорого тот должен стоить, не обращался он к Тистору, ибо тот либо откажется его продавать, либо такую цену назначит, что придётся половину казны опустошать. Лишь продав камни ювелирам, он зашел в трактир, где его терпеливо ждал некромант в комнате.

— Ох, красота! — прямо с порога заговорил гном. — Спасибо тебе, магик, что помог! Но откуда ты знал-то, что там эдакие богатства? — гном заметил чёрный рисунок на стене, удивился, но решил ничего не спрашивать.

— Магический взор, — только и ответил некромант.

— Но кто их там оставил-то?

— Неужели тебе в самом деле это интересно?

— Неа. Просто любопытно. Хм… Ты это… извини, но я сказал, что сам нашёл камни. Про тебя умолчал, иначе выглядел бы глупо…

— Мне всё равно.

— Так зачем ты явился-то?

— Не находил ли ты более останков от каких-либо иных существ?

— Неа, магик, не находил. Э… ты лишь за этим явился-то?

— Это была вторая причина. Тистор, я хочу, дабы ты поговорил с королём.

— Э?

Человек жил в доме Исследователя, который принялся обустраивать своё жилище, придавая ему более роскошный вид как снаружи, так и внутри. Вернулся гном хмурым и расстроенным.

— Поговорил я с королём, — начал гном. — Сказал ему, что ты просишь допуск в библиотеку. Он сказал, что, если я отдам ему тот камень-то, кой я прозвал тисторий, — с гордостью сказал это Исследователь, — то он позволит-то тебе прочитать хоть все наши книги.

— А камень, я погляжу, всё ещё при тебе, — спокойно произнёс некромант.

— Э? Как ты… а… волшебные глазки…

— Магический взор, — поправил Анафрахион гнома, но тот махнул рукой, давая понять, что название роли не играет. — Ладно. И что же было дальше?

— Я сказал, дабы он надел на себя сломанные доспехи-то, в которые нагадили тролли и пожелал ему лишиться бороды, ибо камень отдавать не хочу, да! Ну, в общем он, в принципе, согласен тебя в библиотеку впустить-то, на самом деле.

— Неужели?

— Ага. Только тебе нужно это… засунуть, значится, раскалённую кочергу себе в…, — Тистор указал большим пальцем себе за спину. — И тогда ты пройдёшь.

— Хм. Посмотрим, кто что засунет себе туда.

— Э, ты что удумал-то? — взволновался гном.

— Где короля найти?

— Ну, так он во дворце своём. На главной площади спуститься на три яруса вниз и там… Погоди-ка! А зачем тебе это?

Вместо ответа Анафрахион просто направился к двери. Тистор схватился за голову, заорал что-то на родном языке и попытался остановить безумного человека. Тот лишь коснулся его лба, и гном мгновенно уснул, повалился на каменный пол и захрапел. Вид у него умилительный. Почти как у спящего котёнка. Большого, пропахшего элем котёнка с бородищей.

Найти дворец оказалось совсем не сложно. На три яруса вниз и там лишь две дороги. Дюжина гномов на страже, и на небольших башнях стояли пушки. Впустить человека не захотели, а когда тот заявил, что не уйдёт, пока не поговорит с королём, то стражники повели себя по отношению к гостю совсем не красиво: стали сильно отталкивать его и кричать. А ведь все думали, что гномы народец гостеприимный. Ну как «все»… На самом деле никто так не считал, но молва ходила именно такая.

Анафрахион лишь смотрел на них и пошёл к входу во дворец. Стражники шевельнуться не смогли, ибо камень под их ногами превратился в глину, быстро утащившей гномов до пояса и вновь затвердев. Те заорали «тревога!» и пушки направили на некроманта. Один не замысловатый широкий взмах рукой и все четыре массивные пушки заскрежетали, задрожали, помялись с удивительной лёгкостью, так дуло каждого ещё и скрутилось, и закрылось, дабы гномы точно не решили выстрелить.

Сильный порыв магического ветра открыл массивные железные двери, и некромант вошёл во дворец. Стражи очень много, но нападали они по одному, что совсем не логично. Анафрахион просто усыплял их, как и Тистора.

Короля пришлось поискать, но всё-таки он нашёлся. В помещении находилось две дюжины гномов в тяжёлых доспехах, прикрывающих их полностью. Судя по рунам, предполагалось, что никакой магией с ними справиться не получится. Некромант быстро развёл руки, и окружившие его стражники разлетелись в стороны, и их словно бы приковало к стенам.

Король добротно одет, с пурпурно-золотой мантией, аккуратной коричнево-седой бородой, собранной лишь в небольшой хвостик на конце; уложенные назад волосы средней длины; щёки немного пухлые, на лбу и из уголков глаз несколько небольших морщин; крупный нос, тёмно-серые глаза, довольно пухлые губы, шрам, проходивший через бровь почти по всему лбу. На всех пальцах золотые перстни, на шее красовался внушительного размера кулон. Корона же инкрустирована дорогими камнями, но в целом выглядела довольно просто. Справа от него находился боевой молот, но он и не подумал взять его. Видимо понял, что всё равно бесполезно.

— Приветствую, король. Решил поговорить с тобой лично.

— Давай поговорим, — на удивление у гнома очень высокий голос, что совсем не соответствовало его внешности. Обычно так говорили некоторые женщины расы людской. Голос больше походил на мышиный писк.

— Мне нужен доступ в вашу библиотеку.

— А зачем? Ты с такой лёгкостью пробился ко мне. Даже нет, не пробился… Просто вошёл. И тебе даже не смогли оказать сопротивления. Ну, так зачем тебе моё разрешение? Ты же можешь без проблем сам пройти туда.

— Ты прав, гном, могу. Но лишь из-за того, что вы мне некогда помогли, я не поступил так. Вы оказали мне большую помощь, так что я вас уважаю. Тистор не отдаст тебе своего камня.

— А почему ты решил обратиться ко мне именно через Тистора? — задал король весьма правильный вопрос.

— Сперва я хотел узнать у него на счёт новых останков. Их не оказалось. А заодно разузнать на счёт библиотеки. Но вот Исследователь вернулся с великой находкой и разве мог бы король отказать прославившемуся гному о встрече? Маловероятно. Правда, я всё же считал, что всё пройдет несколько иначе, но ты всё испортил. Так что пришлось прибегнуть к запасному плану.

— Очень странный у тебя был первоначальный план. Ты словно решил усложнить себе задачу от безделья.

— Так каков будет теперь твой ответ?

— Разве могу я отказать столь важному человеку? — несколько иронично ответил король. — Но у меня будет к тебе одна просьба.

— Просьба… Не привычное для меня слово, но послушаю тебя.

— Эти ледяные трейллы нам надоели. В иной раз нельзя и шагу ступить за полверсты от нашего города, как они нападают. Избавься от них. От всех. Как вернёшься – можешь хоть всю библиотеку перечитать.

Человек смотрел на короля спокойным взглядом, и гном готов был отдать половину золота из казны, лишь бы узнать, о чём же думал некромант, ибо понять что-либо по его лицу совершенно невозможно. Оно словно не живое. Как маска.

— Где они?

