Гладь времени

Пролог

У каждой планеты в Галактике Спираль есть Хранитель. К нему иногда наведываются проверяющие или ученики и просят провести экскурсию.

– Добро пожаловать на Корбис! – полупрозрачный парнишка встретил гостей.

Седой старик достал блокнот и пометил: «Что-то неладное здесь творится или вот-вот произойдёт, слишком уж много хранитель тратит энергии, чтобы это от нас скрыть».

– Я с удовольствием расскажу о том, как здесь устроена жизнь. И начнём мы наше путешествие с сердца планеты – Оазиса.

Окружённый горами, он действительно выделялся. Но напоминал больше не сердце, а глаз. Возможно, за счёт озера, обрамленного словно ресницами – деревьями и кустами.

– Сколько людей здесь живёт? – спросил один из учеников.

– Вы знаете, не количество тут важно, а то, что это за люди. На Корбисе есть касты. Оазис, как я уже говорил – это сердце планеты, его населяют те, кого считают элитой и называют Богатеи.

– Самые богатые?

Хранитель улыбнулся.

– Нет, богатство тут ни при чём. Хотя смотря, что называть богатством. Самое большое озеро, что их защищает, самый лучший климат, чистый воздух и знания? Вот то, что ценится этим народом.

Старичок подошёл ближе к окну их летательного аппарата. Правой рукой подтолкнул воздух к себе и с упрёком посмотрел на Хранителя.

– Да, вокруг Оазиса много страха. Я знаю, но вы же сами нас учили, что мы не можем вмешиваться. Только поддерживаем жизнь на планете.

– А какой ценой? – наконец заговорил старичок и нажал на пульте управления кнопку.

Участники экскурсии увидели небольшую комнату, где сидела темноволосая девушка. Она склонилась над листом бумаги и никак не могла начать письмо.

***

«Здравствуй мама» – зачёркнуто

«Мамочка, я скучаю» – размыто, строчки обрамляют засохшие капельки слёз.

Дверь в комнату отворилась, недописанное послание спряталось в стол

– Что случилось? Ты молчишь целый день. А мне так не хватает наших бесед. Ведь в этом доме лишь ты удостаиваешь меня взглядом.

Худенькая девушка немного старше Мелвинес расчёсывала ей волосы и смотрела в отражение зеркала, пытаясь понять, что происходит с молодой женой Верти-сана.

– Прости... Я просто не думала, что будет так тяжело. Вчера говорила с лекарем..., – голос сорвался.

Служанка вздохнула. Этого стоило ожидать. Мелвинес здесь уже год и вот наконец-то под её сердцем зародилась новая жизнь.

– Девочка? – тихо спросила она.

Мелвинес кратко кивнула.

– Как рассказать маме об этом? Я пробовала написать, но слова не идут.

Взгляд девушек скользнул к корзине, в которой̆ лежало несколько скомканных листов.

Служанка прижала к себе подругу и прошептала:

– Ты просто пиши. Не читай̆, не юли. Позволь буквам сложить те слова, которые освободят твои мысли.

– Но… Наши письма читают, они не позволят рассказать всё как есть, ты же знаешь.

– Просто пиши, – повторила служанка и взяла в руки гребень, чтобы вернуться к волосам подопечной̆.

Мельвинес посмотрела в зеркало и поняла, слова искренние из личного опыта. Поэтому оставшись одна, она вернулась к бумаге.

Солнце успело сменить свой пост, пока слова складывались в строчки. Всё, что накопилось за время пребывания вдали от родного дома, вылилось наконец на бумагу. А спустя несколько минут услужливый̆ огонь спрятал улики. Лишь отголоски звучали в голове Мелвинес.

«Тут очень красиво. Я чувствую себя госпожой̆. У меня служанки, каждый̆ каприз выполняют. Муж не напрягает. Приходит по расписанию. Я так жалею, что не успела у тебя всё расспросить, как вести себя подобает. Но он терпелив. Учит. Говорят, здоровье пришлось мне восстанавливать. Уж очень в непростых условиях мы живём. Ой, вы там живете. Но не я.

Я купаюсь в священном озере каждое утро. Оно пугает меня. Видела бы ты, как смотрят служители, будто ждут, что вот-вот его воды меня заберут. Но ничего не происходит. Ничего понимаешь? А вчера. Мам, я услышала разговор. Про сосуды. Я очень боюсь, что нужна только для того, чтобы дать им дитя…»

– Жители Оазиса, у нас радостная новость! У Верти-сана родилась дочь! Разнесите весть и отблагодарите поселение, откуда мы привезли прекрасную девушку, что сделала нам такой подарок, – вещал согбенный старичок, самый старый Служитель.

В руках он держал малышку. Его помощник брызгал на неё озёрной водой. Жители Оазиса поклонились. Сердца их звучали в унисон.

***

Старик остановил изображение, посмотрел на учеников, с хранителем же взглядом не пересекался.

– Вам интересно узнать, чем всё закончилось?

Не дожидаясь ответа, он вытянул новое воспоминание и на экране отобразился совсем другой дом. Далеко от Оазиса.

Листочек с посланием лежал на столе. Женщина застыла, как статуя.

«Мам, у меня всё хорошо. Я счастлива. Малышка чудесна, и ты знаешь, что нужно сделать, чтобы она росла здоровой. Люблю. Обнимаю, передавай привет всем»

А внизу еле заметная приписка: «Простите меня…»

Кадр сменился. Снова Оазис, люди у озера и лучащийся Служитель смотрит на семью новорождённой.

– Озеро приняло жертву! Будь благословенна семья Верти-сана! Воды предвещают малышке долгую жизнь без изъяна!

Два сердца в этот момент пропустили удар. Мелвинес и её матери.

***

В летательном аппарате бурлили невысказанные эмоции.

– Традиции превыше всего? – упрекнул старичок.

Хранитель молчал.

– А ты не заметил, что это событие стало первым камушком, взбудоражившим гладь времени? Знаешь ли ты что ещё упустил?

– Да, – прошептал Хранитель.

– Что ж. Я увидел всё, что хотел. Надеюсь, ты справишься. И планета не отправится на...

Недоговорил старик. Исчез. А хранитель посмотрел на оставшихся экскурсантов и извинился, что встреча завершена.

Часть 1.

Часть 1. Выпускной

Выпускной. Для кого-то это новая дверь: за ней взрослая жизнь, понятная и обеспеченная. Не деньгами, а работой и прочими благами, важными для этого странного общества. Для других это тоже дверь, но если первая открывает возможности, то вторая, наоборот, закрывает. Уже нельзя ничего переиграть, и места, к сожалению, во взрослой жизни этим ребятам нет.

А что, если… Но нет, давайте обо всём узнаем постепенно.

Глава 1. Девчонки

Авдий открыл тяжёлую дубовую дверь. Постоял немного, давая глазам привыкнуть к темноте. И зашагал по лестнице, практически на автомате, ведь этот путь он проделывал каждый вечер на протяжении последних пятидесяти лет.

Спешить некуда. Все давно спят. Или готовятся ко сну. Двор пустой. Это время Авдий очень любил. Никто не отвлекает и можно спокойно, добравшись до своей каморки, достать рабочие инструменты, форму, и начать наводить чистоту на вверенной ему территории. Слегка шаркая, он двигался вперёд, разбавляя одиночество привычным бормотанием:

– Погодка-то тёплая… Хорошо. Управлюсь со двором быстро. И звёзды такие яркие, даже фонарь можно не включать.

Проходя мимо небольшой пристройки, Авдий остановился. Слух уже давно подводил, но этот шум он расслышал. Вечеринка выпускников в самом разгаре.

– Ох, молодёжь. Что ж вам не спится-то!

Погрозил кулаком, хотя знал, что на него никто не смотрит.

– Главное, не сорите! А то убирай тут за вами…

Постояв ещё немного возле окон, Авдий вздохнул и отправился к своей каморке, всё так же бормоча под нос:

– Радуйтесь. Пять лет за плечами. А что дальше? И ведь нельзя отмотать время назад, переделать, перепрожить. Какие же вы вначале желторотики! А сейчас… И жалко ведь расставаться. Скольких я уже тут видел. Почти каждому хотя бы раз сопли-то подтирал. А вспомнят ли он обо мне? Чёрта с два…

Дверь каморки скрипнула, Авдий погремел инструментами и вскоре вышел во двор, полностью экипированный: метла, перчатки, халат. Ветер донёс мелодию. Авдий пожевал губами, глядя на расцвеченные светомузыкой окна, и пошёл в дальнюю часть территории. Скоро выпускники захотят выйти на воздух и, если начать уборку отсюда, с утра придётся начинать заново.

Ворчание и шарканье затихали.

Авдий и не подозревал, что скоро Школу захлестнёт неожиданная волна перемен.

***

Школьный двор. Ночь выпускного. 22.00

Малия сидела на пригорке и рисовала. Сон не шёл, а в душной комнате находиться не хотелось. Да и природа так и просила запечатлеть её на бумаге.

Карандаш легко скользил, проявляя образы: затихшие деревья, заблудившиеся птички. Яркие окна , откуда гремела музыка.

Огни гирлянд и радостные крики выпускников немного отвлекали. Малия вздохнула. В следующем году и её ждёт финиш. А что дальше? Страх взрослой жизни, как туман, обволакивал и сковывал.

Слезинка растеклась по рисунку, превращая птицу в сине-зелёное чудище.

Дверь залы открылась и на лужайку выбежали разгорячённые юноши и девушки. Небо взорвалось фейерверком.

– Красиво, правда?

– Ой, – вскрикнула Малия.

Карлин появилась, будто из ниоткуда, и небрежно опустилась рядом с ней на траву.

– Ты же знаешь, не люблю я всю эту шумиху. Девчонки визжат, парни свистят. Парочки переглядываются. Того и смотри, выпускной плавно перетечёт в… ну, тебе о таком пока думать рано, – Карлин перешла на шёпот и подмигнула соседке.

Малия с интересом посмотрела на Карлин. Они не были подругами в привычном понимании этого слова. Ей просто нравилось общаться с этой, не похожей на других, девчонкой. Карлин бывала грубоватой, как мальчишка, и вела себя часто развязно, но с ней было интересно, просто и весело. В сложных ситуациях, когда всё валится из рук, Малия приходила именно к Карлин и та, не расспрашивая, не советуя, просто переключала внимание на очередную сплетню или свою же идею. Малия понимала, что будет скучать. По вот таким посиделкам под деревом, шуткам, критикой преподавателей, которые снова поступили несправедливо. И… да просто потому, что она была рядом. Ведь кроме Карлин у Малии не было здесь никого, кто воспринимал бы её такой, какая она есть, и не пытался исправить, сделать удобной или как все.

– Что рисуешь?

Карлин потянулась к альбому, в её глазах плясали чертята. Но Малия не хотела показывать. Она до сих пор стеснялась своего увлечения. Ей казалось, что картинки выходили так себе. Каракули, помогающие слегка успокоиться.

– Так, карандаш погулял по листочку, что-то напачкал.

Малия попыталась убрать рисунки и перевести всё в шутку. Но это только раззадорило подругу.

– Класс! Смотри, какая клякса! А давай сделаем самолёт и отправим послание… Стэну! Он же нравится тебе?

Карлин взяла карандаш, что-то написала на рисунке с растёкшейся птицей. Сложила оригами и запустила самолёт. Малия следила не моргая. С одной стороны, это то, о чём она сама мечтала: обратить на себя внимание. С другой, была не готова. Злость и благодарность смешались. Хотелось спрятаться, исчезнуть и кричать от радости одновременно. Карлин наблюдала со стороны и ухмылялась. По-доброму так, по-дружески. А Малия зажмурилась, посылая мысленную просьбу:

– Только не оборачивайся, не поднимай самолёт или хотя бы не раскрывай. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

– Да чего ты так убиваешься? – Карлин слегка подтолкнула подругу, пытаясь вызвать улыбку.

Малия открыла глаза и, пристально посмотрев на подругу, вдруг вспылила:

– Чего я убиваюсь? Ты это серьёзно? Ах да, ты завтра-послезавтра уедешь. А я тут останусь. Тебе не понять! И, главное, он тоже остаётся, – выдав тираду, Малия отвернулась.

Сделав несколько вдохов, она продолжила более спокойно:

– Понимаешь, Стэну предложили место ассистента преподавателя. Он ещё сам не осознал, но я видела. Случайно. Его проект одобрили и предложили над ним поработать под руководством профессора и учёных.

– Так замечательно же! – Карлин встала, подняла подругу и попыталась расшевелить. – Напросись помощницей в их группу. Слово за слово, взгляды, случайные прикосновения…

– Карлин! Это уже не твоё дело.

Малия понимала, что подруга не желала ей зла. И недоумевала, почему так внутри всё кипит. Решив подумать об этом позже, Малия собрала медленно вещи и, не прощаясь, ушла. А Карлин, удивлённо подернув плечами, пошла обратно к веселящимся на площади выпускникам.

– Какие мы обидчивые… Подумаешь! Я хотела, как лучше… Жаль, что хорошие дела не ценят. А я считала тебя подругой, – Карлин вгляделась в силуэт удаляющейся Малии, грусть тонкой молнией пролетела по венам. – Ну, не могу я иначе!

Встала, отряхнулась. Потянулась словно кошка, которую только что разбудили. И, вернувшись в привычно-весёлое и озорное настроение, пробормотала под нос:

– Пойду, парочки выпускников разобью. Если получится. Может, они потом скажут спасибо, что уберегла от возвращения домой не с назначением, а с подарочком, сопливеньким и кричащим на всю округу. Какое мнение останется о Школе? Мамашки, увидев такое, начнут отговаривать дочерей. Пять лет вдали от дома. Вместо выбора жениха по совету родителей и жизни по давно спланированному старшими…

С такими размышлениями Карлин спустилась с пригорка и влилась в толпу выпускников. Атмосфера праздника тут же окутала, настроение изменилось. Хотелось улыбаться, танцевать и почему-то рыдать. По щекам потекли слёзы. Ведь веселье скоро закончится, а за ним начнётся то, чего она так боялась. Её ждал дом, строгие родители, распланировавшие всю жизнь дочери на несколько лет вперёд. Муж, дети, хозяйство. И никакого просвета, только правила, ритуалы, работа на благо поселения и Богатеев.

От мелькающих картин "счастливого будущего" Карлин бросило в жар. Она решила выскочить из толпы танцующих выпускников, посидеть в сторонке и насладиться последними деньками свободы.

Да, несмотря на сложный учебный график, домашние задания, строгих преподавателей, здесь она чувствовала себя именно свободной. А там…

Рядом прошли девчонки, щебетали о жизни после выпуска.

– Мои родители уже всё устроили. Меня встретит Панвик. Он столько ждал, когда я, наконец, закончу обучение. Мы сразу назначим дату свадьбы.

– Счастливая! – услышала Карлин завистливые вздохи подружек, и это вывело её из себя.

– Курицы! Чему завидуете? Вас готовили целых пять лет, как стать учёным, нести пользу в мир, улучшать технику, защищать природу. А вы стремитесь быстрее вернуться в обычную жизнь? Гладить рубашки и менять пелёнки?

– Что ты предлагаешь? – спросила Эвин.

– Ничего, – отмахнулась Карлин.

Ей не хотелось затевать очередной спор, который всё равно был обречён. Она почувствовала такую обиду! На себя. На этих девчонок, мечтающих побыстрее выйти замуж. На парней, которым было на всё плевать. На эту грёбанную Школу, которая выбрасывала выпускников обратно во взрослый мир вместо того, чтобы реально помочь.

Вот только в чём помочь? Изменить устои? Услышать решения и договориться с Башней учёных или повлиять на Богатеев? Карлин несколько раз пробовала объяснить свой проект преподавателям, но те вновь и вновь отвергали: «Не время. Не место. Непонятно. Рискованно» и в конце концов она махнула рукой.

Карлин частично понимала, что сама виновата. С первого года обучения сформировала такое мнение о себе, что ожидать серьёзного отношения не приходилось. Преподаватели всё, что шло от «этой выскочки» подвергали сомнению и сразу же ставили гриф «запретить».

Девичья рука легла на плечо Карлин и вывела из неприятных воспоминаний.

– Что ты предлагаешь? – тихо повторила Эвин.

Карлин огляделась. Три пары глаз смотрели по-разному: с презрением, вызовом, насмешкой. Злость разогнала кровь и слова стали вылетали как выстрелы:

– Что вы так на меня смотрите? Вам самим-то не жалко потерянного здесь времени? Проектов, которые могли бы внести серьёзный вклад в развитие наших поселений?!

Взгляды сменили настрой, излучая удивление и интерес.

– Вот ты, Стэфия. Твой проект по изучению языка птиц. Ты же так его описала, что профессор аплодировал стоя. Представляешь, как бы гордился твой отец?!

Стэфия зарделась, посмотрела на небо, выискивая тех самых пернатых, которые помогли создать небольшой приборчик – переводчик птичьего языка. Но, встретив взгляд Эвин, расправила плечи и ответила:

– Птицы есть и у нас. Дома я смогу продолжить. И это не помешает мне создать семью и следовать традициям, – но с каждым словом энергия падала и глаза Стефии уставились на носки туфель.

Карлин махнула рукой.

– А ты, Сегма? То, как ты предложила изучать почву. Я видела, как половина комиссии уже строчит письма в учёный совет об этом открытии. Но… его получат все, кроме нас, ведь тебе нет дела до обычных селян. Ты уже спишь и видишь себя женой этого смазливого богатея. Как там его? Имя хоть знаешь? Или это неважно, всё равно обращаться разрешают только «Мой сон»…

Сегма отвела взгляд, носком изящной туфли ворошила землю, вспоминая, как ещё недавно собирала образцы этой почвы для своего проекта. Затем вздёрнула подбородок и выпалила:

– Да, мне неважно! Это будет «мой сон»! Я рожу ему дочку и сына, и навсегда останусь в Оазисе!

Карлин перевела взгляд на Эвин. Та задрала подбородок, готовясь дать отпор. Но вдруг рядом оказался он…

– Ветерок!

Карлин протянула руку и сгусток воздуха, как щенок, повилял всем своим тельцем. Это был результат проекта Эвин. С полупрозрачным воздушным псом играли все. Девчонки, вспоминая своих питомцев, парнишки, дурачась и показывая мастерство дрессировки. Обдав теплом, ветерок улетел к Эвин. И туманом растёкся у ног.

– И что? – Эвин выгнула бровь, а рука инстинктивно потянулась к ветерку. – Это здесь мы многое можем! Будь мы мужчинами или из мира богатеев, то проекты смогли бы увезти с собой. Но… мы женщины и у нас совсем иное предназначение.

Эвин погладила своего питомца, щёлкнула пальцем и тот растворился. Затем кивнула подругам. И отправилась прочь от неудачницы, у которой ни проекта, ни назначения, ни выбранного мужа.

– Я хотя бы попыталась.

Карлин села в позу лотоса, обняла голову руками и позволила себе разрыдаться.

Глава 2. Вызов

Школьный двор. Ночь выпускного. 22.30

Веселье утихло. Выпускники разошлись кто куда. Мальчишки отправились на поиски приключений, девчонки устроили ночные посиделки со сплетнями. А несколько ребят разбрелись парами, воздух вечерний всколыхнул то, что глубоко спрятано. Большинство понимали, что это последний шанс провести время вместе.

И только Карлин осталась в опустевшем дворе. Ей не хотелось ни к девчонкам, ни к парням, ни уж тем более пару изображать. Лучше уж ещё раз результат проекта испытать.

Она закрыла глаза. Выровнила дыхание. Затем сильно зажмурилась и запустила калейдоскоп воспоминаний. Жаль, что так и не смогла научиться вызывать определённые, поэтому наслаждалась тем, что есть.

Её родная деревня. Говорили, что она на хорошем счету у Богатеев. Даже в пример ставили. Дружные соседи. Праздники, дни рождения, свадьбы – отмечали как одна семья. Вместе веселились, вместе грустили. Ураган, вьюга, прочие невзгоды – не страшны, ведь урожай общий, как и другие запасы.

Карлин исполнилось десять. С того дня мир изменился. Оказалось, что не всё так радужно. Это у взрослых тишь да гладь. Ведь каждый уже нашёл своё место. А вот детям ещё предстоит доказать, кто они и какую пользу смогут принести Поселению и, конечно же, Богатеям.

Перед глазами замелькали кадры. Вот дерутся, не в шутку, а до крови Орит и Велос. Хотя ещё буквально вчера были не разлей вода. А всё потому что Орита выделил староста и сказал, что он будет хорошим помощником у кузнеца. Отца Велоса…

Вот зубоскалят брат и сестра. А виной, то что её, а не его предложили в ученики к дядь Ири. Квашеная капуста и огурцы у того получались такие, что пальчики оближешь. Он бы и рад сына привлечь, но уж очень у дочери хорошие рассолы выходили.

Да, эти странные традиции. Отец не мог передать своё дело сыну, в помощники выбирали на сходе старших. И часто так получалось, что более достойным мог стать сын соседа. Взрослые принимали это спокойно. Ведь главное, что один из них будет всё так же приносить пользу. А девушки? Им внушали мысли, что их забота - это быт. Быстрее выбрать мужа и думать о воспитании будущих детей. А вот всё остальное – забота мужчин. Пользы так больше, и нечего отбирать то, что вполне подойдёт брату…

От слова «польза» у Карлин сводило скулы.

- Дочур, ты натёрла тарелки?

- Карлюш, а бельё у всех поменяла?

- Что ж ты никак не поймёшь…

Матушка пыталась хоть как-то достучаться до дочери. Но после непростых событий она закрылась, замкнулась и, по мнению родителей, «портит себе жизнь и будущее».

Карлин-выпускница потрясла головой, чтобы калейдоскоп показал другую картину. Она так надеялась увидеть брата. Но…

Небольшой сарайчик. Карлин двенадцать. Она любит приходить сюда и разговаривать с таинственным другом. Тот не отвечает, но ей всё равно. Главное выговориться.

- Представляешь, вчера опять Староста призывал к повышению пользы. Вот заладил. Будто слов иных и не знает. Неужели и в других поселениях только об этом и говорят?

Карлин лежала на спине и смотрела в прохудившуюся крышу.

- Ну о каком повышении можно тут говорить? Все эти взрослые только и думают, как удержать это дурацкое «место». Неужели они не слышать, как мальчишки за глаза хорохорятся? Называют их «старичьё» и говорят, что «пора бы уступить место более молодым».

Таинственный друг зашуршал и Карлин улыбнулась. Она рада была просто тому, что не одна. Ведь друзей среди соседей завести не удавалось. Они сторонились её. Помнили сколько раз попадало всем из-за её идей.

- А я что. Может у меня талант. Я б, если позволили Старостой могла бы стать. Да только мне не дадут. Пелёнки и кухня – вот всё что мне светит…

Взрослая Карлин почувствовала, как наворачиваются слёзы. Сжала зубы и открыла глаза. Пожалуй хватит на сегодня воспоминаний. Снова то, которое она так ждала не захотело к ней приходить. А жаль. Завтра-послезавтра ей скорректируют память. И эту особенность – вызывать калейдоскоп воспоминаний, придётся забыть.

И, будто желая ещё что-то показать ,калейдоскоп завертелся, вызывая в памяти Карлин лекторную. Её любимый предмет «Традиции». Она все пять лет пыталась вникнуть в их суть. Но все занятия превращались в споры с преподавателем…

- Карлин Вернон!

- Что? Вот я никак не могу понять, что значит «ты должен быть полезен Поселению и Богатеям». А как же просто семья? Может человек быть полезен маме, отцу, сестре в конце концов? Почему…

– Вооон! – учитель Револинстен побагровел и указал на дверь.

А потом, сидя на пригорке с Малией, вновь и вновь перемалывала то одну, то другую на её взгляд странность.

– У вас тоже дети дрались? – спрашивала она подругу, рисуя веточкой закорючки в воздухе.

– Да, но так чтобы не попасть на глаза взрослым, - пожимала плечами Малия. Она не понимала почему её так всё это задевает. Попытки выяснить приводили лишь к тому, что Карлин меняла тему или просто шутила.

– Нда. «Какой пример вы показываете младшим», – передразнила Карлин и потёрла скрытые под одеждой шрамы.

Ведь тех кто попадался - наказывали. Прилюдно! Но это не помогало. Только учило быть более осторожными.

Возможно Карлин так и просидела бы всю ночь, встряхивая головой и просматривая воспоминания. Но от этого занятия её отвлекла Эвин.

– О чём задумалась?

– О жестокости наших традиций и о том, что не хочу возвращаться домой. Что меня там ждёт? Я ведь не гожусь для обычной жизни. Замуж, хозяйство, сопливые дети.

– Тебя совсем не страшит изгнание? Или ты этого и добиваешься? Поэтому и проекты все завалила. Пойдёшь побираться, взбесишь кучу народа. Тобой будут пугать малышей. Вот, помните была Карлин-хулиганка, что с нею стало?

Девушки рассмеялись.

– А если серьёзно, что ты думаешь делать? Проект не одобрен. Место ассистента получил Стэн, – осторожно спросила Эвин.

– Не напоминай. Мой проект передрал тот белобрысый недоумок. Даже имя его не могу называть. Радовался, как индюк, получив высокую оценку. А я ещё ему помогала, вот дура! Как всегда, мужчинам дорогу, а девушкам… – сжимая кулаки от злости, выпалила Карлин.

Как следует замахнулась и запустила в ближайший куст камень, целясь в голову виртуальному силуэту того самого обидчика.

– Ай-ай! Вы чего?!

Из кустов, потирая ушибленное плечо, вышел Эндос.

– А нечего подслушивать! – выпалила Карлин, и стала искать ещё один камень.

Эндос подбежал и перехватил её руку. Но осторожно, зная, что любые прикосновения Карлин воспринимала, как что-то личное. Вот и сейчас. Хватило секунды, в глазах уже разгорелся пожар.

– Не трожь меня, – почти прошипела Карлин.

Эндос опасливо сделал два шага назад. Выставил в виде защиты руки и стал оправдываться:

– Слушайте, девчонки, я просто хотел убедиться, что с вами всё в порядке. Ночь же. Мало ли.

– А дружки как же? У них же наверняка планы есть. Сделать что-то, чтобы их запомнили здесь навсегда? – вставила с укором Эвин.

– Возможно.

Эндос пожал плечами и, поймав момент, когда Карлин на него посмотрела, со свойственной ему игривостью, шутливым тоном объяснил:

– Они и меня звали. Но я предпочёл провести время с девчонками, – подмигнул Карлин и, присев на корточки, стал рисовать на земле тем самым камнем, что заставил его выйти из укрытия.

– Ну-ну, я прям так и слышу, как ты зеваешь и говоришь ребятам: «Ну все пацаны, я что-то устал, пойду-ка смотреть сны про скорое счастливое будущее» и, махнув на прощание, уходишь. А они-то, наверное, в слёзы, и давай тебя уговаривать: «Эндос! Как же мы без тебя?».

– Карлин, прекрати, – вступилась за Эндоса Эвин, – камнем уже получил, так хоть словами не закидывай. Что с тобой происходит? Почему ты делаешь всё, чтобы обидеть тех, кто рядом, да побольнее? Эндос, вон, защитить нас хотел.

– Отчего? Мы здесь пять лет. И столько раз гуляли. А тут вдруг защитник нам понадобился? – не унималась Карлин.

Она и сама уже чувствовала, что злость её съедает изнутри, но взять себя в руки не получалось. Скоро всё кончится, все разъедутся. И агрессия помогала отгородиться от грусти и рвущихся наружу рыданий.

Ещё один камень полетел в сторону деревьев.

– А-а-а-а, – крик поскакал мячиком, задевая ветки и пугая зазевавшихся на ней птиц.

Эндос вновь подошёл к Карлин, взял руку и заметил капельки крови. Камень поранил. Быстро чмокнув её ладошку, Эндос отпрыгнул на безопасное расстояние и стал рассказывать:

– Раньше да, но сегодня особая ночь. Видишь, лес оживает. Он зовёт внутрь. По легенде у парней возникает навязчивая мысль: пойти в этот лес, и обязательно с девушкой. Они выбирают жертву случайно, сам лес нашёптывает. А потом…

– Что потом? – Эвин напряглась, сжимая руки на груди.

– Не знаю, это ж легенда. Говорят, девушки остаются там, а парни возвращаются обновлённые, с неожиданными силами, знаниями. Там живёт какой-то лесник. Он забирает силу девушек и отдаёт её парням. Мы же знаем, что вы хоть и кажетесь слабыми, но…

– Бла-бла-бла, – оборвала Карлин парнишку, – рассказывай эту страшилку первогодкам. Они точно поверят. А мы сможем постоять за себя.

Новый камень появился в руке, готовый полететь в сторону леса.

– Ой, – на выдохе вскрикнула Эвин и зажмурила глаза, сдерживая слёзы.

– Ты чего? Поверила, что ли?

Карлин легонько толкнула Эвин, пытаясь взбодрить подругу. Но реакция той удивила.

– Боже, надо спешить! – командным голосом выкрикнула Эвин и двинулась в сторону леса.

– Куда? – в унисон выдали Карлин и Эндос.

– Сегма! Она пошла с Пиртосом прогуляться. И он говорил про лес, – повернулась к ним Эвин и объясняла учительским тоном, как ничего не понимающим первогодкам.

– Да я же пошутил, – попытался признаться Эндос.

Но шутка уже и ему перестала касаться шуткой. Ребята отправились к массиву, не задумываясь, как будут искать парочку, которая наверняка постаралась спрятаться, чтобы их никто не нашёл. Эвин вела их вперёд, а Карлин и Эндос послушно шли следом.

Глава 3. Мартин

Башня науки. Шесть месяцев до выпускного

День выпускного запустил цепочку событий. Не о ней ли спорили не так давно на другом конце света? В совещательной комнате собрались вместе великие умы этой планеты. Три дня и три ночи шли горячие споры. Вести неутешительные... Птицы мигрируют, реки мельчают. Поселенцы всё чаще ищут поводы нарушить вековые традиции. В некоторых деревнях даже бунт затеяли. И не абы когда! А в день, когда к ним с визитом приехали Богатеи.

Мартин слушал и пытался понять, что происходит. Но стоило ему подойти ближе, разговоры тут же стихали. Хмыкнув, он убирал блокнот, куда записывал всё, что слышал и видел, и отходил на безопасное расстояние. Ему не доверяли, ведь он новичок, да ещё и не прошёл настоящее посвящение. Но Мартин не сдавался, напрягал слух и отдельные фразы били точно молотом по голове:

– Приближается катастрофа…

– Доказательств мало…

– Нужны новобранцы…

– Границу усилить…

Страх пролез в мозг и рисовал ужасные картины. Пожары, засуха, голод, болезни. Мартин пытался взять себя в руки, надеясь, что учёные зря так сгущают краски. Уходил в особый транс, которому научился во время учёбы в Школе и начинал рисовать. Так закорючки. Но эта привычка появилась ещё в детстве. Он часто превращал слова в образы и это помогало ему находить необычные идеи. "Как ты это делаешь?" - удивлялись друзья. Но он тогда не понимал. А в Школе этот навык, наоборот, его выделял. И вот, кажется, именно благодаря ему он тут. В Башне Науки. И его - зелёного непосвящённого выпускника, пригласили на очень важное совещание! Ему так хотелось доказать, что он может быть полезен. Несколько раз пытался вмешаться в разговор и внести свою лепту, но грозные взгляды заставляли его опускать смиренно голову и молчать.

– Зачем я здесь? – вопрошал мысленно парень. – Может, сбежать? Вряд ли кто-то заметит.

Но двери закрыты. Только прислуга имела право входить и выходить. Мартин несколько раз порывался уговорить этих безмолвных парней забрать его с собой. Прикрыть. Но те старательно его не замечали, а единственная среди прислуги девушка только загадочно улыбалась.

– Воды? – протягивая кувшин, спрашивала голубоглазка.

– Нет. Спасибо. Воздуха и свободы, – шептал Мартин, слегка касаясь протянутой руки.

– Нельзя, – мотала головой девушка и уходила.

И снова попытки услышать, понять. Уснуть и проснуться от криков очередной схватки. Нервы сдавали у стариков. Слишком много информации и ни одного решения. В комнате появлялись новые люди. Младшие чины стягивались со всего света. Но это только ухудшало ситуацию.

– Мартин! Иди сюда!

Парень не сразу сообразил, что обращаются к нему. Увлёкся рисованием. Голубоглазка подтолкнула, тонким пальчиком указывая на старца, восседающего во главе стола.

– Да, мэтр. Вы что-то хотели?

Дрожь пробежала по телу новичка-подмастерья. Вдруг он что-то пропустил важное и сейчас его накажут при всех. Ведь мэтр славился несдержанностью.

– Сядь, – спокойно произнёс старец, указывая на стул рядом с собой. – А вы не отвлекайтесь, продолжайте искать, – приказал он учёным и повернулся к юному собеседнику.

Мартин боялся пошевелиться, крепко сжимая карандаш и блокнот. Мэтр прищурился и протянул руку, молча прося показать записи. Почитал, угукая и причмокивая беззубым ртом. Перевёл взгляд на парнишку, всё ещё сжатого от испуга, и спросил:

– Ну и что ты обо всём этом думаешь? Совсем старичьё с ума посходило? Катастрофа… С чего сделали такие выводы…

– Я… мне…

Мартин растерялся. Все три дня он молчал, не считая коротких перемолвок с голубоглазкой. Казалось, язык забыл, как двигаться.

– Воды? – донёсся спасительный голос.

Мартин молча взял протянутый кувшин и, забыв про стакан, жадно припал. Вода сработала. В голове прояснилось, нервы успокоились, вернулось жгучее желание поделиться идеями.

– Знаете, я тут зарисовал. Вот! Всё началось в лесу. И повторяется раз в пятьдесят лет. Нам бы просто узнать, что случилось. Почему в этот раз началось раньше. Да, вы нашли записи. Но кто их писал? Мы ведь не стоим на месте. Учимся, развиваемся. Нельзя каждый раз действовать одинаково. Может, пора что-то менять? И менять кардинально? Традиции, они не…

Савелий методично кивал, но на последнем слове поднял руку, заставляя замолчать.

Мартин обратил внимание, что в зале воцарилась тишина. Звенящая, пугающая, такого не случалось даже ночью. Все смотрели на дерзкого юношу. И слово «традиции» сыграло, как замедленная бомба.

– Савелий! Я всё понимаю, это ваше решение притащить сюда писаря-новичка, но как он может? – высказался один из самых старых участников собрания.

Мэтр встал. Прошёлся, окидывая взглядом присутствующих. Сделал глубокий вдох и на выдохе выпалил с несвойственной ему скоростью, как будто боялся передумать:

– Видимо, время пришло. Всем спасибо. Совещание окончено. Мне нужно всё взвесить.

И отправился к выходу. У двери остановился и, сделав короткий взмах, произнёс:

– Мартин, тебе нужно особое приглашение?

В такие моменты парень ощущал себя собачонкой. Но что делать? Быть помощником самого мэтра престижно и неуютно одновременно.

***

Школа. Недавнее прошлое

– Что вы знаете о нашей планете? – спросил преподаватель мировосприятия студентов-первокурсников.

– Планета Корбис – небольшой небесный объект. В отдалённой галактике Спираль.

Как давно она существует – данных нет. История и записи отсчитывают немногим около трехсот лет. Хотя это не говорит о том, что жизнь здесь не появилась раньше.

Мартин всегда выглядел зазнайкой. Это его сделало в Школе изгоем. Зато никто не мешал проводить время в библиотеке. Книги! Он смаковал их день за днём. Жаждал узнать о своём мире как можно больше. Том за томом, карта за картой. И каждое новое знание расправляло его плечи всё больше.

– Кто подготовил доклад «Неизвестное и скрытое»? – спрашивал преподаватель картоведения группу третьекурсников на экзамене.

– А почему вы начинаете с самого сложного? – пролепетала девчонка с косичками, тут же краснея. – Может, начнём с карт наших поселений, что мы рисовали?

Мированиус помахал головой. Всегда одно и то же. Никто не хотел так глубоко изучать всю планету. Им бы быстрее получить зачёт и убежать в свои грёзы, игры, забавы, а не зубрить и прикладывать силы. Но в этот раз нашёлся смельчак. Из всей группы лишь один человек тянул руку вверх.

– Да, Мартин, порадуй меня. Только коротко. А то смотри, остальных усыпишь.

Парнишка взял свёрток и вышел перед группой. С помощью нескольких ребят его развернули и студенты открыли рты. Такой большой карты они ещё не видели! И по аудитории понеслись шепотки.

– Это он сам нарисовал? Или в библиотеке откопал? Вот чудак. Зазнайка. Хочет выслужиться.

Но Мартин не обращал на это внимания. Он взял карандаш и стал водить по карте, рассказывая то, что узнал:

– Всем известно, что планета наша плохо изучена. Это не так-то и просто сделать. Но из разных источников я воссоздал эту карту. Вот, смотрите, большая часть планеты – это горы. За них ещё никто не заходил.

– Так нам это и не надо! – выкрикнул один из студентов.

– Да, конечно. Мы видим только то, что у нас перед носом. Вот здесь расположено сосредоточие науки, – не смутившись продолжил Мартин, показывая на отельный удалённый участок.

– А это не миф? – ещё один выкрик, но в нём уже сквозило неподдельное любопытство.

– Нет, там живут и работают люди, которые и изучают нашу планету. Благодаря им мы многое знаем. А вот здесь скрытый и непонятный для нас мир Богатеев.

– Ооо, это то, о чём мечтают многие наши девчонки! Попасть туда, выйдя замуж за одного из их сыновей. Снова насмешка, она как мячик пробежалась по пацанам, переходя в гул еле сдерживаемого хохота и задевая смущённых девчонок.

– Цыц! Давайте дослушаем доклад.

Дальше шла известная информация о поселениях, об их удалённости и о лесах, что отделяли деревни друг от друга. О Школе. И студенты стали терять интерес.

– Спасибо, Мартин, – остановил Мированиус рассказ, – остальное мы можем обсудить индивидуально.

– Кто следующий?

В тот день, в первый раз преподаватель сделал пометки в карточке Мартина «В мир Науки» и остальные два года готовил его к этому назначению.

Долгожданная комиссия волновала Мартина. Взрослые люди. Преподаватели Школы, гости из Богатеев и мира Науки. Несколько приглашённых людей из крупных поселений. И волнующийся студент.

Мартин вглядывался в лица напротив. Он ждал отца, но его не пустили. А сейчас искал поддержку и не находил.

– Ну что ж. Вот мой проект...

А спустя несколько дней выпускник с вещами уже устраивался в Башне. Том месте, о котором мечтал. Правда тогда он ещё не догадывался, что судьба его скоро очень круто перевернётся. Но в качестве платы попьёт кровушки и нервов у рьяно настроенного юнца.

Глава 4. Шутка или видение

Школа. Ночь выпускного. 23.00

Малия, всё ещё раздражённая зашла в комнату, где её встретила тишина. Соседка давно спала. А вот Малию сон в объятия звать не собирался. Эмоции разбуянились, словно в котле на потрескивающем костре. Спасение только одно, нужно постепенно вытащить уголёк за угольком. Так её научили. И увидеть истинную картину, что же на дне этого варева. Может и нет ничего, так зачем же кипеть?

Малия легла на кровать, закрыла глаза и мысленно натянула защитные перчатки. Её проект. Пусть не доработанный до конца, но уже помогал не обжигаться.

- Раз.

В руках - первая головешка. Она пыталась вырваться, но хватка Малии оказалась железной.

- Карлин… ты такая на самом деле ранимая…

Обида на подругу вмиг улетучилась. Ведь она хотела помочь. И всегда так поступала. Не обдумав и не спросив – а нужна ли эта помощь? А потом сама же и удивлялась, видя результат. «Благородные дела» воспринимались в штыки… Может поэтому у Карлин так мало друзей?

Малия улыбнулась, вспоминая как они познакомились. Шутка с новенькой преподавательницей вышла из-под контроля. И кто же был затейником лишь чудом избежавшим наказания?

***

– А давайте подкинем миссис Шапиус жабу, – предложила Карлин, привлекая внимание только сидящих рядом ребят.

Шёпот волнообразно разлетелся по аудитории. Студенты всегда рады повеселиться. Каждый спешил внести свою лепту, защищая или поддерживая, предложенную забаву:

– Может, не будем с первых же дней настраивать её против нас? – засомневалась отличница Мисси.

– Да брось! Проверим на стрессоустойчивость, – поддержал такой же, как Карлин, заводила кудрявый Нартук.

– Визгу же будет, – смеясь и изображая реакцию женщины, прошептал малыш Ортис, слепо следовавший за всем что предлагает его кумир Карлин.

– А потом ещё к профессору всех погонят… – с сомнением прошептали несколько человек.

Шутка в тот раз не состоялась. Но Карлин не успокоилась. Однажды после уроков, оглядываясь по сторонам, она прошмыгнула в кабинет Уклада семьи. Вышла и метнулась за угол, шикая на притаившихся с разных сторон зрителей.

Профессор Шапиус, худосочная женщина с острым носом и затянутыми в кулёк волосами, наконец, зашла в кабинет. Карлин осторожно подкралась к двери и прильнула к щели. Раздался визг. Зрителей как ветром сдуло, а Карлин чуть не попалась, увернувшись в последний момент от удара массивной дверной ручки в лоб.

– Кто это сделал? – прокричала на весь коридор Шапиус, держа за заднюю лапу разукрашенную игрушечную жабу.

Карлин пятилась, разводя руки в стороны и мотая отрицательно головой. Мол «Я просто мимо проходила, знать не знаю о чём вы…». Из-за угла вывернула Малию. Девушки, не заметив друг друга, столкнулись, запуская в замысловатый полёт стопку книг, что набрала себе в библиотеке застенчивая первогодка.

– Вы! Кто положил мне эту мерзость на стол? – вопрошала преподавательница.

Но девчонки бросились собирать книги, старательно избегая встречи с метающими молнии глазами Шапиус. Скорость и нервы… лбы соприкоснулись, посыпались искры. Карлин, потирая ушибленное место, прошептала одними губами:

– Не выдавай! Пожалуйста!

Малия незаметно кивнула и вопросительно посмотрела на разъярённую преподавательницу:

– Не понимаю, о чём вы? Я даже не учусь в вашем классе. Простите, мне пора, – скороговоркой проговорила первогодка и, удерживая дрожащими руками книги, подскочила и почти бегом ретировалась.

Карлин последовала её примеру. Сделав спешно реверанс, пробормотала, не глядя на Шапиус:

– Да, да, мы спешим, нам ещё нужно готовиться к зачёту.

Девушки ускорили шаг и быстро скрылись за поворотом, оставив преподавательницу кипеть в одиночестве.

***

Та первая беседа звучала сейчас в голове и вызывала улыбку. Хотя бы от того, что до этого тихую скромную Малию никто не замечал. А тут она получается стала спасительницей. И для кого! Для Карлин, самой известной в Школе девчонки. Позже Малия внутренне прыгала от счастья, а в тот момент…

– Что это было? – спросила возмущённая первогодка, с трудом сдерживая гнев. Её пальцы вцепились в книги с такой силой, что будь они стеклянными точно рассыпались вмиг.

– Ой, да ладно, расслабься, – с присущей небрежностью бросила Карлин, – лучше расскажи, подруга, где ты отыскала вот этот учебник?

Древний фолиант, увесистый и покрытый слоем пыли, перекочевал в руки Карлин.

– А-а-апчхи!

Потревоженные пылинки тут же нашли жертву, чтобы не повадно было беспокоить их уже во второй раз.

– Отдай! И никакая я тебе не подруга, – вспылила Малия, забирая книгу.

– Да не сердись ты! Я всё понимаю. Первый год, ни друзей, ни подруг. Только книги, тетрадки… Сама была такой. Так что, если нужна будет помощь, обращайся. Правда, я не по части зубрёжки, – Карлин подмигнула, кивая в сторону коридора, где Шапиус всё ещё искала виновного.

Малия прижала к себе книги, будто пытаясь защититься, чем рассмешила Карлин.

– Заскучаешь – обращайся, – и, щёлкнув по носу первогодку, вприпрыжку, как маленькая девочка, отправилась по своим делам.

***

– Эх, – вздохнула Малия, ворочаясь в кровати, – ведь если бы не Карлин, так и скучала бы одна, спасаясь в библиотеке. Именно там она меня встретила второй раз.

***

– Привет, книгочей! Нашла что-то интересное? Или только пыль снова глотаешь?

Карлин подошла к Малии, полистала книгу. Как и в первый раз чихнула, и вдруг встала на одно колено и принесла рыцарский обет:

– Торжественно клянусь, что уже в течение этого месяца я научу тебя шутить и веселиться. А также найти развлечение помимо библиотеки.

Малия нехотя улыбнулась.

– Вот! Начало положено, первая улыбка в копилке, – Карлин снова подмигнула. – Ладно, чао! Ещё увидимся.

И, пританцовывая, пошла вдоль стеллажей, на ходу сочиняя песенку:

«Раз подруга, два подруга –

Вместе веселее.

Жабу ты подкинь кому-то,

Ох, и посмеёмся»

***

– Надо найти Карлин и помириться. У нас осталось всего несколько дней…

Малия подошла к окну. Посмотрела на ярко светившую луну. Взгляд среагировал на движение во дворе. Трое ребят в одной части двигались в сторону леса. Малия приглушённо вскрикнула.

– Карлин, стой! Ты же знаешь, что это запрещено…

– Ложись уже спать. Шуршишь, ворчишь, надоела, – пробурчала соседка.

Малия задержала дыхание. Посмотрела на Инви. Та перевернулась на другой бок и засопела. Взгляд вновь метнулся на улицу. Но троица уже растворилась в лесу. Неприятное предчувствие разлилось по телу. «Карлин, пожалуйста, не дури. Я обещаю, что завтра мы обязательно помиримся. И посмеёмся. Пожалуйста, только вернись».

Малия зажмурилась и прошептала ещё раз, как молитву: «Пусть это мне кажется. И с Карлин всё будет хорошо».

Медленно открыла глаза и выглянула во двор. Снова движение. Сердце ёкнуло. «Может и правда привиделось, Чудо ж бывает – подумаешь о ком-то вот он и показывается». Но нет. В этот раз это была компания ребят. Несколько мужских силуэтов проскользнули в запретную часть школы. И… Показалось, или среди них был Стэн? Малия вглядывалась до рези в глазах, но безуспешно.

«Пусть это мне показалось. Я просто устала» - обречённо выдохнула она.

Словно кукла, двигаясь как во сне, легла в кровать, свернулась клубочком. И вооружившись мысленно веником, прогнала все витающие мысли, приглашая в гости Морфея. Тот не заставил в этот раз ждать себя долго. Он уже приготовил целый ворох вспышек и воспоминаний. Картинки из прошлого замелькали, кружась словно в танце. Столкновение лбами и первые искры. Рисование на пригорке. Шутки на полу в библиотеке. Но вдруг лицо Карлин стало меняться. Сначала волосы вместо цвета кофейной гущи стали похожими на солому, затем они вовсе пропали, оставляя небольшой ёжик. И вот вместо Карлин на Малию уже смотрит парень.

– Ох, Стэн, – вырвалось из её уст.

Непрошеная слеза прокатилась по щеке. Малия вытерла её сквозь сон и увидела маятник. Карлин или Стэн? Стэн или Карлин… Кого же хочется встретить скорее?

Глава 5 Лесные приключения

Где-то в лесу. Ночь выпускного. 23.00

– Ну что вы еле тащитесь? Вам совсем плевать на Сегму? – Эвин бубнила под нос, не ожидая реакции от напарников по спонтанной вылазке в лес. – Конечно, она же не ваша подруга… Думаете только о себе…

Эвин уже жалела, что поддалась порыву. Лес так пугал, что внутри всё сжималось. Темень ужасная. Звуки пугающие. И эти двое плетутся еле-еле. Шушукаются что-то там за спиной. Эндос со своей влюблённостью. Лучше б уж прямо сказал, а то сюсюкается. Тьфу противно. неужели не видит, что Карлин всё побоку?

Но признаться в своей ошибке Эвин была не готова. Нахлынули воспоминания из детства. Как её не брали с собой в походы старшие братья. «Девчонка! Иду в куклы играйся!». Говорили, что она слабая, заплутает. «Спасай тебя потом…»

А сейчас вот она идёт спасать подругу. Вот только куда? Как искать эту девчонку? Может она и правда не хочет, чтобы её нашли. Прячется за деревьями. Да ещё и смеётся над её неуклюжими попытками использовать ветерка, как навигатор. Но что он может? Знал только двор школьный, да коридоры. А тут запахи сбивали. Животные отвлекали.

- Ой… - вскрикнула за спиной Карлин.

Эвин обернулась и её взгляд бушевал.

- Опять! Ты издеваешься?

Эндос поддерживал Карлин, та дула на поцарапанный локоть. Глаза, растерянные такие, что Эвин даже стало жалко подругу. Всегда уверенная в себе в Школе, в забавах своих и такая неуклюжая сейчас. Ей и правда нужна помощь. Вон как вцепилась в Эндоса.

- Эв, ты это… Посмотри темень какая. Это тебе ветерок подсказывает где коряги. А мы идём тут практически вслепую. Лес густой такой, что даже капли лунного света не пропускает.

Карлин молчала. Сжала зубы, чтобы не выпустить на волю слова, что могли спровоцировать на взаимные обвинения. Эвин кивнула, мысленно её поблагодарив за это. Сделала глубокий вдох и уже спокойно прошептала:

- Ладно. Пусть Карлин возьмёт меня за руку. А ты придерживай её за талию. Попробуем идти след в след. Пусть медленно, но зато без травм.

- Хорошо! – засуетился парнишка, сверкая довольной улыбкой.

Лишь Карлин сдвинула брови и глянула на Эвин, говоря: «Какого чёрта?». Удивительно, что за молчун напал на эту всегда острую на язык девчонку? Может это так лес на неё повлиял?

- Ай…

Лодыжка, случайность или загадочный лес. Но троице пришлось задержаться.

- Ну а что? Сейчас хворосту натаскаем. Огонь разведём. Отдохнём немного, да и подумаем куда двигать дальше, - засуетился Эндос, усаживая поудобнее Карлин, так чтобы лодыжка не беспокоила.

Но Эвин не собиралась сдаваться. Злость закипала. Она снова видела брата. «Я ж говорил. Не место тебе в лесу! Завела куда-то, может уже заблудилась. Ещё и подруга вон пострадала. Лидером себя возомнила? Посмотри. Вот парень дело говорит. Сразу и про безопасность, и про комфорт, и про дальнейшие шаги думает. А ты чего? Девчонка!»

- Так удобно? Меня батя учил, как проверить нет ли перелома. Сейчас я тут вот нажму…

Воркование Эндоса усугубило состояние Эвин.

- Выскочка и подлиза! Хороша парочка! Чего попёрлись за мной? Только и думали, как всё испортить? Ну и оставайтесь тут! – бросила со злостью она и побежала.

Но лес будто ожил. Ветки склонились так низко, что девчонка оказалась в ловушке.

- Отпусти! Это нечестно! – сопротивлялась она лишь сильнее запутываясь.

Карлин поймала за руку Эндоса, собравшегося помочь подруге. Покачала головой и кивнула, мол «Иди хвороста набери». А сама ползком, сдирая коленки, двинулась к Эвин. Лес он живой. Всё слышит и чувствует. Этому её учил старший брат. «Мы для него гости, с добром пришли – то покажет где грибы, ягоды. А если почувствует, что помощь нужна такие чудеса творит…»

Ветерок кружился у ног хозяйки. Но она не замечала его, продолжая неравный бой с ветками. Карлин положила руку на одно из деревьев и прошептала:

- Отпусти ты её непутёвую. Поломает сейчас и тебя, и себя.

Как по волшебству, ветки словно сделались мягче и Эвин, не удержавшись, свалилась. Хорошо хоть руки успела подставить, а то милый носик-курносик мог обрызгать тут всё своей кровью.

Карлин прислонилась спиной к дереву. Эвин скрутилась клубочком и зарыдала. Тихо. Лишь всхлипы и еле различимое бормотание говорили о том, что буря внутри не утихла.

- Скок-поскок, ты милый зайчик

Посмотри, как лес приветлив

Он и дом тебе и …

- Прекрати! Тебе же говорили столько раз, что голоса нет, да и сочинять не умеешь, - остановила подругу Эвин, размазывая грязь по лицу.

- Эту песню я пела сестрёнке, когда она плакала.

- Шагает тихой поступью, луна на небосводе

Она покажет путнику, куда ему свернуть…

Эвин села рядом с Карлин и мелодичный голос закружил в танце обрадовавшегося, что с хозяйкой всё в порядке, прозрачного ветерка.

Девчонки вспоминали песню за песней. Вплетая строчки в целый сюжет. Настроение постепенно приподнималось. Эвин даже вскочила и начала танцевать. Карлин виновато пожала плечами, указывая на лодыжку.

- Ой, прости…

- Что делать дальше будем? – спросила Карлин, не ожидая ответа.

- Эндос… - с ужасом выдохнула Эвин, закрывая рот руками.

Карлин встрепенулась.

- Что с ним?

- А вдруг и его тоже лес похитил?

Но тут треснула ветка.

- А-а-а-а-а, - девичий визг напугал спящих птиц.

А из-за деревьев вышел Эндос, в руках хворост, весь в паутине. Карлин засмеялась.

- Совьём гнёздышко?

Это была удачная шутка, ведь огонь разводить никто не умел. Но Эвин попыталась вернуть лидерство в их походе. Указала куда кинуть ветки и, подозвав ветерка, стала пытаться вспомнить уроки одного из друзей брата. Девушка нравилась ему, и он однажды решил показать секрет, как заставить хворост загореться и без огня. Вот только то было подстроено. Капелька жира и тлеющий уголь…

- Холодно… - поёжилась Карлин.

Эндос тут же оказался возле подруги и попытался растереть руки, плечи, но уловив недовольный взгляд, просто сел рядом.

- Идти мы не сможем, только ещё больше заплутаем. Нужно подождать рассвет. А пока найти место, где можно укрыться от росы, - предложила Карлин. – Может ты видел что-то подходящее пока собирал хворост?

- Да, я недалеко отошёл, боялся потерять вас. Что вы тогда одни тут останетесь. А так мужчина всё ж рядом, - начал было Эндос.

- Точно! Я вспомнила. Эй, ветерок, отведи нас к той ели, – отвлеклась от хвороста Эвин.

Подхватив Карлин, троица двинулась обратно. И когда они свернули направо, девчонкам показалось, что Эндос вздохнул с облегчением.

- Что? – не удержалась Карлин, когда они добрались до места.

- Ты о чём? Всё в порядке. Давайте осмотримся, что тут можно использовать… - пробормотал Эндос.

- Думаете нас будут искать? – высказала волнующий всех вопрос Эвин. – Помните сколько раз нам говорили, что кто-то сбежал, уехал, передумал учиться. А если они все пропали в этом лесу? Вдруг мы наткнёмся на их кости… А про нас всем расскажут, что и мы не дождались назначений, уехали к родным.

Карлин и Эндос переглянулись. Несмотря на кромешную темноту, глаза ребят уже к ней привыкли.

– Да нет, скорее, нас с первыми лучами солнца найдут. И во главе поискового отряда будут Сегма и Пиртос, - попытался взбодрить подруг, получив одобрительный кивок Эндос.

Вот только голос его слегка дрогнул. Правда девчонки рассмеялись, не придавая значения, нотке страха. Им сейчас нужна была вера в то, что всё обойдётся. Эндос же осматривался по сторонам. Он не стал рассказывать, с чем столкнулся там, в лесу, пока собирал хворост. Не стоило пугать девчонок ещё больше. Возможно, ему показалось. А переживаний на эту бесконечную ночь и без этого им хватило. Пора бы и отдохнуть.

***

Серая мышь забилась в самый угол сарая. Она рискнула выглянуть из своего убежища, чтобы найти что-то съестное, но… эти маленькие копии больших валунов неожиданно заглянули в сарай. Что они там искали – непонятно. Но мышь понимала, что её жизнь в опасности и лучше даже носу не высовывать. Маленькое сердечко стучало так громко, что, казалось, и валуны его слышат.

– Я видела её! Точно тебе говорю!

Тоненький, но дерзкий девичий голосок, напугал мышку ещё больше. Она сжалась в маленький комочек, пытаясь не издавать шорохов и думала только о том, как бы выбраться из этой передряги целой и невредимой.

– А может, тебе всего лишь показалось? Давай не будем лезть в чужой сарай? Вдруг нас заметят и всыпят… У меня ещё от прошлого приключения уши не отошли. Мамка знаешь как ругалась?!

Мышка слушала внимательно, и мальчишеский голос внушал надежду. Вдруг эти чудища решат пройти мимо.

«А, может, их напугать?» – промелькнула мысль в серой голове, но тут же исчезла. Лучше отсидеться и не привлекать внимание, может, повезёт и они сами уйдут.

– Ты струсил что ли? А говорил, что капитан и поведёшь нас скоро в поход. А сам даже чудище не можешь найти. Врун и трус. Я всем расскажу!

Девчонка явно подзадоривала парнишку. При этом по слегка подрагивающему голосу можно было догадаться, что она сама боится, но раз уж привела себя и друга, то показывать свой страх не хотела.

– Я не боюсь! Просто не собираюсь терять время на поиски того, что тебе могло померещиться. Не впервой же!

Один-один… Кажется, парнишка тоже не промах, и решил вернуть обвинения обратно. Девчонка же хихикнула и толкнула друга в плечо.

– Ладно, давай не будем ругаться. Картис на улице караулит, если кукарекнет, мы убежим. Делали же сто раз так. И не попадались. Так что не трусь!

И девчонка снова подтолкнула вперёд застывшего в нерешительности мальчишку.

– Хорошо, расскажи ещё раз что мы ищем.

Медленно пробираясь по тёмному сараю, дети осматривали каждый уголок в поисках того, что привлекло девочку.

– У него были такие глазищи. Ты себе не представляешь! Они горели огнём, я будто молнии видела, или фонарики. Не знаю.

Если бы мышь понимала человеческий язык, то она вернулась бы к мысли – напугать и убежать. Таким страшным монстром её описывала девочка. Понятно, что у страха глаза велики. Но… «Пламенные глаза, огромные когти, дыхание такое, что пыль разлеталась вокруг. И хвост… не хвост, а хвостище! Мотался из стороны в сторону, сбивая снопы сена».

Но мышь этого не слышала, а приближение шагов ещё больше пугало. И она решила прибегнуть к уловке. Притвориться мёртвой.

– Ой… Кажется, я на что-то мягкое наступил.

Босоногий мальчишка отпрыгнул в сторону и стал шарить по полу руками. Девочка испугалась и прижалась к другу, ожидая увидеть то самое чудище.

– Ну что? Нашёл что-то?

– А-а-а-а! – крик вырвался у мальчика, заставляя девочку отскочить и зажмуриться.

***

– А-а-а-а! – этот крик всё ещё стоял в ушах.

Карлин моргала, пытаясь отогнать сон. Она чувствовала себя сейчас той самой мышкой. Может сон был про неё? Это она оказалась там, где не должна была. И это её описывали как страшное чудище? Или это лес так о чём-то хотел предупредить?

Взгляд сфокусировался. Рядом сидела, уткнувшись подбородком в колени, Эвин. В руках веточка. Рисует схемы или путь каким они шли сюда. Волнуется. Это её первый проступок. Она так хотела доказать видимо самой себе, что может всего добиться. Жаль. Вернётся ведь в свою деревню и забудет всё чему научилась.

В нескольких шагах шуршал Эндос. Хворост. Всё ещё пытается разжечь костёр? Но как бы он ни кичился и не говорил, что был в своей деревне мастером, искры не появлялись.

- Эвин. Ты как?

- А? – она, не отрываясь от рисунка чуть дёрнулась, будто её тоже только что пробудили ото сна. – Знаешь, я никак не пойму. Мы шли всё время прямо. Я следила. Ты же знаешь мою память. Могу что угодно записать без ошибок. Но вот наш путь… Он мне никак не даётся. Такое ощущение, что это не мы плутали по лесу, а он нас водил так, как ему удобно.

Карлин придвинулась и посмотрела на хаотичные линии на земле. Так мечутся мухи, пытаясь найти выход из западни. Но никак не могли идти трое студентов, пытающиеся найти подругу. Сердце заколотилось. Перед глазами замелькали картины из сна. Мышонок. Вжался, задерживая дыхание. «Напугать или убежать»? не мысли ли это самого леса? Что мы о нём знаем? А что он о нас знает? Вдруг мы его напугали?

- Уф… - выдохнул Эндос, отвлекая девчонок от размышлений.

Оказалось, он всё это время пытался сделать что-то похожее на шалаш. Карлин подползла и скользнула внутрь.

- Ммм, спасибо, - отправила воздушный поцелуй и свернулась клубочком.

- Всегда рад, - улыбаясь, Эндос попытался присоединиться в укрытии к девушке, но... небольшой комочек земли, брошенный наугад остудил его пыл. – Ну да, я в общем это, рядом если что.

Парень отполз на пару шагов, прислонился к дереву и обиженно посапывая прикрыл глаза, пытаясь согреться и позвать сон. Но щелчок заставил сердце его подпрыгнуть. Огляделся. Эвин смотрел на сломавшуюся веточку.

- Эв…

- Я в порядке! – крикнула она и запустила в него обломки ветки.

«Да, что этим девчонкам надо то?» - пробурчал мысленно Эндос и передвинулся так, чтобы не видеть ни шалаш, ни Эвин.

Спустя буквально пару минут храп разнёсся по лесу, а в сторону уснувшего парнишки полетело ещё несколько веток и комьев земли.

«Ни себе, ни людям» - проворчал Эндос, отодвигаясь ещё дальше.

Эвин вернулась к нарисованной карте их пути. Карлин же в тот сарай из сна.

***

– Мамочки… Это он? Он страшный? – спросила девчонка.

Мальчик отдёрнул руку, но потом осмелел и снова стал нащупывать, что же подвернулось под ногами.

Всё осложнялось тем, что ребята не хотели привлечь внимания и передвигались по тёмному сараю без фонарика, на ощупь. Чтобы ни взрослые не увидели, ни чудище не обратило на них внимание и не сбежало раньше времени. Только небольшие окошки впускали отблески света и помогали видеть очертания предметов, встающих на пути маленьких исследователей.

Мальчик продолжал шарить руками и вдруг нащупал что-то, похожее на хвост. Мышь зажмурилась и не шевелилась, чтобы не выдать себя, хотя ей очень хотелось поймать момент и убежать.

Свет фонарика дёргался, прыгал, будто ему тоже было страшно. Но, высветив мышиное тельце, замер, ожидая реакции ребят.

– Ну что? Это и есть твой монстр? Где же глазищи? Вон он от визга скопытился, мы победили, – тельце как маятник раскачивалось в руках мальчика. Он подходил всё ближе и ближе.

– А может, это сделал тот монстр? – с закрытыми глазами прошептала девочка.

Парень, продолжая размахивать мышкой, провёл фонариком вокруг. Задержался на глазах подруги и, чтобы напугать её ещё больше, осветил находку.

– Смотри внимательнее.

И тут снова визг разлетелся по сараю. Визжали оба. А мышка изворачивалась как могла, чтобы вырваться из плена, высвободить хвост. В ход пошли когти, зубы. Кровавый след остался на руке мальчишки. От боли и страха пальцы разжалась и мышь быстренько убежала, забиваясь в самый дальний угол сарая.

– Что у вас тут случилось? Вы хотите, чтобы на ваш крик сбежалось полдеревни? – шептал вбежавший Картис. Но объяснять ему ничего не стали. Выключили фонарик и побежали прочь из этого злополучного сарая так, что пятки засверкали.

***

– Бежать… бежать… - шептала Карлин, вот только её никто не слышал.

Глава 6. Секреты Башни

Башня науки. Пять месяцев до выпускного

То первое собрание, куда пустили непосвящённого новичка, изменило для Мартина многое. Раньше он был незаметной тенью. Не понимал, чего от него ждут, куда ходить можно, куда нельзя. Казалось, что это назначение было ошибкой и жители Башни только и ищут повода сказать новичку об этом. Но теперь он личный помощник самого Мэтра!

С ним здороваются. Ему открывают все двери. Ну почти все. Есть множество тайных закоулков куда его пока не пускали. Ну и пусть, он терпелив, да и некогда было. Всё время Мартин проводил с метром. Ходил за ним по пятам. Записывал указы, читал письма.

А иногда старик просил рассказать о жизни в деревне. С подробностями. Задавал много вопросов, после которых Мартин чувствовал себя словно тряпка, выжатая до треска в закрученных донельзя нитях. Зато после этого у него был выходной. День полностью свободный от всяческих запретов и указаний. Их Мартин любил проводить в библиотеке. Сколько же знаний и воспоминаний хранила она. Казалось, не перечитать за всю жизнь.

– Привет!

Да, это ещё одна причина, по которойего тянуло в это царствие книжных полок и отсутствие посторонних глаз. Синеглазка. Неразговорчива и так мило краснеющая.

– Читать или рисовать? – кивал будто безразлично Мартин.

Девушка пожимала плечами и спешила скрыться между рядами. Но Мартин по звукам понимал. Шелест страниц и изредка чихание от пыли – значит новую книгу для себя открыла. Шуршание карандаша по листу – рождалась картина. Иногда в эти моменты он подглядывал. Ему нравилась её техника рисования. Хотелось вот также научиться, лёгкости движений. Его линии на бумаге выглядели грубоватыми. Схематичными. Для него зарисовка в блокноте – это просто заметки, о чём нужно подумать позже. У неё же – это красота. Искусство.

Ещё его привлекала комната рядом с библиотекой. Туда заходили редко судя по тому, как протяжно скрипела дверь будто говоря «ну висела я себе без дела, чего беспокоите, дайте поспать…»

– А, Март? Ты чего тут? У тебя же выходной? – вскинул брови мэтр, столкнувшись с помощником, закрывая дверь той самой комнаты.

Вид был такой задумчивый, что у Мартина заёрзало любопытство. Правда, он научился сдерживать его порывы. На вопросы, заданные не в то время, ты не просто не услышишь ответ, но можешь ещё и гнев учителя вызвать. Поэтому, сглотнув несозревшие слова, Мартин пожал плечами и кивнул в сторону библиотеки.

– Да-да, учись! Это тебе нужно, – махнул мэтр, оставаясь внутри собственных мыслей.

Мэтр, шаркая удалялся по коридору, звуки эхом бежали с ним рядом, как верные собачонки. Мартин смотрел вслед учителю. Тот, будто специально шаркал и бормотал что-то под нос. А рядом, как верные собачонки эхом скакали звуки.

– Твоё имя тоже никак не запомнит? – спросила синеглазка, неожиданно оказавшись рядом и заставляя парнишку чуть вздрогнуть.

– Представляешь, – опустив глаза в пол, сдерживая волнение, поддержал их первый разговор любитель библиотек. – Вот вроде простое же – Мар-тин, – по слогам произнёс он и смотрел, как в такт двигаются губы девушки, повторяя его имя.

Дальше они вспомнили, как имена некоторых слуг смешно звучат в устах мэтра. Ривердо превращался в Ведро. А Малиссу́ в Ли́са.

– Но это ещё ладно, созвучно, – возмущался Мартин. – А вот надо мной он будто издевается. Хорошо ещё когда Март или Тин. А вот откуда берутся Мит, Нит, Рам?

– Бедняга, как же ты это всё терпишь?

Девушка захихикала. А Мартин вспомнил, как однажды вспылил.

***

– Минт! Принеси мне срочно чернила и перо…

Мартин не отреагировал, задумавшись над одной из строчек в книге.Рука зависла над блокнотом, ожидая, когда придёт та самая мысль, которую нужно записать или зарисовать.

– Минт! Ты что оглох?

Небольшая, но ощутимая оплеуха подсказала, что звали его. Но то ли плохое настроение, то ли обидная оплеуха, а может то, что старик сбил его с мысли и на странице появилась клякса, пробудило давно сдерживаемый гнев:

– Я вам не Минт! И не Мит, и не Рим! Я МАРТИН! Почему вы никак не хотите запомнить моё имя? Неужели это так сложно? Называйте моё имя правильно и это поможет мне понимать, что вы обращаетесь именно ко мне! Я не дурак, сразу же подойду, откликнусь. Ну разве не облегчит это жизнь нам обоим?

Тирада вылетела на одном дыхании, забирая вместе с собой и вспыхнувший гнев. Последнюю фразу Мартин произнёс извиняющимся тоном. В глазах мэтра сверкнул интерес, на губах промелькнула довольная улыбка. Это подействовала как ещё одна оплеуха. Мартин понял, что мэтр ждал именно такой реакции. Отвернулся и буркнул с обидой:

– Вы манипулируете моими чувствами, это нечестно. Онимои, яих переживаю и мне хочется, чтобы ясам, САМ, слышите – решал, когда и какие чувства испытывать.

Старик положил руку на плечо Мартину, сжал его по-отечески, затем похлопал и вполголоса произнёс, склонившись к уху ученика:

– Ты ещё такой юный. Нашёл из-за чего обижаться. Поверь, твоё имя в наших стенах пока не имеет никакого значения! Пройдёт немало времени, прежде чем оно будет греметь. А пока научись улавливать не звук имени, а тон. Обрати внимание, как и к кому я обращаюсь. Это тебе мой на сегодня урок.

Мартин повернулся лицом к старику и приготовился слушать новое поучение. Ему нравились такие моменты, когда советы рождались из конкретной ситуации, произошедшей здесь и сейчас, а не выдуманной или взятой из книги. Так получалось быстрее и глубже включаться и проживать эмоции. Неподдельные. Как будто ты повар и сам выбираешь приправу с названием «новые знания».

