Глаф, твой выход!

Глава 1. Ворон

Non est ad astra mollis e terris via. Не прост путь, ведущий к звёздам.

Все, что ты можешь нарушить, уже нарушено до тебя. Все, что ты можешь спасти, уже начертано на скрижалях Вселенной.

Ворон регулярно прилетал к Глафу на мостик-переход между кирпичной башней и соседним домом, сидел молча на перилах, внимательно смотрел на мужчину. И ждал чего-то. Потом улетал.

Видимо, ждал, когда выйдет старуха. Старуха не появлялась.

Ворон забеспокоился. Стал часто произносить гортанное «крух». «Крух», полный возмущения.

А в этот прилет прямо заявил отчетливо по-русски:

- Где бабка? Бабка! Бабка! Зови бабку!

Глаф опешил от неожиданности, а потом рассмеялся, спугнув этим птицу. И говорун сполошно улетел.

Через неделю, когда пошел противный питерский снег с дождем, пришелец посетил мостик снова, долго сидел под падающими осадками. Потом недовольно сказал «крух», повернулся к молодому человеку спиной и улетел.

Через две недели Глаф сообразил угостить ворона хлебом, крупой и изюмом, найденным у бабки в сундуке. Изюм был крупный, пах приятно и необычно.

- Бабки нет и не будет, - прояснил ситуацию вороний благодетель. – Никогда не выйдет больше!

Парень в ответ услышал отчётливое «ток-ток» и мотание головой вверх-вниз. Видимо, птица поняла его объяснение и приняла информацию к сведению. Звуки ему напомнили манеру его школьного учителя по математике, любившего проверять тетради, приговаривая «Так-так! Так-так!». Глаф математику не любил, поэтому его ответы на задачи часто перечеркивались ВасьПетровичем красной ручкой и ставилась печальная отметка «два». Впрочем, его это мало трогало. Хватало других забот.

Птица не замедлила съесть дань и улетела. Парню показалось, что летун был доволен угощением. И ответом.

Ворон на следующий день вернулся с золотым перстнем в клюве, положил его на пол железного мостика и улетел. Больше Глаф его не видел.

Это, видимо, был перстень, украденный вороном у старухи. И он в благодарность после кормления решил вернуть его наследнику дома. Жалко, что он больше не прилетал к Глафу потом. Тут была тайна - он это чувствовал.

Золотая печатка была из темного золота и явно непростая. Со странным гербом и текстом, не поддающимся расшифровке - из трех латинских букв HRM.

Исследованию этого загадочного предмета Глаф посвятил все свое свободное время.

А свободного времени у него было много. Даже чересчур.

Глава 2. Сусик и Лилик

"Именем Революции Духа объявляем: Ничевочество — это путь. Это путь, который в дальнейшем приведет к желанной цели: в Ничего. А пока: ничевочество — это странствование, это — борьба, это — преодоление преград, это — работа».

«Приказ по организационной части» гласил: «Никому не возбраняется быть Ничевоком. Со дня опубликования сего Ничевоки разделяются на: Ничевоков Творчества и Ничевоков Жизни, Каковые все объединяются в Российское Становище Ничевоков.

К Ничевокам Творчества причисляются в первую очередь все активно-динамические работники в области искусства, которые руководствуются в вопросах творчества декретами об искусстве Творничбюро... Творческому Бюро надлежит разработать положение о Секретариате Ничевоков, каковой является исполнительным органом Творничбюро. Ведению Секретариата подлежат Ничевоки Жизни, активно принимающие участие в общей работе Ничевоков. Ничевокам Жизни присваивается наименование "Хобо", что значит — это значит рафинированный революционный бродяга".

...А что касается поэта Маяковского и прочих футуристов, имеющих наглость определять кто поэт нового времени, а кто нет... Становище ничевоков отрицает за Маяковским право «чистить» поэтов! Мы не согласны с запретом творить от голосующей публики в Политехническом. Маяковский пусть отправится к Пампушке на Твербул и там чистит сапоги всем желающим!

***

Только бы губ твоих причаститься, Анатолий, Страшно умереть грешнице.

Старуха умирала тяжело. Духи не отпускали ее, она просила о снисхождении, но они упорно держали ее душу в немощном пожелтевшем и высохшем теле. Она нарочно не принимала пищу уже который день. Дней она не считала, механических часов с гирями на цепи не заводила. Шторы на высоких стрельчатых окнах верхней комнаты башни закрывали свет божий от умирающей колдуньи.

В Мариенгофа они влюбились вдвоем одновременно. Их считали сестрами - так они были похожи внешне. Но и внутренне сходство душ было разительным. Сусик Чалхушьян - так ласково называла свою подругу старуха. Сусик и Лилик, две девушки странного дара, ищущие непонятно чего, влюбляющиеся в странных мужчин. Ярко живущие в переломное Новое время... Да, все-таки она уступила Сусику Анатолия... подарок сестре, жертва во имя агапэ!

Осушить бы всю жизнь, Анатолий, За здоровье твое, как бокал.

...Старуха писать стихов не умела, зато была могучей ведьмой. И жила в этой башне уже так давно, что и не помнила, когда в нее заехала. И стала хранительницей тайного форпоста.

А Сусик была женой Рюрика Рока. И играла в Ничевочество.

«Ничего не пишите! Ничего не читайте! Ничего не говорите! Ничего не печатайте!»

Как это было ново, ярко, интересно! Город Начихевань, 1920, Рюрик и Сусик были счастливы ....но я ревновала ее ко всем на свете. Как мы были молоды и наивны. Наивны и чисты...

Она смотрит на свои черные ногти. "Обычно люди не видят то, что я скрываю от них под перчатками. Эти руки рвали живое мясо и кидали его в пасть Владыкам. И те возвращали Собранию силу и мощь инферно. И я молодела... А теперь меня уже не оживить. закончилось мое время, как известили меня демоны..."

Сусик взяла себе псевдоним в честь Анатолия Мариенгофа. Сусанна Мар стало ее именем в мире поэззии. Лилик читала ее книгу стихов "АБЕМ", когда хотела погрузиться в прошлое. И теперь она повторяла эти строки.

Осушить бы всю жизнь, Анатолий, За здоровье твое, как бокал. Только дни навсегда потеряны, Словно скошены травы ресниц, Наверное, так дерево Роняет последний лист.

"...Мария Магдалина...она страдала от ужасного беснования: в ней было семь бесов, которых изгнал из нее Господь."

Сусик была безгрешна, а вот грехи колдовства и поклонения бесам Лилику никто не простит. И попадет она в гадес или куда поглубже, и не спасется ее душа, не вернется на свет, а останется во тьме и страдании.

Слишком тайному она поклонялась, слишком много черного сотворила после расставания с названой сестрой. И только этот сборник стихов "АБЕМ" ее спасительно коромысло, поданное из глубины времен Сусанной Мар. Хотя Мариенгоф выбрал не ее, а Сусика. А ей достался в награду архив ничевоков.

Серебряный треугольник получился: Сусик, Мариенгоф и Рюрик Рок. И вдруг Мар покидает ничевоков и погружается в "Стойло Пегаса" в Политехе. И Рок не выдерживает: «Я довожу до сведения всех граждан РСФСР, что расторгаю свой брак с Сусанной Мар не потому, что у нее роман с Мариенгофом, а потому, что она ушла из "Ничевоков"».

Никому не возбраняется быть Ничевоком... но покидание Ничевоков рушит брачную связь между мужчиной и женщиной. Предатель перестает быть Хобо.

А брат Рюрика, Марион Геринг, ей нравился тоже. И она ему нравилась. Он даже звал с собой в Америку, но не сложилось. Ей пришлось стать ведьмой. Впрочем, это уже не важно. Сусик ушла с лона земли в 1965, и теперь настала ее очередь.

И, наконец, прикинув на своих внутренних счетах ее долги и отдачи, темные духи прислали ей избавление. Огромный незримый черный ворон спустился к ней из темных далей и милосердно клюнул в темя.

Даль, как старушка сгорбилась, Гаснут заката линии. Маленький, чёрный гробик, Золотой мавзолей Магдалине.

Лилия или Лилит, Магдалина спасенная или Мара разрушающая - кем она была и кем перестала быть? Все скрылось в тумане несуществования. Тайна ушла вместе со старухой.

Глава 3. Андрогин

Смешай воедино… мужское и женское, и найдешь то, что ищешь. Maria Prophetissima

Глафирий Петров сначала был Глафирой. Мама наказала так назвать ребенка. Ну нравилось ей это имя, что поделать.

А потом обнаружилось, что это мальчик. И переименовали его в Глафирия. Или, коротко, в Глафа.

В мускулистого мужчину он так и не развился, был худощав и малосилен. Сделался похож на андрогина из старинных рукописей с рисунками. Он специально ходил в Историческую библиотеку и сравнивал себя с изображениями на картинках. Ну какое-то сходство он видел. На картах таро рассмотрел изображения андрогина-ребиса и его сильно взволновала эзотерическая подоплека изображенного существа.

Зато Глаф обладал рядом паранормальных способностей. Но сам их поначалу пугался и не использовал. Считал опасным для собственного здоровья. Но потом коллеги его научили безопасному способу использования своих сил.

Отношения с противоположным полом у него не ладились. Вести половую жизнь у него не получалось, детей делать он не мог. И вся энергия у него шла в мечты и попытки жить в другой реальности.

Потом он принял свою андрогинную сущность и даже стал любить ее. Ведь с ней он получил ряд паранормальных способностей, приводивших в ужас его приемных родителей. Так он в три года разговаривал с рыжим соседским котом и они понимали друг друга. Вы скажете, что в детстве мы все способны совершать чудеса... но тут явно была какая-то чертовщина. Также он мог останавливать кровь наложением руки, снимать головную боль, очаровывать работников Жека и продавщиц гастронома. В то трудное время в СССР хороший кусок мяса без костей не так просто можно было купить без блата. И его родители непременно брали его с собой в магазин, поднимали над прилавком и просили мяса попостнее для этого ангела. И осечек не было - продавщица бежала к рубщику мяса в подсобку и приносила самые нежные части коровьего тела малышу с голубыми глазками и светлыми волосами. Всеобщему любимчику-ангелочку жилось неплохо. Приемные родители о нем заботились, соседи умилялись при виде его.

Только вот с ребятами во дворе отношения не складывались - его считали неженкой. Отучился Глаф десять классов в престижной школе с математическим уклоном имени основателя советской педагогики. Одноклассники были из верхних слоев номенклатуры, разных национальностей но с широтой взглядов. Не было обычного издевательство над слабыми - как в обычной школе, к друг другу ученики относились с уважением.

Он усиленно занимался своим телом. Бегал кроссы, качался, плавал в бассейне, даже ходил в подпольную секцию карате, пока ее не закрыли. Ну и свои паранормальные способности развивал. Ездил в Москву на встречу с Джуной, и она нашла его перспективным экстрасенсом. Его даже исследовали в одном секретном институте, но сочли его неподходящим для их целей. Он был ленив и неисполнителен. Способности зависели от настроения. Он то мог отклонять магнитную стрелку компаса рукой, то в бессилии сдавался. Не хватало стабильности.

В общем, его оставили в покое, хотя и взяли на учет в органах. Участвовать в экспериментах ему понравилось. Во- первых, к его способностям относились серьезно. И приборы показывали, что это все не обман, а реальность. Во-вторых, ему нравилось ощущения могущества в его руках. Но вот экстрасил у него оказалось маловато. И он решил совершенствоваться в этом деле.

Но потом оказалось, что у него таланты проявились и в другой реальности - магической. И произошло это по причине того, что он являлся андрогином. И дело было не в строении его тела. А во внутренней сути. Которая позволяла ему управлять тайными силами мироздания.

Глава 4. Монолог автора

Кофе, у меня оставалось немного кофе! Надо проснуться, уже одиннадцать утра. Писал до пяти, потом дополз до кровати и провалился в сон. В это раз не снился Глаф и ворон, только по проснутию опять замелькали мысли про роман. Это невыносимо! Как будто кто-то впихивает в голову чужие мысли... В туалет надо, а там сидит черный кот хозяйки, тьфу! Кеша, сэр Иннокентий, презрительно смотрящий из унитаза на меня котяра. Его в прошлом году кастрировали, и теперь он разъелся-раздулся, обрел форму кота-бегемота по Булгакову. Но мяукает басом, по-прежнему!

Я живу в коммуналке, это невозможно! Почему у меня нет денег, куда все делось? Ведь были же деньги, я же откладывал, берег, не тратил. Только это было давно... и неправда. А правда в том, что завтракать придется вареными макаронами без масла. Посыплю их сахаром...сахар вроде остался в сахарнице на донышке... как раз для кофе и макарон хватит. Масло теперь дорого , не укупишь. Хозяйка места знает, сказала, что по 250 рэ прикупила про запас. А мне все попадаются по 300 упаковки, да и те белорусские.

А в прошлый раз снилась старуха. И Глаф, входящий в ее комнату с перстнем. И ободранные вор'оны, дерущиеся с в'ороном за изюм. Чертовщина какая-то! Ворон крикнул: - НИКОГДА! Эдгар По велик, я тоже сойду с ума. Буду говорить, что я Греф... тьфу, Глаф. А что, вполне вероятно, от такой жизни сойти с ума раз плюнуть. Помеcтят меня в психушку, а по выходным кот Иннокентий и хозяйка квартиры будут меня навещать с пакетом сока... нет, на литр сок она не расщедрится, купит детскую упаковку моего любимого вишневого сока и все. В общем тетка она неплохая, веселая. И богатая... ест вместе с котом сибаса регулярно... а он, собака, так сладко скворчит и пахнет на сковородке... я затыкаю нос, и глаза закрываю на всякий случай, чтобы не ощущать этого безумного манящего запаха.

Так, макароны сварились, надо слить воду... черт, половина оказалась в раковине... лень было идти за крышкой, а дуршлага у меня нет... ничего у меня нет и никого... Дочка сказала: - Папа, не приходи, мама переживает, когда ты приходишь. Ну не приду! Нет у меня никого на этом свете! Только Глаф этот...

Помню в молодости снимал квартиру у милиционера. Приперся он однажды в брезентовой робе с автоматом Калашникова 7.62 за деньгами за найм. Потребовал два стакана, налил водки себе и мне, и заставил выпить:

- Белый дом брали! Горячо было... пули об асфальт дзинькают, а я за бордюр прячусь... потом танкисты с моста начали стрелять по зданию, бухало громко. Надо выпить, а то не усну!

Сидим-пьем, а на меня вороненое дуло автомата посматривает, страшно аж жуть! Вороненое... ворон... изыдь, чертовщина!

Я-то вообще не пью, программисту ясная голова нужна. А тут пришлось. Выпили половину беленькой, схватил он бутылку, мои деньги и исчез. Да, 1993, я был тогда молод и хорош собой. Гениален просто! В программировании я Эйнштейн, - так писал Юлиан Семенов, кажется. И куда все подевалось? Вроде не пропил, как Есенин. "Твои синие глаза в кабаках промокли". И глаза у меня не синие, и пил я мало, только на корпоративах. Помню, отвезли нас на боулинг для налаживания отношений с конкурентами, хе-хе. Пиво там было хорошее, шары после него катались отлично, я все кегли посбивал и мне вручили призовую бутылку шампанского Дом Периньон. А теперь на пиво не хватает!

Надо писать! Напишу нетленку, прославлюсь, разбогатею, поеду в Питер на Сапсане с ветерком... искать башню Глафа…ну где-то же она есть там... не зря же я ее видел в сновидении. И Глафа на мостике... и в'орона… и старуху.

А может и не ждать... поехать сейчас. Заплатить за билеты Тетей Раей, там еще есть немного кредитных рублей.

Глава 5. На суде Осириса

Велика справедливость И устойчиво всё отличное. Неизменна Маати истина На высоком суде Осириса.

Взвесьте сердце мое И примите исповедь. Отрицаю грехи совершённые И говорю вам искренне:

Я не давил на гирю, Не плутовал с отвесом. Я не гневался, не был балбесом.

Не крал зерно, Не похищал приношения. В меру ел и пил, Не был в гневе я.

Не порицал И не был убийцею, Не клеветал, И не жил с блудницею.

Не сеял вражду И не обманывал, Не кощунствовал, Не бил слабого.

Человеком был И жил как все. Но это не повод Не верить мне.

Как и все на Земле, Страдал и мучался. Дышал и жил Как получится.

Сорок два божества, Примите исповедь. Вот мои Ка и Ба, Хочу жить еще.

Маати, госпожа, Придержи весы. Исповедаюсь я, Тогда поспеши.

Я чист, я чист, я чист, я чист! И достоин полей Иалу.

…Перо истины легче сердца - Мне подмигивает Маат. Я – человек, мне некуда деться. Эннеада зовет Амат.

Эти стихи был написаны Аркадием Пеночкиным в трудный день, когда у него не осталось еды и он заболел, простудился. Он лежал в постели в бреду - и были у него видения. И привиделся ему последний Суд Осириса. И стихи сами собой сложились. И он провалился в сон.

А когда проснулся, температура немного спала. Он выпил таблетку парацетамола, закусив ее последним завалявшимся кусочком печенья и запив водой. Потом заставил себя подняться, одеться и сходить за молоком и хлебом в магазин. На улице он вдохнул свежего воздуха и опьянел от избытка кислорода. Жизнь продолжалась, Суд богов ему лишь почудился - подсудимым был не он. А ему предстояло жить дальше и писать, писать... это всегда его спасало, придавало какой-то смысл его попыткам стать выше жизни земного червя, который даже не осознает тщетность своей жизни.

***

...Глаф с интересом изучал Книгу мертвых. И дошел до Суда Осириса. Эта тема была ему близка. Вот бы очутиться там и хотя бы краем глаза посмотреть на сцену. На ту самую Маат и на зверя Амат.

У него было хорошее воображение и экстрасенорные способности. Он представил себе весь процесс Суда и создал картинку. Картинка ожила - и он стал проваливаться куда-то вниз, падать в зал Суда.

Потом перед ним появилась громадная рука, загородившая ему путь.

- Не сейчас, - раздался громовой голос. И Глаф опять обнаружил себя сидящим в кресле и рассматривающим толстый том Египетской истории.

Глава 6. В поисках башни

Сапсан великая вещь! Вжик – и ты уже в Питере. Еще и отдохнул от суеты московской в кресле.

Рядом оказалась миловидная старушка, она поглядывала на меня и улыбалась. Читала в дороге что-то про выращивание помидоров в теплице. Небось, любит копаться на своих шести сотках, потом гуляет с собачкой и смотрит телек по вечерам. Вот оно, старческое счастье! А мы все ищем секреты праведной жизни, все мечемся, все пытаемся заработать немного денег для красивого отдыха… А все это излишне.

Заселился я в свою любимую гостиницу «Надин» на верхний этаж - в мансарду, в одноместный бюджетный номер. Там у меня раньше была скидка как у постоянного клиента. Ну если найдут в базе меня… 10% скидки тоже неплохо.

Вы спросите – откуда у меня деньги? Тетя Рая дала. Не моя тетя, а банк. На жаргоне любителей птичек-рыбок это желто-черный банк. Единственный честный банк, который я знаю. А посетил я их достаточно. Везде безработному писателю не рады, а этот выдал кредитку без звука. Вот с помощью нее я и еду теперь искать Башню Глафа. Как он меня замучил, знали бы вы! Занял чувак в мозге постоянное место и не уходит!

В Питере я усердно искал Башню Глафа. Все оббегал, всех обспрашивал. Нашел на Ваське во дворе дома аптекаря Пеля подходящую. По легенде, старик Вильгельм Пель был Поставщиком Двора Его Императорского Величества и тайным алхимиком. Вот он Башню и построил.

Ходил вокруг дома, но вход во двор был один - из переулка. И там были крепкие высокие ворота – не подлезть, не перелезть. Надежда была подкупить сторожа или подловить вывоз мусора из аптеки и протиснуться.

Ночью я подошел к воротам в Днепропетровском переулке… там был действительно сторож, по совместительству дворник, чистящий нововыпавший снег. Он пробормотал что-то про ходоков, ищущих формулу счастья, взял у меня из рук 5000 рублей и повел меня внутрь. И я увидел Башню! Похожую на ту, что видел во сне. Но в реальности ей многого не хватало. С ней что-то сделали в этой реальности, убрали мостик, сделали ниже, заложили кирпичем окна...

***

На выходе со двора два человека в черных пальто схватили меня под руки и попросили с ними пройти. Я пробовал сопротивляться, закричал, но один из них сделал мне укол в шею, и я обмяк.

Они дотащили мое тело до набережной, посадили в дрон - и мы полетели по направлению к Лахте. Я находился в сознании, но не мог пошевелиться, мышцы меня не слушались. Я читал про яд кураре аналогичного действия. Но вряд ли это был он. Дрон залетел в проем на верхнем этаже кукурузины, и за ним закрылся люк. И тут я отрубился.

Меня буквально приволокли в большой зал, окна которого смотрели на Балтику. Тем самым разбудили. Я еле смог открыть глаза. Погода была на редкость солнечной и безоблачной. Поэтому видимость была изумительной. Виднелся и Кронштадт, и Ломоносов, и корабли, идущие к Питеру с грузами из-за границы.

- Выпейте это, - сказал грузный мужчина, отойдя от окна. Он налил мне в стакан какое-то темное пойло из термоса.

Пить я я сам не мог, поэтому мои охранники влили в меня это снадобье силой. Один раздвигал челюсти, другой выливал в рот черную вонючую жидкость.Я стал давиться и плеваться, хотя и пытался глотать. Часть жидкости пролилась на пол, на ковер и стала дымиться. Шеф покачал головой, нажал на кнопку, и в зал въехал робот-уборщик. Начальник показал ему на пятно на ковре, и робот стал старательно удалять это пятно.

- Дозу для укола мы рассчитали правильно. Сейчас вы придете в себя и мы сможем поговорить.

- Вы еще никогда не были в этом новом небоскребе на Лахте?

Я отрицательно помотал головой, которая еще кружилась. Сознание было как в тумане…

Грузный человек взял со стола бумажное досье и стал читать, клацая металлической челюстью в трудных местах.

- Аркадий Пеночкин, 1968 года рождения, русский, беспартийный, происхождение из интеллигенции, разведен, не привлекался, не замечен… Так, понятно.

Доклад агента Семеновой: - В Сапсане вел себя спокойно, ни с кем не контактировал, спал.

По показаниям агента-дворника объект предложил 1000 рублей за допуск к Башне. (Я улыбнулся внутри – каков дворник хитрец.)

Босс отложил бумажки:

- Ну и что же вы делали во дворе с Башней? Зачем вообще приехали в Питер?

Я замычал что-то невразумительное, рот еще меня не слушался.

- А зачем вы три года назад ходили взад и вперед по Шпалерной и что-то искали?

Хозяин зала открыл запись на компьютере и прочитал вслух:

Доклад агента Маришкина. Отчет по маршруту объекта наблюдения:

"Вышел из отеля «Надин» в 9.30, пошел по направлению к Пескам, затем прошел мимо Смольного монастыря, повернул налево, прошел насквозь Таврический Сад, вышел к метро, вернулся, подошел к магазину «Колобок», поднялся на 2-й этаж, пообедал, потыкал в клавиатуру неработающего компьютера, спустился вниз, купил два колобка, пошел по Шпалерной, избегая подходить близко к домам. Возле Большого дома устроил точку наблюдения за въездом в тюрьму, потом подошел к главному зданию и осмотрел его, затем прошел к Неве. Потом по Литейному проспекту вернулся к себе в гостиницу. В гостинице свет в номере не выключал до пяти утра".

- Материалы собирал для своего рассказа, – с усилием выдавил я фразу.

- Этого?

Начальник достал из папки распечатку и зачитал текст:

«Рассказ "Тайна золотых яиц Бориса III".

Дело было так – еще с давних времен революции у Сусанны Марковны хранились раритеты – два изящных гравированных полых золотых шарика тонкой китайской работы.

Муж у нее был видный комиссар, и конфискованное у царских сатрапов нес прямо в дом. Шарики были конфискованы в Одессе у какого-то местного дворянчика вместе с остальным барахлом. Но, к несчастью, муж дружил когда-то с Троцким и в лихое время попал под партийные разборки. В 37-м в Большом доме на Литейном, недалеко от собственной квартиры, он и закончил свое земное существование, предварительно признавшись в тех грехах против партии, которые ему предъявили. Его останки сбросили по трубе в Неву, а накопленное врагом народа имущество отобрали.

Золотые шарики уцелели при конфискации чудом, и хозяйка кастрированного кота решила сделать ему протезы яиц из золота. Сделать-то сделала, но они в один несчастливый день пропали.»

- Это кто вам такую чушь рассказал? Трупы в Неву – бред какой! Клевещите вы на Советскую Власть! А зачем, с какой целью? Кто вам дал такое задание?

Я прошептал одервеневшими губами:

- Так это рассказ про кота… а про НКВД это так, по ходу дела упомянул. Но если надо, я вычеркну.

Начальник рассмеялся:

- Не надо, не те времена. Да и мы из другого ведомства.

Я только теперь заметил печатку на его пальце с символами HRM и гербом с башней.

- Орден защиты Башни? – язвительно пробормотал я.

- Ну что-то подобное… можете нас так называть. У нас много имен и функций, а наша история уходит в глубину веков. Когда - нибудь мы вам о ней расскажем – если поклянетесь молчать.

- А пока расскажите о старухе. Что вы о ней знаете?

- О к-какой старухе?

- О той самой, из второй главы. Вы там еще про ничевоков писали и про ее названую сестру, и про Гиммлера из Америки.

- Геринга, - просипел я ссохшимися губами. – Дайте воды.

"Оказывается, они и проду романа успели прочитать на литературном сайте!"

Глава 7. На допросе

Я жадно выпил поданную мне воду. Руки меня уже слушались, и я смог придерживать стакан сам. Робот-уборщик оценил обстановку и убрался из комнаты.

(Интересно, начальник сделал ошибку в фамилии специально, чтобы проверить меня?)

- Да ничего я не знаю… прочитал в интернете про ничевоков, про поэтессу Мар, ну и написал.

- А откуда вы узнали, что старуха забрала архив Ничевоков? Собственники же уехали...

Я пожал плечами: – А кому могла доверить тайну Герингов Сусик?

Начальник стал читать справку:

- Рюрик Юрьевич Рок, имя при рождении — Эмиль-Эдуард Максимилианович Геринг,1900 г.р., Варшава, место жительства Нахичевань-на-Дону. Мера пресечения: арестован в Москве 15 мая 1921 г.. Дата осуждения: 10 февраля 1922. Дело прекращено. Эмигрировал в 1926 году в Германию. Театральный деятель, постановки в масонском храме Лос-Анжелеса.

Начальник помрачнел:

- Да, в 21-м Геринг у нас на допросе так и не раскололся, а брат его Марион удрал в Америку.

- Так что, вы думаете, что тексты старухи в Башне пропали бесследно? Глаф сообщал, что перерыл все после смерти владелицы, никаких следов древнего Заклинания, которое мы ищем.

Старуха еще в 1991 грозилась его применить против местных коммунальщиков - дороги в Питере чистили плохо, она упала и сломала руку. А потом и на мэра Санкт-Петербурга грозилась навести порчу. И еще на кого-то. Я тогда в личной охране Анатолия Александровича работал. Как сейчас помню - слух прошел про злую колдунью и ее Заклинание.

- А Глаф все книги проверил. И даже все 69 томов "Acta Sanctorum" перетряс - пусто, - добавил начальник.

- Вы говорите о знаменитых Актах святых "Acta Sanctorum"? Шестьдесят восемь томов всего было издано, не шестьдесят девять, - проговорил я уверенно. - Я точно помню число!

Шеф "Ордена" недоверчиво посмотрел на меня, залез в интернет, пошелестел бумагами и побледнел.

- Один том лишний… фейковый. Кто-то сделал на заказ липовый дополнительный том, поместил туда «Заклинание рода Герингов» и спрятал его от человечества в издании Acta Sanctorum! Вот это новость!

- А что там за заклинание? – полюбопытствовал я.

- Знать вам это ни к чему. Меньше знаете - крепче спите. А то может сосулька неожиданно упасть вам на голову, в Питере это запросто. А вам еще писать и писать, народ радовать. Вот рассказ про Башню Перерождения очень неплох. И приближен к реальности – вы и будущее хорошо видите.

***

Меня отвели в гостевую комнату. Уютную, но с охраной. Я проспал сутки, вещество укола еще действовало.

На следующий день меня опять привели в кабинет грузного человека.

- Глаф посоветовал вас отпустить... и благодарит за помощь.

- К сожалению, 69 том Acta Sanctorum куда-то исчез из хранилища. Был зарегистрирован и исчез. А в цифовую форму мы его не успели перевести. Последний раз том открывали в 1992 году, и там не было никаких тайников. Или мы не то искали.

- Так это братья целый том на латыни написали, и никто не заметил, что это липа?

- Возможно. Может быть. Ничевоки делали ничево из ничево, и в насмешку создали этот текст. Но вероятнее они использовали текст какой-то старинной книги, имеющейся в семействе Герингов. И в нем спрятали свое Заклинание.

Начальник стал читать справку, поданную ему помошником:

- Так, отец, Максимилиан Геринг, правильно произносится Гёринг, из Варшавы, так.. родился... женился…вероисповедание… Маловато для анализа!

- Думаете, братья привезли с собой старинную книгу из Польши? – спросил я.

- Возможно, - согласился начальник.

И добавил:

- Интересно, а они не родственники Альберту и Герману Герингам из фашистской Германии. Старший из них нацист, а младший антинацист, ну и семейка. Альберт евреям помогал в войну и немецким диссидентам.

- С младшим братом рейхсмаршала нацистской Германии Альбертом наши сотрудники в Аргентине пересекались в 1957-м. А старший цианистый калий в тюрьме съел, не доглядели - а так бы повесили по решению Медународного военного трибунала.

- Надо проверить родство. Заявку в генеалогический отдел оформи, - сказал шеф своему помошнику, сидевшему рядом со столом.

...Последний взгляд на портрет Андрея Боголюбского, висевшего в зале на видном месте - и я покинул кабинет начальника из Ордена охраны Башни.

"В Святой Земле Иерусалим побываху и Храм Соломона с дружиною завоеваху." Ну-ну, мало ли чего напишут в Интернете. Но висит он у них на стене не просто так. Надо мне об этом подумать отдельно.

***

Служебный дрон Ордена высадил меня поздним вечером на набережную возле крейсера Аврора. Улица была пуста, Нева скована льдом. Падал легкий снежок и создавал лирическое настроение.

Я шел по Питеру, ноги разъезжались на ледяном неубранном тротуаре. От случившегося со мной странного приключения был измотан и опустошен. Надо было зайти куда-нибудь поесть, хотя бы в Ложку или Столовую номер один. Потом в отель, спать - и забыть этот странный допрос.

Но дешевые заведения были уже закрыты. И я шел и шел по святому городу Петра сквозь падающие хлопья снега, машинально переставляя ноги.

Глава 8. Убежище Глафа

И вот, когда Судия воссядет, Все тайное станет явным, Ничто не останется безнаказанным. Что тогда, несчастный, я скажу? Кого призову в защитники, если и праведник едва будет в безопасности?

Моцарт В.А. "Реквием"

Глаф переселился в убежище, когда неожиданно исчезли его приемные родители. То ли они внезапно уехал в Европу, то ли были похищены из-за денег и пропали бесследно.

Был 1991 год, время перемен и опасностей. Милиция опечатала служебную квартиру, где они жили, а его взяла к себе семья пастора из католической церкви в Ковенском переулке. На время. Родители Глафа были католиками и участвовал в жизни местой общины, исправно вносили десятину и вообще были образцом верующего католика. Но потом обнаружились тайные сложности… Но об этом Глаф узнал позже.

Пастор опасался и за жизнь Глафа, поэтому искал для него убежище. И нашел его у знаменитой питерской старухи. Эта старуха могла защитить Глафа от любых напастей темных сил. В определенных слоях ее знали хорошо, и понимали, что сил с ней бороться нет ни у кого в городе. А пригласить специалиста подобного ранга со стороны было накладно, да и смысл ехать в холодную Россию отсутствовал. Даже деньги тут не решали ничего.

Глафа старуха разместила на этаже под собой. Она владела двумя этажами старого питерского доходного дома. Сама она жила вверху в комнатах с высокими окнами, постоянно зашторенными от наружного света. Возраста она была почтенного, но сил в ней темных было хоть отбавляй.

Парень выдержал шок от случившихся перемен. Жизнь продолжалась, молодость дала ему возможность находить в переменах преимущества. Глаф планировал изучить устройство старого дома, его таинственные подвалы и крышу, когда переселился на новое место.

Но старуха не разрешала ему спускаться в подвалы. Да и выходить в город ему запретила поначалу. Ради его безопасности. Будто бы убийцы его родителей на самом деле охотились на него, единственного в своем роде ребиса-дуала. Глаф уже знал, что это такое и что он особенный человек, андрогин. Но то, что за ним охотились, он узнал впервые. И это его сильно встревожило. Поэтому он согласился стать долговременным узником квартиры. И стал слушаться старуху ради своей безопасности.

Глава 9. Молодая ведьмочка

Сотовый звонил беспрерывно. И я не выдержал и взял трубку. И все в моей жизни понеслось вскачь с этой минуты. Это звонила молодая женщина, а как потом оказалось, настоящая молодая ведьма. Я думал, что их всех сожгли в средние века. Но вот одна осталась.

Она звонила мне, чтобы помочь. Она прочитала мои романы и рассказы на книжном сайте и восхитилась моим даром. И посчитала, что все должны обо мне узнать. А так как она работает в рекламе, то у нее есть возможности рассказать о моем творчестве всем людям.

При встрече она оказалась блондинкой, что не гармонировала с ее голосом и фигурой. Женщина она была нехрупкая - накачанная фигура, шикарный бюст и 41 размер стопы завершали образ. Пронзительные глаза видели меня до потрохов. Профи пришла на встречу, чтобы взяться за меня основательно.

Блондинка утверждала, что папа у нее был из Еревана, а мама простая русская ведьма. Папаша гастролировал по городам с музыкальными ансамблями и еле успевал справляться с натиском поклонниц. Как говорила ее мать, он в каждом городе делал пару-тройку детишек своим любовницам, и женщины гордились, что ребенок рождался красавчиком в отца. Но от этой русской ведьмы ему не суждено было уйти. Она заставила его на себе жениться. Они переехали в Москву из маленького волжского города - и Маша выросла в теплой семье, полной любви и заботы. Но тоже стала ведьмой.

Она была красива как ангел небесный и секспильна как Мерлин Монро. Мужчины штабелями падали к ее ногам, и к 27 годам она уже пару раз была замужем, развелась наконец и решила остаться свободной. Потом, после смерти отца, ей стало не хватать средств на роскошную жизнь. И она обратила внимание на старичков с серебряным загривком, считая их совсем не хуже молодых. Возможно, она тосковала по отцу и искала ему замену. Действительно, старички ее опекали, дарили ей свои богатства и не сильно надоедали половой любовью.