— Семь или десять вёрст на северо-западе от города. Поселение довольно большое у них. Быть может, с три тысячи трейллей там. Но для тебя это пустяки, ведь так?

— Вскоре я вернусь, — только и сказал человек, и через минуту телепортировался к выходу из города.

Некромант сконцентрировал потоки Воздуха у себя за спиной, придав им форму крыльев. Были они почти что незаметными, но лишь лёгкий дымок проходил. И он взлетел на крыльях ветра, устремившись к поселению трейллей.

Долетел он быстро. Да, вон они, внизу. Эти существа высоки и худощавы, кожа бледно-синяя и словно покрыта инеем, тонкие длинные руки, но со здоровенными лапами по четыре пальца на каждой, ноги тоже длинные, колени смотрели назад и несколько задраны вверх, почти как у кузнечиков, а стопы на пару десятков сантиметров выступали впереди туловища, голова довольно массивная, череп вытянут, из-под нижней губы красовалось четыре клыка, сверху всего два, нос длинный и острый, уши почти как у эльфов, три серых глаза с плоскими (как у кошек) зрачками, и большинство с длинными белыми волосами.

Странные эти трейллы существа. Выглядели малоприятно, скорее всего, говорить даже не умели, и любили пожирать гномов. У этих низкоросликов, по крайней мере, у некоторых из них, вместо крови течёт эль. Не пьянели ли часом трейллы от такого? И... Они как-то разделывали маленькие туши, или же ели прямо так, да притом с волосами и бородой?

Обитали эти странные существа в вырытых норах, объединённые в крупную сеть ходов. На поверхности их с пять сотен, а может и чуть больше.

Некромант только-только начал спускаться на землю, как уже применил несколько заклинаний. Фиолетовые магические стрелы, ярко-зелёные черепа, огненные шары убили с полторы дюжины трейллей. Почти приземлившись, Анафрахион совершил быстрое движение руками, почти обхватив себе локти. Некоторых существ, что стояли в это время перед ними, рассекло на несколько частей незримыми воздушными порывами.

Едва коснувшись холодной, заснеженной земли, человек рванул вперёд. Одному трейллу он на бегу и с размаху ударил в горло – малоприятный хруст и недвусмысленно обвисшая голова. Остановился перед другим, быстро схватил его голову и резким движением свернул ему шею. Пока существо падало, человек схватил его деревянное копьё с каменным остриём, развернулся и вонзил следующему под скулу.

Раздалось быстрое гоготание и из нор выходили остальные трейллы. Вооружены они были просто: заостренные палки, каменные или костяные ножи, топоры, копья. Проще говоря, оружие оказалось крайне примитивным.

«И как только вам удаётся убивать гномов?» – совершенно логично подумал некромант, но вскоре узнал, что эти самые трейллы хоть и крайне примитивны, но обладали большой физической силой (хоть телосложение у них худощавое), да к тому же они весьма подвижны и отлично умели прыгать. По-хорошему, обладая такими качествами, можно нападать на низкоросликов из засады, бить по незащищённым доспехами местам (тут даже палки достаточно, особенно если вонзить её, например, в глаз) или же просто сворачивать им шеи. Что ж, всё понятно и логично. Одной тайной стало меньше.

В человека полетело несколько копий, которые он просто испепелил ещё в воздухе. Трупы всех убитых трейллов задёргались, словно в сильнейших конвульсиях, особенно их головы, кожа которых треснула. Ввысь взметнулись окровавленные черепа. У некоторых остались глаза, и с костей свисали кровавыми лоскутами мышцы. Удлинённый, немного вытянутый затылок, массивная лобная кость с множеством бугорков; крупные, несколько заострённые скулы; глазницы не округлые, как у людей и множества иных рас, а широкие, овальные; длинная носовая кость, крепкая челюсть с шестью длинными клыками.

Черепа набросились на живых трейллей. Те пытались отбиться от результата жуткой волшбы человека. Анафрахион же лишь смотрел за происходящим, одобрительно кивнул и вновь прошипел что-то на чужом языке, смотря на оставшиеся без голов трупы. Те почернели и рассыпались, превратившись в горстки праха. При помощи магии некромант объединил их и сказал:

— Дашарша ассхиашра.

Коль переводить дословно, то получалось «мертвецкий прах». Именно так назвал Анафрахион это заклинание, кое придумал некогда.

Прах зашевелился, частично оторвался от земли (всего пару-тройку сантиметров), и его окутал тёмно-серый дым. Это заклинание очень сильное, но требовалось время, дабы оно таковым стало. Особенным его делало ещё и то, что прах буквально пожирал всё, что попадалось ему на пути. Цветы, деревья, трава, кости, камни… Всё! И с каждым разом заклинание становилось всё сильней и сильней, так что погасить его потом простому магу не представлялось возможным. Во всяком случае, некромант был убеждён в этом.

Прах двинулся к трейллам, поглотил трупы и добрался до живых. Те не кричали, не корчились от боли, что огорчило некроманта, ведь он мог бы получить Силу предсмертных мук и страха, дабы быстрей восстановиться. Не судьба. Трейллы принялись бить по праху примитивными орудиями, которые моментально им пожирались. Вскоре странные создания один за другим падали, точно срубленные, в тёмно-серый дым.

Всепожирающий прах направился к норам. Снаружи не осталось ни одного трейлла.

«Быстро всё получилось. Даже слишком быстро»

Анафрахион уловил звук в десятках саженей от себя. Один из трейллей всё же уцелел и попытался сбежать. Некромант телепортировался, оказавшись перед существом. Оно остановилось, немного попятилось, держа что-то в руке. Присмотревшись, человек увидел, что это ребёнок. Вот это да. Женщина-трейлл, так ещё и с ребёнком. Чего только не увидишь в мире. Она убегала не из-за страха (его человек не ощущал в ней), а потому, что хотела спасти недавно родившегося ребёнка. Трейлл опустила голову, покрепче прижала малыша к себе. Прежний некромант не раздумывая отпустил бы их, но нынешний не мог. Или же мог? Что такого случиться, коль он оставит двоих в живых? Разве племя вскоре возродится? Разве спустя десятилетие их вновь будет несколько тысяч в этих морозных краях? Трейллов считали бесчувственными чревоугодниками, коими двигала лишь одна жажда: поскорей и посильней набить себе брюхо. Конечно, весьма забавно слышать подобное от гномов, но всё же. А некромант увидел нечто нормальное, нечто, что присуще всем разумным существам, испытывавшим хоть что-то. Так как ты поступишь, некромант? Позволишь ли матери с ребёнком уйти, или же лишишь их жизни?

Ярко-зелёный череп ударил обоих сразу, пройдя сквозь них, но не оставив следов. Мать с ребёнком замертво пали. Как ни крути, но человек обещал убить их всех. Зато смерть была быстрой и безболезненной, коль трейллы всё-таки способны испытывать боль (во что человеку не особо и верилось).

Мертвецкий прах показался из дальних нор. Он настолько разросся, что уже не помещался под землей, и пополз себе дальше. Анафрахион рассеял свою волшбу, лишний раз осмотрелся, удостоверился, что не осталось никого в живых, и телепортировался обратно в город.