Но… Ожидания в этот раз не оправдались. Старик не собирался продолжать. Отвернулся от помощника, сделал два шага и более мягко повторил просьбу:

– Ну так где мои чернила и перо? Поторопись, мне срочно нужно сделать пометки. Пока не улетела мысль. Помни! Эти принадлежности должны быть всегда под рукой. И ты должен их мне сразу же подносить по моему первому зову.

Мэтр подтолкнул парнишку, чтобы тот поторопился. А сам смотрел ему вслед и думал о том, как же ему повезло найти такого помощника. В нём чувствовался потенциал, но раскрывать его ещё рано. Не созрел ещё он для многих знаний. Да и нервы пока не окрепли. Того и гляди, вспылит там, где не надо…

***

– Тебе нравится здесь? – перевёл разговор Мартин и неосознанно потянулся к рисункам, что свесились с рук синеглазки, пробуждая любопытство.

Но девушка отшатнулась. Захлопала ресницами, быстро задышала и ничего не сказав убежала. Мартин смотрел ей вслед и улыбался. Кажется теперь он тут не один. А этот разговор можно будет прокручивать по ночам. Может быть он найдёт подход к ней? Дружеский. Чтобы вот так обсудить старика мэтра. Или вспоминать прошлое. Интересно, как сюда попадают слуги? Так же как и в Школу? А может их учат в другом месте, а потом…

Размышляя кто и как получает необычные назначения Мартин брёл по коридору. В окнах плясали отблески луны и ярких звёзд. Небо… это ещё одно место куда тянуло с детства. В нём столько тайн. Хотя для начала нужно разгадать те, что есть на расстоянии вытянутой руки.

***

– Мартин! Где тебя носит? – прогремел на всю башню голос мэтра.

Парень опешил. Первый раз он услышал из уст старика имя, а не очередную его замену. «Не случилось ли чего?» – заворочался червячок под желудком.

– Сегодня ты отправишься в архивную залу. Пора. Да-да. Школа. Всё начинается ведь с неё. Или раньше?

Мэтр говорил спутанно, и Мартин почувствовал, как ему передаётся волнение старика. Но вопрос застрял в горле. В руках появился блокнот и карандаш приготовился дословно записывать наказ.

– Как и почему? Они такие разные. Вдруг мы что-то упускаем? Это так важно… Попомни моё слово – близятся перемены! – Савелий взял руку ученика и посмотрел ему в глаза.

Мартин задержал дыхание. Зрачки мэтра расширились так, что затмили белок. Темнота пугала и манила одновременно. Казалось, что в этих зрачках прокручивается целая жизнь. Нужно только вглядеться и ты увидишь, как сотни учеников открывают письмо с приглашением. Одни тут же бросают его в огонь, другие прыгают от счастья.

– Ну? Что стоим? – обычным голосом вдруг спросил Савелий. Зрачки его стали нормальными.

– Мэтр, простите. Но я не понимаю, что мне нужно делать? – показал лист блокнота с короткой записью «в архивную» Мартин и пожимая плечами, намекал, что ему нужны детали.

– Ах… Ты ж ещё там не был.

Савелий подошёл к столу, побарабанил по нему пальцами и в такт пояснил куда идти, что сделать. А главное, чего не делать. Мартин всё записал в блокнот и отправился к той самой комнате возле библиотеки.

Это оказался огромный зал. Пустой. А в стене от пола до потолка небольшие выступы. В них лежали кристаллы.

– Так вот, что с нами делаю в первый день Школы. Слепок воспоминаний…

– Проходи, – раздался скрипучий голос.

Хранитель архивной залы сгорбленный старичок подошёл к Мартину и протянул руку, ожидая видимо записку от мэтра. Глянув на

– Первый раз? – тяжкий вздох сопроводил вопрос. – Садись вот в это кресло. Да-да, то же самое, что каждый из вас примеряет в первый день в Школе. Столько молодых лиц. И только Гелодит один. Но скоро… Перемены…

Мартин не успел ничего сказать, как в руках оказался кристалл и вместо полумрака комнаты яркое солнце ударило в глаза, перемещая его в воспоминания одного из учеников Школы.

***

– Ребята, вы знаете, что через неделю к нам придут набирать учеников в Школу?

Несколько вихрастых голов склонились над небольшим костерком. Они ушли подальше от деревни, чтобы обсудить план действий. Ведь каждый из собравшихся хотел стать тем избранным, который удостоится возможности учиться.

– Большинство выпускников занимают высокие посты. Многие смогли выбиться в мир богатеев. Кто-то нашёл себя среди учёных мужей, – всматриваясь в блики огня, говорил Викон. Тихо, выверяя каждое слово, словно повторяя чью-то легенду.

– А тем, кто так и остаётся неучем, достаётся участь выполнять простейшие работы. Быть подмастерьем, слугой или ещё того хуже совсем никем, – продолжил рассказ Ирнон, передёргивая плечами от отвращения.

– Помните, как страшилками об этих «никто» пугали нас с самого детства. «Учись! Ты должен перенять дело семьи или любого другого мастера из поселения»! «Старайся! Или хочешь остаться без работы и стать изгоем». «Не ленись, дело не ждёт, готовься заранее к будущему, оно только в твоих руках», – вступил в разговор Стэн, пробежавшись взглядом от одного парня к другому. Те отводили глаза, вспоминая, что говорили родители им. Много раз. И требовали. Требовали. Требовали.

Викон подбросил хвороста в костёр, пытаясь хоть слегка успокоиться от охвативших эмоций, и высказал своё мнение:

– Нам стать наследником одного из хозяйств точно не светит. А быть слугами и подмастерьями мы не хотим. Поэтому напоминаю, наша судьба в наших руках. Мы обязательно должны найти способ попасть в число будущих учеников.

Ребята кивали, поддерживая возгласами «да!», «точно!».

– Давайте вспомним всё, что знаем о том, как происходит отбор, – продолжил Викон.

– Я помню, в прошлом году они пришли под видом путников. Заходили в дома, просили воды, – поделился Авион, самый младший и щупленький мальчик.

– Точно! К нам тоже заходили, – перебил черноокий смуглый парнишка. – И спрашивали возраст детей. А я ещё думал, зачем это обычным путникам знать про детей и их возраст? И кстати, нашего Паника тогда как раз и выбрали. Он вышел. О чём-то поговорил с этим гостем и через пару дней его призвали.

– Интересно всё же, как они выбирают в какую дверь постучаться? Надо в этом году проследить. А в следующем, может быть, и нас возьмут.

– А ты, Стэн, что молчишь? – Викон перевёл взгляд на сидевшего в стороне парня. И все посмотрели туда же, ожидая, что скажет тот, кто и предложил объединиться.

Светловолосый парень окинул друзей. У него не было следующего года. Ему нужно было обязательно попасть в список учеников в этом. Поэтому он был максимально собран, размышлял и не собирался делиться ни планами, ни секретами. А, наоборот, хотел воспользоваться этой группой ребят. Да, ему было немного стыдно, поэтому он оправдывался тем, что у парней ещё будет шанс и, возможно, именно благодаря ему. Ведь он постарается оставить какую-нибудь подсказку.

– А что я? Я вас внимательно слушаю. И у меня тоже появилась идея следить сейчас за всем, что происходит. Отмечать, когда и как появляются незнакомцы, о чём спрашивают, что говорят. Вот ты, Стим, помнишь о чём спрашивали твоего брата?

Парень опустил глаза, помотал головой и, оправдываясь, произнёс:

– Нет, нам никогда не разрешают подслушивать разговоры старших. Поэтому я ушёл… Но если бы я тогда знал, кто этот человек, я бы обязательно всё запомнил…

– Ладно, не переживай. Зато теперь мы точно знаем один из способов. А как было в другие года? – снова вернул всех в русло Викон.

Собравшиеся пожали плечами, переглядываясь в надежде, что хоть кто-то что-то вспомнит.

– Мы раньше и не задумывались о Школе, о списке и как в него можно попасть. Вот и не замечали ничего, не придавали значения, как происходит отбор. Просто радовались за сестёр, братьев, соседей, – прошептал Стим.

– Итак, давайте договоримся. Каждый вечер мы встречаемся здесь и рассказываем друг другу, что происходит, – подытожил Стэн.

Парни ударили по рукам и разбежались. А Стэн остался, пока костёр не догорел до конца. Прикопав угли, он тоже пошёл домой. Но не привычной тропинкой, а в обход. И не пожалел. У сарая трое старшаков о чём-то шептались. Стэн подошёл ближе. Сердце громко стучало, чувствуя, что сейчас он может узнать что-то очень важное.

– Да, это точно. Брат прислал мне записку, – прозвучал голос первого.

– Покажи! – приказал второй басом.

– Да вы что, я её сразу же уничтожил. Иначе… – попытался оправдаться первый.

– Ладддно, пееереходи к деделу. О чём он там прееедупрееедил? – вступил в разговор третий, заикаясь.

– Завтра родители должны увести из деревни всех, кто, по их мнению, недостоин попасть в список в этом году. Нам же надо постараться найти любые оправдания остаться. Тогда…

– Да, тогда наши шансы увеличатся. Главное, потом не промахнуться с ответами на вопросы.

– А об этом в записке не было?

– Нет…

– Так и скажи, что не хочешь делиться этим секретным секретом. Или, может…

Завязалась потасовка. Тот, что выспрашивал, схватил беднягу с запиской за грудки. Поднял над землёй и стал трясти, пытаясь заставить выложить всё. Но тут за него вступился заика, выпалив тираду на одном дыхании и без запинок:

– Стоп. Нет времени на разборки. У нас уже есть то, чего нет у других. Так что, скажем спасибо и разойдёмся. Пусть удача нам улыбнётся. Пока, – и первым ушёл в темноту.

Стэн прислонился к стене, он понимал, что это его шанс. Вот бы завтра придумать, как остаться дома, а дальше уже будь что будет…

Солнце светило в окно и щекотало лучами не спавшего всю ночь Стэна, он так и не придумал, как объяснить родителям, почему не может уйти со всеми. Врать не умел, отец в два счёта его раскусывал и, если ловил на обмане, строго наказывал.

– Ребята! Скорее завтракать!

Мама ждала всех на кухне. Запахи могли пробудить даже очень ленивого и сонного человека. Да ещё и младшая сестрёнка, заглянув к нему в комнату и заметив, что тот ещё в постели, набрала в рот воды и обрызгала брата.

– Вставай, соня, мама зовёт!

Стэн отомстил ей щекотушками и понял, что отлёживаться в кровати не получится. Быстро умылся, оделся и спустился в столовую.

– Доброе утро, мам. Ммм, как вкусно. Но я что-то не голоден.

Мать сразу же положила руку ему на лоб:

– Ты не заболел?

Но ответить Стэн не успел, в комнату вошёл отец:

– Шельмец. Чего это удумал? Болеть никому нельзя, особенно сегодня. У нас важное задание. Всех ждут на поле. Там нашествие жуков, и они могут оставить нас без урожая.

Посмотрев на сына, отец повторил:

– Никаких отговорок!

Завтрак пролетел быстро, в голове по-прежнему не было ни одной стоящей идеи. Пришлось плестись с семьёй в поле. Но неожиданно помогла сестра. Она никак не хотела работать, бегала, веселилась и постоянно отвлекала. Мать пыталась утихомирить дочь, отец ругался сквозь зубы, Стэн же случайно поставил ей подножку и Маниса больно ушиблась.

– Всё в порядке! – смеясь, помахала рукой она маме.

Стэн же склонился над сестрой, увидев что вот он его шанс, прошептал на ушко:

– Хочешь, я отведу тебя домой?

Она молча кивнула.

– Тогда тебе нужно немного подыграть мне, хорошо?

Увидев удивлённое лицо сестры, Стэн добавил:

– Просто скажи всем, как тебе больно, и попроси меня отнести тебя домой. Это ведь несложно? А я тебе потом обязательно отплачу, – прошептал Стэн, целуя сестру в щёчку.

– Ты сыграешь со мной в страшилку! – выпалила Маниса и зажала рот рукой, увидев, как строго посмотрел папа.

Стэн ненавидел эту игру, когда нужно изображать мертвяка, догонять сестру, получая тумаки всем, что попадалось Манисе под руку. Но желание испытать судьбу и попасть в список пересилило. Брат пожал ладошку сестре, скрепляя уговор.

Так, случай помог оказаться в нужное время в нужном месте. А спустя несколько дней пришло приглашение. Как же Стэн радовался и благодарил сестру. А та плакала, потому что они не успеют много-много раз поиграть в любимую игру…

Глава 7. Переполох

Школа. Ночь выпускного 23.50

Пока выпускники веселились, преподаватели готовились к финальной в этом году встрече. Им предстояло провести бессонную ночь в спорах о том кому и какое назначение подарить. У каждого были любимчики, им они помогали с проектами. Вот только количество мест, куда ждали ребят, всегда было меньше и это сильно портило общее настроение.

Конверт с запросами от Башни Науки и Богатеев хранился у профессора. Открывал он его ровно в полночь. По одной карточке доставал и ждал имена кандидатов. Только вписав принятое решение по первой, переходил к следующей.

Спешить нельзя. И выбрать заранее кому какое достанется место тоже. Ещё одна странная традиция этого мира. Однажды Гремс нарушил её. Молодость и горячность вмешалась. Итог - ни одно назначение не было принято. Все студенты остались ни с чем.

Это был жестокий урок. Для всех. И как бы ни хотел профессор помочь каждому выпускнику, делать этого не имел права. Только учёба, проекты и общее поведение в течение пяти лет. Всё это складывалось в досье из кристалла. Наполнился, стал зелёным – допущен до выбора, если же нет, то все знания изымались и кристалл отправлялся в архив.

Профессор Гремс зашёл в свой кабинет. Прошёлся к окну, открыл его, чтобы запустить свежий воздух. Так думалось немного легче. Каждый год ему хотелось оттянуть момент, ещё раз хорошо всё взвесить. Но этот чёртов конверт появлялся на столе неизвестно откуда и открыть, подготовиться не позволял. Поэтому нужно занять свои мысли пока преподаватели не собрались за столом.

В голове мелькали картинки досье. Весь день он прокручивал их, чтобы ещё раз узнать и понять в чём сила ребят, где их слабости, где действительно они смогут проявить себя. И пережить самый сложный первый год.

Пятьдесят детей с разным уровнем знаний и мотивации поступили к ним пять лет назад. Их учили, некоторых даже лечили – от душевных травм. Чаще занимались на первых порах индивидуально. Из кого-то явно вышел толк, кто-то просто хорошо и весело провёл время, не изменившись совсем. Но были и явные звёзды. Вот им-то и предстоит получить назначение, которое сыграет на руку всем в этом мире.

За хорошего кандидата от Башни Науки присылали подсказки и расшифровки. Как и чему стоит учить в ближайшее время. Богатеи передавали воду из озера. Чудеса творила она в руках опытного доктора что следил за здоровьем учеников и всего персонала.

Но бывали и ошибки. О них помнил каждый преподаватель. Сломанные судьбы ребят отпечатывались в памяти навсегда. Каменными изваяниями становились кристаллы. А потом взрывались, оставляя следы в коридоре, по которому ежедневно учителя шли из своих корпусов в часть, где размещались воспитанники.

Гремс наблюдал за каждым выпускником в первый год их самостоятельной жизни. Не напрямую. А через тонкую ниточку связи. Он чувствовал все их страхи, боль и обиду. Вот только снова помочь не имел права. С каждым годом всё чаще первогодки не проходили этап посвящения. Озеро их забирало. Но почему? В чём ошибка? Лежит ли вина на Школе или в чём-то другом дело?

Профессор устал. Он понимал, что пришла пора изменений. Предчувствие, что вот-вот произойдёт что-то неординарное тёмной тучей нависло над ним полгода назад и вытягивало все соки.

- Начнём, - кивнул он собравшимся и потянулся к конверту. – Богатеям нужен новый воспитанник. Подробностей нет.

Первые несмелые предложения зазвучали, разгоняя тишину. Гремс привычно отстранился и слушал, делая пометки в блокноте. Но спор вдруг перешёл к той, за кого он втайне переживал больше всех.

– Всё! Это последняя капля! Моё решение против этой девушки однозначно! И я его не изменю. Я ПРОТИВ!

Последнее слово Гевин произнёс медленно, глядя на профессора в упор. Но Гремс даже бровью не повёл, лишь на мгновенье прекратил писать.

– Я тоже буду голосовать против. Эта Карлин столько нервов мне потрепала. Её вечные издёвки, шутки. Ту первую жабу я никогда не забуду! У меня седых волос из-за неё знаете сколько прибавилось?! И морщины…, – Шапиус сузила глаза и ждала что на это скажет профессор.

Но Гремс лишь хмыкнул и переключил внимание на список выпускников. Эти перепалки ему порядком надоели. Нервное напряжение нарастало, внутри клокотал сдерживаемый гнев. И когда дверь открылась, впуская раскрасневшегося от быстрой ходьбы Джима, сердце старика ёкнуло.

– Профессор! Это катастрофа! – выпалил вновь прибывший.

– Снова, что-то Карлин натворила, я прав? – не упустил возможности вставить свои пять копеек худощавый преподаватель картографии.

– Ох уж эта девчонка! Как хорошо, что мучиться с ней осталось недолго, – злорадно высказалась Шапиус.

– Тихо! – грозный голос Гремса заставил всех замереть.

Профессор осмотрел присутствующих. Внутри зашевелилось предчувствие, но он пытался успокоиться и не поддаться нарастающей панике. Он не имеет права. Спешить нельзя. Медленно, как охотник, выслеживающий добычу, Гремс подбирал слова, чтобы дать время принять первое решение этого дня.

– Я напоминаю, что наша встреча очень важна. И любые отвлечения неуместны. Джим, ты отдаёшь себе в этом отчёт?

Мужчина кивнул. Гремс держал лицо, ни один мускул не дрогнул несмотря на то, что одновременно несколько мыслей птицами бились в его голове. «Что делать? Поговорить наедине? Или пусть слышат все…»

– Хорошо. Поясни, что случилось. Только пожалуйста! Сэкономь наше время и опусти домыслы, я жду от тебя лишь явные факты. Ты понял?

Джим поперхнулся. Поток слов, приправленных порцией эмоцией, застрял. И лишь троица просочилась, выдавая самую суть:

– Несколько выпускников пропали…

Профессор сжал кулаки, желваки заиграли, а взгляд требовал продолжать.

– После основных гуляний все выпускники, как обычно, разбрелись по территории. Мы старались за ними следить. Но разве ж это возможно, ребята с каждым годом становятся всё изобретательнее, – дрожь в голосе мешала, Джим спешил как можно скорее высказаться. – После отбоя мы проверили общежития. Несколько кроватей пусты.

– И вы сразу решили, что они пропали? – с вызовом уточнил Гремс.

– Это же дети! Смотрят сейчас со стороны на весь этот переполох и смеются над нами, – добавил преподаватель картографии.

– Наверняка шутку придумала наша выскочка Карлин! – не удержалась Шапиус.

Очередной удар по столу прекратил начавшиеся пересуды. Сжав зубы, медленно и тихо, профессор напомнил:

– Попрошу без домыслов!..

Гремс взглядом пригвоздил Шапиус, ищущую возможность уколоть Карлин. И отвернулся к окну. Обеспокоенность волной прокатывалось по телу. «Вот оно…» – пульсировала мысль.

– Джим, продолжай. Только ещё раз повторяю… Я жду факты! – просипел Гремс, ощущая, что нервы взялись уже и за связки.

– Да, да, я понял… Факты! – выдохнул Джим, цепляясь за край стола, чтобы сдержать нервную дрожь. – Мы, конечно же, в первую очередь стали искать по другим комнатам, залам, вокруг корпуса. Но…, – Джим не рассчитал воздух и неожиданно для всех оборвал фразу.

Тишина звенела, один из участников собрания не выдержал:

– Ну!

Чем вывел из ступора Джима и тот, поморгав, продолжил:

– Простите… Ищейки указали, что следы ведут в лес…

По кабинету прокатилось тяжёлое «Ох…». Старожилы опустили глаза в пол, те, кто помоложе непонимающе озирались. Взгляды магнитом притянулись к спине профессора. Но тот не спешил. Медленно подошёл к столу. Провёл рукой по блокноту с записями. Видно было, что он думает, как поступить. Как объяснить почему слово «Лес» на многих оказало такое влияние.

– Джим, а ты уверен?

Тот молча кивнул.

– Хорошо. Тогда нам придётся отложить наше собрание. Сейчас каждый должен действовать осторожно. Без спешки. И прежде чем принимать решения мне нужна информация. Кто нарушил правила отбоя. Кто пропал. Где последний раз его видели. С кем говорил, о чём думал. Да всё что угодно. Всё, что поможет…

Гремс осекся. Чуть не сказал лишнего. Промочил горло, погремев графином с водой, и завершил:

– Надо понять, как долго они находятся в лесу. Если, конечно, они там… В чём я пока оставлю за собой право сомневаться. Вполне вероятно, что ищейки ошиблись.

Раздался небольшой гул несогласия:

– Но, профессор, студенты все спят. Как мы это сделаем? Обыскивать школу? Ночью?

Гремс, усмехнувшись, продолжил:

– Вы думаете, я не знаю, что у каждого есть способы быть в курсе всего, что происходит в жизни учеников? Прекратите! Я сам в своё время изобрёл наблюдателя. Вот только давно им не пользовался. Поэтому у меня времени на его оживление уйдёт больше.

Тишина воцарилась, как по мановению палочки. Преподаватели смотрели друг другу в глаза, пытаясь увидеть хоть искорку удивления, недовольства. Но… профессор, приведя свой пример, снял все вопросы.

– Всё! Я жду вас здесь с первыми лучами солнца. А ты, Джим...

Тот обернулся, хотя был уже около выхода, желая показать в очередной раз, что его выбрали в помощники профессору не зря.

– Тебя я попрошу остаться, мне нужно с тобой поговорить.

На лице Джима расплылась улыбка. Чувствуя, что в руки плывёт шанс перестать быть лишь посмешищем.

«Не смог убедить, что его предмет важен и нужен. Пожалели, не стали выгонять. Видимо, готовят замену старику дворнику…» - слышал он частенько у себя за спиной. Но не теперь. Преподаватели посмотрели на него сейчас совсем иначе. Одни с толикой зависти, другие с молчаливой поддержкой, думая вероятно, что и он однажды отплатит им той же монетой.

Гремс сел за стол, достал книгу и стал листать не читая написанное. Джим нервно постукивал костяшками пальцами по спинке стула, не решившись сесть напротив наставника.

– Джим, что ты знаешь о том, почему лес всегда был запретной зоной для учеников Школы?

Молодой человек задумался. А профессор включил экран, где замелькали лица новичков. Один год, другой. Кадры двигались будто по кругу.

Первое собрание. Профессор предупреждает «Лес опасен». И видно, как зарождаются мысли проверить «Почему».

Группа смельчаков. Смотрители начеку. Ловят одного за другим. Но нет-нет пропускают.

Новое собрание. За закрытыми дверями. Профессор задумчив. В журнал вносится запись и кристалл ученика отправляют в архив.

Новый год. Новый набор. Снова ученикам говорят: «В лес ходить запрещено».

Но всё повторяется.

***

– По территории Школы вы можете передвигаться без ограничений. Единственным запретом является лес, – инструктировал профессор.

– Там чудища что ль какие? – удивлялись ребята.

– Как сказать… Звери, что не оставляют даже костей… – пытался нагнать страху глава Школы.

Но у молодёжи, вырвавшиеся из-под опеки родителей, пробуждались охотничьи инстинкты.

***

– В лесу опасный, неизученный вид грибов. Они испаряют неизвестные газы. Пятнадцать минут вблизи хватает. Спасти уже не удаётся. Тело разлагается на глазах, – пояснял профессор, заглядывая в горящие любопытством глаза.

Но вместо испуга рождались игры. Кто самый смелый. Кто дольше сможет не дышать… Смотрители еле успевали возвращать смельчаков.

Стало ясно, что тактика страха не работает. Решили действовать иначе.

– По территории вы можете передвигаться без ограничений. Но видите эти деревья? Они защищают нас от посторонних взглядов. Там тонкая сеть. Если её разорвать, то наше место перестанет быть тайным. Ученики смогут приходить отовсюду. И вы больше не будете особенными. Нам-то даже облегчит задачу. Неугодных будем сразу заменять на вновь прибывших. А вот для вас понимаете, чем это грозит?

***

– Сработало! – не удержался Джим.

Да, кадры мелькали и в их круговерти перестали появляться обеспокоенные лица профессора и преподавателей.

– Смотри дальше, – вздохнул Гремс. И движением руки чуть ускорил картинки.

Вновь стали появляться силуэты ребят возле леса. Но ходили они по одному.

– Я не понимаю, что же изменилось? Ребята ведь перестали пропадать? – спросил Джим.

– Да. Нас это тоже удивило.

Профессор достал большую папку и зашелестел содержимым. В руках одна за одной появлялись карты.

– Сколько же мы их изъяли. Представляешь эти ребята письма друзьям и родным отправляли. Звали в гости, а ещё младшеньким советовали, как попасть в Школу. Переживали. Но…

– Профессор, а зачем вы мне всё это рассказываете? Это ведь в прошлом. Мне казалось, что смотрители – просто ещё одна традиция и возможность получить назначение тем, кто в науках никак себя не проявил.

Джим заёрзал на стуле. Он надеялся, что наставник даст ему важное поручение, а вместо этого устроил очередную лекцию. И непонятно пока для чего.

– Нда… – вздохнул Гремс. – Куда же вы все спешите? Возьми карты, что ты видишь в них схожего?

Пока помощник рассматривал схемы, профессор, расхаживая из стороны в сторону, бормотал:

– Любопытство, оказалось худшим напарником. Карты росли как на дрожжах. Но вместе с ними появлялись и легенды. Да, пропадать студенты перестали. Но лес. Он стал другим. Ребята возвращались из чащи всегда покалеченными. Ветки царапали, корни подножки им ставили, камни и кочки неожиданно на пути вырастали.

– Все эти точки по кромке… – сделал вывод Джим, просмотрев пачку карт.

– Да. Будто лес не пропускал их куда-то. Выжидал момент. Исчезновения возобновились. Не так часто. Но всё же. Башня Науки и Богатеи всполошились. Пришлось вновь искать способы, как не допускать в лес студентов.

– Вы просто перестали о нём вообще говорить, – вспомнил Джим и отложил в сторону карты.

– Да. А если кто-то и пропадал, то мы всем говорили, что студент просто сбежал. Но эту пропажу никак нельзя было связывать с лесом. Снова всё затихло. И теперь… Джим, если студенты действительно в лесу, это слишком опасно. Значит, оно вновь проснулось, и к чему всё приведёт неизвестно.

– А при чём тут карты? – удивился Джим, возвращая разрисованные листочки в папку на столе.

– Ты знаешь, я раньше и не задумывался для чего все эти карты хранят. Их можно было бы уничтожить. Но. Наука решила, что в них что-то есть и забрали всё, что было найдено, в свой архив. Это так, клочки, что мы находили уже после. Возможно, нам нужно их изучить лучше. Вдруг в них кроется подсказка.

***

Удивительно, но эти мысли о книгах и картах разлетелись по всей планете моментально и взорвались в голове нескольких человек.

Гремс вздрогнул, как от укола. «Книги… они хранятся где-то в этой обители. А вдруг пора бы их отыскать…».

Мартин поёжился от сквозняка, и рука прочертила неожиданный образ. Дверь, похожую на книгу.

Савелий чихнул от пыли, просматривая старинный фолиант, и в его голове пролетели все книги, что аккуратно складывались и отправлялись в архив. Но тот ли архив он сейчас вспомнил? Или в этом послании был другой намёк?

И даже Карлин. Отмахиваясь от мошек, она вдруг увидела, что они похожи на свитки. Такие, что папа и брат обсуждали, рисуя карты для путников. Но почему именно карты? Не потому ли, что эти съёмки показывали, что лес с каждым годом меняется… Постоянно… Или и это намёк о чём-то другом?

Глава 8. Лесной обитатель

лес. Ночь выпускного.

Пока в Школе шли обсуждения и поиски правильного решения, в лесу разворачивалась совсем другая история.

Лес только на первый взгляд казался густым и непроходимым. На самом деле он не был большим, просто деревья росли так, что путник, попав в чащу, терял всякие ориентиры. Проблески света не всегда приводили к краю или опушке. Не помогали ни оставляемые отметки, ни карты. Казалось, что сам лес путал и заводил в самые непроходимые места. К нему. К тому, кто обитал здесь и считал лес своим домом.

Когда-то давно он сам (или не он) видел людей чаще. А потом что-то случилось. И лес стали обходить стороной. Сгусток энергии заскучал. Он прохаживался по кромке и отправлял импульсы, привлекающие внимание, но ничего не получалось. Воздух за лесом стал таким плотным, что не пропускал ничего. Ни звуков, ни импульсов – ничего. А сегодня подготовленная им однажды лазейка наконец-то сработала.

Неужели? Гости? Воздух будто зашевелился и обитатель леса переместился поближе к парочке. Запахи незнакомые разливались, щекоча его невидимые ноздри. С каждым вдохом он обретал форму, но лишь на мгновение. Птенчик, заяц, огромный жук сменяли образы друг друга на время, будто давая отдохнуть основному очертанию - щенка.

Да. В этой форме было удобнее. Следовать за гостями и вдыхать их мысли, слова, чувства. Щенок становился всё заметнее. Но сил пока не хватало, сказывались голод и одиночество. Энергия, что шла от гостей пробуждала желание подойти ближе и… Но нет, пока слишком рано. Нужно не дать им уйти. Щенок растворился, и воздух слегка заискрился. Энергетический сгусток из маленькой точки раскрутился в большую спираль, коснулся деревьев, травы и запустил импульс приказа: «Не отпускать!».

А парочка тем не менее шла не спеша. Им невдомёк, что за ними следили. Им просто хотелось провести это время вдвоём, подальше от Школьных стен и запретов.

– Знаешь, я жалею, что мы завтра уезжаем. Если бы отмотать хоть пару лет назад, я бы постоянно сюда убегала. Здесь так уютно.

Девичий голос с нотками грусти, тонкими нитями плыл к наблюдателю. Щенок вдыхал и переливался красками, наслаждаясь этими искренними эмоциями. Лес так не мог его подпитать. А вот люди – это совсем другое. Но главное быть осторожным, не выдать себя. Щенок передёрнулся. Последний контакт был слишком болезненный. Крики и страх конечно тоже годятся для пропитания, но они приносят боль и зудят. Словно блохи какие-то. Нет. Нужно просто следить и вдыхать. Время есть. Как здорово, что они пришли ночью.

– Да, чувствуешь, как дышится здесь легко. Будто магия какая творится.

Грубоватый юношеский голос запульсировал, но щенок открыл свою маленькую пасть и почти щёлкнул невидимыми зубами новую порцию лакомства. И замер. Парочка оглянулась. Девушка поёжилась, парень подошёл ближе к ней, слегка коснулся плеча.

Ох, как громко застучали их сердца. И судя по ритму совсем не от страха.

– Мне кажется лес живой, - прошептала Сегма и уткнулась лбом спутнику в плечо.

- Ну конечно живой. И вероятно он сердится. «Ночью спать нужно!» - помнишь, как говорили нам, если мы засиживались допоздна и клевали потом носом на лекции.

- Больше всего возмущалась Шапиус. Вот уж вредная тётка, - чуть увереннее сказала Сегма, но на всякий случай огляделась вокруг.

Ничего странного не заметив, парочка продолжила путь по тому маршруту, что для них приготовил радушный хозяин.

Щенок выдохнул. Кажется пронесло. Но лучше оставить их на время в покое. Воспоминания не так вкусны, как то чувство, что они скрывали. А его можно улавливать и издалека.

- Помнишь первый наш день в Школе? Мы столкнулись лбами в коридоре, – Сегма сделал то самое движение и посмотрела на спутника.

– Да! Хохот был на всю Школу, а мы потом долго избегали друг друга, – подхватил воспоминание Пиртос. – Но я за тобой наблюдал.

– Чтобы убедиться, что я неуклюжая? – надула обиженно губы выпускница и тут же, как назло, под ногами выросла кочка.

Сегма выставила руки, Пиртос попытался её поймать. Но сила притяжения оказалась сильнее. И парочка с хохотом распласталась на прохладной земле.

– Пиртос, давай посмотрим ещё на этот лес. Он и правда какой-то магический. Не знаю почему, но мне совсем не хочется уходить.

– Мне тоже… – прошептал Пиртос и осторожно коснулся губами щеки спутницы.

Но Сегма тут же вскочила, отряхнулась и будто ничего не случилось, пошла вперёд, возвращаясь к воспоминаниям.

- Знаешь, я на самом деле никогда не думала, что попаду в Школу…

Пиртос сделал глубокий вдох. Ему так хотелось взять её за руку остановить. Рассказать всё, что сейчас клокотало внутри. Но страх и неуверенность взяли верх. И он включился в игру спутницы, правда нет-нет да и вставлял маячки, надеясь, что они помогут родиться признанию.

Парочка за разговором не замечала, как уходила всё дальше и дальше. Деревья с помощью веток указывали путь и привели на поляну небольшую, уютную. Свет луны освещал поваленное дерево, ветки продолжали шелестеть и создавать атмосферу.

- Посмотри, кажется лес предлагает нам отдохнуть. Или тут подвох какой? Подожди! – Пиртос свёл брови, согнулся чуть-чуть и как ищейка прошёлся по краям поляны.

Сегма напряглась, страх щекотал нервы. Уши улавливали звуки, на которые она до этого не обращала внимания.

- Пиртос, ты слышишь? Как будто кто-то зовёт нас?

Она приложила палец к губам. Пиртос замер и тоже прислушался.

Щенок повторил их движения и завибрировал от счастья. Ещё гости. Как же быть? Остаться с этой вкусной парочкой? Или побежать к новым? Ребята помогли с выбором.

- Сегма, тебе это кажется. Я всё проверил, тут безопасно. Мы можем пойти за кажущимися звуками и заблудиться или провести время вдвоём под луной.

Ага, значит они никуда не уйдут. Щенок расщепился, оставив небольшой энергетический сгусток продолжать улавливать идущую от парочки питательную нить. А сам побежал познакомиться с вновь вошедшими.

***

Прячась за деревьями он осторожно, так, чтобы не привлечь внимания наблюдал за троицей. Тут тоже клубились эмоции. Но они другие: любопытство, страх, злость и что-то ещё, давно забытое, но такое волнующее. Энергощенок не понимал, что с ним происходит, но оторваться от троицы не мог. Его тело начало трансформироваться, запуская импульс призыва хозяина. Без него нельзя. Это опасно…

«Где же ты?» – позвал мысленно Сгусток. – «Могу ли я?»

Но внутри всё зачесалось, обрывая зов. Энергощенок припал к земле, вобрал ещё раз запах. Нет. Это не ошибка. Среди них есть тот, кто ему нужен, чтобы утолить истинный голод. На первое место вышли инстинкты. Сгусток начал настраиваться на выбранную жертву. Благо время было и можно сделать это без спешки, наслаждаясь процессом и смаковать момент приближения результата.

Глава 9. Искать или не искать

Школа. Ночь выпускного 01.30

Профессор стоял у окна. Взгляд его блуждал по пустому двору. Он знал, что студенты спят, завтра у них выходной. А вот выпускники, вероятно, ворочаются и ждут, когда будут решения, которые изменят их жизнь. Вот только решений этих нет. И не известно будут ли сегодня.

– Нужно всё взвесить, – заговорил Гремс, медленно, следуя вялому течению мыслей. – Ночью искать бесполезно, а с первыми лучами солнца, когда снизится вероятность самим заблудиться.... Ох, очень надеюсь, что это лишь шутка. Один ещё куда ни шло, но чтобы сразу несколько… Замять и скрыть не получится, а значит можно паковать чемоданы. – Гремс повернулся и без паузы перевёл разговор: – Ладно, в запасе есть пара часов. Рассказывай.

Джим не понял, что это было сказано ему.

– Кхе-кхе, – Гремс пощёлкал над ухом помощника, который смотрел вдаль и не моргал.

– Что? Это вы мне? – выплыл Джим из своих размышлений о лесе, запрете и непривычной откровенности наставника.

Профессор посмотрел на подчинённого, приподнял густую седую бровь, огляделся по сторонам, заглянул под стол, за шкаф и, пожав плечами, ответил:

– Да, Джим, тебе. Разве здесь есть кто-то ещё? Или ты думаешь, я уже настолько плох, что разговариваю сам с собой?

Джим покраснел до кончиков ушей и начал говорить первое, что приходило в голову:

– Я тут, это. Так, конечно же, не думаю, просто не хочу злить. Ох. Помню, как Илка после головомойки вашей долго не мог прийти в себя. Кровь из ушей даже пошла. Хорошо, доктор дал капли какие-то. Да что с меня взять-то, я ж первый год. Вы не забыли? Не знаю пока, когда могу говорить, а когда должен молчать. Не привык я, в общем, к вниманию. А сегодня вон чего.

Гремс смотрел на Джима и покачивал головой, думая «неужели я настолько грозен?». Подошёл к парню, сжал его плечо и, сдерживая эмоции, проговорил:

– Джим, ты должен понимать, ситуация неординарная. Она может привести к очень серьёзным последствиям.

Капелька пота скатилась по виску Джима. А Гремс, чтобы немного сгладить атмосферу или, наоборот, усилить эффект, посмотрел на портрет основателя.

– Мастер предупреждал, что может настать тот день, когда придётся принимать непростые решения. Из уст в уста профессорам говорили, что времени на раздумья не будет и никто бы не хотел оказаться на месте того, кому выпадет этот подарочек судьбы.

Волнение прокатилось по телу профессора. Он начал медленно ходить, в такт своему рассказу, пытаясь через шаги утихомирить разыгравшиеся нервы.

– Я помню наизусть эти уроки. Они звучат в голове так, будто сказаны только что: «Это случится неожиданно, но вы будете сомневаться: действовать или ждать. Вас будут торопить, но вы будете медлить, ведь ошибиться нельзя. Никто не знает, что станет причиной. Поспешите – вызовите одни последствия. Помедлите – другие»

Профессор остановился и посмотрел на замершего помощника, спросил:

– А как ты принимаешь решения? Спонтанно или взвешенно?

Джим не спешил отвечать. Поднял глаза в потолок, пытаясь вспомнить последнее решение и ещё несколько принятых до этого. Но профессор не стал ждать ответа, а продолжил размышления вслух:

– Вот видишь! Простой вопрос… И вместо того, чтобы ответить коротко, ты решил всё взвесить, обдумать, найти правильный вариант. А его ведь нет, понимаешь?

– Но…

– Да, не оправдывайся ты, – профессор махнул рукой. – Информация! Вот что нужно мне сейчас, дабы не ошибиться. Ох, ну за что мне это всё?! Осталось-то до смены…

Ещё немного походив туда-сюда и бормоча под нос, профессор снова сел напротив ничего не понимающего Джима. Хлопнул ладонью по столу и, будто пробудившись ото сна, довольно бодро заговорил.

– Так, хватит отвлечений. Я просил тебя остаться не просто так…

Гремс замолчал и посмотрел на Джима, будто надеясь на то, что парень напомнит, зачем же ему позволили остаться и это сработало.

– Вы хотели, чтобы я рассказал, что происходит, – медленно проговорил Джим, опасаясь, что Гремс перебьёт или выкажет недовольство.

– Ну так говори, время поджимает. Я весь внимание. – И снова пристально взглянул на сжавшегося подчинённого, отстукивая пальцами чечётку на столе.

Джим хлопал глазами, пытаясь взять себя в руки. Этот взгляд, да ещё стук выбивали из колеи. Он выпрямился, сделал глубокий вдох и медленный выдох. Положил для уверенности руки на стол и начал неспешно объяснять:

– Смотрители делали обход, как обычно. Прошли вокруг кампуса. Поздоровались с дворником, тот ворчал, что выпускники насорили. А потом у одного засвербело в ухе. Понятное дело, что остальные просто посмеялись, мол, помойся, отоспись, и ухо успокоится. Но тот знал, что ухо чешется не просто так, говорил, что в детстве эта особенность не раз спасала то от пожара, то от зверя, случайно набредшего на схрон.

– Давай, без этих вот деталей. Мы же не на уроке истории личных особенностей и воспоминаний детства, – перебил Гремс.

Джим кивнул.

– В общем, этот смотритель стал внимательнее приглядываться. Ну точно, как ищейка на охоте и увидел следы.

– Какие следы? Ты в своём уме? Вчера был выпускной! Сам-то уже забыл, как вы вели себя? Всю ночь туда-сюда. Следили так, что дворник потом неделю приводил всё в порядок!

Джим покраснел и опустил взгляд, ожидая, когда наставник чуть успокоится и даст право продолжить.

Гремс резко встал и завёл руки за спину, сжав их до боли. Нервы были на пределе, он хотел убедиться, что всё это ложная тревога. Ждал зацепок, которые помогут успокоить себя и отвести нависшую необходимость собирать поисковый отряд. Но пока складывалось наоборот. Видимо, придётся нарушить запрет, который твердили каждый год представители Башкни науки: «В лес не должна ступать нога человека! Ни одного!».

А что если это всего лишь шутка? Чего только не выдумывают выпускники. Целый месяц после их ухода студенты последнего курса смакуют подробности и планируют, как они переплюнут предшественников.

Сердце бешено колотилось от осознания, что время тает неумолимо. Что если ребята действительно в этом чёртовом лесу? Там случиться с ними могло всё что угодно. Перед глазами мелькали записи журнала, где отмечались увечья, болезни странные. Гремс помотал головой, отгоняя страшные мысли, но на их смену приходили другие. Как он будет смотреть всем в глаза? Его же засмеют: «старикашка недоверчивый. Нет, чтобы сразу отправиться на поиски… Вместо этого развёл ненужные обсуждения, отправил всех подальше. И упустил самое важное – время!».

– Ладно, у тебя пять минут, чтобы убедить меня, что завесу действительно преодолели, да так, что этот момент смотрители упустили, позволяя несмышлёным мальчишкам и девчонкам уйти в треклятый лес, – сказал Гремс, подходя вплотную к помощнику.

– Да-да, – заговорил очень быстро Джим, глотая буквы. – Трава. Его смутила именно она.

– Что трава? – взяв парня за подбородок, прошипел Гремс, сдерживая закипавший гнев.

– Она лежала! Ну как лежала… Она была примята.

– И что?.. – профессор сжал скулы парня, будто пытался быстрее выдавить из него всё, что тот хотел ему рассказать.

В глазах Джима проступили слёзы, но он сжал зубы и выдавил:

– Смотритель понял, что в лес кто-то проник, ветки у кустов подтвердили догадки. В общем, он доложил, отряд прочесал всю территорию, и обнаружил, что завесу преодолели в двух местах.

Профессор отпустил подбородок помощника. И сделал несколько шагов в сторону.

– Значит, трава… Хорошо… Позвать ко мне этого человека, – крикнул Гремс, зная, что приказ достигнет ушей секретаря, где бы тот ни находился сейчас.

Джим же решил, что это сказано ему и чуть не бегом отправился к двери, но профессор вдруг добавил:

– Хотя нет, я сам схожу и посмотрю, где этот прорыв.

Поравнявшись с замершим помощником, Гремс продолжил раздавать указания:

– Мне нужно, чтобы Минк, как учитель по охоте, и Варом, как растениевед, подготовили свой отчёт. Хочу, чтобы они подтвердили, что это именно люди прошли. А то, может, собака какая или зверь изнутри к нам пожаловал. А мы тут панику раньше времени наводим. Может, вообще эти кусты давно уже сломаны и нужно бы их подлечить.

Джим кивнул, в руках был блокнот, куда корявым почерком он вносил быстрые заметки.

– Ещё прорывы были? – с проскользнувшей грустью уточнил Гремс.

– Нет, в остальном контур стабилен, – спокойно ответил Джим, вернувшись в привычное состояние: слушать, записывать и выполнять указания без лишних вопросов.

– Как поняли, кто пропал? – слегка нахмурив брови, уточнил Гремс. Глаза его выдавали, что он продолжает искать зацепку, которая позволит понять, что всё же это шутка выпускников, а не реальная неприятность.

– Мы запустили око. Оно пролетело по всем спальням и недосчиталось пятерых. Да и следы указывали, что люди вошли в лес, но обратно не выходили, – сразу же добавил Джим, предваряя следующий вопрос.

Профессор прикоснулся к ручке двери, но обернувшись пробормотал:

– Я всё понял. Нужно усилить охрану периметра и сделать так, чтобы никто из студентов и выпускников ни о чём не догадывался, – Гремс посмотрел на Джима и с нажимом повторил: Никто! Вы слышите? Никто не должен знать, что случилось, пока мы не разберёмся, что же произошло на самом деле. Иди. А я подготовлю письма.

Последнюю фразу Гремс прошептал тихо, лишь для себя, ведь он был свидетелем однажды, когда такое письмо получила мать его друга. «Ваш сын заболел, мы сделали всё что могли. Примите наши соболезнования. Помните и гордитесь» – сухие строчки, без возможности попрощаться и узнать, что же произошло.

Джим ушёл, но Гремс этого не заметил. Он погружался в состояние, когда всё вокруг замедлялось, а вот мысли ускоряли свой бег и помогали увидеть происходящее с разных сторон. Чувства клубились, смешивая коктейль из страха, разочарования, боли и непонимания.

– Ну почему? Почему именно сегодня? Чёрт дери любопытство юношеское, ну что вас потянуло в это запретное место! Вам невдомёк каково мне теперь! Не могу я отправить поисковый отряд… Это привлечёт слишком много внимания. Придётся всё скрывать, а исчезновение обыграть, как ваше решение срочно уехать. Хотя кто мне поверит, что накануне назначения. Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Гремс подошёл к столу. Достал из шкатулки заготовки писем, передаваемые вместе с должностью от профессора к профессору.

«Я решил уехать. Спасибо Школе и учителям, но дальше нам не по пути».

– Как же. Не по пути. Этот выпуск самый сильный. Каждый должен был сегодня получить назначение. Мне ж не поверят! И ладно бы один. А если, и правда, пять? Такого ещё не бывало ни разу!

Отложив в сторону письма, Гремс посмотрел в потолок и прошептал:

– Может, и правда, отправить отряд на поиски? Вдруг именно на это указывал сегодняшний сон?

Часы тикали, отдаваясь в висках. Перед взором возникли две чаши: Спасти или Скрыть? И в каждую капали аргументы: пять юных жизней, но в процессе можем потерять больше. Кто его знает насколько проголодался лесной обитатель…

Дыхание замедлялось, по телу бежали импульсы, отправляя Гремса в глубины своего подсознания. Этот навык он получил здесь в Школе и использовал его, когда нужно без спешки принять решение, переработать огромное количество информации и ли найти то, что он знал когда-то, но никак не мог вспомнить. Вдох. Выдох. Со стороны казалось, что профессор спит. Глаза закрыты, ресницы подрагивают, грудь вздымается равномерно. А внутри нейроны начинают разбег, мелькают картинки, летают обрывки фраз. А мозг, словно голодная жаба, отлавливает языком то, что нужно.

Глава 10. Началось

Лес. Ночь выпускного 04.30

Эвин дышала спокойно, веки подрагивали, рука, поддерживающая отяжелевшую голову, дрогнула и упала на колени. Морфей торжествовал, принимая в объятия так долго сопротивляющуюся особу. Несмотря на желание доказать себе и другим, что она сильная и может обойтись в такую сложную минуту без сна, проигрыш в этом раунде был очевиден. Организм потребовал отдыха, убирая подальше стыд, что буравчиком проникал в мозг и упрекал, что где-то здесь, в лесу, возможно в беде, находится её подруга. Хотя подруга ли… Учились вместе, сидели оядом, но скоро назначения их разведут по уголкам разным.

Будто в ответ на упрёки мозг запустил сон, где Эвин отважно продвигалась в самую глубь леса, преодолевая преграды: поваленные деревья, ямки невидимые, отгоняла мошкару и даже облезлую голодную лису. Ничего ей было не страшно, всё по плечу. И вот на поляне, лунным светом залитой, она увидела рыдающую подругу. Сегма бросилась ей на шею, обнимала, шептала слова благодарности. А потом стала тыкаться носом, будто нюхать. Да так щекотно! Эвин попыталась отодвинуться, но подруга не сдавалась, продолжая осторожно касаться волос, рук, спустилась до щиколоток. И тут Эвин проснулась.

Было темно. Лучи солнца не могли пробиться сквозь плотную листву. А рядом кто-то шуршал, то ли копаясь в земле, то ли почёсывая шерсть. Страх тут же выдал образ той самой лисы из сна и мурашки насторожились.

– Кто здесь?

Эвин вскочила и завертелась волчком, пытаясь разглядеть в темноте хоть что-то. Почувствовав прикосновение к ноге сзади, она тихонько взвизгнула и отскочила в сторону. Сердце истерично забилось в груди, подгоняя свою хозяйку к убежищу Карлин. Не было и следа от той храбрости, что так помогала во сне, да и внимательности не хватало, в спешке Эвин не заметила спящего Эндоса. Спотыкнулась о него и почти влетела в шалаш. Подползла чуть ближе к подруге, села, обняла себя за колени, чтобы унять дрожь и закрыла глаза, в попытке успокоить дыхание.

- Ты чего? – прошептала Карлин, но осеклась и обняла Эвин

Эндос всхрапнул, огляделся и потирая глаза спросил:

– Что случилось? Кто кричал?

Остатки сна ещё держали парня, он помотал головой, возвращаясь в реальность. Мысленно восстановил череду событий. «Так. Мы в лесу. Отправились искать якобы пропавших тут друзей. Заблудились. Во всяком случае, многое об этом говорит. Остановились на ночлег. Спасибо неуклюжей Карлин, а то ушли бы ещё дальше. Как потом возвращаться? Так. Что ещё? Девчонки. Карлин устроилась неплохо. Под деревом почти шалаш. А Эвин. Вот чёрт…»

Эндос покраснел. Ему стало очень стыдно, что он уснул, оставив девушку одну в незнакомом месте. И крик этот был явно не от безграничного счастья. Почти на ощупь, настолько непроглядной спросонья казалась тьма, он пополз в шалаш к Карлин.

– Девчонки, вы как там? – шёпотом поинтересовался Эндос.

– Оно ушло? – дрожащим голосом спросила Эвин.

Эндос обернулся, вглядываясь в округу. Никого. Тишина и темнота, будто две сестрички, окутали ребят. Эндос уже хотел успокоить девчонок, как вдруг глаз уловил еле заметное движение. Пробившийся сквозь листву солнечный лучик осветил странное создание: слегка колышущийся воздух, похожий на небольшую собачонку. Импульс отправился по телу и Эндос в мгновение ока оказался в шалаше между двух подруг.

– Ты чего? – проворчала Карлин, раздражённая тем, что ей не дают нормально поспать.

– Я это… решил проверить, как у вас тут… Там так темно, предлагаю дождаться рассвета, а пока решить куда пойдём? Продолжим искать Сегму сами или всё же в Школу отправимся за подмогой?

Карлин и Эвин переглянулись, но спорить с Эндосом не стали, выходить и проверять, что там снаружи, не хотелось, а так втроём не страшно и действительно есть что обсудить.

Вот только начинать первым никто не хотел. На лицах мелькали отблески мыслей и планов. И все они касались не поисков пропавших, а того, что происходит там, за спасительными ветками шалаша.

Первой не выдержала Карлин. У неё закипала кровь от бездействия, бессмысленности похода и непонимания что так напугало ребят.

– Так! У меня ноги затекли. Солнце уже проклюнулось сквозь листву. Думаю теперь света хватит, чтобы убедиться, что никого там НЕТ! – она сделала акцент на последнем слове, отодвинула друзей и поползла к выходу, продолжая ворчать. – Вы представляете, какую панику в Школе устроят! Дело ли, три выпускника в комнатах не ночевали! Мне-то, что… А вот на вашем месте я бы сто раз подумала… Может, пора уже бежать отсюда, чтобы успеть к окончанию заседания?

Карлин потянулась к ветке, что служила дверью в палатку, но её остановила Эвин.

– Стой. Может, лучше пусть Эндос первый вылезет? – девушка с вызовом посмотрела на друга. – Кто здесь среди нас защитник-то? Или ты струсил и готов вот так отпустить Карлин на съедение?

Эндос нахохлился. Конечно, он тут мужчина. Вот, правда, страх не отпускал. Но делать нечего. Придётся идти. Итак стыд с совестью на пару ругали за то, что оставил девчонку на посту одну. Да и взгляд Карлин говорил: «Не слабо?».

Молча он подполз к выходу, набрал воздуха в лёгкие и высунул нос наружу.

– Бу! – больше для самоуспокоения выкрикнул Эндос, и стал оглядывать их место привала.

Никого. Храбрость проснулась и парень почти выпрыгнул из шалаша. Для вида прошёлся вокруг. Постучал по кустам найденной веткой и не увидев ничего страшного, приподнял ветку, что служила дверью в шалаш. Карлин, не дожидаясь пояснений друга, вылетела наружу пулей.

– Ну? Я же вам говорила. Начитаетесь сказок…

Эвин показалась из шалаша, но выходить не спешила.

– Оно точно тут было. Я чувствовала, – и в поисках поддержки посмотрела на Эндоса.

Тот подмигнул, протягивая руку.

– Не дрейфь! Я прогнал его. Своим магическим «Бу».

Эвин рассмеялась. А Карлин разозлилась и отвесила Эндосу оплеуху. Ветка, что парень придерживал, помогая Эвин выбраться из шалаша, со свистом вернулась и в последний момент встретилась с лицом Эвин.

– Ай… Вы решили меня убить?

Эндос чертыхнулся и снова оттянул ветку:

– Извини…

Карлин полезла в карман за платочком.

– Приложи. А то ещё, чего доброго, зараза пристанет. Упадёшь в обморок. Неси тебя потом…

– Я не толстая! – бросила, разозлившись Эвин.

– Да я не об этом, – попыталась в своём стиле извиниться Карлин, а мысленно отчитывала себя: «ну чего я вечно лезу со своей помощью, заботой… вчера вон Малку обидела, сейчас Эвин меня не так поняла, сколько раз повторяла – держи свой язык и никому не нужную помощь при себе... так нет же… вот и получай!».

От внутреннего монолога отвлёк Эндос. Он странно замер и стал смотреть в одну точку.

– Что там? Что ты видишь?

Карлин подошла к парню поближе и постаралась найти, что же так заворожило друга. Вроде бы, ничего особенного. Деревья, кусты. Трава.

– Трава! – не сдержалась Карлин.

– Что с травой? – подбежала Эвин и тоже стала всматриваться.

– Смотри, вон на том участке трава светится!

Карлин шагнула вперёд и задела плечом друга. Тот покачнулся, посмотрел на девушек, хлопая голубыми глазами, пустыми, будто только проснулся и пытался понять где он и кто рядом.

– Эндос, с тобой всё в порядке?

Карлин дотронулся до плеча друга. Тот сначала дёрнулся, пытаясь избежать прикосновения. Но с каждым движением век парень будто возвращался в реальность. И уже сам взял руку девушки, чмокнул её, как бы невзначай, и повёл в сторону странной травы.

– Энди, что ты делаешь? Я не хочу туда!

Карлин вырвалась и толкнула друга, прокрутив тут же пальцем у виска. Но Эндос не смутился, быстро развернулся, схватил ничего не понимающую Эвин и молча потащил уже её к траве. А там вдруг начал проявляться портал. Зашевелился воздух, потом стал переливаться, отражая солнечные лучи и слегка потрескивать, напоминая магнит.

– Энд! Что происходит?

Карлин подбежала и схватила парня за плечо, но тот увернулся и успел сделать ещё два огромных шага в сторону переливающегося сгустка энергии.

– Карлин, помоги! – прошептала Эвин, хлюпая от катившихся слёз.

Она дёргалась, как муха, попавшая в паутину, но всё бесполезно. Эндос шёл вперёд, не отрывая взгляд от портала. Шаг. Ещё шаг. Полшага назад. Вдох, напряжение мышц и новый шаг. Эвин выдыхалась. А Карлин просто смотрела. Ей казалось, что это лишь сон. Слишком нереально выглядело происходящее.

Но мысли кипели и треск от сломавшейся под ногой Эндоса ветки вывел Карлин из ступора. Взгляд забегал по сторонам.

– Эвин, сопротивляйся.

Совет был исполнен, пошли вход кулаки, попытки укусить, причинить боль, отвлечь. Но Эндос, не обращая внимания, делал ещё один пусть очень маленький шаг и ещё. Но вдруг оступился и осел словно кукла.

За ним стояла Карлин с огромной веткой наперевес. «Успела», – подумали обе девушки. Но тихое потрескивание подсказало, что расслабляться рано. Край платья Эвин коснулся портала и теперь голубоватое марево жадно тянуло добычу к себе.

Карлин перевела взгляд на ветку, потом на Эвин. Коряга отлетела в сторону, а освободившиеся руки схватили подругу и резко дёрнули её на себя. Но портал не сдавался. Платье натянулось и продолжило затягивать жертву в будто оголодавший беззубый рот.

– Рви! – крикнула Карлин.

– Как же я... – пролепетала Эвин, глядя в сторону Эндоса.

Звонкая пощёчина выбила смущение.

– Дура! Ты готова стать кормом ради платья? – давила Карлин, продолжая тянуться к ветке дерева, выдохнула, поймав ускользающий кончик и дёрнула, передавая его Эвин. – Держись! А я попробую спасти твою гордость.

Эвин покраснела, ухватилась одной рукой за ветку, другой пыталась расковырять нитки, чтобы высвободить подол. Карлин кивнула и, осмотревшись, начала кидать в портал ветки, комья земли.

Сгусток энергии фыркнул, заискрился и стал раскачиваться, резко, как собака, разрывающая добычу. Эвин сжала губы, закрыла глаза и почти выкрикнула:

- Беги! У меня сил уже нет.

Карлин не слушала, а продолжала искать взглядом что могло бы помочь, но заметила, что Эндос приподнялся и двинулся в их сторону, она заскрипела зубами, взяла корягу и размахивая процедила:

– Не подходи!

Парень остановился, потёр ушибленную макушку:

- Карлюш, я ж помочь хочу.

– Тебя отпустило? – спросила Карлин.

– Да… Палка-выручалка выбила дурь.

Эндоса повело, удар корягой не прошёл без последствий, но он помотал головой и неуклюже подошёл к девчонкам. Карлин вновь стала кидать всё, что под руку попадалось в портал, Эвин же ухватил платье и о чудо, раздался долгожданный треск.

– Вуаля! – победоносно прокричал Эндос и подпрыгнул, лишь на мгновение, такое важное мгновение повернувшись спиной к спутницам.

А там Эвин выпускает ветку, оступается и случайно толкает Карлин. Всего один шаг, неуклюжий, руки хватаются за пустоту. Разгорячённый портал с хлюпающим звуком вбирает в себя жертву и исчезает, отрыгнув:

– Пока! Надеюсь, я не ошиблась? – слова, как и мир растворились. Звуки пропали. Карлин почувствовала невесомость, а затем накрыла чернильная темнота.

Часть 2

Часть 2 Первые последствия

Брошены первые камни, гладь времени взбудоражена. Кто же стал первым? Парочка, что решила провести последнюю ночь подальше от стен школы? Случайно нарушив запрет – не пересекать границ леса. Или шутник, что вспомнил страшилку и стал виновником того, что девчонки оказались в запретной чащобе?

Лесной зверёк пробужден. Он получил первую жертву. Остановится ли щенок на одном человеке? И как все это отразится на школе, башне науки, выпускниках и традициях?

Глава 11. Оставить свой след

Школа. Коридоры учительской части. Ночь выпускного

Парни шумной компанией двинулись в сторону общежития. Рассвет ещё нескоро, спать не хотелось совсем, поэтому решили оттянуть до последнего расставание. Вперёд вышел Игред:

– Ну что вы носы-то повесили? Эта ночь наша, понимаете? НАША! Давайте сделаем её не забываемой! Лично я бы хотел, чтобы меня запомнили непросто, как студента и одного из тех, кто получил, или не получил назначение. Я знаю, что преподы будут совещаться всю ночь, а утром озвучат решения. И мы уже никак не можем на это повлиять.

Друзья смотрели с разными эмоциями. Одни кивали, другие опустили глаза в пол.

– Эй, пацаны! Ну неужели последняя ночь перед взрослой жизнью должна пройти мирно в кроватке? Айда чудить! Я знаю тайный проход в запретный коридор. Это последний шанс разведать, почему нас туда не пускают. Кто со мной?

Трое расплылись в улыбке и хлопнули по плечу заводили. Двое стояли в сторонке. Игред не упустил возможности уколоть одного из них:

– Что? Струсил, Стэн? Или уже мысленно не с нами? Конечно, твоё-то назначение свершилось. Ты останешься здесь, под крылом Школы… Это мы разъедемся через несколько дней.

Пит попытался утихомирить его, сделав шаг вперёд, как бы прикрывая собой друга:

– Оставь ты его. Впереди у него и так много нападок. Сам сколько раз подставлял младших лаборантов. Один Милтон чего натерпелся? Нам было смешно, а пацан получал каждый раз выволочку такую, что стены тряслись.

Стэн же смотрел сквозь ребят. Ему было не до них, мысли крутились вокруг клочка бумаги, что прятался в кармане. Он коснулся рукой записки и слова, будто мошки, замелькали перед глазами:

«С первыми лучами рассвета я буду ждать тебя. Найдёшь ли меня? Поймёшь? Не бросишь? Мой рыцарь будущего сна, в котором ты и я… Как только первый лучик солнца коснётся моего окна, я буду ждать тебя. Придёшь? Влюблённая мечтательница М.».

Стен сжал клочок крепче, как будто бы желая, чтобы та ответила, кто написал строки? Она ли? Не шутка ли это...

«Решение, решение… Принять его сейчас или отложить на время?»

Одновременно в голове Стэна и профессора возникла похожая мысль.

Пит коснулся плеча друга и спросил ещё раз:

– Ну так что? Пойдёшь или нет?

Стен заморгал и стал искать слова, чтобы оправдаться, удивляясь, как друг догадался о записке. Ведь вроде бы он незаметно подобрал самолётик и тут же спрятал в карман. На помощь пришёл Игред:

– Пит, пойдём! Говорю ж, струсил он. А пацаны ждут.

– Постойте, я с вами! – решился Стэн, задвигая отвлекающие мысли.

Пит понимающе похлопал друга по спине.

– Да ты не дрейфь, мы только на разведку. И если что, я прикрою.

– Всё нормально. Просто завтра первое совещание, вот и зависаю, подготовиться надо ещё...

– Ну, тогда поспешим! Ночь иногда заканчивается так внезапно! – продекларировал Пит любимые слова преподавателя истории.

Вереницей тени парней проскользнули к тёмным коридорам той части Школы, куда студентам вход был строго воспрещён!

***

Парни шли не спеша, вспоминали яркие моменты из школьной жизни:

– Помните, как мисс Клякса визжала, когда мы подкинули ей ледяного краба?

– А наш великий картограф? У него ж волосы зашевелились, когда увидел, как реликвию, созданную самим Мастером, поджигали во дворе ранним утром.

– Ага, кричал потом как сумасшедший, плача от радости, что это была всего лишь мастерски изготовленная копия.

Только Игред не вовлекался в разговоры, он искал возможность поступка за чертой дозволенного. Очень хотелось выплеснуть гнев, что клокотал внутри. Он знал, что назначения ему не видать. Подслушал разговор. И эта ночь здесь действительно для него последняя. Завтра домой, придётся вернуться ни с чем, как побитая собака.

– Ну уж нет! Они впишут меня в журнал, пусть не с назначением, а как пакостника, но я оставлю своё имя здесь навсегда.

Подгоняя себя короткими командами: «Ищи!», «Давай!», «Всё можно!» «Вперёд!» – Игред ушёл далеко, оторвавшись от неспешно прогуливающихся друзей. Коридор стал чернильно-тёмным. Это запретная часть. Идти дальше? Или вернуться? Игред на секунду задумался и занёс ногу, мысленно нарисовав черту.

– Шагну, нарушу границу, прочерченную запретами Школы.

Нога покачалась и опустилась. Снова поднялась и направилась в обратную сторону.

– Вернуться? Обнять друзей и пойти спать? Как там говорят: «утро вечера мудренее?». Может, не о себе я услышал? Решения ведь ещё не приняты. Только сейчас обсуждаются.

Игред замер, сомкнул ноги и наблюдал как граница мелькала, играла цветами, призывая нарушить её.

– Апчхи… – разнеслось по коридору.

Звук, как снежный ком, нарастал и, докатившись до Игреда, подтолкнул его и заставил-таки шагнуть.

Нарушитель замер, балансируя на одной ноге, что пересекла границу. Капелька пота стекла по лбу и с грохотом, который услышал только Игред, упала на пол, поднимая мириады пылинок. Восстановив выбившееся дыхание, парень поставил вторую ногу. Обернулся. В окнах поблескивали первые лучи солнца. Новый день. Новая жизнь. И вот он, новый шанс. Может, всё не зря? Игред свистнул, привлекая внимание друзей.

– Эй, болтуны! Так и будете, как девчонки прошлое перетирать или присоединитесь?

Набравшись храбрости Игред, пританцовывая, пошёл дальше по коридору. Граница всё равно уже нарушена. Так чего отступать? Нужно воспользоваться и узнать, что же тут запретного. Почему студентам в эту часть вход строго воспрещён.

Пятеро друзей посмотрели на удаляющегося заводилу. Трое, не задумываясь, пошли следом, а Пит и Стэн не спешили.

– Ты как? Я вижу, тебя что-то беспокоит, – глядя в глаза другу, спросил Пит.

Стэн же смотрел в окно, улавливая, как ночь отступает. Блик солнца отправил по телу импульс, доставая из памяти слова записки: «С первыми лучами рассвета». Мозг искал варианты, как объяснить, что ему нужно уйти, но не выглядеть при этом трусом или предателем. Слова не шли, а солнце, поднимаясь, сжигало ценность этого решения.

***

Выпускники не замечали, что вместе с ними по коридору, блуждал студент тоже с сомнениями и раздумьями над решением. Вернее, не он сам, а воспоминание, тень Гремса молодого.

***

Солнечный луч пробежался по коридору и остановился перед ботинками новичка. Покачался из стороны в стороны, будто искал от чего отразиться. И исчез, спрятался за предрассветными облаками, как испугавшийся человека зверёк.

Гремс медленно шёл по коридору, озирался по сторонам, впитывая всё, что попадалось на глаза. Картины с пейзажами, которых он никогда не видел, стены, от которых веяло вековыми знаниями. Их материал вызывал недоумение. Как можно строить из камня? Он такой холодный. Лёгкое прикосновение до сих пор отдавалось в ладонях дрожью. Не то, что деревянные материалы. Их аромат, тепло вызывали приятные воспоминания. Но тут таких нет. Всё чужое, странное, непонятное.

Целую неделю юный Гремс был вдали от близких. Щуплый парнишка радовался, что вырвался из-под опеки родителей, переживающих из-за его частых болезней и неприятностей. У него не получалось найти друзей, дети говорили, что он странный, смеялись и не принимали в компании. А сейчас Гремсу всего этого не хватало. Материнской ладони на лбу каждое утро, обидной фразы от соседских мальчишек, брошенной на ходу. Тишина и тоска давили на юношу.

Будущий профессор пообещал себе, что использует пять школьных лет по полной, изменится, начнёт общаться и перестанет бояться людей. Вот только у стеснительности оказались другие планы, она уходить не собиралась. Поэтому пока Гремс проводил время один, изучал место куда попал, заглядывал во все доступные уголки, прислушивался к звукам, ощущениям, ожидая, что они подскажут, как другие новички добивались успеха.

– Ой…

Гремс отдёрнул руку от каменной стены, посмотрел на капельку крови на пальце, подумал: «Неужели здесь мне не рады?». И тут же подпрыгнул, следуя движению пола, будто тот хотел прогнать застоявшегося на одном месте гостя.

– Что происходит? – вскрикнул юноша.

В ответ услышал гул эха, отскакивающий от стен и нарастающий всё сильнее и сильнее проникающий в нутро звук. Гремс зажмурил глаза и закрыл руками уши. Пол снова подтолкнул. Затем ещё раз. Будто подсказывая: «Беги отсюда!». Но Гремс медлил, он всё ещё думал, что это чья-то шутка. А зря. По коридору разнёсся топот сотни ботинок. Толпа. Разъярённая. Размахивала факелами, книгами, приближалась к студенту, что зашёл в запретное место.

И Гремс побежал. Не глядя. Только прислушивался к подсказкам ожившего пола. Прямо. Направо. Ещё несколько шагов. Налево. Руки нащупали дверь. Та скрипнула и впустила беглеца. Глаза постепенно привыкли к темноте, пробуждая на время уснувшее любопытство. Гремс осмотрелся, ощупал впадинки в стене и нашёл пергамент.

Искра зажглась, будто только и ждала этот момент, чтобы подсветить строки: «Прими это! Не сопротивляйся! И тогда всё пройдёт легко».

***

Образ студента исчез, а строки пергамента тонкой струйкой поползли по потолку. Они как наскальная живопись показали, как юный Гремс проснулся в своей комнате, смотрел в потолок пытаясь понять, о чём было это видение.

***

Игред, не оглядываясь, шёл вперёд. Окон в коридоре не было, темнота мешала ориентироваться, но это не останавливало, а только подстёгивало и будто в поддержку решимости справа зажёгся небольшой факел.

- Хах! Вот оно! Признал меня коридор!

