ГКР-9: Сердце Забытых Земель

Глава 1

Дем Михайлов

Цикл: Мир Вальдиры

Линия Росгарда

Герои Крайних Рубежей

Книга девятая

Третья книга о Забытых Землях

Исправленная версия

Глава первая

С приходом ночи под пологом древнего леса зажглись редкие желтые и зеленые огни, чей дрожащий неверный свет исходил из черных зевов выбитых дятлами дупел, а кое-где мерцающими столбиками поднимался из давным-давно покинутых небольших гнезд. Светло не стало, но все же удавалось различать дорогу, и следующие полчаса мы сумели продержаться без факелов. А с двумя руками куда легче карабкаться по деревьям, перепрыгивать с одного сука на другой и цепляться за лианы.

Королевские дятлы, ставшие для группы отличным источником роста, с приходом ночной темноты будто растворились, и нас это изрядно насторожило. Игровая локация такого масштаба не может пустеть даже ночью – что здесь тогда делать игроку? Значит, надо ждать неприятных сюрпризов вроде выползающих после полуночи ночных и порой ужасающих созданий.

Поэтому мы хоть и следовали за золотым огоньком, но старались держаться поближе к вершинам деревьев и в результате уже очень скоро двигались не за источником света, а практически над ним. Приходилось то и дело останавливаться, раздвигать листья, всматриваться вниз, чтобы понять, куда неведомый светоч свернул на этот раз. Спасала его задумчивая медлительность и запутанный извилистый путь. Пару раз золотой огонек начинал наворачивать медленные карусельные круги вокруг чем-то понравившегося древа, а накрутившись, отправлялся дальше, иногда возвращаясь по уже пройденному маршруту к какой-то точке. Эти его остановки давали группе необходимое время для восстановления бодрости, а мне с Бомом, как главным проводникам в этой непростой местности, позволяли уйти чуть дальше и перетащить к себе остальных с помощью моего магического аркана. Мы медленно, но неуклонно сближались с объектом преследования и наконец приблизились почти вплотную, что позволило его разглядеть, хотя мы очень скоро пожалели об этом.

Оса. Эспада Сангриэнта. Сто десятый уровень.

Примерно двухметровой длины, если считать от головы до кончика торчащего из брюшка зазубренного жала. Усы, длинные, нервно подрагивающие, добавляли ей еще метра полтора. Голова, туловище, лапы и усы источали золотистое сияние, крылья зеркальные, а длинное брюшко было прозрачным – словно отлитым из стекла. Поэтому мы легко разглядели большую часть прячущегося в нем жала, вполне могущего играть роль зазубренного боевого тесака. Из-за отражающих крыльев оса все время «мигала», посылая в стороны режущие глаза блики золотого света, а иногда она будто пропадала, на секунду-две растворяясь в воздухе и появляясь уже чуть в другом месте. Длинные свисающие лапы нервно подергивались, голова с огромными фасеточными глазами-фарами направлена вниз, как прожектором освещая немалое пространство. В прозрачном брюшке, помимо страшного жала, плещется бело-желтая жидкость – возможно, яд. Выглядело неприятно. Но стало в разы неприятней, когда барражирующее существо перешло от созерцания к делу.

Чтобы разглядеть осу лучше, мы спустились на пару лесных ярусов и уселись в столь большой развилке, что она легко бы вместила в себя задницу мамонта Колывана. Так мы оказались уже не сверху, а сбоку от светящейся эспады. Не успели мы перекинуться парой слов, как вдруг она изогнулась, выпустила жало и с силой вонзила его в ничем не примечательный с виду участок покрытой мхом древесной коры. Через мгновение кора вспухла бугром, пошла трещинами, как пересохшая земля, и с треском лопнула, выпуская наружу гигантскую белую личинку – точно таких с виду мы добывали горстями, чтобы приманить на них дятлов. Вот только эта белесая тварь была размером с бегемота! И в ее спине глубоко засело осиное жало.

Воздух огласил долгий свистящий крик, бьющаяся личинка попыталась вырваться, прыснула из разинутой пасти зеленой струей, но светящуюся осу это ничуть не впечатлило. Разведя немного лапы, она сомкнула их на жирных боках гиганта, на кору полились густые белые капли и…

– Ох… – я невольно скривился, глядя, как в мерно сокращающемся осином брюшке начал повышать уровень ошибочно принятой нами за яд жидкости.

– Она высасывает ее, как шприцем! – прошептал Док. – Смотрите! Съеживается!

Личинка и правда начала «сдуваться». Ее раздутое тело пошло дряблыми волнами, начало опадать словно пробитый дирижабль. Повторился пронзительный крик, после чего личинка сто пятидесятого уровня бессильно растянулась в своей вскрытой колыбели, исходя мелкой дрожью. Еще через мгновение эспада вырвало жало, сильным ударом крыльев послала себя вверх и с величавой неспешностью поплыла по ночному воздуху, вглядываясь фасеточными глазами в тянущиеся внизу ветви.

– А я думал – это летающий горшок с золотом, – Бом огорченно вздохнул.

– Вот и погляди, что делает с человеком охота за деньгами – высасывает из него все жизненные соки! – назидательно заметил Док, кивая на дрыгающуюся личинку. – Стойте! Она же живая!

– Подлечить хочешь? – удивленно спросил Храбр.

Лекарь замотал головой:

– Нет, конечно! Зачем лечить? Добить надо! И опыт хапнуть!

– И как я сам не додумался! – вскочив, полуорк смерил расстояние между нами и ветвью, где подыхало выпитое до краев насекомое. – Допрыгну! Рос, подстрахуй.

– Давай, – кивнул я, цепляя ему к спине лассо. – Потом нас туда перетащи!

– Ладно!

Прыжок… пара застывших во времени мгновений… и Бом зацепился за ветвь, что тут же обломилась под его весом, но задержки в секунду ему хватило, чтобы перехватиться за сук покрепче и легко подтянуться. Еще через секунду он уже стоял над дрыгающейся личинкой-переростком с занесенной над головой дубиной…

Удар! Еще один… и личинка с некоторым даже облегчением застыла в неподвижности смерти.

Системное сообщение оповестило о полученном опыте – и очень неплохом, учитывая, что он делился на четверых. Покончив с монстром, Бом уселся, уперся ногами и кивнул. Храбр тут же повис на аркане и пополз через четырехметровую пропасть. Следом за ним отправился Док, а меня просто притянули тем же арканом. И все это без единого слова – все же неплохо мы научились слаженности.

– Там! – углядевший что-то Храбр ничком упал в личиночное логово. – Кувшин! И топор! И еще!

– Передавай сюда! – нагнувшись, Бом начал принимать извлекаемые из мокрой трухи предметы один за другим. – Вот это нежданчик… вот это да… Смотрите! Эспада что-то надыбала на другой ветке!

К этому моменту мы уже забрались в глубокую и частично залитую белой слизью яму в теле старой ветви. Внутри пахло гниющей древесиной и почему-то ванилью, ноги тонули в месиве, но мы радостно в нем копались, делая находку за находкой. И когда Бом заорал, мы разом выпрямились и высунулись наружу словно любопытные суслики. И увидели тяжело разворачивающуюся светящуюся осу с раздутым брюхом, нацелившуюся на такую широкую ветвь ниже, что впору назвать ее улицей.

– Там крышка, под крышкой личинка, а под личинкой…

– Смерть Кощея? – предположил я и смешливо хрюкнул.

Но так как никто не поддержал смехом мою попытку пошутить, жалкий одинокий хрюк только усугубил ситуацию. Вот так и ободряй друзей добрым юмором…

– Нам надо туда! – Бом на меня даже не взглянул, отмахнувшись от хрюка и смотря только на продолжающую спускаться эспаду. – До нее метров сто пятьдесят. До того древа – метров тридцать, но к нему ведут вон те изогнутые ветви. Короче, догнать осу сможем еще до того, как она высосет очередную личинку. Но надо торопиться.

– Так мы продолжаем преследовать эспаду? – спрашивая это, Храбр, уже успевший набить плетеный короб мелкой добычей, старательно заливал в пустую бутылку белесые внутренности личинки.

– Да! – ответили мы все хором, а затем я протянул алхимику два буро-зеленых свитка.

Ему хватило беглого взгляда чтобы прочесть заглавие, после чего он коротко кивнул, открыл свитки и изучил их в мгновение ока, пустив по ветру бурую пыль. А изучил он какую-то травяную магию – бытовые заклинания в помощь сборщику трав. Бом подбрасывал на ладони топор, Док ласково поглаживал длинный посох с загнутым концом.

– Отправляемся, – я первым выбрался из ямы, не обращая внимания на облепившую меня грязь. – И можете особо не торопиться.

Бом настороженно уставился на меня и спросил:

– Это почему же?

– Потому что она стала еще медленнее, – ответил я, напяливая на голову мятую соломенную шляпу. – Не заметили?

Все уставились на удаляющийся золотистый огонек и через некоторое время закивали.

– Замедлилась, – подтвердил Храбр и, глянув через плечо на свою нелегкую ношу, спросил: – У нее перегруз?

– Скорей всего, – кивнул я. – Сколько слизи она в себя загрузила? Литров двадцать? Тридцать?

– Что-то вроде, – буркнул полуорк. – Личинка гигантская, сдулась как воздушный шар, а слизи почти нет… А еще мне, может, и почудилось, но вроде как у осы уровень снизился до сотого.

– Серьезно?!

– Ага. Странно… Ну что? Погнали? Сначала догоним, а пока она будет пить живой коктейль, мы разберемся с остальной добычей.

– Погнали, – ответил я, цепляя магическое лассо к нависающей в стороне сухой ветви, толщиной с мою ногу.

Наученный горьким опытом, я резко дернул на себя и… быстро деактивировал магию, когда ветвь с треском переломилась и ухнула в бездну. Зато она освободила пространство для прицеливания, и я этим воспользовался, после чего шагнул с края и по дуге понесся над пропастью…

Четыре гигантских личинки – вот скольких еще оприходовала здоровенная светящаяся оса, прежде чем наполнила брюхо до отказа. После такой загрузки ее скорость замедлилась настолько, что мы двигались с ней наравне просто медленным шагом. Долгое время она летела вдоль сплетенных воедино ветвей, тянущихся рядом с колоннадой деревьев, так что мы просто двигались следом по абсолютно безжизненному пространству. Бом нес факел – мы успели убедиться, что на нас эспада не реагирует вовсе. Да и куда ей атаковать – сонному летающему танкеру добраться бы до последнего пункта в своем долгом выматывающем пути. А то, что последний пункт имеется, было очевидно – не зря же сборщик с жалом так старательно наполнял стеклянную кубышку, а сам при этом не съел ни крошки.

И момент окончательного заполнения все же настал – мы поняли это, когда оса, с огромным трудом удерживая себя в воздухе уже не в горизонтальном, а в вертикальном положении, погасила прожекторный свет глаз, оставив лишь «габариты» туловища и лап, после чего двинулась строго по прямой. При этом золотистый хищник был уже не сто десятого, а семидесятого уровня, являясь вполне посильной для нас целью. Руки так и чесались. Но пока мы сдерживались и терпеливо крались по ночному пустому лесу следом за манящим золотым огнем…

**

Оса привела нас к невероятному Древу-великану. И, казалось бы, тут и так везде только великаны и растут, но этот гигант отличался от всех прочих так же сильно, как величественная горная гряда отличается от одиноких скал. Сверху они, может, и равны по росту, вот только это Древо растет посреди пропасти, чью глубину может постичь лишь самый прозорливый взор – но не наш точно. Мы видели лишь клубящиеся там, далеко-далеко внизу, едва светящиеся то ли волны, то ли облака. И раздвигая их, вверх поднимался и поднимался толстенный ствол пузатого исполина, чем-то похожего на уродливо вспученную и утыканную ветвями глиняную амфору – если только на свете бывают амфоры метров сорок в диаметре и незнамо какой высоты. Древо казалось чужим в этом лесу, и это очень сильно подчеркивалось отсутствием протянувшихся над пропастью ветвей других деревьев – они хоть и росли на самом краю провала, но любые их ветви, побеги и все прочее резкими изломами ушло в сторону, будто расплескавшись о невидимую преграду… или словно испугавшись чего-то или кого-то. От края обрыва и до ближайших ветвей одинокого гиганта расстояние было солидным – навскидку метров сто лишним.

Доведшая нас сюда золотая эспада, с гудением работая уставшими крыльями, поплыла в черноте к исполину, а мы остались там, на краю пропасти, чуть оробевшие, прислушивающиеся к доносящимся снизу заунывным стонам и пронзительным вскрикам и пока не понимающие, что нам делать с этой пугающей находкой. Сзади и сверху послышался гул, схожий с вертолетным, и мы дружно упали на опутанный корнями камень. Над нами с натугой пролетела еще одна светящаяся оса, бережно неся полное до краев брюхо. Жало едва не коснулось макушки вжимающегося в корни Дока. Нас осветило, мы стопроцентно попались эспаде на глаза, но насекомое проигнорировало свое открытие и направилось тем же курсом, что и предыдущий курьер.

Зеленые ники эспад подтверждали главный постулат подобных монстров: не тронь меня, и я не трону тебя.

А тронуть хотелось…

И сильно хотелось – я уже привык к бесконечным сражениям, и руки прямо чесались воткнуть что-нибудь острое в переполненное брюхо. Но пока что я сдерживался и зло поглядывал на что-то бормочущего полуорка, жадно глядящего на улетающее насекомое. Натужный гул оповестил о новом госте, и мы опять вынужденно отложили рассматривание одинокой древесной горы, растущей со дна провала.

Еще одна особо крупная – почти четырехметровая, не считая усов, – оса уже не летела, а ползла по скале, ожесточенно работая крыльями, что уже не могли поднять ее в воздух. Цепляясь лапами за накрывающую камни сеть корней, с треском рвя их, эспада с гулом преодолевала последние метры до края обрыва. Сотый уровень. А волочащееся следом брюхо было размером с хороший холодильник и уж точно не менее тяжелое. Я на автомате делал скрин за скрином, одновременно отодвигаясь с ее пути – перла она на меня буквально катком, щелкая страшенными жвалами и явно не собираясь обходить. Поднятый крыльями ветер бросил в лицо мелкую каменную крошку и палую листву, лапы отшвыривали обрывки корней и камни покрупнее, и когда один из таких снарядов случайно задел ее же собственное брюхо, послышался заставивший нас удивленно вздрогнуть отчетливый стеклянный звон. Как вилкой по бокалу. Гудящая эспада, на миг задержавшись на краю пропасти, с огромным трудом приподняла булькнувшее тяжеленое брюхо, едва не полоснув торчащим жалом по лицу отшатнувшегося Дока, и канула в бездну.

Мы торопливо подползли к месту, где она только что была, и уставились вниз, чтобы увидеть, как изо всех сил работающая крыльями эспада идет к дереву в маневре, что очень сильно напоминал затяжное пикирование, как прошептал Храбр. Хотя мне, сыну адмирала, казалось, что это больше похоже на стремительное погружение на полном ходу уходящей от врага подлодки. Так же темно, безмолвно и одновременно с давящим ощущением, что вот-вот невидимое давление раздавит скорлупку…

Эспада не долетела. Она шла к окутанному светящимися облаками монструозному стволу Древа, но стоило ей коснуться кружащей внизу мути, как оттуда вынырнули горящие яростным огнем щупальца, обхватили насекомое и мгновенно утянули к себе. Золотой огонек потух.

Док горестно вздохнул и пустил по ветру горсть желтых листьев:

– Погибла труженица.

– Жалко, – поддержал его Храбр. – Так старалась долететь…

– Лучше бы сами ее убили! – пробурчал недовольный Бом. – Она же едва шевелилась…

– Жестокий ты тип!

– Следующего тяжеловеса прибьем, – согласился я с полуорком. – А пока вон туда посмотрите. Видите? Или мне чудится?

Один из не слишком толстых по здешним меркам великанов, растущий на самом краю, вдруг приподнял выглядящую обессиленно упавшей рукой ветвь толщиной с мое туловище, и на наших глазах она сначала окуталась ярким зеленым светом, а затем начала удлиняться в сторону провала и по направлению к одинокому Древу. Мало того – другие деревья, растущие рядом со смельчаком, потянувшемся в бездну, и касающиеся его своими отростками, чуть заметно засветились, а по их «рукам» побежали частые зеленые искры, уходящие в ствол отращивающего ветвь древа. Эта помощь ускорила рост и наращивание толщины, по ветви стремительными змеями поползли цветущие лианы, а из бутонов в черноту пропасти начал изливаться каплями явственно светящийся сок или нектар. Храбр приглушенно что-то забормотал, приподнялся, но Бом уронил на него тяжелую лапу, и алхимик затих, жадно взирая на пропадающую зря цветочную влагу, могущую таить в себе секреты. Глянув на них, я тихо усмехнулся – Бом продолжал поиск истинно орочьей пищи и усердно жевал обрывок корня, в то время как пальцы уже тянули к губам кусок ноздреватого бурого камня. Он так испробует на клык каждую составляющую этой локации – включая монстров. Сморщившись, Бом выплюнул корень и камень, после чего подхватил летящий мимо изломанный алый лист дерева и, таща его в рот, спросил:

– А что еще орки ели в полумертвых горах?

– Путников, – ответил я, глядя на продолжающую расти ветвь, все сильнее напоминающую мост.

– Кого-кого?

– Людей они жрали. Эльфов. Гномов. Лохров, – пояснил я без особой нужды. – Да вообще любых двуногих, кто забредал к ним в гости. Ну и всех четвероногих. Ни разу не был в орочьем лагере, что ли? Котлы там закопченные, стены из костей и черепов, кучи рваного тряпья, подозрительно сыто улыбающиеся клыкастые старички, что перед смертью от твоего меча щупают тебе ляху, проверяя на упитанность…

– Хм-м-м… – Бом снова уронил руку на спину задергавшегося Храбра. – Путников жрут, значит…

– Острое они жрут! – ерзающий Храбр сместился ко мне. – У них очень острая еда – жжет как огонь! Я знаю – собирал для одного такого вот старичка с улыбкой какие-то настолько острые горные дикие перчики, что одна их крупинка убивает стадо бизонов. И да – они мажут смесью перцев камни, давят о них гусениц и облизывают – что-то вроде паштета…

– Паштета, – повторил полуорк, неохотно убирая когтистую лапу с плеча алхимика. – Ну, проверим все варианты, да?

– Иди камни облизывай!

– Да я уже все облизал…

– А вон тот серый обломок пробовал?

– Пробовал. Ну что? Поделишься литром крови с голодным другом?

– Нет. Но по дружбе могу плюнуть тебе в тарелку…

– Я тоже могу! – оживился Док.

Привстав, я прервал их яростный диспут:

– Смотрите!

Одинокое Древо, как я теперь мысленно именовал его, потянулось навстречу ветви, растущей к нему с другого «берега». Начало растить точно такую же «руку» с подрагивающими на конце подобно пальцам длинными цветочными лианами. Эта часть моста светилась насыщенным синим. Через полминуты между тянущимися друг к другу ветвями осталось не больше пятнадцати метров.

Еще через десять секунд дистанция съежилась до десяти метров.

Теперь уже примерно шесть-пять…

Теперь точно пять и…

Взметнувшиеся из клубящегося внизу тумана полыхающие энергетические щупальца выстрелили вверх, с яростью ударили по почти коснувшимся друг друга ветвям, опутали и резко рванулись вниз, с влажным треском круша и обламывая древесный мост. Вся конструкция обрушилась за считанные мгновения. Дольше всего сопротивлялась та часть, что была выращена Одиноким Древом. Из обломанных куцых отростков в пропасть водопадами хлынул древесный сок, и там, где потоки касались тумана, жадно затанцевали десятки щупалец поменьше. Струи быстро иссякли, обломанные ветви поникли, а по Страннорослой Пуще пронесся долгий и очень горестный стонущий вздох, поднявший нам волосы дыбом и пустивший мороз по спинам.

Был мост – и нет моста.

– Я бы перепрыгнул, – заметил вставший Бом, глядя на опавшую ветвь и задумчиво почесывая щетинистый подбородок. – Или зашвырнул бы на другой конец Роса, а он подхватил бы меня арканом.

– Весь мост обрушился, – напомнил я.

– Но эта сторона обрушилась позже, – напомнил он. – Секунд на семь-восемь.

– На девять, – сказал Храбр. – Я тоже считал.

– А я просто ужасался, – мрачно заявил Док. – Не знаю, как вы, а я точно не добегу. Надеюсь, вы сейчас чисто гипотетически рассуждаете, и мы не собираемся в гости к тому гигантскому дереву?

– Фуунг, – произнес я, отправляя это слово в черную пропасть, что начиналась в сантиметрах от моих ступней. – Фуунг Сладкоядый.

– Ага, – уперев руки в бока, Бом глядел только на Древо. – Где еще может обитать описанная Акмэром злобная мерзкая тварь? Самое для нее место…

– Даже если он там… Вы верите, что мы сможем его убить? – Док скептически осмотрел нас по очереди. – Вы, задохлики? Ребят… вы же понимаете, что Фуунг просто не может быть легким противником. Будь он простым монстром, Акмэр даже не упомянул бы его.

– Осмотримся тут, частично обойдем пропасть, – предложил я. – Убьем столько ос, сколько сможем, и посмотрим, что они нам дадут в плане опыта и добычи. Разберем набранные из личинковых ям трофеи. Засечем, как часто начинает расти этот мост, и один он или их несколько. Поищем другие способы перебраться через провал. А потом уже будем решать. Времени у нас полно, раз уж решили стать бессонными зомби Вальдиры.

Бом кивнул первым:

– Отличный план! А я заодно поищу, чего еще можно сожрать.

– Я соберу какие-нибудь травы, – Храбр широко улыбнулся. – Благо в логовах личинок я немало склянок накопал.

– А я буду ходить за вами следом и клясть вашу глупость, – пробубнил лекарь, но не выдержал и тоже улыбнулся: – Ладно! Тут реально интересно. Посмотрим, куда заведет нас эта авантюра…

**

Разбор трофеев занял очень мало времени, и большую часть нахапанного в спешке барахла мы оставили неподалеку от трескучего костерка, дарующего отдохновение уставшим от тьмы глазам авантюристов. Ну и еще я жарил на нем яичницу из последних птичьих яиц, а Храбр варил средние зелья здоровья. В итоге из немалого количества добычи себе мы оставили очень немного, но даже этому были крайне рады.

Во-первых, мы все обзавелись обувью с небольшими, но плюсами. Кому-то достались сапоги, кто-то натянул на грязные ступни обычные башмаки. Я выбрал сплетенные из змеиной кожи мокасины на сорок второй уровень, дающие плюс семь к ловкости, плюс пять к выносливости, плюс два к мудрости и пассивно действующую абилку «легкий шаг», что снижала громкость моих шагов и давала крохотный шанс избежать срабатывания напольных ловушек нажимного типа. Но сильнее всех обогатился Док – он теперь громыхал в сандалиях римского типа. Ну, таких, что с высокой шнуровкой. И сандалии были с шикарными бонусами к интеллекту и мудрости – самое оно для врачевателя.

Во-вторых, мы наконец-то скинули рванье и надели пусть грязную, но все же почти целую и крепкую крестьянскую одежду. Уровни одежки колебались от сорокового до пятидесятого, и выглядела она одинаково: светлые рубахи с широкими рукавами, темно-синие штаны, кожаные широкие пояса и темные, почти черные плащи с капюшонами. Еще и впрок одежду приберегли – нам досталось под десяток полных комплектов и еще сколько-то элементов вразброс. Напрягало только одно – название. Не слишком приятно носить на себе предметы одежды с одним и тем же названием «Одежа заживо пожранных».

В-третьих, мы пополнили свои запасы склянок, ножей, даже кинжалов, а к ним до кучи деревянных столовых приборов, разномастной посуды, различных кожаных ремней, а еще получили пару мотков длинной пеньковой веревки, что в этих условиях пришлись как нельзя кстати. Наши плетеные веревки пребывали в плачевном состоянии, а чинить их здесь было нечем.

Ну и последнее, но самое радостное – всем соратникам досталось по заклинанию. Даже Бом отхватил себе магию ближнего боя, что для танка в самый раз. «Рык обреченного берсерка» – так называлось заклинание. Рык действительно был оглушительным и с шансом наложить двухсекундное слабое оглушение, звон в ушах, а на неразумные природные создания мог накинуть эффект «малого ступора», когда они замирали в неподвижности, или «малой боязливости», отчего они прекращали атаковать и пятились, отлетали или еще каким-то образом отступали назад. Чем меньше здоровья у рычащего берсерка – тем сильнее шанс наложить на врага ступор или страх. Заклинание было очень ценно массовостью – на первом ранге под его действие могло попасть до двух врагов одновременно. Активация по мане копеечная, но использовать можно было не чаще чем раз в двадцать минут, а если стоишь сам перед рычащим соратником, то накроет и тебя.

Храбру досталось аж два заклинания – и оба из здешних странных. Первое являлось запутанной версией обычного очищения, избавляющего от действий простеньких ядов, а второе было куда интересней, на мой взгляд: после активации оно создавало обычный камень, который тут же можно было запулить куда угодно. Например, в лоб наступающему на тебя врагу. Кидай хоть рукой, хоть пращей. Камни «жили» недолго и исчезали через десять минут после создания. Ну это логично – а то так можно и дом себе на халяву построить. Одна проблема: сотворенный камень появлялся не в руке, а во рту кастующего мага.

Когда Храбр с неподражаемой мимикой один за другим достал изо рта шесть достаточно больших камней, я понял, что в нем скончался талант фокусника. Что непонятно, так это почему заклинание называлось «Тяжесть внутреннего зла» и почему относилось к подвиду темной магии. После изучения заклинаний Светлушка получил достижение и встал на путь какого-то особенного мага, но расспросить его я не успел – времени все же было в обрез. Поэтому, разобравшись с трофеями, мы наконец-то совершили давно ожидаемое злодеяние и из засады подло напали на мирно плетущуюся домой эспаду восьмидесятого уровня.

Бом уподобился пантере и хищно напрыгнул на идущую на бреющем осу. Чтобы остановить ее, большего ничего делать не пришлось – насекомое клюнуло мордой вниз, зацепило жвалами корневые сплетения и резко остановилось. Еще через секунду брюхо со звоном ударилось о камень, раздалось злобное жужжание, название эспады и фасеточные глаза вспыхнули грозным алым, а мы молча навалились на нее со всех сторон и остервенело заработали острозаточенными деревянными кольями. Действовали мы так неспроста, решив обойтись чисто боевыми умениями и не трогать магию. Так что колья втыкали даже интеллектуалы. Честной драки не было и в помине, перегруженная эспада не смогла оказать сколько-нибудь значимого сопротивления и вскоре погибла, оставив после себя тушу. Алый свет глаз медленно угас, золотистое свечение тоже, и место засады погрузилось в темноту – самое то для делишек потрошителя, кем я являлся по совместительству. И осу я вспорол быстро – за прошедшее время мой навык свежевания поднялся еще на одну ступеньку, что прямо сейчас подарило незабываемые ощущения в виде дополнительной сочной требухи и литров, литров желтой искристой крови, льющейся мне на руки. Сюра добавлял радостно что-то бубнящий Светлушка, деловито заполняющий кровью здоровенную банку литров так на десять.

– Куда тебе столько крови?! – не выдержал я.

– Выпарю!

– Зачем?!

– Сам пока не знаю. Но выпарю. Бом! Пить будешь?

– Буду!

Без малейших колебаний Бом взял банку, принюхался и сделал большой глоток. Его тут же перекосило, он сдавленно замычал, замотал головой и выронил подхваченную алхимиком тару.

– Оно? Расовое орочье?!

– Вообще нет… уф-ф-ф-ф… Гадость! На вкус – как настой на поганках…

– И на дятловых головах, – задумчиво добавил я, держа в руках знакомый клюв. – Тэкс… С диетой ос мы разобрались. Жрут дятлов, высасывают огромных личинок.

– А на нас не сагрились, – заметил Док. – Мы не в их пищевой цепочке?

– А фиг его знает! – буркнул я, встряхивая липкими от всякой гадости руками. – Ничего интересного тут нет. Мясо это подозрительное, и жарить его неохота пока что, а вот опыта дали нехило. Валим следующую, пока в крови бурлят остатки яичницы!

– А с этим что делать будем?

Я привстал и глянул, куда указал Храбр.

Там, на корнях, лежала полностью целая прозрачная цистерна с жалом, до краев полная густой белесой жидкостью. Жало при этом продолжало подергиваться, задевая за края, отчего раздавался вряд ли случайный неравномерный и достаточно громкий звон – словно в миниатюрный набат колотят.

– Отойдем и поглядим издалека, к чему этот звон, – предложил я и первым подал пример, начав забираться на свисающий в пропасть корень…

И мы завалили еще семерых перегруженных ос. Я поднял еще два уровня и сразу распределил баллы в силу, чтобы повысить урон в ближнем бою и грузоподъемность персонажа; ну и в мудрость, чтобы постепенно поднимать ее до нормальных значений волшебника.

Уровень персонажа: 54

Сила – 45

Интеллект – 90

Ловкость – 20

Выносливость – 75

Мудрость – 55

Доступных для распределения баллов: 0

Пятьдесят четвертый уровень.

Вот мне уже за полтинник, а мозгов как нет, так и не было…

Но это все ерунда. Я и думать забыл обо всех цифрах, когда мы выяснили, что же происходит со стеклянными брюхами убитых нами ос.

К цистернам с жижей прибывает аварийная служба доставки!

И работают в этой службе огромные шершни!

Полосатая желто-красная махина напоминала монструозную версию азиатских шершней, из брюха торчало сразу с десяток жал, каждая иззубренная лапа представляла собой грозное оружие, голова ворочалась как башня танка, а жвала без проблем могли перекусить пополам призового быка. И летало все это на черных крыльях, чьему размаху позавидуют многие пассажирские авиалайнеры.

Название странное – Шершень Мертвотелый, буквы окрашены в светящийся серый. Уровень двухсотый.

Шершни один за другим прилетели от Древа и навелись точно на «канистры», явно ориентируясь на звон. Мы с почтительного расстояния наблюдали за процессом эвакуации и убедились, что все происходит очень быстро и четко. Живой вертолет подлетает, подхватывает концами мощных лап стеклянный бак, без малейшей натуги поднимается выше, разворачивается и с гудением мчит к Древу, где исчезает среди ветвей, за которыми видно пульсирующее золотое свечение. И так каждый раз.

Подхватил. Унес без натуги.

Подхватил. Унес без натуги.

Подхватил…

– Ну вы ведь поняли, да? – я повернулся к друзьям и даже не пытался скрыть расплывшейся у меня по лицу чуток маниакальной улыбки. – Ну поняли ведь, да?

– Что «поняли»? – удивился Док. – Что шершни связаны с эспадами? Ну, это очевидно…

– Он о другом, Док, – пробасил Бом, глядя то на улетающего с грузом шершня, то на лежащую у наших ног особо крупную емкость. – Он говорит совсем о другом…

– Внутрь мы не пролезем! – возразил Храбр. – И звучит не как надежный план… Мне приходилось слышать об авантюристах, что путешествуют в бочках к озерному граду; я видел древний классный фильм, где заключенные сбежали в цистерне с бетоном; слышал что-то о путешествиях на рыбах… но чтобы в осиных…

– …задницах! – бухнул Бом и зашелся демоническим хохотом. – Мы отправимся в путь в осиных задницах! Чур я рулевой! Буду вертеть дохлым жалом, как веслом: туды-сюды, туды-сюды!

До Дока наконец дошло, и он аж обмер на секунду:

– ЧТО?! Серьезно?! Забраться в эту стеклянную цистерну с жидкими внутренностями, дождаться шершня и отправиться в полет над бездной к непонятно что скрывающему за своими ветвями гигантскому Древу? Я ведь ошибаюсь, да? Я ведь ошибаюсь?!

Я покачал головой и улыбнулся еще шире:

– Нет, Док. Ты не ошибаешься. Мой план именно таков.

– Безумие! И Храбр прав – мы все равно не пролезем внутрь! И эта бочка и так очень тяжелая!

– Не совсем, – возразил Храбр, ходя вокруг стеклянного брюха, выглядящего диковинной вытянутой луковицей с прозрачной шелухой и перегнившим содержимым. – Залезть мы не сможем, верно. Но почему не слить частично содержимое, чтобы облегчить вес бочки? Хотя кто сказал, что нам это вообще надо? Судя по его виду, шершень с легкостью утащит ношу впятеро тяжелее, и дистанция тут плевая, а нам внутрь лезть и не надо – достаточно привязаться. Если поймем, что шершень нас заметил и атакует – разбежимся. Если не сумеет нас поднять – спрыгнем.

– Можно будет разделиться на две команды, – добавил я.

Храбр кивнул и продолжил:

– Как по мне, так эта затея звучит в разы лучше, чем вариант, где нам четверым придется пробежать по растущему прямо под ногами мосту, который через секунду обрушат живущие в пропасти щупальца…

Он высказался и замолк. Вдалеке послышалось уже знакомое и становящееся все громче гудение.

– Ездоки в осиных задницах – звучит не очень, – задумчиво сказал Бом.

– А ездоки на шершнях? – спросил Храбр – О! Оседлавшие шершней полуночи! А?

– О! Вот так и будем всем говорить – про шершней полуночи! – кивнул полуорк и, глянув на меня, снова подкинул в руке бухту веревки: – Ну что? Пробуем?

– Пробуем, – ответил я, успокаивающе улыбаясь Доку. – Но сразу привязываться не будем. Подготовим веревки, ты, Бом, вцепишься, я прихвачу тебя арканом, а мы сами спрячемся вон за тем валуном. Если шершень сагрится, то у тебя больше шансов выжить после первого удара, а мы постараемся тебя выдернуть. Если все тихо – подбежим и запрыгнем в уходящий поезд.

– В уходящий шершень! – поправил меня Храбр.

– На уплывающий осиный зад!

– На шершня полуночи! – рыкнул Бом, разматывая веревку. – Помним! Прыгаем на шершня полуночи! И если что – я, скрестив руки на груди, гордо стоял у страшного шершня на холке во время всего полета! Раз уж я испытатель – то мне и достанутся все лавры!..

Глава 2

Глава вторая

Зазвенев, перекатившись, полная до краев стеклянная бочка медленно оторвалась от земли и начала подниматься все выше. Лапы шершня скрежетали по прозрачным бокам, прочность начала потихоньку убывать. Следом за бочкой потянулись закрепленные на ней длинные веревки. Одну из них держал стоящий рядом во весь рост Бом, но стоял он не в гордой позе, а скорее в максимально сторожкой. Одно движение шершня в его сторону – и полуорк рванет прочь, а мы ускорим его рывком магического аркана. Вот только пока непохоже, что придется заняться ночными спринтами – поднимающий пыль живой вертолет полностью проигнорировал постороннее присутствие. Деловито развернувшись, подхватил «бочку» и начал подниматься, одновременно уходя к пропасти. И это плохо: еще пара метров, и шершень окажется над бездной, куда упадут и веревки.

Не выдержав, Бом схватил один из концов, торопливо обмотал себя поперек груди, пропуская витки под подмышками, завязал надежный узел и обернулся на нас.

Я выждал еще пару секунд. Шершень продолжал уходить, концы веревок скользили по корням все быстрее. И, не выдержав, я деактивировал магическое лассо и кивнул, давая старт. Сидящие за корнями и валунами друзья тут же рванули наперегонки к уходящему «поезду». Я бежал последним, зная, что Док обязательно отстанет по причине физической хилости. Добежавший алхимик подпрыгнул, уцепился за ближайшую веревку, сунул ноги в петлю, затянул ее покрепче и показал большой палец. Этот в «вагоне». Давай, Док… давай…

Гудение шершня стало громче. Накренившись вперед подобно атакующему боевому вертолету, он начал ускоряться. Тихонько причитающий лекарь был уже рядом, но зацепился ногой за выпирающий корень и рухнул плашмя. Выругавшись, я добежал, помог подняться и почти швырнул его в пропасть. Увидев, что он ухватился, облегченно выдохнул и прыгнул следом, повиснув на том же конце ниже болтающихся ног лекаря. Подо мной туманная черная пустота с частыми вспышками. Волосы рвет поднятый крыльями шершня ветер, вбивая в нос цветочные ароматы и вонь гнили. Бом что-то кричит, Храбр тоже, но мне не до этого – я помогаю Доку закрепиться в веревочной петле, благо за себя не переживаю – у меня есть магическое лассо и почти полный запас маны.

– РОС!

Наконец справившись, туго затянув петлю, я вопросительно уставился на орущего Бома, чей голос был едва слышен из-за гула черных крыльев и свиста ветра. Полуорк показал вниз. Глянув, я охнул и невольно поджал ноги: из бурлящего, как кипяток, туманного океана вырвались несколько длиннющих энергетических щупалец и быстро приближались. Полное ощущение, что тянутся к моим пяткам… Еще чуток – и ударят… А нам и ответить им нечем… Крепко вцепившись в веревку, я смотрел на летящую к нам смерть, пытаясь сообразить, как поступить после возрождения. Плита там – на отмели, значит, нас откинет и…

Шершень резко накренился, ушел вбок, нас заболтало из стороны в сторону, и все мысли вылетели у меня из головы – удержаться бы! Я вцепился в веревку изо всех сил, радуясь, что у меня прокачаны сила и выносливость. Надо бы еще ловкости добавить – в подобных ситуациях она как нельзя кстати. Когда качка чуть успокоилась и я снова взглянул вниз, под нами опять была темнота, а пучок медленно оседающих щупалец оказался далеко в стороне. Похоже, шершню плевать на безбилетников, а вот на угрозу со дна бездны он реагирует быстро…

Крушения не состоялось, полет продолжался. Я позволил себе чуть оглядеться. Бом радостно скалился с «переднего» места, Храбр задумчиво висел вниз головой, глядя в темноту под нами, Док, видимо, истратив запас нервных сил подчистую, висел в петле с таким выражением лица, будто ожидал появления разносящей напитки стюардессы. Мешки со снаряжением и расходниками при нас, никто вроде ничего не потерял – и уже хорошо. Я оглянулся, посмотрел на удаляющийся край обрыва и высящиеся за ним гигантские деревья. Потрясающая все же по мрачной красоте локация, да еще и с таким бездонным сюрпризом в центре. А еще было ощущение, что назад мы уже не вернемся…

– Кстати! – надо мной шевельнулся Док.

Я приподнялся на веревке, автоматически проверив запас бодрости и убедившись, что могу пока себе позволить такой акробатический финт.

– Что такое?

– Я вот подумал сейчас – а ведь звучит! Шершни Полуночи!

– И что?

– Если однажды стану злобным страшным агром, то создам свой клан и назову его Шершни Полуночи! – Док, мирный и добрый лекарь, заявил это с полной уверенностью и довольно злой усмешкой на обычно приветливом лице. – Бойтесь города и села! Агрклан Шершни Полуночи уже идет по ваши души и за вашим златом!

Рассмеявшись, я кивнул и спустился чуть ниже, чтобы его пятки не колотили мне по лбу. Похоже, Док таким образом сбрасывает скопившееся напряжение. Мы все уже устали, время позднее, а на нашем лекаре еще и ответственность за наши жизни – при его-то скудном целительном арсенале. Тут поневоле в голове проснутся темные мысли и появится желание грабить села и караваны…

Влекущий нас шершень снова рванул в сторону. Нас снова заболтало под его брюхом, Бома в его каменном снаряжении подбросило и с силой ударило о прозрачную капсулу с жижей. К нашему ужасу, стекло хрустнуло, по нему побежала сеть трещин. Никто из нас и слова не сказал – просто смотрели на все удлиняющиеся трещины и ждали. Веревки обмотаны вокруг стеклянной бочки, и если она разобьется, то мы вместе с осколками полетим вниз…

Мы так пристально смотрели на трещины, что едва не пропустили прущую навстречу причину неожиданных маневров, и заметили ее в последний момент. Вернее, аж три причины, пылающие золотистым светом. Еще секунда… и три здоровенные эспады промелькнули в стороне, с бешеной скоростью уходя к покинутой нам части Пущи. Я сумел разглядеть их полностью пустые «баки», а заодно уровни – сто восьмидесятые – и красные, как огонь, ники агрессивных существ. Одна из эспад даже дернулась в нашу сторону, но нас с ней уже растащило в стороны, и дистанция оказалась слишком велика. Эспада вернулась на курс. Почему они «красные»? Ответ напрашивался сам собой – огромные осы «зеленели» только после того, как высосут содержимое мегаличинки. Может, это и не так, вариантов море, но это было самое очевидное объяснение, коим я и удовольствовался – других забот хватает.

– Есть! – я крикнул это, когда темная пустота сменилась обрубком толстенного обросшего зеленым сучка, способного разместить на себе двухподъездную панельную многоэтажку. – Режьте!

Вытащил подточенный Бомом нож, чиркнул им по веревке, и зеленая площадка понеслась навстречу моим пяткам. Удар был тяжелым – все же падал с солидной высоты. Хоть и приземлился на подошвы, но удержаться на ногах не удалось, и меня закувыркало по мягкой травяной постели. Остановиться получилось не сразу, потом еще полежал чуток, приходя в себя после круговерти и сплевывая набивший в рот клевер – судя по запаху и вкусу, это был именно он. И когда поднялся, то оказалось, что остальные уже встали и торопились ко мне. Надо мной мелькнула тень поднимающегося выше шершня, и я не смог удержаться от благодарного взмаха рукой. Все же доставил нас в целости и сохранности. Док подбежал первым и сразу же подлечил меня как следует. Бом почему-то пробежал мимо, но я все понял, когда он резко остановился и встал в боевую стойку, раскручивая в правой руке каменную дубину. Из слишком высокого клевера, сшибая фиолетовые цветы, с всхлипывающим ревом выскочил крупный зверь с алой надписью и цифрами над клыкастой мордой. Уровень восемьдесят пятый. Косматое существо выглядит хищным, сильным и быстрым.

– К бою! – крикнул я, разворачиваясь и готовя заклинания. – Кротовья нора! Костяной палец! Кладония! Магия моя! Рази врага! Рази!

С рыком зверь приподнялся и нанес удар передними лапами. Длинные когти со скрежетом прошлись по подставленному каменному щиту полуорка, попытались вырвать его, но Бом щит удержал и тут же нанес ответный удар дубиной, врезавшейся твари точно между двух огромных и фиолетовых, как цветы клевера, глаз. Устояв, зверюга шатнулась в сторону, зашла с фланга, попыталась поднырнуть под идущий следом щит, чтобы добраться до колена отступившего Бома, но не преуспела и поймала холкой еще один невероятной силы удар.

– Я уничтожу тебя! – ревел Бом. – Порву! Сожру! Р-растопчу!

Я невольно залюбовался – зрелище того стоило. Могучий воин в каменных доспехах сражается с косматым зверем, похожим на черного медведя с чересчур большой головой и слишком большими глазами. Вытянутое рыло оснащено десятками клыков, на лапах страшные когти. Еще один обмен ударами… и из туши медведя вырвался шипастый мерзкий кошмар, отняв немало здоровья. Следом взорвалась насытившаяся кладония, зверя шатнуло, и Бом тут же воспользовался этим, закончив дело за несколько сильных ударов. Когда черный бирвал пал – так зверя назвала система – Бом, не теряя времени, воткнул в тушу нож, сделал несколько надрезов, отобрал пару органов и отправил их в висящий на поясе алтарь, напутствовав несколькими словами на непонятном языке. Каменный горшок ответил выдохом зеленоватого пара или дыма и тихим-тихим тройным стуком боевых барабанов, будто бы донесшимся с очень большого расстояния. Жертва принята, но в великанском клевере уже слышится приближающаяся возня.

Поворачиваясь к угрозе и поднимая щит, Бом бросил через плечо:

– Следующего хочу попробовать сам завалить. Думаю, справлюсь. Не зря же я пил все эти эссенции…

Бом уже достиг пятьдесят пятого уровня. Среди нас он поднялся выше всех. Выпитые эссенции дали ему еще несколько десятков характеристик, так что настоящий его уровень гораздо выше. Добавить к этому орочье снаряжение и его личный огромный опыт игры в Вальдире… Да… он справится. Мы и возражать не стали, держась наготове на всякий случай, но предпочтя осмотреться.

Бом с рыком схлестнулся с наскочившим на него зверем такого же уровня, как и до этого. Медвежьи клыки с хрустом грызли каменный щит, дубина с тяжелыми шлепками делала свое дело, полуорк орал, а мы, наспех проверив имущество, осматривались, пытаясь понять, куда нас забросила игровая судьба и как отсюда теперь выбираться.