А трупы матери с ребёнком лежали себе на холодной земле, и снежинки падали на них одна за другой. Даже умерев, она не отпустила своё дитя. Быть может, эта странная раса всё же могла испытывать хоть какие-то чувства. Или же то был просто инстинкт?

С телепортацией дело ещё обстояло так: коль бывал в каком-либо месте, то можешь туда переместиться. Надо лишь хорошо себе его представить. Вот некромант и вернулся непосредственно во дворец короля. Двадцать четыре стражника находились там и, видимо, совсем недавно пришли в себя после эдакого недавнего прорыва человека. Анафрахион появился столь внезапно, что некоторые отшатнулись или же коротко взвизгнули. Король же старался держать себя в руках, хоть и заметно, что даже ему стало несколько не по себе от такого появления некроманта. Коль человек способен на подобное, то, значится, он может в любой момент явиться к нему ночью, пока тот спит и… нет, не обесчестить, а убить. Переместится столь внезапно и проведёт ножом по горлу и всё… поминай как звали! И что же теперь? Не спать! Теперь никакого сна!

— Готово, — произнёс человек. — Все трейллы мертвы.

— Так быстро? Ведь прошло всего-то пару часов…, — удивился король, а стражи переглянулись меж собой.

— Я же сказал, что вскоре вернусь. Вот он я. Коль не веришь моим словам, можешь отправить туда отряд.

— Я верю тебе, человек, верю, — затараторил король. — Но отряд всё же отправлю. Горви, — обратился правитель подземного города к одному из стражников, — отправляйся туда вместе с двумя десятками воинов и осмотрите всё.

— Как п-п-прикажите, король, — ни с того ни с сего принялся заикаться Горви, и не сводил глаз с некроманта, который в его сторону и вовсе не смотрел.

— Билиор, проводи нашего гостя в библиотеку. Пусть пробудет там столько, сколько захочет. И выполняй любую его просьбу, — Анафрахион с некоторым изумлением посмотрел на короля подгорного народца. — Что? Я ведь сказал, что верю тебе, — попытался пояснить бородач.

— Тогда зачем отправил гномов на проверку?

— Верю, но всё же хочу убедиться, — неубедительно попытался выкрутиться король. — А в библиотеку всё же сразу впущу.

— Хм… похоже, ты решил усложнить себе задачу. Но да я и не против.

Билиор явно не в восторге от того, что ему придётся всё время находиться рядом с этим жутким человеком.

Библиотека располагалась ярусом пониже. Войдя в неё, справа от некроманта был целый ряд полок и шкафов с книгами и свитками, которые проходили до самого конца помещения, так ещё и наполовину левую часть заняли.

— Это, магик, всё по кузнечному ремеслу, ювелирному делу и добывающему. Пергаменты – своды правил для каждого гнома различной профессии, — пояснил малорослик.

— А где же трактаты, связанные с магией?

— А… ну так это, вот они, — гном указал в левый угол рядом с ними.

Анафрахион увидел лишь несколько шкафов с книгами. Жаль. Примерно высчитал, сколько времени должно занять их изучение. От силы два месяца. Что ж, лучше так, нежели никак.

Многим умным людям нравилось гладить обложки книг, а вид старых страниц приводил их в восторг. Некоторые даже уверяли, что запах почти у всех фолиантов уникальный, неповторимый. Истинные ценители и знатоки читали такие кладези знаний не торопясь, аккуратно, вчитываясь в каждое слово, в каждую букву. А некроманту же всё равно. Его не интересовал эстетический аспект, не возбуждался от пыльного старого древесного запаха, и он не вдохновлялся старинностью книг, или же тем, кем и как они написаны. Нет. Ему плевать на всё это. Для него важно лишь одно: дабы в тех книгах имелись необходимые ему знания.

Некромант сумел растянуть чтение аж до четырех месяцев. Этого бы не получилось, не будь у него огромного поля для проверки своих навыков. Достаточно лишь на лигу отойти от города, а там ох как много места для экспериментов и оттачивания магии. Лучше, конечно же, если б имелся соперник, но, увы, Анафрахион расправился с ними со всеми. Сражаться с недостойными по Силе он не чурался – хоть и пребывал в уверенности, что он выше этого – просто понимал, что никто не сможет сопротивляться его заклинаниям. Иными словами, что деревья рубить, что нынешних магов – всё едино.

Правитель подгорного народца, удостоверившись, что все трейллы мертвы, поблагодарил человека за помощь и отдал ему один серебряный перстень с аметистом. Ничего особенного в нём не было – просто красивый перстень, но король, тем самым, проявил уважение к своему гостю.

Четыре месяца прошло. Ещё несколько рано, но больше просиживаться в окружении гномов радикально невозможно. Некромант попрощался с Тистором и королём, даже не поблагодарив их за гостеприимство, и переместился к оркам. Перед этим он надел подаренный ему перстень. Оказалась красивая вещица. Не бросалась в глаза, но вид имела достойный. Подарок из уважения. А может, всё-таки, из страха?

— Ради всей магии мира, скажи, что ты сумел закончить раньше времени! — с лёту, только появившись рядом с шаманом, взмолился некромант.

— Да, некроманста. Я закончить еще луна назад.

— Луна… назад…?

Так это что же… выходит, что он напрасно провёл столько времени в окружении пьянчуг-бородачей? Получается, что он мог аж месяц назад вернуться?

И так, момент истины! Анафрахион решил запомнить то, что скажет старый орк.

— Тут написать вот что, некроманста.

«Хаос Извечный раскрыть мне ум и дать знание, что миров существовать великий множество. И я, как избравший путь Хаос, быть посвящён в иную тайна. Существовать очень много граней познание Хаос и каждая – есть его олицт… цет… цет-во-рять. Но он есть един и не делим. Потому, познай один грань хорошо, и стать великий мастер, так как ты суметь понимать все другие. Один перетекать в другой и быть с ним связан. Если хватать ум и быть достаточно сильный, то ты суметь вобрать в себя все грани Хаос и стать очень-очень сильный. Это мочь тебя погубить или же возвысить.

Но Хаос сказать, что это мало кто понимать, и ещё меньше кто постигать.

Хаос сказать, что он являться не только беспорядок и уничтожение, но он быть созидание. Он быть помощь для Крорхара (я не знать, что это означать) и он создавать для него.

Тот, кто познать Хаос, становиться для него брат. Тот, кто использовать Сила Хаос, быть ему слуга»

Всё, некроманста.

Анафрахион перевёл взгляд из пустоты на шамана и часто заморгал.

— И это… всё? Так мало?

— Да. Диалект древний, почти не остаться пергамент о нём. Я с трудом найти, чтобы перевести. Долгий работа.

— И этого… я ждал… четыре… месяца?

— Да, некроманста.

— Премного благодарен, Занн, — только и нашёл, что сказать человек, и покинул орков. Так даже разбойники не издевались над ним маленьким.

