Глас грома

Глава 1

Дождь не прекращался третий день. Лето, как назло, выдалось холодным, серым, и изнуряюще мокрым. Сырость лезла под кожу, под ногтями зудело бессилие, а живот будто уже не урчал, а насвистывал похоронный марш.

Девушка шла по гравию, отмеряя шаги от дома к дому, в растоптанных сапогах, одежде с чужого плеча. Даже проклятья закончились.

Она постучала в третий дом за утро. Дверь открылась — и почти сразу захлопнулась, едва женщина в запачканном мукой переднике выслушала её до конца.

— Рабочие руки нужны будут к жатве, а пока — не до побродяжек! — донеслось из-за двери.

Линн медленно опустила руку. Сапоги начали прилипать к грязи на дороге. Она поправила капюшон. В следующий дом постучалась почти машинально.

***

Баран боднул в бедро — с неожиданной точностью для своего возраста. Линн чуть пошатнулась, но устояла.

— Спокойно, старый, — пробормотала она и одной рукой подтянула платок, съехавший на затылок.

Другой держала выдолбленную тыковку, в которую тонкой струйкой наливалось тёплое молоко.

Ягнёнок нервно терся о ее колени и жалобно блеял. Его брат пытался влезть прямо на неё, бодаясь мордой в локоть.

— Хватит, — прошептала девушка. — Всем хватит.

Она развернула тыковку, сунула соску самому нетерпеливому и, наконец, села на корточки, чтобы дать отдых спине. Ноги ныли, мышцы горели. Но теперь она уже не подпрыгивала от боли, как в первый день. Синяки зажили. Новые почти не оставались. Всё как у местных — стало частью привычки.

Непоседливый малыш запрыгнул ей на согнутое бедро и попытался отобрать соску. Девушка рассмеялась.

— Какой у тебя смех красивый, — раздался сзади густой голос.

Девушка вздрогнула от неожиданности.

— Здравствуй, Глаф, — не оборачиваясь ответила она.

— А людям и улыбки лишней не подаришь, — парень говорил с легкой простодушной обидой. — Нешто зверь больше любви заслуживает?

— Животные совершают зло по дурости или от испуга. Люди же отлично понимают, что творят, когда замысливают пакость.

Линн погрозила кулаком барану, и безрогий дурак сразу сделал вид, что смотрит в другую сторону. Она невольно опять рассмеялась этим ужимкам.

— Складно говоришь, — одобрительно пробасил Глаф. Девушка нахмурилась.

— Просто это правда, — она беззаботно пожала плечами, по-прежнему сидя к нему спиной.

— И говоришь складно и держишься ровно, — не оставлял мысль парень.

Линн начала нервничать. Глаф работал в пекарне своей матери и был дюжим широкоплечим детиной. В противовес этому силой ума он был несколько обделен. Линн иногда, казалось, что ума в нем столько же как в выпекаемых им булках. Но порой он проявлял смекалку и настойчивость, к ее сожалению.

— И грамоте поди обучена.

— Глаф, — девушка вздохнула и, нацепив на лицо неприятное сварливое выражение, наконец, обернулась, — ну что ты придумываешь?

— Я сам видел, закорючки писала, — увалень гордо смотрел на нее, наверное, ждал похвалы за проницательность.

— Да то просто каракули были, пальцы ушибла, разрабатывать надо было, — сказала и тут же осеклась.

Какое глупое вранье. Парень хитро прищурился.

— Не верю я. Грамотная, ходишь гордо, даже в лавке не скандалишь. Точно не деревенская и не купчиха. Скорее принцесса беглая. Красивая точно, как принцесса, — при этих словах простодушный здоровяк даже смигнул, не в силах так откровенно врать в лицо.

Линн расхохоталась. Она знала, как выглядит. Знала, что сейчас никто в здравом уме не назовет ее красивой. Даже платок на голове был надежен в этом плане.

Но Глаф был настойчив. Последние недели он то и дело осыпал её комплиментами — настолько неловко и так искренне, что злиться было бы грехом.

И, к несчастью, решил, что именно Линн ему и нужна. И девушка по этому поводу решительно недоумевала.

— Какие новости в деревне? — перевела она разговор и подняла самого тихого ягненка, которого вечно норовили оттеснить в сторону братья.

На руках его кормление проходило спокойнее, и она сама успокаивалась и теплела душой, чувствуя под пальцами мягкую шерстку.

Глаф, глядя на это, просветлел лицом. Пока он увлеченно рассказывал почему вчера поскандалила его мать с соседкой, Линн ушла в свои мысли.

Два месяца назад она была беженкой без имени. Стучалась в каждый дом, пока не попала на постоялый двор. Работы много, оплаты мало. Зато — крыша над головой, еда и, если повезет, немного тишины.

Но Линн даже не расстраивалась. Она уже давно подозревала, что эта жизнь не стоит тех усилий, что она прикладывала. В конце концов — ради чего?

От мыслей ее отвлек небольшой обоз, показавшийся в воротах двора. Большая красивая карета, запряженная двойкой, сзади повозка поменьше и несколько всадников. Острое зрение девушки уловило мелькнувший на дверцах кареты герб.

“Граф, вероятно со слугами и охраной”, — машинально отметила она.

Ей появление графской кареты ничем хорошим не грозило, только дополнительной работой.

Глаф к этому зрелищу прикипел глазами, даже начал слегка подпрыгивать от любопытства.

— Сходил бы, узнал, кто приехал, — улыбнулась Линн. — Потом матушке расскажешь, что первый их увидел.

— И верно, — парень одобрительно на нее посмотрел. — Зря ты маменьке не нравишься, вон какая хорошая. Пойду.

Он бодро порысил к воротам, приоткрыв рот от восторга.

Линн вздохнула и покачала головой, вернувшись к своему занятию. Она сильно устала в последние дни и всерьез рассчитывала улизнуть в комнату и выспаться.

Планам не суждено было сбыться. Как только она зашла через заднюю дверь на кухню, на нее налетела дочь трактирщика.

— Где тебя носит? Столько гостей, я одна не справляюсь. Живо наверх и приготовь комнаты для Их Сиятельств и слуг!

— Я только со двора, — Линн спокойно обошла молодую чванливую хамку и направилась к умывальнику.

Нормально умыться она сможет в своей комнате, но руки и лицо всегда мыла, сразу зайдя с улицы.

— От меня пахнет. Нужно прежде толком умыться и сменить одежду. Ты же не хочешь, чтобы про трактир батюшки говорили будто он весь козлятиной пропах?

— Еще не хватало! — сам хозяин вошел на кухню из общего зала и слышал последнюю фразу.

Дверь хлопнула, впуская оживленные звуки.

— Останешься на кухне. Разогреешь еду, натаскаешь и нагреешь воду для господ, они ванну принять захотят.

Линн мысленно скрипнула зубами. Мышцы спины мелко противно дрожали уже не прекращая, ноги гудели.

— Сколько их? — она вытерла лицо и руки чистым полотенцем, взятым из шкафчика над умывальником.

Хозяин пытался скандалить, что она переводит чистые полотенца, но эту привычку девушка принципиально отстаивала.

— Четверо господ, две служанки да трое конных, охрана поди, — трактирщик сноровисто хлопотал у печи, стараясь скорее разогреть ужин и угодить господам.

Кухарка уже ушла и по вечерам он справлялся сам или с помощью Линн. Его дочь предпочитала проводить время разнося посетителям заказы или на прогулках с подружками.

— А ты чего рот раззявила? Дуй наверх, да перины взбей. И смотри чтобы белье накрахмаленное положила, а не как в прошлый раз!

— В прошлый раз работница ошиблась, то не я была, — девица капризно сморщилась.

Она тоже не рассчитывала работать сегодня вечером.

— Нет, в тот вечер я занималась дровами, — Линн спокойно посмотрела на хозяина и зачерпнула себе ковшик чистой воды из ведра.

Его дочь недовольно запыхтела, пойманная на вранье. Трактирщик лишь отмахнулся, и она выскочила за дверь.

— Много берешь на себя, — мужчина нахмурился, неприязненно глядя на девушку.

Та с удовольствием не спеша выпила всю воду из ковшика и удовлетворенно глубоко вздохнула.

— Не собираюсь отвечать за чужие грехи. Однажды она попадется на вранье не мне, а кому позлее.

— Тебя не спросили! — рявкнул мужчина, сведя брови.

Линн лишь пожала плечами. За время работы на него она выслушала в свой адрес много обидных слов и почти научилась не обращать внимания. Руки он не распускал, черной несправедливостью и самодурством не страдал, а остальное она вполне могла вынести. К тому же, он не говорил ничего такого что она бы уже не слышала в свой адрес. А те другие слова были намного больнее.

Бочки с водой медленно нагревались. Линн быстро закончила заполнять их водой и теперь помогала подносить еду и выпивку из кухни к стойке. Передохнуть перед тем, как натаскать горячую воду в ванну графине в комнату ей не дали в наказание за прошлую дерзость.

Она в очередной раз открыла кухонную дверь плечом, и опустила полный поднос на стойку. Дверь на улицу распахнулась, впуская нового посетителя. Точнее посетительницу. Девушка, стройная, почти хрупкая, казалась выше из-за пышной копны роскошных рыжих кудрей, но и тогда она бы едва достала макушкой Линн до переносицы. Шелковая нежная кожа лица, едва загоревшая, тонкие запястья, она казалась невесомой и почти неземной. Глаза всех в зале тут же прикипели к красивому лицу и точеной фигурке, но Линн отметила другое. Над плечами прелестницы виднелись две рукояти. Она пересекла зал, пробираясь к дальнему столу, ничуть не смущенная чужими жадными взглядами.

“Наверняка привыкла к постоянному пристальному вниманию с такой-то внешностью”, — подумала Линн, ощущая легкую зависть.

На несколько секунд ей стало грустно так, что перехватило дыхание — спокойствие и уверенность в своих силах, которые ей так хотелось бы обрести, незнакомка источала всей своей позой и фигурой. Вот бы стать такой. Ничего не бояться…

Весомый тычок в ребра вернул ее в реальность.

— Чего встала? Работы нет? — трактирщик недовольно хмурился, попутно разливая пиво для постоянных посетителей.

Несмотря на наличие высокородных гостей, завсегдатаев обслуживать тоже нужно. Линн молча скрылась на кухне, в последний раз кинув взгляд на красавицу с оружием. Та уже сидела за столом в гордом одиночестве. Почему-то никто не пытался подсесть к ней, хотя глазеть не стеснялись.

«Возможно дело в том, что оружие она не сняла даже за столом», — улыбнулась Линн про себя.

Глава 2

Спустя час с небольшим она заканчивала наполнять ванну для графини. Ведра с кипятком с каждой ходкой вверх по лестнице казались все более тяжелыми, и она мысленно упрашивала свои пальцы не разжаться в самый неподходящий момент. Сама графиня сидела за столом и что-то писала при свете лампы, то и дело морщась от неприятного запаха сгораемого в лампе жира. В углу суетилась личная служанка графини, чистя ее дорожный плащ.

— Нет, это невыносимо, — Ее Сиятельство раздраженно опустила перо на стол, пачкая его чернилами, — Гвенда!

— Да, миледи, — служанка подскочила к ней.

— Пойди принеси нормальную лампу. Эта мигает и запах от нее, как от скотного двора!

Линн, выливая воду в большую деревянную лохань, обозванную хозяином “ванной”, ухмыльнулась, думая, что “скотный” запах исходит скорее всего от нее самой. Служанка в замешательстве обернулась к Линн. Та, понимая, что за невыполненное поручение девушке попадет, ответила так, чтобы графиня тоже слышала.

— На постоялом дворе, да и во всей деревне, вряд ли найдется масляный светильник. Масло — дорогое удовольствие.

Графиня задохнулась от возмущения.

— Кто позволил тебе говорить в моем присутствии?!

— Госпожа, я постараюсь что-нибудь найти, — служанка вряд ли поняла порыв Линн защитить ее, но поспешно перевела внимание хозяйки на себя. Она распахнула дверь и замерла, подгоняя Линн взглядом. Та молча вышла, прихватив ведра. Уже в закрывающуюся дверь графиня бросила:

— Передай хозяину этого клоповника чтобы наказал чернавку.

Линн запнулась и не веря своим ушам обернулась. Служанка с сочувствием посмотрела ей в глаза.

— Не говори при них, не поднимай глаза и всегда добавляй к обращению “госпожа” или “господин”. И ты ни разу не поклонилась. Первый раз обращаешься к высокородным?

Линн открыла рот возразить, и также молча закрыла. Не первый, но как же умудрилась допустить столько глупых оплошностей?

— Давно у них работаешь? — вместо ответа спросила она, присмотревшись к служанке. Женщина выглядела лет на 25, приятные черты лица, полное отсутствие косметики и скромная прическа.

— Давно, — та улыбнулась, — Я не буду ничего говорить про наказание. Она сегодня же забудет про тебя, но ты не попадайся ей больше на глаза. Иначе попадет уже нам обеим. Глава охраны ловко управляется с каретной плетью, — и служанка поспешила вниз по лестнице узнать про лампу.

Линн последовала за ней, но намного медленней. Ноги уже разъезжались, а голова почти не соображала. Такой уставшей она не была с первых дней работы тут, когда почти любая нагрузка казалась непосильной.

Она мельком отметила, как у стойки остановилась рыжая посетительница и что-то спросила у хозяина. Тот важно кивнул. Ответа не было слышно из-за общего гула в зале, но последнюю реплику рыжей, Линн хорошо расслышала, перед тем как кухонная дверь закрылась за ее спиной.

— И, надеюсь, горячая вода еще осталась? Хочу искупаться.

Линн зарычала от бессилия и злости. Слабость накинулась на нее внезапно, затопив жалостью к себе и заставив согнуться пополам. Она ухватилась за спинку стула, села и уткнулась носом в колени, стараясь глубоко дышать и борясь с головокружением. Дверь снова хлопнула.

— Рано отдыхать, — бросил трактирщик, проходя мимо в винный погреб, — Надо ванну постоялице наполнить и посуду помыть, да кастрюли почистить.

— Я устала, — глухо ответила Линн не разгибаясь.

— Все устали, — тот чуть повысил голос, — Закончишь работу и отдохнешь.

— Я сегодня работала без перерыва. Не обедала и не отдыхала, — это была правда, день выдался хлопотный и тяжелый.

— Капризничать удумала? — мужчина завис над ней, уперев руки в бока. Линн медленно выпрямилась.

— Я устала, — глаза норовили расфокусироваться и разъехаться в стороны. Трактирщик от этого зрелища впечатлился, но отступать не спешил, не желая самостоятельно выполнять работу, которую привык спихивать на безотказную помощницу.

— Воду натаскаю, — сдалась Линн, — остальное завтра.

— Встанешь тогда раньше, чтобы к завтраку успеть.

— Я всегда встаю раньше, — зло парировала девушка, тяжело поднимаясь на ноги и берясь за ведра.

— Я тебя нанял не капризы слушать! Хватит тут одной капризной. Думаешь спущу тебе? — взвился трактирщик. Линн отвернулась и направилась к бочкам. Ей казалось, что на этой работе она отупела до полного безразличия. Поговорить было не с кем, а тяжелые однообразные обязанности не требовали напряжения ума. Дверь с силой хлопнула за спиной, показывая недовольство нанимателя.

Пятый подъем в комнаты прошел почти в беспамятстве. Линн вылила воду в ванну и тупо уставилась на оставшееся ведро с горячей водой. Тащить его назад не хотелось, а в лохани уже не было места.

— Оставь тут, — раздался за спиной женский голос, — Я планирую долго лежать в воде.

Линн сильно вздрогнула от испуга и выронила пустое ведро.

— Простите, — пробормотала она, наклоняясь.

Слабость снова накатила мягко и сильно, как волна, и девушка, не удержавшись, опустилась на одно колено. Чтобы встать ей потребовалось опереться на ведро обеими руками. Она стояла, согнувшись и призывая все силы, чтобы разогнуться вместе с ведром. Постоялица так же молчала. Линн выпрямилась и наткнулась на внимательный взгляд. Несмотря на усталость, у нее перехватило дыхание. Глаза девушки были невероятного почти бирюзового цвета, огромные в обрамлении темных ресниц. Разлет бровей завершал впечатление выворачивающего душу взгляда. Рыжая была невероятно красива.

— Ты выглядишь уставшей, — негромкий голос вырвал Линн из оцепенения.

— Совсем немного… госпожа, — последнее слово пришлось выдавить из себя, оно цеплялось за глотку остатками гордости. Девушка вскинула брови и язвительно улыбнулась.

— Немного? Ты шатаешься. Может тогда пила?

Линн не пыталась кокетничать или скромничать. Но ее воспитание все еще говорило за нее, игнорируя попытки сойти за свою среди деревенских жителей. Она отрицательно мотнула головой в ответ на предположение постоялицы.

— Пойду, — пробормотала Линн и развернулась к выходу. Она почти не соображала и попыталась открыть дверь от себя, забыв, что та открывается в другую сторону. Сообразив, она со злостью дернула ручку и тут же получила дверью по лбу. Выходя в коридор, почти ничего не видя перед собой от унижения, она напоследок расслышала тихий мелодичный смех красавицы.

Проскользнув по стеночке через общий зал, она оставила пустое ведро на кухне. На объем посуды, которую предстояло перемыть еще до рассвета она намеренно не смотрела. Так же незаметно Линн прошла в свою каморку, где помимо кровати с тощим соломенным матрасом помещался умывальник и небольшой сундук, служивший еще и столом, и стулом в одном лице. Очень хотелось упасть и уснуть даже не разуваясь, но девушка знала, что утром об этом пожалеет. Она трясущимися руками стянула с себя грязную одежду и бросила ее в угол. Эту слабость она могла себе позволить. Намочив чистую тряпицу, Линн принялась обтираться, запоздало ругая себя, что не догадалась захватить горячую воду — все равно ведь через кухню шла. Еще бы волосы помыть, но это завтра.