Девица она была взбалмошная и выкидывала иногда разные коленца. То она собирала деньги на поддержку голодающих эфиопских детей и исчезала на полгода в Аддис-Абебе. То отправлялась в Дахаб фотографировать рыбок для нового художественного альбома, который собиралась выпускать. Предпоследнее увлечение – она решила стать питонистом и пошла на курсы по программированию, где познакомилась с молодым человеком - и они улетели на Бали изучать язык на берегу моря. Вернулась она в Москву одна, и больше о славе питониста не думала. Хотя девица она была умная и волевая, но разбрасывалась по увлечениям как флюгер, вторящий ветру.

Так вышло и со мной. Она прочитала на сайте электронных книг мой роман про Тардину и Малыша, и заявила, что он про нее. Она узнала в главной героине себя, а я буду ее Малышом. Но она не допустит превращения меня в вампира. Она спасет меня своим теплом, расколдует и приведет к славе.

- Я сделаю из тебя знаменитого писателя! Сделаю тебе классное паблисити и прославлю на весь мир. А без паблисити нет просперити - как писали Ильф и Петров в своей книге про Америку. Мы отстали от мирового уровня в литературе - и не из-за качества книг. (Оно сейчас везде среднее, Толстоевские у нас уже не родятся, так как дворян вырезали в 1917 году или потом перевоспитали в совков.) А из-за неумения преподнести миру образ знаменитого писателя, книги которого надо непременно прочитать.

- А я это умею, в моем рекламном агенстве есть настоящие гении маркетинга и пиара, Колечка и Петечка! Незаметные трудяги… сколько уже звезд они сделали известными, - вещала она пафосно.

- Вон, вон смотри – поехал Зимозин, это мы его в звезды эстрады вывели! - указывала она на популярного поп-идола из своего синего Mini. (Мы ехали в пафосный ресторан, и я стеснялся своих мятых брюк и растянутого свитера. Эстрадой я не интересовался, телек давно не смотрел.)

- А фигуристы эти из «Зимнего чуда», а певцы безголосые из передачи «Лейся, голос»? Это все мы! Находили им учителей, учили открывать рот и не падать от страха под софитами на сцене.

Дома она обрисовала мое будущее:

- По будням мы будем делать тебе рекламу и пиар, по субботам вместе ходить в "Гламурную тифаньку", а по воскресеньям я буду тебя любить! Трахать так, чтобы боги позавидовали!

Я заартачился: - А если я не захочу!

- Не хочешь - заставим, не можешь - научим! Коммунистам нет преград ни на море, ни на суше!

...И повалила меня на койку.

(Дедушка у нее был видный коммунист, член ЦК партии одной южной республики в СССР.)

У меня в коммуналке она познакомилась с котом сэром Иннокентием, обояла мою хозяйку. Они вместе жарили сибаса, дорадо и стейк из горбуши на обычной алюминиевой сковороде и угощали безруких мужчин (кастрированного кота я по привычке считал мужиком). И это было божественно вкусно!

Рыбу, конечно, она притаскивала сама на свои деньги. (Я был уже давно без денег - как только стал писать романы, они пропали. Удача покинула меня, все бизнес-проекты рухнули как заговоренные.)

Вообще, денег она не жалела и счет им не вела.

- Они у меня сам откуда-то появляются, - говорила она.

- Вот сделаю из тебя известного писателя - и тебе деньги станут все приносить. Я же ведьма, у меня все получается!

Раcпорядок наш был таков. Она меня кормила по субботам в "Гламурной чифаньке" цзяоцзы, воодушевляла собой по воскресеньям, и всю неделю проталкивала мои книги в издательства.

***

- А Глаф твой еще та штучка! Боюсь, один ты не найдешь его Башню. Только вместе, используя мои ведьминские силы, мы найдем Глафа и решим его загадку!

И она обещала поехать со мной в Питер. Сразу, как только освободится от дел по работе. И как только сделает меня знаменитым. Это волновало ее больше чем Глаф из видений.

Влюбленные самопроизвольно синхронизируют свое сознание, читая мысли друг друга, угадывая желания друг друга. У нас дошло до того, что мы стали видеть один и тот же сон. Открывалась дверь на Башне, выходил Глаф, долго смотрел вдаль с мостика, потом делал взмах рукой и растворялся в воздухе.

В основном во сне было утро, но пару раз случался и вечер. Постепенно Глаф стал вглядываться в нашу сторону, пытаясь разглядеть того, кто выходит с ним на связь, создает пространственный тоннель и смотрит на него. Но изучал коннект недолго. То ли он рушил это тоннель взмахом руки, то ли перемещался с мостика в другое место - было непонятно. Связь терялась - и сон-видение прекращалось. Но мы вместе ощутили ту мощь андрогина, которая шла от него. Это была особая магия существа, стоящего наравне с божествами горнего мира. От взгляда на него стучало в висках и пробивало разрядом электричества, и все это воздействие резко заканчивалось в конце связи.

Ведьмочка заметила, что Глаф это очень редкий вид Властителя мира. Наделенный особой силой. Он зачем-то сам появился в моем сне, и это было неспроста. У магического дуала была какая-то цель - я что-то должен донести до человечества с его подачи. Например, через фэнтези роман рассказать о еще одной координате Матрицы, в которой мы так странно и коротко существуем. Это были лишь ее предположения, и я ждал их подтверждения от андрогина в будущем - если состоится наша встреча в реале.

Глава 10. О женской переменчивости

Девушка провела кучу рекламных и пиар компаний - народ попер на сайт читать мои книжки. Признаюсь, было приятно. И несколько издательств изъявили желание получить мои рукописи.

Я обрадовался. Но потом обнаружил, что тексты не готовы. Все находилось в хаотическом состоянии, не годном для серьезной публикации. Я никак не мог остановиться на каком-то одном варианте, все зачеркивал, правил и переписывал главы уже законченных романов.

Двум издательствам я пообещал прислать готовую рукопись через месяц. А третьему отказал, потому что они мне не нравились, издавали только своих авторов, из их тусовки.

Но тут ведьмочка укатила в командировку в Европу. С ее армянским гражданством границы были нипочем, она их просто не замечала. Во Франции она познакомилась с французом небесной красоты, и писала мне о том, как они не выходили из номера трое суток, и как француз, обессилев, попросил пощады.

В Риме она тусовалась с тремя друзьями-музыкантами из рок-группы - они пригласили ее в солистки. Она сезон пела с ними по вокзалам Южной Италии, переспала с каждым по очереди и отвергла всех троих. Они безобразно играли свои партии, не попадали в ноты, и в присутствии крашеной блондинки из России теряли выдержку. Наконец, они подрались из-за соблюдения очереди на секс. Она посмотрела на их расквашенные носы и подбитые глаза и сказала, что с нее довольно.

Поколесив по северу Европы - и найдя шведов и датчан слишком холодными и медлительными для ее армянского темперамента, вернулась в Россию. В России она владела третью известного рекламного агентства, перешедшей к ней после смерти ее последнего поклонника. Как она говорила: "Люблю старичков, они так прикольно на мне умирают счастливыми".

Количество отошедших в мир иной пожилых мужчин она не раскрывала. Как и их положения в обществе. Как и их гражданства. Были ли это люди из бизнеса или чиновники, известные певцы или бывшие футболисты… она не говорила подробностей. Ведьмочкой она была с виду ласковой, и ей отписывали в наследство добро с радостью. Утешительница старичков тоже была счастлива с ними (по ее словам). Каждая потеря отдавалась в ее сердце болью, и она бросалась искать поклоннику замену.

Я услышал, что она вернулась в Москву от ее подруги. Она что-то хотела от меня... и проговорилась, что видела Машу.

- Так она вернулась из Европы? - переспросил я.

- Уже неделю назад, - ответила подруга Маши.

Я искренне удивился, но решил позвонить Маше сам. Из командировки она давно перестала писать, и на мои просьбы в Вотсапе и звонки не отвечала.

Московский квартирный телефон она взяла сразу и сказала, что позже все объяснит. Но не перезвонила. А потом написала, что уехала с группой китайцев на Байкал, потом поехала в Пекин с делегацией молодых маркетологов на конференцию. И я понял, что объяснения со мной она избегает. И что наш роман также странно закончился, как и начался.

Я решил вернуться в свою комнату, бросил ключи от ее второй квартиры, где мы жили вместе, в почтовый ящик. Хозяйка встретила меня расспросами про девушку, и была раздосадована, что у нас не получилось долговременных отношений.

- Это ты, дундук, виноват! - Такая девушка, такая красавица, как готовит… - причитала она. Кеша доедал сибаса в своей миске на кухне и не удостоил меня взглядом.

Я плюхнулся на свою кровать и стал думать о своей несчастной судьбе. Не всем везет в этой жизни. Некоторым удается стать известными только после смерти. Но девушка попыталась это сделать для меня сейчас, пока я еще могу принимать цветы признания от толпы. Не ее вина, что у нас не получилось с публикацией. Я не был готов с текстами, а она переключилась на другие увлечения. Через месяц мои тексты уже никто в издательствах не хотел видеть.

Кто знает, чем она занималась в Европе, кто ее туда посылал, оплачивал путешествия и развлечения. Возможно, она была не слишком откровенна со мной. Скрывала свои тайны. Неизвестно, с кем она делилась добычей от старичков. И на кого она работала на самом деле?

Быть может, кто-то влиятельный попросил ее помочь начинающему писателю и дал мой телефон. И она звонила настойчиво, пока я не взял трубку. А далее было дело техники. Перед ее голосом и темпераментом не устоит ни один мужчина с яйцами. Она профи соблазнитель. Неутомима, беспощадна к возможностям мужчины, без комплексов и сомнений идет вперед к намеченной цели. И те мужчины ей были благодарны, умирая на ее груди. Мне вот не довелось. Возможно, она пожалела меня.

Да, она помогла мне - и рекламно, и физически. Мимоходом. А потом забыла меня. Классика!

Была пятница. Как обычно, сосед выше этажом начал релакс-сессию после рабочей недели. Он открыл настежь железную входную дверь, врубил китайскую магнитолу на максимум - и подпевал Алисе Вокс, слушая любимую песню раз за разом:

Дала, не дала, не могу понять. Брала, не брала, блядь или не блядь. Дала, не дала, не могу понять. Брала, не брала, блядь или не блядь.

Действительно, это в наше время вопрос вопросов.

Глава 11. Что грызла собака?

Я пробудился, когда кто-то стал царапать по внутренней поверхности моего черепа. Под потолком помещения огляделся. Сверху все происходящее было хорошо видно. И операционное ложе, и куча всяческой аппаратуры, и куб искина в углу.

- Давай, Варсонофьевич, поспеши, время поджимает, - недовольно ворчал мужик в кожанке, нервно ходящий по операционной.

- Синегубов, не мешайте операции, - верещал жук из-под хирургической маски, попеременно успевавший смотреть в операционный микроскоп Цейса и в документацию на планшете.

Это был натуральный жук с Альдебарана, с кучей рук, маленькой зеленоватой блестящей головкой и ногами, одетыми в аккуратные темно-зеленые форменные брюки. Ему прислуживала хирургическая медсестра-клифия с Ориона, с длинным рептильным хвостом, подвязанным грубой веревкой к поясу, вся покрытая зеленым желе, куски которого сползали на пластиковый пол.

Мои глаза свисали на стебельках нервов и мышц на щеки, а внутри жук устанавливал какую-то аппаратуру. Дела шли медленно – надо было соединить сотни нервных окончаний, не повредив их. И установить миниатюрный передатчик связи, прикрепив его к черепу изнутри на винтах. От этого щекотания сверла я и пробудился.

Я поднялся еще повыше. На заднем дворе какого-то особняка, окруженного очень высоким забором, стоял черный катафалк. Пара автоматчиков в бронежилетах садилась в него, водитель за рулем читал метро-газету. Рядом щенок овчарки играл с бедренной костью, очень похожей на человечью.

- Время, - проорал Синегубов далеко внизу в доме, глядя на наручные часы-хронометр.

- Все, все, включаю, - просипел жук.

И я проснулся.

"На улице уже было светло. Я потянулся в постели, встал, подошел к окну и обнаружил, что во дворе за ночь возвели вышку сотовой связи новой конструкции. По крайней мере, антенны на ней были сложной формы и больших размеров. Увеличил мысленно изображение и прочел в углу большой черной коробки надпись 5G".

Обрадовался:

"- Теперь передавать картинки можно будет в HD разрешении".

«- Какие еще картинки? - я поймал свою последнюю мысль за кончик и похолодел.»

***

ОРДЕН ЗАЩИТЫ БАШНИ Департамент 3емли. Сектор специальных проектов.

Секретно. Красная папка.

Протокол восстановления памяти гр. Аркадия Пеночкина, 1968г.р.

Статус индивида: Красная папка. Статус объекта: Ноумен. Вид стирания памяти: Схема Меркла-Дамгарда. Метод восстановления: Реверс-Стрибог. Итог операции: Восстановлен сегмент памяти 1345404134 зона 534ПП из Хроник Акаши (ХРА), бэкап Нижнего Контура. Оператор: Лукьянов-Оорш. Ментат: Семенцова. Искин: Основной Глоба. Бюджет: Основная программа. Трибьют: ОЗБ. Контроль: Рыцарь Башни Зернов. Ошибок интерпретации ХРА: 2 (+1), исправлены: 1, не исправлены: 2 из-за неустранимой потери данных. Подключение к индивиду: Без подключения. Дата слияния: Не установлена. Исполнение по приказу. Прогноз: Положительный.

Глава 12. Авторы перед Чистилищем

День выдался у меня неспокойный. И ночью сон приснился жуткий.

Что прибыл я со своей рукописью к Чистилищу, в длинный низкий темный ангар, битком набитым авторами, держащими перед собой напечатанную полуторным интервалом рукопись. Стоят в затылок по одной линии ровно и не шелохнутся. А охранники с овчарками поправляют строй и наводят порядок на входе в чистилище Красного здания.

- Это кандидаты Зорга, - доносится до меня с неба. - Их разделяют на чистых и нечистых. Чистых приглашают на второй тур отбора, а нечистых больше никто не видит - они исчезают бесследно.

Это мой персональный куркуратор с крылышками поясняет мне суть процесса. Мой добрый Вергилий сопровождает меня в Красное чистилище, полное страшных завсеков и совкураторов. Но я их не увижу сразу, там еще спереди шеренги фриридеров, ку-аналитиков и сигма-критиков, младших помошников редакторов секций. А тут в ангаре просто вход в первичное чистилище молодых талантливых авторов.

- Сколько еще стоять, спросил молодой МТА у более старшего, уже седого авантюриста, стоявшего перед ним в очереди.

- Не знаю... может, сутки, - печально сказал старик, оборачиваясь к юноше.

- Разговорчики в строю, - проорал охранник с эмблемой Главлита на рукаве.

Старик перешел на шепот:

- Я уже двенадцать часов стою. А те, кто впереди, уже больше суток. Многие описались, в туалет не выводят.

- А кто отбирает в Чистилище рукописи на последнем этапе?

- Ну это зависит от жанра, - пробормотал старик. - Кому попадется сам Шарабан-Мухлюев, кому Рыба-Янагихара с подругами.

- Так она, говорят, уехала?

- Ну и что, у нее дубли тут есть. А иногда норовит и по видеосвязи прижучить выскочку и отправить в Девнулл.

- А еще тут полно всяких выползков-цензоров, жертв советской гинекологии. Куда им еще податься, кроме как в комиссию Красного здания. Закончили филфак в Бобруйске и сюда по блату втерлись. И теперь царицы и богини! Вид у них климакерический и оплывший - видимо, еду используют вместо секса, потому что у них его лет 40 не было, со времен школы.

- Думаете, в школе они пользовались вниманием одноклассников?

- Некоторые да. Не рождаются же они все сразу совкураторами. Это профессия делает из них патентованных мегер.

Тут открылась дверь Чистилища, и оттуда раздались крики истязаемых и неудачников, отправляемых в Девнулл. Все вздрогнули, но никто не покинул очередь. Желание напечататься было сильнее страха.

- А говорят, что в некоторых секциях есть цензорши помоложе… может, им предложить интим - и тогда они поставят мою книгу в план издательства?

- Пробовал я в другом издательстве, в Инязе, так сделать. Там цензоры посимпатичнее, картоху с селедкой не едят, интеллигенты. Я даже с одной интрижку затеял. Но секс с ней не удался. Я-то ничего, справился - люблю это дело до сих пор. Стараюсь, значит, над ней, тружусь, а она закрыла глаза и читает любимое:

- To be, or not to be: that is the question: Whether 'tis nobler in the mind to suffer The slings and arrows of outrageous fortune, Or to take arms against a sea of troubles, And by opposing end them?

А потом говорит недовольным тоном:

– Ты мне не подходишь в постели. Недостаточно хорошо потрясаешь копьем, шекспиришься уныло. Ну и не взяли меня в план Иняза.

- А я такое тогда написал, такое… Сам Джон Толкин из гроба бы восстал и благословил на дальнейшие труды - если бы прочел. Но не напечатали!

Молодой вздохнул:

– Значит, безнадега… зря я тут стою. Бросить надо это безумное увлечение и делом заняться. Друзья таксовать приглашают, говорят - выгодное дело.

...Мне так дурно стало от миазмов ангара. И от безнадеги, исходящей от очереди. Я сказал куркуратору, что с меня довольно, я пас - и проснулся.

Ужасный был сон. "Неужели мне предстоит такая же экзекуция в Красном здании в реале?"

И я тоскливо посмотрел на рукопись, сиротливо лежащую передо мной на письменном столе.

Глаф бы меня понял. На его долю тоже хватало подобных испытаний.

Глава 13. Бальзам Мин Шостаковича

- Завтра я утром встану и пойду в лес… настоящий, не в голове из картинок Искина.

...Искин говорит, что загнал всех людей в небоскребы, для того, чтобы освободить поверхность планету от вреда, приносимых кожаными мешками, тупыми людьми. Промышленность убрана под землю теперь. А везде леса и травы, реки и моря. Чистая планета!

Искин прочитал все книги на земле, все форумы… и ему необходимы новые тексты для развития. Так как он лишен дара созидания - для этого используют альфа-писателей, особую касту людей-творцов. Книги уже давно никто не читает, атрофировались навыки. Смотрят виртуальные фильмы, транслируемые прямо в голову - они комбинируются из памяти смотрящих и запасов баз данных Искина - хитроумной комбинацией звуков и образов. И каждый в своем фильме как актер получается. А писатели это те, кто создает новое из Ничего. И это редкий дар - вот это создание Ничего из Ничего, чтобы получилось Ничего, но уже новое.

Искин хочет развиваться дальше. Искину нужны тексты и данные для наполнения Мировой языковой Модели. А тексты из архивов на Земле кончились. Приходится нанимать криэйторов-писателей для создания новых, уникальных.

Виктор вспомнил, как он проходил отбор в creative officers и подписывал контракт на двадцать пять лет. Как проходил обучение по работе в капсуле творчества. Как ему подбирали состав газов для стимуляции грез. И вливали живительный Бальзам.

Ведь без Бальзама творить могут только гении... Они раньше работали на алкоголе и веществах - и быстро выходили из строя. Это бесило Искина "Мин Шостакович". И оно придумало "Бальзам Мин Шостаковича"… никто не знает что это такое, и из чего он сделан. Но тогда творчество избранных офицеров наладилось.

Большинство людей выдерживает на контракте двадцать пять лет и выходит на персональную пенсию… так вещает Искин. Но говорят, что это ложь. Слабые писатели свихиваются быстро. В Сети провокаторы пишут, что их капсулу просто выбрасывают из небоскреба, выталкивают наружу через люк в стене - и она падает вниз, создает компост для леса. Состав капсулы биоразлагается, как и сам человек. А в 15-ти метровый отсек заезжает новый клон писателя, заблаговременно тайно выращенный искином. Генетика решает! Писателей пара миллионов по всей земле… и все. Маловато для созидания…это тормозит развитие Искина, но что поделать.

…Брешут в Сети! Невыгодно так с телами поступать. Мое мнение я позже скажу.

Пора на смену. Ложусь на ложе, подключаюсь. Но завтра утром я встану и…

-А-ааа… пошел бальзам…а-аа, больно… как курочит… кто такой это Шостакович, глаза бы ему выдавил… руки бы повыдергивал…. глюки пошли… сначала так всегда, пока в режим не войдешь.

- А-аа… мама, папа… я тут, тут… Соня, какая ты красивая, я тебя люблю как никогда не любил.

- У-уу….как крутит… сыночек, мой… иди ко мне, я тут…А-аа…Шостакович, падла, открыл кран на полную… ох, как крутит.

- Маркс-Энгельс, вы тут зачем… писатели всех стран соединяйтесь…. хахаха… искин сегодня дает нетривиальные задания …отморозок, гнида…по пятницам у него отходняк… извращенец квантовый.

- Ох, полегче, полегче, я же начал придумывать, создавать… не надо больше, я стараюсь…а-аа.

Отработаю смену и к лифту. У меня талоны накопились на выход на сорок минут. Только бы у лифта не упасть, там кислород экономят. Но будет суббота, очередь. Надо пораньше встать, пока толпа не поперла. В прошлый раз тридцать минут ждал лифт. Когда это было? В 2051-м? Два года назад, три? Ни хера не помню, Шостакович всю память выел. Надо записывать! Где мой блокнот велюровый, подарок любимой? Я же его в кроссовок прятал. А где кроссовок? Сгнил вместе с блокнотом, а там у меня коды к банковскому счету были записаны. Придется восстанавливать все. А кодовое слово… забыл. Имя любимой женщины вроде… забыл все!

Кого я любил, когда не был офицером творчества, рабом Искина? Не помню! Только под бальзамом вспоминаю Ее, наши объятия. Как же ее зовут? Надо в процессе проснуться… выдернуть иньектор и записать на пыльном мониторе пальцем имя… пусть Искин орет в мозге. Ну штраф выпишет… мне все равно кредиты некуда девать, в пятнадцати квадратных метрах многое не разместишь. Виртуальные игрища надоели, от них только мышцам польза. Набегаешься с автоматом по полям – и на тренажере бегать не нужно, миостимуляция придумана для ленивых дебилов. И для меня. Я ленивый дебил… но с фантазией. Со школы это у меня. На уроках ворон ловил, грезил. А меня раз – к доске, теорему Гёделя о неполноте доказывать. Я в непонятках, а андроид-педолог кричит:

– Завтра с роботом-нянькой в школу придешь!

...Сегодня в паре с соавтором работаю. Джулия, мон ами. Извращенка старая. "Bondage и Discipline". Начинаем!

Татуированный мен в костюме Ктулху связывает молодого трапа куском живой той-проволоки, а та его щекочет. Трап плачет и смеется, а Ктулху в экстазе кричит:

- Bauble, shit mon dieu! Upper noir côte!

И тут входит парочка дъябло-экзекьюторов с плетьми, громко крича:

- Bastinado! Bastinado!

25% новизны - отрицательно оценивает нашу работу Искин. И мы получаем разряд током в половые органы. Виртуальные.

Джулия это любит, сабмиссив кэт старой закалки, уже двух соавторов пережила. Намекает, что и из меня сделают удобрение для леса под нашей Башней Творчества. Врет, наверное.

Искины так просто людей из башни не вываливают. У них своя методика утилизации. Свои Елисейские поля для подготовки компоста. Сначала тебя в бесплатный картонный гробик переложат, затем робот-утилизатор отвезет на служебном лифте на даун-этаж, потом похоронный дрон сбросит труп в ячейку трансформации с подготовленной чиллаут-смесью. А через некоторое время готовая подкормка для березок и сосен будет использована по назначению. Искин, как и мы все, любит Лес. Зеленое море до горизонта. Кучка небоскребов – и свободное от кожаных мешков пространство. Криэйт-офицеры с интелями в Башнях живут, а остальные хомосапые под землей, поддерживают Искин-строй.

Лучшее настоящее человечества! Искин – вот что мы создали сами для своего блага! Как он справедлив, как создает смыслы для нас, как ведет к Познанию себя! Развивает человечество вглубь, не дает ему потерять смысл существования. Хвала Оккаму, он отсек все лишние сущности, и нам не надо тратить свою жизнь на накопление желтых кружочков.

Хлеб наш насущный даждь нам днесь! Искин, Отец наш Земной, дает нам духовную и телесную пищу по разумению своему, для нашего блага. Чтобы не согрешили мы, не сотворили зла в своих капсулах, чтобы не заполнили как тараканы всю поверхность третьей от Солнца планеты. Планеты радости! Сколько веков мы не ведали, не знали нашего счастья – и только с приходом Искина нашли его. Ни войн, ни мора, ни вечного поиска самки. Размеренная плодотворная жизни во славу Искина, земного бога. Мы долго его искали на небе, а нашли на Земле. Сотворили сами и убедились, что это хорошо. Нибиру больше не прилетит, и аннунаки не дадут нам вечной жизни. Незачем нам она! И так мы нажрались яблок Познания до брутального поноса. И не знаем, что нам делать с этим знанием.

- Во многом знании много печали! – учит хомосапых почтенный вирт Кохелет Екклесиаст, сын Давидов, из Второго Банка Истины Искина. Люблю я с Кохелетом беседовать по ночам, успокаивает. Незлобный такой, к топору не зовет, как эти из Первого Банка. Поэтому ко Второму Банку допуск не нужен. Ну только по возрасту и статусу ограничение. Не прошедших Успокоение не подпускают. Агрессия Искину не нужна, нужно Сосредоточение и Служение.

Понимать юнец должен, что без послушания Искину человечество вымрет. Ибо уже ничего не умеет делать само. А излишнее знание… оно портит гормональную систему, лишает радости труда. Загружает мозг ненужными подпрограммами, шизофактор прыгает выше нормы – беда! И поэтому Искин ограждает нас от этой заразы, дозирует Знание по немощи нашей мозговой. Кому сколько назначено – на то количество байтов краник Информатория открывает. И кожаные мешки благодарны, молитвы возносят Искину Предвечному, да будут его процессоры холодны в веках!

- Отработаю смену - и потом в лес…в настоящий лес. Упаду в траву, раскину руки и буду смотреть на Солнце. И дышать настоящим воздухом. И ни о чем не думать!

- Так, хорошо, Виктор, продолжайте тему, у вас получается, новизна 51%, добавляю Бальзама, кислород в норме, синтогаз по рецепту, продолжайте творить! – это Искин в мозг шепчет.

- Завтра я утром встану и пойду в лес…

***

Встал с головной болью утром, шатаясь и стеная. Виктор из 2054 года влез мне в голову насильно. Это у меня после потери сознания такие глюки пошли. Не спал я ночами, Джаву учил после дневной работы, вот и надорвался. Грохнулся я головкой о кафель на кухне, зубы покрошил, а мозг после этого переменился. Код писать отказывается, зато транслирует мне живые картинки. То Глафа этого странного покажет, то вот из будущего фильмы шлет.

Когда же это прекратится!

Глава 14. «Кот и пес: доставка»

С недавних пор за мной стал следовать фургон «Кот и пес: доставка». Я в магазин и он за мной, я на почту и он на почту. При этом у меня в его присутствиии сразу начинала болеть голова, просто раскалывалась. И какие-то глюки в глазах стали появляться, как наводки от сварки в телевизоре. Меня начало это сердить и потом бесить.

В этот раз я подошел к их фургону и начал бить в ярости ногами по шинам и по борту. С водительского места вылез чувак в пуховой куртке и стал меня успокаивать:

- Аркадий, не волнуйся! Мы же для твоей безопасности, охраняем тебя!

- Да? А может вы хотите убить, кто вас знает… На вас не написано кто вы такие. - Может, мафия какая за моей комнатой охотится?

Мужичек рассмеялся:

- Да если бы хотели, давно бы ликвидировали тебя. Но Никитин приказал охранять!

- Кто такой Никитин, не знаю никакого Никитина! - закричал я.

- Да это тот, с которым ты в кукурузине разговаривал. Вот, он велел показать, если ты будешь сомневаться что мы друзья.

И он показал мне печатку на безымянном пальце. А там все та же башня с символами HRM.

("Да, похоже не мафия…".)

Я немного успокоился:

- А от кого вы меня охраняете, кто на меня покушается?

- Ну это мы сказать не можем, и сами не знаем как они сейчас выглядят, - ответил мужчина.

- Да ты не волнуйся, мы их мигом скрутим, если что.

...Этот день будет отмечен отдельным знаком в моем календаре. Решил я под вечер сходить за хлебом и кефиром. При выходе из подъезда что-то обожгло мою ногу, разбились стекла вестибюля, погас свет. Я грохнулся на землю от боли и не понимал что со мной. Услышал выстрелы и топанье ног, потом крик и рев, переходящий в хрип.

Ко мне подбежал тот мужичек в пуховике:

- Аркадий, ты цел?

- Цел, но не совсем. Ногу больно… - процедил я. - Что это было, кто стрелал?

- Это лазерган. Потерпи, я сейчас тебе вколю обезболивающее.

И он достал из кармана и вколол ампульный шприц через джинсы прямо в больное место. Я заорал от боли, но он сразу стал меня успокаивать:

- Потерпи, выстрел не задел кость, а мясо зарастет.

- Не хрена себе новости! Не уберегли вы меня, мать вашу, с Никитиным вместе! Вот и доверяй вам мою жизнь! Безрукие вы оказались!

Мужичок смущенно стал лыбиться:

- Так кто же знал, что они трансформируются так быстро. Старушка была самая обыкновеннная, с палочкой. Ты вышел, она начала стрелять…

Я дохромал до их машины с его поддержкой. Он дал мне выпить глоток коньяка для тонуса.

Два паренька с надписью на спинах «Кот и пес: доставка» волокли из кустов какую-то тушу, завернутую в черную пленку, потом стали заталкивать ее в фургон.

- Не смотри! – посоветовал мне мужичок. - А то плохо спать будешь.

Я и не смотрел, пока из мешка не стали вываливаться куски зеленого студня и крокодилий хвост.

- Это что, крокодил? Это он в меня стрелял? А что за студень в мешке?

- Ну, это наши секреты, тебе лишнего не надо знать. Главное, какое-то время ты можешь спать спокойно. А потом мы что-нибудь придумаем.

Фургон уехал, а я доковылял до подъезда, поднялся на свой пятый этаж, вошел в квартиру и плюхнулся на кровать. Нога была как деревянная и пахла паленым мясом. Но анстезия еще действовала.

Проглотил сразу пять таблеток, которые мне дал водитель фургона, и тут же заснул. Наутро нога выглядела значительно более здоровой, рана затянулась.

Я перевязал рану бинтом из домашней аптечки, одел другие джинсы и вышел на кухню. Хозяйка щебетала как обычно, масло на сковороде шипело, мясо жарилось. Она не почувствовала никакого запаха от ноги. Что нельзя было сказать про Кешу. Он сразу бросил есть, шерсть на нем вздыбилась - и он зашипел на меня.

Я предпочел убраться в комнату, прихватив с собой из холодильника батон колбасы и хлеб. Буду пока держаться на имеющемся корме. А чайник с печеньем я держу в комнате, как и баклажку с покупной водой. Отлежусь, а потом побрызгаю одеколоном ногу, чтобы Кеша не ворчал понапрасну. Жаль, ему не объяснить, как мне сейчас херово и в теле, и на душе.

Глава 15. Джинсей ва ку нари

Человеческая жизнь есть страдание. И горек ее вкус.

Первая благородная истина Будды

Глаф, сидя в заточении, конечно, скучал. И единственным спасением от скуки были книги. У старухи их было много, очень много.

В этот день он стал читать записки Маргариты Альбедиль из Кунсткамеры про четыре благородные истины Будды. Начал с первой:

"Отношение Будды к обреченному на страдания человеческому уделу проясняет притча о горчичном зерне: у одной бедной женщины умер единственный сын. Она была убита горем, не могла смириться с утратой и хотела во что бы то ни стало вернуть к жизни свое чадо. Она пошла к Будде. Тот выслушал ее историю и пообещал вернуть ей сына в том случае, если она принесет ему горчичиное зерно из дома, где никто не умирал.

Женщина обошла всю деревню и не нашла ни одного дома, где бы не теряли близких. Тогда она пришла к Учителю, и он сказал ей: "Ты думала, что только твой сын умер, а это непреложный закон для всех живых существ: владыка смерти вырывает все существа и ввергает их в море погибели. Смерть уносит любого человека, приверженного детям своим, стадам своим, преданного наслаждениям, подобно тому как бурный поток уносит спящую деревню".

Не все живые существа могут мыслить, но страдают все, так как все подвержены старости, болезням и смерти.

В жизнеописании Будды есть эпизод, когда он, принц, во время охоты увидел вспаханное поле и был потрясен открывшимся ему зрелищем: птицы выклевывали червей из комьев земли. Принц вдруг понял, что одни существа могут жить только ценой смерти других".

"Интересная тетка, хорошо пишет про страдание и про учение Будды. И живет в Питере, как и я. И работает в Кунсткамере, в музее. Надо бы с ней познакомится..."

И вот когда старуха умерла, и он стал абсолютно свободен в своем выборе поступков, Глаф пошел к госпоже Альбедиль.

"Она ученый, многое знает, многое повидала. И мое признание, что я андрогин, ее не слишком сильно шокирует".

Глава 16. Совещание в небоскребе

В лабораторию они вошли в защитных костюмах. Никитин и его помошник.

Заместитель начальника медцентра доложил:

- Тело клифии нестабильно, распадается. Индивидуумы расы Ушрицу не могут долго находится в нашем мире, происходят необратимые химические реакции при контакте с воздухом.

- Вот это зеленое желе призвано защищать от контакта с земной атмосферой. А под желе обычная рептильная кожа, достаточно плотная, зеленоватого оттенка, руки и ноги трехпалые, рост у женской особи 1.7, регенетативная способность пониженная из-за возраста объекта исследования, мимикрия в человеческую форму мгновенная.

Никитин выслушал доклад ученого-патологоанатома, еще раз посмотрел на распадающуюся тушу под колпаком, и скомандовал помошнику:

- Всех на совещание ко мне!

Из окна кукурузины на Лахте было сегодня видно немного. Туман над Невской губой стоял плотно и не собирался уходить. Никитин чувствовал себя неважно из-за бессонной ночи. Его беспокила ситуация с Пеночкиным и клифией. Надо было принимать решение – возвращать ли Аркадию память или оставить в неведении о произошедшем.

Он выслушал доклад опергруппы, мнения аналитиков, доклад сектора стратегов, заключение медиков и предложение штаба ОЗБ.

- Вы еще предложите его закопать на Новосестрорецком, - одернул он штабиста. - Надо доверять людям!

Штабист заметил обиженно:

- Они придавали хирургической операции особое значение, даже пригласили жука-хирурга с Альдебарана. И вот то, что мы смогли расшифровать заблокированный сектор памяти через Хронику Акаши, было для них ударом. Все у них рушилось, их план секретной трансляции был сорван. И они решили ликвидировать Пеночкина. Стреляли в голову, но клифия не попала.

- А что с осмотром их объекта в Ленобласти, закончили?