Я быстро понял свою ошибку – мы приземлились не на великанском обломанном суку, а на площадке иного рода. Это частично оторвавшийся от Древа кусок коры, настоящая плита, отогнувшаяся до горизонтального положения. Я понял это, увидев здоровенную выемку на теле Древа, по размерам совпадающую с нашим пристанищем. Древесная рана частично зажила, но из глубоких борозд там, где отходящая кора вырвала особенно глубокие куски, продолжал литься древесный сок, который, наверное, и питал всю растительность на этом странном висячем островке. Я не ботаник и узнал только высокий клевер – но его еще попробуй с чем-нибудь спутать. А вот Храбр, судя по его ползанию в зарослях, нашел куда больше знакомых ему трав.

Больше тут не было ничего интересного. Так… некоторое количество ягодных кустарников, в траве шныряют мелкие безобидные зверьки смешных уровней, летают разноцветные бабочки, слышно скрипение ночных сверчков или кто там еще любит играть по ночам ногами на скрипке. Хотя ночи как таковой тут нет – висящие над нами ветви величественного Древа источали мягкий свет, коего вполне хватало, чтобы превратить ночь в сумерки.

Бом убил вторую зверюгу, мы получили опыт, а из кустов вывалилась третья. Полуорк зарычал, требуя не мешать, и продолжил упоенное сражение. Убедившись, что он почти не пострадал, я чуть сместился в сторону и неожиданно оказался на берегу узкого, но достаточно глубокого ручейка. Тот самый древесный сок, что стекает сверху? Скорей всего – потому что ручей пах сладкой свежестью… этот запах иначе и не описать. В прозрачной, но чуть зеленоватой воде плавали лягушки, мелькала юркая рыбешка, даже колыхались водоросли.

Выпрямившись, я вернулся к краю немалого «островка» и оттуда осмотрел ствол так далеко, как хватило глаз. Подсчитав, повернулся в другую сторону и занялся тем же самым. Закончив, озвучил подсчеты подошедшим соратникам – включая опять победившего полуорка:

– Семнадцать. И тут, блин, десять слоев бытия – от адского до райского.

– Это еще как понимать? – сипло осведомился Бом, утирая с зеленого лица подозрительно красную жидкость.

– Он про такие вот площадки, – за меня ответил Храбр, окинув быстрым взглядом один из видимых боков исполинского Древа. – Мы сильно недооценили его высоту. Сколько тут?

Рядом с колоссом гудел ветер, частично отогнавший мрачный туман, а благодаря падающему сверху свету мы увидели гораздо больше, чем могли видеть раньше с края далекого обрыва. И сейчас я чувствовал себя муравьем, видя, что невероятной толщины ствол уходит ну очень глубоко в провал.

– Километр? – предположил Док.

– Или даже больше, – сказал Храбр. – Дерево бомбической высоты. А ведь до его кроны еще метров триста-четыреста. Почему такая красотища не в большой Вальдире?

– Не знаю, – ответил я и указал пальцем вниз: – Видите вон тот несчастный вырост? Он размером с половину футбольного поля.

– И там настоящий ад, – добавил Док и поежился. – Жуть…

Показанный мной островок выглядел обугленным и дымящимся. Но его терзал не огонь, а накатывающиеся и снова отступающие волны наэлектризованного тумана. Оказаться там – верная смерть. Это понятно с первого взгляда. Может, танк-хай и выживет, но нам до него далеко.

Мой палец сместился чуть выше и на этот раз был наставлен на прилепленный к стволу «островок» побольше. Там виднелись белые заросли с утыканными иглами ветками, между которыми проскакивали алые разряды молний. Туман туда тоже добирался, но по нему тут же бил веер разрядов, и мутный вал отдергивался, как ошпаренный. В зарослях кто-то черно-зеленый и крупный вел активную жизнь.

Я поднял руку выше. Очередной лепесток был локацией в миниатюре. Небольшой домишко, клочок зеленого луга с белыми пятнышками то ли овец, то ли еще кого, а над всем этим к стволу прилеплен гигантский кусок льда, откуда ветер сметал вниз снежную порошу. Фигура в черном плаще и с длинным посохом в руках неспешно шагала по заметаемому снегом лугу, вокруг носился здоровенный зверь – суд по повадкам, кто-то из кошачьих. От нас они далеко, и деталей не разглядеть, хотя каждый такой «лепесток» словно чуток подсвечен.

Выше – сразу две расположенных бок о бок площадки, между ними некогда был переброшен ныне провалившийся в середине каменный арочный мостик, а на заливаемых дождям пространствах мокнут небольшие рощи, неумело скрывающие какие-то руины.

Еще выше – и уже выше нас – новый островок с еще более величественными руинами, сплошь накрытыми виноградными лозами, судя по налитым гроздьям. В каждой локации свой климат, своя жизнь, но чем ниже – тем эта жизнь хуже. На нашем уровне все благополучно: клевер растет, медведи пасутся, рыбки плавают в живительном древесном соке. А вон на том высоко-высоко расположенном островке, считай, под самой кроной, куда улетел шершень, видна яркая радуга.

– Невероятное место, – подытожил Бом. – А ведь мы видим только одну его сторону и то не полностью. Захапать такое в клановую собственность… и можно нас всех считать обеспеченными до конца дней наших.

– Да уж, – кивнул я. – И все такое разное, но при этом расположено на одном и том же Древе.

– Вавилонское Древо! – бухнул Храбр Светлушка и тут же пояснил свою мысль: – Ну, у меня просто ассоциация так сложилась. Каждый из этих выступов по сути свой – крохотный уникальный мирок. И я подумал, что живи там люди, они бы разговаривали на непонятных друг другу языках. Потом вспомнил, что дерево очень высокое – а такой же высокой была Вавилонская башня.

– Это которая развалилась? – спросил я.

– Она самая.

– Будем надеяться, Древо не рухнет, пока мы на нем, – вздохнул я и задрал лицо. – Ну что? Как будем подниматься к кроне?

– Задержаться не получится? – судя по тону, Храбр уже знал мой ответ. – Здесь столько ценных трав…

Я с сожалением покачал головой:

– Нам надо двигаться вперед. Даже привал устраивать не будем. Я предлагаю как-то добраться до тех двух соединенных мостом лепестков, а точнее – до дальнего из них.

– Потому что до крыш тех руин почти достают виноградные побеги? – как и ожидалось, Бом уловил мою мысль мгновенно. – И подниматься уже по лозам?

– Ага.

– Так и сделаем. Мне что-то не улыбается карабкаться по осыпающейся скале, – проворчал полуорк. – И Рос прав – не стоит тут засиживаться. Мы понятия не имеем об этом месте, и не стоит тут никому мозолить глаза, если нам дороги наши жизни…

Говоря слова «если нам дороги наши жизни», Бом не улыбался. Нет. Он был предельно серьезен, максимально напряжен и, в отличие от нас, стоял не лицом к обрыву, а боком, то и дело цепким взглядом осматривая происходящее на приютившейся нас клеверной поляне с сетью мелких ручьев. Поняв это, я ощутил укол жгучего стыда – рано ты, Рос, расслабился. Рано. То, что мы успешно пролетели над бездной – пусть и невероятно опасным способом – это не повод расслабляться. Ощутил эту жгучую эмоцию не только я – остальные тоже встрепенулись, отошли на пару шагов от пропасти, повернулись лицами туда, откуда могла явиться опасность. И словно сама Вальдира услышала наши мысли: в клевере зашумело, стебли беззвучно упали, на открытое место вышли три бирвала разом.

Стоящий впереди бирвал девяностого уровня, самый крупный, грозно наклонил голову, исподлобья взглянул на гордо стоящего полуорка и тихо зарычал, медленно сдирая передними лапами дерн. Два других монстра одновременно рыкнули, словно подтверждая полученный приказ.

Нехорошо…

– Ударят меня! Одновременно! – повернувшись левым боком к врагам, Бом вернул в руку толстый щит и поверх него уставился на тварей. – Видать, затаили обиду… Один против них не выстою!

– Да это и так понятно, – пробормотал я, поднимая руку. – Рулгхэт! Кладония! – и как только первый зверь прыгнул вперед, я, успев перетасовать заклинания, добавил: – Кротовья нора!

Последнее было моим самым неразвитым заклинанием – на скалах и озерах им пользоваться было нельзя и в лесу тоже. Система не позволяла условным кротам рыть норы в воде, камне и древесине. Тут нужна нормальная мягкая почва – и здесь ее в достатке. К тому же еще требуется, чтобы твой противник обладал ногами или лапами – которые он переломает, попав в вырытую яму. Бирвалы обладали всем необходимым набором, и два первых зверя «клюнули» мордами, когда их передние лапы угодили в глубокую ловушку. Это сбило бирвалам атаку, что позволило Бому перейти от выжидания к нападению и нанести сразу два сокрушительных удара, выбив из противников визги боли и хиты жизни…

**

Уровень персонажа: 57

Базовые характеристики персонажа:

Сила – 45

Интеллект – 95

Ловкость – 20

Выносливость – 85

Мудрость – 55

Доступных для распределения баллов: 0

Три уровня я поднял благодаря цепочке мелких, но безумно досаждающих нескончаемых схваток, когда каждая следующая начиналась спустя секунды после завершения предыдущей. Причем нашей вины в этом не было – монстров мы не провоцировали, маршрут выбирали осмотрительно, вот только по меньшей мере половина здешней флоры и фауны была мало того что агрессивной, так еще и с немалым радиусом бдительности, позволяющим заметить нас издалека.

Расправившись с бирвалами, мы сначала попробовали, а потом вдоволь напились бегущего в ручье сока Древа – по вкусу чисто березовый, но с добавлением меда, а еще очень холодный и почему-то пахнущий огуречной свежестью. Рыбу ловить не стали – не хотели задерживаться, потому, собрав немного хвороста, подождали, когда Храбр соберет разных трав, после чего двинулись дальше.

Приютивший нас «лепесток» мы покинули с помощью древолазания, хотя здесь оно больше напоминала альпинизм, ведь двигались мы по отвесной бугристой поверхности, выветренной, испещренной бороздами и трещинами. Здесь гнездились диковинные птицы, в глубоких прогрызенных ходах бегали на вид милые пушистые и очень знакомые зверьки, чей уровень колебался от двадцатого до двадцать пятого. Вот только зверьки были агрессивными, а звали их совсем нехорошо: хомячиное отродье. «Милые» пушистики с нейтральным серым и белым окрасом обладали ярко-красными и раздувающимися при виде опасности щеками и ядовитыми острейшими зубами. И атаковали они жутко, пользуясь нашим незавидным положением: прыгали из своих нор прямо на лицо, норовя вгрызться в глаз, исходя при этом пронзительным верещанием. Мы были очень рады, когда благополучно преодолели сто с лишним метров по древесной скале и спрыгнули на следующий «лепесток» – и только там мы избавились от последних представителей хомячиного отродья, безжалостно прибив большинство и выпнув в бездну остальных.

Ядовитые проворные злобные хомяки есть кара небесная – ответственно заявляю!

Вторая площадка была песчаной, и ноги тонули в желтой сыпучей массе по щиколотку. Тут имелось несколько медленно движущихся по кругу барханов с присыпанными солью вершинами – мы попробовали – а в центре росло одинокое четырехметровое дерево верблюжьей колючки со свисающим с одной из верхних ветвей и немилосердно блестящим бриллиантовым колье, окутанным медленно пульсирующей синеватой аурой. Вокруг дерева неспешно ходил единственный обитатель этого места – белый горделивый верблюд четыреста сорок четвертого уровня. Белая густая шерсть, массивные горб, презрительный взгляд алых глаз, а к этому еще стоит добавить предостерегающий плевок, пришедшийся в метре от моих ног и выбивший из земли метровый фонтан песка. Как из миномета шарахнул… Бом не сводил глаз с поблескивающего колье, что-то бормотал, но мы решительно уперлись в него ладонями и потолкали к другому краю площадки, предусмотрительно двигаясь вдоль Древа. Когда мы покинули пустынное место и снова отправились кормить лицами проклятое хомячиное отродье, то увидели, как белый верблюд выпустил из горба широкие и длинные кожистые крылья, взмахнул ими и полетел над барханами вокруг зеленеющего колючего дерева.

Летающий верблюд четыреста сорок четвертого уровня… нет, спасибо, нам с таким враждовать не с руки.

Отбившись от массовой хомячиной атаки, мы добрались до чего-то вроде косого глубокого рубца – будто кто-то вбил в кору гигантский топор – и подниматься стало не в пример легче. На четвереньках, сдирая мокрый лишайник и удивительно твердую желтую паутину, мы поднялись еще выше и «выпали» на первый из двух расположенных бок о бок «лепестков» – тех самых, что были укрыты заливаемыми нескончаемым дождем рощицами, скрывающими какие-то руины.

В руинах были пауки сто семидесятого и двухсотого уровней – нам повезло увидеть их заранее, и, наверное, только это и спасло нас от гибели. Красные ники говорили об их агрессивности, а названия пугали: черный сорокопут-кровежор. Размерами они достигали здоровенной собаки, двигались с удивительным проворством, но явно были подслеповатыми, раз не заметили наше шествие по самому краю островка – уж лучше прыгнуть в бездну, чем драться с этими многоногими уродами. Там хоть аркан спасет, и есть шанс зацепиться. А в битве с пауками шансов у нас нет.

После тяжелейшего марш-броска через Пущу следом за золотистой осой и перелета через мрачную бездну я даже думать не мог без содрогания о том, чтобы повторить этот путь. А ведь именно туда нас и вышвырнет после гибели – на ближний берег Большого Рачьего озера.

Провал посередине моста мы преодолели прыжком, страхуясь моим лассо, после чего осторожно сошли на мокрую траву, усыпанную звенящими от дождя стеклянными колокольчиками. Я неосторожно наступил на один из них, и он удивительно громко хрустнул под подошвой, после чего рассыпался с пронзительным стоном-плачем, который разом подхватила вся поляна. Настоящий скорбный перезвон, и мы, подгоняемый этим жалобным плачем, рванули что есть сил через поляну, безжалостно давя стеклянные цветы – потому что увидели, как из рощи позади нас вымахнула целая стая огромных пауков сорокопутов и рванула за нами. Ругаясь, падая, вскакивая, мы оббежали пустую на вид рощицу с руинами – Бом выдрал по пути ржавый двуручный топор из массивного пня – перебрались через поваленное толстенное дерево, сдирая с него пласты гнилой коры, и, вцепившись в покачивающиеся на ветру виноградные лозы, начали спешный подъем.

Пауки почти настигли нас.

Почти.

Но они оказались на оставленном нами цветочном пятачке секунд через двадцать после того, как мы его покинули. И этого драгоценного промежутка нам хватило, чтобы подняться повыше, зацепиться понадежней и замереть в полной неподвижности и в глухом молчании, не сводя испуганных глаз с происходящего внизу. Пауки тоже замерли. Страшные, похожие на перевернутые суповые тарелки, покрытые густой черной шерстью, они мокли под проливным дождем и терпеливо ждали очередного звона или еще какого-нибудь звука. Но не дождались. Мы оказались терпеливее и не шевелились до тех пор, пока разочарованные твари не решили, что добыча ускользнула, и не пришли в движение. При этом пауки не убрались обратно на отделенный разбитым мостом лепесток – они спрятались под ветвями ближайшей рощи.

Получается, теперь те, первые заросли пустые, а здесь засели в засаде жуткие монстры. И если сейчас, не привлекая их внимания, вернуться туда и хорошенько пошариться, то можно и отыскать что-нибудь стоящее. Но мы просто полезли вверх, следя за тем, чтобы не производить лишнего шума. Старые лозы легко выдерживали наш вес, по пути мы подкрепились терпким виноградом, увеличившим наши силы и выносливость, что было как нельзя кстати. Поднимаясь, я бросил взгляд вниз и только сейчас заметил, что вокруг каждого из разбитых нами случайно стеклянных колокольчиков, вдавленных в траву, расплылись пугающие красные пятна.

Добравшись до низа очередной площадки, мы немного отдохнули, готовясь к очередному забегу от опасности, и только затем перевалили через край и осторожно ступили на поросшую серой, как графит, травой долинку.

В центре высились руины какого-то примыкающего задней стороной к Древу средневекового замка с островерхими башенками и частично обрушенной защитной стеной. Миниатюрное и хорошо защищенное жилище феодала с разбитыми вратами, за которыми виднелся небольшой каменный двор, а еще дальше мы увидели распахнутую дверь, за которой начиналась темнота внутренних помещений.

Туда мы не пошли. Слишком опасно. Мы и во двор входить не стали, предпочтя подняться по наружной стороне стены с помощью тех же вездесущих виноградных лоз, затем вскарабкались на самую высокую башню и, втиснувшись в узкие щели окон, оказались на небольшой площадке. Тут имелся засыпанный мусором каменный сундук и привалившийся к нему спиной скелет в рваной кольчуге, широко раскинувший ноги в высоких сапогах со шпорами и наставивший взведенный арбалет вниз – на ведущую сюда узкую винтовую лестницу. Заряженный в арбалет болт я узнал сразу – взрывной и реально мощный. Такой болт в большой Вальдире, до того, как начался дикий ажиотаж закупок в связи с грядущим Великим Походом, стоил не меньше трех серебряных монет. Дорогой одноразовый расходник. Буквально стреляешь собственными деньгами…

Как только Бом спрыгнул на площадку, скелет с треском встрепенулся, череп с пучками редких рыжих волос начал подниматься, в глазницах зажегся рыжий же свет, проявилась над головой алая надпись с цифрами сотого уровня, но ничего сделать враг не успел – вцепившись в арбалет, полуорк принялся бить краем щита по трясущимся костям рук и не останавливался до тех пор, пока не перебил их в локтях и не лишил скелет опаснейшего оружия. Взрыв в замкнутом пространстве – нет, спасибо, не надо. Арбалет я перехватил и передал висящему снаружи Храбру, а сам ударил пожирающей ману кладонией, и пока она разрасталась, вместе со швыряющими камни алхимиком и лекарем помог Бому добить гада. Может, и дольше пришлось бы повозиться, но повезло, что скелет изначально сидел, а подняться ему Бом так и не дал, равно как и вернуть себе оторванные руки.

Сунувшись вниз, спустившись на десяток ступенек, засыпанных хрустящими под ногами листьями, скрывающими под собой десятки алых уховерток, я убедился, что непосредственной опасности прямо сейчас нет, хотя заметил на расположенном ниже пятачке двух сидящих у стены скелетов. Один был вооружен занесенным над головой мечом, другой сжимал в ладонях мигающий красным стеклянный шар – огненную бомбу. Руки так и чесались забрать драгоценный расходник, но скелеты наверняка очнутся от вечного забытья, и тогда мне не поздоровится. Еще был вариант с лассо – захватить и дернуть – но это опять же пробудит скелетов, и поэтому рисковать я пока не стал, предпочтя подняться наверх, где уже чем-то грюкали ждущие меня друзья.

А грюкали они ожидаемым – сундуком, пытаясь оный вскрыть. Особенно усердствовал жадный полуорк, чему я удивлен не был, но рядом с ним неистовствовал в попытке вскрыть замок Док – а вот это уже было удивительно. Откуда такое рвение у нашего лекаря?

Я так и спросил.

И получил честный ответ: Док был настолько впечатлен плевком летающего белого верблюда, а затем забегом по наши души мохнатых пауков, что истово мечтал теперь о куда более сильной целительной магии. Что ж – вполне понимаю. Я и сам был впечатлен, увидев глубокую воронку в песке, оставшуюся после небрежного плевка горбатого иноходца…

Далеко не все растущие из тела Древа «лепестки» подходят нам по уровню. Нам очень повезло приземлиться на клеверной площадке. Кстати, когда мы покинули клеверную поляну и взглянули на нее уже издалека, то увидели ее название, висящее в небе, – Клеверный Утес. Поэтично. И спасибо бирвалам, что они слабы и не смогли нас слопать.

Лепестки с разрушенным мостом назывались почти одинаково – левая Длань Паукорэнна и, соответственно, Правая. Как называются руины с опутанным виноградом замком – пока не знаю, но особо не сокрушаюсь по этому поводу, хотя исправно продолжаю делать скриншоты и отправлять их в реальный мир. Как я понял, на локации надо побывать, затем покинуть ее, оглянуться – и получишь системное зыбкое оповещение.

Пока я восстанавливал бодрость и успокаивался – после бега наперегонки с пауками меня до сих пор потряхивало, – ухающий похмельным филином Бом сумел сокрушить крышку сундука своей дубиной. В ставших ненужными петлях жалобно покачивался закрытый замок, до конца исполнивший свой долг. Ну это и логично – среди нас нет мастера по вскрытию замков. Знаю одного такого, но он не с нами. Да и отправься вдруг Шмыг с нами, будь он тут с самого начала, я сильно сомневаюсь, что его бы порадовал сброс всех статов, навыков, достижений и возвращение к первому уровню – уж слишком крутым он стал, судя по всему, и не захотел бы этого терять. А еще он стал куда более серьезным… и чуток мрачноватым.

– Ес-сть!

Радостный рык Бома заставил меня вздрогнуть и вернуться мыслями в верхнее помещение замковой башни.

Заглянув в сундук, что было непросто из-за сгрудившихся вокруг него соратников, я увидел тусклый блеск золотых монет и мерцание рубинов, вперемешку лежащих внутри обода простенькой на вид золотой короны с сапфирами. Помимо этого, я увидел меч в черных кожаных ножнах, несколько тяжелых кинжалов, пару толстых книг, пяток разноцветных свитков, немало хрустальных флаконов с неизвестным содержимым, жемчужное ожерелье и еще немало всякой мелочи.

Но главный сюрприз нас ожидал, когда Бом откинул накрывающий часть сокровищ черный плащ, лежащий вдоль задней стены сундука, и нашим глазам предстал скрюченный скелет, зарывшийся черепом в грязные тряпки. Колени прижаты к грудине, между костяных ладоней зажата мерно пульсирующая ярким фиолетовым светом большая виноградная гроздь. На пальцах многочисленные золотые и серебряные кольца, с черепа свисают длинные золотистые пряди, на костях прогнившие остатки некогда роскошного пышного платья, шейные позвонки опутала толстая серебряная цепочка, к которой прикреплена овальная золотая пластинка с выложенным драгоценными фиолетовыми камнями изображением виноградной грозди.

Итого в сундуке, помимо сокровищ, лежит скелет очень непростой, судя по одеяниям и украшениям, женщины. Сундук на верхней площадке самой высокой башни замка, там, внизу на лестнице, лежат минимум двое бойцов, еще один умер у самого сундука.

Указав рукой на лестницу, я поведал об увиденном задумчиво стоящим вокруг сундука товарищам, чем добавил элементов головоломки, и она начала «раскрываться».

– Они отступали от какого-то серьезного врага, – предположил Храбр, говоря так тихо, будто мог потревожить сон мертвой женщины. – Покинуть замок не смогли или не успели, поэтому поднялись сюда – тут легче обороняться.

– Но это им не помогло, – продолжил Док. – И они погибли. Грустно! Враг победил! Принцесса погибла…

– Грустно, – согласился я.

– Чушь! – буркнул Бом, пригоршнями собирая монеты и ссыпая в свой мешок. – Быстро же вы придумали слезливую историю! Принцесса откуда взялась?

– Так вот – девушка с золотыми волосами! – парировал Док. – И корона рядом лежит!

– Корона мужская. Это видно сразу, – возразил полуорк. – То, что они сюда отступили и ждали атаки снизу, раз заняли позиции на лестнице – это понятно. Вот только это могли быть воры, забравшиеся в замковую сокровищницу.

– У нее золотистые волосы! – уперся лекарь. – Она была красивой!

– А среди воров и разбойников прекрасных блондинок не бывает, да?

– Не бывает, конечно! Они там все вшивые, бегают грязными в дремучих чащах и, почесываясь, нападают на кареты в поисках куска мыла! Я читал книги по средневековью!

– Ну да, – фыркнул Бом, раздавая остатки денег и украшений каждому из нас поочередно. – Прячьте лучше! В следующий раз Акмэр, может, и не разрешит бесплатно навыки апать. А насчет этих мертвецов – тут я, в принципе, согласен почти во всем, но не в главном.

– Это как? – удивился я, вернувшись от лестничного спуска, куда отлучался, чтобы проверить, не зашевелились ли скелеты.

– Погибшие явно из замка. Тут вы угадали. Возможно, атака их застала врасплох. Судя по платью и украшениям, златовласка была не юной принцессой, а супругой хозяина замка. Скорей всего, враг начал штурм, защитники бросились его отражать, но не слишком успешно, поэтому златовласку вместе с верными воинами отправили в самое безопасное место – на вершину растущей прямо из главного здания наблюдательной башни. Тут они и нашли свой печальный конец.

– Да ты просто повторил наши с Храбром догадки! – возмутился Док. – Рассказал то же самое, но подробней! И невинную девицу перевел в разряд замужних и уставших…

Выгребающий оружие Бом кивнул:

– Я же сказал – с небольшими поправками, но по большей части я с вами согласен. Но не в главном!

– И в чем же ты не согласен?

– Ты сказал, что враг победил.

– Конечно! Ведь они все мертвы! Оглянись – тут скорбные трупы кругом!

Повернувшись к лекарю, полуорк смерил его скептическим взглядом и спросил:

– И почему же тогда сундук с самыми драгоценными сокровищами замка – и с короной, символом власти! – не тронут победившим врагом?

– Эм-м-м…

– Эм-м-м… – согласился я. – Получается, враг сюда не дошел? Хотя стоп – а может, это какие-нибудь фанатики-бессребреники? Убили ради убийства, а не ради грабежа.

– И почему тогда златовласка осталась в закрытом сундуке?

Храбр с Доком с надеждой в глазах уставились на меня, безмолвно моля поддержать их разваливающуюся теорию. С трудом заставив уставшую голову работать, я предположил:

– Откинули крышку, поглядели на несчастную, поглумились злодейски, ткнули мечом и ушли.

– И заперли бережно на ключик, – ехидно добавил Бом. – На всякий случай…

– Тогда не тыкали мечом, а просто заперли крышку на замок и ушли, оставив несчастную погибать в муках от удушья! – нашелся я. – Может, им нельзя по их боевому кодексу женщин убивать, а оставлять помирать без шанса на спасение – можно!

– Эй-эй! – Храбр покачал головой. – Мы же все еще в светлой доброй Вальдире, да?

– Продолжаете упорствовать, бездари? – Бом, дочищающий сундук от оружия и ценностей, но пока не трогающий остальное, показал пальцем на разбитые останки ожившего было, но упокоенного нами скелета: – Ну ладно. И почему тогда все защитники умерли в таких странных позах? Они лежат или сидят с оружием или взрывными зельями в руках, в полном снаряжении, а у скелета еще и зелья нетронутые в поясной сумке – Храбр их уже забрал.

– Забрал, – подтвердил алхимик. – Потом поделю между нами. А ведь точно…

– На стенах нет свидетельств боя, – продолжил Бом. – Там, внизу – по твоим же словам, Рос – они лежат бок о бок, будто решили отдохнуть.

– Отдохнуть, – повторил Док. – Устали ждать врагов? А враги просто задолбались подниматься по крученым лестницам и сказали, что ну его нафиг – коленные суставы дороже мести?

– Нет, – встрепенувшись, Храбр взглянул на полуорка, потом на меня и Дока. – Я, кажется, понял, на что намекает наш мудрый зеленокожий берсерк с каменной головой.

– Эй!

– С каменным шлемом, – поправился алхимик. – А намекает он, что здесь все умерли словно бы во сне или от напавшей слабости. Будто их настигла смерть не от вражеского копья, а от незримой погибели. Разлившийся в воздухе яд?

– Тогда скелеты были бы скрючены в корчах, – возразил я, тоже начав понимать. – В Вальдире с этим строго – все должно быть продумано, детали должны подсказывать и наводить на отгадку. Чего только стоят эти игры в фэнтезийных детективов с их кровавыми таинственными смертями и подброшенными мелкими уликами, ведущими к злодею…

– Популярная, кстати, забава среди уставших от ратных подвигов игроков! – усевшись рядом с сундуком, Бом кивнул. – Да… тут все внезапно разом умерли. Судя по всему, сначала им резко поплохело, но они остались в сознании и просто уселись или улеглись, держа оружие в руках и надеясь переждать нахлынувшую слабость. Но вместо этого они все умерли. А запертый каменный сундук – это прямой намек, что явившаяся сюда смерть легко проникает даже в запертые пространства. А еще она легко поднимается даже на вершину высоченной сторожевой башни. И убивает без лишних страданий – ты просто растягиваешься на полу, смотришь какое-то время в потолок и наконец испускаешь последний вздох, думая о том, что больше никогда не выпьешь прохладного вкусного пива…

– Мы точно все еще в светлой Вальдире?! – возопил Док.

– Скорее уж тогда не пива, а вина, – хмыкнул я, глядя на стеклянную гроздь между ладоней погибшей. – Раз тут все повернуты на винограде, а не на ячмене и хмеле.

– Или виноград тут так разросся уже позднее, – заметил Храбр, глядя туда же, куда и я. – Странная и чуток пугающая штука, эта виноградная гроздь. Она не идентифицирована. И у меня только один вопрос – мы ее заберем?

– Заберем, – ответил я. – Штука выглядит дорогущей. И мы будем полными тупнями, если откажемся от такого шанса. А способ идентифицировать предмет найдем позднее.

– Мудрые слова, лидер! – обрадованно заявил полуорк, накрывая зеленой ладонью предмет и мягко высвобождая его из хватки мертвых ладоней. – Хотя стоп…

Приостановившись, он другой рукой выгреб остатки содержимого: свитки, книги, не замеченные зелья, какие-то мешочки и все, что висело на самом скелете, умудрившись снять даже часть колец и перстней – раздал добычу нам и только затем продолжил процесс изъятия главного предмета. С легким хрустом тонкие костяные пальцы поддались, скрежетнули длинными ногтями по виноградинам и наконец выпустили драгоценность.

– А вот сейчас по всем законам жанра златовласка должна… – начал я, но не закончил, потому что скелет в сундуке дернулся, с черепа полетели остатки золотистых прядей, в глазницах вспыхнули сине-зеленые огоньки, становящиеся все ярче и крупнее. Над костяной макушкой сначала проявилось багровое свечение, затем некоторые его части зажглись сильнее и прорисовали пугающие буквы:

Лариданна Некрожуть. 230 уровень.

– Закрывай! – сипло каркнул я, но справился и сам, захлопнув остатки разбитой крышки, в то время пока пробуждающийся скелет с треском костей переворачивался. – Поднимай! Туда ее!

Я мотнул головой, и понявшие все с полуслова соратники разом подхватили сундук, с дружным криком подняли, мы вместе шагнули к спуску, преодолели за считанные секунды пяток ступеней и, как только за край сундука схватилась костяная рука, с воплем вышвырнули его с лестницы, отправив в долгий полет внутри спиральной лестницы.

– Прочь! – рявкнул Бом, и мы перепуганными мышатами шарахнулись наверх.

Вовремя!

Я выбегал предпоследним и успел увидеть, как севшая в своем импровизированном гробу Лариданна подняла обе окутанные зеленым свечением руки, направила на нас и пронзительно закричала, продолжая уноситься в пропасть. Через миг из ее рук вырвалась изумрудная молния, с шипением ударившая в лестницу, опалившая камень во многих местах и частыми разрядами побежавшая вниз. Но нас не задело – повезло! Мы успели выскочить обратно на защитившую нас площадку и даже вскочить на подоконники узких окон. Я машинально считал, но начал поздновато, поэтому гулкий звук рухнувшего сундука услышал секунд через пять-шесть. Спрыгнувший на пол на свой страх и риск Бом упал на живот, глянул в проем и, тут же вскочив, рванул обратно:

– Уходим! Ее молния разбудила всех мертвецов! Те, что лежали выше, – двухсотых уровней! На шпиль! На шпиль!

Выразившись совсем не по канонам Вальдиры, я подтолкнул Дока, выбрался следом, и по сетке виноградных лоз мы начали поднимать к шпилю башни – туда, где еще раньше приметили интересную штуку, но сочли ее слишком опасной и наметили иной маршрут. Опередив хилого лекаря, явно качающего выносливость, но пренебрегающего силой ради разума и мудрости, я схватил его за руку, вытащил наверх, дождался, когда Храбр первым зацепится за нашу новую тропинку, и отправил туда же Дока. Затем и сам зацепился, а Бом оказался последним – и ближе всего к страшной опасности.

Нежить двухсотого уровня и выше… это конец всему. Нам не справиться. Не выжить. Не придумать никакого способа. С таким противником слабаки вроде нас могут справиться только одним способом – при помощи мощнейшей покупной боевой магии, которой еще надо уметь как следует пользоваться. Учитывая царящую здесь ночь, на дневной свет надеяться глупо, и нам остаться только одно – бежать! Бежать, а вернее, ползти по узенькой и дрожащей под нами ненадежной тропке…

От шпиля островерхой башни раньше был натянут канат с разноцветными флажками. Его нащупали вездесущие растительные побеги и поползли по этой же дорожке, создав нечто вроде горизонтальной тропинки толщиной с мою руку. Листья, колючие побеги и чертов зрелый виноград – мы буквально ползли через грозди, сшибая их, давя, отправляя в полет вниз, ненароком хватая орущими ртами. Бегающие туда-сюда алые уховертки и желтые, как лимон, ядовитые многоножки добавляли хаоса, но мы упорно ползли, надеясь, что всем нам хватит запаса бодрости и выносливости на этом непростом пути.

– Рос! – крик Бома заставил меня обернуться, и я с обмиранием увидел, как на шпиль башни взбираются два скелета с пылающими алым глазницами. Они быстро обнаружили нас и, легко ступая по сети побегов, двинулись по дрожащему воздушному мостику.

– Гребаная нежить! – рявкнул я. – Храбр! Быстрее! Быстрее!

– Понял!

– Нет! Замрите! – рявкнул Бом и особенно скрипучим почему-то голосом добавил: – Вцепитесь в лиану изо всех сил! Обхватите руками и ногами!

– Ты же не собираешься… – начал я, выворачивая шею и глядя назад. – Ты же не хочешь… а, дьявол!

Бом с силой ударил кинжалом. Воздушный мостик затрещал, когда часть побегов была перерублена. Скелеты уже ползли к нам и делали это удивительно быстро – еще бы! Им-то бояться нечего, они уже мертвы и практически неутомимы.

Удар… треск перерубаемых побегов, вниз устремился ливень расшибающихся о крышу спелых виноградных гроздей.

– Зря мы взяли тот долбаный артефакт! – буркнул я, глядя, как полуорк заносит руку еще раз.

Удар!

Треск… хруст… и наша дорожка оборвалась в буквальном смысле слова, а мы провалились вместе с ней и понеслись куда-то по крутой дуге, в то время как скелетов понесло в другую сторону и впечатало в стену башни.

– А-А-А-А-А-А-А-А-А!

Пронесшись над крышей, едва не задев искореженную прущими наружу корнями черепицу, чудом пролетев мимо двух высоченных кирпичных труб, мы с полного размаха ударились ногами о стену башни пониже и повисли там на потрескивающих под нашим весом побегах, ловя и ловя на голову сладчайшие фиолетовые грозди винограда. Урона они не наносили, а вот слепили знатно.

– Вверх или вниз? – отплевываясь, спросил Храбр, превратившийся в фиолетово-зеленого монстра, сплошь покрытого целыми и давлеными ягодами, медленно стекающими по его телу и падающему на нас, висящих ниже.

– Вверх! – крикнул я.

Я принял это решение мгновенно, понимая, что внизу мощенный двор, куда выходит слишком много дверей из слишком многих помещений. И не поймешь, куда бежать, тогда как в башне наверняка есть такая же площадка с узкой лестницей, и если что – можно забаррикадироваться даже от многократно превосходящего по уровню противника… или просто прыгнуть с крыши и попытаться улететь…

– Лучше в окно! – крикнул снизу Бом и, поймав на лету одну из многочисленных виноградных гроздей, швырнул ее вверх, без промаха впечатав в прекрасно сохранившееся многоцветное витражное окно, расположенное буквально в паре метров от меня.

Ягодный снаряд со шлепком влип в шлем гордо куда-то едущего на белом верблюде рыцаря в блистающих доспехах, отметив его как будущую нашу мишень.

– Разбейте! Проверьте! И внутрь с глаз долой! – рычал полуорк, не вися на веревке, а лишь чуток налегая на нее, тогда как его ноги прочно стояли на карнизе.

Опытный игрок понимал, что надо срочно восстанавливать бодрость и незамедлительно убраться со стены башни, где нас было видно так же отчетливо, как цепочку мух на побеленной стене.

– Жалко-то как! – охнул Док, когда Храбр парой ударов разбил витраж и вниз полетели длинные осколки, чем-то напоминающие многоцветные стеклянные ножи.

Я невольно посторонился, не желая подставлять холку под удар такого снаряда. Была мысль подхватить такой вот «нож» и спрятать в инвентарь, но я предпочел сосредоточить внимание на нашем храбром разведчике.

Сунувшись внутрь, алхимик осмотрелся, повозился чуток на подоконнике, стряхивая вниз стеклянное крошево и наконец оказался внутри. Через несколько секунд он высунулся и замахал нам руками:

– Давайте! Тут пусто!

Второго приглашения нам не потребовалось. Еще немного сдавленного пыхтения, скрипения зубами, пара толчков от прущего как скалолазный бульдозер Бома, и мы наконец все оказались внутри и попадали на плиточный пол, испятнав его виноградным соком. Я валялся на животе, и прямо перед моими глазами лежал осколок с девушкой в синем платье, стоящей на красивом балконе с белоснежной балюстрадой и держащей над головой светящуюся виноградную гроздь, испускающую во все стороны длинные лучи – я насчитал семь, прежде чем зло рычащий что-то про грязных бездельников Бом не поднял меня буквально за шкирку и не подтолкнул к лестнице.

– Вверх, братья, вверх! Глотайте ступени жадными ртами! Полируйте вонючими пятками!

– А нафига вверх-то? – спросил Док.

– Да на фига, ну на фига, а на фигале! – на бегу рявкнул Бом. – Потому что! Либо болтай – либо выживай!

– Вот так бы сразу и объяснил! Аж ногам легче стало…

Еще бы его ногам не стало легче – разболтавшегося лекаря мы с Храбром подхватили под руки и тащили на себе, сделав уже полтора витка и добравшись до следующей площадки. Тут мы ненадолго остановились, рухнули на пол и снова замерли. Я лежал на боку, смотрел на информационное окно группы и буквально обалдевал от количества красных полос. Только Бом уверенно держался в желтой зоне и, пожалуй, еще мог бы даже чуток подраться. Ну а остальные, включая меня, представляли собой бессильные мешки с виноградным киселем. Сейчас нас легко убьет даже хромое и одинокое по жизни хомячиное отродье. Пусть характеристики мы вкладывали по-разному, но из-за взаимопомощи выдохлись одинаково сильно. Однако при этом выжили и оторвались от врага.

– Вот! – расставив перед собой заткнутые деревянными пробками пузырьки, Храбр раздал по два каждому. – Малая регенерация жизни и бодрости. Бом! Вот среднее зелье «Ослиная жилистость» – оно не опознано, но я узнал по этикетке.

– Другое дело! – оскалившийся полуорк выплюнул что-то пожеванное, а ранее вытащенное из щели в стене и схватил зелья. – Другое дело! Слабака лекаря потащу я!

– Зато я разумом и мудростью силен!

– Так и объяснишь это нежити, когда она подвесит тебя на твоих же собственных внутренностях – буркнул я, вставая. – Погнали!..

На верхнюю площадку башни, куда более просторную, чем предыдущая, мы влетели одним броском и здесь сделали очередную остановку, чтобы пополнить силы и пугливо осмотреться. Врага высматривал Бом – его полуорочье зрение куда лучше справлялось с царящим под ветвями Древа сумраком. И Бом преуспел – охнув, он рухнул на пол плашмя и уставился на нас выпученными глазами, прижимая грязный палец к фиолетовым губам. По опутанному побегами потолку пробежали всполохи зеленого света, несколько полновесных гроздей на моих глазах съежилось, превратившись в подобие сморщенного изюма.

– Ш-ш-ш-ш-ш-ш! – судя по глазам шипящего полуорка, он пребывал в легком ужасе.

Мы закивали и замерли в неподвижности. Стремительно утекали секунды, медленно рос запас бодрости, уровень побитого во время побега здоровья потихоньку восстанавливался, подстегнутый походной алхимией. Мы пролежали так несколько минут, прежде чем Бом снова рискнул высунуться. Замерев в неудобной позе у окна, он всмотрелся, с облегчением улыбнулся и поманил нас когтистыми пальцами. Мы себя не заставили ждать, мгновенно прилипнув к окну обозрения, изнемогая от желания увидеть грядущий убойный аттракцион проклятого замка.

Я ожидал увидеть что-то опасное… но не такое. У меня аж дыхание пресеклось…

На крыше покинутой нами башни стояла она.

Лариданна Некрожуть. 230 уровень.

Она стояла гордо, безбоязненно, окутанная облаком изумрудной светящейся ауры, пронизанной сетью электрических разрядов. Изодранное платье колыхалось вокруг нее так, будто она находилась в воде. Витали над головой остатки золотистых волос, глазницы уже не полыхали внутренним жутковатым огнем, а светились яркими прожекторами, развеивая сумрак зелеными лучами. Сейчас она стояла к нам боком, медленно ведя потусторонним прожектором по внутренним стенам замка, задерживаясь на зубцах, высвечивая ниши, сбегая на мощеный двор, проникая внутрь помещений сквозь проваленные крыши. Примерно каждые тридцать секунд зеленый свет резко усиливался, в ушах начинал звучать пронзительный комариный писк, но затем все снова возвращалось к мерному и пугающе беззвучному высматриванию.

Тут можно было не гадать – Лариданна искала именно нас.

– Мы пробудили древнее зло, – тихо-тихо прошептал Док. – Что же мы наделали…

Сидящий рядом со мной Храбр Светлушка тихо фыркнул:

– Да уж, разбудили так разбудили. И теперь красотка ищет разбудивший ее будильник, чтобы выключить его навсегда… Вывод прост – не буди спящих женщин, не буди!

– Сделаю это своим семейным девизом, – проворчал Док.

Я слушал их краем уха, продолжая наблюдать.

На крыше златовласка была не одна – вокруг нее почетным караулом стояли четыре скелета с пылающими красным глазницами, а еще двое, стоящие не на крыше, а на площадке, где мы нашли на свою голову каменный сундук, могли похвастаться истекающим из черепов когерентным синим светом.

Это уже давало любому мало-мальски опытному игроку важную информацию, а если сведения были получены до боя, то позволяли построить грамотную тактику будущего сражения, ведь это классический цветовой расклад. Правда, создатели локаций придерживались этого правила далеко не всегда, резонно стараясь скрыть возможности своих монстров, но здесь, похоже, все было на виду.

Красный свет – воины, бойцы ближнего и дальнего боя. Мечники, лучники…

Синий – скелеты-маги, владеют боевой магией вроде молний, ливня костяных игл и так далее.

Зеленый – это личи. Мертвые некроманты, мстительные духи, способные поднимать другую нежить и подчинять ее себе.

Поэтому видимый нами расклад был очень прост. Лич под охраной воинов, под прикрытием крыши и бойниц засели боевые маги. Но нам эта информация не давала ровным счетом ничего – какой тактикой не воспользуйся, а нас все равно прибьют.

Поэтому…

Проползя через площадку, я сунулся в противоположное окно, осмотрелся и коротко переглянулся с успевшим сюда раньше меня Бомом. Мы поняли друг друга без слова – перед нами лежит единственный из возможных путь к спасению.

Еще через пару минут, успев отдохнуть и увидеть выходящих из донжона скелетов, мы спускались по внешней стене башни, что росла из защитной стены замка. Там, внизу, нас ждали густющие заросли виноградников, способные скрыть от вражеских глаз. По стене нам предстояло пройти или проползти еще метров пятьсот – немалое расстояние! – до тулова Древа, где Бом разглядел очередную глубокую борозду-ущелье, ведущую вверх.

– Стоит смерть на бергфриде, сверлит взглядом донжон, донжон во дворе, а двор весь в костях, весь в костях, весь в костях, – бормотал мерно работающий руками Бом, в то время как Док сидел на его спине. – Там смерть марширует, там нежить бредет, там мертвые пляшут и ведут хоровод…

Я висел рядом на удлиняемом магическом аркане, придерживая одной рукой спускающегося самостоятельно Храбра и глядел только вниз – на слишком медленно приближающиеся спасительные заросли…

Глава 3

Глава третья

Нам удалось. Мы прошли по самой грани между жизнью и посмертным полетом неизвестно куда.