И всё же, хорошенько все обдумав, по многу раз пропустив в голове слова шамана, он кое-что для себя извлёк. Казалось бы, что ничего столь необычного не было том отрывке. Грани Хаоса, единство меж ними, слуги и братья. Но нет, это не всё. Анафрахион понял и иное. Коль даже у Хаоса грани едины меж собой и перетекали одна в другую, то почему вся остальная магия не могла быть так устроена? Тем более кто-то использовал Хаос для создания… чего? Что ж, логичней всего предположить, что этот самый Крорхара, о коем говорилось в древнем тексте, никто иной как Творец. Ежели эта мысль верна, то получалось, что Творец использовал Хаос для создания мира и жизни в нём. Жизнь без магии невозможна, а значит магия есть не что иное, как преобразованный Хаос. Возможно, что лишь слабые части его, но не суть. Некромант знал, что магию четырёх Стихий можно также перевоплощать. Глупец! Тысячу раз глупец! Ведь знал про Первоэлементы, так почему же не додумался, что со всей остальной магией можно так? Но ведь странно получается. Как магию Огня превратить в, допустим, некромантию? Воздух в анимагию, Землю в магию Астрала и Воду в магию Разрушения? А ведь комбинации могли быть любые, а не только такие. Со Стихиями хоть понятно, но вот всё остальное…

«А вдруг?»

Это самое «вдруг» не давало человеку покоя, изъедало его изнутри. Может и в самом деле все виды магии объединены друг с другом? Коль так, то, значит, этому можно научиться и тогда… О, тогда он станет поистине велик. И даже если это не так, то почему бы просто не попробовать? Хуже не станет, наверное. Ведь лучше попробовать и потерпеть неудачу, нежели так и не набраться смелости, дабы рискнуть.

Интересно, сколько существ уже пытались постичь это? Сколькие учились преобразовывать магию, и получилось ли у кого? Ведь миров столь много, ежели верить старинной рукописи. Так много миров, так много магов, так мало мудрецов и так мало тех, кто постиг умение преобразования. Или же Анафрахион самым первым окажется?

Минуло ни много ни мало, два столетия. Сменились поколения, маги погибали и их места занимали другие. И лишь некроманты оставались неизменны. Мастеру вот уже почти пять сотен лет, Соэле и Кларису, конечно же, меньше. Анафрахион всё ещё являлся самым молодым средь всех, но всё же оставался сильнейшим. За два века никто не присоединился к ним, но никто и не погиб.

Некромант трудился днями и ночами. Каждый день по утрам он медитировал, после чего часа три-четыре оттачивал уже изученные навыки, делал небольшой перерыв и продолжал фехтованием да рукопашным боем. После второго перерыва он весь вечер и почти всю ночь пытался понять, как заставить одну волшбу перетекать в другую. Казалось бы, ничего столь уж сложного, но всякий раз он терпел фиаско. Некромант привык спать по два-три часа и ему этого вполне хватало.

Мастер, Соэла и Кларис почти с ним не говорили. А толку-то? Анафрахион либо не отвечал, либо говорил лишь сухие «да» и «нет». Остальные некроманты занимались своими делами и старались не мешать сильнейшему средь них.

Анафрахион ничего не записывал. Он не нуждался в этом, ибо всё запоминал. Чему научился, что улучшил, что изменил, и, главное, каковы результаты от его попыток изменения магии. А результаты были таковы: магию четырёх Стихий некромант познал в совершенстве (или же был очень к этому близок), а потому перетекания из одного Первоэлемента в другой ему давались без труда. Магию Хаоса удалось частично связать с магией разрушения. Целительство и природа, ясное дело, изначально имели немало общего. Колдовство и магия Тьмы – немного схожи. Но некромантия, анимагия, магия Астрала, магия превращения и создания (имеется в виду создание новых существ, кои могут быть наделены определёнными способностями) никак не удавалось сопоставить друг с другом.

Было уже далеко за полночь, как Анафрахион медитировал, пытаясь вникнуть в магию. Он видел крупицы Силы, относящиеся к некромантии. Видел, как они передвигались, как соединялись и разделялись. Но это ничего не дало.

«Почему ничего не получается? Всю жизнь мне говорили, что нужно смотреть вглубь вещей, дабы их понять. Я вижу крупицы, мельчайшие и незримые, из которых состоит каждая магия, но это не помогает. Неужели надобно заглянуть ещё глубже? Но куда уж глубже и, главное…

А на что мне смотреть… Получается странно, но что, если я просто смотрю не туда? Я гляжу вглубь, но чего именно – неведомо. Да, я вижу эти крупицы, что составляют магию, но туда ли должен быть устремлён мой взор?»

Крупицы магии исчезали, становясь незримы глазам, даже магическим. Анафрахион поднялся ввысь и увидел под собой широкую реку с множеством небольших ответвлений. Ручейки, что ли? А, не важно! Анафрахион понял, что эта река – воплощение некромантии, а ручейки – то, что относилось к этой магии. Можно изучать их по отдельности, а можно сразу охватить всю реку.

Она текла вглубь мира, в самое его «сердце». Что ж, значит, надобно идти против течения. По пути некромант увидел множество иных рек, и он понимал, какую магию каждая из них представляла. Присмотревшись, он узрел едва заметные тропинки, что соединяли каждый ручей. Но, зачем изучать их отдельно, коль можно охватить сразу всё? Хотя… ведь далеко не всем это дано.

Река вывела его к морю. О, сколь прекрасно было это зрелище. Огромный кладезь всех видов магии, воды которой переливались всеразличными цветами. Порой казалось, что они смешивались меж собой, но потом вновь расходились, не потеряв ни одну крупицу от своего естества. Поразительное зрелище!

Но то было лишь море, кое наполняло мир магией. Всего лишь один мир, а не сонмы. Откуда же поступала магическая энергия в него? Надо узнать!

Астральным взором Анафрахион увидел множество нитей, ведущих к этому месту. Направившись по одной из них, он вышел к океану. Даже нет, правильней – к Океану Силы. Море являлось жалкой песчинкой по сравнению с тем, что предстало пред его взором. Видел он бессчётное число звёзд и миров. И они кружились, образовав множество рукавов, двигающихся спиралью.

«Галактика»

Некромант понял, сколь далеко ему удалось выйти. Целая Галактика кружилась вокруг колоссальных, немыслимых размеров Океана Силы. Но это не всё, нет! Откуда-то ещё должна исходить магия, наполняя этот Океан.

Некромант пытался пойти ещё дальше. Подняться ещё выше, но ничего не получалось. Он чувствовал себя рабом, коего приковали в подвале за некую провинность и готовили к наказанию. Это не устраивало некроманта, и он пытался вырваться. Он хотел разорвать эту угнетающую цепь. Хотел вырваться из неё и отправиться дальше. Но ничего не получалось. Даже в Астрале имелись ограничения.

«В Астрале…»

Анафрахион решил попробовать нечто дикое и немыслимое. Отделение собственной души от тела не являлось чем-то новым. Да, это опасная процедура, ибо тело становилось крайне уязвимым. Однако ещё никто не пытался отделить душу, своё естество из астральной проекции. Возможно ли подобное? Что ж, некромант уже множество раз доказывал собственным примером, что не бывает ничего невозможного.