“Схожу на реку и вдоволь искупаюсь, как закончу с посудой”, — решила она и невольно вспомнила роскошную рыжую копну.

Ее обладательница сейчас нежилась в горячей воде этажом выше. Наверное, ее дорожная одежда была небрежно свалена на стул, а оружие лежало на полу под рукой. Вероятно, она мыла свои великолепные волосы душистым мылом или просто расслабленно лежала, закинув стройную ножку на край ванны.

Линн вспомнила, как она позавидовала ее спокойной уверенности и как опозорилась в ее комнате и тяжело вздохнула.

“Мечтала курица о соколином полете”, — всплыла в памяти старая присказка. “Никогда мне подобного не добиться”, — Линн горько улыбнулась своей недавней наивности.

Она достала из-под подушки мужскую рубашку и накинула на чистое тело. На секунду показалось что уловила запах, исходящий от ткани, но она знала, что это обман уставшего разума. Сидя на краю кровати, она медленно водила гребнем по волосам, задумчиво глядя на тлеющую лучину. Снова вспомнила глаза постоялицы. Необыкновенный цвет. Впрочем, видела она и покрасивее. Девушка отложила гребень, задула лучину и уснула раньше, чем легла под одеяло.

Начав работать в трактире, Линн обнаружила неожиданное преимущество, которое сводило на нет все неудобства, постоянную боль в мышцах и даже слабый привкус вечного унижения во рту. Ей перестали сниться сны. Она так уставала, что каждая ночь проходила без сновидений или же она их не помнила. Сегодняшняя ночь была исключением. Уставший мозг игнорировал потребность в отдыхе и затопил ее сон тревожными образами. Надрывно визжала женщина, раздавался грохот и грубые громкие голоса.

Линн металась по подушке, но проснуться не могла, и начала плакать во сне. Она почувствовала, как неведомая сила поднимает ее вверх, над самым ухом зазвучали крики, и, наконец, проснулась. Как раз в тот момент, когда грубые руки швырнули ее на пол и начали скручивать за спиной запястья. Девушка от испуга заметалась, попыталась вскочить на ноги, но ее грубо схватили за волосы, удерживая на месте. Еще одна пара рук, прижимая к полу, легла на бедра, едва прикрытые рубашкой. В голове мелькнуло “Только не снова…” и разум затопил животный ужас. Она закричала, дико, срывая голос и выгнулась дугой, сбрасывая чужие руки. Нападавшие не растерялись, и кто-то ударил ее кулаком под ребра, загоняя крик внутрь. Девушка обвисла, пытаясь вдохнуть хоть немного. Она хватала ртом воздух и шарила обезумевшим взглядом по сторонам. В свете лампы она увидела знакомые цвета одежды. Охрана графа. Не захотели подождать до столицы и там зайти в бордель?

“Нет”, — она не могла произнести ни звука. — “Пожалуйста, нет.”

— Отпустите девушку, — раздался от двери громкий дрожащий от ярости голос.

Трое мужчин обернулись, один поднял лампу повыше. В дверях застыло совершенно неземное видение. Рыжая постоялица растрепанная, бледная от ярости, босая и в одном белье. Наверняка она могла довести до сердечного приступа всех присутствующих одним своим видом, если бы ее руки не сжимали рукояти двух коротких чуть изогнутых клинков.

— Проваливай, — чуть хриплым голосом велел тот, что оттягивал назад волосы Линн, — И не лезь туда, где ничего не смыслишь.

— Мне ничего не стоит отрезать вам троим головы, — прошипела девушка даже не пытаясь сдерживать ненависть. Ее верхняя губа задралась, превратив красивое личико в злобный оскал.

— А потом легко скрыться от ваших хозяев и продажного правосудия. Отпусти девочку, — она сделала небольшой шаг вперед, давая понять, что переговоры окончены.

— Госпожа, не вмешивайтесь, — раздался из коридора испуганный голос трактирщика, — не стоит она того, правильно ее схватили.

Линн, которая наконец снова могла дышать, отказывалась верить своим ушам. Она много успела повидать, но сейчас отказывалась верить, что кто-то способен просто так отдать живого человека на потеху и растерзание очумевшим от безнаказанности беспредельщикам.

— Что? — свистящим от ярости голосом переспросила рыжая.

Трактирщик попятился, но упорно повторил:

— Правильно ее повязали, она ж преступница.

Линн негодующе дернулась. Глава охраны в ответ дернул ее за волосы, удерживая на месте. Мышцы шеи больно прострелило, и девушка охнула. Мужчина еще сильнее натянул пряди, наматывая их на кулак и, кажется, наслаждаясь чужой болью и беспомощностью.

Постоялица, вступившаяся за Линн, не обращала внимания ни на свою частичную наготу, ни на людей, начавших толпиться в узком коридоре, но сразу заметила его жестокость и шагнула в комнату, поднимая оружие. Он опередил ее криком:

— Довольно. Эта женщина арестована. Сегодня ночью она убила Их Сиятельство графиню Гуфье.

Глава 3

Линн почти повисла на чужой руке, пораженная. Рыжеволосая чуть сбилась, но не отступила.

— Если она преступница ее нужно предать суду. Но и в этом случае вы не имеете права так с ней обращаться!

— Нет, — Линн в очередной раз дернулась.

— Нет, я не убийца! Я была в комнате, спала! — хватка на ее волосах не ослабла.

Еще один мужчина подхватил ее под локоть и грубо вздернул на ноги. Рубашка, и без того едва прикрывавшая середину бедер, задралась, унизительно обнажая больше ничем не прикрытое тело. Нежданная заступница потеряла терпение. Один клинок плашмя ударил по руке, державшей Линн за плечо, второй прижался острием к горлу главы охраны.

— Убери от нее руки, животное, — голос стал низким.

Мужчины один за другим вытащили мечи.

— Довольно! — раздался от двери громкий окрик. Граф стоял в коридоре зло сжав губы.

— Ваше стремление защитить слабого похвально, но сейчас Вы заступаетесь за того, кто этого недостоин! Эта женщина…

— Я слышала в чем ее обвиняют, — перебила женщина графа.

Тот негодующе дернул головой.

— Но так и не услышала на каком основании.

— У графини пропало ожерелье, которое было на ней. Очевидно, ради наживы, — граф сокрушенно покачал головой.

— Как была убита графиня?

— Да как ты…, — начал тот держал Линн. Ее заступница чуть шевельнула клинком, прижимая плотнее лезвие к его горлу.

— Моя дорогая Рэйчел… — у графа перехватило горло.

Он сглотнул, совладав с собой.

— Ей разбили голову. Ударили чем-то сзади.

— И с чего вы решили, что это служанка? — девушка скосила на него глаза, не опуская оружие.

Начальник охраны, упорно сжимавший в кулаке волосы Линн, тем не менее не мог ответить, косясь на клинок у своей шеи и не решаясь лишний раз пошевелиться. За него ответил тот, что до этого стоял в стороне и не принимал участие в “аресте”.

— К ее комнате вела цепочка из капель крови, прямо от комнаты Ее Сиятельства.

— Следы обрывались у ее двери? — рыжая перевела на него злой взгляд.

Тот спокойно выдержал и не отвел глаза.

— Да.

— Дверь была заперта, когда вы подошли?

— Верно, нам пришлось ломать.

— Значит оружие еще в комнате. Обыщи.

Гвардеец неловко посмотрел на графа. Тот неохотно кивнул. Второй шевельнулся помочь товарищу, но девушка прикрикнула:

— Остальным не двигаться!

Мужчина спокойно, стараясь не делать резких движений, подошел к постели и быстро ее перетряхнул, прощупав подушку и матрас и скинув их на пол. Потом так же быстро и методично обыскал сундук и умывальник. Больше мест чтобы что-то спрятать в комнате не было.

— Убедились? — спросила рыжая язвительно, опуская клинок.

— И без обыска было понятно, что тут ничего нет — ни одной капли крови на полу комнаты нет и не было. Вы, идиоты, схватили не убийцу.

— Вы стремитесь оградить невиновного человека, это похвально, — подал голос граф.

— Но мы не можем игнорировать тот факт, что следы привели нас прямиком к этой двери. Мы пошлем человека за стражей. Ее доставят в город, она предстанет перед судом и, в случае невиновности, ее отпустят.

Рыжая презрительно скривила губы, собираясь возразить, но промолчала, увидев, как облегченно Линн перевела дыхание. Кажется, дурочка правда поверила в торжество справедливости.

— А до тех пор, — граф тяжело вздохнул, — ее следует поместить под охрану. Если она виновна, мы не можем допустить чтобы она сбежала.

— Можно запереть в дровнике, — подал голос трактирщик, почтительно согнувшись.

— Стоит отдельно, закрывается на замок и видно от входа.

Граф кивнул.

— Тем временем Бриско обыщет весь дом и прилегающий двор. Нужно найти орудие убийства и украденное ожерелье, — начальник охраны согласно кивнул.

— Одну минуту, — рыжая беспардонно встала у него на пути.

— Охранять пленницу буду я.

— Еще чего, — вскинулся тот.

— Я не позволю твоим животным остаться с ней наедине. Если боишься — выдели мне в пару одного из своих.

Граф нахмурился.

— Мне кажутся оскорбительными ваши подозрения и слова в адрес моих людей… хоть и понятны ваши опасения. Так и поступим. Бриско, выделите одного человека в охрану. Остальные обыщут дом. И нужно отправить гонца с печальным известием в город, — он поник головой.

Кажется, он цеплялся за сторонние дела и только сейчас осознал до конца что произошло. Плечи его напряглись, он стремительно развернулся и ушел, прикрыв глаза рукой.

Начальник охраны громко отдавал своим людям распоряжения, наконец отпустив Линн. Та стояла, пошатываясь и затравленно глядя себе под ноги. Рыжая тем временем подошла к кровати и взяв одеяло накинула пленнице на плечи. Девушка вздрогнула и подняла на нее глаза.

— Спасибо, — еле слышно, — Вы очень добры. Но Вам не следовало подвергать себя опасности, вступаясь за незнакомку.

Рыжая усмехнулась уголком рта. Она и сама почти жалела, что влезла, но были вещи мимо которых пройти нельзя, если не хочешь потом до конца жизни ненавидеть свое отражение.

— Не разговаривать! — Бриско грубо пихнул пленницу в плечо, от чего она едва устояла на ногах.

— Еще раз ее тронешь, отрежу палец, — буднично сказала рыжая, глядя ему в глаза.

Тот покраснел от злости и собрался повторить тычок просто назло.

— Один удар — один палец, — продолжила девушка, — справедливый обмен.

Мужчина зло выдохнул и вылетел из комнаты. Второй гвардеец последовал за ним. Их товарищ аккуратно подтолкнул Линн между лопаток к выходу. Одеяло тут же начало сползать, и гвардеец придержал его на плечах девушки одной рукой, второй, не давая ему распахнуться на груди. Так и повел пленницу на выход не то удерживая, не то обнимая.

Уже в коридоре он остановился и окликнул дочь трактирщика.

— Принеси к дровнику одежду своей подруги, красавица, — спокойно попросил он.

Девица сморщила лицо.

— Она мне не подруга.

— А также поднимись ко мне в комнату и принеси туда же мою одежду со стула, обувь и перевязь для мечей, — рыжая не дала ей развить мысль и возможность отказаться от исполнения.

— И поскорее, пожалуйста.

Та недовольно хмыкнула, но под взглядом отца пошла наверх.

Они остановились перед сараем, куда еще вчера Линн таскала ею же наколотые дрова. Босые ноги мерзли на утоптанной траве, руки, скрученные сзади веревкой, болели. Хозяин открыл висячий замок и передал ключ гвардейцу. Линн на него не смотрела, она не ждала заступничества и тем более не нуждалась в его жалости, да ее и не было. Рыжая, сама будучи в белье и босиком, сняла с ее плеч одеяло, одернула пониже рубашку и принялась развязывать руки.

— Нельзя, — гвардеец остановил ее.

— Свяжи руки спереди, это варварство, ей так еще долго сидеть.

Мужчина чуть свел брови, но согласно кивнул.

Дверь закрылась за спиной, лязгнул замок. Линн обессиленно опустилась на аккуратно сложенные поленья и подняла ноги, укутав их одеялом. Это все что она могла сейчас для себя сделать. Она прислушалась к звукам снаружи, но было тихо.

Гвардеец расположился на колоде слева от двери и старательно не смотрел на свою невольную напарницу. Та облокотилась на стену сарая плечом, клинки по-прежнему были у нее в руках. Ноги уже начинали неметь, но она не собиралась показывать озноб. Тем не менее, мужчина понимал, что она замерзла и сняв куртку протянул, по-прежнему не глядя на нее.

— Накинь. Та девица, очевидно, не торопится.

Девушка насмешливо выгнула бровь.

— И где ты был такой галантный, когда девушку вытаскивали из постели в чем мать родила?

Мужчина нахмурился сильнее и чуть склонил голову. Его собеседница удивленно отметила, что ему кажется действительно неловко или даже стыдно. Куртку, тем не менее, не приняла.

Послышались шаги и у сарая показалась пышная фигура дочери трактирщика. Она принесла ворох одежды.

— Вот, госпожа, как и сказали.

Постоялица быстро перебрала принесенные вещи и нахмурилась.

— Где одежда для арестованной?

— У нее нет одежды, госпожа, — девица чуть приметно язвительно улыбнулась, — лохмотья одни с чужого плеча, да и от тех ничего не осталось.

— Что это значит? — вмешался гвардеец.

— Порвалась одежка ее. При обыске наверно.

У мужчины округлились глаза. Он помнил, как обыскивал комнату и точно ничего не рвал.

— Так принеси что-то из своего, — рыжая словно не обратила внимания на наглое вранье.

— Еще чего, — дочь трактирщика вспыхнула злостью, — на бродяжек вещи тратить. Работает отвратительно, еще и плату требует. Сколько эта тварь выпила да проела — и без того от нее убыток один.

— Понятно, — ровным голосом произнесла постоялица и взяла из ее рук сапоги. Девушка попыталась отдать остальное, но рыжая словно не заметила и принялась неспеша обуваться и тщательно затягивать шнуровку. Она одевалась неспешно и тщательно, подолгу расправляя складки на одежде и нимало не стесняясь чужих взглядов.

Гвардеец старался отвести глаза, но вскоре прикипел взглядом к ее плавным движениям. Он неотрывно следил за ее руками, затаив дыхание и кажется забывая дышать, словно загипнотизированный. Последними движениями девушка поправила перевязь, обхватившую грудь и привычно вложила клинки в ножны. От шуршащего металлического звука мужчина слегка вздрогнул и словно очнулся. И тут же наткнулся на насмешливые бирюзовые глаза.

— Какой галантный, — протянула она, слегка склонив голову.

Тот слегка покраснел, радуясь, что сейчас темно, и отвернулся.

— Принеси еще одеял, — услышал он указание трактирщице, — и завтрак принесешь на троих. Нормальный. Горячего попить, поджаренный хлеб, яичницу с беконом и что-нибудь сладкое.

Девица набрала воздуха в грудь что-то сказать, но рыжая спокойно закончила:

— Испортишь еду — ничего не заплачу. Пошла.

Через несколько минут трактирщик сам принес несколько одеял. Два из них рыжая сразу занесла пленнице. Та сидела, поджав под себя ноги и глядя в стену пустым взглядом. Женщина покачала головой и молча положила одеяла ей на колени. Уже выходя, услышала тихое:

— Спасибо.

На улице она прикатила к сараю тяжелую чурку, накинула одеяло на плечи и уселась, подпирая спиной двери. После чего прикрыла глаза и приготовилась подремать вполглаза. До рассвета оставалось пару часов. За это время ей нужно было понять зачем она ввязалась в это безнадежное дело и стоит ли продолжать.

А на рассвете в ворота постоялого двора рысью ворвалось с десяток всадников. Гвардеец выпрямился по струнке, его напарница даже не шевельнулась, только открыла глаза. Впереди ехали двое мужчин, похожие почти как близнецы. Первый осадил коня и резко спрыгнул на землю. Он одним взглядом окинул и охраняемый дровник и трактирщика, выбежавшего на крыльцо, и стремительно пошел в дом, бросив что-то бледному хозяину. Второй слез спокойно, передал поводья одному из сопровождавших его людей и отправился следом.

***

Линн не знала сколько она просидела, пока у нее не затекли ноги. Она сложила одеяло в несколько раз и положила его на дрова, устроив подобие лежанки, и села, облокотившись спиной на стену и удобно вытянув ноги. Еще одним одеялом она укрылась, ее собственное по-прежнему было накинуто на плечи. Она пыталась понять, что делать дальше, но разум захлестывала темнота отчаяния. Девушка чувствовала себя обессиленной, настолько, что на глаза невольно наворачивались слезы. Она все пыталась что-то придумать, найти способ себя оправдать, но лишь сильнее устала.

Под дверь начали пробиваться первые солнечные лучи, во дворе раздавались голоса, конское ржание. Линн пыталась прислушиваться и понять, что происходит снаружи, но утомленный мозг решил за нее и она сама не заметив того, уснула. Не проснулась она когда за дверью раздавались ругань и голос ее заступницы гремел негодованием, когда дверь распахнулась, противно скрипнув старыми петлями. Кто-то осторожно взял ее за плечо и легонько потряс. Она силилась проснуться, но ничего не вышло, только мягкое солнце расплывалось перед взглядом. У солнца были добрые руки и глаза. Линн сонно удивилась такому хорошему детскому сну, улыбнулась и темнота окончательно заволокла ее разум.

Глава 4

Приходила в себя она тяжело. Воздух был спертым, под веки словно насыпали песка. Еще не открыв глаза она вспомнила все что произошло ночью, как ее обвинили в убийстве и что ее должны судить. Просыпаться не хотелось. Но один вопрос настойчиво требовал ответа — она точно помнила, что сидела в дровяном сарае. Сейчас же под головой было что-то мягкое, а на ребра ничего не давило. Линн тяжело вздохнула и осторожно приоткрыла глаза. Она обнаружила что лежит в своей каморке без окон, над умывальником потрескивает лучина. Больше в комнате никого не было. Девушка осторожно села на постели и попыталась вспомнить как она сюда попала. В голове было пусто.