Благополучно спустившись на широкую стену, мы забрались под темные своды сплетенной из виноградных лоз крыши и поняли, что двигаться дальше можем только на карачках, а полуорку придется ползти на локтях, то и дело цепляясь раздутым мешком за все подряд. Здесь царила кромешная тьма, ничуть не разгоняемая сотнями светящихся крохотных глазок, принадлежащих всяким неведомым тварям. Факелы у нас имелись, но зажигать мы их даже не подумали и просто двинулись вперед, буквально прорезая себе дорогу, будто пробирались через джунгли.

И где-то метров так через двести нас настиг мертвящий взгляд Лариданны, ударивший по прикрывающим нас зарослям. Мы не сразу поняли, что происходит – не было никаких оповещений. Просто на нас посыпались мертвые побеги и листья, а затем вдруг появился зыбкий зеленоватый свет, пробившийся сквозь усыхающие лозы. Виноград нас спас, приняв удар на себя и погибнув на корню. Бома зацепило буквально на долю секунды, но одно мертвящее касание отняло у танка четверть жизни и подарило магический озноб, сковавший движения сроком на десять секунд. Но мы выжили и поползли дальше. Больше страшный взгляд нас не настигал, и мы благополучно добрались до места, где сложенная из массивных светлых каменных блоков стена упиралась в почернелые валы коры Древа.

Поеживаясь, мы поочередно выбрались из укрытия. Вжимаясь в ямы на коре, давя все тех же мелких тварей, получая крохи опыта, мы проползли до глубокого ущелья, где пространство стегали хищные корни с полупрозрачными ядовитыми когтями – какое счастье! Все лучше, чем страшный замок с пробужденной нежитью!

Мы не останавливались, пока не поднялись метров на двести, почти добравшись до основания следующего лепестка. Только там, пока мы отдыхали, разлегшись в сплетенных самой природой из цветущих растений гамаках, я, перевалившись на бок, долго смотрел на почти игрушечный замок. Точка обзора была идеальной, исходящего сверху света вполне хватало, и я без малейших трудностей рассмотрел все в деталях. Мертвая златовласка все также стоял на крыше центральной башни, названной Бомом бергфридом и растущей из центра трехэтажного донжона, неизвестно что в себе скрывающего. Некогда пустой двор преобразился – по нему начали бродить темные фигуры нежити с наполненными зловещим красным светом глазницами. И они не просто бродили – они вырубали умерший от взглядов Лариданны виноград, давили жухлые грозди и… поджигали его. Двор заволакивался чадным дымом, скрывающим бродящие в нем фигуры. Несколько тварей копошилось у перекошенных врат, еще двое стучали чем-то по лебедке. И над всем этим продолжал сновать прожекторный зеленый свет бдящей Некрожути. А ведь она так мирно спала в своем сундуке…

Прав Док – мы разбудили древнее зло.

И прав Бом, уверенно заявивший, что в Забытых Землях мы набрели на нечто уникальное, глубоко проработанное, но так и «не запущенное», хотя продолжающее жить. И виноградный замок – я сам так его назвал, над локацией висела лишь строчка из десятка вопросительных знаков – скорей всего, был тяжелым для прохождения данжем, предназначенным для игроков высоких уровней и в серьезной экипировке. А нам, мелочи пузатой, очень сильно повезло – хотя сначала мы этого не поняли. Дело в том, что данж спал. Попросту не был активирован, и главную красную кнопку мы придурки нажали, когда решили забрать стеклянную виноградную гроздь из ладошек не просто какого-то рядового монстра, а, скорей всего, вытащили из когтистых дланей главного босса подземелья – Лариданны Некрожути 230 уровня.

Причем, опять же по словам многоопытного Бома, это был не просто сильный лич со сложной историей и богатой легендой, а еще и полководец. Тут я тоже был полностью согласен – очень уж рьяно пробужденная ею нежить взялась за наведение порядка в заброшенном замке. А вон уже появилось движение и на вершине недавно покинутой нами стены. Похоже, лучники и арбалетчики занимают свои посты, готовясь вовремя засечь и отразить возможную атаку.

Меня немного мучил вопрос: что было бы, зайди мы в замок через двор и войди на первый этаж донжона – где, судя по увиденным сейчас отрядам нежити, раньше скелеты штабелями лежали. Сумели бы мы поживиться сильнее?

Кто знает… Но в одном я почти уверен и сильно этому рад – благодаря заходу через главную башню, мы наткнулись на, возможно, один из самых ценных сундуков подземелья и захапали себе его содержимое. Главное – добраться до безопасного места и там уже рассмотреть все и опознать то, что получится.

Покачавшись в гамаках еще несколько минут, мы заставили себя выбраться и продолжили подъем, взбираясь по отвесной стене основания лепестка. Сверху на нас летели хлопья ледяного снега, срываемые ветром с бурых и местами обледенелых скал. Вавилонское Древо продолжало удивлять… Слишком много соблазнов. Такого я не ожидал – да никто и не мог ожидать подобного изобилия и разнообразия локаций и прочего, заключенных в одном месте. Знай я заранее… может, и пошел бы в обход по краю пропасти, наплевав на просьбу Акмэра отыскать его заклятого врага. К тому же далеко не факт, что этот чертов Фуунг обитает где-то здесь.

А с другой стороны – а где ему еще обитать, как не в этом удивительном и запутанном месте? Но если эта тварь прячется где-нибудь в темном углу, вроде кладовки в подвалах замка, откуда мы едва ноги унесли, то шансов его отыскать у нас практически нет…

Теперь пути назад уже нет – только вперед. Вернее, пока что вверх. И до средоточия главных ветвей Древа уже не так и далеко…

**

Уровень персонажа: 60

Базовые характеристики персонажа:

Сила – 50

Интеллект – 100

Ловкость – 25

Выносливость – 90

Мудрость – 55

Доступных для распределения баллов: 0

Достижение!

Вы получили достижение «Умник» третьего ранга!

Увидеть таблицу полученных достижений можно в настройках вашего персонажа.

Ваша награда за достижение:

+3 % к шансу идентификации предметов,

+100 к количеству пунктов маны.

Текущий шанс успешной идентификации: 5.5%.

Текущий бонус к количеству маны: +225.

Уровни я получил сам уж не помню за кого. Некогда было запоминать. Мы поднимались, мы дрались, нападали и отбивались, практически не сворачивая, а если и приходилось это делать, то никого по пути не задирали, предпочитая совершать короткие перебежки, а перед этим тщательно всматривались, выискивая затаившегося противника. Заклинания потихоньку прокачивались, в этот раз я использовал весь спектр своей магии, благо враги попадались максимально разнообразные. Ох, не скоро я смогу стереть из памяти чихающих баранов, при каждом сокрушительном чихе «стреляющих» во врага собственными глазными яблоками, взрывающимися при столкновении с любым препятствием. Выжили мы тогда едва-едва, а ведь нам противостояло всего четыре призматичных овноглаза… Хотя нет… тут я сгущаю краски – да, сначала чертовы бараны нас изрядно удивили своими летящими взрывными глазными яблоками, но мы быстро перегруппировались, прикрылись не страдающим глазофобией танком и слажено ударили в ответ, заставив блеющих монстров заметаться, а затем и сдохнуть. Мы пришли, мы сражались, мы победили. Да, может, есть аналог на певучем латинском, но я его точно не знал и знать не хотел. Главное – мы победили!

Отвоевав у рогатого квартета глубокую впадину, до краев полную чистейшей ледяной водой, мы искупались, с трудом вернув коже привычный ее цвет и наконец-то избавившись от остатков ягод в разных потаенных местах и запаха давленого винограда. И слава всем светлым богам – а то я уже боялся, что скоро у меня в подмышках и еще кое-где сама собой сбродится брага. Но главным плюсом избавления от давленых ягод было кое-что поважнее – от нас отстали наконец-то клятые насекомые! Пчелы, мухи, еще какая-то гнусь непрестанно атаковали нас последние двести метров восхождения, буквально не давая продохнуть, а порой и отравляя. Последней на нас душным облаком упала серо-черная крупная саранча и попыталась сожрать заживо – пришлось рисковать и уходить в отрыв на отвесных скалах. Едва-едва спаслись. Но нападение мелких тварей оказалось благом хотя бы для одного из нас – Бом, сам того не ожидая, цапнул клыками кусачее облачко насекомых и вкусил еще один образчик истинной древней пищи орков. Там, лежа в воде, он показал нам системное сообщение.

Руок экхр рокшуан! Ты вкусил древнюю истинную пищу орочьего рода и ощутил прилив сил! Ты полукровка и получаешь лишь половинную долю (+20 единиц силы навсегда, + 10 единиц выносливости навсегда).

Едва солоноватая и хлюпающая плоть черного шистоцера достигает жадно урчащего желудка, в твоем разуме пробуждается древнее знание крови (подробности в примечаниях)! Истинная древняя пища орков: испробовано 3 из 6.

Мы орки! И мы яростно и люто ненавидим наших заклятых врагов эльфов! Сердца орков полны яростного темного огня неизбывной мести! Пережитые невзгоды сделали нас сильнее, живучее и умелее! То, что не убило нас – может быть пожрано! Что не может быть пожрано – может стать оружием! Любой урон эльфам повышен на 1%. Врожденная стойкость к растительным ядам повышена на 1%. Врожденная стойкость к животным ядам повышена на 1%. Врожденная стойкость к истинной эльфийской магии повышена на 2%. Вы получаете способность «Средняя всеядность» (подробности в примечаниях).

Вы получили родовые знания! Создание каменного двуручного меча. Создание малого каменного дротика. Создание каменных набедренников. Отныне вам известна предбоевая молитва Гхуундхар (подробности в примечаниях).

Прочитав, мы уважительно покивали – неплохо! Очень неплохо! Бом, устало улыбаясь, светился от нескрываемой радости.

А я, плавая рядом, покосился на свои куда более скромные достижения на пути Мертвого Друида:

Успешно! Малый мертвосев начат! Посеяно: 17/20.

Получив одну ягоду кладошины, что случалось далеко не всегда, я либо отдавал ее Храбру, который использовал ее в качестве метательного снаряда, ловко вкладывая в рычащие пасти врагов – эта участь не миновала и баранов – либо же я ее прикапывал, стоило мне наткнуться на любую кучку влажной трухи или почвы. Я уподобился облезлой белке, спешно делающей запасы на зиму.

И в целом это были все мои успехи, не считая неплохо прогрессирующих заклинаний, которыми я пользовался изо всех сил. Мы ведь не орки, нам расовых плюх не светит.

Еще мы улучили время разобрать трофеи из сундука, вновь убедившись, что сорвали настоящий джекпот. Однако многое из добычи осталось нам неизвестным – попросту не сумели опознать. Пару неопознанных свитков я забрал себе – один был красным, а другой по цвету в точности повторял свиток «Костяного пальца», что вселяло некоторые надежды продвинуться по пути Дарителя страха.

Мертвый Друид и Даритель страха – два основных моих направления на текущий момент, и сворачивать с них я не хотел, хотя и не собирался забывать о вспомогательных заклинаниях других школ. Без того же магического лассо моя жизнь в Забытых Землях оказалось бы куда сложнее – как и жизнь моих спутников.

Док получил только один свиток, но и ему был безмерно рад: наконец-то его мечты сбылись, и лекарю досталась магия дистанционного исцеления, работающая на расстояниях до пятнадцати метров и передающая «порционные пакеты» здоровья, но чем дальше требовалось передать, тем больше были затраты маны. Свиток был высшего ранга, опознать его получилось у меня буквально чудом – сработали проценты успеха от достижения «Умник» третьего ранга. И когда наш бравый лекарь прочитал детали заклинания высшего уровня, то едва не задохнулся от волнения и сдавленным шепотом пообещал, что обязательно достигнет максимальных высот в этой магии и в этой целительской школе.

Храбр выбрал себе дополнительное обычное целительное заклинание, а следом изучил еще два, причем оба крайне необычных. Первое называлось длинно – «Очистительный выдох боевого алхимика» – и относилось к школе «Боевая алхимия Мрачного Деяния». Действовала магия предельно странно: если тебя, к примеру, кусала ядовитая тварь, то вместо того, чтобы пить антидот, ты просто активировал магию, брал любой пустой флакон, делал в него короткий сильный выдох и… исцелялся от отравления, а бонусом получал заполненный ядом флакон. В примечаниях указывалось, что по легенде это заклинание было придумано специально для сборщиков змеиного яда, что «доили» небесных кобр и не желали терять даже капли драгоценной субстанции. Уже позднее магию доработали так, чтобы флакон с ядом превращался в метательное оружие, порождающее отравленное облако. На низшем ранге магия работала лишь с простенькими тварями, но Храбр, равно как и Док, пообещал, что доведет заклинание до высшего уровня.

Второй свиток касался меткости в обращении с луками и арбалетами и был вполне стандартным – когда-то и у меня была точно такая же магия, не раз выручавшая в сложных погодных условиях.

Остальное опознать не удалось, включая некоторые зелья, и мы разделили эту добычу поровну – не самой дележки ради, а чтобы в случае чего не потерять все сразу. Опасность подстерегала повсюду. И особенно сильно мы боялись умереть в полете – в буквальном смысле слова. Если кого-то оторвут от скалы и убьют в воздухе, то его посмертное серебристое облачко на месте не зависнет. Нет. Оно вместе со всем снаряжением и содержимым заплечного мешка полетит на дно пропасти – прямиком к жутким светящимися щупальцам. И ни за какие коврижки мы туда не полезем.

И это породило претензии от троих справедливых приключенцев к четвертому из их компании, не столь, возможно, гордому, но непреклонному и смело пославшему всех к чертям. И этим четвертым был Док, упрямо заявивший, что не собирается вкладывать в никчемные характеристики силы и ловкости больше ни единой драгоценной единицы. И добавил, что в этом волшебном мире для него существуют лишь характеристики интеллекта, мудрости, выносливости и здравого лекарского смысла. На наше требование пояснить, что это за характеристика – здравый смысла, добрый Вайболит ответил настолько грубо и частично непечатно, что мы аж взбодрились, а после его ласкового велеречивого напоминания, что именно на нас лежит обязанность его защищать, а заодно лелеять, холить и переносить через все опасности на руках, мы прониклись настолько глубоким чувством вины и собственной ущербности, что громогласно поклялись впредь не пенять профессиональному доктору за его нежелание таскать на горбу тяжести.

Вот и поговорили… вот и распределили обязанности по справедливости…

Мы – ишаки, а он – академик.

Но ведь и не поспоришь – возьмись я считать, сколько раз за последние дни Док оттащил нас от грани смерти, то и пальцев на руках и ногах не хватит. Поэтому мы предпочли сосредоточиться на избавлении от пусть ценного, но не обязательного имущества, в результате полегчав на тридцать с лишним килограммов барахла и вдобавок грамм так на триста пролитых горьких слез Бома.

Придя в себя, понимая, что мы уже изнемогаем от недосыпа и нас трясет от пережитых впечатлений, что чревато уже подступающим Затуханием, мы заставили себя выбраться из воды, встряхнуться и продолжить восхождение к главным ветвям, до которых осталось всего ничего…

**

Подкинутый Бомом, я из последних сил вцепился в бугристую пружинящую ветвь, метнул вниз магическое лассо и замер в этой странной раскоряченной позе, зная, что собратья по несчастью начали свое восхождение.

Мы добрались… поднялись… мы покорили чертово тулово проклятого Древа! Да, последние сотни метров мы преодолели уже на чистом ослином упрямстве, но все же мы сделали это!

И вот он я – грязный, стонущий авантюрист, повис на ветви, за которой моему воспаленному взору открылось невероятно большое и ничем не занятое пространство. Тут было светло. Тут пахло подгнившим мясом и неплохо так забродившими фруктами. Тут начинался – или заканчивался – хаос, исходящих из этого места верхних перекрученных между собой ветвей, образовавших большое овальное озерцо, до краев заполненное знакомой по цвету бело-желтой тягучей жижей.

В мое плечо вцепилась зеленая ручища, Бом хотел подняться выше, но я что-то устало прошипел, и он понятливо сместился в сторону, где и повис, давая дорогу Храбру и Доку. Мы продолжили созерцать вместе.

Над одним из берегов высилась сложная на вид дырчатая конструкция, откуда то и дело вылетали золотистые эспады, уходящие прочь и падающие в пропасть между ветвей. Такие же насекомые с гудением возвращались обратно, летя почти вертикально, доставляя свои переполненные прозрачные цистерны. Подлетая к озеру, они снижались, почти касаясь бурлящей жижи, и исторгали из животов все содержимое, после чего направлялись к дырчатой конструкции и исчезали в одном из многочисленных отверстий.

Остальные берега густого озерца были почти свободны, если не считать нескольких растущих из них длинных зеленых стеблей, оканчивающихся чем-то вроде зубастых ловушек или клеток, покачивающихся из стороны в сторону над бурлящей жидкостью. Вглядевшись, я помотал головой, проморгался, посмотрел снова, но это не помогло – я все еще видел ту же самую картинку, что не могла быть правдой. Дав себе пару звонких пощечин, я всмотрелся снова, но глаза продолжали меня обманывать.

– Скажи, что мне это снится и это просто привидевшийся кошмар, – слабеющим голосом попросил я висящего рядом полуорка.

– Тебе не снится, – прохрипел он в ответ. – И это не кошмар, а явь… ну или меня тоже накрыло Затуханием.

– Вам не кажется, – прохрипел Док. – Не может быть…

– Не кажется, – едва слышно подтвердил Храбр. – Если вы видите плененную парочку – то вам не кажется.

– Х-х-х-х-х-о-о-о-о… – обреченно простонал я. – За что-о-о-о…

Дело в том, что две особо низко склонившиеся к подозрительной жиже живые тюремные камеры не пустовали – в их зубастых пастях мухоловок сидели вполне знакомые нам личности, глядящие друг на друга с тем самым скорбным выражением на лицах, каким обычно обладают приговоренные к смерти нечастные перед началом казни.

Орбит и Затти сидели в одиночных камерах, держались за прутья и не сводили взглядов с друг друга.

– Нехорошо, – пробормотал я. – Ой, нехорошо-о-о-о…

Словно услышав мои слова, вода в озерце сначала забурлила, а затем породила вспухший метров на десять пенный гейзер…

Мы поспешно вжались в приютившую нас ветвь, напряглись в ожидании чего-то страшного, но… ничего не произошло. Гейзер опал, растекся угасающими кругами, выбросив на берега какую-то почернелую гадость, и озерцо снова затихло. Вскочившие было в своих клетках пленники переглянулись и снова уселись, но перед этим Затти сердито пнула один из гибких прутьев своего узилища. В ответ растительная пасть предостерегающе сжалась чуток, понизив «потолок» почти до макушки сидящей девушки и снова разжалась. Толстые стебли клеток качнулись, на одном из них звякнул серебряным пестиком прозрачный цветок-колокольчик, и хрустальный звон разнесся удивительно далеко.

Тут же из дырчатой конструкции на том берегу показались две оснащенные длиннющими черными усами алые головы с золотыми глазами и страшными жвалами того же цвета. Послышался длинный стрекочущий звук, головы подались вперед, вытаскивая за собой крылатые туловища, а затем и, казалось, бесконечные абдомены, с десятками торчащих из них жал. Туловища алые, полосы золотые, лапы, как и усы, черные, а блестят гигантские шершни так, будто их хитин усердно полировали. Уровни двухсотые, названия те же, что и у предыдущих, но с добавлением слова «Стражник» и надписи красные. И как только шершни грозно гудящими алыми ракетами стремительно взмыли в воздух и сделали круг над озерцом, я понял, что они еще и ужасно быстрые.

Мы вжались в ветвь сильнее, я сместился под прикрытие густых кустов, и за мной последовали остальные, хотя наша позиция в принципе не просматривалась сверху – мы как бы висели за бортом этой странной арены, разместившейся среди расходящихся, как прутья корзины, зарослей.

Одно из насекомых быстро вернулось в нору, второе последовало за ним чуть позже, но сначала тяжело уселось на стебель клетки Затти, отчего он опустился почти до самой булькающей слизи в озерце, а дно ловушки окунулось в белесую мерзость. Затти подпрыгнула, зацепилась за прутья, поджала ноги и не соприкоснулась с липкой гадостью. Шершень неспешно взлетел, и стебель выпрямился, возвращаясь в исходное положение. Пленница закачалась туда-сюда как на жутковатом аттракционе.

– Нет, это просто капец, – пробормотал я, приподнимая голову, чтобы увеличить обзор.

Бом заботливо нахлобучил мне на голову комок из мха и гнилой коры с торчащими цветочками. Точно такой же головной убор он успел сделать себе и остальным. Система радостно сообщила о повышении маскировки на пять единиц. Может эта ничтожная величина помочь нам остаться незамеченными? Тут все зависит от типа монстров. Если они разведчики – пиши пропало. А вот если они обычные недалекие воины, то шансы определенно есть. А Бом продолжал накидывать на нас куски коры и обрывки мха, повышая и повышая уровень маскировки.

Пользуясь очередным затишьем, я сосредоточил внимание на пленниках. Затти внешне не изменилась, если мне не изменяет память. Разве что появился длинный белый плащ с золотой вышивкой. А вот Орбит… лысый эльф достиг сто сорок первого уровня! Он был в полном рыцарском облачении, с плеч свисал белый плащ с золотой оторочкой, забрало шлема поднято, открывая взорам крайне задумчивое лицо. И никакого оружия. Нет и заплечного мешка. Его не видно и у Затти. Полностью снаряженные, но не вооруженные. Или разоруженные? Верно, скорее всего, второе, плюс к узникам приставлена реагирующая на звук мощная стража, с которой не так просто совладать, даже имея оружие.

В усталой голове один за другим появлялись вопросы без ответов, звеня в цифровой черепной коробке злыми шершнями. В спине покалывало, в подреберье тоже, что говорило о скором приходе Затухания. Мы слишком много времени провели в Вальдире и пережили слишком много эмоциональных качелей за эти бесконечные часы. Скоро за это придется заплатить и лучше выйти самостоятельно, чем тебя выкинет игровой кокон, чтобы потом еще долго не пустить обратно.

– Неплохо мы спрятались, – одобрительно прошептал Док, лежа с нашлепкой красного лишайника на носу, практически невидимый под толстым слоем набросанного на него прочего гнилья. – Мы такие серьезные ниндзя…

– За клоунадой спрятались четверо! – буркнул Бом, покосившись на него, и тут же поправил сам себя тоненьким голоском: – За колоннадой, Бугги, за колоннадой.

– Что?!

– Ничего… кое-что из далекого прошлого. Так что с теми делать будем? Я бы предложил пройти мимо с добрыми улыбками и прощальными взмахами… но вы не согласитесь…

– Не согласимся, – подтвердил я, продолжая изучать небольшую локацию, особое внимание уделяя пока себя никак больше не проявившему озерцу со слизью.

– И зря! – полуорк тяжко вздохнул. – Могу спорить на что угодно: эта авантюрная парочка – совсем не невинные жертвы пока непонятно кого. Скорей всего, они намеренно забрались сюда с определенной целью, но их заметили, и они попались на горячем!

– Да вряд ли, – начал было Док, но Храбр перебил его свистящим шепотом, указав глазами вверх:

– Забрались сюда, чтобы спереть вон ту поблескивающую штуку?

Мы дружно вскинули глаза и одновременно увидели незамеченное прежде: над булькающим озерцом, метрах так в двадцати, на шести растянутых в стороны лианах висел довольно внушительных размеров золотой сундук.

– На дубе том златой сундук, – машинально произнес я. – И леший гложет в нем фундук… Так…

– Я так и зна-л-ш-ш-ш-ш-ш-ш! – восклицание Бома превратилось в злое змеиное шипение. – Жажда наживы и соблазнение золотыми сундуками до добра не доведут! Эй… чего вы все на меня уставились?

– Да так, – хмыкнул я, отводя взгляд от самого жадного и ненасытного из нас и опять поднимая глаза к золотому сундук. – Еще не факт, что они пришли сюда за этим сокровищем. Их просто могли поймать те алые летающие танки и притащить сюда силой. Вот и вся история…

– А потом тупые шершни заставили авантюристов разоружиться, а еще у них личная тюрьма вдруг есть в наличии, и они любят играть в жужжащих тюремщиков, – язвительно добавил Бом, и я замер на полуслове, признав его правоту.

Шершни могучие и страшные, этого не отнять, но все же они были обычными насекомыми и вряд ли обладали разумом, если только это не какая-то новая разумная раса Вальдиры, загнанная в Запертые Земли за ненадобностью.

И кто же тогда разоружил нашу парочку? Не сами ведь они добровольно избавились от оружия? Острый меч отнюдь не помешает, когда тебя закрывают в клетке с травянистыми стеблями…

Еще пара вопросов без ответа в моей и без того переполненной голове. Хотя я прекрасно знаю способ получить ответы на все вопросы с помощью очень простого метода: мы должны вытащить пленников из этой передряги, а там уже можно их самих и спросить, попутно пиная эльфа по почкам, чтобы правдивей изъяснялся. При этом у меня есть доступ ко всем его почкам – как цифровым, так и реальным…

– Как спасать их будем? – спросил я так буднично, будто речь шла о вытаскивании лягушек из ведра с водой.

– Идти на штурм бесполезно, – торопливо сказал Док. – Нас прикончат мгновенно!

– Не спорю, – кивнул я. – Ударный освободительный отряд из нас так себе…

– Подкоп! – вдруг бухнул Храбр.

– Мы на дереве, – напомнил я.

– Но тут нехилый слой почвы, – возразил алхимик. – Причем почвы мягкой. К тому же было бы глупо копать отсюда – мы слишком далеко. Площадка овальная, пленники в центре, а мы – на дальней стороне. Нам бы спуститься, под ветвями сместиться вон до той точки, откуда до клеток метров пятнадцать максимум. Думаю, Бому приходилось уже копать подземные пятнадцатиметровые ходы…

– Мне и стометровые ходы копать приходилось, – задумчиво ответил полуорк, глядя то на клетки, то на ветви по сторонам озерца. – И стены кирпичные разбирать умею бесшумно. И в операциях по спасению участвовать приходилось, так что опыт есть. И этот опыт, учитывая нами увиденное, подсказывает, что спасти мы сможем только одного из них.

– Это почему?

– Быстрота реакции шершней, вот почему, – сказал Бом. – Они отреагировали почти мгновенно. Выскочили за секунды.

– Да куда там! – Док был явно не согласен с этим выводом и вытащил из укрытия одну руку, чтобы показать скорость появления дозорных. – Там колокольчик уже прозвенел, прошли секунды, а из нор как торчали только усы, так и продолжали торчать. Потом головы высунулись страшные, позыркали… и только затем ме-е-е-едленно вытянули свои туши.

– Да, – кивнул танк. – Все верно. Вот только колокольчик еще до конца отзвенеть не успел, а усы из норы уже торчали. И этого хватит, Док. Усы у насекомых как радар – особенно в Вальдире. Бьешься со сложным огромным насекомым? Первым делом отсекай усы и считай, что обеспечишь ему как минимум замешательство и потерю цели. Шершням достаточно было чуть податься вперед, чтобы убедиться – пленники еще на месте. Головы они вытащили, думаю, чисто для того, чтобы получше осмотреться, а затем еще и круг сделали, дабы убедиться – никто не явился освобождать пойманных узников. Проявив максимальную щедрость и беспечность, дам нам не больше трех-четырех секунд форы, после чего последует удар. И каждому из нас хватит даже одного такого удара. Ну, может, я еще выдержу, но если жало отравлено – мне каюк. Что мы можем сделать за три-четыре секунды?

– Почти ничего? – спросил Док.

– Многое, – не согласился Бом. – Повезло, что у Роса есть прокачанное лассо, мне игровая судьба даровала запас сил, Храбр снабдит зельями, Док подстрахует, а клетки болтаются на очень длинных стеблях – а раз они прогибаются под весом шершня, то и в другую сторону согнутся легко. А у меня как раз чешутся руки испробовать в деле отравленный зазубренный каменный тесак. Думал им чью-то шею рубануть… но с радостью отфигачу голову хищной мухоловке. Осталось придумать план…

– Который ты только что и озвучил, – улыбнулся я. – А Храбр его дополнил, показав место, откуда до клеток ближе всего. Осталось обсудить детали…

– И выбрать, кого будем спасать первым! – тут же вставил Бом. – Я серьезно, парни. Мы, конечно, постараемся вытащить всех, но тут все же не добрая сказка, а реально мрачная изнанка Вальдиры. За счет элемента внезапности у нас неплохие шансы вытащить первого узника, а вот со вторым уже вряд ли прокатит – во всяком случае не сразу. Так что выбирай, Рос. Ты главный – тебе и решать, кому жить, а кому, быть может, умереть. Кого вытягиваем из плена? Рыцаря или принцессу?

Друзья выжидательно на меня уставились, Док открыл рот и начало было:

– Ты, главное, не торопись, Рос. Мы понимаем, что тут надо поду…

– Затти! – перебил я его добрые речи. – Первой мы вытаскиваем девчонку.

– Потому что она девушка, а мы все джентльмены?

– Нет, – сказал я. – Просто мы знаем, что произойдет после смерти Орбита: он возродится на той самой плите. А может, и где поближе появится. А вот что случится с Затти, сожри ее пасть мухоловки… этого мы не знаем. Она не игрок.

– Но Орб – наш. А она – нет.

– Да, – кивнул я. – Вот только я видел глаза Орбита, видел, как он смотрел на эту чуток сумасшедшую девчонку. Да вы все видели.

– Ага.

– Видели.

– Это да…

– Спасаем Затти, – подытожил я. – И если Орбит нас за это вдруг осудит…

– То нам плевать на это хотелось! – закончил за меня Бом. – Я тоже за Затти.

– Потому что ты видел, как нежно Орбит смотрел на Затти, и это затронуло пыльную струну добра в твоей черствой черной душе? – спросил Док.

– Нет! Потому что если мы спасем племянницу дядюшки Акмэра от лютой смерти, то он расщедрится на немалые дары! А учитывая, что он зажал нам уже немало наград, то пусть и их наконец выдаст и не забудет в разы увеличить число и качество благодарственных даров!

– Вот же ты прагматичный…

– Пусть так! А глазами Орбита сыт не будешь! – парировал Бом.

– М-да… – фыркнул я. – Тогда сползаем в бездну – и по краю к вон тому месту. Вижу там какую-то пещерку между стволов. И оттуда куда ближе к клеткам…

**

В последние минуты перед началом чуток сумасшедшей авантюры – а какие у нас еще бывают? – я сидел, свесив ноги над краем бездонной пропасти, и, пользуясь крайне удачной позицией, делал скриншоты и просто рассматривал открывшийся мне другой бок Вавилонского Древа. Эта махина продолжала удивлять – мы вдруг поняли, что Древо отнюдь не круглое в сечении, а скорее овальное, причем невероятно вытянутое. И с этой «длинной» стороны точно так же были небрежно налеплены самые разные «лепестки» локаций – причем тут имелись уже прямо огромные, достигающие в диаметре километра так полтора, а то и два. Выглядели они сюрреалистично – словно заполненные различной жизнью и наделенные особым климатом гигантские лепешки, выросшие из коры подобно древесным грибам. Хотя Храбр сравнил эти лепестки с брошенными великанами тарелками фрисби, что воткнулись в дерево и остались тут на века, позднее обрастя всяким разным. Все это выглядело едва светящейся разноцветной гирляндой жизни, причудливыми зигзагами тянущейся по телу Древа.

Я насчитал три больших водопада, шесть поменьше, а мелкие вертикально сбегающие ручьи, вырывающиеся из каждой трещины, сосчитать было невозможно. Вся эта масса древесного сока срывалась вниз с немыслимой высоты, с гулом падала на «лепестки», порой разбивалась о тупые верхушки растущих из них скал, и тогда во все стороны разлетались брызги, летящие вниз искристым дождем, что накрывал вечным ливнем территории, расположенные ниже. Там шумели зеленые непроницаемые джунгли, чуть в стороне исходила пузырями растекшаяся до самых краев лазурная линза озера, пополняющегося дождем и истекающего ручьями наружу. В озере бурлила жизнь – даже с солидной высоты я видел силуэты живущих и резвящихся там существ, то и дело выбрасывающих высокие фонтаны. А еще ниже, там, куда стекали ручьи, «лепесток» выглядел горизонтально вонзенным в Древо огромным мечом, чье лезвие представляло собой очередное озеро, гарда была скалами, а рукоять шумела старой березовой рощей.

– Оно кормит всех и каждого, – заметил Бом, усевшийся рядом со мной на корточки. – Знаешь… а я ведь не раз задумывался, где создатели локаций хранят свои наработки, куда отправляется все неудачное, где живут не понадобившиеся монстры… Знаешь, что я себе представлял? – не дожидаясь моего предположения, он ответил сам: – Консервы! Вернее, что-то вроде хрустальных снежных шаров, стоящих рядом на виртуальных полках. Законсервированная цифровая жизнь. Но такого я даже представить себе не мог! А ведь решение гениальное по своей простоте, удобству и способу подвода живительной силы.

– Как-как? – стряхнув вызванное усталостью оцепенение, я взглянул на полуорка с удивлением. – Живительная сила?

Бом ткнул пальцем в начинающийся метрах в ста подо мной широкий водопад:

– Изливаемый Древом живительный сок. И без него нельзя: Вальдира – мир живой и продуманный. Ты ведь в курсе, что практически в каждой локации своя экосистема и просчитанные пищевые цепочки?

– В курсе, – подтвердил я. – Коровы едят траву и удобряют ее навозом, коров едят волки и проливают их кровь на хищные цветы, которые притягивают своей магией дождевые тучи, чтобы вызывать дождь и поливать траву…

– Долина Трех Пастушьих Костров? Озерный Край? Там еще статуя старого пастуха, больше похожего на доброго волшебника, если не замечать лежащего под его ногой дохлого волка…

– Она самая.

– Ну да, все верно – каждая лока живет своей жизнью. Растения не могут без полива – и Древо щедро поливает каждый нуждающийся в этом лепесток. Заодно наполняет озера, а его ворочающиеся над нами как опахала великанские ветви создают льющийся вниз поток воздуха. Смешно, да? Обычно ветер качает ветки, а тут все наоборот – ветви качают воздух и рождают ветер… Короче, все Вавилонское Древо является чем-то вроде энерговода, поддерживающего отдельные локации в живом состоянии. Можно воткнуть очередную фрисби в ствол поглубже и просто забыть. Когда понадобится – вернешься, вытащишь и отправишь броском в большую Вальдиру… Круто? Круто! И невероятно масштабно… А еще порождает другую интересную мысль.

– Какую? – послушно спросил я, поняв, что у Бома проявляющееся Затухание выразилось в глубокомыслии, смешанном с регулярным поеживанием, которое он сам вроде как даже не замечал.

– Если это Забытые Земли – то есть свалка ненужных земель и личностей – то где-то существуют и Нужные Земли или как там их назвали? Земли Грядущего? Теплица гор и городов?

– В смысле?

– Локации надо тестировать перед выкладкой в игровой мир. Значит, где-то там, может, прямо по соседству с нами, за туманной завесой, возможно, растет еще одно гигантское древо, питающее создаваемые прямо сейчас локации. Посмотри вон туда, Рос, – на этот раз Бом указал не вниз, а в сторону.

Я кивнул:

– Уже видел. Там, рядом с водопадом, прилепился небольшой городок с защитной стеной. Башни с медными блестящими колоколами, над ними радуга, а вокруг «лепестка» плавают на цепях склеенные из кусков какой-то кожи воздушные шары с привязанными к ним и болтающимися в брызгах водопада странными широкими зелеными лентами и вроде как клетками.

– Воздушные огороды с реющими на ветру знаменами, а не зеленые ленты, – поправил меня обладающий куда лучшим зрением полуорк. – А в болтающихся там же клетках какая-то живность. Может, курицы? Или кто-то еще. А еще я вижу фигурки вроде как людей, и некоторые из них прямо сейчас смотрят на нас с помощью подзорных труб. А на двух самых высоких башнях я вижу направленные на нас станковые арбалеты и стоящую рядом стражу. Там живое селение, Рос.

– Видел, – я повторил свой усталый кивок. – Даже сфотал. Наверное, я бы возбудился куда сильнее, не будь я настолько усталым. И что?

– Они ведь «местные». Возможно, они никогда в жизни не видели ни единого игрока. Не сталкивались с бессмертными. А теперь представь, что нам стало известно – скоро этот крохотный городок воткнут в центр неизведанного островка и оный выпихнут в большую Вальдиру, где предоставят вольным корабелам шанс отыскать его и стать первооткрывателями.

– И?

– А мы уже тут и никуда не торопимся. И вот мы входим в город и начинаем безудержно творить добро налево и направо…

– Убивать-то зачем?

– Да творить добро в буквальном смысле слова! Квесты выполнять! Монстров убивать! Старушек через дорогу переводить. Крутить над головой качели с орущими от восторга детишками. И вот мы тратим на это все свое время, повышаем доверие, затем завоевываем любовь, получаем секретные задания, захапываем все тайные награды, становимся доверенными лицами правителя или вовсе садимся на его место… и когда к берегу причаливают клановые корабли, мы выходим навстречу и широко улыбаемся – поздно! Этот город и эти земли навеки наши. Дальше идет минута злорадного хохота и…

– И пора спасать девчонку, пока ее шершни не сожрали, – буркнул я, вставая. – И пока ты в приступе не свалился.

– В каком «приступе»?

– Ты просто себя со стороны не видишь, – хмыкнул я и зябко поежился. – У тебя глаза застывшие, улыбка кривая, ты то и дело почесываешь свою кирасу и мечтаешь о минуте злорадного хохота.

– Какой авантюрист не мечтает о минуте злорадного хохота? Это же канон! Право победителя! И вообще… ну да… ты прав. Пошли спасать?

– Пошли спасать, – кивнул я и хлопнул друга по плечу. – А хохотать будем потом – когда выберемся отсюда и выполним задуманное.

– А можно мне не выбираться?

– А?

– Да я бы реально остался здесь – в Забытых Землях. Хотя бы на годик.

– Это в тебе Затухание говорит, Бомыч.

– Нет. Я бы реально хотел здесь задержаться.

– Там, в Вальдире, сейчас такое происходит…

– Какое «такое»? – Бом пренебрежительно скривился. – Кем бы ни были эти загадочные агрессоры – суть происходящего всегда неизменна: сильные мира сего снова делят пирог, роняя крошки тем, кто послабее. Так было и так будет.

– Хм…

– Пошли уже! В одном ты прав – хохотать будем чуть позже…

Сообщения до Орба не доходили. И на этом наши попытки наладить с ним контакт до начала операции были закончены – махать тряпками или шипеть сквозь зубы, как в старых приключенческих романах, нам не хотелось, ведь сторожевые шершни не дремлют.

Поэтому мы просто начали действовать, не перебросившись лишним словом – да и незачем было, ведь все успели многократно отрепетировать. Сначала мы налились отобранными для каждого зельями, зажгли доступные ауры, использовали заклинания, выждали несколько секунд и, убедившись, что вокруг озерца с жижей нет никаких изменений, приступили к выполнению задуманного.

Аркан бесшумной нитью улетел к нужному стеблю, ухватив его за толстое вздутие под клеткой. Мы все четверо, не проронив ни звука, побежали прочь и почти мгновенно ощутили сначала слабое, а затем резко возросшее сопротивление. Обернувшись на бегу, я увидел, как выгнувшийся вбок стебель, подобно удилищу, пытающемуся сдержать крупную рыбу, сгибается все сильнее и сильнее. Мы пробежали еще несколько шагов, оставив Бома позади. Хрустальный перезвон заставил нас испугано вздрогнуть, но никак не повлиял на наши действия – мы продолжили уже не бежать, а идти. Полное ощущение, что тащим на привязи упирающегося ишака, хотя мне таким заниматься не доводилось. Звон стал громче, послышался яростный гул, а следом раздался звериный рык Бома. Обернувшись, я увидел, как он обрушивает каменный зазубренный тесак на стебель мухоловки – причем существо было сто десятого уровня и вполне могло бы дать нам бой, не будь пасть уже занята добычей.

Удар! И тесак с хрустом прорубил жесткую поверхность! Во все стороны брызнул зеленый сок, что-то закричала болтающаяся в клетке Затти, прыгал в своей ловушке машущий руками и лыбящийся Орбит, а мы продолжали тащить.

– Мы Древа бурлаки! – прокричал Док где-то у меня за плечом.

– И-и-и раз! И-и-и раз! – завопил Храбр.

Звук еще одного удара… и мы понеслись вперед с немыслимой скоростью. За пару секунд нас обогнала бешено вращающаяся клетка с орущей внутри девушкой. Клетку толкал прущий медведем полуорк. И стоило сжимающемуся комку растительной плоти налететь на препятствие, Бом тут же полоснул поперек прутьев тесаком, затем еще и еще, наконец разрубив. Мы пробежали мимо, а за нашими спинами яростно заорал Бом:

– Куда?! Беги за ними, дура! Беги-и-и!

– Сам дурак! Орбу помочь! Спасти! – отозвалась она.

– Потом! – рявкнул я, а Бом вторил мне позади, добавив:

– Иначе все поляжем! Беги!

Пронесшись несколько метров, мы оказались на краю обрыва – опять! – и не стали тратить время на медленный спуск. Мы просто прыгнули. Пролетели десяток метров, с шумом приземлившись на высокую подушку, сложенную из толстенных кусков мха. Тут же вскочив, мы рванули в сторону, пригнулись и один за другим влетели в узкую щель пещерки, образованной тонкими стволами и бугристыми корнями. Последним вбежал Бом, по пути обрубив пару корней и обрушив на вход несколько удерживаемых ими камней, кучу сырой почвы и целое покрывало бурого лишайника. На нас упала темнота. Мы замерли в крохотной пещерке впритирку друг к другу, вслушиваясь в свистящее дыхание соседей и ожидая самого страшного…

– Так… – пробормотал Док и нервно икнул. – Т-так…

Зловещее надрывное гудение раздалось по ту сторону рукотворного завала, набрало громкость и… замерло на этом уровне, будто над местом нашего приземления зависла парочка живых хищных вертолетов. Мне почему-то даже представились номера на их полированных алых боках…

– Ждем? – спросил меня Храбр.

– Нет, – отозвался я. – Действуем дальше по плану. Надо понять, кто дергает за ниточки на той стороне…

– И что там с Орбитом, – добавил тихо Док.

– Бом, подтолкни.

Без проблем отыскав в темноте, полуорк схватил меня за бока, поднатужился и швырнул вверх – прямо к светящейся надо мной подобно одинокой звезде небольшой дырке в толстом своде спрятавшей нас пещерки. Сомкнув руки, я поймал сплетения побегов, закинул ноги, перевалился и ненадолго затих, осматриваясь. Обнаружив найденный ранее узкий лаз, позднее расширенный и пройденный до конца Храбром, я добрался до него, втиснулся в этот крысиный ход и шустро пополз, ощущая некую клаустрофобию. Не обращая внимания на мелких вездесущих многоногих тварей, я закончил крутой подъем и снова замер, вслушиваясь в происходящее снизу. Там было тихо. А раз никто не орет, то вряд ли шершни уже добрались жалами и жвалами до авантюристов.

Я продолжил путь. И через пару минут финишировал в узком и достаточно широком колодце, образованном пустотелым пнем. На его внутренних сторонах шевелились щекочущие меня подозрительно живенькие колючие стебли, но на них я тоже не стал тратить время и аккуратно привстал, уперся макушкой в травяной полог, приподнял его и выглянул в образовавшуюся щель.

Озерцо. Одинокая замершая клетка с пленником внутри. От второй мухоловки нет и следа. Пузырится слизь.

Как-то странновато тихо…

И едва я подумал об этом, как озерцо исторгло из себя сразу два бурлящих гейзера, потом рванул еще один в центре, и еще до того, как опала белесая взвесь, над пошедшей волнами жижей прозвучал резонирующий громкий голос:

– Так-так-так… и что же это у нас тут происходит? Неужто побег?

Чуть опустившись, я сузил щель и затих как дохлая мышка в мышеловке, весь обратившись в слух. Из живого во мне остались лишь бегающие по сторонам перепуганные глаза и удивленно подрагивающие ноздри – внезапно в них ударил невероятно сладкий аромат. Что-то медовое вроде бы…

– Так-так-так… – повторил голос, но в этот раз в нем зазвучала неприкрытая злость. – Так и есть – побег! Как?!

Поднятая гейзерами взвесь опала, и я наконец-то сумел разглядеть обладателя этого властного, но при этом почему-то кажущегося приторным и даже липким голоса. Моему успеху немало помогла шкура… или кожа этого удивительнейшего существа, выглядящая как… как настолько тонкие стенки золотой банки, что они стали полупрозрачны, а в эту банку следом залили прозрачнейший и ярко светящийся изнутри янтарный мед, ходящий в длинном туловище медленными тягучими волнами в ответ на каждое его движение.

