Гипнотизер в МВД: иллюзия правды. Том 2.

Глава 1. Черная карта выпала неудачно

Поздно вечером, когда улицы прорезали косые нити дождя, мужчина вышел из подъезда дома, в котором последние два месяца он бывал почти каждый день. Находил там удовлетворение, радость и счастье.

Вот и сейчас он, раскрыв над головой зонтик, прошелся по улочке перед домом, выходя со двора, но сначала посмотрел наверх, на освещенные окна третьего этажа. Сначала сердито нахмурился, прошептал ругательство, шевеля чувственными толстыми губами. Но потом взял себя в руки и слегка улыбнулся, словно согреваемый недавним приятным воспоминанием. Бодро зашагал дальше. На мелкий дождь он не обращал внимания.

Дело происходило в Ленинградской области, в Гатчине. До северной столицы еще ехать далеко на электричке, поэтому мужчина торопился. Он поднял вверх воротник плаща, прикрылся от дождя зонтиком, направился на станцию, до которой было минут десять ходьбы.

Из-за холода и дождя, а также по причине позднего часа, весь город уже постепенно погрузился в тяжелую дремоту. Казалось, его ничто не могло пробудить от оцепенения. В окнах домов, мимо которых быстро проходил мужчина, горели огни, но людей за ними не было видно. Как будто весь город населен призраками,подумал мужчина. Призраками, о которых так любит твердить Маша.

Только недавно он снова спорил с любимой женщиной, которая убеждала его, что мужчине грозит огромная опасность. Об этом ее предупредили духи предков. Причем не саму Машу, а медиума и спиритуалиста, посредством которого Маша общалась с духами.

Что за чушь! Мужчина наступил на лужу, намочил штанину и перестал улыбаться. Маша всем хороша: великолепная внешность, покладистый характер, отличная хозяйка и рукодельница, всегда готова выслушать и дать мудрый совет. Но вот эта ее увлеченность потусторонним миром просто возмутительна! Сколько раз они ссорились из-за этого!

Мужчина был инженером, работал на стратегически важном объекте. Он мыслил на языке цифр и подчас нередко переводил на этот универсальный способ весь окружающий мир. Он всерьез полагал, что на самом деле весь наш мир состоит из цифр и любое явление можно выразить точным и ясным математическим путем.

И ему была невыносима мысль, будто кто-то другой, тем более, любимая женщина может брать в эти восхитительные расчеты такие неясные и расплывчатые категории, как духи и привидения. Мужчина был законченным атеистом и отрицал любые проявления сверхъестественного мира. Он считал их проявлениями глупого и ленивого ума.

Все необъяснимые природные явления можно объяснить математически. С точки зрения науки. И только вот эта упрямая Маша никак не желала понять его точку зрения. Более того, она продолжала посещать этого экстрасенса, к которому, честно говоря, мужчина испытывал и неодолимую подсознательную ревность.

Одна только мысль, что его любимая женщина остается наедине с другим существом мужского пола и доверяет ему все сокровенные тайны, приводила мужчину в бешенство. Вот и сегодня, начавшийся так приятно вечер, в конце концов, все-таки закончился тихой ссорой. И все потому, что Маша сама завела разговор о грозящей ему опасности.

— Может быть, ты никуда не поедешь сегодня? — умоляюще спросила женщина и погладила мужчину по руке. — Ну, пожалуйста?

Он сначала подумал, что она не хочет с ним расставаться и поэтому так страстно умоляет его остаться. Но вскоре выяснилось, что проклятый телепат сказал, будто ему сегодня грозит какая-то страшная опасность и ему лучше не появляться на улице в вечернее время. Оказывается, Маша переживает только из-за этого.

Мужчина обладал вспыльчивым характером, поэтому он сразу высказал женщине все, что думает по поводу идиотских предупреждений этого шарлатана. Он и в самом деле не мог остаться в Гатчине сегодня, поскольку завтра на работе у него должно состояться важное производственное совещание. Правда, он подумывал о том, чтобы остаться у Маши на ночь, а ранним утром уехать на работу, но теперь об этом и речи быть не могло.