Линн аккуратно встала и пошатываясь прошла к умывальнику. Она не знала сколько времени провела во сне, но ощутив на лице прохладную воду, почувствовала невыносимую жажду и начала пить, сложив руки ковшиком и почти давясь от жадности.

В дверь аккуратно стукнули два раза и открыли, не дожидаясь ответа. Показался уже знакомый гвардеец, охранявший ее. Он подал ей сверток.

— Оденьтесь, — и вышел.

— Постойте! — но дверь уже закрылась.

Линн нехотя развернула принесенную одежду. Штаны, рубашка, короткие сапожки. Все добротное, не новое, но чистое. Что главное — одежда оказалась не мужской. Немного повеселев — вряд ли ее бы наряжали перед казнью — она достала и надела чистое белье из сундука.

Некстати всплыли слова отца: «Воины на эшафот идут в парадной форме. Из уважения к себе». Ей всегда это казалось глупым. Задумчиво огладила чуть выцветшую ткань.

Рубашку, что была на ней, она решила не снимать, лишь плотнее заправила в штаны. Кто знает, что ее ждет, а терять перед возможной смертью самую ценную свою вещь она не собиралась.

Обувь оказалась чуть ношеной, но по размеру, а одежда села почти по фигуре. Напоследок она тщательно расчесала волосы и заплела их в пышную косу, оставив пару прядей у лица.

Задув лучину, Линн вышла из комнаты. Гвардеец стоял возле двери и очевидно ждал, когда она приведет себя в порядок. Он отвел девушку на второй этаж и постучав в двери комнаты, впустил ее.

Внутри Линн ожидали незнакомые ей люди. Двое мужчин лет двадцати пяти - тридцати, очевидно братья, но один выглядел постарше. И женщина средних лет, чем-то похожая на них. Все трое богато, но сдержанно одеты, цвета одежды неяркие, женщина вообще полностью в черном.

Линн стояла под их колючими враждебными взглядами, не понимая, что от нее ждут. Они не спешили здороваться, а она не собиралась кланяться. Она так и не привыкла гнуть спину перед каждым кто окажется сильнее или богаче и не собиралась учиться перед смертью. Девушка так и не придумала как оправдать себя и почти не сомневалась в плачевном для себя исходе.

— Это бессмысленно, Кайлар, — подала голос женщина, — ты ничего от нее не добьешься и не услышишь ничего нового. Я не сомневаюсь, что блеск драгоценностей затмил этот утлый разум и довел до отвратительного преступления. Подумать только, ради такой ничтожной суммы так низко пасть! Она даже не додумалась украсть что-то более ценное. Нам повезет если она хотя бы покажет куда спрятала свое оружие и краденое. Если, конечно, поймет, что от нее хотят.

Линн выслушала этот монолог, не сводя с женщины слегка расширенных глаз. Она всегда находила отвратительной привычку дворян говорить о простолюдинах в третьем лице даже в их присутствии и так, словно они животные, не понимающие человеческую речь. Эта короткая пренебрежительная речь выдала высокое происхождение женщины вернее, чем дорогая одежда и камея с гербом на вороте платья. Очень знакомым гербом, между прочим — меч острием вниз и позади очертания короны. Дом Рейс, если ей не изменяет память. Им принадлежит и этот трактир и все земли окрест, вплоть до столицы. Ого, какие важные люди заинтересовались смертью обычной графини.

Тот, кого назвали Кайларом, раздраженно дернул щекой и испытующе посмотрел на Линн. Второй расслабленно подошел ближе и негромко спросил:

— Ты знаешь в чем тебя обвиняют?

— Да… Ваша Светлость, — Линн привычно слегка наклонила голову, в последнюю секунду заставив себя углубить поклон.

Мужчина чуть удивленно приподнял брови, но спрашивать откуда она знает про его титул не стал. Видимо посчитал что ей все рассказал стражник.

— Ты признаешь свою вину? — продолжил он.

— Нет. Я спала в своей комнате. Убитую видела один раз накануне вечером, это может подтвердить ее служанка.

— Стражники утверждают…

— Я слышала их утверждения, когда меня выволокли из постели, — перебила Линн, забыв об осторожности.

— Они уже провели обыск в моей комнате, в ней нет доказательств моей вины.

— Как ты смеешь? — пораженно прошептала герцогиня, очевидно, мать этих мужчин.

— Грязная невежественная воровка! Как смеешь ты перебивать герцога и обвинять в некомпетентности нашу стражу?

Линн не удостоила ее взглядом, только щеки вспыхнули от очередной порции оскорблений. Ситуация до абсурдного напомнила ей родной дом и людей, которых она называла семьей. Злость и горечь внезапно разогнали апатию, в которой она тонула последние время. Захотелось ответить на грубость, заставить каждого кто обидел ее заплатить и пожалеть о сказанном и сделанном. Линн ухватилась за эти эмоции как за последнюю соломинку. Она, чуть задрав подбородок внимательно посмотрела в глаза мужчине, стоящему перед ней.

— Ваша Светлость, это убийство выглядит нелогично, — тот растерянно моргнул, словно заговорила не девушка, а стул, на котором он сидел.

— Следы крови обрываются в коридоре, значит кто-то разгуливал по коридору и лестнице с окровавленной дубиной, не привлекая внимания. Украдена лишь одна вещь — гранатовое ожерелье, хотя на пальцах у нее было несколько дорогих колец, золотой фамильный перстень и наверняка другие ценности нашлись бы в вещах.

— Откуда знаете про ожерелье? — второй мужчина чуть подался вперед, не вставая с кресла.

— Про украденную вещь упоминал супруг погибшей, когда меня… арестовали его люди. Само ожерелье я видела вечером, когда графиня сидела за столом и писала.

— Что писала? — новый вопрос прозвучал снова от того, что младше.

— Не знаю, милорд. Об этом лучше спросить девушку, что прислуживала ей.

— Как поняла из каких камней ожерелье? Граф об этом вслух не говорил, — снова старший.

Кажется, они собрались вести допрос в два голоса, намереваясь сбить ее с толку и поймать на лжи. Линн поморщилась. Снова прокололась.

— Поняла, милорд… видела гранаты раньше, — неловко ответила она, опуская глаза.

— Как объяснишь то, что следы крови вели к твоей комнате?

— В комнате крови нет и взяться неоткуда. Я бы предположила, что убийца нарочно оставил следы, не смог зайти в комнату и подложить улику, а значит обернул тканью свое оружие, чтобы не показать дальнейший путь. Из этого следует, что и пропавшее колье спрятано, раз уж не в комнате, то в том месте, где недалекая простолюдинка, по его мнению, могла спрятать украденное.

— По “его” мнению? — младший скептически приподнял бровь.

— Или “ее”, — Линн пожала плечами, спокойно выдержав взгляд.

— И где бы “недалекая простолюдинка” спрятала ожерелье? — старший подошел, встав рядом с братом и глядя на нее сверху вниз.

Линн подняла на него глаза и чуть задохнулась. Светлые волнистые волосы, янтарные, почти рыжие глаза, светлая кожа, на которой наверняка легко проступает румянец. Он был словно расплавленное золото — такой же сияющий и смертельно тяжелый — его взгляд словно пригибал к земле и лишал способности распрямиться. При всей внешней схожести, младший такого гнетущего впечатления не производил. Девушка отвела глаза.

— У тебя есть предположения? — голос вблизи тоже был тяжелым. И язвительным.

— Где угодно, где я регулярно появляюсь, — Линн чуть нахмурилась, собираясь с мыслями.

— На кухне, в дровяном сарае, на скотном дворе… Но на кухне могли оказаться люди, дровник стоит чуть дальше и про него убийца мог не знать. Значит рядом со скотиной. Вполне возможно, что драгоценности, сейчас лежат завернутые в тряпицу где-нибудь под притолокой или в сене. Где-нибудь, где их можно, хорошо поискав найти, но не на виду, чтобы не было слишком подозрительно.

— Как складно, — в голосе герцогини было столько яда, что поморщились даже ее сыновья.

Линн чуть не улыбнулась такой синхронности.

— Хорошо, идем, — младший кивнул и потянул ее за локоть.

— Куда? — девушка напряглась, не двигаясь с места.

— Обыщем двор. Ты и обыщешь.

— Ну нет, — она коротко и невесело рассмеялась.

— Если я найду, вы скажете, что я сама спрятала — сама нашла, чтобы отвести подозрения. Если нет — скажете прячу добычу до последнего… и отвожу от себя подозрения. Сами ищите, “специалисты” у вас есть.

Мужчины одновременно грозно нахмурились.

“Ну просто загляденье”, — мелькнула ироничная мысль.

Герцогиня злобно зашипела за ее спиной:

— Довольно устраивать цирк вокруг смерти моей сестры! Пора вернуть чернавку под замок, а завтра ей займутся дознаватели.

Линн по-прежнему не обращала на нее внимания, понимая, что решение будут принимать ее сыновья. Девушка смотрела в глаза младшему, интуитивно чувствуя в нем поддержку.

— Девица дело говорит, — тот не обманул ожиданий и поддержал ее идею.

А может просто оказался умнее родственников.

— Идем, — молодой человек, не отпуская ее локоть аккуратно повел Линн к выходу.

— Присутствовать при обыске мы все равно будем.

Линн автоматически притормозила у дверей, а младший брат герцога открыл перед ней дверь и пропустил вперед с такой естественностью, словно всю жизнь придерживал дверь простолюдинкам. Девушка, поглощенная мыслями и в смятении, не обратила на это внимания, зато герцог за ее спиной закатил глаза так, чтобы брат это видел. Парень в ответ только хитро широко ухмыльнулся.

На скотном дворе было необычайно людно. Трое людей графа и воины, приехавшие с герцогом, обшаривали тюки сена, притолоки, навесы и даже заглянули под днище старой телеги. С каждой новой их неудачей Линн чувствовала, как вокруг желудка сжимается холодное кольцо страха. Она старалась успокоиться и даже отругала себя. Почему она так нервничает? Не ей ли не далее, как вчера приходили в голову мысли о бессмысленности существования? Не ей ли в дровнике ночью казнь за несовершенное преступление показалась избавлением от кошмара? Так почему же сейчас она так переживает за удачный исход расследования?

— Что здесь происходит? — Линн подпрыгнула от громкого негодующего голоса над ухом.

Граф стоял в проеме открытой двери и грозно смотрел на своих племянников.

Кайлар чуть обернувшийся на голос, не удостоил его ответом и перевел взгляд на своих людей. Младший Рейс же охотно вступил в диалог:

— Обыск, дядя. Ищем украденное ожерелье.

— Но… — граф похлопал глазами.

— Здесь? Что за абсурд? Убийца бы не спрятала драгоценности в таком грязном месте!

“Ииии опять эта очаровательная манера”, — Линн устало вздохнула, но натура взяла свое, и она сдержала эмоции.

“Интересно, кто ввел эту моду? Наверное, какой-то столичный умник решил, что будет забавно унижать тех, кто ниже по происхождению, даже не обращаясь к ним напрямую.”

— Нам не ведомы помыслы преступников, дядя, — ей почудилась издевка в покорном голосе младшего брата.

Граф прошел немного вглубь двора, заинтересованно наблюдая за работой солдат. А им заинтересовался кое-кто другой. Старый баран, ранее трепавший Линн нервы, решил, что именно этот человек, оказавшийся так удачно без оружия и в зоне досягаемости, будет наказан за вторжение в баранью вотчину. Он сделал всего пару шагов к графу, заинтересованно опустив голову, как тот птицей взлетел на низкое крыльцо, отгородившись от безрогого спинами племянников.

— Проклятое животное, — пробормотал он, смутившись поспешного бегства.

Баран послушно сменил траекторию, не собираясь отказываться от намерения. Линн перехватила его, прижав голову к своему бедру и рассеянно поглаживая по морде. Как ни крути, она не хотела смерти для дурной скотины, а о мстительности оскорбленных аристократов знала не понаслышке. Баран, опешив от ее наглости, затих под ласковыми поглаживаниями, а граф, буркнув что-то насчет схожести питомцев и хозяев, ретировался в дом. Братья никак не прокомментировали происходящее, но на их лицах девушка усмотрела искренне удовольствие, скрытое под маской благовоспитанности.

“Любопытно. И за что это мы так невзлюбили дражайшего родственника, м?”

— Ничего, милорд, — Бриско, подобострастно согнулся перед герцогом, отчитываясь о проведенном обыске.

— Все обыскали? — тот сощурившись сверлил начальника охраны взглядом.

— Уверяю, милорд, — гвардеец согнулся еще ниже.

Линн скептически дернула уголком рта. Ей не показалось что люди графа проявили усердие в поисках, видимо уже определили для себя ее виновность. Она не видела третьего гвардейца, того, что проявил к ней доброту во время ареста.

— Хорошо, — герцог задумчиво перевел взгляд на Линн, отчего та поежилась.

— Вернемся в дом.

Линн покачала головой. Она верила в логичность своих выводов, скотный двор — первое место куда она сама пошла бы прятать улики, желая свалить вину на чернавку. Могла и ошибиться конечно, преступного опыта у нее нет...

Присмиревший было баран, решил напомнить кто тут хозяин и, издав на редкость противный крик, вывернулся из-под рук. Девушка брезгливо встряхнула рукой, вымазанной жиром со шкуры животного, и тут же опешила.

Младший брат герцога моментально уловил в ней перемену.

— Что? — требовательно заглянул он ей в глаза.

Линн была так поражена глупости и очевидности своей догадки, что только и прошептала:

— Баран…

— Прошу прощения? — благовоспитанно приподнял бровки Рейс.

— Барана не запирают на ночь в сарай, для него есть отдельный выход!

В глазах братьев проступила холодность и разочарование, словно говорящая диковинка опять превратилась в тыкву. Линн зарычала от досады.

— Соберитесь, милорд! — прикрикнула она. Младший Рейс прыснул от неожиданности.

— Вы убийца, выходите ночью в темный незнакомый двор, прятать уличающие вас предметы с целью скомпрометировать другого человека. Вы видите, впереди сам сарай, видите сено, и тут посередине двора на вас налетает агрессивное животное. Ваши действия?

— Бежать обратно в дом. Если меня уже боднули, то бежать быстро и хромая, — “Младший” от души забавлялся.

— Именно! Но улики все еще при вас!

— Тогда… Я бы чуть выждал в доме, когда баран отойдет и спрятал бы их где-то … — тут и до него дошло.

Глаза его расширились и заискрились азартом, он кивнул одному из своих людей, и несколько солдат увлеченно начали обшаривать пространство вокруг двери в дом. Почти сразу один из них довольно вскрикнул и достал из-под крыши почти над дверью длинный плотный сверток. Несколько рук откинули ткань. Дубинка с пятном крови и прилипшими волосками, поумерили восторг от находки. Тут же лежал сверток поменьше. Линн не сомневалась, что в нем найдется само ожерелье.

Притихшие солдаты потянулись по своим местам, брат герцога — Линн никак не могла вспомнить его имя — зашел в дом через заднюю дверь кухни, захватив с собой находки. Сам герцог слегка сжал предплечье девушки, удерживая ее на месте. Когда все отошли на приличное расстояние, он развернул Линн к себе и тихо произнес, нависая над ней угрожающей скалой:

— Я верю Вам. Точнее верю, что за убийством моей тети мотивы более серьезные чем одно недорогое украшение, — он умолк, ожидая реакции.

Линн отчаянно боролась с желанием смущенно отвести глаза, но мозг работал четко, как всегда.

— Вы видели ее тело? Осматривали ее? — в тон ему прошептала девушка.

Герцог удивленно моргнул, очевидно не того ответа ожидал.

— Да. Затылок проломлен, других повреждений нет. Хотите проверить?

Линн поежилась и помотала головой:

— Нет-нет. Я Вам доверяю…

Герцог нахмурился и опустил взгляд, пошевелил недовольно губами. Затем лицо из недовольного стало … печальным. Он по-прежнему держал ее за предплечье, и она в ответ сочувствующе слегка сжала его руку. Мужчина удивленно поднял на нее взгляд. Линн снова почувствовала, как у нее перехватывает дыхание. Орехово-янтарные глаза с вкраплениями золотого цвета были добрыми и печальными. Темные слегка загнутые ресницы, золотые вьющиеся волосы. Острая прядь, упавшая на лоб и перечеркнувшая бровь, казалось, совсем ему не мешала, но у Линн от этого зрелища окончательно отказал разум. Она стояла, чувствуя себя невероятно глупо, но не в силах пошевелиться или хотя бы перестать глазеть. Она видела, как зрачки в глазах напротив становятся шире, как дрогнули ресницы и услышала тихий вздох. Мужчина почти грубо оттолкнул ее руку, и сделал шаг назад. Взгляд из печального стал непроницаемым.

— Тело перенесли в погреб, — голос герцога был ровным и безразличным, — мы ожидаем королевского коронера чтобы забрать ее и подготовить к похоронам.

— Значит ответы мы должны получить до его приезда.

— Мы ожидаем прибытия не раньше завтрашнего вечера.

— Ставлю на утро, — Линн несогласно качнула головой.

Мужчина в ответ поморщился, но спорить не посчитал нужным.

Они вместе прошли на кухню. Линн привычно подошла к умывальнику и тщательно вымыла руки и лицо. Ей казалось, что слабый душок разложения намертво пристал к ее волосам и одежде и она вспомнила что так и не сходила на речку искупаться и вымыть волосы.

“Интересно, выгляжу я так же плохо, как себя чувствую?”, — мелькнуло в голове некстати.

— И что дальше?

— М? — Линн вынырнула из своих мыслей и непонимающе посмотрела на мужчину.

— Я предлагаю опросить очевидцев и осмотреть комнату тети.