Он представлял, как его прозрачная душа вышла из тела и направилась к астральному образу. Теперь же надобно выйти и из этой оболочки. Анафрахион очень детально воображал, как душа отделялась от астральной копии: пальцы, фаланга за фалангой, покидали проекцию, а следом показывалось и всё остальное. Ощущения, мягко говоря, не самые приятные. Но не страшно, ведь по жизни приходилось проходить и не через такое.

Душа покинула астральную оболочку более, чем наполовину… и остановилась. Он вновь будто бы застрял. Словно он пытался протиснуться через очень узкий проход.

«Не-ет… нет-нет-нет! Я так близок!»

И тогда Анафрахион решил прибегнуть к ещё более рискованному шагу: преобразовать душу в чистейшую энергию, которая сможет слиться с окружающей действительностью. Никогда прежде слышать о подобном ему не доводилось, но самые необычные вещи придумываешь именно в критических, либо безвыходных, ситуациях, и приходят они столь же внезапно. По сути душа уже является воплощением энергии, так разве удастся преобразовать её ещё сильнее? Надо попробовать. Задача состояла не в том, что надо придать ей иную форму. О, это не составило бы особого труда некроманту. Вся суть именно в том, что надо распределить душу на составляющие, и сделать так, что она сможет с лёгкостью слиться с Океаном Силы и с его реками. Главное – продолжать удерживать связь между собственным естеством, иначе имелся риск действительно раствориться в Галактике.

Сознание Анафрахион раздробил на каждую из составляющих, поддерживая, тем не менее, их как единое целое. Это было крайне тяжело, но ему удалось преобразовать собственную душу. Он вышел на иное место где-то в глубинах космоса. Тут не было звёзд, не было миров и даже Галактики ни одной не видать. Абсолютная пустота. И некроманту стало холодно. Странно, ведь в таком состоянии он ничего не должен ощущать.

Из пустоты показалось что-то огненно-красное. Оно разрасталось, становясь всё больше. Походило на очень густой дым необычного цвета. Ярко-красное по краям и оранжево-огненное внутри. Оно завораживало. Даже отрекшийся от чувств Анафрахион восхитился. Где-то рядом ли, далеко ли показалась подобная концентрация, но хладно-синего цвета. От нее даже веяло ледяной прохладой. Пурпурная с яркими звёздами внутри, зелёная, тёмно-жёлтая, тёмно-зелёно-серая и так далее. Они все шевелились, хоть и медленно, но двигались. Одни их участки начинали светить ярко-ярко, и постепенно угасали, исчезая, даже растворяясь во тьме, но потом появлялись вновь.

Что такое множество звёзд, что можно увидеть ночью на небосводе, по сравнению с возможностью лицезреть то, что видел тогда некромант? Именно! Ничто. Россыпь белоснежная на ночном небе меркла по сравнению с величием и красотой Вселенной.

Все эти концентрации Силы, что походили на пламя, окружали Анафрахиона. Он оказался в самом центре. Закрыв глаза, его он принялся сосредотачиваться и пытаться слиться с окружающим местом. Повеяло холодом. Какая-то странная лёгкость… а нет, показалось. Некроманту казалось, что он всё сделал правильно, но ничего не ощущалось.

Открыв глаза, человек не понимал, где находился. Он видел… а что видел-то? Трудно понять. У него будто бы появилось бессчётное количество глаз, смотрящих в разные стороны. Он видел пустоту, что царила вне этих магических концентраций. Видел словно мёртвую часть космоса. И лишь где-то очень и очень далеко что-то блеснуло на мгновение.

Устремив туда мириады глаз, Анафрахион увидел расплывчатую и прозрачную проекцию себя же с закрытыми веками. Всё-таки он сумел слиться с этими Силами. Как же спокойно и безмятежно выглядела астральная проекция, на которую он смотрел. Она будто спала. А ежели присмотреться ещё, то можно увидеть его физическую оболочку, лежавшую в родном мире.

Не было больше никакого холода. Спокойствие и умиротворение. Единство со Вселенной и с той Силой, что её наполняла. Он был везде и нигде, являлся всем и ничем, знал всё и в то же время не ведал ни о чём, был реален и воплощением жуткого бреда, дышал, но не мог вздохнуть, слышал и видел, но не мог разглядеть и распознать, чувствовал прикосновения мельчайших частиц по коже, и в то же время был неосязаем. Странное ощущение.

Мириады глаз закрылись, и Анафрахион принялся заглядывать вглубь этих концентраций. Сколько же можно узнать в них. Сколькому научиться! Или же это ничего в итоге не даст?

Очнувшись, некромант выглянул в окно. Было темно, но его поразило иное. Снег. Выйдя из Башни, он сделал несколько шагов. Под ногами приятно захрустело. Дул холодный ветерок.

— Ты пробыл в медитации около пяти лет, — раздался женский голос. — Мы сперва думали, что ты погиб, ибо столь долго никто не медитирует, но Мастер сказал, что всё будет хорошо, нужно лишь подождать.

Анафрахион обернулся и посмотрел на Соэлу. Пусть и темно, но видел он её прекрасно. За два столетия она немного изменилась. Одна прядь волос сделалась седой, взгляд стал иным, более взрослым, серьёзным; голос чуть ниже, на лбу начала прорисовываться одинокая морщинка. Стала старше. А ведь раньше они выглядели как одногодки. Некромант же ничуть не изменился за двести лет, а вот Соэла наоборот.

— И что ты видел? Где побывал?

— Тебе этого не понять. А коль и поймешь, то ничего для тебя не изменится.

— Хватит уже быть таким! — резко воскликнула Соэла. — Во что же ты превратился? Зачем тебе всё это?

— Таков мой Путь. Такова цена величия.

— А зачем оно тебе? Что тебе это даст кроме твоего величия? И зачем оно тебе? Для чего? Миров столь много… Неужели думаешь, что сможешь стать сильнейшим средь всех?

— Я должен. Для этого я и был рождён.

— Дабы сталь сильнейшим во всех мирах? — уточнила девушка.

— То мне неведомо. Я был рожден для величия, вот всё, что я знаю.

— И тебе плевать на остальных, да? Мы все для тебя ничего не значим?

Анафрахион некоторое время смотрел на неё, но не удостоил ответом, и направился обратно в Башню. Соэла не пыталась его остановить, ибо понимала всю тщетность подобного поступка.

Поднявшись в комнату, он смотрел в окно. Там ничего не происходило, и никого не было, а он всё смотрел куда-то вглубь стеклянным взглядом и даже не моргал. Ни с того ни с сего он сильно ударил кулаком по каменной стене, оставив на ней небольшую трещину. Кулак стал окровавлен, но всё зажило моментально.

Не желая более ничего делать, Анафрахион лёг спать, а погода за окном становилась всё яростней, и мирно выпадавший снег превращался в лютый буран.

Стоит вернуться на два столетия назад на краткий миг, дабы сказать, что всего спустя год после чудесного воскрешения, о необычном некроманте знали абсолютно все в мире. Не редко к нему обращались всеразличные маги всех разумных рас (кроме эльфов) за советом, или же просили показать что-либо дивное из магии. Он соглашался не ради благодарности, но ради знаний. Конечно, сами маги уже ничему обучить его не могли, но ежели у них имелись нужные книги, то некромант отвечал на вопросы и выполнял просьбу. Приходили к нему многие, но почти все слышали от него ужасающие слова:

— Это я уже читал.