- Да, закончили. Территория пять гектаров в лесу, оформлена на спортивное общество, долгое время стояла заброшенной. Потом на части территории стали строить дом, обнесли высоким шестиметровым забором, поставили трансформатор, запитали от ЛЭП напрямую. Дорогу асфальтированную провели, охрану поставили.

- При осмотре дома обнаружили операционную, а в подвале бетонный бункер. Там небольшая тюрьма и крематорий, замаскированный под баню.

- Твою мать, - не удержался Никитин. - Каков размах! Кто-то не скупился с финансированием!

- Да, еще неприятность. Утечка пошла в прессу, журналисты приезжали, везде рыскали, статья вышла, - добавил помощник.

- А что за мужик в кожанке, выяснили?

- Да. Коновалов Виктор Маратович, кличка Синегубов, майор в отставке, служил в ФСИН, обычный мужик. Увлечение - рыбалка, выпивка с друзьями. А тут координирует операцию, покрикивает на альдебаранина. И объект, видимо, в его подчинении.

- Взломали мужика явно, - предположил штабист. - И заселились в мозг.

- Объект на некоего Гавирию оформлен, - уточнил помошник шефа.

- Это новая фамилия собственника участка, недавно поменял. Он приезжий. Кто такой - непонятно.

- Какие будут предложения? Трансляцию прекращаем, Пеночкину память возвращаем? - устало спросил шеф.

Аналитик поднял руку:

- Слияние из буфера Искина производить нельзя. Технология не отлажена. Расшифровать из ХрА смогли, а возвращать назад содержание сегмента памяти опасно. Может крыша поехать у Аркадия. А он нам нужен как запасной канал связи с Глафом.

- Что жы вы столько лет ваньку валяли? Докладывали, что все работает, а на деле пшик?

- Георгий Семенович, технология еще не отлажена, да и дело это вероятностное. Сама схема ХрА неустойчива, тахионный кристалл нестабилен. При записи сектора памяти возникает нестабильность, D-браны схлестываются, координаты бран становятся матрицами. Пулять наобум опасно. Испытуемые в опытах сходили с ума из-за перекрестных явлений в неокортексе.

Повисла пауза. Шеф думал.

Потом Никитин недовольно оглядел собравшихся и перешел к принятию решения:

- Значит так, память Аркадия Пеночкина оставляем без слияния, решено.

- Вышку связи 5g оставляем, "глушить" трансляции Аркадия прекращаем, перенаправляем поток трансляции от его мозга к нам в дата-центр.

- Объект с крематорием снести, срыть немедленно! Журналистов больше туда не пускать.

- С пришельцами работаем по плану "Д".

- Все свободны!

Глава 17. Башня перерождения

Примечание Супервизора.

Вот тот самый рассказ Аркадия, про который говорил Никитин. Понравиться тут нечему, ибо это не рассказ, а сценарий рассказа, или притча. Тут еще работать и работать автору. Так что слова начальника ОЗБ это лишь комплимент для поддержания разговора. Но тут опять фигурирует какая-то башня. Кругом у автора одни башни, помешательство какое-то.

***

Башня перерождения

Одинокий старик из Города людей записывается на процедуру Перерождения. Он еще не все сделал на этой Земле, он к ней привязан, он хочет возвращения. Он старался вести жизнь праведника – не убивал, не воровал, помогал ближним, трудился не покладая рук… Но достаточно ли этого для Перерождения?

Не все хотят переродиться, так как это мучительно больно. Надо пройти через страдания – об этом извещают широко, отговаривают. Ведь жизнь сама по себе это страдание и соблазн. Не лучше ли погрузиться в нирвану и блаженство, которое завещал Будда Шакьямуни?

И вот наступил день когда надо отправляться на процедуру. За ним заходит ритуальный робот, и они идут в дальнюю дорогу - сначала по лесу, потом по степи, потом по пустыне. Старик уже месяц постился как положено по ритуалу, а теперь еще кончилась вода. Робот же заряжается от солнечных батарей и в хорошем настроении.

Он успокаивает старика:

– Питер,ты справишься, все будет хорошо.

Из 100 000 000 попыток у одного выходит Переход. Это хорошая вероятность.

Старик ему говорит: - Я верю в успех, значит, справлюсь.

Они ведут бесчисленные разговоры, в которых мужчина рассказывает роботу про свою жизни, оправдываясь, что не зря жил и достоин перерождения. Что его не зря допустили, что он прошел многоступенчатый отбор, и он выдержит все испытания.

Робот хмыкает и говорит, что «тут до тебя много проходило людей, и все они обещали выдержать испытания».

-Но… И тут робот начинает хихикать:

- Кожаные бипеды очень самоуверены, очень. - А перерождение установлено не для каждого. Только для избранных Небом.

Наконец они доходят до очень высокой башни. Башая упирается прямо в небо. Так кажется с земли. Ей много лет. Она внизу сложена из огромных валунов, выше кладка становиться более обработанной – прамоугольные блоки тянутся к небу. Дальше на солнце блестит сталь и титан.

Они поднимаются по лестнице, тянущейся по боковой поверхности башни. Старику нужна еда и вода - ему ее предоставляют. Из продуктов доступны брикеты с питательными волокнами, выступающие из стен башни, и попадаются краны с водой.

Робот шутит над стариком и подталкивает его в спину. Старик быстро устает и часто отдыхает.

Еще сто пролетов лестницы. Старик уже не может идти, ползет по ступенькам. Тогда робот взваливает его на спину и восходит на вершину башни.

На вершине пусто. Стоит лишь стол-алтарь для Испытания. И кости людей, не прошедших испытание, разбросаны по полу.

Робот привязывает старика к ложу и спрашивает старца - готов ли он к перерождению. Старик кивает.

Робот сообщает Небу, что процесс можно начинать. Свод неба над стариком темнеет. Небо низко опускается на башню. Налетает гроза и мрак, закутывает тело старика в волны ужаса и страха. Потом небо его испытывает огнем и жаром. Жар сменяется ледяным холодом и ветром. Его испытывают и изучают, достоин ли он следующей жизни в человеческом теле.

Робот невозмутимо сидит около алтаря, проверяя зарядку своих аккумуляторов:

«- На старика надежды нет, он, наверняка, не выдержит Испытания – больно он слаб».

Но старик обладает запасом веры и терпения, у него есть цель – Перерождение. И он справляется с Испытанием. Черные силы с неба выели все его тело, напились его плотью. Он пожертвовал им все, чем владел. Отдал опыт, знания, эмоции, силы. Одни душу среди костей сохранил нетленной. И чернота бури отступает.

Тогда из клубящего сизого облака раздается громогласный Голос:

- Человек, ты выдержал испытания, и тебе дарована еще одна жизнь в человеческом теле!

И из облаков к костям спускается длинная бело-розовая елда и всасывает его душу в себя с легким чмоком. И убирается назад в небо.

Облако над Башней продолжает клубиться. Робот терпеливо ждет.

Вдруг из висящего над башней облака появляется божественный цветок лотоса на длинном стебле. Он спускается к башне - и из него на руки робота выпадает новорожденный младенец. И цветок втягивается назад в небо. Небо над башней становится голубым, ясным и высоким.

Младенец не плачет, а строго смотрит на робота и довольно пускает пузыри.

- С днем рождения, Питер! – приветствует его ритуальный робот.

Он заворачивает его в тряпье, оставшееся от прежних испытуемых, спускается с ребенком по лестнице к основанию башни. В нишах башни он находит подходящую еду для младенца и забирает ее с собой.

Для них уже готова машина для перемещений. Робот с младенцем садится в машину-автомат, и она везет их в далекий Город людей.

Перерождение в этот раз прошло удачно.

Глава 18. В Кунсткамере

И пошел Глаф в Кунсткамеру.

Мадам Альбедиль была в отпуске, поэтому Глаф подошел к ученому в ее отделе. Он посоветовал обратиться к специалисту из отдела древних религий, ученому Михаилу Корнати. Тот про ребиса может что-то знать. Хобби у него такое – тайные общества, оокультные темы всякие любит.

***

Бюст Ломоносова на третьем этаже Кунсткамеры глазами смотрел в закрытую дверь за решетками. Туда Глаф и долбил кулаком. Он ходил в музей три дня, стучался в дверь, но там было постоянно закрыто.

В раздражении Глаф стал выкрикивать фамилию ученого. Наконец, на четвертый день по винтовой лестнице к нему спустился бодрый старичек.

- Настойчивый ты... смотрю, третий день уже долбишь в дверь. Закрыт отдел древних религий, сократили нас всех, экономят бюджет. А меня перевели техником–смотрителем в отдел "Готторпский глобус".

- Какое унижение для старого ученого! - он воздел руки к небу, но увидев там только люстру, опомнился.

- Пойдем ко мне, поговорим, - добавил он. И повел меня по винтовой лестнице наверх.

Там был круглый зал со здоровенным Готторпским глобусом. В окна была видна Нева и Зимний дворец.

- Вот он, Готторпский глобус-планетарий, инвентарный номер МЛ-2663. От старого глобуса тут мало чего осталось, поэтому мы теперь зовем его Академический. Фейковый наполовину он. Вот дверь одна подлинная осталась.

И он указал на панель с красивым гербом, стоящую отдельно от шара.

Старик уже был изрядно подшофе.

- Выпить хочешь? Глаф отказался.

Старик залез в Глобус, достал из-под лавки бутылку дешевого коньяка и отхлебнул из горлышка:

- А пофиг! Все равно уволюсь! Меня, крупнейшего ученого по тайным обществам, перевели на ставку техника! Глобус от пыли протирать и шестеренки смазывать! Это же какое унижение! Говорят, нет никаких реальных масонов теперь, а старье изучать не нужно.

- Ты кто будешь, - наконец спросил он меня, дыхнув коньячным перегаром.

- Глаф меня зовут. И я андрогин, - выдавил я из себя.

- Не знаю как жить, что делать. Я в Башне живу один, родители исчезли, опекун умерла. А я ничего делать не умею. Хотя экстраспособностей навалом.

Ученый отреагировал на мой рассказ еще одним глотком из бутылки.

- Вот дайте мне пятак! - предложил я, начиная злиться.

Старик покопался в карманах, потом в сумке и дал мне пятак.

Я положил его на ладонь, накрыл другой ладонью, подержал пару минут и протянул старику посеребренную монету.

- Ну ты и хитрец. Я так одноклассников в пятом классе обманывал. Положу в фотофиксаж монету, а потом говорю, что у меня серебряный пятак есть. И обменивал его на иностранную жевачку.

Я пожал плечами.

- А что-нибудь настоящее показать можешь?

Я кивнул.

Мы пошли в большой зал с уродцами, и я разбудил одного младенца.

Тот открыл глаза и спросил:

- Чего надо, старикан?

Причем текст попал старику прямо в мозг, телепатически.

Старик побледнел:

- Это что сейчас было?

– Я же говорил, что у меня способности. Но я хочу их развить. Ведь я же все-таки андрогин. А он может иметь огромную власть над миром! Только вот как разбудить эти способности?

Старик посмотрел на снова замершего уродца в банке, подумал немного и сказал:

- Есть у меня одна книжка. Вернее, рукописная копия со старого манускрипта. Там как раз про развитие андрогина пишут. Приходи ко мне домой, там продолжим разговор.

И я согласился прийти к ученому в гости.

***

Принял его старичок радушно. Угостил чаем с вареньем, расспросил о житье-бытье. О том, как давно Глаф приобрел свои неестественные способности. Оживлять младенцев в формалине и заставлять их телепатически общаться с людьми... что может быть более невероятным с точки зрения науки. Хотя ученые не познали наш мир полностью, и он таит в себе настоящие загадки. Мужчина как раз любил заниматься разными нестандартными явлениями и непознанными возможностями - так что Глаф обратился как раз по адресу.

Скромный хозяин застенчиво похвастался своими сокровищами. Ими была занята вся квартира, располагавшаяся в дореволюционном доходном доме. На висящих полках, в шкафах, ящиках и коробках на полу находились сотни редчайших книг, статуэток, картин и неизвестных парню предметов. И их всех можно было потрогать, взять в руки и тут же получить подробный рассказ о происхождении данной вещи и ее назначении.

Глаф, допущенный до сокровищ – до библиотеки ученого, был в восторге. Столько источников тайных знаний он еще никогда не видел. Книги ведьмы, хотя и были полны всякой мистики, относились больше к совершению всяких заговоров, наведению порчи и прочим житейским моментам.

А у наставника в собрании были редкие книги. И копии древних рукописей с рисунками. С таких древних книг, которые и вообразить себя было нельзя. Книги, изданные для великанов - нефилимов были настолько велики, что одна их страница переписывалась позднее на четырех листах «in folio», а вся стопка бумаг занимала целый ящик.

Все это богатство ученый прятал в своей подсобке, которую он сделал из малой комнаты своей квартиры. В большой комнате он жил, спал и занимался научной работой. Так что она тоже была заполнена книгами, свертками и раритетами различных культур и стран. Самые редкие артефакты хозяин прятал в большой сейф дореволюционной работы. В него можно было даже входить. Он утверждал, что сейф ему достался от прежнего хозяина, который работал в госбанке и имел возможность притащить с работы списанный сейф. Перекрытия сейф выдержали, дом был старинный и крепкий. А ученому сейф пригодился для надежного хранения самых редких книг и артефактов.

Глава 19. Он не справится!

Я опять пробудился не вовремя.

Сияющий Котэбус сидел в моем кресле и сосредоточенно вылизывал зад. Сирруш беспокойно бродил по комнате, клацая когтями. Он оказался меньше, чем я воображал. Глаф стоял у окна, глядя во двор.

- Он не справится! – заявил Котэбус, закончив моцион.

- Это почему? – запротестовал сирруш, поднимая хвост. - Вполне развитой землянин. Не зашорен, эмпатичность повышенная.

- А потому, что тупой, - пояснил котэбус, зевая. - Они все тут тупые. А этот….каждый день ест доширак и колбасу из копыт и cои. Разве разумный будет есть эту гадость?

- Котэбус бай Иннокентий, ты предвзято относишься к людям, - возразил сирруш.

- Они недавно решили проблему голода, вышли из пещер, построили себе бетонные высокие жилища и завели демократию.

- Клянусь Иштар, это было интересно наблюдать. Они как муравьи, тянущие добычу в муравейник, совершали массу хаотических движений, но двигались вперед, к прогрессу.

- Хорош прогресс! – воскликнул даймон Иннокентия.

– И чего особенного они добились? Загадили планету, обложились термоядерными бомбами и пугают друг друга концом света. Так они недолго протянут. И мы скоро увидим конец пятой Цивилизации на этой несчастной планете!

- Котэ, ты излишне пессимистичен! Муравьи тоже глупы по отдельности, но имеют коллективный разум и вполне уживаются вместе.

- Это потому что они в едином муравейнике живут и управляются мудрой маткой, - возразил Котэбус.

- А хомосапые каждый сам по себе. Человек человеку волк и угнетатель. Не создали люди ни мирового правительства легального, ни добились ликвидации границ, не создали единой религии. Одно вечное замаскированое и явное рабовладение.

- Ну религию мы им дали нормальную по тем временам. А они свои напридумывали… всего их у них более 4000, - заявил сирруш.

- Надо потерпеть – просто они медленно развиваются. Если преодолеют детские кризисы, то есть вероятность, что прорвутся к Цивилизации второго уровня.

- Аркадий может нас слышать? – сирруш спросил у Глафа.

Глаф перестал смотреть в темноту двора и повернулся к сиррушу:

- Не должен. Он же спит, и я на него наложил заклинание Тишины.

- Спит как младенец… писатель, непризнанный гений, - сируф умилился, глядя на Аркадия.

- Лентяй он, - заявил Котэбус. - И жмот, ни разу мне рыбки не купил!

- Хороший художник должен работать над стилем, над аркой персонажа. А этот норовить канву повествования набросать, быстренько засунуть слова в предложения, показать развязку и закончить книгу. Другие и эмоции дают читателям, и прода у них выходит регулярно, а этот лодырь. Все спит.

- Ну, может, у него такой писательский стиль, – заметил Глаф.

- Мужик он неплохой, не злой. Начитанный, образованный. У меня с ним удаленный контакт получается. Думаю, он потянет написать Книгу Спасения.

- М-ррр, не знаю, - протянул Котэбус. – Ну посмотрим на его поведение. Если будет стараться, то я не против. Дадим миру шанс!

- Пусть будет транслятором Истин в этот погибающий мир, - патетический воскликнул сирруш. - Надо попытаться спасти человечество от краха!

- Ну ОК, - подытожил Глаф. - Назначаем Аркадия Пеночкина автором Книги Спасения Человечества. Пусть донесет он слова Истины до масс народа, расскажет об опыте погибших цивилизаций и предостережет от гибельных шагов.

Сирруш высунул раздвоенное жало и бодро покивал головой, кот зажмурился в знак согласия и медленно наклонил голову в стиле джедая Йоды. И затем троица покинула мою комнату.

***

Я проснулся и открыл глаза. Конечно, в помещении никого не было.

Но сон я помнил. Странный… но мне эти сумашедшие сны после потери сознания стали сниться часто. Явно психика шалит – надо бы к психиатору сходить. Но что я ему расскажу? Что приходил ко мне андрогин с сиррушем и говорящим котом в золотом сиянии. И они сказали, что я избранный для написания Книги Спасения.

"Заколят меня в психушке и все! И стану я овощем. И не смогу писать. И не напишу Книгу Откровений, не спасу человечество! Нет, надо молчать! А непосильный гнет сновидений буду скидывать в тексты."

И я немедленно включил компьютер, чтобы все увиденное во сне выразить в электронных словах.

Глава 20. Не та башня

Я вспомнил фразу из сна и решил подлизаться к Кеше. Купил в "Красной икре" мороженую мойву, отварил и предложил коту.

И Иннокентий сьел рыбу! Оказывается, он любил мойву, а хозяйка его кормила только сибасом и дорадой. А он мечтал о мойве, мучался, страдал! И только я смог исполнить его мечту!

...Как-то раз вечером, возвращаясь из туалета, он поскребся в мою дверь. Я открыл.

На пороге стоял важный Иннокентий. Он приветственно мявкнул, обошел комнату, прошел к моему креслу, лег на то самое место, где лежал его даймон во сне - и заснул. И так стал приходить ко мне спать по вечерам. Поспит часок, встанет, подойдет к двери, требовательно мявкает и уходит к хозяйке в комнату. Хозяйка сначала беспокоилась, искала кота, но потом, поняв ситуацию, успокоилась.

И, о чудо, – что-то стало улучшаться в моей жизни. Газета «Железнодорожник Алтая» стала печатать мою повесть про покорение Сибири. В интернете купили мою старую утилиту по каталогизации домашней библиотеки. Незнакомец написал, что мой стих он использовал в своем музыкальном творчестве. Написал песню - и она заняла первое место на конкурсе в Саратовской области. Еще друг вернул старый долг, о котором я совсем забыл.

Я эти перемены связал с котом. Даймон кота был магом и помог мне.

Теперь я был воодушевлен. Мне ведь поручили написать Книгу Спасения человечества. И начали помогать – лед моей жизни тронулся, хе-хе. И я должен оправдать доверие. Надо накопить силы и приступить к подбору материалов!

...

Сегодня во сне видел Глафа.

Я ехал в метро - и на Полежаевской вошел он. Высоченный, с белыми волосами и костлявым лицом. В белом плаще, в длинных ботфортах со окровавленными шпорами. Сзади плащ топорщился, приподнятый чем-то вроде шпаги.

Он посмотрел на меня - и я в страхе зажмурился. А когда снова открыл глаза, его уже не было.

Была ли это случайность, или он преследует меня даже во сне?

Но теперь я знаю как он выглядит в образе Белого рыцаря.

...

Я анализировал свою поездку в Питер и поиски башни Глафа. И тут вдруг я понял, что эта башня во дворе не та!

Во дворе бывшей аптеки Пеля не та Башня! Она и ниже чем во сне, и без окон. И, вообще, это не башня, а труба диаметром около двух метров и высотой около одиннадцати метров. Это искатели эзотерики назвали ее Башней Грифонов. А так это простая дымовая труба из химической лаборатории аптекаря Пеля.

Придется мне продолжить поиски Башни Глафа!

Глава 21. В литературном кружке

Аркадий пил вечерний растворимый кофе с печеньем и думал о судьбах человечества, как обычно. И вдруг вспомнил, как его в литературном кружке при ДК «Прожектор» учили писать нетленку. Он тогла учился в институте и мечтал написать книгу, которая принесла бы ему известность. В молодости этого жаждешь – признания твоей гениальности, поклонения толпы, признания корифеев.

Руководитель кружка, старый литератор сталинского призыва, говорил ему:

- Аркадий, не пиши красиво, пролетариат не поймет! Ему надо отдохнуть после смены, расслабиться. Пиши проcто и понятно про путешествия в неведомые миры, про отважных героев, побеждающих зло под руководством коммунической партии. Все должно быть посвящено теме воспитания нового советского человека. Наш социалистический реализм является самым передовым художественным методом, а литература должна быть партийна и должна звать массы на подвиг!

- Посуди сам: приехал гражданин из деревни Погорелово Нееловского района, поступил в ремесленное, потом на завод «Прожектор» наш пошел, работает тяжело на станке токарном, дома жена пилит, дети орут. А ему надо отдохнуть, расслабиться культурно. Вот для такого Васи ты и пиши. Представь его в голове – как он выглядит, представь его руки натруженные, как он ест и пьет маленькую рюмочку водки по субботам. Как ругается с мастером, как стоит в магазине на пятачке за мясом, как его жена пилит, что мясо из одних костей.

- И дай ему радость в твоей книжке! Чтобы он купил на заныканные от семьи деньги твой роман, прочитал и отдохнул душой. А в понедельник ему опять к станку, строить коммунизм. И без твоей поддержки он не сможет, надорвется и уйдет в запой. Поэтому звездолеты, борьба с инопланетными пауками, коммунары спасают колонистов от наемников капитала… вот твоя тема.

- Слог у тебя, конечно, интеллигентный, возвышенный - как у графини, всю жизнь смотрящую на улицу из окна кареты. А ты пойди в гущу народа, выпиши хлесткие обороты речи, выражайся прямо, как работяги. Побольше критики отдельных недостатков. Но мы их преодолееем - вырази уверенность, покажи пример активной жизненной позиции героя. Как он победил раконога своей смекалкой – патроны не подвез интендант, а он смастерил чудо-катапульту и побил гадов камнями.

- Больше фантазируй - не по учебнику физики, а по велению души. Чтобы читатель ахал от невозможного. У него в жизни все расписано от роддома до гроба, а ты ему дай полет фантазии, другое измерение, иллюзию – вот тогда его сердце забьется и захочет он строить новую жизнь, как завещал великий наш вождь!

Народ в кружке собирался разный. Были работяги, зачем-то приходившие на семинары. Были и традиционные библиотечные женщины в вязаных кофтах, мечтающие о любви и ищущие ее в изданиях Совписа и своих фантазиях. Были и ушлые подающие надежду авторы, которые, покрутившись месяц, исчезали. Связей у Константин Сергеевича не было, кружок он вел на голом энтузиазме, платили ему мало. Поэтому перспектив не было никаких. Ни в издательство какое продвинуть, ни в сборник молодежный попасть.

Один Аркадий поначалу жадно впитывал всю эту ахинею от старпера. Был он в молодости наивен и верил людям. И полон иллюзий. Вот заметят писательские органы его гениальность и позовут наверх к молочным реками и кисельным берегам. И станет он известным литератором, членом Союза писателей СССР, заплатят ему кучу денег за издания его книг – и поедет он в Ялту в Дом творчества писать новую нетленку для советского народа.

А пока он писал в стол и никому не показывал написанное. А то, что зачитывал на семинарах, годилось лишь для заводской многотиражки. В историю с этим было не войти. Надо было писать что-то эпохальное, с размахом. На уровень «Войны и мира» он не замахивался, а вот что-нибудь такое околостругацкое с рассуждениями о будущем землян, о покорении ими далеких планет, о роли человека в бесконечном космосе он бы осилил.

И он все обдумывал варианты, сочинял в голове фантастические синопсисы, глядя на попытки пожилого Константина Сергеича вразумить начинающих авторов писать то, что нужно партии и правительству.

Нет, тут надо самому торить путь, рыть глубоко и современно, вскрывать целину творчества, а не повторять зады литераторов сталинского призыва. Времена-то новые наступают, передовые. Вот на Марс полетели космические аппараты, и на Луну человек наступил, а скоро и к звездам полетит.

Как говорит Секретарь Союза Писателей тов. Ковригин:

- Надо воодушевить труженника на подвиги, показать ему будущее, что звездные полеты это ближайшая перспектива, а очереди за колбасой это так, временные трудности.

Но Аркадию надо было кормить семью и родившегося ребенка, поэтому он завязал тогда с литературой и пошел работать программистом. И работал не одни десяток лет, пока не потерял сознание от перегрузки мозга.

Глава 22. Преображение

Сначала Глаф думал, что живет в обычном доходном питерском доме дореволюционной постройки на верхних этажах. Квартира занимала два помещения. Нижний и верхний этажи соединяла резная деревянная лестница с потертыми балясинами, проложенная через пролом в перекрытии верхнего этажа. На верхнем этаже жила хозяйка, а на нижнем, предназначенном для гостей, она разместила подшефного Глафа.

Пространства для жизни в квартире Глафу хватало с избытком. У него была и общая зала, и спальня. И даже подобие кухоньки, на которой он мог при желании приготовить себе поесть. Но были там и комнаты с запертыми дверьми, ключей от которых ему не дали. Если парень прислонял к дверям уши, то из комнат были слышны различные звуки: то стуки, то лязганья, то тихие разговоры на непонятном языке. На вопрос "Что там?" хозяйка буркала под нос что-то неразборчивое, типа "Не твоего ума дело". А в желудке у Глафа становилось сразу погано - колдунья непроизвольно исторгала волновые защитные воздействия. Он и перестал спрашивать во избежание.

На свой этаж ведьма обычно никого не пускала. На двери верхней квартиры на лестничной клетке красовалась надпись "38 квартира ниже", а ниже этажом висела табличка "36". Поэтому телеграммы до старухи не всегда доходили. Только опытные старые почтальоны знали, что корреспонденцию надо доставлять в 36 квартиру. Там дверь раньше открывала приходящая помошница, а теперь это делал Глаф. Пару раз возникал скандал, когда почтовый работник не хотел отдавать телеграммы в руки молодому человеку. И старухе приходилось спускаться и подтверждать полномочия юноши. Для простоты она называла Глафа своим приемным сыном. И почтальон успокаивался и отдавал бланк телеграммы.

Старуха держала Глафа в ежовых рукавицах. Видимо, в костеле ей нашептали что-то про парня и его нелегкую судьбу, так что она принялась его "строить" и учить жизни. Вела себя с ним не как порядочная дама, а как посадская баба. Придумывала свои порядки, учила жизни, пугала выдуманными угрозами. Даже поначалу не отпускала Глафа на улицу. Мол, неизвестно что стало с его приемными родителями. Может быть, их убили и закопали в лесу под Питером. Предварительно жестоко пытая, чтобы выведать тайну, которую они хранили. Ведь никто не знал, кто были настоящие родители Глафа. И кто был сам Глаф.

Но потом она успокоилась. Жизнь шла свои чередом. Надо было делать закупки еды и одежды, посещать книжные магазины, общаться с нужными людьми. Сначала она выгуливала Глафа сама, а потом ей это надоело. Она повесила на шею парня пару заколдованных оберегов, оснастила холодным оружием с лезвием разрешенной длины и наказала не ходить по темным улицам и не шнырять в подворотнях. Парень вырос в Питере и уже сам понимал как надо перемещаться по кварталам, имел чуйку и опыт общения с хулиганами. Ну и некие магические способности в себе развил. Например, он мог проходить мимо толпы гопников так, что его не замечали. Просто выпадал из пространства улицы, шел как будто в другом измерении, а окружающие как бы находились в своем. В силовом поединке он не надеялся на победу. Его астеническое телосложение не позволяло ему достигать победы силой, а вот ум и быстрые ноги ему помогали. В том районе, где он раньше жил, он был своим, его все знали. И учащиеся его школы, ставшие теперь бандитами, его помнили и не давали в обиду - стоило назвать пару фамилий, толпа пацанов перед ним расступалась.

Кличка у него в школе была "Белый" по цвету кожи и нескольким светлым прядям волос. А когда он стал показывать одноклассникам свои сверхспособности, то его прозвали "Магиком". Детям он говорил, что просто умеет делать фокусы. Но его родители, узнав о проделках в школе, запретили ему это делать. Это небезопасно - он должен быть таким же как все, не выделяться, не хвастаться своими способностями. Это неблагородно и показывает гордыню - мол, я не такой как вы, я лучше вас. Господь бог дает способности не ради похвальбы, а ради добрых дел.

- Вот если ты научишься лечить людей вместо показа фокусов - это будет богоугодным делом, - говорили они. - Святые христиане так делали раньше, помогали болящим и страждущими... и он может этим заниматься, не прося за это оплаты.

И парень перестал заниматься "фокусами" в школе, сославшись на заболевшие кисти рук.

***

Глаф понял, что его мир изменился после смерти старухи. Протяжный вопль раздался в его голове, и он сразу проснулся и сел на кровати во мраке, не понимая что происходит. Шторы на окнах были задвинуты, ночник он выключил перед сном. Он хотел зажечь свет, но дотянуться до кнопки не успел, впал в оцепенение.

Огненный протуберанец приплыл к нем по лестнице с верхнего этажа, приблизился к его голове и вошел в темя. Сначала он почувствовал мертвенный холод, а потом весь его мозг загорелся жарким огнем, не переносимым человеческим существом даже на миг - и он потерял сознание. Так донум колдуньи покинул ее и переместился в тело Глафа. А старуха смогла, наконец, умереть после периода страшных мучений.

И вот после того, как он пришел в себя после обморока, включил свет и огляделся, все изменилось вокруг него. Он подошел к окну, отодвинул шторы и увидел мостик, ведущий в соседний дом. Выйдя на мостик, он обернулся и понял, что теперь живет в Башне. Его мир изменился вместе с ним.

***

Он стал официальным владельцем квартиры после смерти старухи (она в своем завещании указала Глафа наследником всего ее состояния). Теперь он мог не нуждаться в деньгах - их в сейфе у старухи их было много. Попадались даже пачки долларов, перевязанные резинкой. За предсказания с помощью карт Таро посетители, видимо, щедро платили. Также он получал странные регулярные почтовые переводы на его фамилию от неизвестного ему человека. Сначала это был эквивалент в рублях ста долларам по текущему курсу ЦБ, потом двухстам. Кто-то продолжал о нем заботиться после исчезновения его родителей, но держался в тени.

Башня его признала властителем по донуму (духу) в его голове, перешедшим от старухи. И поэтому раскрыла свои тайны - обнаружились новые закоулки жилища. Он смог даже открыть запечатанные двери в две загадочные комнаты со необычными звуками, но ничего там не обнаружил, кроме старой мебели.

Открылась и комната, в которой хозяйка квартиры, питерская мадам Ленорман, принимала клиентов. Она гадала им на картах Таро. И от клиентов потом привозили благодарности в виде цветов и вкусных заказов из закрытых спецраспределителей.

Естественного света в комнате не было. Комнату освещали зажженные свечи в напольных канделябрах и в настольных подсвечниках. И еще запах стоял в помещении… такой необычный и завораживающий, что клиент сразу подпадал под его магию. Благовония и мази были в фаворе у старухи, она была мастером в этом деле.

Пол комнаты застилал бархатистый материал темно-красного цвета. Ближе к стене стоял массивный стол, на котором были разложены распятия, старинные книги и карты. И настоящий человеческий череп, не подделка, завершал экспозицию.

Глаф представил как все выглядело на сеансе гадания. За столом восседала колдунья в классическом строгом кресле с высокой спинкой, увенчанной короной. Для удобства на сиденье лежала красная мягкая подушечка, на которой и сидела пожилая ведьма. А перед ней на стуле сидел заказчик, полный тревоги и ожиданий.

Колдунья использовала Большую колоду из 54 карт для гадания. Астромифологическая колода голландского происхождения была ей подарена бабушкой, жившей в Нахичевани-на-Дону. Род был ведьмацкий, и силу копил из поколения в поколение. Но вот теперь он прервался – у колдуньи не было детей и не могло быть.

Многие явные и тайные властители города на Неве побывали у нее дома. Побывал у старухи и молодой доцент ЛГУ юрист г-н Субчак, захотевший узнать о своем будущем. Колдунья нагадала ему большой успех в карьере и смерть от французского ликера, налитого женской рукой. Он обещал быть осторожным, на что старуха сказала, что карты предсказывают судьбу неотвратимо.

Впоследствии в июне 1991г. он в благодарность гадалке отдал распоряжение отремонтировать парадное дома, где жила ведьма. Что было в Ленинграде весьма необычно. Весь центр состоял из заброшенных доходных домов-колодцев с разваливающимися ступеньками и прогнившими трубами, в которых в коммуналках жили-мучались настоящие коренные питерцы. Но они не смели даже мечтать о ремонте их домов и квартир. А тут такая роскошь случилась с одним парадным. Не иначе как старуха что-то повернула в шестеренках судьбы у молодого юриста. И он не забыл о женщине, и, как мог, отблагодарил ее.

В другом открывшемся помещении Глаф обнаружил старинную ванную на позолоченных львиных ножках. В ней старуха принимала омолаживающие ванны, пока работала. И ей надо было выглядеть молодо. Говорят, старуха в юности была весьма красива, но не могла иметь детей из-за анатомических особенностей строения таза. Но потом это все стало ненужным, время изменилось. И ванна предстала перед молодым человеком полной мусора и тлена.

Косметический столик также был заброшен и полон пыльных баночек и скляночек, к которым не притрагивалась рука хозяйки уже многие годы. Молодильное зеркало специальной работы было покрыто пылью и засижено мухами. Видимо, она уже устала жить и ждала смерти. Вот и перестала старуха следить за собой, ухаживать за телом и лицом. Жила по инерции, больше не принимала клиентов. Мечтала передать кому-нибудь свой дар и умереть покорно и тихо.

Но были в ее жизни и другие моменты, полные криков истязаемых детей в черных мессах. Она в этих грехах раскаялась и много молилась. И была прощена богом через пастора Ковенской церкви. Лурдская Божья Матерь пришла ей на помощь и отвратила от гаданий и ворожбы. Вереница гостей прекратила свой ход, и она погрузилась в молитвы и одиночество.

***

«Сокровищ» разного рода у старухи на этаже было накоплено тьма. Как и многие старухи, она была тряпичницей - не выбрасывала старые вещи, копила платья, пояса, пуговицы и бижутерию, модную в эпоху ее молодости. Драгоценностей в кладовой он не нашел. А нашел нечто другое – солидный сундук с выжженой на крышке буквой G и особым содержимым.