Он уехал домой, несмотря на дождь и мольбы Маши. Уехал, потому что намеревался доказать глупой своей подружке, что никаких предсказаний не существует и все это глупые выдумки обманщиков, любящих вытягивать денежки из таких легковерных дурочек, как она. Маша все равно пыталась остановить его, так что мужчине пришлось оттолкнуть женщину. Правда, потом он извинился и она вроде бы даже простила его, но все равно была опечалена.

Мужчина шел по темной промозглой улице, но в мыслях своих переживал недавний разговор со своей любимой женщиной. Переживал ссору и затем примирение с ней. Увидев телефонную будку, подошел, бросил монетку и набрал номер. Немного смущаясь, подождал, когда зазвучат гудки.

Право, совсем, как мальчишка. Как юный влюбленный мальчишка. Хотя, почему бы и нет. Даже убеленному сединами инженеру и начальнику отдела на засекреченном заводе по производству судового электрооборудования, орденоносцу и отмеченному грамотами работнику, тоже иногда случается совершать глупые поступки. Что поделать, это жизнь и от этого она так прекрасна.

— Але, — сказал женский голос.

— Маша, это я, — сказал мужчина. — Я хотел еще раз перед тобой извиниться. Мне жаль, что так получилось. Просто я… Ну, ты знаешь, как я отношусь к телепатам.

— Милый! — сказала женщина взволнованно. — Что с тобой? Ты где? Ты придешь обратно?

— Нет, конечно, — ответил мужчина, усмехаясь. — Я уже недалеко от станции. Я позвонил тебе сказать, что все в порядке. Я почти добрался до дома. Так что ложись спать и не волнуйся. Поняла?

— Позвони мне, когда приедешь домой, хорошо? — попросила женщина. — Пожалуйста!

— Хорошо, — снисходительно сказал мужчина. — Хорошо.

— Саша! Зачем ты ушел? — крикнула женщина. — Я не хочу тебя терять. Я так тебя…

И тут связь оборвалась. Мужчина поморщился, досадуя, что Маша все-таки нисколько не успокоилась. Затем повесил трубку и отправился дальше.

Он свернул с большой городской улицы на проулок, срезая путь. Ботинки шлепали по лужам. Домой, срочно домой. Принять ванну и спать.

Внезапно сзади взревел мотор и вспыхнули фары. Мужчина обернулся и увидел машину, несущуюся на него по кочкам и ухабам. Когда только она успела подкрасться так близко и незаметно?

Все произошло очень быстро. В последний миг мужчина понял, что машина едет прямо на него. Он рванулся в сторону, но было слишком поздно.

Автомобиль догнал его, сбил с ног, опрокинул на землю и ударил несокрушимым бампером. Мужчина упал на землю, а неизвестный автомобиль неумолимо продолжил движение. Проехал по распростертому телу, раздавив мужчине голову и грудную клетку. Затем победно взревел мотором и помчался дальше по улице.

Мужчина так и остался лежать на земле, а его неподвижное лицо, смывая кровь, заливали капли дождя.

***

Я торопился на небольшое выступление в Доме композиторов, поэтому хотел как можно быстрее покончить с этим делом.

— Почему бы тебе не уделять больше внимания нашей работе? — недовольно спросила Белокрылова. — Почему в последнее время тебя все время приходится чуть ли не силком тащить на вызовы? Ты можешь объяснить, что происходит?

Я отвечал, как будто речь шла как о само собой разумеющемся:

— У меня сейчас жаркое время. Сезон выступлений. Люди вернулись с отпусков и хлынули в цирки и театры. На концерты. А меня поэтому постоянно вызывают выступать. И я, между прочим, становлюсь уже очень популярным.

Я улыбался, когда говорил об этом. Знал, что шефине не нравятся мои выступления. Будь ее воля, так она бы вообще запретила мне выходить на сцену. И целиком бросила только на расследование преступлений.

Но я так не мог. Мне надо было иногда отвлекаться от тех ужасных мерзостей, с которыми милиционеры ежедневно сталкивались в своей работе. И лучше, чем живительная атмосфера благодарной и веселой аудитории, для этого не было.

