Гипостазис

Часть I. Пастырь

– Я умерла? – Сидящая на постаменте памятника девушка шмыгнула носом и крепко сжала воротник распахнутой ветровки, которую я успел набросить на неё.

– К сожалению. – Я перевёл взгляд с её растрёпанной причёски на накрытое тело неподалёку, на обочине автострады.

– Но я же не хотела на самом деле! – Голос погибшей надломился, и она начала рыдать. – Я вообще не понимаю, зачем туда шагнула! Я ошиблась! Верни меня!

– Это, увы, мне не по силам.

Я вновь посмотрел на девушку: яркая, красивая, она вела сейчас себя как маленький испуганный ребёнок.

– Я жить хочу! Отпусти! – Она попыталась вырвать свою руку из моей.

– И этого не могу. – Свободной рукой я обвёл сферу свободного пространства вокруг нас, за которой сновали блёклые сизые тени. – Если ты отойдёшь от меня, они сразу же накинутся. Поверь, я не хочу, чтоб Тень раскромсала твою основу.

Девушка проследила взглядом за моей рукой и испуганно придвинулась ко мне. Потом снова рванулась, со страхом глядя на меня.

– Почему ты такая… такой?

– Какой я? – Настал черёд удивляться мне.

– Ну, в церкви говорили, что смерть выглядит не так!

– Я не смерть! – не к месту рассмеялся я. – Извини.

– А кто? И почему ты тогда здесь?

– Человек. Сварт, – представился я. – А здесь оказался… не знаю, как объяснить. Я вижу Тень, ту, что мелькает вокруг, а она мне показывает тех, кого доводит до смерти. И иногда я оказываюсь рядом с погибшими, чтоб пройти с ними последние шаги. Попутчик на последней дороге.

– Бред! – Девчонка вспыхнула и начала кричать: – Я в такую чушь не поверю! И имя дурацкое, первый раз подобное слышу. У меня галлюцинации? Я же не могу быть мёртвой!

– Можешь не верить. – Я раскрытой ладонью толкнул собеседницу в грудь, и она погрузилась в постамент. – Но ты видела своё тело. И согласись, живые так не могут. А кроме меня, тебя никто не видит и не слышит.

Я вытянул её из камня обратно, спустил на тротуар и повёл за собой. Она больше не упиралась и покорно плелась за мной. Сколько таких, как она, я сопровождал в последний путь? Я уже сбился со счёта.

– Куда ты меня ведёшь? – раздавшийся за спиной голос был тих и спокоен.

– Нам прямо, – я остановился и указал вдоль улицы. – Видишь свечение?

– Угу. – И девушка вновь двинулась вперёд, поравнявшись со мной.

Яркий столп света, бьющий в стремительно темнеющее небо, то и дело заслоняли мельтешащие обрывки тени. Из-за этого казалось, что свет подрагивает, теряет яркость, а у самой земли растворяется. Я знал, что на самом деле вокруг него такое же пустое пространство. Тень не любит ни меня, ни его. Впрочем, она вообще никого не любит, наверное.

– А смерть как выглядит? – вновь раздался печальный голос.

– Не знаю. Я её не встречал. И пока не хочу.

– Так ты живой?

– Живой. Я же сказал, что я человек. Не основа.

– Значит, остальные люди тебя видят?

– Сейчас нет. Когда я иду с основами погибших, я для других исчезаю, мне кажется. Во всяком случае, никто меня не замечает, пока твоя основа не уйдёт из этого мира в свет.

– Но я же... – Она запнулась от осознания. – Я же себя убила, мне теперь не уйти в свет! Я теперь павшая, и Изначальные отвернутся от меня.

Мы остановились в нескольких шагах от световой колонны, выходящей будто из-под земли. Основа девушки подняла на меня взгляд, сжалась и стала выглядеть ещё меньше.

– Мне страшно! – в её голосе послышался настоящий ужас. – Я не хочу, я боюсь.

– Не бойся! – Я поднял доведённую, прижал её к себе и шепнул: – Забираю все твои грехи на себя!

Три больших шага, что отделяли нас от света, я прошёл, глядя, как страх в её глазах уступает место радости и облегчению. А потом силуэт в моих руках растворился в сиянии.

Тень взвыла. С остервенением голодной стаи её отростки и щупальца начали метаться вокруг колонны, осознав, что добыча ускользнула. Скрежет, писк, стоны – всё вокруг заполонила какофония. А потом свечение исчезло и Тень отступила во тьму опустившихся сумерек. Я стоял у своего дома, там, откуда меня совсем недавно забрало голодное чудовище, утягивающее людей прочь из этого мира. Несколько прохожих, идущих мне навстречу, обошли меня по дуге, недовольно обсуждая поведение неадекватной молодёжи. Судя по всему, в роли неадекватной молодёжи выступал я.

Похлопав себя по карманам, я нащупал звякнувшую связку ключей, но не стал подниматься к двери подъезда. Вместо этого я дошёл до угла здания и заглянул в подворотню. Мусорные контейнеры возле стены были переполнены и источали неприятный запах. Из-за одного из них высунулась тощая кошка, негромко мяукнула и побежала прочь. В дальнем углу висел небольшой обрывок Тени, чуть покачивающийся вслед движению ветра. Можно сказать, что сегодня здесь даже чисто. Уж всяко лучше, чем на окраинах города, где по вечерам Тень заполоняет все улицы. Я отвернулся и неторопливо направился домой.

Тень появилась в моей жизни два года назад. Я шёл поздним вечером по ярко освещённой центральной улице, а потом решил сократить путь через дворы. Стоило свернуть в один из тёмных переулков, как свет, бьющий мне в спину, погас. Стихли звуки города. Остались лишь приглушённые потрескивания и шелест, а вокруг колыхалось сизое бесформенное нечто. Оно казалось живым, податливым малейшим колебаниям воздуха. А поверхность извивающихся отростков выглядела маслянистой.

Не знаю, что меня дёрнуло прикоснуться к Тени. Нужно было стремглав бежать прочь, туда, где ходили люди, ездили автомобили, была жизнь. Но я как заворожённый сделал несколько шагов вперёд и погрузил ладонь в клубящийся мрак. Меня рывком бросило внутрь, в непроглядную тьму, возникло ощущение, что я куда-то падаю, а потом меня выбросило в квартире некоего старика. Я знал, что он решил прервать свою жизнь, чувствовал его боль и отчаяние, но остановить был не в состоянии. Я встретил его основу, когда она покинула тело, подхватил её, успокоил как мог и провёл до вспыхнувшего невдалеке светового столба. И тогда впервые в мимолётном порыве шепнул, что забираю грехи основы себе. А потом в страхе стоял и слушал беснование Тени, упустившей добычу, пока меня не вернули обратно в переулок.

Их было много за прошедшие два года: людей, поддавшихся этому чудовищу. Оно всё неистовей продолжало тянуть их за грань жизни. А я пытался помешать. Порой мне казалось, что я не справлюсь, иногда – что Тень сама помогает мне спасать, будто пугаясь того, что несколько мгновений назад натворила. Я проходил сквозь неё и получал информацию о том, кто будет ждать меня с той стороны. Но каждый раз, провожая людей в свет, я убеждался в обратном: Тень уводила их не для того, чтоб передать мне. Она ревела и неистовствовала, когда я спасал её жертв.

Поначалу меня пугало происходящее, а потом я смирился. Или свыкся. Я перестал вздрагивать, когда меня утаскивало из привычного мира на места гибели. Спокойно и уверенно сопровождал ушедших в последний путь. Но многого не понимал. Часы, проведённые в поисках информации о том, что за существо устроило охоту на основы в моём городе, ушли впустую. Никаких упоминаний о Тени, как я стал для себя её называть, не было. Бежали дни. Уходили люди. А она росла и накрывала собой всё больше районов. Как с ней бороться, было непонятно.

Священники сказали бы, что она питается людскими пороками. Как по мне, какая-то доля истины в этом была. Обстановка в городе с каждым годом становилась всё неспокойнее. И Тень, вероятно, была с этим связана. Если поначалу она утаскивала меня пару раз за месяц, то теперь я снимал грехи с основ через один-два дня. Росла усталость. Я начал всё чаще совершать мелкие ошибки в своей обычной работе. Пока что это оставалось незаметным для начальства, но сколько так могло продолжаться?

К концу осени Тень начинала успокаиваться, будто впадала в спячку, продолжавшуюся до наступления следующего года. Такое затишье возникло и в этом году. Я спокойно ходил вечерами по городу, замечая сизые сгустки, не лезущие к людям. Меня не утягивало в Тень, я начал лучше высыпаться, смог решить накопившиеся проблемы.

В этот раз я выбрал местом прогулок исторический центр города, плотно застроенный хорошо сохранившимися старинными зданиями. Здесь всегда было много людей, гуляли туристы, собиралась молодёжь. Из кафе, занимавших первые этажи, звучала музыка и раздавалась речь на разных языках. Я любил здесь гулять с наступлением первых похолоданий: район становился уютным, почти домашним.

В кафе, куда я обычно заходил, не нашлось ни одного свободного места, поэтому я взял стакан глёга со свежей выпечкой навынос, и направился дальше по улице. Она упиралась в небольшой сквер вокруг церкви, в котором было несколько скамеек, скрытых от прохожих кованым забором. Я поставил плотный картонный стакан рядом с собой, укусил один из кренделей и поднял глаза на шпиль церковной башни. В свете прожекторов казалось, что серая стена дрожит и переливается. Убрав еду в бумажный пакетик, я протёр глаза и пригляделся внимательнее: башня действительно выглядела очень странно.

Оставив глёг с кренделями на скамейке, я приблизился к церкви и прикоснулся к поверхности стены. Каменная, шершавая, холодная – она была абсолютно обычной. Я задрал голову к шпилю, и единственное, что успел увидеть – как на меня падает сизый сгусток, раскинувший в разные стороны отростки. Отпрыгнуть я уже не успевал. Тень втянула меня внутрь.

Падение казалось бесконечно долгим. Я вынырнул из Тени в темноте, упал на жёсткую поверхность и чуть не клацнул зубами по какому-то приподнятому выступу. Мрак казался непроницаемым. Лишь где-то очень далеко мелькали жёлтые всполохи. Вот теперь можно было пугаться. Впервые меня затянуло в необъяснимое место. Обшарив всё вокруг, я нащупал стены с полированными табличками, ряды прямоугольных возвышений в половину моего роста. Везде камень.

Неожиданно свет вдалеке мигнул, будто кто-то заслонил его, и снова загорелся. Присев, я выглянул из-за ближайшего постамента, который до этого ощупывал, и принялся ждать. Через несколько минут свет опять мигнул.

Неизвестность была невыносима. Я выбрался в проход и осторожно, стараясь не шуметь, направился к источнику света. Чем ближе он становился, тем больше окружающих очертаний я различал. Вокруг находились захоронения, древние, подобные тем, что были открыты для посещения туристами. Возле горящего на стене факела у одного из надгробий стояли мужчина и женщина в длинных светлых одеяниях.

Я затаился в глубине склепа и пригляделся к ним. Мужчина казался абсолютно бесстрастным, а вот женщина была взбудоражена. Она теребила завязки свёртка, который лежал между ними на надгробии, и несколько раз резко покрутила шеей, будто стараясь снять сильную боль.

– Теперь нам нужно поторопиться. Создавшая не вернётся в этот мир, но если мы не возвысимся над остальными, всё, что я сделала, будет напрасным.

Шёпот женщины был очень тихим, мне пришлось напрячься, чтоб разобрать отдельные слова.

– Мы сделали! – поправил мужчина. – Не забывай, чего мне стоило раздобыть обломки её стило, чтоб выковать лезвие.

– Мы, конечно же, мы, – спешно повторила женщина.

– Как всё прошло? – мужчина говорил громко, никого не опасаясь.

– Легко и непринуждённо, – радостно затараторила его собеседница. – Я отсекла от её основы всю силу распада, а то, что осталось, разделила пополам: на женскую и мужскую части.

– Божественный инструмент породил мир и уничтожил само божество! – Мужчина рассмеялся. – Какая злая ирония!

– Силу распада я рассеяла по всем кругам мира: если бы ты видел, как исказилось всё в Садах, Ночном городе и у Врат! – Женщина довольно потёрла ладони. – Нам останется только вытравить остатки этой силы из нашего круга, и тогда мы станем новыми божествами для людей.

– А что делать с половинками, которые ты создала из неё? – Мужчина обеспокоенно задумался. – Не лучше ли было их убить? Ведь они, по сути, точно такие же, как мы!

– Не думаю. Они лишены нашей силы, мы – истинные порождения Создавшей, Вечная пара, а они лишь жалкие крупицы, оставшиеся от её могущества!

– Но если они однажды встретятся?

– Не бойся! Они не смогут найти друг друга. Я раскидаю части их основ по разным временам и континентам. А без силы распада они будут не в состоянии объединиться.

– Что ты собираешься сделать с лезвием? – Мужчина подтолкнул к женщине свёрток.

– Спрячем. Здесь его никто не обнаружит. Вдруг этот инструмент однажды пригодится нам для изменения мира?

Я сидел, почти вжавшись в гробницу, боясь вздохнуть и нарушить тишину склепа. Они сдвинули крышку гробницы, и женщина опустила свёрток на лежащие внутри кости.

– Идём, нам есть чем заняться дальше!

Вернув гробницу в исходное состояние, Изначальные – а теперь я понял, кто они – взявшись за руки, прошли сквозь стену склепа. Факел, освещавший место, где они стояли, зачадил и быстро погас.

Я прождал в темноте, наверное, целую вечность. А потом на ощупь пробрался к гробнице. Вновь загорелся факел. Я отпрянул, но ничего не случилось. Тогда я сдвинул тяжёлую крышку и вытянул свёрток. Ткань за это время успела обветшать, в некоторых местах распасться на отдельные нити, но лезвие внутри оказалось идеально чистым. Я взял его в руку за хвостовик и сделал несколько взмахов. Клинок казался идеальным даже без рукояти. Прикрыв гробницу, я вытащил факел и пошёл назад – туда, где меня выпустила Тень.

Обратный путь оказался почему-то длиннее: я шёл, а факел в руке вместе с темнотой отгонял всё дальше остатки Тени. Лишь когда я догадался отбросить его назад и сделать несколько шагов за круг света, мне удалось приблизиться к сизой завесе. Прижав локтем спрятанный под одежду свёрток, я прыгнул внутрь.

В этот раз Тень не отпустила меня так просто. Моё тело швыряло из района в район города, будто показывая, какую обширную территорию захватила моя противница. Я нырял в Тень и выглядывал из неё, снова погружался, всматривался в лица пойманных ею людей, но никак не мог остановиться в конечной точке.

Во время одного из таких переходов меня неожиданно выдрало из Тени яркое сияние на одной из городских площадей. Ночи охотящейся луны в этом году начались с заморозков. Было холодно, и плитка под ногами покрылась тонкой корочкой льда. Я покатился вперёд и почти наехал на ограждение старой ели, ещё хранящей на себе остатки украшений с праздника середины осени.

Свет, отделивший меня от Тени, пробивался сквозь еловые лапы. Я медленно пошёл, огибая дерево. И тут из-за него выпорхнула девушка. Именно такое ощущение возникло у меня: столь легко и плавно она перемещалась. В ярко-оранжевом пальто, в полосатых жёлто-коричневых вязаных перчатках и шапке, она сама казалась праздником. А ещё от неё шёл Свет. Именно тот, что помог мне оказаться здесь. Я огляделся по сторонам: нигде в обозримом пространстве не было видно даже малейшего клочка Тени.

Девушка неожиданно поскользнулась, тоже покатилась по льду и, звонко рассмеявшись, въехала в мои объятья. Её радость передалась мне, и я невольно улыбнулся.

– Как здесь здорово, правда? – Столько радости я не видел давным-давно ни в одном человеке. – И ёлка классная!

– Правда. Классная, – эхом повторил её слова я.

– Держи. – Она стянула полосатую перчатку и вложила свою тонкую ладошку в мою ладонь. – Поодиночке с этого льда мы, кажется, не выберемся.

На щеках её ярко горел румянец, из-под шапки выбивались длинные тёмные пряди, а в зелёных глазах отражались фонарики, висящие над нами. Я залюбовался.

Мелкими шажками мы начали отходить к краю тротуара. На довольно маленькое расстояние пришлось потратить много времени. Наконец мы остановились за кромкой ледового полотна.

– Благодарю! – Она вновь спрятала руку в перчатку. – Без тебя я бы по этому льду не прошла!

– А пойдём пить кофе! – неожиданно осмелел я. – Через пару домов есть замечательная пекарня.

– Кофе я не пью. – Девушка смешно сморщила носик, а потом улыбнулась. – Но если вдруг окажется, что там подают горячий шоколад, тогда чего мы до сих пор стоим здесь?

– Самый вкусный в городе.

– Веди! – Она взяла меня под руку. – Я Берта!

– Сварт! – представился я. – Рад знакомству.

– И я! – Она ещё раз улыбнулась.

Весь дальнейший вечер до самого закрытия пекарни мы просидели, общаясь обо всём подряд. А потом брели по ночному городу до её дома, и на всё это время я забыл о существовании Тени, о своей необычной находке, о паре, которую я увидел.

Берта своим светом прогнала ту, с кем я безуспешно боролся несколько лет. Оставалось лишь гадать, как я не заметил эту девушку в моём городе раньше. Ведь где бы она ни появилась, Тень пугливо сбегала прочь. Но это мнимое спокойствие длилось недолго. Всё изменилось с того момента, когда я оказался утянутым Тенью к очередному ушедшему по своей воле. А до этого сидел дома, рассматривая и прокручивая в руках украденное мной у Вечной пары лезвие.

Я оказался в тесной комнате с раскиданными вещами, горой немытой посуды и спёртым, неприятно пахнущим воздухом. Основа мужчины висела передо мной в воздухе, притянутая к потолку петлёй, завязанной на шее. Только вместо верёвки петля была сплетена из щупальца Тени. Основа корчилась, пыталась схватиться пальцами за скользкий отросток. Я даже успел задуматься о том, что уходящий человек чувствует боль и некоторое время после смерти.

Но тут Тень начала пульсировать, втягивая подвешенного в себя. Основа забилась ещё неистовее. Я подскочил к мужчине и потянул его вниз. Петля натянулась, немного поддалась, а потом сдавила его шею ещё сильнее. Выяснять, кто из нас победит, я не стал, схватил ближайший стул, забрался на него и перерезал лезвием отросток Тени.

Мужчина упал, погрузился по пояс в пол и принялся яростно сдирать с себя обрубок с петлёй. А я смотрел наверх, где из потолка полезли новые отростки, направленные все как один в нашу сторону. Тянуть время и объясняться мне было некогда. Я наискосок резанул самые длинные щупальца, схватил основу за шкирку и бросился прочь из квартиры в ту сторону, где мерцал бьющий вниз конус света.

Щупальца потянулись за нами, втыкаясь, точно шипы, в пол и стены, создавая за моей спиной смертельно опасный частокол. Раздался громкий треск, и потолочная плита впереди нас пошла многочисленными трещинами. Я швырнул основу перед собой, а сам поднырнул под рушащееся перекрытие в последний момент. Луч света ждал нас этажом ниже. Чудом не переломав ноги, я скатился по ступенькам. Мужчина, вновь подхваченный под руку, едва поспевал за мной. Пинком распахнув дверь, за которой был долгожданный выход, я толкнул спасённого в свет, отшатнулся от очередного хлестнувшего сбоку отростка Тени и отпрыгнул к стене.

С основой творилось что-то странное. Лицо мужчины исказилось гримасой злобы, он смотрел на меня, мерзко ухмыляясь. Растрёпанные волосы на его голове стали укорачиваться, превратились в короткую стрижку. Он весь усох, стал мелким и щуплым, а в его облике проявились какие-то крысиные черты.

– Да чтоб тебя! – рявкнул я на голосящую в истерике Тень и перевёл взгляд на спасённого. – Забираю, слышишь, забираю все грехи! Всё, что ты совершил, отныне моё.

Но его основа уже ничего не слышала. Свет, окружающий её, потускнел, и мужчина, выглядящий теперь на пару десятков лет моложе, растворился в нём, всё так же злобно глядя на меня. Я повернулся к Тени, собираясь проскочить сквозь неё, но она растаяла как мираж. Я обнаружил себя в чужом подъезде в домашней одежде и босиком, до боли сжимая хвостовик ножа. В этот раз меня почему-то решили не возвращать.

Дорога домой по припорошённым снегом ночным улицам была долгой. Редкие прохожие удивлённо смотрели мне вслед, даже странно, что никто ещё не вызвал стражу порядка. В подъезде было гораздо теплее. Я прислонился к батарее у окна между лестничными пролётами и попытался согреться. И не заметил, как провалился в сон. Меня разбудила утром Берта, решившая заглянуть ко мне перед работой. Своим ключом она открыла мою дверь, укутала меня в одеяло и приготовила горячий чай и завтрак.

Пока она готовила, мне удалось дотащиться до шкафа, достать градусник и измерить температуру. Конечно же, повышенную. После этого я через силу поел и забылся тяжким сном заболевшего. Берта уехала, пообещав с работы вернуться ко мне.

Всю следующую неделю я температурил, бродил днями по дому из угла в угол, мастерил для лезвия надёжную рукоять и ножны. Результаты этой работы мне понравились. Берта первые дни приезжала ко мне два раза в день, помогала готовить, а к середине недели переехала жить ко мне. Тень даже не показывалась, опасаясь света моей возлюбленной. Но во снах меня мучили кошмары.

Когда Берта на выходные поехала в соседний город навестить родителей, я решил остаться дома. Здоровье моё начало восстанавливаться, но сил на долгие поездки ещё не было. Поэтому весь день я посвятил домашним хлопотам.

Тень пришла ночью. Проползла сквозь замочную скважину и разлеглась на полу перед дверью сизым облаком. Взяв из комода нож, я приблизился к ней. Облако не шелохнулось. Меня явно приглашали войти, чтоб обнаружить очередную уходящую основу. Сделав один шаг, я рухнул вглубь Тени и оказался в длинном довольно тёмном коридоре. С одного конца он был завален покорёженной мебелью и какими-то баулами. На другом конце была покрытая бежевой краской дверь. Я приблизился и потянул ручку на себя. Дверь тихо и плавно отворилась. За ней была детская комната с обоями в персонажах популярных мультфильмов, освещённая лунным светом.