Линн слегка нахмурилась и помолчала, внимательно глядя на него.

— Ваша Светлость, позвольте вопрос.

— Почему я доверяю вам и позволяю участвовать в расследовании? — тот невесело улыбнулся.

Линн удивленно кивнула.

— Я сам задавал себе этот вопрос, пока мы были во дворе. Что же, я готов ответить, — он ненадолго замолк.

— Я не верю в Вашу виновность, это первое. Второе — Вы заинтересованы в поиске правды, ведь иначе из Вас сделают козла отпущения. И последнее — Вы очень здраво и холодно рассуждаете, словно подобная ситуация с Вами не впервой. Сомневаюсь, что Вы часто расследуете убийства, но Вы не бросаетесь обвинениями — Вы собираете факты. Мне такой подход импонирует. Тетя была мне… очень дорога, — он тяжело сглотнул, — боюсь мой разум застит горе. И я не откажусь от помощи здравомыслящего человека. А на королевских дознавателей меньше надежды даже чем на гвардейцев, арестовавших Вас накануне.

Они оба замолчали, глядя в стороны. Неловкость повисла в воздухе.

— Почему Вы мне верите? — тихо спросила Линн, не поднимая глаз.

Мужчина пожал плечами и вышел из кухни.

“Что же… мне верят, как минимум эти двое, что очень неплохо. Осталось не подвести их… и себя”, — девушка встряхнулась и направилась следом.

В общем зале толпились люди. Гвардейцы, хозяин трактира, герцог с братом и давешняя заступница Линн. Рыженькая была одета также как накануне, волосы были заплетены и подняты высоко на затылок. Все внимательно слушали что говорил герцог, однако его младший брат прикипел глазами к красавице и глуповато улыбался уголком рта.

“Интересно, правда поражен красотой или это его личный способ обольщения”, — хмыкнула про себя Линн.

— Мы с мисс… — герцог запнулся, осознав, что не знает имени Линн и просто указал на нее пальцем, — и моим братом займемся расследованием. От Вас, — он кивнул на хозяина трактира, — потребуется полное содействие. Выполняйте ее поручения, как мои.

Трактирщик скривился, будто хлебнул кислого. Очевидно представил, как она может отыграться за прошлые унижения.

— Остальных это тоже касается. Пока расследование не закончено — выполняйте ее указания… в разумных пределах, разумеется.

Линн была поражена этим заявлением не меньше солдат, но виду не подала, спокойным взглядом пройдясь по лицам. Кто-то был удивлен, но большинство быстро взяли себя в руки, один из них согласно кивнул:

— Все сделаем.

— Все по своим местам, — герцог повернулся к Линн.

— Кто нашел вашу тетю? — Линн уже успела наметить план за те несколько минут на кухне.

— Ее личная служанка. Сказала, что пришла в ее комнату поздно вечером, так как тетя велела ей выполнить некое поручение.

— Некое? — Линн подняла бровь.

— Да. Отказывается говорить точнее, ссылаясь на деликатность этого поручения и доброе имя своей хозяйки.

Линн хмыкнула.

— Как удобно.

— Не верите ей? — Младший Рейс тут же насторожился.

— Нет! — Линн даже немного испугалась.

Не хватало еще бросить тень на невиновного своим скептицизмом.

— Нет. Просто … это действительно удобная отговорка, чтобы не отвечать на вопросы. Я лишь подметила факт, — она слабо улыбнулась герцогу.

— Что же, поговорим с ней, но прежде, — она подняла вверх палец, — осмотрим место убийства.

Герцог согласно кивнул и пошел к лестнице. Его брат обворожительно улыбнулся рыжей воительнице и направился следом. Линн немного задержалась чтобы поблагодарить девушку за заступничество. Она не успела ничего сказать, как та взяла ее за запястье и слегка потянула на себя вынуждая наклониться.

Герцог Рейс был на верхних ступенях и оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как красавица что-то шепчет на ухо недавней подозреваемой, а та застыла с непроницаемым лицом, глядя в одну точку. Но вот девушка выпрямилась и испытующе посмотрела сверху вниз на свою собеседницу, словно искала ответ в ее глазах. Затем кивнула и пошла наверх по лестнице.

Глава 5

В комнате где ночевала графиня все было так, как помнила Линн. Дорожные плащ и платье на дверце шкафа, небольшой сундук, и дорожный несессер — все вещи, которые графиня приказала занести, чтобы переночевать с комфортом на постоялом дворе. Остальное, видимо, осталось в карете. Лохань с давно остывшей водой, в которой графиня принимала ванну, туалетные принадлежности на тумбе, дорожное зеркало. На столе — дорожная чернильница, несколько листов чистой хорошей бумаги и перо, с которого капнуло на стол синим. Посреди комнаты на полу неприятно темнело пятно. Линн сразу поняла что это кровь, уже засохшая и намертво въевшаяся в доски. Она машинально отметила про себя, что понятия не имеет как будет это оттирать и только потом сообразила, что работать ей после всей этой истории здесь точно не дадут. Девушка тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли. Сперва нужно убедиться, что ей вообще дадут уйти по своей воле.

Она принялась осматривать комнату. Тщательно метр за метром она продвигалась по расширяющейся спирали, стараясь не пропускать ни одной мелочи. Возле камина на темном полу она заметила маленькое пятнышко, подозрительно похожее на большое пятно в центре комнаты. Еще несколько было на полу возле стола и одно на торце столешницы, словно капля лишь мазнула, падая. Листы были абсолютно чисты, но на верхнем были небольшие вмятины, словно отпечатался текст написанный на верхнем листе. Девушка взяла лист и подошла к окну, тщательно вглядываясь. Через минуту пришлось признать, что таким образом узнать что убитая писала накануне не выйдет. Она вернула лист на место, машинально отметив положение пера и чернильницы на столе. Постель была разобрана, но в ней не спали, туалетные принадлежности аккуратно по линеечке разложены перед зеркалом. Линн нахмурилась. Что-то ей не нравилось в общей картине, но она не могла уловить что. Она соединила кончики пальцев домиком и приложила их к губам, задумавшись. Все выглядело так, словно убитая написала письмо, убрала его, приняла ванну, но лечь в постель не успела или не собиралась, поскольку нашли ее в платье, а не в ночной рубашке. Также она не заметила признаков того что графиня ужинала в комнате. Не успела? Вряд ли она спускалась в общий зал к “черни”.

“Нет, не складывается… Итак. Я графиня, пишу за столом нечто важное. Настолько, что я, дописав, закрываю чернильницу, но перо просто бросаю на стол, изменив своей маниакальной аккуратности. Настолько важное, что мне нужен нормальный свет… Или это просто предлог, чтобы отослать служанку? Но ведь я собираюсь принять ванну, мне понадобится ее помощь.”

Она перевела взгляд на воду. Вот оно. Вода нетронута.

“Итак, то чем графиня занималась перед самой своей смертью было намного важнее привычных ритуалов и аккуратности.”

— Хмммм, — она выдохнула, вторя своим мыслям, и обернулась к двери.

Оба брата застыли у стены, напряженно глядя на нее. Линн сильно вздрогнула, поскольку уже успела забыть о них.

— Что? — испуганно спросила она.

Младший тепло улыбаясь пожал плечами.

— Вы выглядели очень сосредоточенной, мы не смели мешать Вам.

— Теперь ждем итоги Ваших наблюдений, — старший недовольно покосился на брата.

Линн это позабавило. Очевидно только младший из братьев обладает легким характером и не стесняется использовать внешность чтобы обаять окружающих, чем постоянно вызывает недовольство старшего. А может старший просто завидует той легкости с которой его брат покоряет сердца? Она улыбнулась своим мыслям и покачала головой.

— Рано для итогов. Самое время побеседовать в первым свидетелем.

Герцог приоткрыл дверь и негромко позвал:

— Мейсон.

В проеме появилось лицо гвардейца, которого Линн запомнила как самого адекватного из солдат графини.

— Найди, пожалуйста, служанку графини и приведи сюда, — тот молча кивнул и перед уходом на мгновение пересекся взглядом с Линн.

— Кто будет говорить? — спросил герцог у брата, но Линн подняла руку:

— Пожалуй, с ней я побеседую сама. Вы конечно можете задавать вопросы если посчитаете нужным. И мне понадобится ваша помощь в разговоре с графом и его дочерьми.

“Наверняка такими же снобами, как их родители” — закончила про себя Линн.

И тут же поняла, что самих братьев в снобизме уличить не может. Она воспринимает их почти равную беседу с ней как должное, но, как коробит от этого остальных — заметила.

Дверь открылась и в комнату вошла бледная но спокойная девушка. Линн узнала служанку, что проявила к ней доброту, и невольно почувствовала симпатию. Она указала девушке на стул и та метнула робкий взгляд на младшего Рейса. Мужчина кивнул и служанка аккуратно присела на краешек стула. Линн расположилась напротив, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Мисс, Вас зовут Гвенда, верно?

Девушка кивнула.

— Гвенда Палмер. Я работаю… работала… у миледи около двух лет.

— Вы что-нибудь можете рассказать о том вечере, когда трагически погибла ваша хозяйка? — Линн взяла сочувствующий тон беседы и говорила на полтона тише.

Служанка опустила глаза. Линн заметила как она старалась не стискивать в пальцах платок, но они мелко подрагивали.

— Ничего особенного… мисс, — она слегка запнулась, не понимая как обращаться к служанке, ведущей допрос.

— Я заметила, что в тот вечер миледи что-то писала. Что это было?

— Я не знаю.

— Это было письмо? — Гвенда на секунду подняла на нее глаза и тут же их опустила.

— Я не знаю, — голос стал тише.

— Гвенда, — Линн придвинулась чуть ближе, — вам нравилось работать у леди Гуфье?

— О, да, — девушка чуть расслабилась, — миледи была очень добра ко мне. Ко всем нам, — она снова грустно потупилась.

— В тот вечер она была явно чем-то раздражена, и мне показалось, что причина не в мигающей лампе. Она даже приказала Вам, чтобы мне назначили наказание, — при упоминании этого унизительного эпизода при посторонних, у Линн прилила кровь к лицу.

— Скажите, это было ее обычное настроение?

— Нет, что Вы! Она всегда была сдержана и спокойна. Даже за провинности слуг не наказывали. Она просто указывала нам на ошибки и говорила переделать.

— Значит в тот вечер она была особо раздражена? Настолько, что изменила своему обычному поведению. Как Вы думаете, что это могло быть?

Служанка молча смотрела в пол. Линн вздохнула.

— Гвенда… в тот вечер кто-то жестоко оборвал жизнь вашей госпожи. Возможно её состояние было напрямую с этим связано. Вы понимаете? Важной может оказаться любая мелочь. Пожалуйста.

Девушка опустила голову, с глаз сорвалась слезинка.

— Гвенда. Кому было адресовано то письмо? — в том что девушка знает и адресата и содержимое, Линн не сомневалась ни на секунду.

— Геллеру, — едва слышно прошептала та.

— Кто это — Геллер? — но служанка перестала отвечать и только всхлипывала, прижав платочек ко рту.

Линн оглянулась на братьев.

— Управляющий поместьем Гуфье. Работает у них чуть больше пяти лет, если не ошибаюсь, — ответил младший хмуро.

— И что такого было в том письме, что Вы не хотели выдавать нам его адресата? — вернулась Линн к вопросам.

Гвенда еще пару раз судорожно вздохнула и только помотала головой показывая, что не знает. Девушка поняла, что больше от нее ничего не добиться, но попыталась еще:

— Где сейчас это письмо? Вы его отправили?

Гвенда обрадовалась, что может дать прямой ответ.

— Нет. Я уходила распорядиться насчет ужина и за лампой для миледи, после она отослала меня. Я не знаю куда она его дела.

— Где она хранила важные бумаги?

— Дома — в секретере или сейфе. Здесь… даже не представляю. Может в вещах? Мне не дали убраться в ее вещах после… — и она снова расплакалась.

— Хорошо, Гвенда. Благодарю Вас, Вы очень нам помогли.

Та пошатываясь вышла из комнаты, тихо всхлипывая.

Линн повернулась к Рейсам.

— Что за человек этот Геллер? — те синхронно пожали плечами.

— Управляющий. Дядя пару раз говорил, что им с ним повезло — малый оказался честным и грамотным, дела ведет — не придерешься.

— Девушка путается в своих словах, — заметил негромко герцог.

— Ранее она говорила что госпожа отослала ее с неким важным поручением, каким – отказалась говорить. Сейчас по ее словам это просто поиск лампы и ужин. Она что-то скрывает.

Линн согласно кивнула.

Младший устало вздохнул и присел на разобранную кровать.

— Может, мы теряем время?

— Нет, — тут же откликнулся герцог.

— Согласна. Раз уж мы сошлись на том, что я не убивала, а других дураков на ожерелье не нашлось — значит убийца в ее прошлом, в ее повседневной жизни, — братья смотрели на нее с разной степенью неудовольствия и она могла их понять.

Ведь тогда получалось что убийца — член семьи или близкого окружения. Они не произносили эту догадку вслух, но невысказанная, она словно висела в воздухе, портя Рейсам настроение.

— Кто следующий? — герцог был собран и готов к действию.

— Ваши кузины, я полагаю, — Лин внутренне поежилась.

Она чувствовала что не готова к встрече с заносчивыми девушками ее возраста, но намного выше по положению.

— Только по очереди, — торопливо добавила она.

Глава 6

Мейсон в растрепанных чувствах с поклоном открыл дверь перед молодой особой. Девушка вошла неторопливо, но ощущение что она принесла с собой грозовой фронт, прижало Линн к стулу. Она постаралась слиться с обстановкой и предоставила братьям самостоятельно задавать вопросы.

Дочери графини на вид было около двадцати пяти — двадцати семи лет, и она была хороша — щеки с ямочками, пухлые губы, очень выразительные глаза, светлые волосы слегка вились и были красиво уложены. На ней было черное платье, но даже в скромном траурном наряде она была очень хороша.

— О, Кассиас, — она протянула руки к “Младшему” и тот покорно обнял ее.

Линн поняла, что впервые услышала имя мужчины. Девушка опустила голову на его плечо и несколько раз всхлипнула. Линн не показалось, что горе было искренним — когда она вошла лицо было абсолютно спокойным а глаза сухими и не воспаленными. Рейс мягко отстранился и девушка с явным сожалением отпустила его, словно случайно проведя руками по его плечам.

— Здравствуй, Милдред, — подал голос герцог.

— Кайлар! Когда ты вернулся? — она изобразила на лице радость и удивление, словно только что заметила второго брата.

— Недавно, — ровно ответил тот.

— Рад снова видеть тебя. Жаль, что при таких обстоятельствах.

— Да, — та часто закивала и прижала тонкие пальцы ко рту, — бедная мама…

— Не расскажешь нам, что было в тот вечер? — Кассиас усадил кузину на стул спиной к Линн.

— Все было так спокойно… даже скучно. Я читала одно из последних сочинений Гайса Фокконберга. Великолепное произведение, такой слог! А как он описывает тонкости управления чернью в условиях ограниченных ресурсов в современное время! Вы обязательно должны прочесть, — Кайлар кашлянул, прерывая поток слов, а его брат метнул на Линн быстрый взгляд.

Девушка сидела с таким лицом словно оглохла, только внимательно смотрела на профиль Милдред.

— Скажи, ты видела или слышала что-то необычное или может что-то показалось тебе странным? Что угодно, какую-то мелочь, даже самую незначительную, — младший Рейс безошибочно перенял манеру допроса Линн.

— Не уверена, — Гуфье на минуту призадумалась, отчего с ее лица спало манерное жеманное выражение.

— Вечер действительно выдался спокойным, несмотря на беспокойный день.

— Отчего он был беспокойным? — подтолкнул ее Кассиас.

— Мы рано проснулись, тряслись по плохой дороге. Мама все время подгоняла кучера — она хотела приехать к вам до наступления ночи. А когда поняла, что это невозможно — словно обезумела. Начала причитать, что все вокруг предатели, что ни на кого нельзя положиться и что не нужно было ей уезжать, — она вновь нацепила маску капризной девочки.

Линн невольно подалась вперед при этих словах.

— Можешь вспомнить, что именно она говорила? Дословно.

— Нет, — девушка с сожалением покачала головой.

— Она говорила тихо, скорее бормотала, я ее не слушала. Сиби была откровенно напугана ее состоянием, даже папа предпочел ехать верхом. Мама то надолго замолкала и смотрела в окно, то начинала шепотом ругаться. Если честно, ее состояние было похоже на бред больного.

— Скажите, когда у вашей мамы началось это состояние? Ее служанка сказала нам, что обычно графиня была сдержана, — Линн не выдержала и задала вопрос сама.

Милдред подпрыгнула, словно ей всадили булавку под ребра. То ли от возмущения, то ли правда забыла что за ее спиной кто-то есть. Она хватала ртом воздух и негодующе сощурила глаза на Линн. Кассиас взял кузину за руки, возвращая к себе ее внимание.

— Милли, это важно. Ответь, пожалуйста, на вопрос, — девушка тут же обмякла и покорно кивнула.

— Мы выехали с постоялого двора в Мамсби позже чем планировалось. Накануне мать отправила всех по кроватям со словами, что выезжаем на рассвете.

Линн обратила внимание, как легкое волнение убрало из речи девушки фальшивое сострадание и слово “мама”. “Мать”. Сказано жестким тоном и звучало чуть ли не как ругательство.

— Мы с Сиби сидели в карете еще до того как солнце взошло. И просидели так очень долго, потому что она не спустилась. Потом она соизволила выйти, но выехали мы когда солнце уже стояло высоко. Так что мы выбились из графика и Бриско настоял чтобы мы остановились тут, чтобы не ехать ночью через лес.

— Дороги в этих местах спокойные и патрулируемые. Я знаю что вы приехали сюда задолго до темноты. Почему он настоял чтобы вы остановились тут? — Линн подалась вперед.