Змей. Разумный огромный змей невероятной длины – при том, что я вижу лишь его малую часть, а остальное скрыто в густой жиже озерца – это первое впечатление.

Но потом я заметил необычнейшую голову, пару длинных многосуставных рук, толстый дырчатый гребень, тянущийся вдоль спины, а к этому необычному перечню еще следовало обязательно добавить примерно с двадцать, а может, и тридцать в хаотичном порядке растущих из туловища настоящих веток – с разветвлениями, сучками, листьями, шевелящимися на ветру, но при этом выглядящими отлитыми из полновесного золота.

Что это? Кто это?

Шокирующая помесь гигантской золотой змеи с золотой же лианой – будто их приложили друг к другу, а затем безжалостно перекрутили, сдавили, лепя из них одно целое. И к получившемуся змеино-растительному тулову приделали тонкие четырехметровые руки с длинными и выглядящими очень ломкими пальцами, а сверху пришлепнули массивную длинноволосую почти человеческую голову мужчины лет так пятидесяти, с морщинистым серым ликом, длинными золотыми волосами, густой метровой бородой и ярко пылающими изумрудными глазами, окаймленными словно свитыми из золотой проволоки ресницами.

Я еще не совсем опомнился от увиденного, как к этому добавилось еще кое-что: из дырчатого гребня на спине существа вылетел целый роль мелких алых насекомых, в которых я без особого труда опознал крохотные копии огромных алых шершней, что сейчас барражировали там, за обрывом, выискивая беглянку.

Да кто это?! Я машинально начал делать скриншоты, а потом и запись включил.

Я никогда в жизни такого не видел. Нет никакого обозначения над головой золотого змея. По необычности и красочности внешнего облика он идеально подходит на роль игрового божества.

Божество?

Да ну, вряд ли… хотя сразу отбрасывать эту версию не стоит. В любом случае скриншотов я наделал немало, сразу отправив их в реал и продолжая жадно разглядывать покачивающегося над озерной гладью впечатляющего злыдня.

А кто он еще, если не злыдень? Он пленил наших друзей – ни за что! А раз так – он злыдень.

– Вы обокрали меня! – изрек переставший ходить маятником туда-сюда змей. – Дважды! Обокрали, пока я отсутствовал! Как подло! Как низко! Предупрежденный, я успел вернуться, и вы попались в мою ловушку на третий раз, когда посягнули на мое главное достояние! Воры! Злодеи! Негодяи!

– Да чтоб вас… – беззвучно прошептал я. – Сволочи вороватые!

– Я пленил вас – и был в своем законном праве! Я! Фуунг, также известный как Фуунг Златое Гингко, как Фуунг Золотая Мудрость, а среди врагов называемый не иначе как Фуунгом Сладкоядым! И вы посмели обокрасть меня?! Какая наглость!

Орбит, держась за прутья клетки, изредка поворачивался в сторону обрыва и не прекращал радостно скалиться. Аж захотелось вылезти, прервать золотого оратора, извиниться, дойти до клетки, пнуть рыцаря под стальной зад, еще раз извиниться и вернуться в свою нору, дав отмашку, что можно продолжать. И почему-то верилось, что так все и получится…

– Поймав вас, несчастных наглых воров, я решил проявить милосердие – ведь не так часто ко мне заявляются гости, пусть они даже и незваные. Я потребовал одного – вернуть украденное! Ведь среди похищенных вами безделиц есть кое-что особенно ценное для меня. В обмен на это я был готов вернуть вам оружие и прочие вещи, а заодно даровать свободу! Я бы даровал и свободный проход через мои владения тебе, незнакомец рыцарь, согласись ты на долгую честную беседу со мной – ведь я так жаден до любых новостей. Я дал вам время подумать и занялся своими делами… и вот совершен дерзкий побег… Как? Стража проспала? Я чую, что она рыщут по следу, но почему-то пока не может найти… как странно…

Подавшись вперед, золотой змей-лиана сделал спираль вокруг клетки, не касаясь ее при этом, хотя торчащие из тела сучки задевали прутья, и хищная мухоловка дергалась словно от ужаса при каждом касании.

– Мое предложение все еще в силе, странный незнакомец, не желающий назвать мне свое имя. Я Фуунг Златое Гингко верну тебе свободу, если ты вернешь украденное у меня. Но Затти… она никуда не уйдет. Она останется здесь со мной – до тех пор, пока в мои владения, где правлю я, не явится спесивый Акмэр, возомнивший себя светочем и богом Запертых Земель. Судьба воровки Затти решится в нашем с ним разговоре – а если придется, то и в смертельной битве. Я не намерен больше терпеть его препятствия моим попыткам вырваться отсюда на свободу… Он досаждает, как жужжащая над ухом надоедливая муха! Тоже мне высоконравственное создание! Готов ли я купить свою свободу ценой жизней давно смирившихся неудачников? Вполне готов! Равно как готов хорошенько вздуть и самого Акмэра! Но как же мне теперь заманить его сюда, если Затти сбежала? ГДЕ ОНА?! Отвечай!

Змей небрежно задел клетку, и она крутнулась, едва не переломав держащий ее стебель. Я успел заметить, что Орбит широко улыбается и вообще выглядит так, будто находится в аттракционе.

– Ха! – запрокинув голову, Фуунг выпрямил часть тела, поднявшись тонким золотым деревом ввысь.

С части растущих из него ветвей отлетели золотые листья, упав вниз с такой тяжеловесной стремительностью, с какой обычно падает не невесомая листва, а полновесный слиток золота. И в воду они булькнули знатно.

– Да ты смельчак, незнакомец! Молчалив, не опускаешь взгляда… улыбаешься… впрочем, я не впечатлен – ведь я знаю, что ты бессмертен и оттого тебе неведом ужас смерти. А ведом ли тебе страх вечного заточения? Смиришься ли ты с тем, что я продержу тебя в клетке целую вечность и не позволю умереть! И подожду, пока Затти явится, чтобы спасти тебя, – вот тогда-то я снова ее и схвачу! Я Фуунг Златое Гинкго! Я терпелив… и я умею ждать…

Орбит молчал. Когда послышалось знакомое гудение, я невольно поежился, а может, и мурашками покрылся размером с горошину, пока надо мной один за другим пролетали здоровенные алые шершни. Змей качнулся к ним:

– Нашли?!

Заговори они – я бы не удивился. Но насекомые просто поднялись и пошли по кругу.

– Скрылась… – Фуунг испустил долгий тяжкий вздох. – Что ж! Она не могла уйти далеко! В ночной Пуще ближе к рассвету просыпается страшное зло… я догоню ее! Схвачу! И верну обратно в клетку!

Он снова начал подниматься, окутанный аурой сияние и точками жужжащих вокруг него шершней, но внезапно замер, уставился на Орбита изумрудными глазищами и вкрадчиво поинтересовался:

– А может, ты и не вор вовсе, незнакомец? Ведь ты не здешний… ты пришел извне… и быть может, ты пришел не воровать, а убивать? Убивать меня? Быть может, тебя подослал кто-то из моих заклятых недругов? Ты жаждешь моей крови, незнакомец?

Орбит улыбался и молчал. Прямо напрашивался на смертельный удар по своей наглой сверкающей улыбке. Позер несчастный! Хотя цель его понятна: стоит умереть, и он улетит на плиту. Ну потеряет уровней так пять, может, лишится части умений – зато обретет свободу. Главное, чтобы снова на реролл не собрался, чудила. Хотя пока здесь Затти, а мы в Запертых Землях, можно даже не задумываться об этом – Орбит стопроцентно продолжит путь до конца.

– Кто бы мог тебя послать убить меня? – золотой змей плеснул кольцами тела в жиже. – Хм-м-м…. Мои собратья? Двое из нас шести вроде как давно мертвы, если верны известные мне слухи. Я сам себе не враг, и я не в счет. Осталось трое… Так кто? Нииллай Багряная Листва?

Орбит молчал и улыбался. Мне уже самому захотелось дать ему по зубам.

– Не она? Так-так-так… быть может, Долгеннот Бакаутова Душа?

Я посмотрел на лысого эльфа. Он продолжал хранить гордое молчание.

– Так-так-так… неужто тебя по мою душу послал сам Крутован Северный Дуб? От него всякого можно ожидать…

Орбит молчал.

– М? Чего же ты молчишь, незнакомец? Ты обокрал меня… я не сделал тебе ничего худого, а ты обокрал меня и теперь отмалчиваешься… Скажи хоть что-нибудь… Может, налить тебе славного вина? Или медовухи? Она слегка ядовита, но знатно туманит голову…

Не знаю, что меня подтолкнуло. Но я сделал это. Уперся ногами покрепче, подался вверх, проламывая головой травяной покров, высунулся рывком по пояс и громко спросил:

– А можно мне вина налить? Или ядовитой медовухи. Я с радостью! А потом по пьяному делу помогу тебе, о мудрый Фуунг, запинать этого молчаливого эльфа до смерти. Чур именно мой пинок будет смертельным!

Громадные шершни развернулись и рванули ко мне, переходя в пике. Но долететь им не дали:

– Не сметь! – стоило золотому змею сказать это, и насекомые ушли в сторону, не долетев до меня буквально нескольких метров. – Разве так мы относимся к открыто пришедшим гостям? О нет! Таких гостей мы ценим… Проходи же, незнакомец, проходи. Я с радостью налью тебе вина… ты, видно, тоже решишь скрывать свое имя…

– Мое имя – Росгард, – буркнул я без всякого пиетета. – Я чужеземец. А у тебя в клетке мой друг.

– А ты один?

– А где вино?

– А может, все же моей ядовитой медовухи? – вкрадчиво прошептал тянущийся ко мне Фуунг Сладкоядый. – Такой ты не отведаешь нигде… а есть и особая, настоянная, такая, что кое-что в тебе изменит, пожалуй, навсегда…

Подумав мгновение, я махнул рукой:

– А давай.

– Не боишься?

– Я не хочу воевать с тобой, о Фуунг Златое Гингко. Предпочту подружиться, – честно признался я. – Может, у нас получится как-то договориться миром? Мы вернем украденное – это само собой. Может, еще чем отдаримся, чтобы искупить вину этой парочки.

Серые губы Фуунга растянулись в широкой улыбке, показав золотые зубы:

– Так-так-так… вот это я называю началом поистине многообещающей беседы. Подойди же ближе, Росгард, подойди ближе…

Глава 4

Глава четвертая

Пожав плечами, я послушно направился к берегу озерца. А чего бояться? Убежать уже не удастся при всем желании – надо было тогда отсиживаться в гнилом пне и не гугукать…

А я гугукнул…

Вот почему я всегда гугукаю?

Ну помер бы Орбит разок – уж пережил бы как-нибудь, учитывая его невероятный по нашим меркам уровень. Сто сорок первый уровень у лысого засранца!

Завидую ли я?

Ну разве можно завидовать другу?

– Сдохни, Орбит, сдохни, Орбит, – едва слышно пробормотал я, натужно улыбаясь смотрящему на меня свысока золотому змею с пылающими изумрудными глазами.

– Ты сейчас сказал: «Сдохни, Орбит, сдохни, Орбит»? – молвила змеюка с человеческим лицом. – У меня отменный слух. Что это за слова, Росгард? Пытаешься наложить на меня проклятье?

Из клетки на меня потрясенно уставился Орбит, а я улыбнулся шире:

– Тебе послышалось, о Фуунг Сладкоядый. Я говорил – наша дохлая орбита ведет к… да это неважно – не больше, чем мысли вслух. И вот я здесь!

– Присаживайся же, Росгард. Нельзя томить гостя на уставших ногах!

– Лучше томить его под крышкой булькающего на огне котелка? – брякнул я, задумчиво глядя на полезшие из почвы толстые золотые… щупальца? Нет. Это изогнувшиеся дугой древесные корни, что на моих глазах превратились в невысокий столик и удобное на вид кресло.

Золотое кресло… почти королевский трон. И подлокотники имеются.

– Садись же.

– Я пришел сам, – на всякий случай напомнил я. – Пришел открыто и не тая камня за пазухой.

– Камень за пазухой, – повторило повисшее надо мной гигантское создание. – А что тогда у тебя за пазухой, Росгард?

– Желание договориться миром. А у тебя?

– Присаживайся же, – произнес Фуунг и начал медленно погружаться в булькающее озерцо. – Присаживайся, и мы поговорим. И не бойся моих корней, Росгард Смелый – я не причиню тебе зла и не стану пленять. Уважаю смелых и отчаянных. Уважаю тех, кто ради друзей готов рискнуть собственной жизнью. Усаживайся. И выпей старого доброго вина…

Кивнув, я подошел к «трону» с высокой и выложенной выросшими на моих глазах золотыми увитыми листьями прутиками и уселся. Скосив глаза, увидел дрожащее над одним из листиков описание, прочитал его и ничуть не удивился: «Золото идеальной алхимической чистоты». Не знаю, что это за «алхимическая чистота» – но это все же настоящее золото. Сколько же весит это живое кресло? Килограммов так триста чистого золота? Бома инфаркт хватит…

С натужным жужжанием надо мной пролетели три тяжело нагруженные эспады, спеша излить в озерцо содержимое стеклянных абдоменов.

Осы эспады скорей всего кормят Фуунга, исполняя роль его медоносных пчел-сборщиков. Еще у него есть как минимум пара видов шершней: одни для переноски тяжестей, другие для боя и охраны. Помимо этого, он легко повелевает растениями – например, мухоловками, превратив их в живые тюремные камеры.

Кто же он такой?

Пока я неспешно думал, сам Фуунг, изогнувшись, создав пару колец, опустился так, чтобы его лик оказался на одном со мной уровне, но при этом не слишком близко – за что я был крайне благодарен. Очень уж некомфортно находиться впритык с чьим-то лицом, что с тебя самого размером или даже больше.

Прошла минута, а меня так и не схватило сплетенное из корней кресло – чего я подспудно боялся. Очень уж не хочется превращаться в пленника. И умирать не хочется – я ведь не сто сорок первого уровня, как некоторые.

– Вино, – резонирующим голосом оповестил Фуунг Сладкоядый, и вылезший из земли тонкий золотистый корень опустил на стол покрытую почвой бутылку из темного стекла. Следующий корень поставил рядом хрустальный золоченый фужер. – Угощайся, Росгард. Я рад гостям. И рад беседе. Слишком уж долго я прозябаю здесь в тоскливом одиночестве… Жил тут еще один неплохой собеседник, но как-то мы не сошлись с ним во взглядах во время игры в шахматы… и я его убил. Теперь сожалею об этом. А ты играешь в шахматы, Росгард? А может, сыграем пару партий в «Башни, Ямы, Пауки» – как по мне, так это лучшая из игр! И вряд ли игра помешает нашей беседе, не так ли? Мысли о тактике и стратегии идут на пользу любому разговору! Так что ты выбираешь?

После краткого раздумья, я сделал очевидный выбор:

– Шахматы. Но без ставок. И с правом прерваться, когда угодно, и не завершить игру.

В шахматы я вообще не мастак – точно проиграю. Но все же в шахматах я разбираюсь куда лучше, чем в «Башнях, Ямах и Пауках».

– Не завершить игру? Фу… – Фуунг недовольно встряхнул головой, и послышался мелодичный звон. – Но я одобряю твою осторожность, Росгард.

Пока он говорил, еще пара корней успела поставить на стол черно-золотую доску и принялась расставлять фигуры – белые и алые. Алые фигуры – что-то рыцарское плюс волшебники. А вот белые, вырезанные словно из мутноватого льда, изображали тьмальдов. Невероятной красоты комплект – и, скорей всего, невероятно дорогой.

– Делай первый ход, – предложил золотой змей.

Я уже потянулся к пешке, однако глянул на напряженно сверлящего глазами доску Орбита, и меня не то чтобы осенило, но будто слабый солнечный луч коснулся темного чердака в моей черепушке.

– Мой молчаливый вороватый друг куда лучше в шахматах, чем я, – сказал я, глядя на рыцаря в клетке. – Возможно, он обыгрывал весьма и весьма сильных противников, разбивая их в пух и прах, оставляя рыдать по ту сторону окровавленной доски, нервно комкая залитый слезами платочек.

– Нервно комкая платочек, – повторил Фуунг, поднимая глаза к клетке. – Я люблю яростное столкновение тактик. Люблю безжалостный напор, постоянное давление и грамотные атаки во фланги…

– А я вот не очень даже понимаю, о чем речь, – признался я. – Так, быть может, тебе лучше сразиться с лучшим из нас? А я сосредоточусь на нашей с тобой беседе.

– Если ты думаешь о том, как спасти его из клетки и устроить побег… – изумрудные глаза уставились на меня и словно заглянули в душу.

– Нет, – спокойно сказал я, отвечая взглядом на взгляд, хотя вряд ли мои сонные полузакрытые глаза могли соперничать с огромными зелеными очами мудрого змея. – Но в шахматы надо сражаться с лучшим соперником из имеющихся. И это не я. Да и не удастся нам сбежать, пока ты настороже, Фуунг Златое Гингко. Эй, Орбит… ворюга ты несчастный! Хочешь сыграть в шахматы?

Орбит часто закивал и со звоном ударил себя в грудь.

– Он хочет, – подытожил я очевидное.

Эльф добавил пару жестов, продолжая упорно молчать, и я с удивлением «перевел» их в слова:

– И, похоже, он хочет сыграть не просто так, а…

– Он желает играть с весомыми ставками. Как смело… и безрассудно… – прошелестел Фуунг, после чего издал тихий скрипучий звук, и мухоловка раскрыла пасть.

Рыцарь тяжело спрыгнул, удержался на ногах и через мгновение уже усаживался рядом со мной в еще одно выросшее кресло. Вылезший из спинки кресла корень обернулся вокруг пояса Орбита пару раз и замер. Я глянул вниз и убедился, что меня в кресле никто силой не удерживает. Наклонившись, Орб сделал первый ход и замер металлической статуей, глядя только на доску. Он тихо улыбался и казался всем довольным. Его улыбка стала шире, когда он сграбастал мой фужер и сделал большой глоток вина. Вот ведь гад ушастый…

Горевал я недолго – корень принес очередной фужер и налил мне красного, как кровь, вина. Сделав глоток, я удивленно уставился в фужер – вкусно! Просто невероятно вкусно. А еще вино дало мне прибавку к мудрости, силе и выносливости сроком на десять минут, даровав ускоренную регенерацию маны и жизни. И вино дало все это не количеством единиц, а в процентах, увеличив каждую характеристику на семь процентов и не наложив никаких негативных эффектов. Это… это чудовищно читерский напиток, не имеющий права на существование…

А к этому еще и добавилось неприметное сообщеньице:

Вы отведали легендарного красного вина королевства Айскроунграм! (+15 единиц мудрости навсегда). Начат малый винный путь Айскроунграма! Испито видов легендарного вина Айскроунграма: 1/3.

Уровень персонажа: 60

Базовые характеристики персонажа:

Сила – 50

Интеллект – 100

Ловкость – 25

Выносливость – 90

Мудрость – 70

Доступных для распределения баллов: 0

Достижение!

Вы получили достижение «Мудрец» второго ранга!

Увидеть таблицу полученных достижений можно в настройках вашего персонажа.

Ваша награда за достижение:

+1.5% к шансу критического удара магией,

+2% к снижению затрат маны на создание заклинаний любого типа.

Текущий бонус к шансу критического удара магией: 2.5%.

Текущий бонус к снижению затрат маны на создание заклинаний любого типа: 3.5%.

Что еще за королевство Айскроунграм?

Пятнадцать единиц мудрости навсегда как с куста!

Приподнявшись в кресле, я повторил это во всеуслышание:

– Пятнадцать единиц мудрости навсегда как с куста! Дали только за то, что хлебнул вина из вон той бутылки! И вряд ли тут много таких бутылок…

– Эта последняя, – проинформировал меня Фуунг Сладкоядый, глядя при этом на доску, где они с Орбитом уже успели обменяться несколькими ходами. – И кому ты это говоришь, Росгард Громкий?

– Мне! Налейте и мне мудрости в ладошку! – из гнилого пня с воплем на миг высунулся Док с протянутой как для милостыни рукой. – Налейте и мне в… М-М-М-М-Г-Х-Х-А! – вылезшая из пня зеленая ручища зажала ему рот и утащила во тьму.

– Твои друзья нетерпеливы, Росгард, – прошелестел Фуунг. – Как я и предполагал… А ну назад!

Его слова были обращены к поднявшимся со своего улья гигантским шершням, возвращая страшилищ обратно.

– Они присоединятся к нам?

– Если угостишь их вином – то еще как, – кивнул я.

Я не шахматист. И я не особый мастак продумывать все на несколько ходов вперед. Но я все же не первый день в Вальдире и знаю цену здешней смерти. Если Фуунг убьет нас, то потеряем один, может, даже два или три уровня и часть умений. Да и пофиг – потому что уровни мы наберем без проблем, умения нам бесплатно снова апнет Акмэр – а куда он денется, раз мы спасли его племянницу? – а вот прибавка в пятнадцать единиц мудрости останется с нами навсегда, равно как и начатый винный малый путь.

Вывод? А он прост.

– Вылазьте давайте! – крикнул я. – Фуунг Златое Гинкго ценит смелых честных гостей и не привечает лишь воров! И он нальет вам вкуснейшего вина – пока оно еще осталось.

– Что ж! – выскочивший из пня как чертик из коробки Бом дал полезшему следом Доку подзатыльник, и тот с горестным воплем ухнул обратно в яму. – Раз наливают – выпьем за здоровье мудрого и доброго Фуунга! Я допью остаток из бутылки!

Следом за Бомом из чрева пня выбрался Храбр, помогший подняться и Доку. Затти не появилась – и я облегченно выдохнул, даже не пытаясь скрыть своей радости. Нам, игрокам, смерть не страшна, во всяком случае, в Вальдире. А вот для отчаянной авантюристки новая встреча с агрессивным золотым змеем категорически противопоказана. Хотя бы потому, что, когда он произносил слова «и я его убил» про своего противника в шахматах, в его голосе прозвучали нотки, заставившие меня зябко поежиться. Подобные эмоции я уже испытывал несколько раз в жизни. И последний раз я похожее ощущал от грозных слов одной огнедышащей разумной твари…

Фуунг Сладкоядый не был веселой и забавной местной зверушкой. И вся эта ночная предрассветная ситуация тоже не была забавной. Да, по своей природе бессмертных игроков мы могли позволить себе некоторую беспечность, тем более у нас по одной «бесплатной» смерти, но будь я настоящим авантюристом из плоти и крови… фиг бы я вылез из того пня.

– Вина хватит на всех, – успокоил Фуунг моих друзей, показав в усмешке золотые зубы, в то время как тонкое корневище сделало очередной ход на шахматной доске. – Не торопитесь… хотя вы… вы всегда куда-то торопитесь, и вас всегда легко приманить сладким запахом новых сил или денежным звоном… Или я ошибаюсь, и род бессмертных чужеземцев давно уже не столь податлив?

– Мы все такие же. По крайне мере, большинство из нас, – ответил я чистую правду. – Потряси тугим кошельком – и мы тут как тут. Пообещай новые силы, магию или умения – и мы снова радостно прыгнем в западню.

– Бессмертие дарует вам бесстрашие… но поглядишь с другой стороны и удивишься – ведь бесстрашие присуще лишь смертным, которым есть чего бояться. И такому, как… таким, как я… тщетно пытаться устрашить бессмертных храбрецов…

Фуунгу снова ответил я, и голос мой прозвучал мрачно:

– Поверь, мудрый Фуунг Златое Гингко… есть и среди вас те, кто вселяет страх в сердца бессмертных.

– Правда? И кто же это?

Глядя, как остальные усаживаются вокруг стола и хватают появляющиеся из земли разные на вид хрустальные фужеры, чтобы наполнить их небольшим количеством драгоценного вина, с понимающей улыбкой смотря, как на их лицах появляется радостно-изумленное выражение после получения бесплатных и столь драгоценных для нас характеристик, я некоторое время молчал, а потом улыбнулся чуть шире и, взглянув в изумрудные глаза золотого змея, сказал:

– Да хотя бы ты, мудрый Фуунг. Ты тоже страшен. Ты умен, хитер, коварен… и не будем забывать, что пусть мы и не можем погибнуть, но смерть все же приносит нам беды. Не нравятся нам и потери имущества… крушение наших замыслов… Одним движением брови ты можешь уничтожить нас и отбросить далеко назад… можешь разрушить наши планы и сломать мечты… Ты могущественный и серьезный противник… и мы предпочли бы не сражаться с таким страшным врагом, как ты. Мы бы предпочли договориться.

– Договориться, – пророкотал золотой змей и торжествующе вскинул голову: – Шах! И мат через два хода! Победа моя!

Стиснувший кулаки Орбит глянул на скудные остатки своей армии, коротко кивнул, принимая поражение и завалил на мгновение набок своего короля, чтобы тут же приглашающе указать на доску и заново начать построение фигур. Я невольно восхитился этой сосредоточенности – он полностью поглощен игрой, словно позабыв, по чьей милости мы оказались тут, на берегу мерзко хлюпающего слизистого озерца со вскипающими гейзерами. Так и хочется подойти с восхищением во взоре и ка-а-ак пнуть!

– Это просто превосходная и удивительная ночь, – с неохотой расставаясь с опустевшим фужером, Бом покачал головой. – Столько всего… столько всего нового… и ведь рассвет даже еще и не наступил.

– И это вы еще не пробовали мой хмельной медовой браги, – заметил Фуунг. – Отведаете?

– Позже! – своим ответом я опередил остальных, глянув на друзей нехорошим взглядом и буквально заставив промолчать.

– Что ж так?

– Чтобы в голову не ударило, – отмазался я с чарующей улыбкой на перепачканном лице. – Мы никуда ведь не спешим?

– Не спешим, – со скрежетом клыков согласился со мной Бом.

– Ну да… – вздохнул Док и вылил в рот последние капли вина. – Светлые боги… пятнадцать мудрости пали на мою грязную голову и осветили мое тусклое бытие… Я счастлив! И я подожду…

– Да я бы даже пить не стал, – пробубнил Храбр, показывая мне горсть пустых флакончиков. – Вдруг там реально что-то уникальное, в той браге?

– Позже, – улыбнулся я, вполне понимая его. – Мы не торопимся…

Сообщения все еще были недоступны. Так что общаться приходилось полунамеками и мимикой. Но они наконец-то заметили мои насупленные брови и прекратили клянчить медовую брагу. И хорошо. Потому что давать ее им испить я не собирался. У меня уже был не самый хороший опыт – например, с богиней Снессой, укусившей меня в черепушку. В результате я получил как хорошее… так и не слишком…

Я не собирался добровольно вручать Фуунгу пару козырей в его золотые лапы.

– Тогда сыграем? Я могу играть с десятком противников одновременно! – в голосе золотого змея зазвучала нескрываемая самодовольная гордость. – Я жажду схватки! Я жажду крови – пусть хотя бы на игровой доске! Кто перекинется со мной в шахматы? В «Башни, Пауки и Ямы»?

Мы устало молчали. Эта усталость была особой – мы по-прежнему были готовы к безнадежной схватке, руки не дрожали, даже озноб прекратился. Но вот мысли – во всяком случае, мои – все сильнее тонули в вате сонливости. Если меня еще заставят думать, куда двигать сейчас пешку и чем валить вражеского слона… я окончательно сломаюсь, после чего сожру короля и с веселым визгом сначала искупаюсь в слизистом озерце, а затем скинусь нафиг с вершины Древа в черную бездну.

И пусть я явно не самый выносливый и фанатичный из Братства Тропы, но остальные выглядят ничуть не лучше и вряд ли готовы тратить последние капли сил на шахматы. И судя по вскинувшему голову Фуунгу, он тоже это понял и… тут же нанес очередной удар, громко заявив:

– Награды! Каждому, кто готов сыграть со мной и довести партию до конца, я вручу щедрую награду даже в случае его проигрыша. Если сыграем в ничью – награда будет удвоена! Коли он выиграет – я удесятерю награду!

Бом на глазах воспрял, на посеревшие щеки вернулся зеленый яблочный отлив, полуорк выпрямился в своем кресле и, подкидывая на ладони пару золотых листиков, вкрадчиво прохрипел:

– А с нас чего?

– Ничего, кроме желания сыграть как можно лучше!

– Играю! Шахматы! – рыкнул Бом, и перед ним тут же начал расти очередной стол.

– Играю! «Башни»! – поддержал его Храбр Светлушка.

– И я! «Башни»! – сипло выдохнул Док, выглядящий поседевшей развалиной. – Уж как-нибудь…

Орбит молча поднял правую руку, и его жест не остался незамеченным:

– А тебя это не касается, молчаливый вор! – пробурчал Фуунг, и висящий напротив Орба золотой корень покачался из стороны в сторону. – Ты для начала верни украденное!

– Да вернут они, вернут, – поспешно встрял я. – Мы ведь никуда не спешим…

– А ты, Росгард? Сыграешь со мной?

– Я устал, – честно признался я. – Устал до невозможности.

– Ты первым и добровольно вышел ко мне… проявил честность и отвагу. Я удвою все свои ставки в игре с тобой. И дам тебе выбор… что бы ты хотел получить?

Мгновение, подумав, я ответил:

– Алхимический рецепт или свиток боевой магии.

– Договор! – передо мной с шорохом раздалась темная земля и оттуда полез пучок свивающихся тонких корней. – Во что сыграешь?

– Шахматы, – устало выдохнул я.

– Прекрасный выбор…

Перед остальными уже стояли столики с досками выбранных ими игр, а корни расставляли фигуры. Мы сидели полукругом, обращенные лицами к озерцу, откуда «росло» туловище гигантского змея.

Надо же…

Ночная битва против чудовища превратилась в ночную игру против гроссмейстера-убийцы…

И что звучит более безумно?

– Позволь и мне сыграть с тобой, Фуунг? – спокойный знакомый голос заставил вздрогнуть нас всех без исключения. А мы пятеро еще и обернулись с изумлением, тогда как змею пришлось лишь чуть приподнять изумрудные глаза.

На краю овальной площадки, шагах в десяти от нас, стоял бродячий торговец Дэммиур Нуммус собственной персоной. Закутанный в плащ, он опирался на длинный светлый посох с загнутым концом, на плечах были видны широкие ремни заплечного мешка, на ногах – ярко-красные сапоги. Он снова немного преобразился, а на золотого монстра смотрел с бесстрастной задумчивостью, оглядывая его так пристально, будто собрался сосчитать каждый листик на растущих из его тулова ветках.

– Это настоящее золото? – поинтересовался Дэммиур.

– А ты кто такой, незнакомец? – прошелестел Фуунг Сладкоядый.

– Я? Я тот, кто желает сыграть с тобой сразу на двух досках. Шахматы и «Башни». Одновременно. Я не из тех, кто упустит свою выгоду. Ведь ты предложил награды…

Бом сдавленно застонал и шлепнул себя ладонью по лбу:

– Как же я сам до этого не додумался! К-хм! Уважаемый Фуунг! Я тоже на двух досках могу! Я вообще гений!

– Помолчи… – прошипел Фуунг, и над нашими головами подался вперед, приближаясь к продолжающему спокойно стоять торговцу. – Я не услышал твоего имени… И ведь ты не из бессмертных?

– Я Дэммиур Нуммус. И я недавно появился в этих землях. Я торговец. Путешественник. Мыслитель. И я готов сыграть с тобой всерьез… как и разговаривать на серьезные темы, змей…

– Как ты меня назвал?

– Ты слышал. Так мы играем?

– А ты отчаянный смельчак, как я погляжу?

Дэммиур поморщился и качнул головой:

– Нет. Я не таков. Мы играем?

– Мы играем, Дэммиур Нуммус… и разговариваем. Какую игру ты выбираешь?

– Я уже ответил – сразу две. Шахматы и «Башни».

– Ты уверен в себе… Что ж! Так и быть! Но если проиграешь – награды не будет!

– Я передумал играть на двух досках сразу! – встрял Бом. – Что-то голову туманит…

– Я принимаю твои условия, древний змей Фуунг, – ответил Дэммиур Нуммус, успев подойти ко мне и неспешно опуститься на растущее прямо под ним кресло. – Слышал, ты наливаешь вина?

– Могу предложить и браги…

– Я наслышан о твоей браге, змей… коварная штука… и пить её я не стану. Вино в самый раз. И да начнется же игра…

– И да начнется же игра, – с пронзительным шипением выдохнув эти слова, Фуунг сверкнул глазами, поднялся над нами живой колонной и оттуда прогремел: – Делайте же свои первые ходы! Фуунг Златое Гингко готов к вашей атаке!

На этом громкое торжественное открытие завершилось. Над нами повисла задумчивая тишина. Каждый из нас пытался сделать наилучший ход в выбранной игре. Хотя за себя я не ручаюсь – я скорее старался не проиграть слишком быстро, но и медлить не хотел, понимая, что организм уже на пределе. Нам всем пора в реальный мир. Хотя бы на несколько часов: отоспаться, перекусить и снова в виртуальные битвы с головой…

– Так кто же ты такой? – пророкотал Фуунг, глядя на Дэммиура. – Я знаю обо всех разумных обитателях этих проклятых земель. Не всех встречал лично, но наслышан о каждом… И о тебе мне слышать не приходилось. Ты скрывался? Или явился сюда вместе с бессмертными чужеземцами?

– Они вызволили меня из заточения, – ответил торговец и сделал по ходу на каждой из досок перед ним. – Твой ход, змей.

– Значит, они твои друзья…

– Я не из тех, кто особо сильно верит в дружбу, злой кусачий змей.

– Как ты меня назвал?

– Ты слышал каждое мое слово, змей-убийца, – спокойно ответил Нуммус, поочередно оглядывая стоящие перед ними доски.

– Ты оскорбляешь меня?

– Я говорю, как есть.

– Я слышу в твоих словах тяжелое недовольство…

– Ты мне не нравишься, Фуунг, – кивнул Дэммиур Нуммус, не обращая на нас никакого внимания.

А мы слушали этот зародившийся словесный баттл, затаив дыхание и глядя на вроде как мудрого торговца, как на смертника, решившего стать предрассветным завтраком огромной змеи.

– Чем же я не пришелся тебе по душе? Ты назвал меня убийцей… быть может, я лишил жизни твоего близкого?

– Ты убиваешь разумных заключенных Забытых Земель, – ответил торговец. – И тем самым одну за другой обрезаешь ниточки, возможно, спасительной веревки, способной вытащить нас всех отсюда. В твоих действиях много глупой несдержанности и рвущейся наружу кровожадности. Задумайся над тем, что ты творишь, змей Фуунг! – неожиданно повысив голос, Дэммиур продолжил: – Если эти земли – тюрьма, то все мы в ней заперты, а заперший клетку тюремщик ушел и не собирается возвращаться! Все мы на одной стороне, и у всех у нас одна и та же поделенная между нами мечта – вырваться отсюда на свободу! И вот вместо того, чтобы как-то договориться, как-то объединиться, ты предпочитаешь бродить тюремными коридорами, заходить в чужие камеры и убивать других заключенных по малейшей надуманной причине!

– Они вздумали спорить со мной! Не захотели делиться!

– Они и не были обязаны отдавать тебе ничего! Хочешь чужого? Купи! – Нуммус почти выкрикнул эти слова, и они эхом зазвенели над озерцом. – Ты мог купить! Мог обменять! Но предпочел забрать силой, а затем прикрылся личной обидой! Как по мне, так это очень недостойное поведение для того, кто именует себя Золотым Мудрецом!

Ну вот и все…

Сейчас Нуммуса будут глотать живьем…

И громадный золотой змей надулся, зашипев, он уже не двигал фигуры, а вздымался все выше, в то время как его изумрудные глаза загорались все ярче. Но сидящего за доской торговца это не впечатлило. Ткнув пальцем в шахматную доску, он напомнил:

– Игра не окончена, змей!

– Но скоро она завершится, – прошипел начавший опускаться Фуунг. – Бойс-ся моего последнего слова, Дэммиур Нуммус – ведь оно решит и твою судьбу ту же! Я не терплю тех, кто…

– Ты не терпишь любого, кто вздумает противоречить тебе! – произнес торговец, глядя, как золотой змей делает свой ход. – А еще ты завистлив. Ты убил Дальру Лебединое Крыло, жившую на южной опушке Страннорослой Пущи.

– Она была слишком беззаботна! Глупая птаха, что порхала меж ветвей и даже не задумывалась о наших судьбах!

– Нет! Ты убил Дальру Лебединое Крыло из зависти – потому что она умела летать, а ты нет! И ты забрал ее крылья, спрятав в одном из своих сундуков! Да, я знаю об этом, ненасытный и завистливый змей Фуунг!

«А дело оборачивается круто», – подумал я и двинул вперед белого коня.

– Почему такой, как она, был ниспослан дар полета? – прошипел Фуунг и поднял лицо к висящему в ветвях золотому сундуку. – И при этом она боялась высоты! Подумать только! Птаха, боящаяся высоты! Всей имеющейся у ней от природы смелости Дальре хватало лишь на то, чтобы перепорхнуть с ветви на ветвь, дрожа при этом от страха! Она была бесполезной! И не спорь со мной – уж я-то знаю! Я годы уговаривал ее взлететь под самые облака и оглядеться – быть может, она увидит выход из этого проклятого места!

– Ты убил Сцреалса Знающего Путь! Он жил к западу от твоего логова, и ты частенько наведывался к нему…

– Еще одно бесполезное создание! Вечно сидел на каком-нибудь мокром камне, закутавшись в свой драный серый плащ, натянув на лицо клювастую маску и бормоча никому неинтересные истории! Сколько раз я просил его наконец-то отправиться в путешествие и разведать окраины этих земель! Сколько раз я просил его спуститься на дно смертоносной пропасти и исследовать там все, ведь золотой светильник защитил бы его – он знал, что шепнуть своей любимой вещице! Но он вечно отказывался, предпочитая сидеть сиднем и натирая тряпочкой единственное свое достояние…

– Достояние? Вещица? Нет! Артефакт! Речь о золотой Лампе Блистающей Отваги и Светлого Пути! Ты соблазнился блеском и могуществом этого артефакта, змей – потому и убил несчастного Сцреалса, забрав его имущество себе! И, судя по всему, ты так и не узнал верных слов, способных оживить эту лампу… какая утрата!

Фуунг снова посмотрел на висящий над нами сундук, дернувшись, сделал корневищами свои ходы, вызвав дробный перестук фигур, испустил долгое шипение, подобное тяжелом вздоху.

– Сцреалс был моим хорошим собеседником все эти годы… – сказал золотой змей после паузы. – Я… я не хотел его убивать. Но не сдержал гнева после его очередного отказа.

– А подумал ли ты о том, что он мог бы одолжить свой драгоценный артефакт той же Дальре, что страдала страхом полета? С помощью Лампы Отваги она, быть может, совладала со своими страхами и поднялась бы под самые облака, направив оттуда свет лампы в каждый уголок Забытых Земель! Подумал ли ты об этом, змей убийца?

– НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! – Фуунг в ярости закрутился спиралью, рывком выстрелил свои кольца вверх, вновь вытянувшись высоченной колонной. – Кто ты такой, чтобы судить меня?! Сокрушу!

– Вот он – яростный гнев несдержанного Фуунга, – глядя на грозящего уничтожить его в любой момент монстра, Дэммиур Нуммус и бровью не повел. – Обещал всем мирную игру… но не в силах сдержать не только своего гнева, но и данного нам слова…

– Ф-Х-Ш-Ш-С-С-А-А-А-А!

Испустив долгий выдох, золотой змей медленно опустился и, глядя куда-то в сторону, опять сделал свои быстрые ходы, переставив фигуры на каждой из досок. И только затем Фуунг снова заговорил:

– Я просто устал ждать…

– Все вы устали ждать, – ответил ему Дэммиур Нуммус. – Но это не повод убивать.

– А ты? Ты не устал ждать?

– Я подобен деньгам – могу ждать вечно, прежде чем сделать свой звонкий ход. Но знаешь ли ты, в чем главная сила и одновременно главная слабость денег, змей Фуунг?

– И в чем же, дерзкая ты букашка? Просвети меня, в чем сила денег?

– Сила денег в том, что они нужны всем: старым и молодым, сильным и слабым, богатым и бедным, бессребреникам и жадюгам, здоровым и больным…

– А в чем их слабость?

– В том же – в тех, кто их жаждет.

– Я не понимаю ход твоих мыслей…

Я невольно кивнул, соглашаясь с шипящим Фуунгом, все больше походящим на голодного змея и все меньше на дерево.

– Деньги нуждаются в окружении, змей, – пояснил Дэммиур Нуммус и со стуком переставил вперед белого ферзя. – Шах! Деньги бесполезны в безлюдном месте! Деньги и любой другой товар будут бесполезны и в этих Запертых Землях, если здесь не окажется того, кого можно ими соблазнить! Брось горсть золотых монет посреди безлюдной пустыни – и они пролежат там вечность бесполезной кучкой! Блесни невзначай монеткой посреди города – и через мгновение каждый захочет ею завладеть и наперебой начнет тебе предлагать свои товары и услуги!

– Я не из тех, кто падок на звенящие монеты! Как и Дальра! Как и Сцреалс! Я одаривал их своими золотыми полновесными листьями! Дальра плела из них бесполезные тяжелые венки, а Сцреалс швырял их в бездну!

– Может, их и не прельщало золото, верно… но это лишь значит, что у них имелись иные страстные нужды – и вот их ты и должен был удовлетворить, прежде чем отправлять одну в последний лебединый полет, а другого в черную страшную пропасть! Надо договариваться, а не лишать жизни! Соблазнять, а не убивать! Пробуди в ком-то желание обладать чем-то… и он твой навеки! Как можно этого не понимать? Ты лишил нас множества возможностей, Фуунг! Быть может, своими несдержанными убийствами ты лишил нас шанса на спасение из этих земель!

– Они были бесполезны! – рявкнул золотой змей, и мы невольно схватились за подлокотники, когда плетенные живые кресла заходили под нами ходуном. – Бесполезны! И трусливы!

– Они были живы!

– А теперь нет! И теперь они наконец-то свободны – благодаря мне!

– Вот только ты сам такой свободы для себя не хочешь, верно? – Дэммиур Нуммус двинул вперед пешку и объявил: – Шах! И мат! Партия за мной, змей. Я выиграл – а ты проиграл! Да и в «Башнях» дело движется в мою пользу!

– Ты сбиваешь меня с мысли! – Фуунг, змей с человеческим лицом, сдерживался с огромным трудом, сверкая глазищами, скрипя золотыми зубами и глядя на игровую доску, где лег набок его король.

На доску со звоном упало несколько тяжелых золотых капель, и я удивленно моргнул, поняв, что, едва коснувшись доски, капли превратились в золотые монеты. Подняв глаза, я увидел, как с губ Фуунга стекает золотистая тягучая жидкость – похоже, он прикусил себе то ли язык, то ли губу.

– Сыграем еще раз, – Дэммиур Нуммус кивнул и начал расставлять фигуры. – Вот только ты проиграл… плати…

– За твою случайную победу я дарую тебе…

– Лебединые крылья Дальры, – не глядя на него, произнес Нуммус, и Фуунг поперхнулся на полуслове:

– Такого договора не было!

– Не было, – торговец кивнул. – Как не было договора играть больше одной партии в шахматы. Хочешь игры – плати! Я не из тех, кто готов безвозмездно тратить время на слабых игроков. Играя с сильными – учишься. Играя со слабыми – лишь теряешь свое время зря…

– Ты назвал меня слабаком? С-смерти ищешь?!

– Так мы играем еще одну партию? – Нуммус двинул вперед башню, обходя коварно появившуюся перед ней глубокую яму. – Выбор за тобой.

– Я могу убить тебя…

– Ты можешь попробовать это сделать… но подумай вот о чем: пришел бы я вот так, на смерть, со своими прямыми дерзкими словами в твое логово, зная о твоем несдержанном нраве, змей? Я торговец – я всегда думаю на сто ходов вперед. Попробуешь убить меня – и я ускользну. И кто знает, вернусь ли я сюда однажды – ведь зачем тратить время на жадного и слабого игрока…

«Вот теперь его точно схавают», – подытожил я, морально готовясь лицезреть поедание торговца огромной змеей.

Но Фуунг не стал атаковать. Напротив – он опустился максимально низко и отступил в озеро, утопив в нем большую часть своего тела. Ударившие вверх пенные гейзеры взбаламутили жижу, подняли тяжелые волны, разбивающиеся о берег и несущие с собой тяжелый неприятный запах. Прошло не меньше минуты, прежде чем Фуунг Сладкоядый заговорил снова:

– Я отдам тебе крылья Дальры, если ты расскажешь, как собрался ускользнуть от моего удара…

– Я кое-что выменял у болотной ведьмы.