И ведь нет чтобы подумать, как и почему еле тлеющий фитиль разгорелся, все уроки по осторожности будто выветрились этой удачей. Игред взял факел и провёл вдоль стен, выискивая скрываемые запреты. Но вместо этого заметил, как пламя дрогнуло в одном месте и его словно магнитом потянуло сквозь стену.

– Смотрите, пацаны! – бросил Игред в темноту, но тут же вернулся к находке.

Поводил факелом, следя за поведением огня и чуть надавил там, где пламя буквально прилипло к каменной кладке. Ничего не обычного. Ни одной щели. Игред уже хотел отвернуться, решив, что в факел добавлены особые травы, но стена со скрежетом поддалась. Игред опешил, шагнул назад, но сильный поток воздуха потянул его за собой и парень кубарем покатился вниз.

Факел выскочил из руки. Мячиком запрыгал, поднял клубы пыли и замер, ударившись о каменную преграду. Обиженно пшыкнул напоследок и погас. Стена же с недовольным шуршанием вернулась на своё место. Будто старуха заворчала, потревоженная без причины.

Темнота по-хозяйски заползала обратно, пыль оседала, возвращаясь в привычное состояние. Игред моргал и пытался понять, где он и как выбраться обратно. На расстоянии вытянутых рук пустота, света нет, в какой стороне оказалась гуляющая дверь не известно.

- Эй! – прошептал Игред. – Пацаны! – уже чуть громко добавил.

Но звук пропадал. Будто его как свечу тушили, не давая уходить далеко от хозяина. Игред встал на колени и пополз. Вперёд. Но уткнулся в стену. Потёр лоб и повернул направо. Итог тот же. Налево. Снова безжизненный камень. Паника побежала по нервам, отключая мозг и выводя на первое место инстинкты.

- Помогите! Пацаны!

Узник метался из стороны в сторону, но утыкался лишь в стены, преграды. Казалось, что он попал в каменный мешок.

- А-а-а-а!!!

Игред встал в полный рост, вытянул руки вперёд и на ощупь лихорадочно искал выход. Но его не было. Зато появилась лестница. Парень оступился и снова покатился вниз, разбивая локти и лоб в кровь. Всё смешалось в одну точку и Игред потерял сознание.

Глава 12. Притяжение

Школа. Общежития. Ночь выпускного

Первый проблеск солнца скользнул в одну из комнат общежития. Пробежался по полу, замер у ножки кровати, подпрыгнул, пощекотал нос спящей девушки и растворился в стене.

Малия чихнула и открыла глаза. Остатки сна лёгким током бегали по клеточкам тела.

– Вот бы он сбылся, хоть частично, – вздохнула девушка и перевернулась набок, закрыла глаза и попыталась восстановить образы и картинку, подаренную Морфеем.

Стэн у входа в лекторную, прислонился к стене и смотрит. На неё. Не отрываясь. Во взгляде искрится интерес и что-то ещё необъяснимое словами. Протягивает руку Малии и кивает: «Привет!». Видит, что девушка озирается будто не верит, что он говорит именно с нею и первым подходит ближе.

Даже сквозь сон Малия чувствует, как её окатывает тепло. Она переплетает пальцы и сжимает их с такой силой, чтобы хотя бы немного унять дрожь, выплыть из океана эмоций в действительность. Но её сбивает толчок в спину, и она неуклюже падает на Стэна.

– Чего застыла-то? – голос Карлин, как обычно весёлый. – Профессор ждёт, сюрприз говорят приготовил. Может и нам чего перепадёт?

Подруга подмигнула, обняла парочку и поспешила в кабинет, занимать место. Стэн же взял руку Малии, вскользь провёл по ладошке и потянул последовать примеру.

Солнечный луч снова промелькнул по лицу. Девушка отмахнулась и этим движением всколыхнула тень воспоминаний.

Она у окна, вглядывается в тёмный двор. Видит, как несколько силуэтов исчезают за деревьями, а ещё несколько сворачивают к той части Школы, куда вход разрешён только преподавателям. «Что они делают? А если поймают?» Страх будто паук, почувствовавший жертву, бежит по позвоночнику и спускается в пятки. А слух улавливает звуки, идущие от двери. Движение воздуха подсказывает, что в комнату кто-то вошёл. Шаг. Ещё шаг.

Малия медленно натягивает одеяло, прячась, как в детстве. И замирает, притворяется спящей.

«Это всё сон, только сон», – мысленно пытается себя успокоить. Но сердце стучит так громко, что лишь глухой не услышит.

Вошедший остановился.

«Что он ищет?» – Малия пытается представить, как бы на её месте повела Карлин. И тут же слышит её смех. «Это же шутка!»

У выпускников есть традиция – передать подарок или послание одному из учеников. Видимо к ним зашёл гость, но в темноте не может понять на какой кровати спит та, кого ищет. Эта мысль чуть успокоила и Малия выглянула одним глазом из-под укрытия.

– Ты? – выдавила Малия, увидев посетителя и спряталась обратно.

Сердце стучит ещё громче. «Это всё сон! Только сон!»

***

В другой части школы Морфей тоже оставил свой след.

Профессор стоял у окна и вспоминал сон, который его явно предупреждал: «Прими! Не сопротивляйся!»

– Нда. И почему я не прислушался? Эта юношеская безрассудность. Слишком хотел стать своим…

Он потёр руку и прокрутил воспоминания.

Библиотека. Старшие рассказывают легенду: «Кто найдёт спрятанный мастером артефакт, тот на выпускном...»

Но юному Гремсу неважно, что там даст неизвестная вещица в далёком будущем. Ему хочется здесь и сейчас показать смелость и умение разгадывать шифры на картах. Недослушав объяснения, он спешит опередить других новичков. Вот только всё это шутка. Посвящение. Старшие нагоняют страху и Гремс попадает в ловушку.

Замер бы. Дождался подмогу, всё обошлось бы без последствий. Но ужас из сна и неизвестность мешали думать. Итог: сломанная в нескольких местах рука и долгое восстановление.

– Не сопротивляйся! – повторил фразу профессор и закрыл глаза. – Это так просто. Почему же сейчас подсказка звучит слишком расплывчато?

Он посмотрел на блокнот, куда сразу после пробуждения записывал увиденные послания. Они приходили нечасто, но всегда помогали.

«Решения, решения…у каждого свои последствия, спешить нельзя откладывать. Тик-так, тик-так»

– Что мне делать с этим, а? – задал он вопрос в пустоту и вновь уставился в пробуждающийся от ночи школьный двор.

– Я не знаю.

Ответ слегка ошарашил Гремса. Он не услышал, как дверь впустила посетителя. Сделав глубокий вдох, профессор обернулся, указал вошедшему на стул.

– Рассказывай.

***

Сны, неожиданные посетители. Гладь времени будоражило. Но после всплеска обязательно наступает возврат к спокойствию. Ведь жизнь-то продолжается и пока одни сомневаются, другие, не раздумывая, решаются.

***

Малия, как улитка, медленно выглянула из-под одеяла, в надежде, что гость испарился. Но нет. Он смотрел на неё. И мурашки, вспомнив сон, устроили забег по телу.

– Что ты здесь делаешь?

Гость наклонил голову, улыбнулся, но ничего не ответил. Малия зажмурила глаза: «Чёрт! Видение такое настоящее». Вытянула руку и собралась ущипнуть себя, но её остановили.

– А-а-а-а-а, – завопила Малия, отдёргивая кисть и сбрасывая чужое прикосновение.

Гость сделал жест: «Молчи», добавил, еле шевеля губами: «Пожалуйста» и потянул ладонь, чтобы закупорить звук.

Но не стоит так поступать с испуганной девчонкой, которую братья научили на спор кусать до предела натянутую ладонь.

– Ой! – теперь уже вскрикнул гость. – Острые же у тебя зубки, – и размахивал рукой, чтобы скинуть боль.

– Дайте поспать, шуршунчики! – злобно прошипела соседка и запустила лежавшую рядом книгу.

– Малия! Это я, Стэн. Прости, не хотел напугать, – прошептал гость, почти касаясь губами уха девушки.

От щекотки она засмеялась и спровоцировала полёт тетради из другого угла комнаты.

– Давай выйдем. А то сейчас тут разразится бойня, – прошептала учтивая хозяйка.

Стэн протянул руку, помог выбраться девушке из пут одеяла, и парочка, стараясь ступать бесшумно, вышла в коридор.

– И? Что же ты тут делаешь? – уперев руки в боки, повторила вопрос Малия. – Давно хотел увидеть рассвет, составишь компанию? – предложил Стен вместо ответа.

Он всё ещё сомневался кто автор записки. Но в голове созрел план, как создать мост к сердцу девушки, даже если писала не она. Получив утвердительный кивок, он подмигнул и протянул руку. «Как во сне» – подумала Малия и почувствовала напряжение в спине, ожидая, что и толчок тоже последует. Но нет. Карлин не могло тут быть.

– Хочешь, я покажу…

– Давай пойдём…

Ребята рассмеялись, начав одновременно.

– Говори первая, – уступил Стэн.

– Пойдём на мой любимый пригорок?

– С удовольствием! А то я только со стороны наблюдал, считал запретным местом.

– Шутник! – засмеялась Малия, слегка толкая парня в плечо.

Искра будто ждала этого прикосновения. Обожгла, заставляя обоих опустить взор в пол. Ненадолго.

– Бежим? Обгоним солнце? – предложил Стен и Малия уловила подъём адреналина.

Пригорок встретил весёлым ветерком, развевая волосы гостей: девичью распушенную ото сна косу и юношеские кудри, зачёсанные назад.

Малия села, скрестив ноги на любимое место. Призрак Карлин вновь мелькнул, запуская в полёт бумажный самолёт, но тут же освободил место Стэну. Он сел чуть поодаль и пробежался взглядом по территории Школы.

Два здания срастались, как близнецы. У общежития – множество глаз-окон, из которых вот-вот начнут выглядывать просыпающиеся студенты. У учебного привлекали стены: они напоминали массивные лестницы. Символ, что знания даются непросто. Хочешь успеха – цепляйся за всё руками, ногами, зубами и двигайся вверх, к цели. Расслабишься – упадёшь, потеряешь шанс на достойное место во взрослом мире, там за стенами этого райского уголка.

– Тут мило! – прошептал Стэн, будто боялся звуком испортить момент.

Малия улыбнулась, она всё ещё не верила, что не во сне.

– Смотри, какие необычные облака! Ничего не напоминает? – искал способ разговорить молчунью Стэн и ему удалось.

– Они похожи на звёзды. Только увеличенные в размерах. Помнишь, как Грегор нам рассказывал легенды о том, что там, на звёздах, тоже есть жизнь? Космос, кометы. Всё это тогда казалось такой чушью. Где кометы, а где мы…

– Знаешь, а я ведь в детстве любил сочинять целые сказания про звёзды. Забирался на крышу и соединяя мерцающие точки создавал собственные миры.

– Про героев? – перебила его Малия. – И они, конечно же, спасали свою планету и им доставалась в жены красавица?

– Точно, – засмеялся Стен.

Он взял руку девушки и провёл ею по нему, как кистью.

– Сочиним историю вместе? Смотри, вот это облако. Пусть это будет планета Орёл. Она машет крыльями и летит… Но куда?

– Или от кого, – подхватила Малия.

Передавая слово друг другу, ребята создавали сюжет.

– На планете Рыб жил воин с храбрым сердцем, он мечтал быть спасателем всех миров и однажды получил шанс. На соседней звезде планете случилась беда: стал исчезать воздух, он утекал прямо в космос.

– Нет, он не утекал, его пыталась похитить комета. Она питалась украденным воздухом и уничтожала планеты…

– Наш воин услышал зов.

– Как? – удивилась Малия, поддаваясь привычке оценивать реалистичность идей.

– Одна очень смышлёная девушка придумала способ доставки сообщений на огромные расстояния, – ответил Стен.

Малия покраснела. Она поняла, что он намекал на её изобретение, которое вызвало в прошлом году фурор у учителей. Звуковые письма в капсулах, которые могли переносить пернатые.

История постепенно сплеталась в единый клубок. Через героев Стен и Малия становились всё ближе, рассказывая то, что знали друг о друге. Их мысли сплетались так же, как и руки. Фразы одного за секунду находили продолжение у другого. Малия положила голову на плечо Стэну. Тот слегка приобнял девушку, согревая и наслаждаясь моментом.

«Записка от неё. Как же здорово, что я решился!».

Сон сморил ребят, несмотря на то, что лучики солнца наоборот пробуждали природу. Птицы, расправив пёрышки, начали щебетать, кузнечики стрекотать. А парочка мирно посапывала, досматривая во сне только что придуманный сюжет.

***

Поговорив с посетителем, Гремс ушёл в комнату отдохнуть, отложив ещё на некоторое время решение.

– Пара часов. Вдруг сон даст ещё подсказки. Что делать – собирать поисковый отряд или нет. А может случится чудо и Джим принесёт радостное известие: «Нашлись!»

Веки сомкнулись, и профессор моментально уснул, даже не подозревая, что уже опоздал.

Глава 13. Странный гость

Башня науки. Тримесяца до выпускного

Молодой человек склонился над тетрадкой. Рядом догорала свеча, за окном просыпался рассвет, добавляя на лицо парня новые блики. А он всё шептал:

– Ну где же я это написал?

Тетрадь шуршала и как живая сопротивлялась переворачиванию листов туда-сюда в тысячный раз. Страницы сжались и, казалось, тетрадь кричит:

– Хватит! Стоп!

Искатель снова открыл начало, поднёс поближе свечу и водил пальцем по строчкам, моргая уставшими веками. Огарок чуть наклонился, и капелька воска попала на бумагу. И тут… тетрадь и правда ожила! Взмахнула листами, как крыльями, взвизгнула:

– Живодёр!

И стала летать по небольшой каморке. С молодого человека спала полудрёма, он посмотрел на взбесившуюся тетрадь, и, зажмурив глаза, зашептал:

– Не может быть… Мне это снится, я просто устал.

Прислушался... В комнате стихло. На время. Приоткрыл один глаз. Осмотрелся. В этот момент резко растворилось окно, сквозняк поднял в воздух лежащие на столе записи и в комнате началась танцевальная вечеринка, устроенная исписанными листочками.

– Что происходит? Я сошёл сума?

До руки что-то дотронулось, парнишка вздрогнул и упал без чувств.

– Эй…

Тихий голос будоражил слух и пытался вернуть в сознание. На лоб попали капельки ледяной воды или это лишь показалось. Парень вновь приоткрыл один глаз. Знакомое лицо выражало обеспокоенность:

– Очнулся?

Он кивнул.

– Что произошло? – спрашивал гость. – Открываю дверь, а тут такой сквозняк, что бумаги летают, ты скрючившись лежишь на полу. Что случилось? Снова не спишь? Ты же обещал! Мне, мэтру.

– Мартин, я видел сон. Проснулся и стал искать… Я точно помню, что где-то это описал.

– Что описал? – спросил Мартин, помогая парню подняться с пола и перейти к кровати.

– То, что видел во сне. Это что-то очень важное! – бормотал искатель. – А тетрадь. Вдруг стала со мной говорить, убегать. Я не знаю…

Мартин обнял за плечи своего вынужденного соседа по комнате. Сердце ёкнуло, ведь мэтр предупреждал, во сне парень себя пока не контролирует и это может обернуться проблемами, именно поэтому его нельзя оставлять одного, особенно ночью.

– Так! Сейчас ты ляжешь. Поспишь маленько, а утром всё расскажешь, и я помогу найти твою пропажу. Хорошо? – укладывая в кровать парня, бормотал Мартин, успокаивая то ли его, то ли себя.

Мартин присел на край кровати соседа. Братские чувства мешали успокоить бешено стучащее сердце. Ведь он чуть не провалил задание. Гневное лицо мэтра нависло над нерадивым помощником. Но рядом появилось другое, улыбающееся, с длинными ресницами. Голубоглазка. Мартин закрыл глаза и тепло разлилось по телу.

Кровать скрипнула, выводя из приятных воспоминаний прошедшего вечера, тишину разбавило бормотание соседа:

– Да! Это точно, я всё записал! Как вы сказали… – дальше что-то чмокающее, неразборчивое, потом всхлип и тишина.

Будто в этот момент парень слушал собеседника и сдерживался от волнения, желая быстрее оправдаться.

Мартин посидел немного на кровати, прислушиваясь, вдруг сосед ещё скажет пару фраз связно. Но тот отвернулся к стенке и засопел.

– И что же ты тут ищешь? – размышлял Мартин вслух, собирая разлетевшиеся по комнате листочки. На каждом были странные каракули. Незнакомый язык, схемы, зарисовки, кляксы.

***

Многие считали Немака сумасшедшим. Он появился в башне неожиданно и ничего не помнил. Даже имени своего. Немак его назвали, потому что в тот день ворочал головой, пытаясь понять, где он и приговаривал, икая:

– Не ма, – ик. – Не ма, – ик.

Слуги восприняли тогда появление парня равнодушно. Подумаешь, одним человеком в башне стало больше, их это всё равно не касается. Только Мартин отметил, что парень одет странно и глаза его расширены от удивления. Пикос взял гостя под руки и повёл в кабинет к мэтру. Так требовала инструкция.

– Мартин! – услышал помощник взволнованный голос старика спустя некоторое время.

– Ну, конечно же, разве можно обойтись без меня? – пробормотал Мартин, откладывая в сторону любимый блокнот.

– Этот человек переходит на твоё попечение, – коротко пояснил мэтр и отвернулся, переключая внимание на другие дела.

– Я? Но я же сам здесь недавно, – выпалил Мартин, и тут же пожалел об этом.

– Снова споришь? – спросил и грозно посмотрел на помощника мэтр.

Мартин опустил глаза. Он понял, что разговор окончен, инструкций больше не будет, нужно просто взять этого странного типа и увести.

– Пойдём, бедолага, – Мартин положил руку на плечо парнишке и вывел из кабинета.

– Не ма, – ик – отреагировал тот, пожимая в ответ руку.

***

От этих воспоминаний Мартин улыбнулся. Парень вёл себя в первые дни, как ребёнок, очень послушный ребёнок. Спокойно переоделся. Поел и разместился на кровати, засопев уже через минуту. А Мартин сидел рядом и размышлял, откуда этот странный человечек появился, что с ним случилось и почему мэтр доверил заботу о нём именно ему.

Хлопот с гостем было немного. Утром помочь с водными процедурами и одеждой, отвести в кабинет к мэтру, получить новые напутствия – и всё. Немак быстро шёл на поправку. Уже после первого разговора у мэтра, продлившегося около трёх часов, к парню вернулась способность нормально произносить простые слова:

– Холодно…

– Скучно…

– Поедим?

Вторая встреча в кабинете длилась дольше. Мартин изнывал в коридоре от скуки и любопытства, но все попытки подслушать или подглядеть не увенчались успехом. Немак вышел очень серьёзный, а Мартин получил новое задание:

– Дай ему тетрадь и карандаш, пусть всё время они будут под рукой. Все его мысли, воспоминания должны быть записаны сразу.

Посмотрев на седовласого мужчину, Мартин понял, что вопросы можно не задавать, ответов не будет. Поэтому просто взял подопечного под руку и молча проводил в комнату.

Мартин неожиданно для себя отметил, что ему нравится наблюдать, как новоиспечённый сосед что-то бормочет под нос и пишет, пишет, пишет. Его захлестнули воспоминания из детства. Как он сам сидел над тетрадкой, украдкой от всех, внося в неё всё, что приходило в голову, а приходили идеи о том, как улучшить жизнь их семьи. Как можно яблоки хранить или корову подкармливать в зимнее время. Глядя на записи, мечтал, что когда попадёт в Школу, а в этом он ни капли не сомневался, обязательно покажет заметки и узнает, как задумки можно осуществить. А пока тетрадь прятал от чужого взгляда, чтобы никто не украл идеи. Но однажды братья случайно нашли её, а может выследили…Сидя в сарае, где Мартин уединялся, они читали заметки вслух и громко смеялись. Хорошо хоть отец заступился. Отобрал тетрадку, дал старшим подзатыльники, младшему подмигнул и тихо шепнул:

– Однажды эти идеи могут воплотиться. Я верю в тебя сын. Но сейчас…

Тетрадь отправилась в костёр.

– Вам что, заняться нечем? – грозно окинул каждого взглядом и загрузил сыновей до позднего вечера.

И с тех пор отец следил, чтобы у Мартина не оставалось сил на глупости. Вот только неугомонный мальчишка, дождавшись, когда все уснут, мечтал, перебирая события дня, и писал, но уже не в тетрадку, а мысленно на потолке.

Из размышлений вывел стук открывшейся двери.

– Тсс! Он недавно заснул…

Гнев пылал в глазах Савелия:

– Почему не сообщил об изменении в его поведении? Что он искал? Это же… – мэтр оборвал себя на полуслове и уставился на помощника, ожидая ответа.

Мартин растерялся. Наказ был простой: «чтобы спал спокойно и всё записывал», про изменения в поведении слов не было. Но стыд кольнул под ложечкой, ведь он не был с подопечным рядом и мэтр может расценить это как нарушение. Мысли в панике метались: «Как старик узнал о срыве парнишки? Неужели следит? А вдруг он догадается, что я был сегодня не в комнате из-за девушки? Не будут ли у неё теперь проблемы?»

– Собери всё это и мигом вместе с ним ко мне в кабинет, – приказал мэтр, указывая на разлетевшиеся листочки, и вышел.

Мартин разбудил Немака, вручил ему собранную стопку и проводил до двери, где передал в руки Савелия. С тех пор странного гостя никто не видел. Мартин пытался несколько раз уточнить у мэтра, где же его подопечный, но тот будто чувствовал этот момент и как только помощник набирал в лёгкие воздуха, чтобы задать вопрос, тут же или просил что-то записать, или принести из другой части башни.

В блокноте появлялись новые записи. «Что случилось в тот день?». «Куда делся Немак?» «Могу ли я его найти?» «Что он искал?» «И кто вообще такой этот малый?»

Мартину очень хотелось найти ответы на вопросы, но предчувствие говорило, что мэтр будет мешать и в голове постепенно зрел план, как всё разузнать, не привлекая внимание.

***

Архивы, другие учёные, живущие в башне, прислуга - все подверглись исследовательскому напору. "Как часто бывают такие вот гости и куда они могут гипотетически пропадать?" Всё, что узнавал аккуратно вносил в блокнот, а перед сном просматривал записи и понимал, что вопросов становится c каждым днём только больше.

Савелий наблюдал за помощником, видел искры в глазах, но вмешиваться не спешил. Он всё больше ему нравился и убеждал в том, что принятое решение правильное, остаётся лишь всё подготовить к его осуществлению. Вечерами он тоже просматривал записи, в журнале, обозначенном буквой «Н», но также не находил ответов:

– Почему же никто не хватился парнишки? Неужели они совсем не прислушивались к настроениям учеников?

Из журнала выпал листок, заветренный, съёжившийся от времени, с выцветшими чернилами. Его недавно передали из архивов школы.

«Меня ждёт семья, им нужна моя помощь! Простите и поймите меня правильно. Это моё решение. Мой выбор. Я возвращаюсь домой. Спасибо всем за знания, за дружбу! Не поминайте лихом, ваш Н.»

Некоторые слова зачёркнуты, в некоторых местах потёртости, будто тот, кто писал долго водил пальцем, с нажимом, по ни в чём не повинной бумаге. Савелий достал другой листок. Белая бумага и свеженаписанные строки: «Меня ждёт семья». Затем ещё и ещё. И с каждым новым листком видно, что почерк становится всё больше похож на ту старую записку из прошлого.

– Бедный парень. Сколько времени ему потребовалось, чтобы вспомнить, как говорить и писать. Ещё немного, и мы сможем узнать, что же случилось.

В комнату постучали.

– Заходи, – звучное разрешение смешалось с хлопком закрываемого журнала.

– Мэтр, новое письмо от сами знаете кого.

Савелий кивнул, указывая на стол и, дождавшись, когда посыльный уйдёт, взял конверт. Предчувствие кольнуло. Буквы письма плясали. Бумага выпала, а мэтр, схватившись за голову, сел на стул и снова забормотал.

– Так и есть. Наш лесной зверёк умеет отправлять не только в прошлое. Интересно, а вдруг это не первый случай? Нужно срочно собрать совет.

Савелий хотел, как всегда, позвать Мартина. Но остановился.

– Рано. Пока справлюсь сам.

Одна за другой появлялись записки «Срочно» и улетали в портал. А уже через час из него появились гости.

– Савелий, что случилось?

– Откуда такая срочность?

Мэтр, не теряя времени, стал объяснять:

– Перед нами открываются новые возможности. Немак действительно тот пропавший студент. Но сколько их было? Мы пока не узнали. Главное, помочь парнишке всё вспомнить и понять, как же зверёк определяет, куда отправить попавшего в его сети человека. Представляете, что это может нам дать?

– Путешествия во времени?

Савелий вздохнул. Сожаления скреблись, напоминая про возраст. Если и найдётся способ понять, как работает сгусток энергии, то он точно не сможет воспользоваться ими сам. А вот Мартин! Осталось подготовить его и убедить весь совет, что парень готов.

– Где же этот гость из прошлого? – спросил седовласый мужчина, выглядевший старше Савелия раза в два.

– Не беспокойтесь, он в самом отдалённом месте. Никто не догадывается, что он здесь. Легенда о том, что он уехал, работает, – ответил Савелий.

– А Мартин? Тоже поверил? – уточнил второй гость.

– Давайте лучше подумаем о другом: как помочь Немаку вспомнить то, что он видел внутри сгустка, – перевёл разговор в другое русло хозяин кабинета.

Жаркая беседа продолжалась всю ночь. А потом ещё одну. Каждый раз Савелий ощущал себя выжатым без остатка, но находил силы, чтобы поговорить с Мартином, чувствуя, что привязывается к парню.

– Вот, смотри. Наша башня хранит знания со всего мира. Есть закрытые архивы. В них вход строго-настрого запрещён, – рассказывал Савелий внимательно слушающему ученику.

– Даже вам? – удивился Мартин.

– Даже мне. Знания могут быть опасны. И прежде чем что-то открыть для себя новое, нужно взвесить за и против, – старался внушить серьёзность отношений к архивам мэтр.

– Скажите, но ведь наверняка бывали случаи, когда кто-то нарушал правила? У нас в Школе мальчишки, да и девчонки, постоянно устраивали поисковые вылазки, хвастались находками. Чем она тайнее или запретнее, тем им казалось круче. – Мартин улыбался, вспоминая эти секретные собрания, где рассказывали о находках.

Савелий хмыкнул:

– Мы строго отбираем учеников. Ты ещё не прошёл посвящение. Поверь, после него у тебя не останется ни капли этого детского любопытства, ты поймёшь всю серьёзность и будешь избегать архивов, как огня.

Мартин поёжился. А Савелий нахмурился.

– На сегодня всё. Я устал.

И вытолкнул ничего не понимающего ученика.

– Что я опять сделал не так?

Но дверь захлопнулась у носа, не удостоив парня ответом.

Савелий же достал журнал и ручку. От волнения строчки выходили кривыми, но, боясь забыть всплывшие неожиданно мысли, мэтр писал и писал, пока глаза не заболели от усталости.

Глава 14. Находка

Школа. Коридоры учительской части. Ночь выпускного

Игред очнулся. Сел, прижал колени к подбородку и застонал:

– Ей! Пацаны! Вы слышите меня?

Эхо, отскакивая от стен, дразнило пленника. Игред чувствовал, что его начинает трясти. Дышать становилось всё тяжелее и это сработало как пружина. Он стал стучать по стенам, пытаясь привлечь внимание, но камни поглощали звуки. Кожа содралась, и боль отпугнула на время охватившую узника панику. Игред вновь сел, прижал колени к груди, уткнулся в них носом и забормотал для себя указания:

– Так… Спокойно… Надо попробовать найти факел… Хотя, зачем он мне потухший?

Сердце ёкнуло от страха. Мысль о том, что он замурован здесь навечно, уколола в висок. Игред зарычал, топнул ногой, отгоняя сжимающую всё тело панику. Встал. Потянулся. Развёл руки, пытаясь замерить пространство.

– Угу. Потолок выше моего роста. Ширина больше двух метров, это радует, а то помню, как заперли однажды в сундуке, жуть, думал, что задохнусь, а тут можно станцевать.

Сделав пару па, он коснулся каменной кладки, приложил ухо и продолжил разговаривать сам с собой.

– Кричать бесполезно. Звук не пройдёт. Но как же мне найти выход? Стены такие одинаковые. Может всё-таки факел отыскать? Использую его как карандаш, буду царапать путь…

Встав на четвереньки, Игред стал шарить руками в поисках потухшего факела. Долго чертыхался, а когда уже хотел всё бросить, понял, что нащупал продолговатый и закруглённый предмет.

– А-а-а-а-а, – истошно закричал Игред, осознав, что это за находка: кость. Человеческая. Знания одного из любимых предметов помогли определить, что это берцовка. Но как? Как она тут оказалась?

Мысли-вопросы метались в голове, а тело доверилось древним инстинктам. Игред бежал, не глядя, не оборачиваясь, пока вновь не упёрся в холодную стену. На смену страху тут же выскочил гнев. Посыпался новый град ударов ногами, кулаками, крики о помощи, а когда силы кончились узник стёк по стене, уткнулся в неё лбом и сжал зубы, стараясь удержать созданную однажды защиту.

Не паниковать! Не рыдать! Не раздражаться!

И ещё много разных «Не» требовал от него отец в детстве. Он учил сына сдерживаться. В любой ситуации, чтобы не произошло.

– Вот бы ты сейчас разозлился на меня, да, пап? – бросил Игред в пустоту.

«Н-да… А ещё мужиком себя называешь… Тьфу на тебя», - прилетел шелестом голос отца и его образ замелькал, шевеля воздух.

Игред зажмурился, прогоняя видение, но в тишине раздался его голос. Детский.

– Морти! Постой! Что за пёс непослушный?

Щенок коротконогий бегал вокруг хозяина, подбирал соломинку, дразнил, предлагая отнять, но отвлекался на бабочку и, потявкивая прыгал как козлик. А маленький Игред хмурил брови, изображая гнев отца. Сжимал кулаки, топал ногой, а пёсик знай вертелся, пока… Раздался оглушительный визг. Лишь на секунду. Сердце мальчишки сжалось до боли. Острый крюк от недоделанного капкана показал ему, что смерть бывает ужасной. Откуда он там взялся? Почему? Урок от отца, что непослушание может быть жестоко наказано?

В тот день первый раз разочарованный родитель будто выплюнул ему упрёк: "Тьфу на тебя, позоришь меня мокротой неподобающей!"

Игред почувствовал, что на лицо капает жидкость. Сверху. К горлу подступила тошнота от запаха крови. Или ему это показалось? Он повертел головой пытаясь понять сон это или явь.

– А-а-а-а, что мать твою происходит? Пацаны! Вытащите меня отсюда! – вновь закричал узник и побежал.

Паника не давала сосредоточиться, инстинкт требовал не останавливаться. Но Игред почувствовал прикосновение и сердце ухнуло, воздух вылетел из лёгких, а тело остановилось, будто конь, которому резко натянули донельзя вожжи.

«Трус! Это игра воображения! Ты в подземелье, тут не может быть никого», - услышал он отца. Опустился на колени и стал шарить рукой, чтобы понять, что его зацепило. В руках оказалась ещё одна кость и потерянная факел.

– Видимо, я вернулся к началу кельи. Надо ещё раз попытаться понять, где же дверь.

Игред закрыл глаза и прислушался. К себе, к тишине. И не зря. Сквозь стену просочились приглушённые голоса. Он медленно двинулся вперёд, стараясь ступать тихо, чтобы не спугнуть и без того тоненький звук. Уткнувшись в стену, приложил ухо и готов был запрыгать от радости, узнав голос Пита.

– Пацаны! Я тут! – закричал Игред во всю глотку и вновь забарабанил по стене.

***

Время течёт по-разному мы это знаем. Если ты в тёмном и закрытом помещении, тебя одолевает страх, паника то время сбивается, кажется проходит мимо целая вечность. А на самом деле – с десяток минут.

Пит проводил взглядом убегающего Стена и задумался. Что же случилось? Почему друг ничего не объяснил, ведь раньше между ними не было тайн. С первых дней пребывания в Школе они словно братья были всегда вместе, обсуждали всё: уроки, преподов, прошлое и будущее.

– Может, Игред прав? Назначение его уже изменило?

Из размышлений вывели копошащиеся звуки. Двое ребят решили померяться силами, а третий, видимо, пытался их разнять. Пит покачал головой и отправился к ним. Шум им ни к чему. Кто знает, как быстро их тут обнаружат.

Рыжий Вик упёрся головой в грудь Ила и пыхтел, пытаясь сдвинуть более крупного друга. Кудрявый тихоня Маст ухватил задиру за талию и оттаскивал назад. Всё это происходило молча. Лишь дыхание, отрывистое нарушало тишину коридора.

Пит щёлкнул по носу рыжего.

– Вик, ну вот чего тебе неймётся?

– Да, скучно тут. Ну, коридор. Ну, темнота. Чего мы попёрлись за Игредом? Какой он секрет здесь пытался найти? Лучше б на вылазку в лес пошли, – высказался Вик, отступив на время от толстяка.

– Какая вылазка? Какой лес? – спросил тихоня.

Ил помотал головой:

– Это ж сказки для романтиков…

Фразу договорить он не успел. Вик, воспользовавшись моментом толкнул его и победно поднял руки вверх, пританцовывая кружась вокруг оси. Толстяк сделал пару шагов назад и уткнулся в стену, сбивая висевшую там картину. Маст хмыкнул, развернулся и направился к выходу. А Пит прыгнул и успел поймать картину уже почти у пола.

– Идиоты… – буркнул Пит. – А если это и есть секрет? Вдруг на картинах сигнализация? Сейчас сбегутся преподы или чего хуже – смотрители…

– Ещё скажи – зомби вылезут и покромсают нас на кусочки, – бросил Вик.

Он догнал удаляющегося Маста, положил ему руку на плечо и, помахав друзьям, добавил:

– До встречи на завтраке! А мы, может, ещё успеем в лес заглянуть…

Пит вернул на место картину. Посмотрел на неё внимательно и ему показалось, что в ней что-то изменилось. Но что? Будто промелькнуло движение. Пит поморгал. Пожал плечами, думая: «Картина как картина…», и не заметил, что сказал вслух:

– Показалось…

– Что показалось? – спросил Ил, потирая плечо.

– Что кто-то идёт, – выкрутился Пит. – Думаю, пора выбираться, а то скоро преподаватели проснутся. И у комиссии уже заседание наверняка завершается, вдруг они пройдутся именно по этому коридору. Что будет тогда с нашими назначениями?

Последнюю фразу Пит буркнул скорее себе, но Ил его услышал.

– Тебя только это волнует?

Да, в отличие от остальных, Пит переживал за назначение. Он обещал семье вернуться в посёлок с ремеслом. Ему очень хотелось организовать подготовительную школу для пацанов и девчат, чтобы помочь им попасть в своё время сюда. Это и был его проект, который получил высокое признание, кстати, не без помощи Карлин.

– Вот, чёрт, надо ей сделать что-то приятное. Ведь она многим помогла с проектами. А сама осталась без всего. И никто даже не обратил на это внимания.

Осознание обрушилось на Пита, как ушат холодной воды, и ему стало стыдно. Захотелось что-то срочно сделать, в голове замелькали идеи, а ноги понесли к выходу.

– Ил, не отставай, – махнул другу Пит, обернувшись и чуть не задохнулся от нового ушата прохладного осознания. – А где Игред?

Толстяк огляделся. Ушедшая первыми парочка обернулась. Все смотрели на Пита.

– Вот чёрт, надеюсь он не натворил какую-нибудь глупость.

Не сговариваясь, парни рассыпались по коридору и пытались звать друга, но так, чтобы звуки не выдали их присутствия.

– Игред! Отзовись! Уже утро и нам пора! Выходи же, шутник чёртов…

Пит замер, чувствуя, как паника подбирается к горлу. Сделал пару пасов руками и медленный выдох, как учил его старший брат. И это сработало, в голове замерцала идея.

– Пацаны, надо прислушаться, важен каждый малейший звук. На раз-два-три замираем и даже не дышим. Готовы? – скомандовал Пит.

Парни кивнули. Каждый занял удобную позу, а один даже прислонился ухом к стене. Пит улыбнулся, наверное, тоже вспомнил совет кого-то из старших.

– Три!

Тишина воцарилась в таинственном коридоре, раздавалось только сердцебиение нарушителей. И… слабый шорох. Пит закрыл глаза и двинулся к источнику этого звука. С каждым шагом шум нарастал и уже напоминал поведение мышей за стеной. Пит приложил ухо к месту, где шорох казался громче, постучал пальцами еле слышно. Звук прекратился. Пит ещё раз постучал, но ладонью и чуть не отскочил, почти оглушённый криком:

– Помогите!

– Игред, это ты?

– Да! Я тут в ловушке и мне сложно дышать, может кислород на исходе. Вокруг куча мертвяков, я не хочу закончить как они. Пожалуйста, спасите!

– Игред, не трать воздух. Сядь и успокойся, мы что-нибудь придумаем.

Пит жестом позвал парней к себе.

– Нужно разделиться. Вы двое бегите за помощью! – отдал указание Пит, указывая на Вика и Маста.

– Но…, – попытался выдавить тихоня.

– Что, но? Потом придумаем оправдание. Сейчас важно вытащить Игреда, а сами мы можем не справиться.

Парни кивнули и бросились по коридору. Ил присел на корточки и смотрел на Пита, ожидая дальнейших указаний.

– Нужно выяснить, как он туда попал. И придумать, как вытащить или хотя бы воздух направить внутрь, – бормотал Пит, пытаясь ухватить ускользающую мысль.

– Я видел что-то типа палки, схожу принесу, может, пригодится, – сказал толстяк и удалился.

А Пит попытался достучаться до узника:

– Игред, ты слышишь меня?

– Да.

– Как ты угодил туда?

– Факел… Его пламя потянулось к щели, я прислонился к стене, и она уехала в сторону. Я не удержался и упал, а дверь потайная с шумом закрылась. Как вы не заметили, а? Друзья называется, - выпалил Игред и со злостью ударил стену.

– Когда это произошло? Где были мы в это время? – продолжал допытываться Пит.

– Я не помню. Слышал, как парни решили померяться силами. Вику стало скучно. А потом, про лес что-то...

Пит хлопнул себя по лбу, звук оказался очень громким, его услышал даже Игред.

– Что происходит? Ты что-то придумал? - с надеждой зашептал узник и вжался в каменную кладку.

– Кажется, я знаю, как открывается дверь… Потерпи ещё немного.

– Ил, вернись. Будь готов вытащить Игреда.

Пит понял, что всё как-то связано с картиной и отправился к ней. Нашёл быстро то самое место, даже факел не понадобился потому что утреннее солнце уже освещало коридор. С улицы доносился шум пробуждающейся школы и это подгоняло, ведь быть пойманным в запретном месте совсем не хотелось. Пит подошёл к картине поближе, замер и наклоняя голову то в одну сторону, то в другую прокручивал движения драчунов. Рука потянулась к полотну, чтобы запустить механизм. Но…

– Ой! – вскрикнул Пит от прикосновения.

Его руку держал профессор. Он смотрел на него поверх очков, и взгляд не предвещал ничего хорошего.

Глава 15. Тени прошлого

Школа. Учительская часть. Ночь выпускного

Гремс потёр уставшие веки и отложил в сторону блокнот, исписанный вдоль и поперёк. За окном разгорался рассвет, намекая, что уже пора собирать поисковый отряд или отдавать приказ запечатать границу с лесом и писать прощальные письма. Профессор вцепился в край стола, будто хотел усилие воли остановить время или вернуть всё назад, освободить его и от решения, и оттого к чему оно приведёт.

Несмелый солнечный лучик коснулся блокнота, подсвечивая нарисованные весы. Ток пробежал по жилам Гремса, он чувствовал себя маленьким мальчиком, наблюдающим за пожаром. Да, нужно бы кричать на всю деревню и звать на помощь! Но мешал страх, что могут подумать будто виноват он. Хотелось бы закрыть глаза и мечтать, что огонь потухнет, но совесть требует действий.

– Больше медлить нельзя…

Профессор выпрямил спину и, чеканя шаг, словно вбивая гвозди в уверенность, вышел из кабинета. Рядом с ним плыл образ из сна, беглец, озирающийся по сторонам. В руке у него факел, а в глазах страх и тень разъярённой толпы. Гремс посмотрел на парнишку и сглотнул, появившийся комок.

«Туда! Быстрее!» - запульсировала мысль, а ноги сами собой повернули не в сторону кабинета, а в противоположную – к закрытой библиотеке, куда позволяется вход лишь посвящённым.

Беглец ускорился и Гремс тоже. Сердце выскакивало из груди, но картина, открывшаяся за поворотом, заставила его на миг остановиться. Шок сковал тело, но страх выстрелил как пружина и профессор с несвойственной ему молниеностью принял второе за эту ночь решение. Не дал студенту коснуться опаснейшего артефакта.

– Что вы здесь делаете, молодой человек? – спросил профессор, выделяя каждое слово, это помогало взять себя в руки, а студенту показать, что он в гневе.

Парень пробубнил не оборачиваясь:

– Я тут… это… искал подарок для подруги.

– Подарок? – взревел Гремс.

– Ну да, что-то, что всегда напомнит о Школе. И вот… Эта картина… Я хотел… –подыскивал слова Пит.

– Ты знаешь, что чуть не натворил? – прошипел профессор.

Парень съёжился и напомнил Гремсу беглеца из сна.

«Неужели я есть та толпа? А где же его факел? О чём ещё меня хотели предупредить?» - подумал профессор, а вслух жёстким тоном, не предполагающим ни вопросов, ни споров, приказал:

– Вон отсюда! И скажи спасибо, что я успел! Так и быть, в честь выпускного закрою на эту шалость глаза. И дружкам передай. Шастают, где не надо.

Слова не подействовали, дерзкий студент осмелился заговорить, вместо того чтобы раствориться.

– Простите, профессор. Но я не могу уйти. Кое-что случилось…

Кровь прилила к лицу Гремса.

– Говори!

Пит кивнул и затараторил:

– Мы случайно задели картину. А потом обнаружили, что Игред пропал. Стали искать. Нашли вон там. Я понял, что картина – это ключ или замок. Но у Игреда кончается воздух.

Слова воссоздавали обрывки сна: по коридору вновь бежал парень, в страхе оглядывался, а, нащупав дверь, спрятался. Но его заметили и выход замуровали.

– Ох, дружочек, ты даже не понимаешь, что вы тут натворили.

«Что за день – опять нужно выбирать. Рискнуть и открыть дверь? Или сказать, что такова судьба»

- Где остальные?

- Больше никого, - соврал Пит. Он смотрел на профессора и излучал готовность сделать всё, что скажет ему Гремс.

- Быстро иди к нему! Я поверну картину, когда будешь готов. Как только дверь откроется. Если откроется… Затвор её работает пока шевелится душа…

Заметив, как побледнел парень, профессор оборвал себя на полуслове и продолжил:

– Дверь откроется, ты должен быстро вытащить его оттуда. И! – выделяя каждое слово, завершил, тыча в лоб студенту, чтобы точно усвоил: – Запомни! Ничего! Слышишь? Ничего постороннего вы не должны оттуда случайно забрать!

– Х-хорошо, – немного заикаясь, ответил Пит и побежал к тому месту, где они слышали голос Игреда. Жестом дал знать Илу скрыться. А сам приготовился спасать попавшего в беду друга.

– Я на месте!

Профессор взялся за картину и в последний раз предупредил:

– У тебя будет всего секунд десять. Готов?

– Да!

Сначала ничего не происходило. Потом дверь, вернее, часть стены, просто исчезла. Теперь Пит понял, почему Игред, опиравшийся на неё, потерял опору и покатился вниз. Время запустило свой отсчёт.

Раз.

Пит огляделся.

Два.

Увидел очертания лежавшего недалеко друга.

Три.

Подбежал к парню.

Четыре.

Попытался его ухватить.

Пять, шесть, семь, восемь.

- Ещё шажок и мы спасены, - подбадривал он себя и друга.

Девять.

«Что-то я забыл?» - затрепетала тревожная мысль.

Десять.

Стена восстановилась. Но за долю секунды до этого мимо скользнула тень седовласого старика. Никому до него дела не было. Пит с ужасом смотрел на руку Игреда, вернее на то, что он держал. Гремс почувствовал неладное и тут же оказался рядом со студентами.

***

Из истории Школы

Это было тайное знание, передающееся при посвящении. Молодые выпускники Гремс и Савелий сидели на пригорке, наблюдали за тем как веселятся друзья, а в душе резвились кошки.

- Думаешь мы больше не встретимся? – спросил будущий мэтр.

- Всё не так просто, - ответил будущий профессор.

Накануне он видел сон. Это было похоже на наваждение. Снова коридор, но он не менялся, а вот люди, что по нему проходили, взрослели и старели буквально на глазах. Изредка они приближались к стене и с ужасом убегали. Пока это были незнакомые люди, Гремс наблюдал с любопытством, но, когда в коридоре появился он сам, а рядом Савелий в чёрной мантии науки, ему стало неуютно.

Спустя несколько лет друзья встретились вновь. В центре библиотеки, которая находилась вне времени и пространства. Попасть в неё можно из школьного коридора и скрытой двери в башне науки.

- Сегодня для вас будет особый урок, - говорил хранитель знаний, мужчина без признаков возраста. Сколько ему на самом деле не догадывался никто.

Мэтр и профессор переглянулись, они только вникали в особенности своих назначений, груз открывающихся знаний и ответственности за их сохранение, заставляли быть всегда настороже.

- Озеро - наш центр и наша опора. Его сила не только в воде, было время, когда на дне находили уникальные артефакты. Но это легенда правдива она или нет не известно. Вещицы служили чаще украшениями, пока один из особо рьяных искателей не раскрыл их тайну. Безрассудство его захватило результат же ужасен. Горы, безжизненные поля – это лишь часть нам известная. Оазис стал недоступен, озеро разгневалось, и долгое время там никто не жил. Мужчина поздно осознал ошибку, но, чтобы успокоить природу, принёс себя в жертву – так появился первый наш ритуал.

Гремс и Савелий сглотнули. Они видели, как один из выпускников не был принят озером. Короткий крик и хлюпающий звук тут же прозвучал в их головах.

- Большая часть артефактов мы отыскали, они скрыты от любопытных глаз. Вижу-вижу вопрос: уничтожить их не удалось. Озеро не захотело принять обратно дары, приходится их охранять. Многие, правда, кажутся вполне себе безобидными, будто воды забрали их силу, оставив только пугающую форму. Но один артефакт своенравный. Он сам ищет себе владельца и уже несколько раз ускользал из-под охраны.

- Как? – спросил Гремс.

- Сейчас это неважно. Урок ваш о другом. Лесной зверёк не так прост, он ещё покажет связь свою с прошлым.

Сказав это, хранитель исчез.

- Что за привычка у учителей? Дают нам намёки, а что с этим делать допетривай сам…, - возмутился Савелий.

Друзья ещё много раз встречались с хранителем знаний, но каждый раз он уходил от ответов, внушая лишь то, что лес связан со скрытой кельей и внутри неё кроется опасность.

- Были умники, что не поверили мне их пришлось наказать. Выбор за вами. Но даже лесной зверёк иногда ошибается.

***

Профессор переводил взгляд с Пита на спасённого парня. Мысли путались и погружали в привычное состояние размышлений и откладывания действий:

«За что мне всё это? Лес пробудился, келья открылась. Я так и вижу, как хранитель знаний хмурит бесцветные брови и покачивает головой. Хотя, что я могу поделать? Слишком много на меня навалилось сегодня. Ладно, начну с предмета в руках мальчишки. Но…»

– Кхе-кхе, – Пит мялся у друга, боясь к нему прикоснуться, но желание узнать всё ли с ним в порядке пересилило. – Может, его приподнять? Или воздуха нагнать. Я умею. Вы только скажите, что делать, профессор. Вдруг он это, того…

– Что того? А ну, не каркай тут. Стой, где стоишь, и помалкивай. Или ещё лучше, беги быстрее за доктором.

– Так уже…, – выдохнул Пит и запнулся.

Маст и Вик должны были отправиться в лазарет, но их до сих пор нет, как и подмоги. Вдруг они струсили? Питу стало казаться, что он действительно тут был один, но увидел вжавшегося в стену Ила, кивнул ему и побежал, выкрикнув на ходу:

– Я скоро!

Ил воспользовался тем, что профессор смотрел на Игреда, не отрываясь тоже побежал в такт шагам друга.

– Эй! Я думал, ты останешься и последишь за профессором. Он странно ведёт себя будто не хочет спасать Игреда, а наоборот хочет избавиться от улики или бросить его обратно в тот склеп.

– Идите вы со своими тайнами, склепами! - выдал Ил и ускорился, исчезая за поворотом.

Пит вздохнул. Сегодня все его покидают. Что ж, он мог бы поступить также, но совесть взяла его за грудки и ноги повели к лазарету.

Гремс сосредоточился на парнишке, что лежал на спине и казалось не дышал. Время замедлилось, профессор не двигался, а молча смотрел, принюхивался и вспоминал. Щёлкнул пальцами и отделил от себя собственный образ, тенью двигаться безопаснее. Бесплотный Гремс подошёл к Игреду, наклонился, провёл рукой по одежде, едва касаясь и собирая налипшую пыль. Потёр большой и указательный пальцы, прислушиваясь к ощущениям, поднёс к носу, медленно вдохнул, фыркнул и тут же чихнул.

– Так… Пылюки ты нахватался знатно. Но что-то с ней не так, не понимаю.

Гремс-тень поднёс ещё раз пальцы с частицами пыли к носу, а потом ко рту и слегка прикоснулся языком.

– Тьфу… Это необычная пыль от времени или стен, она больше похожа на пыль от останков. Странно…

Образ влился в тело профессора и растворился. Гремс заморгал, возвращаясь в реальность, достал блокнот, сделал пометку, пробубнил под нос неразборчиво: «словно голодные мухи» и вернулся к осмотру.

– Ну что ж. Покажешь мне свою находку? – спросил Гремс, но ответа не получил и продолжил: – Где ж ты это нашёл? Да ещё так крепко ухватился…

Профессор аккуратно пытался разжать пальца Игреда, чтобы высвободить кость. Но происходило обратное. Чем больше Гремс их оттягивал, тем сильнее они сжимались.

- Так не пойдёт. Я или кисть сломаю тебе или ты раскрошишь находку.

Снова образ вылетел на подмогу, закружился над Игредом, а рядом с ним вспыхивали шарики-мысли. Но бесплотный Гремс их отметал: «не то», «сложно». Место отринутой идеи тут же занимали новые, они появлялись отовсюду: от стен, от картин, залетали из окон. Образ принял вид лягушки, сел на Игреда и хищно прищурил глаза. Одна мысль сверкнула ярче других и тут же была поймана выскочившим языком.

Профессор улыбнулся, вдохнул свою тень вместе с добычей и приступил к делу:

– Нужно просто расслабить мышцы руки. Где же эта точка… Вот она! Чудеса! – лёгкое нажатие на особую точку и Гремс готов был прыгать от радости. – Спасибо, дружок!

Берцовая кость перекочевала к профессору, и он стал её изучать. Принюхался, лизнул – не сам, а через образ, но не успел понять чья она. Отвлёк шум шагов. Гремс огляделся и стал судорожно искать, куда спрятать находку. Сообщать о ней он не собирался. Прижал к груди, попытался скрыть под профессорским балахоном, но кость, как назло, выпирала, почти крича: «я здесь!». Руки решили не ждать сигнала от медленно думающего мозга. Кость оказалась в тёмном углу у стены, подальше от лежавшего на полу парня. Вовремя.

– Что вы так долго? – для порядка отчитал Гремс двух ребят из лазарета.

– Мы же ещё не приступили к смене, да и не знали, что нужно взять с собой, – попытались оправдаться парни в белой униформе.

Пит покраснел, злясь на неправду. Пацаны не поверили ему…

- Кто зовёт? Куда? Знаем мы шутки выпускников. Иди парень отсюда, пока мы не…

Хорошо, что появился доктор.

- Вам, что назначение ваше недорого? А ну, бегом! Слово профессора не обсуждается! Если это шутка, то мы разберёмся без вас!

Ангис, как старший, коротко комментировал свои действия для напарника:

– Пульс. Беглый осмотр. Всё в порядке. Можно переносить. Взяли – раз-два.

Игреда погрузили на носилки. Ангис и его напарник приготовились двигаться в лазарет, но путь преградил профессор. Он посмотрел на обоих парней так, что у ребят ток пробежался по телу.

– Об этом никто не должен знать. Передадите парня под личную ответственность доктора. Он знает, что делать. Скажите, что это мой приказ.

Ангис кивнул и, дав знак напарнику, сделал первый шаг. Носилки несли бережно и по возможности быстро, но так, чтобы не тревожить больного.

Гремс и Пит проводили медицинский кортеж, и посмотрели друг на друга. Возникла неловкая пауза. У одного в голове роились вопросы, другому же хотелось как можно быстрее остаться наедине с лежащей у стены находкой.

Глава 16. Предчувствие

Башня науки. За неделю до выпускного

Мартин не находил себе места, казалось, что он предал друга. Вопросы вспыхивали один за другим, перемежаясь с жалостью и сомнениями. Куда делся странный парнишка? Такой беспомощный, с бумагами своими бегал, что-то бормотал, писал, никому не мешал. Как могло спонтанное решение провести час под лунным светом так всё испортить? Ирма очень привлекательная девушка, но вряд ли с ней что-то получится. Кто он и кто она. Да и мэтр не даёт особо свободного времени.

Внутренние метания не приносили пользу, а делали Мартина рассеянным, и Савелий всё чаще его за это ругал.

– Ты меня в могилу хочешь загнать? А? Истукан ты стоеросовый! Что смотришь и глазёнками лупаешь? Говорю тебе уже пятисотый раз – где красная печать?

Мартин внутренне фыркнул: «Так уж и пятьсот, от силы парочку проморгал и уже столько крика. И что ещё за печать красная? Первый раз о ней слышу. Но ведь не признаваться же в этом...»

– Мэтр, простите… – начал было подбирать он слова.

– Что?! – взревел Савелий.

Пока растерянный ученик хлопал глазами мимо промелькнул послушник в балахоне с капюшоном и, улыбаясь, протянул предмет.

– Вот, возьмите. Ваша красная печать, – прозвучал тонкий юношеский голос.

Мэтр удивлённо и оценивающе посмотрел на новенького помощника. Затем перевёл взгляд на Мартина, стоявшего с открытым ртом, в котором застыл так и не заданный вопрос.

– Видишь! Учись! – кивнул в сторону новичка Савелий и, приподняв брови, спросил: – Мартин, тебе что, надоело у меня работать? Уже хочешь, чтобы я нашёл тебе замену? Так вот глянь, желающих много.

И таких моментов становилось всё больше. То он не мог понять, где взять золотой компас, то – где лежит серебряная ручка. Мартин стал подозревать, что это новое испытание, устроенное мэтром. А ещё его начинало волновать, что рядом постоянно сновали такие вот всезнайки, как тот новичок. Хотя, может, это плод его воображения? Фантом? Потому что он видел этих новичков только один раз, ровно в тот момент, когда те услужливо приносили ту вещь, которую просил наставник и о которой ничего не знал Мартин.

Да и мэтр вёл себя странно. Стал закрытым, постоянно что-то писал, бормоча неразборчиво, а при появлении ученика убирал бумаги и начинал говорить невпопад:

– Мартин, а ты не знаешь, где я мог оставить заклёпку от старого этого. Ну ты же понял, о чём я?

Или:

– Мартин, тут кошка, кажется, пробежала. Волосы нужно найти. И убрать в колбу. Серую… А я позже разберусь…

Любопытство съедало Мартина. Он решил, что мэтр, и правда, ищет ему замену и, возможно, это связано с Немаком.

«Эх. Значит, нужно готовиться к отъезду и возвращению к обычной жизни» – думал Мартин вечером, глядя в белый потолок своей комнаты. Но утром мэтр удивлял очередным заданием и ни слова не говорил об отстранении. Самое необычное было связано с очередной тайной.

– Мартин, только тебе я могу это сказать. Иди в архив. Нужно найти любые детские воспоминания. Яркие. В общем, некогда объяснять. Не стой. Иди…

И вот уже целую неделю он послушно шёл. Доставал колбочку, всматривался в жизнь тех, кто сейчас в Школе. Но чем больше он узнавал об этих детях, тем большими волнами накатывала паника, а ночью снились кошмары из его собственного детства.

Один из них был про пожар. Мурашки даже сейчас поднимали каждый волосок на теле. Крики взрослых, детей, беготня суетливая с вёдрами, мешками. Мартин прятался за сараем, молился, чтобы всё обошлось и ругал себя за трусливость. Он видел, как соседские мальчишки выбежали из коровника и слышал обрывки фраз: «ты уверен, что искра потухла?». Из любопытства заглянул внутрь сквозь щель и увидел отблески зарождающегося пламени. Испугался, побежал, наткнулся на пастуха, но вместо того, чтобы всё рассказать солгал, что спешит к матери.

Эти сомнения всплыли и зависли над ним, как весы. Предупредил бы тогда взрослых, не погибло бы столько коров. Но испугался, что его обвинят в шалости, ведь он не смог бы выдать ребят.

- Нда. Тайны тяжёлое бремя. Не каждый справится с таким грузом.

С этой мыслью Мартин заснул. А утром проснулся с осознанием, что ему просто необходимо поговорить с Савелием. Пока решимость не испарилась, и наставник не отослал как обычно подальше он поспешил в кабинет и с порога спросил:

– Мэтр, скажите, что происходит?

– А что? Тебе что-то не нравится? Учу я тебя так. А ты никак не запомнишь, где что лежит. Стал нерасторопный, рассеянный, – ответил Савелий, откладывая в сторону записи, над которыми работал.

– Нет, Мэтр, я не об этом. Я чувствую, что что-то происходит и хочу понимать что. Я же не посторонний человек, вдруг смогу быть полезным. Вы ведь не просто так меня взяли к себе, вам нравится мой подход к сложностям и вопросы. Так почему же сейчас отгородились?

Мартин заметил, что Савелий не хмурится, охрабрел и подошёл настолько близко к старику, что чувствовал его дыхание и биение сердца. Тот прищурился и отвернулся.

– Работы много! Некогда мне… А ты иди снова в архив. Сегодня выбери воспоминания, где была девочка. Имя не помню – колбочка №1362. Надо понять, что её заставило изменить отношение к нашим устоям…

– Хорошо, – буркнул Мартин и вышел из кабинета, но вместо того, чтобы отправиться выполнять задание, прислонился к стене и пытался успокоиться.

«Старикан чёртов. Тайны, недоговорённости. Использует меня как собачонку. Что я не видел ещё в детских воспоминаниях? Чтобы не произошло – это в прошлом…»

Из размышлений вывел щелчок. Дверь кабинета открылась, Мартина инстинктивно вжался в стену. Ему не хотелось показываться сейчас профессору на глаза. Савелий бурчал под нос неразборчиво, руки заложил за спину и прошёл мимо ученика, не замечая его.

«Хм, куда это он? Меня значит с глаз долой, а сам?»

Дух бунтарства подтолкнул Мартина проследить за наставником. Небольшими перебежками, осторожничая, он шёл на безопасном, по его мнению, отдалении. Савелий двигался не спеша, вдоль густо засаженной рощицы. Между двумя соснами остановился и скрылся из виду. Мартин испугался, что упустит мэтра, поспешил и чуть не упал с пригорка. Взгляду открылась прогалина и одинокая постройка в самом её центре.

«Что за сарайчик? И чего в нём забыл мэтр. Никогда не слышал о том, что в этой части башни вообще что-то есть. Ох, чувствую сегодня мне откроется новая тайна».

Мартину хотелось подойти ближе, посмотреть, что находится внутри небольшого строения, но побоялся. Вдруг это очередная проверка от старика? Так глупо провалиться не хотелось, поэтому он решил прийти сюда позже, а пока выполнить полученное задание.

Архив встретил радушно, колбочки зазвенели, воздух заискрился нотками самых тёплых воспоминаний. Будто одинокий старик, он радовался своему частому гостю, как родному.

– Привет! – помахал рукой Мартин невидимому другу.

Колба 1362 стояла особняком, будто её заранее приготовили.

- Карлин. 9 лет. Вспышка, - прочитал Мартин. Имя показалось ему знакомым, но мозг был занят избушкой и не придал этому значения.

***

– Ну что ж ты у меня такая непутёвая, Карлин?

Мать намывала голову дочери и отчитывала за неподобающее поведение.

– В волосах вечные репейники, руки и ноги исцарапаны.

– Ой, больно же…

– Терпи, – мать отвесила ей лёгкую оплеуху, но тут же чмокнула в непослушную шевелюру.

Карлин зажмурила глаза, боясь, что в них попадёт мыло. Ей хватило одного раза, было так больно, что это стало хорошим уроком: когда мать ругает в ванной, лучше сидеть тихо, не дёргаться, не спорить. Тогда головомойка закончится быстро и можно будет снова бежать куда хочется.

Сегодня же мать вела себя странно. Хлёсткие слова перемешивались с тычками, объятиями, поцелуями. Мыло пенилось уже пятый раз, вода брызгала во все стороны. Карлин молчала, ей передалось тревожное настроение, сердце сжималось, пробуждая желание просто прижаться к мягкому животу, извиниться и сделать обязательно что-то хорошее. Но мать продолжала отчитывать дочь:

– Ну вот почему соседские девчонки играют в куклы, дома помогают. Мерол давно посуду моет за всеми, Сапен готовит, Кеваш в лес по грибы-ягоды ходит. А что ты? Только с дружками мальчишками приключения на одно место ищешь. Вот что вас сегодня в тот сарай понесло?

– Я увидела чудище! И хотела спасти припасы! – выпалила Карлин, насупив обиженно губы.

– Молчи уже, спасительница, – ещё одна оплеуха последовала за словами и за ней извиняющийся поцелуй.

Мать продолжила мыть голову дочери, вычёсывая репейник, траву, комочки грязи, и вдруг разрыдалась. Карлин услышала всхлипы, но открыть глаза не решилась, помня про жгучее мыло.

– Мам, что случилось?

– Ничего, родная, всё хорошо… - прошептала она, набрав воздуха. – Ты лучше о себе подумай. Как ты со своим поведением сможешь устроить будущее?

– Я просто сбегу… – сквозь зубы, прошептала девчонка, но мать услышала и разозлилась.

– Я тебе убегу! – новая оплеуха, сопроводила возглас Есентии, но, в отличие от предыдущих, за ней не последовало поцелуя. – Вот только дождёмся, когда тебе исполнится десять, и сразу начнём поиски жениха. А то ишь, что удумала! Сбежать она захотела!

Ванно-банная процедура подошла к концу. Мать укутала девочку в полотенце и пристально посмотрела ей в глаза:

– Не смей мне заикаться о побегах и прочих чудачествах. И с мальчишками прекращай дружить. Начни больше времени проводить с девочками, может, они чему-то научат тебя.

– Они глупые, я не хочу с ними дружить, – обиженно шмыгнув носом, ответила Карлин.

– Девочка моя! – мать прижалась губами ко лбу дочери и глубоко вздохнула.

Юная бунтарка чувствовала тяжёлую грусть, но не понимала отчего. Ведь она не сделала ничего плохого! Просто любила гулять, бегать, шалить вместе с мальчишками. У неё ещё целый месяц на эту свободу, после того как исполнится десять, она научится соблюдать правила. А пока хотела сама решать: с кем дружить, во что играть, куда ходить.

– Мам, а если я не хочу замуж? Есть ведь девочки, которые выбирают другой путь. Помогать, учить, лечить.

Есентия с такой нежностью посмотрела на дочь, что у той сердце сжалось. В голове Карлин снова замигала мысль: «Что-то не так… маму что-то сильно волнует. Но что? Неужели, и правда, моё поведение?»

– Ну что ж ты у меня такая фантазёрка-то? Где ты видела этих девочек? От кого наслушалась сказок?

– Мам, а как же школа?

– Благородных девиц-то? Ты хоть знаешь, кого туда берут? Только тех, кто не смог устроить своё будущее к пятнадцати годам.

– Но ведь говорят, что это шанс... что-то изменить… для себя… – Карлин, понурив взгляд, обиженно сопела.

Мать взяла её за подбородок и внимательно посмотрела ей в глаза, будто хотела вытянуть из них все неправильные мысли.

– И кто тебе все это рассказывает? У нас есть традиции, им надо чётко следовать. Вовремя выбрать мужа и быть потом хорошей женой!

Карлин насупилась и сделала ещё одну попытку поговорить о Школе:

– Мам, а помнишь Мелвинес? Ей выбрали мужа, как и положено, но потом родители позволили ей пойти учиться. А когда она вернулась, то смогла найти мужа получше...

– Маленькая моя, – мать обняла дочь, – это бывает редко. Помни, что в Школу попадают для перевоспитания…

– Но я всё равно хочу…

Мать не дала девочке договорить и выдворила из ванной, слегка шлёпнув по мягкому месту. Карлин, выскочив, наткнулась на отца.

Он потрепал девчушку по мокрым волосам и спросил, подмигивая:

– Что? Устроила мамка тебе головомойку?

– Да… – опустив голову, ответила Карлин, но через секунду тряхнула кудряшками, улыбнулась, подмигнула отцу и вприпрыжку поскакала в комнату к младшей сестре.

– А что это у нас так тихо? Неужели наша малышка наконец-то научилась быстро засыпать? – ворковала бунтарка, но её остановил горький всхлип матери за спиной.

Карлин обернулась и увидела Есентию в проёме ванны, в глазах её блестели слёзы, рука зажала рот, рядом отец замер и смотрел то на жену, то на дочь. Сердце детское охватила тревога, по телу просквозило нехорошее предчувствие. Резко повернувшись, бунтарка вбежала в комнату сестры и увидела пустую колыбельку. Игрушки, висевшие над кроваткой, слегка колыхались, будто малышка только-только тронула их пухленькой ручонкой.

Осознание того что случилось, взорвалось в детской душе. Слёзы волной хлынули, смывая пожар горя, но Карлин сжала кулаки и не дала им пролиться. Злость нарастала и слова прозвучали так по-взрослому:

– Керлинс родила девочку?

Мать снова всхлипнула, закрыла лицо руками, но плечи вздрагивали от вырывающегося плача. Отец сжал локоть жены, спокойно посмотрел в лицо дочери и слегка кивнул, будто боялся признаться даже себе:

– Да…

И виновато опустил глаза.

Карлин с силой топнула и отправилась в спальню, быстро переоделась, подвязала невысохшие волосы и вернулась в гостиную. Родители так и стояли, обнявшись, не зная, чего ожидать от дочери.

– Я никогда не выйду замуж! Слышите! И не смейте меня заставлять!

Громко хлопнув дверью Карлин ушла.

А мать заплакала, уткнувшись в плечо мужа.

***

Мартин открыл глаза. Сердце бешено стучало. Слеза ползла по щеке. Он очень понимал Карлин, но отмахнулся от туманом окутывающих уже собственных воспоминаний. Внутри закипал гнев и желание что-то срочно сделать такое, чтобы шло вразрез с теми самыми традициями, вбиваемыми с детства: послушанием, покорностью и в какой-то степени бездумностью.

– Чёртов старик! Я узнаю, что ты скрываешь…

Почему объектом мести он выбрал именно мэтра, он не осознавал. Видимо, тайна сработала, как спусковой крючок.

***

Мартин вернулся к домику, присмотрелся к следам и понял, что мэтр ещё не выходил. Усталость сказывалась, бедолага прислонился к дереву и чуть не уснул. Скрип двери комариным укусом взбудоражил его. Мартин встрепенулся, как птица, протёр слезившиеся от усталости глаза, размял ноги, помассировал затёкшую спину. Повернулся к сарайчику и тут же вжался ствол дерева, ему показалось, что старик посмотрел прямо на него.

Савелий пробежался взглядом по кругу, будто хотел собраться с мыслями и опустив голову отправился к башне.

«Что же там, в этой лачуге? Стоит посмотреть или нет?»

Мартин ещё некоторое время сомневался, его бросало в пот от осознания, что он следил за мэтром и, возможно, сейчас может увидеть то, что сокрыто от глаз многих. Картины, словно карточки, сменяли одна другую. Тайный ход. Чернильная пустота. Наблюдатель, что потирает руки в ожидании промаха неугодного ученика.

Возможно, он так и стоял бы здесь, сомневаясь, идти или нет, но его подтолкнула громко каркнувшая совсем рядом птица. На негнущихся ногах, оттягивая момент, сам не зная, почему, Мартин решился двинуться к сараю. Сердце колотилось. Он обошёл постройку, прислонился к небольшому окну, но ничего не увидел. Коснулся ручки, замер и досчитав до пяти резко открыл дверь.

Внутри его ждал приятный сюрприз, то по чему он так скучал. У дальней стены стоял стол. На нём потрескивала свеча, а на стуле такая знакомая спина, склонившаяся над бумагой.

– Немак! Дружище! Я так рад, что нашёл тебя!

Но тот, кто обернулся, только внешне походил на парнишку, жившего под его присмотром. Что-то во взгляде его изменилось. Вопрос, прозвучавший очень тихо, заставил гостя остановить порыв обнять незнакомца.

– Вы кто?

Мартина раздирали противоречивые чувства. Хотелось сграбастать этого мелкого проказника и высказать, что думает о его пропаже, но останавливала мысль, что своим напором он может лишь напугать друга, поэтому решил начать издалека:

– Я Мартин. Помнишь? Ты жил в моей комнате.