Самые жуткие слова для магов. Ведь это значило, что некромант ничего не покажет и не объяснит. Оставалось либо искать подходящий для него фолиант, либо просто оставить эту затею. За весь год Анафрахион принял лишь четверых. Оказалось, что он довольно хорошо умел объяснять, а демонстрации – выше всяких похвал. Но величайший из магов мира не повторялся и рассказывал да показывал всё лишь один раз. Коль понял – молодец, нет – либо ищи новый фолиант, либо прощай.

Вот таким стал тот, кого некогда звали Эльтраном. Многие его безмерно уважали, но больше было у него ненавистников, ибо не нравилось им то, что некромант изучал их волшбу. За два столетия отношение к нему не сильно изменилось. Конечно, это уже совсем иное поколение магов, нежели в юности Анафрахиона. Те давно мертвы, равно как и их преемники. Доходило аж до того, что некоторые из молодых магов рассказывали детям (как своим, так и чужим) всякие ужасы о жутком некроманте. То он похож на оживший гнилой труп, то просто весь обгоревший, то он поедал младенцев, пил кровь девственниц. Словом, кому на что хватало фантазии, а с этим, как правило, у всех было туго, и ничего нового аль интересного никто не мог придумать.

Те же, кто уважал его, рассказывали совсем противоположное. На Анафрахиона ровнялись, пытались хоть что-то узнать от него относительно любой волшбы. А некоторые так и вовсе просились к нему в ученики, но некромант отказывал всем.

Если бы не безразличие ко всему, то ему либо нравилось бы всё это внимание, либо наоборот. Как бы там ни было, но пришло время для совсем иной волшбы, которая не удавалась ещё никому в мире.

— Ты уверен, что у тебя получится? — спросил у него Мастер. Сольтейрну около пятисот лет, но голос не старческий, отнюдь. Он был сильным, крепким. Держался Мастер всегда прямо, а глаза хоть и несколько обесцветились, но были полны жизни и мудрости. Пожалуй, он являлся самым старым средь всех людей в мире.

— Абсолютно, — уверенно ответил некромант с серыми волосами.

— Если у тебя получится, то это будет просто великолепно! И что будешь там делать?

— Попаду в другой мир, осмотрю его и вернусь. А потом буду думать, как переместить туда нескольких магов. Вы ведь хотите увидеть другой мир, так?

— Это моя давняя мечта, — в глазах старого некроманта блеснул огонёк надежды. — Когда начнёшь?

— Подготовка почти завершена. Всё делаю на западе континента у Тристского океана, где было последнее из поселений сцерров.

— Почему именно там?

— После его уничтожения магия там почти пропала. То есть слой магического барьера стал очень и очень тонким, и он не восстановится в ближайшие двадцать тысяч лет, может, чуть больше времени уйдет. Если я правильно понимаю, то, дабы телепортироваться в другой мир, нужно пройти через барьеры своего мира. Там это будет куда проще сделать, ибо образовалась трещина.

Последнее владение сцерров, «Последнее убежище», оно же Хиар-армере, коего уже давно не существовало. Сплошная пустошь и только. Ничто не желало расти на этой земле. И именно в этом месте некромант вырыл небольшую, но несколько странную звезду. Было у нее одиннадцать лучей, сделана внутри круга (но это типично для такого) и всё. Никаких рун, никаких вспомогательных конструкций вокруг. Классическая пентаграмма предполагает следующее: четыре боковых луча – символ четырёх сторон света (запад, восток, юго-восток и юго-запад), а пятый луч – указующий. Круг же нужен, дабы, когда рисунок будет вбирать в себя магическую энергию, он не утратил её, ибо Сила шла по линиям и могла выйти из лучей, а это не хорошо. Потому фигуру берут в круг, чтобы энергия постоянно «текла» по пентаграмме. На самом деле изначально всё выглядело несколько иначе. Звезда строилась более вытянутой и наклоненной так, что четыре луча действительно направлены на стороны света (изначально ориентировались географически, после же, усовершенствовав всю конструкцию, это стало лишним, и потому построение шло по факту, то есть с той стороны, с которой решал маг), а пятый луч смотрел на северо-восток. Брали фигуру в наклонённый диагонально эллипс. Всё бы ничего, но на рисунок уходило больше времени, да и магия «текла» по ней слишком медленно. А потому много-много тысячелетий назад саалиты видоизменили пентаграмму, значительно её упростив и поместив в круг.

Это всё Анафрахион некогда вычитал в одном из фолиантов, но древний вариант пентаграммы так и не применил, хоть древность он любил и уважал. Зато сделал вот одиннадцатилучевую звезду. Зачем столько? Магии в этом месте осталось крайне мало, а большее количество лучей, как предполагал некромант, должно вобрать в себя и больше Сил, а посему обеспечивало более широкий охват для поглощения энергии. По крайней мере, именно на это и строился весь расчёт.

Мастер, Соэла, Кларис и все остальные из Башни Смерти стояли рядом и следили. Вот Анафрахион встал в центр многолучевой звезды, поднял голову и начал произносить заклинание на языке саалитов.

Магическая фигура не на долго засияла бледно-жёлтым и погасла. Другие некроманты ничего более не видели, но чувствовали. Отовсюду к Анафрахиону тянулась Сила, которую впитывала в себя магическая фигура. Вырытый в земле рисунок заполнился мощными концентрациями энергии лазурного цвета с белыми пятнышками, сияющими всё ярче и ярче, уподобившись звёздам.

Вскоре вся фигура оказалась переполнена этой магической концентрацией, больше похожей на воду. Она переходила к центру, но до заклинателя не доставала. Стала пробиваться через землю и приблизилась к ногам некроманта. Его окутало лазурно-звёздное сияние и последовала яркая вспышка. Остальные некроманты быстро зажмурились и прикрыли глаза руками. Когда всё прошло, то в центре магической фигуры никого не оказалось.

— Я его не чувствую, — произнёс Мастер. — Его нет в нашем мире.

— Неужели у него получилось? — взволнованно спросил Кларис.

— Да. Получается, что получилось.

— А может он погиб, как тогда от магов Совета?

— Не думаю, Соэла. Анф… хм… Эльтран слишком умён и силён, дабы погибнуть столь нелепо от собственной волшбы. Возвращаемся в Башню. Он вернётся и всё нам поведает.

— Интересно, в какой мир он попал? Такой, как наш, или же гораздо прекрасней? — мечтательно спросил Кларис и ушёл вместе с остальными.

Ничего. Нет абсолютно ничего. Сплошной мрак, через который даже он не мог пробиться.

«Что такое? Почему я ничего не вижу? Я ослеп? Глаза закрыты и не могу поднять веки? Или этой такой мир? Нет, что-то пошло не так, но что именно?»

Глаза уже должны были привыкнуть к темноте, а всё равно ничего не видать. Даже усилив зрение при помощи магии, он не добился успеха. Осталось лишь воспользоваться астральным взором. Сработало! Нет, он не в ином мире. Всё предстало в чёрно-фиолетовом цвете, и некромант словно смотрел сквозь лёгкий туман. Вот он увидел множество тропинок, а сам стоял на перепутье. Путей вокруг него… один, два, три… десять… девятнадцать… тридцать четыре… В общем, их очень много.