Я прошёл в комнату и остановился над двумя кроватями. Двое. Мальчик и девочка, совсем ещё маленькие. Щупальца Тени, свитые в тугие спирали, крепко держали их за шеи. Я вгляделся в лица детей. Серые, осунувшиеся, с тёмными кругами под глазами, словно уже несущие на себе отпечаток близкой гибели. Как ни странно, но в этот раз моя противница привела меня посмотреть не на результат своей очередной победы.

Отростки Тени вздрогнули. По ним к телам спящих поползли какие-то наросты. Девочка заскулила во сне. Не дожидаясь, когда станет слишком поздно, я вытащил из внутреннего кармана пальто ножны, вытянул лезвие ножа и просунул его аккуратно между кожей ребёнка и дымчатой поверхностью щупальца. А потом резанул обвившие шею кольца. Из обрубка потекла густая смолянистая жидкость. Срезанные куски разлетелись по полу и мгновенно сгнили. Я отошёл к мальчику, чтобы провести такую же операцию. И не увидел, как спасённая приподнялась в кровати, не открывая глаз, покрутила головой, а потом встала на ноги.

Стоило мне поддеть ножом второй отросток, как за спиной что-то упало.

– Пастырь, ты здесь! – Эти слова я слушал, отскочив в угол, выставив перед собой оружие. – Я не вижу тебя, но чувствую присутствие.

Тело маленького чудовища, которым обернулся ребёнок, было изогнуто под невообразимыми углами.

– Ты мешаешь Ей, отнимаешь мои подношения! – Тело мальчика тоже поднялось в воздух, словно кукла на верёвочках.

– Пастырь, ну что же ты затих? – вновь заголосила вторая марионетка Тени. – Тебе нравятся мои порождения? Я создала их специально для тебя. Скоро они откроют глазки, и мы познакомимся поближе.

Я и впрямь увидел, как из-под прикрытых век мальчика и девочки начал пробиваться белёсый свет.

– Видишь, мои мертвецы почти неотличимы от живых! Даже ты ошибся! – Тень продолжала чревовещать через свою куклу. – Ну, покажи скорее своё лицо!

Веки чудовищ начали приподниматься. Мне не оставалось ничего, кроме как прыжком покрыть разделявшее нас расстояние и срубить искажённые в гримасах головы. Существа рассыпались хлопьями сажи, а комнату сотряс громкий рёв. Тень начала выпускать отростки, ударяя ими в то место, где только что был я. Крик её отражался от стен ловушки, в которую я угодил. В ушах звенело, к горлу подступила тошнота, но я продолжал уворачиваться от атак. Наконец Тень замолчала, застыла бесформенной массой в углу напротив и вновь вступила в переговоры.

– Пастырь! Оставь всех, кого пытаешься спасти, они уже принадлежат не тебе, – зашелестела, обернувшись в мою сторону, Тень.

Подобие лица, которое сформировалось на её поверхности, двигалось из угла в угол, всё ещё не видя меня. Вокруг этого лица проявились чешуйки, которые периодически поднимались дыбом и дрожали с приглушённым шелестом. Стараясь не шуметь, я начал приближаться к противнице, выставив вперёд нож. По чешуйкам вновь прошла рябь. Они резко замерли, а потом лицо Тени повернулось ко мне.

– Я слышу тебя, Пастырь! Теперь ты не скроешься!

В испуге я прыгнул вперёд и вонзил клинок между закрытых глаз твари. Моя рука погрузилась следом за ножом по локоть. Тень всколыхнулась, втянула меня внутрь и лопнула. Меня толкнуло в спину, и я выпрыгнул из истлевающих клочьев моей противницы у себя дома. Все обрывки рассыпались прахом и исчезли, а я остался сидеть на полу с ножом в руке. Тень ушла и оставила меня в покое.

Мы с Бертой возвращались от её знакомых, когда я вновь наткнулся на мою противницу после долгого перерыва. Расплывшееся сизое облако лежало на крыше пятиэтажки, свесив отростки по стенам. Некоторые уже пробрались в приоткрытые для проветривания окна, а часть свисала почти до тротуара, иногда лениво задевая прохожих. Света, идущего от Берты, Тень не испугалась. По ней пробежала лёгкая рябь, как бывает у людей от озноба, но прятаться она не стала. Лениво поджала щупальца и продолжила попытки влезть в окна.

– Что ты там увидел? – Берта с любопытством проследила за моим взглядом, направленным на крышу.

– Что? – Я отвлёкся от созерцания. – А, нет, ничего такого. Просто задумался о чём-то.

– Вот вечно ты меня не слушаешь! – Берта наигранно надулась и, не выдержав, прыснула от смеха. – На тебя даже обидеться невозможно.

Я улыбнулся. Да провались пропадом эта дрянь на доме, потом с ней разберусь. Сейчас мне не хотелось упускать такой хороший момент.

Мы свернули на другую улицу и вышли на площадь нашего с Бертой знакомства.

– Ой, гляди, наша ёлка! – Берта обрадовалась и побежала к дереву. Я догнал её у самой ограды, повернул к себе и поцеловал. А потом достал из кармана подготовленный серебряный браслет с голубоватыми прожилками и скрепил свою левую и её правую руку. Знак бесконечности обвил наши запястья.

– Ты станешь второй половиной моей основы? – Внутри меня всё трепетало.

Берта изумлённо распахнула глаза, застыла, глядя на Браслет единения, а потом уткнулась в меня и тихонько пискнула:

– Да!

Я радостно подхватил её на руки и закружился вокруг своей оси. Остановился, вглядываясь Берте в глаза. И тут за моей спиной раздался старческий голос:

– Тень рядом. Она не спит. Не поддавайся её соблазнам!

Быстро опустив Берту и обняв её крепче, я обернулся. За моей спиной стоял старичок в поношенной одежде с коробкой для подаяний. Он посмотрел на меня, пошатнулся, стоя на месте, и двинулся мимо нас.

– О чём он? – удивлённо посмотрела ему вслед Берта.

– Не знаю! – с тяжким ощущением в груди соврал я ей. – Мало ли сумасшедших?

Старик тем временем дошёл до перекрёстка и спустился в подземный переход.

Вернулись домой мы глубоко за полночь. Берта, скинув уличную одежду и обувь, немедленно плюхнулась на кровать. Я стоял рядом и стягивал с себя плотную кофту с капюшоном. Тень потекла на нас с потолка, множеством отростков устремившись ко мне и лежащей девушке. Я успел выхватить из-под кровати нож, а потом рухнуть сверху на Берту, отгораживая её от нападения. Тень затопила нас, я летел сквозь непроглядную темноту, ощущая лишь, что моя любимая со мной. А потом по Тени прошла вибрация, и нас выпустили.

Мы с Бертой стояли посреди пустыни, глядя на лежащий перед нами древний город. Жёлтые стены его сливались с песком, и, если бы не огромное количество зелёных деревьев, местами превышавших высоту домов, его можно было не заметить. Палящее солнце клонилось к горизонту справа от нас.

– Что это было? – испуганно прошептала Берта. – Где мы оказались?

– Это была Тень, – ответил я, крепче сжав руку девушки. – А на второй вопрос я ответа дать не могу.

– Какая тень? – Она всё так же ошарашенно обозревала окрестности.

– Давай я расскажу тебе это по дороге в город! – Я стряхнул с ноги уже нанесённый ветром песок и сделал первый шаг в сторону зданий.

– Ты уверен, что нам стоит туда идти? – заартачилась Берта.

– Это точно лучше, чем перегреться здесь. – Я пожал плечами и указал ей за спину. – К тому же мне не нравится вон та дымка на горизонте.

И действительно, вдалеке над полосой песка была заметна серая туча.

Мы скатились с бархана, на котором стояли, и побрели в сторону зданий. Небольшое на первый взгляд расстояние на деле растянулось длительной чередой спусков и подъёмов по разъезжающемуся под ногами песку. Я рассказывал Берте о том, как встретил Тень, о том, как сражался с этим неведомым существом, о том, как получил нож Изначальных. И если поначалу девушка воспринимала всё как сказку, то к концу моего повествования в её взгляде можно было обнаружить ужас и веру в то, что рассказанное мной – правда.

В город мы прошли спокойно через ворота, возле которых стояли, прикрывшись от зноя зонтами, два стражника, не обратившие на нас ни малейшего внимания. Я даже приблизился к одному из них, но его взгляд проходил сквозь меня, как через пустое место. К этому времени туча уже накрыла четверть неба за нами. В ней мерцали всполохи молний.

Внутри городских стен было гораздо прохладнее. Высокие деревья и кусты укрывали от палящей жары, а многочисленные фонтаны давали воздуху свежесть. Мы подошли к одному из них, посмотрели, как девушка, одетая в некрашеную тогу, набирает воду в кувшин, и напились сами. Нас по-прежнему никто не замечал.

К тому моменту, когда мы добрались до центра города, где стоял выложенный белым мрамором дворец, небо почернело полностью. Изредка на землю под ногами падали крупные дождевые капли, моментально впитывающиеся в почву. На позолоченных куполах дворца отражались вспышки молний.

А потом над нашими головами в небе разверзлись проёмы, сквозь которые хлынула золотистая пылевая завеса. Она обрушилась на город, погребая под собой дома, фонтаны, городские посадки. Я утянул Берту в сторону от самых массовых выбросов пыли и побежал ко дворцу.

Нам оставалось несколько сотен метров, когда навстречу выскочили мужчина и женщина, которых я уже видел однажды. Вечная пара. За их спинами массивное здание загудело, пошло трещинами и рухнуло, погребая под собой не успевших выбраться людей. Изначальные обернулись на грохот. Женщина отмахнулась и бросилась прочь от развалин. Золотая пыль сыпалась на них, шипя и обжигая кожу угольками.

Налетая на нас с Бертой, эти искорки гасли и скользили мимо. Мы поспешили следом за убегающими. Они лучше ориентировались в городе, поэтому догнать их нам удалось не сразу. Вокруг метались жители города, стараясь спастись от светопреставления.

Изначальные бежали, не помогая никому. Пыль жалила их лица и тела, будто стараясь навредить как можно больше. В конце концов мужчина с женщиной укрылись от катаклизма в небольшой пещере каменного обрыва, оказавшегося в дальней части города.

Мы приблизились, и я вслушался, разбирая их речь.

– Этого не должно было произойти! – истошно закричала женщина, отмахиваясь от обжигающих её лицо пылинок. – Она не могла пройти сквозь Врата.

– И что тогда вокруг нас? Ответь! – сорвался мужчина. – Твои глупость и самоуверенность сказываются по полной!

– Да как ты смеешь меня обвинять?!

– А кто предложил сокрыть клинок в гробнице? И его украли! Кто считал, что он там в безопасности?

– Будто ты так не считал? – Женщина схватила мужчину за руку и развернула к себе. – Да и чем бы он нам помог сейчас?

– Не знаю! – Спутник затянул её вслед за собой под каменный уступ и принялся счищать с кожи едкую пыль. – Они всё-таки нашли друг друга?

– Нет! – Женщина уверенно покачала головой. – Я думаю, она попыталась выпустить остатки своей энергии через Врата, рассеяла себя в пространстве. Нужно только переждать эту бурю, и всё станет как прежде.

– Ничто уже не станет как прежде. – Мужчина покачал головой. – Ты видела, сколько людей погибло? Она никого не жалеет.

– Она и не должна их жалеть. Все они, как и мы с тобой, её порождения, её часть. Если она сама себя не пожалела, то что уж говорить об остальных?

– Нужно признать, что мы ошиблись, удалив её из созданного ею же мира таким путём. – Он повернулся к спутнице. – Она опять перехитрила нас! И как мы всё исправим?

– Исправим, – отрезала женщина и добавила тише: – Если выживем!

– Если выживем, – эхом повторил он.

Мы с Бертой стояли посреди золотой круговерти, не причинявшей нам ни малейшей боли, и смотрели на них. Тепло касающихся меня пылинок казалось ласковым и родным. Я прижимал Берту крепче и прикрывал ладонью её лицо от летающих вокруг частиц.

– Это Изначальные? – крикнула она мне.

– Наверное. – Я пожал плечами. – Хоть и не похожи на свои изображения. Я до сих пор не уверен.

– Да, они совсем не такие, как нам всегда твердили! – Берта обхватила меня за талию. – Они кажутся злыми.

– Прошлое не всегда такое, как говорят. – Я повернулся к ней. – А может, они действительно станут потом другими. Изменятся в лучшую сторону. Пойдём лучше отсюда!

Я вытащил клинок и, повинуясь неясному порыву, рассёк летящую сверху пыль крест-накрест, а она начала впитываться в лезвие. Со всех сторон города мелкие золотые частички ринулись ко мне, наполняя нож золотистым сиянием. Я вскинул его вверх, обнял второй рукой Берту и провалился в темноту.

Туда, где мы только что стояли, вышли Изначальные. Небо над их головами было чистым. Пыль рассеялась. Выжившие горожане начали стягиваться к мужчине и женщине, падая на колени и благодаря за спасение.

Мы пришли в себя поздно утром, лёжа на кровати. Берта потянулась, посмотрела на меня и заявила:

– Ты не представляешь, какой волшебный и пугающий сон мне приснился! – и начала пересказывать события нашего с нею путешествия.

Я не стал переубеждать её.

До смены года оставалось двенадцать ночей, когда Тень снова выдернула меня к уходящей основе. В этот раз я оказался на заброшенной стройке, возле полного парня, сидящего возле своего тела. Основа озиралась по сторонам, глядя на кружащую вокруг Тень. Разбираться в произошедшем здесь я не стал, уж слишком настойчиво тянулись к основе сизые отростки. Подхватил парня, начавшего верещать и брыкаться, и поволок его прочь. Светового перехода нигде не было видно. Я метался из стороны в сторону, отбиваясь от наседающей прожорливой массы. Обшаривая все углы, я успел спугнуть выводок крыс, с писком бросившихся мне под ноги и немедленно сожранных Тенью. Парень, которого я тянул за собой, перестал брыкаться и лишь негромко поскуливал.

Покружив по недострою, мы вновь вернулись к месту гибели моего ведомого. И только тогда я увидел, что сотворила Тень. Световой столб был облеплен ею со всех сторон. Не приближаясь к нему, Тень сформировала колонну вокруг бьющего света, заслонив его от основы. С проклятьями я начал прорубаться сквозь Тень, пытаясь не дать ей захватить уходящего. Рухнув с ним внутрь теневой колонны, я потащил его дальше, в освещённый на земле круг, на ходу обещая забрать все его грехи.

Парень перестал скулить, стоило лишь свету омыть его со всех сторон. На лице его появилась блаженная улыбка. Уставший, я уселся рядом с ним и пытался отдышаться. Свет, накрывший нас, восстанавливал мои силы. Я впервые задумался, как благостно он влияет на покидающие наш мир основы. Стоило молодому человеку пройти за грань, сияние погасло, но Тень не принялась голосить, как обычно. Она всё так же окружала меня, но не приближалась. Я продолжал сидеть. Двигаться не хотелось.

– Спас, Пастырь? – шёпот Тени пошёл со всех сторон. – Думаешь, это победа? Что ждёт тебя дома, Сварт?

Тень назвала моё имя. Ужас от того, что тварь знает, кто я такой, затмил все мои мысли. Берта! Тень что-то сделала с Бертой. Я рассёк сгустки, закрывающие мне выход, и бросился на улицу, в зимний предпраздничный город. От места, куда меня перенесла Тень, до нашего дома было пять больших кварталов. Их я преодолел со скоростью, которая была неподвластна обычному человеку. Будто что-то толкало меня в спину, заставляя ускориться.

Двор дома весь погряз в Тени. Она разлеглась по углам, ползала по стене, тыкалась в окна. Окно на кухне было распахнуто. Отростки Тени плясали перед ним, извиваясь как змеи. Шелест, завывания, скрипы – целая какофония заполонила окрестности. Я рванул подъездную дверь на себя, вырвав магнитный крепёж, и помчался вверх по ступеням. Тень, лежащая на них, была склизкой. Я оскальзывался, падал, снова вставал и продолжал бежать. Дверь квартиры была открыта настежь. Я ворвался внутрь.

Берта стояла посреди кухни, будто в трансе, прикрыв глаза. Её тело раскачивалось из стороны в сторону. А вокруг клубилось сизое марево. Стоило мне выхватить нож, как Тень взъярилась и бросилась на меня. Я успел ударить несколько раз, а потом посуда, стоявшая на полках и столе, взорвалась и разлетелась кусками. Отросток Тени хлестнул меня по руке, и нож вылетел. В хаосе, творящемся вокруг, я видел лишь Берту, которую осколки по счастливой случайности не задели.

Тень застыла. В открытое окно заглянул огромный сгусток, на котором сформировалось уродливое хищное лицо. Тень подняла веки, и кухню осветил тусклый белёсый свет.

– Следуй за мной... – Шёпот донёсся не от гротескной маски, застывшей за спиной Берты, а откуда-то из-под окна.

– Не слушай её! – Мой крик разлетелся по комнате опаздывающим эхом.

Девушка встрепенулась, увидела меня и взмахнула рукой, будто пытаясь дотянуться. Но в тот же момент порыв ветра ударил в открытую створку окна. Плети Тени ворвались в комнату и плотно обвили стан девушки. Покачнувшись, она тихонько всхлипнула и вслед за потянувшей её Тенью вылетела в оконный проём, увлекая за собой горшки с цветами. В ужасе я бросился вперёд, вскочил на подоконник и тут же отлетел обратно на пол. Тень растеклась плёнкой за окном, отбросив меня прочь. Я видел, как она держит мою любимую в воздухе, сдавливая накинутые кольца отростков. Повторные попытки броситься следом за Бертой не дали ничего. Тень не пускала меня.

Стену нашей квартиры покорёжило, она вспучилась, треснула, и оттуда полезли новые клочья Тени. Я отпрыгнул к окну и снова попытался броситься следом за Бертой. Плёнка на окне стала ещё плотнее. С мерзким шелестом Тень начала наращивать слои, надеясь сдержать мой удар. Я ударился плечом и, спружинив, отскочил обратно в комнату. Ещё раз. И ещё.

А потом я наконец-то увидел свой нож. Он лежал под столом, засыпанный битой посудой и мусором, в который превратились наши вещи. Нырнув рыбкой к нему, я схватил пальцами лезвие и с размаха всадил в теневую мембрану на окне. Время будто замедлилось. Прыгнув наружу, я в воздухе налетел на обхватившие девушку щупальца, вцепился в них и начал кромсать, не замечая, как льётся с порезанной ладони кровь. Нас мотало из стороны в сторону. Наконец мне удалось высвободить руки и туловище Берты. Я свободной рукой прижал её к себе, обхватил ногами самый крупный отросток и принялся отбиваться.

В этот момент прямо под нами раскрылся проём, из которого полез, выбрасывая в разные стороны плети, новый клубок Тени. Берта была без сознания. Мои ноги проскальзывали, я сползал всё ниже, пытаясь удержать её рядом. По моей спине ударила очередная плеть. Меня качнуло, и нож, предназначавшийся очередному отростку, резанул по предплечью девушки. В ужасе от этого я отпустил рукоять клинка, на котором смешалась наша кровь, и выронил его. Мне оставалось только смотреть, как он падает в проём, из которого лезет Тень, и исчезает в нём.

Сгусток, клубящийся в проёме, набух. Беспокойно заворочался. А потом взорвался. Сметая все клочки Тени на своём пути, из проёма устремилась золотая пыль. Держащие нас отростки отшатнулись, и нас с Бертой ударило об стену. Я успел обхватить девушку перед тем, как мы с огромной скоростью устремились к земле.

А потом мир погас.

Часть II. Путник

Я лежал, прижимаясь к проезжей части, ощущая под щекой шершавую поверхность асфальта. В правом ухе раздавались громкие удары сердца. Прямо передо мной ровными рядами стояли старые сосны, скрывая за собой неработающий фонтан и серое здание районной администрации. Казалось, протяни руку – и упрёшься в кору стволов: грубую, шелушащуюся. Вот только на самом деле между нами ещё была дорога.

Я откинулся на спину, от чего в левом боку разлилась тупая ноющая боль, и негромко застонал. Высоко в небе мчалось серое полотно, в разрывах которого мелькала луна и редкие звёзды. Обычное осеннее небо.

Опершись о бордюр, я приподнялся на колени и перевёл взгляд на противоположную скверу сторону. Вся площадь была занята вагонами поезда. Они стояли, накренившись под немыслимыми углами, разорвав сцепки, уткнувшись друг в друга. Многие были покорёжены, с выбитыми стёклами. А некоторые вагоны стояли как новые. Из-за состава, будто перехлёстывая через крышу, стекал сизый туман, скапливаясь в колышущуюся над асфальтом пелену.

Вокруг меня так же неторопливо поднимались люди. Двое парней сидели, прислонившись к автобусной остановке, таращась в пространство перед собой бессмысленными взглядами. Одна из девушек, оказавшаяся ближе остальных к вагонам, громко рыдала, а её подруга, яростно тыча пальцем в экран телефона, одновременно пыталась её успокоить.

– Связи нет! – Девушка истерично швырнула свой телефон в сумку и стала подниматься. Звук её голоса резанул меня по ушам, и я только тогда сообразил, что несколько минут не воспринимал никаких звуков, кроме собственного пульса.

– Это авария! Он с рельсов сошёл, – раздалось из-за спины.

– Ника! Люди, никто не видел девушку в жёлтой кофте? Светленькую! Она за остановкой стояла... – Парень в старомодных очках, пошатываясь, бродил вокруг, всматриваясь в окружающих. – Ника!

– Народ, это теракт, зуб даю! Никаких поездов здесь ещё час не должно было проезжать! – заголосил кто-то справа. – Не расходитесь никуда, сейчас экстренные службы подъедут!

– Да не части ты, – перебил кто-то оратора, – сами разберёмся.