Ну, а сейчас Белокрылова поморщилась. Как и каждый раз, когда я напоминал ей о выступлениях. И о том, что я зарабатывал на жизнь таким образом гораздо больше, чем самые заслуженные милиционеры.

— Может быть, это так, но тебе не мешало бы почаще появляться у нас, — сказал она. — Чтобы мне не приходилось каждый раз трезвонить тебе домой.

Но она и сама постоянно звонила мне. Формально для того, чтобы вызвать на работу. Но я знал, что на самом деле Аня беспокоилась, как бы со мной не случилось ничего такого. Как бы Пиковый король не сделал во мне множество новых дырок острыми и режущими предметами. И когда я иногда я оставался ночевать в ГУВД, улегшись на диванчике в отделе, Белокрылова радовалась, как ребенок.

— Ладно, что тут у нас стряслось? — спросил я, поскольку мы поднялись на третий этаж галантерейного магазина, где произошло хищение. — Ради чего вообще затеяли весь этот сыр-бор?

— Как ради чего? — спросила Белокрылова. — Произошло убийство, среди бела дня, на глазах у всех! Ты хочешь сказать, это такие пустяки?

Я пренебрежительно посмотрел на начальницу.

— Конечно. Мне надо поскорее закончить с этим делом. У меня через час очередное выступление. Народу не так много, но это будут люди искусства. Я не могу заставить их ждать.

Белокрылова сердито фыркнула и пошла вперед. Она сердито топала каблучками по мраморной лестнице. Я снова мысленно усмехнулся. Однако, сзади на мою начальницу открывался прекрасный вид. Ей очень шла деловая форма: обтягивающая юбка чуть ниже колен и облегающая талию кофта с воротником.

Ох, какой же она славный кусочек! Даже хорошо, что она рассердилась и позволила мне насладиться этим видом. Тем более, что в моем нынешнем положении я только и мог позволить себе такие развлечения, но не больше.

На третьем этаже, там, где была галантерея, навстречу нам вышел милиционер. Капитан, лет тридцати-сорока, подтянутый, спокойный и усатый. Глаза живые и насмешливые. Белокрылову он тоже оглядел с восхищением и наверняка был не прочь за ней приударить.

Вот только сделать это ему вряд ли бы удалось. Легче растопить вечную мерзлоту на Марсе, чем расшевелить мою шефиню. Поэтому сейчас он принял вид ревностного служаки и сообщил:

— Все, как вы и приказали. Все свидетели задержаны и находятся на прежнем месте. Тело также не трогали. Вы приехали самые первые, даже криминалистов еще нет, поэтому вы и будете вести первичный осмотр.

Белокрылова кивнула и немедленно пошла вперед, а капитан вынужден был поспешить рядом с ней.

— Вы уже в курсе дела? Погиб некий Митрофанов Вадим, местный фотограф из районной газеты. Его закололи ножом, хотя мы так и не смогли найти орудие убийства. Все те, кто обнаружил тело, нами задержаны. Скажите, а вы что, собираетесь прямо здесь произвести первичный допрос свидетелей? И не отвезете их в отдел?

Но не успела Белокрылова ответить, как это сделал я:

— В этом нет необходимости. Мы сейчас проведем их опрос, выясним, кто убийца и арестуем его. А остальных отпустим.

Капитан только теперь оглянулся на меня, будто бы только заметил.

— А вы кто такой? Вы тоже криминалист?

— Нет, — впервые раскрыла рот Белокрылова. — Это наш консультант.

Капитан слегка улыбнулся и указал на меня пальцем. К сожалению, он был плохо воспитан.

— Ага, я понял, ты тот самый телепат, про которого я столько слышал. И что же, ты вызовешь духов, которые скажут тебе, кто убийца?

Я тоже слегка улыбнулся.

— Все вполне возможно. Может, мне даже стоит вызвать твоего прадедушку, чтобы он помог нам?

Труп Митрофанова лежал посреди зала, рядом с диванчиком и столиком для продажи. Всюду стояли гобелены и мотки с тканями, коробки для обуви и посуды, мебельные принадлежности и предметы быта на продажу.