Анафрахион шёл по одной тропинке и не понимал, куда она могла и должна была в принципе его вывести. Оставалось лишь надеяться, что это и есть путь в иной мир.

Он постоянно оглядывался по сторонам, видел различные тропинки. Одни узкие, иные очень широки, а третьи такие же, как и та, по которой он шёл. В чём заключалась разница – непонятно.

Впереди он увидел чёрный провал. Всё, дорога заканчивалась именно здесь. Провал был довольно широким (вместится сразу несколько крупных людей), и притом весьма глубоким. Как не старался напрячь Анафрахион свой магический взор, а всё равно ничего не видел. Провал казался бездонным.

Отказавшийся два столетия назад от чувств, не боявшийся нового, неизведанного и даже пугающего, лишившись даже жажды оставаться в живых, он решил прыгнуть в него.

Падал долго, и было темно.

Он ощутил лёгкий толчок, будто бы от слабого порыва ветра. Стало трудно дышать, а открыв глаза, он увидел вокруг себя лишь что-то сине-зеленое. Удивляться некогда, ибо надо выбраться. Он не осматривался, не думал о том, что его могла подстерегать какая-либо опасность (ведь он очутился в ином мире и там возможно всякое), а сразу рванул к поверхности. Благо, оказалось не столь уж и глубоко.

Некромант выбрался из пруда и лёг на земле, учащённо дыша.

«Что за странность? Я ведь падал вниз! Я должен был упасть с небес, разве нет? А тут получается, что, падая вниз, очутился в пруду, из которого нужно было выбираться наверх. Вот так дела»

Отдышавшись, Анафрахион встал и принялся осматриваться. Пока ничего необычного он не увидел. Просто лес и всё тут. Он не слышал пения птиц, не видел пробегающих под собой насекомых, змеи не проползали, и он не встретил и не слышал ни одно животное.

Применить крылья ветра удалось сразу, что несколько насторожило человека, ибо появилось опасение, что он не попал в другой мир, а просто оказался на каком-нибудь другом, неизвестном никому континенте в своём мире. Но взлетев, он убедился, что это совсем иное место.

На небе светило два солнца – одно большое и оранжево-жёлтое, а второе намного меньше и красное. Да и само небо не голубого цвета, как в его родном мире, а с каким-то фиолетовым оттенком. Вдали он увидел лес с тёмно-синими, серебряными, пурпурными листьями; множество деревьев высотой не менее сотни метров, скрюченных, ветви их переплетались меж собой точно клубок ниток, и шли дальше ввысь. Вот он увидел птичку размером с его кулак, с шестью ножками, ярко-синего и зелёного цветов, с длинной головой, клюв больше похож на миниатюрную пасть крокодила, четыре крылышка, а хвост делился надвое. На юге величественно стояли высоченные горы, по сравнению с которыми Драконьи горы – небольшие кустики, и облака кружились вокруг них, образуя воронки, и некроманту так и казалось, что вот-вот да образуются торнадо, аль из этих завихрений явится некое существо, что размерами своими переплюнет даже Шессера. Но ничего подобного не произошло. Рядом же с горами облака были волнисто-бугристыми, мрачными и выглядели пугающе. Но из них не били молнии, и до ушей человека не доходили раскаты грома. Но удивило Анафрахиона иное. По правую руку от него лес, через три-четыре лиги резко прекращался, и начиналась бескрайняя пустыня. Но на этом чудеса не закончились. Там показался огромный, колоссальный по размерам червь чёрного цвета. Пасть круглая, с десятью рядами колоподобных зубов, глаз не видать, на одной из сторон (которую некромант окрестил для себя его спиной) шло пять рядов костяных пластин. Сколь же огромен этот червь на самом деле, коль даже отсюда его прекрасно видно? Ан нет, не червь это на самом деле. Чудище стало подниматься выше, и по высоте могло сравниться с небольшой горой в родном мире некроманта. Анафрахион увидел, что тело исполина переходило в нечто куда большее. Широкое, бронированное панцирем, с семью парами ног, состоявших из множества члеников, как у пауков. Возле рта пара жутких клешней, а между ними и первыми двумя ногами находилось две пары конечностей, но куда более коротких, нежели остальные. Брюшко длинное, вытянутое, а жуткий червь был заместо хвоста. Вопреки всему, у этого нечто имелась небольшая шея, шея не слишком подвижная, но оно могло вращать головой, совершая полный оборот. Двадцать глаз, широкий рот всего с двумя рядами зубов, язык, разделённый на четыре части. Свой необычный «хвост» это чудище несколько скрутило и держало над брюшком, точно скорпион.

На фоне этого колосса даже пресловутый Шессер казался маленьким щеночком. Первая же мысль, посетившая некроманта, а удалось бы ему одолеть эдакую громадину? Думы заняли не столь уж и мало времени, но проверять что-либо Анафрахион не стал. Это подождёт.

Дождавшись ночи, некромант увидел на небе луну, светящуюся дивным жёлтым, даже золотым, светом. Звёзд столь же много, сколько у него в мире, но на ночном небосводе имелось некое отличие. Здесь видны вольно текущие потоки магии. Они текли множеством нитей над головой, или же будто бы ползли, как змеи. Порой, в отдельных местах видны небольшие кусочки от тех Океанов Силы, что располагались где-то в глубинах космоса и даже отсюда, из столь далеко мира, они выглядели как густой туман. Где-то над пустыней потоки магии устроили «танец», как назвал это явление некромант. Разные виды энергий кружились друг напротив друга, сближаясь и отдаляясь, а порой так и вовсе смешивались в единый клубок и расходились в противоположные стороны. Они то извивались, то текли ровно, то поднимались и опускались, кружась. Ну чем не танец?

Интересно, сколько прошло времени в его мире? Также, как и здесь, один день? Или же нет? Минута? Час? Неделя? Год? Может ли быть так, что один день в одном мире пройдёт как один год в другом? Всё-таки странная это вещь – время… Везде шло по-разному, по-иному. Конечно, скорее всего во многих мирах оно схоже, но все-таки, сколько всеразличных его вариантов существовало?

Ночью он вновь вырыл ту одиннадцатилучевую звезду, которая перенесла его сюда. Встал в её центр, произнёс заклинание и вновь переместился в то странное место. Хотя, почему это странное? Анафрахион уже понял, что это и было тем самым Междумирьем, о котором говорил давний орк-маг Гхор-Рурк Тухрарх.