Я огляделся. Вокруг меня было человек тридцать – парни и девушки примерно моего возраста. Но никого из них я не узнавал. Впрочем, в этой, старой части города я бывал не часто.

Зачем я так поздно оказался в этом районе? Если поехать вниз по улице, вдоль трамвайных путей, будет поворот направо, под железнодорожный мост. А там уже всё должно быть знакомо: привычные кварталы, типовые многоэтажки. Там микрорайон, в который я направляюсь. Правда, не помню, для чего именно. И кто я? В голове была пелена, ни имени, ни прошлых воспоминаний: будто всё разом стёрли. Я ощупал карманы лёгкой болотно-зелёной куртки, в которую был одет. В одном нашлись деньги, в другом – ключ с нацепленной на кольцо обувной ложкой вместо брелока. Никаких документов, ничего. В кармане джинсов лежала начатая упаковка жевательной резинки.

Проведя ладонями по лицу, я огляделся. Вдоль трамвайных путей, как и здесь, горели фонари, а вокруг них сгущалась тьма. Тьма. Я ещё раз обвёл взглядом пространство вокруг. За пределами вокзальной площади не было никакого света. Не горели окна в приземистых домах, из-за сквера не выезжали даже одиночные автомобили, хотя этот район должен быть одним из самых оживлённых во всём городе. Нигде не лаяли собаки, не слышно было звуков городской жизни, никто не спешил к нам на помощь. Будто, кроме нас, никого и не осталось. И запах. Несильный, будто всё время ускользающий, до боли знакомый. Вот только я не мог вспомнить, что же так пахнет.

– Эй, ты в порядке? – Голос и лёгкая тряска вывели меня из задумчивости. – Тебя не контузило? Встать можешь?

– Могу. – Я перевёл взгляд на коренастого, слегка полноватого парня с растрёпанными кудрями, склонившегося надо мной, взялся за протянутую руку и встал.

Пространство вокруг покачнулось, поплыло куда-то влево, но быстро вернулось в исходное положение.

– Я – Фолен! – Он порылся в карманах необъятной клетчатой толстовки, вытащил из одного помятую пачку сигарет и сунул её мне под нос. – Будешь?

– Нет, спасибо. – Я чуть качнул головой.

– Как хочешь, а я, пожалуй, подымлю.

Он прикурил, затянулся и направился к составу.

Дойдя до бетонного ограждения площади, Фолен взобрался наверх и обернулся к нам:

– А нехило, похоже, рвануло!

– Теракт, я же говорю! – снова завёл свою шарманку щуплый, обритый налысо паренёк. – Вот спасатели скоро подъедут и медики…

– Да никто не приедет! – хрипло протянул я. – Оглянись! Мы вообще одни. Нигде ни основы не видно.

– Ты что, самый умный тут? – Он резко подскочил ближе и с вызовом уставился на меня снизу вверх. – Проблем хочешь? Ты кто вообще такой?

– Тихо, ребят, не ссорьтесь! – Между нами вклинилась стройная девушка с короткими тёмными волосами. – Город на самом деле как будто вымер, посмотри.

Мой оппонент покрутил головой по сторонам, что-то пробурчал под нос и отступил. Девушка обернулась ко мне, взъерошила свои волосы и неожиданно подмигнула. Я открыл рот, чтобы поблагодарить её за вмешательство, но тут раздался громкий визг. Все мы одновременно обернулись к вагонам.

Та, что ещё недавно жаловалась на мобильную связь, громко вереща, отползала спиной в нашу сторону. Её подруги нигде не было видно. Фолен и ещё один парень бросились вперёд, подхватили зашедшуюся в крике на руки и, еле справляясь с её брыканиями, оттащили к нам за ограждение.

– Не приближайтесь к туману! – крикнул помогающий Фолену.

– Катя, она… она, – не прекращая всхлипывала на его руках спасённая.

– Она в туман наступила! И исчезла! – Фолен, отпустив девушку, трясущимися руками пытался поджечь сигарету.

Я вгляделся в дымку. Густая, серая с голубоватыми переливами, она успела растечься уже по половине площади и всё так же продолжала литься с крыш вагонов.

– Что за бред? Люди просто так не пропадают, может, она в яму какую упала? – решил вставить реплику мой недавний противник.

– Она стекла вниз. Наступила и стекла в туман. – Фолен справился с зажигалкой и злобно посмотрел на говорившего. – Иди посмотри, раз мне не веришь.

Желания проверять у сторонника идеи теракта, однако, не было.

– Слушайте, а ведь эта дымка всё сильнее расползается, – подал голос парень, искавший Нику. – Может, стоит подальше отойти?

– Лучше вообще уйти! – Мне всё меньше нравилось происходящее перед зданием вокзала, почти неразличимым в тумане.

– Я никуда не пойду! – презрительно бросил Бритый.

– И я! И мы! – раздались голоса вокруг.

– А куда идти? – робко подала голос девушка в серой шапочке: невзрачная, мелкая, с короткой косичкой, торчащей из-под головного убора.

– Туда! К свету. – Я указал в сторону фонарей. – Хотя бы видно будет, куда идём.

– Не, мы не с вами. – Один из парней, прежде сидевших у остановки, отделился от своей компании. – Нам не в ту сторону, мы напрямик пойдём, дворами.

– Там же темно, – раздался девичий голос из толпы, собирающейся вокруг нас с Фоленом.

– Да подумаешь! Я этот район знаю как свои пять пальцев. Дойдём! – Он развернулся, и ещё шесть человек следом за ним торопливо покинули нас, отправившись в сторону парка.

Бритый и ещё несколько парней отделились и сейчас перешёптывались, хмуро поглядывая на нас.

– Двинули, эти догонят, если захотят. – Фолен взял командование на себя, и мы, скучковавшись, пошли вдоль трамвайных путей.

Прямо передо мной, чуть раскачиваясь, шёл тот, кто оттащил от тумана подругу пропавшей. Высокий, широкоплечий, он довольно сильно сутулился, поддерживая под руки двух невысоких девчонок. Слева от меня шагали парень, так и не нашедший Нику, и девушка в серой шапке. Фолен то выбегал вперёд, то возвращался к группам, идущим последними.

Бритый со своими спутниками догнали нас через пару кварталов. Молча прошли мимо и пристроились к первому ряду. Идущий передо мной обернулся, усмехаясь. Я в ответ лишь пожал плечами и развёл руки.

– Видимо, решили, что без них мы заблудимся.

– Само собой, – ещё раз усмехнулся мой собеседник.

Город казался неживым. За пределами освещённой улицы стояла непроглядная тьма. Мы шли вдоль путей, но картина так и не менялась. Только становился всё более сырым воздух.

Как только мы вошли под железнодорожный мост, за спиной раздался стук трамвайных колёс. Все обернулись. Со стороны вокзальной площади по дорожному покрытию, а не по рельсам, ехал старый трамвай с затемнённой кабиной. Полуопущенные токоприёмники не крепились ни к каким проводам, но вагон на хорошей скорости двигался в нашем направлении. Проехав мимо нас, трамвай остановился, с негромким гудением распахнулись двери, и внутри зажглось освещение.

– Вот так прикол! – присвистнул один из компании Бритого.

– Как он движется? – Удивлённый Фолен заглянул внутрь вагона и быстро отдёрнул голову назад.

– Не знаю как, но нам, наверное, придётся это выяснить! – Одна из девушек, кутающаяся в красно-жёлтый пятнистый шарф, обернулась в сторону вокзала.

Я посмотрел туда же и увидел, как сизая дымка стремительно растекается по улице, заполняя собой все проёмы.

– Внутрь, быстро! – Я начал заталкивать застывших в ступоре попутчиков в вагон. Подножки трамвая были слишком высокими, и девушек пришлось поднимать на руки и подсаживать внутрь. Бритый с компанией, не помогая никому, рванули в заднюю дверь.

Я, Фолен и парень, искавший Нику, запрыгнули внутрь последними, когда марево находилось в паре десятков метров от нас.

Едва мы успели вскочить в вагон, двери с лязгом закрылись и на вагон опустилось покрывало тумана. Стёкла задребезжали, но внутрь дымка не проникла. Трамвай дёрнулся, остановился ненадолго и медленно начал набирать скорость. Несмотря на отсутствие рельсов, звук его движения был вполне обычным.

Все начали рассаживаться. Я облокотился на перекладину у окна за дверью водителя и прижался лбом к холодному стеклу. Снаружи не было видно ничего, кроме сизых клубов тумана. Тусклое освещение в вагоне почти не проникало наружу. Я перевёл взгляд на сидящих неподалёку парня с девушкой. Они уже вовсю клевали носом, будто события, что произошли сегодня, были для них обыденностью.

– Смотри! – Девушка, разнявшая нас с бритым, потянула меня за рукав. – Там лампочки горят, рычажки переключаются сами по себе, и никого.

– И правда, – я тоже посмотрел в кабину вагоновожатого через стеклянную перегородку.

– Мистика! – Подошедший Фолен, встав на цыпочки, выглянул через наши головы. – Может, внутрь зайдём?

– Я пробовала. Заперто.

– Можно стекло попробовать разбить, – что-то прикинув, протянул он.

– Ага, и на ближайшей остановке нас высадят в туман. – Мне такая идея не понравилась.

– Кто высадит?

– Контролёры! – рассмеялась девушка.

– Чего вы там увидели? – крикнул кто-то из глубины вагона.

– Ничего! Пусто в кабине, а трамвай едет, – обернулся Фолен.

– Ну и пусть едет, лишь бы не сломался. Не лезьте туда, – проснулся парень с переднего сиденья.

– Мы и не лезем! – На этом я вновь отвернулся к окну.

Непроглядная хмарь пролетала мимо нас снаружи, и сколько я ни вглядывался, понять, где мы, мне не удавалось. От раздумий меня отвлекли обхватившие меня руки и уткнувшийся в плечо подбородок. Я машинально обернулся и уткнулся губами в щёку прижавшейся ко мне девушки, оборвавшей ссору, а потом подмигнувшей мне.

– Ого, так стремительно? – рассмеялась она, глядя на моё ошарашенное лицо. – Даже не спросив, как зовут, целовать начал?

– Я не… – начал было оправдываться я. – Как тебя зовут?

– Алька! Можно Аля. Позволишь? – игриво улыбнулась она и проскользнула под моей рукой к окну. – И не вздумай отодвигаться. Ты тёплый, а мне холодно.

Опешив от такого нахальства, я даже не дёрнулся. Придвинулся обратно и рукой обхватил мою спутницу за плечи. Мы молча стояли и смотрели сквозь стекло на почти не меняющуюся картинку. Один раз мне показалось, что в сизом полотне промелькнул просвет, в котором я увидел какие-то заросли и покосившийся полуразрушенный садовый домик, но видение было столь кратковременным, что я просто не поверил в него.

Бритый со своей компанией злобно зыркали на то, как мы с Алькой прижались друг к другу, и время от времени негромко переговаривались, кивая в нашу сторону.

Несколько раз, оборачиваясь, я ловил на себе грустный заинтересованный взгляд девушки в шапке. Стоило мне посмотреть на неё, она тут же смущённо отворачивалась к окну. Фолен, неугомонно сновавший по всему вагону, в конце концов примостился рядом с ней и начал понемногу подкалывать меня.

– Вот вообще бесстыжие, согласись? – указал он на нас, слегка подтолкнув соседку. – Нет чтоб с меня и Оры пример брать: сидим скромно, руки на коленях держим.

Девушка с косичкой поправила очки, смутилась, покраснела и вновь уткнулась в окно. А Фолен расплылся в ехидной довольной улыбке.

– А нам так хочется! – Алька в ответ показала язык и вернула мою руку себе на плечо.

Её поведение казалось вызывающим, может, даже немного вульгарным, особенно если учитывать, что мы с нею встретились впервые не больше часа назад. Но никакого отторжения это у меня не вызывало. Я стоял, склонив голову к её волосам, и вдыхал приятный аромат.

– Кто ты? – Тихий голос Али выдернул меня из раздумий. – Почему я веду себя как последняя дура? Нагло флиртую, жмусь к незнакомцу и при этом до дрожи не хочу тебя отпускать. Кто ты такой?

– Я не знаю! – так же тихо прошептал я, отстранившись. – Я не обманываю! Просто… вообще не помню. Ни имени, ни того, кто я, ни как оказался на привокзальной площади. Ничего!

– Вернись! – Девушка притянула меня обратно к себе. – Давай я буду считать, что ты вторая половина моей основы? Мне не важно, что подумают. Я не могу объяснить, что со мной, но не хочу, чтоб это прекращалось.

– Кто же ты, Путник, пришедший в ночи? – раздался из-за моей спины голос Оры, цитирующей Книгу Изначальных.

Все в трамвае глядели на нас с Алькой. Видимо, наш негромкий разговор услышал каждый.

– Ты с ним и приляг ещё здесь заодно, раз сдержаться не можешь, – осклабился Бритый. – Только не удивляйся потом, что он и этого не вспомнит.

Его дружки радостно загоготали.

– Пасть закрой! – Я почувствовал, как во мне начала закипать злость.

– А то что? – с вызовом произнёс он.

Я не успел ответить. Лампа над головой этой компании ярко вспыхнула, а потом разлетелась вдребезги, засыпав осколками всю дальнюю площадку трамвая. И в тот же момент туман за окном, уплотнившись, ударил в трамвайное стекло. Вагон качнуло, начало заносить, и он неожиданно выскочил из пелены на чистое пространство у домов ещё одного старого района города. Из кабины тренькнул звонок, будто приветствуя наше освобождение из пугающего марева. Свет из трамвайных окон отражался в тёмных окнах высоток, мимо которых мы катились.

Трамвай начал тормозить, железо заскрипело, и вагон наконец остановился. Зашумели моторчики, цепи натянулись. Двери, надёжно отгораживавшие нас от тумана, поползли, открываясь, в сторону. Стоило им открыться, свет внутри погас, зато зажглись редкие огоньки на улице, ведущей вглубь микрорайона, будто приглашая нас следовать за ними.

Туман, словно наткнувшись на невидимую преграду, витал в воздухе в нескольких десятках метров позади.

– Кажется, это наша остановка! – Фолен осторожно выглянул в проём. – Дальше транспорт не поедет. И пока туман застыл, лучше выбраться наружу и найти укрытие.

– Какое укрытие? Где мы вообще? – затараторил кто-то из наших попутчиков, пока я вслед за Фоленом вглядывался в окрестности.

– Любое! – отрезал я. – Туман начинает приближаться.

Сизая масса и впрямь неторопливо поползла дальше, обступая трамвай.

– Скорее! – Аля буквально скатилась по ступеням, схватила меня за руку и потянула между домов по направлению к зажёгшимся фонарикам.

Последовав нашему примеру, торопливо выбежали все остальные. Второй рукой я схватил ладошку выпрыгнувшей из трамвая за нами Оры и потянул девушку за собой. Алька, обернувшись, оценивающе посмотрела на этот жест и, как мне показалось, несколько недовольно поморщилась. Ора же, даже не обратив внимания на эти взгляды, продолжала оглядываться на опустевший вагон, постоянно запиналась и замедляла наше движение. Будто не хотела уходить.

Стоило нам всем приблизиться к многоэтажкам, как трамвай вновь заскрежетал дверьми и задним ходом уполз в надвигающуюся мглу.

– Да куда же ты! – чуть не выругался я, когда Ора дёрнулась в сторону уезжающего трамвая. Мне понадобилось приложить усилия, чтоб она не вырвалась.

– Брось её! – взвизгнула Алька. – Если хочет погибнуть, пусть делает это без нас!

Мы отстали от основной группы убегающих. За нашими спинами туман поглощал фонарики, и они, померцав несколько секунд, гасли. Фолен несколько раз с тревогой оборачивался к нам и снова спешил вперёд, торопя остальных. Дворы между домами оказались узкими, часть тротуаров была заставлена автомобилями, и приходилось бежать по газонам. Я отпустил руку Али, и она вырвалась немного вперёд, а мы с Орой начали отставать ещё сильнее: девушке было тяжело поддерживать выбранный нами темп. Когда она в очередной раз споткнулась на ровном месте, я подхватил её на руки, закинул на плечо и бросился вперёд, наращивая скорость.

Повернув в очередной проулок вслед за нашими спутниками, я выбежал на прямую дорожку, выложенную плитками-шестиугольниками и ведущую к старой церкви. Каменный исполин был построен на высокой площадке фундамента, к которой от дорожки вели массивные ступени. Перескакивая через несколько за шаг, я поднялся к окованным деревянным дверям, опустил девушку, буквально втолкнув её внутрь здания, и обернулся. Туман налетел на первую ступень, пошёл волнами и откатился обратно к подножию, даже не пытаясь следовать за нами.

– Ну что там? – Высунувшийся в проём Фолен оглядел окрестности.

– Остановился! – покачал головой я. – Сунулся было за нами и не смог подняться. Вот и думай после этого, что это за туман.

– Ты бы зашёл внутрь, здесь думается лучше! Вдруг он осмелеет и всё-таки полезет на ступени.

Я не стал спорить и протиснулся за дверь, которую мы с Фоленом сразу же захлопнули. Внутри царил полумрак. На колоннах горели редкие лампы, сделанные в виде старых фонарей. Их рыжеватый свет почти не разгонял темноту. По бокам от входа начинались колонны, идущие по всему периметру внутреннего зала. Пролёты были невысокими, узкими, и в них располагались двери во внутренние помещения. На всю длину центрального нефа стояли два ряда скамей, идущих почти до дальней стены, у которой ярко была освещена скульптура Изначальных: невысокая девушка стояла, прижавшись к мужчине, поднявшему руку, будто заслоняя свою спутницу от чего-то сверху. В Книге Изначальных рассказывалось, как на землю с небес просыпалась золотая пыль звёзд, выжигая тьму в людских помыслах. Но она стала лишь карой погрязшему в грехах человечеству, и только истинная любовь Вечной пары показала людям, как жить в чистоте и гармонии с миром.

Я опёрся о резное украшение на спинке скамьи, обогнул боковину и тяжко приземлился на старые отполированные доски. Только теперь стало понятно, как же сильно я устал убегать от неведомого. Большинство моих спутников так же, как и я, расположились на скамьях, кто-то сидел на полу, прислонившись к каменным стенам. Бритый с дружками что-то выискивал возле скульптуры.

Минут десять я просидел не шевелясь. Потом понял, что на жёсткой скамье не очень удобно. Повертелся, но больше так и не нашёл приемлемого положения. Пришлось встать. Протиснувшись между скамьями, я дошёл до ближайшей колонны. Каменная, массивная, на ощупь она оказалась шероховатой. А ещё на удивление тёплой. В боковом нефе было темнее. Пройдя по нему, я спустился в боковой проход к обрядному залу. В нём никого не оказалось. Горели на постаментах свечи, а стены были украшены старыми потрескавшимися фресками, изображающими отрывки из Книги Изначальных.

Видимо, заметив мои перемещения, остальные тоже принялись обследовать церковь. Сначала вслед за мной в обрядный зал пришли Фолен с Орой, затем заглянула девушка в пятнистом шарфе, после её ухода внутрь проскользнули парни из компании Бритого.

Моё внимание привлекло одно из изображений: полустёртое, с местами обвалившейся штукатуркой. На стене была нарисована женщина в светлых одеяниях, стоящая перед арочными Вратами в осеннем лесу. У ног её играли шаром с изображением планеты мальчик с девочкой. Я переставил поближе к фреске подсвечник и вгляделся в детали.

Лицо женщины в обрамлении длинных тёмных волос почти целиком стёрлось от времени. Сохранились редкие кусочки штукатурки с краской, а всё остальное было покрыто серой замазкой. При этом форма лица была красивой, хоть и немного удлинённой. Руки изображённой были разведены в стороны, будто накрывали детей. Присмотревшись внимательней, я узнал в детских лицах черты Вечной пары. Почему я не мог вспомнить себя, но понимал и помнил основы религиозного учения, было необъяснимо.

– Интересно, кто здесь изображён? – Фолен, прищурившись, начал рассматривать облупленную фреску. – Что за женщина? Ора, ты не знаешь?

– Это Создавшая! – Девушка, даже здесь ходившая в шапке, приблизилась к нам и наконец стянула головной убор.

– И что она создала? – К нам присоединился ещё один парень.

– Всё вокруг. Весь мир.

– В смысле? – удивился подошедший. – Он же возник из единения основ. А потом его изменили Изначальные. Научили остальных людей любить. Ну, по крайней мере, нам так всегда говорили.

– И продолжают говорить! Культ Создавшей возник задолго до появления Изначальных и просуществовал несколько тысячелетий, а с тех пор, как появилась Вечная пара, начал очень быстро сходить на нет. У меня в прошлом году курс был по истории развития религии. – Девушка вытащила из кармана футляр, вынула из него очки и нацепила их на кончик носа.

– Сектанты, что ли? – недовольно буркнул Фолен.

– Нет, это была полноценная религия. До сошествия в наш мир Изначальных. Они, кстати, в этой религии считались частями Создавшей, которые она сотворила из своей основы: мужской и женской. А потом большинство упоминаний о ней исчезло, Вечная пара стала именоваться Изначальными. Ну, всё как рассказывают в церкви.

– А куда она сама делась? – Я вновь взглянул на фигуру, изображённую на фреске.

– Просто ушла в небытие, за ненадобностью. Люди перестали ей поклоняться, забыли. В книгах предшествующих эпох её образ встречается. Только книг почти не осталось. Официальная церковь не одобряет упоминания прежних верований.

Мне показалось, что в голосе девушки промелькнуло огорчение.

– И почему тогда здесь эта фреска?

– Не знаю! Может, реставрируют внутренние помещения, вот и обнаружили её. Я не была в этой церкви никогда.

– Ну да, старые районы города вообще особой популярностью не пользуются. – Фолен зевнул. – Я спущусь на нижний ярус, может, там кого-нибудь найдём. Ты со мной?

– Нет. – Я покачал головой. – Да и тебе не советую. Во внутренние помещения вроде бы запрещено входить тем, кто не относится к служителям.

– Всё уж лучше, чем сидеть у входа, ожидая, когда туман поднимется по ступеням.