– У Сельдяной Головы? Эта жадная старуха не отдаст ничего просто так!

– Не отдаст, – согласился Нуммус. – Но каждый готов обменять что-то не особо нужное на очень нужное. Хотя существуют в этом мире и дураки, что готовы тратить драгоценное на бесполезное лишь ради сиюминутной вспышки радости… Глупцы! Но Сельдяная Голова не такова, и мне пришлось постараться, чтобы выменять у нее одно из главных достояний – артефакт Туманной Души. Он сработает лишь раз, но и этого хватит, чтобы избежать смерти и очутиться далеко отсюда и вне твоей досягаемости.

– Артефакт Туманной Души? Не слышал о таком… покажешь?

– Не покажу. Не продам. А обменяю лишь на свободу. Я ответил на твой вопрос, змей. А теперь передай мне лебединые крылья убитой тобой Дальры…

– Это моя память о ней…

– Ты дал слово.

– И я держу свое слово, торговец Дэммиур Нуммус… – прошипел Фуунг.

Из земли вырвалось тонкое корневище и за пару секунд оказалось у золотого сундука. Лязгнула крышка, корневище на миг скрылось внутри и снова появилось снаружи, обвив пару белоснежных лебединых крыльев. С одного из них сорвалось белое перышко и, кувыркаясь, полетело вниз, падая прямо на нас. Мы машинально проследили за ним взглядами до самой земли. Храбр и Бом потянулись за перышком, но не успели – его перехватила цепкая рука подавшегося вперед Дэммиура Нуммуса, а еще через миг в подставленный им мешок беззвучно канули и белоснежные крылья мертвой Дальры. Мгновение… и мы очнулись от странного завороженного забытья, а в ушах перестал звенеть тонкий комариный звон. Встряхнув головой, я уставился на торговца, а он уже со стуком двинул вперед пешку на шахматной доске и кивнул своему шипящему сопернику, предлагая возобновить игру и их пугающий накалом диалог. Золотой змей разинул пасть, но не успел и слова сказать.

– Шах и мат! – объявил серый от усталости полуорк, радостно скаля клыки. – Я выиграл!

– ЧТО?! – Фуунг Сладкоядый с плеском поднял из вод озерца. – КАК?!

Полуорк продолжал радостно скалиться:

– Что тут сказать? Люблю я скрывать свои гениальные таланты до поры до времени… Шах и мат, уважаемый Фуунг Мудрый. Ты отменный игрок, но и я не хуже. И я готов получить свою ничтожную награду, полагаясь на твою поистине королевскую щедрость и благородность.

Мы уставились на шахматную доску, на чьих клетках было нанесено еще одно сокрушительное поражение золотому чудовищу. Фигур осталось достаточно много, поэтому я так и не смог разобраться в расстановке сил, но Орбит неожиданно зашипел, эти звуки поддержал Храбр, тихо хмыкнул Дэммиур Нуммус, громче всех зашипел Фуунг, и только я и Док непонимающе хлопали глазами, удивляясь всплеску эмоций у остальных. Так удивились гению Бома?

– Твои ходы во многом копируют игру хитроумного Дэммиура, – прошипел Фуунг, глядя на полуорка испепеляющим взглядом.

Бом безмятежно пожал плечами:

– Кто знает? Но если он скопировал часть моих ходов – я совсем не против. В шахматах учишься друг у друга.

Дэммиур испустил одобрительный смешок и сделал следующий ход. Фуунг тут же ответил ему, следом дробным перестуком сделал ходы на остальных досках и грозно заявил:

– Признаю свое поражение, Бом… и требую реванша…

– Награда, – напомнил ему полуорк.

– Держи… – одно из корневищ вытащило из-под земли свиток серо-красного цвета и уронило в жадные ладони полуорка. – Я всегда держу свое слово. Теперь вернемся к игре.

Покачнувшись, Бом испустил долгий выдох, помедлил, глядя с огромным сожалением на шахматную доску перед ним, и признался:

– Не могу… Хочу – но не могу. В голове лишь каша и шум морского прибоя… Рос… мне бы отрубиться прямо в Вальдире хотя бы на четверть часа…

Я понимающе кивнул:

– Давай, – переведя взгляд на остальных, я оценил выражение их лиц и со вздохом скомандовал: – Храбр, Док – непохоже, что вы выигрываете, так что доводите до финала и тоже давайте в цифровой сон. И не спорьте.

А они и не думали спорить. Выглядя живыми мертвецами, этакими серыми человечками с застывшими мертвыми лицами, они с трудом что-то пробурчали в ответ и двинули вперед фигуры. Я вернулся к своей игре, уже понимая, что до проигрыша осталось буквально несколько ходов, но еще я знал, что в цифровой сон провалиться не смогу – просто права такого не имею. Еще сражается Орбит. Плетет какую-то паутину Дэммиур Нуммус, внезапно ставший главным соперником и собеседником Фуунга. Еще где-то там прячется Затти – и я из последних сил надеялся, что она не вздумает сунуться к нам.

В полном молчании прошло несколько минут. По соседству последний раз стукнули фигурки, Храбр с Доком признали поражение и сползли со своих золотых кресел. Каждый прятал полученную от Фуунга утешительную награду, выданную золотым змеем мгновенно – такое впечатление, что уязвленный словами торговца змей старательно пытался подправить свою испорченную репутацию.

– Шах и мат.

Я не сразу сообразил, что эти слова относятся ко мне. Медленно кивнув, положил короля набок, принял большой пузырек награды и остался в кресле, обмякнув, уронив руки на подлокотники и обратившись в слух, стараясь не обращать внимания на терзающие меня морозные укусы. Удивительно, но Фуунг не предложил мне еще одну партию. И он словно позабыл о зависшем над очередным ходом Орбите – привязанном к золотому трону неподвижном стальном рыцаре. Все внимание Фуунга было обращено к спокойно сидящему торговцу. И к нему же были обращены его следующие слова:

– А повторил бы ты свои столь наглые слова, не будь у тебя артефакта Туманной Души?

– Нет, не повторил бы, – Дэммиур ответил без малейшего колебания и паузы. – Я не глупец. Я торговец.

– Риск не для тебя?

– Риск бывает разным, змей. Я всегда готов рискнуть всей своей наличностью и имуществом. Прогорю – не страшно! Каждый при должном умении сумеет вытащить себя со дна самой глубокой финансовой ямы, но попробуй выдернуть себя из самой неглубокой могилы…

– Как мудро ты рассуждаешь… и как трусливо…

Нуммус пожал плечами:

– Может, я и трус, хотя для меня это скорее похвала, а не оскорбление. Но я точно не глупец вроде тебя.

– Опять! И снова ты дерзнул оскорбить меня!

Змей с человеческим лицом зло оскалил зубы, выпустив на подбородок еще одну струйку золотой крови, упавшую на мою игровую доску и со звоном разлетевшуюся золотыми монетами. Некоторые упали мне на колени, и я машинально убрал их в инвентарь, попутно прихватив несколько листочков и удивительно тяжелую веточку.

– Я говорю правду! Ты обкрадываешь нас, змей!

– Я?!

– Да, ты! Ты воруешь жизни нам подобных! Убиваешь других узников этих проклятых земель, лишая нас возможности воспользоваться их уникальными умениями, их магией, их разумом и их знаниями. Та же Дальра Лебединое Крыло что-то знала о мрачной глубине под Пущей – но ты убил ее и обратил ее знания в стылый бесполезный прах! А она ведала не просто «что-то» – ходят слухи, что она водила знакомством с некой жуткой, но могущественной и очень одинокой сущностью там, внизу… – торговец приподнял руку и с силой нанес удар кулаком по золотому подлокотнику. – И ты оборвал эту тонкую звенящую ниточку! Ты обокрал нас!

– Кого «нас»?!

– Всех, кто заключен в этих землях!

– Мы не больше, чем узники в тюрьме!

– Из каждой тюрьмы случаются побеги!

– Отсюда нет выхода!

– Выход есть всегда! Но для начала его надо найти!

И снова зловещее молчание, нарушаемое лишь яростным стуком фигур о доски. И снова первым не выдерживает золотой змей Фуунг:

– Кто сказал, что трусливая Дальра согласилась бы спуститься в бездну?! Я просил ее поднять в безопасное для нее небо – но она отказалась! А спуститься в смертельно опасную бездну Нотнавка… Ты ловко играешь словами, торговец, ты смеешь обвинять меня… но я знал Дальру лучше тебя!

– Не знал, – возразил Нуммус. – А если и знал, то лишь как запуганного тобой и собственной судьбой узника…

– А ты бы узнал ее иначе?

– Конечно! Я бы узнал ее как того, кто остро в чем-то нуждается и ради этого готов заключить со мной обоюдовыгодную сделку. Я ей – она мне. Я ей много – она сколько сможет. Я ей что-то важное лишь для нее, тогда как она просто послала бы зов в бездну, чтобы оттуда поднялась та сущность…

– Которая бы просто пожрала тебя! В той бездне нет ничего мирного и безопасного!

– Как и ты, – парировал торговец, и Фуунг поперхнулся началом следующей фразы, а Дэммиур легко продолжил: – Благодаря Дальре я бы получил возможность познакомиться с кем-то еще… узнать, что ему или ей нужно, а затем и раздобыть необходимое для следующей важной сделки…

– Монстрам из бездны нужна лишь твоя кровь!

– И я бы поделился частью, – ответил торговец и огорченно покачал головой: – Как же я не люблю таких, как ты, змей…

– Это каких же?

– Таких, кто уже осознал свою неправоту, но отказывается признать это, равно как и свое поражение в споре… Шах!

– Проклятье! – зло зашипев, Фуунг полыхнул глазищами, опустил огромный лик к самой доске, сверля фигуры злым взглядом. – Ты снова отвлек меня!

Дэммиур Нуммус тихо рассмеялся и развел руками:

– Так не отвлекайся… И мы с тобой говорили о бездне… Раз ты убил Дальру… то, может, сам и спустишься в пропасть, чтобы призвать того, кто захочет с нами говорить?

– Повторюсь, глупец – там кровожадные беспощадные монстры!

– Там узники вроде нас с тобой. И им нужно то же самое – самое главное! – помимо нужд в некоторых личных мелочах, которые я готов отыскать и предложить за небольшую справедливую цену.

– И что же это «самое главное»?

– Свобода! – выдохнул торговец и со стуком припечатал ферзя к черной клетке доски. – Шах!

– Это еще не конец! – прошипел змей. – Это моя стратегия!

– Твоя стратегия как в игре, так и в жизни ведет лишь к твоему сокрушительному краху, злой обидчивый змей… Ты почти проиграл в шахматы и «Башни». И ты давно проиграл в жизни, убив большую часть знакомцев и распугав остальных… Ты глупец, Фуунг! Шах! И мат!

– ПРОКЛЯТЬЕ!

– Победа! – двинув вперед последнюю башню, торговец откинулся назад к спинке кресла. – И еще одна моя победа… и еще одно твое поражение, злой глупый змей Фуунг!

На следующие секунд десять оглох я, оглох Орбит, Дэммиур, шершни и наверняка вообще все живое, что и неудивительно после невероятно громкого яростно рева поднявшегося вверх золотого змея. Я даже часть сонливости растерял, глядя вверх, смотря на мотающуюся в выси голову Фуунга и ловя лицом тягучие золотые капли, ударами снимающие с меня часть здоровья и тут же обращающиеся в золотые монеты, отправляющиеся прямиком в мой инвентарь. Наконец-то мне платят за битье моей же рожи и платят щедро…

Когда Фуунг Сладкоядый закончил орать на весь мир, он опустил лицо к нам, помолчал, скрежеща зубами и спросил неожиданное:

– Сыграем еще раз, торговец Нуммус?

– Сыграем. Но только после того, как я получу еще две награды.

– Что ж… Фуунг всегда держит свое слово! Но награды я выберу сам!

– Одну награду выберешь ты и одну – я.

– И чего же ты пожелаешь? Хотя я угадаю и сам – ты возжелаешь Лампу Отваги! Посмертную вещицу Сцреалса Знающего Путь…

Торговец и бровью не повел, глядя в лицо Фуунга. Он лишь небрежно кивнул:

– Верно. Мне нужна Лампа Отваги. Светильник, дарующий заветный свет, что разгоняет не только тьму, но и живущих в ней тварей.

– А если я не пожелаю отдать?

– Тогда наша игра и наш разговор окончены.

– А если я не пожелаю играть дальше, и мне нужна лишь беседа?

Немного подумав, торговец едва заметно улыбнулся:

– Я уйду, но однажды я обязательно вернусь, завистливый и жадный змей Фуунг. Вернусь, чтобы сделать тебе еще одно выгодное для тебя предложение.

– Еще одно? Пока я не услышал ни единого! Из твоего рта изливается лишь бесконечный поток оскорблений – который я по непонятной для меня причине все еще терплю!

– Пока не предложил, – подтвердил Нуммус. – Но я сделаю тебе предложение, змей Фуунг. Обязательно сделаю.

– Когда же?

– Как только ты вручишь мне артефакт Сцреалса Знающего Путь… – Фуунг с шипением начал надуваться, но он не успел ничего сделать или сказать, потому что Дэммиур Нуммус неожиданно резко поднял руку, наставив в лик змея указующий перст и заявил: – Заметь! Я не требую ничего твоего! Крылья Дальры и Лампа Сцреалса отняты тобой насильно! Я же не забираю, а выигрываю их у тебя, попутно одаривая беседой, новым взглядом на жизнь и предложением будущей важной сделки… сделки, что крайне выгодна для тебя…

– Сначала предложение! – похоже, золотой змей уперся, раздраженно глядя на оба поля проигранных им битв.

– Что ж… почему бы и нет. Я предлагаю тебе свою помощь в обретении свободы для всех нас, змей Фуунг. Желаешь ли ты вырваться из сего мрачного узилища? Отвечай как есть!

– Желаю ли я?! Еще бы мне не желать! – рев змея был почти столь же оглушителен, как и прежний.

Я невольно взглянул на своих товарищей, но они даже не шелохнулись, вповалку лежа на жухлой траве в паре шагов от меня.

– Я готов разодрать в клочья небо и землю – лишь бы вырваться отсюда! – шипящий Фуунг свился кольцами, в небо рванули пенящие гейзеры. – Я готов выпить кровь и сожрать плоть любого, если это откроет мне путь к свободе! Я заперт здесь слишком долго… я! Великий я! Разве не читается в моих глазах жажда свободы, торговец Дэммиур Нуммус? Разве ты слеп? Или глуп, раз не прочел этого в моих глазах?

– Я должен был услышать.

– Что ж! Вот ты и услышал! Вот только я не из тех, кто верит в сказки… и я не из тех, кто верит чужим словам. Да, я проиграл тебе артефакты… но эти земли невелики в размерах, и однажды я дотянусь до тебя и заберу свое обратно…

– Это не твоё.

– Стало моим! Раз я забрал – оно моё! Таков закон сильных! Таков закон войны!

– Но не закон торговли… я иду другим путем.

– И каким же?

– Я уже говорил тебе, змей: я тот, кто заключает сделки с каждым, – подняв взор, торговец дождался, когда в подставленный мешок опустится золотая лампа с богатой рубиновой инкрустацией по низу. Лампа, похожая на золотой ящичек с кольцом для держания вверху и четырьмя закрытыми заслонками.

– Ты говорил… – признал Фуунг, и в это же время его корни задвигали фигурками, снова расставляя их на доске. – Ты много чего говорил, но лишь сотрясал попусту воздух… а вот про свободу я бы, пожалуй, послушал… но лишь по своей снисходительности к глупым мечтам…

– Я не мечтатель. Я делец.

– И ты не рисковый…

– О нет. Я не рисковый.

– И в бездну с артефактом Отваги ты спускаться не станешь?

– Не стану, – подтвердил торговец и сделал новый ход.

– Тогда зачем тебе артефакт?

– Ответ прост: чтобы с его помощью заключить следующую сделку. Он послужит и инструментом, и платой для одного отважного и честного юноши, который в отличие от меня готов рискнуть и даже умереть. Думаю, ты, змей, уже понял, о ком именно я сейчас говорю…

Я подзавис, глядя на шахматную доску и ожидая продолжения беседы. Но молчание оставалось незыблемым, и я поднял глаза, чтобы удивленно понять, что они оба – Нуммус и Фуунг – смотрят прямо на меня.

– К-хм… – сказал я и торопливо глянул через плечо.

За мной никто не стоял. Обреченно вздохнув, я опять повернулся к… пугающим личностям, столь разным и столь почему-то одинаковым и спросил:

– Это я готовый рискнуть и даже умереть честный и отважный юноша?

– Ты, ты, – поощряюще кивнул Дэммиур Нуммус. – Ты особенный, Росгард…

– И лучше тебе не отказываться, если не хочешь, чтобы я сожрал этого вороватого рыцаря, – один глаз Фуунга скосился на медитирующего над шахматами Орбита. – И чтобы я не открыл охоту на его не менее вороватую подельницу…

– А если я соглашаюсь – то ты их прощаешь? – спросил я.

– Если вернут украденное – да.

Почесав щетинистый подбородок, я спросил о главном:

– А что делать-то надо? Что меня ждет?

– Бездна! – ответил торговец и очень по-змеиному улыбнулся. – Тебя ждет сумрачная бездна Нотнавка, Росгард Решительный…

– Бездна Нотнавка, – повторил я и невольно поежился. – Мне надо подумать и…

– Если отправишься в путь прямо сейчас, то получишь в награду Лампу Отваги – артефакт станет твоим сразу же после выполнения моего поручения. По моим сведениям, он обладает немалыми силами, что ой как пригодятся горстке рвущихся вперед авантюристов. Он способен защитить от монстров ваш полевой лагерь, способен высветить скрытые символы и невидимых тварей… Я могу продолжать и продолжать перечислять его полезные свойства, но предпочту напомнить, что раз вы рветесь все дальше и дальше, то скоро на пути у вас встанут погруженные во мрак и запертые Мерзозвонкие Врата, за которыми лежит настолько густая тьма, что огниво и кресало не смогут высечь даже жалкой искры, а самый добрый факел сможет лишь жалко тлеть, не освещая дальше вытянутой руки…

– Та-а-а-к…

– Ты согласен с предложением, Росгард?

– А второй артефакт? Крылья Дальры… – я спрашивал без особой цели, просто стараясь выгадать немного времени для обдумывания.

Хотя кого я обманываю – я уже согласен. Лишь бы на ногах удержаться, когда встану с кресла.

– Лебединые Крылья Дальры… их и еще кое-что я тоже готов предложить тебе. Но эту сделку мы обсудим позднее, Росгард… после твоего возвращения. Так что скажешь?

– Но почему именно сейчас?

– Потому что лишь в рассветное время там, внизу, появляется тот, кому я хочу через тебя передать выгодное предложение.

– Спуститься с Древа будет очень непросто, а я устал. Еще там эти монстры и…

– Ты спустишься быстро, – заверил меня Фуунг, и над его головой с гудением завис огромный шершень.

– И я очень устал, – признался я. – Еле мыслями ворочаю. Мы не спали почти сутки и…

– Тогда испей моей особой медовой браги, Росгард, – зашипел золотой змей, растягивая губы в широкой улыбке. – У нее особый эффект… и я добавлю в нее каплю своей крови…

Меня даже не передернуло. Я настолько устал, что не ощутил от этого наверняка коварного и чуток мерзковатого предложения вообще ничего. Просто вяло подумал, что тут явное недопонимание – ведь устала не моя цифровая оболочка, а настоящий я, тот, что лежит сейчас в коконе в реальном мире. Но смысл спорить и переубеждать? Они настроены решительно. А мне настолько на все плевать, что я тоже настроен решительно. Поэтому я просто кивнул и спросил лишь одно:

– Сколько я буду спускаться в лапах шершня? Успею вздремнуть? Хотя бы четверть часа…

– Ты успеешь, – кивнул Фуунг и глянул на Нуммуса, как на старого сообщника по темным делишкам. – Ведь он успеет, Дэммиур?

– Он еще как успеет, – улыбнулся Нуммус и заглянул мне в глаза. – Запоминай, что тебе надо будет сделать, Росгард Отважный. Запоминай хорошенько…

Я кивнул и погрузился в слух, одновременно включив запись. Не доверяю я своим ушам и тем более своему опустошенному усталостью разуму. В глаз попала прилетевшая откуда-то справа вспышка света. Поморщившись, я прикрыл глаз и глянул в ту сторону. Солнечный зайчик с помощью серебряного наруча в меня пустил медитирующий рыцарь Орбит. Заметив, что я обратил на него внимание, он прижал палец к краю стола перед собой и начал выводить невидимые буквы:

«Н… о… т… н… а… в… к…»

Бездна Нотнавка? Ну да – туда меня и отправляют. И я очень надеюсь, что Орбит не собирается мне писать о ней пространное сообщение таким вот способом – букву за буквой.

Его рука снова задвигалась и, сокрушенно вздохнув, я продолжил читать, одновременно вслушиваясь в четкие слова-инструкцию торговца Дэммиура Нуммуса.

«К… в…» вроде бы «а»…

Проклятье… кто-нибудь, пристрелите меня уже… Росгард хочет просто сдохнуть…

Глава 5

Глава пятая

Если вдруг, вот просто вдруг, меня в будущем кто-нибудь спросит: «А тебе приходилось пикировать в дышащую смертью пропасть верхом на шершне-самоубийце?» – я с чистой совестью отвечу чистую правду: да, приходилось.

Хотя на самом деле гигантских шершней было четверо, и верхом на их мохнатых холках мне удалось посидеть совсем немного. А остальное время они, отвесно не падая, а пикируя и изо всех сил при этом работая гудящими крыльями, подобно подсдутому мячику перебрасывали меня из лап в другие шипастые лапы, нанося при этом ужасные раны. Воздух свистел в ушах, все мелькало перед глазами, с каждой секундой становилось все темнее, а мы продолжали проваливаться в бездну.

Я, прижимая к груди взятые с собой предметы, молчал и завороженно наблюдал даже не за происходящим вокруг, а за тем, что происходило прямо во мне – а там творилось всякое страшное. Каждый невольный бросок или удар шершня убивал меня – ну, почти. Моя раздутая брагой и еще парой зелий жизнь скакала туда-сюда как бешеная!

Вот удар колючей ноги пробивает меня в районе живота, я вишу пронзенной букашкой, и здоровье падает в тартарары, как и я сам, но долетает лишь до половины и тут же взлетает до максимальных значений, чтобы опять обрушиться после нового тычка или броска. Спустя мгновение мы проходим через слой отравленного воздуха, и экран заполняет десяток системных оповещений, здоровье опять улетучивается, но разогнанная до безумных значений регенерация не только восполняет его за секунды, но и заодно очищает меня от пяти мощных ядов, а бирюзовая кислотная влага бессильно пузырится на моем лице и руках, не в силах причинить вреда.

Это все медовая брага Фуунга Сладкоядого, сдобренная его ядом и… толикой его золотой крови. Я выпил предложенный мне безумный коктейль без малейших раздумий, и он оказался невероятно вкусным. А затем меня начало «раздувать»: жизнь и бодрость выросли в десять раз, мана увеличилась вчетверо, регенерации – все до единой – ускорились раз в двадцать. Характеристики скакнули втрое. Можно сказать, что среди игроков моих уровней я превратился в подобие Супермена. Никто из них попросту не сумел бы меня убить собственными силами – им попросту не нанести так много урона и в столь короткое время. Даже если почти убьют одним ударом, надо ведь еще нанести следующий – а за этот миг мое здоровье полностью восстановится, я очищусь от ядов и прочей гадости, а еще сохраню кучу сил, чтобы бить в ответ.

Златоядная медовая брага Фуунга Златое Гинкго… Это воистину эликсир богов.

Одна проблема: как оказалось, испить сей эликсир можно лишь раз в жизни, а действует он ровно четверть часа, если без крови Фуунга, а с ней – двадцать пять минут.

Пятнадцать минут, чтобы ощутить себя всесильным существом… ну, почти всесильным… но дай мне кто глотнуть его до проведенного Акмэром обнуления и… я даже представить не могу свою мощь, ведь брага усиливает еще и все заклинания и боевые умения на семнадцать процентов.

А если дать глотнуть сего напитка таким бойцам, как Черная Баронесса или Алый Барс?

А если его выпьет боевой маг Пылающая Злоба, владеющий целым арсеналом максимально прокачанных заклинаний? Да он в одиночку сможет вынести ко всем вальдирским чертям не меньше отряда крутых врагов!

А если по маленькому глоточку браги сделают члены какого-нибудь вступившего на тропу войны клана? Или этой чудесатой жидкости изопьет ватага отчаянных игроков-разбойников, окруженных элитной стражей в дремучем лесу?

Да уж…

Не знаю насчет остальных, но я прекрасно понимаю, почему здесь оказался заперт Фуунг Сладкоядый: он представляет собой настоящий источник всемогущества, и ему никто не позволит топтать землю Большой Вальдиры. Ну я бы точно не позволил…

Размышлял я лениво и во время падения. Мне было тепло, хорошо и спать я не хотел абсолютно. Остроты ума не обрел, вялость осталась, навалилось пронзительное безразличие, благодаря чему я просто падал и падал вот уже минут так пять…

Первым вражеский удар сбил шершня, который как раз подхватил меня и рванул в сторону, надеясь избежать летящей на него раскаленной паутины. Насекомому уйти не удалось, но зато шершень успел отбросить меня в сторону, а сам через секунду превратился в сотню мелких дымящихся кусочков, оставшихся далеко вверху – мы двигались куда быстрее обычной скорости свободного падения.

Второй шершень погиб от удара светящегося щупальца – его задело едва-едва, но этого хватило, чтобы шершня… сплющило в тонкую лепешку, брызнувшую внутренним содержимым. Такое впечатление, что полосатый гигант угодил под гидравлический пресс.

Третий шершень совершил несколько головокружительных маневров, пронесся сквозь кольца медленно скручивающихся щупалец и вроде как толстенных корней, избежал попадания в растянутую во тьме раскаленную паутину, нырнул, уходя под висящие в воздухе пылающие отрубленные руки каких-то великанов и… со всего маху напоролся на ставшее видимым лишь в последний момент льдистое полупрозрачное лезвие, растущее из черного скалистого пика.

Меня снова отбросило, четвертый и последний шершень бережно поймал, крутанул бочку и вошел в штопор, летя сквозь вертикальную каменную трубу, больше напоминающую издырявленную кишку, опутанную раскаленной паутиной. Там, снаружи, о камень бились щупальца, труба содрогалась и трещала, над нами что-то рушилось, а мы, выправившись из штопора в пике, добавили скорость и… очередное лезвие рассекло моего крылатого коня пополам, едва не располовинив и меня, растянувшегося на его холке. Остаток шершня кувыркнулся, перехватил меня лапами, щелкнул на прощание залитыми кровью жвалами и швырнул меня вниз. Падая лицом вверх, я махнул ему на прощание рукой и успел увидеть, как его бравые останки накрывает брошенная кем-то многоногим раскаленная паутина. Вспышка… и я остался в полном одиночестве, продолжая падать в густом тумане.

Я не пытался предугадать, что там будет дальше. Бессмысленно – вокруг лишь темнота, в ушах свист ветра, а глаза слезятся от напора воздуха. Я лишь попытался направить ноги вниз, чуть согнул их и… чуть ли не с хрустом сложился гармошкой после чудовищного по силе приземления на что-то, как мне показалось, мягкое. Здоровье упало почти до нуля, но мгновенно выправилось, как и я сам. Пружинисто подскочив, я упал, перекатился по ворсистому или травяному боку какого-то возвышения, беззвучно упал на пружинящую поверхность и глянул наверх – откуда на меня неотвратимо падало светящееся щупальце толщиной с часовую башню.

– Пусть не знаю слов заветных, но одари ты светом грешных, – пробормотал я, сжав в ладонях холодный металлический ящичек. – Обожги ты тьму и страх, а меня сожги хоть в прах!

Вспышка…

Между ладоней полыхнул и потух огонек.

Светящееся щупальце продолжало падать…

Вспышка…

Еще одна…

Поспешно вскинув руки над головой, я встал и… во все стороны ударил шар разрастающегося белого света. Стоило рушащемуся щупальцу коснуться его и… извернувшись змей, ярко вспыхнув беспощадным огнем, оно метнулось в сторону и исчезло в темноте. Тянущийся ко мне белесый стылый туман задымился и… побежал прочь, испаряясь и жалобно плача.

Медленно опустив Лампу Отваги, я перехватил ее одной рукой и некоторое время смотрел на довольно напрягающую картину – моя рука горела. В буквально смысле слова моя левая рука полыхала огнем от кончиков пальцев до середины предплечья и вполне могла служить дополнительным факелом. Мое здоровье прыгало туда-сюда как бешеное, перед глазами мелькали системные сообщения о сильном ожоге, что тут же исчезали, но сразу появлялись вновь. Я не знал заветных слов, и артефакт хоть и работал, но брал свою жестокую плату. Не бурли в моих венах медовая брага Фуунга, я бы сгорел за мгновения, а сейчас кое-как справлялся, наверняка представляя собой довольно жуткое зрелище. Чем я хуже обитающих здесь монстров? Внешне ничем не хуже…

Усмехнувшись, я выставил лампу перед собой и, морщась от бьющего в лицо дыма от своей сгорающей и тут же нарастающей цифровой плоти, зашагал куда ноги ведут, скользя глазами по каменистому и относительно ровному дну бездны. Все поросшие густым фиолетовым мехом холмы – на такой я недавно приземлился – обходил, не отрывая взгляда от камня под ногами. Я искал указанные таинственным торговцем приметы, и мне следовало поторопиться: артефакт может проработать полчаса, после чего потухнет на три часа. Но задолго до этого в моей крови растворятся капли медовой браги всемогущества, и я обращусь в факел, а затем в горстку праха…

Надо спешить…

Не могу даже предположить, какое расстояние я преодолел в этом крайне неуютном месте. Я шагал и шагал по дну пропасти, высвечивая дорогу спасительным артефактом, а местность вокруг была настолько гнетуще однообразной, что я сам себе казался одним из персонажей карусели в заброшенном парке. В том, что я не кручусь, а все же двигаюсь относительно прямо, убеждали то и дело обрушивающиеся на меня локальные катаклизмы: едкий дождь, ядовитое облако, ледяной туман, рвущиеся из щелей под ногами струи кипящей воды, порывы огненного ветра, несущего с собой пылающие древесные колючки. Все это орошало меня, обдавало с ног до головы, втыкалось в лицо и тело и поджигало. Упорно пыталось убить самыми жуткими способами, но дарованная брагой регенерация пресекала эти попытки, и я продолжал жить и шагать. И заодно думать о том, как хорошо, что в мире Вальдиры нет боли. На происходящее по сторонам я не смотрел – знал, что увижу лишь стены из извивающихся щупалец, что только и ждали шанса напасть.

Я уже начинал беспокоиться, ведь неумолимый таймер отсчитывал секунду за секундой, отрезая ломтики оставшегося у меня бессмертия. Может, Дэммиур Нуммус ошибся? Что-то напутал? Может, спускаться надо было в другом месте, ведь пропасть огромна…

И тут свет лампы разогнал темноту между двумя багровыми валунами, выглядящими болезненными вздутиями, и там я заметил ее – будто высеченную прямо на камне вязь сложных и непонятных букв, складывающихся в обширные письмена. Припав к земле, я коснулся букв рукой и ощутил их резные очертания. Стоило это сделать, и они ожили, по ним прошла волна зеленоватого света, убежавшая круто вправо. Встав, я побежал следом за улетающей волной, оббегая холмы, держа фонарь высоко над головой и не обращая внимания больше ни на что. Как только зеленоватый свет угасал, а это случалось примерно через каждые сто шагов, я опять касался букв, и появлялся новый световой поводырь. Путешествие длилось недолго, но я успел раз десять сменить направление движения, все это время топча ногами непонятные письмена, изредка прерывающиеся детальными картинами мертвых пейзажей, разбитых в руины замков, пробитых насквозь холмов со стоящими над ними великанами с поднятыми к пылающему небу руками и много-много чего еще – хотя рассматривать времени не было.

Я снова круто свернул и едва не влетел в клубящееся над землей и потрескивающее черное облако, пронизанное вязью серебристых молний. Из пелены мрака вылетали и снова погружались обратно трескучие шаровые молнии. Облако медленно двигалось, оставляя за собой полосу из букв и рисунков – словно странный спятивший принтер, вдруг решивший отправиться в путешествие.

Дэммиур Нуммус предупредил меня строго настрого: коснешься облака – умрешь! Поэтому я сначала отскочил, вовремя избежав касания вылезшего из облака туманного языка и только затем полез за пазуху, вытащил книгу в белой обложке и снова побежал, на этот раз обходя облако стороной. Оказавшись перед ним, я убедился, что загадочная и пугающая сущность движется на меня, после чего наклонился, уложил аккуратно книгу на камень и опять отступил, внимательно наблюдая. Секунда… другая… и черное облако наплыло на книгу. Еще секунда… и внутри него вспухла яркая зеленая вспышка, сменившаяся такой же, но бирюзовой, затем красной, наконец белой и снова зеленой. Этого я и должен был дождаться – единственного сигнала, что послание торговца Нуммуса доставлено адресату.

Рисковое поручение выполнено. Задание, на которое мог решиться только не боящийся очень вероятной смерти игрок.

Глянув на таймер, я устало улыбнулся – надо же, у меня в запасе еще чуть больше минуты. Отступив, чтобы снова пришедшая в движение облачная сущность не задела меня, я присел на поросший изумрудным мхом валун, уронил руки на колени и ненадолго замер, глядя на камень между ступней.

Как же я устал…

Перед глазами вспыхивали и гасли желтые круги, руки чуть подрагивали, раскачивая Лампу Отваги. Сижу себе тут на самой глубочайшей, возможно, точке Запертых Земель и собираюсь с силами, чтобы покинуть эту бездну и вернуться в раскинувшуюся там, наверху, Страннорослую Пущу.

Осталось тридцать секунд…

Потянувшись в инвентарь, я глянул вниз и без всякого удивления заметил, что камень под ногами стал полупрозрачным и чуть засветился изнутри. Наклонившись, я ладонью стер с него грязь – так протирают пыльное зеркало – и всмотрелся в глубину камня… после чего меня все же настигло сонное легкое удивление. С той стороны на меня смотрело лицо – но не мое, нет. Это было лицо с большими чуть выпученными глазами, а с той стороне камня касалась перепончатая рука, окутанная дымкой магической ауры. Это ахилот. На меня смотрел ахилот. Причем игрок, судя по зеленым буквам над его головой – различить их я не смог. В одной руке ахилот держал нечто ярко-ярко светящееся, возможно, супернавороченный термитный факел, другой касался разделяющего нас «зеркала» и при этом он, похоже, висел вниз головой и широко-широко улыбался. На секунду мне почудилось, что он замурован в камне, но тут он двинулся, сместился чуть в сторону, потянулся за небольшим камнем, и эта иллюзия рассеялась. Он в своей родной водной стихии и при этом очень и очень глубоко – я буквально видел, как под слоями многочисленных магических аур его тело шло рябью от чудовищного давления воды.

Я поднес лампу к самому камню и… ахилот с той стороны пораженно вздрогнул, взглянул точно на меня – хотя вряд ли увидел.

– Когда вглядываешься в бездну, – пробормотал я, сидя неподвижно.

Миг… еще один… Сплющиваемый давлением ахилот прижался к камню лицом, вгляделся… вздрогнул еще сильнее, резко отпрянул… и его снесла чья-то черная огромная тень. Крутясь, упал на дно пылающий термитный факел, чтобы пару раз мигнуть и угаснуть. Похоже, игрок увидел меня. Может, не разглядел в деталях, но точно он что-то увидел за секунду до того, как его сожрала глубоководная тварь.

Выпрямившись, я достал нужный предмет, неуклюже закинул его за спину, взглянул на последние секунды таймера и, резко оттолкнувшись от камня, взлетел. Я не видел, но знал, что за моей спиной распахнулись огромные белоснежные лебединые крылья, в стороны ударил поток воздуха, и я понесся вверх и вверх. Глянув вниз, я увидел свои болтающиеся ноги и рвущийся со дна пучок безмолвных страшных щупалец.

Десять секунд до конца моего усиления… девять…

Поведя плечами, я легко повернулся вокруг оси, продолжая взлетать со скоростью истребителя, пролетая через смертельные слои отравленного воздуха. Чуть отклонившись, я избежал столкновения с подвешенным в растительной сетке огромным валуном, влетел внутрь чьей-то мертвой кости, избежав хватки длинных паучьих лап, а затем и брошенной раскаленной паутины.

Шесть секунд… пять…

Так вот каково оно – чувство свободного полета… не падения, а именно что полета, дарованное Бессмертным ангелам Вальдиры и отнятое у нас – простых ее смертных…

Летать – здорово.

Последний хлопок крыльев, и я вырвался из черноты бездны сначала в сумрак, а через пару секунд оказался в самой середке широкого столба солнечного света и продолжил полет в нем, двигаясь прямо к пылающему надо мной ярчайшему пятну. Вниз я больше не смотрел. Зачем? Там ничего, кроме гонящейся за мной разочарованной смерти. А вот наверху, возможно, что-то очень и очень интересное. И я хочу это увидеть… я хочу…

Мимолетный шелест ветвей… и мое дыхание пресеклось, когда я оказался в бескрайнем воздушном океане, зависнув без движения над зеленым морем листвы. Хрипло покрикивая, мимо летела большая гусиная стая, направляющаяся в сторону давно покинутых нами долин, оставляя за спиной седой хребет горной гряды.

Вставшее солнце осветил Запертые Земли, подняло с мокрой листы облака радужных испарений и разбудило потянувшиеся к нему гигантские цветы на верхушках некоторых крон. Секунда шла за секундой, а я все висел без движения, наслаждаясь ощущением невероятной свободы и никак не в силах насытиться этим чувством.

Я умею летать…

Я лечу…

И я не хочу возвращаться туда, вниз, на скучную землю…

**

Утро реального мира…

Закутавшись в теплый клетчатый плед, забравшись с ногами в плетенное кресло, я без аппетита жевал сочные на вид, но почему-то безвкусные сейчас многослойные бутерброды и смотрел на недвижимый, однако такой живой дремучий лес, настоящую чащобу, что начиналась сразу за огораживающим лесное поместье забором. Сделав глоток крепкого черного чая с немалой дозой сахара, я почти не ощутил его сладость, равно как и аромат брошенной в кружку дольки лимона.

И нет, проблема не в моей усталости – это обычное дело.

Я не чувствую вкуса, потому что всеми мыслями и даже душой я все еще там – в небе Вальдиры – с широко расправленными белоснежными крыльями лечу над кронами Пущи, легко избегая столкновения с другими воздушными обитателями. Я не слишком долго был птицей, но уверен, что эти ощущения мне не забыть никогда… и вряд ли что-то еще может сравниваться с этим.

Откинув голову на спинку кресла, я взглянул в серое земное небо, затянутое низко идущими над тайгой тяжелыми тучами. Похоже, скоро начнется долгий дождь…

Под правым локтем завибрировало, и, сместив руку, я взглянул на засветившийся экран планшета.

Вызов Вальдира-мессенджера. Черная Баронесса.

Разблокировав устройство, я принял вызов, сначала убедившись, что в камеры планшета не попадет ничего, кроме моего лица, куска неба и, может, растущей за мной старой сосны. Я бы вовсе камеры отключил, но для начала решил показать свое опухшее лицо собеседнику, доказывая тем самым, что это именно я. Хотя, возможно, такую харю и не стоит показывать людям.

– Привет! – я поздоровался первым, причем на первом слоге я еще пытался звучать звонко и бодро, но на втором понял, что это нереализуемо, и закончил хриплым сипом.

– И тебе, – пробубнил мне с той стороны некто неизвестный, но со смутно узнаваемым голосом. – Выглядишь неплохо.

– Да-а-а-а… – протянул я и осторожно кивнул, чтобы не вызвать слишком уж сильной боли в не желающей просыпаться шее. – На твоем фоне, пожалуй, что так… обалдеть… ты сколько пробыла в коконе?!

Узнать оригинал Черной Баронессы было довольно трудно – с экрана на меня смотрело серое изможденное лицо недавно вышедшей из черного запоя сорокалетней женщины, для чего-то сыпавшей себе песок в глаза, добившись их лютой красноты и полопавшихся сосудов, а после всех этих издевательств вдруг вздумавшей привести себя в порядок и использовавшей для этого все доступные ей методы. Лицо большей частью покрыто толстым слоем какой-то прозрачной гадости вроде крема, под глазами налеплены изогнутые белые полоски, на потрескавшиеся губы с торчащими кусочками кожи нанесен зеленый бальзам, местами зашедший за контур рта, на волосы пришлепнута некая конструкция вроде компресса, из-под которого на лоб стекают густые серые струйки. Голос звучал слабым эхом, вырывающимся из песчаного грота посреди знойной пересохшей пустыни, в уголке губ слева подрагивала длинная трубка, через которую девушка… – девушка?! – нервными глотками втягивала в себя оранжевую жидкость, не замечая, что часть проливается на подбородок. Насчет одежды – я ее не заметил, но собеседницу видел лишь от макушки до зоны чуть ниже плеч, так же густо намазанных белым кремом. За нервно подрагивающим голым плечом виднелась стойка капельницы с двумя прозрачными пакетами, откуда вниз и, скорей всего, в вены ЧБ уходил некий медицинский раствор. «Прекрасный» облик довершал частый тик левого глаза и вроде как синяк с царапинами на правой щеке. Хотя нет… ее облик завершало невероятно истощенное лицо с глубоко впавшими щеками и провалившимися в темную пропасть глазами.

Наглядевшись на эту иссохшую старушку, я мгновенно перестал жалеть не только себя самого, но и всех своих дрыхнущих сейчас компаньонов, беззвучно поклявшись выдавить из этих проклятых лодырей все соки до последней капли! А ведь еще минуту назад я клял себя последними словами за безжалостность и эксплуатацию боевых камрадов. Хрен им, а не пощада! Пинками в Вальдиру – и вперед по Тропе! Будут огрызаться – покажу им чудесное фото истинного фанатика игрового мира – «прекрасной» Черной Баронессы.

– Можно я скрин с твоим лицом сделаю, а?

Сухая мумия под семью кремами ожила, и, как мне почудилось, с тихим хрустом покачала головой на слишком тонкой шее:

– Ты что! Не вздумай, Рос! Такое никому показывать нельзя…

– Да я шучу, – улыбнулся я. – Хотел бы я сделать тебе ответный комплимент, но… это просто невозможно. Ты выглядишь так, будто… будто… да блин, даже сравнения подыскать не могу. Сколько ты пробыла в игровом коконе безвылазно?

– Тебе этого лучше не знать, – прошелестела мумия и опять покачала головой на похрустывающей шее. – И сейчас так выгляжу не только я, Рос. В таком же состоянии вся верхушка, середка, большая часть хвостов и даже часть рекрутов клана Неспящих, желающих доказать преданность клану. То же самое сейчас и с другими амбициозными или просто хотящими выжить кланами. В Вальдире происходит слишком много всего огромного, страшного и оглушающе многообещающего. И при этом все, кто умеет прислушиваться к чужим словам или сам не без прозорливости, понимает, что главные события еще даже не наступили. Так что не время отдыхать – если мы хотим удержаться на гребне волны, на вершине горы и на пике своей…

Увидев, что глаза ЧБ застыли в одной точке, я мягко прервал ее:

– Эй… эй…

Очнувшись, она заморгала, втянула в себя большую порцию оранжевой субстанции из трубочки, поморщившись, с трудом проглотила и попыталась улыбнуться, но вышло у нее плохо. Вздохнув, я спросил:

– Ты это мне остатки пламенной речи перед умирающими от истощения сокланами зачитывала сейчас?

– Что-то вроде. Голова не работает. Меня аварийно выбросило из кокона всего пару часов назад.

– Тебе нужно поспать, – я произнес эти слова максимально мягко.

Не такой она человек, чтобы слушать чужие распоряжения, а в таком состоянии и подавно. По себе знаю – одно неправильное слово, и взорвешься раздраженным яростным вулканом. Но к моему удивлению она просто кивнула:

– Сейчас лягу и отрублюсь. Пусть только в волосы восстанавливающая гадость впитается. Мной занимаются два доктора, а им ассистируют две помощницы – их отправила в реал раньше, и они успели пройти те же процедуры и немного поспать. Выпросила у них несколько минут для звонка тебе.