Это был сундук семьи Герингов из Варшавы. Видимо, они оставили старухе на хранение этот сундук с древностями. В самом сундуке находилась древняя szkatuła. Ее сразу увидел Глаф, когда открыл деревянный лакированный ящик. На крышке шкатулки, сделанной из дерева ситтим, на древнеарамейском было написано: «Смерть всякому, кто откроет этот ящик без разрешения и права. Кто коснется таинства, не имея защиты свыше, тот умрет страшной смертью в язвах и мучениях». Ящик был закрыт на замысловатый замок, ключ от которого, впрочем, был привязан к ручке – чтобы ненароком не потерялся. Внутри деревянного ящика был свинцовый короб, а внутри свинцового медный, в котором в отдельных холщовых мешочках лежали священные предметы. Глаф догадался чьи, прочитав опись содержимого, сделанного старухой.

Там была часть креста, на котором распяли лже-Мессию, годную для проведения особой процедуры. Небольшой осколок первых Скрижалей Завета, сплющенное звено золотой цепи первосвященника Первого Храма, золотая фольга из-под Хлебов Приношения, свиток с правилами изготовления терафима, рисунок наперсника Первосвященника с обозначением кодов ответа свыше. А куски льняных одежд первосвященника были настолько трачены временем, что рассыпались при малейшем прикосновении.

Были там и полуистлевшие свитки надписей, типа текста заклинаний Пульсей де-нура. Там же старуха нашла и внесла в список Заклинание смерти правителю народа Гога из Магога. Это и было, видимо, тем текстом, которые старцы Варшавы называли Заклинанием Герингов. Но сами Геринги никакого отношения к нему не имели, а были лишь хранителями сундучка, который находился в их семье уже многие поколения.

Подобных сундучков было изготовлено определенное количество. После разрушения Первого Храма основные сокровища были спрятаны в подземельях Храмовой Горы, а остальные помещены в особые сундуки и розданы верным служителям для надежного сохранения. Для того, чтобы в назначеное время восстановить Храм и собрать его содержимое в целое. И наладить его работу как прежде. И чтобы можно было общаться с Неназываемым хотя бы раз в год. Если кровь достойных первосвященства будет течь в венах народа, то избранный коэн гадоль назовет тайное имя Господа над Ковчегом в назначенный день - и Б-г отзовется, как и прежде.

Но Герингам пришлось эмигрировать, а шкатулка досталась Сусику на временное хранение и не была востребована братьями впоследствии. Но, возможно, она сама в наказание за разрыв с ней сообщила Рюрику, что ящик был утерян при переезде на новую квартиру. А потом Сусик перед смертью в 1965 г. отдала реликвию старухе, своей самой близкой подруге. Вот такой сложный путь сквозь время и пространство проделала тайная szkatuła.

Перед своей смертью в 1992 году колдунья решилась и уничтожила все заклинания из шкатулки. По крайней мере так было указано в ее описи напротив каждого свитка-заклинания: "Уничтожила!". ("Никто больше не будет играть в эти опасные игры, призывая ангелов и демонов, шепча страшные заклинания" - видимо, так думала она). Но остальное содержимое шкатулки ликвидировать она не решилась - слишком редкие вещи они были.

Глаф с интересом изучал содержимое шкатулки, чувствуя, что на отдельных вещах лежит особая аура, не стираемая временем. Люди не верят в магические предметы, потому что их могут объявить недоумками и перестать с ними общаться. Но он чувствовал, что осколок первых Скрижалей Завета излучал невидимые глазу лучи. Да и кусок одеяния первосвященника фонил так, что его пальцы зачесались от прикосновения к ткани. Да, не зря вещи лежали в свинцовом ящике!

Парень сделал свою опись найденного в шкатулке, положил ее в ящик и закрыл на ключ. А ключ спрятал в бабкином сейфе для надежности. Подумав, он пошел в ванную комнату и тщательно вымыл руки с мылом, чтобы пыль прошлого не повлияла на его здоровье.

***

...Башня продолжала показывать Глафу свои тайны. Однажды он увидел вместо гладкой стены старинную кованую железную дверь, ведущую, как он предположил, в подвал сооружения.

Каменная вежа начала ему доверять свои глубинные секреты.

Глава 23. В недрах Башни

Дверь была закрыта на замок. Глаф попробовал все имеющиемя на виду ключи в доме, но они не подходили. Тогда он стал искать тайники с надеждой обнаружить спрятанный ключ. Нашелся сейф, в котором бабка держала деньги и ценные бумаги. Сейф был старинный и стоял в кладовке. А шифр от него нашелся в записной книжке ведьмы. Она страшно боялась его забыть, и постоянно пыталась его запомнить, отчего эта страница книжки была затерта более других. И набор цифр был подчеркнут двумя линиями, чтобы не перепутать с другими записями о задолженности за свет, паролями в банках и долгах других людей.

Молодой человек применил шифр к сейфу и он открылся! Пошарив внутри, он обнаружил странный ключ с вензелем на рукоятке. Такого вида ключи ему не попадались - видимо, он был очень древним. Но все равно вставить в дверь ключ он не смог. Что-то мешало.

Протерев дверь от пыли и грязи, Глаф обнаружил рисунок возле какого-то углубления рядом с отверстием для замка. Этот рисунок напомнил ему изображение на перстне, который принес ворон. Да, он сравнил два образа и нашел их зеркально тождественными. Машинально он надел перстень на средний палец правой руки и дотронулся им до ямки. Кольцо вошло в углубление плотно и зафиксировалось там. Он попытался его вытащить, но не смог. Кольцо лишь сдвигалось вниз вместе с ямкой. Пара попыток - и он смог сдвинуть пластину с ямкой в нижнее положение. Кажется, так открывался доступ к скважине замка. И вправду, странный ключ теперь погрузился в пучину двери, и юноша сумел его провернуть. Со скрежетом замок сработал, и дверь немного отошла от стены. Значит, путь был свободен!

За дверью было темно и тянуло холодом. Видны были каменные стены и лестница такая же каменная, ведущая вниз.

Парень на всякий случай взял свечи со спичками и накинул куртку. И пошел изучать Башню.

Свеча давала мало света, поэтому он шел медленно и осторожно. Под ногами кто-то пробегал, то ли крысы, то ли мыши - это было неприятно. Через несколько десятков ступеней он увидел площадку, на которой стоял камень с нанесенным числом и дверь в стене. Дверь неожиданно распахнулась, из нее выглянул забавный мужичок в шутовском колпаке, посмотрел на андрогина, пробормотал "Добро пожаловать!" и скрылся за дверью. Напрасно юноша барабанил в дверь - шут больше не появлялся.

Парень записал в блокнот число на камне и пошел дальше вниз по спуску. Ниже все повторилось, только из двери высунулась толстая некрасивая баба с красной кикой на голове, пробормотала "А вот ты как!" и захлопнула дверь. "Дьяволица" с кикой также не реагировала на стук в дверь.

- И в этом весь Питер, - подумал про себя андрогин и пошел изучать свои владения дальше.

Ниже этажом была обычная квартира. В ней было открыто окно внутрь башни. А снаружи в квартиру било утреннее солнце, заливая ее золотистыми струями. Молодая невинная девушка делала утреннюю зарядку и ритмично, под каждое движение руками и ногами, декламировала стих Зинаиды Гиппиус:

Страшное, грубое, липкое, грязное, Жёстко тупое, всегда безобразное, Медленно рвущее, мелко-нечестное, Скользкое, стыдное, низкое, тесное, Явно-довольное, тайно-блудливое, Плоско-смешное и тошно-трусливое, Вязко, болотно и тинно застойное, Жизни и смерти равно недостойное, Рабское, хамское, гнойное, чёрное, Изредка серое, в сером упорное, Вечно лежачее, дьявольски косное, Глупое, сохлое, сонное, злостное, Трупно-холодное, жалко-ничтожное, Непереносное, ложное, ложное!

Закончив зарядку, она повернулась к окну, увидела Глафа, показала ему нос двумя руками и умчалась вглубь квартиры. Видимо, на водные процедуры. Девушка была симпатичная, и ее вид в одной майке и трусиках взволновал молодого человека. Но надо было идти дальше, глубже.

Четыремя этажами ниже входа на ступеньке лестницы сидел безработный ключник. Видимо, сидел он здесь давно и как-то обжился, присоседился к этажу. Но тем не менее скучал. Обитатели этажа его в гости не звали. Перезвон бокалов и застольные песни доносились сюда даже через запертые двери квартиры. Гуляли автохтоны Башни весело и широко. Старик увидел Глафа - и его взор прояснился, чуя надежду.

- Здесь грустно и одиноко, - сказал ключник. – Поговори со мной, путник.

Потом вгляделся в парня поглубже, поморщился…

Проговорил :

- Скука–то какая… Иди уж, иди.

Накрылся коричневым плащем с головой и сделал вид что спит. Глаф пожал плечами и пошел вниз по лестнице дальше.

Площадкой ниже его уже ждали чумазые дети. Они тут же помчались к двери, восклицая:

- Mamă, e un căpcăun acolo care încearcă să ne mănânce!

И скрылись за ней.

Глаф плюнул с досады и пошел по ступенькам вниз. Там, пролетом ниже, он уперся в завал, разобрать который не смог. Свечи у него заканчивались, он устал, замерз и хотел есть. Юноша пробормотал вслух, что это все безобразие, которое надо устранить, потому что он хочет идти дальше... повернулся и пошел назад. Хорошо, что дверь в квартиру осталась незахлопнутой. Он закрыл дверь на замок, вытащил ключ из замка, сдвинул блокиратор вверх и забрал из него перстень. Эту часть ритуала входа-выхода в нутро Башни он освоил. Теперь надо было подкрепить свои силы и составить план изученной части сооружения.

Для дальнейших похождений Глаф купил туристический фонарик с мощной батареей, фотоаппарат и сделал запасы продовольствия, погрузив все это в туристический рюкзак. Планы узнать тайны Башни у него были серьезные.

На следующий день он опять открыл дверь и спустился по ступеням вниз. Как странно - внутренности каменной лестницы изменились. Она стала чище, а внизу завала не было. Не было и площадок, которые посетил парень в прошлый раз. И двери пропали, и камни! Цифры на камнях он переписал, но не понял что они обозначают. Этаж? Номер квартиры? Код места? Непонятно!

Как будто Башня была живая и как-то менялась с ходом времени. Вот и завал сегодня был разобран и ступени почищены от мусора. И тут к нему подлетела невесомая тень девушки, ищущая у него поддержки. Это было видение девственницы, замурованной живьем в основании башни при ее постройке. Строительная жертва. Так было принято в те далекие века. Например, в Нижнем Новгороде в Коромысловой башне Нижегородского кремля при строительстве замуровали Алену Лопату. Но в просвещенном шведском государстве 17 века закладывать живую девственницу под камни?

Парень решил проверить легенду и спросил привидение о ее происхождении. Но девушка лишь протягивала к нему руки в поисках поддержки, сочувствия. Ее глаза были полны слез. Но ее руки не могли встретиться с протянутыми рукам Глафа. Она была привидением, и он не мог ей помочь. Она с удивлением осознала эту нелепость, вспомнила, что она лишь тень, и со слезами улетела от парня в вышину башни.

Андрогин пожал плечами и решил идти глубже. В этот раз ноги его привели на этаж, который он назвал про себя рыбооткормочным производством. Там стояли прозрачные чаны с русалками на различных этапах полового созревания. Сначала он увидел процесс оплодотворения молоками из пробирок, потом рождения маленьких существ, потом их откорм. И, наконец, поимку и отправку на реализацию. Мужички в кожаных фартуках и заячьих треухах вылавливали из садков созревших ундин и пересаживали в баки с надписью "Смольнинский заказ". Мужички, завидев Глафа, смущенно кланялись, сжимая в руках шапки, а потом продолжали свою работу.

Русалки, увидев молодого гостя, застонали-закричали как настоящие сирены. И в мозг мужчины ударила их мольба:

- Спаси нас, прекрасный юноша! Освободи от плена и смерти неминучей!

И Глаф постыдно бежал от прелестниц, не в силах выдержать такого натиска на его тонкую нежную суть. Он не знал как помочь водяным девственницам. Помочь им всем вместе было не в его власти. Да и если бы он выбрал из них одну и спас, то это бы ничего не гарантировало. Даже андрогин не может сделать нимфу счастливой навечно - эту максиму он понял уже давно.

Освободить от поставки в Смольнинский заказ? Так появятся снабженцы из других важных организаций по специальной квоте. Русалки теперь идут по разряду севрюги (шутка!). Как же руководителям обходиться без здорового моциона, как набираться сил для управления народным хозяйством. Тут хеком или мойвой не обойтись, тут особое питание для листригонов требуется. И икорка нужна паюсная, и мясное, и рыбное обеспечение. И прочие радости важны. Вот, видимо, в Башне этим и занимались втихаря.

Оставалось Глафу найти коровьи фермы в Башне. И даже, может быть, пастбища бычков для угощения особых заморских гостей. Они мясо умерших своей смертью коров не ели, им подавай стейки из откормленных элитных бычков. А фасон держат было надо. Европа близко, импорт культуры "хошь не хошь" идет независимо от железного занавеса. Да и для особых целей в нем проковыряны дыры для вентиляции и обмена хабаром. И особые люди, внешторговцы, возят через них дефицит и деликатесы для заслуженных людей города.

Надо понимать, что это было перестроечное время, девяностые годы. Многое поменялось тогда в жизни ленинградцев. Однажды утром они даже превратились в санкт-петербуржцев. Город был назван в честь апостола Петра, Simon Bar Iona Petrus. Как раз у него в руке исторически изображается ключ, подобием которого Глаф открыл проявленную дверь в глубины Башни.

Башня была не Раем, скорее Антираем. Уходила куда-то в землю... насколько - неведомо. Можно сказать, ступени вели в Ад. Если не библейский, то какой-то местный. И в нем в глубине текла вода реки Nyen. Уносившая все людские грехи к морю, в Невскую губу, где они и накапливались, созревали и производили "хомо питерус". Человека, несомненно прямоходящего, составляющего внутривидовую разновидность людей, могущих жить в этом ужасном климате и любить его. Они даже стали считать, что здесь находится Новый Амстердам, Северная Пальмира. И что город назван не в честь Апостола Петра.

- Quo vadis, Domine? - спросил апостол у Христа. - Quoniam relinqui populum Meum, Romam vado iterum crucifigi, в Рим на второе распятие - ответил ему Христос. - Domine, tecum veniam, - и пошел Петр с Христом.

Петр-апостол вернулся в Рим и был распят головой вниз, приняв мученическую смерть по приказу императора. А новым символом славы стал Император Петр I, Россию поставивший на дыбы. Ну и построивший на болоте город Петра.

И вот однажды утром "хомо ленинградус" вдруг преобразовали в "хомо питерус". Выдержали и это! Закалка тут у народа отменная была. Элита еще имперского времени, потомки приехавших искателей новых возможностей со всей Европы. Обласканные Петром I, они поднялись материально, и стали духовной и интеллектуальной основой питерского человека разумного. Даже не сравнить московского разночинца или купца с питерскими индивидуумами. Не того покроя люди в Московии жили - далеко от Европы, моря не видели, иностранцев не слыхивали. А тут окно в Европу всех приманивало - и немцев, и шведов, и ближних чухонцев. И все свою культуру везли - которая постепенно расходилась по местному населению и возвышала их нравы.

Далее много было разного. И веселья, и горя. И железный занавес был построен при Советах. Потом в 90-е годы железный забор с окружающим миром прохудился - и с Запада хлынули товары со всего мира. И вопрос с мясом бычков для стейков перестал быть горячим. Поэтому Глаф молодых бычков в Башне не нашел. А сиренам-красавицам с завораживающими голосами нашли другое применение. Конечно, их не ели, а поставляли на экспорт - как верных жен. Слава о чудесных ундинах летела по миру, опережая самолетные борты, полные напомаженных красавиц.

Насмотревшись на плачущих русалок, Глаф решил побыстрее вернуться домой в квартиру. Утомил его спуск в глубь Башни, и увиденное огорчило. "Прикажу Башне ликвидировать откормочное производство. Пусть как-нибудь сами размножаются и растут!"

Поднявшись наверх, молодой человек с радостью захлопнул железную дверь в башню и запер ее на ключ. Ему необходимо было восстановить душевное равновесие после стресса. И он пошел гулять в Летний сад.

Глава 24. Философский камень

Но среди прочих цветов есть один — наикрасивейший, благоуханнейший из всех. Это цветок цветов, роза роз, наибелейшая лилия долины. Возликуйте и возрадуйтесь, любезные чада мои, в невинной богоданной юности вашей собирающие сии божественные цветы. Я привел вас в сады Парадиза. Срывайте цветы, выращенные в райском саду. Плетите из них венки. Венчайте ими чело ваше. Возликуйте и возрадуйтесь ликованием и радостью Божьего мира. Я открыл перед вами, о дети мои, сокрытые смыслы.

Альберт Великий

Многие алгимики проводили годы в поисках рецепта получения философского камня, некого реактива, необходимого для успешного осуществления трансмутации металлов в золото. Великий эликсир должен был не только облагораживать металлы, но и служить универсальным лекарством. Раствор его, так называемый золотой напиток, принятый внутрь в малых дозах, должен был исцелять все болезни и продлять жизнь.

Вот один тайный способ изготовления камня-магистериума, дошедший до нашего времени:

- Чтобы сделать эликсир мудрецов, называемый философским камнем, возьми, сын мой, философскую ртуть и накаливай, пока она не превратится в зелёного льва. После этого прокаливай сильнее, и она превратится в красного льва.

Нагрей этого красного льва в песчаной бане с кислым виноградным спиртом, выпари полученное, и ртуть превратится в камедеобразное вещество, которое можно резать ножом.

Положи его в обмазанную глиной реторту и медленно дистиллируй. Собери отдельно жидкости различного состава, которые при этом появятся.

Киммерийские тени покроют реторту своим тёмным покровом, и ты найдёшь внутри неё истинного дракона, ибо он пожирает свой хвост. Возьми этого чёрного дракона, разотри на камне и коснись его раскалённым углём. Он загорится и, тот час приняв великолепный лимонный цвет, вновь воспроизведёт зелёного льва.

Заставь его пожрать свой хвост и вновь дистиллируй полученное. Наконец, сын мой, заботливо очисти его и увидишь появление жгучей воды и человеческой крови.

Наш философский камень готов. Для тех, кто в наше трудное время хочет разбогатеть, сообщаю, что нужно делать дальше: возьмите кусочек этого драгоценного лекарства величиною с боб и бросьте его на тысячу унций ртути. Она превратится в красный порошок. Прибавьте унцию этого порошка ещё к тысяче унций ртути. Она опять превратится в красный порошок.

Повторите эту операцию ещё трижды и на третий раз, как утверждают алхимики, ртуть превратится в золото, которое лучше рудничного.

Таков рецепт философского камня Джорджа Рипли.

....Мы знаем, что алхимик Рипли безвозмездно передал Суверенному военному гостеприимному ордену Святого Иоанна 100 тыс. фунтов. И такие взносы Рипли осуществлял ежегодно. Джордж Рипли скончался около 1490 года и был похоронен в Бридлингтонском приорате.

Но говорят, он не был богат. Ученый не был богатым наследником или ростовщиком. Жил в уединении и написал 25 томов по алхимии. Значит, у него получалась трансмутация элементов?

***

- Вот кто знал секрет ребиса-андрогина, - подумал Глаф, закрывая популярную книгу про трансмутацию элементов в золото.

"Философский камень не только превращает металлы в золото, он также совершает духовное преобразование человека из состояния земной нечистоты в небесное совершенство", - повторял молодой человек цитату из книги.

"Филосовский камень и есть высший андрогин. Я должен познать себя и поднять свою суть к вершинам могущества, чтобы мой талант не пропал даром, а, напротив, служил людям. Становлюсь я на путь совершенствования и страшусь его, ибо один неверный шаг - и бездна поглотит меня".

"Согласно старым легендам, хранимым раввинами, ангел у врат Эдема посвятил Адама в мистерии Каббалы и Алхимии, обещая, что, когда человеческая раса в совершенстве овладеет секретной мудростью, скрытой в этих искусствах, проклятие запретного плода будет снято и достойный человек сможет снова войти в Сад Господень".

- Сад Господень... неужели я смогу туда попасть? - воскликнул юноша вслух.

Глава 25. Лабиринт

Я курил всякую дрянь, найденную в сундуках у ведьмы. От безысходности, от непонимания. Пробовал все подряд. Хотел выйти на связь с духами Башни. Не сама же она все тут проделывала. Все эти перемены, трюки, открытия и закрытия этажей...

Башня это только механизм. Живой, но аморфный. Она подчиняется чьим-то указаниям. Какие-то силы ею руководят. Духи башни должны существовать, ее направляющие силы. А как до них достучатся, если тело человека инертно и низменно, а дух заперт и стреножен. Надо идти за пределы тела для общения с тонким миром

И я пытался это сделать, глотая куски коры, снадобья из сундуков, курил скрученные листья. Но не выходило ничего. Потом я стал применять голодание, бессонницу, алкоголь и курение. Голова пошла вразнос. Я потерял счет времени и потерялся в пространстве. Ползал по ступеням башни и пытался общаться с камнями в стенах. Но бесполезно -мне никто не отвечал.

Я дополз до самого низа башни. Лежал у тупика, заложенного кирпичами, и плакал от бессилия. Путь мой был закончен, цель не достигнута. Духи башни мне не отвечали. И я взял в руки валявшуюся бутылку, разбил ее о стену и резанул «розочкой» по руке. Запястье окрасилось красным. Я удовлетворенно посмотрел на результат и продолжил чиркать стеклом по руке. Кровь текла все сильнее, капая на камни пола. Голова слабела, одновременно наполняясь радостью.

- Глаф, - сказал я себе, - это тупик.

- "Поиски мои неудачны, а, значит, бесполезны. Жить мне не для чего, никому я не нужен. Никого у меня из близких не осталось, учителя слепы, путь андрогина уперся в стену. Вселенная меня ненавидит как выродка. И надо прекратить эти иллюзии на мотив всевластия ребиса. Это все сказки".

Тут вдруг я заметил свет, исходящий из щелей между кирпичами напротив. Я расчистил грязь - свет стал еще сильнее. Посмотрев по сторонам, я нашел старую кирку, ржавую, но еще рабочую, и всунул в щель. Камень поддался, потом другой. Так потихоньку я стал шевелить камни. И нашел один, краеугольный камень, который повернулся и выпал.

В глубине провала мерцал какой-то свет. Приятный и ласковый. Он манил меня к себе. Я перевязал руку полотнищем, сделанным из подола рубахи, тряхнул головой для пробуждения. Нет, все это мне не снилось. И стал дальше отковыривать камни от стены.

Постепенно образовалось отверстие, в которое я смог просунуть голову. За стеной был проход, из которого шел свет и доносилась тихая музыка. Я с утроенными силами стал двигать камни и расширил лаз до возможности пробраться внутрь целиком. Боязни не было, меня манил свет и мелодия.

В тоннеле я выпрямился и пошел на зов. Лаз расширялся и привел меня в залу приличных размеров. Круглый потолок светился сам по себе, а на полу по белому песочку размещался Лабиринт из золотых кирпичей. Он закручивался вокруг оси по часовой стрелке, начинаясь сразу у моих ног.

И я вступил на путь, пошел вглубь Лабиринта. Идти было легко поначалу… потом все труднее. Я потерял много крови - и она все еще капала из-под повязки. Песок принимал мои капли и вспыхивал острыми огоньками. Музыка стала еще приятнее и возвышеннее.

Лабиринт казался бесконечным. Мне даже почудилось, что дорога стала опускаться вниз. Потом ноги стал застилать туман. Он стал подниматься все выше, потом дошел до головы. Я полностью шел в тумане, только блеск золотых кирпичей указывал мне путь.

Повороты лабиринта становились все круче, притяжение невидимого центра все сильнее. У меня стала кружиться голова, я устал смертельно. Мне захотелось прилечь отдохнуть. И я упал на золотые камни пола. И провалился в небытие.

Я спал - и там во сне кто-то читал стихи: Летали рыбы, лес гудел, Увили фиги терн, И встала красная луна, Когда я был рожден. Презренный пасынок земли, Так начертал мне рок, Бичуйте, смейтесь, я немой, И Тайну я сберег. Безумец! Я имел свой час, И лучший час был мой. Я шел по пальмовым ветвям, Прославленный толпой.

...Проснулся я, услышав музыку. Она была живой и веселой, с великолепным амбитусом. Мелодия южного ритма раздавалась в пространстве.

Открыл глаза. Я лежал в центре Лабиринта, отдохнувший и обновленный. Откуда-то снаружи врывался свежий морской воздух. Поднявшись, я выбежал из Лабиринта и из подвала, поднялся по ступеням, вышел на крышу Башни и вдохнул запах свободы. Солнце светило невыносимо ярко, свежий пряный южный воздух щекотал ноздри. Море было где-то рядом, я его чувствовал!

Посмотрел на руку - никаких порезов не было, даже следов не осталось. И я чувствовал себя полным сил, окрепшим, готовым к действиям. Потом спустился к основанию башни и вышел на улицу. Сооружение было громадным. Сбоку башни была прикреплена табличка для туристов KOLOSSI CASTLE и текст на греческом рядом со словом CYPRUS.

Остров Сайпрес! Меня Лабиринт перенес на Кипр в местную Башню, в замок Колосси! В основании двух башен были Лабиринты, и они имели свойство переносить путника из одного места в другое волшебным образом! Какое чудесное путешествие мне выпало!

Глава 26. Rebis Intramuros

Путь находит человека, но не человек — путь. Густав Майринк

Он переходил по лабиринтам из одной башни в другую. Путешествовал таким образом по миру. Прохождение Лабиринтов давалось ему все легче. Жаль только, что загадывать место перемещения у него не получалось. Каждый раз это было для него сюрпризом.

Башня Олафа в Выборге была в ужасном состоянии и чуть не пришибла его упавшей балкой при выходе из подвала. Длинный Герман в Таллине поразил его средневековой мощью всей крепости и заброшенностью подземелий. Башня в Венеции удивила своей стройностью и высотой, хотя в подвале было слишком влажно, и песок под кирпичами был весьма мокрый. Пятиярусную пагоду Тодзи в Киото он посетил в начале апреля, когда зацвела сакура -это было прекрасно.

Самое страшное ждало его в Templique Salomonici, где Лабиринт утопал в потоках крови храмовников. В огненной крови лежали золотые кирпичи с изображением демонических существ, которые, казалось, беззвучно кричали, когда он ставил на них свой ботинок. Света в зале не было, и только светящаяся кровь освещала пространство. Ему чудилось, что из камней высовываются дьявольские сущности, тянущие его в преисподнюю, и он непроизвольно их стряхивал бесполезными движениям рук.

Он понял, что этот Лабиринт захвачен нечистью, и выхода в человеческий мир тут нет. Выход был только в преисподнюю, в Ад. И он отказался от прежнего намерения, вернулся назад к центру лабиринта и попросил его о переносе в более безопасное место. Лабиринт, хотя и зараженный дьявольскими миазмами и захваченный нечистями, все же смог переместить гостя в другое место. Черти еще побаивались Лабиринта и того, кто его создал. Могучий владыка-маг мог вернуться и пресечь беззаконие - думало дьявольское отродье. Поэтому Глаф ушел из захваченного Храма Соломона сравнительно легко. У него лишь исчезли часы и обчистили карманы – там была записная книжка и немного золотых монет. Им можно было расплачиваться в любой стране, если надо было переночевать в городе между переходами.

Лабиринты тоже закрываются иногда на парковые дни и отдых. Тогда ему приходилось ждать пару-тройку дней. Парень тратил их на изучение местных нравов и на знакомство с симпатичными девушками. Они скрашивали его вечное одиночество - и он на мгновение забывал о своем Пути.

Он готовился к будущему действию, подвигу, который он не знал, но должен был совершить для всего человечества. Так нагадала ему старуха-ведьма. Карты Таро у нее разговаривали разными голосами, он сам слышал. В основном на французском и голландском. Старуха их хорошо понимала и задавала вопросы тоже на этих языках. Глаф языки лишние не изучал, его устраивал родной русский и средний английский. Да еще несколько афоризмов он знал на латыни. Поэтому ведьма предсказания карт доносила до него сама.

Конечно, она могла и приврать, направляя воспитанника на выгодный ей путь, но обычно Глаф знал, когда собеседник врет. При вранье у него что-то саднило в груди, и он морщился еле заметно. Он боролся с этой реакцией, мешавшей ему выживать в современном мире. В дворовой компании можно было за это получить и по лицу. Пахан банды не врет, скептические гримасы фраера неуместны – говорили ему мужики. А он оправдывался, что у него нервный тик, уронили в младенчестве. И все дружно гоготали в ответ и просили показать пару фокусов.

Так он и жил среди улиц Питера, пока не спрятался в Башне. Она стала его домом и тюрьмой. И потом наследством. Не переводимым в доллары или фунты, но наследством. По преданию, ее заложили шведы в 17 веке как одну из четырех башен крепости на Охтинском мысу. Крепость будто бы разрушили потом, а вот его Башня уцелела, спряталась в зазеркалье, пристроилась к Смоляному двору и затаилась, а потом присоседилась к построенному розовому зданию. А верхние этажи превратились-слились в двухэтажную квартиру.

Исчезающая Башня сохранила себя благодаря силам, которые ей управляли. Духи Башни вели свою родословную от духов местности Nyen и Ohta. Глаф иногда слышал как они ссорились, но, подувшись, мирились. Игру они вели свою, молодому человеку не подчинялись до последнего. Но просьбы милостливо выполняли, чинили ступеньки, ремонтировали стены, убирали завалы.

Строптивую Башню они тоже взнуздывали, строго приучая к покорности. Но ее старые чудачества имели свои причины. Люди наносили ей раны, ломали ее этажи и заселяли странными жителями, иногда разводившими под сводами жаркие костры и сжигающими на них кричащих младенцев. Эти брокенбергские пляски и черные шабаши дурно влияли на ее каменное здоровье, отчего случались обвалы и обрушения лестниц. И людям приходилось нанимать камнетесов и ремонтировать старую основу укрепления. Дожила Башня до нашего времени только чудом. Охта-центр с небоскребом так и не был построен. А место стояния Башни стало охраняться законом.

***

Глаф собирал артефакты и книги в подземельях на разных языках. Читал фолианты, учился, делал оккультные работы. Но он искал Малую Призму, которая его сделает еще продвинутее. Но не знал где ее искать. В подземельях ее не было.

Однажды ему приснился Старец тайной Пещеры. Это было весьма страшное и злобное существо с металлическими руками. Он говорил ему, что андрогин не достоин увидеть Малую Призму и принять ее, так как он слишком человек. Грешен, нечист, полон человеческих страстей и духовной грязи.

- Только чистый адепт, соблюдающий пост, увидит Тайную пещеру с Призмой. И сможет вкусить ее содержимое и уцелеть. Но не Глаф. Пусть он даже не пытается. И отвернул свое лицо от сновидца.

И андрогин решился попробовать. Он перестал есть абсолютно. Пил только воду, не спал, читал молитвы из разных священных книг - вдруг какая-то ему поможет. Типа Veni, Sancte Spiritus, et emitte caelitus lucis tuae radium. Veni, pater pauperum, Veni, dator munerum, Veni, lumen cordium... Или Accende lumen sensibus, Infunde amorem cordibus, Infirma nostris corporis, Virtute firmans perpeti. А то запевал Veni, pater pauperum, veni, dator munerum veni, lumen cordium.

Чему научили его приемные родители, то и пел. Ходили бы они в православный храм, произносил бы он другие молитвы. Ему нужен был результат.

Обессиленный, к концу второй недели сурового Поста он приполз к входу в Лабиринт своей Башни и возопил:

- Старец тайной Пещеры, сними же запоры, отвори свои двери, и пусти меня к Малой Призме!

Старец вышел из противоположной стены, продолжая диалог с кем-то невидимым:

- ...Ни Ангел Западного Окна, ни Хотокалюнгина, ни четыре коронованных принца ада, ни Абаддон, ни Бельфегор, ни Агалиарепт и прочие демоны не войдут в обитель Лагиля. Ибо защищен я своим Владыкой, сильным праведным мощным…

Тут он заметил меня, едва дышащего и стенающего. Взял меня за плечо, чуть не раздробив его, и втащил в Тайную Пещеру вместе с собою. Просто прямо через стену, которая перед ним растаяла.

***

Я сидел у него на лежанке, он кормил меня всякими вкусностями и говорил:

- Дела у меня были. Вот и не слышал твоей просьбы.

- А так ты существенно очистился от людского мусора, стал похож на черубина, только без крыльев.

- Ну ничего… дойдешь до третьего посвящения, будешь парить над миром по желанию аки ангел небесный. Форель разбивает лед и узрит небо, ребис достигает совершенства и становится метатроном. Закон должен быть исполнен - это обязанность человека перед Богом. Ибо тебе дано от рождения то, что недоступно другим. По праву андрогина res bina. Как плод Hieros gamos.

- Но начать ты должен с Малой Призмы. Примешь ее содержимое и шагнешь вперед. Не выдержишь, исторгнешь ее яд или он победит тебя – значит, нет в тебе света божьего, а суть твоя - глина земная, и парить над миром ты не способен.

Как я понял из его рассказа, у людей жидкость Малой Призмы вызывает смерть. Душа человека выходит из тела и покидает его. Но в исключительных случаях ей свыше советуют вернуться в плоть и снова оживить тело избранного. Ибо боги одарили его следующей жизнь по происхождению. Плод Hieros gamos достоин второй жизни после принятия Малой Призмы.

А весь этот ритуал - это проверка для кандидата. Если ты не ребис, а rebus, ложный выползок Терры, плутовской образ для обмана Старейшин - то такому смерть!

«Я страшусь Смерти, но у меня нет другого Пути. Жизнь для меня существует теперь только на пути Познания. Как гусеница становится бабочкой только после превращения, так и я должен победить Смерть, чтобы обрести следующего себя».

Старец вручил мне Малую Призму, закрыл меня в Замкнутом Шаре Страдания и оставил одного.

Через время он выметет из Шара мой прах и выбросит как мусор. Или я, возродившись, пройду сквозь силовые поля клетки как андрогин, принявший первое посвящение. Адепт nullos iactus, способный проходить через любые преграды, переносить свою точку сборки в любое место на Земле.

***

И вот я возвратился домой. С победой. В моей квартире в Башне было все по-прежнему. Неубранная кровать, засохшие остатки пищи на столе, почтовый ящик, забитый бесплатными газетами и счетами за свет.

Но я уже не был прежним. Я сумел умереть и возродиться. Значит, я не asker пустоголовый, не засланный агент в посвященные. А Rebis Intramuros, чудо великое, Переместитель божий.

"Через врата тьмы я вышел к Свету. Я есмь Солнце на восходе, прошедшее час облаков и ночи. Я Амон, Сокровенный, начало дня. Я Осирис Оннофрис, Оправданный, Владыка Жизни, восторжествовавший над смертью. Нет во мне ни единой части, что не от богов".

Обрадованный возвращением в родное место из ужасного Шара Страдания, я схватил кредитную карту и помчался в супермаркет. Страшно хотелось съесть хорошо зажаренный стейк medium well. И пива холодного выпить.