Парни ушли, а я подошёл поближе к Оре. Она, застыв под фреской, водила кончиками пальцев по фигуре древней богини.

– Как же больно! – Голос девушки стал глухим и безжизненным.

– Что?

– Больно. Ей. Очень тяжело от того, что мы про неё забыли. Вот она и тянет всех людей из жизни, чтоб не умереть самой. Знаешь, как страшно, когда погибает божество?

– Ты точно в порядке? – Я оторопело уставился на девушку, не понимая, что с ней происходит.

– Нет, я не в порядке! – Она покачала головой. – Мне плохо. И я здесь не должна находиться. Мне не нужно было выходить с вами на этой остановке. Весь мир погрузился в сумрак. Его пустоты заполнены, атмосфера сгущается, а тишина шепчет всё громче и громче. Ты слышишь её шёпот?

– Нет, – не стал обманывать помутившуюся рассудком девушку я. – Не слышу.

– А Создавшая слышит. И я слышу. Ты существуешь в этом мире, но не можешь подчинить себе своё существование. Если сможешь освободиться, то станешь над ним господствовать.

– О чём ты, Ора? – Я не знал, как себя вести с ней.

Не отвечая мне, она стянула с себя очки, расплела косичку и принялась обходить меня по кругу. В какой-то момент она остановилась, подбежала ко мне, от чего я невольно вздрогнул, положила ладони мне на плечи и, глядя снизу вверх, прошептала:

– Проведи светлую сквозь заросли, я прошу тебя. Настоящее продолжит существовать только через наше непременное самовозвращение.

– Бегите сюда, все, скорее! – Крик Фолена, донёсшийся из центрального зала церкви, вывел меня из ступора.

– Ты обещаешь мне, что проведёшь её? – Девушка не отрываясь смотрела мне в глаза.

– Я не понимаю, о чём ты, но если выпадет возможность, я сделаю то, что ты просишь. – Я накрыл её ладони своими. – Нас зовут, пойдём?

– Иди, я не хочу. Мне нужно побыть одной. – Девушка освободила свои руки и отошла обратно к фреске.

– С тобой ничего не случится в моё отсутствие? – Я не решался покинуть её в столь неоднозначном состоянии.

Ора ничего не ответила, лишь неопределённо приподняла плечи и отвернулась от меня.

– Да идите же сюда! – вновь донёсся голос Фолена.

Я повернулся и направился к лестнице, ведущей в центральный зал. Слова, сказанные девушкой, не давали мне покоя. С одной стороны, они казались бредом безумной, а с другой – создавали какое-то странное ощущение внутри, будто всё сказанное мне знакомо.

Ора, озираясь, вошла в пролёт между колоннами и, потянув кольцо, приоткрыла одну из ближайших дверей. Алька, всё это время скрывавшаяся в тени, посмотрела на неё, дождалась, когда дверь за девушкой закроется, и направилась следом.

Когда я поднялся, Фолена в центральном нефе уже не было. Он стоял в проёме открытой двери слева от статуи Изначальных, призывая всех подойти ближе.

– Идите сюда, я покажу, что обнаружил внизу! – Голос его в этот момент показался мне чрезвычайно тоскливым. – Спускайтесь следом. Все!

Бритый фыркнул и остался сидеть на месте, а парни из его компании последовали за нами. Лестница во внутренние помещения была довольно узкой, с низкими сводами. А ещё в этом проходе чувствовался сильный терпкий запах каких-то благовоний. Учитывая отсутствие сквозняка, воздух был удушливым.

По нижнему ярусу церкви проходил длинный коридор, от которого в обе стороны вели двери. Фолен толкнул первую слева и пригласил нас войти. Помещение за дверью было довольно большим. В нём горели яркие лампы и свечи, у стены стоял длинный стол, накрытый тяжёлой пурпурной тканью, на которой грудами лежали свёрнутые листки бумаги.

– Смотрите! – Фолен обвёл рукой стену за столом, на которой в траурных лентах были вывешены портреты с табличками.

Галерея лиц и дат. Отличались только даты рождения, а датой смерти везде значилось одно и то же число. Двадцать первая ночь волчьей луны. Двенадцать ночей до смены года. На одной из фотографий я узнал лицо парня, искавшего Нику. Его звали Давид. Девушка в пятнистом шарфе – Ленне. Фолен, на фотографии оказавшийся более худым и коротковолосым. Алька с ярко-красной помадой и массивными серьгами, свисающими до плеч.

– Это же мы все! – всхлипнула Ленне. – Мы что, все умерли?

Кто-то из парней обхватил её руками и прижал. Девушка развернулась к нему и зашлась рыданиями.

– Мы мертвы! – Тихий голос Фолена прозвучал в комнате как раскат грома.

За дверью, в которую вошла Ора, оказалась комната покаяний. Девушка опустилась на колени в келье признаний, бросила кроткий взгляд на закрытое оконце кельи слушающих и прижалась лбом к Книге Изначальных. Том был старый, впитавший в себя слёзы многих кающихся. Ора молчала, будто выжидая, когда придёт священник.

Скрипнула дверь. По полу пробежал порыв ветра. Девушка обернулась, но увидела лишь Алю, которая шла к ней. Что-то в её походке и облике изменилось, стало чужеродным и пугающим. Расстояние между ними она преодолела очень быстро, будто не шла, а скользила в воздухе.

– Оставь его в покое! – Алька нависла над Орой, цепко схватив её за плечи. – Он мой. Как ты смеешь уводить его у меня?

– Я не хотела, – испуганно зашептала девушка. – Ты ошибаешься!

– Я видела, как ты смотрела на него и как обнимала! – Сизая дымка, возникшая в глазах Али, начала крутиться как водоворот. – Убирайся туда, откуда явилась!

– Я… конечно… я сейчас уйду, – чуть не плача прошептала Ора.

Алька вцепилась ей в волосы и потянула за собой к выходу.

– Я, пожалуй, провожу тебя! И только попробуй пикнуть! Мало не покажется! – Голос девушки изменился, в нём появилось потрескивание. – Пошевеливайся!

Ора приглушённо пискнула и торопливо побежала следом. В центральном зале церкви, закинув ноги на подножье статуи Изначальных, сидел Бритый. Увидев девушек, он довольно хмыкнул и как ни в чём не бывало продолжил ковырять раскладным ножом спинку церковной скамьи. В ярких лучах света, направленных на статую, можно было увидеть, что в его зрачках клубится такой же туман, как у Али.

Я поднял со стола перед стеной одну из записок, развернул и прочитал содержимое:

«Милая, зачем ты сделала это? Как ты могла? Мир стал бессмысленным без тебя».

Вторая, третья записки хранили похожие записи.

Я повернулся к остальным.

– Не просто мертвы! Каждый из нас покончил жизнь самоубийством. – На этих моих словах расплакались ещё две девушки. – Нас отверг свет, но почему-то не приняла тьма.

– Нас? – Фолен толкнул меня в бок. – Твоего портрета здесь нет. Твоего и Оры.

– Ты уверен? – Я повернулся к стене. – Я ещё не успел просмотреть все фотографии.

– Проверь. – Он окинул взглядом все карточки. – Здесь есть все, кто ехал в трамвае, есть много других людей. Есть чёрная и засвеченная фотографии без подписей. Но вас на фотографиях нет. А ещё погляди!

Фолен ткнул пальцем в изображения Бритого и Альки, на которых за их спинами был запечатлён сизый, похожий на туман фон. Этих двоих рядом с нами не было. И ещё Оры, которую я оставил перед фреской Создавшей.

– Что с ними? Я только что разглядывал её фотографию, этого тумана не было и в помине!

Я бросил записку, которую держал, обратно на стол и поспешно выскочил из помещения.

Опустошённый, ошарашенный увиденным, я взбежал к выходу в центральный зал и застал момент, когда Алька рывком распахнула тяжёлую дверь, которую с трудом закрыли мы вдвоём с Фоленом. И вышвырнула во тьму за нею Ору. Потом она бросила короткий злой взгляд на меня и шагнула следом наружу. Чтобы понять, что происходит что-то не очень хорошее, мне хватило нескольких мгновений.

Перепрыгнув поваленный треножник, я бросился мимо статуи в центральный проход, не заметив поставленной мне подножки. Зацепился, по инерции пробежал несколько метров и свалился плашмя, обдирая ладони о неровную кладку пола. Разбираться с дураком, задержавшим меня, времени не было. Я поднялся и побежал дальше, на ходу вытирая кровоточащие ладони о куртку. Дверь, в которую я ткнулся плечом с разбега, не поддалась. Даже не шелохнулась.

Я дёрнул за ручку, но опять же безрезультатно. За дверью сейчас должно было произойти что-то непоправимое, и непонятно было, как это предотвратить. В отчаянии я упёрся в створки ладонями и головой, закрыл глаза и продолжил толкать.

Голос, прозвучавший в моей голове, не принадлежал ни мужчине, ни женщине. Бесполый, глубокий, он шёл, казалось, отовсюду:

– Настоящее свершится, когда ты изойдёшь сам из себя. Сойди-на-нет!

Я вздрогнул, но не смог оторваться от дверей церкви.

– Отринь прошлое и изойди. Схождение на нет станет началом нового, – вновь прозвучал голос.

Я почувствовал, как внутри меня пронеслась какая-то волна, будто отделяя мою кожу от мышц. Возникло ощущение, будто я, истинный я, заперт в истлевшем мешке-коконе. Волна пронеслась по всему телу, а потом закружила моё сознание в вихре, сужающемся в малую точку. А потом я рванулся вперёд. Сквозь дверь, которой не было в моём сознании. Подбежавший ко мне Бритый ткнул ножом в пустую оболочку, рассыпавшуюся прахом. А я уже был снаружи. Вновь целый. Поднимался с колен, понимая, что опоздал. Алька, точнее сгусток тумана, принявший форму её тела, толкнула Ору с последней ступеньки. Туда, где плескалось разлитое марево.

– Пропади пропадом в Садах! – Голос, донёсшийся из горла туманного существа, был похож на скрежет.

Ора, тихонько вскрикнув, рухнула в туман. И исчезла.

Алька повернулась ко мне. Её глаза были сизыми, без зрачков, а из приоткрытого рта, пульсируя, стекал туман. Голова существа завалилась набок, оно заскрежетало и двинулось ко мне. Поражённый, я даже не понял, что двери за моей спиной распахнулись. А потом на мою спину прыгнула вторая тварь, бывшая когда-то Бритым. Нож воткнулся мне в плечо. Справиться с двумя порождениями тумана было мне не по силам. Поэтому я принял единственное решение, казавшееся верным. Обхватив крепче сидящего у меня на спине, я с разбега прыгнул на поднимающуюся ко мне Альку. Мы втроём кубарем скатились вниз и провалились в туман. Моё сознание отключилось.

Никто из нас не увидел, как изображение на фреске в церкви затуманилось, а черты нарисованной девушки начали меняться. Тёмные волосы стали короче, а потом изменили свой цвет. Перестроилась форма лица, прорисовались линии губ и глаз. Меньше чем за минуту на стене с изображением Создавшей проявилось сначала лицо Оры, а после ещё нескольких трансформаций – лицо темноволосой девушки с зелёными глазами.

Часть III. Проводник

– Мне туда? – Мужчина, стоящий справа от меня, кивнул в сторону реки.

– Туда. – Я поморщился от боли в плече. – Ступайте.

– Вы ранены.

– Пустяк, – отмахнулся я, увидев, как он покосился на текущую из моего плеча кровь. – Мне не привыкать. Идите, не стоит оттягивать. Если хотите, я дойду с вами до середины реки.

– Хочу. Не то чтобы страшно. Но неуютно как-то.

– Понимаю...

Я сбросил ботинки, спокойно сделал шаг и погрузился по щиколотку в прохладную воду.

Мой спутник помедлил немного, а потом шагнул следом, будто смутившись минутной слабости. Я пропустил его вперёд и продолжил погружаться. Течение почти не ощущалось, на середине реки вода поднялась мне чуть выше пояса. Мужчина, которого я вывел из Садов, выбрался на берег, ухватившись за ветки ивы. Обернулся ко мне, взмахнул рукой и растаял в налетевшем тумане. Ещё один выбравшийся. И сколько ещё Идущих я встречу?

Порыв ветра ударил в спину, принеся с собой затхлый запах прибрежной травы. Молочная дымка колыхнулась и поползла во все стороны, накрывая меня с головой. Я стянул рубашку, опустился спиной в воду, раскинул руки и позволил реке нести меня. Небо в разрывах туманного полотна было серым. Ветки, свисающие над водой, чуть покачивались, будто хотели поймать меня. Вода вокруг окрасилась красным. Я плыл, не зная, где меня вынесет на берег.

Пространство Садов кроилось под нового Идущего, и каким оно станет, я не знал. Огромные просторы, покрытые зарослями деревьев, кустарников, поднявшейся в человеческий рост травы, покосившиеся заборы, брошенные домишки, болотца и ручьи, овраги и редкие тропы – всё это менялось каждый раз. Неизменным было только одно. На краю этих территорий появлялся Идущий, которому нужно было пройти сквозь Сады. Тогда он мог их покинуть. Стражи Садов пытались его поймать. А я – вывести к точке спасения. Туда, где стражи будут бессильны.

Медленно я опустился на дно, выдохнул и закрыл глаза.

А открыл их уже на берегу. Я лежал на песке, пристроив голову на плоский камень, явно не подходящий на роль подушки. Усевшись, я покрутил головой во все стороны, разминая затёкшую шею. Повернулся. За моей спиной виднелась дорога, а дальше лежали заросли. Сады вновь сформировались. Идущий блуждал по ним. И, как ни странно, уже приближался к выходу. Неожиданно, но приятно. Мне не нравилось долго блуждать по Садам. Особенно ночью. Порой, не найдя хорошей тропы или спасая Идущих от стражей, мне приходилось по несколько дней кружить в зарослях, выискивая дорогу. И ночью проблем было куда больше. Начиная с выбравшихся из нор хищников и постоянного холода и заканчивая блуждающими – теми, кого я не спас и не смог сопроводить из Садов. Их тела приходили с темнотой, стараясь забрать к себе новую жертву. И с каждой ночью блуждающих было больше. Часть их когда-то не довёл я, но откуда взялись остальные, было непонятно. По крайней мере, других проводников я ни разу не встретил. Так что появление мёртвых было для меня неразрешимой загадкой.

Меня потянуло вправо. Я пошатнулся, опёрся о землю руками, чтоб не ткнуться в неё лицом, и застыл, прислушиваясь к ощущениям. Каждый раз при выявлении нового Идущего меня начинало слегка мутить, голова кружилась, тело тянуло в его сторону. Но сейчас хотелось скончаться на месте. Я встряхнулся, попытался встать и снова чуть не рухнул. Идущих было двое! Я точно чувствовал, как в глубине Садов пульсируют два маячка, призывая меня к себе. Такого ещё не случалось.

Кое-как добравшись до воды, я окунул лицо и начал яростно тереть его ладонями. Дурнота немного отступила. Я отфыркался и вгляделся в отражение. Растрёпанные тёмно-русые волосы, чуть рыжеватые щетина и борода. Глаза серые, как небо, небольшой шрам над левой бровью. Он появился давно, когда я вёл одного из первых Идущих. По крайней мере, одного из тех первых, кого помню. Страж, гнавший его, оказался чуть проворнее и рубанул мне ножом по лицу. Благо задел лишь бровь. Я расстегнул петли на тёмно-зелёной рубашке, которая, как и прочая одежда, возвращалась в исходное состояние на мне, что бы с ней ни произошло до момента моего нового появления в Садах. Рана, полученная мной прежде, превратилась в круглый затянувшийся рубец. Мало ли подобных шрамов на мне? Одним больше, одним меньше.

Задерживаться дальше было нельзя. Идущие тянули меня к себе. Встав, я отряхнул серые штаны от песка, стёр с носка ботинка налипшие водоросли и двинулся к дороге. Ржавые браслеты кандалов на моих запястьях казались двумя гирями, тянущими меня к земле. Широкие, потемневшие от времени, с потрёпанной и местами прорванной обмоткой из мешковины, они всё равно натирали руки. Я покрутил стальные кольца, стараясь унять зуд. Обрывки цепей негромко звякнули.

Дорога, лежащая между рекой и Садами, была довольно широкой, утоптанной до такого состояния, что ни малейшей травинки на ней не росло. Подобные пути попадались нечасто, поэтому я не раздумывая двинулся по ней. Ломиться через заросли было не менее опасно, а времени заняло бы гораздо больше. Я, постоянно оглядываясь, торопливо следовал туда, где ощущались мои подопечные. Встретить Стражей я особо не боялся, но и не видел в этом ничего приятного. Когда я шёл один, меня было сложнее найти. Проводник в отличие от потенциальных жертв не влёк их к себе.

Далеко я пройти не смог. Порыв ветра со стороны зарослей принёс кислый запах, что-то булькнуло, а следом в песок передо мной приземлился комок жидкой грязи. Отступив на пару шагов, я крикнул:

– Пусти, мне дальше пройти надо!

В ответ раздалось ещё более громкое бульканье, и разросшаяся трава заходила ходуном. Потом на дорогу шлёпнулись ещё два комка.

– Лучше бы помог, чем вредничать!

И снова раздался бульк.

– Ну держись, зараза!

Наломав стеблей сухой травы, я скрутил из них несколько шаров, зажёг один и, размахнувшись, запустил в кусты. Бульканье перешло в обиженный визг, затем в рёв, а потом, сломав придорожную ограду, на дорогу вылетело шестиногое чудовище. Больше всего оно походило на облысевшего, покрывшегося коростой и чешуйками волка. Клацая зубами, Вывертень бросился ко мне.

Схватив начавший разгораться второй шар, я подпустил зверя ближе, а потом шарахнул огнём прямо по зубастой морде. Волк заскулил, опрокинулся на спину и растёкся передо мной липким сизым студнем. Снова раздалось бульканье, только на этот раз оно было каким-то пристыженным.

– Ну и дурень же ты, дружок! – Я колыхнул ботинком сдавшуюся массу. – Я же предлагал мирно разойтись! А теперь как хочешь, но будешь мне помогать. Оборачивайся снова, мне транспорт нужен.

Вывертень на своём языке пробулькал очевидные проклятья в мой адрес и начал стягивать свою тушу во что-то компактное. Не прошло и полминуты, как передо мной появилась огромная клетчатая сумка, смятая сверху в подобие седла с растянутыми ручками-поводьями.

– Ты издеваешься? Где ты такую дрянь-то видел? – Я ошарашенно уставился на своего нового помощника. – Я как на тебе поеду?

Существо не стало отвечать вообще. Впрочем, в превращённом состоянии Вывертни чаще всего переставали даже булькать, но приказы выполняли. Надо было лишь припугнуть или заинтересовать их. Но на этот раз мне попался весьма вредный представитель этих обитателей Садов.

Плюнув в сторону, я кое-как уселся сверху на сумку, оказавшуюся неожиданно удобной, схватился за ручки, потянул их на себя, и Вывертень резво рванул вперёд, точно мотоцикл. В лицо бил ветер, и приходилось уворачиваться от низко опускающихся над дорогой веток. Как он в подобной форме мог набирать такую скорость, осталось для меня загадкой. Местами вплотную к дороге были пристроены полуразрушенные дома, которые Вывертень старательно объезжал по дуге. Я всматривался вглубь этих зданий, но ничего подозрительного не замечал. Из одного выпорхнула встревоженно мелкая пичуга и, надрывно голося, умчалась туда, откуда я ехал. Запах нагретой солнцем травы становился всё сильнее, хотя солнце начало клониться к горизонту.

Мой специфический транспорт неожиданно встал на дыбы, дёрнулся, замер, а я по инерции перелетел вперёд и ткнулся в полосу песка, заметавшего дорогу. Передо мной лежала полузасыпанная голова. Моя голова. Вывертень за моей спиной, потеряв седока, утратил очертания клетчатого баула и вновь растёкся сизым студнем. Я поднялся, выбил из одежды мелкую пыль и сделал несколько шагов к пугающей находке. Глаза открылись, и двойник уставился на меня.

Опустившись на колени, я принялся ладонями отгребать песок. Очередная шутка Садов не выглядела пугающей. Голова, которую я успел очистить от песка, молчала, не пыталась на меня напасть, и от неё не тянуло ощущением угрозы, которое исходило от прочих местных обитателей. Глаза пристально следили за моими действиями, иногда вращаясь по какой-то непонятной траектории.

– У меня сегодня прямо день встреч. Что, двойник, к добру я тебя отыскал или к смерти? – усмехнулся я, продолжая копать.

Ответа не было. Я успел откопать шею, когда неожиданно мои пальцы провалились глубже в песок. Тела под головой не оказалось. Я чувствовал края шеи – и всё. На секунду ошалев от испуга, я дёрнулся назад, завалился на спину и увидел, что страшная находка как приклеенная держится на моих ладонях. Вскрикнув, я принялся мотать руками из стороны в сторону, но желаемого результата это не принесло. Голова не отцеплялась.

Вывертень, испугавшись моих криков и движений, собрался, обернулся каким-то чудовищем, громко зашипел и отскочил к ближайшим деревьям, продолжив недовольно ворчать оттуда.

– Да отцепись же ты! – Я снова принялся яростно трясти голову. – Что тебе от меня надо?!

Взгляд головы перестал блуждать по мне и остановился на моих глазах. Ни любопытства, ни недовольства не было в нём. Я поднял руки вверх и осмотрел срез шеи. Он был идеально ровным. Не было никакой запёкшейся крови, лишь сизый туман, накрепко сковавший мои пальцы. Я опустил ладони тыльной стороной на колени и ответил на пристальный взгляд.

Голова качнулась вперёд. Я почувствовал, как руки против воли тянутся к моему лицу, и не стал сопротивляться. Наши лбы соприкоснулись, я ощутил холод кожи моего двойника и будто нырнул в черноту зрачков. Пальцы освободились, а голова, медленно разворачиваясь, слилась с моей, почти не доставив дискомфорта.

Я сидел огорошенный до тех пор, пока не почувствовал, как в плечо мне ткнулся Вывертень. Я провёл ладонью по его поверхности, отчего по ней пошли разноцветные переливы, и только тогда решился ощупать себя. Никаких особых изменений в моём лице и на голове не было. Находка погрузилась в меня, не оставив никаких следов, даже странных ощущений не осталось.