– И капельница есть…

– У нас все есть. Как только я поняла, что события быстро наберут обороты, то объявила экстренный сбор костяка. Мы сняли под себя два этажа частной больницы. Установили коконы в коридорах, а в палатах приходим в себя под медикаментами и отсыпаемся.

– Охренеть просто…

– Да мы далеко не первые перешли в этот режим. Все крупные кланы Вальдиры сейчас так живут. Кто-то в клиниках, кто-то в гостиницах или санаториях. Все нанимают охрану и медицинский персонал, который не будет задавать лишних вопросов. Я предпочла арендовать больницу вместе с персоналом. И я не допущу повторения истории с Озорным Ветерком. Если кто-то из нас начнет загибаться – врачи со всем необходимым оборудованием уже на месте.

– Охренеть просто, – повторил я и снова поклялся гнать себя и камрадов по Тропе до тех пор, пока мы не дойдем до ее конца или просто не помрем на бегу.

– Ты чем занят? – спросила мумия, с хлюпаньем втягивая в себя оранжевую и уже пугающую меня яркостью цвета жидкость.

– Спа-а-ать, – повторил я и вяло махнул рукой, отправляя ее куда-то там, где, как я надеялся, у нее стояла мягкая кровать. – Иди срочно спать. Ты похожа на вылезшего из-под пирамиды фараона Тутансухаря.

– Тутанхамона.

– Вот на хамон ты вообще не похожа, – вздохнул я. – Так что ты – Тутансухарь Третий. И вообще, считаю его прозвище злой насмешкой, если разложить на слоги – Тут-там-хамон. Тут и там, мол, хамон, иди и бери – а там обман, и еще все органы из него вытащили и мозги в банку запихнули. Тут Тутан, там Хамон…

– О-о-о… замолчи! У меня голова заболела… Все шутишь?

– Ну…

– И как теперь мне это развидеть и расслушать про Тутана и Хамона?

– Спать иди. Чего ты вообще решила позвонить?

– А вот чего.

Экран с ужасающим ликом Баронессы исчез, но зато появилось размытое и словно подернутое туманом изображение. Вглядевшись, я различил нечто вроде черного вулканического стекла, «впаянного» в серый песок, в который вцепилась чья-то перепончатая рука. Самое интересное было в самом стекле, а вернее, в том, что смутно можно было различить за ним: цветное изображение с ярким пятном вверху слева. Присмотревшись, я понял, что вижу размытую фигуру какого-то сидящего на камне парня, причем сидящего как бы вверх тормашками по отношению к нам. Вот его упертые в землю грязные пятки, видны и сами расставленные ноги в рваных штанах, но главное – видно его неузнаваемое лицо, над которым в руке ярким пятном застыл какой-то светильник. Этот неизвестный, судя по позе, пристально вглядывался в землю между своих ног, откуда на него смотрел тот, кто сделал этот странный скриншот.

– Не узнаешь?

– Я не спец по художникам-авангардистам, – чистосердечно признался я. – Или это кубизм?

– Рос! Это ведь ты?!

– Да с чего ты взяла?

– Я твою корявую рожу вс-сегда узнаю! – прошипела опять появившаяся на весь экран ЧБ. – Признавайся!

– Да какая разница?

– Разница в том, что этот скриншот сделан на дне бездны Квантона! Бедолага ахилот, готовившийся к этому подвигу всю свою игровую жизнь, нырнул на невероятную глубину, благополучно добрался до самого дна, избежав невероятных опасностей и потратив на свое вертикальное путешествие около ста тысяч золотом… и что он там увидел?

– Что он там увидел?

– Сидящего по ту сторону невероятно усталого мужика, посмотревшего на него, по его же надрывным словам, с таким видом, будто без слов говорил примерно следующее: «А ты еще кто такой, говосюк матюк? Пошел отсюда накурдлдах тэр мик-мас!»

– Ну ничего себе история, – я пораженно покачал головой. – Потратил сто тысяч золотом, чтобы упасть на дно подводной пропасти? Офигеть… А просто примотать к его ногам валун потяжелее и пнуть под сраку нельзя было? Всех затрат – пара медяков…

– Рос! Это ведь ты! Просто скажи! И я даже не буду спрашивать, как ты там оказался! И раз ты там, то и мой братец там – тебя не расколю, так его запытаю. Так что признавайся. Просто скажи да или нет – и я не задам больше ни одного вопроса.

– Это был я.

– Как ты там оказался? И что это за место?! Как туда попасть? И что вы там нашли?

– Мумификация сделала тебя злой и лживой, – попенял я ей.

– Рос!

Устало улыбнувшись в экран, я спросил:

– А ты сама бы рассказала хоть что-то, ЧБ? Ты, вечно скрытная, всегда хитрая и недоговаривающая, даже лживая, когда тебе это надо, прагматичная, думающая лишь о своем клане иссохшая паучиха, пытающая удержать Неспящих по-прежнему на гребне вздымающегося девятого вала глобальных перемен, да еще и мечтающая вонзить отравленные клыки в новый жирный кусок…

– Эй! Эй! Хватит меня захваливать, Рос. Хотя если вдруг решу претендовать на новую должность, то попрошу тебя повторить эту трогательную хвалебную речь. И еще недавно ты обещал совсем другое! Говорил, что расскажешь все мне первой, потому что мы старые добрые друзья. Помнишь?

– Не помню, – признался я и постучал себя пальцем по лбу. – Я так устал, что здесь сейчас лишь шипящая облачная муть, а за мозжечком кто-то тихонько плачет. А насчет обещаний и прочего я скажу так – та дорогая, которой мы сейчас бежим, идем, карабкаемся и даже ползем, она… она меняет меня. Я прямо чувствую это. Я еще никогда не был в подобных игровых локациях, не сталкивался с таким числом личных вызовов…

– Мы вместе прошли Великий Поход, где на карту было поставлено все.

– И сейчас на фоне происходящего там с нами, поход – это полная ерунда. Но главное даже не в локациях и не в тяжелейших условиях, а в тех, кто нам там встречается, кто нам противостоит или вроде даже как бы и союзник, но тут еще с какой стороны посмотреть.

– Ты про «местных» или игроков? Я знаю чьи-нибудь имена?

Я не услышал ее вопросов, просто продолжил говорить:

– Когда мы выберемся оттуда – а мы выберемся, и спасибо, что одним своим видом мотивировала меня стараться больше, – вот тогда мы и поговорим. Может, и будет что обсудить. Но честно говоря, ЧБ… а у тебя вообще есть сейчас время обсуждать или планировать что-то дополнительное? Я тут недавно читал свежие новости Вальдиры, и, как понимаю, там царит полный хаос…

– О да-а-а-а… – вздохнув, она покачала головой, и по ее лбу сбежала серая струйка, залепив левый глаз. Поморщившись, она промокнула его комком салфеток. – Там происходит столько всего, что мы буквально не знаем, кого защищать. В свое время мы завоевали очень много союзников, пообещав им вечную всестороннюю защиту в случае чего. Вот только я даже в самом жутком кошмаре не могла представить, что нам однажды придется защищать их всех сразу. Одновременно. Во всех концах Вальдиры. И вот этот кошмар случился на самом деле… и сейчас мне приходится выбирать, кому даровать надежную защиту, а к кому послать отряд, состоящий почти целиком из зеленых новичков, зная, что их наверняка уничтожат, а ценный союзник погибнет. Кое-кого мы эвакуировали – слово-то какое! – из их баронств, островных королевств, якобы неприступных замков и тайных гротов, перевезя в клановую и все еще неприступную цитадель. И уже есть информация, что скоро нас могут атаковать невиданные прежде по мощи неизвестные силы. Барад-Гадур может пасть… впервые в истории. Но ладно цитадель и подмоченная репутация лучших… чего я не хочу, так это терять жизни «местных» союзников. И при этом еще несколько десяток столь же важных личностей просто отказались покидать свои дома, убежища и логова! Они остались там, а мы окружили их жиденьким кольцом и пытаемся защитить… Я мечусь как опаленная войной кошка, пытаясь успеть везде, влетая сходу в очередную схватку, телепортируясь прямо над головами врагов… Последний раз успела вонзить кинжалы в шею багрового рыцаря в странных и уродливо раздутых доспехах, вроде даже прикончила, а потом случился аварийный выброс, и вот я здесь, облепленная пластырями и вымазанная вонючими кремами…

– И я тебе еще мозги делаю, – я понимающе улыбнулся. – Я не говорю, что я или мой клан против тебя, Баронесса. Но прошу не требовать от меня никаких обещаний. Дай нам пройти до конца свой путь. А потом поговорим. Ты, главное, дойди до конца свою дорогу и спаси всех, кого можешь.

– Да уж постараюсь. Сейчас посплю, а потом мы со Злобой возвращаемся в бой. А он зол безумно – его дважды убили. Он многое потерял и буквально пылает злобой, оправдывая свой ник. Спит и зубами скрипит…

– А твое тело там, в Вальдире? После выброса.

– Наши были там. Поняли, что случилось, и окружили меня. Плюс на мне всегда особый и безумной дорогой одноразовый артефакт. Тот, кто рискнет пошарить у бессознательной девушки в декольте, очнется на плите возрождения с проклятьем божественной силы.

– Круть… а где такие артефакты достать?

– Уже нигде, – она слабо улыбнулась. – И не забывай, Рос – Аньрулл все еще ищет встречи с тобой. Прямо жаждет.

– Я помню. Но пока никак – мы в мышеловке и пока еще не выбрались. И давай уже к делу, глава клана Неспящих. По твоим похрустывающим в глазных орбитах сморщенным глазам вижу, что тебе еще что-то от меня нужно…

– Ого! И снова столько комплиментов…

– Но ведь нужно же что-то?

– Нужна помощь твоего клана. Вы вроде как пока что держитесь в стороне от мировых катаклизмов. Строите там что-то в Тишке. Охраняете только свои территории, так сказать. И если есть свободные скучающие бойцы, то мне не помешает десятка три игроков для защиты одной маленькой локации, где живет один упрямый до головной боли старичок с не менее вредной старушкой. Они нужны мне живыми, но покидать хижину свою не желают, а у меня сил на них уже не хватает. Я заплачу золотом, крафтом, заклинаниями – выбирай.

Я ответил без паузы:

– Кирея Защитница. Сейчас в ее умелых руках бразды правления ГКР. А я как выпал недавно из клановой жизни, так до сих пор в нее и не впал обратно. Понятия не имею, что там со свободными бойцами.

– Но ты в целом не против?

– Э-э-э нет, – я рассмеялся и покачал головой. – Никаких комментариев. Поговори с Киреей. Договорись.

– Ладно… не забывай обо мне, Рос! Мы еще поговорим.

– Выживи, – попросил я. – Просто выживи сама и спаси остальных. И нам пожелай того же.

– И вам желаю выживания. И когда Вальдира стала такой? Наступили поистине темные времена… – вздохнув, она кивнула на прощание, улыбнулась одними только глазами, и экран планшета потух.

– Наступили поистине темные времена, – повторил я и со стоном поднялся с кресла. – Ох-х-х… А никто не говорил, что будет легко… Хотя нет, вру – мне такое говорили уже давно. Когда просили переродиться и просто чуток помочь в Яслях одной девушке с ее турнирными мутными делами. Работы, мол, всего на пару дней, и ничего сложного…

Глава 6

Глава шестая

– Берегись! – выкрикнув предупреждение, Бом распластался на спине огромного шершня, намертво вцепившись ручищами в густой мех на его холке.

Мы последовали его примеру, вытянувшись в струнку, вцепившись кто в крылатую «лошадь», кто в петли веревки и… четверка несущих нас гудящих шершней пробила лиственный полог, вырвавшись из вечного сумрака Страннорослой Пущи.

Солнце обожгло глаза, заставило зажмуриться. Наверное… я не зажмурился. Широко распахнутыми глазами, наплевав на радужные круги перед ними, я жадно смотрел на открывшийся взору бескрайний небосклон, заново переживая тот волшебный момент самостоятельного полета.

Я парил…

Я летел…

Шершень нырнул, провалился в воздушную яму, веревка впилась мне в живот, живо напомнив, что у меня больше нет крыльев и я всего лишь мертвый груз, навязанный крылатому созданию. Закрутив головой, я быстро обнаружил по сторонам остальных из Братства – всех, кроме Орбита.

Освобожденный серебряный рыцарь, ставший удивительно немногословным – даже по меркам тянущего слова того старого веселого Орбита Хрустилиано, что встретился мне в деревне Селень, – предпочел остаться в Пуще. И понятное дело, он стремился воссоединиться с чертовкой Затти – девчонкой «местной», что будто приворожила его душу. Поняв это, я не стал настаивать, просто махнул рукой и кивнул, отпуская старого друга. Когда я видел его в последний раз, рыцарь двигался следом за широко шагающим торговцем Дэммиуром Нуммусом, направляющимся по длинной нисходящей ветке в сторону того защищенного стенами небольшого городка, окруженного подвешенными к воздушным шарам огородами и клетками с какой-то живностью. Я не сомневался, что как только эти двое отойдут подальше от логова Фуунга Сладкоядого, к ним присоединится и сама Затти, заочно прощенная грозным золотым змеем.

Не знаю, о чем говорили и до чего договорились эти двое – пугающий все сильнее торговец Нуммус и могущественный Фуунг. Но они договорились, и это главное. В результате, когда мы все вернулись в Вальдиру, нас уже ждал вердикт змея: с Орбита и Затти снимаются все прегрешения, остальные чужеземцы получают заслуженную награду и шершней во временное пользование, чтобы поскорее покинуть пределы Пущи и оказаться у Мерзозвонких Врат. Помимо этого, нам было даровано право пользоваться осами и шершнями как крылатыми лошадьми всякий раз, когда мы окажемся в Страннорослой Пуще, равно как и право на радушный прием золотого змея – хотя последние награды столь сомнительной ценности, что я бы, пожалуй, предпочел взять эликсирами или золотом на худой конец. Ну какой нам смысл возвращаться в Пущу?

Тем временем снизившиеся шершни полетели над самыми кронами, выглядящими причесанным под одну гребенку бескрайним растительным морем. Под нам пролетали чаши огромных цветов, где паслись искрящиеся серебром пузатые пчелы с алыми крыльями; мы проносились над странными ажурными муравейниками, кишащими янтарными муравьями с рубиновыми светящими головами, и миновали несколько скалистых гряд, испещренных черными недобрыми норами, откуда курился едва заметный белесый дым. А спустя где-то лигу мы внезапно пролетели сначала через одно курящееся серными испарениями черное ущелье, затем через другое…

Эти перекрещивающиеся длинные черные следы были глубокими шрамами на теле Пущи, а на их дне вспыхивало и гасло алое тяжелое свечение – будто вулканическая булькающая лава. Шершни пронизали дымную пелену без малейших колебаний, а потом снова потянулись здоровые зеленые кроны деревьев-великанов. Опасность осталась позади. Но я невольно задумался: мы ведь пролетели, а Орбит, Затти и, возможно, идущий тем же путем торговец Дэммиур – как пройдут они?

Может, стоит вернуться?

Вот только как?

Мы не повелеваем шершнями – им был дан четкий приказ донести нас до указанного места, и они усердно работали крыльями, спеша его выполнить.

К тому же я сильно сомневаюсь, что мои слова возымели бы действие на упрямых авантюристов. Мне чудится, что мы идем к одному и тому же месту, но идем путями разными. Очень разными…

И вообще, я о многом успел подумать, крутясь вместе с несущим меня шершнем и болтая ногами над воздушной пропастью. А вот о чем я точно не думал, так это о том, сколько битв, уровней и прокачанных умений мы потеряли, когда решили срезать нашу дорогу через Пущу, пройдя поверх нее, а не сквозь. И причина такого моего попустительства весьма проста – Фуунг Сладкоядый. Золотой змей, как всегда, не договаривая, нарочито шипя и хрипя, поведал, что невозможно сравняться в силе с врагами, что охраняют Мерзозвонкие Врата. Они всегда будут сильнее самого сильного из отряда явившихся по их души врагов. И именно поэтому он, Фуунг могучий, так и не смог пробиться, хотя и пытался. Ведь если Фуунг почти всемогущ, то в кого же тогда превращаются те поганые умертвия, что всегда сильнее своего врага?

Эти слова заставили задуматься не только меня, но и остальных из Братства.

А потом Бом озвучил нечто крамольное: возможно, Врата охраняют монстры, чей уровень зависит от уровня пришедших к ним противников. То есть у них нет фиксированного уровня, но есть некий коэффициент, отталкивающийся от уровня самого сильного из прибывших врагов. Если, к примеру мой уровень пятидесятый, то они поднимутся до семьдесят пятого как минимум. То есть вырастут в характеристиках, а к этому в придачу еще и в рангах умений и заклинаний. И тогда сразу становится понятно, почему сквозь них не смог пробиться Фуунг: если золотой змей нам по мощи казался близким к богам Вальдиры, то в кого превращались охранники Врат? В истинных богов? Еще в кого покруче? Таких просто не убить…

Вот почему мы решили прислушаться к совету Фуунга и для начала побывать у Врат, провести разведку, оценить опасность и только затем принимать решение. Ведь если что – всегда можно вернуться обратно в Пущу и снова погрузиться в череду тяжелых сражений.

Четверка шершней синхронно перевернулась в воздухе и резко нырнула, входя в пике. В ушах засвистело, что-то орал машущий руками Док на летящем рядом насекомом, впереди вопил что есть мочи Храбр, а Бом… полуорк приподнял лицо, подставил его ветру и затих с закрытыми глазами и широко раскинутыми руками. А навстречу нам неслись покрытые зелеными листьями черные ветви Пущи. Мы снова возвращались в густой прохладный сумрак, но на этот раз понятия не имели, что именно нас там ожидает…

**

Шершни коснулись серого камня лишь на мгновение и тотчас снова взмыли вверх, сделав бочку и рухнув во тьму между оставшихся позади нас деревьев. Этого секундного касания ими тверди нам хватило, чтобы соскользнуть с мохнатых спин и не забыть прихватить с собой подобие седельных сумок, представляющих собой связанные веревками плетеные мешки. Проводив красавцев насекомых взглядами, мы переглянулись и… припали к камню, постаравшись раствориться в царящем здесь безмолвном полумраке. Поднятый крыльями шершней ветер утих, медленно осела тяжелая бурая пыль, и все окончательно замерло. Распластавшись на теплом камне, мы напряженно ждали, пытаясь понять, привлекло ли наше появление чье-либо внимание.

Раскаленные тягучие секунды капали в ледяную бездну прошлого одна за другой, а мы продолжали смирно лежать и ждать, вслушиваясь в пространство и боясь услышать звук тяжелых приближающихся шагов.

Спустя пару минут я не выдержал и приподнялся, взглянул на лежащего ближе к смутно виднеющемуся краю Храбра. Правильно поняв мой безмолвный посыл, алхимик тихонько развернулся, подтащил себя волоком к обрыву, некоторое время лежал, всматриваясь в видимую только ему панораму и… медленно уселся, скрестил ноги и широко развел руками, удивленно и достаточно громко произнеся:

– Красиво-страшный и жутко-прекрасный то ли приют, то ли проход, то ли нехорошее обещание…

Приняв это представление и непонятные слова как приглашение, мы бодренько подскочили и мигом оказались рядом с «медитирующим» алхимиком, торопясь увидеть то же самое.

Вторым выразился я, одновременно делая скриншот:

– Да вы обалдели…

– Горчичник мне на темя! – поддержал меня Док. – Давайте туда не пойдем? Я очень прошу! Пожалуйста! В этот раз мы точно сдохнем!

– Этот горельеф пробирает до мурашек, – заметил Храбр.

– Непросто нам там будет, – мрачно заметил Бом. – Тут прямо наглядно показано, насколько не просто все будет и чем все может кончиться…

Тут я с зеленокожим предсказателем был склонен согласиться – и насчет наглядности, и насчет «непросто будет». Все ведь действительно максимально наглядно демонстрируется прямо сейчас вон на той не слишком ровной и вроде как идущей волнами и ломанными углами скальной поверхности с огромным горельефом, как его назвал явно сведущий в этом вопросе Храбр Светлушка. А простыми словами – там был барельеф, и он сулил нам недоброе.

Шершни приземлили нас в центре овального углубления, в свою очередь расположенного на высоком скальном языке, уходящем на территорию оставшейся за нами Страннорослой Пущи. Сделай еще пяток шагов в том направлении – и можно перескочить на приветственно тянущиеся толстенные ветви древнего леса. Это на случай, если мы захотим отступить. Ну а коли мы все же решимся и двинемся в противоположную сторону, то сначала нас будет ждать спуск по достаточно крутому и очень длинному каменному склону в лежащее под нами узкое мрачное ущелье, идущее прямо метров так двадцать с лишним, а затем нависающие над ним бурые и словно опаленные скалы смыкались, и ущелье превращалось в короткий тоннель, заканчивающийся тупиком. И вот в том тупике и находился освещенный двумя огромными пылающими медными чашами горельеф.

На скале был детально и очень реалистично изображен финал битвы между воином-человеком и рыцарем-нежитью – и, к сожалению, для человека все закончилось максимально плохо: его мощной подсечкой только что сбили с ног, голова уже ударилась о камень, в то время как туловище еще словно бы парило, только собираясь упасть следом, в правой руке зажат меч, левая заканчивалась багровой культей, словно бы упертой в скалу и смотрящей на нас. Но самое страшное заключалось в другом: в голову несчастного уже вонзилось и прямо сейчас уходило вглубь длинное зазубренное острие боевого копья, зажатого в стальной шипастой длани рыцаря-скелета в темном доспехе и без шлема. Треснувший от середины лба до верхней челюсти череп с пылающими алым глазницами обращен вниз, к своей жертве, одна рука скелета вонзает убивающее человека копье, а другой он крепко сдавливает шею скрюченной у его ног полусидящей и вопящей «прямо на нас» еще живой девушки-эльфийки с перекошенным от ужаса и боли лицом, с широко разинутым в безумной попытке сделать вдох ртом, с выпученными глазами, роняющей из рук остатки разбитой лютни и торчащим из ее плеча вогнанным почти по рукоять тяжелым кинжалом из темного металла. Барельеф максимально страшный, жуткий, вызывающий желание отвернуться или хотя бы прикрыть глаза. Казалось, что вот-вот рыцарь-нежить отбросит удушенную эльфийку, выдернет страшное копье из черепа погибшего воина и сойдет со скалы сюда, чтобы сотворить с нами такое же непотребство…

Какая-то темная здесь Вальдира… даже слишком темная…

Но и это еще не все.

О нет.

Вишенкой на этом торте были имеющиеся в скале входы, являющиеся продолжением ущелья и единственным путем под скалы. И эти входы начинались в ртах всех героев горельефа. Самым широким из них был разинутый в предсмертном крике рот погибающего воина, при этом оскаленные зубы верхней и нижней челюстей располагались по сторонам, ведь голова была прижата к земле боком. Второй «дверью» стал рот удушаемой эльфийки – тоже достаточно широкий. Ну а третье видимое отверстие в скале и проход внутрь находилось в ряду оскаленных зубов рыцаря-нежити – там не хватало в одном месте по два зуба сверху и снизу. Из ртов воина и эльфийки сплошным медленным потоком изливалась кровь – алая, прямо алая-алая тягучая кровь, стекающая на дно ущелья и уходящая в испещряющие камень трещины. Из дыры в зубах огромного скелета капала черная курящаяся жидкость, падающая в кровавое озерцо, порожденное перекошенными окровавленными ртами его жертв. Ах да – еще один кровавый ручеек частыми здоровенными каплями проступал сквозь камень там, где в него как бы с другой стороны упиралась обрубленная культя человека воина.

– Это вообще законно? – тихим задушенным голосом спросил снова оживший Док, драматично указывая руками на горельеф внизу. – Слишком все по-настоящему! У меня сердце даже не в пятках, а уже где-то там – километрах в десяти отсюда нервно пульсирует в каких-нибудь кустах…

– Слишком жестоко и кроваво, – кивнул Бом. – Ну что? Спускаемся? Пока все строго по словам бывавшего здесь Фуунга: ущелье безопасно, а вот там, за скалой, начинается лабиринт проходов, лазов и ям. И там же появляются первые враги, но он не прошел далеко и был вынужден с позором отступить.

– Спускаемся, – подтвердил я. – Но вон там сделаем привал и распределим полученные от Дэммиура и Фуунга блага. Ну а потом уже помолимся всем светлым богам и нырнем в один из проходов…

– Ртов, – поправил меня Храбр. – Нырнем в один из ртов, и нас проглотят… Слушайте… у меня аж мороз по коже… и это не Затухание – это восторг, смешанный с ужасом… Я хочу туда! Даже если я там сдохну вот прямо так, как на этом горельефе, – я хочу туда!

– А ты как предпочитаешь? – с чуть нервным смешком осведомился я. – Чтобы тебя придушили, как ту эльфийку? Или чтобы тебе пробили череп зазубренным копьем?

– Ы-ы-ыгх, – Храбра аж передернуло. – Буду надеяться избежать и того и другого. Я готов.

– Готов! – решительно подтвердил Бом.

– Ни фига я не готов! – громко заявил Док.

– Раз все готовы – то выдвигаемся, – вздохнул я и первым шагнул на крутой спуск.

**

В преддверии обещания лютой смерти нашлось не слишком уютное место для привала – и все с тем же жутким напоминанием о мрачном грядущем. А если точнее – в стене ущелья, расположенной всего метрах в десяти от входов и горельефа, мы нашли еще одного участника увековеченной драки и предпочли расположиться внутри его реберной коробки.

Полуорк. Разодранный на две части воин-полуорк, лишенный плоти от центра груди и до нижних ребер, был с невероятной силой буквально вбит спиной и затылком в стену ущелья, уйдя в нее наполовину. Наружу торчало застывшее в агонии клыкастое лицо, зубы стиснуты, глаза закрыты – и спасибо за это! – лопнувшая спереди кираса открывала отличный вид на верхнюю часть крайне мускулистой груди, а дальше шли обнаженные ребра. Руки могучего воина уходили назад, в стену, под таким углом, что возникала мысль о том, что их полуорку вывернул некто, обладающий очень большой силой и жестокостью.

Причем с места, откуда мы первый раз созерцали ущелье, этой «прекрасной» скульптуры не было видно – ее скрывал бурый каменный наплыв на скале. Поэтому второй жуткий горельеф открылся нам внезапно, заставив буквально подпрыгнуть, плюс одновременно с этим налетел порыв ветра, и обнаженные ребра мертвеца издали долгий протяжный стон, резко усилив обуревающие нас чувства. Только через несколько секунд я понял, что, сам того не заметив, отступил на пару шагов назад, потрясенный этим неожиданным открытием. Моему примеру последовали Док и Храбр – тоже неосознанно – и лишь Бом остался стоять на месте, уперев двуручную дубину в землю, опираясь на нее одной рукой и мрачно оглядывая труп своего сородича.

Изуродованные каменные останки упирались ребрами в дно ущелья, нависали над ним уродливым козырьком, и после некоторого колебания я предложил устроиться внутри.

– Но это же жуть жуткая, – шепотом заметил Док, указывая на скульптуру.

Я полностью разделял это мнение и подтверждающе кивнул:

– Жуть жуткая, да. Но только если сидеть в ней, ее и не видно…

Быстро уловив суть моего туманного высказывания, Док последовал за молчащим Бомом, заглянул внутрь каменного полуорка и подтвердил:

– Ну да! Тут вполне ничего… хотя что-то мутное на голову капает…

– Вот зачем ты это сказал! – прошипел Храбр, нервно передернув плечами. – Думай теперь, что это мне в кружку чая каплет…

– Нет у нас чая! – буркнул лекарь. – И кофе нету. А ты чего это задумал, Бом?

Стоявший у стены Бом вместо ответа размахнулся как следует и врезал дубиной по камню. С треском отлетело несколько покатившихся по полу кусков. Подхватив один, Храбр покрутил его в пальцах и удивленно спросил:

– Каменный уголь? Выглядит как кусок отличнейшего гномьего антрацита. Такой добывают очень и очень глубоко.

– Он самый, – уверенно ответил Бом. – Тут неплохая такая жила. Хм… вот ты сказал «гномий», и я кое о чем задумался… Рос! Мы ведь задержимся тут?

– Ага.

Уже придя в себя, я нашел сухое местечко, уселся на него и принялся отвязывать ремни закрепленного на груди большого деревянного ларца, давно уже притягивавшего взоры моих спутников, не подозревающих о его содержании.

Они и не могли знать об этом – ведь я получил ларец в результате особой сделки, заключенной между мной, мистическим торговцем Дэммиуром Нуммусом и золотым змеем Фуунгом Сладкоядым. Однако слово «сделка» хоть и отражает суть произошедшего, но его на самом деле вполне можно описать бессмертной классической фразой: мне сделали предложение, от которого нельзя отказаться.

Да…

Я бережно опустил ларец на камень, и почти сразу на нем скрестились взгляды остальных – словно он магнетически притянул их к себе.

– Не буду патетично дипломатичным, – проворчал Бом, сидя в паре шагов среди кусков угля и что-то там перебирая. – Что в ларце, босс? М?

Я улыбнулся:

– Вам точно понравится его содержимое, парни.

– А откуда ларец? – поинтересовался Храбр.

– Если вкратце – мне предложили кое-что продать… и я продал, – вздохнул я. – Не знаю, правильно ли я поступил или нет, но я продал. Сначала отказался, а когда цена была повышена трижды… я сдался и продал. И теперь хочу по-честному разделить содержимое ларца между нами.

Не став больше мучить друзей, я откинул крышку и дал им увидеть, что внутри. Первым заохал Док, следом выругался Бом, а Храбр несколько раз хлопнул в ладоши, и все они при этом не могли оторвать взглядов от содержимого вместительного ларца. Там было много всего, и поэтому друзьям понадобилось некоторое время, чтобы осознать размер свалившегося на наши головы счастья.

– Душу? – хрипло пробормотал Бом, забыв о своей возне с углем и поднявшись во весь немалый рост. – У тебя ведь и нет больше ничего ценного, ты нищий оборванец, как все мы тут, на Тропе… Ты продал душу за это сокровище, Рос? Тогда пусть забирают и мою – без жалости отдам свою пыльную орочью душонку за треть всего этого…

Удивленно хмыкнув, я кивнул:

– Ну… ты даже угадал. Можно сказать, что я продал часть своей души. И наверняка продешевил так сильно, как только я и умею.

– Мне бы вот столечко этого всякого, – Док сведенными ладонями показал желаемое. – И я тоже отдам свою пахнущую йодом душу…

– Прямо поделишься? – в застывших глазах алхимика читалась вполне понятная алчность. – Прямо вот поделишься?

– Само собой! – проворчал я. – Вы за кого меня приняли?

– А я бы, может, и не поделился, – вздохнул Бом. – Выпил бы каждую бутылочку и бросил в пропасть, пока мы там неслись на шершнях. Рос… это же дьявольской силы искушение… неужели ни одной не выпил? Ты признайся – мы тебя сразу поймем. Немного побьем, конечно, ногами и дубинами, но вполне поймем…

– Ну вас, – рассмеявшись, я запустил пальцы в зазвеневшую кучку разноцветных флаконов, позволив им рассыпаться в стороны и маняще заблестеть ребристыми гранями. – Все делим поровну. И делим по уму.

– Если это все выпьет один игрок… для своего уровня он превратится в настоящего монстра, – заметил Храбр, явно успевший все примерно подсчитать.

Тут он был прав.

В ларце – среди прочего – в общей сложности хранилось девятнадцать разноцветных бутылочек, и каждая содержала в себя «багровую искру извечного огня сотворения». Семнадцать флаконов были одинакового ранга – с ничтожными искрами. И еще два флакона содержали в себе «значимую искру сотворения», дающую уже двадцать единиц характеристик тому, кто выпьет содержимое. Ну а если это звенящее сокровище примет в себя всего один игрок, то… То, как правильно сказал Храбр, для своего уровня он превратится в настоящего монстра – да и в дальнейшем это сыграет свою роль, ведь базовые характеристики важны всегда. Но у нас в рядах такого монстра не появится – мы разделим все поровну, усилимся, что повысит наши шансы не погибнуть, и на этом все.

Задумчиво покрутив в пальцах самый большой флакон, дающий двадцать единиц силы, я представил, какую роль он бы мог сыграть, скажем, попади такая бутылочка в руки «ясельного» игрока-новичка, к примеру, решившего принять участие в одном из тамошних турниров, где у игроков нет магии. В турнирах, где уровни игроков начинаются от пятого или десятого…

Подбросив бутылочку на ладони, я кинул ее Бому и… флакон и пятнадцати сантиметров не пролетел. Рванувшийся навстречу броску полуорк сцапал «искру» в начале полета, тут же раскупорил и жадно проглотил, опускаясь на корточки рядом с ларцом.

– Вкус-с-сно, – полуорк оскалился мне в лицо и хлопнул ладонями по камню: – Давай еще!

– И мне! – Храбр протянул руку к сокровищу.

– И мне! – Док едва не упал, так торопился. – Мудрость! Разум!

– Не торопитесь и меня не торопите, – попросил я, один за другим доставая драгоценные предметы и поочередно ставя перед каждым из усевшихся напротив друзей. – Тебе силу, тебе выносливость, тебе разум, мне разум…

– Стоп, – зеленая ручища Бом вцепилась мне в запястье. – Как ни тяжко это признавать, но силу и особенно выносливость надо еще одному из нас резко приподнять. Там, под землей, один танк, скорей всего, не вывезет. И построение нам надо менять. Был бы Орбит тут – он явно танк из танков… но его тут нет, и расхлебывать все придется только нам четверым. И вариант на роль второго танка у нас только один, – отпустив мою руку, он указал когтистым пальцем на внимательно слушающего Храбра: – И это ты.

Храбр Светлушка кивнул:

– Я так и подумал. Рос – маг, Док – лекарь. И если в тех коридорах идти коробочкой…

– То идущий сзади должен выдержать хотя бы пару неожиданных ударов, – рыкнул Бом, чуть ли не с натугой поднимая стоящий перед ним флакон с выносливостью и ставя его перед Храбром. – Пей.

– Но основные удары придутся на тебя, – добавил я, ставя перед полуорком второй флакончик того же цвета. – И Доку такой же сейчас отыщу. Нельзя, чтобы лекарь умер с одного пропущенного танками удара или выстрела.

– Ой, нельзя, – согласился со мной Док, дрожащими руками принимая дар. – Пью за твое здоровье, Рос! Хлоп!

Пока он и остальные пили, я раскидал оставшиеся бутылочки, после чего достал из ларца светящийся изнутри янтарный кристалл, показал его внимательно смотрящим спутникам, резко сжал в руке и швырнул в сторону. Упав посреди ущелья, кристалл с резким режущим уши звоном лопнул, породив испуганное эхо, и разлетелся снопом искр. Не успели они угаснуть, а на дне ущелья уже появился столь важный и ненавидимый нами предмет – мрачная и неотвратимая плита возрождения.

– Телепортация, – без нужды пояснил я. – Один из выторгованных мной пунктов сделки.

– Плита с озера?

– Оттуда, – кивнул я. – Теперь если сдохнем, то лететь уже не так далеко. Еще я выторговал украшения, шесть свитков с рецептами и четыре свитка магии, один из которых магия массового удара высшего ранга. Помимо этого, мне насыпали склянок зелий здоровья, маны, бодрости, регенерации и – что, наверное, самое главное – аж пятнадцать эликсиров ночного совиного зрения, которые еще дают повышенную бесшумность шагов и прибавку к мудрости.

– Да что ты такое продал, чтобы получить все это?! – Бом уже ревел, жадно перебирая склянки, глотая искры и глядя на цепочки украшений. – У тебя же нету ничего! Ты босяк!

– Часть души, – напомнил я и постучал себя пальцем в грудь.

– Да хватит дурачиться!

– Ну, почти, – хмыкнул я. – Помните, нас Акмэр обнулил?

– Такое не забыть, – простонал Храбр. – И что?

– Он то ли не смог забрать, то ли не захотел, но зато запер и сделал недоступным нечто под названием «Мрачное наследие былых времен». Я так подозреваю, что туда ушло все явно и неявно связанное с Древними, – я развел руками. – Больше и быть ничего этакого не может. Хотя со мной ведь что не вытворяли всякие там боги, маги и прочие негодяи, использовавшие меня как инструмент. Возможно, Акмэр просто взял да смел осколки всего былого в большой пакет, назвал это «Мрачным наследием» и сумел сделать так, чтобы я не мог этим воспользоваться, пока не достигну сотого уровня. Но и не понадобилось – у меня все купили раньше. Как пакетом получил – так пакетом и продал. Как-то так. Да вы допивайте благодать, допивайте. Чего застыли?

– А можно все же поподробней? – Храбр попросил это удивительно вежливо. – А то звучит, как сделка века с дьяволом…

– И выглядело все максимально жутко, – признался я с бледной улыбкой. – Ну… вот вам подробности…

Эти двое, столь непохожих ни внешне, ни размерами, ни характерами, в тот момент выглядели чуть ли не братьями близнецами, собирающимися сообщить мне нечто крайне важное или очень печальное. Скорее последнее – обычно с такими выражением лица в кино доктор, войдя в кабинет без пяти двенадцать, сообщает ничего не подозревающему пациенту новости вроде «знаете, мы тут глянули рентген и оказалось, что вам жить только до сегодняшнего полудня…»

Вот и эти двое глядели на меня именно так, а потусторонней кошмарности добавлял тот факт, что они уже находились рядом со мной в момент, когда я вошел в мир Вальдиры. Открываю глаза – и вижу раздвоенное кошмарное лицо… Понадобилось несколько секунд, чтобы понять – прямо надо мной согнулся Дэммиур с задумчиво поблескивающими глазами, а гораздо выше, уже над нами обоими навис огромный пепельный лик Фуунга Сладкоядого. Не выдержав, я скосил глаза в одну сторону, потом в другую и понял, что окружен золотым чешуйчатым валом с торчащими ветвями. Один из листьев сорвался и болезненным полновесным золотым шлепком плюхнулся мне на лоб.

– Примета хорошая! – с большой высоты удивительно ласковым и удивительно тихим голосом произнес Фуунг. – Богатым будешь!

– Утра вам, – прохрипел я.

Аккуратно убрав с моего лица лист, Дэммиур улыбнулся:

– Ты нужен нам, Росгард Мудрый.

– Именно я?

– Именно ты, – подтвердил торговец с той же полной обещаний профессиональной улыбкой. – Мы хотим заключить с тобой сделку, Росгард. Торговую сделку.

Я начал с главного вопроса:

– Мы?

– Я и Фуунг Златое Гингко.

Второй вопрос я планировал совсем другим, но с губ сорвалось иное:

– Так быстро подружились?

– Да! – ответил золотой змей.

– Нет, – произнес Дэммиур и, ничуть не смущаясь такой разноголосицей, продолжил: – Друзьями так быстро не стать, а уж с нашими столь разными взглядами на жизнь со смертью… Но теперь мы торговые партнеры, ведь заключать обоюдовыгодные сделки могут не только друзья, но даже и враги. Понимаешь?

– Ага, – медленно усевшись, я убрал древесный лист в инвентарь. – Понимаю. А что за сделка? И отчего такая срочность?

– О… срочности нет никакой, – ответил Нуммус. – Вернее, она если и есть, то только у тебя – вдруг ты торопишься?

– Я тороплюсь, – подтвердил я. – Мы торопимся. Помните? Нас ждут Мерзозвонкие Врата, в достижении коих нам обещал помочь мудрый Фуунг Златое Гингко.

– Я сдержу свое обещание, Росгард Добрый, – прогудел золотой змей, и его лик начал опускаться, быстро растя в размерах. – Я всегда держу свое слово.

– Благодарю! А сделка? Вы и так щедро одарили меня всякими вещами, что помогут нам преодолеть тяготы пути. Если и есть что просить у вас, то все одно заплатить мне было бы нечем, – вздохнул я, борясь с желанием демонстративно вывернуть карманы на драных штанах.

Я бы и вывернул, но там хранились всякие золотые сучки, листики, мертвые ягоды, пара птичьих косточек, окаменелая какашка дятла и вообще столько всякого странного хлама, что они, пожалуй, заподозрили бы во мне фэнтезийного клептомана или просто вороватого дурачка. Поэтому я просто похлопал себя ладонями по штанами и добавил:

– В моих карманах лишь сор лесной, да ветер чужой…

Ух, как красиво завернул – сам от себя такого не ожидал. Хотя нет – ожидал. Порой на меня находит что-то этакое во время общения с «местными». Но не в этот раз – мои вычурные слова и полная отрешенной гордости улыбка никак не повлияли на выражение лиц собеседников. Они лишь придвинулись еще ближе, усилив мое чувство дискомфорта.

– Карманы твои, может, и пусты… но ты обладаешь кое-чем весьма ценным, Росгард Скромный, – произнес Дэммиур и, неожиданно вытянув руку, мягко постучал указательным пальцем по моей груди напротив сердца: – Это хранится вот тут.

Он мне сердце решил вырезать цифровое усталое? Все это время таил в себе древнюю кровожадность жреца майя? Вряд ли. Поэтому я удержал дурной язык на привязи и продолжил слушать с искренним непониманием. Повисла достаточно долгая пауза, птички чирикали, к небу поднялся очередной гейзер слизи, а я терпеливо молчал, понимая, что в этом случае лучше недосолить, чем пересолить. И Фуунг наконец не выдержал – я так и думал, что будет именно он – и рявкнул:

– В тебе сокрыто нечто древнее! Могущественное! Отдай! Отдай это мне! Нам! Отдай! Иначе…

В его голосе зазвучала жадность, лицо исказилось, но стоило Дэммиуру глянуть вверх, и золотой змей осекся на полуслове, брызнул из прокушенных губ струями золотой крови, что кучками монет разлетелась вокруг меня и на моей груди. Ну вот, теперь точно лежу среди злата и богатства. Обычно так хоронят важных личностей… Вот только я скорее похож на недоумевающего, о чем речь, идиота. Поэтому я продолжал упорно молчать, хотя новая пауза, смешанная с золотой слюной и гневом змея, явно подзатянулась.

– Обрывки, обломки, остатки, – все тем же мягким голосом произнес торговец. – Нечто, чем ты в полной мере обладал когда-то, но тобой частично утерянное, а возможно, кем-то отнятое или запертое в твоем теле, в твоей душе, Росгард. Наверное, ты удивишься и задашься молчаливым справедливым вопросом: «А откуда же они узнали о моей тайне?»

Мне не оставалось ничего, кроме как кивнуть – так я и поступил, продолжая сохранять молчание.

– И я отвечу на твой невысказанный вопрос просто и честно, – улыбнувшись, Дэммиур снова взглянул вверх. – Я сам прежде не знал об этом, но меня просветил партнер Фуунг, поведавший, что своими изумрудными глазами может заглянуть в душу любого живого создания – таков его дар, позволяющий узреть чужую магию, умения и прочие сокрытые от обычного взора таланты.

Скан!

Дэммиур говорит о магическом скане – вот только о его явно крайне прокачанной мощнейшей версии чуть ли не божественной силы. Хотя почему «чуть ли не»? Такой мощью в Вальдире действительно обладали лишь боги – или их вещественные ипостаси, обычно отнимаемые силой. Хотя зря я принижаю могущество золотого змея – его глаза действительно невероятны. Не стоит ему попадаться в руки Черной Баронессы, питающей слабость к чужим зорким очам. При этом боги, насколько мне известны, могут увидеть твои умения и заклинания лишь частично, но Фуунг разглядел не активную магию, а запечатанное во мне Акмэром, недоступное мне самому.

– Древняя кровь! – прошипел золотой змей, и кольцо его тела вокруг меня сдвинулось, сделав клетку теснее. – В тебе пульсируют капли крови Древних… еще я вижу отблески крайне ос-собой древней магии… нечто путеводное…

– Эта магия себя исчерпала, – признался. – Магия Великого Навигатора. Она уже использована – с ее помощью я развеял покров с нового материка, что, честно говоря, пока что принесло нам только беды.

– Я вижу в тебе отблески силы некоего божества, чье могущество отдается в моих ушах знакомым и родным змеиным шипением, – продолжал Фуунг. – Внутри твоего сердца пульсирует лишь одинокая капля этой угасающей магии…

– Такое действительно случалось, но от этой магии меня давным-давно избавили и…

– Избавиться от божественной магии не так-то просто, Росгард, – заметил Дэммиур. – Это сродни злому проклятью – даже если дает тебе благо. И раз Фуунг увидел – значит, эхо этой магии до сих пор внутри тебя. И судя по его словам, в тебе вразнобой стучит очень много всего. Кто-то собрал это в тесную шкатулку, окружил запретным словом и оставил там, внутри твоего смелого сердца.