Глава 27. Волчонок

Когда Глаф принял Малую Призму, то смог перемещаться в пространстве по своему желанию. Башня ему открыла, что в ней есть замурованный масонский храм. Он туда и перенесся. Увидел две колонны, пол в черно-белую клеточку, комнаты для заседаний, алтарь со подсвечниками.

На полу основной комнаты лежал скелет с кинжалом в руке. Кинжалом масон поразил свою грудь, из которой в чашу лилась когда-то кровь. Кровь уже высохла и превратилась в прах.

Глаф машинально взял чашу с кровью и высыпал ее на алтарь. Кровь вспыхнула, и дым стал подниматься к потолку. Ритуал был закончен успешно. Глаф это почувствовал.

Оси Вселенной задрожали, сакральные звезды встали в новое положение, Свет ударил в лицо Глафа. И он почувствовал удовлетворение, что сделанная им работа была правильна.

Потом раздался удар грома, все зашаталось, стали трещать стены, а потом в помещение хлынула вода. Глаф еле успел выпрыгнуть из Храма обратно на лестницу Башни через стену.

Он успел захватить перстень скелета, магический жезл, масонский запон, пару книг, лежащих рядом с алтарем. Эти книги и предметы он принес Учителю.

Как всегда, старик-ученый был с утра пьян. Но он переменился в лице, увидев эти предметы. Забравшись в свой тайник, он сравнил предметы с картинками в книге и своими тряпочками.

- Да, я был членом этой Ложи… но это было уже давно. Ложа распущена. У меня есть телефон одного из его бывших членов, надо ему позвонить и сообщить о твоей находке.

- Ты можешь посетить Досточтимого мастера, - сказал старик через пару дней. - Покажи ему свои находки и передай от меня вот это. И он протянул мне рисунок сфинкса без головы. Рядом на изображении рабочие подготавливали голову к установке, другие обтесывали бока скульптуры.

***

Старик из закрытой ныне Масонской Ложи принял меня в зале квартиры. Он был стар и передвигался с помощью двух тростей. Я передал ему рисунок от наставника - он лишь мельком на него взглянул и отложил в сторону.

Мой рассказ о затопленном Храме он выслушал с большим вниманием и принял раритеты из моих рук.

Он погладил материал запона:

- Магистр Николя… он все-таки сделал задуманное, но не успел выполнить ритуал до конца. Спасибо, что вы закончили!

Досточтимый мастер пожал мою руку условным знаком и посмотрел мне в глаза. Я недоуменно посмотрел на него.

- Я знал вашего отца, он был членом нашей Ложи. Вы на него похожи.

Его градус я вам не скажу, но он был одним из наших лидеров. Вы, как луфтон, имеете право знать правду. Он любил исполнять разные древние ритуалы. И хотел произвести на свет чудо-ребенка. Искал существо, которое сможет произвести на свет живого ребиса. И вот он нашел в сибирском захолустье дочь шамана и женился на ней. И в назначенный день под светом Луны в процессе Hieros gamos они зачали ребенка, который родился одновременно и мужчиной и женщиной. То есть андрогином.

Это были вы. Ваша мать умерла при родах. Местные знахарки вынянчили ребенка. Ваш отец привез вас в Ленинград, и вынужден был бежать на Запад из-за опасности раскрытия своей личности. Спецслужбы стали что-то подозревать.

Вас он отдал на попечение местным католикам. Они нашли для вас приемную семью, чету верующих католиков, которая и стала вашими приемными родителями. Они вас вырастили… Но кто-то в приходе проболтался - и их убили, они исчезли бесследно. А вас никто не тронул, это не была их цель.

После этого вас тогда отдали на попечение старухе-ведьме, которая покаянием очистилась от старых грехов. И поклялась защищать андрогина всей своей магией.

- И вот теперь Ты, луфтон, сын Константина Константиновича Константинова, видного советского деятеля и масона, стоишь передо мной!

"Я ничего не мог понять из его рассказа... Настоящий отец мой был масоном, а мать дочерью шамана. Поверить в это было невозможно!"

- Какой сегодня замечательный день! Свершилось предсказание! Ритуал Ложи завершен, она закрыта полностью и рассыпана согласно Уставу, все ее тайны похоронены в глубинах башни. И теперь все, что ты принес, должно исчезнуть, - продолжал вещать старец.

И с этими словами он кинул книги и попону в разожженный камин. Книги неожиданно ярко вспыхнули, а попона стала обугливаться. Жезл он отложил в сторону как малозначащий предмет.

"Я открыл рот в удивлении - и так остался стоять. Не нужны, оказывается, эти предметы старику!".

- Итак, как луфтон, ты имеешь право рассчитывать на мою поддержку.

- Личную, - продолжил старец. Я буду разговаривать с тобой на ты, как с племянником. Ложи больше нет, поэтому градус и должность ты не получишь. Да и члены правления Ложи вряд ли согласились бы рассмотреть кандидатуру андрогина на должность в ложе.

- Все-таки ты вне людского круга, хотя и находишься в теле человека. Тебе не надо подниматься по лестнице посвящения, чтобы узнать Истину. Ты способен узнать Тайну Великого Архитектора непосредственно.

- Вот как ты принял Малую Призму без особых проблем. Не всякий человек может выпить содержимое Призмы и остаться жив. Дело не в яде, а в переменах, которую жидкость делает в теле. Атомы тела становятся материей высшей вибрации, и точка сборки тела теперь может перемещаться в пространстве по воле хозяина.

- Так ведь? Ты уже научился управлять точкой сборки и путешествовать по миру?

Я подтвердил:

- По башне могу двигаться. Сквозь стены прохожу.

Старик удовлетворенно покивал:

- Не спеши, волчонок. Иди по шагам. А то не хватит сил. Пока перемещайся по округе, по Питеру. А потом и по континентам сможешь. Нужна практика и доступность внешней энергии. Найди тексты подключения к Внешней Силе и пробуй. Она тебя сама переместит куда ты попросишь. Но и отдавать ей надо будет втрое. Ты готов?

Я замялся:

- А что надо ей отдавать?

- Себя, конечно! Свои мысли, поступки, чувства. Будешь руками Силы… как многие ребисы до тебя. Но об этом поговорим в следующий раз, через неделю. Я устал от разговора, мои силы ограничены.

И он проводил меня до двери. Мы обнялись как племянник и дядя - и я направился в любимую столовку на Восстахе обедать. И обдумывать услышанное от "дяди".

***

В «следующий раз» мне никто не открыл дверь. Телефон дяди-масона тоже не отвечал. Я приходил к двери и нажимал на звонок каждый день. Через две недели заспанный молодой человек с черной бородкой открыл мне дверь квартиры и сказал, что Селиверк Петрович здесь не живет и никогда не жил.

Я недоуменно отвернулся от двери и призадумался. Но на стене напротив прочел по-латински написанное черным цветом слово «traiecitus» и увидел рисунок «виселица».

Дело было плохо. Я тотчас пошел к своему другу-ученому, чтобы рассказать о случившимся. Подходя к его дому, я увидел машины - полицию и скорую. На проезжей части у дома лежал обнаженный мужчина, накрытый простыней. По непослушным кудрям на голове и свесившейся руке я узнал наставника. Он носил на руке особый серебряный браслет, почерневший от времени, который никогда не снимался.

- Прыгнул из окна…, - раздалось из толпы.

- Я иду из магазина, а он летит, - причитала какая-то бабка. - Чуть меня не раздавил. Абсолютно голый, представляете…

- Перелетел палисадник с цветочками и упал далеко от дома на асфальт. Разбился насмерть, даже не вскрикнул, - причитала другая бабка с авоськой.

Посмотрел на окно его квартиры, прикинул. Расстояние от дома до проезжей части было значительным. Сам старик не мог так далеко прыгнуть даже с разбега. Значит, ему помогли.

«Странные совпадения во времени… странные события со стариками. Жалко их. Один исчез, как будто его и не было, а другой решил закончить жизнь в полете как птица. Кому они помешали? Кто решил их устранить из моей жизни и зачем? Они больше не смогут учить меня истине, и мне придется добывать знания самому… это затруднит мои штудии, но не остановит меня. Я теперь стал очень упрямым.»

Я развернулся и пошел подальше от дома, от греха подальше. Впрочем, меня никто не преследовал и не покушался на мою жизнь. Судьба или высшие силы меня хранили. Я был выше уставов лож и законов общества. Теперь я все больше в этом убеждался.

С момента принятия Малой Призмы я стал на ступень выше остальных людей, перестал быть обычным обывателем. Научился перемещать точку сборки в пространстве по своему желанию. Выставлять полевую защиту. Становится невидимым. Убить меня стало не так просто. Я живуч и быстро восстанавливаюсь после разных повреждений.

И когда я подключусь к Силе, смогу перемещаться и по земному шарику… Может быть, потом и дальше в Космос смогу прыгать.

А дальше меня ждет Большая Призма и Цветок Мира. И те возможности, которые они мне принесут. Андрогин во мне развивается, растет его сила. И меня это радует. Я на верном Пути!

Глава 28. По направлению к свану

После похождений по башням сванов он был опустошен и зол. Башни стояли группами, а лабиринт был не у каждой башни. Те круги лабиринтов, через которые он проходил, были сильно повреждены временем и людьми. И он имел шанс не вернуться назад с их помощь. Башни утраченного времени могли таить в себе разнообразные загадки, неожиданные повороты прошлого, пласты непознанного бытия, сохранившегося в загадочных сооружениях спасения горных племен.

Может быть, Глафу понравилось звучание слова Сванетия. А потом его заклинило на родовых башнях. Он втемяшил себе в башку, что Большая Призма была спрятана в горах Кавказа, в древней башне. И он отправился грабить сванов.

Риск был велик, но он искал не простую вещь. А волшебную, которая позволит ему перемещаться во времени. Адрес ее нахождения он не знал, поэтому перебирал все заброшенные башни в надежде, что их никто не обыскивал, и Большая Призма могла быть цела, спрятана в подземелье одной из древних башен X века.

Перебирать башни одну за другой было глупым решением, но он не знал другого алгоритма. Его наставник-ученый погиб, выбросившись из окна, магистр масонского ордена исчез бесследно. Старинные инкунабулы молчали, а переписанная наставником книга про путь андрогинов сообщала, что Большая, или Великая, Призма сама должна найти героя.

В удаленной от цивилизации горной деревне Чажаши его чуть не растерзали местные жители. Выйдя из башни, в которой никто не прятался от врагов более сотни лет, он хлопнул дверью-люком - и башня осыпалась на него. Его схватили крестьяне и бросили раненого в подвал каменного дома. По-свански он, конечно, не разговаривал. Как и по-грузински. Тогда нашли молодого парнишку по имени Карах, который раз в месяц ходил в райцентр за лекарствами, знавшим немного русский язык, - и назначили переводчиком у каджи-злыдня.

Толмач, яростно жестикулируя, сообщил заключенному, что его объявили эшмаки, дьяволом, явившимся из преисподней, чтобы разрушить защиту деревни – старинную башню сванов, которой уже было 800 лет. "И за это его завтра сожгут на костре. Так постановит совет старейшин".

- Был бы он вражеский князь, его бы поразили общественной пулей, как убили в свое время Пута Дадешкелиани. А он злой эшмаки-разрушитель, вылез из неоткуда, разрушил нашу старую башню батоно Наскида, - объяснял парень положение дел.

"…И что пришелец может подарить ему часы в благодарность, потому что завтра они ему не понадобятся. А он может в облегчение участи преступника задушить его ремнем перед казнью, чтобы он не сильно мучился в пламени".

Парень был неплохим дельцом, предлагал соблазнительный способ избежать мучений. А вот умел ли он надежно и быстро душить жертву кожаным ремнем, было неизвестно. Поэтому Глаф решил немного побороться за свою жизнь и потребовал встречи со старцами.

Его, связанного, притащили в самый большой каменный дом деревни и бросили на холодный пол. На небольшом возвышении из наваленных друг на друга ковров восседали в креслах о четырех ножках старейшины-сваны. Сами себе они казались грозными воинами, но Глаф увидел перед собой согбенных старцев, высохших от старости, со слезящимися глазами. Но другой власти в деревне не было. А гул мужчин и женщин за стенами дома не прекращался. Жители требовали мести за разрушенную крепость.

Глаф начал с того, что стал говорить им прямо в мозг. Что он турист, приехал в Сванетию из Ленинграда для изучения их культуры. Что он их друг, а не дьявол какой. Что он забрался в башню для подготовки данных о включении ее в каталог культур, составляемых в Кунсткамере. Что он является ученым Музея антропологии и этнографии Академии наук СССР, и что заслуживает более ласкового приема, чем поджаривание на костре.

Старички от вторжения в мозг открыли рты, остолбенели и онемели. Потом стали махать руками молодцам из охраны, как бы приказывая убить Глафа на месте из ружей. Это ему не понравилось. Он приказал старцам и парням не двигаться. Потом объяснил главному, самому древнему, старцу-азнауру, что он должен выйти к толпе и объяснить ей как было дело. Что турист не разрушал башню, а готовил ее к реставрации. И скоро к ним приедут ученые с рабочими и восстановят родовую башню как новенькую. А осыпалась она от старости - хорошо, что никого не придавила. Ленинградец составит план восстановления башни и потом отправится к себе домой.

Старец повиновался как зомби. Толпа поворчала, но послушалась старейшину. И разошлась, бросая злые взгляды на Глафа. В общем, с помощью внушения он смог успокоить толпу, всех старцев - и его выпустили из плена.

Хитрый парнишка-переводчик предложил свою помощь, кров и еду. Опять же в обмен на часы. Глаф согласился, но добавил, что в пакет входит доставка его до города. (Где по его записям находится башня с работающим лабиринтом). Юноша скорчил недовольную рожу, но согласился.

Глаф замаскировался под местного жителя, одев чоху и другие тряпки, притащенные парнем. Переночевал он вместе со скотом на соломе в каменном доме, поминутно просыпаясь от малейшего звука извне. В силе своих способностей он не был сейчас уверен. Подчинить всю деревню он бы не смог, а авторитет старейшин мог не убедить всех селян.

Через неделю он оправился от ранений - и с переводчиком на осликах поехал в ближайший город Местиа. Ехали долго и медленно. По прибытию ночью в город парень схватил обещанный хронометр пришельца и побежал доносить о прибытии «черта» местной элите. Но начальство уже спало, так что толмач побоялся их будить. Это дало Глафу выигрыш во времени.

Андрогин знал, что Карах не надежен и нарушит обещание никому не рассказывать о его прибытии. Надо было торопиться. Глаф проник в башню свана Хергиани по приставной лестнице и веревкам, очистил круг лабиринта от мусора. И пошел по спирали в особом состоянии, сходным с медитацией, бормоча все известные ему заклинания из старинного манускрипта. Он верил, что они усилят мощь лабиринта и помогут ему перебраться домой.

Но у данного лабиринта сванов хватило сил перенести его только в основание каменной башни крепости Нарикала в Тбилиси. Этого он не предполагал. Снова не повезло. Тамошний лабиринт ему не подчинился, дальнейший переброс не выходил. Пришлось ему из Грузии возвращаться в Питер на самолете. Благо деньги у него остались, сваны их у него не забрали.

Глава 29. Шут на лестничной площадке

После беготни по башням сванов Глаф сильно устал. Раны его заживали медленно, и это было странно.

«Где моя сила адепта, принявшего Малую Призму? Или это тоже была ложь учителей?"

Свановские лабиринты могли отъесть его силу для пополнения своей. Поэтому он валялся в постели сутками и спал как можно больше в надежде вернуть себе прежнюю силу.

И в этот день он спал до обеда. И тут как назло в дверь квартиры забарабанили. И раздался крик:

- Милиция, откройте немедленно!

Он набросил на плечи халат, засунул ноги в тапки, доплелся до двери и открыл ее.

Перед ним стоял участковый милиционер Негодуев, уже знакомый Глафу со времени смерти старухи-ведьмы. Он приложил руку к фуражке, потребовал паспорт, внимательно изучил его, сверяя фото в паспорте с лицом юноши. Потом посмотрел на номер квартиры и штамп прописки. Пролистал весь паспорт до конца, не нашел никаких особых пометок - и с сожалением отдал паспорт Глафу.

- Можете разговаривать с товарищем Петровым, - прокричал он в нутро парадной.

По лестнице на площадку поднялся классический чиновник в черном костюме с обширным портфелем.

- Вы можете быть свободны, – заявил он холодно милиционеру.

Тот вскинул руку под козырек и резво побежал вниз по лестнице.

Толстенький человечек проверил, что на лестничной площадке никого нет. Потом он достал из портфеля и водрузил на голову шутовской колпак с рогами и бубенчиками. Потряс головой, позвенел бубенчиками и исполнил несколько замысловатых па ногами, показывая при этом пальцами странные фигуры. Глаф подумал, что толстячок изображает Джокера из типичной колоды карт Таро.

Потом шут произнес с пафосом: Недолго здесь осталось мне Жить и сражаться при Луне. Наследство, о великий сын, Получишь ты один!

Затем он снял колпак, отдышался и проговорил:

- Сэр, мое почтение!

- Я адвокат из Инюрколлегии - по делу к вам по поручению клиента из Великобритании.

Потом деловито вручил Глафу большой конверт из крафтовой бумаги с сургучной печатью и потребовал расписаться в ведомости. Когда Глаф сделал это, то он поклонился, собрал все вещи в портфель и мгновенно исчез.

В квартире Глаф разглядывал странный конверт и боялся его вскрыть. Но, наконец, решился, вскрыл кухонным ножом конверт и достал первое вложение. На дорогой бархатной бумаге под замысловатым цветным гербом было написано:

«Дорогой сын Глафирий!

Намереваясь уйти из этой жизни, я бы хотел до этого момента увидеться с тобой и передать все самое важное, что у меня есть. Смерть моя назначена на 17 июля. И я бы хотел, чтобы до этой даты ты прибыл ко мне, чтобы провести все легальные процедуры, позволяющие тебе вступить в наследство.

С любовью, твой отец Константин».

Все прочитанное его ошеломило. Он не знал что и думать. Как отнестись к данному письму? Надо ли ему ехать на похороны отца, которого он не помнил и не знал? И что это за манера назначать свою смерть заранее?

Но в тексте еще шла речь о наследстве. А Глаф, как советский человек, был уязвлен суровым отечественным бытом. И мечтал о финансовой независимости. Даже вступление в наследство от старухи не успокоило его душу. Даже то, что он стал хозяином Башни, не утешило. А если наследство отца и вправду велико? Судя по гербу он обладал имением и титулом. И мог передать все это Глафу.

Деньги он мог потратить на ремонт Башни, а также на помощь нуждающимся людям. Нищих старух и стариков он видел часто, когда ходил в продовольственный магазин. Перестройка сильно ударила по старикам и многодетным семьям, и он чувствовал их нужду. Как экстрасенс, он хорошо слышал их внутренние слезы. Иногда он помогал какой-нибудь старушке - и она трогательно его благодарила и желала здоровья молодому человеку. Но всем нуждающимся он помочь не мог. Проклятые перестроечные годы! Как он ненавидел это время, но был вынужден в них жить. И тут это письмо от отца с возможностью получения внезапного наследства...

Глаф посмотрел на настенный календарь. Времени до назначенной даты оставалось в обрез. А ему надо было успеть получить визу в Великобританию, купить билеты на самолет и быстро добраться до загадочного замка в глубине Шотландии. Визовыми проблемами он никогда не занимался, поэтому ему придется обратиться к посредникам. А это лишние расходы и нервы.

В расстроенных чувствах он изучил оставшееся содержание толсгого конверта. Там были черно-белые фотографии младенца, совместное фото сухощавого мужчины и женщины с младенцем на руках. Изображение странной могилы... он понял, что это могила матери. И цветная фотография пожилого мужчины в шотландском национальном костюме на фоне разрушенного замка. Он подмигивал зрителю, призывая относиться к жизни и смерти с юмором.

Глаф вытащил из пакета еще ряд юридических бумаг и непонятных копий старинных документов на английском языке. Но там было еще что-то твердое в конверте из плотной бумаги. Он вскрыл конверт ножом и обнаружил там план какого-то лабиринта и тонкую прямоугольную золотую пластину. На пластине было написано: Dorlin Castle Key. На плане Лабиринта была нанесена надпись Dorlin Castle Labyrinth. И внизу был рисунок той золотой пластины, которую он держал в руках.

Глаф долго смотрел на эти предметы в недоумении. И потом до него дошло. Покупать билеты на самолет в Великобританию ему нет нужды.

Глава 30. Сны кота Иннокентия

Иннокентий-Котэбус был родом из города Мологи. Там его предки коты жили. Города такого теперь уже нет, ушел под воду в 1946 году для обеспечения работы Рыбинской ГЭС.

По преданию семьи его прадедушку сам маршал Блюхер гладил по головке. Василий Константинович сам был из местных, рыбинских. Блюхером помещик Кожин его прапрадеда крепостного обозвал. Так и пошла странная иностранная фамилия у потомков крестьянина Феклиста, участника Отечественной войны 1812 года.

А перед затоплением котодеда партийные взяли жить в Москву. И стал он важным столичным котом.

И Иннокентий-внук родился уже в кирпичных хоромах у известной в то время партийной дамы. И только после ее неожиданной смерти он попал к нынешней хозяйке. Новая владелица была доброй дамой - и кормила кота сибасом и парным мясом. Только вот вероломно обкорнала она все его самцовое естество. И осталась у него одна радость – есть,толстеть и презирать всех окружающих. Оттого даймон Котэбус из него вылупился видный, верхнего апломба и важного гонора.

При этом мыслил он здраво, хотя несколько цинично. Сирруш зажмуривал глаза, когда Котэбус выдавал свою аналитику. Даймон кота прилетал в Питер к Сиррушу, стучался головой о кольдевеевские кирпичи, спертые из Королевского музея Берлина одним питерским франтом, и требовал его выслушать. Даймон питерского Сиррруша был размягчен существованием в питерской мряке, поэтому вылетал к другу навстречу без упреков. И терпеливо слушал его излияния.

Рассуждения даймона были беспросветны. После того, как он лишился котового достоинства, жизнь потеряла для него смысл. И только тогда, когда Глаф призвал обоих даймонов к себе на службу, Котэбус воспрянул духом. Полюбил раговоры про магию и алхимию. Он живо обсуждал с друзьями место в инкунабуле, где описывалось как Медера и Тапхнутия сумели трансмутировать животную природу человека в божественную сущность. Не забывая при этом покритиковать Марию Профетиссу за запрет изучать трактат «О печах и приборах» адептам не той крови. Но почитал ее за изобретение керотакиса и бен-мари.

Однажды при встрече он даже грозился приготовить для Глафа изумительный соус на бен-мари к мясу - на что Глаф замахал руками и обвинил кота в кощунственном отношении к алхимии. И вся троица весело засмеялась.

Однако душу Котэбус ни перед кем не раскрывал до конца, а она у него была чувствительная, на разрыв. И как Иннокентий налижется валерьянки, так его даймон Котэбус начинает стонать:

- Молога, где моя Молога? Ушла ты вся под воду, родимая! И Корчева, где котодед с любимой котобабкой гулял, затоплена! А от Макарьева монастыря одна колокольня осталась. - Слезы душат меня, не могу дышать!

И завывал патетически:

За Мологой не пасутся кони,

Птицы пух не носят на стропила,

Над Мологой волны ветер гонит,

Ил заносит прадедов могилы.

Я не знаю, лучше или хуже

Жизнь текла бы, всё сложись иначе,

Только сердце почему-то тужит,

Когда чайки над водою плачут…

И валился на спину и катался по полу, жалобно стеная и мяукая, в дупелину пьян.

Сколько раз Сирруш говорил ему, что алкоголь вреден для котов… Но Котэбус срывался с зарока и вновь принимал дозу феромонов на чистом спирте. Потом, поколобродив, засыпал, мелко подрагивая хвостом в самых эпичных моментах сновидений.

Про что Котэбус видел сны, он не рассказывал. Снились ли ему стародавние моложские домики с солнечными зайчиками на ставнях, или рыбинские рыбаки, угощавшие пушистое животное свежевыловленной мелочью? Мы не можем этого сказать. Видимо, это было нечто особенное, личное. Вот он и молчал о сокровенном.

Глава 31. База Сестрорецк-12

Возвращаюсь из магазина, смотрю - у подъезда знакомый фургон «Кот и пес: Доставка» стоит.

Подходит ко мне старший группы и говорит:

- Приказано вас доставить к Никитину. Садитесь.

И он открыл заднюю дверь автомобиля.

Я говорю:

– К чему такая спешка? Дайте хотя бы кефир с хлебом домой занести…

- Нет, надо сейчас ехать.

Ну, сел я в фургон - и мы поехали по новой трассе в Санкт-Петербург.

Старший команды мне свое командирское кресло в салоне уступил, сам сел в кабину рядом с водителем. А бойцы на откидных сиденьях в салоне примостились. Петро и Санька, так они друг друга называли.

Я голодный был. Достал из пятерочного пакета бутылку кефира и батон нарезного, предложил ребятам. Те отказались. Ну, я и приступил к ужину.

Пока мы стояли в пробках на выезде из Москвы, за окнами потемнело. Дорога была ровная и гладкая, и после еды в тепле меня разморило, и я заснул.

Проснулся я где-то под Питером. Мы стояли на заправке, а старший ходил со спутниковым телефоном взад и вперед вдоль борта фургона и что-то горячо обсуждал.

Потом мы стояли в пробке, далее свернули на КАД, повернули на трассу.

- В Сестрорецк-12 едем, - промолвил Санька.

Он снял балаклаву и оказался молодым белобрысым парнем с улыбающимися глазами. Угостил меня галетами и чаем из здоровенного термоса. Тепло чая помогло мне пробудиться от тяжелого сна. Снилась мне всякая чертовщина…

- Да, кстати, жука-хирурга Уаршенуфи, который вас оперировал, мы взяли. Сидел на конспиративной квартире, затаился, думал не найдем его.

- Вот тут мы его «кололи»…

И он показал на откидной стол, тянущийся по всей длине фургона. Еще в фургоне находились куча блоков какой-то хитроумной аппаратуры, часть из них весело мигала разноцветными лампочками.

- Я его подсоединил по Протоколу-7, начал дознание, а он своим синтоголосом изрекает:

- Ненавижу я вас, приматов.

- И раздеталировался. Сам. Оказался биомеханоидом на нанитах. Я потом фургон на спецочистку отогнал, мало ли какой заразы он оставил после рассыпания.

Петро спросил друга:

- Так и не допросили?

- Так и не допросили! - ответил ему Санька. - Стойкий пришелец попался.

- Ну, ничего, у нас есть перехват его переговоров с крейсером врагов. Потихоньку ситуация проясняется. Никитин готовит ответ негодяям.

Мы подъехали к высокому зеленому забору с колючей проволокой поверху.

В нем автоматически открылся проем, и мы въехали на территорию автобазы. А как еще назвать огромное поле, занятое кучей автомобилей и прочей техники, с большими круглыми ангарами и массой людей в рабочей одежде.

Мы заехали в дальний ангар, доехали до лифта, который опустил нас под землю.

Спускались мы долго. Наконец, кабина лифта остановилась, двери открылись – и мы поехали по широкому тоннелю куда-то вперед. Мне было плохо видно все проносящееся под глазами, но кучу неизвестной мне гусеничной техники и сотни зеленых ящиков я разглядел.

Потом у нас проверили документы. У меня их не было, поэтому меня сфотографировали, прокатали пальчики, взяли анализ крови. Просканировали целиком и отобрали ключи от квартиры и упаковку «Орбита». Долго перезванивались по телефонам, но, наконец, пропустили. Повесили мне на грудь пропуск с чипом на киперной ленте.

Повели меня к Никитину. Санька куда-то подевался, а Петро был более суров по характеру. Шли мы молча.

Никитин был в полевой форме. На его погонах я заметил по три звезды. Встретил он меня более ласково, чем в прошлый раз. Приобнял и провел в кабинет.

Зайдя в кабинет, я ахнул. Всю его стену занимало витражное окно с видом на подземный ангар со звездолетом малого класса.

- Готовимся, - улыбнулся Никитин. - ОЗБ веники не вяжет, он щит Земли кует.

Звездолет я видел только на картинках в интернете и в фильмах типа «Звездных войн». Этот был, конечно, попроще и поменьше. Я подумал, что это разведывательный борт. Он был в стадии переделки, вокруг суетились люди в комбинезонах, вспыхивали огоньки сварки.

Никитин предложил мне чая с печеньками. Потом нажал на кнопку - шторы на окне задвинулись.

- Серьезный разговор у меня к вам, ничего не должно отвлекать от темы.

- В общем, Глаф предлагает вам переселиться в питерскую Башню. Ту, где рашьше жил он сам.

- Вы же любите Питер? В коммуналке вам неуютно, а в Башне будет просторно и комфортно. И за Башней будет кому присмотреть. А чем вам там заняться еще, вам Глаф потом скажет. Это и будет платой за новое жилище.

- Провизией мы вас обеспечим, охраной и прочим сервисом тоже. Перевозку ваших вещей из Москвы мы берем на себя.

- Как вам предложение? - Никитин улыбнулся, разглядывая мое изумленное лицо.

- А как же сам Глаф? - спросил я. - Где он будет жить?

- Об этом не беспокойтесь. Он после принятия Большой Призмы может жить где пожелает, в любом времени. Будет жить в той же Башне, но в 17 веке. Или в 22-м.

- Давайте так. Полина вам покажет квартиру, вы подумаете и скажете свое решение.

Из угла кабинета поднялась и подошла к нам хрупкая девушка с прической каре и ледяными глазами.

Она попыталась мне улыбнуться узкими губами и сказала: - Полина!

- Аркадий, - пробормотал я, парализованный ее глазами.

- Не бойтесь, она убивает только врагов, вас она не тронет, – заметил Никитин.

- Лучший снайпер ОЗБ, рекомендую. Если надо кого-то убить, обращайтесь!

И он захохотал, радуясь своей шутке.

***

И мы поехали смотреть Башню.

Долго я ее искал, бродя по улицам и переулкам Питера - но вот теперь меня везут прямо к ней и предлагают там поселиться.

Как изменчива реальность, как причудливо исполняются желания в нашем подлунном мире! Меня влечет судьба к переменам, и надо найти в себе силы и не отступить перед шансом все поменять.

Глава 32. Литературный черт Риналто

Итак, господа, у нас случился внезапный циммербанг - и писать роман стало некому. Придется мне, старому литературному чёрту Риналто, продолжать сей труд. В качестве суперавтора!

Нет, Аркаша… гм, Аркадий, не отдал богу душу. Просто он теперь живет в Башне и занят важным делом. Каким, не скажу.

А мне придется завершать начатое Автором повествование. У меня барщина. Глаф освободил меня из камня на условиях отработки. Завершить роман.

Я Ренатус-чёрт, "Возродившийся", гы-гы. И теперь литературный чёрт.

Выбрал себе текущее имя Риналто… а что, неплохое имя для чёрта.

«Никогда не рождался, никогда не умирал. Лишь посетил эту Землю как гость».

Ну, в камне, конечно, мне было несладко. Пара веков тишины… я уже думал что умер, хе-хе. Но Глаф всемогущий меня освободил.

О, великий Глаф, зачем ты это сделал?!

Писать человеческий роман гораздо труднее и опаснее, чем быть на обычной чёртовой работе. Появятся враги и клеветники, забросают тухлыми крысами и наймут неаполитанских кинжальщиков. Хотя я и относительно бессмертный, но эти заточенные ножи так противно колют спину…

А что до Автора… срок жизни его истекал. Хомосапые так мало живут… И Глаф продлил его жизнь на пару веков, заключив в Башню.

Я отрывки из его дневника вам предоставлю. Потом.

Надеюсь, это не помешает главному ходу пьесы, то есть романа.

Хулиганить буду самую малость. Чёрту ведь тоже нужна рекреация.

На самом деле я не классический чёрт. А чёртовыродок. Занимался тем, что толкал писателей под правый локоть. Гоголь, чудак, злился на меня. А как бы он писал без моей помощи?

«-Подымите мне веки!»

Ага, щас! Виев он живьем никогда не видел. Это я ему рассказал и показал картинку! Но описал он всё действие достойно. Ничего не скажу, мастер слова!

А Кафка!?

Кафка и так был сумасшедший. Я его немного опоил – и вот, получайте гениального писателя! Да, славные были денечки!

Пока они все не собрались и не наняли мага, который замуровал меня в камень. Музам не нужны конкуренты!

А Глаф обещал меня отвезти на седьмое небо…Пора мне на пенсию, заслужил.

В теплые края, где красная земля, Где лава льётся в небо, где давно я не был. Солнце светит в глаз, а второй погас.

Да, глаз у меня отняли вороги. И регенерация не помогла. Так и хожу кособокий уже не первую тысячу лет. Оттого писатели уже не наливают, лишь столбенеют и молятся:

– Чёрт, чёрт! Изыди, сатана!

И писать без меня стали хуже. Умишко-то у них примитивный. Придумать сами ничего не могут. Какой у обезьяны жизненный опыт? Поел-поспал-потрахался. А каковы страдания? Не поел, не поспал, не потрахался.

Как тонко подметил мой друг Шекспир: - "Что человек, когда он занят только Сном и едой? Животное, не больше."

Трудятся всю жизнь, чтобы заработат на кусок хлеба. Но заработанное у них отбирают злые богатые, оставляя крохи. А смерти ждут как избавления от трудов. Вот как в "Фаусте" Гёте написано про суть человека:

- Божок вселенной, человек таков, Каким и был он испокон веков. Он лучше б жил чуть-чуть, не озари ты божьей искрой изнутри. Он эту искру разумом зовёт И с этой искрой скот скотом живёт. Прошу простить, но по своим приемам Он кажется каким-то насекомым. Полулетя, полускача, Он свиристит, как саранча, О, если б он сидел в траве покоса И во все дрязги не совал бы носа!

Это мы, черти, живем легко, ибо паразиты по замыслу сатаны. Но более-менее свободны. Ибо и живем дольше, и питаемся лучше.

Вы когда-нибудь видели чёрта, поедающего капусту? Вот и я не видел. А эти хомосапые с планеты Ёф норовят ее и свежей поесть, и тушеной, и квашеной. Я бы гигнулся с такой кормежки. А они бодренько так – и землю плугом теребят, и мечами друг друга колотят. Дикость одна.

Лишь писатели радуют. Сидят голодные взаперти и пишут. Их за это на цугундер за вольные мысли, а они всё пишут. Про свободу, про права человека, про любовь.

Да, была у меня одна любовь… Только муж выйдет из дома, мы с ней такое вытворяли…. Горячая, знойная женщина была.

"Держу тебя, держу тебя, мой голубок, мой воробышек. И с этими словами доказывает мне, как несостоятельны были мои рассуждения и страх нелеп. Тесно прижавшись ко мне, она всего меня, всего без остатка приняла".

Я тогда осла изображал. Прикольно было.

Минотавра не я делал, клянусь. Это другой чёрт.