Нужно было торопиться, я и так потратил много времени. Над ближним Идущим нависла опасность, я явственно ощущал страх и боль подопечного. Дёрнув на себя студенистое существо, я вновь получил транспорт.

– Тьфу ты! Не мог хотя бы в прежнее чудище превратиться? Опять как дурак верхом на сумке поеду, – огорчился я.

Вывертень не отреагировал, а я, забравшись на него, рванул наискосок через Сады, стараясь успеть на помощь Идущему. Мимо пролетали покосившиеся здания, цветущие и высохшие деревья, остатки непонятных дугообразных конструкций, через которые моё транспортное средство непременно старалось перепрыгнуть, пару раз подмяв их под себя.

– Помогите! – Крик, донёсшийся до моих ушей, отозвался судорогой в животе.

Я потянул за поводья, закладывая вираж, и выскочил, ломая кусты, на поляну. Вывертень по инерции продолжил нестись вперёд и раскатал по земле двух тощих собак, мчавшихся справа. Затормозив, он развернулся и повёз меня по траве в сторону бежавшей девушки. Следом за ней, подвывая, торопились ещё два пса. Я добрался до их потенциальной жертвы быстрее. Подхватил двумя руками и уложил перед собой. Девчонка попыталась вырваться, но я прижал её сильнее и подстегнул Вывертня. Собаки отстали, а потом и вовсе прекратили преследование.

Проехав ещё несколько километров, я остановился и отпустил спасённую Идущую. Девушка отскочила от меня, запнулась за корневище и упала.

– Ты цела? – Я слез с сумки, тут же поползшей под дерево.

– Что? – Идущая в шоке разглядывала моё транспортное средство.

– Ран нет? Они тебя не цапнули? – Я склонился, рассматривая её ближе.

Совсем ещё ребёнок: нескладная, пухленькая, в огромных очках – девушка выглядела беспомощной и потерянной. В тёмных волосах, спускающихся до плеч, запутались репьи.

– А? Нет, не успели! – Она наконец-то поняла, что я спрашиваю. – Кто ты?

– Проводник.

– Проводник? Куда? – Она оторвалась от созерцания Вывертня и посмотрела на меня. – А имя у тебя есть?

– Просто проводник. Так и обращайся ко мне. Без имени.

– Бывает. – Взгляд Идущей стал более настороженным. – А я…

– А ты Идущая, – перебил я девушку. – Не называй имени. Так безопаснее. Поняла?

– Поняла, – согласилась девушка.

– А касаемо второй части вопроса – я проводник сквозь эти Сады. Я тебя из них выведу и постараюсь, чтобы ты здесь не погибла. Только сначала нам нужно найти второго Идущего. Или Идущую.

– Идущую. – Девчонка быстро научилась общаться по моим правилам. – Это моя сестра. Мы вместе здесь оказались. А потом поругались и разошлись. Ты найдёшь её?

– Найду, обещаю. – Я протянул девушке руку. – Но нам стоит поторопиться.

Я посадил спасённую на Вывертня за моей спиной и направил его в ту сторону, где чувствовал свою вторую цель.

– А что это такое и как оно движется? – Идущая выглянула из-за моего плеча и указала пальцем на поводья.

– Вывертень. Живое существо, обитающее в Садах. Не злое, но порой вредное. – Я оглянулся назад. – А вот как оно сейчас движется, я и сам не знаю. Так что лучше покрепче держись за меня.

Дальнейших расспросов не последовало.

Вторую Идущую мы смогли отыскать лишь через час блужданий по полянам и зарослям Садов. Вывертень устал, несколько раз начинал кружиться на одном месте, порой разворачивался, чтобы объехать даже невысокий кустарник, а потом и вовсе растёкся под нами сизым студнем. Больше мы его мучить не стали и продолжили путь пешком. На наше счастье, Стражи будто прошляпили появление Идущих и вообще не выбирались из своих форпостов.

Как только вдалеке показался силуэт второй девушки, спасённая мной бросилась бежать сломя голову, так что я еле поспевал за нею. Её сестра побежала нам навстречу. Я глядел на девчонок и удивлялся тому, какие они разные. Вторая была чуть ниже, выглядела тоненькой, можно сказать, измождённой, её волосы были длиннее, очков она не носила. Но при всей разности сестёр очень ярко проглядывали общие черты.

Замедлившись, я дождался, когда Идущие прекратят плакать и обниматься, и лишь тогда подошёл ближе.

– Это проводник! – радостно представили меня. – А это моя сестра...

– Идущая, как и ты. Без имени, – улыбнулся я. – Нам стоит поторопиться. День близится к концу, до ночи вы должны уйти из Садов.

Мои подопечные не стали задавать лишних вопросов и покорно отправились следом за мной в сторону высоких деревьев, за которыми я чувствовал точку выхода. Девчонки перешёптывались, но я не прислушивался к их разговору. Мы спустились в низину, в которой тут и там виднелись небольшие озёрца и бочаги. Вокруг была сырость, стоял запах гнили, но идти было легче. Я знал, что смогу довести Идущих.

Чем ближе становились деревья, тем виднее была каменная ступенчатая стена, стоявшая за ними, на верхней площадке которой клубилась сизая хмарь перехода. Последнюю сотню метров до стены мы пробежали, держась за руки.

– Видите выступы? – Я указал на выпирающие из стены булыжники. – Цепляйтесь за них и не глядите вниз, я постараюсь вас подстраховать. Только сначала проверю верхний ярус на надёжность.

Я сбросил ботинки и носки и шагнул к каменной кладке. Она была холодной на ощупь, несмотря на довольно тёплую погоду. Я потянулся, хрустнул суставами и отошёл к ближайшему дереву. Пальцы на моих руках и ногах скрючились, окостенели. Мягко оттолкнувшись от земли, я прыгнул вверх и вцепился в древесный ствол. Быстро перебрался по нему до удобно расположенных веток, а уже с них соскочил на выступающие наверху камни. Девушки внизу заворожённо следили за моими движениями.

– Поднимайтесь, – прикрикнул я на них сверху. – Лезьте ко мне.

Они послушно бросились исполнять команду. Я вгляделся в окрестности. Вдоль болотца, мимо которого мы недавно прошли, вышагивали два Стража. Они направлялись в нашу сторону, но пока не заметили моих подопечных. Не дожидаясь этого, я спустился ниже и вытянул девушек на относительно широкий выступ.

– Давайте выше, – подтолкнул я их. – Немного осталось.

Стражи остановились у стены и теперь глядели на нас, задрав головы. Их невзрачные тёмные одежды уродливыми пятнами выделялись на фоне окружающей зелени. Я отвернулся. Идущие выбрались с подвластной охотникам территории. Можно было злорадно усмехнуться. Девушки достигли края стены и уже перебирались через парапет. Дальше я им был не нужен. Оттолкнувшись от стены, я перебрался на дерево и начал спускаться по нему. Стражи засуетились, принялись выхватывать оружие. Сизая хмарь, хлынув на этот раз из коры дерева, обволокла меня у самой земли. Я вдохнул глубже и провалился в пустоту.

На этот раз моё проявление было менее приятным. Я очнулся возле покосившегося бетонного строения, напоминающего остановку. С его крыши свисали ветки небольшого деревца, выросшего наверху. Я поднялся, обошёл строение и наткнулся на Идущего.

Обрюзгший потный мужик сидел, забившись в угол между стеной и остатками лавочки. Руки он прижимал к груди и не прекращая всхлипывал.

– Эй! – Я замер, стараясь не напугать его. – Всё в порядке, я здесь, чтоб помочь вам!

Он поднял на меня взгляд – совершенно безумный.

– Я – Проводник! Не бойтесь.

– Я не боюсь, – завизжал он, брызгая слюной. – Я ничего не боюсь! Вам меня всё равно не остановить.

И тут же, почти не размахиваясь, он вогнал себе под нижнюю челюсть кусок стекла, который прятал в ладонях. Хлынула кровь. А в моей голове вспыхнул вихрь боли, как бывало всегда при гибели Идущих. Вспыхнул и тут же прекратился. Потому что я почувствовал, как за моей спиной появилась ещё одна цель. Сады второй раз подряд устроили мне сюрприз в виде двойного появления.

Я оглядел мертвеца. Одним блуждающим теперь станет больше. Но тут я ничего уже сделать не мог. Поэтому развернулся и поспешил на встречу со вторым Идущим. Как ни странно, но от строения остановки не вела ни одна дорога. Поэтому я ринулся напрямик через бурьян, торопясь нагнать удаляющегося от меня. Неизвестно откуда появилось чувство, что человек, которого мне предстоит провожать, знает, куда идти.

Я увидел её первым. Довольно высокая, светловолосая, растрёпанная. Идущая торопливо пересекала прогалину в буреломе. Бледно-голубые джинсы девушки промокли до колена и окрасились травой. Красная клетчатая рубашка была явно большего, чем нужно, размера и при ходьбе постоянно распахивалась. Почему-то в движении Идущей я углядел столько грации, что невольно залюбовался и замер. Так и стоял, пока она не оказалась под деревьями.

– Подожди! – крикнул я незнакомке, замешкавшейся у кромки кустарника.

Она обернулась, посмотрела на меня, одёрнула рубашку, под которой оказалась чёрная майка, и бросилась в заросли. Мне ничего не оставалось, как побежать следом. Беглянка петляла, как заяц. Если бы я не чувствовал, где она находится, ей удалось бы скрыться.

Преследуя её, я вылетел из густой разросшейся травы и едва не рухнул в яму. Чащобу Садов в этом месте пересекала широкая канава с крутыми склонами. Глубоко внизу валялся всякий хлам. Девушка как раз заканчивала переправляться на другую сторону по довольно тонкой доске. Пришлось дождаться, когда она сойдёт, и двинуться следом. Доска заскрипела под моим весом. Идущая оглянулась и начала подниматься по насыпи прочь.

– Да погоди же! Я не враг! – Мой крик оказался безрезультатным.

Я потерял равновесие, почти перебравшись на другую сторону. Если бы мне не удалось во время падения ухватиться за доску, я окончил бы свой сегодняшний путь на дне этой ямы. В итоге я повис, стараясь дотянуться до земли в паре метров от меня. Перекладина, на которой я висел, была явно ненадёжной.

– Ну и кто ты? – Девушка вернулась и присела у края канавы, глядя, как я безуспешно пытаюсь не раскачивать доску.

– Проводник! – Дотянувшись, я упёрся ногами в небольшой выступ на склоне канавы. – Я должен вывести тебя из Садов.

– Я и вижу! Отлично с этим справляешься, – усмехнулась Идущая. – А зачем тебе меня отсюда выводить? Может, мне здесь понравилось?

– Поэтому ты и мечешься по зарослям, как загнанный зверёк?

Я замер, услышав, как начала потрескивать под моим весом доска.

– Вот ещё! – фыркнула девушка. – Ничего я не мечусь. Ты мне просто доверия не внушаешь.

Неожиданно она вскинула глаза вверх, за мою спину.

– Это ещё кто?

– Да чтоб вас! – осторожно повернув голову, с досадой воскликнул я.

Заросли с той стороны канавы расступались, выпуская толпу блуждающих. В обычно пустых, ничего не выражающих глазах их будто зажглись осмысленные огоньки.

– Помоги мне! – Я снова посмотрел назад. – Если эта мерзость до тебя доберётся, ты погибнешь!

– Не доберётся. – Девушка отступила от края. – А может, ты с ними заодно?

Сзади раздался приглушённый шлепок – первый из блуждающих рухнул на дно ямы. Ждать больше не было возможности, я оттолкнулся от доски и прыгнул, вцепившись в края канавы. Импровизированный мостик за моей спиной полетел вниз. Комья земли выскакивали из-под пальцев, но я упорно пытался уцепиться за осыпь.

Не знаю уж, что послужило тому причиной, но Идущая бросилась вперёд и схватила меня за руку и за воротник рубашки, потянув на себя. Спустя полминуты я, запыхавшийся, выбрался и рухнул на землю рядом с ней.

– Я точно не с ними, – выдохнул наконец я. – Нужно уходить, здесь слишком опасно.

– Они же с той стороны. – Девушка приподнялась на локтях и с любопытством разглядывала преследователей.

– Блуждающих вообще не должно здесь быть до ночи! – Я встал и протянул ей руку. – Так что не может быть ни малейшей уверенности, что они не появятся рядом. К тому же эти существа не единственные, кто может доставить нам проблемы.

– А кто ещё? – Идущая раздосадованно поморщилась, а потом приняла мою помощь.

– Стражи! – ответил я. – Они похожи на военных. И в отличие от этих, обладают разумом. И занимаются только охотой на Идущих, таких как ты.

– Идущих?

– Ага, тех, кому нужно выбраться отсюда.

– А ты, стало быть, помогаешь? Ну, судя по тому, что назвался проводником.

– Стало быть, – кивнул я.

– А имя у тебя есть, проводник? Вот я…

– Идущая! – резко оборвал я девушку. – Не называй мне своё имя. А я для тебя Проводник.

– Но почему? – Она недовольно уставилась на меня.

На моей памяти это была первая из Идущих, столь настырно спорящая со мной.

– Потому что тех, кого знаю по именам, я зачастую не могу спасти, – неожиданно признался я.

– Суеверный? – рассмеялась девушка.

– Нет, просто устоявшийся факт, – не отреагировал я. – Идём!

– Куда?

– Вперёд, к выходу из Садов. – Я махнул рукой в ту сторону, где почувствовал место перехода. – Надо бы найти подходящую дорогу, так быстрее будет.

– А откуда ты знаешь, что выход там? – продолжала любопытствовать девушка.

– Чувствую.

Заросли по эту сторону от канавы оказались совсем уж непролазными, часто приходилось менять направление движения, а то и вовсе возвращаться назад. Идущая перестала забрасывать меня разными вопросами и теперь понуро тащилась за мной, стараясь не отставать.

Солнце начало клониться к земле. С востока потянулись густой пеленой тучи. Не прошло и десятка минут, как они заполонили собой всё пространство над нами. Первые редкие капли упали на меня. Я остановился и удивлённо уставился вверх.

– Что такое? – Девушка уткнулась в меня и тоже посмотрела на небо. – Ты чего? Туч никогда не видел?

– Здесь не бывает дождей, – удивлённо протянул я.

– Вообще?

– Я ни одного не помню.

– Этого здесь не бывает, того здесь не бывает! Что за место дурацкое? – пробурчала девушка, обогнула меня и двинулась дальше. – Давай ускоримся, пока не ливануло.

Я продолжал стоять и ловить губами падающую воду. Вкус у неё был затхлый, но я почему-то заворожённо глядел в небо, открыв рот. Когда я наконец опустил глаза, Идущей уже не было видно. И тут оцепенение прошло. Я бросился в ту сторону, куда она ушла.

На довольно широкую поляну в зарослях мы вышли одновременно: я и блуждающие. Девушка стояла в самом центре и испуганно озиралась на всё прибывающих врагов.

– Сюда! – крикнул я и выскочил из-под деревьев.

Идущая, которой этот крик был предназначен, даже не повернулась в мою сторону. А вот несколько блуждающих, которым я всегда был безразличен, уверенно двинулись ко мне. Над головой громыхнуло, и начался ливень.

– Проклятие!

Я обогнул ближайшего ко мне блуждающего и помчался за наконец-то бросившейся прочь девушкой.

Она металась из стороны в сторону, стараясь найти в бурьяне свободное от блуждающих направление. Но они, словно заправские ловчие, всё сильнее стягивали кольцо вокруг своей добычи. Несколько раз они, вытянув руки, кидались на меня. Пальцы моей левой руки закостенели, заострились, и я, будто когтями, разрывал нападавших. Один из блуждающих оказался у меня за спиной. Уже разворачиваясь к нему, я понял, что не успеваю. Боль пронзила правую лопатку, затмила собой всё в мире, и я рухнул в траву. Мой противник потянулся было следом, но неожиданно начал рассыпаться и вместе с дождевыми струями растёкся грязевым пятном.

Удар блуждающего был настолько сильным, что я умудрился потерять ориентацию в пространстве и теперь недоумевающе озирался, пытаясь понять, куда делась Идущая. А когда увидел, ужаснулся. Двое блуждающих обхватили её, сжимая объятья. Девушка у них в руках медленно оседала на землю, скривившись от боли. А вокруг смыкалось новое кольцо жаждущих вытянуть из неё жизнь.

Я бросился к ней и поскользнулся. Проехал несколько метров по мокрой траве, сбив одного из блуждающих. Снова поднялся. И тут с ближайшего дерева вниз рухнуло чудовище, сшибив мою ведомую и обступивших её тварей. На земле неизвестный зверь растёкся туманом, втянул в себя поваленных блуждающих, вновь обрёл плоть и взревел. Данной им передышки мне хватило, чтоб добежать до Идущей. Она лежала, испуганно сжавшись, сбоку от Вывертня.

– Спасибо! – Я коснулся ладонью бока неожиданного помощника.

Зверь фыркнул, мотнул головой и, прыгнув, атаковал наших врагов. Я не стал ждать итога схватки. Схватил на руки девушку и помчался прочь, лавируя между деревьями. Пару раз мне удалось оглянуться. Вывертня не было видно за плотно сомкнувшимся кольцом блуждающих.

Заросли казались бесконечными. Я всё чаще спотыкался, задевал низко свисающие ветки, но не выпускал Идущую. Дождь закончился, сырость в воздухе стояла ужасная, и дышать становилось всё труднее. Сознание было занято лишь стремлением бежать. Я даже не сразу понял, что меня уже не первый раз зовут.

– Стой! Смотри, там просвет! – Девушка, отчаявшись докричаться, начала трясти меня за плечо. – Отпусти, дальше я сама!

– Что? – Я наконец-то пришёл в себя и остановился.

– Я смогу идти! – Она с тревогой вгляделась в моё лицо. – Ты как?

– Нормально. – Я поставил её на ноги и согнулся, пытаясь отдышаться.

– Точно?

– Ага. – Я натянул на лицо подобие улыбки. – И нам не стоит задерживаться.

– Что это было? – Девушка кивком указала туда, откуда мы сбежали.

– Обитатель Садов. Иногда мне помогает. Я его зову Вывертнем.

– Оно такое страшное!

– Это одна из его форм, обычно он выглядит как сизый студень.

– И может в подобное превращаться?

– В разное. – Я пожал плечами. – Один раз был похож на сумку. Несколько раз находил его как круг из грибов. В хищников часто превращается. Но на меня не нападал никогда.

– И ты не боишься, что однажды нападёт?

– Не знаю. У меня он отторжения не вызывает.

– Ты странный! – Девушка отвернулась и покачала головой.

Я оставил это высказывание без комментария. За разговором мы добрались до просвета и обнаружили то, к чему стремились: неширокую дорогу, почти не поросшую травой.

– Смотри, в той стороне должен быть выход, если путь не сильно петляет, можно будет хорошо сократить расстояние.

– Это замечательно. – Идущая улыбнулась. – Мне уже надоело по кустам шастать.

Рёв мотора прозвучал как громовой раскат. Я лишь успел толкнуть ведомую мной девушку обратно в заросли вдоль дороги и рухнуть на неё сверху.

– Лежи! – рявкнул я ей на ухо. – Не вздумай шевелиться. Пасмурно, они нас не заметят. Лишь бы фонарь не включили.

– Тяжело, слезь, – испуганно прошипела мне в ответ Идущая.

– Терпи!

Я выглянул сквозь траву туда, где звучал рёв.

Деревья впереди затряслись, а затем, снеся старый редкий штакетник, из Садов на середину дороги выехала стальная махина на гусеницах с двумя вращающимися башнями наверху. Сквозь прорези в этих стальных колпаках торчали стволы сдвоенных орудий.

– Что это? – Девушке удалось высунуть из-под меня голову, и теперь она с ужасом смотрела на железное чудовище.

– Танк, наверное. Я не знаю точно, как Стражи его называют. Да и видел всего лишь пару раз издалека.

Машина взревела ещё громче, выпустила клубы чёрного едкого дыма и ринулась дальше, сквозь кустарник. Звук становился всё тише, а потом где-то вдалеке раздался треск выстрелов. Я вновь прижался к земле. Когда всё стихло, я дополз до просеки, оставленной танком, и начал крутить головой по сторонам. Там, куда умчался исполин, были видны блуждающие. Справа было чисто. Я вернулся к своей спутнице.

– Так, по самой дороге мы не пойдём. Опасно слишком. Уходим в заросли, будем, не углубляясь, пробираться в нужном направлении. Тут мы как на ладони.

– А там мы не заметим, как опять наткнёмся на кого-нибудь, и спрятаться будет некуда. А здесь и нам всё видно.

– Не спорь! – Я помог девушке подняться. – Так безопаснее, я уверен.

Она недовольно засопела, но послушалась. Следующий час мы двигались вдоль дороги, стараясь не отдаляться. До тех пор, пока я не заметил, что дорога вдалеке упирается в деревянные ворота. От стоек ворот отходил высокий забор, исчезающий в чаще. Потянув девушку глубже в растущий вдоль нашего пути кустарник, я жестом велел ей молчать.

– Там пост Стражей, – шепнул я, когда мы убрались от дороги. – Не шуми и следуй за мной. Давай попробуем обойти его.

Мы углубились в гущу кустарника и минут десять двигались подальше от опасностей, пока дорогу нам не перегородил очередной забор, идущий, судя по всему, наискосок первому.

– Вот только этого нам не хватало! – И я чертыхнулся.

– И кто его тут понаставил?

– Стражи! – Я шикнул и потянул ведомую поглубже в заросли, подальше от забора. – Вот ведь угораздило сюда попасть. Он тут, как горлышко воронки, сходится.

– Может, попробуем перебраться? Только от самого поста подальше отойти надо.

– Бессмысленно. Стоит задеть нить, идущую по верху, как на тревогу среагируют не только постовые, но и все Стражи в округе. И от них мы так просто не отделаемся.

Пришлось отступать обратно к дороге. Туда, откуда мы и попытались обойти пост. За время, что мы плутали в поисках более безопасного пути, возле входа появился Страж, бродящий вдоль ворот.