– Акмэр Чтящий Устои. Он сделал это, – я ответил как есть, не видя причины скрывать правду.

– Акмэр! – рявкнул Фуунг и, с треском ломая ветви, как свои так и Древа, поднялся высоко вверх, прокричав оттуда: – Он везде оставил свой след! Ненавижу!

Придвинувшись чуть ближе, торговец вкрадчиво попросил:

– Продай. Давай заключим сделку, Росгард.

– Но…

– Любой торговец готов приврать, преувеличить цену своего товара, но в этот раз я буду честен и скажу как есть: твой товар для нас неоценим, тогда как мы можем предложить за него лишь жалкие гроши, способные покрыть не более сотой части. Но нам нечего больше предложить, ведь я так поторопился, когда обещал тебе могущественные артефакт в обмен на помощь, которую ты уже оказал, Росгард Честный.

– Если я сброшу тебя в бездну, но спасу до того, как тебя схватят ненасытные щупальца погибели – это будет считаться щедрым даром? – поинтересовался сверху начавший опять спускаться золотой змей.

– Нет! – сказал я.

– Нет, – возразил Дэммиур, ставя передо мной большую шкатулку. – Мы будем вести дела честно. Всем из нас что-то да необходимо. Вы – приключенцы и авантюристы –любите злато, вино, похоть и могущество.

Он сказал «похоть»?

– Мы с партнером Фуунгом поскребли по закромам и сложили в эту шкатулку все, что имели – из того, что могло бы заинтересовать тебя и твоих боевых соратников, Росгард.

– И больше у нас нету ничего! – рявкнул Фуунг. – Так что тебе лучше бы согласиться!

– Я не могу это отдать, – сказал я, глядя на закрытую шкатулку. – Просто не могу. Это ведь не вещь какая-то – это буквально часть меня.

– Ты можешь отдать – если захочешь, – Дэммиур произнес эти слова еще тише. – Только с твоего разрешения и желания Фуунг Златое Гингко может извлечь это из тебя… Просто скажи «да» – и сделка будет заключена. И я снова напомню, что мы не можем дать полной цены за сокрытое в твоем сердце сокровище. Но помни и ты, Росгард, что однажды те, кто прозябает сейчас в нищете и тюрьме, могут возвыситься благодаря твоей доброте… и однажды они вернут свой долг сторицей.

– Я…

– О! Я совсем забыл добавить! Раздобыл я тут свиток древней магии переноски, а потом вспомнил про обнаруженную там, на песчаной отмели, большую странную плиту, что так далеко отсюда и при этом так важна для всех чужестранцев… Я могу спрятать эту плиту в большой кристалл и положить его в эту шкатулку…

– Я…

– И как насчет рецепта простого, но вкусного и сытного блюда? Ты ведь увлекаешься кулинарией? Фуунг увидел и это…

– Я…

– Я заметил черную губительную метку демонической похоти в душе одного из твоих соратников, и на нашу с Фуунгом удачу нашелся один… к-хм… необычный свиток, содержащий в себе сладкие стоны, бурные крики и горячие влажные…

– Эй! Эй! Погодите со стонами! Говорю же – я…

– В шкатулку мы поместили магические свитки – могущественные!

– Я…

– Чудом обнаружили и алхимический рецепт зелья, придающего сил и выносливости…

– Я…

– А больше у нас…

– Да, я согласен! – рявкнул я слишком уж громко. – Забирайте! Заключим сделку!

– О да! – прокричав это, Фуунг снова рванулся вверх, и сжавшееся кольцо его тела едва не раздавило меня с Дэммиуром. – Да! Да! Да!

– Ты не особо и торговался, – заметил торговец, неотрывно смотря мне в глаза.

– Не торговался, – подтвердил я. – К чему? Я готов помочь.

– Но почему?

– Потому что мы в одной лодке, – ответил я и обвел рукой вокруг себя. – Мы в Запретных Землях. А вы здесь не последние люди. И лучше с вами дружить, чем враждовать. Не могу злословить о тебе, Дэммиур, хотя личность ты ну очень непростая, но вот Фуунг… почему-то мне кажется, что ты либо друг его… либо враг. А враждовать с Фуунгом я не хочу – он вполне способен отравить нам существование хотя бы в Страннорослой Пуще, где он полновластный хозяин. Да и с тобой мне хочется торговать, а не враждовать, Дэммиур Нуммус. Так что я согласен на сделку… но попрошу кое-чего еще.

– У нас нет больше ничего действительно ценного.

– Да он уже согласился! – крикнул сверху Фуунг, слышавший каждое слово. – И почему это о нем, Росгард Коварный, ты злословить не можешь, а обо мне – да? Несправедливо!

– Потому что ты убиваешь тех, кто не соглашается идти навстречу, – буркнул я. – А потом забираешь у них лампы и крылья. Сумей ты силой вырвать у меня из груди нужное тебе… даже не знаю, как это назвать, – и ты бы так и поступил. Разве нет?

– Как горько слышать такое…

– Чего же ты хочешь еще, Росгард? – терпеливо спросил Нуммус. – Что мы можем тебе дать?

– Для начала – не чините препятствий моим друзьям и соратникам, – попросил я. – А в их числе и Затти. Отныне пусть она свободно и беспрепятственно пересекает земли Фуунга когда захочет, а если попадет в беду, то ей надо оказать помощь.

– Она обокрала меня! – рявкнул змей.

– А ты поймал ее, – парировал я. – Напугал. А потом мы вернули все украденное.

– Но львиная доля этого перешла в ту шкатулку! Мой сундук опустел!

Я пожал плечами:

– Это сделка.

– Ты ведь согласен с этим требованием, Фуунг Златое Гингко? – мягко поинтересовался торговец, и спустя пару секунд сверху послышалось неохотное шипящее:

– Так тому и быть… Отныне воровке нечего бояться в моих владениях. И попади она в беду – я помогу. Чего еще ты желаешь, Росгард Ненасытный?

– Акмэр Чтящий Устои – поговори с ним мирно, – попросил я. – И позволь ему свободно путешествовать в твоих владениях, даже если он тебе не по нраву и вы не сумеете договориться.

– А вот этому не бывать! Он хитрый! Подлый! И трусливый! Я бы пожрал его с радостью! Не бывать этому!

Дождавшись, когда змей закончит брызгать золотой слюной, я пояснил:

– Не люблю лезть в чужие дела…

– Вот и не лезь! Знай свое место, букашка!

– …но Акмэр обучает нас, – договорил я. – Он наш наставник. Без него мы не сможем стать сильнее в магии и боевых умениях. Без него мы не дойдем до конца ведущей нас тропы… Разве это не потеря из потерь? Ведь мы не узнаем, что и кто ожидает нас там, куда ведут темные проходы под скалами. А если там выход отсюда? Выход из Запретных Земель? Ты готов обменять свою свободу на продолжение вражды с таким же узником, как и ты, Фуунг Златое Гингко?

Говоря эти слова, я смотрел в изумрудные глаза нависшего надо мной разозленного золотой змея с человеческим лицом. И я выдержал невыносимо долгую молчаливую паузу, пока мои доводы обдумывались. И наконец Фуунг шипяще обронил:

– Х-хорошо… я поговорю… и пропущу Акмэра через свои владения. И не причиню вреда.

– Даешь слово?

– Даю слово.

– Тогда я готов к сделке, – улыбнулся я и хлопнул себя по груди. – Как будем извлекать? Магией и добрым словом?

Фуунг растянул серые губы в широкой нехорошей усмешке:

– Доброе слово? Оно, конечно, хорошо… но есть и другие способы…

Раздалось тихое гудение, и в поле моего зрения появилась огромная эспада, с блестящим золотым жалом.

– Главное – скажи «да», Росгард, когда жало пробьет твое сердце и продырявит душу, – Фуунг улыбнулся еще шире. – Главное – скажи «да»…

Накренившись, эспада двинулась ко мне…

**

Передернув плечами, я вздохнул:

– Вот так все и случилось, пока вы дрыхли.

– Отметка демонической похоти в душе одного из соратников? – изумленно спросил Храбр Светлушка. – Это кто же из нас?

– Ну… – поскребя пальцами подбородок, я развел руками. – Кто ж его знает…

– Действительно, – согласился со мной Док, разводя руки еще шире меня и едва не врезав Храбру по лицу. – Кто ж знает? И что – действительно прямо в грудь жало воткнули?

Вместо ответа я просто раздвинул на груди грязные лохмотья, и друзья с шумным выдохом подались ко мне, не сводя взглядов со звездообразной красной пятилучевой отметки напротив сердца.

– Реально в сердце, – подытожил Бом и хлопнул в ладони. – Блин! Ты сказал «я наверняка продешевил»… но на самом деле ты продешевил с невероятной силой, лид.

– С чего ты взял? – поинтересовался я, чуть дрожащей рукой откупоривая и поднося к губам доставшую мне в итоге бутылочку покрупнее – «значимую искру сотворения», дающую навсегда +20 единиц разума.

– Раз они не торговались и так легко согласились с каждым пунктом твоих требований…

– Они спорили друг с другом, – возразил я.

Полуорк презрительно отмахнулся зеленой ручищей:

– Отрепетированная заранее показуха – и не более того! Уж поверь мне – «местные» такого ума и такой величины, так хорошо знающие стратегию и тактику, обговорили все детали заранее. Ты проснулся – а они уже ждали и сразу дали для тебя суперпредставление со слезой.

– Ну слез прямо вот не было…

– Как и нас! – припечатал Бом и ткнул себя в грудь когтистым пальцем: – Нас там не было почему? А чтобы мы не могли тебе советов мудрых нашептать. Плюс с тобой разыграли классическую схему «хороший коп и плохой коп». Фуунг грозно рычал и шипел, Дэммиур был спокоен и улыбчив. Да?

– Да, – признал я.

– Разыграли тебя как по нотам.

– Да не было у них ничего больше, – вздохнул я. – И сам понимаю, что надо бы еще чего выдавить, но невозможно же давить и давить зубную пасту из пустого тюбика.

– А надо было разрезать тюбик, выскрести все и только затем соглашаться, – буркнул полуорк, в то время как остальные зачаровано слушали его спич. – Я тоже понимаю, что у них тут не сильно много сокровищ и магии. Они банальные зеки. Просто сидят в роскошной тюрьме, и оружие у них не отняли. Но это пока у них ничего нету – а через неделю? Через месяц?

– Тогда нас здесь уже не будет. Надеюсь…

– В следующий раз бери обещаниями и клятвами, – Бом хищно улыбнулся. – Такие, как они, стараются слово держать – это их главная слабость. Они ведь г-о-о-рдые и репутацию блюдут… Ладно! В любом случае ты супер, Рос. Ты прямо как легендарный полубог – вырвал из груди кровоточащее сердце, чтобы напитать его силой слабых соратников. А мог бы в крысу половину бутыльков выпить…

– Ну ты скажешь, – я невольно рассмеялся и покрутил головой. – Я бы так не смог.

– Ну, половину я бы тоже не смог в крысу, – признал Бом. – А вот треть – легко! Кстати, кто там еще не допил – не хотите продать танку пузырек? Я дорого дам и…

Он не договорил и широко усмехнулся, глядя, как Док с Храбром одновременно прильнули к последним флакончикам и разом их осушили, в то же время с помощью ног отодвигаясь от полуорка. Ну и я выпил еще один флакон «разума», в итоге повысив интеллект на тридцать пять единиц, что равноценно семи поднятым уровням.

Уровень персонажа: 60

Базовые характеристики персонажа:

Сила – 50

Интеллект – 135

Ловкость – 25

Выносливость – 90

Мудрость – 70

Я не сдержал довольной улыбки, начиная вновь ощущать себя боевым магом. С таким количеством интеллекта и мудрости я уже мог жахнуть врагов как следует.

– А если они действительно выберутся отсюда и получат свободу? – этот вопрос задал Храбр, задумчиво глядя на нависающие над нами страшные обнаженные ребра несчастного воина-скульптуры.

– Ты про зомбаков? – поинтересовался я, продолжая любоваться приятными цифрами в окне характеристик персонажа.

– Я про Дэммиура и Фуунга.

– Смешно, – буркнул Бом. – Вы в курсе, каких трудов стоит выдернуть из другого игрока или «местного» что-то действительно значимое? Вроде уникальной магии или такого же умения? Да для этих целей чуть ли не конклав магов собирают, устраивают сложный ритуал, иногда призывают божественную помощь, все это стоит безумных денег… а что сделал Фуунг? Не отвечайте! Я сам! – поднявшись, он подпрыгнул, схватился за каменное ребро и медленно подтянулся, разминая цифровые мышцы. – А Фуунг просто воткнул в Роса живой шприц, задал вопрос, получил утвердительный ответ и… забрал себе желаемое. На все про все ушло сколько?

– Где-то пять неприятных минут созерцания воткнутого в меня жала, – ответил я.

– Жалких пять минут и абсолютный ноль копеек. Без конклавов, ритуалов, богов и мешков золота. Легко и просто… А сколько в Вальдире пусть не столь уникальных и мощных, но намертво вшитых в тушки игроков умений и магии? И не забудьте про наградные за особые квесты – в том числе максимально редкие.

Док поспешно подскочил и для чего-то поднял руку:

– Немало!

– Немало, – подтвердил Храбр, а я просто кивнул.

Многие из обитающих в лесах, пропастях и холмах созданий Вальдиры выдают квесты, но наградой служат не деньги, а особые материалы для крафта, умения или заклинания. И последние два варианты ты получаешь не в виде свитков или табличек – их передают тебе напрямую всякими разными способами, включая не слишком приличные. Касание, объятия, удар лба о лоб, опускание клинка или когтей на плечо, поцелуи… Как ни крути, Вальдира мир для взрослых и тут возможно многое. Чего только стоил способ получения финальной квестовой награды после изматывающе долгой и выдаваемой лишь два раза в год цепочки соло заданий для хай-уровней от одной светлой, но крайне старой и весьма испорченной волшебницы…

Ее задания выдавались только парням, но сложные квесты покорялись не всем, плюс для их прохождения тебе следовало быть могучим танком, чтобы выдержать все те напасти, что на тебя обрушатся, и пройти зоны, где магия не работает вообще. Но само получаемое в конце концов мегамощное заклинание требовало огромного количества маны и прокачанных профильных магических умений, что самому воину было попросту не под силу – впору вспомнить мою ситуацию, когда я изучил заклинание «Развеять покров», требующее такого количество маны, что я чуть не помер от шока еще до прибытия ангела Бессмертного.

И кстати, об ангелах...

Сама магия активировалась заранее, после чего переходила в пассивный режим – уже не требующий никаких затрат маны – и ты получал всемогущего ангела хранителя. Стоило тебе умереть в игре – буквально уйти в ноль – и ты словно зависал в тягучей пелене на секунду, получая запрос от небес: спасать тебя или нет? Если скажешь «да» – помощь явится. Но явится всего один раз – да, заклинание одноразовое. Один раз использовал – и оно сотрется из твоей книги заклинаний.

Казалось бы глупость, но фишка в том, что тебя не просто оживят, а еще и унесут с места смерти в указанную тобой точку за считанные секунды, причем вместе со всем твоим снаряжением и инвентарем.

Место может быть любым – если оно для общего пользования.

Умер во льдах тьмальдов – через миг греешь ноги в южных водах порта Акальроума.

Погиб во время штурма врат Барад Гадура клана Неспящих – а оттуда, думаю, свой труп с элитным снаряжением тебе забрать так просто не дадут – и через мгновение ты уже далеко-далеко от дымной Юдоли Мрака, спокойно охлаждаешь гнев чашкой гномьего мороженого на террасе кафе Храдальроума.

Для игроков-хаев с их легендарными сетами – оно того стоит.

Да.

Одна беда: спасает тебя гордо являющийся крылатый белоснежный единорог с золотым рогом. Ты оказываешься у него на спине в белоснежной короткой рубашонке на голое тело и с венком ромашек на развевающихся волосах, а он уносит тебя вдаль – на глазах у всех остолбеневших соратников и врагов. Играет величественная струнная музыка, сыплются белые лепестки.

Позор ли так улететь для истинного мужика?

Ну… тут пусть решает для себя каждый сам. Но это решение неважно – единорог в любом случае спасает только девушек.

И если ты мужик, то заклинание у тебя хотя и активируется, и единорог является, но он лишь сделает круг, презрительно заржет и улетит. И можешь пронзительно кричать ему в след, что для тебя это вполне приемлемый способ спасения…

Так что заклинание весьма крутое, для хаев крайне нужное, но работает только для девушек – которые готовы заплатить немало, чтобы заполучить себе такую редкость. А для парней вроде как есть иной способ – о нем не знаю, но слышал, что многие мужики предпочитают сдохнуть и потерять снарягу, но лучше, мол, так…

– Да, – подытожил я. – Фуунг бы стал весьма востребован… Ну что? Сходим на разведку?

К моему удивлению, все разом подскочили и закивали.

– Сходим! – рыкнул Бом. – Задолбался я пугаться! Заглянем в глазницы смерти, оценим, попробуем силу оружия ее слуг, а потом отступим и поймем, как будем действовать. Я иду первым! Храбр последним. За мной шагает Рос, третьим – Док…

**

В подземелье мы вошли через нижний самый широкий пещерный зев, выполненный в виде разинутого в предсмертном крике рта прижатого к земле воина. В целом ничего дико нового тут нет – не в первый раз мне в разинутые рты хаживать, чтобы потом оказаться не пойми где. Но тут была настолько гнетущая атмосфера, плюс реалистичность испытываемых мук, что я сначала вспомнил Храм Скорби, потом взглянул на пузырящуюся красную лужу, истекающую в трещины на дне ущелья и… решил разбавить повисшую тишину чем-нибудь умным, пока доставал из инвентаря факел, не тронув лежащие там же Лампу Отваги и Лебединые Крылья, выданные Дэммиуром в награду за помощь с Бездной и в обмен, как он туманно выразился, на «будущие дружеские уступки».

– Когда мы прощались, Нуммус спросил о наших мечтах, – произнес я вроде бы тихо, но в этой сдавленной тесниной ущелья тишине мои слова услышали все, – о наших желаниях. Времени было мало, так что я озвучил ему все, что только в голову пришло, но добавил, что могу и ошибаться. Если что не сказал – вы уж сорри.

– О каждом из нас? – обронил идущий впереди закованный в каменные доспехи Бом. – И что сказал обо мне?

– Что ты жаждешь злата и силы, а еще идешь путем истинного орка – с этой твоей особой пищей, походным алтарем и прочими секретами, сокрытыми именно здесь, в Запертых Землях. Сказал, что ты хочешь стать самым сильным воином Вальдиры. В общем, я тебя описал как зеленокожего вальдирского Конана Варвара, готового сокрушить любого врага ради достижения своих заветных целей.

– И он?

– Дэммиур задумчиво покивал и сказал, что запомнит мои слова.

– А про меня? – поинтересовался идущий последним алхимик.

– Что ты мечтаешь стать самым известным и умелым алхимиком Вальдиры и жаждешь познать самые сокровенные и даже темные тайны великой алхимии, неизвестные более никому, – рассмеявшись, я пожал плечами: – Уж извини, но я, считай, брякнул то, что в голову пришло.

– Звучит круто! – возразил Храбр. – Спасибо! Эх… вдруг он предложит мне купить что-нибудь этакое… у него ведь все через сделки… но я и не против! Было бы чем заплатить…

– Было бы чем заплатить, – повторил я и кивнул. – Да… согласен.

– Было бы чем заплатить, – Бом повторил эти слова с куда большей и почему-то грозной задумчивостью. – В этом и проблема. Я боюсь Нуммуса. Он ведет себя, а порой и выглядит как дьявол искуситель…

– А про меня? – Док цепко схватил меня за руку. – Про меня ты ему что сказал? А?

– Что ты в неустанном поиске лечебной и защитной магии, артефактов и снаряжения, способных помочь в исцелении и защите твоих соратников, потому что ты истинный боевой лекарь и боишься только одного: не суметь спасти кого-нибудь из нас.

– О-о-о…

– Потом я подумал, что эти слова звучат как-то бедновато и стандартно… поэтому добавил, что ты в поиске истинной любви, – вздохнул я.

– ЧТО?! Да с чего ты взял, что я…

– Да ни с чего, – ответил я, глядя на нависшую над нами тупиковую стену мрачного ущелья. – Говорю же – я просто выложил Дэммиуру все пришедшее в голову. Слишком уж неожиданно он это спросил, и не было времени подготовить ответы.

– А про себя? – сломав построение, Храбр догнал меня и заглянул в лицо. – Про себя что сказал?

– Примерно то же самое, но с уклоном в боевую магию, – улыбнулся я. – Говорю же – с фантазией у меня напряг. Особенно если надо придумать что-то в сжатые сроки, а меня сверлит тяжелым взглядом мрачный мистический торговец, что недавно ассистировал во время операции на моем сердце. Да и не парьтесь вы так: он ведь торговец, живет сделками, и для него наши пожелания – прекрасная возможность заработать.

– И больше ни о чем не говорили?

– О всяких мелочах, – хлопнув Храбра по плечу, я велел: – Давай назад, воин-алхимик. Пора окунуть ноги в кровь…

– Только с духом бы собраться, – пискнул Док, глядя на красную жидкость. – Может, даже помолиться и…

– Да к черту! – буркнул Бом и решительно шагнул вперед, с плеском опуская ноги в глубокую лужу. – Вперед!

С плеском перейдя лужу, он первым вошел в пещеру, смело наступив на лежащий на ее дне каменный язык воина с горельефа. Каждый шаг полуорка эхом отзывался в тесном пространстве, а мы, войдя следом, добавили столько отразившегося от стен дробного шума, что я невольно поморщился и заодно чуток напрягся – наши шаги звучали неестественно громко. И вряд ли их слышали только мы.

Проглотившая нас каменная глотка сузилась в узкий тесный проход, вполне могущий называться жадным, мрачным и насквозь больным ангинным пищеводом. И нам туда очень не хотелось. Ну ладно – мне туда очень не хотелось. Бом так прямо рвался, Храбр там, позади, тоже нетерпеливо переминался. Глянув на выглядывающего из-за моего плеча Дока, я тихо выдохнул – не один я праздную труса. Наш лекарь тоже смотрит на темноту впереди с очень и очень большим подозрением. Зеленокожий и мудрый громила – чего не сказать по его внешнему виду – обернулся, глянул на наши искаженные лики и, поняв обуревающие нас эмоции, понимающе кивнул:

– Вам-то темно. Ни зги не видать.

– А тебе?

– А мне слегка сумрачно, – буркнул Бом, доставая странную конструкцию из заплечного мешка. – Когда ни зги ни видать – жги спички, твою…

– Эй-эй!

– …рать, – закончил полуорк и с силой врезал неким предметом о то, что было нёбом «проглотившего» нас каменного воина.

Глухой стук. Треск. Сноп ослепительно белых искр разлетелся во все стороны. Запахло чем-то смутно знакомым, напоминающим старые купейные поезда зимой. Бом ударил еще раз. Опять сноп искр, резкий запах и… в его лапе вспыхнул ярчайший факел, мгновенно высветивший пространство вокруг нас и прогнавший тени из закоулков и углов.

– Держи, Рос!

Обычно я не особо люблю таскать факелы: руку занимает, горит рядом с лицом, дымный, плюс автоматом агрит на тебя немалое количество скрывающихся во тьме монстров – но в этот раз схватился за подарок с радостью, поднес было поближе к себе, но тут же максимально отодвинул и удивленно уставился на эту шипящую раскаленную штуку, невыносимо сильно пыхающую печным жаром.

Каменная изогнутая рукоять выглядела странновато, и, скорей всего, это подобранная где-то Бомом-барахольщиком окаменевшая птичья кость. На нее насажен или закреплен неким иным способом пылающий раскаленный кусок антрацита. Пламя длинное, яркое, шипящее, чем-то все это напоминает неотрегулированную сварочную горелку. Жар такой, что у меня сняло десяток хитов жизни за секунду, когда я неосмотрительно поднес эту штуковину к носу. Этот факел по силе действия и жару сильно напоминает термитные, используемые под водой ахилотами. И я таких факелов раньше не встречал – а перевидал их ой как немало, хотя, конечно, далеко не все. Да и невозможно это – в Вестнике Вальдиры как-то упоминалось, что в игровом мире существует больше ста видов только не магических обычных факелов, а если сюда добавить крафтовые и магические, то счет увеличится еще на несколько сотен. Причем у каждой расы свои базовые факелы с различными показателями: сила горения, продолжительность и прочие важные атрибуты.

– Это что? – не выдержал я.

– Слышал как-то от брата, – ответил Бом, ударяя о стену пещеры вторым еще не горящим факелом. – Такие существовали во времена праймеров и могли быть изготовлены только четырьмя условно подземными расами – включая гномов, орков, ну и нас, полуорков. И ведь сработало! Горит! Да еще как!

– Горит, – согласился я, глядя на вспыхнувший в его руке второй светоч. – Светло как днем и видно даже… Бом! Там!

Моего невнятного крика хватило, чтобы Бом повернул голову, увидел опасность и развернулся к ней грудью, одновременно поднимая огромную дубину. Этого заслона хватило, и прогудевшее в воздухе длинное и острое нечто, летевшее прямо на меня, ударило в центр орочьей кирасы танка. Бом пошатнулся, шагнул назад, послышался еще один треск, и отступление полуорка ускорилось, переходя в падение. Тут уже среагировал я, уперевшись руками ему в спину, а ногами в неровный камень. Следом мне на помощь пришел Док, и хотя один за другим раздались еще два звука тяжелых ударов, полуорк устоял, выправился и рванулся вперед. Когда он чуть сместился в сторону, я снова разглядел замеченные прежде тени, что теперь, в свете летящего в них угольного факела, обрели очертания, превратившись в двух скелетов в ржавых доспехах, вооруженных дротиками и круглыми малыми щитами. Точно такие же они метали в нас, угодив в броню танка, а последние решили сохранить для ближнего боя – и он начался через секунду, когда рычащий и поминающий богов орк швырнул дубину в одного врага, а второго ударил факелом, в то же время вытягивая из-за спины иззубренный каменный тесак.

– Кладония! Кротовья нора! А, черт!

Я совсем забыл, что здесь «нора» не сработает. Зато кладонией я не промахнулся, ударив ею по третьему скелету с пылающими синим глазницами, вынырнувшему из мрака и держащему в руках длинный посох. Пока кладония жадно сосала его ману, я перетасовал заклинания, вернул в ладонь лассо и поймал им того же мага, резко рванув на себя, одновременно отталкиваясь ногой от выступа на стене пещеры. Я отлетел на пару шагов назад, где меня подхватил Храбр и потащил в ту же сторону. Скелета-мага сбило с ног и проволокло мимо сражающегося с двумя противниками полуорка почти до выхода, где мы с алхимиком набросились на эту ворочающуюся груду пыльных костей и обрушили на нее град ударов.

Док же был занят помощью Бому, продолжающему отмахиваться от умелых бойцов – судя по звукам, пока еще равный поединок был сосредоточен на парировании взаимных ударов. Щитовики, чтоб их всех… Не любил их лучником, не люблю их магом. Да их никто не любит – кроме прячущихся за их спинами соратников вроде этого не желающего подыхать скелета-мага!

– Сдохни уже! – рявкнул я, обрушивая на костяной лик обе пятки.

По соседству, так же пятками, на костяные магические чресла приземлился Храбр, и это решило дело: маг-скелет пятьдесят восьмого уровня скончался, а единственной пораженной им жертвой – впрочем, без особого вреда для себя – был каменный потолок, куда враг успел ударить взрывными малыми огненными шарами.

Странная магия: шары темно-оранжевые, дымные, мелкие, вылетают по три-четыре штуки за раз, и каждый такой шар размером со средний апельсин. А взрываются довольно сильно.

Размышлять времени не было – мы бросились на помощь Бому, что давно швырнул факел на землю, экипировал щит и чувствовал себя вполне вольготно против двух уже серьезно израненных противников, что было отчетливо видно по их потрескавшимся щитам, сломанному у одного дротику и большой вмятине в черепе. Док умело держался у стены за спиной танка, и все говорило о том, что этот бой мы точно…

– ДОК! – Храбр успел заметить колыхнувшиеся в сумраке тени, успел и предупредить, но…

Один за другим из подземелья вылетели семь длинных дротиков. Один прошел мимо. Два были отбиты среагировавшим Бом, а еще три попали точно в цель – в левый бок, шею сбоку и левое бедро Дока. Качнувшись, он заторможенно развернулся и… следующий дротик пронзил ему грудь. Лекарь вздрогнул и… полыхнул посмертной вспышкой. На камне расцвел странный белый цветок, выпустивший струю светящего тумана, образовавшего продолговатый сгусток, который в свою очередь мигнул и… исчез.

– Д-О-О-О-ОК!

Я ткнул алхимика в плечо, и он прервал крик, изумленно глянул на меня, а затем влепил себе пощечину:

– Чего это я?

– Бежим! – рявкнул я и показал завидный пример, рванув прочь из чертова подземелья со скоростью перепуганного кролика.

Храбр побежал за мной, а последним прыжками несся танк, и, судя по треску, в его защищенную кирасой спину то и дело прилетали очередные острые гостинцы от проклятых скелетов. Вылетев наружу, я круто свернул вправо, Храбр рванул в лево, Бом побежал за мной, а в воздухе ущелья просвистело еще несколько пронесшихся мимо дротиков. Развернувшись, я поднял заряженные магией руки, наведя ладони на темный зев перекошенного агонией каменного рта.

Секунда…

Еще три…

Еще десять протикало…

Из пещеры так никто и не показался.

– Фу-у-ух… – выдохнул я, опускаясь на одно колено. – Вот это мы разведали…

– Парни-и-и! – знакомый крик донесся от места нашей стоянки в каменных ребрах еще одной скульптурной жертвы. – Я жив и здоров! Жив и здоров!

Размахивая руками, к нам по ущелью мчался живехонький Док.

– Ничего не сняли! Ни капли опыта! – кричал он. – А вы отомстили за меня, да? Отомстили же максимально жестоко, но с добрыми одухотворенными улыбками? Чего вы молчите? И почему Бом как дикобраз?

Глянув на Бома, я не выдержал и покатился со смеху – в его кирасе торчали шесть дротиков, действительно превративших его в дикобраза. Смеялся я весело и заразительно, но отчетливо слышал нотки легкой истеричности в этих заполнивших ущелье перекатах фальшивого веселья. И, наверное, именно поэтому друзья не поддержали меня смехом, предпочтя задумчиво смотреть на дротики в кирасе полуорка.

– Я цел и здоров! – добежавший Док радостно жмурился, ощупывая свою сухощавую тушку руками. – Не потерял ни единого пункта жизни или опыта! Сработала плита зачарованная! Отдала свой подарок!

– Единственный, – вздохнул я. – Ты использовал свой шанс, Док. Больше не умирай.

– Как будто это от меня зависит, – лекарь развел руками. – Это вы должны следить за моим здоровьем.

Он не обвинял. Он говорил правду – ту самую очень нелюбимую всеми другими игровыми классами обидную правду. Умер танк – виноват хил. Умер хил – виноват танк как минимум, но на самом деле вся пати. Хил вообще должен погибать последним, и только пройдя по костям падших защитников, враг дотянется клинком до его сердца. А у нас все случилось позорным образом ровно наоборот – хил погиб, а мы уцелели. И плевать на то, где мы находимся, какой у нас уровень, какие условия боя и какой противник – мы где-то допустили ошибку, и хил погиб. Я допустил ошибку. Меня обожгло стыдом.

– У ЧБ хил бы не сдох, – едва-едва слышно пробормотал я, глядя в камень под ногами. – Ладно… ладно…

– Эй, босс, да ты чего? – поспешно шагнув ближе, Док опустил руку на мое плечо, крепко сжал пальцы. – Ну помер я и помер. А до этого сколько раз вы меня вытаскивали? Никто не идеален.

Я покачал головой:

– Нет уж. Вина моя. Как лидер я не доглядел. Не заметил опасности. И что главное – мы все нарушили правило данжа за номером семь.

– И я накосячил, – Храбр Светлушка покаянно опустил голову. – Хотя правила эти знаю назубок.

– Верно, – прорычал полуорк, один за другим доставая тяжелые дротики из кирасы и щита, после чего тут же отправляя их в инвентарь. – Но теперь мы умнее. И ценой жизни Дока выяснили хотя бы часть тактики врагов. Теперь надо освежить в голове древние правила, хорошенько встряхнуться, перестать ныть и снова отправиться к нежити в гости, пока убитые нами не вернулись через респаун. И кстати, мы не только седьмое правило – мы еще и кучу других правил нарушили. И поплатились. Так что давайте возвращаться к основам основ. Да?

Мы с готовностью покивали, и я уверен, что все до одного прогоняли в голове правила прохождения данжа, составленные в давние времена Вальдиры и вряд ли сейчас столь же популярные как некогда. А раньше ведь их действительно зубрили наизусть, знали назубок, могли повторить разбуженными средины ночи и свято им следовали. Ох уж эти былые времена, когда мудрые наставления чтились, тогда как сейчас воспринимаются стариковским брюзжанием вышедших на покой седых авантюристов.

Правило перевернутого стакана с живой водой – и оно же правило номер семь: независимо от ситуации хил всегда должен быть под защитой, причем защита должна обладать навыками и магией целительства достаточными, чтобы подлечить раненного хила.

То есть к лекарю изначально крепится отвечающий за его жизнь умелый воин, владеющий хотя бы чуток прокачанной магией исцеления, несущий с собой артефакт исцеления и так далее. И этот воин не сводит со своего подопечного глаз и несет за него персональную ответственность. В особо радикальных группах сразу оговаривалось: если хил сдох, то ответственный за его жизнь добычи с этой ходки не получает.

– Ты, – я взглянул на Храбра, и алхимик понимающе кивнул. – Док на тебе. Чтобы ни случилось – ты должен вытащить Дока.

Он единственный из нас, кто мог сыграть роль воина и таскал при себе основной запас эликсиров.

– Понял. Сделаю, что смогу, – Светлушка повторил кивок и поманил лекаря к себе: – Обсудим кое-что? Мы быстро!

Они забубнили, Храбр жестикулировал, Док кивал и отвечал похожими жестами, а я шагнул к Бому и спросил о главном:

– Ты их тактику просек, танк?

– Просек, босс, – Бом уверенно улыбнулся. – Тут все стандартно. Ударная часть отряда нападает сначала издалека, а когда тратит дротики или враг сокращает дистанцию, все переходит в ближний бой, где нас стараются связать и разобщить. И как только группа разваливается, в нее летят дротики и боевая магия, причем целью изначально выбирается тот, в ком предполагают класс поддержки. Вот на Доке и сошлись острия их дротиков. Следующим был бы ты, потом Храбр, а меня завалили бы в самом конец – как последнего из мамонтов.

Выслушав, я вздохнул:

– Хреново. Привратные отряды – и уже такие хитрые… а ведь это только начало.

– Вот ты правильно сказал – привратные! – он ткнул меня когтистым пальцем в плечо. – Это заградительный защитный отряд. И следующие группы вряд ли будут столь же многочисленными. Это только предположение, но я все же предлагаю рискнуть и пробиться через остатки недобитых нами скелетов, уйти глубже в коридоры и там погасить свет, выпить зелья ночного видения и потихоньку пошастать туда-сюда, осмотреться, провести глубокую разведку…

– И если поймем, что нас там порвут?

– Ну, тут вижу два варианта – либо мы прорываемся с боем обратно, либо возвращаемся в Страннорослую пущу и снова охотимся на дятлов. Техника уже отработана, мушиные зелья Храбр делает десятками. Но…

– Но?

– Но если здешние скелеты подстраиваются в уровнях и силе под вошедших к ним игроков, то в следующий раз нас здесь встретит враг куда сильнее. И я бы не хотел столкнуться на входе с прокачанным стоуровневым личем, к примеру… Понимаешь?

– Трудно не понять, трудно решиться, – буркнул я и махнул рукой: – Возвращаемся в пещеру – и в бой, камрады! Храбр, Док – обговорили тактику?

– Обговорили.

– Моя позиция изменилась?

– Чуток. Ты теперь идешь ближе к Бому, а я не замыкаю, а шагаю плечом к плечу с Доком, пока он держится впритык к стене. Во время боя сосредоточиваюсь на его здоровье и держу зелье наготове. А чтобы я видел угрозу, прошу выполнить правило номер два.

– Свет всегда идет впереди и позади на двадцать шагов, – мы произнесли это с Бомом чуть ли не хором.

В незнакомых данжах факелы, магия и светляки тратятся без счета. На самом деле обычно освещают путь даже не на двадцать, а на все тридцать – сорок шагов и не только позади и впереди, а и по сторонам, если отряд выходит на открытое пространство. Факелы и магия освещают подземелья, даже если в нем ярко горят имеющиеся источники освещения – потому что чужому свету верить нельзя. Сейчас чужая лампа горит, а потом хлоп – и погасла. А к тебе выйдет прекрасно видящий в темноте босс…

– Быстрее! – поторопил нас Бом. – Кто знает, когда у них респаун? Пошли мочить скелетов!

И мы пошли…

**

Как мы и надеялись, респаун пока не сделал своего черного дела и не пополнил ряды пыльной нежити. Нас ждали подранки числом в пять вражин – и к этому числу мы были вполне готовы. Бом прикрылся щитом, мы прикрылись им и подобно грохочущему товарняку промчались по кишке коридора и врезались в первый ряд воинов, не дав им прицельно обстреливать нас дротиками. Полуорк упал на колено и с ревом взмахнул каменной дубиной, сокрушив несколько коленных чашечек и сбив двоих скелетов наземь. Я вцепился кладонией в очередного мага, брошенный факел улетел вглубь коридора и высветил дальний его участок, показав еще двоих бодро шагающих в нашу сторону вражеских воинов. Свет отбросил блики от их стальных шлемов и угловатых нагрудников. Факел они проигнорили, что сохранило нам обзор, хотя следующую пару минут у нас особо не было времени осматриваться. Треск, звон и хруст разламывающихся костей заполнили привратную зону, а когда шум стих, мы, изрядно пораненные, остались стоять полными победителями среди разбросанных останков. Уцелевший Док торопливо подлечивал нас, через слово поминая светлых богов, Бом что-то еще подбирал, а я, с трудом удерживая на весу трофейный тяжелый щит, ставший просто лишним при моей грузоподъемности, смотрел в сумрак ведущего в глубину коридора. И пока что никто больше не вошел в мерцающую зону горящего на полу факела. В подземелье царила зловещая тишина, нарушаемая лишь нашим сбивчивым дыханием и пыхтением.

– Дальше! – бросил я, прерывая сборы полуорка и толкая его в каменную спину. – Дальше!

– Тут столько всего!

– Дальше-е-е! – я жутко боялся респауна, могущего поставить за нашими спинами строй готовых к бою врагов.

Покорившийся напору Бомыч побежал к факелу, на ходу зажигая следующий. Он с силой швырнул источник света, и крутящийся факел улетел метров на двадцать вперед, с дробным стуком закувыркался по каменным плитам пола и… в очередном подскоке упал прямиком в железную корзину, стоящую между двух расходящихся проходов. Вспыхнуло жаркое багровое пламя, осветившее раздутое помещение, откуда уходило несколько коридоров. Тут же стоял скелет-маг, охраняемый двумя воинами щитовиками, с дротиками в уже поднятых для замаха руках.

Удар. Удар. Рычащий полуорк принимал дротики щитом, успевая пригибаться или опускать щит ниже к земле, ибо враги хитро метили по ногам, а затем меняли прицел, стараясь угодить в голову. Пару раз свистнуло над нашими головами, следом там же с фырканьем пролетела волна странноватого фиолетового пламени. Лик мага застыл в вечной усмешке, над черепом торчали лохмы седых волос, глазницы пульсировали фиолетовым… но он не ведал, что на его ребрах шустро разрастается кладония.

Взрыв!

С треском костей мага снесло с ног, он ударился в небрежно отбросившего его воина, готовящегося принять первый удар Бома и… Завертелась очередная яростная схватка, в которой у врагов не было шансов – их осталось слишком мало.

Мы сумели закончить все за несколько минут, после чего собрали трофеи и шустро отступили обратно по тому же коридору. Но ушли недалеко – так, чтобы не попасть в руки могущих вернуться респауном скелетов, патрулирующих этот коридор. Я вел мысленный счет обитающей здесь нежити и чем дольше считал, тем лучше понимал: если кто-то из нас улетит на плиту возрождения, остальным придется разворачиваться и пробиваться к нему с боем. В одиночку тут не пройти. Просто не пройти.

Припав к полу, мы застыли в тишине и темноте, держа под рукой зелья ночного зрения. Уже бы выпить, но мы экономили – запас бутылочек невелик, а впереди, возможно, километры и километры заполненных кромешной тьмой коридоров. Мыс Бомом смотрели вперед на пылающую багровым железную корзину. Док с Храбром глядели назад. И они первые услышали и толкнули нас. Там… Чуть повернувшись, мы вслушались и кивнули – да, далекая темнота там, у входа, вновь заполнилась шаркающей походкой восставших мертвецов. А вон и мелькнула в темноте синяя вспышка света, источаемого глазницами скелета-мага.

Мы отрезаны от входа отрядом врагов. Да, пробиться можно, но нам туда не надо. И есть куда более насущный вопрос: а куда же нам надо? Там, впереди, помимо двух отчетливо видимых проходов, есть еще третий, круто уходящий влево и куда более узкий, с низким потолком и вообще больше похожий на слепую кишку, вылепленную из серого мрачного камня с черными и алыми вкраплениями. Выглядит проход нездорово, тогда как стены двух других сложены из светлых камней, скрепленных пожелтевшим известковым раствором. Моргнув, я глянул по сторонам и понял, что соратники бросают на меня косые взгляды, торопя с принятием решений. Опять я должен решать, где нам сдохнуть?

Долго мучиться я не стал и выбрал самый правый коридор – один из высоких проходов со стенами из светлого камня. Да, левая кишка с «кровавыми» вкраплениями в темном стенном камне выглядела куда более многообещающе и зловеще, но как раз поэтому я туда не собирался. Сейчас я поступал правильно – об этом буквально кричал весь мой игровой опыт. Случаев в Вальдире, когда за самым страшным внешне проходом находился самый безопасный путь наружу, практически не было. Обычно на страшном пути тебя ждет элитный противник, а в самом конце можно смело ожидать встречи с боссом подземелья. А этого я хотел меньше всего. Единственное наше общее желание – вырваться из страшных подземелий на просторы зеленых долин, цветочных холмов и озерной глади.

– Респаун – что-то около пяти-шести минут, – оповестил всех Бом, послушно направляясь к развилке.

– Я едва тащу добро! – с сиплой натугой оповестил идущий за мной Док.

– Думаешь, зло тащить будет легче? – задумчиво осведомился я, глядя на очередной барельеф, где коленопреклонённому эльфу гигантский воин-нежить отрывал челюсть. Брызг-то сколько…

– Да я не про это! – прошипел лекарь. – Меня Бом наишачил всяким оружием! А оно тяжелое! Перегрузка!

– Потерпи еще пару минут, – попросил я. – Нам бы уйти от этой точки респауна – а там осмотримся.

– Постараюсь…

– И не вздумай ничего выбросить! – прогудел идущий впереди полуорк. – Мне это все надо!

– Зачем?!

– Еще и не хватит…

– Да зачем?! Ты мне даже костей накидал!

– Надо! Тащи!

И Док потащил. Да и мы тащили едва-едва, сгибаясь под тяжестью щитов, дротиков и ржавых мечей. И тащили следующие метров тридцать, миновав полную горящего каменного угля корзину, войдя в выбранный мной коридор и без препятствий пройдя к лестнице, состоящей из восьми разноцветных ступеней. Хотя разноцветье тут совсем не радостное и не яркое – багровый, черный, серый, белесый с желтыми разводами, цвет подкрашенной кровью глины… Здесь Бом нас остановил взмахом руки, следующим жестом попросил отойти к стене, а сам остался стоять перед лестницей, напряженно вглядываясь в ступени. Вытянув из-за плеча один из трофейных мечей, он швырнул его на ничем не примечательное место на ступенях и резко шагнул в сторону.

Раздалось несколько отрывистых щелчков.

Мимо моего уха что-то резко свистнуло. Через несколько секунд от оставшейся далеко позади развилки донеслись звуки ударов. Судя по всему, нечто с большой силой ударило в каменную стену. Бом, не трогая меч, бросил туда же еще одну ржавую железяку. И снова послышались щелчки, свист разрезаемого воздуха и звуки попаданий далеко позади.