Немак недоуменного моргал, но с каждым движением в глазах пробуждались искры воспоминаний. Он улыбнулся и сам бросился обнимать Мартина.

– Да! Ты тот, кто был со мной первые часы и дни пребывания в вашем мире!

– В нашем мире? – не сдержал удивления Мартин, и осекся.

Друг разжал объятия, спрятал улыбку и вернулся к столу.

– Ты прости, я сейчас не смогу с тобой поболтать. Мне нужно ещё многое написать.

– Но Немак?! Я должен знать!

– Нет! Не должен!

Тон и слова напомнили Савелия, показалось что его тень мелькнула в глазах, и Мартин поёжился, но внутренний бунтарь не собирался сдаваться:

– Я не уйду, пока не получу ответов! Кто ты? Откуда? Почему мэтр тебя здесь прячет? Что ты пишешь? И вообще! ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! – перешёл на крик и взял за грудки щупленького затворника.

Немак вздохнул и тихо заговорил:

– Мартин, ты отличный парень! Но я не могу. Поверь, ты скоро сам всё поймёшь. Мэтр…

– Он тебе запрещает говорить? – гнев набирал обороты.

– Не кипятись, твой наставник лучший! Поверь, мне есть с чем сравнить.

Но Мартина уже было не остановить.

– Мне надоело быть на побегушках! Да и вообще, мэтр знал, кого берёт в помощники, он столько раз говорил, что ценит меня за то, как я смотрю на происходящее. Не как все! Понимаешь? Я буду не я, если сейчас сдамся.

– Хорошо, я попробую. Но у нас не так много времени, – решился Немак.

– Я ни-ку-да не спе-шу, – по слогам произнёс Мартин, и устроился поудобнее на единственном стуле.

Немак взял в руки блокнот, вцепился в него, как в спасательный круг. Посмотрел в глаза настойчивому другу и начал рассказ.

– Давай начнём с фактов, которые для тебя и так очевидны.

Мартин расслабился, кивнул и обратился вслух.

– Я студент. Последний курс.

– Но… ведь сегодня выпускной, ты должен быть там?

Тяжёлый вздох убедил Мартина перестать спрашивать.

– Да. Как ты понимаешь, я не могу быть в двух местах одновременно.

– Ты сбежал?

– Можно и так сказать, - Немак листал записи, будто искал в них подходящие слова. – Я очень хотел попасть в Школу, хотя если честно спроси меня зачем – не смогу объяснить, просто манил призрачный шанс и когда увидел приглашение прыгал, как ребёнок. Вот только до выпуска не дотянул, чуть-чуть…

Мартин посмотрел на календарь, висевший на стене, и решил уточнить.

– Ты у нас около трёх месяцев. Значит, Школу покинул давно?

Немак усмехнулся.

– Не представляешь насколько.

– А как тебя зовут? – осенило Мартина.

– Кармин, - руки снова потянулись к записям, сдерживая мелкую дрожь от нахлынувших воспоминаний. – Выпуск и назначение были уже так близки. Но… – следующие слова вылетели, как обвинение. – Я вынужден был вернуться домой! Моя сестра родила мальчика.

– Твой отец? – не спросил, а, скорее, подтвердил Мартин, и зная, что слова утешения сейчас неуместны, коротко прошептал:

– Мне жаль…

Сел обратно на стул, взял листочек, ручку, и стал рисовать. Только бы не вспоминать, как сам облегчено вздыхал, что их семью обходил такой выбор. «Традиции, мать их. Кто их придумал? И почему мы слепо следуем им…».

Кармин, взяв себя в руки, холодно продолжил:

– Да. А я в семье – единственный мужчина. Ну какая Школа в такие моменты? Думаешь, меня интересовало это дурацкое назначение? Тем более, профессорша меня недолюбливала, считала выскочкой и разгильдяем. Вечно грозилась…

– Постой, – поднял глаза Мартин. – Профессорша? Но, как же так? Я выпустился год назад и наш Гремс ещё был ого-го, о смене не было и речи, кто же в итоге занял его место?

–Не перебивай, пожалуйста.

Мартин провёл пальцами по губам, как бы застёгивая их и кивнул.

– Я быстро собрал вещи, и избегал всех, чтобы никто не начал отговаривать. Честно решимость у меня иногда ускользала. Ведь я мог построить своё будущее сам, а тут эти дурацкие традиции вмешались…, - бедный листок заскрипел от силы его сжатия. – Ты обращал внимание, как медленно спускается ночь? А как меняется дыхание, когда человек засыпает? Момент настал, лес меня ждал. И ведь я наивно полагал, что смогу его спокойно пересечь.

– Лес? – вновь не выдержал Мартин.

– Да, лес, а что тебя смущает?

– Деревья вокруг Школы, сложно назвать лесом. Где же ты его нашёл? Или это преувеличение? Пара полосок, плотно растущих рядом кустов и стволов. Они же служат только для отвода глаз, чтобы слишком сильные ветры нас не сдували, да не привлекали внимание любопытных. Странно, что ты сомневался, что сможешь их преодолеть... Ты что-то пил?

– Мартин, я же говорил, что мне сложно будет всё объяснить.

– А ты не бойся, я не тупой! – с вызовом сказал бунтарь, и оттолкнулся от стола.

– Дело не в этом. Время поджимает, а мне самому понадобилось его слишком много… – Кармин посмотрел на календарь, затем – на кипу исписанных тетрадей.

– Ты позволишь? – Мартин протянул руку к записям.

Затворник кивнул и отошёл в сторону. Помощник мэтра потёр большой палец о подушечки остальных, копируя жест наставника и буквально впился глазами в размашистый почерк. Первый листок, второй, тетрадь шуршала, раскрывая свои тайны. Мартин менялся в лице, а Кармин нервно ходил, съёживаясь от каждого всхлипа грубо переворачиваемых страниц.

Глава 17. На рассвете

Школа. Часть для учителей

Пит смотрел на профессора, внутри бурлили вопросы. Но можно ли их задать? Сейчас?

- Молодой человек, вам не кажется, что вы переходите все границы? – Гремс умело прервал попытки проявить любопытство. – Как в общежитие пройти помните? Или вас проводить?

- Спасибо, - буркнул Пит, но уходить всё равно медлил, уж очень странно выглядел Игред, и профессор нервничал, судя по тому как часто дышал и заламывал руки.

Вот только оправдываться или о чём-то рассказывать пояснять в планы Гремса не входили, он свёл брови, выдохнул резко и прошипел:

- Если ты не исчезнешь сию же секунду…

Большего не потребовалось, Пит развернулся и собрался бежать, но вздрогнул от руки на плече.

- Ты же понимаешь, что никто не должен знать, что здесь было?

Студенту показалось, что он уловил нотки страха, но, чтобы не усилить гнев, пожал плечами кивнул и прошептал:

- Где здесь? Я спал в своей комнате, видел сны про счастливое будущее.

- То-то же, сгинь! подтолкнул профессор Пита.

Проводив взглядом выпускника, Гремс обернулся на кость. Ему не терпелось рассмотреть находку, но солнце намекало, что пора идти в кабинет, где он сам же попросил собраться учителей.

***

Мужчины и женщины в серых костюмах. Вершители судеб студентов. Эта ночь должна была стать решающей для многих ребят, но вмешался его величество случай. Или? Вдруг это было спланировано кем-то заранее. Гремс смотрел на учителей и видел такую же растерянность. Что ж, пора проявить твёрдость и спросить со всей строгостью.

– Итак, я надеюсь, эти несколько часов вы провели с пользой? Жду доклад. Что узнали о том, кто пропал? Где их видели? И ПОЧЕМУ У НАС ТАКОЙ РАЗГУЛ У ВЫПУСКНИКОВ?

Собравшиеся опустили глаза, как провинившиеся первогодки. И только Джим заговорил:

– Пропала парочка Сегма и Пиртос. – Она давно сохла по нему, – добавила преподавательница травоведения.

– А парень решил удивить её, – поддержал историк.

По кабинету пробежали короткие фразы:

– Это просто мальчишеский спор.

– Это она его спровоцировала.

– ДОСТАТОЧНО. Я просил факты, а не домыслы, – стукнул по столу Гремс и посмотрел на Джима.

Тот сглотнул и, не глядя в глаза профессору, выпалил:

– Ещё трое…

– Продолжай, – медленно проговорил Гремс и, сдерживая накатывающее волнение, подошёл к окну и с силой вцепился в подоконник.

– Нигде не смогли найти Эвин, Эндоса и … – после небольшой паузы, которая привлекла внимание присутствующих, Джим закончил: – Карлин.

Гремс повернулся, обвёл всех взглядом, упреждая слова, типа: «Опять… мы не удивлены… эта девчонка в своём духе…».

– Значит, нужно два спасательных отряда. Первый собираешь ты, Джим, отправишься по следам троицы. Второй соберёт Шарлин, - взглядом пригвоздил ту, что больше всего возмущалась о поведении Карлин и показал жестом, что разговор окончен.

– Но, профессор… – начал Джим.

– Да, я согласен. Нужно рассказать студентам, пока они не навыдумывали себе чёрт-те что, вместо тебя отправится Килим. А ты объяви общий сбор на центральной площади. Через двадцать минут. Ладно-ладно, через полчаса, - сжалился он над студентами, зная, что в выходной поднять подростков непросто.

***

Их разбудили громкие голоса.

– Упс. Кажется, мы тут уснули, – потягиваясь, прошептала Малия.

– Это всё магия выпускного.... - Стэн прикоснулся губами к ладошке спутницы, отчего девичье сердце зашлось в зажигательном танце.

– Что там за шум? Не нас ли это потеряли? – переключила внимание Малия на громкий разговор двух студентов.

Парни размахивали руками, казалось, ещё чуть-чуть, и это перетечёт в драку. Стэн поднялся, отряхнулся и посмотрел на спорщиков.

– Я выясню. А ты лучше беги в комнату. Знаешь ведь, что утром проходит проверка. Я-то уже выпускник, а тебе может влететь.

Стэн осторожно спустился с пригорка, так, чтобы не привлекать внимание спорщиков. Обернулся и жестом подсказал идти в обход.

Малия хлопала глазами и не понимала, что же случилось, почему так резко изменился Стэн. Может, он не хочет, чтобы их видели вместе? Или всё, что случилось, это лишь для неё важно? Это её сердце готово было выпрыгнуть от счастья, что он рядом. А Стэн… Может, это для него шутка? Поспорил, например. Как же часто другие девчонки вот так попадались. А ведь Малия была уверена, что это её не коснётся.

– Зачем же ты пришёл, Стен? – прошептала она, уходя дальше от любимого места и самой запоминающейся ночи.

Ответом послужила тишина. Но… Пролетела пташка и будто прощебетала «записка».

– Эх, Карлин… Спасибо. Прости, что я разозлилась. И даже если это всё была шутка…

В комнату идти не хотелось. Малия отметила, что по территории растекается паника. Около учебного корпуса шушукались смотрители. Возле общежития преподаватели останавливали студентов, вышедших на утреннюю пробежку. Она обернулась и увидела, как Стэн успокаивал разгорячённых спорщиков. Так рассудительно. Слушать его голос хотелось до бесконечности.

- Боишься, что я не справлюсь? – прошептал он ей на ухо.

Малия вздрогнула, пропустив момент, когда парень подошёл так близко? Он потянул её, уйти с открытого двора, но им навстречу выбежал лаборант. Налетев на ребят, заверещал от страха.

– Тсс, не кричи! Что случилось? – Стен зажал рукой рот парня.

Лаборант кивнул.

– Только никому… – огляделся он, убедившись, что больше никто не слышит и прошептал: – они пропали!

Стэн отшатнулся. Лаборант, воспользовавшись шоком собеседника, выскользнул из хватки и убежал, показывая ещё раз, чтобы тот молчал.

– Вот чёрт! Неужели они…

– Карлин… Снова ребята заговорили одновременно. Стэн прижал Малию к груди, а та дала волю слезам.

***

Над Школой прозвучала сирена, призывающая срочно собраться всем студентам, работникам. Звенела она, не переставая, прогоняя остатки сна и заставляя даже самых ленивых начать собираться.

– О, боги! За что это мне? Пусть всё обойдётся…, - продолжал надеяться на чудо Гремс, готовясь вылить на подопечных печальную весть.

Сонные студенты смотрели на постамент, где стоял профессор. Многие переглядывались, к чему эта спешка? Ведь обычно объявление назначений происходило в полдень. А лица некоторых искрились решительностью, да такой громкой, что Гремс ощущал её на расстоянии.

– Студенты и выпускники! – разлетелся голос профессора по Школьному двору.

Собравшиеся замолчали.

– Сегодня необычный день…

Какое-то движение привлекло внимание Гремса. Он побоялся, что это один из поисковых отрядов, и посмотрел специально в другую сторону, да ещё и указал рукой, чтобы и студенты туда повернулись.

Но слова застряли, а девичий возглас выбил из колеи…

– Сегма!

Началась суматоха. Гремс же повернулся, к стоявшему рядом историку:

– Позовите Шарлин. Её поход отменяется.

– Профессор там…, – попытался привлечь внимание один из помощников.

– Что ещё?

– У нас гости, – прошептал Джим, указывая на проявляющуюся в свете утреннего солнца фигуру.

Гремс не удивлялся, этот день явно выдал ещё не все сюрпризы. Главное, сохранять спокойствие и не спешить.

Глава 18. Вопросы и ответы

Башня науки. Утро после выпускного

Мартин отложил в сторону последнюю тетрадь, исписанную до середины.

– Ты к нам попал из прошлого? – вопрос прозвучал, как вывод.

Кармин кивнул.

– Значит, есть способ путешествовать во времени?

Вновь получено молчаливое подтверждение

– И это может нам принести как пользу, так и вред…

– Да.

Сколько же вопросов роилось в голове. Часть из них он тут же вылил на Кармина: «Как ты попал к нам? Можно ли повторить переход? Он работает только в одну сторону? Ты сможешь вернуться?», но тот лишь пожал плечами:

– Прости, я сам ещё многого не понимаю, поэтому и записываю в тетрадь даже мельчайшие вспышки воспоминаний. Мы с мэтром пытаемся расшифровать эти обрывки, но …

– Так! Мне всё это не нравится, почему он не доверяет мне? Ведь я с первых дней был рядом и тоже мог дополнить. Я же буквально вчерашний студент! Но нет же, он убрал тебя подальше, спрятал от всех и сделал только хуже. Или он испытывает моё любопытство? Чтобы найти причину избавиться.

– Мартин, не спеши с выводами. Поверь, он мне лишь помогает не отвлекаться. Здесь я чувствую себя спокойнее, домик очень напоминает атмосферу моей деревни. И, кстати, мэтр часто говорит о тебе.

– Ну да, что я мешаюсь под ногами, слишком медлительный, назойливый. Что ещё?

Кармин усмехнулся.

– Нет, ты неправ.

Первый лучик солнца коснулся окна. Парни переглянулись, понимая, что пора расставаться. На прощание договорились, что обязательно продолжат восстанавливать связь между прошлым и будущим. Ведь Кармину было интересно узнать, чем отличался мир настоящего от того, в котором он жил раньше. А Мартин хотел понять, какой вред может принести этому миру появление гостя из прошлого и можно ли путешествия повторять, но не бездумно, случайно, а так чтобы использовать знания людей другого времени для науки.

***

Мартин надеялся, что сможет незаметно вернуться в комнату и записать в свой блокнот бурлящий поток мыслей. Но не тут-то было! Мэтр будто поджидал помощника. Как только дверь башни отворилась, впуская внутрь парнишку, стены затряслись от требовательного возгласа.

– МАРТИН!

– Иду-иду, – выкрикнул тот, взбираясь по лестнице на этаж мэтра и, представ перед наставником, спросил. – Что случилось?

– Началось… – выдохнул Савелий и подошёл к подопечному, оглядывая его с ног до головы.

– Что началось? – Мартин отодвинулся от старика.

– Нет времени объяснять. Собирай вещи. Ты отправляешься в Школу, – мэтр отвернулся к рабочему столу, делая вид, что разбирает документы.

– Зачем?

Савелий улыбнулся, отметив про себя, что именно за такую вот дерзость он и выбрал парнишку в ученики. Обернувшись же, придавил жёстким взглядом, и дополнил указ:

– Возьми самое необходимое, жду через десять минут, а сейчас иди! Мне нужно подготовиться. Тебе необходимо оказаться там сегодня и, как можно быстрее, придётся смахнуть пыль с одного старинного изобретения, – последние слова мэтр бурчал себе под нос, подойдя к шкафу с запылёнными фолиантами.

Хлопнула дверь, оставляя за собой облачко недовольного сопения ученика. Савелий вновь улыбнулся, поставил в голове галочку напротив одного из решений и подошёл к стене. Провёл по ней руками, закрыв глаза, прислушался и, почувствовав укол, отошёл. Потоптался на месте бормоча: «провести непосвящённого, где это видано? Вы ж мне потом плешь упрёками проедите». Вновь прислонился рукой к стене, замер и медленно, как клубок дыма, выдохнул ключ от замка. Тот развернулся роем мушек, впился в каменную кладку и завертелся против часовой стрелки, пробуждая портал.

– Первое готово.

Сел за стол, почеркал на бумаге, свернул послание в свиток. Блуждающим взглядом пробежался по кабинету остановился на портрете прошлого мэтра и сказал то ли ему, то ли себе:

– Нужно поспешить. Преемник – это важно. Надеюсь, ты всё поймёшь и не ошибёшься.

Портал сверкал голубоватым светом, ожидая путешественника. Как только он появился с блокнотом в руках, тут же получил в руку свёрток и небольшой тычок в спину.

– Успел, – отзвуком колокольчика донеслось до слуха прощальное слово наставника. «Куда успел? Зачем? И кто успел?» – думал Мартин, пока вертелся как травинка, подхваченная ветром, перемещаясь из башни в находящуюся за сотни лиг Школу.

***

Школа. Утро после выпускного

Гремс радовался, что хотя бы двое потеряшек вернулись. Целые и, на первый взгляд, невредимые, излучающие облегчение, что выбрались наконец-то из чащи. Профессор знал, что лес иногда ведёт себя странно и вовсе не способствует тому, чтобы попавшие в его недра чужаки легко выбирались. Поэтому не удивился поцарапанным лицам, рукам, потрёпанной одежде. Повернувшись к Джиму, тихо сказал:

– В лазарет… Нет, – спохватился Гремс, вспоминая, что там его ждёт другой пациент. – Отправьте их в мой кабинет и позовите доктора туда, пусть осмотрит.

Гостя он старательно игнорировал. Вглядывался в лица собравшихся студентов, отмечая их метания с парочки, на учителей и с леса, на фигуру неожиданно появившегося будто из воздуха человека. Как им всё это объяснить? Слова не шли и профессор изменил заготовленное послание:

– Всем разойтись! Сегодня выходной. Читайте книги по истории Школы, завтра я устрою вам опрос, тем, кто подготовится лучше всех, будет подарок. А какой – это пока секрет.

– Но… – Джим взял профессора за рукав.

– Я не могу при нём ничего рассказать. Понимаешь? Верните Шапиус, выясните у парочки, не встречали ли они других студентов. И все это не привлекая внимание, СРОЧНО! Да, по поводу второго отряда – его подготовка должна идти своим ходом. То, что эти двое вышли, не говорит, что неприятности кончились. Чувствует моё сердце, всё только начинается.

Пока профессор говорил, оттягивая момент встречи с гостем, студенты роптали: «Зачем нас подняли в такую рань? Можно было сказать это позже?» и расходились по общежитиям.

Гремс проводил взглядом последнего юношу и наконец-то посмотрел в сторону гостя. У крыльца стоял молодой парнишка, буквально вчерашний студент, но в его облике искрились незаметные глазу изменения. Опыт! И твёрдость! Вот что отражалось в карих зрачках. Такой цепкий взгляд, будто хотел пробраться в голову и выудить всё, что профессор скрывает.

– Пройдёмте…, – запнувшись Гремс указал жестом следовать за ним, объясняя заминку. – Кабинет мой уже занят, давайте поговорим в лекционной, там удобнее.

Мартин кивнул и молча пошёл за стариком, от одного взгляда которого ещё недавно чувствовал себя мелкой букашкой. Гневить профессора не стоило, если тебя поймали, то ты плёлся, опустив голову, под конвоем прямиком в кабинет, ждать неминуемого наказания. Но сейчас. Сейчас всё иначе. Сейчас это он – Мартин был тем, кто вызывал страх. Ну если не страх, так точно неприятные чувства. Их можно было легко прочитать по походке, тому как согнулся профессор и как избегал смотреть гостю в глаза.

Да, сегодня перед Мартином будут отчитываться, рассказывать, что тут происходит и… чёрт подери, этот день все запомнят надолго.

Дойдя до лекционной, Гремс предложил занять удобное место гостю, сам же подошёл к окну. Мартин сел и его омыло волной осознания. Инструкции-то он не изучил, слишком увлёкся игрой в важного человека.

– Дайте мне пару минут. Путешествие даёт о себе знать. Не провожайте, я помню, где располагаются уборные.

Уединившись в туалетной кабинке, он развернул записку: «Узнай, что происходит. В мельчайших подробностях. Это важно!»

Мартин повертел бумагу, пытаясь найти хоть что-то ещё. Но, кроме этих нескольких слов, ничего не нашёл.

– Ну и ну. Разве это не очевидно? Он что меня за идиота держит?

В сердцах парень смял послание, кинул в унитаз и смотрел, как водоворот уносит его с глаз долой.

– Узнай, что происходит! Это ж первое, что пришло в голову мне самому. Почему толпа студентов во дворе? Почему они утром, в выходной вместо того, чтобы видеть яркие сны стоят и смотрят профессору в рот? А эти двое, что появились из леса...

Мартина ударило током осознания.

– Из леса…

Уверенности в том, что он здесь не просто так, прибавилось. В голове, как пузыри в закипающем котле, стали появляться вопросы. Он понял, о чём нужно поговорить с профессором и как это сделать, чтобы выяснить интересующие его подробности.

Глава 19. И снова студенты

Школьный двор

Пит стоял в толпе студентов особняком. Выглядывал бросивших его в коридорах друзей, но те старались слиться с остальными и избегали малейшего пересечения взглядов. Видимо, было стыдно за то, что не вернулись обратно. А ведь он всего лишь просил позвать помощь! Продолжив вглядываться в собравшихся, Пит увидел Стэна и отметил, что тот стоял не один.

– Так вот куда ты так спешил, – прошептал Пит и улыбнулся.

Он стал пробираться сквозь толпу к другу, но чуть-чуть не опоздал. Парочка была уже на расстоянии вытянутой руки, как профессор объявил "разойтись". Пит решил крикнуть в надежде, что его голос не затеряется в шуме толпы.

– Стэн!

Но тот не слышал. Всё внимание друга заняла девушка. «Малия», – вспомнилось имя. Студенты рекой утекали и несли в своих бурных водах всех, кто зазевался. Пит пытался идти против течения, чтобы приблизиться к другу, но ему мешали и даже чуть не уронили. «Вот было бы смешно разбить лицо напоследок», – подумал студент, чувствуя, как чья-то рука помогает ему удержать равновесие.

– Спасибо, – поблагодарил Пит и встретился взглядом со Стэном.

– Что думаешь? – спросил друг, слегка покачивая головой, чтобы передать молчаливую просьбу не поднимать тему про девушку.

– А что тут думать, – ответила тем временем на вопрос Малия.

Ребята посмотрели на неё с удивлением. Но она не обращала на них внимание, её взгляд провожал удаляющихся профессора и гостя. «Кого-то он мне напоминает», – думала студентка, пытаясь рассмотреть незнакомца, но расстояние и плохое зрение мешали. Малия моргнула, повернулась к Стэну и продолжила размышлять вслух:

– Профессор явно что-то скрывает. Такой таинственности не было даже, когда приезжали богатеи. Да и Карлин. Думаю, она пропала.

Парни молча переглянулись, чем вызвали раздражение девушки. Малия стукнула кулаком по груди Стэна и слегка толкнула Пита:

– Вы думаете я сошла сума?

Две головы замотались из стороны в сторону, отрицая на самом деле пришедшую в них именно эту странную мысль.

– Ну-ну, я ж девочка, что с меня взять. Может, тогда лучше ты, Пит, расскажешь зачем хотел нас догнать? О чём поведать? Или это секрет – ваш мужской, мне о нём не положено знать? – закипала Малия.

Пит же огляделся и, убедившись, что никто не слышит начал рассказ:

– Стэн, ты ушёл и пропустил кое-что. Друзья наши трусы…, - поделился выводом вынужденный спасатель, но не получив поддержку в глазах, перешёл к главному. - Но сейчас не об этом. Игред! С ним случилась беда.

Стэн прижал к себе Малию, как бы оправдываясь, а она восприняла это как поддержку и вновь взяла беседу в свои руки:

– Что с ним?

– Я не знаю. Его унесли в лазарет и я хочу пробраться туда. Вы со мной?

– Подожди, – включился Пит. – А как же Карлин?

Малия внутренне улыбнулась. Ей было приятно, что Стэн услышал её переживания за подругу.

– Ребята, давайте вместе подумаем, как узнать и про Игреда, и про Карлин?

Молчаливый поиск идей прекратился возгласом Пита:

– Я знаю! Малия, ты ведь проходила стажировку у доктора. И, значит, можешь зайти в лазарет под видом подготовки к проекту. Скажешь, что тебе якобы нужно что-то взять.

Девушка понимающе кивнула, а Пит продолжил:

– Мы же со Стэном попробуем незаметно проникнуть в лес.

– Хорошо, – кивнула Малия. – Может быть, даже найду повод и Сегму с Пиртосом проведать. Думаю, им есть что рассказать.

Ребята разошлись. Малия – в лазарет, а парни – в сторону леса.

***

Пит и Стэн прижались к углу здания.

– Отвлеки вон того здоровяка, а я попробую скрыться за этим деревом. Если там и правда лес, то видимо, это поможет мне стать невидимым для смотрителей, – предложил Пит.

– Как я его отвлеку? – засомневался Стэн, всматриваясь в человека, по виду без возраста, в униформе, что сливалась с природой.

– Спроси о чём-нибудь? – предложил Пит, продолжая всматриваться в окружавшие Школу деревья.

– Ага. И как ты себе это представляешь? – усмехнулся осторожничающий Стэн. – Думаю, у них сейчас особый приказ. Появляться вот так не вариант.

– А что ты предлагаешь? – с оттенком раздражения буркнул Пит.

– Тсс, – Стэн указал на отряд, что ходил возле леса на расстоянии вытянутой руки, переводя взгляд с чащи на двор и обратно. – К чему-то готовятся… Просто так не проскользнёшь.

Пит молчал, он устал предлагать идеи, которые всё равно Стэн отметал. В груди зудело сожаление о том, что пошёл сюда, а не к Игреду. Чёрт его дёрнул играть роль спасителя. В итоге подставляет себя, рискуя быть пойманным. Профессор не простит за день дважды. И накроется тазом его и так висевшее на волоске назначение.

– Пойдём! Я придумал, как нам незаметно проскользнуть, – прервал мысли друга Стэн и указал в сторону пригорка, где они провели с Малией утро. - С его высоты видно лучше. Можно заметить странные прогалины в растущих вокруг территории деревьях.

Поднявшись на высоту, Пит пробежал взглядом по школе. Её зданиям необычным, каменной кладке, которая намекала о непростой судьбе каждого и вздохнул, прощаться с этим место будет нелегко, оно стало таким родным за пять лет.

– Смотри! Видишь? - вывел из оцепенения голос друга. - Вон там! Они ждут кого-то, может отряд ушедших в лес на поиски пропавших? Помнишь Сегма с Пиртосом вышли оттуда же? Вдруг из этой зелёной преграды только один вход и выход?

– Ты думаешь, что Карлин и остальные тоже выберутся?

– Не знаю, но вот ещё кое-что. Присмотрись внимательно. Вон в той части странно двигается листва.

Деревья вели себя так, как будто между ними есть небольшой проход. Там по-другому двигался воздух. Колыхался как лёгкая занавеска в открытой настежь двери дома.

– Пойдём. Либо мы через этот проход попадём в лес, либо…

Слова оборвались, потому что в проёме показался силуэт. Пит и Стэн, пригнувшись, побежали и успели разглядеть, как с трудом выбирается, как из капкана, девушка.

– Эвин!

Яркая, смелая, заставляющая многих стоять по стойке смирно Эвин без сил опустилась на колени и заплакала.

В проёме показался новый силуэт. Он протягивал руку одну, другую, но не мог пройти, будто кто-то держал. Пит и Стэн потянули, ухватившись за кисти, и выудили Эндоса. Тот упал на колени тяжело дыша. Казалось, что он проходил по безвоздушному пространству, а сейчас пытался восполнить кислородное голодание.

Пит похлопал по спине Эндоса. Поддерживающе сжал плечо Эвин. А Стэн не сводил взгляда с деревьев. Он ждал, когда же появится кто-то ещё. Должен. Вернее, должна.

– А где Карлин? – озвучил подвисший в воздухе вопрос Пит.

Но ни Эвин, ни Эндос не ответили. Они лишь отводили глаза, не зная, как объяснить то, что произошло в лесу.

– Ладно, разберёмся, – Стэн понял, что смысла их расспрашивать нет. – Пит, отведи их в лазарет, а я попробую пойти в лес и найти Карлин.

В руку Стэна вцепилась сначала Эвин, потом Эндос. Они в унисон почти прокричали:

– Не ходи, ей уже не помочь. Поверь, ты просто можешь сам погибнуть там.

Но Стэн убрал их руки и уже повернулся в сторону леса. Пит сделал попытку остановить друга:

– Что я должен буду сказать Малии? Как объясню, что отпустил тебя одного?

– А что я отвечу, когда она спросит, что я сделал, чтобы спасти Карлин? Как я ей скажу, что даже не попытался? – парировал Стэн.

Парни смотрели какое-то время друг другу в глаза. Убеждая в своей правоте без слов. Их немой диалог прервал стон Эвин.

– Стэн. Услышь меня. Я их обоих не доведу до лазарета. Давай действовать поэтапно. Сейчас отведём ребят к доктору, а дальше придумаем, как спасти Карлин. Хорошо?

Стэн сжал зубы, в попытке взять в руки нервы, а Пит не сдавался:

– Плюс, посмотри сам, – парень махнул в сторону отрада, – они лучше знают, что делать. Уверен, что сейчас готовится целая спасательная миссия. Ты же нужен больше здесь.

Стэн сдался. Он взял под руки Эндоса, скорчившегося от недостатка воздуха на земле. Пит ухватил хрупкую Эвин – и небольшой отряд двинулся в сторону лазарета.

Глава 20. Первые выводы

Лекторная. Школа. День после выпускного

– Профессор, расскажите мне, пожалуйста, что на самом деле здесь происходит?

Мартин сел за стол, где ещё недавно слушал лекции, и посмотрел на сгорбившегося собеседника.

– Что ж, – кивнул Гремс. – Вы знаете, какой сегодня день, – напомнил он то ли себе, то ли слушателю. – День принятия решений о назначениях. Обычно ночь проходит несладко для преподавателей. – Профессор хмыкнул от того, как это может звучать странно. – Но в этот раз переживания были связаны не с выборами, а с одной, мягко говоря, неприятной новостью, не до конца подтверждённой.

Гость не перебивал, слушать его научил мэтр.

– Во время совещания мы узнали…

Смахнув выступившую испарину Гремс, посмотрел в глаза Мартину и с такой болью произнёс, что у того комок появился в горле:

– Несколько студентов пропали.

Мартин заёрзал на стуле. Он неотрывно смотрел на старика и видел по жилке на шее, как участился его пульс. Но опыт на должности взял своё. Профессор сел за преподавательский стол, положил голову на скрещенные кисти и уже более спокойно продолжил:

– Молодёжь. Что с них взять? Вы-то сами помните, как устроили памятный пикник?

Недавний студент покраснел. Он пытался в тот день утихомирить друзей. Костёр на крыше Школы… Так себе развлечение. Хорошо, что пожара удалось избежать.

Гремс посмотрел на смутившегося гостя и улыбнулся.

– Понимаете, почему и в этот раз мы не придали значения пропаже?

Мартин кивнул, потупив глаза в пол.

– А что случилось потом?

– Всё по протоколу. Мы собрали информацию. Смотрители нашли подтверждение, что был прорыв защиты в двух местах. Следы вели внутрь, но не обратно.

– Так. А что за тайны с этим лесом? – встрепенулся Мартин, нащупав нитку темы, которая отозвалась в теле.

Гремс вздохнул.

– Я не уполномочен об этом рассказывать. Боюсь, с этими вопросами тебе придётся обратиться к мэтру.

Гремс не заметил, что перешёл с гостем на ты. Но спохватился и вернулся к докладу.

– Вы хотели узнать, что случилось ещё. Позвольте, я продолжу.

Мартин снова кивнул. Он пытался сосредоточиться на лице старика и движением головы смахнуть искорками вспыхивающие вопросы и предположения. Достал блокнот и привычно начал рисовать, следя за рассказом. Выстраивание информации в линии, закорючки помогало взглянуть на события как бы с высоты птичьего полёта.

– Догадки, что студенты пропали в лесу, к сожалению, подтвердились. Мы подготовили два отряда. В одном, как вы смогли убедиться, необходимость отпала. Парочка студентов вышла из леса самостоятельно. Ребята, на первый взгляд, невредимые, – медленно, как на лекции, пояснял Гремс.

– А вторая группа? Всё ещё готовится? – уточнил гость.

Выкрики приказов и громогласные ответы смотрителей долетали со двора. Мартин отложил в сторону блокнот и подошёл к окну, у которого стоял Гремс. Оба посмотрели на небольшую группу в костюмах, сливающихся с фоном живой изгороди и яркими опознавательными полосами. Профессор кивнул, а Мартин прищурился.

– Что это? Посмотрите воон туда.

От кромки леса отделились четыре фигуры. Двое студентов вели под руки в сторону школы, в ту часть, где располагался лазарет, друзей. Даже на большом расстоянии, по походке, движениям тела, было видно, что парочка – это сильно измученные девушка в испорченном выпускном платье и парень в покрытом пылью и грязью праздничном наряде.

Профессор вздохнул.

– Кажется, обошлось, – тихо сказал Гремс и, расправив плечи, с прищуром посмотрел на гостя. – Возможно, вы зря теряете время здесь? Я понимаю, что мэтр уловил нотки тревожные, но, как видите, это оказалась ложная тревога.

В голосе звучало спокойствие, с толикой весёлости и это состояние вызвало у Мартина бурную реакцию. Он встал, сверкнул карими глазами и с нотками жёсткости, присущими мэтру, пояснил:

– Не вам решать, зря я здесь или нет! Что вы намерены делать?

Профессор вздохнул. Подошёл к преподавательскому столу, постучал по нему пальцами, подыскивая слова. Ещё раз вздохнул. Сел на стул, осмотрелся, нашёл блокнот, полистал. Краем глаза отметил, что собеседник не отрывает взгляд и дыхание сбивчивое намекало на далеко не спокойное состояние. Ещё один вздох сопроводил мысль-пояснение:

– Когда происходят непредвиденные события мы обязаны разобраться в их причинах. Как и положено проведём расследование, выясним, что случилось, – Гремс подвёл черту под надписью: «Поговорить с нарушителями», посмотрел в глаза гостю и с вызовом уточнил: – Вы доверите сделать это мне самому, как это положено по Уставу? Или и тут мне придётся вам уступить?

Мартин покраснел. Сомнения роем мошек закружились: «Как ответить? Каковы границы моих полномочий? Почему же мэтр в записке не пояснил…». Покачав головой, он отмёл мысли и слегка резковато бросил, чтобы сохранить образ важного человека:

– Хорошо. У вас есть сутки. Мне нужно доложить о происходящем в башню. А завтра я озвучу решение, – он посмотрел на человека, которым восхищался пять лет и добавил: – Я замолвлю за вас словечко и попытаюсь объяснить. Но вы ведь знаете, – Мартин вздохнул. – Есть правила. Подумайте заранее о преемнике.

Дверь скрыла гостя. Гремс покачал головой, понимая, что его правлению в Школе подошёл конец. Сожаление, незаконченные проекты, ученики, выпускники.

«Как с этим вот так неожиданно расстаться? Как это делали другие профессоры?»

Глаза выхватили портрет Мастера – основателя школы. Гремс поспешил в кабинет. Только там он умел сосредотачиваться и находить выход даже из самых сложных проблем.

***

Мартин спешил к порталу. В голове копошились вопросы: «Что скрывают эти старики? Не для отвода ли глаз отправил его сюда мэтр? И что такого страшного в этом лесу?». Тело охватывало нетерпение выяснить, что происходит. Поэтому, попав в башню он вместо того, чтобы отправиться в кабинет к наставнику, юркнул в архив.

Память не подвела, на одной из склянок надпись так и кричала: «Загляни в меня». Мартин повертел её, сделал несколько вдохов и выдохов. И, махнув рукой, уселся в привычное кресло, запустил воронку воспоминаний.

***

– Смотри, что это? – спросил черноволосый юноша, указывая на светящуюся кочку под деревом.

– Не трогай! Вдруг она заразная. Доктор потом устроит нам головомойку, – остановил друга белобрысый парнишка и, отвернувшись, двинулся дальше. – Нам дали задание: собрать ягоды и коренья по списку, без которых экзамен по лекарственным настойкам будет провален.

Черноволосый отмахнулся, его прожигало изнутри любопытство, рука тянулась будто сама собой и остановить он её уже не мог. Но чем ближе оказывалась рука, тем сложнее ему было дышать. Всё меньше вздымались плечи, всё тише выходил воздух. Судорога пробежалась от кончиков пальцев, до кудрявых волос и парень с трудом выдохнул:

– Авел, помоги.

Слова прозвучали со свистом, будто остатки воздуха выдавили из лёгких. Парень рухнул, а кочка подпрыгнула, прочертила след словно молния в грозу и исчезла среди деревьев.

Кадр сменился.

Авел принёс друга в лазарет, но доктор развёл руками и покачал головой.

– Он дышит, но еле-еле. Осталось ему недолго. Прости.

Новая смена декораций.

– Что случилось? Вы можете мне толком объяснить?! – почти кричал профессор.

– Мы… просто гуляли, – запинаясь, отвечала девушка c короткой стрижкой.

Она переминалась с ноги на ногу и не поднимала глаза. Профессор смягчился, протянул руку и поднял за подбородок смущённое лицо студентки.

– Авел очень хотел найти ту светящуюся кочку, что отравила его друга, – затараторила девушка, будто боялась, что её перебьют. – Он никак не мог простить себя и думал, что если принесёт её доктору, то удастся спасти Инига. Я отговаривала, но он не слушал, отмахивался и вечером отправился на поиски. Я не думала, что так получится. Не хотела бросать его. Увидела в окно, что он идёт по двору и всё поняла. Не знаю, что нашло на меня, я быстро оделась и побежала за ним следом. Просто шла на расстоянии, боялась, что он заметит меня и прогонит. Он всё бормотал что-то, а потом вскрикнул от радости, когда нашёл эту кочку. Я отвернулась на пару секунд, мне показалось, что кто-то ещё рядом есть. Но это лишь ветер качал ветки. Будто отвлекал меня специально. Когда я повернулась, Авела уже не было. Он просто исчез. Понимаете? Я звала, искала. Но ни его, ни этой дурацкой кочки там не было.

– Ты молодец, что сразу пришла ко мне, – сказал профессор студентке и повернулся к помощнику, сидевшему в углу комнаты. – Нужно срочно объявлять карантин. Запретить ученикам входить в лес! Немедленно!

***

Видео оборвалось и появилась подсказка: «Хотите посмотреть связанное событие?»

Мартин, не раздумывая, нажал «Да» и вновь закрыл глаза, погружаясь в чужие воспоминания.

***

Девушка постучалась в кабинет к профессору и трясущимися руками протянула книгу:

– Мастер, смотрите, тут имя и портрет. Этот человек очень похож на Авела, – студентка тыкала в картинки, листая страницы, останавливаясь то на одном образе, то на другом.

– Не думаю. Тебе показалось. Посмотри – это учебник истории. Человеку на портрете сейчас было бы лет сто пятьдесят. Это не может быть твой друг. Ты просто по нему скучаешь, – профессор обнял девушку и аккуратно забрал книгу.

Взглядом мужчина поймал секретаря и сказал тихо, так, чтобы гостья не услышала:

– Выясните, что это значит. Просмотрите все книги в библиотеке и сравните с архивом доктора по пропавшим. Возможно, это не единственный случай.

***

– Вот оно! Не единственный случай!

Мартин вернул колбы воспоминаний и отправился в кабинет к мэтру. Теперь он знал, о чём спрашивать и о чём говорить.

Часть 3

Часть 3 Изменения неизбежны

«Ничто не проходит бесследно… Даже от маленького события закрутится вихрь повсюду… Кто пострадает? Кто вдруг откроет то, что неведомо было доселе…»

Надпись одного из самых первых учебников истории встревоженной птицей металась в голове Гремса. Он видел картины, где прошлое переплетается с настоящим. Круги на глади времени расходились всё больше. Ещё несколько камней упало в самом центре горного озера и остановить последствия уже невозможно.

Глава 21. История Школы

Гремс подошёл к картине, где изображён создатель школы. Брови профессора сошлись у переносицы, в голове звучали мифы, что пересказывали студенты и не пресекали преподаватели. Кто же прав из них? И не кроется ли в них то, что поможет сейчас разложить по полочкам испытания, выпавшие на его долю. Гремс провёл рукой по картине и провалился в воспоминания. Голос внутреннего рассказчика медленно, словно читал книгу с выражением перед зрителями, погружал Гремса в историю этого места.

***

– Вы должны знать, где вам предстоит провести следующие пять лет, – говорил на первом уроке учитель истории и мифологии. – И это будет для вас испытанием. В библиотеке хранятся записи о том, как наша школа была создана. Выберите ту, в которую захотите поверить. Неважно правдив ли был рассказчик, но эта история станет для вас маяком.

Юные головы погрузились в рукописи. Гремсу понравились три мифа. Он пересказывал их друзьям, задавал вопрос своему предшественнику. Но тот пожимал плечами, отвечая витиевато:

– Это твой взгляд, поверь, в каждой истории есть лишь толика правды.

Миф 1. Случайности не случайны

На опушку леса вышел молодой человек с рюкзаком наперевес. Огляделся, прислушался и кивнул, будто это ровно то, что он искал. Листва зашелестела, нашёптывая парню: «Мы поможем, станем защитой, а ты обязательно воплоти задумку».

Странник не спешил, ему хотелось для начала соединиться с этим местом. Он бродил по пустой поляне, окружённой плотным кольцом деревьев. Прислушивался к каждой точке, бормотал одному ему известные расчёты. Он так увлёкся, что не сразу разобрал шум леса, который его предупреждал. Парень кивнул и ловко смастерил палатку из листьев и веток, чтобы спрятаться от налетевшего ветра и проливного дождя.

Правда, укрытие оказалось слишком хлипким, молодой человек промок до нитки, продрог, и на следующий же день начал возводить избушку. Небольшую. На одного. Как по волшебству, из рюкзака появлялись все необходимые инструменты, а лесные зверьки подносили материал.

Так бы и жил он в одиночестве, общаясь только с животными, но однажды на эту же опушку вышел заблудившийся путник.

– Простите, можно ли я у вас переночую? Обогреюсь? Какие сутки не могу добраться до дома…

Хозяин избушки сжалился, и за чашкой горячего чая мужчины разговорились.

– Кто вы? Мы думали, что в лесу никто не может жить, а тут слухи поползли, - поделился сомнениями гость.

– Вот вы и решили проверить, – догадался странник.

С этого дня уединение завершилось. К избушке постоянно приходили люди. Сначала из любопытства: посмотреть, как можно жить одному, без поддержки селян. Потом стали интересоваться, как построен дом, что за инструменты. Чем питается и как этого готовит.

Странник сначала терпеливо всех привечал, но со временем раздражение нарастало. Ведь он ушёл в лес, чтобы в тишине и одиночестве написать важную рукопись, послание, а его постоянно отвлекали! То бабоньки, сватая дочерей, то мужики, прося сыновей взять в ученики.

Однажды избушка опустела. Жители ближайших поселений обеспокоились, куда же делся этот умный мужчина, а того и след простыл, будто и не было здесь никого, а жителям лишь привиделось всё. Избушка осела без присмотра, перестали наведываться соседи, потеряв надежду, что хозяин появится вновь и тропа постепенно заросла травой.

А странник только того и ждал. Вернулся в избушку, подправил её и снова взялся за рукопись.

– Тук-тук, – старческий голос отвлёк от работы.

– Что вам? – раздражённо бросил хозяин, открывая настежь входную дверь, чтобы попросить убраться и оставить его в покое, но увидев на пороге согбенного старичка, промокшего, уставшего, сжалился и предложил войти внутрь.

– Кто же ты? – спросил гость, грея руки о чашку чая. – О тебе говорили, что плотник, повар, писатель, мыслитель. Какие только не рассказывали небылицы! Я понимаю, почему ты убежал, не каждому понравится, когда твой дом полон чужого народа. Но послушай! Ты невечный, посмотри на меня. Дни-то мои сочтены видно. И я позаботился, все знания передал внукам и правнукам. А что ты? Что с твоим опытом? Неужто не хочешь им поделиться?

Хозяин избушки помотал головой.

– Нет, что вы. Я не готов… Да и не планировал я надолго здесь оставаться. Меня ждут другие леса, поля. Я же странник.

– Хорошо, мастер, но обещай, что подумаешь, - вздохнул старик и засобирался домой.

В дверях его встретила девочка невысокого роста, конопатая, с торчащими в разные стороны косичками.

– Деда, мы тебя потеряли. А я так и знала, что найду тебя здесь, – она обняла старика и выглянула из-за его спины. – Ой, а вы и есть тот Мастер, о котором все говорят? Мама рассказывала, что благодаря вашему совету мы смогли спасти урожай, а брат хвастался, что теперь умеет со скотиной управляться и голод нам точно не грозит.

– Милая, нам пора, – дед взял за руку внучку и вышел на улицу, но прежде чем закрыть дверь ещё раз посмотрел в глаза страннику и повторил свою просьбу. – Мастер, ты в себе таишь столько знаний! Подумай ещё раз, можешь ли оказать нам честь и поделиться ими с нашими детьми?

Девочка вырвала руку и подошла к страннику.

– Мастер, вы что, жадный? А я думала, вы хороший, – шмыгнула носом, сдерживая наворачивающиеся слезу и выпалила: – У богатеев, вон, целый мир. Нам никогда туда не попасть. Ведь мы необразованные. А так хотелось бы хоть глазком увидеть, как они живут, откуда черпают свои знания. Я думала, вы поможете нам, а вы! Вы! Жадина!

Топнув ножкой, девчушка убежала. Дед вздохнул тяжко и отправился следом за внучкой. Больше странника никто не беспокоил. Он был первое время счастлив. Но образ девочки не выходил из памяти.

И вот по ближайшим поселениям полетели вороны с письмами.

«Я останусь у вас ещё на год. Возьму самых смышлёных ребят и одного взрослого. У вас трое суток на выбор достойных. Помните! Дом мой маленький. Поэтому я отберу пятерых. И ещё! Они полностью будут отрезаны от вас. На год. А потом… Впрочем, остальное узнаете позже».

Это были самые сложные три дня для деревенских. Они спорили, ругались. И даже были мысли наказать за это зазнайку чужеземного. Но в итоге пятеро счастливчиков собрали свой скарб и попрощались с родными.

***

– Первые выпускники. Вот они. А в центре – сам Мастер.

Гремс смахнул пыль с картины, где была изображена та самая избушка, молодой человек в балахоне учителя и рядом – пятеро первых выпускников. Правда, если лица студентов прорисованы достаточно хорошо, то образ мастера был размыт.

– Что же ты скрывал? – задумался профессор.

Но вместо ответа в памяти всплыла книга со следующей историей. И как он обсуждал её с хранителем знаний, первый раз удостоившем вниманием будущего профессора.

Миф 2. Изгнан из рая

– История эта тоже про молодого парня. Но если в первом мифе он появился неизвестно откуда, то в этом всё очевидно, – шептал Гремс, водя пальцем по строчкам книги.

– Ты слишком любишь этих недоучек! Так иди и научи! Сделай хоть что-то! Но только не ной, что всё несправедливо и мы их используем для облегчения своей жизни, – продекларировал строгим голосом хранитель знаний, выйдя из-за стеллажей с книгами.

Гремс встрепенулся, посмотрел на картину, вглядываясь в расплывчатое лицо Мастера и спросил:

– Как мог отец так быть строг со своим сыном?

Хранитель подошёл ближе и тоже окинул взором картину.

– Полистай этот сборник. В конце есть зарисовки. Видишь какой тяжёлый взгляд у мужчины. Он будто недоволен решением отпрыска. А вот здесь, видишь, молодой человек и всегда с опущенными головами селяне. «Обращение с деревенскими бесчеловечно. Почему они могут работать только слугами? Хотя во многих из них чувствуется огромный потенциал.» Эту фразу он повторял не единожды, чем и вызвал гнев отца.

Гремс оживился, листая книгу. Рассматривая рисунки, он кивал, переводя мысли в слова:

– Да, парнишка понимал это. С детства любил с ними играть, общаться. Делился сделанными уроки и видел, как горят глаза у ребят. Тайно он собирал учеников и с таким удовольствием наблюдал, как ребята меняются, пока однажды его учитель не запретил выносить знания за пределы комнаты, где они занимались. Если я ещё раз вас застану за этим занятием, то пожалуюсь вашим родителям, перестану с вами работать и сделаю так, что никто другой не станет, – читал строчки Гремс вслух. – Мальчик очень хотел развиваться, поэтому послушался преподавателя. Но уже во взрослой жизни вновь стал собирать сельских мальчишек и девчонок. А в одну ученицу даже влюбился. Говорят, из-за неё его изгнали. Путешествуя по миру, нашёл удивительный лес. В память о девушке и оставленных учениках он построил здесь Школу. Но секрет, откуда же появился Мастер, так и остался сокрытым, пока однажды его не предали.

Хранитель знаний кивнул и добавил:

– В этой истории много загадок. Куда делась девушка, кто его предал и не связано ли это предательство с требованием держать всё, что здесь происходит, в строжайшем секрете от внешнего мира. А ещё, говорят, что отец простил сына и помогал выбирать то, чему стоит учить ребят, чтобы они обязательно получили лучшие назначения.

Миф 3. Свалился с неба

Первые две истории зацепили Гремса, но в качестве основного он выбрал другой. Профессор провёл рукой по ладони, следуя линиям и прошептал:

– Это самый распространённый миф. По нему даже проводили соревнование: «Кто необычнее сказку опишет». И я несколько раз участвовал. А потом сборник из лучших историй собрал. Где же он хранится?

Гремс продолжая бормотать, направился в библиотеку.

– Писали ребята самое разное. То парень свалился просто с неба. Даже рисовали место, куда он упал. Якобы где-то под зданием сохранилась воронка. Сама школа была построена сверху, а яма – это первый тайник. Студенты устраивали турниры, кто найдёт и откроет лаз. Правда, во всё это верили только новички. Преподаватели и старшие студенты посмеивались, наблюдая, как первогодки с умными лицами и картами в руках рыскали по зданию.

Профессор вспомнил, как сам ловил таких смельчаков и наказывал. А потом показывал на учёном совете новые карты, смеялся над тем, насколько же ребята далеки от понимания того, что происходит. Никакого тайника не было, как и скрытой ямы. Зато, благодаря этой шутке, новички успевали за короткий срок познакомиться со всем, что есть в контуре школы.

***

В библиотеке молодой профессор держал толстую книгу с торчащими из неё листочками с чертежами и зарисовками.

– Поговаривали, что этот турнир был одним из последних посланий Мастера. Но правда ли это? – вздохнул Гремс и посмотрел на хранителя знаний. Но тот глядел на носки туфель и не собирался ни о чём говорить.

– А помните, как вечерами перед первым посвящением, один из старичков становился тем самым Мастером? Якобы в него вселился дух предка. Ему разукрашивали лицо так, что было не узнать. И он должен был сказать слова напутствия новобранцам, – Гремс зажмурился, погружаясь в воспоминания. – Помню, как в последний момент вы помешали мне. Я ведь мог сыграть эту роль, но вам вдруг срочно понадобилась моя помощь, – с обидой высказался профессор и, поддев носком небольшой камушек под ногами, отправил его в стену. – Такой же обряд проходил и на выпускном. Но там цель другая. Ребята призывали дух мастера и просили помочь устроиться в мире взрослых и богатеев, чтобы он подсказал, направил. И снова они делали своё лицо неразличимым.

– Мальчик мой, ты же знаешь, что за всеми обрядами следит комиссия. Мы отмечаем всё, что происходит. Поверь, многое проясняется именно в такие моменты, и твоё назначение не исключение.

***

Гремс помотал головой, отпуская нитки воспоминаний. И вошёл в библиотеку. Не зря хранитель знаний сейчас появился, пусть и только в мыслях. Старик не так прост и даже после ухода управляет действиями подопечных.

Глава 22. Тайна из лазарета

Четверо выпускников добрались до лазарета без приключений. Никому до них дела не было. Смотрители не отрывали взгляд от леса, двор Школы опустел, в коридорах учебной части никто не бродил. Может потому что утро ещё ранее, или студенты готовились в своих комнатах к неожиданному экзамену, что пообещал на собрании Гремс.

Спасатели переглянулись. Остался последний шаг, перейти порог обители доктора и отдать друзей в надёжные руки. Вот только предчувствие нехорошее иголками бегало по позвоночнику у обоих.

– Готов? – нарушил затянувшуюся тишину Стэн.

Пит кивнул, прислонил Эвин к стене и занёс руку, чтобы постучать. Но дверь открылась и из неё выглянула Малия.

– Вы чего тут шумите? – сердито шикнула она, но увидев кто с ребятами, распахнула створку шире и махнула рукой, давая знак зайти внутрь.

Прежде чем закрыть дверь, Малия с надеждой посмотрела в коридор, перевела взгляд на Стэна, на Пита, но по их реакции и опущенным глазам поняла, что Карлин тут нет и вопросы лучше пока не задавать. Встряхнула головой, отгоняя образ подруги и то, что могло с ней случиться, студентка включила роль медсестры:

– Положи Эвин сюда, Эндоса вот тут. Аккуратнее, пусть голова будет чуть выше. Ноги осторожнее, накрой их сразу вот этими пледами.

Парни беспрекословно выполняли указания и упустили момент, когда в лазарет зашёл доктор. Поэтому его вопрос: «Что здесь происходит?», заставил сердца подпрыгнуть. Три пары глаз смотрели на мужчину в белом балахоне. Седые волосы топорщились, выдавая что их обладатель выполз из постели и не тратил много времени на сборы, а отправился сразу в своё царство.

«А может он вообще не спал», – подумал Пит, вспоминая их встречу на рассвете.

Доктор подошёл к подросткам и строго посмотрел на каждого.

– Мы, тут … – в унисон заговорили Стэн с Питом.

Но Малия отодвинула ребят и с вызовом посмотрела в глаза доктору:

– У нас тут происшествие, мы нашли студентов у кромки леса, не знаем, что с ними, сразу принесли сюда.

Уверенная речь девушки-стажера убедила доктора не тратить время на переминающихся рядом парней. Он кивнул и переключился на пациентов. Прощупал пульс Эвин, проверил температуру Эндоса. Забормотал неразборчиво и мельком посмотрел в комнату, где лежал другой пациент. Ему показалось, что дверь прикрыта неплотно и тревога затрепетала в груди. Профессор просил ведь сохранять секретность, а вдруг эти студенты тут не просто так? Он обвёл взглядом всех, пытаясь понять, не видели ли они чего лишнего, но в глазах заметил только страх и искорки неудовлетворённого любопытства.

– Спасибо за бдительность. Вы свободны, - кивнул он ребятам и демонстративно отвернулся.

Услышав шорох ботинок, выдохнул, могли ведь и не отреагировать так быстро, а устроить допрос – что и как с их друзьями. Но… Внимание вновь привлекла приоткрытая дверь и доктор обернулся.

– Вы же знаете, что тут всё решает профессор. Я должен ему сообщить, но пока не могу бросить ребят. Идите в кабинет. Расскажите ему, где нашли этих двоих, что они говорили. В общем, все детали. Любая мелочь может оказаться важна. И ещё, - доктор прищурил глаза и добавил: - Придумайте, как оправдаться, почему нарушили запрет и покинули общежитие. Ох, чувствую Гремс будет вами недоволен.

Стэн взял за руку Малию, а Пит хмыкнул: «Попались…».

– Всё! Идите! И не глупите. Прямиком в кабинет! Поверьте, и без ваших шалостей у профессора хватает проблем.

Доктор переключил внимание на пациентов, а троица, понурив голову, закрыла за собой дверь.

В коридоре студенты выдохнули. Вот только эмоции их не отпустили. Пит прислонился к стене и забарабанил по ней пальцами. Стэн присел на корточки и обнял голову руками. Малия же ходила туда-сюда и делилась мыслями вслух:

– Давайте договоримся, о чём расскажем профессору. Обман он чует за версту. Это все знают. А сейчас будет особенно придирчив. Вон сколько всего произошло: Игред, выпускники в лесу. И гость этот странный. Ох, думаю влетит нам. Поэтому лучше сразу подобрать слова. Ну? Чего затихли-то? - Малия замерла и посмотрела на друзей.

Парни впились взглядом в девушку, взявшую на себя роль лидера, и ждали, что она скажет дальше.

– Так! Главное, не спешить, – продолжила Малия. – Сейчас профессору не до нас. Скорее всего, он с гостем. Доктор увлечён пациентами. Так что у нас есть время придумать легенду, чтобы не подкопались.

Пит не удержался и толкнул в плечо Стэна:

– Где ты нашёл такую умную девчонку? И почему мы раньше с ней не общались?

Малия покраснела, сцепила кисти в замок, покачала головой, намекая чтобы её не сбивали, продолжила размышлять вслух.

– Предлагаю посвятить друг друга в то, что случилось с нами после расставания. Начну первая. Мне удалось пробраться к Игреду. Его держат в секретной комнате, куда по регламенту отправляют тех, кто на карантине.

– И что с ним? – оживился Пит.

– Он спит. Его показатели в норме. Но то, что он в лазарете держат в секретности. Мне повезло, я улучила момент, посмотрела бумаги, правда не смогла разобрать каракули доктора. Спешил наверно. Там было что-то про время, старение и что сейчас дорога каждая минута. Спасти его можно, но очень сложно, только если найдётся особое зелье.

Пит вздохнул.

– Я правильно понимаю, что ты не готов нам рассказать, что происходит? – спросил Стэн, посмотрев в глаза другу.

Тот отвёл взгляд и покачал головой.

– Я дал слово профессору. Простите, не могу.

– Как знаешь. Тогда я не думаю, что тебе стоит знать, что ещё я нашла, – выдала Малия, но увидев мольбу во взгляде Пита, сжалилась. – Рядом с Игредом лежала книга. О мифах. Может, конечно, это совпадение, всего лишь дежуривший парень читал их до пересменки. Но, что если это подсказка? Стэн, я вот что подумала, ты же увлекаешься мифами и историями, связанными со школой, может, знаешь, где в библиотеке лежат непросто книги, а записи предшественников.

Пит оживился, а Стэн смутился. Он рассматривал эту милую девушку, с удивительными глазами, тонкими линиями губ, бровей, чёткими жестами и глубокими знаниями. Обо всём. В том числе и о нём. Мысль беспокойная трепетала: почему же он раньше её не замечал? Не решался подойти, познакомиться ближе.

– Да, мифов много. В библиотеке есть целый раздел…

Начал Стэн, но его перебил Пит:

– Слушайте, может, хватит нарушений на сегодня? Ты же сама говоришь, профессору не до нас. Сходим к нему, посмотрим честно в глаза и разбежимся.

Малия хмыкнула:

– Ну-ну, очень по-мужски вы сейчас поступаете. Отправили меня в лазарет. И даже не думали, что я там могла подхватить заразу, которая срубила Игреда? Выведали у меня все секреты, а в свои не хотите меня посвещать. Где вы нашли Эвин и Эндоса? И почему с ними нет Карлин?

Парни переглянулись и наперебой заговорили.

– Что тут рассказывать? Нам повезло, – начал Пит.

– Да, мы думали, как попасть в лес, пошли на пригорок, ну тот, ты его знаешь. Оттуда увидели неохраняемый вход.

– Стэн – мозг, это он всё придумал, – подмигнул другу Пит. – Мы уловили момент, спустились к нему и столкнулись с ребятами.

– Да, деревья зашевелились и появилась сначала Эвин, потом Эндоса. Выглядели они жутко, задыхались и не могли бы самостоятельно попасть в лазарет. Можно было бы, конечно, позвать на помощь смотрителей, но кто их знает с их правилами. Мы побоялись, что время будет потеряно.

Стэн подыскивал слова и избегал взгляда Малии, ему было стыдно, что он не попытался хотя бы проверить нет ли рядом Карлин.

– Ты же видела, как они выглядят, - вступился за друга Пит. – Я один не смог бы их довести. Да и вся эта таинственность, гость странный…

Но чем дальше, тем абсурднее казались слова. Парни понимали, что действовали нелогично.

– А как же Карлин? – сквозь зубы, сдерживая слёзы, спросила Малия. – Вы не упоминаете даже её имя.

– Но с чего ты решила, что она была с ними? – вспылил Пит и отвернулся. Он не знал, что Малия видела ночью в окне. А реакция Эндоса с Эвин выбила тогда его из колеи. Слишком уж всё странно.

Стэн обнял подругу и прошептал ей на ухо:

– Её там ищет целая команда. Поверь, всё будет хорошо.

– Ладно, – всхлипнув, заговорила Малия. – Идём к профессору, а дальше будь что будет.

***

У судьбы оказались свои планы на троицу нарушителей.

В коридоре они задержались у развилки. Направо – кабинет профессора, налево – библиотека. Шорох двери долетел из глубины и звук шагов приближался. Ребята прижались к стене и мимо них проскользнул Гремс. В руках книга, шлейф пыли от неё заставил чихнуть.

– Ещё одно совпадение? – не выдержала Малия. – Спорим у него в руках томик с мифами и легендами?

– Нет! Идём в кабинет! – настаивал Пит и первым свернул направо.

Но там их ждал новый сюрприз. У двери стояли двое смотрителей.

– Профессора нет. Идите в свои комнаты. Или попадёте в список нарушителей.

Малия подмигнула парням, пожала плечами и сказала:

– Ну что ж, мы попытались.

Теперь её уже никто не мог остановить, а друзьям ничего не оставалось как пойти за девчонкой, ведь вопросы и в их головах роились без остановки.

Глава 23. Профессор

Гремс смотрел на стеллажи в школьной библиотеке. Рядом мерцал образ хранителя знаний. Взгляд устремлён в дальний угол, брови нахмурены, руки в боки. Не дождавшись реакции ученика, призрак моргнул и растворился. Профессор остался один, наедине со своими мыслями. Некоторое время он просто стоял, прислушиваясь к телу. Напряжение последних часов сказывалось – мелкая дрожь бегала по ренвам. Переживание за учеников, попытка спрятать находку, ситуация с лесом и молодым гостем. И всё это меньше чем за одни сутки.

– Что ж. Время неумолимо. Нужно собрать воедино картину.

Он прошёлся вдоль книг, вдохнул их пыль и глаза распахнулись донельзя.

– Пыль! Кажется, я понял намёк!

Профессор быстрым шагом отправился в комнату. Нашёл небрежно брошенную кость, которую вынес из кельи студент. Провёл по ней пальцами, перемолол подушечками мелкие частицы, убрал находку в дальний шкаф и подошёл к собственной библиотеке. Толстый томик, запылённый от времени, что его не замечали, так и просился, чтобы его взяли в руки.

– Тайна из прошлого. Хранитель знаний, передавая мне эту книгу, просил прочитать её за одну ночь и убрать до тех пор, пока не придёт время. Видимо, с него и начнётся моё расследование. Часики тикают. Сколько у меня будет времени? Один день или два? Решу загадку, смогу провести остаток дней как пожелаю. Нет? Что ж кану в лету, не оставив даже следа в умах тех, кто останется в стенах школы.

Небольшой пыльный томик отправился под мышку, а профессор двинулся в лазарет. Встретив взгляд доктора, понял, что дела у спасённого из склепа парнишки плохи.

– Что? – коротко спросил Гремс.

– Не могу сказать точно… Я постараюсь, но… Это очень странно, я никогда такого не встречал…

Двое мужчин посмотрели друг другу в глаза. В помещении повисла тягучая пауза. Первым заговорил профессор.

– Я понял.

– Да что ты понял? – в сердцах бросил доктор.

По нервным движениям, сбившемуся дыханию было видно, что он сильно переживает. Как же. На этой должности Пеграм без малого тридцать лет и смог создать хорошую репутацию. Каждый преподаватель и ученик знал, что любые болезни быстро определялись и изгонялись. Да-да, именно изгонялись. Мастерски. Зельями, словами. А сейчас… Впервые доктор не знал, что происходит и растерянно смотрел на профессора, будто пятнадцатилетний мальчишка, впервые оказавшийся в стенах школы.

Пеграм засунул руки в карманы и расхаживая вдоль кушетки, на который лежал сложный пациент, бормотал, будто оправдываясь:

– Его вены похожи на высохшие реки. Дождя бы им. Но пусти я чужую кровь, она только навредит. Глаза! – повысил тон доктор, приоткрывая веки парнишки. – Будто долго не моргали на палящем солнце.

Гремс подошёл ближе и отметил красные жилки на белом фоне, зрачки напоминающие маленькие точки, как две крапинки на потрескавшемся белке.

– Я просто не понимаю, как такое могло случиться! Ощущение, что ему не 20 лет, а все 320! Причём старение произошло так быстро, что тело не успело подготовиться, – продолжал сокрушаться доктор.

Профессор поднял руку, чтобы остановить Пеграма.

– Мне же не нужно повторять, что сюда не стоит никого пускать? Придумай, как ты это умеешь, легенду кукую. Кто зайдёт – облысеет, потеряет красоту, покроется прыщами. Поищи в записях своих, что там любопытных студентов отпугивает лучше всего.

Доктор хмыкнул, но спорить не стал.

– Расскажи мне о тех двоих, что лежат в общей зале, – перевёл разговор Гремс и подошёл к Эвин и Эндосу.

– А что с ними? Переутомление, мелкие раны. Потрясло их что-то в лесу, сердца бешено колотились. Бормотали про сгусток и Карлин. Думаю, зверёк наш принялся за старое. Уж не знаю куда делась эта девчонка, а парочке я дал обычное успокоительное. Поспят и придут в норму, – махнул Пеграм, возвращая внимание Игреду.

– А кто их привёл? И где эти ребята?

– Я отправил их к тебе в кабинет.

Гремс кивнул, погружаясь в свои мысли и отправился к выходу. В голове шестерёнки крутились, перемалывая крупинки информации. Уже у двери он обернулся и протянул Пеграму книгу.

– Да, кстати! Возможно, здесь ты найдёшь ответ, что случилось с твоим тайным пациентом.

Дверь ухнула, отсекая профессора от одних проблем и направляя к другим.

***

Гремс шёл медленно, позволяя размышлениям взять на некоторое время бразды правления. На него навалилась такая усталость, словно прошла не одна ночь и беспокойное утро, а как минимум месяц с начала событий.

А чего он ждал?

Случайности привели его в школу и к должности. Случайности же отправят на покой? Или это всё запланировано? Но кем?

Гремс чувствовал, что ему нужно ещё раз окунуться в воспоминания. Он свернул к лекторной. Сел за стол преподавателя и, достав бумагу, стал выводить на ней клочки из прошлого, что сейчас казались очень важными.

***

Первые его дни здесь. Он кружил возле зданий и вглядывался в каждую мелочь. Вспоминал, как первый раз услышал о школе и гадал, как же на самом деле она называется. Школа благородных девиц? Школа мужества? Школа второго шанса? Или Школа будущего? Последнее ему нравилось больше всех. Ведь попав сюда, ты получаешь шанс стать кем-то большим, чем обычный житель среди работяг.

Гремс удивлялся почему же родители порой не отпускали своих чад. И почему вернувшись ребята ни слова не могли рассказать, что же с ними было в школе. Это уже здесь, после того как занял пост профессора узнал, что над воспоминаниями выпускников работали в Башне учёных, оставляя только нужные для полученного Назначения.

Ещё один момент его ставил в тупик. Он слышал напутствия матерей, когда они провожали дочерей в школу:

– Ты там набирайся ума. А мы пока будем искать жениха, – говорила мать сестре друга.

Но девочка фыркала, ей было всего пятнадцать и она грезила о том, чтобы стать учёным или попасть к Богатеям. Лёгкая оплеуха привела в чувства.

– А ну! Выбей ты эти мысли. Не отпущу!

Из их посёлка только одна девочка смогла попасть в школу, остальных или не приглашали, или также как сестру друга не отпускали родители.

***

Профессор задумался. Почему же так получалось? И ведь раньше он не придавал значения тому, что в школе девчонок всегда было мало. Парни более крепкие, не скучали по дому. Да, на них жаловались учителя, но ради их блага. Проекты выпускников набирали высокие баллы.

А девчонки? Они быстро скисали, теряли вкус к науке и впитывали только то, что касается традиций. Как быть хорошей женой, как привлечь внимание богатея. Да, это у них не отнять. Многие выпускницы жили в Оазисе. Но с приходом Карлин всё изменилось. С первых дней она привлекала внимание, подавала большие надежды, если бы не характер…

– Интересно, случайно ли сгусток выбрал именно её? Куда отправил? Нужно архивы проверить, уж её-то появление в прошлом точно не прошло бы бесследным.