Но он вышел не из той пропасти, в которую прыгнул, дабы попасть в этот мир, а оказался у иного перепутья миров. Как он это понял? Тропинок значительно меньше. В прошлый раз их было с несколько десятков, а теперь же всего дюжина. Анафрахион занервничал, ибо не понимал, куда ему идти, какую именно дорогу выбрать. Постарался оживить память прошлого раза. Это ничего не дало. Постарался прибегнуть к магии, но и с её помощью пути не обнаружилось. Как он только не экспериментировал с магией: и пытался выйти на след своего мира при помощи всех остальных некромантов, при помощи орков и гномов, пытался связать себя с некоторыми местами, в которых ему довелось побывать, пытался просто найти ту нить, что могла бы вывести его из Междумирья в родной мир, но всё оказалось тщетно. Потуги его смехотворны. Хотя… почему одна из тропинок слегка засияла бледно-лунным светом, а? Она словно пыталась сказать «иди по мне и вернёшься домой». Вот она, правильная дорога!

Он дошёл до такого же провала, что и в прошлый раз. Прыгнул туда. Зелёные облака, небольшое солнце, и почти весь мир покрыт льдом. Нет. Это не та дорога!

Выбравшись вновь в Междумирье, Анафрахион снова оказался на перепутье и вновь очутился в ином месте. Теперь всего четыре пути. Неудача. Снова. Снова. И снова. Некромант уже сбился со счёту в скольких мирах побывал, ибо после тридцати просто перестал считать. Хм… в пятидесяти? Или же число больше?

Человек устал. И ведь Междумирье было пустынным. Никто сюда не выходил, что ли? Или для каждого оно своё и лишь если выйти в него одновременно нескольким существам, то они смогли бы увидеть друг друга? Хм, интересная гипотеза, но проверить-то не получится, ведь вокруг никого. Как быть? Как вернуться в родной мир?

На очередном перепутье Анафрахион лишь лёг на спину, смотря вверх в пустоту. Поражение. Полное и безоговорочное. Он думал, что путешествовать по мирам не столь уж и трудно, коль понять, как можно туда попасть. Главное – вернуться в то же место, из которого очутился в ином мире. Звучит просто и логично, но нет... Он пребывал в уверенности, что сможет сразу очутиться в ином мире и беспрепятственно вернуться обратно. Ох, некромант-некромант, вот и вновь ты переоценил себя. Повел себя так, как в тринадцать лет… и в семнадцать… да и в двадцать тоже. Когда тебя всякий раз спускали с небес на землю, ты исправлялся, но спустя время, становясь сильней, ты сразу же забывал горький опыт и вновь прыгал в омут с головой. Победив Архимага, ты вновь возомнил себя всесильным, за что и был убит – реально убит! – магами Совета Шести Огней. Как долго ещё будет это повторяться? Сколько ещё раз нужно хлебнуть один и тот же мерзкий напиток, дабы ты наконец осознал, что нельзя быть столь самоуверенным? Это ведь может погубить. Хотя, тебя это губило, и притом не раз, но раньше тебе всегда помогали, всегда спасали. Остатки расы сцерров даже отдали свои жизни, дабы спасти тебя. А ты всё идёшь по кругу, просто расширяя его, удлиняя свой путь к тому началу самоуверенности. Может, уже хватит? Ты становишься сильней и уже некому тебя спасать. Никто не поможет, не явится с небес, дабы указать путь. Вот уже два столетия как ты являешься сильнейшим в родном мире. Кто поможет? А некому протянуть тебе руку помощи, ибо они сами нуждаются в поддержке и знаниях. Может, довольно повторять столь нелепые ошибки? Тем более это непростительно тому, про кого в родном мире говорят «познавший саму суть магии». Смысл от этой сути, коль мудрости не прибавилось?

И что делать теперь? Куда идти? Как вернуться в родные края, коль это вообще возможно? А ежели остаться на перепутье, то есть ли вероятность того, что как-нибудь именно здесь появится хотя бы один из путешественников по мирам? И хватит уже притворяться таким, каковым ты не являешься! После возвращения к жизни ты и вправду вёл себя так… так… неподобающе! Но ведь исправился спустя полсотни лет. Так зачем нужно продолжать весь этот театр? А-а-а, ну да… не хотел выглядеть глупо. И как, помогло? Что ты получил своим неблагодарным поведением? Лишился ближайших друзей и наставника.

И что же, всё-таки, будешь делать теперь? Коль ты и сумеешь вернуться в свой мир, то это не будет означать, что там прошло совсем немного времени. Может минуло уже несколько столетий, или даже тысячелетий, а? Может мира уже и не существует. Авось он погиб из-за Богов. Вновь наслали множество тварей своих, кои уничтожили там абсолютно всё. Или же сами почтили твой дом своим присутствием. И ты, треклятый ублюдок, корчивший из себя великого гордеца, что чурался лишний раз говорить с теми, кто слабей тебя, был не с ними. Ты бродил по различным мирам пытаясь найти дорогу в собственный. Ты не всё учёл, некромант.

Так сколько прошло времени? Как бы там ни было, скорее всего, ты всех потерял, Анафрахион. Не увидеть тебе более Мастера Сольтейрна Атерракского – первого средь людских некромантов в твоём мире. Не увидеть тебе и Клариса, его ученика, равно как и всех иных некромантов их Башни Смерти. Тистор, Сухшар, шаман Занн и вождь Гиор уже давно мертвы. Сухшар пал во время боя против другого племени, а тебя рядом с ним не было. Ты не стоял рядом с тем, кто называл тебя братом. Ты не бился вместе с племенем, что признало тебя равным. И их растоптали… втоптали в прах всё племя семьдесят лет назад. Как знать, быть может, Сухшар взывал к тебе во время битвы. Возможно даже молил тебя явиться и помочь им. И что же? Как ты поступил? Оказался глух. Коль даже тех, кого считал собратьями, ты предал, то, чего можно было ожидать другим? Тистор погиб от болезни (переспал с какой-то людской женщиной и заболел непонятной хворью, от которой, поговаривают, у него аж уши и нос отвалились). Занн же был очень стар, а потому духи предков явились за ним всего год спустя после твоего визита. Гиор не пал в бою, как подобало великому воину, но погибать просто от старости он не желал, а потому поступил как делали все былые главы племён, что доживали до столь преклонных лет. Он перерезал себе горло ритуальным кинжалом сто девятнадцать лет назад. Как и полагалось, увидеть подобное собралось всё племя. Все орки очень трепетно относились к данному ритуалу, и грустили, когда столь славный и великий вождь уходил из жизни. И где ты был, некромант, в их последние часы? Что делал ты, когда твои друзья погибали? Ты сидел в Башне Смерти и занимался невесть чем. Ты не был рядом с орками во время битвы, в которой погиб Сухшар. Ты не исцелил Тистора от болезни, хотя мог. Ты не пробыл рядом с Занном, который перед смертью мог поведать тебе многое, ибо шаманы орков таковы, что в час смерти им открывалась мудрость былых соплеменников. Ты не присутствовал на церемонии прощания с Гиором, не почтил великого вождя, когда тот лишал себя жизни. Ты не присутствовал на этой церемонии… А ведь именно он помог тебе. Благодаря ему Занн решился излечить тебя. Благодаря ему ты смог много месяцев скрываться от Архиамага. Благодаря ему ты обучился искусству боя на прежде недосягаемом для тебя уровне.

И лишь вспоминая всех, кого он мог назвать друзьями, глаза некроманта заблестели, и по лицу его нескончаемым потоком хлынули слёзы.

— Соэла, — произнёс Анафрахион одно единственное имя.