– Плохо! – рыкнул Бом, оборачиваясь ко мне. – Прямо пахнет проклятой качественной гномьей работенкой! Да и стены здесь сложены гномами – в этом уверен на все сто. А под лестницей скрыта механическая многозарядка, и фигу мы до нее доберемся: ступени хоть и разрушаемые, но наверняка камни здесь непростые, а на звуки ударов сбегутся все здешние мертвяки.

Не став уточнять детали про гномов и механические многозарядные ловушки, я просто принял информацию, оценил высоту лестницы, скрывающей в себе страшную опасность, и пожал плечами:

– Кинь нас. Старая добрая классика. Сможешь?

Бом уверенно кивнул:

– Легко! Только сначала туда перекидаем ваш груз – заодно проверим, нет ли ловушек. А то на каждую старую добрую классику есть столь же старая контрмера. Кого швыряю первым? – спрашивая, он смотрел на Храбра и радостно скалил клыки.

Светлушка, уже принявший изменения в своей судьбе, буднично кивнул и протянул полуорку башенный щит. Через мгновение щит перелетел лестницу и с грохотом рухнул на пол. Вместе со щитом Бом швырнул и антрацитовый факел, вырвав из темноты кусок коридора. Эта иллюминация позволила нам с потрясением узреть, как брошенный щит вдруг подлетает в воздух и с силой врезается в усеянный каменными шипами потолок. Удар! И пронзенный во множестве мест щит остался висеть там еще пару секунд, прежде чем разлететься серым облачком уничтожения и исчезнуть. На пол с жалобным звоном попадали куски металла. А наши отвисшие челюсти едва не отдавили нам ступни.

– Большое спасибо, что не бросили сначала меня, а потом щит, дорогие друзья, – удивительно дипломатичным и слегка севшим голосом поблагодарил нас алхимик. – И у меня один вопрос: а эта нажимная ловушка одноразовая или нет?

– Щит жалко-то как, – пробормотал Бом и швырнул наверх второй такой же, но более помятый. – А вот сейчас и узнаем…

Лязг. Удар. Лязг. Пронзенный шипами щит рассыпается в труху.

– Сволочи, – прошипел Бом, швыряя следующий элемент снаряжения. – Еще будешь удивляться моему желанию утащить вообще все, Док?

– Не буду. Только не кидай меня туда, ладно? Я же сдохну… снова…

Лязг. Удар. Третий щит разлетелся в куски.

Швырок. Звон упавшего на пол предмета. Тишина… я настороженно привстал на цыпочки, уподобившись перепуганном сурку, вдруг телепортированному в настоящий ад.

– Слышите?

– Что-то звенит и щелкает, – подтвердил Храбр. – Там, в камне, вроде бы…

– Ловушка взводится! – рыкнул Бом и ухватил алхимика за плечи: – Лети-и-и-и!

– А-а-а-а-а!

Совсем не изящно и вообще не рыбкой, а скорее мешком картошки Храбр пролетел над ступенями, задев одну ногой, и кубарем покатился по полу, исчезнув из виду. Я невольно сжал пальцы в кулаки, прищурился, готовясь увидеть насаживаемое на шипы тело бедолаги-алхимика. Но ничего не произошло, а еще через секунду Храбр прошептал сверху:

– Еще щелкает и заводится! Быстрее!

Я не успел опомниться, а меня уже сжали зеленые ручищи, и в следующий миг я летел над разноцветной лестницей. Полуорк подправил свой прицел, и я пролетел выше предыдущего смельчака, упав точно на подстраховавшего меня Храбра. Удержавшись на ногах, мы вместе отбежали и… щелчки под вибрирующем полом затихли.

– Зарядилась, похоже, – выдохнул я, оглядываясь в свете пылающего на полу факела, которому повезло не оказаться на центральной и занимающей почти весь коридор плите из ноздреватого бурого камня. – А вот и трамплин смерти… Ждите!

Бом не дождался, когда я выброшу из инвентаря весь скарб, поэтому мне было чем угостить ловушку. Большой меч, тяжелый дротик, один стальной смятый сапог – все это было подброшено ловушкой к потолку и уничтожено. Четвертым на снова защелкавшую плиту прилетел лекарь. А следом за ним, совершив невероятный прыжок, по пути оттолкнувшись от резьбы на стене, хищным зверем приземлился Бом, тут же стащивший лекаря с плиты, добежавший до нас и гордо заявивший:

– Грубая сила – наше все! А вы и дальше мозги развивайте!

– Да если бы, – недовольно пробурчал я, оглядывая свои грязные мускулистые руки. – Тут от магов не мозги, а живучесть и прыгучесть требуется. А ты иди и либо навыки взлома применяй, либо грубую силу.

А говорил я о двух преграждающих нам путь вполне освещенных дверях, собранных из крепких досок, с решетчатыми квадратными окошками и прекрасно видимыми замочными скважинами. Такую дверку плечом не вышибить – хотя Бому, может, и удастся. Вот только шуметь очень уж не хотелось.

– Я не взломщик, – ответил полуорк, поднимая факел и швыряя его к правой двери. – Пусть за нас поработает пламя.

– Пусть, – согласился я, чуть отходя от опасной плиты и оглядывая пол. – Как думаете – тут еще есть ловушки?

– Нет! – оптимистично заявил Док.

– Надо проверять! – сказал Храбр.

– Точно есть! – проревел Бом.

И ловушки обнаружились – целых две, хотя мы не проверяли весь пол, а только узкую и существующую лишь в нашем воображении тропинку, ведущую к уже ярко пылающей двери. И я был рад этому огню – ведь некоторые двери зачарованы от возгорания, и пришлось бы их выбивать. А насчет дыма я не переживал – ноздрей ведь у нежити нет, так что вряд ли учует. К тому же наш факел чадит немилосердно, а вон там, за окошком, на стене горит чужой факел, навевающий мысли о древних безответных вопросах: кто же в подземельях следит за освещением, кто меняет факелы, кто заправляет масляные чаши светильников и подпитывает артефакты? Кто этот герой, чей бескорыстный труд помогает выжить стольким авантюристам Вальдиры? Воздвигнуть бы ему памятник нерукотворный и…

Бом ткнул меня локтем в бок:

– Готово!

Дверь еще пылала, но уже не стояла, преграждая нам путь, а лежала. Мы не йоги, конечно, чтобы голыми пятками по углям без ущерба скакать, но с нами лекарь, и не нам бояться мелких ожогов. И посему…

– К стене! – мой рявк полностью разрушил нашу незаметность, но среагировавший на него Бом, уже шедший к открытому горящему проходу, успел оперативно отпрыгнуть.

После этого случилось сразу две вещи. Во-первых, под его ногой щелкнула небольшая плитка, и ему в плечо вонзился тяжелый железный шип, а во-вторых, из пылающих деревянных остатков поднялся горящий серым огнем фантом сожженной нами двери и рванул на полуорка, стремясь ударить его или пройти насквозь. Но благодаря моему предупреждению жуткий призрак промахнулся и разбился о стену, оставив после себя облако медленно оседающих искр и черный отпечаток на светлом камне.

– О-бал-де-е-е-еть! – медленно протянул Храбр, хотя начинал вроде по складам. – Это что сейчас было?!

– Я в шоке! – отозвался Док, уже лечащий Бома. – Я в шоке! Дверь-призрак!

– Спасибо, – полуорк смущенно почесал затылок. – Вот это я отвлекся… а как не отвлечься? Там, в щели между стенными плитами, зажата золотая монета!

– Не трогай! – мы трое – я, Храбр и Док – произнесли это одновременно и с одинаковой злостью.

– Вот так деньги бросить? – Бом смотрел на нас с искренним непониманием. – Вы здоровы? Психически…

– Я, может, и тронутый, – ответил я, – зато пока живой! К черту монету! Ведь явная ловушка!

– Дернуть – и смыться!

– Нет!

– А если это зачарованный денежный амулет? Или какой-то нужный для прохождения этого данжа предмет вроде проклятой монеты, которую требуется расплавить в тигле тлетворного денежного разложения, чтобы отлить сверкающий светом золотой крест, который нужно поднять над головой и, гордо шагая, двинуться вперед по костям…

– Нет! И шагай уже в огонь!

– Вот спасибо, дорогой лидер… вот спасибо, – проворчал полуорк, примеряясь к дверному проему. – А притолока низковата. И-и-и раз! – черной тенью перемахнув пламя, он приземлился в коридоре, и оттуда донесся его предостерегающий крик: – Лучники! Двое! Пока ждите!

Оставаясь в каменном мешке, мы замерли, глядя на укрывшегося щитом присевшего полуорка, принимающего на себя одну за другой стрелы с широкими стальными наконечниками. Они не могли нанести ему существенного урона, но и Бом не мог сдвинуться с места, боясь получить снаряд в неприкрытое броней места. Поэтому он ждал одного из нас – и я даже знал, кого именно.

– Рос! Давай!

Собравшись, я прыгнул в слишком уж жаркий и яркий огонь, чтобы приземлиться за спиной танка… и у меня почти получилось, я даже попал, куда надо, но проклятая инерция, что в Забытых Землях вроде как работала посильнее, заставила меня качнуться вперед, и я тут же долбанулся лбом о стену, а затем ощутил тычок в шею, попытался выругаться, но не смог произнести ни слова. За спиной хором заорали друзья, яростно взревел Бом, а я, выпрямившись, прижавшись спиной к спине танка, ошалело ощупывал появившуюся у меня в шее странную новую часть тела. И когда я успел ее отрастить? С этой стороны остро, а с этой – прямо мягко, скользит меж пальцев оперение… здоровенной, чтоб ее, стрелы!

У меня стрела в шее засела! И я, как ни стараюсь, не могу выдавить из глотки ни слова.

Травматическая немота! Сильное отравление! Малое неизвестное проклятье!

И все это – прямо сейчас повисло на мне, превратив из пышущего здоровьем боевого мага в немого и умирающего от отравления перепуганного парня. Решившись, я схватился за наконечник стрелы и резко рванул. Шея хрустнула, меня качнуло в сторону, и я чудом разминулся с очередным оперенным подарком, пролетевшим мимо щита танка.

Какого лешего она не выдергивается?!

Я рванул за древко еще раз, и снова стрела осталась в ране, а я только сейчас заметил, что каждый рывок забирает у меня пятьдесят пунктов здоровья.

Проклятье!

На меня буквально рухнул Док, тут же прижавший светящиеся руки к моей шее, и мы застыли в довольно странных позах. Этакое трио, где скалящий клыки полуорк стоит на колене за упертым в землю щитом, за его спиной пучу глаза я со стрелой в шее, а меня «душит» лекарь с искаженным от переживаний лицом. А четвертый наблюдает со стороны и явно не может удержаться от чуток истерического хохота, одновременно сбивая языки пламени со своих рваных штанов. Меня невольно злость взяла – мы прошли столь тяжких лиг по этим землям и до сих пор разгуливаем почти что в чем мать родила!

Бесит!

Беззвучно заорав, я дернул стрелу снова, и на этот раз она вышла удивительно легко – вся целиком, почти метровая чертова стрела с плоским листовидным наконечником, испещренным зелеными прожилками. Док уничтожал магией отравление, попутно пополняя мне жизнь, а я, приоткрыв рот, попробовал сказать что-то краткое и невинное, не особо веря, что получится. Но получилось, и мой рот невольно изрек такое, что поперхнувшийся Док аж лечение прервал, а Бом затрясся в приступе смеха, но при этом сумел выдавить оповещение:

– Два быстрых лучника в конце коридора. Ох-хо-хо… к ним подмога… два воина идут к нам. Шестидесятые уровни. Топорщики! Бьем их… о-о-о-о… я щас сдохну…

– Дохнуть запрещаю! – прошипел я, радуясь возвращенному голосу, и, привстав, рискнул высунуться на вершок в сторону. – Светлые боги! Тут пол частично земляной!

– Ну да… несколько плит слямзили, походу…

– И ты молчал?! Кладония! Кротовья нора! Кротовья нора! И еще Кротовья нора! Вот же твари! Стрелы людям в шеи втыкают! Кротовья нора!

– Ману береги!

– В задницы им ману! – злобно заорал я в ответ и скастовал еще два заклинания, превратив земляные участки пола в минное поле.

Первый скелет-воин неким чудом миновал мои ловушки, но это его и сгубило – он пришел к финишу первым, где и поймал наградную орочью дубину костяным рылом. Во все стороны брызнули почернелые зубы, Бом продолжал наносить удары; дальше по коридору возился в земле упавший уже в третий раз второй топорщик, а лучники продолжали стрелять, но их стрелы либо попадали в одинокого скелета, либо в щит. Поймав брошенные Храбром дротики, я опять привстал и с диким криком вонзил их острия в пылающие алым глазницы скелета. Откинувший голову топорщик заскрежетал остатками зубов и… рассыпался дождем стучащих костей. Но я успел проорать в его тухнущие глазницы гордое:

– А-А-А-А-А-А! – после чего выдернул из чертова вражеского черепа дротики и поочередно швырнул их в коридор.

Док дернул меня вниз, что позволило очередным стрелам разминуться с моей головой, но состричь пару клоков волос. Однако, к своему злобному удовольствию, я успел заметить, что один из дротиков влетел второму топорщику меж ребер. Может, вообще урона не нанес, но приятно. А еще радостней стало, когда Бом тяжело и неотвратимо поднялся со словами:

– Вот и опустели колчаны, да?

Не успели мы осознать сие радостное известие, а сквозь пламя уже пролетел Храбр с ржавым мечом наизготовку, и оба воина рванули по коридору навстречу врагу.

Меня уже никто не прикрывал, а я сам загородил Дока собой и скастовал еще одну кладонию, после того как раздался взрыв первого заклинания. Как же жаль, что на этих тварях не работает магия «костяного пальца». Оглянувшись, я убедился, что за нами находится глухая каменная стена – на уровне глаз бок о бок в камне были вырезаны пять скалящихся зубами черепов с дырами, трещинами, поехавшими челюстями. Над черепами – вязь загадочных рун, выложенных вроде бы мелкими рубинами. Полностью излеченный, я, оставаясь на месте, собрал все вражеские стрелы, включая сломанные – мельком отметив, насколько много их переломилось от попаданий в стену. Ох, как бы я ругался, будь я лучником. Док мне помог, по ходу дела отыскав у стены покрытый паутиной и пылью широкий кожаный ремень с висящей на нем флягой, пустыми ножнами и небольшой походной сумкой.

– Глянь!

– Чуть позже, – отозвался я, выдергивая из стенного держателя факел и швыряя его ближе к сражающимся друзьям.

Бому на сумрак пофиг, а вот Храбр ночным зрением не особо владеет. Впрочем, сильно можно не переживать: топорщик уже пал, лучники еще дергаются, но их уже свалили на пол и безжалостно добивают. Хруст ломаемых костей и треск черепов разносится по коридору, наполняя меня мстительностью радостью – один из этих гадов мне стрелу в шею воткнул!

Радость добавила бодрости, и я, собрав с пола еще горящие доски, бросил их к подножию второй и еще не обследованной двери. Пока пламя задумчиво облизывало «ноги» новой жертвы, я заглянул в решетчатое окошко и сначала увидел факел, под факелом – грязный деревянный сундук с большим навесным замком, а в сторону уходил узкий коридор, шагов через пять заканчивающийся темным провалом.

Как же я не люблю этот хаос подземелий с их лабиринтами, ловушками, тупиками, провалами, загадками, сдвижными стенами, запертыми дверями и злобными монстрами, которых то и дело приходится встречать лоб в лоб из-за все тех же узких коридоров…

А кто-то из игроков, наоборот, млеет от всего этого до такой степени, что практически не появляется на поверхности и себе под стать подбирает боевых соратников. Эти боевые группы известны на весь мир Вальдиры, равно как и специализирующиеся по глубочайшим подземельям кланы – Грим Данж Рашерс, Факелы Познания, Исследователи Тьмы…

А я – нет.

Я продолжаю трепетно любить ярко освещенные солнечным светом природные просторы. Может, и есть во мне что-то от эльфа.

– Сундук там, Росс! – тихо прошептали мне на ухо.

– Черт! – я аж подпрыгнул от неожиданности и едва не врезал подкравшемуся Доку.

Хотя он и не подкрадывался. Это я завис у оконца дымящейся двери, загипнотизированный пляшущим пламенем факела в соседнем коридоре. И все же – кто меняет эти факелы?

– Доберемся и до сундука, – пообещал я вставшему рядом грязному, оборванному, но широко улыбающемуся лекарю. – Да ты прямо счастлив, дружище. Да?

– Еще как, – без малейших колебаний кивнул он. – Офигенные приключения!

– Все еще рад, что одним давним деньком наши пути пересеклись у входа в Гнездилище? Или каждый день проклинаешь тот момент?

– Шутишь? Все круто, босс! – заверил меня Док и, запустив в решетку оконца пальцы, для чего-то с шумом принюхался. – Что же там лежит в том сундуке, а?

– Ты какой-то пояс нашел, – вспомнил я, увидев его на талии лекаря. – Подошел по уровням?

– Он на пятьдесят пятый. Считай, как влитой сел! Плюс пятнадцать к телосложению! И…

Договорить смотрящий на меня полевой врач не успел – я-то продолжал поглядывать в тот коридор, куда у нас пока не было доступа, и заметил неожиданное движение там, где его вообще не ожидалось, после чего ухватил Дока за плечо и рванул на себя. Мы завалились, а через миг дверь содрогнулась от страшного удара.

БАМ!

– Пиклу мне в сраклу! – придушенно вякнул упавший на меня Док. – Это еще что за…

БАМ!

– Бо-о-о-ом! – завопил я, отползая прямо по углям в соседний дверной проем – Хра-а-абр! Бо-о-ом! Сюда бегом! Сюда!

Я прекрасно разглядел напавшее на дверь существо и понимал – нам, скорей всего, конец. И нам точно конец, если не подоспеют танки.

– Бо-о-ом!

БАМ!

– Что у вас тут?! – на бегу рявкнул полуорк, перепрыгивая через нас.

– Дверь! – крикнул я. – Там…

БАМ!

С треском дверь развалилась на полетевшие в танка куски дерева и металла, ударившие в подставленный щит. А следом из проема выметнулся яростно рычащий и широко открывший клыкастую пасть тот самый сундук, стоящий под факелом. Тяжело рухнув на каменный пол, он еще шире раскрыл багровую пасть и громко заревел на все подземелье. Подоспевший Храбр занял позицию, мы встали за ними и вчетвером замерли перед грозным созданием.

– Мимик, чтоб его! – крикнул Бом. – Вот же невезуха! Держим строй, братья! Держим строй и молимся всем богам! К бою!

Сундук уже не был прежним. Его расперло во все стороны, крышка и стенки трещали от идущего изнутри напора, а пасть открывалась все шире, выпуская растущие на наших глазах длинные шипы черных и белых клыков – и я бы не хотел сыграть руками или иной частью тела на этом пианино. Над пастью зажглись три круглых и злобных алых глаза, длинный, светящийся зеленым язык резко стегнул щит полуорка и убрался обратно в пасть. Ник алый, и уровень не радовал абсолютно – девяносто девятый. Проклятые мимики никогда не вписывались в уровни рядовых монстров подземелья, всегда превосходя их минимум на треть. Заревев еще громче, оживший сундук прыгнул вперед и боднул щит сместившегося в сторону Бома. Не успей он вбить нижний край щита в щель между плитами пола – и его бы снесло. А так сундук боднул и рухнул наземь – а Храбр тотчас воткнул в него несколько трофейных дротиков, в то время как Бом нанес сокрушительный удар зазубренным каменным тесаком. Уровень вражеского здоровья снизился на столь незначительное количество, что я невольно застонал, понимая, что пока мимик только разогревается и скоро разойдется не на шутку. С мимиками сражаться не просто. И надо еще понять, что за разновидность нам противостоит, – я знаю минимум о четырех и с двумя из них встречался лично, причем последняя была самой страшной: умертвием, плененным в знаменитых пещерах Карадахдума, доставленным в Альгору и там вырвавшимся из клетки и учинившим бойню среди горожан. Стоп!

– Костяной червь! Рулгхэт!

И… сработало!

– Магия плоти зацепилась за него! – обрадованно рявкнул я. – Он живой! И на тебе еще! Кладония!

– Уже лучше! – зарычал Бом, отражая очередной удар. – Храбр слева! Не лезь справа! Слева!

Алхимик отпрыгнул и побежал за спиной полуорка, а я подался назад, давая ему дорогу. По полу справа, откуда он отпрыгнул секунду назад, ударил длинный язык.

– Это моллюск! – уверенно крикнул Бом. – Это чертов морской подвид мимика! И плохо и хорошо! Еще дротиков, Храбр!

– Кончились! А те… проклятье!

Ему снова удалось отпрыгнуть и избежать удара языка. Разочарованный промахом мимик, получив по крышке еще пару ударов тесаком, мелко задрожал и… закрутился с бешеной скоростью, а затем, все так же крутясь, рванул в сторону, ударился о стену, отлетел и волчком понесся на нас.

– Р-р-р-а-а-а! – Бом махнул лапой, и мы все послушно метнулись туда, проскочив в дымящийся дверной проем.

Полуорк влетел следом, тут же развернулся, повернул щит на девяносто градусов в дверях и… оживший сундук с невероятной силой ударил в баррикаду, чтобы отскочить и волчком полететь прочь, удариться о другую стену и опять понестись к нам.

– Чтоб тебя, тварь! – взвыл танк, и щит содрогнулся от очередного таранного удара. – Прочка!

Он мог этого и не говорить – мы все увидели появившуюся на щите сеть трещин. Еще одного удара он не выдержит. Но Храбр уже приготовил новый щит – доставшийся от скелетов-мечников. Хотя это снаряжение было похуже, чем изготовляемое самим полуорком.

Что делать со слишком сильным для нас бронированным монстром? Он настолько силен, что не нам пытаться заблокировать его в углу – как часто поступают с этими тварями. У нас нет магических пут, а мое несчастное лассо не сдержит его и секунды.

Пока я размышлял, а мои заклинания жрали эту тварь изнутри, случился приглушенный взрыв, заставивший мимика замереть и податься назад, давая нам передышку, а я вдруг ощутил вспышку озарения, увидев за отодвинувшейся тварью кое-что опасное…

– Плита! – крикнул я. – Нажимная плита! Туда его!

Друзья поняли мой замысел мгновенно. А Бом столь же быстро выбрал наиболее действенный способ его воплощения в жизнь и, бросив щит, содрав с себя ремни заплечного мешка, выронив оружие, перепрыгнул дверной проем, оттолкнулся ногой от стены и… перелетел воющего мимика. Рухнув, он перекувыркнулся, метнулся в сторону, пропуская мимо себя клыкастую юлу, а когда та отлетела от стены и снова понеслась на него, продолжил спокойно ждать со столь широкой хищной улыбкой, что я аж позавидовал…

Мимик, вращаясь, сметая пыль и старые кости, добрался до полуорка, почти зацепил, но, пользуясь своей силой и ловкостью, танк рыбкой прыгнул, опять пролетая над монстром. Щелчок! Язык твари ухватил его за ногу, под наши крики рванул на себя, останавливая полет, в то же время продолжая скользить вперед, и… Сработавшая плита подбросила сундук в «небо», с невероятной силой насадив на шипы. Треск. Вниз дождем полетели обломки, полилась густая желтая жижа, и оттуда же сверху рухнул утащенный языком полуорк, вовремя сгруппировавшись и мягко приземлившись. Мы вывалились к нему, таща с собой все барахло и не сдерживая воплей радости.

– Да! Да! – Док пустился в странный пляс, крутясь почти как мимик и даже язык высунув. – Да! Да, блин! Да! Мы живы!

– Сделали! – Храбр широко улыбнулся и вытер грязный лоб, сделав его еще грязнее. – Как-то, но выжили…

Я просто кивнул, опускаясь на пол, а Бом… полуорк уже ползал вокруг нажимной плиты, спешно собирая с пола различные предметы. При этом он что-то бормотал, радостно улыбался и… что-то поджирал прямо с пола. Я точно видел, как он попробовал на вкус желтую слизь мимика. Этот упертый продолжает поиски истинной орочьей еды и явно готов облизать каждый камень, вкусить каждой крови и даже, если придется, облизать каждую черную пятку подземелья.

– Еще один уровень, – выдохнул я, открывая окно характеристик. – Всего два.

Остальные закивали, подтверждая и свой прогресс.

– Распределяем, – подытожил я. – И лучше в выносливость. Да, мы – интеллектуалы, конечно, но лучше в выносливость. Мы чуть не сдохли… снова…

– Передышка? – облегченно спросил Док.

– Минут на десять, – кивнул я.

– Те скелеты снова появятся.

– Нам все равно еще проверять тот, второй коридор, где дремал мимик, – пояснил я и повернул голову: – Храбр?

– Я на страже, – заверил меня Светлушка, занявший позицию между двумя дымящимися дверными проемами и, судя по жестам, занимающийся просмотром своих характеристик.

Я решил последовать его мудрому примеру и за пару секунд, как и советовал остальным, вкинул все десять свободных баллов в выносливость.

Уровень персонажа: 62

Базовые характеристики персонажа:

Сила – 50

Интеллект – 135

Ловкость – 25

Выносливость – 100

Мудрость – 70

Достижение!

Вы получили достижение «Здоровяк» третьего ранга!

Увидеть таблицу полученных достижений можно в настройках вашего персонажа.

Ваша награда за достижение:

+13 к защите от атак физического типа,

+150 к количеству пунктов жизни.

Текущий бонус к защите от атак физического типа: +25.

Текущий бонус к количеству пунктов жизни: +350.

И следующее, что у меня вырастет, если только я не пойму, что пока можно повременить без ущерба для выживания, так это сила, чтобы тащить на себе дополнительные килограммы барахла. Как показала практика, даже лишнее трофейное оружие оказалось очень даже полезным для активации убийственных ловушек.

– Сдохнем мы здесь…

Эти не слишком жизнеутверждающие и уж точно не ароматизированные даже толикой оптимизма слова сорвались с моих губ случайно. Поняв, что именно я только что произнес вслух, я с виноватой кривоватой усмешкой взглянул на товарищей и пожал плечами:

– Да это я так… без пессимизма.

В завершающих словах я тоже не покривил душой – я действительно не лучился оптимизмом, но и не драматизировал, как в дешевых уличных представлениях Плосефонта. Я просто произнес вслух то, что думал: «сдохнем мы здесь». Мы не готовы к подземельям под горной грядой так же, как другой куда более знаменитый отряд авантюристов и в совсем другом мире не был готов к проходу сквозь черные коридоры Мории. И пусть здесь монстры растут в уровнях вместе с нами, а не находятся на несколько ступеней выше нас, но… мы не обладаем достаточным количеством прокачанных умений и заклинаний, тогда как здешняя нежить всем этим владеет в полной мере. Та, прилетевшая мне в шею проклятая стрела совсем не случайность – это прекрасно сработавшее вражеское умение, лишившее меня возможности творить магию и заодно почти убившее. Еще я видел, как здешние топорщики крутят боевую мельницу с невероятным числом ударов, и могу с уверенностью утверждать, что нас всех спас от смерти лишь колоссальный боевой опыт Бома.

– Сдохнем, – Храбр коротким решительным кивком подтвердил мой вывод и солнечно улыбнулся: – Как пить дать сдохнем. А может, даже не по одному разу. Но в одном я уверен твердо: в конце концов мы пройдем проклятое подземелье насквозь и выйдем с той стороны!

– Вот это, я понимаю, уверенность! – радостно воскликнул Док и с укоризной покосился на меня: – Не то что у некоторых, где черная слюна обреченности вязко сочится по гнилым клыкам безысходности и каплет на впалую грудь уныния…

– Ничего у меня не сочится и не каплет! – буркнул я, неожиданно воспряв от лекарской словесной оплеухи. – Я просто могу посчитать количество пройденных нами метров, равно как и число монстров и ловушек на каждом из них. На то, чтобы пройти одну лестницу и пару коридоров, мы потратили все трофеи, и все равно я чуть не сдох! А мимик, который едва не порвал нас на части? Психопаты чертовы! И после всего этого в упор не могу понять, откуда у Светлушки такой заряд оптимизма…

– Монстры подстраиваются под наш уровень. И следовательно, мы играем в беспроигрышную лотерею. Мы слабеем – они слабеют. У нас умения уходят – и у них тоже. В итоге все превратится в более опасные Ясли, где мы месили обычными палками начальных монстров так, словно ковры выбивали, и не боялись коварных выпадов и убийственных клыков – которых просто не было, – напомнил алхимик и широко заулыбался, вытащив из обломков в углу пару полных пузырьков: – Ух ты! Средние зелья здоровья по виду, но почему-то неопознанные, а раз неопознанные… Рос, поможешь?

– Ага, – кивнул я, ловя брошенные пузырьки, причем один поймал у самого пола, что заставило Бома зашипеть гадюкой. – Сейчас гляну. И знаешь – а ведь ты прав. Я как-то даже не задумывался об этом. Но… постой… предположим, мы умрем раз по сто каждый, теряя очки опыта, уровни и умения… под конец окажемся первого или второго уровня, сразим главного гада, и вот он – солнечный свет в конце тоннеля: подземелье пройдено, можно выходить. Ура?

– Ура! – кивнул Храбр.

– Нифига не ура! – возразил понявший меня Бом. – Кем мы выйдем? Снова зелеными новичками?! Обалдели?! Я первый-то сброс с трудом ментально пережил и по сию пору точу на Акмэра злой клык. И я даже в кошмарах не хочу вспоминать о своих чувствах, когда мне пришлось удалять старого персонажа, чтобы превратиться в никому неизвестного Бома ишака… А низводиться до уровня планктона еще раз… нет уж, увольте! Я просто свихнусь и выброшу кокон из окна, а потом прыгну следом.

– После чего тебя поднимет тот страшный хозяин дома и накостыляет по шее за порчу чужого имущество, – тихонько пробормотал я, вспомнив звероподобный силуэт в окне таежного хмурого особняка, ставшего для нас временным пристанищем. – Но я больше переживаю не о потере уровней и умений, а о последствиях – ведь следующая локация вряд ли будет населена подстраивающимися под наши уровни монстрами. Мы выйдем, скажем, десятиуровневыми игроками, а прямо у дверей нас будут ждать костоломы под сотый уровень или выше. И все… тупик. Где тут беспроигрышная лотерея, Храбр? И уточню – я не ною. Я пытаюсь заняться очень непривычным для себя делом: планированием наших действий наперед. Граница между локациями станет для нас непроходимой зоной – смертельным тупиком.

– И мы повернем обратно, – ответил Храбр, начертив грязным пальцем дугу на стене. – Вернемся к скелетам и будем их крошить до тех пор, пока не поднимем достаточное количество уровней, чтобы быть готовыми к следующей локации.

После короткой паузы я медленно кивнул:

– Ладно. С набором уровней понятно. А утерянные умения? Поехавшая вниз по рангам боевая магия?

– Восстановим! Поднимем! Новые изучим вдобавок! – улыбка Храбра сияла уже так ярко, что ее одной вполне хватало для освещения коридора.

– Это как же? – осторожным шепотом осведомился Док, усиленно разминающий алхимику плечи. – Поделитесь мудростью, гуру…

– Акмэр, – ответил ему Храбр. – Рос ведь за него договорился с золотым змеем. И тот пропустит его через свои владения. Не знаю, здесь ли он сейчас и слышит ли нас, но уверен, что он свое дело знает и рано или поздно найдет нас в темном лабиринте. Главное – звать его почаще… и погромче. Плюс я делаю ставку, что кое-кто найдет нас еще раньше… и потом покажет путь Акмэру.

– Дэммиур Нуммус! – это имя сорвалось у меня с губ и улетело во тьму коридоров удивительно звонким эхом. – Точно… туда, куда не пройдет искусный воин и мудрец, легко проникнет полновесная золотая монета… а потом проведет за собой остальных.

Увидев, как на меня изумленно уставились остальные спутники – а Храбр еще и торопливо что-то записывал огрызком пера на клочке пергамента – я поспешил пояснить:

– Вроде бы где-то читал или слышал в Вальдире. Лично мой мозг невиноват – он такое породить не мог.

– Ну это да, – пробасил Бом, вывалив на пол рядом со мной груду предметов и затем похлопав меня по плечу: – Ты у нас не такой, Рос.

– Вот щас не понял… я ведь нарочито прибеднялся…

– Ну да… ты не напрягай голову, лидер. Попробуй лучше опознать находки мои. А мы с Храбром осторожно посмотрим, что там за дверью, где прятался серый мимик.

– Все же серый? – я взглянул на громилу снизу вверх.

– Он самый, – проворчал Бом, уже топая к дымящемуся дверному проему. – И нам очень повезло, что он не был красным, желтым или не дай тьма любым, но матерым… Док, постой у косяка, но внутрь не суйся, пока не услышишь наши предсмертные матерные призывы.

– О светлые боги! Давайте без этого, ладно?

– Умирать молча, что ли?

– Вообще не умирать! – рявкнул семенящий за танками лекарь. – О светлые боги… за что мне все это…

Проводив их взглядом, я остался в одиночестве на безопасном пятачке, зажатом между плитой-ловушкой, дверными проемами и двумя глухими стенами. С потолка звучно капало, скрежетал механизм под ловушкой, а я деловито раскладывал перед собой примерно полтора десятка самых различных предметов, одновременно вспоминая кое-что мне известное о загадочных и страшных мимиках.

Серые мимики – бывшие морские монстры, могущие изменять форму тела. Впервые с ними столкнулись в те времена, когда игроки подняли с морского дна затонувший фрегат Мрачный Резак и полезли в его трюмы, ведь корабль затонул вместе с награбленными сокровищами из островной королевской казны, потопленный настигшим его флотом стражи. Утопили и ушли, отметив точку на карте, отправленной в архивы Акальроума. Оттуда карту с координатами сумели добыть игроки, снарядили небольшой флот и рванули за добычей. Благополучно подняли фрегат со дна, вскрыли трюм и тут же начались смерти, когда игроков одного за другим принялись убивать матерые серые мимики. Уцелевшие только и успели, что обрубить канаты и отправить Мрачный Резак обратно в пучину. С тех пор и появились в мире Вальдиры серые мимики – как будто других не хватало.

Уже позже выяснилось, что экспедицию по поиску фрегата начали еще и ахилоты, но подводные хитрецы добрались быстрее и тоже сунулись через пробоины внутрь. Там и погибли, а через считанные часы к Резаку явились корабли сухопутников с куда более сильными по уровням игроками. Но их это не спасло – дело в том, что мимики из тех монстров, кто убивая игроков и «местных», становится сильнее с каждым убийством, неотвратимо превращаясь в невероятное по силе чудовище и попутно накапливая в брюхе сокровища – а мимики всегда забирают хоть что-то из имущества игроков. Поговаривают, что серый мимик может выхватить даже что-то из предметов легендарного уровня, хотя их нельзя украсть или забрать с мертвого тела.

Ну да это лирика, а мне надо делом заниматься…

Благодаря прокачанному интеллекту я легко опознал и отложил в сторону все синие и красные зелья, общим числом семь штук. Это действительно были средние зелья, но с приятным бонусом в виде десятиминутного ускорения регенерации ХП или маны. Полезная штука.

Удивительной находкой оказался тонкий костяной жезл длинной в локоть со словно бы припорошенным пылью серым непрозрачным камнем в конце рукояти. Стоило мне коснуться жезла, и камень замерцал изнутри зеленоватым. Не думал, что удастся его опознать, но все получилось с первой попытки, и едва это случилось, мертвяще леденящая кость мгновенно потеплела и мелко задрожала в моей ладони. Вчитавшись в открывшееся описание, я тут же выронил жезл на пол и опасливо отдернул руку: пусть я не настолько опытный, как Бом, но даже я знаю, что, если идентификация прошла не полностью, оставив что-то скрытое в свойствах предмета, то есть очень нехилая вероятность, что он проклят. И как раз информацию о проклятье я открыть и не смог, но тут уже нужно либо сильнее прокачанное умение с дополнительными плюшками от профильной гильдии, либо прокачанный светлый жрец с прокачанной веткой храмовой магии. Открыв окно статуса, пробежался по строчкам взглядом, боясь увидеть сведения о проклятье – хотя таковые появятся только в том случае, если проклятье обычное и легкое.

Что у нас тут?

Внешний вид на твердые минус двадцать баллов – но это понятно, выгляжу хуже утопленника.

Вижу только на пятьдесят процентов от нормы – это тоже ясно, ведь из освещения лишь костерок из кусков догорающей двери.

И, наконец, начальное ментальное истощение. Ну это… стоп… а что это вообще такое? И ведь никакого оповещения не было. А о самом состоянии я вроде бы что-то читал, но лишь мельком и очень давно.

А можно подробностей?

Ткнув в сомнительную строчку, я внимательно вчитался. Начальное ментальное истощение – состояние с негативным эффектом, обычно вызываемое различными тягостными или пугающими жизненными событиями, не подходящим местом пребывания, пытками – пытками?! – изнурительной болезнью или долго не снимаемым проклятьем. По сути, это начинающееся психическое и к тому же прогрессирующее заболевание, требующее срочных контрмер. Одно из самых простых средств для излечения – отправиться в долгий безмятежный отпуск.

– Так я уже в отпуске, – брякнул я, продолжая читать. – Мы ведь отдыхаем от дел клана… отпуск у нас, чтоб его… отпуск!

В конце описания было указано, что я, возможно, прошел через слишком большое количество тяжелых болезненных испытаний, но мне может пойти на пользу хороший вечер в шумной таверне с громкой музыкой, хмельными напитками, дружной компанией и бурными танцами. Еще можно попытаться хорошенько выспаться несколько ночей кряду, а в дневное время предаваться легкому чтению или дреме, покачиваясь в кресле-качалке и смотря на зеленые пастбища.

– Обалдеть просто! – подытожил я, пока что сдвигая статусное окно в сторону. – И где я вам тут таверны и пастбища раздобуду?! Хорошо хоть проклятья нет.

Я снова покосился на жезл. Костяная штука имела восемь зарядов из шестидесяти шести. Негусто. Каждый заряд, выпущенный в тело поверженного врага, не превышающего меня в уровнях и соответствующего еще целому ряду условий, ожидаемо поднимал останки в виде послушной моей воле нежити: либо зомби, либо скелета – зависит от состояния жертвы. Нежить почти всегда попадает под мой контроль и лишь в очень редких случаях пытается учинить бунт и убить поднявшего его. А если точнее – семьдесят к тридцати, что нежить будет меня слушаться. Ну ничего себе «почти»! Хотя если до этого жертву прикончил именно я, нанеся последний обрывающий жизнь удар, то после ее «реанимирования» шанс послушания равен девяноста процентам. Умения поднятого зависят от того, кем он был при жизни. Одновременное число поднятой и контролируемой нежити зависит еще от целого ряда сложных факторов, где фигурировали интеллект, мудрость, умения и много чего еще. Читать я пока не стал, но убрал проклятую штуку за пояс – вероятно, проклятье активируется только при использовании жезла. А пойду я на этот риск или нет – пока неясно, но в наших условиях любая подмога на вес золота.

Что у нас тут еще?

Подбитые железом сапоги, два кинжала, четыре разноцветных зелья, рваная медная кольчуга, не менее рваное черное сексуальное бикини, головной ободок, одинокая сережка с изумрудом, серебряный браслет с сапфирами и два хрустящих свитка. Я опознал все без малейших трудностей – и это грустно. По-настоящему ценные предметы вот так просто не опознаешь – проклятые не в счет, они вот прямо любят «бросаться» частичной инфой о себе, чтобы затем проклясть невнимательного приключенца.

Когда мои спутники благополучно вернулись и уселись рядом, я уже закончил работу, оставив вещи лежать на полу. Себе я забрал только жезл, но с интересом поглядывал на свитки, хотя и понимал, что если там новая магия, то нам будет еще тяжелее прокачивать свои умения. Тут это непросто…

– Рецепт на создание зелья выносливости! – торжественно объявил Храбр и первый свиток рассыпался прахом в его пальцах.

– Так ведь был уже такой – скривился Док.

– Ингры другие! – успокоил его алхимик – И в этом вроде как ингры подземные – влажная желтая плесень, жвала трещинных кусак, споры взрывного потолочника… вот бы встретить их!

– Вот бы не встретить! – возразил Док.

– Рецепт на создание блюда «Подземельная сытнуха», – продолжил Храбр, протягивая свиток мне. – И что странно – ингредиенты вроде как те же самые, что и на зелье…

– Тогда их точно надо встретить, – вздохнул я, изучая свиток.

Кулинария – это лучше, чем боевая магия. По крайней мере на текущий момент и в том случае, если мы действительно сможем раздобыть нужные ингры в этих коридорах. А то со встречающихся тут скелетов и мимиков даже немного навару в котле не будет…

– Нашли что-нибудь? – вспомнил я про короткую разведку друзей, пока они разбирали опознанные мной предметы.

– Еще как! – рыкнул Бом, вываливая передо мной еще кучку чего-то. – Там за мимиком ниша была – из нее все выгребли подчистую. Чуть дальше три потухших факела вытащили из держателей, отыскали две лестницы, кем-то брошенный круглый щит и неплохое копье, а уже разворачиваясь, наткнулись на висящую в паутине под потолком какую-то котомку – сейчас пороюсь внутри! А ты опознавай пока, Рос, ты опознавай…

С этим делом проблем опять не возникло – наконец-то серьезно раскачанная характеристика приносила свои небольшие плоды, хорошо так облегчая жизнь авантюристов. На нечто серьезное я вряд ли сумею замахнуться, но пока что ничего «этакого» нам в руки и не попалось: два драных плаща в пятнах крови, покрытые окалиной кузнечные клещи, несколько стеклянных флаконов со стенками, исписанными замысловатыми рунами, горшок с остатками пчелиного меда, амулет из птичьих костей, ссохшийся кожаный шлем, потрескавшаяся секира гномьей работы, пробитый серебряной булавкой язык Кхмуза Болтуна – так и назывался – и два серебряных кольца, дарующих повышенную выносливость и зачарованных на свечение, когда к их носителю приблизятся «те заклятые опаснейшие твари» – и тоже без дополнительных пояснений. Одно кольцо я сумел урвать себе – все остальное моментально исчезало в загребущих лапах сразу после идентификации, не успев коснуться пола.

Проклятый жезл за поясом, зачарованное кольцо на пальце – и я мгновенно воспрял духом, хотя бонусы были не особо жирными. Друзья снарядились остальным и тоже заулыбались, с таким довольным видом оглядывая себя и остальных, словно мы только что приоделись в лучшем магазине крафтовой экипировки, потратив баснословную сумму.

Уже с улыбкой до ушей я опознал обычные щит и копье на пятидесятый уровень, а через минуту после того, как мы потушили орущего Бома, я занялся и содержимым вспыхнувшей в его жадных руках котомки. К сожалению, большая часть имущества сгорела, но нам достался почти целый плащ с бонусом к силе, зачарованный на стойкость к огню, и дающий плюс пятнадцать единиц выносливости пояс из бычьей кожи, горсть мелких и средних рубинов, несколько выточенных из кости изящных гемм – их я опознать не сумел – и правый доспешный стальной наплечник, сразу же отданный Храбру.

Угрюмо поворчав над кучкой остывающего пепла – это сгорело три рубашки и что-то вроде мужской багряной туники с серебряной вышивкой, – Бом стряхнул с почерневших рук мусор и с улыбкой махнул рукой:

– Еще найдем! Ваще пофиг!

– Вот от тебя такого пофигизма я не ожидал, – со смешком признался я. – Не жалко сгоревшего?

– Еще как жалко! Нам бы ох как пригодилась бы любая шмотка! – рыкнул полуорк, но улыбка на грязном лица оставалась столь же радостной. – Но я знаю, что впереди нас ждет еще целая куча добычи, причем добычи, заточенной под нужды авантюристов, – и поэтому не волнуюсь от слова вообще. Я даже знаю, что как минимум половина свитков с рецептами, а их мы найдем тут обязательно, будет содержать в себе ингредиенты, могущие быть добытыми именно в этих катакомбах!

– Да откуда такая уверенность?

– И Храбр это знает! – добавил Бом, и алхимик, успевший приладить на место наплечник и накинуть на спину плащ, утвердительно кивнул.

– Откуда? – повторил я, переводя взгляд с одного хитреца на другого. – Ну? Колитесь давайте!

Бом широко усмехнулся и качнул головой:

– Пошли. Это надо видеть собственными глазами. Но блин, мне стоило догадаться уже давно – с тех самых пор, как нам в какой уж раз в добыче попались рубины.

– Не улавливаю, – признался я.

– Я тоже! – поддакнул Док.

– Сейчас увидите – и поймете все сами, – пообещал Бом, разворачиваясь к темному проему, за которым раньше гнездился сундук-мимик. – Давайте за мной!