Профессор открыл блокнот и записал:

«Собрать больше информации о Карлин. Её семье, проектах за время учёбы…».

Строчки впечатались в лист и вызвали калейдоскоп воспоминаний, с яркими вспышками слова «Случайность»

Случайно Гремс встретил странника в лесу. Тому было нехорошо. Получив помощь, он подмигнул и на следующий день в их дом прилетела сова с приглашением в школу.

Случайно его пригласили вне основного потока и просили жить тенью.

Случайно в день выпускного профессор позвал его в кабинет и огорошил:

– Стар я уже, пора уходить мне и только в тебе вижу потенциал.

Как же Гремс сожалел, что возгордился в тот день, ушёл к друзьям и не выпытал всё возможное у старика. А тот просто исчез, только хранитель помогал молодому профессору, передавая по крупицам тайные знания.

– Почему? Почему именно сейчас? Преемника нужно найти я это понял, но причём тут Карлин, студенты в лесу и этот парень, что мумией лежит в лазарете?

Глава 24. Дерзкая молодость

Башня науки

– Мэтр! – с вызовом начал Мартин, зайдя в кабинет наставника.

– Я всё знаю, сядь! – бросил Савелий, не отрывая взгляд от раскрытой книги.

Мартин растерялся. Готовность к разговору на равных растворилась, как дымка. Он опять превратился в послушника. Его мнение перестало иметь значение, снова созовут учёных мужей, те будут решать, что делать дальше. А он станет вновь мелкой букашкой, которую всегда поставит на место древний старик, что отвечает за всё в этой башне.

В кабинет заходили учёные, пожимали плечо парня, но Мартин не реагировал. Ему стало всё равно. Захотелось раствориться или уйти к Немаку. Тот хотя бы не смотрел на него, как на пустое место. Образы, мысли глубже утягивали за собой, позволяя прятаться от реальности, как это делает улитка, заползая в свою раковину.

– Мартин! Мартин! – старичок с бородой до пят, тряс за плечо ученика мэтра.

Он моргнул, сфокусировал взгляд и заметил, что все собравшиеся смотрят на него и видимо ждут ответа на вопрос, на какой? Мэтр не отрывал взгляд от трухлявого тома, значит помощи не дождёшься, поэтому пришлось пожать плечами.

– Не молчите же, расскажите нам что вы узнали? – продолжал допытываться старичок, дёрнул ещё раз с силой за рукав и посмотрел на помощника мэтра в упор.

– Где? – задал глупый вопрос Мартин и услышал недовольные шепотки.

– В школе, – бросил собеседник и хмыкнул, переведя взгляд на мэтра.

Мартину показалось, что между двумя стариками произошла мысленная битва и ему захотелось встать на сторону наставника. Он распрямил плечи, набрал воздуха в лёгкие и представил, что все собравшиеся у него в кабинете. Поднял руку, слегка склонил голову, уловив взгляд мэтра и медленно, со спокойствием, которому так долго учил его наставник, заговорил:

– Извините. Да, я понимаю, о чём вы меня спрашиваете. Узнал я многое, но не обо всём готов рассказать. Давайте перейдём сразу к главному. Есть три важных момента: во-первых, мы знаем, что сгусток отправляет не только в прошлое, но и в будущее.

Мартин посмотрел на мэтра, ожидая его реакции, но тот не повёл даже бровью.

– Во-вторых, сгусток активизировался. Пропала девушка. Но куда он её отправил? Если в прошлое, то как действовать мы уже знаем. А что, если она, как и Немак, попала в будущее? Что тогда? Вдруг наш гость появился у нас неслучайно. Что, если это была репетиция, и на самом деле именно эту девушку кто-то очень хотел отправить в будущее? Можно ли повторить такой переход? Вы же понимаете, что нужно выведать у нашего гостя из прошлого, что он запомнил о своём перемещении? Как вы понимаете я не принёс ничего нового, одни вопросы. Но ответы найти на них в наших силах. Самостоятельно или при помощи тех, кто сейчас находится в школе и замешан в событиях.

Собравшиеся молчали и заинтересованно щурили глаза, кивали, перешёптывались, будоража собственную память о подобных ситуациях. Мартин уловил еле заметный одобрительный наклон головы и продолжил размышлять вслух. Заложил руки за спину и пошёл вдоль собравшихся., не осознавая, что полностью копирует поведение наставника.

– Да, и позвольте поделиться мыслями. Мне кажется, всё, что происходит – это подсказка. Нам пора что-то менять. Правила, устои. Кстати, относительно одного у меня есть предложение. Я знаю, что профессор должен быть наказан. Он стар и не уследил за выпускниками. Обычно такие решения принимаются одним днём. Но! – Мартин обвел глазами собравшихся, так же как сделал бы это мэтр. – Мы понимаем, что сейчас Гремс нам нужен. Он знает выпускников, школу и лес. Предлагаю дать ему год. За это время он подготовит преемника и поможет нам разобраться в случившимся. Что скажете?

В конце речи Мартин сдулся и снова почувствовал себя обычным послушником без мнения и права голоса. Но услышал одиночные хлопки и встретил лучившийся гордостью взгляд наставника.

Савелий встал из-за стола с трудом, чувствуя себя дряхлым стариком. Посмотрел на учёных и остановился на юнце, в котором разглядел напор и искру, что натолкнули его на давно зреющий шаг.

– Друзья мои, – начал мэтр и в зале воцарилась поглощающая всё тишина. – Скажу сразу было непросто. Но я принял решение. И сейчас готов его вам озвучить.

Мэтр подошёл к Мартину. Взял его за руку, поднял её и произнёс:

– Вот тот, кто дальше поведёт вас в это непростое время.

Вздохи и сдерживаемые возгласы прокатились эхом по кабинету, отскакивая взволнованными мячиками от, многое повидавших на своём веку, стен. Савелий поднял другую руку, и тишина вернулась, словно собачонка к хозяину.

Мартин боялся пошевелиться, он не понимал, что происходит. Это ему привиделось или наставник устроил очередное испытание для ученика. Но голос Савелия вырвал из размышлений:

– Он прав! Пришла пора изменений, мы слишком долго цепляемся за привычное нам, старика. Но даже сгусток, который давно изучаем, подсказывает нам, что пора обратить взоры в будущее, а не цепляться за прошлое. Или вам так не кажется? – пауза в речи, уверенный взгляд, мэтр ловил каждый вздох и искру сомнения, покачал головой и, хлопнув по плечу Мартину, с нотками весёлости завершил: – Ну как же? Раньше лесной зверёк отправлял своих гостей в прошлое. И мы научились, как с этим справляться. Сейчас всё иначе, я знаю, что мой опыт тут не поможет. Нужна молодость и свежий взгляд.

Савелий сделал несколько шагов вперёд и сосредоточился на лицах подчинённых. Мужчины смотрели, не отрываясь, и ждали, что ещё скажет им мэтр.

– Как вы уже догадались, я ухожу. И не надо!.. – Он поднял руку, останавливая готовых вылиться возражений. – Я стар и хочу отдохнуть, уверен вы тоже мечтаете о спокойном времени на исходе лет. Для меня сейчас самый лучший момент, мне повезло с подопечным.

Мартин смотрел на Савелия выпученными глазами, думая, что это всё нереально. Но наставник повернулся к нему, подмигнул и посоветовал:

– Немак поможет тебе, хорошо, что вы подружились. Ты только не дави на него, не забывай, что он вырос в другом времени. Ему непросто, но без него ты не справишься. Поэтому прояви терпение и найди подход.

Мартин кивнул, отбрасывая неуместный вопрос: «избушку, видимо, я не сам всё же нашёл?». Преклонил колено и сказал:

– Спасибо. Я не подведу!

Савелий вернулся к столу, открыв книгу с именами мэтров и дат их назначения, взял перо и вписал строчку. Поднял глаза на растерянных подчинённых и улыбнулся.

– Помню себя в день назначения. Ох и тряслись же у меня поджилки! – перевёл взгляд на преемника. – Мартин, я помогу тебе сегодня и озвучу, с твоего позволения, три последних решения. Ты не против?

Случайно залетевшая в открытое окно муха застыла, жужжание показалось ей неуместным. Она покрутила маленькой головой, и, медленно помахивая крыльями, спряталась на раме в самом дальнем углу. Собравшиеся проводили её взглядом и поблагодарили мысленно за передышку. Мартин сглотнул комок и вновь кивнул, боясь даже посмотреть на собравшихся, ему казалось, что недовольные от зависти взгляды жгут ему спину.

– Решение первое: нужно срочно отправиться в архивы и изучить всё, что там прописано. Здесь я согласен с Мартином, нужно поискать, что мы знаем о перемещениях с помощью сгустка. Только ли в прошлое они были, – строгий взгляд и старческий палец, нашли исполнителей. – Ты, ты и ты. Можете приступать, немедленно.

Мужчины откланялись и удалились. Мэтр одобрительно кивнул и, уловив вопросительный взгляд Мартина, пояснил:

– Тебе ещё предстоит узнать сильные стороны каждого. Менс заведует архивом последние 20 лет. Его память – это наш козырь. Инвар быстро читает, а Карпил – ты его должен помнить…

– Да, он в Школе преподаёт историю. Я всё понял мэтр.

– Тогда перейдём к следующему пункту. Кармин или как вы его зовёте, Немак многое вспомнил. Ему нужно помочь. Тут Мартин, я полностью полагаюсь на тебя, ты сам должен выбрать тех учёных, кто поможет в этом деле. Советую приглядеться к... Хотя нет. Это должен быть твой первый выбор.

Старик взял папку с записями и направился к выходу. Но его догнал голос преемника:

– А третье решение, мэтр?

Савелий обернулся. От удивления его бровь приподнялась.

– А разве оно не очевидно?

Присутствующие помотали головами. Только Мартин неотрывно смотрел на мэтра, раскрыв рот от невысказанного удивления. Старик сделал несколько шагов обратно и слегка ударил по нижней челюсти преемника. Тот не успел среагировать и ойкнул, видимо, прикусив язык.

– Мартин с сегодняшнего дня становится мэтром. Все следующие приказы и пояснения вы получите от него, а я пойду собирать вещи. У меня большие планы на то время, что отведено в этой жизни.

Савелий собрался уходить, но его остановил Мартин:

– Погодите! Я очень хочу, чтобы вы услышали моё первое указание. Вы не можете уйти прямо сейчас!

Брови Савелия поднялись выше обычного. Он наклонил голову и улыбнулся. Душа радовалась тому, что преемник выбран правильно.

– Пожалуйста. Вы знаете Немака, ой, Кармина. И он вам доверяет. Я хочу, чтобы вы продолжили и раскрутили полностью всё, что можно получить от этой истории. Я же вернусь в Школу, – рука остановила незаданный вопрос бывшего мэтра, – я чувствую, что там есть тайны, которые нам нужны. Плюс я уверен, что налажу контакт с профессором. Пока не знаю как, надеюсь, в этом поможет отсрочка об отставке. Ведь никто не против? – он обвёл взглядом присутствующих и, не встретив отказа, посмотрел на наставника. – Дайте мне время, пожалуйста!

Савелий поклонился, как это принято, слушая слова мэтра. Мартин же не стал медлить, вышел пулей из кабинета и только там смог вздохнуть, осознавая, что произошло.

Глава 25. Находки в библиотеке

Малия, Стэн и Пит сидели на полу, прислонившись к стеллажам.

– Что скажете? – спросила Малия, осматривая огромное количество книг.

– Что искать-то? Вряд ли мы сможем понять, по каким разделам бродил наш профессор, - усомнился в их задумке Пит. Он дёрнул рукой, ударился локтем по стеллажу и скорчился от боли. – Чёртова железяка!

– Пит, успокойся, – тихо сказала Малия, встала, провела рукой по корешкам томов и размышляя вслух, пошла вглубь библиотеки. – Книги они все слышат, почему студенты ими пренебрегают? Я все экзамены сдала благодаря тому, что нашла в самых древних и пыльных фолиантах.

Её голос отражался от полок, заставляя друзей тоже подняться и посмотреть на книги непривычным для них взглядом. Обычно они обходили эту комнату стороной. Все знания давали преподаватели, для экзамена этого было достаточно. А тут что делать? Глотать пыль? Девчонки же смотрели на библиотеку иначе. Не все, конечно. Но Пит и Стэн замечали, что их прямо тянет сюда. Что они пытались найти? Уединения? Или показать своё рвение перед учителями?

– Что, если нам удастся найти хоть какие-то подсказки о том, что происходит. Что за тайну хранит лес, почему нас от него так оберегают? - покрутив пыльный томик, предположил Стэн.

- Ещё бы узнать, что таит та комната куда Игред попал, - добавил Пит, заглядывая другу в книгу через плечо.

Парни продвигались вдоль стеллажей, перебирали брошюры, тома , смахивая с них пыль и выцепляя названия.

– Гляньте, я даже и не знал, что тут столько всего. Вот сборник рассказов «Путешественники между мирами». Интересно, о чём они писали, - раскрыл он увесистый том и увлёкся его изучением.

Пит покачал головой, ему было неуютно здесь находиться. Все эти книги давили на него, а он с детства не любил читать. Ему было интереснее собирать информацию в общении, но у кого можно сейчас поспрашивать про состояние Игреда? Профессор вряд ли скажет хоть слово, доктор тоже будет хранить всё в секрете.

– Ребята, смотрите. Кажется, я что-то нашла, - крикнула Малия.

Она вышла в центр библиотеки и показала покрытую слоем пыли папку, из которой выглядывали карты. Ребята разложили их на полу. Каждая была хорошо прорисована, по всем правилам, будто создавали её под присмотром учителя Картографии. Среди сложенных бумаг нашлась записка. Малия осторожно её развернула, боясь повредить и прочитала:

«Карты. Ох уж эти студенты. Нарисовали целую тучу. Передавали от выпуска к выпуску. Количество нарисованных схем только росло. Удивительно, что на каждой карте можно разглядеть точки. Странные. На что же они указывали? Надо бы дать их преподавателям, для уроков и сбора информации».

Стэн взял клочок мятой бумаги, посмотрел на почерк и высказался:

– Кажется, я знаю, кто это писал. Слышал разговор ещё на первом курсе от старшаков. Работал когда-то безумный Архивариус. Его давно отправили на отдых. Говорили, что он сошёл сума. Помешался на картах, выискивал в них что-то. А ещё, приходил на урок картографии и якобы помогал преподавателю. Приносил каждый раз новую схему и всё выспрашивал, кто её рисовал и что студенты на ней видят странного.

– Ты уверен, что его давно отправили на отдых?

Стэн кивнул. Малия хмыкнула удивлённо и переключилась на одну из развёрнутых карт. Пальцем она провела по нарисованной дороге, посмотрела в глаза друзьям и сказала, задерживая дыхание, чем придавала словам вуаль тайны:

– Просто в прошлом году заболевшего Фертина заменял седой старичок. Никто из нас не запомнил его имя. Большинство вообще не слушали его. А старик всё говорил о картах, о том, что они многому нас научить могут. Что тайный язык использовали раньше, ещё какой-то бред. Он так странно говорил, будто в беспамятство впадал иногда. Но не это меня волнует сейчас. После урока он ушёл не попрощавшись, а ребята заметили, что одна из карт завалилась за стол. И я помню, они тоже обратили внимание на точки.

***

– Смотрите! Это даже не точки, а будто символы, не о них ли говорил старик? – спросил вихрастый мальчишка, тыча длинным пальцем в центр карты.

– И что это? Неведомые зверушки? – пошутил, отталкивая его, худосочный, но жилистый парень.

– Да нет, вы чего? Не слышали, что в лесу есть портал? – прошептал скромная девушка, жуя нижнюю губу, будто хотела остановить себя и не говорить то, что могут посчитать бредом.

***

Пит и Стэн пожали плечами, они старика не встречали. Малия разложила несколько карт и водила пальцем, останавливаясь на символах, похожих на тот, что они разглядели на оставленной стариком карте.

– Вот смотрите, здесь отмечена точка. А на этой схеме похожий символ в другом месте. Она что перемещается?

– Или те, кто рисовал, заходили в лес с разных сторон. Это называется погрешность, – вставил Пит и вернулся к стеллажам, считая, что тема с картами не стоит внимания.

Малия ворошила схемы, раскладывала их, сравнивала и нашла ещё одну записку.

«Предложить профессору устроить соревнование для преподавателей. Кто больше найдёт карт – получит приз. Поездка в страну богатеев».

Стэн ухмыльнулся.

– Вот почему в прошлом году были обыски. Интересно, кому достался приз?

– Сам старик и получил его. Видно, там и остался, – предположил Пит и махнул рукой, ему всё это уже надоело. – Ребята, я, пожалуй, пойду.

- Куда? – в унисон спросили Малия и Стэн.

Пит усмехнулся и поднял примирительно руки:

- Спокойно! Я в комнату, хочу хоть немного поспать. Может быть пойму, как можно Игреду помочь.

Друзья попрощались, Пит вышел и, прислонившись к стене, достал тетрадь. «Дневник профессора Ногд». Пока Малия и Стэн рассматривали карты, он обратил внимание, что эта тетрадь чуть торчит, будто кто-то вытаскивал рядом стоящую книгу. «Не отсюда ли взял что-то профессор?» - подумал он и спрятал тетрадь за пазухой. Но отвлекать друзей от карт не решился, у них свои поиски, у него свои. Видимо, тут их пути временно разойдутся.

***

- Пит! Эй! – соседи по комнате попытались заговорить с другом.

Но он так был ими разочарован, что даже не удостоил взглядом. Лёг на кровать и укрылся с головой. Ему хотелось прямо сейчас погрузиться в тетрадь, но как это сделать? Усталость сморила выпускника и он, положив под подушку находку, отдался во власть Морфея, а тот пользуясь случаем соединил его с воспоминаниями хозяина дневника.

***

Тёмный коридор освещался тусклым факелом. Мужчина оглядывался по сторонам.

- Идём! Быстрее! Тебя ни одна душа не должна заметить? – говорил он тому, кто шёл рядом с ним.

Две тени продвигались по коридору. Мужчина незаметно для спутника протянул руку к картине, наклонил её и поспешил, подгоняя второго:

- Ну же!

Факел дрогнул, мужчина выдохнул с облегчением.

- Ты уж прости, но мы не знаем, что с тобой делать. А эту келью сам Мастер создал. Из неё выйти нельзя.

***

Комната, напоминающая кабинет профессора, встречала важного гостя.

- Ногд, ты справился?

Мужчина, сидевший за столом, кивнул. К нему подошёл седовласый старик, побарабанил пальцами по стопке бумаг.

- Предупреди всех, эту келью ни в коем случае не открывать. Мы не предполагаем, как долго сможем удерживать его там, но знаем к чему приведёт его освобождение.

- Мэтр, я всё понимаю, не первый год уже здесь. Как думаете, лес теперь безопасен?

- Ох, не знаю, не знаю. Зверёк убежал, будем надеяться, что один он не станет показываться, но запрет не снимайте! Не будем рисковать.

***

Тот же кабинет, серая как туча женщина смотрит на профессора. Руки дрожат, в глазах блестят слёзы.

- Он… он…

- Маровия, я же предупреждал!

- Я ведь не отходила от него ни на шаг. Каких-то пять минут он провёл в келье. Неужели у него нет шансов?

Мужчина покачал головой. А как только дверь за посетительницей затворилась, открыл свой дневник.

«Келья опасна. Тот, кого мы там заперли, вытягивает жизнь из людей. Мэтр что-то скрывает, значит, было украдено несколько артефактов».

***

Пит открыл глаза. Он понял, что его друга уже не спасти, но остаётся вопрос, кого же в той келье прячут? И не выпустили ли они его ночью случайно. Вдруг это они стали причиной пропажи Карлин?

О своём открытии он никому не собирался рассказывать, но понял, что будет наблюдать и всячески помогать в поиске информации Малии и Стэну, чтобы успокоить беспокоящее чувство вины.

Глава 26. Легенда

Мартин вернулся в Школу, но не спешил показываться профессору. Хотелось побродить по территории, осмотреться и привести в порядок мысли. Столько всего произошло меньше чем за сутки, в голове не укладывалось. Он забрался на пригорок, излюбленный одиночками, и расположился в тени дерева, так чтобы его не было видно из окон.

Солнце уже перевалило за полдень, но территория Школы не подавала признаков жизни. Это играло на руку новоиспечённому мэтру. Видимо, студенты прислушались к профессору и не покидают комнаты, что уж они делают там, не имеет значения, главное, что не будут его отвлекать.

Из походной сумки появились блокнот и ручка. Аккуратными закорючками стержень переносил мысли Мартина на бумагу, будто бы под диктовку.

– Лес. Никогда на него не обращал внимания. Разве не окружают такие вот защитники и даже кормильцы наши родные поселения? – он постучал костяшками пальцев по стволу, приложил ухо, но дерево не ответило ему, не отреагировало.

– Почему же выпускники выглядели такими покалеченными? Испугались чего? Заблудились? Но ведь у нас есть отдельный предмет, где нас учат, как ориентироваться, избегать травм. Хотя о чём я говорю, чаще всего студенты не слушают старого Коливса. Он мог заснуть чуть ли не на полуслове. При этом возникает ещё один вопрос – почему его держат тут до сих пор? Или предмет не такой уж и важный? Что скажешь? – последний вопрос Мартин адресовал гостье.

На ветку села птичка. Она рассматривала человека, поворачивая голову то на один бок, то на другой. Мартину даже показалось, что она пытается понять можно ли ему довериться и рассказать свой секрет.

Молодой мэтр вытянул руку, приглашая пернатой особе устроиться у него на ладошке.

– Чирик, – то ли сказала, то ли спросила она.

– Чирик, – повторил Мартин.

Невеличка вновь повертела головой, прыжками перебралась на ладонь человека, ухватила за рукав и потянула. В сторону леса.

– Э нет, милая, я не могу. У меня тут другая задача.

Птица взмахнула крыльями и защебетала очень быстро. Мартин поёжился. Образ матери вспомнился. Она вот также ругалась на него, стоя на кухне и размахивая полотенцем. Но невеличка, в отличие от матушки быстро успокоилась, чирикнув напоследок улетела. Села на ветку, посмотрела на человека, будто оставляя ему шанс передумать, но ветерок встрепенул её пёрышки, и она улетела, отдаваясь его потоку.

– Да уж, странности на каждом шагу. Надеюсь, всё это мне показалось. Не выспался. Навалилось. Пойду я, пожалуй, займусь делом. Может, на это намекала мне птица.

Мартин убрал блокнот и отправился к зданию школы. Пока шёл, думал, куда зайти в первую очередь: к профессору в кабинет, чтобы рассказать об изменениях или наведаться в лазарет. И тут его пронзило током осознания.

Такая же птичка ручная была у Карлин. Она никогда и никому её не показывала. Мартин однажды случайно застал, как она разговаривала с питомцем.

– Чего уставился? – буркнула первокурсница. – У меня дома был мышонок, тут-то их нельзя заводить. А Пернатка свободная птица, изредка меня навещает, о доме рассказывает, о брате.

Последнее слово Мартин тогда с трудом расслышал и не придал значения, все первогодки скучают по родным. А тут девочка. Не хватало, чтобы она при нём разревелась. Но его ждал сюрприз. Птичка улетела, а Карлин подмигнула ему и вприпрыжку, напевая весёлую песню, поскакала по коридору.

– Что если эта та самая птичка? И она звала меня в лес, чтобы показать где девчонка? Но почему мне? Почему не смотрителям? Ведь они наверняка сейчас прочёсывают лес.

Стало ясно, что к доктору можно заглянуть позже, нужно поговорить ещё раз с профессором.

***

Мартин открыл дверь кабинета, не дождавшись разрешения. Он просунул нос сквозь щель и увидел Гремса. Тот стоял у окна. Плечи напряглись, будто ожидал нападения. В отражении стекла виден рассеянный взгляд, словно он никак не мог уловить убегающую мысль. Жалость волной прокатилась по телу молодого мэтра. Ситуация не из приятных: нагрянул проверяющий, вынюхивал, выспрашивал, да ещё и, несмотря на молодость, именно ему предстояло принимать решения.

Мартин, стараясь не шуметь вошёл в кабинет, огляделся и вёл за стол, словно недавний воспитанник, желающий всего лишь утихомирить любопытство по волнующим его вопросам.

Тишина затянулась, Гремс мог так долго стоять, поэтому Мартин кашлянул, чтобы привлечь внимание.

– С чем пожаловали, молодой человек? – привычно учительским тоном спросил профессор, не поворачиваясь к нему.

– Мне не справиться без вас. Всё так запутанно. Почему завеса с леса упала? У меня есть, конечно, догадки. Но их нить тянется к школе. Почему выпускники вернулись в таком состоянии и куда отправилась Карлин, – он специально назвал имя, хотя до сих пор сомневался, что понял те намёки, что ему на глаза попались.

– А вы не теряли зря времени, – коротко бросил профессор и медленно прошёл к своём рабочему месту. – Но мне нужно о другом думать. Преемника выбрать, успеть погрузить его.

– Кхм, – Мартин взял за руку старика и удивился, насколько она была холодна, пульса не слышно, новая волна жалости накрыла молодого мэтра с головой. – Я забыл же вам рассказать. Мне удалось договориться, что у вас ещё год. Не спешите. Нам нужно вместе выяснить, что происходит. Ваш опыт и знание школы бесценно.

Гремс улыбнулся, расправил плечи и в глазах заблестел огонёк, свойственный молодым парнишкам, только что получившим долгожданное назначение. Правда, Мартину показалось, что он нервно дёрнул плечом, будто только что оттолкнул неуместные сейчас слова. Но молодой мэтр уже приготовился приступить к вопросам, поэтому эту мелочь также откинул плечом.

– Как вы думаете, почему пала завеса? И когда это произошло? Почему студенты пошли в лес? Я помню наш выпуск, мы даже не смотрели в его сторону и не думали, что рядом лес… Так, плотное кольцо деревьев, не вызывающее никакого интереса, – выпалив всё на одном дыхании, Мартин посмотрел на Гремса, ожидая ответов.

Но тот не спешил. Его медлительность начинала уже раздражать, хотелось встряхнуть его хорошенько, накричать и пригрозить, что отсрочку по смещению легко можно отменить. Будто почувствовав настроение гостя, профессор выставил примирительно ладонь перед собой.

– Успокойся, пожалуйста. Вы, молодые, вечно куда-то спешите. Я просто думал, с чего начать. Ты выпалил сразу несколько вопросов, какой для тебя важнее сейчас ?

Мартину стало стыдно за вспыльчивость, он достал блокнот и, ища в записях поддержку, пробормотал.

– Расскажите, когда пала завеса?

– Ты же знаешь, что у нас не так давно из леса появился гость?

Мартин кивнул.

– Так вот, видимо, его появление не осталось тайной. Мы выяснили, что свидетелем стал один студент.

– Кто он?

– Не спеши. Послушай дальше.

Мартину показалось, что на месте профессора сейчас стоял мэтр, тот также остужал пыл любопытного ученика.

– Мы выяснили это случайно. Оказалось, один студент направлялся в библиотеку и в самый подходящий или, наоборот, неподходящий момент выглянул в окно. Смотрители были так поглощены гостем и тем, чтобы быстрее увести его с глаз долой, что не подумали посмотреть по сторонам.

Молодой мэтр шелестел ручкой, записывая и зарисовывая услышанное.

– Позже до нас стали долетать слухи про лес. Хотя раньше даже слова такого в обиходе студентов не встречалось. Во всяком случае, относительно окружающих школу деревьев, как ты сам только что и сказал.

Мартин кивнул, вспоминая своё прошлое в этих стенах.

– Тот парнишка оказался не из болтливых. Но в нём проснулось любопытство, и он стал частым гостем библиотеки. Хотя раньше, как и все парни сторонился этой кладези информации. А тут зачастил, чем вызвал интерес у сокурсников и те решили за ним проследить.

– Уж не Игред ли был во главе той компании?

Профессор ухмыльнулся. Эти ребята наводили шороху во всей Школе и даже старшаки, выпуск Мартина, не могли с ними управиться и однажды просто перестали обращать внимание.

– Да, это было их очередное приключение. Ребята увидели, что парнишка читает книги с мифами. Выяснить это легко, – сразу же ответил Гремс на блеснувший в глазах собеседника вопрос. – В библиотеку заглядывают чаще девчонки, а их у нас знаешь немного. Поэтому большинство книг покрыты пылью. А те, что брали в руки постоянно, сам понимаешь выделялись на фоне других по-прежнему пыльных томов.

– А можно и мне прочитать эти мифы?

Профессор пожал плечами, тут же выполнив просьбу: на стол из книжного стеллажа переместились несколько рукописей. Мартин чихнул от пыли, а Гремс продолжил:

– Но ребятам было мало просто проследить за парнишкой. Они узнали, что ему нравится одна девушка и подстроили, чтобы та пришла в библиотеку ровно в тот момент, когда и книгочей был там. Зачем спросишь ты? Могу только предположить. Они, видимо, хотели чужими руками узнать, что тот ищет. А дальше…

Мартин слушал, листая мифы, пауза заставила его отвлечься и посмотреть на профессора.

– Дальше произошло то, что мы толком не могли сами понять.

– И? – икнул молодой мэтр.

– Вроде, ничего интересного: парень и девушка стали встречаться. Причём чаще именно в библиотеке. Но потом, их стали замечали возле завесы. Позже мы собирали слухи, что однажды парень пригласил спутницу погулять, там, где можно своими глазами увидеть легенду. Они зашли за дерево и пропали с поля зрения. За ними наблюдал один из студентов.

Тут профессор многозначительно посмотрел на слушателя.

– Когда же спустя некоторое время парень вышел из леса один, наш наблюдатель испугался и поспешил ретироваться, но он успел от скуки рисовал всё, что видел, эта записка выпала и её нашли смотрители.

– А почерк разве не выдал наблюдателя?

– Нет, да это и неважно. Нам срочно нужно было замять дело с пропажей девушки. Её мы позже нашли, без памяти и с признаками болезнью, которая поставила нашего доктора в тупик. Парнишка тоже обратился за помощью, на коже появились пятна и жутко зудели. Чтобы не вызывать пересуды, мы установили карантин. И…

– Что и?

– Однажды они просто исчезли. Студентам сказали, что отправили ребят на лечение, и спустя некоторое время о них все забыли. Но с тех пор, легенда новая родилась, что парни водят в лес девчонок и оставляют их там на съедение духам.

– Жуть. А можно подробнее узнать про болезнь?

– Об этом тебе лучше поговорить с доктором.

Мартин, не попрощавшись, выбежал из кабинета.

– Торопыжка, – сказал ему вслед профессор. – А может, так и надо? Моя старческая медлительность, кажется, только мешает… Или в этом моя сила и, объединив наши привычки, мы быстрее раскрутим этот клубок.

Гремс прикрыл глаза, устроившись в кресле, где любил отдыхать, сделал глубокий и погрузился в воспоминания. Ему казалось, что там он сможет найти ключ к расшифровке того, что происходит.

Глава 27. Преемник

Гремс радовался передышке. Найти преемника за несколько дней для него было неподъёмной задачей. Блокнот, куда вписывались претенденты исчёркан. Не было ни одного имени, кому можно было бы доверить такой серьёзный пост.

Но профессор знал, что лучше всё-таки подготовиться. Мартин хороший малый, но всё же он лишь посланник, такие решения принимаются на другом уровне. И нужно успеть рассказать всё, что хранится в его голове о школе, как ею управлять, как принимать студентов, как выбирать назначения.

Профессор вздохнул и вспомнил, что сам попал в школу случайно. Во всяком случае думал так раньше. Но всё чаще у него возникали мысли, что это был тщательно продуманный план. Связанный именно с выпускным, с пропажей студентов. И…

"Карлин"

Имя, как вспышка прорисовалось в сознании.

– Эта девочка отличается от других. Да, именно я делал для неё исключение. В первый год, в каждый следующий. Сколько раз мне намекали, что ей здесь не место. Но я знал, что в ней есть что-то особенное и ей необходимо дойти до выпускного. Я даже готовился убеждать комиссию дать ей назначение. Правда, шансы были малы, но я бы хоть попытался. Как это делала она и не раз.

Профессор закрыл глаза и вновь предался воспоминаниям.

***

– Что с вами? Вы заблудились? В лесу на ночь оставаться не стоит. Пойдёмте, я провожу вас, – проявляя гостеприимство, как учила матушка, юный Гремс протянул руку и помог встать уставшему путнику.

Мужчина сидел, прислонившись к раскидистой сосне, глаза закатились то ли от жажды, то ли от усталости. Сердце мальчика ёкнуло. Ведь он мог его не заметить. Родители отправили его в лес, собрать травы для чая. Юный Гремс уже спешил домой, зная, что задержался и его ждёт нагоняй. Но он всё равно рассматривал деревья, слушал птиц. Ему подспудно хотелось найти то, что ускользало от его внимания.

И тут он услышал тяжёлые вздохи. Подбежал и увидел мужчину. Серый балахон делал его незаметным, сливая с окружением. Лицо без морщин, а в глазах сверкала бесконечная глубина знаний. Гремс потянулся к нему душой, неосознанно. В голове роилось море вопросов, и он хотел задать их по дороге домой или на кухне за ароматным травяным чаем.

Но путник, опираясь на предложенную руку будущего профессора, встал, кивнул ему, поблагодарил и ушёл, оставив юношу хлопать глазами.

А через несколько дней в дом прилетела птица. «Внеочередной набор в Школу. Вашему сыну нужно собраться в течение часа и прибыть в указанную точку на карте».

***

Гремс открыл глаза и подошёл к карте. Повёл по ней рукой и остановился на его поселении.

– Интересно как там они? Давно я их не навещал. Хотя кто я для них сейчас? Чужой дядька, старик, о котором они слышали только сказки.

Гремс вздохнул. Матушку давно схоронили, отец ушёл следом за ней. Братья же уделяли внимание своим семьям и вспоминать о давно их покинувшем младшем брате не особо любили. Ведь он-то достиг вершин, а они остались при своём, хорошо хоть из отчего дома не попросили. Из уважения к родителям и статусу Гремса.

– А что, если это была неслучайность? – повторил он вопрос и заметил, как пузыри новых окружили его, того много лет назад, держащего приглашение и не верящего в его реальность. – Почему именно я? Почему в тот день? Почему вне основного потока? Был ли такой случай до меня?

И тут его громом пробило. Он вспомнил ещё одну деталь. Вернее, целый отрезок своей жизни.

***

Гремс улыбался, ступив на землю школы. Он смотрел на всё, открыв рот и верил, что здесь всё будет иначе. Тут нет тех, кто шпынял его и смотрел с сожалением, ведь ему прочили судьбу изгнанника. Ан нет. «Вот вам всем!», – мысленно прокричал новобранец.

Вот только счастье его длилось не долго. В кабинете профессор рассказал, что его ждёт впереди:

– Мы сделали исключение, потому что увидели в тебе потенциал. Временно ты будешь помогать учителям в библиотеке. И ни одна душа не должна увидеть тебя! Ты прибудешь для всех в день призыва. А пока, ходи тенью и наблюдай.

Новобранец не придал тогда особого значения такой таинственности. Он был горд, что для него сделали исключение. И мечтал остаться здесь как можно дольше.

Время летело, пять лет обучения оказались позади. Светил долгожданный выпускной. Но… Его ждал сюрприз. За один день до экзамена среди ночи вызвали в кабинет к профессору.

– Я следил за тобой много лет. Ещё пацанёнком ты отличался от других. И сегодня получишь досрочно своё назначение. Мне нужен помощник. Стар я уже.

Гремс решил, что это шутка. Он привык, что назначения объявлялись во дворе, вручались грамоты выпускникам, затем каждый уходил с прибывшим учёным или с богатеем. Навсегда. А тут – никого.

– А почему вы выбрали именно меня? – спросил Гремс.

– Да… Непросто нам будет. Вопросы все потом. Собери вещи. Причём так, чтобы тебя никто не заметил. Помнишь первые дни здесь? Все эти знания помогут теперь. Мышкой! Жду тебя в старой келье, где ты жил первое время.

***

«Случайность ли это?» – вновь и вновь эта мысль, как назойливая муха, кружила возле Гремса того, молодого, собирающего вещи, и идущего по давно забытым коридорам. И в нынешнее время у седовласого профессора, что осунулся и понимал, что дни в этой Школе его сочтены. А он так и не знает, кому же передаст свой пост.

– Может быть, не всегда нужно время для такой длительной подготовки, как была у меня? Почему же я тогда не выведал всё у профессора? Возгордился, поверил. И… Сейчас не знаю, как поступить…

Гремс обратился книгам, задавая мысленный вопрос. Но они молчали. Так же, как в прошлом его учитель. «Ты всё поймёшь сам, когда придёт время. Главное, слушать…».

– Но кого слушать? И где?

***

Пять лет молодому Гремсу приходилось скрываться, пока не выпустился последний студент, что хотя бы косвенно мог с ним пересекаться. За это время он изучил от и до коридор, портреты, висящие в нём Провёл тысячи часов в библиотеке. Ночью, пока остальные спят.

А однажды в кабинете профессора произошла новая случайность.

– Я болен. Мне придётся покинуть вас. Моим преемником…

В этот момент собравшиеся замерли. Часть из них надеялась услышать своё имя. Другие болели за тех, в ком видели опору и силы. Но все были шокированы, услышав решение:

– Это будет Гремс.

– Что? Как же так? Он не готов! Не знает почти ничего.

– Этот парень затворник… Мы думали, вы готовите его в архивариусы…

– Всё это не имеет значения, – сказал профессор собравшимся и, подойдя к преемнику, прошептал тому на ухо: – У нас с тобой, Гремс, всего месяц. Ты готов?

Не дожидаясь ответа от растерявшегося ученика, старик повернулся к преподавателям и твёрдо сказал:

– Я попрошу помочь подготовить моего преемника.

Возражать было не принято. Да и какой смысл? Профессор сам решает, кому передать пост, и никто не может на него повлиять… Так было заведено. Этот момент чётко прописал Мастер.

С тех пор жизнь Гремса не принадлежала ему, ему необходимо было следовать правилам и поддерживать легенды о школе.

Первый раз он позволил себе нарушить устои, когда увидел Карлин. У него сжалось сердце и то, что эта девчонка должна оказаться в стенах школы оказалось лишь вопросом времени.

– Интересно не тоже ли самое было у моего профессора? Он сказал, что знал меня с детства и вёл к назначению. Где же ты Карлин? Ведь ты могла стать первой женщиной во главе школы. Думаешь шутка? А вот я уже верю, что это было твоё и моё предназначение...

Глава 28. О чём поведает доктор?

Мартин испытывал страх перед школьным доктором. Одно имя чего стоило. Зубодробилиус. Попробуй выговори. Зубы сведёт. Студенты шутили, что выбирали на это место только тех, у кого имя звучало зловеще, неприятно. Чтобы отвлечь от других слухов. Об опытах, например. "Как без них можно стать успешным в делах врачевания?" – убеждали старшаки новобранцев. И те верили. Потому что доктор не рассеивал слухи, а, наоборот, подтверждал и усиливал. – Бррр, – Мартин поёжился, чувствуя, как воспоминания вспыхивают словно звёзды на небе. Но назад пути нет. Он взялся за ручку двери, но та неожиданно открылась сама. За ней стоял улыбающийся доктор. – Добрый день, проходите. Очень рад, что вы посетили мою скромную обитель, – жестом хозяин лазарета пригласил гостя войти и продолжил сбивчиво бормотать. – Я видел вас мельком. Вы успели поговорить с профессором? Всё разрешилось. Студенты вернулись. Витамины им выписал. Поспят ночь спокойно, раны затянутся. Вы не переживайте у меня тут всё под контролем. Мартин обратил внимание, что доктор пятится спиной, краем глаза поглядывает на кушетки, где лежат выпускники, вернувшиеся пораненными из леса. И будто оттесняет от правой стены. Но молодой мэтр отмахнулся, возможно это волнение. Не каждый день в школу приезжают высокопоставленные особы. Он никому здесь не говорил о неожиданном назначении, но даже то, что он прибыл из башни науки, уже придавало вес его персоне.

– Меня мало интересуют сейчас нашкодившие выпускники. Я к вам совсем по другому вопросу. Расскажите мне о госте из леса, который здесь появился примерно полгода назад.

– Да-да, конечно, – кивнул доктор, лицо его осветила искренняя улыбка. Надеюсь, вы не спешите? У меня в каморке чайничек есть. Пойдёмте туда, там удобнее. Да и записи я посмотрю, чтобы не надеяться только на память. Годы-то берут своё, сами понимаете. Мартин проследил за тем, как Зубодробилиус, всегда такой грозный со студентами, шаркающей походкой поспешил спрятаться за занавеской, висевшей в проёме вместо двери. Загремел там посудой, выглянул, удивляясь, почему гость не последовал за ним. Но молодой мэтр чувствовал, что не может сделать ни шагу. Этой каморкой их, студентов, пугали. Говорили, что Зубодробилиус именно там проводит свои врачевательные опыты, и если ты попадёшь внутрь, то всё. Не найдут и не даже вспомнят о твоём существовании.

Доктор ухмыльнулся.

– Не переживайте, вы в другом статусе. Это все сказки лишь для студентов, чтобы носы свои не совали.

Мартин кивнул и, расправив плечи, чтобы придать походке важности прошёл в небольшую комнату. Внутри она оказалась очень уютной. Всё светлое. На стенах портреты, записки. Маленький стол, на нём блокнот и ручка, очки, чайник и две чашки.

– Пеграм, – протянул руку доктор.

Мартин уставился на него непонимающе, хлопая глазами.

– Ну, неужели вы думали, что меня на самом деле зовут Зубодродилиус? Что вы! Это тоже лишь для студентов. Каждый доктор выбирает новое имя, да такое, чтобы оно говорило само за себя.

Мартин хмыкнул.

– Сколько же тайн раскрывается, когда ты уже не студент… Но! Сейчас не об этом. Вы обещали рассказать о госте из леса.

Пеграм налил себе чаю, прихлебнул и посмотрел на бывшего студента.

– Это было так давно. Я нашёл тут записи, – доктор зашуршал листами томов, приговаривая под нос: – Так. Где же этот гость из прошлого?

Мартин напрягся и посмотрел внимательнее на доктора. Судя по всему, Пеграм знал, что Немак появился из прошлого. «Интересно, почему он так решил?» – подумал молодой мэтр, но вслух ничего не сказал.

– Вот! В 8.57 утра ко мне пришёл смотритель с пятьдесят шестого поста. Вот его роспись, – доктор показал гостю закорючку и номер. – Я провёл осмотр. Всё было в порядке. Температура в норме. Вот только странные пятна на коже…

Мартин слушал внимательно, делал пометки.

– Мне они не давали покоя, ведь за мою практику такого не встречалось. И…

Молодой мэтр отвлёкся от блокнота. Доктор молчал, на шее у него пульсировала жилка, намекая на напряжение говорившего. Пеграм сглотнул и вновь начал водить пальцем по записям. Кивнул сам себе, видимо, отвечая на неозвученный вопрос, и подошёл к другому стеллажу, скрылся в нём с головой и спустя несколько секунд с победным видом потряс перед Мартином старым фолиантом.

– Вот, посмотрите! Это запись моего предшественника. Первое время я изучал эти тетради, чтобы узнать, какие болезни могут нас настигнуть. И вот, – мужчина поднёс гостю книгу поближе и указал пальцем на рисунок, – видите эти пятна? Они один в один похожи с теми, что я обнаружил на теле лесного пришельца.

Мартин пригляделся, приложил к рисункам из фолианта свои и утвердительно качнул головой, соглашаясь с выводами доктора. Тот выпрямил спину, поднял горделиво подбородок и самодовольно, как бы между прочим, поделился выводом собственного мини-расследования:

– Это записи сделаны около шестидесяти лет назад! Вы понимаете, к чему я клоню?

Мартин отрицательно покачал головой. Он решил выдержать маску незнания до последнего. Доктор разочарованно махнул рукой.

– Эх, молодёжь! – и вышел из комнатушки, оставив Мартина наедине со своими мыслями.

Новоназначенный мэтр решил, что Пеграм разочаровался в нём и больше ничего не расскажет. Поэтому погрузился в свои записи и думал о том, как найти тех самых смотрителей, что встретили Немака первыми и о том, как прояснить кто мог ещё его видеть. Однако дверь растворилась, и доктор принёс ещё одну тетрадь. Открыл и стал тыкать в корявые закорючки пальцем, продолжая рассказ:

– Вот, тут записи о том, что 57 лет назад пропал парнишка, по описаниям очень похожий на нашего найдёныша.

Мартин пробежался по строчкам и понял, что действительно описание указывало на Немака. В деле студента 325 надпись гласила: «пропал без вести». Дата совпадала с днём появления парня в этом мире. Только спустя пятьдесят с лишним лет.

Картинка начинала складываться.

– А что с той парочкой, что примерно в то же время вернулась из леса со странной болезнью?

Доктор посерел. Видимо, это была запретная тема. Мартину пришлось встать и показать, что утаить информацию не удастся.

– Тут что-то странное было, – у доктора даже задрожал голос от нервного напряжения.

Мартину стало его немного жаль. Таким Зубодробилиуса, обычно строгого и серьёзного, раньше он не видел.

– Они вели себя очень странно, а потом, ночью, встали и ушли. Никто не понял куда. Дежурные в лазарете видели только тени. Сами испугались в ночи. Мы искали ребят по всей Школе, но…

– Понятно. С этим попробуем разобраться позже. А теперь, скажите ещё раз, кто из смотрителей привёл к вам в лазарет гостя? Да, и ещё, есть ли записи тех, кто доставил сюда пропавших ребят?

***

Мартин пообщался со смотрителями отдельно, но ничего нового не узнал. Чёткие инструкции предписывали строго: встретили чужака, проводили к доктору, а после осмотра к порталу в мир науки. Что было дальше Мартин знал и без них.

С вышедшими из леса студентами то же самое – чётко по инструкции. Смотрители неразговорчивы. Их штудируют очень серьёзно. Мартин помнил, как они с друзьями пытались найти способ вывести из себя этих парней или разговорить, однако, после нескольких неудачных попыток, прекратили, пожалев на бесполезное занятие время.

Более интересные записи появились в блокноте молодого мэтра после общения с дежурными в лазарете, которые перепугались восставших мертвецов. Они заступили на пост, им сменщики сказали, что ребята уже не дышат. Доктор дал указания дождаться утра и что позже будут приняты меры. А тут вдруг сначала парень, а потом девушка, встали и как были в одной больничной рубахе, отправились в коридор.

Шаркающие шаги указывали, что они пошли в сторону запретного крыла. Пока дежурные опомнились, ребят и след простыл. Куда они делись – неизвестно.

– Так, а что там говорил профессор о происшествии в запретном крыле? Вроде как, там кого-то нашли…

Мартин отправился обратно к профессору, клубок нитей становился более ясным, но количество ответвлений слегка напрягало.

***

Пойдя к кабинету, он постучал. В ответ тишина. Тихонечко потянул ручку и почувствовал, как дверь поддалась, приоткрывая путь в обитель профессора. Но из глубины кабинета, на непрошеного посетителя смотрели озлобленные взгляды. Мартин опешил, инстинктивно отдёрнул голову и закрыл дверь.

– Пожалуй, лучше посижу, как бывший студент на подоконнике. Пусть Гремс сам разбирается, а я понаблюдаю. У меня есть пока, о чём поразмышлять.

Любимый блокнот подставил страницы и принялся впитывать след, оставляемые карандашом. Будто таким образом он тоже погружался в события и тайны, что уже разворошил Мартин.

Глава 29. Студенты, студенты, ещё раз студенты.

Гремс вышел из лекторной, оторвавшись от воспоминаний. Он очень любил эти путешествия, но понимал, что во всём нужна мера. Однажды настолько увлёкся, что Пеграм еле вытащил его.

– Никогда! Слышишь? Не пренебрегай настоящим! Ты профессор и отвечаешь за всех, кто находится в школе. Прошлое, конечно, скрывает многое, но…

– Да, понял, я понял, – виновато потупил взгляд Гремс, чувствуя себя не человеком с высоким званием, а нашкодившим студентом.

С тех пор он держал себя под контролем. Только сегодня дал слабину и пробыл в воспоминаниях дольше обычного. Поэтому, видимо, неосознанно отправился в лазарет. У него в принципе были вопросы к доктору, но они не такие уж срочные и тем не менее.

– Ты как? – поинтересовался Пеграм, приглашая друга в свою уютную каморку.

– Кажется, я действительно стар. Всё не клеится никак. Слишком много за неполные сутки произошло. Не день, а резина, – начал было жаловаться Гремс, но, мотнув головой, посмотрел на доктора и спросил, – а у тебя тут как?

Пеграм налил чаю в две кружки, сделал глоток из своей и докторским взглядом осмотрел профессора, будто хотел понять, выдержит ли Гремс новую порцию информации. Ему не понравился туман в расширенных глаза, но списав всё на усталость, он заговорил:

– Мартин ко мне заходил. Очень был упрямым студентом. Ничего не изменилось. Вцепился, как пёс, скажи да скажи про гостя из леса. А ещё он интересовался пропажей тех ребят. Помнишь их?

Гремс молча кивнул. В душе зашевелилось несформированное воспоминание, но профессор уже закрыл на сегодня канал. И так слишком много времени провёл в прошлом. Нужно отдохнуть, чтобы не затянуло. Иначе придётся надолго попасть в лазарет и не факт, что из-за возраста в этот раз удастся так же легко отделаться, как лет десять назад.

– Хотя о чём я? Пусть посланник расследует, он же для этого здесь, – начал Пеграм, чувствуя настроение друга. – А ты сходи пока, поговори со студентами. Очень уж рьяная троица у нас появилась.

Гремс взметнул брови:

– И кто это у нас такой смелый? И что они натворили?

– Девчонка любопытная. Видел её несколько раз с твоей протеже Карлин, – Пеграм поймал взгляд друга и кивнул, понимая, что тот узнал о ком речь. – И с ней два друга, постоянно ходили вместе. Имён я не помню, ты же знаешь у меня вылетают они из головы, как только я перестаю видеть человека. В общем, застал я их здесь, и кажется мне, что ребята приходили к нашему спящему другу.

– А пацанёнка одного не Пит случаем зовут? Кучерявенький такой, крепенький, – показал Гремс силуэт.

Пеграм пожал плечами.

– Я их в кабинет твой отправил. И пригрозил неприятностями, а то видел бы ты, как глаза их сверкали студенческим любопытством. А мы с тобой знаем к чему это порой приводит.

– Думаешь там они? – сжал губы профессор, делясь первым, что пришло в голову.

Два старожила смотрели в глаза друг другу секунд десять. Доктор пытался мысленно убедить друга, что он сделал всё, что смог. Гремс же пытался прокрутить в воспоминаниях последний час. В кабинет ребята точно не могли попасть. Там выпускники, что первыми вышли из леса.

– В библиотеке! Куда ещё тянет разожжённое любопытство? – воскликнул профессор и с несвойственной ему скоростью двинулся к комнате, хранившей большее количество знаний.

***

– Так! – сведя брови к переносице, и сжав зубы, бросил профессор, как только открыл массивную дверь.

Звук мячиком проскакал по стеллажам, заставляя застигнутых врасплох студентов, хлопать глазами в поисках слов, которые смогли бы убедить профессора, что они тут занимаются важным делом.

– Вы не слышали мой приказ утром? Не высовываться из своих комнат?

Вперёд вышла Малия:

– Но вы же сказали, что у нас завтра будет зачёт и к нему нужно подготовиться, – соединив руки в замок, она сжала их так, что костяшки пальцев побелели.

Гремс хмыкнул:

– Рвение к учёбе решили проявить? Ну-ну. И что же вы тут читаете? Покажете старому профессору? – протянул он руку, кивая Питу, спрятавшему за спиной книгу.

– Мы просто хотели убедиться, что наш товарищ в порядке. Искали описания болезней в архивах. Я стажируюсь у доктора, может этой мой шанс получить в следующем году назначение, – затараторила Малют и сделала несколько шагов, чтобы встать между Питом и профессором.

Краем глаза она увидела, как Пит передал карту Стэну, а тот спрятал его под рубашкой и выдохнула.

– Профессор, вы устали, вам нужна помощь. Этот лес, ребята, что в нём пропали, а потом нашлись, – комок подкатил к горлу, и она запнулась, вспоминая, что Карлин-то не вернулась, но Малия подняла голову выше и продолжила забалтывать старика. – Гость этот неизвестный, ходит тут вынюхивает, что ему надо?

Малия на самом деле ничего не знала о госте, сболтнула, но увидела, как профессор пошатнулся, будто ему влепили пощёчину.

– Много вы знаете! Брысь в свои комнаты! Встречу кого, не видать вам назначения, – прищурил глаза и припечатал взглядом парней. – Даже если вы думаете, что они у вас уже в кармане. Заседания не было, решения не озвучены, поэтому я легко могу всё отменить!

Троица, стыдливо опустив голову, поплелась к двери.

– Ребята, – успокоившись, сказал тихо профессор.

Те обернулись. Малия даже набрала воздух, чтобы поделиться ещё чем-то, но Гремс выставил руку.

– Вы правильно заметили насчёт гостя, я пока не могу всего вам рассказать. Но у нас неприятности и нам грозят перемены. Я стараюсь сохранить то, что уже сделано. Назначения ваши, традиции наши. Да много чего, – махнул рукой Гремс. – Сейчас важно сохранить в тайне то, что происходит. Пусть гость наш уедет, тогда и поговорим.

– Профессор, вы знаете что там осталась Карлин, – на глазах Малии блестели слёзы.

Гремс кивнул.

– Её спасут?

– Ох, деточка. Поверь, это сейчас не столь важно.

Малия сжала кулаки, Стэн обнял её и направил к выходу. Пит посмотрел в глаза профессору, в них кружился незаданный вопрос.

– Я не могу вам пообещать ничего. Что с друзьями вашими будет всё в порядке. Но я могу приложить все усилия, чтобы вас это не коснулось. Поверьте, сейчас вам лучше думать именно о себе. Всё идите! – сорвался Гремс и замахал руками, не давая возможности ещё что-то спросить или сказать студентам.

Дверь закрылась, Гремс выдохнул. Разговоры вести ему становилось всё сложнее. А ведь нужно ещё успеть заглянуть в кабинет. Первые, вышедшие из леса, смогут ли они что-то полезное рассказать?

***

Лоб в лоб столкнулся он с Мартином в коридоре.

– Вы в кабинет? – спросил молодой мэтр.

Профессор кивнул, осознавая, что одному со студентами поговорить не удастся. Можно было сказать, что направляется к смотрителям, но слишком уж далеко от выхода, а вот до кабинета оставалось пара шагов. Да и мозг слишком устал, чтобы просчитывать всё наперёд.

В кабинете их встретили злые от ожидания выпускники.

– Почему вы нас держите тут? Мы что-то нарушили? – вскочил Пиртос, взлохмачивая короткие волосы. – Ей плохо! Она вся измучена, а тут даже воды нет!

– Тише, тише, – примирительно начал профессор. – Мы не могли вас отпустить без осмотра. Сейчас придёт доктор.

Гремс подошёл к двери, свистнул. Тут же прибежал один из помощников.

– Пусть кто-то заглянет к нам из лазарета. Скажи это важно.

Приказ был принят и по коридору разнёсся стук ботинок, направлявшихся в другую часть школы.

– Видишь? Мы сейчас ей поможем.

Гремс обошёл высокие стулья и посмотрел на девчонку, съёжившуюся на гостевом кресле. Милое личико, длинные ресницы, нос словно аккуратно пришитая пуговка, щёки чуть впали, но это, скорее всего, от усталости. И под веками темнота. Руки все исцарапанные и еле поднимается грудь.

– Она дышит? – спросил Мартин, взяв её за руку.

– Пока да, но с каждой минутой ей становится хуже. Профессор, что происходит? – с мольбой в голосе спросил Пиртос.

Но у Гремса не было ответа. Он сам хотел бы понять. Складывалось впечатление, что кто-то вытягивал жизненные силы. Из парнишки, открывшего тот склеп, из ребят, что попали в лес. Но кто это? И как его остановить?

В дверь постучали, в проёме показался санитар.

– Отведите их в лазарет. Срочно! – приказал Гремс.

Мартин не вмешивался, он подошёл к окну. А как только дверь закрылась, хмыкнул:

– Профессор, мне кажется я эту картину сегодня уже видел. Не знаете куда направились вон те ребята?

Глава 30. Вылазка

Стэн, Малия, Пит вышли из библиотеки. Эмоции клубились вокруг ребят: удивление, гнев, недовольство. В облаке, что подвисло над ними нет-нет да проявлялись молнии.

– Почему нас постоянно затыкают? – бурчала Малия. – Как же мне не хватает Карлин! Она бы устроила сейчас всем…

– Тсс, – Стэн прислушался, приложив ухо к двери. Но на молчаливый вопрос подруги развёл руки и покачал головой.

Пит ушёл в свои мысли. Он не реагировал ни на слова, ни на действия друзей. Его глодала стыдливость, ведь он мог бы сейчас задержаться, спросить у профессора как там Игред, есть ли у него шансы, но вместо этого послушно вышел вон. Он стукнул кулаком по стене, рядом с дверью и сморщился от боли.

– Ты чего? – обеспокоился Стэн, слегка сжал плечо сокурсника, но тут же убрал её, увидев стреляющий ножами взгляд серых глаз Пита.

В очередной раз вмешалась Малия, она предложила спрятаться за поворотом и проследить за профессором.

– Мы с Карлин наблюдали отсюда за теми, кто любит пропадать в библиотеке.

– Зачем? – удивился Стэн.

– Как? Разве не очевидно? – пожала плечами студентка, а потом подмигнула. – Я на самом деле тоже не сразу поняла, мне Карлин объяснила. Кто ходит в библиотеки? Те, у кого тяга к знаниям большая. А зачем? Готовить проект, ну и они обычно замкнутые, легко делятся домашкой.

Стэн хмыкнул, Малия покраснела.

– Да, я тоже такой была. Пока меня не изменила Карлин.

Пит хмурился всё сильнее, брови его готовились встретиться между собою. Он не вслушивался в милую перепалку парочки, в его глазах всплывали то Игред, то Гремс.

Малия вжалась в угол, выглянула из-за него, посмотрела на дверь библиотеки и подмигнула ребятам, приглашая последовать её примеру. Стэн разбежался и, заложил вираж, скользя на подошве, упёрся руками в стену, перевернулся и остановился в миллиметре от Малии. Их глаза соединились, дыхание сбилось, в воздух выстреливали искры невысказанных слов.

– Тьфу, – буркнул Пит, махнул на них и пошёл по коридору вперёд.

– Ты чего задумал? – нехотя оторвался Стэн от подруги.

Малия выдохнула и прижалась к стене, чтобы сдержать дрожь.

– Я? – Пит деланно улыбнулся. – Ничего. Хотите, вам помогу? Провожу до развилки, прикрою, если решите не расходиться, а пойти в женскую половину или мужскую – вместе. Ну а там уж не знаю. Чем ещё помочь? Ребят из комнаты выгнать?

– Идиот, – буркнул Стэн. – Проваливай!

Пит пожал плечами и зашагал к общежитиям. Малия же сощурила глаза и не отрывала взгляд от удалявшейся спины друга.

– Тебе не кажется, что он что-то задумал?

– Даже если и так. Он взрослый мальчик, надеюсь не забудет и о последствиях.

Стэн злился. Да и не хотел лезть в душу, когда помощь его не нужна. Правда он допускал, что Питу пришла хорошая идея, и будь Стэн в другом состоянии обязательно бы и сам ввязался. Ведь они все пять лет все делали вместе. Но сейчас у него были совершенно другие планы. Он приобнял Малию и увлёк в сторону общежития, разглядывая краем глаза её тёмные волосы, которые привлекали к себе солнечных зайчиков.

– Я понимаю Пита, – размышляла вслух студентка, её было не остановить. – Мне тоже не хочется сидеть сложа руки. Думаю, Пит отправился выяснять что-то про Игреда. А где его нашли, ты не знаешь? Почему он в лазарете оказался?

Стэн вздохнул, чувствуя укол стыда. Ведь он бросил ребят в том коридоре, убежал к девчонке.

– Нет. Мы заняты были то лесом, то…

– Лес! Точно! – перебила его Малия. – Нам обязательно нужно туда попасть.

Она достала карту, с отмеченными блуждающими точками и посмотрела в глаза другу. Стэн сглотнул, он не мог ничего поделать с собой, во взгляде читался целый букет: надежда, что они встретят Карлин, что эта взбалмошная девчонка жива, ждёт помощи. Именно их помощи, ведь только они сейчас искренне думают о ней. Им не мешают оковы наблюдателей, им не нужно ни перед кем отчитываться. Плюс у них есть карта и природное умение Малии по ним ориентироваться.

Оглядываясь по сторонам, небольшими перебежками, парочка двинулась к выходу из Школы, а там уже и к загадочному, враждебному лесу. Сложность была в том, что солнце светило ярко, где-то по Школе бродил проверяющий, а подставлять профессора не входило в их планы.

Знали бы они, что их заметили. Мартин заинтересованно склонил голову, отмечая мысленно присмотреться к парнишке, который уже дважды нарушает запрет и отправляется к лесу. Профессор же вздохнул тяжко и пожалел, что не поверил чутью, не запер ребят где угодно, да хоть в той же библиотеке, а выгнал и дал повод совершить эту вылазку.

***

Лес странно молчал. Стэн крепко держал руку Малии и они медленно продвигались вперёд, оставляя ленточки в качестве указателей на своё местонахождение.

– Судя по тому, в каком состоянии вышли Сегма и Пиртос, они могли заблудиться, – поясняла Малия, разрывая свой шейный платок на мелкие полоски.

Стэн кивнул. Он вспоминал уроки школьные и деревенские. Но чувствовал, что этот лес всё же другой. В нём искрилась опасность, которая ощущалась кожей, нахохлившимся чутьём. Поэтому постоянно приходилось оглядываться, удерживать связь со школьным миром, запоминать любые странности. На плечи давила ещё и забота о спутнице, он же не мог теперь расслабиться, ему было необходимо защитить её и обязательно вывести из леса, желательно невредимой.

– Пойдём по прямой и пробудем здесь не более часа. Малия!

Стэн повернул к себе студентку, пристально посмотрел ей в глаза, но дрогнул, заметив пленочку слёз. Прижал хрупкое создание, провёл рукой по волосам, еле касаясь.

– Всё будет хорошо. Карлин найдётся. Если даже мы не сможем, то с этим справится поисковый отряд. Ты же слышала – они готовятся.

– Почему они тянут?

– Малыш, мы не знаем ничего об этих деревьях. Может быть многое нужно учесть прежде чем входить в него. Вспомни ребят, что лежат в лазарете. А у смотрителей есть правила – инструктаж от главного. А кто это сейчас? Профессор занят. Гость? Что это за человек, что его так боится наш старичок Гремс?

Малия всхлипнула. Вжалась в крепкое плечо, набрала воздуха полную грудь и медленно выдохнула. Повторяя движения ежеутренней разминки, слыша голос учителя: «Вы встретите в жизни много всего. И радостного, и печального. Когда получите назначение у вас будет тяжёлый груз ответственность. Поэтому важно научиться быстро успокаивать нервы. Вдох! Выдох! Вы должны ими управлять, а не они вами. Тогда решения будут взвешенные, никто вас не посмеет осудить. Вдох… Выдох…»

Стэн шептал те же слова, Малия улыбнулась и сжала руку спутника, отвечая благодарностью за эту поддержку. Нервы успокоились, и ребята продолжили путь. Медленно, продвигаясь сквозь деревья, которые, казалось, наблюдали за гостями, подсказывая, куда идти, будто хотели, чтобы люди нашли их необычного жителя и помогли.

– Смотри, там что-то мерцает, – прошептала Малия и потянула в ту сторону Стэна.

Выйдя на открытое пространство, ребята огляделись. Ничего особенного не бросалось в глаза, только до слуха доносилось еле слышное поскуливание.

Малия закрыла веки и доверилась чутью, одевая созданную в школе маску искательницы. Она слышала, что сбивчивое дыхание доносилось откуда-то справа. Вытянула руку, чтобы случайно не уткнуться в ствол дерева или не зацепиться за ветку и пошла, следуя тихому зову. Стэну пришлось надеть маску защитника и двигаться рядом, оглядываясь по сторонам, он оберегал подругу, поправляя в случае необходимости траекторию.

– Чуть левее. Пригнись. Погоди, я уберу ветку.

Но в основном Малия двигалась так, будто видела внутренним взором. Пройдя метров сто, она замерла, повернулась вокруг своей оси и вздрогнула.

– Ты чего? – обеспокоился Стэн.

– Ты это слышал? Видел кто пробежал? – открыла глаза искательница.

– Куда? – непонимающе хлопал ресницами защитник, вглядываясь в окружавшие их зеленые истуканы.

Листья у кустов справа потрясывало, будто их только что кто-то коснулся. И это точно был не ветер. Потому что с той же стороны послышался треск.

– Кто-то там есть, и он совсем не хочет с нами пересекаться, – прошептала Малия и пошла навстречу незнакомцу.

Стэн попытался её остановить, но безрезультатно. Искательница напала на след, который вполне вероятно мог привести к пропавшей подруге. Мысли о том, что это сама Карлин вспыхнули словно лампочки у обоих ребят и магнитом тянули вперёд.

– Ты это видишь? – спросила искательница, отодвигая ветки куста.

Воздух у одного из деревьев слегка шевелился, вырисовывая образ щенка.

– Не бойся! Мы не обидим тебя, – протянула руку Малия, желая погладить трясущееся от страха существо.

Стэн её удержал, прошептав на ухо:

– Мы не знаем, что это, и насколько оно безопасно.

Но если в девушке проснулся материнский инстинкт, то его не остановить.

– Ты разве не видишь? Это малыш, ему страшно, может быть больно, – сказала она другу, продолжая разглядывать, кто же прячется под деревом, стараясь стать невидимкой, присела на корточки и протянула открытые ладони:

– Покажись нам! Мы к тебе пришли с миром.

Мерцание усилилось, и в воздухе проявились более чёткие очертания испуганного щенка.

– Ты откуда такой милашка? – продолжала Малия попытки расположить к себе это чудо, интуиция подсказывала, что только добротой и нежностью это можно сделать.

Внимание ребят было поглощено существом, они не услышали, как из леса вышел человек. Он постоял несколько секунд, наклоняя голову то вправо, то влево. Так же как и ребята вглядывался в воздух под деревом, увидел образ щенка и, оттолкнув студентов, встал перед ним. Упёр руки в боки, сжал брови и будто разгневанный профессор спросил:

– Кто вы? И чего хотите от Санечки?

Часть 4

Часть 4. Шанс или проверка?

Как часто мы хотели бы исправить свои ошибки. Но с сожалением понимали, что это невозможно. А что, если бы этот шанс появился? Какая тогда возникает сложность? Самая первая это страх – не растратить возможность впустую. И снова, и снова мы будем возвращаться к тому как принимаем решения: спонтанно или взвешивая все за и против, обращая внимание на то, что получим или чего лишимся, или следуя привычному способу действий, вообще без изменений.

Глава 31. Пробуждение

Лес. Ночь выпускного

Карлин открыла глаза.

– Где я? – озираясь по сторонам, спросила она.

Вокруг много разных деревьев. Мимо пролетела мелкая птица. Солнце проскользнуло сквозь плотную крону. И в голове сформировалось слово:

– Лес…

Память постепенно возвращалась, волнами выдавая события, что случились с ней за то время, пока солнце отдыхало. Поиски пропавшей девчонки, ночь в шалаше, спасение подруги и падение в темноту. Карлин резко встала и пожалела об этом. Голова закружилась. Хорошо, что рядом оказалось дерево и не позволило ей упасть.

– Эвин! Эндос! Где вы?

«Неужели, они меня бросили?» – мысль защекотала переносицу, вызывая капельки слёз. Но Карлин быстро взяла себя в руки. Шмыгнула, вытерла влагу и, сжав кулаки, сказала:

– Хорош тут потоп устраивать, нужно что-то делать!

Огляделась и заметила движение за кустом, там же блеснул энергетический сгусток. Солнечный луч выдал создание, что поглотило её.

– Ах, ты ж…

Карлин подбежала к нему и замахнулось ногой, чтобы отвесить пинка, выместить закипающую злость. Но не попала. Сгусток сжался до размера маленькой собачонки и, поскуливая, бросился прочь.

– А ну, стой! – кричала Карлин, пытаясь догнать существо.

Координация правда оставляла желать лучшего. Под ногу попалась коряга, будто специально, и сыграла в пользу беглеца. Падения в этот раз избежать не удалось, нос почти коснулся земли, а колено отозвалось жуткой болью. Карлин перевернулась на спину, прижала ушибленную ногу к груди, и позволила слезам прорваться наружу.

– Всё эта выскочка, Эвин! Завела нас сюда, сказки глупые на пару с дружком придумала. Решила избавиться от меня? Ну уж нет, – Карлин закусила губу, подползла к дереву и, опираясь на него, встала. Дыхание сбилось, но в груди загорались эмоции злости и придали ей сил сделать шаг вперёд. – Я покажу тебе! Даже мальчишки в селе не имели права так со мной обращаться! Слышишь? А ну, выходи!

Ей было уже неважно, кому она это говорит. Существу, что скрылось в глубине леса, сокурснице, что, по её мнению, стала виновницей приключений. Или себе. Потому что агрессивные высказывания подбадривали её и помогали продвигаться вперёд. Но вот куда? Карлин поняла, что не знает дороги, она просто шла за Эвин и позволяла Эндосу защищать её, отводить ветки, подсказывать куда ногу поставить.