Милдред чуть растерянно пожала плечами. Было видно что она не задумывалась над этим.

— На самом постоялом дворе было что-то на что ты обратила внимание? — Кассиас.

— Чернавка натаскала мне воду для ванны, чуть позже кто-то из служанок принес ужин. Я не выходила из комнаты, — Милдред пожала плечами.

Линн в волнении подошла к окну.

“Значит в день своей смерти графиня была на взводе, и обвиняла кого-то в предательстве. Хотела выехать на рассвете, но что-то ей помешало. Вечером писала письмо своему управляющему, отослала служанку чтобы та не видела письма и спрятала его. А потом ее убили…”

— Мисс… — раздалось тихое над плечом.

— А? — Линн слегка вздрогнула.

— Все хорошо? — Кассиас стоял рядом, глаза выражали легкую обеспокоенность.

— Да, конечно. Просто размышляю. Картинка проявляется довольно четкая, но пара деталей мне непонятна… Скажите, Ваша Светлость, мне бросились в глаза яркие черты лица вашей кузины.

— Вы обратили внимание на то, что она не похожа ни на тетю ни на ее мужа? — подал голос герцог.

— Вы наблюдательны, мисс. Милдред — дочь от первого брака графа. С тетей они не дружили, но и конфликтов не было, насколько я знаю.

— Ну, вообще-то один повод для конфликта у них был, — сконфуженно кашлянул младший.

— Что вы себе позволяете? — дверь с грохотом распахнулась, заставив всех троих подпрыгнуть. Граф негодующим вихрем влетел в комнату, за его спиной с виноватым видом топтался Мейсон.

— Допрашивать моих детей, когда они переживают такое горе! И кто это делает?! Скотная девка!! — Линн всерьез начала опасаться, что у мужчины случится приступ — так побагровело его лицо.

— Уймитесь, граф, — голос Кайлара стал вроде бы даже тише, но от тона замерли все.

Тот поперхнулся и неверяще уставился на племянника.

— Мы все заинтересованы в поиске убийцы дорогой тети, — младший как всегда дипломатично перехватил инициативу.

— Только поэтому мы вынуждены задавать вопросы тем, кто разделил с ней последние часы.

— Но кто давал право…

— Девушка помогает нам, потому что я ее об этом попросил, — герцог чуть повысил голос.

— И будет делать это, пока сама не решит уйти или пока мы не найдем преступника. Было бы уместно извиниться перед ней за крик и оскорбления.

Линн метнула на герцога ошарашенный и тревожный взгляд. Унижать дворян в ее планы не входило, но такое заступничество было... приятно. У графа полезли глаза на лоб. Несколько секунд он неверяще таращился на племянника после чего широким шагом выскочил в коридор. Хлопнуть дверью ему помешал гвардеец, все еще стоящий в проеме.

— Зря ты так, — покачал головой Кассиас.

— Пусть его, — досадливо поморщился его брат. — Он давно нарывается.

— Ваша Светлость, я заметила некую холодность в вашем общении с дядей, — осторожно начала Линн и Кайлар неожиданно рассмеялся.

— Как Вы наблюдательны, мисс. Да, в нашем общении действительно есть некая… отстраненность, — он снова рассмеялся и Линн не смогла удержаться от ответной улыбки. Спустя минуту все четверо покатывались со смеху. Ситуация была абсурдной и абсолютно не смешной, но они не могли остановиться.

— Кхм-кхм, — герцог откашлялся, прогоняя неуместное веселье.

— Тут нечего скрывать. Я всегда считал тетю выдающейся женщиной и, конечно, понимал, что такая как она должна выйти замуж снова, после смерти первого мужа. Но когда она выбрала Рэймонта… Я никогда не мог понять этого, хоть и старался уважать ее выбор. Первое время только и говорила о нем. Какой он внимательный, любящий, золото, а не мужчина. Хотя в нем нет ничего, это был абсолютный мезальянс — как по положению, так и по… личным качествам. Но тетю словно околдовали, она только и думала что о своем Монти.

— Монти?... — голос Линн вырвался шепотом из разом пересохшего горла.

— Да, — Кассиас досадливо и смешливо поморщился, — Сокращение “Рэй” от “Рэймонт” казалось ей грубым и вульгарным. Видимо “Монти” звучало утонченно и достойно.

Кайлар раздраженно дернул щекой.

— Достойно королевского мопса, — ляпнула Линн, и он пораженно уставился на девушку.

Та нервно рассмеялась.

— Простите, Ваша Светлость, вырвалось.

Младший широко ухмыльнулся и потрепал ее по плечу. Мейсон, хоть и пытался сдержать улыбку, очевидно чувствовал себя неловко.

“Странно, что за отношения у тебя с братьями?” — мелькнула мысль.

— Простите. Мейсон, верно? — Линн встала перед ним.

Тот растерялся и неловко кивнул.

— Гвенда сказала, что графиня писала письмо Геллеру. Но отказалась говорить что в нем было написано. Может у Вас есть догадки?

Мужчина сжал челюсти и молча смотрел ей в глаза. Линн не собиралась сдаваться.

— Она часто писала управляющему из своих поездок?

— Миледи редко выезжала, — процедил гвардеец и метнул взгляд на братьев.

Вот оно. Неловкость, вина, даже немного страха. Типичный коктейль эмоций того кто скрывает тайну. Некую определенную тайну.

— Миледи была… расположена к нему? — озвучила она свою догадку.

Мейсон забегал глазами по сторонам.

— Мейс, нам нужна правда. Мы не придворные сплетники и не собираемся порочить ее память, — Кайлар встал рядом с Линн.

Плечи их чуть касались и девушка с неудовольствием признала, что это прикосновение принесло ей немного успокоения. Гвардеец сник.

— Я не любитель сплетен… — Линн кивнула, видя что он опять замолк

— Но..? — подтолкнула она.

— Но… ходили слухи, что ожерелье, ее гранатовое ожерелье, подарил ей Геллер, — Мейсон неловко замолчал не в силах поднять глаза на герцога.

“Вот оно как. Объясняет явное расхождение — простое колье рядом с дорогими фамильными украшениями. Подарок любовника. И гранат, как скрытый символ любви и преданности.”

— А граф? — Кайлар казалось ничуть не был расстроен или смущен новостью о супружеской неверности своей тети.

Мейсон пожал плечами.

— Вроде бы у него была … интрижка с кем то из прислуги. Я слышал как Бриско неоднократно шутил на эту тему, но точнее сказать не могу.

— Бриско? — Линн удивилась.

— Мне казалось он предан графу, так рвется выполнять его поручения. Или это показное?

— Да, я всегда находил это странным. Бриско из приближенных. Он сопровождает графа на прогулки и выезды, они обсуждают лошадей и много времени проводят на конюшне. Я всегда считал, что Бриско не очень умен, раз позволяет себе распускать сплетни про своего патрона.

— Действительно, не очень мудро с его стороны, — девушка рассеянно кивнула.

— Куда могла графиня деть письмо? Могла она отправить его ночью?

— Нет, — парень даже удивился, — Как?

Линн кивнула и отошла. Мейсон тихо испарился из комнаты. Девушка задумчиво барабанила пальцами по подоконнику в такт мыслям, пока братья тихо переговаривались. Ее привлек шум за спиной. Мужчины методично перерывали вещи покойной, ощупывали каждый предмет одежды и ковыряли стенки сундучков.

— Что вы делаете? — от удивления она даже забыла про привычное обращение к дворянам.

— Ищем письмо, — охотно отозвался Младший.

— Из Ваших вопросов мы поняли что оно важно.

— Несомненно важно, но сейчас давайте лучше поговорим с вашей второй кузиной, — Линн нетерпеливо прошлась вдоль окна.

Кайлар нахмурился, а его брат легко рассмеявшись вышел из комнаты.

— Вы очень быстро освоили властный тон, мисс, — недовольно заметил герцог.

Линн сбилась с шага.

“Да что уж теперь…”

— С Вашего высочайшего позволения, — она с легкой улыбкой чуть поклонилась в ответ.

— Это был не комплимент, — мужчина угрожающе шагнул к ней.

— А я и не благодарила, — Линн не собиралась отводить взгляд и продолжала мягко улыбаться.

— В этом мире царит порядок, пока каждый занят отведенным ему делом на отведенном ему месте, — мужчина подошел вплотную и теперь Линн приходилось стоять запрокинув голову.

— А такие как Вы нарушают этот порядок, раскачивая годами отлаженные процессы. Разрушают стабильность и идеально работающий механизм.

— Все идеальное — мертво, — в девушке включился безумный азарт, — А стабильность бывает разная.

— Вы забываетесь, — голос герцога осип.

— О нет, Ваша Светлость, — девушка невольно перешла на шепот и чуть подалась вперед.

— Я не забыла с кем имею дело.

Кассиас так их и застал — нос к носу, покрасневших и мечущих молнии глазами. Он поднял бровь взглядом спрашивая у брата в чем дело. Следом вошла темноволосая статная девушка. Линн, присмотревшись к ней, поняла что внушительное впечатление она производит лишь на первый взгляд. Глаза придавали ее красивому породистому лицу некое отстраненное и даже пустое выражение. Словно ее мысли постоянно где-то витали. Братья сели напротив и слаженно начали задавать кузине уже привычные вопросы. Линн слушала вполуха, она уже знала кто убийца и теперь осталось это доказать не имея на руках козырей.

— Нет, матушка была в хорошем настроении. Правда, в тот вечер я ее не видела — мы с сестрой были в другой комнате, — Линн поняла что речь идет про ночевку в Мамсби.

— Нам не хватило отдельных комнат, хотя там большой двор, даже конюшня есть, — Линн словно прострелило. Она округлила глаза от внезапной шокирующей догадки.

— Миледи, простите, — вмешалась она в разговор.

Молодая дворянка перевела на нее спокойный взгляд темных глаз.

— Как Вы считаете, способна служанка Ее Сиятельства на убийство?

Девушка испуганно захлопала глазами.

— Гвенда? — потрясенно переспросила она.

— Нет… Нет! Что Вы такое говорите!

— Простите, миледи, я лишь спросила Ваше мнение. Никто не думает что Гвенда сделала это, — Линн склонила голову и отошла к стене.

“Любопытно.”

Закончив с вопросами Кайлар проводил кузину до дверей.

— Господа, важный вопрос. Есть здесь с вами человек, которому вы доверяете безоговорочно?

Братья смотрели на нее немного в замешательстве.

— Кроме друг друга? — уточнил Кассиас.

Линн кивнула.

— Пожалуй, Мейсон, — нерешительно посмотрел он брата.

— Но почему Вы спрашиваете?

— Нужно найти письмо, которое ваша тетя писала в вечер своей смерти, — Линн почти лихорадочно огляделась.

— Если его не забрал убийца — оно должно быть тут. Нам нужна помощь и чтобы все что мы найдем — не вышло за пределы этой комнаты.

— Почему это письмо так важно?

— А почему уравновешенная дворянка вела себя в день гибели как помешанная? Почему она носила на виду символ своей супружеской неверности? Почему вечером отослала служанку и почему та не хотела говорить где она была? Почему остановились в трактире задолго до ночи? И почему вашего дядю зовут “Монти”?

— Что… Что вы такое говорите, мисс? — Кассиас был поражен, но не изменил своей галантной доброжелательной манере.

— И что еще важнее, — Кайлар шагнул из-за его спины.

Его взгляд Линн не понравился.

— Что Вам сказала та рыжая женщина когда мы были внизу?

— Я все расскажу, — Линн примиряюще подняла ладони, — Но без доказательств Вы мне не поверите. А если я права…

— Если, — скептически хмыкнул герцог.

— Верно, если, — она серьезно кивнула, — то в этом письме содержится доказательство моей теории.

Глава 7

Общий зал был почти пуст. Слуг отправили во двор “проветриться”, трактирщик накрывал два центральных стола для общего ужина господ. Слуги и стражники поели раньше, за этим Линн попросила проследить отдельно. Сверху спустились граф с дочерьми. За ними бледной тенью шла Гвенда. Линн краем глаза видела, как Кассиас что-то шепчет недовольному трактирщику и тот выходит в заднюю дверь на улицу.

Пока дворяне рассаживались за столом по лестнице легко сбежала рыженькая, на ходу поправляя перевязь и сумки на плече. Она остановилась возле стойки, очевидно, хотела дождаться хозяина чтобы расплатиться. Линн не спеша подошла к постоялице, и та достала кошель.

— Нет, мисс, я тут больше не работаю и не могу принять от Вас плату за проживание. Однако… — она обошла стойку, — Я могу предложить вам выпить перед тем, как вы отправитесь в дорогу.

— Плату не примешь, а хозяйничаешь как у себя на кухне, — рыжая ухмыльнулась и отрицательно покачала головой.

— Благодарю, но откажусь. Я и без того порядком задержалась.

— Боюсь, я не могу так скоро расстаться с Вами, — сбоку от нее возник Младший с обворожительной улыбкой.

— Я ведь даже не знаю Вашего имени.

— И не узнаешь, — хмыкнула та.

— А учитывая твою расторопность — еще и девственником помрешь.

За их спинами величественно прошла к столу мать герцога. Граф отодвинул ей стул во главе стола и что-то налил.

“Не хочет долго оставаться вдовцом?”

Гвенда незаметно сновала за спинами господ, подливая, накладывая и убирая грязную посуду. Она была бледна и действовала словно заторможено. Старшая дочь графа, Милдред, видя ее состояние, спокойно обслуживала себя сама, вызывая у отца неприязненные взгляды в свою сторону.

— Столько лет я пытался воспитать из тебя леди, но ты чуть что забываешь про отведенную тебе роль, — наконец не выдержал он.

Дочь подняла на него глаза, щеки покраснели от стыда.

— Оставьте, Рэймонт, — герцогиня была само очарование.

— Она как истинная леди не стала жаловаться, а взяла свою судьбу в свои руки. Она ведь не должна голодать из-за того, что служанка не справляется с обязанностями.

“Как вывернула. Ну раз уж ты об этом заговорила…”

— Напротив, Гвенда прекрасно справлялась со всеми обязанностями, состоя на службе у Ее Сиятельства, — ее тихий, но слышимый во всех углах зала, голос произвел эффект грянувшей молнии.

Даже ложки застыли в воздухе. Наконец, граф разорвал потрясенную тишину.

— Эта девица определенно нарывается. Пора напомнить ее место. Бриско ловок с плетью.

— О, не сомневаюсь.

Линн мило улыбнулась и добавила, пристально глядя ему в глаза:

— Уверена, Вы знаете об этом не понаслышке, — граф поперхнулся и покраснел.

— Как и о том факте, что Ваша дражайшая супруга была убита не за горсть гранатов. А за нечто более ценное.

— Что? — герцогиня дернулась на стуле.

— Вы знаете кто убил маму? — Сибил Гуфье уставилась на Линн, распахнув глаза.

— Конечно, миледи, — Линн расслабленно оперлась на стойку локтями и животом.

— Кто? — в один голос спросили почти все присутствующие.

— Уверена, каждый из вас может догадаться об этом, если постарается, — она остановила поочередно взгляд на каждом человеке за столом.

— Но давайте подумаем вместе. Кто бы это мог быть?.. Может это сделал тот, на кого все думали изначально? Я?

Линн выдержала паузу, ожидая реакции, но все молчали, понимая по ее тону что эта речь — не признание вины.

— Действительно, все должно было указывать на меня. Цепочка из капель крови вела от тела графини вниз по лестнице прямо к моей двери. Но внутри крови не нашли. Вообще ничего не нашли, кроме спящей меня. Убийца совершил свой первый промах. Он думал, что очень легко заставить людей думать: “Чернавка убила, польстившись на блеск драгоценностей”, — герцогиня при этих словах смигнула и едва не заерзала.

Линн, чувствуя, как внимание слушателей начинает рассеиваться, чуть возвысила голос.

— Но он не мог предвидеть того, что моя комната окажется надежно запертой изнутри и подбросить изобличающие предметы не выйдет. Как не мог предвидеть появления Их Светлостей, того, что они поверят мне и начнут искать настоящего убийцу! — в конце этой тирады голос ее звенел на все помещение.

“Верно, девочка. Внимание получено, теперь нужно удержать его”.

— Но невиновность еще нужно доказать, — Линн вернула голосу прежнюю громкость и мягкость.

— Справедливо возникает вопрос — если это не трактирная служанка убила миледи — то, кто? — небольшая пауза.

— Может быть та, чье оружие было использовано для убийства? — Линн замолчала в упор глядя на рыжую гостью.

— Я призналась, что это моя дубинка, чтобы облегчить тебе работу. Знала ведь, что тебе нельзя верить, — та потрясенно покачала головой.

— Мисс, назовите свое имя, — Кайлар требовательно скрестил руки на груди.

Брат по-прежнему стоял рядом с девушкой и молчал.

— Я этого не делала! — вскинулась она.

Все молчали, и она прожгла Линн взглядом.

— Шайна. Шайна Ботер.

— Мисс Ботер, будьте добры, повторите для всех то, что сказали мне днем на этом самом месте.

Девушка явственно скрежетнула зубами.

— Дубинка, которую нашли сегодня на скотном дворе принадлежит мне.

— Спасибо, — Линн кивнула, возвращая к себе общее внимание.

— Действительно, сегодня во второй половине дня люди герцога отыскали спрятанное орудие убийства. Дубинка со следами крови лежала в одном свертке с гранатовым ожерельем графини. И все должно было выглядеть так, словно это я убила несчастную женщину и спрятала улики там, куда хожу много раз на дню. А если бы с меня сняли подозрения, то обвинили бы проезжую вооруженную до зубов женщину. Но и тут вышла промашка. Мы бы никогда не узнали чье это оружие, если бы мисс Ботер сама не призналась нам в этом.

— Может она отводила подозрения в сторону, — неожиданно пробормотала Милдред вполголоса, но Линн ее услышала.

— Видите ли, в пользу ее невиновности говорит еще один факт, — Линн кивнула Младшему.