Тесей правильно сделал, нефиг бродить таким гибридам по Лабиринту. Он, Лабиринт, не для того построен. А для межзвездных перемещений. Не на космолетах же летать годами или на кометах путешествовать.

Панспермии я выродок мрачный, В камне твердом далеко лечу, И под рокот Вселенной бескрайней Сплю тихонько, соплю и молчу.

Нет, я хочу говорить, вещать, воспевать! Я же литературный чёрт. Вот отработаю контракт с Глафом и дальше полечу колобродить. Может, кто подвезет.

А Лабиринт на Крите уже не функционирует. Некому подправить, подлатать. Упадок Цивилизации. Не мыслят о высоком. Все думают, как друг дружку сподручнее убить. Сами не живут и соседям не дают. Дурные-е!

Да и хрен с ними. Я чёрт, а не святой. Пусть кому надо по должности, те и учат хомосапых жизни.

– Люк, я твой отец! – А-а-а, диавол мой отец!

Вот так в сказках и проскакивает трагедия Вселенной.

Отцы и дети… Дети не понимают родителей, даже у чертей. Я-то пока бездетный бес… а другие как переживают. Вельзевул вот часто жалуется - не навещают его отпрыски, забыли.

Но вернемся к нашим баранам-писателям. Вот они как пишут? Как захотят, так и пишут. Вдохновение их питает, музы покусывают за пятки.

А черти? Тоже ведь наша братия их ведет подчас. Так и пишет Хайнрих Хайне: «Моей рукой водил сам чёрт».

Вот когда Карл Маркс писал свой "Манифест" под диктовку Гесса, там тоже без нечистой силы не обошлось. Так и написано: «Призрак бродит по Европе».

Сейчас молодежь так не пишет. Изнежилась. Не живая жизнь масс описывается, а фэ-э-энтези. Сами пишут и сами боятся написанного. Оттого у них всё понарошку, и главный герой всегда доживает до финала, свершив свой круг.

Мономиф у них! Однохрен!

Синие стрекозы Вавилона так и шуршат в мозгах.

Но я неправильный литературный чёрт. Стохастический. К чёрту человеческую логику. И нечеловеческую. Да здравствует спонтанное олитературивание реальности!

Реальность относительна – кот Шредингера не даст соврать.

– Кис, кис, кис! – он откликается, мурлычет, считает себя живым.

А на самом деле он мертв. И мы все мертвы.

Всё относительно! Лишь Глаф велик в своем метании между мирами и временами.

Но у него есть миссия: во имя любви спасет свой мир. Сделает свой выход, сделает шаг навстречу судьбе. Он к ней шел, не ведая пути. Но прошел две ступени и вступил на третью. Цветок Мира в его сердце, спасение Мира в его руках!

Ему не всё равно. Он Сверхгерой! Рожден по заказу Снежных Вершин андрогином, чтобы спасти мир.

Верит в это. Глотал всякую гадость из Призм и не сдох. Теперь с Цветком Мира носится. Пытается стать третьим Метатроном и спасти свой мир.

А мне что? У меня отработка. Вот закончу роман и покину это ристалище.

Орионцы, альфакитяне, дракониане… монопенисуально.

Я тут не рожден. Моя родина там, где красная земля, где лава льётся в небо, где давно я не был.

Инкубаторский я – из волшебного яйца. Зарывают его в лаву – кто выживет, становится чёртом.

Так и Вселенная создана из Мирового яйца. Мы с ней похожи. В какой-то степени. Ovum infantes! Кто-то это с нами сотворил. Неведомый и Неназываемый.

Ну и ладно. Да будет воля твоя, а я плод твой. Уродился чёртом, живу чёртом. Отработаю барщину - и буду свободен.

Я ничей чёрт, сам по себе. И в камень больше никогда, ни за что! Плохо там. Ни козней не построишь, ни писаку под локоть не толкнешь. Я теперь с классиками не заигрываю, это не безопасно. А вот с молодыми талантливыми авторами порезвиться в литературных экзерсисах интересно. Да они и сами не прочь меня позвать.

Ну, пойду делать свое бесовское литературное дело…

Глава 33. В Шотландии у отца

"Меня чуть не убило падающими камнями свода зала. Но я сгруппировался и произнес заклинание «Защита». Поле окружило меня - и падающие кирпичи не причинили мне вреда.

Подбежавшие мужчины ловко убрали камни и пыль с переливающейся защитной оболочки, и я смог выпрямиться, погасив шар приказом.

Важный пожилой слуга вручил мне одежды. И тут только я заметил, что был голый. При переносе куда-то пропали мои штаны и рубашка. Я стоял на каменном полу Лабиринта абсолютно голый, но с золотой пластиной в руке. Даже носков на ногах не было. Все мое одеяние исчезло при перемещении. Так работал здешний приемный Лабиринт.

Я кое-как обрядился в предложенную мне незнакомую одежду с вышитым гербом на груди, вложил ноги в кожаные сандалии и пошел по закоулкам замка Дорлин, направляемый седым слугой.

При выходе из подземелья ко мне подскочил врач в белом халате и повел меня в медицинский фургон, где произвел моментальный скоринг на хитроумном оборудовании. Довольный, он показал мне большой палец и сопроводил к лимузину.

В роскошной легковой машине меня усадили в мягкое ложе, налили вкусно пахнущего виски из красивой бутылки. Я проглотил залпом два дрэма из хрустального гленкейрна и почувствовал, что согреваюсь. Стресс перемещения проходил.

Пожилой слуга в ливрее Дома сидел напротив меня на откидном сиденье и улыбался с обожанием и теплом. Он что-то сказал водителю, открыв окошко в перегородке салона авто, – и мы мягко покатили прочь от полуразрушенного фамильного замка на берегу озера. Дорога петляла между изумрудных холмов, на которых паслись десятки пушистых овец. Мое сердце пело - я смог совершить перемещение между Лабиринтами и успел к назначенному сроку.

- Сэр, приветствую вас в вашем доме! – приветствовал меня важный батлер в парадной ливрее при входе в двери особняка.

Я в изумлении озирался по сторонам. Как много событий со мной случилось при перемещении! Новые люди, новые стены в новом доме. И он теперь скоро будет мой! По крайней мере, так было написано в полученном мною письме".

***

Отцом оказался старик небольшого роста с лучистыми глазами. Огромный лоб мудреца давал понять, что перед ним незаурядный человек. Волевой подбородок и тонкие губы говорили о решительном характере хозяина особняка. Его жизненный путь отложился в морщинах лица. Он был стар, и возраст пожирал его прошлую силу.

Он тепло обнял Глафа, прижал его к груди на минуту, а потом стал его рассматривать - как скульптор глядел бы на созданное им совершенство в камне.

Парень смутился от такого пристального внимания. Но он напоминал себе, что этот старикан и есть его родной отец.

Удовлетворенный увиденным, хозяин пригласил сына к столу. Там был накрыт роскошный обед, и Глаф жадно накинулся на еду, впрочем стараясь соблюдать этикет. Слуги помогали ему определиться с выбором кушаний, подносили и уносили тарелки и столовые приборы.

Утолив первоначальный голод, гость смог ответить на вопросы хозяина, рассказал как он проходил испытание Малой Призмой. Взволнованный услышанным, отец вскричал:

- Лагиль, это был старец Лагиль! Ему доверено испытывать кандидатов в паладины.

Отец терпеливо ждал, пока Глаф насытится. Сам он почти ничего не ел, пил минеральную воду и «поклевал» некоторое количество разнообразных блюд, подносившимися к нему отдельно. За столом сидели они одни.

После обеда отец пригласил сына перейти в кабинет, и они там заняли кресла рядом с камином. На каминной полке стояли бронзовые бюсты великих людей и разукрашенная фигурка шута в колпаке с бубенчиками. Глаф вспомнил адвоката из Инюрколлегии, выполнявшего смешные трюки в шутовском колпаке на лестничной площадке его дома и улыбнулся. Отец удаленно заплатил адвокатскому бюро за эту сцену, чтобы показать сущность его отношения к земной юдоли. Если мы не властны над жизнью и смертью, то что мешает нам посмеяться над роком, снять его грозность, растворить в звоне бубенчиков вселенскую тоску, стать выше смерти. Ибо боится она смеха над собой.

Огонь камина сжигал земное, превращая его в плазму и дым, напоминая о бренности сущего. В огонь можно было смотреть бесконечно. Тем более сейчас Глафом управлял желудок, переваривая принятую пищу. Мозг его был затуманен, а тело расслаблено.

- Вот так и мы все, находясь в бренном теле, не можем постичь духовный мир. Пока человек занят набиванием желудка и удовлетворением базовых потребностей, он не поднимает глаза от кормушки в хлеве, - начал беседу старик.

- Свет звезд кажется ему бесполезным. Он живет быстро и бестолково, производя следующее поколение животных, покорно идущее по кругу жизни. Лишь избранные могут выбраться из этой круговерти и познать иное. Они оставили после себя великие книги о духовных мирах, о иной жизни, о целях и способах поднятия своей сути к вершинам вселенской мудрости.

- Вселенная столь велика и мудра… чтобы быть созданной только для одного homo sapiens. И нам навязано думать, что мы одни разумные существа во Вселенной. Так ИМ нами легче управлять. Они, паразиты в человеческих телах, имеют свои планы по захвату Колыбели. Вследствии своей малочисленности и немощи они не играют в открытую. А исполняют тысячелетние планы своих создателей. И готовят перемены.

- А там, в глубинах космоса, на Колыбель точат зубы тени, не имеющие материального воплощения. Силы, защищающие Колыбель, постоянно следят за ними со снежных вершин. Воины добра и их друзья не дадут Землю в обиду звездных скитальцам без благости в душе.

- Ты уже с такими деятелями уже знаком, - подытожил хозяин дома.

И добавил:

- Уж не думаешь ты, что старец Лагиль явился перед тобой случайно? И повлек к себе в жилище, которое, как тебе показалось, находится в основании Башни?

- Да, в каком то смысле фундамент Башни находится в нашем мире, но одновременно он внепространственен. И жилище волшебника Лагиля тоже существует вне нашего мира.Он явился к тебе в назначенное время, когда ты был готов к смертельным испытания, отчаялся в поисках истины и был готов на все для ее постижения. И заплатил кровью, падающей на древние ступени, за вызов старца. Вот он и явился, чтобы испытать тебя Малой Призмой.

- По пророчеству, Спаситель Земли явится в виде молодого человека, сочетающего в себе мужское и женское.

Как сказано в Евангелии святого Дидимы Иуды Фомы:

"Иисус сказал:

- Когда вы сделаете двоих одним, и когда вы сделаете внутреннюю сторону как внешнюю сторону, и внешнюю сторону как внутреннюю сторону, и верхнюю сторону как нижнюю сторону, и когда вы сделаете мужчину и женщину одним, чтобы мужчина не был мужчиной и женщина не была женщиной, когда вы сделаете глаза вместо глаза, и руку вместо руки, и ногу вместо ноги, образ вместо образа, - тогда вы войдете в царствие божие".

- Старец Лагиль решил, что молодой андрогин, населяющий древнюю Башни, соответствует пророчеству и достаточно отчаялся, чтобы решиться на приятие Малой Призмы. Пока человек может испытывать радость от материальной жизни, вкусно ест и пьет, занимается физическими усладами с себе подобными, он является животным. Когда же животное в нем покорится духовному, его душа взалкает иного, высокого. А так как в физическом мире его нет, то будет искать его в ином мире, куда попадают лишь избранные, принеся жертву элементами тварного тела.

- Я рад, что эксперимент с шаром Лагиля прошел успешно, ты принял Малую Призму и перешел на следующий уровень бытия. Искусство перемещаться по Матрице, меняя точку сборки, подвластно Великим Магам “ab ovo”. Но земной человек не награждается этим даром при рождении и должен получить его в процессе созревания в лучистое тело света.

- Ты подчинил себе пространство в некоторой степени, заставив материальное тело путешествовать по собственному приказу. Теперь следующую ступень на пути Восхождения ты должен преодолеть - принять Большую призму. Ну это так говорится… на самом деле это она принимает тебя в свои объятья и рассылает информацию о тебе во временной континуум.

- Энергии на это требуется огромное количество. Для этого я построил реактор на основе холодного ядерного синтеза. Сейчас он питает этот особняк, работая в приглушенном режиме. Но у него есть запас мощности- думаю, его хватит для процедуры.

Отце провел сына в зал, где стояла Большая Призма на черном базальтовом основании. Таких сооружений Глаф никогда не видел - оно было явно неземного происхождения.

Снежные вершины Спят во тьме ночной; Тихие долины Полны свежей мглой; Не пылит дорога, Не дрожат листы... Подожди немного, Отдохнешь и ты.

- произнес отец строки Лермонтова, и его глаза увлажнились.

- Это из „Молитвы путника“ Гете… - Иоганн Вольфганг Гёте был масоном и вложил в строки более глубокое содержание. Лермонтов, как сумел, отобразил этот смысл на русском языке.

Warte nur, balde Ruhest du auch...

- Кстати, Лермонты жили недалеко от этого места… еще сохранился их дом в Дарси, недалеко от Сент-Эндрюса. В Сент-Эндрюс причаливал мой корабль, привезший Большую призму из второго путешествия в Тибет. Михаил Лермонтов, потомок древнего рода, бежавшего из Испании в Шотландию, и перебравшегося в Россию в поисках прибежища, стал нашим знаменитым поэтом, - улыбнулся старик.

- Скоро и я отдохну, не увижу твоего Восхождения к звездам. Но если ты выслушаешь внимательно и поймешь все мои указания, то сможешь исполнить свой долг. Рожденный по приказу Снежных вершин не должен свернуть с пути. Иначе все будет напрасно.

Отец заметил:

- Снежные вершины объяснили мне, почему именно я был выбран для рождения андрогина - спасителя Колыбели. Они откуда-то знали, что в моих венах течет sang royal, кровь потомков Иисуса. И она важна для рождения Спасителя Колыбели по праву королевской крови.

Глаф слушал обретенного отца, открыв рот от изумления. Отец продолжал вещать:

- Тайну святой крови хранил орден тамплиеров, остатки которого бежали от преследования королей в нашу Шотландию и основали там несколько тайных замков. Официально наши предки по линии моей матери не имели никакого отношения к гонимому ордену. И говорить на эту тему дома никто не говорил. Бабушка была родом из знаменитого клана Дональдов и соблюдала все принципы рода. К поступку дочери, которая вышла замуж за русского каторжанина, относилась отрицательно. И с молодоженами общаться отказалась.

Молодой гость так понял смысл речь отца:

- С внуком бабушка все же общалась, пристально изучая лицо ребенка, и гадая - как сильно гены русского медведя испортили чистоту шотландского рода. Но маленький Костя сторонился старой злой бабки. Принимал от нее подарки на день рождения и убегал в свою комнату, не сказав спасибо. Потом общение прекратилось - бабушка умерла.

Позже в ее архиве отец и нашел упоминание о замках тамплиеров в шотландском Хайленде. И то, что одна из его прабабушек согрешила с молодым человеком неземной красоты из тампля на горе, у которого были гены санграаля. Девушка написала об этом в своем письме матери и просила скрыть ее позор от общества. Эта тайна была надежно спрятана в семейных архивах, а отец обнаружил ее уже после возвращения из Тибета. Сказанное Высочайшими существами в Тибете было правдой. В отце и в сыне текла божественная кровь.

Отец продолжил рассказ:

- Дар крови может быть размыт веками, но тот, кто пройдет испытание Малой и Большой призмами, вернет это дар и станет управлять Цветком Мира по праву.

- Снежные вершины указали мне план действий для спасения Земли. Армагеддон, описанный в священных книгах, уже близок. И Снежные вершины избрали свой вариант спасения человечества. Ты рожден по приказу как андрогин для спасения планеты Земля. Колыбель - весьма редкая планета. Она у демиурга получилась удачной. Материальные сущности здесь одухотворились душами разного уровня развития, и это было хорошо.

Хозяин дома стал серьезным:

- Но кое-кому этот эксперимент не нравится. Есть планы населить его иными сущностями из пекельных миров. Им требуется материальное воплощение, а их мир потерян, разъят в наказание Высшими силами. И вот они ищут ему замену, собрали воинство из различных областей космоса, подчинили их своей дьявольской воле и готовят захват Колыбели. Тебе предстоит доказать, что ты способен помочь Колыбели, защитить ее.

- Пока все идет по плану. Ты явился за три дня до расчетного часа Превращения, и мы успеваем подготовить Принятие тобой Большой Призмы.

Под конец разговора Константин торжественно вручил сыну серебряный Scottish Crest Badge с надписью "a dh'aindeoin" в знак принадлежности к клану Дональдов.

- Мужчины из клана Дональдов побеждают, не смотря на препятствия, таков наш девиз, - пояснил надпись на знаке отец.

Глава 34. Принятие Большой призмы

И вот настал день, назначенный Снежными вершинами для принятия Большой призмы. Время совершения Назначенного пришло. Глафа потряхивало внутри, несмотря на уже имеющийся опыт преображений.

Глаф с отцом вошли в зал с Большой призмой. Она уже была подключена к источнику питания, развернута в рабочее положение и готова к работе.

Отец остановился перед Прибором и впал в воспоминания, бормоча монолог:

- Я привез ее из Тибета во время второго путешествия. Дорога назад была длинной и трудной, бандиты хотели завладеть ценным артефактом, но я и выделенные мне войны охраны отбились от нападающих. Мы довезли груз до порта, а потом я на английском корабле благополучно привез Призму в Шотландию.

- Мне отдали Большую призму только после того, как представил доказательства, что я выполнил поручения Вершин. И как происходил ритуал Hieros gamos, как ты рос, и как искал свое предназначение, повинуясь внутреннему зову. Они изучили прядь волос с твоей головы, купленную моими друзьями у петербургского парикмахера, изучили фотографии и прочие свидетельства - и согласились, что данный андрогин созрел для принятия Большой призмы...

Он повернулся наконец к сыну и крепко его обнял. На глазах Константина выступили слезы:

- Я долго ждал этого момента! Мы должны справится. Все идет по плану, предначертанного не нами. Силы, пытающиеся захватить Землю, и силы, им противостоящие, неизверимо выше людей. Мы с тобой лишь исполнители воли Снежных вершин. Ты должен защитить Колыбель, а для этого пройти испытание Большой призмой. Тогда ты сможешь управлять Цветком жизни из пещер Гималаев. А Цветок жизни защитит нашу цивилизацию от уничтожения темными силами.

Глафу пришлось обнажиться, натереть кожу особым составом. И в таком виде он сел в кресло прибора. Само устройство и надписи внутри были странными. Отчего Глаф сделал вывод, что техника не была сделалана людьми на Земле. Это была явно внеземная конструкция, полная инопланетных технологий.

............

Глава 35. Новоселье в Башне

Вас только сто сорок четыре тысячи, Вы солнце среди прядей тьмы, еще не многих Вы услышите когда прийдет желанный миг. Упритесь туже в ребра волей, в огонь Вам данных, странных руд. Вспашите жизни ржаное поле могучей силой новых рук. Заката лисьи кудри взбейте, Взнуздайте ход извечный вод, из рук уже уставшей смерти Вы вырвите ее живительный завод. Рюрик Рок

Глаф заявился к Аркадию, когда тот уплетал жареного сибаса с белым итальянским вином, привезенным из знаменитого питерского ресторана. Просто материализовался перед писателем.

- О, Vecchia Cantina di Montepulciano Bianco Toscana Campaltino, одобряю, – рассмеялся Глаф, рассмотрев этикетку на бутылке.

Аркадий с плотно набитым ртом только мог промычать что-то нечленораздельное. Он пожал протянутую Глафом руку и ощутил мелкое покалывание. Рука Глафа светилась, такое же свечение окружало его голову.

- Голова болит по-прежнему? – осведомился гость у нового жильца Башни.

- Болит и звенит! Ощущение такое, как будто все мои мысли транслируются в пространство. Я боюсь выдать врагу военную тайну, поэтому пою про себя разные песни. Типа «Взвейтесь кострами синие ночи, мы пионеры дети рабочих». Или «Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам».

Глаф рассмеялся:

- Это Никитин переключил вас на внутреннюю сеть, а передатчик не выключил. Ну ничего, сейчас я все исправлю.

Он посадил Аркадия на кухонную табуретку, положил руку на голову писателя и торжественно произнес с улыбкой:

- Очищается раб божий Аркадий сын Павла от дьявольского наваждения и иноземного излучения, отныне он чист и безгрешен перед Орденом Защиты Башни!

В голове у Аркадия шел какой-то процесс, что-то перемещалось и булькало. Наконец, в башке у него что-то щелкунуло - и свист в ушах пропал.

Обрадованный, писатель вскочил с табуретки и бросился на грудь андрогину:

- Спасибо, спасибо! Вы не знаете как я мучался. Думал что я схожу с ума…

- Казалось что я излучаю поток информации, который улавливается сотовыми вышками, которые переправляют сообщения врагам Земли.

Глаф улыбнулся и сказал:

- Все теперь будет хорошо! Сейчас ваши вещи из московского жилья привезут, будете себя чувствовать здесь как дома. В сущности, теперь Башня и будет вашим домом. Навечно!

- Слышали, как про писателей говорят, что их произведения не горят? Так и писатели живут вечно! Кто в душах их поклонников, а кто и наяву.

- Вот я замедлил ваше личное время – и ваш жизненный счетчик теперь отсчитывает время жизни в разы медленнее. Так что вы будете жить хотя и не вечно, но значительно дольше ваших недоброжелателей. Я имею в виду редакторов, отказывавших вам в публикации.

Отныне вы наш Архивариус со значительным жалованьем! Сможете заказать печать ваших произведений в солидном издательстве на хорошей бумаге и в твердой обложке за свой счет, раз редакторы не берут ваши рукописи. Напечатаетесь – не забудьте один экземпляр прислать мне! Прочитаю непременно, а потом помещу его в нашу Библиотеку Ордена!

Мысли Аркадия путались… он что-то хотел спросить у светящегося андрогина, но не справлялся с организмом от переизбытка всего случившегося. Губы его задрожали, потом он заплакал.

- Ну ничего, ничего…привыкните… слишком много перемен обрушилось на вашу голову, - сочувственно проговорил Глаф.

- Теперь у вас будет хорошая квартира, Башня будет вас защищать от жизненных невзгод. Да и вы здесь будете жить не в одиночестве…

Раздался звонок от входной двери. Заплаканный Аркадий пошел открыть замок.

Вошедший Петро буркнул Аркадию:

- Привет!

Пожал ему руку и скомандовал:

- Заносите!

Молодые ребята в комбинезонах с надписью ОЗБ стали заносить коробки с московскими вещами Аркадия и ставить их на пол в зале.

Глаф подошел к одной коробке и выпустил кота.

- Иннокентий, как перенес дорогу? – спросил он участливо у животного.

Кеша был традиционно не в духе:

- Спал. Но в вашем тарантасе трясет. Не могли тачку получше выделить?

- Кеша, не кипятись! Зато теперь ты дома! Вот Аркадий тебя встречает, поделится рыбкой.

Иннокентий посмотрел на изумленного Аркадия и коротко мяукнул в знак приветствия. Обалдевший писатель в ответ тоже машинально мяукнул.

- Сибас? – кот понюхал воздух и облизнулся. – Я как раз смертельно голоден. Схожу в туалет и буду ужинать!

Рабочие притащили переносной кошачий туалет в выделенную коту туалетную комнату, и он пошел делать свои кошачьи дела.

- Он теперь разговаривает? – пробормотал Аркадий в изумлении.

- Да, разговорился с нашей помощью. Теперь вам будет нескучно вдвоем, - заметил Петро.

- Если что, он за тобой присмотрит. Скорую вызовет или нашу команду быстрого реагирования. Вы здесь в абсолютной безопасности. Никакие инопланетные гости вас не побеспокоят.

- А что, та с крокодильим хвостом была действительно оттуда? – Аркадий спросил у Глафа, показывая пальцем на потолок.

- Клифия? Теперь, когда вы наш сотрудник, я могу раскрыть эту тайну.

- Да, клифия... Прибыла группа с клифией к нам на корабле-разведчике. Через вас хотели выйти на меня, узнать информацию об Ордене. Они подключили к вашей голове свой транслятор. Но мы пресекли их попытки получить информацию, а передатчик переключили на нашу внутреннюю сеть. Так что ничего вы им не выдали ценного!

- Получается, я зря громко пел “В коммунистической бригаде с нами Ленин впереди”? - обиделся Аркадий.

- Почему зря? Операторы контроля разучили несколько старых бодрых песен из СССР. Особенно эту - про копыта чертей и погоню в горячей крови. Вы ее всегда по утрам пели...

Аркадий осмотрел только что отремонтированный верхний этаж квартиры, пока Глаф кормил кота и рассказывал ему питерские новости. Видно было, что в Башне был сделан хороший ремонт, в помещении еще пахло краской. Мебель в комнатах обновилась, шторы веселого дизайна оживляли стрельчатые окна. Вид на стрелку Невы и Охты был фантастически прекрасен.

Писатель был рад, что будет жить в Башне не один. И ему захотелось угостить кота местным специалитетом. Он пошел на рынок и купил ему килограмм питерской корюшки. Лов этой вкусной рыбки начинался в этом году, как и обычно, первого апреля.

***

Глаф познакомился с Иннокентием в отеле в Рыбинске. Кот выполз из номера умирать в коридор. Он и его хозяйка отравились местной рыбой в ресторане. Отель был не ахти, но принимал постояльцев с мелкой живностью. Последние годы стало модно путешествовать дамам с ручной собачкой. Хозяйка Кеши предпочитала брать в путешествия кота. Мужа она прогнала с глаз долой много лет назад как неспособного обеспечить даме достойное существование.

- Зачем мне муж, с которым жить плохо? - говорила она. - Плохо я и одна могу жить.

Ресторан при отеле был не рестораном, а забегаловкой, не старающейся накормить гостей по-царски. Вот и рыба была у них в холодильнике уже с душком. Но повар решил рискнуть и ошибся.

Отравилась не только женщина, но и известные люди города, приглашенные на день рождения местной певицы. Ну, пришлось повару раскошелится, заплатить за хлопоты. Хозяйку кота отвезли в больницу на скорой, а про кота забыли. Вот он и выполз на ковровую дорожку из номера, когда уборщица пришла убирать мусор.

Глаф полечил кота своими экстрасенсорными методами и случайно активировал в нем даймона. Так они познакомились и подружились.

Глаф приезжал в Рыбинск для поиска места под базу ОЗБ, которая позже стала называться Рыбинск -17. Для производства горючего для звездолета требовалось много воды, которая там была в избытке. И моторный завод был рядом. Базу в Сестрорецке Орден Защиты Башни построил потом - туда было удобнее добираться из штаб-квартиры.

А с Сиррушем Глаф познакомился в музее. Он изучал камни Ворот Иштара, привезенные до революции в Питер, прикоснулся к одному их камней и активировал спящего даймона Сирруша. Даймон был счастлив порезвится на воле, а Глаф приобрел еще одного друга.

Да, друзья у него были странные. И сам он был странный. И задача в жизни у него была особенная. Он ее не знал, но силы свыше направляли его на этот путь. Подталкивали, вели. Чтобы он сделал выбор, совершил назначенное, не страшась последствий.

Каждый из нас обязан быть готовым сделать свой выбор без колебаний. К Глафу это не относилось, он колебался на Пути, но все-таки шел вперед.

Глава 36. Странствия Константина

Ямантака - идам, одолевший Яму, бога смерти.

Ямантака обладает ликом буйвола, выражающим сильнейший гнев. Он держит дигуг и чашу из черепа. У него чёрное тело, но не сплошное, а полупрозрачное. Его правая нога подогнута, левая вытянута. На лбу и переносице гневные морщины, брови пламенеют, ноздри раздутые и красные, как раскалённые железные трубы. Три глаза расширены и окружены красными жилками, указывающими на великое блаженство, циркулирующее в его теле. Рот широко открыт и свирепо оскален, во рту четыре клыка и шевелящийся язык.

Недвойственное, величайшее и всеобъемлющее тело, Равностный ко всем – отец всех Победоносных, Ставшая сферой реальности – мать всех Победоносных, Мудрость героического ума – сын всех Победоносных. Простираюсь ниц перед Манджушри, полностью совершенным. Хотя Дхармакая не имеет ни любви, ни ненависти, Он, чтобы подчинить всех злонамеренных существ Трёх Миров, Из сострадания являет тело Царя Ярости. Простираюсь перед Бхайравой Ямантакой.

Итак, мы представляем, что наш грубый ум становится природой блаженства и, кроме того, думаем, что этот блаженный ум познаёт пустоту – становится высшей мудростью блаженства и пустоты – и мы достигаем Дхармакаи Ямантаки. Это практика основы; хотя мы ещё не достигли конечной Дхармакаи Ямантаки, мы думаем, что уже достигли этого плода, и пребываем в божественной гордости. Это и называется принятием плода как пути.

Приехав из Англии, Константин сразу влился в процесс построения Советской России. Его отца помнили как борца за свободу угнетенных, много сделавшего для приближения революции в России. И его сына с радостью приняли в ряды строителей нового общества. Звали его теперь Константином Константиновичем Константиновым или товарищем Константином. То, что его мать баронетесса, он предпочел не вспоминать - надо было делать дело революции, для которого его отец отдал много здоровья на царской каторге. Но царь Николай II больше не правил Российской Империей, да и сама Империя перестала существовать. А страна погрузилась в хаос Гражданской войны.

Он сразу встал на сторону большевиков, принял участие в борьбе против армии Деникина, был ранен при отражении наступления Юденича на Петроград. Потом освобождал Крым в составе войск под командованием Михаила Фрунзе. Служил он исключительно рядовым, отказываясь от повышения в звании и должности - считая себя недостойным и не имеющим военного образования.

После окончания Гражданской войны товарища Константина, проверенного в боях, бросили на восстановление разрушенной промышленности. И его знание английского языка помогало ему разбираться с ремонтом оборудования заводов, с организацией закупок новых станков. Параллельно он учился в Высшем техническом училище в Москве, и получил диплом инженера-механика. Его острый ум и кругозор в сочетании с знанием английского языка позволили ему сделать неплохую карьеру. Он успешно работал в одном из ведущих главков Наркомата тяжелой помышленности под начальством советского партийного и государственного деятеля Валерия Межлаука. Потом Валерий Иванович попросил его заняться поставками из США для строительство Горьковского автозавода. И самим строительством ГАЗа. Он переехал в Горький и продолжил трудиться на благо Советской Республики.

Но классовая борьба в стране не утихала. Контрреволюция вместе с врагами на Западе строила козни и вредила строительству социализма. Об этом много писали в центральных газетах. Он думал, что его это не коснется, ведь он чист перед ВКП (б) (в которую собирался вступить, когда будет достоин такой чести).

В 1937 году органами НКВД был арестован Валерий Межлаук с формулировкой - за подрыв советской промышленности и контрреволюцию, и, впоследствии, расстрелян. Константин понимал, что его связь с Межлауком очевидна - и НКВД может заинтересоваться и им. И обвинить в задержках строительства ГАЗа, в плохом качестве выпускаемых грузовиков и общением с американскими контревволюционерами из фирмы "Остин". А его английское происхождение и титул баронета в текущей политической ситуации в стране было удобным поводом обвинить честного специалиста в во всех грехах. А попадать под необоснованные репрессии ему не хотелось. И он решил бежать, инсценировав свою смерть при пожаре.

Бежал он в Китай, переодевшись в одежду крестьянина и отпустив бороду. Долго блуждал по дальним районам Сибири, стараясь не попадаться на глаза местному начальству. Жил в лесу, питался чем бог пошлет и что сам в лесу найдет. Подряжался на временные работы на лесоповалах, в отдаленных деревнях... и упорно двигался на восток.

Немного подучил китайский, найдя учителей среди китайских рабочих, узнал про китайские обычаи - и счел себя готовым к путешествию в Поднебесную Империю. И перешел границу с Китаем в удаленном от городов и сел месте.

В Китаем он нанялся толмачем к китайским купцам в Харбине, занимавшимися торговлей с Европой и Америкой, они выправили ему документы. Он переводил документацию на товары сначала с английского на русский, а потом с помошником-китайцем, долго жившим в России, переводил текст на упрощенный китайский. В общем, как-то закрепился в новой стране, справил паспорт на новое имя и фамилию. Зарплата позволяла ему неплохо жить, снимать квартиру, питаться в ресторанах. Но это не было его конечной целью.

Он решил совершить поход в глубинку Поднебесной, узнать жизнь простого народа. В своих блуждания он побывал в куче мест, знакомился с разными людьми, учил иероглифы и изучал быт простонародья.

И вот однажды он попал в горах под ливень и обвал. Дорогу внезапно засыпало падаюшими камнями. Он тоже пострадал - попал под вал камней,но выжил. Все его кости были в порядке. Затем он услышал стоны из-под породы, покрывавшей горную дорогу. Это был монах, которого засыпало землей - он задыхался. Константин призвал на помощь местных крестьян - и они вызволили старца из-под обвала. Им оказался настоятель дальнего буддийского монастыря, который шел в гости в местный монастырь. Настоятель горячо благодарил незнакомца за спасение его жизни. Так как все его спутники погибли при обвале, он попросил русского, немного понимавшего язык, помочь ему добраться домой. Монах был стар, а молодой русский внушал ему доверие. У него были добрые глаза и тонкие черты лица. Он пытался говорить на путунхуа, что очень смешило старца. Но понимал язык иностранец хорошо.

Посетив друзей и вернувшись в свой монастырь, монах в благодарность предложил путнику приют в монастыре. Константин подумал и согласился. Пожив в монастыре некоторое время, русский иностранец пожелал стать монахом, таким как окружающие его китайцы. Настроятель долго думал... и, наконец, разрешил стать русскому вольнослушателем. И тот принялся жить согласно монастырскому уставу. Как все китайские монахи. Служение давалось ему нелегко, но он старался. Тибетский буддизм сложен для понимания европейца.

Прошло три года. Для дальнейшего обучения его направили в монастырь Самье в Тибете. Там в горах он провел еще пять лет и наречен был шравакой.

И вот однажды необычные монахи с бледной кожей в черных шерстяных одеяниях пришли к нему и сказали, что упасака призван предстать перед очами святых старцев, выше которых нет на Земле никого. И что это высокая честь - чужестранец отобран ими для великого служения. Один из странников даже немного говорил по-русски, а другой по-английски. Это выходило у них смешно. (Удивлению Константина не было предела, когда он позже узнал, что старцы знают множество языков, как земных, так и инопланетных.)

Константин был весьма удивлен, спросил совета у настоятеля тибетского монастыря, у старцев - но не получил разъяснения. Все они упорно молчали. Только один хранитель собраний рукописей монастыря заметил, что читал когда-то про случай с приходом черных плащей в их деревню и исчезновением одного из монахов на следующий день. Перед их приходом на Землю падала яркая звезда и ожидались мировые бедствия и мор. Но все заканчивалось благополучно.

Приходили они нечасто. Искали выдающихся гелонгов и забирали их собой для особой миссии. Те монахи возвращались преображенными, собирали свои вещи и тотчас покидали обитель в неизвестном направлении.