– Эндос, где же ты? Почему и ты меня бросил…, – всхлипнула она и прислушалась, в душе заискрилась надежда, что ребята просто пошутили, сейчас оба выйдут из-за дерева, посмеются над рёвой и помогут выбраться к школе.

Однако чуда не произошло. Лес молчал. И от этой тишины становилось жутковато.

– Ну и чёрт с тобой! Ничего удивительного. Все вы, мужчины, такие! Сначала обещаете постоянно быть рядом и заботиться, а потом просто исчезаете.

«Как старший брат», – мысленно добавила Карлин и обняла ближайший ствол, как близкого человека, отдаваясь волне истерики.

Выплакав комок боли, она поблагодарила дерево, вытерла рукавом нос и глаза, подышала медленно, собирая себя. И продолжила движение.

Лес оказался таким густым, что продираться сквозь него становилось всё сложнее. Паника зашевелилась, рождая мысли, что можно так здесь и остаться. Застрять, потеряться. И ведь никто её не сможет найти. Только вздохнут с облегчением, что избавились от всем мешающей непослушной студентки.

«А что, если и брат – вот так же просто заблудился в лесу, а не бросил меня?» – эта мысль молнией промелькнула и, как ни странно, послужила толчком. Кровь быстрее побежала по венам, зрение прояснилось. И деревья уже не мешали, а будто ветками указывали как быстрее добраться к выходу.

Лес закончился, впереди забрезжил просвет, Карлин запрыгала от радости и поспешила покинуть лапы зелёной тюрьмы.

– Привет! Ты Карлин? – молодой смотритель протянул руку и помог выбраться из пут веток.

– Привет, – ответила она, щурясь от слепившего света. – Да, а ты?

– Я жду тебя уже очень давно, добро пожаловать.

– Это шутка какая-то?

Карлин проморгалась и смотрела то на улыбающегося парня, то на окружающую местность. Вроде двор знакомый, взгляд задержался на пригорке, где они с Малией любили скоротать вечёрок за рисунком. Но вот мелочи разные бросались в глаза. Форма у смотрителя изменилась. Нашивки такие раньше она не замечала. Хотя может быть перед ней новичок или это его способ помнить о родных, которых пришлось оставить. А вот почему здание школы стало другим объяснения не приходило. Нет оно изменилось не сильно. Дверь огромная, что встречала каждый день поток ребят, жаждущих знаний, позеленела, хотя вчера ещё была голубой. Окна в учительской части закрыты не белыми шторами, а солнечно-жёлтыми.

– И как долго ты меня ждёшь? – спросила Карлин и уставилась на смотрителя, как это делал обычно профессор, желая вывести лгуна на чистую воду.

– Ну, по сравнению с тем как долго тебя не было, – забормотал парень смущаясь. Щёки его запылали, а на лбу появилась испарина.

– Какой сейчас год? – высказала промелькнувшую мысль путешественница и отшатнулась, услышав ответ.

– Плюс каких-то 89 лет с тех пор как ты пропала.

– Это шутка? – Карлин толкнула смотрителя в грудь, её вновь окутывала разгорающаяся злость.

– Увы, нет. Пойдём, я провожу к профессору, тебе там все расскажут.

Смотритель развернулся и пошёл к школе. Карлин ничего не осталось, как пойти за ним следом. А по пути находить все новые подтверждения, что она вернулась совсем не в то место, которое покинула вчера ночью. Здесь всё другое, чужое. Так хотелось поверить, что это лишь сон, но боль от щипка убедила что это не так. Действительность оказалась реальна.

***

Такой знакомый кабинет профессора. В него Карлин попадала за время учёбы бесчисленное количество раз. Ей знаком тут каждый уголок, каждая мелочь, ведь пока Гремс отчитывал её, она рассматривала стол, шкаф, картины.

Образ того профессора, его тень даже сейчас стоял у окна. В руках очередная кляуза от учителя. Брови сдвинуты. С уст слетают слова:

– Не видать тебе назначения! Ведёшь себя, как разбойница, вместо того, чтобы набираться ума!

Но Карлин лишь сжимает зубы, ей, как всегда, не дают права голоса, верят учителю, а не ей. И вместо того, чтобы тратить время на объяснения, она планирует месть нажаловавшемуся учителю. Чтобы снова оказаться в кабинете и всё повторилось.

Из воспоминаний вырвал чужой голос.

– Присаживайся!

На неё смотрел средних лет мужчина с такими глубокими глазами, что Карлин потерялась. Ей впервые за долгое время не хотелось проявлять свой ужасный характер, в ней проснулась девчонка, которая таяла от взгляда старшего брата. Сердце сжалось от боли потери и откуда-то возникшей надежды: а вдруг это он…

– Мы ждали тебя. Правда, не знали, когда именно ты появишься. Есть инструкция, нам нужно с тобой её обсудить, как вписаться тебе в новую жизнь, – мужчина сел на профессорский стул, открыл книгу и продолжил о чём-то говорить.

Но Карлин не слышала. Она окунулась в те времена, когда брат ещё был с ними. Этот голос, манера двигать руками, всё напоминало о Саввине. А слова будто вспышки зажигали лучи надежды. Будущее. Новая жизнь. Ускоренный курс. Экзамен. А ведь это то, чего не хватило в своё время брату. Вдруг это он, тоже переместился. И ждал её тут всё это время.

– Задай вопросы, я постараюсь на них ответить, – закончил мужчина и посмотрел на собеседницу.

Но Карлин не могла ничего говорить, горло пересохло. Ведь он, видимо, её не узнал, не обнял. Что если все ещё обижен на ее непослушание? Она стояла как истукан, сердце бешено колотилось. Там, в прошлом для неё всё закончилось. Пять лет пролетели, назначение не светило, нужно было возвращаться домой и начинать всё сначала или уходить, как это сделал её брат.

– Я вижу, ты устала. Мой помощник проводит тебя в твою комнату. В ближайшие несколько месяцев мы будем встречаться ежедневно. Тебе нужно многое узнать и присоединиться к выпускному классу.

– Опять? – буркнула путешественница.

– А как ты хотела? Ты в совершенно другом мире, тебе не успели дать назначение там, но я не могу тебя выпустить из школы, не отметив решение в бланке, – пожал плечами мужчина и захлопнул книгу с инструкциями.

Карлин мысленно возразила ему, что ей и не планировали его присуждать. Но промолчала, решив, что, возможно, судьба даёт ей второй шанс. И то, что этот человек напоминал брата, вероятно, подсказка – пора стать другой. Такой, чтобы Саввин, увидев её со стороны подмигнул и улыбнулся, говоря, что гордится сестрой.

Глава 32. Сплетение будущего и прошлого

Школа в Будущем. До начала нового учебного года

Ей выделили комнату в отдельном крыле. Не хотели допускать пересечения с другими учениками, пока не подготовят.

«Словно в тюрьму упекли» – подумала она в первый день, но спустя неделю она уже отмечала в новом жилье плюсы и другие краски.

Маленькое окно позволяло смотреть на двор школы. Первое время оно раздражало, ведь в него ничего невозможно было увидеть, только обрывки картинки, словно клочки разорванной книги. Как сопоставить? Приходилось подставлять стул и выглядывать, прижимаясь к холодящему лоб стеклу. Но постепенно Карлин научилась именно из маленьких граней собирать то, что воссоздавало не просто мир за окном, а позволяло включить фантазию, и через мелкие детали сделать его похожим на привычный, где она провела последние пять лет своей жизни. Сломанная ветка у дерева, под которым они сидели с Малией на пригорке. Отблеск в лужице. Так студенты порой развлекались, подыскивая зеркальные поверхности и целые битвы устраивали на переменах или после уроков.

А ещё Карлин полюбила обстановку в комнате. У стены стоял стол письменный, рядом два мягких стула, лампа, окутывающая клубящимся, словно туман, светом познавательные вечерА. Без этих предметов она уже не представляла беседы с новым учителем, открывающим для неё время, в которое она попала случайно. Или по чьему-то туманному плану.

Профессор Урлий, появлялся каждый день, как по расписанию. Вот только не в лекторную, где проходят занятия, а прямо в комнату к единственной ученице. Утром приносил очередную порцию книг, говорил, что в них искать, зачем их читать, на что обратить внимание и какие вопросы задать, когда он вернётся. А возвращался он далеко после обеда. Видимо, после завершения рабочих дел. Это время Карлин ждала, ведь именно во второе посещение Урлий проводил основной урок. Но не как в лекторной со студентами, а как обычный разговор двух людей, что не виделись очень давно.

Беседы могли затянуться. Учитель и ученица, то откидывались на ребристые спинки стульев, то склонялись над картами, книгами, записями. Могли просидеть так до темноты и до рези в глазах. А лампа им высвечивала самое важное, следуя указательным пальцам, бегающим по бумаге.

– До завтра, – прощался обычно наставник.

– Спасибо за беседу, профессор Урлий, – кивала Карлин и сдерживалась, чтобы не перекоситься, будто она укусила пирожок со жгучей приправой.

Его имя резало ей слух. Мысленно она называла его Савви и однажды чуть не оговорилась:

– Сегодня было так интересно, Са… Со… Сто-то у меня с дикцией, простите.

Урлий приподнял левую бровь, покачал головой и у Карлин защемило сердце. На глазах плёнкой перемежались воспоминания, сливаясь в единый образ – старшего брата, с которым с самого детства была особая связь, понятная только им двоим.

За время каникул и проведённых бесед она успела привязаться к профессору. Высокому, плечистому, с голосом, касающихся каждой клеточки тела и взглядом, что проникал сразу в душу и вызывал именно те чувства, что пробуждал в ней всегда брат. Карлин ждала послеобеденных встреч. Уроков, которые открывали для неё новый мир. Но не знания для неё были магнитом, а его тембр, движения рук, улыбка и даже дыхание. Ей было очень тепло от присутствия этого одновременно чужого и такого родного мужчины. Ночами, пытаясь уснуть она хотела понять: не придумала ли это сходство Урлия с Саввином только потому, что скучала. По своему миру, по девчонкам, по хоть и жестокому, но всё же знакомому миру, где она выросла.

Карлин казалось, что воспоминания, которые она прятала долгое время глубоко в сердце, помогали не чувствовать себя невидимкой, а представлять, что здесь она не просто так появилась. Ей предстоит найти и возможно спасти брата. Снять чары времени и … Что будет дальше она не знала. Пока. Поэтому внимательно слушала каждую лекцию.

Урлий рассказывал отличия двух миров. Чему учат сейчас, какие требования предъявляют к студентам. Это было так интересно, что Карлин хотела быстрее попасть в выпускной класс. Но когда речь касалась того, что происходит за пределами школы, настроение в комнате искрилось поднятыми в воздух пылинками, что проникали в нос, глаза и раздражали, вызывая желание хотя бы чихнуть или другим способом от них избавиться.

– Неужели за почти девяносто лет ничего не поменялось? – морщила нос Карлин. – Богатеи всё так же живут в своём закрытом оазисе, по планете разбросаны, работающие на них поселения. Почему?

– Не понимаю, что тебя так беспокоит. Наши традиции – это то на чём держится мир, – пожимал плечами профессор.

– Мир или правление этих зазнаек? – бурчала Карлин и закрывала глаза, пытаясь утихомирить вспышки не самых приятных воспоминаний.

– Я не могу тратить время на то, о чём рассказывают на первом курсе. Будешь продолжать в таком духе, вместо Планетоведения поставлю в расписание Традиции и буду лично проверять, чтобы ты не пропустила ни одного занятия, – слегка повышал голос Урлий.

Он смотрел на студентку из прошлого не отрываясь. Грудь медленно поднималась и опускалась. Карлин в такие моменты боялась пошевелиться, она видела пульсирующую жилку, даже через высокий воротник профессорского сюртука, выпирающие желваки на гладковыбритых скулах. А порой жмурилась, когда слышала треск карандаша или ручки. Но ни разу Урлий не повысил голос. Ему хватало минуты. В глазах утихала буря и на миг мелькала радуга и он готов был спокойно продолжить общаться со своей подопечной.

«Как Саввин, – отмечала Карлин. – Никогда не ругал, а укладывая спать объяснял волнующие меня вещи. Так просто словно придумывал мне на ночь сказки».

– Мы не можем изменить многое, – шептал Саввин.

Он брал ладошку Карлин, соединял свой указательный палец с её, и они вместе рисовали невидимые картины на потолке, будто соединяли сверкающие в небе звезды.

В нашей истории было много примеров неудачных попыток. Я не буду тебя пугать ими, но однажды ты попадёшь в школу, и сама всё узнаешь. Пока же должна мне поверить. Порой стоит просто принять то, что есть. Поблагодарить за дом, пропитание, наших родных.

– Но почему им можно? – всхлипывала маленькая Карлин, имея в виду мальчишек, у которых всегда было больше свободы. – А я? Я тоже хочу папе помогать. Или ходить в лес, рисовать карты. Ну почему? Почему меня никуда не берут?

– Малыш, однажды у тебя всё будет, – целовал Саввин сестру в мочку уха.

– Просто поверить? – передразнивала Карлин. Одновременно, там в воспоминаниях и сейчас, слушая все новые рассказы от Урлия.

– Да, поверить и прекратить отвлекать меня. Время нас поджимает, скоро начнутся лекции, и никто не должен заподозрить, что ты родилась не в наше время, – возвращал профессор студентку в реальность.

И Карлин слушала. Хмурилась, когда понимала, что особых изменений за прошедшее время в устоях, которые она не принимала, не произошло. Оставались всё те же миры: богатеев, селян и учёных. Но когда Урлий рассказывал о прогрессе в науке, её глаза загорались. Люди стали летать в космос и узнали, что их планета не одинока, каждая звёздочка – это потенциальный новый дом.

– Для неугодных? – не сдержалась Карлин.

Но Урлий не отреагировал, он открыл карту созвездий и рассказал, что в школе создано новое направление: подготовка к экспедициям.

– А можно я запишусь? – ресницы её затрепетали, она смотрела на профессора и не дышала, опасаясь услышать ответ.

– Нет.

В голове хлопнула дверь, сердце поперхнулось, будто в него попал камень. По нервам, как по глади воды разлились круги переживаний. В тот день Карлин больше не слышала, о чём говорил профессор. Мир разлетелся на вихрь снежных крошек, её затянули воспоминания.

Глава 33. Саввин

Из воспоминаний Карлин

Старшим ребёнком быть непросто. У тебя с появлением младшего возникают обязанности, а уж если ты живёшь в большой семье, то с малых лет следишь за домом, помогаешь родителям. Каждая минута занята и получается, что у тебя нет возможности побыть просто ребёнком.

Но Саввину Вернон это нравилось. Он с радостью возился с малышами, одевал их, учил ходить, говорить. Кормил приготовленными собственноручно кашками, блинчиками. Малышня закатывала глаза и каждый на свой лад вместо спасибо выкрикивал:

– Вку! Есё!

Причём даже когда они научались говорить хорошо, эти «вку» и «есё» становились эдаким ритуалом – выразить благодарность любимому брату. А придумала всё, конечно же, Карлин. В ней Саввин видел огонёк, который больше других нуждался в защите. Она как свеча у открытого окна, могла или затухнуть, или поджечь висевшие рядом лёгкие шторы. И перемены порой происходили мгновенно.

– Не хочу! Не буду! – верещала пятилетняя смутьянка, когда её оставляли дома и говорили, что она главная за чистоту в комнатах.

Матушка смотрела с надеждой на сына. Тот кивал и, проводив родителей на собрание поселения, приобнимал Карлин и напевал:

«Мы волшебники уюта, уберём всё враз и два. Постираем, перегладим, и порадуем ма-па».

– Есентия! Ты понимаешь, что происходит? – спрашивал отец мать, прижимая её руку к сердцу.

– Ты о чём? – отводила она взгляд, хотя понимала, что речь о Саввине. Ей самой было радостно, что сын такой, ведь она могла спокойно оставить малышей, дом, уйти по делам поселения и не беспокоиться, что что-то может произойти. Но муж этого не понимал.

– Как? Как он сможет найти место для себя? В няньки его метишь? Ничего по-мужски не умеет, – он отворачивался, и лишь вздрагивающий живот говорил, что ему было непросто сдерживать бурю, съедающую изнутри.

Но Есентия молчала, она обнимала любимого мужа. А сама мысленно благодарила богов, что в её жизни есть Саввин. Он справлялся с бытом лучше неё. Даже Керлинс именно он научил быть собранной, домовитой, обещая, что она станет лучшей женой. Хотя у них разница была всего лишь в год с небольшим.

Отец же пытался передать свои знания. Приводил Саввина к себе в мастерскую, но лишь мать позовёт или ребёнок заплачет, всё, внимание сына терялось. А как только подрос второй мальчуган, Келд оставил в покое первенца, посчитав, что он больше нужен Есентии. Хотя нет-нет да поддевал жену, что мол парня в юбке та воспитала.

А Саввин не отходил от матери, учился, подсматривал у соседок. Ему хотелось быть лучше других, но только для их семьи, чтобы у братьев и сестёр всё было самое лучшее. Несмотря на внешнюю мягкость, у него характер был взрывной. Он мог буркнуть, стукнуть кулаком по столу, но так чтобы никто не замечал. Только Карлин, бегающая за ним по пятам видела эти взрывы и копировала, когда оставалась одна, так как хотела полностью походить на любимого братишку.

Брат и сестра были не разлей вода. Вместе гуляли, помогали родителям. Только Карлин любила болтать без умолку, пока Саввин резал, жарил, отжимал, застилал. Вечером перед сном, он укладывал сестрёнку последней, и они ещё час, а то и все два обсуждали прошедший день.

Но однажды пришло время, когда Саввину пришлось делать взрослый выбор. В школу его не взяли. Отец не удивился, мать же вздохнула с облегчением. Ей жалко было расставаться с помощником по хозяйству. И только Карлин расстроилась, она верила, что брат достоин приглашения.

– Завтра объявят список, – шептала она братишке на ухо.

– Какой список? – делал вид он, что не понимает, о чём речь.

– Я подслушала. Ребята говорили, что письмо уже прилетело. Староста его почитает, а утром расскажет кто в этом году попадёт в школу, – Карлин прижалась к груди Саввина. – Можно я сегодня посплю с тобой? Завтра назовут твоё имя и ты уедешь. Но я не плачу, ты же научишься сам, а потом мне поможешь туда попасть.

Саввин вытер наклюнувшуюся слезу, обнял сестру и поцеловал в макушку. В ту ночь он остался в её кровати, хотя знал, что, скорее всего, имени своего на следующий день не услышит.

– Ты не волнуйся! Они просто тебя не разглядели, – успокаивала его Карлин.

А он подмигивал и скрывал, как ощущает сжимающиеся тиски.

Прошло ещё два года. Саввин становился мрачнее, чувствуя груз традиций, которые чтились в их селе. Взрослый должен найти своё назначение и в доме скоро ему не будет места. Последние дни тикали, отдаваясь в жилах и настроении. Карлин не отходила от брата ни на шаг, тоже чувствуя напряжение.

В тот год приехали из мира богатеев. Выбирали новых слуг и претенденток в жёны. Гости ходили по домам, где-то проводили мало времени, а у семьи Вернон задержались. Мать и отец переглядывались, надеясь, что хотя бы кому-то из детей повезёт попасть в лучший мир. Выбор пал на Керлинс – старшую дочь.

– Да, именно такой я себе представлял свою жену. Красивая, молчаливая. И явно вошла в детородный возраст, – говорил коротко-стриженный, худой богатей, подыскивающий для себя невесту.

У Карлин ухнуло сердце. Она посмотрела на старшего брата и сглотнула ком. Это был последний шанс для него, но вмешались несправедливые ограничения: «из семьи могут взять только одного». Всё бы ничего, но Саввину уже исполнилось восемнадцать. А значит, не найдя места в мужской гильдии, он должен будет покинуть поселение. Только ради попытки попасть в список избранных богатеями ему позволили задержаться на год. А теперь…

Желваки заходили на скулах восьмилетки, Саввин почувствовал её настрой и крепко сжал её ладошку. Ещё не хватало, чтобы она выкинула что-нибудь и всё испортила.

– Тсс. Ради меня, возьми себя в руки.

Карлин кивнула и молча дождалась, когда гости ушли.

– Ну что ж, – слово взял отец семейства. – Керлинс, собери самое необходимое. Я рад за тебя. Надеюсь, всё у тебя сложится хорошо.

Сестра испуганно улыбнулась и поспешила уйти, но уловив взгляд матери, схватила руку Карлин и потянула за собой:

– Я без тебя не справлюсь. Выбери, что оставить на память.

Карлин обмякла, понимая, что её уводят, чтобы она не услышала приговор. Отец был очень серьёзен. Мать еле дышала. Саввин же стоял спокойно, ожидая решение, которое уже нельзя избежать, как бы он этого ни хотел.

На сборы отводилось немного времени. Уже через два часа избранные вышли на полянку, где обычно проходили праздники и собрания. Три девушки, пять парней. Одни улыбались, ведь это почётно, другие волновались и озирались по сторонам. Родители вздыхали с облегчением, смахивая украдкой слезинки. И только Карлин стояла, не двигаясь. За Керлинс она была спокойна. А вот Саввин… Девочка крепко держала его за руку, боясь, что если расслабит хватку, то тот сразу же испарится.

Помахав процессии, семья Вернон, как и остальные, вернулась домой. Хлопок двери пробудил Карлин, она вжалась в брата и зарыдала:

– Не уходи, пожалуйста!

Её оторвал отец и отправил в свою комнату. Родители сидели почти всю ночь, разговаривая с сыном, советовали, решали. А Карлин боролась со сном, она хотела дождаться момента, когда Саввин останется один, и убедить, что ему просто необходимо взять её с собой. Но усталость победила. Карлин уснула, прислонившись к стене около щели, куда вжималась ухом, чтобы услышать хоть что-то.

Скрип входной двери разбудил, она всполошилась и побежала к прихожей, но встретила отца.

– Куда собралась? А ну, марш спать!

– Ну, пап, я хочу попрощаться.

Келд обнял дочь и прошептал, сдерживая подкатывающий ком:

– Малыш, ему будет тяжело, ты же знаешь, как Савви любит тебя. Ему сложно, он попросил тебя удержать дома.

– Как он мог за меня решить? Это нечестно!

Карлин убежала в комнату и весь оставшийся день оттуда не выходила. Слёзы душили, гнев их разгонял, но потом снова рыдания накрывали волной. Так, то плача, то злясь, она провалилась в сон. И ей снилось, что брат пришёл. Долго сидел рядом, а потом поцеловал в макушку и сказал:

– Я с тобой, не бойся, если что, ты знаешь, где меня найти.

Глава 34. Школьная жизнь. Снова.

Впереди ещё один год в школе. Первые дни Карлин не знала радоваться этому или нет. С одной стороны, здесь спокойно, крыша над головой, всегда сытый желудок, да и появляется шанс получить назначение. С другой, это сложно. Снова уроки, экзамены, а ведь она никого не знает здесь ни учителей, ни студентов. К кому можно обратиться за помощью? С кем пошутить, а кого лучше обходить стороной? А ещё нужно постоянно следить за тем что говоришь, чтобы не выдать что она из прошлого. Хотя если честно она не понимала, что в этом опасного.

– Карлин, ты можешь просто поверить? – каждый раз прерывал её попытки разузнать Урлий.

И? в конце концов? она перестала спрашивать, решила, что выяснит это позже сама. Пока же переключилась на уточнение, что же ей можно, а что запрещено. Очень уж не хотелось повторять свои же ошибки и вновь прослыть нарушительницей. Плюс она сделала еще одну попытку понять, может ли она попасть в экспедицию, ведь дома у неё здесь нет, возвращаться некуда, но профессор ответил отказом. Без причин, как ей показалось.

Карлин насупилась, скрестила руки на груди и заметила, как задержал дыхание Урлий. Ей показалось, что он чуть дёрнулся в её сторону. Или это разум сыграл шутку. Ведь Саввин сейчас точно её бы обнял и зашептал пояснения. Профессор же покачал головой и не произнёс ни слова.

– Вы постоянно просите меня поверить. Но как я могу это сделать если не понимаю? Чему учиться, как успеть проявить себя и получить назначение? – отстукивая кулаком по бедру в такт словам, высказалась Карлин.

Урлий же пожал плечами.

– У тебя есть год, это твой шанс. Воспользуйся им. Поверь, ты сможешь выбрать свою область для назначения. Я вижу в тебе огромный потенциал.

– Для чего? – не унималась Карлин.

– Это не тема нашей сегодняшней лекции. У тебя есть год, чтобы определиться, – уходил профессор от ещё одной запретной области и переводил разговор на новый урок. О будущем, занятиях и иногда даже о космосе.

***

Учебный год для Карлин начался с представления. Урлий собрал студентов и преподавателей и представил её.

– В нашей школе будет проведён очередной эксперимент. И я благодарен, что нам доверяют учёные и богатеи, зная, что справимся, как всегда, успешно. Напоминаю, что любые обсуждения запрещены – мы принимаем на веру – если нужно что-то испытать, значит, ему быть. В этот раз ко мне поступила личная просьба мэтра. А его слова для нас как закон. Сразу предупреждаю – узнаю, что эта тема обсуждается – без выяснения причин и даже минуя мой кабинет – сплетник отправится в башню науки и про назначение может забыть.

– Как и про жизнь, – пролетел по собравшимся шепоток.

Карлин поёжилась. «Умеет Урлий убеждать, нашему Гремсу нужно было бы у него поучиться. Вон как все замерли. Или это всё гроза мэтр. Интересно было бы с ним познакомиться. Хотя… мне ведь не нужны неприятности», – размышляла она, оглядывая студентов и преподавателей, пока её не схватили за руку и не вытянули на обозрение собравшихся.

Поменявшись с ними местами Карлин вновь поёжилась. В глазах она замечала и любопытство, и оценку внешнего вида, и вопросы – кто это? И зачем здесь находится? Урлий взял её за локоть, тепло поддержки побежало струйкой по венам. Она расправила плечи, подняла подбородок и с вызовом посмотрела на ребят. Её изменение отразилось на настроении многих. Замелькали улыбки, замахали ладошки и даже вспышками пробежались подмигивания.

– Знакомьтесь – это наша новая студентка. Мы её зачисляем к выпускному потоку.

– А как зовут красотку?

Вопрос вызвал странную, по мнению Карлин, реакцию. Урлий убрал руку от её локтя, сделал шаг в сторону, прокашлялся и, сдерживая металл в голосе, ответил.

– Видимо, первый кандидат на путешествие к учёным появился? Что ж. Сам выйдешь или нужна помощь?

Карлин хотела было попросить Урлия пожалеть бедолагу, но от профессора веяло таким холодом, что ей самой стало страшно.

Собрание завершилось. Что произошло с парнишкой не обсуждалось, но студенты держались от новенькой в стороне. Да и с профессором отношения изменились. Он избегал её. Хотя может быть всё это Карлин лишь казалось, ведь учебный год требует много времени и сил от всех преподавателей, а уж от главного человека в школе втройне.

Её переселили в комнату к двум девчонкам. Неразговорчивым первогодкам. Худенькая блондинка напоминала Малию – так же не расставалась с книгами. Всё время бубнила под нос, читая тома или повторяя лекцию. Вторая девочка, как забитый мышонок, или сидела в углу коридора, самом тёмном и незаметном, обнимая вязанную игрушку, или лежала в кровати, отвернувшись к стене и водила пальцем по шероховатой поверхности, рисуя странные узоры.

Карлин не стала лезть к соседкам в душу, она ушла внутрь своей. Одну из тетрадей использовала для писем. Старшему брату. Рассказывала, как она здесь устроилась, что её удивляет, что расстраивает. А ложась спать, представляла, что Саввин читает послания и пишет ответ. Вот только невидимые преграды не пропускают обратные письма, но Карлин верит, что скоро всё может измениться.

Любимым местом, как и в прошлом, стал был пригорок, где они с Малией много времени провели вместе. Ей казалось, что когда она там сидит, то рядом появляется туманный призрак, молча рисующий фигуры и закорючки. Хотелось верить, что там, почти сто лет назад подруга скучает и вспоминает их разговоры и приходит сюда, чтобы побыть вместе, пусть и лишь в мыслях.

Сегодня Карлин было грустно. На лекциях затронули тему истории, про появление поселений. Как одни укреплялись, другие не справлялись и исчезали. Карлин вглядывалась в карту и пыталась найти маленькую точку, где когда-то жили её родители. Ей стало интересно, что с ними случилось, как они восприняли её исчезновение. Но карту быстро закрыли, никому дела не было до конкретной семьи, на лекции разбирали устройство планеты.

Карлин отправилась после занятий в библиотеку, но архивариус сказал, что без разрешения профессора ей пока доступа к старым картам, информации о жителях поселений и их судьбе нет.

«Привет, братишка! Почему они от меня все скрывают? Да, я помню, что на пять лет мы должны забыть о родных. Отрезать себя от тех связей. И те, кто с этим справится лучше, проще потом принимают свои назначения. Но я-то…».

Слезинка скатилась по щеке и капнула на место, где только что была ручка. Ненаписанное слово превратилось в кляксу, вытягивая чернила из стержня. От созерцания создающейся на глазах картины отвлёк шорох. Из-за дерева вышел гость. Карлин дёрнула плечом, будто хотела прогнать того, незваного нарушителя её одиночества. Но краем глаза увидела ботинки. Не студента. Повернулась и встретилась взглядом с парнем. Ресницы запорхали, переключая картинки их дня знакомства. Она расцарапанная, потрёпанная, щурясь от яркого света, вышла из леса. Он протянул руку и улыбнулся.

– Ты не против, если я посижу с тобой рядом? – спросил гость осматриваясь.

Карлин кивнула и подвинулась немного, чтобы дать возможность молодому человеку сесть, но не слишком близко. Она следила за его действиями, а в голове звучал спокойный его голос из прошлого, объясняющий, что происходит, взгляд же притягивала ладонь. Мягкая, тёплая. В тот день на ней пульсировала жилка, успокаивая взволнованную незнакомку.

– Как тебя зовут? – спросила Карлин.

Парень замер, будто вопрос застал его врасплох. Он уже опустил одно колено, почти расположившись на расстоянии вытянутой руки. Но, услышав её голос, помотал головой. Не привиделось ли. Обычно он наблюдал за гостьей из леса издалека. Она каждый день сидела здесь, склонившись над тетрадкой и молча водила ручкой, делясь мыслями с бумагой. Сегодня во время обхода увидел её, как всегда, тихую и не удержался, подошёл ближе. Из вежливости спросил разрешения, но не ждал в ответ ничего. А тут её голос. Словно тычок выбил из равновесия. Со смотрителями никто не должен был разговаривать. Но чёрт побери ему было плевать на запреты. Он вскочил, отряхнулся, поправил кафтан протянул руку и ответил с солдатской чёткостью:

– Разрешите представиться! Патрульный первого ранга Истон Капецкий!

Карлин всё ещё рассматривала такого живого, улыбчивого смотрителя. Это было не привычно, ведь они отводят глаза, игнорируют любые возможности для общения. А тут. Она позволила прикоснуться к своей кисти, он слегка дотронулся до неё губами или дыханием. Два сердца одновременно замерли. Чувство неловкости заискрилось в воздухе. Зверёк мелкий прошмыгнул между кустами. Истон обернулся, этим воспользовалась Карлин, высвободив руку из его ладони.

Смотритель, видимо, убедившись, что ничего их спокойствию не угрожает, улыбнулся и спросил:

– Могу ли я присесть рядом с вами? Не помешаю ли думам, занимающим вашу прекрасную голову?

Карлин прыснула от смеха.

– Ты тут ещё кренделя старомодные начни выводить. Я думала, в будущем про эти манеры забыли, – молнией её пронзила грусть по родителям, которых она уже не увидит, по друзьям, но сжала кулак, взяла себя в руки и, сощурив глаза, уточнила: – А тебе можно покидать свой пост и разговаривать со студентками?

Истон пожал плечами.

– Нет, нельзя. Но сегодня старший уже провёл осмотр и мне так захотелось с тобой хотя бы просто посидеть рядышком, что я не сдержался.

– А вдруг кто-то заметит, доложит и тебя накажут? – к горлу подступило искреннее переживание.

Она вспомнила, как одного смотрителя отчитывали за то, что он всего лишь улыбнулся девчонке, реагируя на её кривляние и смешные рожицы. Студенты, особенно новички, часто пытались вывести этих истуканов из себя. И юнец не справился. Больше его не видели. Его могли отстранить, выслать, или ещё чего хуже. С тех пор сама Карлин в таких забавах не участвовала, не желая становиться причиной лишения должности кого бы то ни было. Ведь то, что их могло ждать впереди, достаточно ярко всплывало из памяти – пример её старшего брата.

– Давай не будем об этом?

Карлин кивнула, ей тоже не хотелось своими предположениями и вопросами накликать беду.

– О чём поболтаем? – ей было неважно, любая тема, лишь бы с живым человеком, а не с бумагой. Тем более что для Истона не секрет откуда она и можно не подбирать слова.

– Мне очень интересно узнать что-то о тебе, о твоём мире. Как тебе здесь?

Карлин прорвало. Она никогда так много не говорила. Поделилась изменениями в отношении к ней профессора. Описала соседок, сравнивая их с девчонками из прошлого и тем как они переживали в первые дни. А он слушал, уточнял, добавлял, что видел сам, ведь с их стороны многое выглядит совсем иначе.

Солнце устало, спряталось за кроной деревьев. Карлин вздохнула, ей очень не хотелось уходить. Ему тоже. Он придумывал все новые и новые темы, вопросы. Но за нарушение отбоя могли наказать.

– Спасибо за вечер! – нашла в себе силы сказать первой Карлин, улыбнулась, обнимая собеседника глазами и ушла. Не оглядываясь.

В эту ночь она впервые не видела кошмаров. Чудовищ из леса и тот портал, который высасывал из неё кровь и смеялся, обещая, что доберётся до всех её друзей и родных. В эту ночь её охраняли. Два рыцаря: старший брат и смотритель. За их спинами маячила тень, она то приближалась, то удалялась, но Карлин не обращала внимания на неё. А зря.

Глава 35 Переживания брата

Ночь, когда ушёл Саввин

Не только Карлин волновалась о брате, но и он постоянно думал о ней. Ему было тяжело уйти из дома в большей степени из-за неё. Он знал, что Карлин устроит всем весёлую жизнь, будет грубить, отказываться от дел, еды. И ладно бы она умела успокаиваться, держать себя в руках и не выставлять свой характер напоказ. Нет. Ей нужно было, чтобы увидели все – как ей плохо.

И только Саввин мог её утихомирить. А сейчас? Когда он ушёл? Как она переживёт это? И ведь ей уже девять, к ней начинают присматриваться и подыскивать жениха. Кто же захочет с ней связываться?

– Ох, Карлюшка, не сломала бы ты себе жизнь из-за меня…

Саввин продвигался в сторону леса медленно, оттягивая момент. Он посмотрел с грустью на свой дом, на сараюшку, где они провели немало времени с Карлин. Взглянул на дверь, пропускающую небольшую полоску света. Замер. До слуха донёсся еле слышный всхлип матери. Сердце его сжалось. Она тоже будет грустить, он был для неё опорой, а теперь? Кто утром малышей соберёт за столом, да кашей накормит. Кто пацанов разнимет и отправит к отцу.

Саввин бросил сумку и побежал обратно, но в последний момент дверь затворилась плотнее, отрезав ему путь назад, в семью, которая от него отказалась. К сожалению, этого требовали устои. Он не мог больше оставаться без обязанностей, приносящих пользу не только отдельной семье, но и всему поселению.

Такого назначения Саввин не смог заслужить. Он был слишком сосредоточен на сёстрах и на помощи матери, что так и не научился ни за скотиной смотреть, ни урожай убирать. Ни с ровесниками общий язык находить, чтобы у них перенять знания.

Он пошёл вдоль стен дома, рукой проводя по шершавой поверхности. Пытался вдохнуть через кожу воспоминания, самые тёплые, которые будет прокручивать холодными вечерами в лесу. Остановился у окна, заглянул в него и увидел, как Карлин рыдает у двери. Саввин смотрел и посылал всю свою любовь этой милой девчушке. Он знал, что его уход разобьёт ей сердце. Ведь он стал её единственным другом. Как он мог допустить такое? Зачем подпустил её к себе так близко, ведь знал, что разлука неизбежна. В наказание приходится смотреть на муки сестры. И её скрюченная от душевной боли фигуры будет преследовать его всю оставшуюся жизнь.

Уходить не хотелось. Саввин прислонился к стене и просто слушал, пока в доме наконец всё не затихло. Поступок роился в голове всё это время и мозг дал сигнал телу: подойти к окну, чуть надавить и замереть от понимания, что оно отворяется. Всё ещё не отдавая себе отчёт, Саввин залез в комнату. К Карлин, но к ней не приблизился. Постоял минут десять, а может и больше, пока мысленно не сказал всё, что накопилось:

– Будь умницей. Не повторяй моих ошибок. Я верю, что ты попадёшь в Школу, но для этого тебе нужно усмирить свой характер. Наблюдай за другими девчонками, подружись с ними. А я буду рядом. Незримо. И помнить всегда о тебе!

Отправил ей воздушный поцелуй, мысленно обнял и, сжав до боли зубы, вылез на улицу и уже не оборачиваясь отправился к лесу.

***

Лес его стихия. С детства он любил проводить здесь свободное время, знал каждый пенёк, каждый поворот. Поэтому даже темнота не стала помехой, он быстро вышел на опушку. Осмотрелся, нашёл место, подходящее для ночлега: лещину, спрятавшую его от внешнего взгляда низко опущенными ветвями.

Сон сморил его не сразу, слишком много переживаний бурлило внутри. Но стоило ему минут пять ни о чём не думать, как Морфей утянул его в своё царство. А там его верные слуги подарили одно из воспоминаний, чужих, летающее неприкаянным шариком.

***

Мальчишка двенадцати лет бежал, не оглядываясь огибая кусты, отталкиваясь от стволов, мешающих своими ветками, деревьев. Страх подгонял, добавлял сил, подсказывал. Но нужно было смотреть под ноги. Он поверил в себя и уже чувствовал, что скоро найдёт просвет и выбежит на опушку, но нет. Как назло, вмешалась коряга. Нога запнулась, и земля приближалась так быстро, что лишь в последний момент, вспомнив уроки отца, мальчишка сгруппировался и пролетел пару метров. Полежал секунд пять, восстановил дыхание, мысленно проверил ничего ли не повредил. Всё в порядке, можно двинуться дальше.

Лес играл с мальчишкой, а тот, знай себе, пробирался вперёд. Но зачем?

Эту забаву предложила соседка. Девчонка, которая постоянно придумывала испытания для ребят. То на смекалку, то на выносливость. Ей четырнадцать и многие думали, что так она готовится попасть в школу.

– Давайте наперегонки? Кто быстрее добежит до опушки, найдёт там самый необычный цветок и вернётся обратно. А я буду ждать своего победителя. Здесь.

Она села, скрестив ноги, на землю. Подмигнула мальчишкам и хлопнула в ладоши:

– Вперёд!

Ребята рванули в разные стороны, договорившись не мешать и не подсказывать друг другу. Ведь к опушке можно выйти не только по прямой.

Милти очень хотел победить. Доказать, что он готов, что знает, как быть взрослым. Нести ответственности за выбор и действия. Месяц назад ему пришлось взять на себя обязанности главы семьи после того, как отец пожертвовал собой ради малыша старшей сестры. И вся его жизнь изменилась. Да, ребёнок внутри хотел просто развлечься, а мужчина требовал результата.

Добежав до развилки, Милти остановился. Прислушался. Ребята могли устроить всё что угодно. Они недолюбливали его, ведь старший стал привлекать его к делам посёлка, а это могло значить, что для него выбрано место. Посмотрел на небо, ориентируясь куда лучше свернуть. И снова прислушался. Справа треснула ветка. Звук молнией отразился по телу. Волосы на руках зашевелились. Ведь кроме мальчишек тут был и зверь. На днях слышали рык. Охотники последний раз вернулись не все. Взрослые обсуждали, что делать, но детвору не подпускали. Лишь случайно Милти услышал, что в лесу стало опасно.

– Кто здесь? – выдавил он с трудом, вглядываясь в зелёные исполины.

– Здравствуй! Мне очень нужна твоя помощь, – протянул руку старик, вышедший из-за кроны дуба.

Жаль, что в деревне у Милти никто не учил детей не доверять незнакомцам…

***

Саввин щурился от утреннего солнца. Образ мальчишки туманом висел, будто ждал чего-то. Но так и не смог привлечь внимания и, отдавшись на волю лёгкого ветерка, растворился.

Что же хотел этот призрак? Предупредить? Рассказать о себе? Саввин не придал сну значения, а зря…

***

Несколько дней понадобилось Саввину, чтобы обустроиться. Хорошо, что погода не подвела: в эти дни было сухо и солнечно. Он соорудил шалаш и сплёл из травинок мышонка. Карлин любила сказку про юркого зверька и мечтала о ручном питомце. Повесив игрушку, Саввин вечерами разговаривал через неё с сестрой. Как обычно, делился тем как прошёл день, спрашивал о том, чем она занималась, как вела себя и представлял, что, лёжа в своей кровати, Карлин так же разговаривает с ним.

Припасы, собранные матерью, постепенно подходили к концу. Пришлось учиться охотится и разбираться в съедобных кореньях. Да ещё так, чтобы случайно не пересечься с жителями деревни.

Первое время было непросто, птицы разлетались, ягоды разбегались, грибы прятались. И Саввин отчаялся. Силы его покидали, на одной воде долго не протянешь. Хорошо хоть её источник был недалеко от импровизированного домика.

Голод и желание выжить заставили подойти ближе к деревне. Воспоминания и грусть от потери накрыли его с головой. Мурашки побежали по телу, слабость появилась в коленях, дыхание сбилось. Саввин вцепился в дерево, чтобы не упасть, а когда увидел сестрёнку, медленно шедшую мимо, чуть не выбежал навстречу и не зацеловал. Но всё же взял себя в руки, зажмурился и заскулил как щенок.

Мысленно он просил Карлин не поворачиваться, идти куда шла. Хотя знал, что сестра жалостливая и, если подумает, что животинка попала в беду, обязательно проверит. Саввин вжался в дерево и старался дышать через раз. Но шаги и шорох говорили, что его всё же услышали. Руки коснулась ладошка.

– Это ты? Ты реальный? Или мне всё это снится? – моргала сестра, трогая его грудь, дотягиваясь до лица.

– Карлин!

Саввин крепко сжал в объятиях родную фигурку. Раскрутил её так, как она постоянно просила, будучи маленькой. Хотя однажды вздёрнула подбородок и взрослым тоном сказала: «Я уже тяжёлая и не могу позволить собой рисковать. Вот вылечу и разобьюсь… Мама тогда тебя заругает!»

– Поставь меня, – хихикая, произнесла Карлин, а сама прижалась к брату и не хотела отлипать. – Я так рада, что нашла тебя.

– Ну кто же, если не ты?

Брат и сестра целый час выспрашивали друг у друга новости. Карлин наперебой рассказывала, что происходит. Как она волновалась, у всех узнавала, где же он может быть, и даже собрала целую спасательно-поисковую миссию. Правда, их быстро раскрыли, всё братец средний – предатель, отцу нашептал. И её наказали на целые сутки, заперли в старом сарае. Она там грустила и всматривалась в щели, представляла, что Саввин за ней приглядывает.

– А как ты? Где живёшь? Почему не навещаешь меня? – один за другим задавала вопросы Карлин.

– У меня всё хорошо, ты не волнуйся! Я начал новую жизнь, – Саввин пытался создать впечатление успешного исхода его изгнания, но девочка была далеко не глупа и пощупав выпирающие рёбра, сказала:

– Не предназначен ты для жизни в одиночку в лесу. Будем встречаться тайно, я найду способ приносить тебе еду.

Саввин вновь прижал к себе сестру и спокойствие разлилось по каждой клеточке тела. Но миг расставания приблизился, как они его не отгоняли. На прощание, Карлин уговорила его показать, где он живёт. Пришлось согласиться, иначе сестра всё равно бы его нашла, но кто знает что её бы подстерегало одну, в лесу, без защиты.

***

Тем же ужином Карлин украдкой собирала остатки еды. Собрала корзину и, соврав, что пошла с подружками вышивать убежала в лес. Так у них с Саввином появилась тайна. Она, убирая со стола, ловила момент, когда на неё никто не смотрит, и складывала гостинцы для изгнанника. А днём искала предлог убежать к нему. Но однажды её средний брат, поймал её за руку и посмотрел на булочку, зажатую в кулаке.

– Ты что, сбежать собралась? Или по ночам хомячишь? Думаешь, если отрастишь бока, на тебя станут больше обращать внимание мальчики?

– Что ты лезешь ко мне? Иди в свою стайку мальчишек, мы с тобой никогда не поймём друг друга, – буркнула Карлин и оттолкнула брата.

– Мам! Пап! А Карлин тут собирает для чего-то еду, – не унимался Кит.

– Предатель!

Перед сном состоялся разговор. Мама смотрела на дочь, покачивая головой, но в глазах мелькали вопросы. Карлин показалось, что она на её стороне. А вот папа действительно был строг.

– Что ты задумала? Хочешь пойти по стопам сама знаешь кого? Брось ты это, возьмись за ум. Вон посмотри, Керлинс устроилась, всё у неё хорошо складывается, скоро свадьбу будут играть. А тебе ещё младшенькой пример показывать, так что возьмись за ум.

Мать же просто погладила дочь по голове. А дождавшись, когда отец ушёл, собрала в котомку еду и прошептала:

– Я тебя прикрою.

Карлин прижалась к матери и также тихо ответила:

– Спасибо, мам.

– Как он?

– Всё хорошо! Просто голодный.

Так в одной тайне уже стало трое. Но как долго всё это сможет продолжаться? Они не думали, им просто всем было хорошо вместе и спокойствие за судьбы родных людей помогало спать по ночам спокойно.

Глава 36. Характер не изменить

Встречи Карлин и Истона стали происходит всё чаще. Мимолётные во время прогулки или увлекательные на пригорке, когда смотритель улучал возможность и уходил на проверку периметра ровно в тот момент, когда должна была появиться с тетрадкой у раскидистого дерева гостья из прошлого.

Истон рассказывал о текущем мире, о том, как учился, проходил стажировку после получения назначения. О своей семье, как жил в деревушке настолько далёкой от этого места, что удивлялся, как вообще его заприметили, да ещё и пригласили в ученики. Карлин же говорила больше о Школе, о приключениях, а вот о семье не хотела рассказывать ничего. Друг это чувствовал и избегал неудобных вопросов.

– Почему ты выбрал охрану леса? Ведь смотрители – это отдельный отряд, их могут направлять и в оазис, и в башню науки? Я один раз, только не спрашивай как, попала на посвящение и слышала, что у ребят интересуются, куда они хотели бы отправиться, – поделилась воспоминанием Карлин в одну из их встреч.

– Не знаю, – Истон задумался и посмотрел на растущие позади деревья. – Мне не давались другие предметы. Моё спокойствие и терпеливость подтолкнули комиссию к этому назначению. Не могу сказать, что я обрадовался. Но ведь это лучше, чем ничего?

Карлин отвернулась. Внутри клокотала обида, ей-то в прошлом не повезло. У неё были успехи в разных темах, но ни одну из них комиссия не отметила, ссылаясь на её скверный характер. Встряхнув каштановыми прядями, она откинула грустные мысли и поблагодарила про себя сгусток, за то, что он отправил её в будущее, где у неё появился второй шанс.

Каждый рассказ о тренировках, заданиях, всё больше вовлекал Карлин. Она удивлялась, почему раньше работа смотрителей ей казалась такой скучной? Ведь в ней есть столько возможностей: защищать границы, людей. Быть не просто полезной, а помогать. Делать то, чем неосознанно она всегда занималась.

А ещё она слушала каждое слово и ждала новую встречу, позволяя прорастать чувству, которое не входило в её планы, ведь она поклялась никогда не соглашаться стать чьей-то женой. Истон же просто рассказывал, сидел всегда на расстоянии и старался не смотреть на неё, не показывать, что и его всё больше тянуло к студентке, с которой он не имел права общаться.

– Знаешь, в нашем отряде только и говорят о спасательной миссии, – поделился он на одной из вечерних встреч. – Что-то происходит с космическими кораблями и нужны добровольцы.

Карлин позволила себе зародиться мечте. Вот то, где она сможет делать и то, что ей интересно и избавиться от давления традиций и ритуалов. Космос. Вот куда теперь стремилась её душа. Карлин поставила цель – получить назначение, а может быть, сразу путёвку в команду космических спасателей. Она хотела побольше узнать об этой миссии и как в неё можно попасть, но птичий крик отвлёк парочку.

– Это сова? – спросила удивлённая Карлин.

Вибрации звука пробудил воспоминания. Это был их маленький секрет с братом. Сова видела, как Карлин заходила в лес и летела предупредить Саввина. Но откуда этот знак здесь? В стенах школы, да ещё почти сотню лет спустя. Оказалось, что это один из смотрителей умел повторять крики разных птиц и в отряде у Истона была своя система предупреждений. И она сработала. Нарушитель порядков успел вернуться на место до того, как проверяющий заметил отсутствие парня. А Карлин после его ухода открыла тетрадь и поделилась с братом, что их сигнал пронёсся сквозь время и помог избежать её другу возможного наказания.

***

Кроме общения с Истоном Карлин знакомилась с будущим через уроки. И этот мир ей нравился с каждым днём всё больше. Да и с однокурсниками постепенно нашла общий язык, правда, держалась на расстоянии, ей не хотелось привязываться к ребятам, ведь всё равно скоро придётся расстаться.

К преподавателям же она присматривалась, привычно ожидая замечания или возгласа: «Опять эта заноза». Её тихое поведение воспринимали благосклонно, не отвлекает и ладно. Эксперимент, мэтр попросил. Её вообще старались не замечать. И, расслабившись, Карлин спустя почти полгода всё же проявила характер.

Урок живописи проходил скучно. Все повторяли за учителем, ни вопросов не задавали, не спорили. Дама лета на двадцать их старше, с собранными в пучок каштановыми волосами и глазками пуговками напоминала Карлин постоянно придирающуюся к ней Шапиус. Рука сама дрогнула и масло капнуло в краску, из-за чего на бумаге растеклось уродливое пятно.

– Ты что? – шикнула соседка, белокурая неразговорчивая девчонка. Она краем глаза посмотрела на учительницу, рассматривающую рисунок любимчика, кудрявого рыжеволосого парня. – Возьми другой лист у тебя есть пара минут всё исправить.

Карлин же посмотрела на украшенную кляксой бумагу, подняла его вверх и спросила у ребят.

– А почему мы должны рисовать чисто? Ровные линии – это же скучно. Да и в природе всё совершенно не так. Вот на что похожа моя работа?

– Лист очень древнего клёна, растущего в нашей деревне, – ответил первый смельчак.

– Лужица на земле после дождя, – подхватил другой.

Каждый захотел поделиться идеей. И урок, где обычно царила полная тишина, превратился в гвалт юношеских голосов. Карлин поддакивала, добавляла к рисунку рванные, хаотичные линии, пятна и ребята подхватывали игру, предлагали новые образы и делились воспоминаниями.

– Почему же мы должны уходить от природы? И создавать слишком чёткие и красивые линии, расписывая посуду? Ведь мы тогда лишаем детей возможности с раннего возраста знакомиться с тем, что их окружает.

Тишина разлилась по лекторной. Но не от вопроса, а от грохота двери.

Так у Карлин появилось первое замечание в деле и приглашение в кабинет к профессору. Но уже не в качестве подопечной, а как студентки, не уважающей старшего.

– Доигралась? – хлёсткий вопрос встретил посетительницу, как только отворилась дверь.

Урлий указал на стул и прошёл к своему столу. Дыхание клокотало, сжатые кулаки расположились по краям исписанной мелким почерком бумаги. Но Карлин не заметила всего этого. Она просто смотрела на лицо брата, отмечала морщинки, пульсирующую жилку. И невольно расплылась в улыбке, признаваясь себе мысленно, что скучала по этому грозному бородачу. Ей так хотелось подойти и крепко-крепко обнять мужчину, как когда-то обнимала любимого старшего брата.

Профессор же не разделял настроение посетительницы.

– Чему вы радуетесь, девушка?

Карлин потупила взгляд, стараясь спрятать чёртиков в глазах. Правда, улыбка при этом стала ещё шире. Этот голос, даже грозный, вызывал мурашки. Саввин тоже бывало повышал тон, но потом щекотал чтобы показать, что он её всё равно любит.

– Милая моя… – слышала она брата, но… следующие слова вырвали её из воспоминаний.

– Вы что, думаете это все шутки? Я жду!

Нарастающие эмоции выбили из равновесия. Карлин моргала, не понимая, что она пропустила. Чем вызвала новую волну раздражения.

– Я попросил рассказать, что произошло, а вы, видимо, не настроены на разговор? Не знаю, как там у вас было принято, а у нас непослушание и неуважение наказывается моментально!

Карлин увидела искры в глазах профессора и поняла, что тот вовсе не шутит. Он действительно зол. И, видимо, молчание только добавляло дров в костёр.

– Простите, я так соскучилась за вами, что не удержала улыбнуться, так мне приятна наша встреча, - пролепетала как ребёнок Карлин и, опустив уголки губ, приподняв брови, посмотрела на образ брата.

Урлий опешил, отклонился от стола и упёрся в его краешек руками, будто хотел отдалиться от этих слов. Но тут зашла художница, что накатала жалобу, и он снова надел маску серьезности.

– Мадам Лея хотела бы услышать объяснения твоего неподобающего поведения, – грозно спросил профессор студентку.

– А что я такого сделала? – с вызовом Карлин посмотрела на Лею, чем вызвала бурю эмоций у визави.

– Вот видите? Она считает себя лучше всех. Я долго молчала, но эта выходка стала последней каплей!

Карлин задумалась, чем же она так успела настроить против себя эту женщину? Ну да, рисовала она не очень, её зюказябры вызывали смех в группе. Ребята даже сделали целую выставку её работ и приводили в пример, когда оценки учитель, по их мнению, занижала.

"Сравните, я же не Карлин", – говорили студенты, принося домашние задания повторно.

При этом у каждого было несколько заготовок один хуже другого. Чтобы показать Лее, что они старались. Хотя в коридорах шли даже ставки – кто нарисует хуже Карлин. И кого же они просили выбрать «лучший» шедевр? И спрашивали совета, с каким стоит пойти к «мисс рисовалке», как с лёгкой руки новенькой стали называть Лею. Шли к той, что не боялась задавать неудобные вопросы: "разве можно сочетать эти цвета?", "разве удобно использовать эти кисти?". Причём Карлин задавала вопросы искренне и не замечала, что это не нравилось учителю.

А напряжение между ними росло. Мадам Лея эмоционально жестикулировала, описывая в красках, как новенькая ей мешает. Урлий кивал, брови его сжимались, зубы смыкались, выдавая выпирающие скулы. Карлин же просто наблюдала за ним и снова видела образ брата, отмечая схожесть движений. Вот, он провёл рукой по волосам, пытаясь себя успокоить. Так Саввин собирался с мыслями, когда в душе кипел ураган. И так же прощался, когда отправлял её домой из леса, не давай ей даже шанса уговорить остаться ещё на часок.

– Я вас услышал, мадам Лея. Думаю, девушку действительно стоит наказать, – голос резанул слух, тоном и словами.

Карлин вынырнула из воспоминаний и поняла. Решение принято и оспорить его уже не удастся.

– В карцер на пару часов, пусть подумает над своим поведением! – выкрикнул Урлий, чтобы его услышал помощник.

Ох. Словно спичку бросили в огонь. Карлин вспыхнула и не сдерживаясь вылила всё, что у неё накипело:

– Вы даже не стали разбираться! Почему слушали только её? Всё, как обычно?! Тут тоже все решают богатеи, назначенцы? А кто мы для вас? Обычные безродные, безвольные студенты? Наше мнение неважно?! Нам нужно просто молчать и кивать? Делать всё «правильно» с вашей точки зрения? А я-то думала, мир изменился…

Высказавшись, Карлин отвернулась. Глаза словно грозовые тучи, готовы были вот-вот разразиться ливнем. Но это не входило в её планы. Она сглотнула комок, сделала пять-шесть резких вдохов и выдохов и с вызовом посмотрела на профессора. Но картина охладила пыл. Она по выражению лица Урлия поняла: выходка с гневной тирадой только усугубила ситуацию.

– В карцер на ночь! Без света, еды, одеяла, – выдавил он сквозь сжатые зубы вошедшему в кабинет помощнику, но, увидев огонь в глазах Карлин, добавил. – Дайте бумагу и ручку. Я всё ещё жду объяснение! Но не просто, как и почему ты себя так вела, а добавь, как это выглядело со стороны учителей. А от того, как ты напишешь, я пойму, что делать дальше: простить или наказать более жестоко.

Слова будто ураган, врывались в сознание всех собравшихся. Даже мадам Лея опешила и попыталась сгладить наказание:

– Профессор, на всю ночь? Она же ребёнок!

Но тут же замолчала и сжалась от молний, вылетающих из глаз профессора. Буря могла снести и её. Лея подошла к Карлин, погладила по плечу, как это делала мать, защищая её от гнева отца. И это лишь вызвало новую волну негодования, она увернулась и с ненавистью посмотрела на «рисовалку».

Слёзы напирали, их подталкивали новые потоки влаги, но Карлин не собиралась показывать слабость. Она закусила губу, задрала подбородок и направилась к выходу. У двери обернулась, с искрой надежды, но лишь убедилась. Перед ней бы не Саввин. Он так бы не поступил. А этот человек лишь картинка, созданная ею по ошибке.

***

Обида душила Карлин. Блокноту досталось. Ручка с такой силой вдавливалась в бумагу, что если бы он был живой, то явно всё тут залило бы кровью и криками боли. Но именно такое отношение к бумаге помогло постепенно успокоиться. Перечитывать написанное Карлин не стала, хотя очень любила читать вслух письма, предназначенные для потерянного брата, и представлять, как бы реагировал на слова родной человек. Как от удивления вскакивают брови, или от радости расплывается улыбка, демонстрируя красивые, ровные зубы.

Сейчас же слова в этом письме были неприятные и было бы стыдно их читать. Поэтому исписанный, вернее, исцарапанный, листок в смятом виде отправился в угол.

– Пик…

Комочек бумаги кого-то спугнул. Девушка медленно двигалась к углу. Тело отреагировало толпой мурашек, но любопытство пересилило страх и Карлин протянула руку к бумаге. Взяла комочек в руку и внимательно посмотрела по сторонам. В темноте что-то шевелилось, маленькое.

– Мышь?

Карлин рассмеялась.

– Ну что? Ты хочешь меня напугать? Думаешь, я сейчас с визгом убегу и стану колотить в дверь, чтобы меня спасли от чудовища?

Девушка вспомнила детское приключение. Тогда, конечно, мышь их всё же напугала. Но сейчас Карлин взрослая и решила с ней подружиться. Ведь сидеть в одиночестве всю ночь скучно, а так, есть с кем поболтать.

Затворница медленно протянула руку к мышке и старалась мысленно передать спокойствие, мол, не нужно бояться. Маленькое существо посмотрело на Карлин. Поводило носом. И своими усиками пощекотало протянутую к ней руку. Карлин чуть не отдёрнула руку и не рассмеялась, но сдержалась, понимая, что может спугнуть единственное живое существо в этой тёмной камере.

Странная парочка в итоге, и правда, подружилась. Мышка позволила себя посадить на ладонь и переместить в другой угол, где лежал тюк, на котором студентка должна была провести ночь в наказании.

– Ты такая маленькая, но кажется, все понимаешь. Можно, я тебе пожалуюсь?

Мышь зашевелила усами и пискнула. Карлин восприняла это, как «да», и усевшись поудобнее, начала изливать душу:

– Это несправедливо. Почему они ко мне придираются? Я всего лишь говорю вслух то, что думаю… Мне грустно и обидно… Наказана ни за что…

Мышь смотрела на Карлин, умывалась лапками и, как брат в воображении девушки, удивлённо поднимала брови и фыркала, когда была будто бы с чем-то согласна, и возмущённо пищала, чувствуя несправедливость.

Глава 37. Лесной незнакомец

Где-то в лесу. Недалеко от поселения Карлин

Саввин волновался о судьбе Карлин. Он знал, что посещение леса может обернуться для неё неприятностями. Поэтому искал способ отвадить сестру от прогулок к нему. И в очередной её визит на прощанье сказал:

– Завтра не приходи. Ты и так меня расслабляешь. Я благодарен за поддержку, но это мой выбор. Мне нужно привыкнуть к одиночеству, понимаешь? Да и ты постепенно должна научиться жить без меня.

Карлин нахмурилась, выгоревшие брови съёжились, ноздри раздулись, дыхание стало прерывистым. Слова вылетели, как мелкие камни:

– Я уже взрослая и сама решаю. И ты мне не указ, – бросила она, скрипя молочными зубами.

Саввин рассмеялся, зная, что сестрёнку не убедишь. Прижал к себе и с наигранной серьёзностью сказал:

– Карлин, раз ты взрослая, значит, должна понять. Есть наши устои. Моё место теперь не с вами и обо мне нужно забыть. Пойми. Ничего не изменишь. Такова судьба. Жить мне в отдалении от семьи и тебя.

Она обиделась, но виду не подала. Только Саввин знал её слишком хорошо. Губы сжала, значит, тушила жгучие слова, часто моргала, удерживая слезинки. Он знал, что делал ей больно, но иначе не мог поступить. Ему хотелось щёлкнуть по носику кнопке, увидеть искру в глазах, убежать от гневной тирады, попыток подпрыгнуть и отомстить брату. Но заломил руки за спину и просто молчал.

– Ты думаешь, что я всё ещё маленькая и не справлюсь? – с вызовом бросила Карлин, но, встретившись с ним взглядом, всё поняла. Прижалась к его груди и прошептала: – Не прогоняй меня… Я так скучаю там без тебя!

Ох, это было самое непростое их расставание. Два сердца разлетелись на осколки. Но Саввин взрослый, да ещё и мужчина, он справился, одел на себя броню и призвал на помощь силу леса. А позже сдержал невысказанное обещание, больше не позволил сестре увидеть его.

Карлин не перестала приходить. Она ждала его у сосны, где они всё время встречались. Злилась, кричала и убегала в слезах. У Саввина сердце сжималось, но он стоял на своём. Наблюдал на расстоянии и мысленно убеждал: «Не приходи!»

Но спустя неделю она не остановилась у сосны, а сразу пошла вглубь леса. Сова – их связной – её проглядела. Он же испытал облегчение, когда время встречи прошло, решив, что наконец-то сестра успокоилась. Вот только сердце предчувствовало беду.

– Братишка! Ты где? – озираясь и испуганно хлопая ресницами, прокричала Карлин.

Её услышала птица. Она узнала частую гостью и полетела к сове. Крылатое царство всполошилось. С десяток пернатых окружили ничего не понимающего Саввина. Тот свернулся клубочком, не желая никого видеть. Он неправильно понял их, думал, что лесные жители хотят его успокоить, взбодрить и отвлечь от потери. Но когда птицы попытались изобразить её голос, лёгкие сжались от боли.

– Как? Как я мог поверить, что Карлюша не придёт?

Он бежал, следуя подсказкам пернатых. А когда услышал всхлипы сестры остановился. Карлин прижалась к стволу дерева и рыдала. Саввин хотел было подойти к ней, обнять, успокоить и пообещать, что они никогда не расстанутся. Но заметил движение. Листва шевелилась, а сквозь неё просматривался силуэт.

– Не к добру, – прошептал он и стараясь не шуметь отправился к незнакомцу.

Это оказался старик. Полы длинного балахона всколыхнулись, от резкого поворота на звуки шагов, растрёпанная борода вызывала улыбку, а вот глаза. Вернее, блестевшие в них искринки, вернули к сестре. «Такие же, как у Карлин, когда она что-то замышляла», – подумал Саввин, вглядываясь в незваного гостя.

– Кто вы?

– И тебе здравствуй, – бархатный голос, тихой струйкой прорезал звуки леса.

– Я не дам причинить ей зла, – сквозь зубы выдавил Саввин и сделал шаг к незнакомцу.

– А я не по её душу. У меня к тебе предложение, – подмигнул ему старик.

– Сначала я помогу ей выбраться, – повернувшись к Карлин, прошептал Саввин.

– Но тогда твои попытки отвадить её от посещения леса провалятся.

Слова попали в точку. Саввин нахмурился.

– Я сам выведу её отсюда, притворюсь твоим другом, получив подтверждение кивком головы, незнакомец продолжил. – Но ты должен пообещать, что выслушаешь меня, когда я вернусь.

Выбор без выбора душил. Довериться и позволить сестре думать, что он её бросил? Или плюнуть на всё и нарушить ещё один запрет этого мира.

– Мамочки, я не хочу здесь погибнуть…

Всхлип сестры стал решающим аргументом.

– Хорошо. Но я буду идти рядом.

– Конечно-конечно, – кивнул старик, раздвинул ветки и вышел к Карлин.

Она попятилась:

– Вы кто? И где Саввин?

– Милая, он сейчас далеко. Не сможет встретиться с тобой. Попросил проводить тебя домой.

– А вы расскажете мне о нём? – вытерла нос рукавом, она не могла скрыть радость, ведь брат о ней помнил и даже прислал друга, чтобы спасти.

– Конечно. Ему выпал шанс. Только не спрашивай у меня какой – это секрет. Просто поверь. И сейчас твой брат на распутье – тебя защищать или начать новую жизнь. Ему сложно, ведь он скучает и любит вас всех. Твои приходы в лес делают только хуже.

Саввин сглотнул чуть не вырвавшиеся слова. Но подумал: «А вдруг это правда? Вдруг этот старик действительно его шанс на нормальную жизнь? Да и Карлюшка не будет терять время на лесные походы».

О чём подумала в этот же момент сестра он мог только догадываться. Заметил, как сжались кулаки, видимо, так сдерживает слёзы. Ведь по словам старика она сейчас брату мешает.

– Вы передайте ему, пожалуйста, что у нас всё хорошо. Я слушаюсь маму. И готовлюсь попасть в Школу.

Саввин улыбнулся и мысленно её обнял. «Ты справишься! Я в тебя верю. А может быть мы с тобой встретимся? Не в лесу, а совсем в других обстоятельствах?»

Знал бы он, что мысль его оказалась пророческой, вот только не сразу и поставив его перед непростым выбором. При этом не единожды…

***

Лес затих. Дул слабый ветерок, но листочки деревьев старались не шевелиться. Неужели они испугались гостя? Этого старика в балахоне? Что же их насторожило? Может посох, взявшийся ниоткуда, сумка наперевес? Или боты настолько стёртые, будто им лет больше, чем их владельцу.

Саввин тоже задавался вопросами: «Кто этот человек? Откуда здесь появился? И главное – что ему нужно?»

Костёр потрескивал, путник прислонился к стволу раскидистого дерева, закрыл глаза и бормотал. Непонятно говорил ли он при этом с собой или обращался к молчаливому собеседнику.

– Лес. Так прекрасен. Мне нравится за ним наблюдать. Давно ищу человека, который сможет также как я его понимать, – старик набрал полную грудь воздуха и на выдохе произнёс. – Задай свой вопрос, я телом чувствую его метания, он ищет выход из твоего сознания, давай!

– Кто вы? – словно спустил стрелу с натянутой тетивы, спросил Саввин.

– Это сейчас не так важно. Твой следующий вопрос, отмахнулся старик, не открывая глаза.

– Откуда вы?

– Снова лишнее. Продолжай…

Саввину показалось, что он сейчас дома и они с Карлин играют в её любимую угадайку. Уселся поудобнее и задал следующий вопрос.

– Зачем вы здесь?

– Ещё!

– Что вам нужно от меня?! – нервы начинали сдавать.

– Вот! Это ведь именно то, что тебя больше всего волнует. Я прав? – Старик прищурил зелёные глаза и будто впился взглядом в своего собеседника. – Но и ты прав, чтобы понять это, тебе нужно понимать, кто я и откуда.

Саввин промолчал.

– История моя очень длинная…, – гость сменил позу, вытянул ноги, выгнул спину, прощёлкав уставшие позвонки и похлопал рядом с собой, приглашая собеседника сесть к нему ближе.

– Вы не поверите, – хмыкнул Саввин, – я никуда не тороплюсь и готов слушать вас хоть целую ночь.

– Что ж, – рассказ сплетался звуками в паутину. Она оживала. Казалось, что всё о чём говорит старик, происходит прямо рядом с ними.

«Родился я в семье богатеев. Знаю, что ты сейчас внутренне оттолкнул меня, но поверь, я отличался от других детей. Мать моя – чистокровная богатейка, но влюбилась в юного выпускника школы, который отказался от назначения. Ради неё. И этот характер бунтаря передался мне. Во всяком случае, с детства мне рассказывали именно такую историю.

Я не хотел учиться, не желал признавать устои, правила. И верховный жрец однажды сказал:

– Этот мальчик изначально не принадлежал нашему миру, ему стоит поискать себя в другой ипостаси.

Мать рыдала, отец разводил руками. Да и что он мог сказать, его мнение никого не волновало».

Саввин понимающе хмыкнул. Ему-то известно, как бывает, когда идеи человека не воспринимают. В голове всплыли слова отца: «Это всё бред, тебя никто не поймёт… У нас другие привычки, правила. Научись слушать старших, они-то знают, как всё устроено, а идеи твои только подвергают сомнениям то, что воспитывалось годами».