Я опустился на колени и наклонился ближе к телу. По привычке осмотрел поближе лицо и руки. А также ноги и ботинки. Даже понюхал ароматы, исходящие от тела.

Помимо запаха крови и внутренностей, идущих от ужасных ран на груди, от убитого пахло тонким дорогим одеколоном. Он был неплохо одет, явно знался с фарцовщиками.

— Ну что, телепат, твои духи что-нибудь говорят тебе? — продолжал улыбаться милиционер. — Может, они укажут, где находится нож, которым убили фотографа? Пока не приехала служебная собака и не обнюхала все здесь гораздо лучше тебя?

Я поднялся с колен и посмотрел на Белокрылову.

— Он был дамским угодником. Душа компании, весельчак и хохотун. Способен рассмешить любого. И разбил множество женских сердец. Заманивал к себе в студию и там соблазнял юных натурщиц. Очень, кстати, удобное место для ловеласа. Само собой разумеется, что его убили из ревности.

Милиционер слушал меня, открыв рот. Потом спросил:

— С чего ты взял?

Но я уже не слушал его. Времени у меня оставалось все меньше и меньше. Я указал на группу людей, ожидавших нас неподалеку в соседнем торговом зале.

— Пойдемте туда, там нас ожидает убийца. Надо поскорее раскрыть его и все, можно идти дальше.

Милиционер побежал вперед, а Белокрылова пошла рядом со мной.

— Только не вздумай мне тут опять устраивать твое цирковое представление, — строго сказала она. — Хватит устраивать номера! Ты не на сцене!

Я улыбнулся.

— Конечно, Анна Николаевна. Все, как вы пожелаете.

Белокрылова закатила глаза и подняла лицо к небу.

— О боже, за что мне такое наказание! Что я потом скажу Кукушкину и Хвалыгину?!

Я пожал плечами.

— Ты просто предъявишь им убийцу и они тут же успокоятся.

Но Аня не хотела сдаваться так просто.

— Ты сначала поймай его, этого убийцу! А потом уже хвастайся.

Тут нам пришлось умолкнуть, потому что мы подошли к группе ожидавших нас людей. Это было шестеро человек, не считая милиционера. Пятеро мужчин и одна женщина. Я подошел ближе, осмотрел их всех.

Итак, кто это у нас тут? Ага, эти двое, пожилой мужчина и женщина, явно семейная пара, они и зубочистку не могут удержать в руке, не то что нож, да еще и кого-то зарезать им. Впрочем, на всякий случай я спросил их:

— Скажите, если бы вы переродились в следующей жизни в животных, кем бы вы хотели быть?

— Ленивцем, — тут же ответил старик. — И я весь день лежал бы в джунглях и ел бананы. Или что там едят ленивцы?

— Что же, отличный выбор, — ответил я. — А ленивцы обычно питаются древесными листьями, хотя могут при случае съесть насекомое или мелкую ящерицу. Ну, а вы, гражданочка, кем бы хотели стать?

— Я была бы бабочкой, — ответила старушка. — И порхала бы от цветка к цветку.

— Отлично, — сказал я. — Вы можете идти. Я вас больше не держу.

Усатый капитан спросил:

— То есть как это идти? А протокол?

А Белокрылова торопливо сказала:

— Минутку, товарищи, подождите вон там. Не уходите.

Но я уже перешел к следующим участникам шоу. Четверо мужчин. Все выжидающе смотрели на меня.

Я подошел к первому, высокому мужчине в униформе продавца. Он заметно волновался.

— Привет, дружище, — сказал я. — Это ты пришил фотографа? Тебе не понравились его снимки?

Продавец отшатнулся.

— Что вы такое говорите? Да как вы можете? Я просто переживаю, как там мои рыбки в аквариуме. Они не кормлены.

— Да что вы говорите? — улыбнулся я. — Скажи мне еще, чем лучше чистить аквариум? Говорят, есть такое средство, «Антимуть» называется. Говорят, хорошая штука.