– Да чтоб тебя! – Моё настроение начало ухудшаться с катастрофической скоростью.

Мы остановились метрах в сорока от входа. Поваленная на самом краю дебрей будка, когда-то выкрашенная в тёмно-коричневый цвет, а теперь сплошь покрытая пятнами ржавчины, была расположена очень удобно для наблюдения. Я пристально оглядел ворота и стоящее за ними в отдалении здание поста.

– А если пойти в обратную сторону, а потом по другой дороге?

– Назад уже не вернёмся, времени до ночи осталось мало. – Я поморщился и привалился спиной к перевёрнутой проржавевшей будке, из-за которой выглядывал. – Нам не пройти мимо этого дома.

– А ночью что?

– А ночью блуждающие слетятся на тебя со всех уголков Садов. До темноты они не приходят. Не приходили то есть.

– Значит, будем импровизировать! – Девушка вскочила и бросилась к дороге, размахивая руками.

– Куда? – зашипев, я дёрнулся было следом, но было уже поздно.

Страж, дежуривший у ворот, обернулся и замер.

– Помогите, пожалуйста, я заблудилась и не знаю, как выбраться! – С моей позиции было видно, какие милые улыбки Идущая посылала охотнику. – Я замёрзла, можно у вас в доме согреться?

Вот чего я не ожидал, так подобной глупости от часового: он покинул свой пост, не подняв тревоги, и направился к явившейся гостье. Не заметив меня, он приблизился к девушке, закинул за спину оружие и потянулся к её руке. Кандалы, появившиеся будто из ниоткуда, защёлкнулись на её левом запястье.

– Эй, а это зачем? – Она попыталась отдёрнуть руку, но Страж вцепился в неё клещом. – Мне больно! Отпустите!

Страж замахнулся, чтоб ударить, но уже не успел. Хрустнули шейные позвонки, и его голова свесилась набок. В затенённых очках маски отразилось и застыло моё изображение. Обмякшее тело часового рухнуло на землю.

Идущая издала негромкий всхлип и приземлилась рядом с ним – цепь между браслетами была довольно короткой.

– Зачем ты его убил? – Она перевела испуганный взгляд на меня.

– Импровизирую, как ты и предложила! – огрызнулся я, обшаривая карманы мертвеца. – Всё по твоему сценарию.

– Я же не предлагала его убивать!

– Тогда умерла бы сама! – Я вывернул наизнанку плащ Стража. – Ключа нет.

– И что же мне делать? – Девушка постаралась вытащить руку из браслета.

– Глаза закрой!

– А смысл? – удивилась она, тем не менее выполнив мою просьбу.

Вытащив из ножен на поясе покойника тесак, я дважды рубанул по его кисти, а затем стянул с обрубка кандалы. Освободившийся браслет тут же раскрылся, а находящийся на руке моей спутницы не отреагировал никак. Стараясь не звенеть цепью, я поднял Идущую на ноги и поволок подальше от дороги. Она выкрутилась и выглянула за мою спину. Во взгляде её появился страх.

– Сиди здесь и не вздумай идти следом. Как только получится, я вернусь за тобой. И постарайся не высовываться и ни на кого не нарваться. – Я довёл девушку до зарослей, которые не просматривались со стороны дома.

– Куда ты?

– Импровизировать, – недобро усмехнулся я.

Оружие Стража лежало рядом с ним. Я поднял стреломёт и скептически оглядел со всех сторон. Две рукоятки, барабан на шесть коротких тяжёлых стрел, массивный приклад – штуковина была громоздкой и неудобной, пару раз мне приходилось такой пользоваться. Но соваться к Стражам в оборудованный пост с голыми руками было явным самоубийством. Я торопливо добежал до ворот, отодвинул створку и проскользнул внутрь. До здания было метров двадцать, двор выглядел пустым. Не дожидаясь, когда кто-нибудь высунется, я бросился к входной двери.

Она распахнулась, когда я подбегал к крыльцу. Выходящий Страж даже не успел понять, что происходит. Я нажал на спусковой крючок, оружие вздрогнуло в моих руках, и стрела пробила насквозь незащищённую шею моего врага. Тело стало оседать на пол, но мне удалось подхватить его и мягко уложить в коридоре. Провернув барабан, я заново взвёл курок оружия. Над головой тускло горела лампочка в цоколе, пахло медикаментами и какой-то невкусной едой.

Внутри здания оказались ещё трое Стражей. Оружие сработало безотказно, так что шума я не поднял. В центральном помещении поста негромко потрескивала станция, мелькали огоньки на панели управления. Пытаться вскрыть сейф, в котором хранилось оружие, принадлежавшее убитым, я не стал, ограничившись лежащей на полке у входа запальной трубкой, из которой при нажатии на кнопку мог вылететь столб огня на метр, а то и более. Смахнув со стола передатчик, я пару раз шарахнул по станции найденным молотком и решил, что на сегодня хватит воевать со Стражами.

Проблемы поджидали меня во дворе. Они представляли собой ещё одного Стража, толкавшего в спину Идущую, за которой он весьма органично прятался. Мы наставили друг на друга оружие и замерли.

– Вам не сбежать, Проводник! – Голос Стража звучал глухо из-за маски. – Эта Идущая досталась нам.

– Ну, я бы не был столь категоричен. – Я прикидывал, куда могу подвинуться, чтоб постараться зацепить его стрелой.

– Уходи! Или умрёшь!

– Я не раз умирал здесь, ты это знаешь. Всего лишь закрою глаза и выйду в новую реальность Садов, к новым Идущим, у меня вся жизнь – непрерывное самовозвращение, – усмехнулся я.

– Уходи!

– Да что ж ты заладил, как болванчик: уходи да уходи? – Я спустился с крыльца и немного сместился вправо. – Может, мне здесь нравится!

– Ты – ошибка! Тебя не должно здесь быть! – раздался вопль из-под маски.

А вот это было уже что-то новенькое. Те Стражи, которые раньше изредка снисходили до общения со мной, подобных бесед себе не позволяли. Обычно они вели себя как солдафоны или заводные куклы, повторяя несколько стандартных фраз. Откровенность же этого была для меня загадкой.

– Ошибка? – Я решил выжать из противника максимум информации.

Но ответа не последовало. Вместо этого Страж чуть сильнее высунулся из-за спины девушки и нажал на спуск. Одновременно со мной. И дёрнуться в сторону я не успел. Стрела ударила мне между глаз, а затем я почувствовал, будто время застыло и в этой вечности возникла боль. Снаряд пробивал мою голову. А потом неожиданно всё исчезло и что-то тяжёлое вылетело из моего затылка. Я упал, заметив, как напротив меня рухнул Страж. А потом повернулся назад и уставился на мою мёртвую голову, по ровному срезу шеи которой клубился сизый туман. Над её переносицей торчала стрела. А моя настоящая голова целой и невредимой сидела на моих плечах.

Раздался звук падения. Я рванулся в сторону и лишь тогда понял, что это не выдержала Идущая. Девушка рухнула на мёртвого Стража, потеряв сознание. Раздались щелчки. Кандалы, которые были на мне с самого первого дня в Садах и которые я никак не мог снять, расстегнулись и упали на землю. Кожа под ними была чистой и бледной.

– Спасибо, двойник, спас, – шепнул я и прикрыл застывшие глаза, содрогнувшись от неприятного ощущения.

Девушку я легко подхватил на руки и занёс в дом. Фляги с водой нашлись в закутке под лестницей. Щедро плеснув Идущей в лицо, я привёл её в чувство, отодвинулся и молча стал дожидаться, когда она отфыркается и перестанет кашлять.

– Кто ты? Или что? – Она отодвинулась к противоположной стене.

– Проводник, как уже говорил... – У меня не было ответов на её вопросы. – Извини, ничего кардинально иного ты от меня не добьёшься. Не потому, что скрываю. Просто нечего больше сказать.

– И часто с тобой такое? – Девушка пальцем ткнула в свой лоб, а потом принялась трясти ладонью, шепча: – Тьфу, на себе не показывают.

– Нечасто, – невесело усмехнулся я, – впервые. Когда шёл в предыдущий раз, Сады подарочек подбросили. А подарками Садов пренебрегать глупо. Ты будешь бояться меня дальше? Или пойдём?

– Пойдём, но буду бояться, – нервно хихикнула девушка. – Немножко.

Я протянул ей руку и помог подняться. Цепь на её запястье громко зазвенела.

– Извини, ключ я не нашёл. Так что придётся тащить эту тяжесть.

– Печально. – Она обмотала цепь вокруг руки и сжала пальцами раскрытый браслет.

Выбравшись через калитку с обратной стороны от входа, мы опять оказались в непролазных зарослях. Здесь нормальной дороги уже не было, вернее был намёк на неё, густо поросший разнообразными растениями и уводящий в неподходящую нам сторону. Вдалеке можно было разглядеть высокие холмы, проглядывавшие над деревьями.

– Нам туда, – указал я на них девушке. – Там будет выход.

– А за ним что?

– Не знаю, – честно развёл руками я. – Моё дело – лишь отводить Идущих до него. Давай поторопимся, здесь слишком опасно оставаться.

Потянув Идущую за собой, я уверенно двинулся вглубь зарослей. Следующий час мы провели в блужданиях и поисках подходящих путей. И если бы я точно не чувствовал точку перехода, наш маршрут стал бы куда более долгим. Затем Сады плавно сошли на нет, и мы выбрались к широкой поляне, по которой поперёк нашему движению вилась тропинка, а дальше лежала низина, заросшая густой высокой травой, и наконец вырастали холмы. Я остановился перед выходом из кустарника, выглянул на поляну и принялся разглядывать дальнейшую дорогу. Неожиданно моя спутница потянула меня назад за рукав.

– Что случилось? – Я обернулся к ней.

– Смотри. Кто это? – Идущая указала мне на вереницу силуэтов, показавшихся справа из-за зарослей.

– Не знаю! Первый раз таких вижу. – Я пристально вгляделся в новых обитателей Садов.

Эта пятёрка двигалась ритмично друг за другом, растянувшись метров на шесть. В тёмно-серых комбинезонах, в беретах, эти девушки были похожи на военных, но ничем не напоминали привычных мне Стражей. А ещё было ощущение, что они не идут, а плавно перетекают с места на место.

– Гляди, ещё одни! – Моя ведомая толкнула меня в бок и указала в противоположную сторону.

Я обернулся и увидел, как на тропе из ниоткуда появляются такие же силуэты. И движутся вереницей навстречу первым. Эти были ближе, и я смог чётко рассмотреть, что ногами они не передвигают. Выглядело всё довольно жутковато, но никакого чувства опасности у меня эти странницы не вызывали.

– Как мы теперь через низину переберёмся? – Идущая вжалась в траву и обернулась ко мне. – Мимо них проскользнуть не удастся.

– Подождём, когда они пройдут, и побежим, должны успеть, пока они хватятся. – Я прикинул расстояние. – Если они тут вообще по наши души.

Моя спутница открыла было рот, чтоб ответить мне, но тут же в стороне, откуда мы пришли, раздался громкий рёв сирены.

– Бежим! – Я дёрнул Идущую за руку и рванул в просвет между сближающихся шеренг. – Стражи обнаружили зачищенный форпост!

Надо отдать должное, девушка припустила даже быстрее, чем я. Но далеко отбежать не успела. Одна из патрульных, как я их окрестил для себя, неожиданно возникла на нашем пути. Её рука была протянута в нашу сторону. Идущая от неожиданности вскрикнула и, отшатнувшись, упала назад. И тут же остальные из двух верениц рассыпались по всей поляне, указывая на нас руками. А потом из ниоткуда начали прибывать новые.

– Вперёд! – рявкнул я, поднимая Идущую на ноги. – Через низину к холмам! Быстро!

Повторять дважды не пришлось. Мы рванулись дальше, огибая возникающих патрульных. Их руки поворачивались нам вслед, как стрелки компаса, а выражения лиц застыли, не показывая никаких эмоций. За спиной, но уже гораздо ближе снова взвыла сирена. В высокую траву низины мы влетели одновременно и начали продираться дальше.

– Смотри под ноги! – Я пропустил Идущую вперёд и постоянно оглядывался, ожидая погоню.

Внизу всё хлюпало, чавкало, в лицо роями взмывали насекомые, постоянно попадались вылезшие из земли корневища. Воздух здесь был тяжёлым и затхлым.

– Правее! – Я повернул свою ведомую, сунувшуюся было на прогалину в траве, и ткнул в сторону холма. – Здесь топь. Ориентируйся на тропу, видишь её?

– Ага! – Идущая разглядела вьющуюся по холму вверх дорожку.

Оставшееся расстояние мы преодолели, перемазавшись в грязи, несколько раз умудрившись упасть и утопив в болоте утащенное мной с поста Стражей оружие. Граница между низиной и холмом оказалась ровной и чёткой: по берегам заболоченной территории росла низенькая трава и лежал ряд круглых камней.

Я остановился на тропинке в самом начале подъёма и обернулся. Стражи собирались на поляне у границы Садов. Сунуться за нами они не решились, а стрелять почему-то не пытались. Заросли в низине между нами колыхались вслед за порывами поднявшегося ветра. За границей заболоченной местности в воздухе стоял горьковатый запах трав, от которого нестерпимо хотелось чихнуть. Я прищурился, глядя на заходящее солнце, развернулся и начал подниматься вслед за Идущей.

– Проводник! – раздался окрик снизу.

Прикрыв собой девушку, я оглянулся на кричавшего. Один из Стражей всё-таки решился последовать за нами. Он остановился перед подъёмом, стянул маску и шумно вдохнул. На его лбу блестели капельки пота, он казался уставшим и каким-то выцветшим.

– Чего тебе? – Времени препираться особо не было, но меня во второй раз за сегодня поразило желание противника пообщаться.

– Ты думаешь, что справился и увёл её? – Слова Стража звучали немного заторможенно, будто ему сложно было сформулировать мысли.

– Ну, как видишь, почти увёл. Немного подняться осталось. – Я на всякий случай сковырнул ботинком крупный камень на тропе, чтобы в случае опасности запустить его в лицо врагу.

– Она должна остаться здесь. Её место – среди пустышек! – Страж скривился и продолжил: – А ты лишний в Садах. Но тебе из них никуда не деться, привязь хорошо держит.

– Пустышек? – Слова о том, что я привязан к этому пространству навсегда, меня не удивили.

– Ты их зовёшь блуждающими. Те, кого не смогли провести сквозь Сады. Те, кто заслужил вечные скитания. Бывшие когда-то такими же, как она! – Он ткнул пальцем в девушку за моей спиной.

– Зачем вы скармливаете им живых? – Мне очень хотелось придушить эту мразь за цинизм.

– Их мы не кормим. – Солдат передо мной покачнулся. – Всего лишь используем для отлова. Они сами набрасываются, когда чувствуют несущих жизнь. Надеются вернуть то, чего лишились. Не понимают, что из разбитого сосуда не напьёшься.

– Тогда кого ты кормишь, дрянь? Кому ты служишь? – Я сделал шаг в сторону Стража, но пальцы Идущей вцепились в моё плечо.

– Лишь той, кому их жизни принадлежат. Как и наши. Как и твоя! – Он упал на колени и зашёлся в кашле, выплёвывая кровь.

– Идём, пожалуйста, не слушай его! – Девушка за моей спиной потянула меня вверх. – Он лишь хочет любой ценой остановить нас.

– Да, пойдём, пожалуй. Пусть подыхает. – Я с трудом удержался, чтоб не спуститься и не прибить Стража.

– Иди, иди! – Он наконец прокашлялся. – Я-то подохну. Вот только и она недолго протянет.

Я в ответ лишь сплюнул на дорогу, показал Стражу жест от локтя и начал подъём, ведя Идущую перед собой.

– Она умрёт, Проводник! – раздался мне в спину крик, перешедший в хрипы.

Холмы были не очень высокими, но тот, кто прокладывал здесь тропинку, явно был нетрезв. Она петляла зигзагами, несколько раз поворачивала в обратную сторону на несколько сотен метров, но подниматься напрямик было слишком опасно.

Девушка выдохлась через полчаса. Выбрала место, где дорога немного расширялась, уселась и опустила на землю закованную руку.

– Я больше не могу эту дрянь тащить! – выдохнула она. – Ощущение, будто она меня вниз тянет, так и хочет, чтоб я упала.

– Ничего, немного осталось. Ты справишься, – улыбнулся я. – Хочешь, я цепь и второй браслет возьму?

– Не надо, – покачала головой Идущая. – Видишь, тропа сужается, рядом идти не сможем и будем только друг другу мешать.

Она подняла на меня глаза и вдруг, изогнувшись дугой, рухнула на землю. По телу её пошли конвульсии, мышцы шеи напряглись, скрючились пальцы. Я упал рядом с ней, обхватил за плечи, стараясь не дать ей покалечить себя. В глазах девушки застыл ужас. Те несколько минут, что длился приступ, показались мне бесконечными. Наконец мышцы Идущей расслабились, она всхлипнула и обмякла на моих руках.

– Не хочу! Не хочу! – Губы её еле двигались, я едва смог разобрать шёпот. – Не хочу умирать!

– Не умрёшь! – Я бросил злой взгляд в ту сторону, откуда мы пришли. – Не дождутся.

Подхватив спутницу, я поднял её на руки и двинулся вверх, стараясь срезать путь, где это казалось возможным. Приступы начинались ещё два раза, заставляя меня опускать девушку наземь и выжидать рядом в страхе, что этот-то станет последним. Но мы справились. Перевалив через гребень холма, я вынес обессиленную Идущую на бетонную площадку, на которой стоял летательный аппарат, отдалённо напоминающий вертолёт. Четыре винта при нашем появлении начали крутиться, набирая обороты, а сбоку распахнулся люк.

Стоило мне внести девушку внутрь вертолёта, к ней тут же выдвинулась каталка, а из стены протянулись трубки с иглами. Сил проверять, не обман ли всё это, у меня уже не было. Я лишь привалился к перегородке кабины и наблюдал, как аппарат вливает в мою спутницу бесцветные жидкости. Минут через двадцать каталка опустилась до уровня пола, девушка перегнулась через борт, и её вывернуло наизнанку какой-то розоватой густой массой.

Стоило Идущей откинуться обратно, рёв моторов возрос, вертолёт вздрогнул и быстро начал набирать высоту.

– Эй, подожди! – Я дёрнулся в сторону кабины, заглянул внутрь, но там никого не оказалось.

Работали приборы, перемигивались лампочки, двигался штурвал, за которым не было пилота. Я недоуменно покрутил головой по сторонам и вернулся к девушке.

– Там никого нет, это беспилотник какой-то, – ответил я на её вопрошающий взгляд.

– Мы дошли? Получилось?

– Да, ты дошла, всё позади. – Я опустился на колени рядом с ней.

– А ты? – Она чуть приподнялась на локте и ухватилась за моё плечо, чтоб удержаться.

– Тот Страж был прав, Идущая, мне всё равно никуда не деться. Так что здесь мы с тобой расстанемся.

– Хельга! Меня зовут Хельга, проводник! – Лоб девушки покрывали капельки пота, взгляд был ошалелым, но она цепко держалась за мою руку, будто боялась без неё утратить связь с миром живых. – Плевать, что сказал этот урод. Ты не должен оставаться в этом проклятом месте! Мы вместе узнаем, куда дальше отправляются Идущие!

Я мягко освободился и отпрянул к открытому люку, за которым уже вовсю клубился сизый туман, окружающий Сады. Свесил ноги наружу. Беспилотник летел плавно и неторопливо. Марево, казалось, расступается, стараясь не касаться меня.

– Хельга! Красивое имя. Я запомню тебя, Идущая… Хельга, – улыбнулся я, не оборачиваясь к девушке.

Щелчок на моём запястье раздался в тот самый миг, когда я выпрыгивал наружу. Руку рвануло обратно, выворачивая сустав, а потом Хельга, сковавшая нас кандалами Стража, вывалилась следом. Я подтянул её к себе, сжал в объятьях и перевернулся в воздухе на спину. Мы падали, падали, падали. А сизый туман поглощал нас.

Часть IV. Пришедший

Я споткнулся, зацепившись носком ботинка за выступающую плитку, и, неуклюже размахивая руками, пропрыгал несколько метров. Моё движение остановил старый разбитый автомат для продажи напитков. Устройство заскрежетало по поверхности тротуара и замерло, накренившись над дорогой. Я заглянул внутрь. Кроме толстого слоя пыли и паутины, внутри ничего не было. Здесь вообще ничего не было, кроме следов запустения.

Я бродил по этому району три дня. По крайней мере, я так считал. Три раза я засыпал, укрывшись возле стен разрушенных домов. Поэтому каждое новое пробуждение определял как начало нового дня.

Улица была прямой и тянулась, как мне казалось, до самого горизонта в оба конца. Вдоль одной её стороны стояли дома. Точнее не дома, а развалины. Плотно прижатые друг к другу, с покосившимися стенами, выбитыми окнами, покорёженными участками стен. Внутри были видны развороченные квартиры. Заходить внутрь я не решался, уж слишком ненадёжными казались мне строения. На редких перекрёстках было видно, что внутри район завален обломками высоток или залит чем-то напоминающим застывшую лаву. Пройти вглубь было невозможно. Ветер носил по тротуару обрывки газет, которые я не смог разобрать – буквы расплывались в непонятные символы, стоило лишь попытаться их прочесть. Иногда через дорогу проносились высохшие клубки засохших растений – огромные шары из колючек.

С обратной стороны проезжей части всё было гораздо интереснее. За дорогой начинался земляной спуск к воде. Напротив домов широкой лентой лежал водоём со стоячей водой. А за ним на берегу стояли многочисленные Врата. Кованые металлические, арочные, деревянные. Было даже несколько выломанных дыр в заборе, поперёк которых висела цепочка с замком. За этими дырами виднелось неясное марево.

А над проезжей частью на тонких лентах, идущих из ниоткуда, висели ключи. Ржавые и блестящие, массивные амбарные и миниатюрные, будто от музыкальных шкатулок, они качались на ветру. Казалось, можно протянуть руку и нарвать себе целую горсть. Вот только ни один из этих ключей не был моим. Не знаю, как я это чувствовал, но все они меня отталкивали. Я даже попробовал дотронуться до некоторых из них, но каждый раз ключи взмывали повыше над моей рукой.