– Я знал, что ты меня поймёшь, – слова вылетали медленно, будто пробирались сквозь густо замешанное тесто.

– Что же было дальше? – подтолкнул гостя Саввин.

Тот набрал воздуха, потряс головой, отгоняя давяшую к земле усталость, и продолжил:

– Однажды появился в моей жизни тот, кто всё изменил… Я гулял по окраине и столкнулся с древним стариком. Он мне сказал, что я тот, кого он долго искал и что я тот, кто сможет изменить этот мир. Тогда мне подумалось, что наша встреча случайна, я оказался в нужном или, наоборот, ненужном месте в нужный или ненужный для меня момент.

– А на самом деле?

– Камень. Это всё, что осталось у меня от той встречи, – перескочил на другую мысль незнакомец. – Жаль, я не сразу узнал, чего же хотел от меня старикан.

– Кто же это был? – любопытство разжигалось всё больше.

Но речь гостя превращалась в неразборчивое бормотание. Он засыпал. Дыхание становилось спокойным. Царство сна забирало добычу.

– Что же мне делать? Чего ты ждёшь от меня? – спросил у леса Саввин.

Ответом была тишина и шелест деревьев. Он устроил старика поудобнее, собрал из лапника ему укрытие и караулил всю ночь, боясь, что пропустит его пробуждение и продолжение рассказа.

Глава 38. В карцере

Школа в Будущем. За месяц до выпуска

Обида и гнев душили Карлин. Она сначала ходила из угла в угол, потом дубасила стены кулаками, ногами. И отводила взгляд от письменных принадлежностей, которые принесла рисовалка. Энергия клокотала, а блокнот всё больше привлекал внимание. Карлин схватила его, сжала корешок, аж косточки побелели от напряжения. Но этого ей было мало. Она будто хотела выместить эмоции на бумаге. Взяла ручку и вдавила наконечник в самый центр белого листа. Со скрипом в зубах повела линию, царапая целлюлозную душу и зашипела, выпуская клокочущий внутри пар.

Чернила растекались, заполняя бороздки. Карлин же с каждой строчкой, с каждым словом успокаивалась. Дыхание из прерывистого становилось более гладким, почерк выравнивался.

– Да! Саввин! Я злюсь! А чего ты ждал? – кричала заключённая. – Хочешь узнать, что я об этом думаю? На почитай!

Блокнот впечатался в стену и упал, шелестя листами.

– Пик…

Карлин прислушалась. Показалось? Но в углу послышался шорох. Когтями? Кто-то пытался сделать подкоп? Воображение разыгралось, рисуя образ спасителя. Вот только сознание развеяло незаконченную картину. Какой идиот будет тратить время на неё? Судя по темноте за окном студенты давно уже спят.

Любопытство схватило Карлин за грудки и подвело к тёмному углу. Шевеление пробудило мурашек, но рука всё же протянулась и дотронулась до пушистой шёрстки.

– Пик, – будто ойкнул от страха грызун.

– Мышь? Ты-то как тут оказалась? Тоже наказана? – засмеялась Карлин. Она подхватила испуганного зверька и на ладоне поднесла ближе к лицу. – Ну что? Будем выяснять кто кого больше испугал? Или подружимся и скоротаем время до рассвета?

Грызун посмотрел на человека, принюхался, смешно дёргая носом. Поворочал головой, пощекотал подрагивающими усами ладонь и покрутившись свернулся клубком, будто дал своё согласие.

– Пик-пик.

Карлин рассмеялась. Стараясь не потревожить маленького гостя, она уселась на пол, прислонилась к стене и посмотрела в глаза грызуну.

– Можно, я тебе пожалуюсь?

Мышь зашевелил усами и пискнул. Карлин восприняла это, как «да» и начала изливать душу:

– Это несправедливо. Почему они ко мне придираются? Я всего лишь говорю вслух то, что думаю… Мне грустно и обидно… Наказана ни за что…

Грызун то смотрел на человека, то умывался лапками, будто не мог поверить своим ушам, то фыркал, будто бы с чем-то не соглашался или возмущённо пищал, будто реагировал на несправедливость.

Карлин говорила и говорила, с каждой фразой ей становилось всё легче, она вспоминала как беззаботные беседы с Малией на пригорке так же ей помогали. Тяжесть обиды словно налипшая грязь смывалась ливнем невысказанных фраз. Мышь угнездилась и изредка шевелила ушком, видимо, устав от информации. Карлин погладила его по шёрстке и вздохнула. Ей тоже хотелось бы оказаться вот так же в чьих-то заботливых руках. Нет не в чьих-то, а в объятиях брата. Она свернулась клубочком, повторяя позу мышонка, вытянула ладонь, ставшую постелью грызуну и закрыла глаза, призывая воспоминания о детстве, когда Саввин был рядом.

– Как ты? Никто не обидел? – услышала она его голос, такой родной и далёкий.

Так он встречал её в лесу. Слушал, жевал при этом гостинцы и тут же давал советы, как поступить в следующий раз. Карлин зажмурилась, в надежде что и сейчас, пусть хотя бы во сне Саввин подскажет как же ей быть. Как вернуть доверие профессора и не повторить ошибки из прошлого.

***

– Пс…

Звук потревожил сон Карлин. Мышь пошевелил усиками и уставился в окошко двери.

– Пс…, – повторил призыв гость из коридора.

– Кто здесь? – прошептала Карлин.

– Карлюш, это я.

Так звал её только один человек. Хотя она и ругалась, что все эти нежности не для неё. Спустив с ладошки грызуна Карлин подошла к двери и прислонилась ухом.

– Истон, что ты здесь делаешь? А если тебя увидят? – она действительно беспокоилась, но внутри разгоралась надежда, что вот он её спаситель.

– Я пришёл на наше место, прождал тебя до темноты. Думал, что ты на меня за что-то обиделась, – голос проникал сквозь щель и обнимал ту, к кому тянулся.

– За что я могла на тебя обидеться, – фыркнула Карлин, а у самой сердце прыгало от радости. О ней не забыли, беспокоились. И она не одна в этом мире.

– Что случилось? За что тебя отправили сюда? – спросил Истон.

– А ты разве не разузнал? – брови её взлетели, и она изобразила удивление, но тут же прижалась снова к двери, он всё равно не увидит её мимику.

– Ну… – смотритель, видимо, пытался подобрать слова.

– Да ладно, не дрейфь, говори как есть, о чём там все болтают? Какими фиговыми словами меня называют? – подмигнула другу заключённая, зная, что и этого он не увидит.

– На самом деле всё странно. Говорят, профессор вспылил и ни за что тебя наказал.

– Правда?

Карлин удивилась. Ведь гнев на лице Урлия не выглядел поддельным. Возможно, он быстро остыл и пожалел, но должность не позволила признать ошибку. Да и мадам Лея явно удивилась решению.

– Что будем делать? Тебе же нельзя тут находиться. Ещё чего хорошего и ты отправишься в карцер, – озаботилась она последствиями для друга.

– Тихо, кто-то идёт. Я попробую договориться.

Карлин напрягала слух как могла. За дверью явно шёл спор. Кто и в чём хотел кого убедить осталось для неё тайной. Но главное, что в итоге засов отворился. Дверь открылась, и она увидела распростёртые объятиями её белокурого спасителя. Эмоции подтолкнули, Карлин запрыгнула на парня. А тот, поймав её, с такой силой и нежностью прижал, что стало немного неуютно перед сторожем камеры.

По коридору раздались тихие шаркающие шаги. Парнишка охранник засуетился, быстро толкнул парочку в карцер, закрыл дверь и отсалютовал.

– Профессор? Что вы здесь делаете? Ночь же на дворе.

Карлин метнулась к тюку, заменяющему кровать, и притворилась спящей. Истон же вжался в стену. Дверь скрипнула. Карлин задержала дыхание. Ей очень хотелось встать и всё высказать профессору, но это могло выдать Истона, поэтому она постаралась изобразить, что крепко спит.

Урлий подошёл, присел на корточки, провёл по волосам заключённой и прошептал:

– Прости, я не сдержался, попробую в следующий раз услышать тебя и не принимать спонтанных решений.

Слова опустились пеплом на пол, профессор выждал минуту и встал. Судя по темпу шагов он задержался у двери, вероятно вглядываясь в подопечную и, больше ничего не сказав, вышел.

Истон выждал когда тишина подсказала, что Урий удалился. Поскрёбся и попросил охранника выпустить его, но тот сделал вид, что не услышал.

– Как знаешь. Мне всё равно. Я рядом…, – следующее слово смотритель проглотил.

– Ты тоже оказался заперт? Это не принесёт тебе проблем? – забеспокоилась Карлин.

– Не волнуйся…, – Истон устроился на полу, рядом с её ложем.

– Ты знаешь, а я тут успела завести друга, – она коснулась его плеча.

С деланным гневом Истон прошептал:

– Как ты могла? И где же он?

– Тсс.

Карлин кивнула в угол, куда убежал мышонок и протянула руку, подзывая пугливого грызуна:

– Не бойся, он очень милый. Поверь мне. Выходи. Я вас познакомлю.

Мышонок показал сначала усы, потом несмело шагнул вперёд и забрался на раскрытую ладонь человека.

– Знакомься. Мышонок любопытный, – представила маленького друга Карлин.

– О! – Истон театрально склонил голову, – позвольте открыть кто я: обычный вояка, вы не против со мной подружиться?

Мышонок пискнул и повторил движение человека. Карлин рассмеялась.

– О чём поболтаем?

Ребята устроились на сене и стали рассказывать байки. Мышонок, пригревшись на ладони, снова заснул. Постепенно его сопение расслабило Карлин. Она пробормотала, что-то похожее на «спокойной ночи», но прежде чем провалиться в сон спросила:

– Кто я для тебя? Почему ты пришёл?

Истон задержал дыхание, посмотрел в маленькое окошко, будто ждал поддержку от заглядывающей в него луны. «Что ей сказать? Признаться? Но как она отреагирует? Была не была…».

– Карлюш, ты для меня самый родной человечек. Я понял, что не могу без тебя. Я раньше не думал, что смогу испытать такие чувства.

Она прижалась в ответ к его макушке, по-сестрински чмокнула и уснула. Истон обнял её крепко, погладил жёсткую шёрстку мышонка и приготовился к бессонной ночи. Но тишину взорвал звук открываемой двери.

– Истон, – влетел в карцер шёпот охранника.

Грызун впился в смотрителя бусинками-глазками, как бы говоря: «Не разбуди». Истон кивнул и прижал палец к губам, осторожно освободил руку, накрыл вязанным одеялом Карлин и подошёл к тонкой полоске света, врывающейся в темноту карцера из коридора.

– Скоро моя пересменка, уходи. А то и меня, и тебя накажут. Быстрее! – добавил охранник, заметив сомнения в глазах друга.

Истон посмотрел на спящую Карлин и мысленно прошептал: «Я люблю тебя». Дверь карцера их разделила, оставляя за собой надежду на взаимность невысказанного чувства.

– Не волнуйся, профессор уже её простил и сказал утром выпустить, – попытался успокоить его охранник, неверно интерпретировав сомнения друга. – Иди, говорят старший лютует. Я и так сделал для тебя всё что мог.

Многие заметили притяжение новенькой и отличающегося от других смотрителей Истона. Даже делали ставки сможет ли он изменить правила и раньше времени уйти на покой, создать семью. Или сердце парнишки будет разбито о холодную душу не известно откуда появившейся незнакомки.

Глава 39. Выбор

Прошлое. Лес недалеко от поселения, где жила Карлин

– Где я? Что происходит? Мама… – Странник бредил.

Саввин смачивал ему лоб мокрой тряпицей, как учила матушка. И удивлялся. Как абсолютно здоровый на вид мужчина за пару часов сна стал похож на больного лихорадкой? Появились мысли сбегать в деревню и позвать лекаря, но старик будто слышал его, хватал за руку и шептал:

– Не уходи…

Веки странника трепетали, рядом также трепетал воздух, танцуя, как сгусток или прозрачное облако. Он плавно двигался, то обволакивая старика, то взлетал к небу, а на попытки дотронутся до него, реагировал, как пугливый питомец. Но, спустя мгновение, принимал образ пса, волнующегося за приболевшего хозяина.

Усталость окутала одеялом, унося Саввина в грёзы о потерянном будущем. Он прислонился к дереву и застыл в странной позе: в одной руке тряпица, другая тянется к страннику, чтобы проверить дыхание и сердцебиение.

***

– Чего разлёгся? Солнце-то уже давно не спит, а ты чем его лучше? Я тут жду-жду тебя… Гостеприимству и благодарности тебя не учили? – ворчал старик, тормоша Саввина.

Тот с трудом разлепил глаза, судя по теням поспать ему удалось всего ничего – пару часов. Восстановиться толком не успел, зато гость выглядел свежим, как огурчик будто и не было ночью жара, бреда…

– Выспались? И даже спасибо не скажете за заботу? – попытался съязвить Саввин. Его начинал раздражать старик. Пришёл, наговорил разного бреда, а теперь ещё и командовать вздумал.

Савин неспешно потянулся, встал, размялся разминку и, не глядя на гостя, отправился к ручью. Умылся, сделал ещё несколько упражнений и вернулся, в душе мечтая, что старик испарился. Но нет. Он встретил вопросом:

– А что у нас на завтрак?

И вызвал недоумение. Саввин с самого детства пропускал утренний приём пищи. Времени на это не хватало. Ведь нужно помочь матери по дому, проконтролировать, чтобы младшие поели, оделись, причесались и отправились по делам. Только к обеду он мог позволить себе съесть небольшую краюху хлеба.

Карлин однажды спросила:

– Ты что, воздухом или солнцем питаешься по утрам? Откуда у тебя энергия?

Но Саввин не знал, как это объяснить, вот так работал его организм. Жизни в лесу, кстати, такая привычка сильно помогала. Утром проснёшься, пойдёшь, не спеша, гулять по тропинкам и, не слушая урчание голодного желудка, успеваешь найти травы, коренья, ягоды или ещё что съестное.

– Простите, я не знал, что вы голодны. Сейчас что-нибудь придумаю.

– А как же котомка сестры? – подсказал старик.

– Точно…

Лепёшка и строганина вызвали блеск в глазах странника. Он уселся поудобнее, поджал ноги, расправил балахон, потёр ладони и с наслаждением приступил к трапезе. Саввин сглотнул слюну, он никогда не видел, как можно с таким удовольствием есть. В их семье не принято смаковать каждый кусочек. Быстро поел, убрал со стола – и работать.

Утихомирив голод, старик посмотрел на Саввина и спросил:

– Готов? – уловив согласный кивок, уточнил: – На чём я остановился?

– На старике и камне, который тот вам подарил, – подсказал Саввин.

Странник достал самородок, повертел предмет в руках, и глаза его постепенно покрылись плёнкой воспоминаний.

– Я ж доверчивый был. А ещё хотел изменить что-то в этом мире. Чёртов борец за справедливость… – сплюнул рассказчик и вытянул вперёд чёрный кусок незнакомой породы на раскрытой ладони. – Старик вручил камень и сказал мне идти в башню. И что ты думаешь? Они меня приняли с распростёртыми объятиями?

– Скорее всего, нет…

– Первое время я был просто мальчиком на побегушках. Если бы не моё любопытство, плюнул бы я на всё и вернулся домой. Но, ложась ночью спать, я видел летающих мух, вырисовывающих в полёте послание. «Знание откроется тебе не сразу…» – так говорил мне старик. «Будь терпелив! Все испытания вернутся однажды наградой, что перевесит страдания. Если же ты раньше времени сойдёшь с пути, то…».

Саввин хотел уточнить, что же тогда, но по лицу рассказчика понял, что задавать вопрос рано, странник сам не знал тогда, что же за таинственное «то» может случиться.

– Все эти учёные мужи только и делали, что совещались, чего-то искали, обсуждали, разбирали. Но дел-то реальных не было. Понимаешь? Два года пропали зазря. На все мои вопросы я слышал только: «Не сейчас», «Рано», «Не доступно твоему рангу». Меня не принимали, я для них был чужаком. Ведь я не учился в Школе. Не проходил назначение, а пришёл сюда сам, по собственному желанию. И всё чаще я думал – а не пошутил ли надо мной старик? Не для того ли, чтобы поставить на место отправил в эту башню, чтобы я понял, что у каждого судьбой определено кем он будет, традиции нарушать не стоит.

Слушая рассказ Саввин, чувствовал, как тиски разочарования сдавливают грудь. Если даже такого пробивного человека игнорировали, то чего ждать от жизни ему? Кто он такой? Неуч, которого не взяли даже слугой! Перед глазами замелькали воспоминания, он зажмурился и мысленно попросил: «Пусть у Карлин всё получится! Пусть она попадёт в эту чёртову Школу и добьётся большего, за нас двоих!».

– О чём загрустил? – спросил странник.

– Да так, не обращайте внимания, – махнул рукой Саввин.

– Ну как же! Я всё понимаю, именно поэтому и пришёл к тебе, – старик прищурил глаза и сжал с силой камень.

– Вот так прям и ко мне? – брови Саввина выгнулись домиком. – То есть вы знали, что я – такой вот неудачник? Живу тут в лесу, потому что не смог устроиться. Ни в селе, ни в другом мире, и остался изгоем…

– Да, именно поэтому я здесь.

Саввин посмотрел на старика с недоверием, копируя привычку Карлин, не отрываясь смотреть в глаза, пока собеседник не признавался в чём-то сокрытом. Старик не смутился, вытянул ладонь с самородком и продолжил:

– Я пришёл для того, чтобы дать тебе второй шанс. Ты же хотел его получить?

Саввин сглотнул, пытаясь протолкнуть нарастающий ком. Тело онемело, он не знал, что ответить. Перед глазами побежали картинки.

Вот Карлин только появилась на свет. Он хотел её первым взять на руки, но мать доверила не ему, а сестре. Он же мальчик, рождён не для этого. Но уже назавтра он получил второй шанс, и с тех пор Карлин стала его любимицей, только он мог её успокоить, покормить и уложить спать.

Вот первый его завтрак: он совсем кроха, пытается помочь маме сделать бутерброды, но неуклюжие ручки не справились с ножом, и белая скатерть окрасилась кровью. Папа ругался, но уже на следующий день мама дала второй шанс. И таких ситуаций было много, возможно, это его судьба? Получать то, что хочешь со второй попытки?

– Задумался? – старик подмигнул. – Не переживай, это то, что поможет тебе найти своё упущенное будущее. И я буду так щедр, что дам тебе подумать целых пятнадцать минут.

– Нет! – Саввин выпалил ответ и вцепился в рукав балахона своего гостя...

Старик замер, посмотрел по сторонам. Достал камень и как будто прислушался к нему. Затем подошёл ближе к Саввину. Взял его за руку, пощупал пульс, потрогал лоб, определяя температуру. Пожал плечами и отошёл. Что-то бормотал пару минут под нос и снова посмотрел на лесного изгнанника.

– Что значит – нет? Нет, в смысле – это твоё решение? Или нет, в смысле, что тебе не нужны пятнадцать минут, чтобы всё взвесить?

Саввин на секунду задумался, ему казалось, что его «нет» очевидно говорит об отказе. Но старик услышал в резком ответе другое. «Что если судьба не хочет, чтобы я упускал этот шанс? Не для себя, а для сестры». Он вспомнил, как её глаза засверкали, когда этот старик сказал, что брат смог добиться назначения и нашёл в этом непростом мире своё место. «Что, если я смогу доказать другим, особенно Карлин, что всё возможно, если верить и не сдаваться?». Ведь сколько он смотрел в небо и мечтал! Обращался к облакам, рассказывая всё, что наболело в душе. И вот перед ним странник, обещающий, что всё изменится. Остаться ли ему изгоем в лесу или рискнуть и согласиться на непонятное предложение?

Глава 40. Шанс

Школа в Будущем. За месяц до выпуска

Карлин проснулась от звука открываемой двери.

– Выходи! – голос охранника прогремел в тишине.

Она потянулась, поморщилась от боли, спать на жёсткой постели кости её успели отвыкнуть. Хотя было время, когда она просила Саввина украдкой от родителей устроить ночёвку под открытом небом. Да и после того как брат пропал – любила уйти в лес, собрать листьев опавших, свернуться клубочком и рисовать сказки, соединяя невидимые в дневном свете звезды. Карлин представляла, что брат попал в одну из них, заботился о сестрёнке, отданной в жертву, да и за ней присматривал свысока.

Сейчас она оглядела каморку, где провела ночь, вспомнила беседу с мышонком. Улыбнулась, это ещё одно воспоминание из детства. Краем глаза отметила, что охранник не собирается её торопить. И подошла к сену, играющему роль кровати, пошевелила его. Маленького друга следа не заметила, убежал.

«Даже не попрощался», – мелькнула бредовая мысль, которую Карлин тут же отогнала от себя, взъерошив короткие волосы.

Видимо, встряска, словно взбудораженная речка или ручей, подняла со дна ещё одно воспоминание. Вчера был не только мышонок, заходил ещё один гость. Истон. Она помнила его прикосновения, осторожные, ненавязчивые и что засыпала в его объятиях. Провела по шее рукой, улыбнулась.

«Вот почему шея так затекла, плечо никогда не заменит подушку». Карлин хмыкнула своей шутке, чем, видимо, задела охранника.

– Чего лыбишься-то? А ну, быстро покинула карцер! А то я найду с десяток причин и продлю твоё пребывание здесь.

Карлин подняла с пола блокнот, поклонилась комнатушке и размеренной походкой вышла в коридор. Ей захотелось поиграть на нервах у охранника. Знала, что вряд ли это добавит ей очков в карму, но не удержалась. Проходя мимо нервничающего охранника, остановилась, посмотрела в глаза, провела по щеке и отправила воздушный поцелуй.

– Прости, мне нужно бежать, скажу честно, скучать не буду и очень надеюсь, что мы больше никогда не пересечёмся. Особенно здесь.

Карлин заигрывающе подмигнула и поспешила убраться, пока охранник не разозлился и не запер её обратно.

***

В коридоре толпились студенты. Они громко обсуждали объявление, одиноко висевшее на доске. Крупные буквы «Открывается набор» можно было прочитать даже на большом расстоянии. Но куда этот набор? И почему он вызвал такую реакцию?

– Что случилось? – спросила Карлин ближайшего парня.

Тот отмахнулся. Все его внимание привлекал вещатель, он пытался услышать его речь, но мешал гомон да кольца плотно стоящих студентов.

Карлин хотела уйти. Какое ей дело до этих собраний?

«Нужно срочно найти Истона и выяснить, не приснился ли он мне ночью», – толкала её прочь от толпы мысль. Да и хотелось сейчас просто очиститься от заточения, подышать свежим воздухом, может быть, даже пробежаться.

Но любопытство таки победило. Карлин, как уж, извивалась, просачиваясь между студентами. Одни спокойно её пропускали, другие ворчали. Высокий парень толкнул в спину и Карлин чуть не упала, но ей не захотелось тратить время. Она еле сдержалась, чтобы не отвесить в ответ тумака. Худая блондинка, переминаясь, наступила на ногу Карлин, но и это её не остановило. Он без остановки шла к своей цели – узнать, что же там происходит, о чём вещает глашатай.

– Мы пока не уверены, взяты первые пробы. Башня получила всю информацию. Но что сейчас нужно делать ещё не решено. Важно выбрать желающих, которые готовы помочь с этим экспериментом.

– Куда записаться? – с ходу выпалила Карлин.

Вещатель оглянулся на стоящих поодаль сопровождающих, в глазах его читалось недоумение, но получив одобрение, он указал на объявление и пустой листок рядом с ним.

– Вот здесь каждый может вписать своё имя. Правда, это ещё не гарантирует, что вы попадёте в экспедицию.

– А что нужно сделать, чтобы повысить свои шансы? – уточнила Карлин, продвинувшись ещё ближе к глашатаю.

Молодой человек сделал шаг назад, он не ожидал такого напора. Ему в башне сказали, что нужно будет убеждать студентов согласиться. Ведь это потеря времени и с большой вероятностью – лишение будущего назначения. Вещатель доставал один аргумент за другим, вглядываясь в сомневающиеся лица студентов. А тут… Он не знал, что отвечать на такую решимость.

– Начни с того, что впиши своё имя, и дай другим послушать, – вмешался один из студентов. Карлин узнала его. Всегда выспрашивал до мелочей и тянул с принятием решений. На весах: выгода и затраты. Таких подходом он многих раздражал, но ему было на это плевать.

Карлин пробралась к стене, взяла висящую рядом ручку и вписала своё имя первым в пока ещё пустом списке. Это сработало, как спусковой крючок. Ручку взяла ещё одна девушка. Затем – скромно стоящий в сторонке парнишка. Студенты, пытающие глашатая, оглянулись и начали осознавать, что места в группе на эксперимент стремительно уменьшаются.

Началась давка. Глашатай с благодарностью посмотрел на Карлин. По взгляду можно было понять, что до её появления у него ничего не выходило, и он уже отчаялся увидеть в списке хотя бы одно имя. А тут…

– Ну как? Удалось убедить ребят? Или тебе нужна моя помощь?

Голос профессора вызвал желание испариться. Не поворачиваясь в сторону, Карлин мысленно напомнила себе, что собиралась найти Истона. И вновь словно уж, затерялась в толпе, направляясь теперь уже к выходу.

Во дворе её встретило солнце. Яркое, тёплое. Ветерок растрепал волосы и выгнал запах затхлого карцера. Карлин улыбалась. Ей стало так легко на душе. Заточение и этот список – ей показалось, что всё это непросто так. Её сначала проверили, а потом дали шанс. И чёрта два она его упустит. Мелькнуло желание поблагодарить рисовалку и Урлия – ведь если не они, то вряд ли она в этот час проходила бы по коридору.

Утром она спешила во двор, на пробежку или на пригорок, встретиться с Истоном. А сегодня выходной и она могла до обеда не вернуться в здание школы. И список точно бы проворонила.

Настроение парило. Злость и обида на профессора ветерком сдуло. Отсвечивая улыбкой лучи солнечные Карлин добралась до пригорка. Расположилась возле любимого дерева. Прислонилась к стволу, закрыла глаза и позволила себе помечтать. Как её выбирают в экспедицию, и она летит к звёздам.

– Привет! Как ты?

Рядом, также прислонившись к стволу, присел Истон. Карлин обняла его, молча. Ей просто хотелось почувствовать его тепло. Хотя на его месте она видела брата. Именно ему она хотела бы рассказать о списке и открывшемся шансе. Услышать, как он рад и гордится её смелым поступком.

***

Удивительно, но в разное время далеко друг от друга, брат и сестра проявили решимость и сделали выбор, который в итоге изменил многое не только в их судьбе, но и во всём мире на целые поколения.

***

– Я согласен. В чём заключается ваш эксперимент? Если обещаете, что это поможет Карлин или другим непоседам-девчонкам, то можно начинать прямо сейчас.

Старик одобряюще кивнул и пожал руку Саввину.

– Я рад, что ты согласился. Чтобы скрепить наше соглашение нужно сделать пару простых действий. Для начала, возьми этот камень.

Саввин взял с протянутой ладони старика чёрный самородок. Тот задрожал, но постепенно начал пульсировать в такт ритму сердца. Брат Карлин посмотрел на старика, тот поднёс палец к губам, намекая, что сейчас не нужно слов. Камень покачался в ладони нового владельца, к ритму биения сердца добавил мерцание, подстраиваясь ещё и под температуру.

Страх вновь мелькнул в глазах Саввина, старик подошёл к нему и сжал ладонь с камнем. Странный напев полился из губ странника, слова незнакомые, а вот мелодия напоминала колыбельную матери.

Руку жгло, тепло растекалось по телу. Саввин чувствовал, как меняется. Он видел лес в других красках, будто изнутри. Воздух раскрылся новыми запахами. Трава под ногами, земля – всё представлялось как плавающий поток свободной энергии. И всё это подчинялось одному человеку.

Старик водил руками из стороны в сторону, закручивал вихрь вокруг Саввина, создавая невидимый кокон. Энергия танцевала, она касалась тела молодого и чавкающими звуками вбирала его постепенно.

– Камень принял тебя. Поздравляю! А теперь ты должен поклясться, что это решение твёрдое и ты пойдёшь до конца!

– Клянусь! – неожиданно для себя сказал Саввин, но звук голоса прозвучал не привычно, будто сразу повсюду, от каждой частички леса.

Слово подхватил ветер и птицы, воздух вибрировал в такт биению сердца. И Странник удовлетворённо кивнул, сжал в руках камень и прошептал:

– Свершилось… Начинается новый виток нашего с тобой времени.

Часть 5

Часть 5 Развязка

Камни брошены, круги разошлись. Можно наблюдать за ними или… Как вы поступаете чаще всего? Рассматриваете картину или вмешиваетесь в происходящее?

***

Это произошло в далекой-далекой галактике. Имя ее – Спираль. Неспроста она так называется. События развиваются здесь по спирали, у каждого есть предыстория и развязка.

Тебя может выкинуть за пределы или возвысить. И все это связано с решениями. Мне повезло, спасибо тебе …

«Черт. Ну вот как можно это спокойно описать, когда даже карандаши не выдерживают?»

Очередной обломок полетел в угол, листок вырван из тетради и в сердцах выброшен в окно.

Девушка, не спеша, встала. Медленный вдох, выдох. Еще раз. Эмоции стали утихать. Она подошла к окну, осмотрелась, поправила челку, упрямо лезущую в лицо, и вздохнула, мысленно пробежавшись по разбросанной на земле кучке смятых листков.

«Может, я зря за это взялась? Рано? Слишком сложно эмоционально? А вдруг позже я что-то забуду? Ох уж эти постоянные решения…».

Девушка вернулась за стол, взяла в руки новый карандаш и дала себе слово больше не останавливаться, пока не напишет историю, как есть.

Глава 41. Вопросы без ответов

Школа в прошлом

После серии бесед с участниками событий в ночь выпускного Мартин понял, что расследование может затянуться. Слишком много ниточек и поворотов открывалось с каждым новым подходом к поиску информации. Все вели в разные стороны и связать их воедино пока не удавалось. Даже блокнот не помогал.

– С чего же всё началось? С шутки и похода ночью в лес ребят, желающих спасти подругу? Или с поступка студента, влюблённого? Почему именно среди деревьев он захотел сделать признание? Интересно, а если бы знал к чему это приведёт, остановился бы?

Молодой мэтр каждый вечер завершал пачкой вопросов. Озвучивал их, бросая словно стрелы в мишень, вот только ответов как не было, так и нет. Казалось, он лишь запутывался сильнее. Как путник в незнакомом лесу, кружился на одном месте и чувствовал, что упускает мелочь, подсказку, которая выведет его из темноты.

– Немак. Стал ли ты тем самым виновником? Или тоже оказался лишь жертвой того, что мы упускаем из виду? Где же, вернее кто и когда, бросил камень во временной глади, что запустило круги и события что мы теперь разбираем?

Мартин кусал ручку, его разрывало желание пойти и накричать на студентов. Они словно испытывали его терпение. Или пытались насолить Гремсу. Лес притягивал их, ребята создавали отряды, находили в библиотеке старые карты и устраивали соревнования: кто дальше зайдёт и дольше продержится в недружелюбно настроенной чаще. Лазарет заполнился очень быстро. Доктор с профессором разводили руками.

– Гремс, что произошло с тобой? Почему же сдал так, чувствуешь вину? Из-за парнишки? Что-то случилось в том коридоре, но ты не говоришь мне. И как я тогда должен помочь? Пока нам удаётся сдерживать проверку, хотя богатеи шлют письма почти каждый день. Хорошо хоть Савелий мне помогает.

Мысль бабочкой запорхала. Мартин зажмурился и представил, что в руках сачок.

– Точно! Нужно действовать от обратного.

Открыл дверь и поспешил к профессору, откладывать наутро идеи не в его правилах.

– Гремс, я предлагаю сделать объявление для студентов, – с порога начал Мартин.

– И о чём вы хотите им сообщить?

– Мне кажется нечестным и неправильным держать их в неведении. Это среди них растёт число пострадавших. Они идут в этот чёртов лес, не зная, что их там ждёт. А если мы честно расскажем, то …

– То, что? Вы думаете, что я за десятки лет управления школой знаю о студентах меньше чем вы? Молодой человек, я, конечно, понимаю ваше рвение, но пока здесь я главный.

Мартин хмыкнул.

– Да-да, я помню, что благодаря вам я остался в школе ещё на год.

– И вы, конечно же, готовите преемника? – съязвил молодой мэтр. Он злился, старики, что Гремс, что Савелий держались за традиции всеми силами, а это сильно тормозило прогресс. Все слова молодёжи подвергались сомнениям. Даже сейчас, когда Мартин стал мэтром, ему приходилось упираться в их мнение словно в стену.

Профессор взял тетрадь, послюнявил палец и полистал слипшиеся страницы.

– Да. У меня есть кандидаты. Я даже думал посоветоваться с вами. Вероятно, вы их знаете лучше, учились же вместе. Или уже позабыли тех, с кем проводили время под одной крышей ещё год назад?

Мартин неосознанно съёжился. Гремс умело нанёс свой удар. Его слова звучали как упрёк, мол получил высокое назначение и перестал понимать простой люд. Костёр злости вспыхнул, словно в него подкинули дров.

– Я всё помню! Именно поэтому и предлагаю всё рассказать! – рваные фразы, как пощёчины, вылетали из уст мэтра. – Попросите помощников, пусть утром соберут всех на площади.

Гремс кивнул. А что ему оставалось? Хоть и младше на пятьдесят лет его собеседник, но ранг выше поэтому приходится подчиняться. Мартин заметил смену настроения и в душе зашевелилась мышонком совесть.

– Извините, я вспылил. Это все нервы. Ни я, ни вы, не хотим, чтобы богатеи нагрянули в школу. Но они задаются вопросом – почему до сих пор не присвоили назначения. Мы сослались на эпидемию, сыпь от бумажной пыли. Но так дальше нельзя. Нам нужно понять, что происходит в лесу. Куда отправилась Карлин. И уснул ли зверёк или ждёт новую жертву. Сколько ему нужно на восстановление? И кто им управляет.

– Почему вы решили, что им управляют? – удивился ходу мысли профессор.

Но Мартин пожал плечами.

– Студенты. Они сказали, что видели старика. Я думаю именно они нам и помогут. Но нужны добровольцы. Понимаете?

Мужчины склонились над столом. Опыт и молодость. Рамки и выход из них. Устои и новые идеи. Споры шли жаркие, каждый пытался убедить другого в своей точке зрения. И только спустя несколько часов на бумаге появился полный текст речи. Осталось определить, кто же её озвучит.

– Предлагаю сделать это вам, Мартин. Начните с представления о том, что вы теперь – новый мэтр. Затем уже перейдёте к итогам расследования.

Мартин почувствовал благодарность. Впервые с того момента, как он стал мэтром, ему действительно доверяли. Но он сдержал эмоции и предложил:

– Начните, пожалуйста, вы, как профессор.

– Временный.

– А может быть, и нет…

– Ну уж нет, я уже начал планировать, как буду отдыхать от работы.

Мужчины рассмеялись, и атмосфера немного расслабилась.

***

Снова все собрались на площади. Студенты перешёптывались. Гремс поднял руку, требуя тишины.

– Ребята. Вы уже знаете о том, что у нас произошло несколько событий. И мы хотим о них рассказать. Начну с того, которое косвенно касается нас всех, и одновременно, формирует платформу для создания новой эпохи в ближайшем будущем.

Мартин смутился от таких слов, но всё же сделал шаг вперёд и занял место рядом с профессором.

– Хочу официально представить: Мартин Пертенсон. Наш новый Мэтр научного мира.

Раздались одобрительные свисты и аплодисменты. Профессор выдержал паузу и продолжил:

– Мартин вам хочет сообщить что-то очень важное. Отнеситесь, пожалуйста, к его словам максимально серьёзно.

Молодой мэтр сделал глубокий вдох и начал подготовленную речь:

– Друзья, я сам – недавний студент и знаю, как раздражают все эти таинственности. Поэтому решил, что открытость и честность могут нам помочь избежать больших неприятностей. Я сейчас расскажу то, что успел узнать сам, и попрошу вас поделиться со мной информацией, которую, вам кажется, мне стоит знать.

Студенты молчали, в их взглядах Мартин читал недоверие, удивление, интерес.

– Лес. Он несёт угрозу. За последний месяц от него пострадало несколько ваших друзей. В нём скрывается неизвестный сгусток энергии. Он опасен. И мы пока не знаем, как он выбирает своих жертв. Поэтому у меня просьба. Не позволяете ему сыграть с вами злую шутку. Не действуйте необдуманно. Мы готовы включить всех желающих в группу добровольцев. И вместе с вами, но под нашим присмотром, проведём полноценное исследование. Кто хотел бы принять участие?

Студенты слушали молча. И как только появилась возможность, разошлись по своим делам. На площади остались считанные единицы. И среди них, конечно же, троица и без того вовлечённых в недавние события.

***

Это было непростое время. Целый год блужданий по лесу, в надежде снова встретить того старичка и узнать у него, что происходит. Но ни его, ни сгустка не было и следа. Либо скрывались умело, либо исчезли будто и не существовали или привиделись любопытным студентам.

Мартин предполагал, что они отправились в другое время, и там затаились.

Немак своими историями очень помог понять, что происходит в момент, когда ты попадаешь в сгусток. Правда, это не открыло завесу тайны, как он определяет, в какое время отправить своего путника, и можно ли этим управлять. Все надежды снова сводились к старику, ведь он явно знает об этом процессе намного больше.

Парнишка из лазарета тоже ничем не помог. Он однажды просто открыл глаза и оказалось, что в памяти его стёрлась ночь выпускного. Он не помнил ни про коридор, ни про келью, в которой был заперт. Да и картина пропала. Мартин и Гремс подозревали, что её забрал старичок. Видимо, именно его высвободили из заточенья случайно. И именно он запустил череду событий.

Студенты за год исследований нарисовали подробную карту леса, пополнив созданные ранее. В Школе же появился новый предмет. Теперь там тренировали навыки ориентирования по звёздам, деревьям и скорость передвижения на сложной местности. В лесу создали тренировочный полигон. И он постепенно принёс облегчение для смотрителей, ведь временно их изначальная задача охранять лес от студентов стала неактуальна.

Мартин вместе с бывшим мэтром Савелием получили отчёт по анализу записей прошлого и, не найдя ни одного упоминания о девушке, похожей на Карлин, сделали вывод, что она попала в будущее. Вот только насколько далёкое – неизвестно.

Совет предложил оставить письмо-инструкцию. Описать, кто такая Карлин – эти строки с особой нежностью и точностью готовил Гремс, он привязался к непослушной девчонке и очень хотел, чтобы в новом мире у неё был шанс добиться чего-то большего. Поэтому профессор предложил продлить Карлин обучение на год и дать возможность получить долгожданное назначение. Никто спорить не стал. Это ведь там, в будущем. На их настоящем это решение никак не отразится.

Глава 42. Цель – экспедиция

Школа в будущем. За месяц до выпуска

В расписании появился новый предмет: «Подготовка к экспедиции». Карлин, увидев его, сначала обрадовалась, но, как оказалось, – рано. Уроки пересекались по времени с единственной темой, которую она полюбила в этой повторной программе будущего.

«Ну, почему? Почему меня постоянно чего-то лишают? То веры в себя, то свободы, заперев ни за что в карцере! Саввин? Почему? Скажи мне… Почему меня снова ставят перед выбором? Сколько можно?».

Неровные строчки заполняли тело очередного письма. Карлин сдерживала слёзы, но пелена мешала и буквы кривились, будто испытывали боль от тех мыслей, что она передавала брату. Карлин рукавом протёрла глаза, с силой бросила в угол комнаты ручку, смяла бумагу и отправила её в окно.

– Ну что за невоспитанность? – раздался раздражённый голос дворника, милого старичка, который, казалось, жил здесь целую вечность.

А может быть, все дворники выглядят одинаково? Этот напоминал ворчуна Авдия из прошлого. Над ним порою шутили: то ведра прятали, то мётлы раскидывали. Тирады разлетались грозным голосом по двору, студенты смеялись. А на школьном собрании прятались от пронзительного взгляда профессора.

– Уважайте старость! Быть дворником – это на самом деле призвание! Нет, чтобы поддержать словом или помочь делом, вы только пакости создаёте? Как вас воспитывали? Неужто родители позволяли вам гадить в своём доме? – брови седые взлетали ко лбу, пар кипятком вырывался из носа Гремса. – Узнаю, кто нашкодил, отмечу в личном деле и поверьте именно дворником вы и станете. Хотя нет! До этого нужно ещё дорасти, быть вам помощником пока наш Авдий не захочет уйти на покой.

Карлин выглянула в окно и пожала плечами, как бы извиняясь. Но бурчание не прекратилось. Тогда она взяла блокнот, ручку, нарисовала на листе улыбающееся сердечко и выбежала на улицу, чтобы вручить подарок. Однако дворник уже ушёл. А вот воздух, лёгкий ветерок приветствовали Карлин и подтолкнули к пустующему пригорку.

Устроившись на траве, привиычно подогнув ноги, и, расправив школьную юбку клёш она открыла блокнот и позволила карандашу выводить странные линии. Художничать у неё никогда не получалось, может поэтому Карлин с ноткой зависти смотрела на рисунки Малии. Даже та клякса-птица, что стала посланием для Стэна и то выглядела красивее, чем любой её кривенький чертёж.

В голове всё смешалось. Казалось, что она вернулась в родное время. И вот сейчас подойдёт подруга, они вместе обсудят, как прошёл день. Будто в ответ на эти мысли зашелестели деревья и в них слышался еле уловимый зов. Его невозможно было разобрать, но душа Карлин затрепетала. Она представила, что это Саввин. Он здесь и хочет видеть её. Или это всего лишь отголоски воспоминаний?

Карлин сжала кулаки. Как в те дни после встречи со странником. Она не могла пойти в лес, ведь тогда разочаровала бы, подвела брата. Вместо этого она кружила возле кромки и слушала, как ей шептали листья: «Не ходи!». Ей было сложно, несколько раз она всё же пыталась пробраться, но ветки перекрывали ей путь.

Месяц ушёл на эту борьбу, а потом всё прекратилось. Никто не шептал, не останавливал. И со временем Карлин поверила, что Саввин ушёл. Лес больше её не интересовал. Пока Эндос своей шуткой не вынудил Эвин отправиться в чащу. Искра вспыхнула тогда в груди Карлин. Кого на самом деле она хотела найти? Действительно Сегму или всё-таки брата?

Сейчас всё повторялось. Этот зов. Такой ощутимый. Карлин отложила блокнот и поползла. Упёрлась в ствол дерева, прислушалась и перешагнула невидимую линию. Но уйти далеко не удалось. За локоть схватила чужая рука.

– Ты куда?

– В лес…, – пожала плечами Карлин, скидывая ладонь смотрителя. Она не отводила взгляд от мерцающей темноты. – Тебе не понять, я тут чужая. Меня всё раздражает, а лес он будто знает меня и как друг открывает объятья. Я слышу нотки спокойствия.

– Но ты ведь знаешь, что нельзя пересекать границу леса. И лучше других понимаешь почему. Прости, я не могу тебя туда отпустить. Это моя работа, – Истон обошёл её и встал лицом к лицу, но прикоснуться к ней ещё раз не решился.

– Пожалуйста! Мне очень нужно, – Карлин тянуло в глубину леса, она не могла с собой ничего поделать и не знала, как объяснить свои ощущения Истону.

– Карлин, я не враг тебе. Но если ты сейчас уйдёшь в лес, наказание светит и тебе, и мне. Поверь, я не за себя беспокоюсь. Но вспомни недавний гнев Урлия – ты ведь не хочешь снова попасть в карцер?

Но его слова проходили мимо, Карлин рвалась к зовущим деревьям.

– Хорошо, – Истон посмотрел в лес. – Если тебя так тянет туда, то мы пойдём вместе. Я буду просто рядом. Тенью. Мне важно видеть, что ты в безопасности.

– Спасибо…

Карлин почувствовала оживившийся ветерок и дух свободы повёл её в зелёную обитель воспоминаний.

***

Она просто шла. Вперёд. Уклоняясь от веток, а перед глазами мелькали картины из прошлого. То Саввин появлялся, рассказывал о том, как прошёл день, то Эндос беспокоился как же они вернутся и не вызовут ли гнев Гремса. Как только очертания школы пропали, Карлин нашла уютное место, достала блокнот и начала рисовать, снова каракули. Она сама не знала, что пытается передать на бумаге, но то, что видела ей не нравилось, и рядом росла кучка смятых листочков. С неудачными попытками недокартин.

– Выходи уже из своего укрытия. Твоё дыхание меня отвлекает и сбивает, – бросила Карлин вправо.

Истон, шурша сухими ветками, подошёл ближе и с громким вздохом сел на влажную от росы траву. Поёжился и пожаловался, как ребёнок старшей сестре:

– Извини, я не хотел мешать тебе, но лес провоцировал. Мошки, комары жужжали над ухом, листья щекотали, мураши заползали.

Карлин рассмеялась, придвинулась к нему и обняла, прижимаясь своим лбом к его лбу. Так делал Саввин, а ещё обязательно добавлял:

– Ты ж моя неженка!

– Я? Нет! Я очень жёсткий, брутальный! Сейчас покажу тебе!

Истон сжал в объятиях Карлин и защекотал её. Веселье, смех искрами разукрасили однотонную чащу. Птицы подхватили звуки. А в отдалении появился сгусток энергии. Он держался на расстоянии, будто боялся спугнуть игривое настроение ребят. Но неловкий момент спровоцировал тишину. Истон лежал на спине. Карлин на нём. Крутившись словно ёжики и хохоча без остановки, они не контролировали свои движения. Воздух искрился, магниты двух сердец работали на полную мощность. Смотритель обнял за талию гостью из прошлого, потянул к себе, но встретил не слабое сопротивление. Карлин оттолкнулась, перевернулась, легла рядом на спину и положила голову ему на плечо, восстанавливая дыхание.

«Что это только что было? Он хотел меня поцеловать? Но мы же просто друзья… Да и я дала себе обещание», – промелькнули мысли в её голове. Но вслух она сказала другое:

– Мистер, Истон! Вы не думали, что щекотушки – запретный приём! Я же могла задохнуться от смеха! Или этого вы и хотели добиться? – перекатившись на живот, она подпёрла голову рукой и подмигнула собеседнику. – Затащить доверчивую студентку в лес и бросить её тут одну?

Истон взял Карлин за шею и театрально взвыл:

– О да! Я так давно хотел сыграть роль ужасного человека!

Зубы коснулись горла, но та нежность, которая шла от друга заставила застонать Карлин от удовольствия. Это её напугало, она оттолкнула Истона и села на безопасном расстоянии.

– Ладно, посмеялись немного, а теперь, давай о серьёзном. Ты ведь слышал о новом предмете?

Истон кивнул и попытался приблизиться к Карлин, но та, увидев это движение, отодвинулась.

– Подготовка к экспедиции? Конечно же, слышал. У нас в расположении только о нём и говорят. Ребята мечтали попасть в списки. Но нам отказали, сказали, что предложение действительно только для студентов. Ну что за несправедливость…

Истон ударил кулаком по земле.

– А меня приняли.

Карлин выпалила новость и потупила глаза, ей стало неудобно от такого решения. Тяжкий вздох подсказал, что известие друга задело.

– Я очень рад за тебя, – Истон взял руку Карлин и прикоснулся к тыльной части губами, – у тебя всё получится, я верю в тебя. У тебя есть особенность – ты любишь помогать другим. Не знаю, как это работало в прошлой школе, но здесь ты ни разу не прошла мимо самого забитого отщепенца, которого клюют старшаки. И ведь как это выглядит просто: подходишь, говоришь с ними, иногда даёшь парочку советов, и юнец или девушка меняются. Даже за этот неполный год учёбы знаешь, скольким ты помогла?

Карлин смотрела на собеседника не моргая.

– Не шутишь?

– Конечно, нет! Вернон, Перса, Ингон, Пилон. Продолжить список? Это только те, кого я увидел, заметил их изменения. Все ребята теперь однозначно получат свои долгожданные назначения, а ведь до тебя, мне кажется, им ничего не светило. Им помогли твои вопросы, хотя сначала я видел, как они кривили от них носы. А сейчас. Замечала, как ребята раскрылись? Стали активнее, представили комиссии свои проекты.

– Откуда ты всё это знаешь? – сдвинула брови Карлин. – Следишь за мной?

Истон рассмеялся. Встал, подошёл к дереву и потянул к себе одну из веток. Прикрылся ею, а потом махнул головой в сторону их расположения.

– Нам все рассказывают о вас. Каждое утро. Иначе, как сможем мы вас защищать от леса и от себя же?

Карлин почувствовала отвращение, как будто за ней подглядывали в душе. Встала, отряхнулась от листьев и хотела, не попрощавшись, убежать, но одна идея её остановила.

– Давай сменим тему, – она не стала бы винить Истона, ведь он не хотел ей навредить, а, наоборот, постоянно помогал, поддерживал, защищал.

– Я не против, – Истон выдохнул и снова взял руку Карлин, прижал её к своему сердцу, чтобы она почувствовала, как он рад, что находится с нею рядом.

– Если вам всё рассказывают, может, поделишься, что ты знаешь об этой экспедиции? Я очень хочу туда попасть. Придётся даже бросить архитектуру строений.

– Твой любимый предмет?

Карлин пожала плечами, сейчас это не казалось таким страшным.

– Я поняла, что экспедиция – это моё. Я там смогу быть собой и помогать людям. Ты сам говоришь, что у меня получается. Всё остальное меркнет. Не знаю, как это объяснить, но мне кажется я здесь именно ради этого шанса. И я постараюсь его не упустить.

Истон поцеловал Карлин в щеку и прошептал на ухо:

– Ты сразишь всех наповал! Я верю в тебя.

Карлин взяла его за подбородок, приподняла брови и словно маленькая девочка, выпрашивающая леденец у матушки, сбивчиво заговорила:

– Ты знаешь больше, чем я. Мне нужно с первых дней показать себя, с лучшей стороны. Но я боюсь. Что проговорюсь о прошлом и тогда провалюсь, – рваные фразы, сбили дыхание, слёзы заблестели в уголках глаз, она обращалась сразу ко всем, к друзьям в прошлом, профессорам и преподавателям, к брату, которым грезила. – Почему только я помогаю… а мне никто? Даже спасибо не говорят, принимают как должное. И в прошлом, и здесь.

– Солнышко, посмотри на меня! – Истон потряс немного Карлин, прижал к себе и, разглаживая непослушную короткую стрижку, пообещал. – А как же я? Разве я не рядом? Пусть это и будет нарушением приказа, всё расскажу, что знаю об этой экспедиции и подготовке. Хорошо? Ты получишь свой шанс, поверь! Карлин кивнула. Истон же зажмурился и выдохнул сквозь сжатые до боли зубы:

– Пусть это и отнимет тебя у меня…

Карлин не нашлась что ответить, просто обняла друга, вжалась в него крепко, вдыхая такой приятный аромат защитника, того кто не бросит и не обидит. Она наконец-то поверила, что всё действительно произошло не зря. Этот скачок во времени, все потери. Просто судьба готовила ей сюрприз. А ещё она поняла, что тоже не хочет терять Истона, хотя это желание шло вразрез с обещанием не выходить замуж.

«О чём ты? Какое замужество? Только парень обнял и ты сразу решила, что это про свадьбу? Возьми себя в руки!» – Карлин прикрикнула мысленно на себя.

– Думаю надо начать с предмета "О мире и его частях"… – тихий голос Истона раскрывал сундук упущенных знаний. – Ты его пропустила, а на нём рассказывают о событиях тридцатилетней давности. Учёные раскрыли секрет неба. Звёзды – это непросто огоньки, как многие думали в детстве. А хранители других жизней. Мы бы так и остались в неведении, помог случай. Важная персона из башни науки отправилась в странствие и ему на пути открылось предзнаменование. О том, что если мы не посмотрим в небо иначе, нашей планете придётся несладко. Традиции, что удерживают хрупкий мир, не защитят.

Истон посмотрел на Карлин. Она хлопала ресницами и в глазах сквозило недоумение.

– Я понимаю, тебе всё это чуждо. Я и сам когда услышал не верил. Ты можешь почитать подробности в книге. Её написал тот учёный. Мартин, кажется, его зовут. Так вот, долго ломали умы профессор и мэтр. И создали ...

– Новую касту – исследователей? – Карлин узнала о них недавно, подслушала разговор преподавателей, что якобы они активизировались и экспедиция только начало больших изменений.

– Да, но всё настолько секретно, – Истон осмотрелся, в его глазах промелькнул страх. – Не все знают, но они научились летать в это небо!

– Как птицы?

– Нет, выше. Я мечтал попасть в группу ребят, которых готовят к этим полётам, но поведение и споры с преподавателем закрыли туда путь для меня.

Карлин не сдержалась и провела рукой по щеке Истона. Тот зажмурился от удовольствия.

– Слушай бродягу, он у вас будет вести часть занятий. Если зацепишь его, считай, что ты в экспедиции.

– Бродягу?

– Поверь, ты сразу поймёшь, что это он.

В тот день они проболтали до темноты. О звёздах, их названиях. Карлин осознавала, что многое не знала о новом мире. И выбрала для обучения совсем не те предметы. Ну откуда ж ей было знать, что странные названия: "Созвездия" и "Дыхание неба" – это ровно то, чего ей не хватало. Ночь, со свечой, чтобы не привлекать внимания она провела в библиотеке. Сколько же открытий её в них ждало. Зато утром на первом занятии она впечатлила невзрачного мужичонку, сидевшего тихо в углу лекторной.

Месяц пролетел, и каждый раз бродяга ставил Карлин в пример. Отмечал, как быстро она погружается в тему, какие вопросы задаёт, как помогает тем, кто путается в деталях. Уверенность, что её пригласят в лагерь для специальной подготовки лётного состава, крепла день ото дня.

***

– Завтра экзамен. В чём он заключается, не рассказывают, но все так напряжены. Преподаватели шушукаются, говорят, не определили до конца, сколько им нужно добровольцев.

Карлин и Истон сидели на любимом пригорке, прислонившись друг к другу так близко, что даже дыхание их синхронизировалось. Смотритель жевал травинку, в руках студентки лежал карандаш, но он не рисовал, а служил отвлечением.

Раздался щелчок. Карлин выронила две половинки карандаша. Истон взял её руки в свои, посмотрел в глаза и медленно, выговаривая каждый звук и акцент произнёс:

– Карлин, я верю в тебя. Ты заслуживаешь это назначение, как никто другой. Соберись, дыши...

Его слова, массаж кистей и глубокое дыхание расслабляли Карлин. С каждым вдохом и взлётом ресниц лица ребят оказывались ближе и ближе. Лес замер, Карлин боялась пошевелиться, как загипнотизированная, она не сводила взгляда с карих глаз Истона, но неосознанно спускалась ниже. Она сглотнула комок и позволила ресницам сомкнуться. Губы почувствовали прикосновение тепла, мурашки побежали по телу, искры вспыхивали, запуская странный танец неуловимых мыслей.

– Ты с ума сошёл? Мы же друзья! Так нельзя! – вскочила Карлин, отталкивая Истона. Топнув ногой, она зарычала и побежала к общежитию.

– Прости... Я лишь хочу, чтобы ты была рядом. И всё же, желаю успеха... Пусть это и отберёт тебя у меня...

Истон обнял руками голову, ругая себя за несдержанность и надеясь, что не всё испортил необдуманным поступком.

Глава 43. Просвет в тупике

Школа в прошлом. Спустя год после выпускного

Мартин расхаживал по кабинету, сжимал кулаки чувствуя, как напряжены из-за постоянного недосыпа нервы и размышлял про себя. Расследование не продвигалось. Им открывались лишь крохи, обрывки истории. Целая картина не складывалась, он понимал, что они упускают важную деталь, но какую?

В дверь постучались.

– Мэтр, простите, к вам Немак, – сообщил помощник.

Мартин кивнул. Новое имя прилипло к гостю из прошлого, никто не спрашивал, как звали его в родном времени, да и Немак посчитал, что так будет правильнее. Ведь у него началась новая жизнь, так пусть всё прежнее так и останется в том времени, где он родился и вырос.

– Я вспомнил! То, что постоянно ускользало от меня, – с порога начал Немак.

Вид его выдавал такую же усталость. Круги под глазами, взъерошенные волосы и помятый балахон. На это одеяние безмолвных помощников он жаловался, что из-за него чувствует себя на чужом месте. Говорил редко на людях, только с Савелием и ссылался, что так на него действует одеяние.

– В сгусток меня сильно тянуло, вот прям с того момента, как я пересёк линию. Было ощущение, что паутину какую прорвал. Но не придал тогда значения, шёл себе и шёл. Но это всё неслучайно. Голос какой-то шелестел в голове. Иди, говорит по тропинке, она выведет тебя на опушку, там ты получишь то, что тебе нужно. А я же весь расстроенный, шёл и даже не смотрел куда. Мне казалось, что голос я выдумал, а ведь нет, вчера ночью мы с Савелием наконец разогнали туман. Там был старик. Он спрашивал меня о моей семье, где я рос, да как попал в школу, какое назначение ждал. Но я отмахивался, а потом всё исчезло. Пустота. Только чувствовал, как кто-то в голове моей ворошится. Словно мышь какая. Испугался я, закричал. Тут же парень ко мне подошёл, худющий… Бормотал всё о том, что не хотел, просил передать привет сестре. Не знаю, но мне показалось он помешал старику что-то со мной сделать.

– А что Савелий сказал?

– Он просто отправил к тебе. Сказал, что ты знаешь, что с этой информацией делать…

– Да-да, – Мартин прикрыл веки и через секунду вскинула руку и направился к стене, через которую активируется портал. – Студенты! Надо к ним вернуться, они тоже упоминали какого-то старичка в лесу, когда отправились в первый день искать пропавшую подругу.

Немак преградил путь

– Постой, это не всё! Когда я вышел из сгустка, мне показалось, что рядом кто-то был. Еле заметное движение воздуха. Сгусток, заскулив, как побитый щенок, удалился, а рядом со мной сел ещё один парень. Я не смог его разглядеть, зрение подводило, думал, что всё это сон. Но мне кажется, что именно он помог мне выбраться из леса в тот день. Иначе я там мог заблудиться и погибнуть.

Мартин нахмурился.

– Что это за парень? – пробормотал он скорее себе и не глядя на друга вышел из кабинета.

Ноги привычно привели в комнату его предшественника. Но рука, занесённая чтобы постучать в дверь, замерла. В голове забурлил спор. Одна часть твердила, что без опыта и мудрости наставника сейчас не обойтись, другая напоминала о договорённостях.

Савелий пообещал, что останется в башне на год и будет помогать Немаку выудить по крупицам воспоминания, связанные со сгустком энергии. При этом он не станет вмешиваться в жизнь молодого мэтра. Ведь Мартину нужно научиться справляться самостоятельно: и с делами науки, и с запросами богатеев и с собственным расследованием, о котором его на самом деле никто не просил.

Мартин прислонился к стене, сомнения, словно дикие звери, учуяли запах страха и с удвоенной силой впились в его сознание. Он сжал виски, набрал в лёгкие побольше кислорода и… дверь отворилась. В проёме стоял Савелий.

– Я знал, что ты придёшь. Эта история с пропажей девушки для тебя стала слишком личной. Но поверь, впереди тебя ждёт много других побед. Ты смог завоевать поддержку всех в этой башне, – заметив, как поползли брови Мартина ко лбу, Савелий подмигнул ему. – Признаюсь, не сразу. Сколько же ко мне приходили в первые полгода мои советники. Убеждали, что я ошибся. Но. Уже месяц я спокойно провожу вечера. Может, поэтому нам наконец-то удалось продвинуться с Немаком. И вот моя тебе последняя подсказка: наши решения не всегда верные. Где-то кто-то совершил ошибку. Здесь или в школе. Год назад или раньше. Вот там и кроется тот ответ, что поможет тебе разгадать эту загадку.

Мартин скользнул взглядом в комнату бывшего мэтра. На кровати походная сумка, опустевшие полки. Он всё понял, поклонился, буркнул:

– Спасибо, – и ушёл, сдерживая желание обнять старика, ставшего ему близким человеком.

***

Удалённый уголок библиотеки, туда Мартин не забирался ни разу. Хотя провёл за последний год в архивах много ночей. Но сегодня в груди свербело, он чувствовал, что именно здесь есть то, что он ищет. Закрыл глаза, прислушался, вытянул руку и слегка касаясь корешков книг медленно двинулся вдоль стеллажей. Голоса авторов зашелестели, перебивая друг друга, они рассказывали, о чём писали в своих работах. Но всё было не то. Мартин встряхивал головой, словно отгонял назойливых мух и шёл дальше, пока рука не замерла у трухлявого тома.

– Вот оно…

Сердце заколотилось, пульс отдавался в ушах. Мартин достал осторожно книгу, но язык не узнал. Промелькнула мысль – побежать по привычке к Савелию. Но перед глазами всплыл уставший взгляд наставника и картина собранной сумки.

– Что же, это должно было произойти. Разберусь сам.

В кабинете он нашёл приспособление, доступное только мэтрам, и смог перевести написанное. Это были записи обо всех, кто попадал в эту башню.

– Нда. Не удивительно. В клан учёных попасть не так просто! Судя по записям башнежителей выбирают ещё в детстве. Хотя были и исключения… – прошептал Молодой мэтр, захлопнув изучаемый том.

– Ты про себя? – предположил Немак.

Мартин чуть не подпрыгнул на стуле от неожиданности.

– Давно ты здесь?

– Так увлёкся чтением, что даже не услышал, как я вошёл? – подмигнул Немак.

Хозяин кабинета улыбнулся, отложил в сторону книгу и, пользуясь тем, что не один, принялся рассуждать вслух, как это делал при нём Савелий. Сейчас он понимал почему старик так поступал – рассказывая другому, ты видишь то, что не замечаешь, находясь в своих мыслях.

– Да, я откопал удивительный сборник имён. И башня для меня выглядит теперь иначе. Вот посмотри, – он открыл начало книги, перелистнул с десяток страниц. – Попасть сюда одно, но нужно ещё и удержаться. Глянь сколько вычеркнутых имён. Недосмотрел, не учёл, не сообщил – все причины изгнания связаны с нарушениями устава. Но видишь – это выпускники школы. Но есть записи, которые выдают детей богатеев. Вот. И вот ещё. Они приходили на время. А потом возвращались наверно обратно.

– И? Что в этом странного? – удивился Немак, он смотрел то на список, то на друга.

– А то, что они все выбывали в течение двух лет. И только один задержался. Я поднял другие архивы и нашёл записки самого Савелия об этом парне. Его проверяли, думали, что он, как и все богатеи посмотрит на жизнь вне оазиса и быстро попросится обратно. Но это был совсем другой человек. Он жаждал узнать все секреты создания мира, помог учёным сделать несколько важных открытий. Им пригодился его взгляд изнутри оазиса. Мы ведь многое видим иначе.

– А при чём здесь наше расследование?

Вопрос поставил Мартина в тупик.

– Пока не знаю, дослушай, – он начал расхаживать по кабинету, это помогало ему разворачивать нить размышлений и прослеживать их так, словно читал строчки из книги. – Богатей этот показывал высокие результаты. И его даже прочили в преемники Савелия. Ты понимаешь? Вот почему наш старик так устал, он должен был оставить этот кабинет лет пятнадцать назад. Правда, что же случилось нигде не написано. Даже имя отовсюду стёрто. Будто хотели скрыть что-то страшное или неприятное.

– Так спроси у Савелия, – предложил Немак.

Но Мартин отмахнулся. Он знал, что наставник не просто так не рассказывает об этом богатее. Спрашивать бесполезно. И тут в голове вспыхнуло осознание. Слова бывшего мэтра искорками замелькали. Ведь он на самом деле всё уже рассказал… Только не напрямую.

Выкрикнув нечленораздельный возглас, Мартин выскочил из кабинета, оставив друга в недоумении.

***

– Откройте тайник! – приказал молодой мэтр, указывая на замок маленькой дверцы, вмурованной в стену одного из запретных коридоров.

– Но вам сюда нельзя…, – попытался объяснить охранник. Шапка съехала на глаза, руки спрятались в карманах, но он не собирался нарушать приказ.

Мартин закипал. Он в башне полноправный хозяин уже почти год. Ему предоставили доступ в каждый уголок этой обители.

– Это запечатанная комната, её никто не должен открывать…, – бубнил охранник, пятясь назад.

– От-крой-те не-мед-лен-но! – прогремел голос Мартина, его потрясывало, но уже не столько от гнева, сколько от нетерпения убедиться, что он ошибается.

Бледный парнишка дрожащими руками нашёл в связке нужный ключ, от волнения не смог попасть в скважину с первых попыток. Дверца тайника открылась, туман заклинания развеялся…

– Он исчез… Я так и думал, – выдохнул Мартин и прислонился к стене.

– Мэтр? Что вы наделали? – в коридоре появился запыхавшийся архивариус, он услышал звон ключей, но не успел.

– Принесите мне в кабинет все документы и упоминания об этом камне! – бросил Мартин.

– Но…

– Вы что, решили все испытать моё терпение?

Архивариус поклонился и, сгорбившись, пошаркал к себе. А вдалеке стоял Савелий. Мартин не мог разобрать, то ли он неодобрительно махал головой, то ли, наоборот, подбадривающе. Но молодой мэтр отвернулся, ведь наставник ясно сказал – теперь он может действовать так, как ему самому виднее.

Глава 44. Старичок в лесу

Где-то в лесу. Время действия неизвестно

Она двигалась неспешно, то превращаясь в небольшую лошадку, гарцевала по воздушному полю, то принимала образ лодчонки и вёслами шлёпала по всё ещё воздушному, но уже морю.

– Как же тут здорово!

Ей нравились кроны деревьев, птички, солнечные блики. Передвигаясь от одного исполина к другому, она уходила всё глубже и глубже в этот бескрайний лес.

– Эх… я устала и проголодалась, жаль, что тут нет никого… Но что это? – Она замерла. Внизу, в просвете, увидела его. – О! Кажется, подходящий! Седая голова – значит, там будут все умные. Сидит спокойно – значит, не прогонит сразу.

Невидимая обычному глазу мысль, превратилась в птицу, спикировала к старичку, сидевшему на небольшой прогалине в лесу в позе лотоса. Оказавшись внутри головы, мысль огляделась, на неё смотрели тысячи обитателей этой, видимо, уютной коробочки.

– Привет! – немного боязливо поздоровалась гостья.

Обитатели беглым взглядом осмотрели её и, не почувствовав угрозы, тут же потеряли интерес. Мысль с минуту постояла, переминаясь с ноги на ногу, да ей захотелось принять образ человека, ведь она попала в человеческий мозг.

– Ну и что у нас здесь есть? – гостья прогуливалась по закоулкам, но пока ничего интересного не находила. Видела, как группировались обычные обитатели – мысли старожилы, отельными стайками мимо проплывали мысли скороспелки. Ей стало скучно, она подумала, что не найдёт здесь ничего необычного и придётся уходить восвояси, не напитавшись новым, увлекательным, заряжающим. И тут она заметила странное мерцание.

– Что это там?

Мысль потянулась к необычному огоньку, но перед ней появилась заслонка. Она грозно посмотрела на гостью и двинулась вперёд, отталкивая любопытную незнакомку от привлёкшего её внимание места.

– Я только посмотреть…, – попыталась протиснуться мысль.

– Нельзя! – зашипела заслонка.

– Но почему? – не унималась любопытная.

– Он медитирует! В эти моменты никому туда входить не велено, – заслонка щёлкнула мысль по несуществующему носу и отвернулась.

Но это лишь раззадорило гостью. Запретные зоны – это её слабость. Она приняла образ тонюсенькой простыни, слилась с окружением и медленно, улавливая моменты, когда на неё никто не обращал внимания , ползла вперёд, выискивая при этом малейшую щель.

Оказавшись внутри защищённого от других мыслей места, она огляделась.

– Как здесь спокойно и темно!

Но не это для неё было главным. Ей удалось прикоснуться к напряжённым извилинам. Она впитывала воспоминания, непринятые решения, сомнения. Как комар. И, набив несуществующий желудок, улетала, переварить полученное и дождаться нового кормильца. Обычно она делала это молча, и старалась как можно быстрее покинуть место пропитания, но в этот раз ей захотелось вмешаться.

– Ты не там ищешь. Оглянись.

– Ты? Как ты пробралась сюда? – грозный голос заслонки прогремел и вцепился в нарушительницу.

Мысль дёрнулась, но её не отпускала извилина. Они только соединились и пошёл обмен информацией.

– Как больно! – хныкала изгнанная гостья, зализывая потерянный кусок своего тельца.

***

Старичок открыл глаза. Поморгал, возвращаясь из медитации в реальность. Но, в отличие от предыдущих пробуждений, мозг не чувствовал себя отдохнувшим, чудесно чистым и пустым, без мыслей, сомнений, размышлений и идей, сейчас внутри поселился зуд. Неприятный. Он даже почесал голову в надежде, что неприятное ощущение пройдёт. Но нет. Тот затих на мгновение и принялся щекотать уже в другом месте.

За годы практики медитация помогала восстановиться. Но что же сейчас не так? Старик, не спеша, поднялся, потянулся, пробуждая каждую клеточку занемевшего от долгого сидения в одной позе тела. Зуд переместился к виску.

– Хорошо! Давай послушаем тебя! О чём ты хочешь мне сказать? – он закрыл глаза и мысленным взором искал ту, что не давала покоя. – Вот ты где!