— Мне сразу показалось знакомым Ваше лицо, мисс Ботер, — он немного смущенно улыбнулся.

— Я случайно вспомнил, когда увидел Ваши вещи.

— Ты копался в моих вещах?! — рыжая импульсивно схватилась за рукоять над плечом, но Кассиас не отреагировал на угрозу.

— Пару лет назад в свете наделала шуму история про некую благородную разбойницу, которая грабила на дорогах экипажи дворян и раздавала деньги местным, — Линн вновь перехватила разговор.

— Небылиц и домыслов было множество, но все сходились в одном — это была очень красивая женщина.

— “Неземное существо небесной красоты”. Так описал грабительницу один из пострадавших — мой хороший знакомый, — Кассиас по-прежнему смущенно улыбался.

— Судя по его виду он жалел не золото и фамильные ценности, лишь то, что больше увидит ЕЁ. Он даже пытался написать портрет по памяти. Портрет нелестный, но лишь увидев Вас вживую, я понял, что он не преувеличивал. — Шайна презрительно сощурилась в ответ.

— Верно, — Линн кивнула.

— А обыскав вещи, мисс, мы убедились в этом. В ее сумках нашлись редкое украшение, отдельные камни, не говоря о существенной сумме в золотых монетах. Чтобы женщина, имеющая на руках небольшое состояние и прекрасно разбирающаяся в драгоценностях, убила за смехотворное ожерелье?

Несмотря на злость, рыжая незаметно облегченно выдохнула. Линн молчала, словно задумавшись и вышла из-за стойки, остановившись почти посреди зала, так чтобы видеть всех присутствующих.

— Но… если это не Вы и не она… Кто тогда? — не выдержала молчания Милдред.

Ее сестра сидела бледная, вытянувшись в струнку. Очевидно, от матери ей досталось только породистое лицо, характер был явно слабоват.

— Я тоже думала над этим вопросом. Ограбление как мотив я отбросила сразу. Это была инсценировка и очень глупая. Поспешная. А значит убили ее или в ярости, или в приступе паники. Убийца сперва сделал это и только потом задумался над тем, как обезопасить себя. И тут я задаю себе вопрос — кто достаточно неуравновешен чтобы огреть по голове собеседника, и в то же время душевно силен, чтобы сохранять присутствие духа после содеянного? И на ум мне приходит один человек. — Линн остановилась возле дочери графа.

Вы. — она умолкла, зная, что за этим последует буря.

И не ошиблась. Милдред задохнулась от страха и негодования, граф вскочил со стула в ярости.

— Как ты смеешь? — гремел он в бешенстве.

— Я требую арестовать эту грязную клеветницу! Бриско!

Дверь на улицу распахнулась, и встревоженные гвардейцы вбежали в комнату. Кайлар остановил их взмахом руки.

— Тут все в порядке, вы можете идти.

Солдаты потоптались на месте, но видя мирную картину, послушно потянулись на выход.

— Бриско, Вам я предлагаю остаться, — позвала его Линн.

— Так вы можете убедиться, что Их Сиятельствам ничто не угрожает. И графу, я уверена, будет спокойнее.

Гуфье, явно рассчитывавший на другое, предпринял еще одну попытку.

— Кайлар, это недопустимо! Она не смеет раскрывать рта в присутствии высокородных, но позволяет себе подобные высказывания в адрес твоей кузины! Ее следует высечь за дерзость и сдать королевским дознавателям как убийцу!

— Успокойтесь, дядя, — Кассиас привычно, легкомысленным тоном, перевел на себя внимание.

— Мне интересно послушать. К тому же — она же никого не обвинила.

— Нет, нет, — с легкой улыбкой поспешила заверить Линн.

— Никаких обвинений. Мы лишь по порядку разбираем у кого был мотив и возможность совершить преступление.

— И все же я требую, чтобы этот делал тот, кто имеет на подобное право, — граф понял, что перевес не на его стороне и теперь пытался сохранить лицо.

— Или хотя бы не в таком оскорбительном тоне, — он сел обратно со злостью нервно одергивая лацканы.

— Бриско, ты можешь идти, — отпустил он гвардейца, но рыжая, внимательно следившая за Линн и ее нитью рассуждений, внезапно мягко перехватила его плечо и указала на стул чуть поодаль. Тот дернулся, но неожиданно покорно опустился на стул. Граф от этой картины пошел пятнами, даже привычка не помогла сохранить невозмутимость.

Линн уже без улыбки вернула взгляд на его дочь. Та вполне овладела собой и ответила ровно:

— Возможно Вы правы насчет моего характера. Я достаточно вспыльчива. Но у меня не было причин убивать маму.

— А! “Маму”, — Линн саркастически улыбнулась.

— Но дело в том, что Вы не считали ее матерью. Нет, вы всегда помнили на каких правах Вы живете в ее доме и это угнетало Вас.

— Да как ты, — Милдред задохнулась.

— Кроме того! — Линн резко повысила голос и добавила жестких ноток.

— У Вас были поводы для конфликта. Точнее всего один, но очень веский повод, — девушки не сводили друг с друга взглядов, и дворянка заливалась мертвенной бледностью.

— Вы хотели замуж. За определенного человека. Все что Вы делали, будь то изучение языков или политологии, Вы делали с одной целью — стать достойной партией!

— Хватит, — почти прошептала Гуфье.

И Линн остановилась. Ей вовсе не хотелось растаптывать достоинство девушки, прилюдно изобличая ее в симпатии к присутствующему мужчине.

— Одно мешало свершиться счастливому событию: Ваша мачеха была против Вашего мезальянса. Но Вы находили это несправедливым. Ведь сама она дважды вступала в брак и оба раза за мужчину ниже по положению. Так почему же она не хочет счастья для Вас? Она просто хочет Вас мучить — так Вы думали, постепенно, месяц за месяцем наполняясь злостью и горечью. Но однажды вечером, на постоялом дворе, Вы могли вновь завести этот разговор. Ваша мать была в тот день на взводе. Она могла, не выбирая выражений высказать Вам неодобрение вашими планами в весьма резкой форме, и Вы не выдержали! Вы могли ударить ее в ярости по голове с такой силой, что она умерла от кровоизлияния в мозг за несколько минут!

Линн внезапно умолкла на самой высокой ноте своего обвинения и перевела дух. Все взгляды были прикованы к ним двоим. Милдред сидела мертвенно бледная и прямая. Линн не секунду стало ее жалко.

— Но мы точно знаем, что Вы этого не делали, — спокойно заявила она, чем вызвала удивленные возгласы присутствующих.

— В тот вечер графиня ни с кем не говорила кроме своей служанки и меня. — снова пауза в несколько секунд. Линн почти чувствовала, как звенят натянутые нервы присутствующих.

— Так может… это сделала она? Верная служанка?

Гвенда прижала руки ко рту и отчаянно замотала головой.

— Нет! — отчаянно вскрикнула Сибил.

Все взгляды переместились на нее, кроме двух. Линн смотрела на убийцу, стараясь прочитать реакцию. А Кайлар смотрел на нее. Щеки раскраснелись, глаза горят, плечи развернула, словно больше не желая прятаться. А когда она говорила, все внимание в комнате было сосредоточено на ней. Ее голос взлетал и опускался, словно на качелях, звенел под потолком птицей и щекотал солнечное сплетение мягким хвостом. Руки жестикулировали в такт словам усиливая эффект, как у опытного оратора. Герцог не мог понять, как он мог обмануться ее скрытным поведением, почему сразу не понял, что за огонь горит за маской отчуждения и нарочито пустым взглядом.

— Нет! — Сибил вскочила с места

— Не смейте так нагло врать! — она кричала на Линн.

Гвенда старалась успокоить ее, что-то шепча на ухо, и усадить на место.

— Почему Вы так говорите, Ваше Сиятельство? Вы что-то знаете о том вечере?

— Нет! Да… я… — она осела на стул, бледная с трясущимися губами.

— Гвенда, может, Вы скажете почему леди уверена в Вашей невиновности?

Служанка посмотрела на Линн большими глазами, но не проронила ни слова, плотнее сжав губы. Молчание затягивалось.

— Она была со мной, — прошептала Сибил, опуская глаза.

— Миледи… — служанка попыталась встрять, но девушка прервала ее.

— Я вышла подышать на улицу, — прерывающимся голосом сообщила Сибил.

— Мне было нехорошо после дневной поездки, но в комнате было очень душно и скучно, а Милли читала…, и я решила пройтись. Гвенда была со мной, — дочь графини смотрела на Линн не отрываясь и в глубине ее взгляда та видела невысказанное, то, что нельзя произнести. И Линн позволила ей сохранить эту тайну.

— Разве служанка не должна была находиться возле моей сестры? — Линн почти забыла про герцогиню, и та напомнила о себе в привычной манере.

“Да, в слугах и их месте в этом мире ты разбираешься хорошо”, — почти яростно подумала девушка.

— Госпожа отослала меня найти лампу. Но в этой деревне… И когда я вернулась с пустыми руками миледи была так рассержена, что выслала меня прочь и сказала не приходить пока она не позовет. Я вышла на улицу, увидела Ее Сиятельство и пробыла с ней до того момента, когда она пошла спать.

— А почему Вы вернулись в комнату госпожи?

— Я должна была спать рядом с ее кроватью. Было уже поздно, но в комнате горел свет. Я хотела подождать в коридоре, когда понадоблюсь госпоже, но дверь была немного приоткрыта. Я увидела, как она пытается встать, держась за стол, и вбежала в комнату. Миледи ухватилась за меня и осела на пол, она была напугана и не понимала, что с ней происходит. А потом… она замолчала, а я почувствовала, как на моих руках … кровь… с головы миледи, — она тихо разрыдалась, зажав рот платком и отвернувшись.

Кайлар, бледный до дрожи, вышел из зала на кухню. Линн видела, как он опустошает черпак с водой, как нервно ходит его кадык вверх-вниз. Кассиас прикрыл глаза и отвернулся. У Линн перехватило горло от этого зрелища, очевидно братья не притворялись. Они действительно любили тетю и слушать про последние минуты ее жизни было для них почти невыносимо.

— Я приношу свои извинения, что заставила всех присутствующих пережить заново этот кошмар, — она говорила негромко, с сочувствием, но твердо.

— Девушка противоречит сама себе, — граф покачал головой и поднялся из-за стола, намереваясь уйти.

— Сначала обвиняет, потом сама же снимает свои обвинения.

— Ей очевидно льстит внимание высокородных, — согласно кивнула Рейс и приняла руку графа, собираясь встать.

“Очевидно братья пошли в отца не только внешностью”.

— Теперь мы можем с точностью сказать, — Линн невозмутимо продолжила свою мысль, — кто из присутствующих не имеет отношения к этому ужасному убийству. И перейти, наконец, к тому, чья выгода от смерти графини была несомненна.

В этот момент по лестнице легким шагом сбежал Мейсон, подошел к Кайлару и что-то ему отдал. Линн кивнула ему, и он занял место позади своего начальника.

Присутствующие начали терять терпение. Все громче раздавался шорох одежд, ерзанье и негромкие слова неудовольствия. Линн задумчиво прошлась по комнате и остановилась чуть в стороне между всеми и входной дверью.

— Мне не казалось странным желание гвардейцев арестовать меня как убийцу, — вполголоса произнесла она и все умолкли от странной интонации в ее голосе.

— Нет, не казалось. Это же просто личная гвардия, они не обязаны уметь еще и думать. — Бриско дернулся, но сдержался, играя желваками. Мейсон стоял с таким лицом, словно его это не касалось.

— И мне не показалось странным обвинение от графа. В конце концов, от дворян привычки думать перед действием ожидаешь даже меньше, чем от солдат, — она обернулась в тот момент, когда граф и герцогиня уже открыли рот и набрали воздуха.

— Странным казалось поведение графини в день ее смерти. Обычно уравновешенная и справедливая, в тот день она словно обезумела, обвиняла всех в предательстве, наказала служанку, и даже отказалась принимать ванну и от ужина. Зато она весь вечер писала письмо. Тому, кого считала своим доверенным лицом, — лицо девушки было печальным и решительным.

— Видите ли. Она узнала в тот день нечто, что заставило ее потерять привычное самообладание и заставило действовать убийцу, а именно… Вас, Ваше Сиятельство.

Граф вопреки ожиданиям разразился не проклятиями, а чуть истеричным хохотом, и плюхнулся обратно на стул. Но больше никто не смеялся. Кайлар смотрел на “дядю” с выражением не сулившем ничего хорошего.

— Вы все спятили? — возопил мужчина. — Я любил Рэйчел!

— Ну конечно, — каркающим голосом рассмеялся герцог.

— Вы, по крайней мере, хорошо это изображали, — серьезно кивнула Линн.

— Настолько хорошо, что она поверила вам, эта неглупая женщина, и согласилась на неравный брак. Но спустя несколько лет она кое-что узнала. Что-то, что заставило ее искать поддержки у другого человека. И она нашла. Ваш управляющий — вот кто стал для нее достойным партнером, кому она могла доверить свой самый страшный секрет, который разрывал ее изнутри! Тот факт, что Вы, Ваше Сиятельство, являетесь частью заговора против короны! — она почти кричала, прямая как палка, возвышаясь над графом.

Тот замер как заяц в свете факела. Герцогиня медленно встала и отошла от стола.

— Бред, — прошептал обвиненный, заливаясь почти синеватой бледностью.

— Нет, я не брежу, милорд, — Линн чувствовала, что она уже завелась и не хочет больше сдерживаться.

— Она несколько месяцев пыталась отследить всю цепочку заговорщиков и не спугнуть Вас. Все это время она была напряжена и напугана и единственным кому она могла доверять был Геллер! Трудно сказать, зачем Вы ввязались в грязную историю государственной измены. Но, полагаю, Вы все это время чувствовали себя ничтожным на фоне вашей богатой жены — женщины с несгибаемой силой воли, которой Вы никогда бы не могли стать равным. Которая нашла достойного партнера и мужчину лишь в лице, подумать только, управляющего вашим поместьем! — Линн уже кричала и, осознав это, прервалась на пару секунд. После продолжила более спокойным тоном.

— А Вы, милорд, всегда мечтали властвовать, а не довольствоваться вторыми ролями, что в обществе, что в постели. Поэтому, — она тонко улыбнулась, медленно подходя к столу, — Вы нашли себе партнера, властвуя над которым, могли почувствовать себя мужественным и сильным. Сильнее чем Вы есть на самом деле.

Она с ласковой улыбкой растирала графа в пыль, не чувствуя сожалений. И внезапно рявкнула во весь голос:

— Не так ли, господин начальник личной гвардии? — Бриско пошел пятнами, и безмолвно распахнул рот, метнув взгляд на своего патрона.

Линн, не дожидаясь ответа, яростно продолжила:

— О, он был уверен, что властвует над миром, этот престарелый интриган, когда днем плел государственные интриги, а ночью забавляясь со своим сообщником. Широкие плечи, мужественное лицо с лихо подкрученными усами и постоянная готовность исполнять все что скажут — на службе и в спальне. Доминировать над таким, наверное, было особенно приятно, — последняя фраза резко контрастировала по тону со всей речью, змеей прошелестев в умах присутствующих.

Немая сцена, последовавшая за этими словами, была достойна лучшего драматического театра. Шайна, до этого тихо стоявшая в углу, издевательски присвистнула.

— Неплохой вкус, — прокомментировала она, ни к кому не обращаясь.

Эти слова спустили невидимый крючок. Бриско выхватил меч, Мейсон коротко ударил его в подбородок и выкрутил из пальцев оружие. Граф кинулся на Линн со скрюченными от ненависти пальцами.

— Грязная дешевая шлюха! — кричал он, пока братья Рейс оттаскивали его и насильно усаживали.

— Едва ли Вы можете судить о моей нравственности, — девушка улыбнулась одними губами.

Граф, едва севший на стул, моментально сорвался снова. Мужчинам понадобилось некоторое время чтобы усмирить его молчаливое бешенство и заставить сидеть спокойно. Бриско с чуть расфокусированным взглядом потирал челюсть.

— Это вранье, — глухо произнес он ни на кого не глядя.

Шея его пошла пятнами, лицо же было мертвенно-бледным.

— Все сказанное сейчас остается просто грязной инсинуацией без доказательств, — раздался дрожащий голос Милдред.

— Вы правы, конечно, леди. Без доказательств все мои слова были лишь оскорблением для слуха присутствующих.

Она замолчала. Все нерешительно начали озираться друг на друга словно спрашивая: “И что же дальше?”.

— А дальше, мы поймем, что же на самом деле случилось в тот день. Итак. Графиня приказывает выехать из Мамсби на рассвете, но при этом сама задерживает отъезд. Дело в том, что она застукала своего мужа в его комнате с начальником их личной гвардии. Застала в весьма однозначных обстоятельствах и, думаю, позе. Это переполнило чашу ее терпения и выдержки, и она, вместо того чтобы устроить мужу скандал, как обычная жена, говорит что-то очень нежелательное. Вероятно, намекает на свою осведомленность о заговоре. Граф не знает, что делать. Он не собирается ни на виселицу ни лишаться вольготной жизни. Его супруга меж тем так разъярена, что начинает писать Геллеру письмо, в котором сообщает о неприятных новостях и своем плане действия. Из-за этой сцены выезд задерживается. По дороге графиню переполняет ярость и ужас, и она не может держать себя в руках, а граф держится от нее подальше, предпочитая ехать в седле. Полагаю, это он приказал Бриско настоять на ночевке – он боялся, что супруга все расскажет племянникам и не собирался этого допустить. — Линн остановилась и чуть перевела дыхание.