А ещё меня пугал водоём. Он пах смертью. Даже не пах, он сам был ею. Один раз у меня из-под ног рванула прочь перепуганная ящерка. Она юркнула к воде, и я увидел, как затхлая жидкость плеснулась к ней тонкими струйками. Ящерка попыталась увернуться, но вода как живая потянулась за ней. И в конце концов накрыла зеленоватое тельце. Рептилия дёрнулась и тут же замерла. А потом скрючилась от боли. Стоило ящерице умереть, жидкость стекла обратно в водоём.

Решив не рисковать понапрасну, я перешёл ближе к домам. На проезжей части было много старых проржавевших автомобилей, валялись перевёрнутые мусорные баки, лежало россыпью битое стекло.

Непонятно, откуда я попал в этот район, где жил раньше. Да и кто я, мне было не ясно. Из треснувшего бокового зеркальца одного из автомобилей на меня смотрел мужчина в возрасте, с густой сединой в волосах, тёмными пятнами на обветренной коже, свежей ссадиной на подбородке, о появлении которой я не помнил решительно ничего. Простое невыразительное лицо, которое мне не казалось знакомым. Я чётко чувствовал одно: я наконец-то пришёл. Туда, куда был должен прийти уже давно. И именно здесь моё место.

Утром четвёртого дня меня разбудил стук по мостовой. Я открыл глаза и увидел старика в поношенном балахоне, когда-то, наверное, бежевом. Он шёл, опираясь на высокую клюку, по размерам больше похожую на посох. На глазах идущего была повязка – серо-сизая, плотная, похожая на комок паутины. Путник остановился неподалёку от места моего ночлега и задрал голову в небо. Его хриплое дыхание в этом пустынном месте звучало оглушительно.

– Ох-хо-хо! – тяжко вздохнул пришедший. – Где же мне тебя отыскать?

– Кого? – машинально спросил я и тут же увидел ответ.

Ключ, свисающий справа от старика, покачнулся, натянул ленту и передвинулся ближе к нему.

– Ключик-ключик, – будто и не слышал моего вопроса старик, – когда ты найдёшься?

Я поднялся и подошёл ближе. Старик всё так же не обращал на меня никакого внимания. Ключ вибрировал, пытаясь дотянуться до мужчины. При моём приближении он замер на мгновение, но, будто не почувствовав никакой опасности, снова устремился в сторону своего владельца. Я приподнялся на цыпочки и рванул ленту. Она неожиданно легко распалась. Будто была сделана не из плотной бордовой ткани, а из тончайших нитей. Ключ упал в подставленную мною ладонь. Я сделал пару шагов до старика и вложил тёплый на ощупь кусочек металла ему в руки.

Повязка на глазах незнакомца истлела и опала клочьями на дорогу. Он посмотрел на меня, даже не удивившись, что я оказался рядом, и трогательно, немного по-детски улыбнулся.

– Благодарю тебя, Привратник! – Он крепче сжал ключ в ладони. – Теперь я могу идти дальше!

Я даже не успел ничего сообразить, как старик отбросил в сторону клюку, загрохотавшую по проезжей части, и побежал к воде. Вспомнив про погибшую ящерицу, я с криком кинулся следом. Но моей скорости явно недоставало до прыти прозревшего.

Я успел только перебежать дорогу и увидеть, как он прыгает в воду. И тут же под его ногами возник узкий каменный мостик. Старик поспешил по нему на ту сторону. За его спиной мостик исчезал, распадаясь на отдельные камешки.

На другом берегу старик бросился к ажурным костяным Вратам, повозился немного с замком, а потом шагнул в распахнувшиеся створки и исчез. Врата тут же закрылись и тоже исчезли, а на их месте появились новые: деревянные, более массивные, с тяжёлым засовом поперёк.

– Вот так, значит, – единственное, что я смог в удивлении произнести. – Я, оказывается, Привратник.

Ключи над моей головой, будто отреагировав на это слово, разом затрепетали. Я поднял на них глаза, протянул вверх руку, но они вновь отстранились, дав понять, что так просто мне не достанутся.

Клюка старика на ощупь казалась отполированной. Вырезанная целиком из дерева, она была чуть выше моего роста. Я приподнял её, невысоко подкинул, определяя тяжесть, и пошёл дальше, опираясь на этот неожиданный подарок.

С этого момента я начал доставать ключи людям, выходящим из развалин. В каждое новое моё пробуждение они приходили по одному или по двое, не видя пути к спасению. Женщины и мужчины разного возраста. Несколько детей. Некоторые, как и первый встреченный, оставляли мне что-то на память: куртку, нить бисера на запястье, маленькую флягу с чаем. Я бродил по шоссе между городом и водоёмом, выстукивая клюкой немудрёные мотивы, что-нибудь напевал себе под нос. Старался не уходить слишком далеко от кварталов, в которых привык обитать. Семь дней я помогал желающим добраться до Врат.

Место ночлега в этот раз я выбрал на старом поддоне у стены одного из домов. Очередное пробуждение было тяжёлым. Видимо, спал я не в самой удобной позе, и проснулся разбитым. Все мышцы ломило, в висках стучал пульс, во рту пересохло. Я с трудом поднялся на локтях и застыл как вкопанный.

Неподалёку от меня стояло чудовище. Нижняя часть его тела напоминала паука: толстые серо-зелёные лапы, покрытые короткими волосками, огромное раздутое брюхо, которое почти волочилось по земле. Существо неторопливо топталось по кругу, перебирая восемью конечностями. А вот выше, там, где у паука должна бы находиться голова, было тело обрюзгшей старой женщины. Серая сухая кожа, покрытая сетью морщин и крупными бородавками, длинные нечёсаные седые волосы, висящие немытыми прядями. Согнутые тощие руки. Вместо одежды тело старухи покрывали связки разных проржавевших ключей, при её движении издававшие постукивания и позвякивания.

На лице Ключницы, как я её про себя окрестил, была намотана сизая повязка, как у всех встреченных мной ранее людей. В руках старуха держала нитки, которые брала из охапки, лежащей на паучьей спине.

– Шли три девочки, три красавицы. Я поймала одну, но все три со мной, – негромко забормотало чудовище, свивая нитки в верёвку, на одном конце которой была затянута петля. – Вот поймаю и Его, будет счастье мне.Петля была наброшена на молодого человека, который блуждал неподалёку, не обращая внимания на пленение. Старуха плела верёвку с огромной скоростью, и уже скоро парень отдалился на пару десятков шагов. Паучиха дёрнула за свой конец, по привязи прошла волна, ещё туже затянув петлю на шее пленника.

– Давай, веди меня! – властно приказало существо, направив его в сторону ядовитой ложбины. – Иди вперёд, отыщи мне брод. А уж я тебе ключик от Врат подарю.

Смех чудовища, раздавшийся после слов, был похож на бульканье. Паучиха точно чувствовала, где находится пойманный ею человек, знала, в каком направлении лежат ближайшие Врата, но при этом меня она не видела. И моё присутствие не ощущала.

Пленник безропотно заковылял к спуску в ядовитое болото. Спасать его было уже поздно. Да и слишком опасно. Я встал и смотрел, как он забрался в воду по щиколотку, замотал головой, заскулил. Паучиха снова хлестнула верёвкой, и несчастный бросился вперёд. Жидкость под его ногами запузырилась, начала бурлить и лезть вверх по его телу. Парень взвыл и рванулся дальше. Чавкающая трясина расступилась перед ним. Он провалился по горло и всего лишь за несколько секунд полностью скрылся из виду. На поверхность всплыл и лопнул огромный пузырь, а натянутая верёвка в руках паучихи обвисла.

– Опять неудача! – Старуха отшвырнула остатки привязи в воду и засеменила прочь. – Не Он! Ну хоть силы чуть-чуть напьюсь.

Она довольно потёрла ладони. Злость, вспыхнувшая во мне, затмила разум. Я нагнал паучиху в несколько огромных прыжков и с размаху ударил клюкой по ближней ко мне паре ног. Хитиновый покров её конечностей треснул, чудовище осело, начало заваливаться, а я ударил второй раз по горбатой спине.

Старуха взвыла, закрутилась на месте, начала молотить передними ногами по воздуху вокруг себя, но я уже отскочил на безопасное расстояние. Тварь орала, неистовствовала, но не могла найти обидчика. Я ещё раз убедился, что она слепа.

– Кто посмел обидеть несчастную? – угомонившись, паучиха начала причитать, гладить себя по всклокоченным седым волосам ладонями и неторопливо отползать от опасной ложбины. – Кто не пожалел убогую?

Я на всякий случай промолчал. Чудовище продолжало скулить, а потом неожиданно подпрыгнуло в воздух и, преодолев несколько метров, рухнуло, погребая под собой разъеденный ржавчиной покорёженный автомобиль. В воздух взметнулась туча пыли и обломков. Паучиха потопталась на месте, никого не обнаружила и довольно бодро рванула прочь на оставшихся целыми ногах, волоча за собой две перебитые. Добежав до разрушенных зданий, она нырнула в ближайший тёмный провал и скрылась из виду. Мне оставалось лишь порадоваться, что я изначально не полез исследовать руины. Кто знает, что ещё за существа могут там обитать?

С трудом распрямившись, я побрёл дальше вдоль водоёма. Все мышцы крутило и корёжило. Минутная нагрузка отдавалась болью в теле.

Я был уже достаточно далеко от места встречи с чудовищем, когда за моей спиной с грохотом обвалилась полуразрушенная рекламная конструкция. Остатки стекла из неё крошевом разлетелись по тротуару, где я проходил совсем недавно. Я отбежал подальше и укрылся за собранной кем-то грудой поваленных фонарных столбов. Здесь было неудобно, но меня, как мне показалось, разглядеть со стороны становилось довольно трудно.

Какое-то время ничего не происходило. А потом из руин возле поваленной конструкции выбралось нечто странное, отдалённо напоминающее одичавшего человека с повадками лесной собаки. Чудовище двигалось с хищной грацией. Оно проползло по стене и спрыгнуло на землю. Покрутило головой, водя из стороны в сторону лицом, прикрытым волосами. Негромко присвистнуло и пошло по пути, которым до этого прошёл я. Мне пришлось распластаться на проржавевших столбах, чтоб не выдать ненароком своего присутствия. Если этот зверь продолжит своё движение, то велика опасность, что он меня обнаружит.

Существо забралось на крышу ближайшего ко мне автомобиля и задрало голову повыше. Его спутанные волосы растрепались, и я увидел, как шевелятся огромные уши, реагирующие на малейший звук. Замерев, я постарался задержать дыхание. Шумно выдохнув, странное создание в два прыжка перескочило на покосившуюся стену и распласталось по ней. Уши страшилища вновь начали выискивать источники шума. Обрывки некогда белой одежды почти не прикрывали худое измождённое тело, отдалённо напоминающее человеческое. На грязном лице не было ни носа, ни глаз, ни бровей. Только перекошенный в оскале рот и торчащие в стороны заострённые уши.

Так ничего и не услышав, тварь сложила губы трубочкой и негромко засвистела. Трель, изданная ею, показалась мне даже приятной на слух. И неожиданно в ответ из развалин донеслась ответная мелодия. Я покосился в сторону второго источника звука. Высоко в провале окна, наполовину свесившись вниз, лежало второе существо. Чуть помельче первого, в таких же обносках, оно было схоже со своим собратом и в то же время разительно отличалось от него. Более плавные формы навели меня на мысль, что это нечто когда-то было женщиной. А ещё у неё над приоткрытым ртом был один огромный глаз. И сейчас этот глаз смотрел прямо на меня.

Существо радостно осклабилось и начало спускаться вниз. Продолжать скрываться смысла не было. Я рывком поднялся на ноги и, опираясь на клюку, побежал прочь от чудовищ. В спину мне раздались рёв и улюлюканье первого. Теперь он мог слышать моё передвижение.

– Мать, я нашла Его! – Противный писклявый голос эхом заметался в руинах. – Мы загоним его к тебе.

– Я слышу Его бег, я чувствую Его страх! – вторил ещё один крик.

Я бежал, маневрируя между груд металлолома, обломков зданий и гор мусора. Оступался, падал и снова бросался вперёд. Существа гнали меня, то отставая, то буквально наступая мне на пятки. Рычали, подвывали, кричали что-то нечленораздельное, чтоб ещё больше напугать. Они отстали, когда я начал приближаться к очередному перекрёстку. Стоило мне преодолеть последние метры между двух завалов и выбраться на открытое пространство, вой за спиной стих, а я оказался в толпе людей, бродящих под зависшими в воздухе ключами.

Разного пола и возраста, разных национальностей, они блуждали по шоссе от спуска к водоёму и обратно до съезда вглубь города. Наталкивались друг на друга. И продолжали двигаться, будто не замечая столкновений. Окинув взглядом местность, я заметил неплохо сохранившийся автомобиль с вместительным кузовом и нырнул внутрь, накрывшись кусками поломанных сидений.

В покосившееся зеркало заднего вида я мог рассмотреть, что происходит вокруг. Люди продолжали бродить, не обратив на моё появление никакого внимания. Гончие затихли и не показывались. Неожиданно один из мусорных завалов рухнул на дорогу, чудом никого не задев, и через него перебралась паучиха. Она проползла неподалёку от меня, волоча перебитые задние ноги, и выбралась в центр перекрёстка. Люди вокруг не почувствовали и её. Лишь ключи, висящие в воздухе, будто испугавшись, взмыли выше. Я вглядывался, стараясь не выдать своего присутствия.

– Иди ко мне! – крикнула старуха Гончей-слухачу, выбравшемуся из завалов следом за своей хозяйкой.

Тот покорно подполз ближе, вжимаясь в землю и испуганно втягивая голову в плечи.

– Слышишь, где Он? – Паучиха топнула одной из лап, и её прислужник отпрыгнул подальше.

Я вжался в днище автомобиля, стараясь дышать тише. В зеркало мне было видно, как существо растопырило уши и начало вслушиваться. Оно вертело головой из стороны в сторону, а потом замерло, повернувшись ко мне. Я задержал дыхание.

– Там! – Гончая рыкнула и кивнула в мою сторону.

Старуха обернулась, будто увидела сквозь свою повязку, куда указал ей прислужник.

– У него ваши ключи! – Ключница вскинула ладони над бродящими, и от её пальцев во все стороны разлетелись тонкие нити-паутинки. – Отнимите же их у него!

Нити впивались в людей, окружающих паучиху, проникая им под кожу. И все пойманные в едином порыве стали разворачиваться в сторону моего убежища. Всё такие же незрячие, они начали чувствовать моё присутствие. Измождённые люди пошатываясь побрели к моему укрытию. А Ключница всё выпускала и выпускала нити.

Оставаться здесь дальше было небезопасно. Я пнул дверцу багажника, вывалился на проезжую часть под ноги первому подошедшему и опрокинул его на спину. Второго потянувшегося ко мне человека я оттолкнул клюкой. Вой одной из Гончих раздался прямо с крыши автомобиля, в котором я прятался. Перекатившись, я запустил в неё обломком бордюрного камня. Твари удалось уклониться. А я смог наконец-то подняться. Швырнуть в подвывающую дрянь ещё одним камнем. И броситься прочь от облавы. Люди на перекрёстке, попавшие в сеть паучихи, спешили ко мне, спотыкались, толкали друг друга, но шли вперёд, как заведённые куклы.

Второй из Гончих постарался обойти меня со спины и получил весьма болезненный удар по передней лапе. Прихрамывая и огрызаясь, он отполз к домам. То и дело оглядываясь, я побежал прочь от пересечения дорог, стараясь не споткнуться на развалах мусора. Паучиха вела своё воинство вслед за мной.

– Никуда не сможешь уйти! – раздавался её противный голос. – Их поймала, и тебе та же участь уготована!

– Обойдёшься! – бросил я через плечо.

До следующего перекрёстка Гончие атаковали меня ещё несколько раз, но мне удавалось давать им отпор. А вот за развилкой пути не было. Дорогу мне пересекал довольно широкий поток, вытекающий из озера, в которое обрушивался водопад. Он стекал со скалы, в которую были вмурованы руины здания. Поперечная улица была залита лавой. И единственным вариантом спасения был подъём по узкой каменистой тропке, ведущей вверх, к ущелью, уходящему вглубь города, и пещерам за водопадом. Возможно, в прежние времена эта скала была у подножия какого-то небоскрёба, но катастрофа, произошедшая в этом месте, исказила его до неузнаваемости.

Проклиная охотящихся на меня существ, я начал карабкаться вверх, стараясь выбирать как можно более ровную поверхность. Если это не удавалось, приходилось с осторожностью наступать на россыпи камней. Гончие полезли по тропе следом за мной. А Ключница, загнав меня в эту западню, отпустила пойманных ею людей и неторопливо приближалась к подъёму. Несколько раз мне пришлось нырять под своды неглубоких пещер, чтобы продолжить свой путь.

Меня догнали наверху, у довольно широкой площадки под самым крупным потоком, перед поворотом, уходящим куда-то вглубь ущелья. Кто-то из Гончих камнем упал мне на спину и вцепился в плечи. Пришлось отпрыгнуть к отвесной скале и приложить неугомонную дрянь о поверхность каменной стены. Она отцепилась, и мне удалось отскочить. Вторая атака не заставила себя ждать. Они прыгнули на меня вдвоём, но я смог отбиться быстрыми ударами клюки. Прыжок в сторону, парирование. Новый удар. Я крутился на небольшом пятачке, не пытаясь спасаться бегством. Если бы сейчас я повернулся к охотникам спиной и попытался уйти дальше по тропе, они бы меня одолели.

Паучиха выползла к месту боя неторопливо и грузно. Ей подъём дался тяжелее, чем мне. Встала на краю обрыва и принялась раскручивать над головой верёвку с петлёй на конце.

Мне хватило одного взгляда, чтоб понять, что меня ожидает. Погружаться безропотной марионеткой в отравленное болото я не планировал. В очередной раз оттолкнув Гончих, я разбежался и, воспользовавшись клюкой как шестом, прыгнул через несколько крупных валунов, лежащих перед дальнейшим подъёмом.

По инерции меня пронесло мимо поворота тропы, и я выскочил на залитые водой камни. Отполированные льющимся сверху потоком, они были ужасно скользкими. Удержать равновесие не удалось. Я поскользнулся и покатился вниз, к обрыву, в который с грохотом падала вода. Зацепиться было не за что. Клюка при падении отлетела куда-то в сторону.

Я проскочил сквозь мелкие струи и с высоты в несколько этажей рухнул в озеро под водопадом. Меня тут же закрутил поток, прибивая ко дну. Я что есть сил принялся грести, стараясь выбраться на поверхность. И вдруг увидел, как часть моей руки размылась в воде и начала растворяться. Вместо исчезнувшего предплечья проявилось новое, в другой одежде. Я рвался к воздуху, а меня растаскивало на кусочки в толще воды и погружало всё ниже. Я рассыпался, будто куски краски разлетались от бурлящих струй. И тонул, тонул, тонул…

А потом возникло ощущение прилива сил. В несколько резких гребков я преодолел расстояние до более спокойного течения и вынырнул на поверхность.

– Хельга! – С этим криком я выкашлял попавшую в горло воду.

Вместо седых прядей моё лицо облепляли тёмно-русые волосы. Я плыл к берегу и вспоминал, кем я был раньше. Проводник, навсегда ушедший из Садов.

На мелководье я смог подняться и выбраться на твёрдую поверхность. До ядовитого водоёма, о котором я помнил, оставалось несколько десятков метров. Надо мной на краю обрыва сновали две Гончие, загнавшие меня к водопаду, а Ключницы уже не было видно. Мерзкая дрянь, что же она шептала про девочку, которую поймала? Я на мгновение представил, что могло произойти с Хельгой в лапах этой твари, и почувствовал прилив злости. Стянув мокрую отяжелевшую ветровку, я бросился к водопаду, выискивая место, от которого смогу подняться наверх.

Оно отыскалось достаточно скоро. Я оттолкнулся, подпрыгнул и начал торопливо карабкаться по обломкам камней вверх, не испытывая уже ни малейшего страха перед паучихой. Теперь она не казалась уверенным охотником, как и во мне не было ощущения загнанного зверя. Преодолев последние метры, я выскочил на тропинку за водопадом. Здесь уже не было никого. Словно почуяв моё перерождение, преследователи решили скрыться. Гончие ушли вслед за своей хозяйкой, спрятались в лабиринте погибшего города. Где-то там в плену находилась Хельга, которой всё-таки удалось вывести меня из Садов. Я чувствовал её, как и раньше чувствовал всех Идущих.

Лавовые наросты на зданиях были покрыты растительностью, скрывавшей входы в катакомбы. Я заглянул в ближайший, но почти сразу же уткнулся в тупик. Второй проход оказался длиннее. Самым удивительным было то, что внутри разрушенных, местами оплывших зданий не было кромешной тьмы. Тут и там встречались участки, в которых стены светились приглушённым оранжевым или бежевым свечением. Я крался по тоннелям и залам, которые когда-то, до катаклизма, были обжитыми домами, офисами, магазинами. Кое-где до сих пор сохранились следы человеческого пребывания. На одном из перекрёстков из лавовой стены свисал истлевший скелет, наполовину погружённый в застывшие подтёки. Лавируя между сросшихся над головой сводов, я забирался всё глубже и глубже в погибший город.

Гончая-слухач выпрыгнула на меня из тёмного ответвления, целясь скрюченными обломанными когтями мне в горло. В последний момент мне удалось отшатнуться, и они лишь скользнули по моему плечу, подрав одежду и оставив неглубокие царапины. Ударив нападавшего в спину, я подхватил кусок базальта и запустил его в Гончую. Существо взвыло и снова попыталось меня атаковать. Я уклонился от нескольких замахов когтистой лапы, а потом поймал врага на противоходе, ударив в солнечное сплетение. Гончая отлетела обратно, ударилась спиной о магмовый нарост и осталась лежать неподвижно. Я приблизился к поверженному противнику. Дыхания не было. Проведя ладонью по лицу существа, я прикрыл ему глаза и, развернувшись, проскользнул в коридор, из которого оно выскочило.