— Ни в коем случае, — запротестовал продавец. — Только содой или горячей водой. Иначе…

— Ладно, ладно, хорошо, — я уже перешел к следующему посетителю. Это был толстый мужчина, расслабленно сидящий на диванчике. — А вы, отвечайте быстро, любите фотографироваться?

— Да, — ответил он. Я вгляделся ему в глаза. — Но это не значит, что я пришил этого фотографа, как ты сказал. Я его пальцем не трогал.

— А вы женаты? — продолжал я допрос.

— Уже нет, — мужчина рассеянно потер безымянный палец руки.

— Хорошо, я за вами буду следить, — сказал я и встал перед третьим мужчиной. Вернее, парнем лет двадцати пяти. Спортивного телосложения, крепким и ловким. — А ты, приятель, знаешь, сколько раундов длится матч в любительском боксе?

— Три, э-э, то есть нет, шесть, — ответил быстро парень.

Я кивнул.

— Понятно, молодец. А теперь назови мне имя чемпиона мира в тяжелом весе в профессиональном боксе?

Парень расплылся в улыбке.

— Конечно же, Виктор Рубцов, наш герой.

Я снова кивнул.

— Ясно, молодец. Только ты никуда не уходи, ты у меня первый подозреваемый на звание убийцы.

— Что? — ошарашенно спросил парень.

Но я уже стоял перед четвертым мужчиной. Тоже пожилым, но все еще крепким и полным сил. Он сидел в кресле и курил сигарету.

— Что это у вас за методы допроса? — спросил он. — Делать больше нечего?

Я наклонился ближе к нему.

— Вы важная шишка. Но недостаточно. Работаете в райисполкоме? Или чуточку ниже?

— Эй, Ян, прекрати, — сказала Белокрылова.

— Однако, — удивился мужчина. — Порядочки у вас тут совсем интересные. Я найду, что сказать вашему начальству.

— Говорите, что хотите, — я наклонился и взял его за руку.

Пощупал пульс, прежде чем мужчина вырвал свою руку. Все в порядке. Это не он. Тогда я повернулся к всем присутствующим и сказал:

— А теперь помогите мне найти нож, которым убили фотографа. Смотрите на мои руки и мысленно повторяйте: «Вперед!», «Вправо», «Влево» или «Назад», для того, чтобы я нашел орудие убийства. Даже если вы не хотите этого, вы все равно скажете мне это.

Я прошелся по залу, пристально наблюдая за зрителями. Пожилой мужчина сказал:

— Это какой-то идиот. Как таких только пускают в милицию?

Но я продолжал делать широкие пассы руками. Наконец, остановился возле коробок для упаковки посуды и обуви. Открыл одну из них и под широкой фаянсовой тарелкой обнаружил окровавленный нож.

— Но как же так? — спросил усатый капитан. — Как ты это проделал?

Я указал на толстого мужчину.

— Его глаза и дыхание сказали мне, куда двигаться. Все остальное — дело техники. Это и есть наш пациент.

— Еще чего! — усмехнулся он, хотя и привстал на месте. — С чего вы взяли?

Я указал на его руку.

— С того, что ты сам сказал, что уже не женат. Развелся недавно. Почему? Потому что жена тебе изменила. Ты застукал ее с фотографом. А вот сегодня наткнулся на него и убил кухонным ножом из коллекции местной посуды. То, что я сказал, легко проверить, так что тебе не стоит отпираться.

Едва я закончил, как толстый мужчина вскочил с дивана и рванул прочь по залу. Милиционеры побежали за ним. Я улыбнулся и посмотрел на Белокрылову.

— Ну что, дело закончено? Могу я теперь идти на выступление?

Глава 2. Весь мир иллюзия

Всю ночь шел дождь. Выл ветер, капли монотонно стучали в окно. Казалось бы, отличное время, чтобы спать без задних мыслей.

Но я не мог уснуть. Все лежал и лежал, бессмысленно глядя в потолок, на котором иногда пробегали причудливые тени от фар машин, изредка проезжавших по улице.

Обычно не могут заснуть люди с нечистой совестью. Ну что же, я считал, что совесть у меня как раз нечиста. По моей вине два месяца назад погибла хорошая девушка Катя, ударница труда и отличница учебы.