— Ближе к вечеру они появляются на этом постоялом дворе и граф готовит свою мизансцену. Он ждет, когда мисс Ботер выйдет из комнаты и спустится в зал. Заходит к ней и берет из сумки дубинку. Он был уверен, что у такой женщины найдется оружие для его замысла, и ему повезло. Дальше он идет к своей супруге, поскольку знает, что служанки нет на месте — она давно вышла вместе с его падчерицей на улицу. Открывает дверь и со всего маху бьет жену по голове! Та падает на пол. Она еще не мертва, но он знает — после такого жена уже не встанет. Он готов подбросить мне оружие, чтобы увести расследование по ложному следу. Но перед этим граф срывает с шеи супруги ожерелье, — голос девушки стал очень печальным, она едва сдерживалась.

— То самое, которое ей когда-то подарил Геллер. Которое стало для нее символом настоящей любви и партнерства, — она замолчала, не сводя глаз с убийцы и силясь проглотить ком в горле.

— А для тех, кто все еще сомневается, — Линн снова взяла изобличающий тон.

Голос ее шел по нарастающей, пока к концу фразы не зазвенел осуждающим крещендо, не позволяющим сомневаться в истинности слов.

— Сегодня мы нашли в ее вещах то самое письмо. В самом его начале графиня сетует на разлуку, а после пишет о том, что супруг зашел слишком далеко, а она, к сожалению, потеряла контроль над собой и над ситуацией. В этом письме она умоляет любимого как можно скорее отправить собранные доказательства ее племяннику — герцогу Рейсу и просит управляющего быть осторожным, поскольку предатели есть даже в их личной гвардии! Я не сомневаюсь, что и родня графини, и ее личный поверенный и нотариус их семьи — все подтвердят, что это почерк графини. А значит сомневаться в серьезности этих обвинений не стоит.

— Бред! — граф сорвался почти на визг и вскочил на ноги.

Кассиас дернулся перехватить его, но тот стоял неподвижно и только кричал на Линн.

— Бред все, до последнего слова!

У Линн сдали нервы. Она вдруг отчетливо поняла, что на этом кошмар не заканчивается. Расследование завершено, но это был лишь пластырь, сорвав который она обнажила огромную гнойную рану. И девушка поняла, что больше не хочет тратить силы на этого недостойного человека.

— Почему Вы хромаете, граф? — она подошла почти вплотную, не больше не опасаясь нападения. Мужчина осекся.

— Я… повредил ногу… бедро.

— Повредили, да. Как? — ее слова словно били наотмашь, выбивая весь запал.

Мужчина молчал, подбирая слова, но Линн они не были нужны.

— Полагаю Вы повредили ногу там же где прятали орудие преступления — на скотном дворе!

— Нет, — граф яростно закричал, брызнув слюной.

— Во время поисков во дворе — откуда вы узнали, что барана стоит опасаться? Все остальные находились рядом с ним безбоязненно, и только Вы удирали! Ответ прост — Вы ранее пострадали от его сварливого нрава, когда накануне ночью прокрались во двор!

— Нет… — граф больше не кричал.

Зато Линн уже было не остановить.

— Вы зря критиковали свою дочь, Ваше Сиятельство! Она переняла привычку все делать своими руками именно от Вас! Ведь Вы тоже все сделали сами, не втягивая своего любовника! — она в ярости обернулась к Бриско, который стоял, слегка покачиваясь и не сводя с нее огромных глаз.

— Вот только сделанное жгло язык и Бриско обо всем узнал, а когда началось расследование подставил невиновного, но не сдал своего покровителя и любовника! Разве это не так? Разве это не так?! — последнюю фразу она прокричала Бриско в лицо.

— Так, — прошептал он еле слышно. В звенящей тишине это слово раздалось набатом в каждом углу.

Линн, тяжело дыша отступила на шаг.

— Мейсон, — кивнула она гвардейцу.

Тот с готовностью заломил руки бывшего начальника за спину и сноровисто скрутил запястья. В нескольких шагах тоже самое делали с графом братья. Сибил тихо плакала, Гвенда обнимала ее за плечи и гладила по голове. Милдред сидела прямо, глядя в стену. Линн почувствовала укол вины, глядя на девушку.

— Завтра приедет дознаватель. До тех пор — глаз в них не спускать, — вполголоса велел Кайлар Мейсону.

— Да, не хотелось бы чтобы виновные ушли от наказания повесившись еще до суда, — Шайна подала голос.

— Эти аристократы иногда выкидывают странные коленца.

— Вот Вы за ними и присмотрите, — мстительно предложил герцог.

Девушка негодующе фыркнула.

— Есть еще кое-что, — Линн вклинилась в надвигающуюся ссору.

— Мейсон, ты справишься с ними обоими? — Парень в ответ повел внушительными плечами.

— Отлично. Тогда, прошу, отведи наверх и присмотри. Скоро тебя сменят.

Мейсон с готовностью кивнул, но перед этим ожидающе посмотрел на Кайлара. Он, как заметила Линн, вообще не тратил слова понапрасну.

Когда связанных увели наверх, Линн устало обвела глазами присутствующих.

“Все только начинается”.

— Итак, господа, дамы… Как вы все слышали, графиня умерла из-за своей осведомленности о заговоре против короны…

— Это еще нужно доказать, — герцогиня заметно нервничала, отчего говорила еще более склочно чем раньше.

— Верно, Ваша Светлость, — Линн не дала сбить себя с толку.

— В этом и есть загвоздка. Мы не знаем всей цепочки заговорщиков. И это предстоит выяснить и доказать. Если сейчас графа арестуют и предадут суду — представьте сколько шума в свете наделает это событие. Не говоря о том, что мы потеряем доступ к источнику информации… И о том, как слухи навредят его семье.

Все замолчали, переваривая ее слова. Даже Шайна, заинтересованно склонив голову, задумалась, рассеянно поглаживая аккуратными пальчиками поверхность стойки. Линн дала им несколько минут уложить в голове информацию. Она думала об этом уже давно, и не придумала лучшего выхода. Осталось убедить семью герцога.

— Предлагаю забрать Реймонта Гуфье и его сообщника в поместье герцога. Там спокойно допросить, не вызывая досужих сплетен, и узнать у него все про заговор. Дело серьезное, на самотек пускать нельзя.

— Ты же сама сорвала голос, доказывая его виновность в убийстве! — насмешливо воскликнула Шайна.

— Графа в застенок к племяннику, а кого виновным объявишь? Сама его место займешь?

— Нет, — Линн собралась с духом, как перед прыжком в воду.

— Графиню не убивали.

— Что?! — раздались изумленные и даже злые возгласы.

— Все так. Рэйчел Гуфье умерла от трагичной случайности, когда оступилась и упала головой на край стола. Она была одна, помощь оказать было некому… прискорбный и нелепый случай.

Кайлар покраснел от злости, Кассиас потрясенно застыл, словно не веря, что это говорит Линн. Милдред не выдержала и все же заплакала, раздраженно стирая со щек слезы, но они продолжали литься.

— А ты, оказывается интриганка, — протянула рыжая не то одобрительно, не то презрительно.

— Нет, — Линн почувствовала желание махнуть рукой на все эти тайны и высокородные дрязги.

— Я не плету интриги, я расставляю приоритеты. Небольшой шанс на спасение существующего порядка в стране. Полагаю, переделка власти никому на пользу не пойдет, даже Вам.

Шайна рассмеялась.

— Для меня хлеб будет всегда, даже при восстании. Мне плевать на дворцовые интриги.

— Отлично. Значит Вы не будете вмешиваться и никому и никогда не расскажете о том, что видели и слышали тут.

Девушка пожала плечами. Кажется, она не такой реакции ждала.

— Я ничего не видела, — наконец произнесла она. Линн почудилась в этом некая нерешительность.

— А что насчет нас? — герцогиня снова взяла слово, — Вы рассчитываете и нас заткнуть?

“Да кому ты нужна? Хотя заткнуть это идея…”

— Она права, — Кайлар тяжело и глубоко вздохнул.

Его брат стоял рядом и, кажется, слегка опирался на него, а может, наоборот, поддерживал.

— В письме тети есть четкое указание на связь ее мужа с заговорщиками, но доказательств нет.

— У Геллера есть, — глухо отозвалась Милдред.

— Вы сами сказали.

— Геллер может нам и не довериться, — Линн подошла к ней и присела рядом.

— Или не дожить до нашей встречи. Хотя, конечно, мы с ним свяжемся.

Дочь графа немного отшатнулась от нее, но взяла себя в руки.

— Я не хочу ни на кого давить, — негромко произнесла Линн, каждому по очереди глядя в глаза.

— Но хочу, чтобы каждый понимал важность решения, которое предстоит сделать. И сделал его сам.

— Согласен, — братья одновременно кивнули.

Даже сейчас Линн не могла не позабавить эта синхронность.

Шайна, хоть и дала ответ ранее, серьезно кивнула. Герцогиня, глядя на сыновей, сделала тоже самое.

“Следовало ожидать”.

Сибил и Гвенда держались друг за друга, глядя перепуганными глазами.

— Девушки? — Линн повернулась к ним.

— Разве это правильно? — Сибил нерешительно посмотрела на кузенов.

— А как Вы считаете? — Линн спокойно вернула ей вопрос, не давя, но и не давая уйти от ответа.

— Я … я не знаю.

— Подумайте. Время до утра еще есть.

— Что будет с отцом? — Милдред не поднимала взгляд.

— Сейчас — ничего, обещаю Вам, — начала Линн.

— Милли, — Кассиас присел перед ней на корточки.

— Я не могу обещать, что он не будет наказан. То, что он сделал – очень и очень плохо. Но мы ему не навредим, пока он рядом с нами, клянусь.

Девушка кивнула, глядя ему в глаза.

— Я верю тебе. И поддержу вашу версию, когда приедут люди из столицы.

Кассиас, ободряюще улыбнулся кузине и чуть пожал ее руку.

— Я… мы тоже, — подала голос ее сестра. Служанка ободряюще сжимала ее пальцы.

— Гвенда?

— Я? — девушка удивилась, — я, конечно, тоже, поддержу…

— Значит решено. — Линн почувствовала дикую усталость.

— Ждем дознавателей, даем показания, спроваживаем их с удобной версией. Вопрос — как заставить графа говорить то же что и мы?

— Оставьте это мне, — голос Кайлара был глух, — Думаю я найду аргументы чтобы убедить его.

Линн передернуло. В этих словах она услышала не просто угрозу, несмотря на спокойный тон герцога. Сквозь них угадывались пыточные подвалы. Она порадовалась, что не успела возбудить в герцоге такой неприязни и его гнев направлен не на нее.

— Мисс Ботер, — окликнула она Шайну. — Вы задержитесь? Может не стоит отправляться в дорогу на ночь глядя?

— Как ты и твой дружок верно подметили, — рыжая презрительно дернула уголком рта, — моя личность достаточно хорошо известна, чтобы вызвать нездоровый интерес представителей власти. Так что прости, золотко, я и без того сделала больше, чем должна была.

Она резким движением выложила на стойку несколько монет — плату за постой, закинула на плечо сумки и вышла широким шагом. Линн отправилась следом. Она смотрела, как девушка седлает лошадь, пристраивает сумки, и боялась подойти. Прежняя робость внезапно вернулась и лишила ее смелости.

— Мисс, — негромко позвала она наконец. Рыжая сделала вид что не услышала и Линн решилась.

— Я хотела сказать Вам спасибо. Вы не должны были заступаться за меня, но рискнули… Ради чужого незнакомого человека. Это очень смелый и благородный поступок и я… невероятно Вам благодарна.

Линн говорила в затылок девушке, та стояла, не оборачиваясь и положа руки на седло. Так и не дождавшись ответа Линн отошла от коновязи.

На улице почти стемнело, и девушка привычно начала перебирать в уме что она не успела сделать сегодня и чем займется в первую очередь с утра. И вдруг до нее дошло. У нее больше нет работы, ей некуда идти. Она поежилась, жалко улыбнулась и внутренне сжимаясь пошла в свою каморку. Хозяин таверны и его дочь уже были в зале. Он протирал стойку, она убирала стол, за которым так и не поужинала семья графа. На появившуюся Линн они уставились словно василиски. Очевидно временное покровительство герцога мешало им что-то сказать, в том числе — уволить ее на месте. Девушка прошмыгнула к себе.

Спустя двадцать минут она подходила к заводи. С собой в сумке было запасное белье, нижнюю рубашку, что была на ней, она рассчитывала постирать сейчас. Она долго плескалась в темной воде, промывала свои длинные волосы. Она вспомнила как пару раз порывалась отрезать их и каждый раз что-то ее останавливало. Воспоминание. Большая нежная рука на ее волосах, горящие восхищением глаза. Линн судорожно вздохнула. Взяла в руки рубашку. Провела пальцем по вороту, вышитому кривоватым узором. Она не собиралась плакать, но сердце привычно больно защемило. Рубашка была тщательно выстирана с куском мыльного корня, захваченного на кухне. Завтра ее погонят из трактира поганой метлой, но сегодня она еще может умыться с мылом и переночевать под крышей. Все неплохо.

Она лежала на спине, закинув руки за голову. Звезды подмигивали и отражались в спокойной воде. Река тоже подмигивала, словно утверждая, что все образуется. Линн начала тихо напевать старую мелодию. Так они пели с рекой друг для друга, пока незаметно для себя девушка не уснула. А в стороне большая тень за деревьями развернулась и пошла прочь.

Глава 8

Линн проснулась незадолго до рассвета, испытывая зверский голод. Она не помнила, когда последний раз ела, но это точно было больше суток назад. Прихватив свои вещи, она трусцой двинулась к постоялому двору.

Тяжело было удержать себя от привычки сразу приняться за работу. Вместо этого она прошла на кухню и вдоволь напилась воды. К еде не притронулась - не сомневалась, что за каждый кусок ей выставят счет, а ее сбережений не хватало даже на один обед в этом трактире.

В комнате она тщательно сложила свои скудные пожитки и пересчитала деньги. Несколько медяков.

“Либо ты плохо работаешь, либо тебя неплохо обманули”, - констатировала она невесело.

По дороге в столицу придется несладко, да и там не лучше.

Она тщательно расчесала и уложила волосы и привела в порядок одежду. Свою нижнюю рубашку уложила на дно сумки. Последний раз осмотрев комнату она пошла за расчетом.

— Какие тебе еще деньги? - взвился трактирщик.

— Из-за тебя о нас дурная слава пошла!

— Я ни при чем, это доказано, слухов не будет, - Линн трясло от унижения. Никогда она не выпрашивала.

— Слухи уже есть! Вся деревня судачит!

— Значит вставь своей дочери кляп, чтобы не болтала! - девушка сорвалась.

Она не привыкла голодать, но успела заметить, что настроение на голодный желудок портится с каждой минутой. Мужик побагровел и открыл рот для злой отповеди.

— Отдай мои деньги, старый жулик, или клянусь Девятью…, - конечно Линн блефовала.

Она ничего бы не сделала, но тут в зал спустился Кайлар. Он чуть приостановился, увидев Линн, и внимательно осмотрел зал. Трактирщик, видимо думая, что Линн все еще под покровительством герцога, захлопнул челюсть. Изобразив улыбку и выдавив из себя приветствие герцогу, он выложил перед Линн еще несколько медяков - недельное жалование. Все еще негусто, но спорить Линн не решилась. Она поняла, что даже не знает за какую сумму работала на этого прохиндея.

Она сгребла монеты со стойки и не прощаясь вышла на улицу. Кайлар делал вид, что не знает ее и ей вдруг стало невероятно обидно, почти до слез. Ну конечно, а чего она ждала?

В воротах показался Глаф и радостно замахал ей. На плече у него висела увесистая сумка. Парень подошел размашистым шагом, широко улыбаясь.

— Здравствуй, красавица, - пробасил он и, кажется, попытался взять ее за руку, но вовремя остановился.

— Привет, Глаф, - привычно улыбнулась Линн, щурясь против солнца.

— Какими судьбами так рано?

— Узнал вот, что ты уходишь.

— Что? Когда узнал?

— Вся деревня судачит.

Линн прикрыла глаза и выдохнула.

“Никогда мне не прижиться в деревне.”

— Ну что же. - Она попыталась беззаботно улыбнуться, - слухи быстро разошлись. Верно, ухожу. Не знаю когда точно, но думаю до вечера.

— Ага, - парень покивал. - Я это… с тобой пойду.

Линн даже сказать ничего не смогла, только глаза ее округлились до неприличия. Глаф видя ее одуревшее лицо, немного смутился, но отступать не собирался.

— Пропадешь одна. Жизни не знаешь, - он набычился и поправил котомку.

Линн очень хотелось расхохотаться от абсурдности происходящего, но она не стала обижать здоровяка.

— Глаф, - мягко начала она.

— И не отговаривай! - повысил он голос. - Знаю тебя - сладкие речи мне в уши нальешь, а я буду думать, что сам так решил!

“Ого, вот это подловил. Не так ты глуп, как пытаешься казаться.”

— И не собиралась, - Линн с улыбкой покачала головой.

Парень недоверчиво воззрился на нее, ожидая подвох. Она потянула его за руку, и они присели на солнышке, так чтобы видеть ворота. Помолчали.

— Зачем идешь-то? - аккуратно начала Линн.

— С тобой, - Глаф сразу набычился как упрямый ребенок.

— Да уж поняла, что не с соседкой… - она попыталась взять его темп речи. Парень заулыбался.

— Непутевая ты. Пропадёшь.

— Непутевая? - девушка оскорбленно и недоверчиво подняла брови.

— А то. Слабая, денег нет, ремесла нет. В столицу пойдешь - тебя только ленивый не обидит. Так ведь и до столицы еще надо дойти.

Линн кивала, соглашаясь с каждым словом.

“Прав, убийственно прав.”

— А ты, значит, о сирых заботиться хочешь? - она очень старалась чтобы вопрос не прозвучал ядовито.

— Ты не убогая, - он нахмурился. - Непутевая просто. Кто еще тебе поможет?

— Матушка знает? - девушка ударила в больное. В матери Глаф души не чаял.

— Знает, - он неловко отвел глаза и сгорбился.

— Глаф, - Линн сжала его ладонь и постаралась поймать взгляд.

— Спасибо тебе. Ты один был добр, когда люди казались сплошной мерзостью. Всегда был добр.