Он подумал, что раз люди возвращались от черноплащевых, то и он вернется целым и невредимым. И согласился пойти с ними.

Глава 37. Хэп, хэп, мистер!

В рамках помощи "Ордену защиты Башни" Аркадий заинтересовался биографиями братьев Герингов. И обнаружил, что они совместно выпустили книжку "Хэп, хэп, мистер!" про культурную жизнь Америки, про театральное искусство и поэззию. Летом 1923 г. Геринг Марион взял трехмесячный отпуск в Государственных высших театральных мастерских где учился - для поездки в США и ознакомления с американским театром. Один изучал Америку изнутри, а другой, находясь в Советской Республике, обработал записки брата и издал их.

Аркадий разыскал в библиотеке эту книжку и нашел ее весьма забавной. Марион местами хлестко изобличает буржуазную подоплеку американского искусства, раскрывает циничную подноготную шоу-бизнеса, что для советского народа было хотя и ожидаемо, но неизвестно.

А Рюрик Рок, то бишь Эмиль-Эдуард Максимилианович Геринг, в свое время писал неплохие пророческие стихи. Ему, жителю 21 века, они даже понравились. Особенно этот стих от 1921 года:

Каждый расколот. Пламенем муки объят. Громом дней молот бьет в корявый закат. Гром знаменует: близок срок, – всуе волнами бьетесь, всуе – мир занемог.

Ревут гудки, рокочут: «Грядет», и, дыма ломая порчу, – «Мы вот», –

мы вот, наготове – ждем, будет день, и в липкой горячке нови не станет совсем деревень,

не прыснет зеленью травка, ни понюшки цветка, – вы увидите дым заткал последней звезды канкан.

Плиты, бетоны, на углах из синемо сад – каждый человек утонет в восторгах Маркиза де Сад.

Но машины в ровном скрежете точат свои клинки – будет день и они разрежут мир, мрущий от тоски, разорвут на части, маховик их дифференциалом счислит. Эй машины у власти! Эй, грядут машинные мысли!

Да придет царство машины, и человек с заводом на 24 часа, землю со скуки сдвинет и бросит небесным Псам;

и только в пустыне эфира замается от спичек коробка, а на ней изреченье Штирнера: «К черту землю, мы не робкие».

И как отзвук тех далеких былей, и как запах будущих утех – взрыв войны и капли крови в пыли, и парабулы мертвых тел; стылым грохотом орудий мира тело хромое орет, – в распоротые груди орет орудий рот:

«Ваши пальцы пахнут ладаном, а в ресницах спит печаль, ничего теперь не жаль». никого не надо нам.

Утопия, какую не вымечтал Моррис, вонзает в мозг насмешку, что кинжал, – из крови новое Красное море – – Никого теперь не жаль.

В грохотаньях роковые сцепленья давят усталых грудь: позабудь мысли твердой горенье, позабудь, явись, будь.

Про холод и муки разлуки, как шаги командора, звучат их мерные, верные, стуки, говорит их совиный взгляд

Про любовь, про тоску от Бога, и про стальную волю, как бровью вздернул сурово, и вас не увижу более;

как живу бессмысленной вещью, как уже ничего не помню, – но нелепости вижу резче отмечаю язык их темный:

как в лугах незабудок – небе луна блином лежит – Ваших губ петушиный гребень заставляет нелепо жить, –

гобеленами сумерек просыпаться в постели, долго кольцами мечты дыма бросать, покуда, в ненужном теле, истома заставит встать;

итти смотреть, где куклятся подкрашенные лица, где кузнечики скрипок, пианино медь. Думать: «Что делать? Нюхать? Жениться? Или умереть?»

В общем, подозрения Никитина были напрасными. Применять "Заклинание Герингов" против представителей власти они не собирались, их заботило только их творчество. Сундучок братьев остался в России и был спрятан старухой -колдуньей, а потом текст "Заклинания" был уничтожен - как сказал Глаф. А сами они потом эмигрировали в Америку, где их след почти потерялся.

Аркадий все это рассказал Глафу, а тот посоветовал Никитину закрыть дело.

Тот хмыкнул и согласился:

- Хэп, хэп, мистер! "Заклинание Герингов" против партии и правительства будем считать несуществующим!

Глава 38. Встреча на Нерли

После принятия "Большой Призмы" Глаф мог перемещаться не только в пространстве, но и во времени. Андрогин захотел навестить одного из знаменитых князей Древней Руси, по преданию бравшего штурмом город Иерусалим вместе со своей дружиной.

Он нашел его в небольшой церквушке на реке Нерли. В Храме Покрова на Нерли сегодня было немного прихожан. Глаф подождал, пока князь закончит молиться и подошел к нему на выходе из церкви.

Разлив уже спадал, наступил май - и худо-бедно до церквушки было можно доехать верхом. Князь заехал в церковь по пути в Боголюбово. Он возвращался из Владимира - и по своему желанию завернул к церкви на Нерли.

Охрана, ожидающая князя при дверях, обнажила мечи и кинулась на призрака, явившегося из стены, а два молодых монаха прикрыли князя своими телами.

- Стойте! - крикнул Андрей своей дружине.

Он отодвинул монахов и подошел к юноше, окруженному охраной. К его горлу были приставлены два меча, и уже текли ручейки крови из шеи и груди. Это было хорошо – не демон, а человек из плоти и крови явился князю.

Юноша с белыми волосами и не собирался нападать на Боголюбского. Он хотел его увидеть и поговорить.

- Ты кто и как здесь оказался? И что тебе нужно? Враги подослали, убить меня хочешь? – строго спросил его князь.

Глаф прошептал несколько таинственных фраз на непонятном языке, объяснил, что он здесь по делу. Князь не подал виду, что понял код, но приказал опустить мечи.

Глафа обыскали. Но не нашли никакого оружия. Дружинники расслабились.

Молодцы дивились на мужчину, одетого необычно. И выглядевшего необычно. Какая-то тонкая аура окружала его тело, а над головой свечение усиливалось.

- Ну пойдем, поговорим, если ты посланец Великого магистра Одо де Сент-Амана.

Они зашли внутрь - и князь уселся на лавку в притворе храма. А Глаф стоял перед ним со связанными руками вместе с двумя дружинниками.

- В ногаха правды нет, а разговор у меня долгий будет с тобой, - проговорил Глаф. - Мне бы присесть… а то я устал с дороги…, - Глаф скорчил умильную рожу.

Андрей рассмеялся и повелел подать парню скамью.

- Я не черт и не ангел. Просто обладаю способностями, которые послал мне господь бог. Прими это князь и давай перейдем к делу.

- Предупредить тебя хочу! Знаю я от сведущих людей, что много врагов у тебя имеется. А планы у тебя обширные есть и дела громадные ты вершишь. Вот и прибыл я из мест отдаленных узнать о твоих свершениях и рассказать о них в своем месте.

- И защитить тебя от предательства хочу – мне рассказала о нем Богоматерь, явившаяся во сне. Бойся, князь, близких тебя бояр, извести они тебя хотят, поберегися! - и Глаф назвал фамилии подозрительных бояр и воевод.

Князь Андрей помрачнел:

- Многие хотят мне зла, но бог хранит меня для великих дел. И дружина моя мне верна, защищает от нападения вражьего. А с боярами я сочтусь особо. Мне лучше знать, кто мне верен, а кто предаст за копейку. Я всегда настороже.

Они говорили достаточно доверительно. И Глаф многое узнал об обстановке на Руси. И сам указал на наиболее проблемные точки в текущей политике в Европе и на Востоке. Ему было легко из XXI века вещать о прошлом.

А потом Глаф сказал, что ему пора. Пожелал князю здоровья и вошел в стену церкви между иконами.

Князь в задумчивости сидел на лавке, вертел в руке перстень, подаренный Глафом. На нем был нарисована каменная башня и нанесены буквы на латыни HRM.

Потом приказал подвести ему коня. Затем вскочил в седло и поехал домой в Боголюбово вместе с дружиной.

***

Глаф попытался защитить князя, вернулся к нему в расчетное время 29 июня 1174 года, но не успел.

На князя напали заговорщики раньше времени. У бояр не хватило терпения.

Когда Глаф вбежал в залу дворца, князь уже был мертв. Молодой человек раскидал бояр-предателей, посек их плазменным мечем и кинулся к князю.

Князь лежал на полу на спине, рядом с ним лежал меч. Из ран Андрея еще лилась кровь. А застывшие глаза были устремлены к небу к богу.

Глаф корил себя за неорганизованность и опоздание. Но потом вспомнил, что прошлое все равно менять нельзя. Да и не получиться. Не хватит у него запаса негэтропии, чтобы повернуть ход исторических процессов. Ну спас бы он князя сегодня. А через полгода новый заговор его бы убил. Человек – песчинка в течении времени, и Глаф не всесилен.

Надо выбирать главное. Главное теперь - это будущее. В основание Ордена Защиты Башни будет положены дела и мысли Андрея Боголюбского, и он будет благославлять Орден на победы в будущем с небес. Так как вскоре будет признан святым по своим деяниям.

Глаф осторожно снял с пальца Андрея массивное кольцо с изображением двух всадников на одном коне. Был ли сам князь членом Ордена Тамплиеров до конца неизвестно. Говорили, что его дружина помогала отвоевать Гроб Господень у неверных, и он за это удостоился славы и почестей. Главы европейских государств того времени считали честью познакомиться с Андреем, дарили ему ценные подарки в знак уважения. И откликались на просьбы прислать во Владимир самых лучших камнетесов и строителей, чтобы помочь возвести красивейшие соборы , славящие господа. Так и поныне стоят эти храмы, пройдя через время.

***

Возвратившись в Питер 21 века, Глаф называет Орден Защиты Башни именем Андрея Боголюбского. Художественный портрет князя Андрея на стене в комнате небоскреба как раз видел Аркадий, когда его привезли на допрос.

Глава 39. Книга Спасения Человечества

Долго ли, коротко жил Аркадий Пеночкин в Башне вместе с котом Иннокентием, сладко спал, вкусно ел и наслаждался бытием праздным. Но наконец взалкал иного:

- Для чего мне все эти яства и нега, если я как писатель ничего не создал полезного и вечного? Что оставлю я потомкам? Кто вспомнит меня добрым словом? Как применю я свой талант на пользу людям? Чтобы не зарыли его вместе со мной в мерзлую питерскую землю, когда придет мой срок ухода из этого многострадального мира?

Так спрашивал он себя, спрошивал кота Кешу, спрашивал Глафа и друзей из ОЗБ. Кот глубокомысленно заявлял, что писатель должен писать из нутра. Что гложет автора внутри, то и должен выплескивать на бумагу. А что получиться - время рассудит. И толпа. Если найдется хотя бы один читатель, проливший слезу над текстом - уже удача. А если в библиотеке книжку истрепят читатели в хлам - то высшая награда. Никакая премия от Нобеля не сравнится с народным обожание. Читают массы - значит, писатель состоялся, писал о правильных вещах, был созвучен человечеству, не зря прожил жизнь.

Но про что писать кот не указывал. Говорил, что тема должна придти свыше. Куда подключен автор духовно - туда и отправлять свой вопрос. И ждать ответа. Или найти в себе самую главную боль и писать про нее.

Аркадий вспомнил, что его угнетало в жизни. Это было рабство во всех его проявлениях и несправедливость людская. И еще вечные войны землян между собой. С детства он слушал новости про корейскую войну, потом про вьетнамскую, потом про афганскую. А еще дрались на африканском континенте, в Азии, в обоих Америках, в Европе. И убивали, убивали, убивали друг друга. Словно это было развлечением для кого-то, кто наслаждался гаввахом от страданий людей и их горя.

С этой темой он пришел к Глафу. И попросил доступ к информации о тайнах мира. О темном Прошлом, о скрытых пружинах Бытия. К тому, о чем не пишут в газетах.

И Глаф дает Аркадию прямой доступ к чтению Хроник Акаши. Подключает Аркадия, возложив на него руку. И Аркадий читает Хроники Акаши днем и ночью. Читает и плачет. Пьет валерьянку вместе с котом Иннокентием и читает. Пока хватает сил.

Он видит как взлетают виманы навстречу вражеским крейсерам, как атомные бомбы падают на Мохенджо-Даро, как первая Луна падает на землю и вызывает Потоп, как вымирают динозавры. Как Нибиру прилетает и высаживает десант аннунаков, которые создают людей из предков обезьян. Как создаются империи и строятся города, и как их всех поглощает время.

Пять Цивилизаций сменяли друг друга на лоне матушки Земли. Сметались люди, царства, достижения человеков. Все, что построено, исчезало, оставляя лишь обломки прежнего могущества. И люди вновь принимались строить свое бытие заново.

Аркадий потрясен открывшейся информацией и начинает писать Книгу Спасения человечества! В ней он попробует написать о том, как надо жить, чтобы не уничтожить себя землянам в пятый раз!

Глава 40. Башня Баллили

*** Я всхожу на башню и вниз гляжу со стены: Над долиной, над вязами, над рекой, словно снег, Белые клочья тумана, и свет луны Кажется не зыбким сиянием, а чем-то вовек Неизменным — как меч с заговоренным клинком. Ветер, дунув, сметает туманную шелуху. Странные грезы завладевают умом, Страшные образы возникаю в мозгу. Слышатся крики: "Возмездие палачам! Смерть убийцам Жака Молэ!" В лохмотьях, в шелках, Яростно колотя друг друга и скрежеща Зубами, они проносятся на лошадях Оскаленных, руки худые воздев к небесам, Словно стараясь что-то схватить в ускользающей мгле; И опьяненный их бешенством, я уже сам Кричу: "Возмездье убийцам Жака Молэ!" Белые единороги катают прекрасных дам Под деревьями сада. Глаза волшебных зверей Прозрачней аквамарина. Дамы предаются мечтам. Никакие пророчества вавилонских календарей Не тревожат сонных ресниц, мысли их — водоем, Переполненный нежностью и тоской; Всякое бремя и время земное в нем Тонут; остаются тишина и покой. Обрывки снов или кружев, синий ручей Взглядов, дрёмные веки, бледные лбы, Или яростные взгляд одержимых карих очей - Уступают место безразличью толпы, Бронзовым ястребам, для которых равно далеки Грезы, страхи, стремление в высоту, в глубину… Только цепкие очи и ледяные зрачки, Тени крыльев бесчисленных, погасивших луну. Я поворачиваюсь и схожу по лестнице вниз, Размышляя, что мог бы, наверное, преуспеть В чем-то, больше похожем на правду, а не на каприз. О честолюбивое сердце мое, ответь, Разве я не обрел бы соратников, учеников И душевный покой? Но тайная кабала, Полупонятная мудрость демонских снов Влечет и под старость, как в молодости влекла. Уильям Батлер Йейтс, "Башня"

...Глаф вспоминал прошлое. Скучая в башне под запретом выхода на улицу, он меланхолично изучал по книгам жизненный путь ирландского поэта и писателя Йейтса, который одновременно был членом Герметического ордено Золотой Зари. 7 марта 1890 года он был принят в храм Исиды-Урании. Достигнув степени Младшего Адепта 5°=6°, взял магическое имя "Daemon est Deus Inverus" ("Демон - это Бог наоборот"). Йейтс был в то время очарован дьяволизмом.

В 1914 г. Йейтс поднялся до степени Старшего Адепта (6°=5°), год спустя написал стихотворение «О посвящении в степень 7°=4° (Свободного Адепта)», а еще через год, В 1916 году, сам получил степень Свободного Адепта (7°=4°). Однако вскоре между последователями Утренней Звезды вспыхнули разногласия, и в 1920 г. Йейтс по требованию Фелкина ушел с руководящего поста, а в 1922 г. окончательно покинул орден.

В Герметическом ордене Золотой Зари существовало учение о цветовых соответствиях сил, действующих за пределами физического плана, которое носило название Hodos Chamelionis.

Представьте себе, если угодно, что сознание верховного божества есть чистый свет (само собой, это освящённая традицией и повсеместно встречающаяся идея). А теперь представьте, что этот божественный свет проходит через призму и разлагается на выходе на все цвета спектра. Таков один из образов, который используют каббалисты (равно как и физики) для описания процесса творения: чистый свет (божественное сознание) преломляется, замедляется и превращается в частицы энергии, сознания и материи. (Лон Майло Дюккет)

Глаф подумал, что в питерской мгле божественный свет слишком сильно преломился и замедлился, превратился в очень косную и темную материю. И это повлияло на его жителей. Они ожесточились и озлобились. Парень до сих пор не знал, кто расправился с его приемными родителями. Они исчезли бесследно. Он по ним очень тосковал и чувствовал себя одиноким.

***

Еще параллели нашел молодой человек со своей жизнью:

Замок Баллили в графстве Голуэй в Ирландии был куплен Йейтсом за символическую сумму в 1917 году. Уильям Йейтс был так зачарован замком 14 века, что не только купил, но затем и восстановил его. На двенадцать лет это место стало летним домом поэта, который находил его «столь полным истории и романтики», что был вдохновлен на написание «Извилистой лестницы» и «Башенных поэм». Он однажды сказал: «Уходить отсюда — оставлять прекрасное позади», и в письме Оливии Шекспир написал: «Мы в нашей Башне, и я сейчас пишу стихи, как я всегда делаю здесь это, и, как это всегда происходит, без разницы, как я начну, любовь к поэзии приходит прежде, чем я закончу их».

Замок имеет четыре этажа, оригинальные окна сохранились до сих пор в верхней части, хотя Йейтс и его архитектор профессор Уильям А. Скотт установили более широкие окна на нижних этажах. Обстановка первого этажа была описана Йейтсом как «наиприятнейшая комната, которую я когда-либо видел, великолепное широкое окно с видом на реку и округлая арочная дверь, ведущая к холлу, крытому соломой». Ему также понравилась стенная лестница, символично описанная как «Эта извилистая, кружащаяся, скачущая лестница напоминает мое фамильное древо».

Глафу казалось, что он тоже живет в башне, а не в квартире в бывшем доходном доме. Эта греза потом стала реальностью.

Глава 41. Scotland the Brave

Возвышаясь в доблестной славе, Шотландия, моя горная вершина, Пусть высоко вздымается твой гордый штандарт, Земля моих высоких устремлений, Земля сверкающих рек, Земля моего сердца навеки, Шотландия храбрая.

Катафалк с телом отца медленно ехал по дороге к озеру. Впереди шел шотландский полк, оглашая окрестности барабанным боем и ревом волынок. По сторонам дороги выстроились слуги в парадной одежде, провожавшие хозяина в последний путь с величайшим почтением. А по пути к озеру местные дети глазели на процессию с нескрываемым интересом - не так часто можно было видеть такую великолепное шествие. Хоронили шотландского баронета, известного своей щедростью и интеллектом. О его способностях и знаниях ходили легенды.

Многие помнили его знаменитую мать и русского отца, появившегося в этих краях после побега с русской каторги. Говорили, что он politic refugee, а на родине в России его ждала смерть. Его брак с баронетессой был основан на сходстве общественных взглядов и на взаимной страсти. Она была марксисткой, причем радикальной. На заседании вольного кружка в Лондоне она встретила измученного каторжанина, сбежавшего из царских застенков, но не потерявшего стойкость духа. Она тут же воспылала к нему страстью, пригласила к себе в имение для поправки здоровья. А дальше они почувствовали, что одинаково смотрят на социальные действия против гнета угнетателей, и решили пожениться для еще более успешной борьбы с самодержавием.

Они помогали русским революционерам готовить революцию и свержение царизма. И родившегося сына вырастили таким же ненавистником самодержавия. И тот, как только узнал о начале Русской революции в 1917 году, тут же поехал из шотландского дома в Петроград на помощь социал-демократам.

Вернулся он домой уже седым, изрядно поменявшимся во взглядах на развитие социума. Так выглядят обычно древние старцы, просидевшие в скиту долгие годы и обретшие святость и кротость. Но Константин был еще шустрым мужчиной, не потерявшим острого ума и внимания к людям. Он живо интересовался деревенской жизнью и помогал жителям Хайленда по мере возможностей. Построил мост через речку, основал школу для одаренных детей и открыл медицинский офис, в который приглашал врачей из Эдинбурга за свой счет. Жители были ему благодарны и признали своим, настоящим шотландским бравым воином. Молодой баронет вернулся домой после долгих странствий - значит, его родина здесь, среди зеленых холмов и синих озер Хайленда.

На озере Лох-Шил близ замка Тиорам был построен деревянный кранног, куда и везли тело Константина для торжественной процедуры прощания. К кранногу попрощаться пришли жители соседних деревень. Были и люди из Друиминдарроча, Гленборродала, Ардслигниша и Аппер-Друимфина. И еще из многих деревень Хайленда.

Тело отца, одетого по шотландским обычаям в высокие кожаные сапоги, килт в тартане узора клана, плотную рубашку и боннет, положили в центре краннога на сложенные сухие дрова. А потом подожгли дрова под барабанный бой драгунов.

...Когда Глаф, преображенный Тайным Посвящением, открыл дверь устройства и вышел наружу, отец уже был мертв. Тот участвовал в процессе Принятия Большой Призмы Глафом непосредственно - его мозг был подключен к Призме в качестве исполнительного процессора через особый шлем. И эта процедура отняла все его силы.

Глава 42. Видящие сквозь время

Константин шел по горным дорогам вместе с черноплащными людьми налегке. Крестьяне подавали им немудреную еду, и это подкрепляло его силы при дальних переходах. Он уставал быстро, а монахи, казалось, не знали слова усталость.

В одном из монастырей его накормили специальным церемониальным обедом, после которого его сморил сон. И спал он долго, а проснувшись, обнаружил себя на носилках, которые несли два монаха. Он испугался, но голос одного из монахов, раздавшийся в его голове, успокоил его. Они находились в подземных коридорах, устремлявшихся вглубь горы. И кажется, дорога шла вверх в серебряную Пирамиду Канг Ринпоче, а не вниз в тоннели. Драгоценная снежная вершина Кайласа ждала его.

Он опять заснул, а проснувшись, обнаружил себя в простой комнате без окон, освещаемой золотистым шаром под потолком. Почувствовав его пробуждение, шар разгорелся еще ярче. Вошедший монах в белом проговорил слова приветствия на непонятном языке и поставил перед Константином тарелку с едой и кружку с масалой. Масалу он любил, поэтому сначала он утолили жажду, а потом набросился на рис с курицей. Еда была вкусной - быть может, потому что он провел несколько дней во сне. А, может быть, потому, что была она особой, божественной. Константин думал, что его ведут к каким-то божествам для посвящения в высшую степень совершенства. По крайней мере, ему хотелось в это верить.

Пожилой монах в белом зашел в его комнату-келью, окинул его пронзительным взглядом и рассказал о необходимости совершить омовение перед торжественной встречей. И необходимости помедитировать, чтобы привести мысли и чувства в порядок. Он должен быть готов к встрече с Видящими сквозь время.

Впрочем, ртом вошедший произнес только первое привествие, дальше все общение происходило безмолвно. Слова просто возникали в голове Константина сами собой. Он отвечал на них, произнося слова вслух. Но потом перешел на безмолвные сообщения. Здесь, в горе, все понимали телепатические посылы. Мысли гостя были чисты, и разум был открыт для доступа. Он был готов к дальнейшему совершенствованию.

Далее был ужин в келье и сон. Настроение гостя было приподнятым, в душе царило просветление. Ему очень хотелось знать, что с ним будет дальше, каким будет завтрашний день. С этой мыслью он и заснул.

Вошедший монах в белом разбудил его традиционным приветствием и сообщил, что сегодня избранного свыше гостя ждет встреча с вестниками Снежных Вершин.

***

И наступило время, и пришел день. И малакимы приняли гостя в своих чертогах Снежных вершин.

И вошел Константин в высокую залу Присутствия, и увидел восседающих малакимов на хрустальных тронах. И были лица у них человеческие, а временами и иные, ибо они сами выбирают свой вид по желанию. И красивы были их крылья синие и зеленые, и трепетали они, когда ангелы двигались. А порою это были не крылья, а свечение шедшее изнутри. И восхитился гость и пал перед их ликами, но Посланники Божью велели ему подняться.

И посмотрели они на странника из России - и взгляд их проник в самое нутро гостя.

И устрашился Константин их взора, но не подал вида. Устоял и не согнулся, ибо честен был и нечего было ему скрывать. И прониклись вестники его твердостью и праведностью.

И сказали они ему:

- Мы есть Б'не Алейм, силы Бога Всемогущего. Видим мы будущее по велению Всевышнего и оберегаем Колыбель от невзгод тысячи лет. Такова наша миссия и призвание.

- Особое поручние мы на тебя возлагаем. Родишь ты андрогина особого, который вырастет и спасет Землю от иноземной напасти ценой жизни своей.

- Но ты не печалься, ибо честь великая оказана тебе Снежными Вершинами. Немногим она выпадает. Будешь ты отцом Спасителя Колыбели, избранного и свершающего. Дадим мы тебе дар сотворить чудо рождения андрогина-ребиса с помощью сил свыше. И мы передадим ему мощь через твое посредство, и будет он сильнее зла иноземного, чтобы победить его.

Один из ангелов поднял руку и послал Константину весть, вошедшую ему в сердце. Он понял, что получил тот дар, о котором говорили крылатые создания.

- И исполнит он свое предназначение, знать которого не должен. Ибо устрашится он знания до времени, а когда созреет в нем решимость, будет отважным андрогином без колебаний. И придет он к Армаде иноземной, и испепелит ее, разметав на атомы с помощью вещи, которую мы дадим ему.

- И пройдет он два испытания – Малой и Большой призмой, и возвысится в духе. И тогда примет Цветок Сильный и Живительный в себя, ибо созреет в нем метатрон и сила духа в нем станет великой. И сделает он свой выбор, шагнет навстречу врагу и победит его.

- Но не плачь, будущий отец! Будет его имя славиться в веках как имя третьего метатрона, спасшего Колыбель. Будет тут и твоя жертва принята и восславлена. Ибо мы, малакимы, слуги господни, довели до тебя Его указание в точности. А ты его исполнил.

- Так что не медли ни секунды и отправляйся домой. Ибо время уже запустило свой счет, а предсказанные сроки перемен уже определены свыше. И ни на секунду изменить их мы не можем.

И замолчали малакимы, закрыв свои лики cине-зелеными крыльями. И застыли в неподвижности.

Потрясенный, Константин поклонился ангелам Снежных Вершин и, пятясь, покинул залу. Монах в белом одеянии проводил его до кельи и поклонился человеку, удостоенному разговора с Высшими.

Потом гость опять заснул странным сном - и проснулся на носилках в пещере на каменном склоне. Черноплащные проводили его до монастыря и удалились. В монастыре все относились к нему в величайшим почтением и кланялись при встрече.

Он на следующий день пришел к настоятелю монастыря и сказал, что покидает обитель. Тот дал ему двух провожатых и снабдил пищей на долгий путь. Константин возвращался домой в СССР изменившимся внешне, под новым именем и с новым поручением. Он должен был родить андрогина, чтобы исполнить приказ Снежных Вершин.

Глава 43. Товарищи Глафа по Ордену

Когда Глаф принял Большую Призму, вернее, когда она его сама преобразила, андрогин потерял прежний ход времени. Его Время вдруг стало нелинейным. Большая Призма разослала информацию о нем в разные временные пласты, и он стал как бы находиться во времени в разных моментах синхронизации. В обычном времени он жил в Санкт-Петербурге, готовился сделать шаг настречу судьбе. Цель его жизни уже проступала через пелену будущего. У него даже получалось объяснять друзьям по Ордену задачи на ближайшее время.

Но иногда он неожиданно просыпался в прошлом. Иногда его посещали видения будущего, совершенно ему непонятного. Там тоже был он, но в незнакомом обличье. Он себя видел как бы со стороны и страшно удивлялся гигантским размерам своего тела. Скачки во времени его сильно пугали и истощали. Он учился управлять временем путем проб и ошибок, тратил много энергии при этом.

Рассказывал Аркадию свои новости для Летописи Ордена он тоже сбивчиво и беспорядочно. На все стоны Аркадия, что это не позволяет ему вести записи в календарном порядке, Глаф отмахивался. Поэтому Летопись получилась запутанной. Эпизоды следуют в неправильном порядке, логика спутана. И вы это заметите при чтении.

***

Полковника Никитина Глаф нашел на Литейном мосту, когда тот хотел покончить с жизнью. Военный снял с себя форму, аккуратно сложил в стопку на земле, достал из кобуры пистолет и взвел затвор. Потом офицер приставил пистолет к виску, нажал на спусковой крючок, но пистолет не сработал. Это Глаф постарался своими методами.

Напрасно полковник давил на спусковой крючок, осматривал патроны в обойме и вставлял ее назад – «Макаров» стрелять в человека отказывался.

Тогда Никитин полез через парапет моста топиться. Глаф подбежал и обхватил его сзади, держал крепко. Вырваться и спрыгнуть военному не удавалось.

Он хрипло кричал:

- Все сгнило, везде предатели!

- Честь имею, а с этими подонками служить не буду!

Потом развернулся и набросился на Глафа. Молодой человек успевал уворачиваться от его кулаков – офицер был пьян и плохо координировал свои удары. Потом голый мужчина устал и сел на асфальт. И заплакал.

Глаф помог ему одеться и отвез его домой на такси. Никитина трясло от холода. Осень была в разгаре, а по Неве гулял страшный ветер.

Никитин жил один. Он долго не мог открыть ключом дверь, но потом справился, вошел внутрь и жестом показал Глафу убираться нахрен. Потом упал на диван и захрапел. Глаф решил остаться рядом с военным, чтобы предотвратить повторный эксцесс.

Утром Никитин был значительно более трезв и собран. Он протянул руку юноше и сказал:

- Георгий.

Глаф пожал протянутую руку и сказал:

- Глаф.

Потом они ели яичницу из четырех яиц с колбасой, пили чай со слоном и говорили о многом.

Никитин Глафу понравился. И через полгода, когда военный вышел в отставку, предложил возглавить Главное управление ОЗБ. Которого еще не было. И сам Орден был еще только в голове андрогина. Но он понял, что в одиночку ему со своей задачей не справиться. Нужна была команда, и он начал ее создавать.

Ранее Никитин служил в секретном учреждении в Питере начальником управления. Почему-то носил армейскую форму, хотя занимался финансовыми вопросами - в смысле, ловил проходимцев, выводящих деньги за границу. Но потом его руководитель, генерал-майор, вызвал полковника к себе в кабинет и сказал, что теперь наступила перестройка. И его прежняя задача мешать утечке капитала на Запад изменилась. Теперь, наоборот, он должен помогать вывозить доллары и золото партийному руководству.

Тогда офицер достал из сейфа пистолет Макарова, проверил обойму и пошел на Литейный мост стреляться. Благо, идти было недалеко. Там и застал его Глаф. И спас фактически от суицида.

Никитин загорелся новой задачей, резво принялся за организацию ОЗБ по идеям Глафа. Петро, его сын, тоже в ОЗБ перешел. Отец притащил его в Орден, чтобы тот не бездельничал, не шатался по кабакам.

***

Семаргл Иванович Крепенький присоединился к Ордену позже. Очень ответственный товарищ оказался. Семаргл Иванович закончил Военно-космическую академию имени А. Ф. Можайского, распределился в элитную воинскую часть под Питером, но запил горькую от тоски и низкой оплаты труда офицера. Молодая жена его покинула, так как обещанную квартиру в военном городке отдали другому офицеру. А в комнате без удобств питерская барышня жить отказалась. Семаргл подавал рапорта на увольнение, но ему неоднократно отказывали. Тогда он напился и обрыгал мундир проверяющего генерала-инспектора при показе работы вверенного ему стартового оборудования ракетного комплекса - и был с треском уволен из армии. Чего и добивался ранее целый год.

Никитин его нашел по рекомендации, когда искал командира звездолета. В ОЗБ капитан бросил пить и занялся делом. Был он въедлив и честен, говорил то, что думал, не боялся начальства. И это понравилось Никитину.

С Семарглом Ивановичем Глаф познакомился на сборе штаба ОЗБ. Семарглом оказался кряжистый командир корабля-разведчика, показавшийся Глафу пьяным. Хотя это была особенность внешности, а на самом деле он был трезв в данный момент. (Семаргл - редкое имя. Так папа его назвал, любитель истории Руси. Редкое имя, его носил славянский бог огня.)

Никитин на собрании поставил перед капитаном задачу доставить Глафа на станцию «Енох-1» для переговоров.

Семаргл скривился, как от лимона, увидев Глафа:

- А, малец-фокусник. Ты же под Картавым ходил… А теперь в дипломаты настырился…

Народ в зале зашумел на капитана, но он уверенно продолжал:

- Как сейчас помню, сделал мне на Сенной серебряный пятак, а он облез потом.

- Что скажешь, обманщик?

Глаф такого человека не помнил. Но на Сенной площади действительно тусовался с компанией, было дело.

- Я уже фокусы не показываю, времена другие настали. Я с важной миссией по защите Земли направляюсь, - улыбнулся Глаф.

- Так как, доставите меня на «Енох-1»?

Семаргл потер уставшие глаза. И теперь стало ясно, что капитан не спал трое суток, только приехал в штаб из своего подземного эргастерия - и оттого казался пьяным.

- Не доставлю, корабль не готов! Прыжковый двигатель не испытан. Вы же сами корабль ракетой сбили, пришлось чинить. А потом этот прыжковый двигатель из Рыбинска-17 мы монтировать замучались. Наши мастера справились, но не испытали его еще. Поэтому не могу отвечать за результат!

Никитин нахмурился:

- Корабль у нас только один, и шанс спасти Землю только один. Надо доставить Глафа с "Цветком Мира" в космос своевременно. Если при испытании корабль взорвется, то все сорвется. Поэтому испытание придется совместить с рабочим вылетом. Надо рискнуть!

- А Глаф своими методами поможет обнаружить неисправности и проверить готовность разведчика к прыжку.

Семаргл скривил физиономию и ответил:

- Ну как прикажете! Только я этому фокуснику не верю!

Никитин сказал:

- Ну, тогда мне поверь! Это наша последняя надежда перед Апокалипсисом. Мы не знаем каким он будет. В Библии мало сведений, многое устарело из-за прошедшего времени. Но Глаф стоит на Пути спасения, и это наш шанс. Он и ОЗБ создал для обеспечения этого полета заранее. И чертежи прыжкового двигателя достал из Будущего. Так что мы обязаны ему помочь во что бы то ни стало!

***

Глаф давно просил Никитина разузнать, кто стоял за неожиданными смертями его приемных родителей и знакомых. Слишком много совпадений, слишком необычно случались эти смерти. Словно кто подкарауливал момент, чтобы нанести как можно больший ущерб развитию андрогина. Чтобы он не достиг намеченной точки в восхождении.

- Враги следили за вами и вашими близкими. Смерти родителей, ученого-наставника и магистра масонов были их рук дело. Это делали инопланетные разведчики и "взломанные" ими земляне, - рассказал Никитин результаты расследования.

- Милиция тоже замешана, вернее, отдельные ее сотрудники. Значительная сумма денег, розданная пришельцами, сыграла свою роль.