Будущая эстрадная гипнотизерка. Как же ей нравилось учиться, впитывать знания и изучать что-то новое. А я, честно говоря, относился к ее любознательности снисходительно, по-отечески.

Думал, что это не совсем серьезно. Перебесится и обратно вернется работать на железную дорогу. И еще я не знал, каким будет у нас будущее. Останемся ли мы надолго парой или разбежимся. Оказалось, ни то, ни другое.

Проклятый Пиковый король. Каким-то образом он узнал мой адрес и проник ко мне в квартиру. Хотя почему каким-то образом? Я впоследствии выяснил, что он просто узнал мой домашний телефон через Колоскова, а там уже нетрудно вычислить и адрес проживания.

Причем Колоскову незадолго до убийства звонила какая-то женщина, видимо, сообщница Пикового короля или та, кого он попросил мне позвонить. Неважно. Главное то, что он хотел нанести удар именно по мне.

Он уже знал, что я открыл охоту именно на него. Он понял, что я непонятным сверхъестественным образом узнал о нападении на Савинковых. И несмотря на все это, он не испугался. Наоборот, он нанес удар в ответ. Очень сильный и мощный.

Это была плата за спасенные мной жизни. Баланс во вселенной в любом случае требует равновесия. И то, что я спас Савинковых, теперь требовало ужасного возмещения.

Вот дьявольщина, я уверен, что он даже порадовался, когда вместо меня обнаружил Катю. Ему недостаточно просто убить меня. Своим извращенным хитроумным разумом он решил нанести мне прежде всего моральный урон. Убить ту, что была дорога мне. Уничтожить меня морально.

Да, должен признаться, сначала ему удалось достичь поставленной цели. Я был оглушен на пару дней. Тут же выехал из той квартиры, где произошло убийство и поселился в другом месте.

Но потом собрался с силами, потому что понял: теперь между нами идет непримиримая борьба. Если раньше я имел преимущество, потому что знал об убийце, а он не подозревал обо мне, то теперь все изменилось.

Пиковый король понял, что я иду по его следу и теперь знал, кто я такой. Он будет следить за мной. Тем более, что я публичный человек. Между нами идет война. Скрытая охота друг на друга. И закончится она только гибелью одного из нас, не больше, ни меньше.

Среди ночи я встал и заварил себе чай. Заварил травяной, выпил мелкими глоточками. Сидел, думал, как быть дальше.

В целом, все уже давно было продумано. После убийства Кати маньяк на некоторое время затаился. До осени, до октября месяца. Скоро, в этом месяце, как я помнил из прошлой жизни, Пиковый король должен нанести новый удар. Его жертвой в моей прошлой реальности стала известная актриса, Голубева Ирина.

На этот раз убийство было проведено основательно. Пиковый король похитил девушку из собственной квартиры, убив при этом ее деда, а затем совершил ритуальное убийство. Я читал протоколы осмотра и видел фотографии.

Преступление он совершил на болотах недалеко от Ладожского озера. Несчастная девушка умирала долго и мучительно. Вокруг не было ни души и никто не пришел ей на помощь. Это происшествие власти до поры до времени скрыли от общественности, хотя слухи все равно ползли по городу.

Соответственно, я могу попробовать предотвратить это преступление. Впрочем, всегда существует вероятность того, что по причине моего вмешательства в прошлое эта реальность уже изменилась. А значит, теперь Голубева не пострадает.

Может погибнуть совсем другая жертва. Но пока у меня не было данных, кто это может быть. И я был вынужден играть только теми картами, которые у меня имелись. Причем теперь надо учитывать, что Пиковый король будет знать обо мне и предполагаемой засаде.

Значит, действовать надо невероятно чутко. Впрочем, у меня уже имелся план действий и я начал приходить его в исполнение.

Как раз неделю назад, когда я выступал в Доме культуры авиационного завода в Москве, Голубева Ирина тоже участвовала там в небольшой театральной постановке. Как только я узнал об этом, то приложил все усилия, чтобы познакомиться с ней.