Тестомес расцвел, улыбаясь, как ясно солнышко. Линн не могла не ответить на такую хорошую улыбку.

— Именно поэтому - я не могу тебе позволить так поступить, - она чуть сильнее сжала его пальцы, не давая перебить себя.

— Я, может, и непутевая, но не безмозглая. Научусь премудростям жизни, никуда не денусь. А у тебя тут матушка, ремесло, тебя уважают, жених завидный.

— А я может так не хочу, - прошептал он, опуская взгляд.

— Чего не хочешь? Жизни хорошей?

— Ты тоже хорошая.

— Глаф, - Линн погладила его по вихрам. Парень опустил голову, не то принимая ласку, не то грустя.

— И ты хороший. Намного лучше меня. Нет во мне ничего, что ты в местных красавицах не найдешь. Подмастерье у ткачихи - уж больно интересная девица, например. Тихая, образованная, коса в руку толщиной - все при ней.

Парень заинтересованно вскинул взгляд.

— Еще не ушла, а уже за другую сватаешь, - немного обиженно пробасил он.

— Не сватаю, - Линн легко рассмеялась, про себя облегченно выдыхая. - Ты парень хоть куда, можешь не спеша невест перебирать.

Глаф невольно разулыбался похвале.

— Погоди, - вдруг подскочил он и умчался за дом.

Линн шумно выдохнула и прикрыла глаза. Над ней за окном второго этажа беззвучно смеялся Кассиас, качая головой.

Глаф вернулся через несколько минут, что-то прижимая к груди.

— Вот. - он продемонстрировал Линн свою ношу. На сгибе его локтя, трогательно свернувшись, лежал ягненок - тот самый, которого вечно обижали братья.

— Непутевый, как и ты. Присмотрю. - у Линн едва не навернулись слезы, и она яростно заморгала.

— Как назовешь? - голос все же осип.

— Яшка, - парень пожал плечами.

— А что насчет “Монти”?

— Королевское имя-то, - нерешительно поскреб затылок свободной рукой.

— Всего лишь княжеское, - девушка покачала головой изо всех сил сдерживая нервный смех.

— Монька так Монька, - кивнул парень.

За воротами на улице послышался разноголосый гам и, кажется, даже вой.

— Маменька пришла. Ну сейчас будет нам концерт как на ярмарку осенью, - парень сбледнул и судорожно впихнул Линн в руки свою котомку.

— С собой возьми вот. Бери говорю! - прикрикнул он и не прощаясь быстро вышел со двора.

Вой на мгновение стих, затем возобновился с новой силой и постепенно стал отдаляться. Очевидно, счастливое воссоединение с семьей прошло успешно. Линн взвесила котомку на ладони. Тяжёлая. Что он туда напихал? Развязывать узлы не хотелось — просто поставила её рядом, всё ещё сомневаясь, стоит ли вообще брать. Осеннее солнце мягко пригревало темя, и она незаметно задремала.

А примерно через час верхом на взмыленных лошадях во двор въехали двое. Линн узнала герб королевской полиции на сумках и пропыленных одеждах. Она внутренне напряглась. Себе она доверяла: соврёт дознавателям и не дрогнет. Братья Рейс, хоть и не показались прожженными интриганами, тоже опасений не вызывали. А вот остальные… Линн с усилием расслабила плечи и снова прикрыла глаза. Когда она понадобится - позовут.

Так и случилось. Пока в доме шли допросы, Кайлар и Кассиас неизменно присутствовали, не позволяя давить на свою семью. В конце концов дознаватели выдохлись, исписали бумаги и решили остаться в трактире на ночь. Вскоре один из них вышел во двор и решительным шагом подошел к Линн.

- Сказали, что ты была при смерти графини, - без приветствий и предисловий жестким голосом сообщил он, нависая над девушкой. Она приоткрыла глаза и смерила его ленивым взглядом. Внутри все трепетало как овечий хвост, она почувствовала, как ее накрывает паника.

“Что, если они нарушили договоренность и сделали из меня козла отпущения?!” - билось в голове.

Нелогично, глупо, но она обмирала от ужаса пока строила из себя недовольную и медлительную деревенщину.

— Нет.

— Нет? - грозно воскликнул мужчина.

— Я с ней не была, когда она умерла. Я внизу была - спала в своей кровати.

— Но ее люди тебя арестовали.

“Ну и кого за язык тянули?!”

— А потом сами отпустили, - она презрительно сплюнула в пыль.

На крыльце скрипнула дверь — вышел Кассиас.

— Господин следователь, - ледяным тоном позвал он. Линн поежилась - не ожидала от этого солнечного парня такой строгости.

— Правильно ли я понял, что слова скотной девки вам кажутся более надежным свидетельством чем показания всей моей семьи?

“Так его”, - злорадно подумала Линн и решила подыграть. Она шумно поскребла ногтями подмышку и зевнула так, что заболела челюсть. Когда она проморгалась от выступивших от зевка слез, дознаватель уже исчезал в дверях трактира. Кассиас за его спиной лукаво ей улыбнулся и зашел следом.

Линн осталась одна. Прощаться ей было не с кем. Ее нигде не ждали, и никто не заметил ее ухода. Она размеренно шагала по дороге из деревни, которая как ей говорили вела в столицу. Обе сумки - ее и Глафа - болтались на левом плече. Она собиралась на привале распределить ношу по двум сумкам или уместить все в одну.

Внутри тлела горькая усталость. Чувство одиночества потихоньку затапливало сознание. Она и раньше была одинока, но пока вокруг были люди, были маленькие цели и повседневные дела - было не так… пусто. Но вместе с тем девушка почувствовала то, к чему стремилась уже давно. Она негромко рассмеялась, осознав, что ощущает себя… свободной. У нее ничего не было, даже цели, но впервые она была безоговорочно свободна, даже от страха за свое будущее. Она буквально может идти куда глаза глядят. А смотрят они на небольшой лесок в стороне от дороги, рядом с любимой заводью. Почему бы и нет. Линн снова рассмеялась, уже громче, и легким шагом направилась к реке.

Глава 9

Река звала шёпотом воды и запахом ила, горячее небо плавилось над ветвями. А под деревьями паслась стреноженная лошадь. Девушка сбилась с шага и встревоженно огляделась. Ее свобода только что обернулась напоминанием о возможных опасностях на дороге. Из воды послышался плеск. Линн немного запоздало углядела белую сорочку, небрежно скинутую на сумки и перевязь с двумя короткими мечами.

— Эй, золотко! Наконец-то решила бросить этого старого скупердяя?

Голос весело прозвенел над водой, над волнами покачивалась рыжая макушка, распущенные волосы веером расплылись за спиной. Линн невольно ухмыльнулась.

— Как и Вы, госпожа.

— Правильно сделала! Дорога лучше. Залезай! - она хлопнула ладонью по воде.

Линн положила пожитки рядом с ее одеждой и скинула сапоги. Рыжая заинтересованно наблюдала, вызывая смущение и неловкость. Девушка решительно скинула одежду, оставшись в белье, и медленно зашла в реку. Шайна легко рассмеялась.

— Не жмись, я кусаюсь только в ответ.

Линн в ответ кривовато ухмыльнулась и нырнула.

Когда она, вдоволь наплескавшись, вылезла на берег, Шайна уже лежала рядом с их вещами и загорала, подставив солнцу свое великолепное тело. На звук шагов она не шелохнулась только пробормотала:

— Загорать любишь?

— Не особо люблю солнце, но осенью оно приятное.

— Верно подмечено! Я сама обгораю летом, так хотя бы сейчас теплом напитаться.

Линн присела рядом и отжала волосы в траву. Молчание затягивалось.

— Кстати… не за что.

— Что? - не поняла Линн.

— Ты вчера меня благодарила, а я… Так злилась на тебя, что не смогла найти достойных слов чтобы ответить.

— Почему злилась?

— Мне казалось, что ты вынудила меня дать обещание, а я такого не люблю. И уехать не дала, заставила участвовать в своем маленьком фарсе.

— Фарсе… - эхом повторила Линн и медленно нахмурилась.

— Пойми меня правильно, ты все сделала как надо, - Шайна открыла глаза и прикрыла их рукой от солнца.

— Не могу придраться. Ты спасла свою шкуру, попутно помогла чужим людям. Вообще - грамотно манипулировала каждым. Молодец.

— Я не… - растерянно начала Линн.

— Знаю, знаю. Не собиралась, не хотела, не держала злого умысла. Но ты проявила силу. А я такое в женщинах уважаю.

— Силу, как же, - Линн горько ухмыльнулась.

— Как умела. - Шайна серьезно кивнула, - Не ожидала от тебя. Ты ведь мне показалась слабой и, уж прости, пустоголовой.

— А чего еще ожидать от “скотной девки”? - Линн неожиданно зло ухмыльнулась в ответ.

Шайна внимательно посмотрела на нее. Села, обернувшись к ней всем корпусом и подогнув под себя одну ногу.

— Я нечасто ошибаюсь в людях и их мотивах. У меня, если угодно, чутье. Но тебя я проморгала. Вообще, полагаю, ты многих удивила вчера своим выступлением, - она широко и хитро улыбнулась.

— Этот пижон с колом в заднице вообще дара речи лишился.

— Граф?

— Нет, на него мне наплевать. Я про герцога-старшего.

Линн прыснула со смеху.

— Почему с колом?

— Ты его видела? Ходит прямой как палка, морда недовольная. Для геморроя возраст не тот. Значит кол.

Девушки озорно рассмеялись. Всегда приятно посмеяться над тем, кто так усердно пытался тебя напугать.

— Итак, ты ушла, - утвердительно начала Шайна. Линн кивнула.

— Расчет взяла? - еще один кивок.

— Много? - на этот раз отрицательно качание головой.

— Так и думала. И куда идешь? - Линн пожала плечами. Ей нечего было сказать, на душе снова стало тяжело. Шайна не торопила.

— Может в столицу.

— И куда ты там подашься? Тоже спину за копейки гнуть?

— Я больше ничего не умею, - она опустила глаза. Рыжая сама того, не понимая сейчас после похвалы растаптывала ее уверенность в себе.

— Так уж и ничего? - не поверила та.

— Вышивать, прясть, готовить, детей нянчить? - молчаливое мотание головой.

— Ты часом не из монастыря сбежала?

“Не из монастыря…”

— Что же. - Шайна помолчала. - До столицы пара дней. Что-нибудь придумаем.

— Что? - Линн вскинула голову.

— Мне тоже туда. Девица ты неплохая, можем вместе пойти.

— Я… спасибо.

— А если надоешь мне по дороге - продам тебя на невольничьем рынке, - пошутила рыжая.

Линн дернулась, как от пощечины, но та копалась в сумке и не заметила.

Солнце медленно перевалилось за зенит. Шайна дремала, закинув во сне руки над головой и посапывая. Линн сидела, обхватив колени и смотрела на воду. Жизнь на ближайшие пару дней казалась ей вполне приемлемой. Может напроситься к рыжей в компанию и не оставаться в столице? Хотя зачем ей такая обуза.

Взгляд зацепился за сумку Глафа. Девушка, помедлив потянулась к ней и распустила завязки. Хлеб, сыр, одеяло, запасная рубашка и портки - тут девушка чуть не рассмеялась. Наверняка огромные как чехол на скирду - габаритов парень немалых. Немного прочей снеди и небольшой, но плотный кошель. У Линн защипало в носу. Добродушный тестомес наверняка покидал в сумку вещи наскоро и готов был уйти с ней налегке.

“Огромное сердце для огромного человека.”

Она уложила вещи в одну сумку, пустую котомку сунула сверху. Чувство что она не пропадет крепло в груди.

Тем временем на постоялом дворе в комнате наверху спорили трое.

— Я пойду с тобой, - Мейсон безапелляционно сложил руки на груди. Без свидетелей они могли себе позволить не соблюдать привычную субординацию.

— Ты нужен в другом месте, - герцог не спорил, он знал, что в итоге все будет сделано как он решил. Но солдат заупрямился.

— В другом месте будет десяток солдат и Кассиас. А ты отправляешься один.

Кайлар еще раз окинул взглядом и сложил карту. Маршрут не совсем привычный, но он запомнил дорогу, даже карту брать не придется.

— Полностью согласен, - Кассиас стоял, облокотившись о стол и сверля брата недовольным взглядом. На душе скребли кошки.

— Мы не можем позволить себе тратить время. Графа… - он чуть запнулся, - нужно доставить в нашу старую резиденцию, а короля - предупредить, желательно как можно скорее. Кто знает, как далеко разросся этот заговор. Может он уже в опасности!

— Тем более тебе нельзя ехать одному! - Кассиас всплеснул руками чуть эмоциональней чем обычно себе позволял. - Или давай доставим Гуфье в поместье. Потеряем полдня, но потом сможем выехать все вместе!

— В городе есть наши люди, обращусь к ним если возникнет необходимость. Арестованных отвезете в дальнюю резиденцию, и чтобы глаз с них не спускали. Их людей пристройте временно к нам на службу. Писем не посылать, из дома не выезжать. Потом придумаем что с ними делать, - Кайлар словно не слышал возражений брата.

— А кузины? - язвительно парировал Касс.

— Тоже под домашний арест посадим?

— Нет. Их с матерью отправляйте в поместье. Троих им хватит для сопровождения.

Он еще раз проверил вещи.

— Не выезжай на ночь глядя, - глухо произнес Мейсон, оставив попытки спорить.

— Не буду, - герцог кивнул и благодарно чуть обозначил улыбку уголками рта.

— Отдам распоряжения, поговорю с кузинами, с… матерью, - он чуть досадливо запнулся, представив себе стенания герцогини Рейс и ее попытки удержать сына рядом.

— А на рассвете отправлюсь. Вы тоже не затягивайте.

Остаток вечера он провел за сборами и разговорами с родными. Мейсон был рядом мрачный как туча и такой-же молчаливый. А рассвет, как он и сказал, застал его уже в дороге. Небольшой лесочек дальше по дороге от приметной заводи он проехал не останавливаясь.

За деревьями потягивались перед тлеющим костром две девушки. Одна, заслышав бодрый перестук копыт, на всякий случай потянулась к оружию, вторая безмятежно позевывала и расчесывала длинные волосы. Но неизвестный всадник промчался мимо и та, что схватилась за мечи, тоже расслабилась.

Какое-то время сидели молча. Линн привычно принялась хлопотать по хозяйству. Раздула костер, подбросив веток, сходила к ручью и повесила над огнем полный котелок, который нашелся в вещах Шайны. Ее собственная сумка теперь висела притороченная к седлу. Рыжая какое-то время молча за ней наблюдала. Когда Линн принялась резать бутерброды, перехватила ее руку.

— Я помогу. Ты не служанка больше. Сходи умойся хотя бы.

Линн чуть пристыженно улыбнулась и согласно кивнула. Рыжая тихо вздохнула и покачала головой глядя ей вслед. За прошедшие полдня Шайна не стала лучше ее понимать. В трактире она сперва приняла девушку за пустоголовую служку, после молча подбирала с пола челюсть, пока та разносила графа в пух. Тем не менее, девчонка не показалась ей опасной. Скорее непутевой.

Накануне они шли рядом, ведя на поводу старую кобылку и болтали обо всем на свете. Линн охотно смеялась, рассуждала, свободно высказывала свое мнение о государственном строе колоний, поэзии и искусстве. При этом ее поражали и радовали любые мелочи по дороге. Она говорила на любые темы кроме своего прошлого. На вопрос о семье коротко ответила, что сирота и надолго замкнулась в себе. Шайна не стала лезть в душу, рассудив, что это не ее дело, а им скоро прощаться. Тем не менее, девочка ей понравилась. И своим отношением к жизни и доверчивостью, так не вяжущейся с ее, порой возникающей, мрачной замкнутостью.

— Смотри какая прелесть! - раздался за спиной восторженный звонкий голос. Девчонка стояла прямо перед ней протягивая под нос озадаченного рыжего тритона.

— Аааааааааа! - Шайна завизжала, перепугав обоих и чуть не свалилась в костер. Линн отбежала чуть в сторону, прижимая к груди несчастную рептилию.

— Убери эту гадость немедленно! - рыжая с негодованием замахнулась на нее ложкой. Линн захлопала глазами и расхохоталась.

— Смешно тебе? - та кажется разъярилась не на шутку, но Линн было не унять.

Она отошла на безопасное расстояние, но так и покатывалась со смеху. В конце концов она отнесла тритона обратно к ручью и вернулась по-прежнему улыбаясь.

— Извини, я не знала, что ты испугаешься, - она постаралась придать голосу максимальное раскаяние, но глаза выдавали с головой.

— Мы все чего-то боимся, - Шайна пыталась выглядеть сердитой, но уже отошла. - Ты просто еще не встретила ту зверюгу.

Следующие пару дней девушки шагали бок о бок. Шайна травила байки из своей жизни, которые Линн слушала как ребенок, приоткрыв рот. Иногда они молчали. Но даже в молчании этот путь казался им легким и наполненным радостью.

Поэтому, когда впереди показались стены столицы обе заметно приуныли. Они бы успели в город до вечера, но не сговариваясь свернули в ближайший лес.

— Переночуем, а завтра разойдемся, - у Шайны при этих словах неприятно покалывало в животе.

Линн молча кивнула и опять ушла в свои мысли. От недавней легкости восторженного ребенка не осталось и следа. Она молча сняла сумки и принялась собирать дрова для костра. Шайна пошла расседлывать лошадь. На время она потеряла Линн из виду - та в поисках бревнышка покрупнее отошла на значительное расстояние.

— Шаааайнааааа! - в крике был ужас.

Рыжая выхватила клинки и рванула на зов. Она толком не успела представить ничего страшного, как увидела Линн, стоящую на коленях над кучей красного тряпья. Все еще настороженно крутя головой, подошла ближе. Линн подняла к ней бледное лицо с трясущимися губами. Перед ней залитый кровью лежал мертвый герцог Рейс.