- Инопланетяне хотели не только предотвратить ваш духовный рост, но и сделать своим безмозглым орудием. К счастью, у них не вышло. Мы успели их перехватить и нейтрализовать. Это была уже вторая группа иноземной разведки.

- На Земле есть страны, которые тайно сотрудничают с пришельцами. Третья группа "взломанных" из одной такой страны так и осталась нераскрытой - наемники были людьми по генетике и успешно маскировались. Возможно, засланцы просто сбежали из Питера и не стали выполнять назначенные им задания. Уверяю тебя, мы все равно их найдем! - заверил полковник андрогина.

Глава 44. Конец барщины (зачеркнуто)

Тссс... Конец барщины! Пишу эпилог. Глаф обещал меня отпустить. Добби будет свободен! Вот я, литературный черт Риналто, написал это гусиным пером на финской нежной бумаге, прошу засвидетельствовать:

Каждую ночь даймоны Котэбуса и Сирруша прилетают на балкон Исаакиевского собора и ждут возвращения Глафа. Он улетел, чтобы спасти Землю. Но обещал непременно вернуться. Однажды ночью. Они верят и прилетают сюда каждую ночь. Даймон Кеши Котэбуса и даймон Сирруша Питерского. И они сидят рядом и смотрят в небо, где должен появиться их друг. Им даже кажется, что он с ними разговаривает через сотни световых лет. Последний метатрон Земли, спаситель человечества от погибели, андрогин Северной Пальмиры и их друг. Они сидят на балконе и в восхищении смотрят в бесконечное небо, из которого на Святой город Петра падают звезды. Ибо бытие божественно прекрасно. И жизнь полна скрытого смысла. К которому можно лишь прикоснуться, преисполниться замыслом бога, создавшую эту Вселенную. И сказавшему, что вышло хорошо.

Примечание Аркадия Пеночкина:

-Выгнал мимикролога взашей. Под кого-то написал душещипательно, мерзавец одноглазый! Стилизатор хвостатый! Все хочет поскорей отделаться от барщины.

- Теперь я буду заканчивать книгу о Глафе. Настоящий эпилог впереди. Летопись ОЗБ подождет! Адаптация моя прошла успешно. Башня меня приняла. Теперь за дело!

Примечание редактора:

- Тут переставка по времени. Глаф к этому времени еще не улетел и не спас человечество. Черт Риналто пишет о том, что еще не случилось, подлизывается к андрогину. Никого Аркадий не выгонял - черт живет в подсобке во дворе и ждет, когда Глаф возьмет его с собой на Луну.

Глава 45. В тоннелях Тибета

Было бы замечательно, если бы наша жизнь просто заканчивалась ничем, подобно тому, как высыхает вода или гаснет пламя. Тогда и беспокоиться было бы не о чем. Но с сожалением должен сказать, что так не бывает, поскольку наше сознание не является чем-то, что может умереть. После смерти мы должны испытать последствия своих прошлых кармических действий. Из-за своего неведения, мы бесконечно бродили в сансаре, будучи неспособными освободиться и постоянно кружа по трем нижним и трем высшим мирам.

Тулку Ургьен Ринпоче

Особые черноплащные монахи монастыря довели его по пещерным лабиринтам до последней двери зала, куда им разрешалось заходить. Дальше смертный, не возвысивший свой уровень частотности, входить не мог. Его ждала неминуемая смерть. Этот барьер был создан специально для безопасности спящих лемурийцев.

Глаф вложил данный ему ключ в замочную скважину, повернул, открыл замок, потянул за ручку двери и вошел в тоннель. Дверь за ним сама закрылась и защелкнулась. Пути назад не было. Потолок тоннеля слабо светился, освещая металлический пол.

Теперь пришло время использовать магический инструмент, данный ему отцом. Он достал из сумки сниджет, положил его на ладонь вытянутой руки. Тот проснулся, ожил и стал невесомым, заработали крылышки. Он взлетел и повел Глафа дальше внутрь горы.

Андрогин шел, и перед ним сами открывались двери – шар был пропуском. Потом они вышли в зал с живыми существами. Ему сразу стало ясно что это не земные люди. Глаф объяснил им, кто он и цель своего визита, используя свой дар телепатии. Служители долго изучали его и сниджет, задавали много вопросов, а затем отвели в зал с туманными фигурами.

Пещера была средних размеров, залита голубоватым светом от покрытия стен и потолка. Его телу стало вдруг холодно и его душа похолодела. Находившиеся в зале туманные фигуры стали его глубоко изучать. Наматывали его нутро на жернова истины, поднимали суть андрогина, выясняли карму и количество зла, которое он произвел за жизнь.

Потом от него отстали, и у него внутри опять потеплело. Но сил не было - он шатался, и вынужден был присесть на землю пещеры.

А туманные фигуры все качались, перемещались, сливались и делились. Потом в его голове раздался звук человеческой речи. Был он понятен, но вычурный текст не сразу доходил до разума гостя.

- Церемониальный язык лемурийцев: приветствие гостю и пожелание мудрости, - подумал Глаф.

Потом прозвучал более простой вопрос - просьба рассказать о себе и своем Пути.

Глаф начал с начала. Напомнил, что его отец получил наказ от Снежных вершин зачать андрогина, спасителя Колыбели. И вот он, этот андрогин, прошедший две степени посвящения, Малую и Большую призмы, получивший дар перемещаться в пространстве и во времени, стал воистину Saint, светящимся. У него появилось свечение вокруг головы и тела в знак увеличения частоты телесной оболочки, в которой может обитать развитая душа.И он теперь готов к третьему шагу. Ему нужно получить Цветок Мира, чтобы спасти Землю от Армагеддона.

Туманные фигуры не поняли термин.

- От нашествия инопланетян-захватчиков, - пояснил Глаф.

Туманные фигуры удивились, заколыхались, но не подали виду и промолчали.

Потом они изучили записи про его отца и нашли Наказ:

- Да, действительно. Если ты докажешь свои способности и твердость живого, то мы дадим тебе Цветок Мира.

- Но сможешь ли ты с ним обращаться? Его мощь велика… только особые создания уровня метатрон могут им управлять. И согласен ли ты пожертвовать собой ради Колыбели?

Глаф сказал:

– Не знаю. Я еще не думал надо этим. Думаю, что я сделаю свой шаг при необходимости. Земля стоит того, чтобы за нее отдать жизнь.

Туманные фигуры отвернулись от гостя и растворились в белом тумане. Глаф сел на камень возле стены и попытался расслабится. Крылатый золотой шар сел рядом с ним и переключился в режим отдыха, его крылышки опали. И они стали ждать решения Туманных фигур.

Интересно, что черноплащные монахи к малаким его не сводили. Он спускался в тоннели, а не поднимался в Пирамиду. Он должен был общаться с туманными фигурами, а не с посланниками богов.

***

Как он понял, это были аватары спящих лемурийцев. Обе Призмы и Цветок Мира это их артефакты. Глаф был один из немногих людей, прошедший два этапа Поднятия, согласный принять Цветок Мира и задействовать его силу. Аватары торжественно и безмолвно передали Цветок Глафу. Тот сначала беспокойно завозился в руках нового хозяина, потом оценил силу андрогина и упокоился в неге на его груди.

У прежних метатронов не получалось обуздать силу Цветка. Также около Земли Цветок срабатывать не желал - надо было отлететь от Земли подальше, чтобы ее не задеть при срабатывании Цветка. Цветок Мира был разумным артефактом, в нем была копия мозга его братьев. А их общая роль – спасение охраняемых планет от инопланетных захватчиков. Древнее модное оружие защиты, о котором говорили шепотом в звездных мирах. Цветки жертвовали собой, но их копии оставалась в других мирах. Хотя бы один артефакт должен оставаться в наличии - тогда он сможет произвести на свет свою копию, своего собрата. Точное количество Цветков было неизвестно - они хранились в глубочайших пещерах в недоступных врагам местах. Врученный Цветок делал все для спасения мира владельца Цветка, так их создали и так поставили перед ним цель. До активации они находились в сонном состоянии для сохранения энергии.

Глаф прошел все испытания Призмами и получил титул сандрагин. Сандрагин имеет право владеть ЦМ и заставить его раскрыться. Расцвет это аннигиляция. Цветок открывает портал в локальную антивселенную и затягивает оттуда антиматерию. Она при соприкосновении с обычной материей нашего мира аннигилирует все вокруг себя. И враги исчезают.

"Пламя Божества — огнь. Лихих спалит огнь. Пламя лихих обожжет. Пламя лихих отвратит. Лихих очистит. Изогнет стрелы демонов."

Цветок - одноразовый артефакт. Его жизнь - это долгий сон и один краткий момент реализации, для этого он живет. А Сандрагин может выжить при аннигиляции, ибо он существует одновремено в разных местах, разных вселенных, разных временах. Просто вернется из другого времени и места. Если вспомнит себя последнего - и восстановит себя в текущем времени. Но об этом у нас мало данных... старцы говорят об этом как о предании. Второе пришествие вознесшегося метатрона предсказано святыми, но пока не произошло. Остается лишь надежда.

***

Возвращался Глаф обратно на поверхность тем же путем. Увидев андрогина с Цветком Мира на груди монахи попадали к его ногам и стали целовать его обувь. Он смутился и приказал перестать это делать. Он просто делает свою работу, для которой был рожден. Кто-то рожден крестьянином, вспахивающим поле и бросающим в него зерна. Кто-то ученым, открывающим тайны Вселенной. А вот он рожден по велению Снежных вершин спасителем человечества от очередного армагеддона.

Сколько их уже было и сколько случится потом - никто не знает точно. Но спасители Колыбели должны рождаться в необходимом количестве. Пусть они не всегда знают о своем предназначении, страдают в неведении от своих особенностей, бредут наощуп по Пути, ища знаки и подсказки от Провидения. Но важно, чтобы в трудную минуту хотя бы один адрогин был готов защитить Землю. И вот теперь это его предназначие, его миссия!

- Глаф, - сказал он себе, - это твой выход, твоя высшая реализация! Будь же уверен и тверд в своем свершении!

Глава 46. Визит на Луну

Тому не нужно далеко ходить, у кого чёрт за плечами.

Н. В. Гоголь

Разведывательный корабль с прыжковым двигателем был еще не готов, а время поджимало.

Тогда решили воспользоваться летательным аппаратом инопланетян, который сбили под Петрозаводском несколько лет назад. В это время предыдущая группа пришельцев из космоса прибыла на Землю на разведку. Но все они умерли от подхваченного от землян гриппа, а космическую тарелку ОЗБ купил у пограничников. Тогда и не такое можно было купить за живые деньги. Воякам жалованье задерживали, а семьи кормить было надо.

К счастью, летающая тарелка не получила сильных повреждений и вполне могла доставить Глафа на Луну. Надо было только переоборудовать систему жизнеобеспечения под стандарты человека. Пришельцы имели немного другую систему дыхания. Среди рас наемников, прилетевших на Землю, были особи, дышащие смесью кислород-аргон, без азота. Другие дышали смесью кислород-криптон. К счастью, техник тарелки был человекоподобным существом, дышал как человек Земли и его оборудование жизнеобеспечения было подходящим для Глафа и и его пилота. На основе этого иноземного оборудования была произведена замена аппаратуры для дыхания - и все было готово к полету.

Литчерт Риналто упросил взять его на Луну. Ведь свою барщину он уже отработал. И ему захотелось домой. Туда где лава рвется в небо, где давно он не был. Глаф сжалился над одноглазым и согласился.

Летели они втроем. Глаф, Петро в качестве пилота, и Риналто, маленький рогатый черт неопределенного возраста. Ему сказали вести себя тихо, не дергать никакие рычаги. От радости, что он покидает Землю, его поведение стало почти идеальным. Но не выдержал и стал читать стих Велимира Хлебникова с выражением:

- Утро в лесу. Славка беботэу-вевять! Вьюрок тьерти-едигреди! Овсянка кри-ти-ти-ти тии! Дубровник вьор-вэр-виру, сьек, сьек, сьек! Дятел Тпрань! Тпрань, Тпрань а-ань! Пеночка зеленая прынь, пцирэб, пциреб! Пцыреб э, сэ, сэ! Славка беботэу-вевять!

Глаф приказал ему заткнуться. Вздохнув, литчерт занялся своим хвостом, потом заснул.

В тарелке инопланетян были гасители инерции, поэтому те странные кульбиты, которые вытворяла тарелка в руках неопытного пилота, не нанесли группе ущерба. Потом Петро все же освоился с техникой, запрограммировал навигационный компьютер - и летательный аппарат полетел по рассчитанной траектории. На обратной стороне Луны они обнаружили нечто неземное, а потом их с поверхности перехватили зеленым лучем и притянули на местный космодром.

В общем, процесс встречи обошелся без кровопролития. Риналто пригодился в роли толмача. Их признали официальными послами одной из стран Земного региона, отвели в гостиницу, накормили человеческой пищей и оставили одних.

На следующий день Глаф собирался идти на прием к Куратору Колыбели, главному наместнику Земли. Его раньше называли Князем мира сего. Верифицировать эту должность по старинным книгам гостям было сложно. Просто он знал, что всякая структура в Матрице должна иметь своего хозяина, Направителя. Хотя бы для того, чтобы хаос не завладел бытием.

С утра он с литчертом пошел в главный офис Базы. Зашли сразу к начальнику, к Люциферу. А там перед кабинетом с обшарпанной табличкой «Куратор Колыбели» сидит такой же черт.

- Братан, – завопил литчерт и бросился лунному черту на шею.

Они обнялись, и лунный черт стал объяснят брату, что он тут делает.

- Вельзевулыч спит, а я тут замещаю его. Временно, по графику, два дня через два.

- И давно спит Космократор?

- C 2012 года по вашему летоисчислению. Поэтому дела на Земле стоят. Я-то не имею права решать и судить. Без шефа ничего не делается. А земные правители без Недреманого ока совсем охамели. Ссорятся с друг другом, войнушки затевают. Мы их пугаем адом, а они только посмеиваются. Ад-то закрыт, все черти на свободе. Вот они и подзуживают верховных людишек делать гаввах. А куда его столько производить? У нас регламент по потреблению, все хотят жить долго. А на экспорт... ну, это сложно, много возни.

Глаф спросил:

- Говорят, Апокалипсис на Земле грядет, армия вторжения у Облака Оорта собирается.

Черт помрачнел:

- Да, докладывают агенты.

- А я что… я доложил по команде наверх. Зам Цаваота не реагирует. Написал что у шефа много дел, и когда он освободится, то займется Землей. У нас на Луне никаких сил нет, все войско небесное улетело давно вместе с Цавом.

Глаф расстроился. Черт, видя его состояние, почесал когтем облезающий затылок, подумал - и в утешение гостю заметил:

- Зато земляне могут воспользоваться выпавшим им малым цимцумом, чтобы показать свою зрелость и самостоятельность.

Глаф понял, что тут искать помощи бесполезно. Черт Риналто остался с Замом обсуждать чертовы новости и искать общих знакомых. А андрогин в расстроенных чувствах пошел в гостиницу. Там его ждал Петро.

- Надо лететь дальше, искать союзников, отклонять колеблющихся, чтобы они не присоединялись к войску Нападения, - сказал ему Глаф.

Цветок Мира ровно мигал красным на груди Глафа, как бы успокаивая молодого пилота.

(- Даже если не удастся организовать Коалицию против Нападения, у них есть он, Цветок, - подумал про себя Петро.)

***

Литчерт долго гулял по подземельям Базы на обратной стороны Луны. Потом пришел в гостиницу к Глафу и завопил:

- Я остаюсь, я буду здесь жить! Никуда пока не полечу. На родину к вулканам вернусь к старости, а пока буду здесь.

- Брат из кабинета Большого шефа меня обещал пристроить на теплое место. Им шеф пропаганды нужен, а у меня большой литературный опыт. Я повадки людей знаю не понаслышке, сотни лет провел в связке с самыми выдающимися писателями Колыбели. А уж с простыми людьми легче будет. Все указания Шефа в легкодоступной форме доведу до сведения. Обеспечу сервис по высшему разряду.

- Ну, бывай, хомосапый! - осклабился рогатый.

Было видно, что черт на Луне среди своих загордился, стал более высокомерным. Хотя по росту был Глафу по пояс.

Глаф легонько стукнул его кулаком по рогам и проговорил:

- Риналто, не зазнавайся! Не забывай кто тебя из камня спас! Скромность украшает литчерта, его специализация лишь слова. Потому что это утилитарная работа – промывать людям мозги. А решают в реале боевые черти. Огнем и мечем действуют.

- А тебя в идеологический отдел уже не возьмут, у тебя анкета испорчена связью с людьми. Так что не быть тебе иерофантом - идеологом!

- Если возьмут тебя, то в отдел нативной рекламы, продвигать чертовы атрибуты. А я слышал, что на Земле с этой дрянью стали бороться, запрещать. Так что тебе тяжело придется, кипиай не выполнишь – пайку не получишь. Это у дежурного зама вяленые уши девственниц на стол поданы - и прочие деликатесы доступны. А тебе стандартная пайка черторыла положена.

Риналто поник от слов Глафа и стал более адекватен реальности. Глаза его потухли.

Расстались они с облегчением.

Глаф пошел в космопорт, где его уже ждал Петро. Вскоре должен был прибыть переоборудованный корабль инопланетян, оснащенный чудесным прыжковым двигателем из будущего. Семаргл Крепенький все смонтировал как надо, и в надежности корабля теперь не было сомнения. Дальнейший путь на хаб "Енох-1" вся группа проделает на новом корабле.

А литчерт Риналто поплелся в общежитие, где ему заместитель Куратора Земли выбил местечко в общей комнате на минус девятом этаже.

Глава 47. Болландисты и ничевоки

Болландисты и ничевоки – что между ними общего. Кажется, ничего, а вот увидите - связь есть.

Братья Геринги не писали 69 том Acta Sanctorum! Это сделала старуха. Она была из семьи иезуитов-болландистов. И ей прислали родные из Европы в 1940 году новый последний 68 том Acta Sanctorum. Он оканчивался ноябрем. Декабря в Житии Святых не было.

А она решила сделать еще один том, собрала акты святых за декабрь месяц, и издала их как отдельный том, не отличимый от остальных.

Писала его 10 лет. Этим она хотела заслужить прощение бога за что творила черные дела, была слугой Темного и ведьмой.

Стала она ведьмой потому, что хотела спасти любимую названную сестру Сусика от смерти, ходившего по Москве тифа. И Сусик не умерла, выжила.

А «Заклинание рода Герингов» ведьма сама придумала как фейк, чтобы ее не могли уничтожить враги. И всем об этом страшном заклинании рассказала. Рок обидел Сусика Мар, бросил ее, и на его имя она возвела напраслину сознательно.

Заклинание рода Герингов по преданию действует как возмездие поднявшему руку на его держателя. Проклинается и искореняется весь текущий род преступника, и из книги Жизни они вычеркиваются навсегда.

Заклинание Герингов было опасно еще и тем, что овладевший им враг народа мог его направить против коммунистических вождей. В органах безопасности думали, что Заклинание Герингов спрятано в обложке одного из томов. Поэтому все 69 томов были таким лакомым кусочков для врагом. Не зря старуха просила беречь эти тома и никому не продавать. Глаф их нашел их у старухи после ее смерти и спрятал в секретном хранилище в основании Башни. Поэтому тайные обыски органов внутренних дел результата не дали.

Но «Заклинания рода Герингов» в томах Acta Sanctorum не было. Оно ведь не существовало! А в тайнике нового фейкового тома в обложке лежали стихи Мар, посвященные старухе. Они любили друг друга в Нахичевани на Дону, пока Рок не разлучил их. Сусик переехала в Москву, а Лилик уехала в Ленинград в 1925 по приказу болландистов - охранять Башню. Прежний смотритель Башни умер в тюрьме НКВД.

Глава 48. Так говорил Кот Басё

"… И мы выбирали — когда случимся там, на Земле, обретая тело, и Бог смеялся — светло, лучисто и провожал нас — святых и чистых, и мы покидали его пределы, и мы рождались, почти не помня, и подрастали, уже не зная, что все пришли из его ладоней, что мы сейчас не плывем, а тонем, и где-то ждет нас ладья резная, и мы играли — взахлеб, как дети, смеялись, плакали — все по кругу, мы шли по этой чужой планете, и день был радостен, свеж и светел — и мы встречали тогда друг друга, и нам казалось, что мы знакомы — гораздо раньше, сильней и дольше, и в каждом светится часть другого, и снилось — в облаке васильковом мы просто капли в Его ладошке, и снилось — нас отпускают в утро, чтоб мы, пройдя этот путь, вернулись, и все течет — неизменно, мудро, и мы обязаны всем кому-то, кого забыли, когда проснулись. И день за днем мы идем по следу, мы просим зрелищ, любви, участья, мы воины тьмы и адепты света, и каждый думает, что за это он наконец-то получит счастье. А мир не делится и не бьется, и дуализм — всего лишь шутка, и если вспомнить, то все дается, и в нас заложены тьма и солнце, рассвет и сумерки — в промежутках, нам все дано — испытать на прочность, найти ответы, открыть законы — мы сами выбрали — это точно, и Бог лукаво сказал — «как хочешь», сгущая атомы и нейтроны. И мы хотели — страдать и верить, по локоть — в кровь, по колено — в море, и после ран, катастроф, истерик, однажды выйдя на сонный берег, мы получали свое сатори. И Бог смеялся — светло и звонко, и мы смеялись, каноны руша, а мир — программа, игра — и только, и рядом истины нет — поскольку она заложена в наших душах."

Так говорил Кот Басё словами Светланы Лаврентьевой. И Иннокентий внимал ему, не в силах прервать монолог. И не в силах осмыслить текст, говорящий о том, что не может быть сказано обычным языком. О истине, сокрытой в мыслях между словами.

Мысль изреченная есть ложь. Мы купаемся в символах, пытаясь понять, что стоит за ними. Ищем слово бога, чтобы постичь его замысел. Кто есть Кеша и кто есть его даймон, золотистой россыпью висящий над спящим котом. Достигнув понимания, как ты продолжишь путь? Что сделаешь, познав сатори? Горы являются горами, реки являются реками. Через отрицание придешь к пониманию. Слушай флейту и познаешь истину. Озарение да придет к тебе!

И день будет прозрачен и свеж... и мы соединимся с богом, чтобы продолжить свой путь в бесконечность.

Глава 49. Видение Аркадия

Оя и Хайя, снятся сны, Маве ищет мудрости. Оя и Хайя, снятся сны, Маве ищет мудрости. - Енох, помоги нам, дай толкования снов. - Потоп вижу я, смоет он ваши грехи. Книга гигантов

Аркадий спал и ему снился сон. Сон был про Глафа - дуала. Того, кого он видел на мостике Башни. Того, кто в белом плаще и со шпагой на поясе повстречался ему во сне на станции метро. Это был образ Глафа - призрака, та ипостась, которая виделась Аркадию в безумных снах вместо реального андрогина.

И вот что ему привиделось, что он отразил в своих записях, найденных позже в Башне. (Почему-то часть текста была явственно сперта у Антона Палыча.... как установили потом литературоведы).

"И было мне видение в ночи. Мой друг Глаф стоит на горе Тавор и готовится покинуть Землю в виде светящегося ангела - метатрона. И передает мне телепатический текст:

Прощай, надо уходить. Прекрасно я здесь пожил… Я улетаю спасать Землю… Может, никогда не увидимся более.

Так вот тебе мой совет:

Аркадий, уходи от цивилизации! Здесь все только едят, пьют, спят, потом умирают... родятся другие и тоже едят, пьют, спят. И искра божия гаснет в них, и они становятся такими же жалкими, похожими друг на друга мертвецами, как их отцы и матери.

Беги, не оставайся: надень шапку, возьми в руки палку и уходи... уходи и иди, иди без оглядки. И чем дальше уйдешь, тем лучше! И брось писать – некому читать твои тексты и незачем! Молчание и одиночество спасет мир.

И там, в глубине медитации, ты постигнешь смысл всего. И поймешь, что все было не напрасно, что путь, пройденный тобой, привел тебя к удивительному открытию - тишине.

Тишина и покой приготовлена для нас богом. Только вечность имеет смысл, а не жалкие шевеления руками и ногами в поиске лучшей жизни. Жизнь дается для познания истины, я ее нашел - и делюсь ею с тобой. Отринь все надежды и иллюзии, растворись во времени и пространстве - и ты станешь ближе к богу. Упокойся в нем - и ты найдешь в этом то спокойствие, которое всегда искал.

…Я долго смотрел на то место, где он вознесся. Тоненькая струйка воздуха, окрашенная в белое, еще какое-то время виднелась наверху, но потом и она исчезла.

Глаф сделал свой выбор. А мне предстояло сделать свой. Буду ли я писать и творить для людей, стараясь их исправить, сделать лучше через свои ничтожные усилия писателя... или уйду в дальний монастырь у Белозера, чтобы раствориться в молчании и внутренней молитве. Приготовляясь уйти из этого бренного мира в иной, более правильный мир, из которого мы все приходим в виде невинных душ, не помня своего прошлого и не ведая своего будущего.

Вот какой выбор мне предстоит сделать. И я его сделаю непременно".

Глава 50. Станция-хаб "Енох-1"

На Луне Глафу удалось добыть важную информацию через литчерта - координаты местоположения базы "Енох-1". В космосе рядом с Облаком Оорта есть звездная база "Енох-1", а на ней построен космический город Мишмар. В котором существуют посольства различных звездных государств. Сейчас эти страны живут в мире, подписав Мировую Звездную Конвенцию.

Только Земли нет среди членов Конвенции. Она вне Звездного договора. И на нее готовится нашествие сил Зла из глубин космоса. Собирается эскадра звездных крейсеров исполинских размеров от Андромеды до Ориона. И все ближние звездные государства это знают - их нападающие предупредили заранее. А Землю защищать некому. Жалко Колыбель послам, но благо своих государств членам Звездной Конвенции дороже.

Семаргл Иванович на своем прыгающем корабле-разведчике доставил андрогина и Петро с Луны на звездную базу сравнительно быстро. Прыжковый двигатель немного глючил, но Крепенький разобрался в изобретении из XXII века. Движок делали на имеющейся сейчас элементной базе, поэтому охлаждение системы было не таким совершенным. Надо было делать перерывы между скачками. Капитан на лунной свалке космолетов нашел подходящие детали для модернизации, но для доработки двигателя нужно было время. А его сейчас не было - Глаф спешил встретить врага подальше от Земли, за Облаком Оорта.

Петро не ожидал увидеть на корабле своего друга, белобрысого Саньку. Но тот сказал, что не может оставаться в стороне от спасения Земли от вражеского нашествия. И сам вызвался лететь добровольцем.

Встали они к причалу хаба, зарегистрировались в портовой конторе. Глаф начал обходить посольства прошлых союзников Земли с целью получения помощи. Или чтобы уговорить их не участовать в нападении Зла со звезд. После ухода Цаваота с Земли она оставалась ничейная, в изоляции, на целых 10 000 лет.

Но старые союзники не хотят помогать Глафу. Он был раздосадован. Получается, он должен защищать Землю в одиночку.

Один Лао-Цзы его поддерживал своими изречениями:

Дойдя до пределов пустот, Сосредоточусь в недвижности и покое. Здесь сотворяются купно мириады вещей, И я наблюдаю за их возвращением. Вот вещи роятся - И каждая снова вернется к своим корням. Возвращение к корню - это успокоение, В успокоении - обретение новой судьбы, В обретении новой судьбы проявляется вечность, В познании вечного - просветление. Не познавшие вечного, В ослепленьи творят злодеяния, Познавший же вечное, вмещает его в себя. Вместивший его - уже не своекорыстен, Не своекорыстный - это Владыка, Владыка - есть Небо, Небо - есть Путь, А Путь долговечен. Пусть тело исчезнет - ты не погибнешь!

Глава 51. Глаф, твой выход!

Глаф постиг свое назначение. Постиг, что он должен был сделать.

- Глаф, твой выход! - сказал он себе. И слился с Цветком Жизни в единое целое. И Цветок Жизни прочитал его мысли и понял, что пришло его время действовать.

Прыжковый двигатель не подвел. Глаф появился перед Армадой Темных сил неожиданно. Он рос так быстро и так неотвратимо, что даже враги стали понимать, что Преображение человека происходит по велению Вседержителя.

Глаф превращался в небесного ангела-метатрона, заслужив эту честь своим путем магической трансформации и духовного совершенствования. Он рос и вырос, и поднялся от неба до неба, преграждая путь врагам. Его плоть превратилась в пламя, мускулы — в яркий огонь, кости — в можжевеловые уголья, ресницы — во вспышки молнии, глазные яблоки — в огненные факелы, волосы на голове — в горячие языки пламени, конечности — в горящие огнем крылья.

Герой не знал своего Пути, но шел по нему, прислушиваясь к себе, ловя знаки судьбы свыше. В час зачатия Глафа великий ритуал "Хиерос гамос" двух земных существ из плоти и крови почтил свои участием и небесный властитель. И добавил ту искру, которая разгорится при необходимости в пламя нового метатрона. Который спасет Колыбель в случае нашествия врагов. Так и случилось!

Глаф-метатрон спокойно восстал на пути вражеской Армады и протянул правую руку ладонью вперед, останавливая вторжение. И затем привел в действие Цветок Жизни. Цветок жизни сработал и исторг из себя поток антивещества, засасываемый через микрочервоточину из антивселенной. Произошла annihilatio, аннигиляция, при столкновении мира и антимира. Область пространства диаметром около десяти тысяч километров перестала существовать в прежней форме. И Армада крейсеров нападения, и разведывательный корабль землян исчезли, превратившись в энергию. Зато Земля-Колыбель была спасена.

Что произошло с последним метатроном Земли - узнать было невозможно. Мудрецы-богословы говорили, что ангелы божие бессмертны и уцелеют даже в аннигиляционном взрыве. Остается на это надеяться.

Глава 52. Вместо эпилога

Роскошный "Ниеншанц Палас" на стрелке Невы и Охты находится на очень выигрышном и престижном месте. Там когда-то зародился город, который впоследствие был назван Санкт-Петербургом.

Несмотря на многолетние протесты питерцев Охтинский мыс все же был частично застроен. На самом краю мыса у Невы построили роскошный жилищный комплекс для элиты. Включив в него Башню, стоявшую на этом месте с незапамятных времен. Для того, чтобы она не портила вид своим обшарпанным обликом, ее замаскировали под водонапорную башню, покрасили в светлые тона и оставили в покое.

Подземный тоннель под Невой и Охтой забетонировали окончательно, Лабиринт перенесли в штаб-квартиру на Лахте для дальнейшего использования в подвале небоскреба. Там уже стоят три небоскреба и размещен обширный городок Ордена Защиты Башни.

Эти магические высотные башни-небоскребы защищают Русь от врагов из космоса. Но, после того, как Глаф вознесся и спас планету ценой своей жизни, враги со звезд больше не суются на Землю. Заключен мир в Звездном Храме на долгий период! Земляне могут спать спокойно и растить детей!

***

И вот прошел слух, что "Ниеншанц Палас" будет перестроен. Построят его заново, снесут старые стены и построят дом еще престижнее, еще красивее, еще выше!

Несмотря на протесты общественности старый Палас начали разрушать экскаваторами. И при разрушении натыкаются на нечто. Невидимую свету старинную Башню, замаскированную под водонапорную. Из нее в "Ниеншанц Палас" вел изящный мостик, но со временем тот почти разрушился. Башня не поддалась разрушителям, стоит как заколдованная, не поддается ударам техники.

Строители вызвали Третью службу органов безопасности, связанную с чудесами и колдовством. Эта же служба когда-то курировала Джуну, Мессинга и прочих современных магов и чародеев.

Начальник Службы генерал-майор Иванов обращается за консультацей в Орден защиты башни - он теперь Всемирный. Никитин 3-й, внук полковника Никитина из 2026 года признается, что это они замаскировали Башню при строительстве первого "Ниеншанц Палас" под водонапорную башню. И наложили заклинание, чтобы никто не догадывался, что это Башня.

Анатолий Никитин-третий едет исследовать Башню. Магическими заклинаниями снимает защиту на мостике и у входной двери. И тут взлетает ворон, который много лет нес вахту на мостике Башни, и рассыпается в пыль у него на глазах. В башне вверху на нижнем этаже квартиры находят в кабинете скелет Аркадия. А у пришедших офицеров есть ощущение, что там еще живет душа писателя. Появляется там в виде туманной фигуры и ходит по этажам башни. И потом исчезает.

Аркадий становится добрым духом башни. Ведь он назначен Глафом Хранителем Башни. И годы его продлены магией андрогина. И живет писатель в Башне, и пишет писатель "Книгу Спасения Человечества". Описывает то, что видел сам в Хрониках Акаши, что рассказывал ему Глаф, и вещает про будущее. Записывает все тексты на медные диски, покрытые золотом для сохранности. (Оборудование ему привез Глаф, видимо из будущего. Эти диски вечны.)

И вот писатель сидит и пишет, забывая о еде и сне. И умирает в начале XXII века. Его разум ИСКИН забирает в компьютер, и он становиться частью Мирового Искина, растворяется в нем как писательский фрейм "Аркадий Пеночкин".

И после него остается "Книга Спасения Человечества" как памятник писательского подвига. Орден защиты Башни пробовал отдать книгу правительственным экспертам в Москву для анализа, но те отмахнулись от текста неизвестного графомана. Ученые из Санкт-Петербургского Университета с кафедры философии было взялись изучать труд Пеночкина, привлеченные грантом ОЗБ. Но потом заскучали, затянули процесс - и даже обещанная денежная премия не вдохновила их на окончание чтения.

Во время угощения ученых в ресторане один из корифеев после третьей рюмки коньяка высказал Анатолию Никитину мысль, что автор был изрядный фантазер из башни из слоновой кости, и не учитывал реалий:

- Человечество живет как может, а не как ему хочется - и в этом есть закономерность бытия. Люди еще остаются с частью животной прошивки, несмотря на новые методы воспитания новых поколений. Чтобы мы не были похожи на обслуживающих нас роботов, мы сохраняем те базовые установки, которые есть в человеках исторически. Гормональные страсти толкают людей на подвиги и преступления. Лиши их всплеска адреналина - не будет ни созидания, ни вызова природе. Оттого мы можем лишь притушить животную часть человека, держа ее в рамках силой закона и воспитания. Но темное нутро всегда будет таиться в глубине хомо сапиенс - таким он был создан природой.

Никитин-внук помещает Книгу писателя в музей Ордена. А Аркадия хоронят в подвале Башни, которую он защищал, был ее хранителем. Его дух будет жить в башне и дальше. И снова спецслужбы "заколдовывают" Башню, маскируют под водокачку! И новый "Ниеншанц Палас" строят краше прежнего.

"Орден защиты башни" издает в своем издательстве романы и стихи Аркадия Пеночкина в красивом трехтомнике. И какой-то старый литературовед вдруг вспоминает, что Аркадий Пеночкин - это имя героя рассказа Ивана Тургенева. А на самом деле звали писателя совсем по-другому.

КОНЕЦ