По дороге я успел стянуть с себя тунику, оторвать от неё длинный лоскут и соорудить из него подобие пращи. Она показалась мне идеальным оружием против глазастой Гончей, любящей лазить по отвесным стенам. Да и с паучихой могла помочь. В карманы штанов я насобирал по дороге обломки базальта.

Вторая Гончая напала, когда я выскочил из узкой штольни в огромный зал с расселиной посередине. Чудом затормозив недалеко от обрыва, я услышал за спиной движение и упал на холодный камень, перекатившись в сторону. Сбоку лязгнули когти. Ногами оттолкнув бросившееся на меня существо, я поднялся. И едва не пропустил очередной удар. Гончая бросалась на меня, стараясь оттеснить к расселине. Этот напор и сыграл с ней недобрую шутку. Перехватив запястье атакующей, я вывернул ей руку, прокрутил локтевой сустав, выбив его из правильного положения, а потом поднял бывшую охотницу перед собой, перехватив ей горло и вторую руку. Существо замерло, перестав бороться. Оно с ненавистью и страхом смотрело на меня, не пытаясь больше атаковать.

– Ты пытаешься придать упорядоченность хаосу, не осознавая, что он был упорядочен задолго до тебя. – Голос Ключницы, казалось, шёл со всех сторон.

Я понимал, что сейчас она смотрит на меня глазами своей последней Гончей. Та при звуках голоса хозяйки извернулась и ухитрилась прикусить мою руку. Пришлось ещё раз встряхнуть пленницу, отцепляя от предплечья челюсти с мелкими острыми зубами.

– Ты никогда больше не увидишь Её, Привратник! – вновь раздалось под сводами эхо. – Ты пришёл слишком поздно!

Краем глаза я видел, как по верхнему ярусу пещеры, приближаясь ко мне, ползёт паучиха. Повернувшись к расселине, я толкнул существо, которое продолжал держать, с края. Долгий крик оборвался еле слышным шумом удара.

Я отпрыгнул к стене пещеры – и тут же на место, с которого я сбросил Гончую, приземлилась цель моей охоты. Лишённая зрения и слуха, она стала менее опасной. Покрутившись на месте и не нащупав меня, старуха попятилась в тёмный боковой коридор. Пущенный из пращи камень ударил её в плечо, заставив сменить направление движения. Следующий. Третий. Я гнал паучиху прочь по штольням, направляя на путь, которым я забрался сюда. Все её попытки свернуть и сбежать оканчивались неудачей. Она бесилась, крушила лапами стены вокруг, но ничего не могла поделать. Потеряв Гончих, она стала слишком уязвимой. Я всё-таки умудрился запутаться в лабиринте ходов внутри города. Я вывел Ключницу к водопаду, но гораздо выше той площадки, с которой начинал свой путь по подземельям. Мы выскочили на неширокий уступ, за которым резко начинался наклонный спуск к обрыву над водобойным колодцем. С разбега я бросился на спину паучихи, толкая её в сторону обрыва. Мы вместе покатились по склону, нанося друг другу удары. Старуха оказалась на удивление сильной. Мне пришлось блокировать особо мощные атаки, грозящие опрокинуть меня под ноги чудовищу.

Извернувшись, я смог вцепиться в перебитые мной ранее лапы паучихи, заламывая их ей за спину. Старуха дёрнулась и принялась сучить другими ногами, пытаясь скинуть меня на землю. Она обернулась ко мне, и я увидел её открытый рот и искривлённое от боли лицо, но все крики заглушил рёв водопада. Под нашей общей тяжестью мы стремительно соскальзывали к обрыву. Камни, за которые Ключница пыталась зацепиться, вырывались из земли и катились вниз, задевая и её, и меня. Ей удалось удержаться ненадолго перед водопадом, обхватив нависающий над пропастью валун. Будь она одна, возможно, ей удалось бы выбраться. Но ещё и мой вес удержать она не смогла. Сорвавшись с камня, мы рухнули с высоты в холодную воду озера. Поток вдавил нас ко дну, но в этот раз я был готов. Подхватив паучиху, я потянул её в сторону.

Вода подействовала на неё точно так же: тело старухи начало растворяться, теряя очертания паука. Я смотрел, как в моих руках проявлялась человеческая фигура в красной клетчатой рубашке, и не заметил тот момент, когда и с моим телом тоже начались метаморфозы. Подтянув к себе Хельгу, которую струи водопада вымыли из уродливого тела старухи, я начал грести к поверхности. Девушка была без сознания. Я плыл и чувствовал, как сам превращаюсь в кого-то ещё.

Но и она не остановилась в своих метаморфозах. Я видел, как изменялась форма её лица, будто с неё слой за слоем снимали грим, остающийся шлейфом в воде за нами. Волосы потемнели и стали короткой косой. Я плыл, спасая Ору, которой обещал провести через заросли «светлую». Я ли? Или тот, кем я был, прежде чем стать безымянным Проводником в Садах. Тот, кем я вновь становился в этих очищающих водах.

Вдохнув над поверхностью, я вытянул девушку наружу. Она закашлялась, от испуга вцепилась в меня и камнем потянула обратно на дно. Мы вновь тонули, и вновь вода смывала с нас чужие черты. С трудом отцепив руки Оры от моих плеч, я обхватил её за талию и погрёб сквозь воду туда, где был виден подъём дна к берегу.

Мы вынырнули из воды одновременно, нахлебавшись её досыта, жадно хватая ртами воздух. Остатки чужих тел растворялись вокруг нас в воде. Я держал любимую в объятьях, стоя на каменистой поверхности дна.

– Сварт! – Берта в моих руках перестала откашливаться и разревелась. – Сварт!

– Тише, тише, моя хорошая! – Я гладил девушку по голове, ещё не веря, что это она.

Память вернулась, разложив передо мной картины нашей гибели от Тени, дополнив её долгой дорогой сквозь пространство и время. Здесь, у руин неизвестного города, мы с Бертой «сошли-на-нет», как требовал от меня голос в старой церкви. Вернулись к себе истинным, обретя друг друга.

– Сварт, что это было? – Она обхватила меня за шею и уткнулась лицом в мой висок. – Через что нам пришлось идти? В кого мы превратились?

– Я не знаю, любимая! – Сейчас мне было уже не важно, что за путь я проделал до этого момента. – Давай выбираться!

Я потянул Берту к берегу, всё ещё не опуская на дно, которое здесь было слишком глубоким для неё.

– Я не могу! – Девушка замерла у самого мелководья. – Сварт! Я же пыталась тебя убить, когда была этим чудовищем! Я же охотилась на тебя!

Она попыталась отплыть от меня, но я удержал её за плечи.

– Это была не ты! – Я перехватил руки девушки, упирающиеся мне в грудь, и поцеловал её. – Не говори глупостей!

– Это не глупости! – Она всё не унималась, продолжая спорить. – Я действительно пыталась это сделать. А ещё… я ног не чувствую.

– В смысле – не чувствуешь?

– Вообще. Они не реагируют, не могут пошевелиться, не чувствуют прикосновений от середины бёдер и ниже. И в спине сильная боль.

Я подхватил Берту и понёс остаток пути на руках. Стоило нам выбраться с глубины и побрести по воде к берегу, я увидел, что обе ноги любимой висят безжизненными плетьми. А на том месте, которое она мне указала, чуть ниже шорт, проходят следы будто от застарелого удара – того, которым я перебил ноги Ключницы в первую встречу.

Прикусив губу, я выбрался на берег. С первым шагом по твёрдой поверхности мы услышали, как над нашими головами зазвенели, сталкиваясь, ключи. А потом всем скопом рухнули вниз, на землю. Большие и маленькие, теперь они лежали под ногами, можно было протянуть руку и выбрать себе нужный. Только вот нужного-то и не было. Я чувствовал, что ни один из этих ключей нам помочь не сможет. Они были предназначены не для нас. Я пошёл прямо по ним в сторону, где протока от водопада сливалась с опасными водами трясины. С каждым шагом лицо девушки становилось всё более озадаченным и мрачным.

– Сварт... – Берта обессиленно уронила голову мне на плечо. – Мы не сможем пройти сквозь Врата, у нас нет ключей.

– Они сами распахнутся перед нами! – Я крепче прижал девушку к себе. – Ты – мой ключ!

Мы приблизились к отравленному водоёму. Затишье сменилось несильным ветром, лёгкая рябь накатывала на берег, не давая подойти ближе. Я занёс ногу над поверхностью водоёма. Каменный мостик, возникающий перед теми, кто находил путь к Вратам, не проявился. Вместо него под моей ногой возникла зеркальная лента шириной в пару ладоней. Стоило мне опустить ногу на эту ленту, по стеклу пробежала дрожь, но оно выдержало наш вес. Аккуратно я сделал второй шаг. Медленно, стараясь опираться на поверхность всей ступнёй, я продолжил путь. Берта в моих руках вжалась лицом мне в плечо и старалась не смотреть вниз.

С каждым шагом ветер становился всё сильнее. Над серединой водоёма лента начала ходить ходуном, и мне пришлось замедлиться, чтобы не потерять равновесие.

– Я опущу тебя на мостик ненадолго, – прошептал я Берте. – Мне нужно будет перехватить тебя поудобнее.

– Сварт, я боюсь! – Она ещё сильнее вжалась в меня. – И я не смогу стоять на нём. Ноги.

– Не бойся, – уверенно перебил её я. – Тебе не придётся стоять самой, я буду поддерживать тебя. И потом возьму на руки по-другому.

– Хорошо, – кивнула девушка. – Я готова.

Удержать равновесие на стеклянном полотне оказалось очень трудной задачей. Наша вынужденная дорога вздрагивала, по ней шли колебания, грозящие окунуть нас в ядовитую жидкость. Но мне удалось провернуть задуманное. Я перехватил Берту поудобнее и смог продолжить движение.

Оступился я уже у самого берега. Порыв ветра ударил меня в спину, и я, не удержавшись, дёрнулся вперёд, окунув правую ногу по самую щиколотку. Резь была такой, что на мгновение я просто застыл на месте, не воспринимая ничего. Все ощущения заполонила собой бесконечная боль, разгоревшаяся в ступне из маленькой точки до лавины, затмившей сознание. Я даже не понял, как смог преодолеть последние шаги и рухнуть в нескольких метрах от берега на покрытый мелким чёрно-жёлтым песком склон.

Пришёл я в себя, когда Берта, прокусив от боли губу, стянула с меня мокрый ботинок. Я увидел ногу: чёрную, со скрюченными, ничего не чувствующими пальцами. В ужасе перевёл взгляд на руки любимой и увидел, как по её ладоням расползаются чёрные пятна. Я оторвал кусок ткани от моей подранной туники и принялся вытирать попавшую на Берту воду.

Жидкость, над которой мы прошли, вытворяла нечто невообразимое. В берег били широкие волны. То тут, то там из водоёма взлетали в воздух водяные столбы. В нескольких местах крутились водовороты.

– Сварт, остановись! – Берта наконец смогла отпустить прикушенную губу, с которой потекла кровь. – Нам нужно уходить вперёд, здесь опасно.

Я послушался. Бросил клочки одеяния, которым удалось замедлить распространение чёрных пятен по рукам Берты, и поднялся на колени. Наступить на промокшую ступню было невозможно. Теперь мы оба не могли ходить. Взвалив Берту на себя, я пополз по пологому берегу к засиявшим перед нами Вратам, стремясь оказаться как можно дальше от воды.

Пару раз я останавливался и бросал взгляд за спину. Водоём бурлил. Вода из него начала испаряться, распадаясь на мелкую взвесь, поднимающуюся в воздух. Дымка с каждым мгновением становилась всё гуще, обретая насыщенный сизый цвет. Замерев ненадолго над водой, она несколько раз покачнулась, пошла рябью, а потом двинулась на берег. Туман накатился на песок и пополз выше, поглощая собой всё пространство за нами. Отдельные пряди марева вырывались вперёд, будто тянулись отрезать нам путь к спасению.

Сияющие всё ярче Врата приветливо распахнулись, не дожидаясь, когда мы приблизимся. И я увидел, как ползущий сбоку туман полез в открывшийся проём, заслоняя его от нас. Берта, до этого изредка всхлипывавшая от боли, замолчала, крепче обхватив меня. Ногу жгло. Отрава, убившая мне ступню, пустила корни выше.

Мутная дымка настигла нас почти у самой точки перехода. Налетела со всех сторон и стала стягиваться. Насыщенность тумана всё возрастала, и я почувствовал, что не могу продраться сквозь него дальше. Крепче обняв Берту, я попытался сделать хотя бы ещё один шаг – и не смог. Туман не пускал. Клочья его начали клубиться вокруг нас всё быстрее, образуя подобие кокона. Дымка уплотнилась и стала давить на нас. Туман обрёл осязаемость.

Я увидел, как там, откуда мы выбрались, в небо ударили несколько столбов из водяной взвеси. А потом туман обхватил наши тела и принялся сжимать в своих объятьях. Берта вскрикнула, когда очередное кольцо сдавило её плечи. Отбиваясь от навалившейся на нас пелены, я даже не заметил, как стало затухать сияние Врат, ведущих к спасению. Одна из плетей тумана обхватила моё горло и потянула прочь от Берты. Одной рукой я вцепился в запястье девушки, боясь потерять её в наползшей на нас мгле, а вторую безуспешно старался подсунуть под сдавливающую меня петлю.

Вспышка, озарившая собой Врата, выдернула меня из пучины, в которую падало моё сознание. Яркий свет пробил пелену вокруг, и я увидел, как из Врат вылетает клинок. Тот, который я выронил, спасая любимую от Тени, клинок Вечной пары. Лезвие с шипением прорезало сизую мглу и воткнулось в спеленавший нас кокон. Туман рядом с нами вспыхнул и рассыпался на клочки, тут же выгоревшие в воздухе. Моё горло, сжатое плетью из водяной взвеси, освободилось, и я упал на колени, успев в последний момент подхватить оседающую Берту.

Клинок пылал жарким огнём, впитывая в себя остатки умирающего марева. Я схватился за рукоять, но почувствовал лишь лёгкое покалывание и тепло, греющее ладонь. Подняв нож выше, я на коленях пополз вперёд, свободной рукой придерживая Берту. Осунувшаяся, измученная, она балансировала на грани между действительностью и беспамятством, но старалась помочь мне. Вокруг нас, за границей пространства, озарённого светом лезвия, сновала Тень. Скрываясь в оставшемся тумане, она не решалась приблизиться, опасаясь оружия в моей руке. На сизом полотне хмари проступали лица блуждающих, которых я не смог спасти, будучи Проводником. Во мгле перекрикивались Стражи.

Врата захлопнулись, но продолжали светиться. Песчаный берег кончился, я полз по сырой траве, скользящей под коленями, в которые впивались мелкие камешки и ветки. Берту становилось всё сложнее удерживать. Пульсирующая боль продолжала разрастаться. Я не запомнил, как мне удалось преодолеть последние два десятка метров до Врат. Осознание реальности вернулось в тот миг, когда я уткнулся лбом в шершавую поверхность некрашеных досок, из которых были сбиты створки. Клинок лежал под ногами. Берта сидела рядом, опираясь о Врата спиной.

– Они не поддаются! – В её голосе звучала усталость. – Я не смогла их открыть. Здесь даже замочной скважины нет.

Переведя взгляд с девушки на препятствие, я ударил в створку кулаком. Раздался глухой звук, но доски даже не пошевелились. Размахнувшись, я ударил ещё раз. И ещё. А потом начал молотить по Вратам обеими руками. Безрезультатно.

– Плохой из меня оказался ключ, – огорчённо прошептала Берта.

– Самый лучший! – улыбнулся ей я. – Если бы не ты, я не выбрался бы из церкви в Застывшем городе. Никогда бы не узнал, что ждёт Идущих за границей Садов. Не добрался бы сюда. Не отыскал бы твою основу в мороке, который навела Ключница. Кто же ты, если не ключ, открывший мне все пути?

– Создавшая! – раздался на границе дымки глухой низкий голос.

Туман расступился, и в безопасный свет вползло существо, покрытое рваными ранами. Четыре из шести ног его были перебиты и волочились по земле, оставляя за собой взрытые борозды. Правый бок зверя тяжко вздымался, менял свои формы и размеры: то расплывался в полупрозрачное нечто, то покрывался клетчатым узором.

– Вывертень! – удивлённо и радостно воскликнул я.

Существо добралось до нас и рухнуло рядом, уронив голову Берте на колени.

– Вервал, – тяжело выдохнул зверь, – а не Вывертень! Распад. А она – часть Создавшей, как и ты!

Мы сидели рядом с ним, не зная, что сказать. Слова были ненужными. Он лишь подтвердил мои догадки, которые я пытался выстроить в единую картину.

– Теперь вы сможете объединиться. Моё ожидание было не напрасным. – Вервал с трудом перевалился на другой бок.

Из ран его сильнее потекла серо-голубая кровь, покрывая землю вокруг и нас с Бертой. Разводы столь странного цвета оставались на нашей коже, а потом впитывались, исчезая без следа. А вместе с этим проходила боль. Капли, попавшие на мою ногу, остановили процесс, запущенный жидкостью из водоёма. Я заметил, что Берте тоже стало легче. Она протянула руку и погладила нашего спасителя из Садов по голове.

– Бедненький, – прошептала она. – Как же ему больно. Он понимает, что это его последние мгновения.

– Когда-то давно было больнее. – Голос зверя становился тише с каждой секундой. – Когда лезвие отсекло меня от нашей основы. А сейчас нужно лишь немножко потерпеть.

Он покосился на нож, лежащий возле моей руки, с заметной неприязнью. Попробовал немного отодвинуться – и не смог. Вторая попытка тоже оказалась неудачной.

– Сделайте это! Оборвите мою жизнь! – в конце концов смирился он. – Так я быстрее смогу возвратиться в основу.

– Я… мы не можем! – Мысль о том, чтобы убить это существо, показалась мне ужасным кощунством.

– Сможете! Если хотите спастись... – Речь зверя становилась всё менее разборчивой. – Туман скоро преодолеет барьер. А без меня вы не сможете стать единым целым.

Словно в подтверждение слов Вервала туман покачнулся и сдвинул свои границы ещё на несколько шагов к нам. Я взялся за деревянную рукоять у кромки лезвия. Берта обхватила черен выше моей ладони. Пальцы её дрожали. Пришлось накрыть их сверху своей ладонью.

– Бейте! – зверь улыбнулся и прикрыл глаза.

Туман двинулся к нам. Я надавил на навершие рукояти и погрузил нож в тело Вервала. Берта вскрикнула. Что-то невидимое вырвалось из нанесённой нами раны и вихрем закружилось вокруг. Сила наполняла нас с Бертой, приподняв над землёй. Я упивался тем, что вливается в моё тело, ощущая пьянящее чувство всемогущества. Вихрь крутил нас в воздухе, то отдаляя, то вновь притягивая друг к другу. Тело Вервала исчезло. А когда затих силовой поток, меня плавно опустило к подножию Врат. Рядом приземлилась Берта.

Туман в очередной раз дёрнулся в нашу сторону. Но я не стал его дожидаться. Развернувшись, я ударил ножом по Вратам, разбивая их створки на куски. Лезвие разрезало древесину и переломилось на четыре части само. Взяв Берту за руку, я сделал шаг вперёд. И рассыпался золотом.

Сметая все клочки Тени на своём пути, из проёма устремилась золотая пыль. Держащие меня и Берту отростки отшатнулись, и нас ударило об стену. Я успел обхватить девушку перед тем, как мы на огромной скорости устремились к земле.

А потом мир погас.

Город засыпало золотом с небес. Кружа между домов, оно ложилось плотным слоем на землю, залетало в каждый уголок, оседало пушистыми шапками на ветках деревьев. Город, накрытый ещё недавно сизым покрывалом, очищался. Исчезли с неба плотные тучи, и сейчас казалось, что мельчайшие драгоценные частички осыпаются с самих звёзд, ярко сияющих над головой.

Тени не было. Её не осталось в глухих уголках двора. Она ушла с улицы. Исчезла из города. Оставила в покое весь мир. Золотая пыльца, разлетевшаяся в одночасье из всех существующих Врат, уничтожила тьму вокруг. Замерло движение. Город затих, будто сжавшись до размеров одного двора, в котором лежали два человеческих силуэта, покрытых золотом. Тела, сорвавшиеся из-под небес.

В Застывшем городе загорались огни. То тут, то там раздавались звуки ночного мегаполиса. Вспыхивал свет в окнах. На привокзальной площади становилось всё более людно. Многие встречали только что прибывший к перрону состав. Невдалеке проехал дребезжа старый трамвай. Из дверей старой церкви в отдалённом районе выходили прихожане.

Заросли исчезли. Пропали старые покосившиеся заборы, развалившиеся домики. Сады окончательно преобразились. Вечерний парк сиял огнями. По тропинкам прогуливались парочки. Играла музыка, веселилась молодёжь. На одной из площадей высоко взлетали струи фонтанов, подсвеченные разноцветными фонарями. В глубине аллей на одном из газонов была высажена целая клумба больших, размером с ладонь, клетчатых цветов.

Вместо отравленного водоёма плескалось тёплое море. Песчаная коса пляжа заканчивалась подъёмом к неширокому шоссе, за которым лежали районы города. Высокие здания, широкие проспекты между ними, утопающие в зелени парки. В центре перекрёстка, у выезда на шоссе, возвышалась на постаменте стела в форме обоюдоострого лезвия. Её золотистая поверхность сияла в лучах садящегося в море солнца.

Я видел всё это одновременно, будто пролистывал слайды в проекторе: один за одним, выхватывая взглядом самые красивые картины. Во тьме вспыхивал луч света, озаряющий для меня очередное изображение. Не хотелось больше ничего, только лежать и всматриваться в проявляющиеся образы.

Через силу я разлепил глаза. Берта, засыпанная, как и я, золотым крошевом, смотрела на меня и улыбалась.

– Мы вернулись, Сварт, – прошептала она мне.

– Мы существуем! – улыбнулся ей в ответ я.