Искры осознания вспыхивали одна за другой. Старик открыл походную книгу и записал всё, что шептала попавшая в ловушку незваная гостья-мысль.

– Как же многого я не понимал, – он убрал в сумку письменные принадлежности и неспешно шёл по тропинке. – Да, деревья, вы живые! Дуб, тебе девяносто пять, у тебя шершавое тело и есть несколько отметин от волка, который задел тебя, догоняя зайца. А ты? Брат его. Тебе всего пятьдесят, ты молод душой и такой недотрога, что даже белки избегают тебя.

Старик продвигался от дерева к дереву, о каждом рассказывал, что узнал. Ему казалось, что он не в лесу, а в кругу друзей, с которыми давно не виделся. Появлялись образы мужчин, женщин, детей. Одни улыбались, махали приветливо ветвями-руками, другие застенчиво прятались за стволами соседей. Но все они были рады ему и дарили тепло.

Солнце скрылось за кронами, старичок утомился, прилёг на траву и провалился в мир сновидений. А они продолжали показывать лес как живой, вокруг гремела вечеринка. Все танцевали, смеялись, подходили к молчаливому гостю и благодарили, что он их оживил.

Но знал ли тот старичок, что на самом деле происходило. Накануне он подобрал с земли камень. Непримечательный, блёклый и пыльный. Спрятал в кармане и позабыл о находке. А ночью духи оживших деревьев просочились к упавшему с неба артефакту каждый не преминул прикоснуться к нему и не заметил, как попал в сети.

– Какой прекрасный сон! Я будто в своей родной деревне побывал.

Старик за годы путешествий и одиночества привык общаться сам с собой, но сейчас ему показалось, что деревья ответили. А в ветках мелькнул отблеск. Существо неизвестное привязалось к нему. Не подходило близко, но и не отдалялось.

– Эй! – старик свистнул и тут же услышал шум сбиваемых веток. – Где же ты был?

К ногам его упала добыча. Облезлый пёс лёг на пузо и смотрел подёрнутыми плёнкой глазами.

– Худющий какой. Сбежал от кого? Или выгнали? Что ж, вдвоём всё веселее. Сейчас я костёр разведу, и мы с тобой устроим пир. Спасибо лес тебе за подарок.

Пёс перевернулся на спину и засопел от почёсывания пуза. Но случайно коснувшись полы плаща четвероногий друг встрепенулся. Вскочил, ощетинился и зашевелил носом, впитывая испугавшие его запахи. Старик почесал его за ухом, пытаясь успокоить.

– Ты знаешь, я вчера поближе познакомился с деревьями и понял, что не один тут. Скажу честно, тоже сначала струхнул, но во сне они открылись как чудесные люди.

Костёр разгорался, запах жареного мяса вызывал урчание голодных желудков. Пёс слушал бурчание старика, но держался на расстоянии. Только ночью решился подползти ближе, погреться и поблагодарить за вкусные кости.

– Малыш, а что если я опишу и тебя?

Перо затанцевало на листах походной тетради и с каждой строчкой четвероногий друг растворялся.

– Ты уж прости, но без тебя не обойтись. Ты будешь охранять мир этого камня. Неси службу достойно, а когда закончится срок, выбери того, кто будет так же исправно охранять этот дом от чужаков.

Утром старик достал из кармана камень, посмотрел, как блестит на нём солнце и отправился на поиски того, кто осуществит его задуманную теорию. А чтобы скрасить одиночество, зачитывал вслух ту историю, что родилась на последних строках тетради:

– Жил-был давным-давно бродячий пёс…

Глава 45. Хозяин леса

Школа в прошлом

Мартин днём выполнял свои обязанности, а ночью проводил время в архивах. Искал книги и упоминания о пропавшем камне. Глаза его покраснели от книжной пыли, волосы торчали во все стороны, будто хотели помочь найти информацию в воздухе и чужих мыслях. На рассвете заглянул Немак. Проведать. И ожидал привычной реакции «Не сейчас, осталось немного», но услышал:

– Пора!

Немак замер, не сразу сообразив, что Мартин разговаривает осознанно, именно с ним, а не с теми, кто писал документы. Ведь последнее время бормотание и общение с людьми, которых давно нет отгородило молодого мэтра от реальности.

– Нам нужно с тобой попасть в Школу.

– Со мной? – Немак всё ещё находился в шоке.

Мартин подошёл к другу, посмотрел в голубые глаза. Сжал его плечо и по-отечески пояснил:

– Немак, ты путешествовал во времени. Значит, у тебя осталась невидимая связь со сгустком. Он почувствует тебя или ты его.

Молодой мэтр разворошил кипу бумаг, нашёл документ и, развернув его, продолжил:

– В общем, без тебя никак. Я всё объясню на месте.

Парни собрались быстро и уже через час, воспользовавшись порталом, оказались на территории школы.

Немак поёжился. Местность отличалась от той, которую он помнил. Двор зеленее, стены белее, окна блестели. Или это только казалось, ведь больше года он провёл в башке, а в день своего появления в этом времени рассмотреть обстановку не удалось. Во-первых, не позволило состояние шоковое, во-вторых, его быстро отправили в лазарет, а потом в башню учёных. Сейчас же Немак бегал глазами, только успевая отмечать, что да как. Здание изменилось. Ещё бы, прогресс не стоял на месте, материалы отделки отличались. А вот лес выглядел абсолютно таким же.

– Мартин! – воскликнул Немак.

– Что? – отреагировал тот на автомате.

Мысли молодого мэтра уже бежали галопом, пытаясь подобрать слова для профессора. Про находки и необходимость отправить очередной поисковый отряд.

– Ты прав. Я что-то чувствую. Кажется, меня лес узнаёт. И ещё… странное ощущение, как будто струна натянулась. Она внутри меня и при каждом движении издаёт вибрацию и еле слышный звук.

– А чувствуешь кого-то на другом конце этой струны?

Немак прислушался, но, посмотрев на Мартина, помотал головой.

– Хорошо. Сейчас мы идём к профессору. Там разберёмся! Видишь, я не ошибся, что взял тебя с собой, – слегка толкнув друга, Мартин улыбнулся.

И парни отправились в преподавательское крыло школы.

***

Гремс стоял у окна и мысленно прощался с постом. Не хватало только отмашки юного мэтра. «А вот, кстати, и он». Профессор проводил взглядом гостей, что появились на площади со стороны, где расположен портал.

– Молодые люди. Рад вам, перейдём сразу к делу. С чем пожаловали? – Гремс встретил посетителей у двери.

Мартин кивнул и затараторил:

– Нам нужно отправиться в лес. Я знаю, кто создал или, вернее, управляет текущей версией сгустка, нам важно найти с ним точки контакта. Иначе…

Немак осматривал кабинет. Во времена его обучения эта комната выглядела по-другому. Тот профессор очень любил яркие вещи. Посередине висел ковёр, вышитый его матерью, на столе лежала голубая салфетка, подарок сестры. Этот же владелец выглядел аскетичным, только документы, книги, бумаги. И ни одного рисунка семьи. Может быть, он уже так стар, что все забыли его и вычеркнули из памяти, и сам профессор принял это без споров? Но Немак не решился уточнить, ему и так было неудобно за проявленное любопытство, профессор из его времени не позволял задавать вопросы. Поэтому и сейчас он промолчал, сдерживая пробудившееся любопытство.

***

Спасательный отряд собрался быстро. И вот они уже глубоко в чаще. Мартин прислушался и в очередной раз уточнил:

– Стэн, вспоминай, где вы видели того странного старичка?

Парень просто махнул рукой, показывая, что нужно тихо двигаться вперёд.

Лес на удивление вёл себя дружественно, не прогонял, не мешал, как это случалось с прошлыми экспедициями. Обычно ребята блуждали и, не продвигаясь дальше определённого уровня, выходили только поцарапанными и расстроенными.

– Стойте.

Немак остановился. Сомкнул веки. Прислушался. И так же с закрытыми глазами, вытянув руки, чтобы не столкнуться с деревьями, двинулся вперёд. Ветерок проснулся, листья подталкивали участников экспедиции следовать по тропинке.

– Долго же вы шли… – Мужчина в длинном балахоне с короткими седыми волосами и чисто выбритым подбородком смотрел на отряд, удивительно несоответствующими образу, молодыми глазами. – Я знаю, о чём вы хотите спросить. Присаживайтесь, будьте моими гостями. И не задавайте вопросов раньше времени. Сначала позвольте рассказать то, что важно мне донести до вас.

Мартин посмотрел на группу, отправившуюся в эту экспедицию. Стэн, парень, знающий о лесе уже больше всех, так как ходил в санкционированные и нет вылазки, избороздил эти заросли вдоль и поперёк, составил несколько обновлённых карт, отмечая странные на его взгляд места. Джим, уже почти утверждённый на должность профессора, тоже достаточно молодой, как и сам Мартин. Возможно, с ним будет в дальнейшем непросто – слишком спокойный, даже Гремс ему в этом уступал. Пара смотрителей леса и, вбежавшая в группу в последний момент, Малия. Ну куда же она отпустит Стэна! Мартин даже слегка завидовал такой заботе и искрящейся любви.

Молодой мэтр первым уселся поодаль от хозяина леса и жестом пригласил остальных последовать его примеру. Старик хмыкнул, тоже сел поудобнее и завёл разговор:

– Вам интересно, что же за зверь живёт в вашем лесу? Это, на самом деле, безобидное существо, – старик посмотрел за спину себе и присвистнул.

Движение воздуха почувствовали всё, но не видели, кого же гладит этот старик, лишь самые внимательные достроили образ небольшого щенка.

Мартин, не выдержал и вмешался.

– О твоём питомце чуть позже, расскажи в двух словах о себе. Не все собравшиеся знают твою историю, Крен-сон.

– Ммм, давно я не слышал такого обращения. Но вы ошибаетесь юный мэтр, привилегию называться СОН, я потерял давно, поверив такому же, как я, старикану.

Хозяин леса обратился к невидимому питомцу, пощекотал его и на ухо прошептал:

– Ты слышишь? Они вспомнили о моём давно забытом прошлом. Когда же это всё было? Около сотни лет назад? Или всего лишь тридцать? Ты своими путешествиями совсем сбил меня с толку.

– Не пытайтесь нас отвлечь! Нам нужны ответы! – не выдержал Мартин.

– Так, что-то я ещё не услышал ни одного вопроса…, – Кренсон обернулся снова к питомцу и спросил у него, – может, ты расслышал?

Старик выпрямился, осмотрелся, сделал пару пассов руками и внимательно заглянул каждому присутствующему в глаза:

– Вы думаете, можете здесь командовать? Указывать, кому и что я должен? Мелкие букашки! Это я позволил вам сегодня пройти сюда. Потому что вы нужны мне!

Члены экспедиции замерли, двигались только глаза. Деревья сомкнулись, угрожающе придвинув к каждому гостю свои ветки.

– Мой питомец устал, – в голосе послышалась нежность и грусть, – и ему нужна замена. Я очень надеялся, что вы приведёте хоть одного подходящего…

Старик подошёл к Стэну:

– Может, ты? Пока, кажется, самый достойный. Телосложение, ум и настырность.

Малия прижалась к парню, вцепилась в руку и умоляюще посмотрела на старика, отчего тот скривился.

– Фу, эта любовь… Это нам может помешать.

Кренсон переместился, питомец же стал постепенно проявляться, отражая ветер, поднимающийся в округе.

– Ты? Почти профессор, тоже не подходишь, выглядишь хило. Тебя, молодой мэтр, считаю конкурентом, мы ещё сразимся за пост. Смотрители слишком глупы, иначе не остались бы в таком назначении. Ну а ты…

Старик подошёл к Немаку, принюхался, приблизил энергощенка.

– Ты уже путешествовал, – мужчина почесал подбородок, задумался, но, отреагировав на движение питомца, ответил, – нет, мы считаем, и ты не подойдёшь. Остаётся…

– Прежде чем озвучивать нам решение, расскажи хоть что-то! Где Карлин и что ты задумал?

– О! Наконец-то правильные вопросы. Отвечу, так и быть. Карлин попала в очень интересное время. Будущее, – мужчина вдохнул полной грудью, – столько открытий, возможностей. Именно поэтому я и хочу обновить питомца, – погладив невидимого щенка, мужчина обратился к нему, – прости, но твой ресурс исчерпался, я не в силах ничем тебе помочь, ты слишком вложился в … – Кренсон закрыл рот рукой задерживая почти выскочившие секреты, обернулся к пленникам и более твёрдым голосом завершил. – Решение принято, мне нужно обновить питомца, чтобы продолжить начатое. А вы! Спасибо, что доставили этого человека прямо ко мне.

Глава 46. Эмоции под замком

Экран замерцал и на нём появилась худенькая девушка. Изображение мигало несколько секунд, затем резко оборвалось. А из колонок полился хрипловатый, часто делающий паузы женский голос.

Я свернулась на кровати в позе эмбриона и тихонечко постанывала. Не хотелось привлекать внимание и чтобы не закричать от боли, я прикусывала губы.

Желудок разрывало, будто неумелый скрипач играл смычком прямо по внутренностям: Вжиик, вжуук.

Небольшая пауза и снова: Вжуук, вжиик.

А потом затяжной – Вжиииууук.

Рукой я пыталась защитить живот, сдавливая его так, чтобы не дать возможность двигаться смычку. Сжавшиеся от невыносимой боли внутренности, наполнялись теплом от ладони, вот только даже это уже не помогало. Скрипач приготовился сыграть новый этюд, смычок с силой врезался и принялся выписывать свою партию:

Вжиик, вжукукк.

Вжууук, вжииик.

Вжиииууук.

– С тобой всё в порядке?

Сквозь какофонию звуков и тумана, окутавшего сознание, просочился голос соседки по кубрику. Он отвлёк на время от неравного боя, и тут же я получила под дых. Но виду нельзя подавать. Велика вероятность, что она всё не так поймёт и расскажет про меня врачам. А я этого не хочу. Мне нельзя. Да и что такого? Ну, скрутило желудок – с кем не бывает. Я сжала зубы и постаралась придать голосу уверенности.

– Всё хорошо! Ты иди, я тоже скоро встану и догоню тебя.

– Ок! До встречи на планёрке. Не забывай, она через пятнадцать минут. Ты точно успеешь?

Вместо ответа я показала большой палец и отвернулась, сдерживая стон от нового захода скрипача. Выдохнула только услышав щелчок замка. Я обернулась и попыталась оценить свои возможности и расстояние до двери.

– Мне надо обязательно закрыться, иначе… – прошептала мысленно или вслух я.

Туман мешал думать, но даже в таком состоянии страшные мысли иголками впивались, я махнула головой, чтобы отогнать их и чуть не закричала. Будто только что врезалась темечком в бетонную стену. Ладонями я попыталась утихомирить пульсирующий звон и уговаривала мысленно организм дать мне сделать первый шаг…

Осторожно опустила одну ногу на пол, потом вторую. Силы утекали, словно где-то в моём теле пробоина. Я попыталась встать. Зря. Потеряла ещё время пока восстанавливала дыхание после падения. Сжала зубы и поползла, удерживая внимание на ручке двери. Расстояние в пару метров показалось мне бесконечным. Но вот наконец я смогла дотянуться до внутреннего засова. Спасительный щелчок и я с облегчением выдохнула.

– Успела.

Прислушалась к звукам.

– Никого. Значит, соседка ещё не доложила о моём состоянии. Как её зовут? Надо потом сказать спасибо. А ведь я её напугала. Вот закончится планёрка – всё объясню. Но что?

Мысли вспыхивали и растворялись, удержать их не получалось. Я сидела, прислонившись к двери, минут пять или десять. А потом поползла к кровати.

– Если, что скажу, что уснула. Готовилась к речи, устала.

Скрипач отступил, и я поспешила добраться до мягкого ложа. Вот только подняться сил не хватило. Я стянула одеяло, подушку и устроилась всё так же,свернувшись в позе эмбриона, призывая спасительный сон.

Но нет, организм приготовил новое испытание. По венам потекла лава, сжигая изнутри.

– Погасите этот огонь! – выкрикнула я что есть мочи.

Я извивалась, словно попавшая в сети змея. Хотела затушить пламя, сбить его, не дать распространиться, но это не помогало. Вместо облегчения, я испытала новую боль. Толпа пробежалась по моему измученному телу. Я чувствовала каждую клеточку своего организма. Она кровоточила. От смычка, лавы или тяжёлых ботинок. Как долго можно оставаться в сознании в таком состоянии? Не знаю, мне показалось, что время остановилось. А потом резко наступила тишина и темнота.

Ненадолго. В дверь забарабанили.

– Идите прочь, – если слышно прошептала я и накрылась одеялом с головой, надеясь, что шум прекратится, ведь он отдавался в висках огромным молотом.

Бом! Бом!

– Открой! Или мы выломаем дверь!

– Идите прочь, – как заклинание, повторила я.

Но гости не собирались останавливаться. Дверь поддалась. Я попыталась сфокусировать взгляд, но увидела лишь три силуэта. Один я даже узнала. Соседка. Она первая подбежала ко мне, коснулась лба и повернулась к спутникам.

– Она вся горит! Быстрее, носилки и в капсулу её!

– Не надо! Это не то, что ты думаешь! Оставьте меня, пожалуйста! У меня скоро всё пройдёт, – попыталась я оправдаться.

Но бормотание моё никто не мог разобрать.

– Она бредит! Главное, успеть, – шептала соседка и подгоняла напарников.

Но её перебил командный голос ещё одного человека, ожидающего их в коридоре.

– Запечатать эту дверь и продезинфицировать всё вокруг! А тебе, милочка, придётся отправиться в изоляцию.

Соседка стояла со мной рядом, я слышала биение её сердца. Тук-тук-тук. Или это моё? Сквозь вернувшийся туман до меня долетел её вопрос:

– Вы же спасёте её?

С надеждой я попыталась уловить ответ. Но лишь почувствовала, как носилки буквально полетели прочь от нашего кубрика. Я всё поняла. И успела мысленно пожелать удачи соседке, чтобы она не стала следующей в списке жатвы, что началась на нашем корабле вчера.

***

Школа в будущем

Голос стих и в аудитории повисла гнетущая тишина. Её будто колокольным звоном прорезали слова преподавателя:

– Это один из первых сигналов, поступивших с корабля. К сожалению, все погибли. Но в капсулах медицинских отсеков нашли несколько неповреждённых дисков памяти. Больше всего нам дала запись этой жертвы. Она так громко думала, что мы теперь понимаем, что испытывают заболевшие в первые часы болезни. Дальше, конечно, всё сложнее. Мысли прекращают существовать, как и личность человека. Но об этом мы с вами поговорим на следующей лекции.

На экране проектора появилась та самая девушка. Преподаватель благодарно ей поклонился, собрал папку с записями и, не сказав больше ни слова, вышел. Студенты сидели без движений. А в зрачках можно было разглядеть картинки так ярко описанные больной: скрипка и лава, бегущая по венам. Но только не у Карлин, она писала в блокноте вопросы. Поставила точку и побежала догонять преподавателя.

– Ну что, задохлики? Испугались? Может, передумали становиться спасателями? – не удержалась она от укола.

Неосознанно она старалась любым способом выделиться на их фоне. Поравнявшись с преподавателем, она достала блокнот и приступила к вопросам:

– Скажите, а уже выяснили, откуда взялся этот вирус? И как им заражаются?

Но отвечать ей не собирались.

– Все вопросы на следующем занятии. Сегодня вы под впечатлением, а позже картина может выглядеть иначе. Пусть эмоции улягутся. И вопросы отлежатся.

– Да что там такого? Ну, послушали мы мысли трупа. Это жизнь – одни рождаются, другие уходят. Вы ведь не к этому нас готовите? Мы должны знать больше и понимать, как нам действовать в наших полётах. Разве я не права?

Преподаватель ничего не ответил. Лишь покачал головой и отметил мысленно: «Да… Эта девочка себя ещё покажет. Нужно записать в её деле».

Карлин сдержалась. Проблемы ей сейчас ни к чему. Допуск к экзамену могут отменить и тогда все мечты рухнут. Она пошла по коридору, перебирая вопросы из блокнота, представляла, как их задаёт, как и что отвечает преподаватель и не заметила, как оказалась у тропинки к любимому пригорку. Вот только весёлый смех, идущий оттуда, её остановил.

Уже несколько дней она избегала Истона. Хотя видела, что он каждый вечер ждал. Стоял, прислонившись к дереву и смотрел в окно её комнаты.

– Сам виноват! – буркнула Карлин, но взгляд вернулся к пригорку.

Две парочки наслаждались временем вместе. Одна из девчонок напомнила Малию и Карлин поймала себя на мысли, что скучает по подруге. Здесь ей и с кем не удалось найти общий язык. Кроме Истона. И его она прогнала. Уголки глаз защекотало и это сработало, как лопнувшая резинка.

«С глаз долой, из сердца вон!» – прокричала мысленно Карлин и убежала в комнату.

Кого она имела в виду? Подругу из прошлого или друга, которого оттолкнула? Она и сама не осознавала. Одела привычно броню, созданную ещё в детстве, и уткнулась в записи, чтобы подготовиться к приближающемуся экзамену.

Глава 47. Семья – это непросто слово

Из воспоминания Истона

Истон не находил себе места после ссоры с единственным близким человеком. С появлением Карлин жизнь приобрела новый смысл, он даже неосознанно начал мечтать о собственной семье. Не сейчас, конечно. В будущем. Вот только реальность разрывала, созданные за год нити. Будто испытывала его на прочность. Как тогда. В детстве.

***

Ветер носился по деревне, сметая всё, что жители не успели закрепить. В дом ударилась огромная бочка и мальчик прижался крепче к матери.

– Не переживай! Ветер скоро закончится и всё снова станет по-прежнему.

– Мам! А как же папа и брат? Они ведь там, на улице. С ними ничего не случится?

Женщина прижала мальчонку и смахнула слезу.

Буря застала селян врасплох. Ранним утром взрослые собрались обсудить вчерашнее послание от богатеев, недовольство клокотало. Рождались планы, как обойти приказ отправить телятины больше обычного. Люди забыли, что Озеро слышит всё. И сначала не придали значения завыванию за окном. Только когда на крышу упало вырванное с корнями дерево, мужичины переполошились.

Староста выкрикнул:

– Женщины и дети до десяти лет должны срочно укрыться в своих домах! Остальные группами по три-четыре человека ищите всё, что нужно закрепить. Всё, что может поднять ветер и нанести вред нашей деревне.

Началась паника. Матери кричали и звали детей. Мужчины и старшие ребята помогали своим, уговаривали их отпустить и старались быстро следовали указаниям старосты.

– Ты укрепляй вон тот навес. Вы уберите доски…

Ветер бушевал всё сильнее: выкорчёвывал деревья, поднимал в воздух бочки, тележки, коробки. Мужчины передвигались, пригибаясь низко к земле, прятали всё, что валялось, в сараи, дома.

– А-а-а-а-а! – пронзительный крик взбудоражил всех, кто находился на улице.

В небо взлетел человек. Видно было, что он ухватился за камень, в надежде удержаться, но его это не спасло. Вместе с этим же камнем его подкинуло ввысь, а после, со всего размаху, бросило на землю. Крови брызнула во все стороны, даже крепкие мужчины отвернулись, не желая видеть то, что осталось от бедолаги.

– Не отвлекайся. Нужно скорее убрать всё, что может повредиться и вернуться домой, там нас ждут, переживают… Давай поспешим, – прошептал один из мужчин, приобнял сына, желая успокоить то ли его, то ли себя. Подтолкнул парня вперёд, а сам обернулся на очередной треск. Это было ошибкой. Дерево цеплялось корнями за землю, сопротивляясь новому порыву ветра, но с чмокающим звуком взмыло вверх. Мужчина взглядом проследил за исполином, инстинктивно поднял руки, пытаясь защититься, но это не помогло. С треском огромная древняя ель упала на землю. Сдержанный крик – и всё затихло. Мужчина умер мгновенно.

– Отец! – парнишка подбежал и попытался отодвинуть от тела родителя неподъёмный ствол. Но дерево, как вросло, ветки цеплялись за землю и забор рядом стоящего дома.

Новый порыв ветра налетал, заставляя ель скрипеть. Она ещё сильнее хваталась за всё, что возможно, но борьба оказалась неравной. Одна из ветвей сорвалась и с силой накрыла парнишку, так и не бросившего попытки вытащить из-под дерева отца.

Новые брызги крови. Ёлочные иголки впились так глубоко, что у парня перехватило дыхание. Смола разлилась по крови и вызвала паралич.

Многие в тот день не вернулись домой. Это стало уроком. Не стоит замышлять ничего против богатеев.

***

Истону тогда не исполнилось десять. Буря случилась за несколько дней до дня рождения. Он долго переживал, что его посчитали маленьким, а ведь он крепкий и точно смог бы помочь. А может и не позволить отцу с братом погибнуть.

– Малыш, ты не виноват. Не кори себя. Буря появилась не просто так, она собирала свой урожай. Кто знает, вдруг я бы и тебя потеряла?

– Я не малыш! Я уже взрослый! Мне исполнилось десять. И…, – мать прижала единственного родного человечка к себе. Известие о смерти мужа и старшего сына сильно подкосили её.

Она не отпускала Истона далеко от себя, ей снились кошмары, что и он оказался в той смертоносной буре. Пришлось десятилетке становиться взрослым не на словах. Тем более что выяснилось – матушка ждала ребёнка.

Погибших было много. Деревня надолго погрузилась в траур. Но постепенно, день за днём, люди возвращались к обычному укладу жизни.

Истон заботился о матери, даже когда родилась сестра, крошечный комочек. Она так улыбалась, попав в этот мир, что, казалось, солнце заглядывало в дом. Но состояние матери после похорон любимого мужа и сына дало сбой и девочка родилась нездоровой. Целых четыре года Истон пытался ухаживать за обеими. Но однажды их не стало. Сначала во сне задохнулась малышка. Её улыбка, застывшая на лице с рождения, сыграла злую шутку. Деталь от игрушки попала в горло, а не двигающиеся губы не смогли её вытолкнуть.

Мать прожила на несколько дней дольше. Ушла в лес, говорят, долго кричала. Охотники нашли её застывшее тело под деревом. Видимо, она устала и легла отдохнуть, а сердце решило, что их время закончилось, и остановилось.

Истон остался один. Потеря родных почти сломала мальчишку. Он не жил, а скорее существовал. Выполнял механически работу, разговаривал. Но без эмоции, как бездушная кукла. Староста пытался подбодрить, даже сделал исключение и оставил ему отчий дом, нарушив обычай, требовавший отдать жильё новой молодой семье. Но в память об отце и старшему брату, которые в ту бурю спасли многих – дом закрепили за Истоном навсегда.

В пятнадцать лет Истона получил приглашение в Школу, но хотел отказаться. Ведь эта деревня – всё что у него есть. Как он мог уехать отсюда? Здесь запах стряпни матери, голос отца, брата и смех нездоровой сестрёнки. Снова вмешался староста:

– Истон, для тебя открывается другое будущее. Постарайся воспользоваться этим шансом ради родителей, брата и сестры. Они бы хотели, чтобы ты добился чего-то великого, а не прозябал здесь у нас.

Несколько дней одолевали его сомнения. Он ходил по дому, водил руками по стенам и, казалось, слышал голоса родных. Они убеждали соглашаться. Истон собрал вещи, попрощался с домом, ведь возможно, он сюда уже никогда не вернётся. Но слова старосты удивили:

– Езжай спокойно! Я тебе обещаю, что место останется закреплено за тобой. Ты сможешь вернуться в любой момент. Сейчас обучишься, получишь назначение, а потом, как захочешь уйти на покой, приедешь обратно и этот дом будет ждать тебя всегда.

Истон обнял пожилого мужчину, заменившего ему отца, и понял, что тот говорит искренне, дом действительно дождётся его, когда бы он ни решил вернуться.

***

Пять лет пролетели как в тумане. Уроки, экзамены. И вот он пожимает руку профессору, выслушивая назначение. Хранитель леса. Что ж, предсказуемо – семьи нет, друзей тоже, а что ещё нужно тем, кто должен держаться со студентами на расстоянии и выполнять беспрекословно любые приказы.

Ежедневная рутина Истона устраивала. Утром заступил на смену, в обед ушёл. Вечером снова сменил напарника, а утром – наоборот.

Но однажды их отряд получил особый приказ: следить не за тем, чтобы студенты не приближались к запретной полосе, а наоборот, уделять внимание лесу. Оттуда может появиться странная девчонка. Необходимо, не разговаривая с ней, сразу отвести к профессору.

Парни в казарме шутили:

– Ну что, начнём охоту на девчонку? Кто первым найдёт, тот сможет взять её в жены!

– А что, если я в ближайшее время не собираюсь жениться?

– Ну тогда ты познакомишь девушку с нами, и мы подберём ей подходящего жениха.

Истон не слушал ребят, отвернулся к стене и закрыл уши. Женитьба? Ради чего? Чтобы видеть, как умирают родные? Нет-нет, он пообещал себе однажды, что останется один, свадьба не для него.

И вот это случилось. Именно в его смену и на его участке появилась эта особа. Непримечательная девушка. Но от неё веяло такой силой, что Истон невольно задумался о том, что же стало её источником, какова история незнакомки.

Теперь его смены проходили иначе, он ловил каждый момент, когда Карлин появлялась в поле зрения.

– Эта девушка сведёт тебя сума! Может, выкинешь её уже из головы? – советовал напарник.

Именно он помог ему сделать первый шаг. Прикрывал перед начальником смены, когда он задерживался. Рассказал, что её отправили в карцер. А сейчас. Сейчас Истон снова остался один. Замкнулся и превратился в туже неживую куклу, которой был до появления Карлин.

Глава 48. Экзамен

Школа в будущем. За день до …

Карлин разглядывала кабинет, ожидая своей очереди отвечать. Воспоминания окутывали приятным покалыванием в теле. Столько приключений тут произошло! Первая шутка над преподавателем. Первый выговор, первая стычка. В углу когда-то зияла дыра, но это там, в прошлом, здесь же стена ровная, аккуратная. Два мира сплелись для неё в один.

Тишина жужжала беззвучно. Мысли, переживания ожидающих своей участи студентов и не только роились, сталкивались друг с другом и вызывали звук шелестящего на ветру леса. Веки Карлин стремились сомкнуться, сказывалась бессонная ночь. Но в отличие от тех, кто зубрил и готовился, она провела время на любимом пригорке.

Утром она случайно столкнулась с Истоном. Хотя случайно ли? Смотрители никогда не отходят далеко от периметра леса. А тут он принёс кипу бумаг профессору. Будто больше некому. Да прошёлся по коридору студентов именно тогда, когда по нему шла Карлин. Но поймав её взгляд просто подмигнул и как бы между прочим сказал:

– Я помню твою просьбу помочь тебе с экзаменом. Приходи после заката на пригорок, – не дав даже слова сказать Карлин, развернулся и быстрым шагом исчез за поворотом.

Весь день она провела, считая часы и минуты. Дождалась, когда соседка заснула за конспектом, тенью вышла из комнаты и побежала к нему.

– Ну как? Ты узнал хоть что-нибудь? – с надеждой посмотрела она в глаза Истону и улыбнулась, заметив довольные искорки.

– Только помни – это секрет! В общем, всё чаще стали приходить оповещения о том, что спасатели ошибаются. Я услышал фразу «временной разрыв» и сразу вспомнил о тебе.

Карлин задумалась и посмотрела на небо.

– Собирается экспедиция. Но она в одну сторону. Понимаешь? Им нужны те, кем не жалко пожертвовать…

Истон сглотнул, мысленно прикасаясь к руке девушки, в надежде отговорить. Но та махнула головой и цепким взглядом требовала продолжения.

– Что ещё? Этого мало! Завтра экзамен, понимаешь?

***

– Карлин Вернон. Вы следующая.

Она пару раз моргнула. Сфокусировалась на людях, оценивающе смотрящих на неё. Сглотнула зарождающийся комок. Взяла тетради и уже сделала шаг, но нервы сбойнули, ручка выскочила, захватив с собой пару листков с зарисовками. Попытка быстро поднять привела к тому, что чуть не упала вся тетрадь. Карлин разозлилась. Пинком отправила ручку в угол, тот самый, где когда-то зияла дыра. Улыбнулась, подумав: «так ей и надо». Гордо расправила плечи, сделала пару шагов, ещё один. Движение пробуждало внутренние силы. И вот перед взглядами экзаменаторов предстала не тушующаяся девчонка, а уверенная в себе студентка, желающая доказать всем, что достойна получить место в команде спасателей.

– Вы помните последнюю лекцию?

– Конечно!

В глазах Карлин горел огонь. Экзаменаторы переглянулись, они были наслышаны о её непростом характере. Председатель комиссии указал на лежащий на столе рапорт.

– Нам важно понять, как вы будете действовать в ситуации. Напоминаю. Получено сообщение: с кораблём что-то не так, гибнут люди из-за неизвестной заразы. Ваш спасательный модуль рядом. Команда ждёт вашего решения: попытаться помочь или уничтожить? Но мало сделать выбор, нужно ещё и обосновать его. Что скажете?

Карлин взяла в руки рапорт, повертела его, с вызовом посмотрела на экзаменаторов и, чеканя фразы, как будто это они – студенты и им необходимо объяснить банальные вещи:

– Это же очевидно. Разве вы не понимаете? Нельзя допустить распространения заразы. Вакцины пока нет. Если мы зайдём на корабль, к чему это приведёт? Есть ли гарантии, что моя команда не подхватит вирус? Не заболеем сами или не принесём на спасательную станцию? – она набрала в лёгкие воздух, выдержала паузу, делая вид, что размышляет.

Экзаменаторы и остальные студенты замерли. Тишина притаилась, ожидая решения Карлин. Она же спокойно выдохнула и председателя удивила происходящая трансформация. С воздухом вытекали эмоции. Перед ними сидела не та взбалмошная девчонка, вызывающая нервный тик у преподавателей, а кукла. Пустые глаза, самоконтроль в каждой клеточке тела. И голос. Почти механический.

– Решение моё однозначное. Стереть этот корабль. Без шансов восстановиться.

По аудитории прокатилось: «Ох…». Экзаменаторы переглянулись и председатель, кивнув остальным, ответил:

– Спасибо за ваше решение. Но оно не соответствует главной цели. Мы ищем спасателей, а не карателей. Ваше обучение завершено.

Эмоции ураганом охватили Карлин. Тетрадь полетела в лица комиссии.

– Да идите вы все! Возомнили себя тут правильноведцами! А разве не этому учат наши ритуалы?

Мужчины и женщины потупили глаза. А Карлин всё больше распалялась.

– Приносить в жертву младенца? Только чтобы другая девчонка получила её красоту и силы. Или что там наши богатеи хотят? Нет ответа? А парни? Замечательные, добрые и являющиеся опорой семьи, вдруг лишаются возможности с ней остаться? Почему этим людям умирать необходимо? А этим зомбакам – нет?

Карлин побежала к двери. Ударила её со всей силы, но выйти не удалось, кто-то удерживал за плечо. Попытка скинуть руку не сработала. Хватка только усилилась. Карлин обернулась, увидев профессора, на время замерла. Но лишь на время. Гнев получил новую порцию дров, разрывая её изнутри.

– Карлин, что происходит? Кому и что ты хочешь доказать? Ты же другая...

Тихая речь, без упрёка, сработала как песок для костра. Гнев пшикнул и уступил место обиде. Она скинула руку профессора и продолжила расстреливать словами, но без злобы, а с трудом сдерживая слёзы:

– Не надо! С самого начала я верила вам! Мне очень нужна была поддержка. А вы? Предали, отвернулись... Твердили вечные запреты: "Не смей! Не говори! Не думай! Иначе карцер тебе обеспечен”.

Выглядеть слабаком в чьих бы то ни было глазах не входило в планы, она сжала зубы и? не дожидаясь ответа? выскочила из кабинета. Ей хотелось уйти как можно дальше. Но куда? Неосознанно ноги понесли к лесу. Туда, где началось знакомство с этим миром. В голове продолжался внутренний монолог, она высказывала то профессору, то экзаменаторам, то притихшим студентам и не заметила, как на кромке леса чуть не сбила с ног Истона. Тот остановил её, взял за плечи, слегка встряхнул и, глядя в глаза, спросил:

– Что случилось?

– Бесит! Меня всё и все бесят! Ненавижу… А ты можешь радоваться – экзамен я провалила! – она с вызовом посмотрела на Истона, но увидела искренне удивлённое лицо, и чуть не бросилась ему на шею, как брату. Но порыв быстро прошёл и на лицо вернулась озлобленная маска.

– Что будешь делать дальше? – тихо и нежно спросил Истон. Сердце его сжалось. С одной стороны, он радовался, что не потеряет любимую уже через несколько дней, с другой – искренне переживал.

– Ничего! Убегу! Мне нет места ни в том мире, ни в этом.

– Постой, – он сглотнул, набираясь смелости, и прошептал, – в деревне дом ждёт моего возвращения. Я могу подарить его тебе. Ты сможешь войти спокойно во взрослую жизнь. Начать всё заново...

– Хватит! Пробовала, не удалось. Все эти попытки начинаний не про меня. Да и вообще! – Карлин вырвалась из несмелых объятий и с жёсткостью проговорила сквозь зубы: – Ты тоже хорош! Чего прицепился? Что тебе от меня надо? Влюбился?

Взгляд заставил Истона съёжиться, но это лишь позабавило Карлин. Она будто хотела уничтожить всё, что вызывало у неё хоть частично позитивные эмоции. Отомстить. Сделать больно.

– Решил, что я могу быть с тобой? – она всё больше распалялась. – Да ты же сам неудачник! Будешь смотрителем до седых волос! А я должна тебя ждать? Или, может, на это время найти другого мужчину? Стать примерной женой?

Эмоции постепенно утихали, Карлин посмотрела ещё раз на Истона и уже более спокойно сказала:

– Пойми ты. Ну не смогу я так существовать. Тихая семейная жизнь не для меня. Я ещё в детстве, узнав про сестрёнку, пообещала, что никогда не выйду замуж!

Карлин оттолкнула Истона и побежала в чащу, не разбирая дороги. Лес как будто испугался напора, ветки удивительным образом разлетались в стороны, не причиняя вреда гостье. Или, наоборот, заманивая дальше. Когда энергия эмоций выветрилась, она огляделась. Позади густая чаща, впереди тоже. И тишина. Ноги подкосились, она упала на траву, ногтями впилась в землю, отдаваясь волнами накатывающейся истерике. Но уже через несколько секунд почувствовала, что не одна. Волосы заискрились, звук проникал прямо в мозг. Карлин подняла голову и осмотрелась.

– Ты! Это всё ты! Верни всё обратно! Мерзкая тварь! – закричала она, увидев колыхание воздуха.

Хотя может ей это показалось. Плёнка слёз, да отблеск луны прорисовали образ щенка. Тот помялся секунду и убежал. А на Карлин упало покрывало сна.

***

"Студенты, всё вам неймётся! Я вот сидел бы и сидел. Кто меня просил идти тогда в лес? Чего я добился? Поглотил меня сгусток, тело фиг знает где, блуждаю тут духом”, – чей-то голос шелестел и эхом разлетался по лесу.

Веки Карлин трепетали, она видела очень странный сон.

Еле заметное движение воздуха – единственное, что выдавало присутствие незнакомца. Как его зовут? Он уже и сам не помнил. Да и слово «зовут» стало для него пустым звуком. Его не видели, поэтому не могли окрикнуть, а для чего ещё нужно имя? Лишняя информация. Испарилась, наверное, в первые дни нового существования.

Он беззаботно витал от дерева к дереву, играл с белками, но они навострили ушки. Он повторил и уловил то, чего давно не ощущал.

– Кто-то зашёл в лес! Огонёк проснулся! Что-то будет! – предвкушение щекотало невидимые нервы. Призрак давно мечтал, чтобы кто-то, так же, как и он, расщепился. Вдвоём-то будет веселее.

Лес ожил, радуясь долгожданным гостям. Паренёк же прислушивался и принюхивался, пытаясь понять, где огонёк.

– Ох, как же уследить-то за всем? За кромкой начнётся наверно переполох. Или за гостями понаблюдать? – он метался, но любопытство быстро взяло верх.

Устроился на самой крайней сосне и приготовился ждать. Двор всю ночь пустовал. Это выглядело странным. Парень помнил, какой поднимался переполох, когда в его время студенты прерывали границу. Даже один. А тут сразу несколько. От скуки призрак задремал. Но с первыми лучами солнца стали развиваться события.

Из одной части здания выбежал парнишка. Зачем? Хотел встретить рассвет? Но волнение поставило ему подножку, он пропахал носом траву. Встал, отряхнулся, и уже не так резво побежал, чуть-чуть прихрамывая.

Наблюдатель бесплотный расхохотался. Но его отвлекла птичка перелётная. Она села на соседнем дереве, защебетала, рассказывая о чём-то. И призрак ответил. Правда, беззвучно. Диалог их прервал шум, нарастающий на площади. Птичка улетела, а наблюдатель остался. Встретил первых вернувшихся, а потом почувствовал запах страха.

– Огонёк! Ты это сделал…

***

Карлин вскочила. Но рядом никого не было.

– Вот чёрт, я что уснула? Что за бред это был? Призраки бесплотные, школьный двор. Хотя, может, мне подсознание говорит, что пора собирать вещи?

Она встала, отряхнула одежду. Присмотрелась к солнечным бликам, пытаясь определить, сколько сейчас времени. Всё указывало на раннее утро.

– День пролетел мимо. Как и я. Только испортила всё. Ну вот зачем? Может, хоть с Истоном помириться, чего на него вчера накричала? А ведь он предлагал дом. Устроюсь, начну новую жизнь. Хватит уже доказывать всем. Не получается у меня ничего. Только время и нервы трачу.

Двор пустовал. Как во сне, отметила она мимолётом. И порадовалась внутренне, что никто не заметит, не остановит, не спросит, как экзамен и что дальше. Хоть друзей у неё не появилось, но некоторые студенты искренне переживали за странную девчёнку.

В комнате никого. Только сумка большая ждала её на кровати.

– Откуда она взялась? Видимо, кто-то добрый подкинул.

Вещей у неё немного. Пара сменных костюмов школьных, да то, что успела сшить на скорую руку на уроках мастерства. Карлин села на кровать, пробежалась взглядом по месту, где провела год и поняла, что будет скучать. Из мыслей о том, куда она отправиться вырвал скрип двери. Она медленно приоткрылась и в проёме показалась голова Иви:

– Я надеялась, ты проспала. Место в экспедиции всё равно моё! Помни об этом не-у-дач-ни-ца. Экзамен начнётся вот-вот, но ты не спеши...

Карлин смотрела на закрывшуюся дверь и удивлённо моргала. «Это шутка такая? Какой экзамен? Он же прошёл вчера, и я его провалила».

– Иви, постой! – Карлин выбежала в коридор, пытаясь догнать конкурентку.

Шлейфом летела за ней тревожная мысль: «Тетрадки-то не захватила, а в них все конспекты». Но она отмахнулась от неё, как от назойливой мухи: «А может, они мне и не нужны». Кивнула себе и шагнула в кабинет, где все собрались и будто ждали только её.

День повторялся. Карлин показалось, что прежний провал был всего лишь сном. Ну, или кто-то решил дать ей второй шанс.

– Карлин, вы следующая. Тяните билет.

Она шла на ватных ногах, а в голове вспыхивали вопросы: «Что же будет? Как мне ответить? Что они посчитают достойным команды?».

– Итак, ваше решение?

– Знаете… – Карлин медлила, всматривалась в глаза экзаменаторов, пытаясь угадать их пожелания. Боковым зрением увидела тень, сердце подсказывало, что это профессор, а его она не может подвести второй раз. Вспомнились их беседы, когда она только появилась здесь, затем вчерашний провал и разочарованный взгляд. Глубокий вдох и медленный выдох запустили рассуждения вслух:

– Как можно решить судьбу этих людей? Мы же на пока о них практически ничего не знаем. Это всего лишь отчёт...

Экзаменаторы молча переглядывались. После небольшой паузы председатель сказал:

– Ждите решения с другими. Следующий...

Карлин не могла поверить, что это правда. Ей не сказали сразу «нет»…

Время тянулось. Студенты выходили из кабинета с разными эмоциями. Их было всего десять. И ни один не услышал однозначное "Нет". Карлин мысленно улыбнулась, никто кроме неё не умеет так выводить из себя взрослых, появилось даже желание выкинуть неожиданный фортель. Но она сдержалась, села на подоконник и смотрела на лес, думая, что именно он или тот милый щенок воздушный сделали этот подарок: второй шанс.

Настал момент истины. Из кабинета вышел профессор.

– Ребята. Каждый из вас достоин попасть в список. Но... – бумага в его руках подрагивала, выдавая волнение. – В группу включены трое. Иви, Катен, Вирс.

У Карлин всё опустилось, видимо, сон был в руку. Она развернулась и направилась к выходу.

– Но… Это не всё.

Карлин с надеждой замерла.

– Да, девушка! Вы не зря остановились!

Профессор смотрел с улыбкой.

– Карлин, вы настолько удивили своим ответом экзаменаторов, что разразился серьёзный спор. В итоге договорились, что не нам решать – достойны ли вы экспедиции. Вы отправитесь в лагерь для подготовки в качестве стажёра. И судьбу вашу решат сами инструкторы позже.

Карлин, не веря своему счастью, смотрела в глаза профессора, а тот одними губами, добавил:

– Удачи! Я верю в тебя.

Глава 49. Медальон

Школа в будущем

Карлин выбежала на улицу, её снова подталкивали кипящие мысли, но в этот раз позитивные. Она забежала на пригорок и выкрикнула:

– Истон! У меня получилось!

Он ждал этой вести с самого утра. Так и не ушёл в расположение, надеясь, что напарник, как обычно, прикроет. Обнял танцующую от счастья Карлин и почти коснулся губами макушки, но остановился, побоявшись снова оттолкнуть. Она вжалась в него и одновременно с ним замерла. Медленно подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Прости, я не смогу принять твоё предложение о доме. Он мне не понадобится! – высказалась и бросилась прыгать вокруг друга как ребёнок. С каждым движением она всё больше понимала, что всё это правда случилось. Судьба улыбнулась ей и приоткрыла дверь в будущее.

Эмоции словно искорки летали вокруг, задевая деревья, травинки и, конечно же, Истона. Он обнял Карлин за талию и закружил, как ветер опавшую листву. Они оба смеялись, наслаждаясь лёгкостью и вдыхая блестящее счастье. Разум отключился на долю секунды и их губы соприкоснулись.

Карлин отпрянула, но ничего не произнесла. Она не знала, как реагировать. С одной стороны, ей было очень приятно внимание, отношение, эмоции, которые она получала от Истона, с другой, это всё усложняло, ведь скоро ей предстоит уехать надолго, а может быть, навсегда.

Из-за спины послышался шорох. Истон напрягся и инстинктивно спрятал Карлин за собой. Но она выглянула и вскрикнула:

– Ты?! Что случилось? Почему ты здесь?

***

Школа в прошлом

Поисковый отряд пятью парами мужских глаз и одной женских смотрели на лесного выскочку седовласого. Тот же медленно подходил к Малии.

– Ты можешь подойти на эту роль. Сэвик, что думаешь? – жестом он подозвал к себе сгусток и проследил, как тот переливаясь, принял образ любопытного пса, принюхивающегося к кандидатке.

Стэн оттолкнул Малию за свою спину. Желваки напрягались, напоминание дыхание жабы. Взгляд метал иголки еловые и в зрачках можно было увидеть растекающуюся по венам обидчика опасную смоль. Старик, казалось, не реагировал, он смотрел только на энергощенка и тот словно облако, гонимое ленивым ветром, подбирался к той, на кого указал хозяин.

Молчаливую схватку прервал Мартин.

– Постойте! Объясните, что происходит. И зачем вам наша студентка?

Кренсон сделал шаг в сторону, посмотрел на молодого мэтра и широко улыбнулся:

– Любопытство! Слухи о нём дошли до меня. Любопытство всегда открывало тебе двери и посмотри, до чего довело. Ты пробудил интерес и во мне, я даже побывал в твоём детстве. Заводной мальчуган, сующий повсюду свой нос.

Мартин вытянул руку, призывая остановиться.

– Не обо мне сейчас речь. Что это за сгусток энергии? Как он тут появился? Что вас связывает? И зачем вам нужна Малия?

Кренсон хмыкнул, повернулся спиной к собравшимся на неприметной с первого взгляда прогалине, заложил руки и, расхаживая как профессор на лекции, начал рассказ:

– Встреча в лесу со старцем обернулась для меня и открытием, и катастрофой. Да, я стал учёным, но меня не признавали. Я был таким же любопытным и целеустремлённым, как ты. Не знаю, что движет тобой, меня подгонял медальон. Его подарил мне, умирая, старик. Я не придавал значения безделушке, но и выкинуть не помыслял.

Отодвинув горловину свободного балахона, Кренсон показал артефакт. На телесного цвета цепочке он висел на шее старика. Мартин еле сдержался, чтобы не коснуться медальона, похожего на солнце. Живое. По нему пробегали разряды, в такт сердцебиению его хозяина. Такие же линии отражались на сгустке.

– Знаешь, что мне помогло? – Кренсон убрал медальон и посмотрел в глаза Мартину, будто хотел там увидеть ответ. – Архивы! Сколько же я перечитал пыльных томов. И вот, спустя сотни лет, мне первому удалось разгадать тайну.

Старик подошёл к сгустку и погладил его неосязаемое тело. В этом жесте читалась благодарность. Так мы гладим питомца, единственного друга, с которым многое пережили. Малия осмелела и сделала шаг к энергощенку, но её остановил Стэн.

– Да, мне пришлось найти несколько… ммм… как бы это правильно объяснить, – Кренсон задумался, – носителей, исполнителей. В общем, тех, кто пожертвует собой и вольётся в этот шедевр.

Малия поёжилась и сильнее прижалась к Стэну. Мартин же не сводил взгляд с места, где прятался под балахоном, зацепивший его медальон. Он моргал и видел мелькающие строчки рукописей: рисунок, описание, предупреждение. Но ничего о том, как его остановить, усыпить.

Кренсон же распалялся, его заводила сама мысль о том, что собравшиеся слушают его не перебивая, как Служителей в родном Оазисе перед обрядом. Он посмотрел на небо, поднял к нему руки, зажмурился и почти прокричал.

– Это потрясающе! Сколько я повидал! Сколько узнал! Правда, пока эта штука, – он сжал медальон, недоставая его из-под балахона и будто высказал ему своё недовольство, – позволяет мне путешествовать только во времени, когда я сам существовал. Но я знаю, что есть возможность уходить и глубже. А самое интересное – изучать будущее. Вы понимаете?

Бывший богатей окинул взглядом слушателей, махнул рукой и продолжил:

– Да куда вам… Вы же не испытывали это ощущение полёта и возможность пережить заново одно и то же событие. Сразу скажу, я не сумасшедший и ничего не менял в прошлом. Просто боялся, что могу что-то сломать и лишить себя возможности пробудить Савика.

– Переходите к сути! – не выдержал Мартин. Его окутывало раздражению на нахохлившегося, как воробушек, старичка.

– Торопыга! Что ж, давай к сути. Этот негодник отправил вашу Карлин в будущее. Я это чувствую. Но в процессе, видимо, что-то пошло не так. Он сломался. Не пускает меня к себе и не даёт повторить путь. А ведь это то чего я так ждал, учил его, тренировался. Растягивал временной коридор на один день, на два. Правда, последний раз попал в западню, спасибо выпускник выскочка услышал мой зов и освободил, пришлось энергии у него жизненной позаимствовать. И вот пришёл я к Савику. И что? Он заупрямился. Посылает мне мысль, что устал, нужно время. Я терпелив. Но прошёл почти год и я признал, что он водит меня за нос. Вывод? Пора сменить начинку. Уж простите, если прозвучало грубо. А для этого мне и нужен один из вас. Да, крошка?

Он подмигнул Малии, но та зажмурилась, выдохнув испуганное «Нет!» и спряталась за Стэна.

– Всё хорошо, постарайся незаметно убежать, я отвлеку, – прошептал он ей, слегка подтолкнул и шагнул ближе к старику. – У вас ничего не получится!

– Ой ли?

Кренсон надвигался на Стена, подзывая правой рукой сгусток. Мартин, Немак обступали старика сзади. Смотрители подходили ближе к Стэну, поддерживая его и отодвигая дальше Малию. Воздух ожил, прокатился волной по стоящим и нырнул в старика. Тот попытался отмахнуться как от стаи мошкары и неожиданно замер. Закрыл глаза, постоял так минуту. Потянулся, как после долгого сна. Поморгал, размял губы, поиграл языком.

– Раз, раз. Не может быть! У меня получилось, – Кренсон начал прыгать и кувыркаться, как резвящийся после учебного дня молодой парень.

– Что с ним? – спросил Немак у Мартина.

– Не знаю, но нужно постараться воспользоваться этим и увести всех отсюда. А пока попробуй установить контакт со сгустком. Посмотри, как нити энергии заискрились, как только ты подошёл ближе.

– Постойте! – изменившимся голосом прокричал Кренсон.

Все посмотрели на старика.

– Я не знаю, сколько у меня времени. Я Мел, бывший студент. Меня чуть не засосал этот энергетический портал, но у него не получилось, уж не знаю почему, и я остался бестелесным духом. Теперь я могу общаться со сгустком и нам есть, о чём вам рассказать.

Тишина и полное внимание воцарились вокруг.

– Старик прав. Савик отправил Карлин в будущее. Ему помогли кровные узы. Это его сестра. – Он поднял руку, предупреждая вопросы. – Послушайте, мне ещё не удавалось вселиться в чужое тело, Кренсон силён и скоро выкинет меня. Нет времени на детали.

Волна прокатилась по телу старика. Тот обхватил себя руками и быстро-быстро затараторил.

– Всё дело в медальоне, нужно снять его. Я сам не смогу. И кинуть в портал. Но один он там потеряется. Нужен смельчак. Савик отправит его к Карлин. Пусть она спрячет его. Уничтожить нельзя. Поспешите.

Злобный рык разлетелся по лесу. Стэн, не раздумывая, бросился к Кренсону, снял медальон и прыгнул в портал. Хлопок света ослепил спасательный отряд. Старик заморгал и в зрачках его разгорался уголёк гнева.

– Что вы наделали? Глупцы! Это же может всё разрушить.

Кренсон подошёл к полупрозрачному сгустку, запустил в него руки и начал, как туман, постепенно в него вливаться.

Оставшиеся недоумённо переглядывались.

– Что делать? – полыхал незаданный вопрос.

– Нужно его задержать, - Мартин бросился к старику.

– Как? – вслух спросил Немак, а тело уже нашло ответ.

Он встал между сгустком и стариком-туманом, заставляя его замедлиться. Вот только силы у них не равны. Тело гостя из прошлого заметалось, словно тряпица на сильном ветре, но этого пока хватало. Сгусток медленно как замёрзшая улитка отползал от потерявшего контроль богатея.

***

Школа в будущем

– Стэн, что ты здесь делаешь? – Карлин бросилась сокурснику на шею, отдаваясь воспоминаниям из прошлой школы.

– Как Малия? Как твоё назначение? Рассказывай всё!

– Карлин, я тоже рад тебя видеть, но… – Стэн освободился от объятий, глотнул чужой воздух и отключился, свалившись мешком.

Глава 50. ВременнОй коктейль

Школа в будущем

Карлин и Истон склонились над неожиданным гостем из прошлого, отмечая мысленно признаки жизни: дыхание есть, глаза двигаются, будто он просто спит. Истон вспомнил учения и, нажав на особую точку, привёл парня в себя. Карлин поблагодарила кивком и шёпотом попросила:

– Научишь?

– Конечно!

– Стэн, – переключилась она на друга, помогла ему сесть. – Что случилось? Как ты оказался здесь?

Но тот помотал головой и протараторил, будто боялся забыть или опоздать:

– У нас мало времени. Вот медальон, его нужно спрятать. Так, чтобы никто не нашёл.

Карлин взяла артефакт и кивнула, но следующие слова заставили её удивлённо приподнять левую бровь.

– И ещё. – Стэн нахмурился, на лбу прорисовались волнистые бороздки, вызывая из памяти инструкции. – Медальон нужно спрятать. Здесь. А тебя вернуть.

– Куда вернуть? – вырвался вопрос сразу у двоих.

– Послушайте, этот сгусток – портал. Он перемещает во времени.

– Не может быть! – деланно удивилась Карлин и подмигнула. – Я, между прочим, сама прошла через него и оказалась не за тысячи километров от вас, а на почти восемьдесят лет вперёд улетела. Или ты не заметил?

– Я о другом, – смутился Стэн. – Это портал, по которому путешествует один старый чудак. Но он никак не мог попасть в будущее, а теперь, благодаря тому что ты тут. В общем, я немного запутался сам. Главное одно – тебе нужно срочно вернуться, чтобы захлопнуть этот туннель. Иначе мало ли чего старик тут натворит. Или там испортит, зная секреты из будущего.

Стэн взял Карлин за руку и потянул к выглянувшему из-за дерева, переливающемуся оттенками зелёного, сгустку.

– Стой, – она вырвалась и отшатнулась, утыкаясь в своего защитника.

От Истона исходили волны гнева и желание увести милую сердцу подальше от возможной опасности. Это слегка сбило Карлин, но она сжала ладонь защитника, подзарядилась энергией и постаралась объяснить другу из прошлого свои мысли:

– Я никуда не пойду. Понимаешь, у меня тут всё стало налаживаться, – в голосе чувствовалась радость и таилась надежда. – Я только что сдала экзамен и зачислена в экспедицию. В космос! Представляешь? В КОСМОС!

Стэн помахал головой, будто хотел рассеять сгущающийся туман новых знаний, они мешали мыслить, да и переход через сгусток отнял много сил.

– Какой космос, Карлин? Ты что не понимаешь, что нам всем грозит катастрофа!

– А-а-а-а! – женский крик птицей пролетел между деревьев. – Что это?

За спиной Стэна раздувался портал. Сгусток искрил, ходил волнами и оттуда появилась сначала одна рука, а за ней вторая. Они цеплялись за траву, но их хозяина тянуло обратно. Противостояние длилось недолго. Проявились седые волосы, за ними нарисовались глаза. Стоило зрителям моргнуть и их взглядам представилась голова. Часть тела поворочалась, осмотрела местность и шипящим голосом произнесла:

– Мерзавец! Верни медальон.

Стэн отскочил. Карлин глянула на артефакт в своей ладони. Голова заметила это движение и тут же полупрозрачные руки, растягиваясь будто дрожжевое тесто, потянулись к той, что держала драгоценный предмет. Но от созерцания странной картины ребят отвлёк голос, он зашелестел у каждого в голове.

– Не справлюсь… не удержу… помогите…

Истон отреагировал первым. Результаты тренировок наконец пригодились. Нашёл ветку, схватил её и, размахивая из стороны в сторону, отвлекал руки, мешая им приближаться к Карлин.

– Ммм. Какой экземплярчик хорошенький. Подожди немного, мне нужен медальон и я смогу заменить этого бунтаря на тебя. Сколько энергии! Мы с тобой столько дел сотворим!

Истон шагнул ближе к порталу и замахнувшись веткой со всей дури ударил. Сгусток заискрился, ухватился за палку и начал растекаться, подбираясь к парню.

Голова старика завертелась, руки впивались в землю и продолжали тянуться к предмету. Но ничего не получалось.

– Нет! Так нельзя! Чтоб вас всех, – чертыхался старик, вернее его голова.

Карлин хотела броситься к Истону и оттянуть его от портала. Но вспомнила загипнотизированного Эндоса там, в прошлом. И поняла, что со смотрителем происходит то же самое. Он медленно двигался к сгустку, энергия перешла уже на его руки, затягивая постепенно в себя. Ворчание старика отвлекало, сбивало с мысли, но она понимала, что действовать нужно быстро и осторожно одновременно. Отдала медальон Стэну, оттолкнула его подальше от змей-рук и подошла к Истону.

– Истон, не уходи, ты мне нужен, – она держала его за подбородок и смотрела в выключенные глаза. – Прости, что отталкивала, но я действительно нуждаюсь в тебе. Как в друге.

Смотритель моргнул, сознание на время вернулось. Он коснулся щеки Карлин, улыбнулся, но энергия сгустка продолжила своё движение, растворяя, делая его похожим на колыхание воздуха.

– Карлюш, так надо. Он не справится один, его силы на исходе, вдвоём мы выкинем старика обратно. А ты береги себя! У тебя всё получится. Мы будем всегда рядом с тобой. Прости. Лю…

Хлюп.

Тело Истона растворилось в портале.

Уп.

Эхом за смотрителем исчез и старик.

Тишина упала на застывшую Карлин. Она уставилась в одну точку, туда, где мерцал портал и видела, как тот постепенно сужался. Но не могла поверить, что её единственный друг в этом мире ушёл. Она растерянно хлопала глазами, не понимая и не осознавая, что всё это – не сон, а реальность. Кто-то обнял её и потянул к порталу. Это вывело её из ступора.

– Стэн! – столько твёрдости и жёсткости было в голосе. – Я тебе уже объяснила – я никуда не пойду. Там нет места для меня. Моё будущее здесь, а там почти забытое прошлое.

– Карлин, но туннель…

– Истон не позволит. Он сильный, – слеза покатилась по щеке, а в руках заблестел медальон, который она забрала у Стэна. – Да и вот без этой штуки ваш старик ничего уже не сможет, это был ключ!

– Но откуда ты знаешь?

Карлин пожала плечами.

– Неважно. Возвращайся! Скоро возможность исчезнет. А тебя там ждёт Малия.

Стэн двинулся к исчезающему порталу.

– Да, – мысль вспыхнула и превратилась в слова: – Передай мэтру и профессору. Пусть они будут внимательны. Скоро начнутся серьёзные изменения. Это всё к лучшему. И… ещё… я не знаю, можно ли об этом говорить. Мы обнаружили вирус. Антидота нет. Многие гибнут. Вот если бы об эту заразу раскрыли раньше…

Карлин не знала, смог ли полностью расслышать послание Стэн. Он тоже исчез, а на месте портала остался еле заметный туман. Силы ушли. Вместе с теми, кто её бросил. Как всегда. Она осела на землю, обняла колени и зарыдала. Так в детстве, в тот день когда навсегда попрощалась с любимым братом.

– Не плачь… – донёсся еле заметный шелест деревьев.

Карлин отмахнулась, ещё не хватало слышать голоса. Но любопытство заставило осмотреться. И сердце ёкнуло от увиденного. На месте растворившегося тумана лежал юноша, голый, свернувшись калачиком.

– Истон!

Не чувствуя стыда от вида обнажённого тела, Карлин подбежала. Коснулась, но ничего не почувствовала. Это всего лишь видение. Но тут голова юноши повернулась и она обомлела, бросившись в объятиях родного человека. По коже бежали мурашки, от еле заметных прикосновений к растрёпанным волосам и тепла, объятий, по которым она так скучала.

– Сестрёнка! Я так счастлив, что у тебя всё получилось. Не упусти свой шанс, проживи эту жизнь за двоих. Вернее, за троих.

– Саввин! Я так скучала! А ты был всегда рядом. Ты останешься со мной?

– Прости, не смогу.

– А… – Карлин сделал вдох. – Истон?

– Он остался между мирами. Сдерживать старика. Помни о нём. Он спас нас всех.

Подул ветер, последние клочья тумана растворились в нём без остатка, а вместе с ним исчез и её брат. Теперь уже навсегда.

***

Сколько может выдержать неокрепшее сердце? Потерь, сомнений, вопросов? Карлин пролежала на земле много часов. И лишь последние слова брата не дали ей сдаться. Она собралась с силами и отправилась в школу. Солнце к тому времени уже готовилось ко сну, ветки деревьев сопротивлялись разыгравшемуся ветру, а двор оказался безлюдным.

«Как хорошо, что никто меня не увидит».

Она вышла из леса, осмотрелась. Сердце пропускало удары через раз. В голове пульсировали мысли, клочки воспоминаний, в теле поселилась пустота, а руку жёг медальон.

Куда делась радость от результата экзамена? Где это чувство? Карлин прислушалась к себе и увидела его как мышонка, оно спряталось в самый дальний угол, а на авансцену вышли печаль, страх. Но даже их растолкало разрастающееся безразличие.

– Карлин! Иди к нам! Мы празднуем наше назначение, – блондинка подбежала, схватила отрешённую однокурсницу за руку и куда-то потащила.

И она поддалась, ощущая себя безвольной тряпичной куклой. В тени у здания общежития в кругу сидели ребята, получившие утром ответ ДА. Они веселились, шутили, обсуждали экзамен, вопросы комиссии. Всё это казалось сейчас таким неважным, мелким, и с каждой минутой Карлин всё больше ощущала себя тут чужой.

– Что ты там прячешь? – один из студентов протянул руку к свисающей из её кулака цепочке.

Движение и вопрос сработали, как искра у сухостоя. Карлин будто включили. Эмоции разом нахлынули, загнав в угол заполнявшее до этого безразличие.

– Не трожь…, – она вскочила и побежала, не видя ничего перед глазами, и снова, как и утром, правда, другого дня, столкнулась с профессором.

– Карлин? Что случилось?

Слёзы сломали последние преграды и прорисовали бороздки по её щекам. Инстинктивный порыв толкнул её к мужчине, напоминавшему брату. Она вжалась в него и отдалась на волю истерики. Урлий гладил её по спине, приобнял слегка и повёл в свой кабинет. Там он выслушал её сбивчивый рассказ. Тяжело вздохнул, будто на него только что упала глыба. Взял в ладонь медальон, осмотрел его и учительским тоном заключил:

– Тебе сказали его спрятать? Так давай сделаем это и постараемся закрыть тему. Тебя ждёт впереди будущее и ты его обещала прожить за троих. Собери слёзы и волю.

Карлин выпрямилась, сделав усилие над собой, остановила сдавливающий спазм. Сжала кулаки и, играя желваками, сквозь зубы процедила:

– Да! Я это сделаю! Несмотря ни на что.

И её взгляд пробежался по кабинету. Осознанно. Будто слёзы промыли глаза только что. Портреты профессоров украшали стену около книжного шкафа. Раньше она туда не смотрела, а сейчас чётко увидела строгое лицо Малии. Значит ей удалось найти способ остаться в школе и наверняка рядом со Стэном. Но не это её больше всего удивило, она засмотрелась на портрет мастера и увидела знакомые черты. Овал лица, очертания стрижки, даже размытость не скрывала того, кто основал эту школу и почему-то Карлин решила, что всё это было сделано ради неё.

– Спасибо! Я сделаю всё, чтобы моя жизнь сложилась удачно.

Послесловие

Где-то в космосе. Спустя пять лет после событий, описанных в книге

– Мама мне всегда говорила: «Когда-нибудь ты найдёшь своё призвание». Вряд ли она имела в виду уничтожение зомби...

– Да и в космосе она тебя тоже не ожидала увидеть. Ты всегда была пай-девочкой. Тебе светило выгодное замужество, дом, детишки. И то самое предназначение.

– Кружева, танцы. Вышивка. Бррр. Как хорошо, что ты мне помог тогда убежать.

– Всегда пожалуйста, подруга! – парень протянул кулачок.

Скрежет раздираемой стали. И животное урчание.

– Сколько у тебя осталось патронов?

– Только не говори мне…

Молодые люди посмотрели в глаза друг другу и ответ был слишком очевиден: «Нельзя дать этой заразе распространиться».

***

Это была обычная экспедиция. Команда опытных учёных. Корабль двигался по курсу, но попал в странный метеоритный поток. Камни напоминали разворошённый улей.

Корабль уже почти миновал странное явление, но безбашенный Егор решил сделать селфи.

Повреждённый скафандр. Изоляция. И уже через час с экипажем начали происходить странные вещи.

Сначала Мэл. Она стала жутко чесаться. Разодрала себе кожу в кровь, пока Сэм не вкачал ей снотворное.

Затем Ивон, славный малый, неожиданно проткнул себе горло отвёрткой.

– SOS. SOS. На корабле эпидемия. Пришлите спасателей. Это какой-то вирус.

***

Инга и Крис приняли вызов. Но слишком поздно. Экипаж спасти не удалось. Теперь главное – уничтожить всё живое на корабле. Это их работа.

Они всегда оставляли последний патрон, как сигнальный. Это означало – пора.

– Ты готов?

– Нет. Но выбора у нас тоже нет!

Прогремел взрыв. Космический корабль охватило огнём. Необычным. В нём была магия, которая уничтожала всё вокруг. Превращала в пыль.

Инга привычно достала ловец. Он собрал остатки корабля в маленький шар, а Крис бережно положил его в чемодан.

Ребята взялись за руки и отправились в путь.

Дорога до штаба занимала около пяти минут, но каждый раз Крис спрашивал:

– Может, всё же, тебе вернуться домой? К родителям, будущему мужу?

– Нет! Уж лучше я продолжу бороться с этой нечистью здесь. С тобой.

И парень прижимал хрупкую девушку к себе. Радуясь её решению.

***

Карлин смотрела на монитор. Сигнал показал, что пора.

– Включайте портал. Снова неудача.

Парочка появилась перед взором расстроенного предводителя спасательной станции Карлин Вернон. Она всматривалась в лица ребят. Картины первой экспедиции мелькали в памяти: потухшие взгляды вычеркнутые имена. Потом ещё и ещё. Только она всегда возвращалась. Возможно дело в том медальоне… Или посланиях, что приходили из Мира Науки.

Теперь она отвечала за станцию. Вот только предотвратить распространение заразы и гибели кораблей пока не удавалось. Время продолжало с нею играть.