Несмотря на то, что после убийства Кати я перестал ухлестывать за девушками, здесь пришлось вспомнить все свои боевые навыки. Потому что мой план требовал, чтобы я сблизился с Ириной как можно ближе. Так близко, насколько это возможно. И пока что я ненамного продвинулся в своих намерениях.

Впрочем, в ближайшие дни я намеревался достичь успеха в этом направлении.

После чая я снова прилег спать, но сон все равно не шел в голову. Я снова подумал о резервном плане. Главным недостатком моего плана с Голубевой было то, что инициатива оставалась в руках противника.

Он сам решал, когда нанести удар. А войны таким образом не выигрываются. Мне бы тоже перехватить инициативу. Для этого мне надо было найти след Пикового короля в преступном мире. И поэтому теперь я начал обзаводиться своими собственными осведомителями в криминалитете.

Делал я это пока что осторожно и размеренно, чтобы Пиковый король не узнал, что я ищу его с этой стороны. Несмотря на то, что он очень скрытный человек, он наверняка должен иметь контакты в преступной среде. Ведь добрался же он как-то до Петрова.

В общем, работа велась. Долгая и нудная, скучная и кропотливая. Но я не сидел на месте. И еще, с каждым днем я приближался к тому времени, когда в следующем году я появлюсь на свет.

Вот этот период меня беспокоил больше всего. Смогу ли я предотвратить то преступление? Что будет, если мои родители останутся живы? Что случится со мной, с моей памятью? Выживу ли я сам при этом?

Вот почему я не мог заснуть этой ночью. Вот какие мысли не давали мне покоя. Ладно, посмотрим, может быть, я успею поймать Пикового короля и раньше, тогда все и решится.

Решив, что беспокоиться об изменчивом будущем и прошлом бесполезно, я вздохнул, поглядел в окно и обнаружил, что уже наступило утро. Все еще темно, но сквозь мрак пробивались первые лучи утреннего солнца.

Ладно, больше валяться и размышлять смысла не имело. У меня в десять утра еще одно выступление, поэтому лучше уже готовиться к нему.

К половине десятого, чистенький и нарядный, я уже входил в малый зал Дома культуры имени Газа, где меня ожидали около пяти сотен человек. На входе я встретил своего агента, Колоскова Диму и свою новую ассистентку, Крылову Алю.

Ну как, новую, я уже работал с ней около месяца и успел убедиться в ее сообразительности и исполнительности. Еще Аля была улыбчивая и золотоволосая, с яркой внешностью, обаятельной улыбкой и точеным изящным носиком. То есть, соответствовала всем моим требованиям к помощнице.

Плюс ко всему, раньше девушка работала в Новосибирском государственном цирке, однако с недавнего времени ушла оттуда, то есть умела работать с публикой. Я не стал выпытывать подробности, потому что ясно видел, что у нее случились неполадки с директором.

История банальная и старинная, как сам мир. Он к ней приставал, а девушка отказалась уступить его домогательствам. Уволилась, оставила престарелых родителей в поселке Пашино под Новосибирском и приехала в Ленинград, устроилась по чьей-то протекции ко мне.

Я понимал, что долго у меня девушка не задержится, она была гибкой и спортивной, скорее всего, потом перейдет в другой цирк, как только появится возможность. Приставать к ней тоже не стал и поэтому у нас сразу установились хорошие рабочие отношения.

— Все готово, — ответила Аля на мой красноречивый взгляд. — Наши подсадные сидят в зале. Ты их знаешь. Ждем. Я тебе подам сигнал, если что, как обычно, по условной системе.

Колосков довольно улыбнулся.

— Я вижу, вы уже отлично спелись, товарищи. Аля, может, тебе уже хватит искать новое место работы? Оставайся с нами, ты такая молодчинка!

Крылова чуть порозовела от удовольствия и глянула на меня. Неужели она ожидает моего одобрения? Да как так-то?! Раньше я за ней этого не наблюдал.

— Ну, посмотрим, как получится. Пока что у меня еще ничего не наклевывается, поэтому я остаюсь с вами, мальчики.

Ладно. Я благодарно кивнул. Потом встал перед дверью в малый зал и постарался избавиться от всех лишних мыслей. Забыть о посторонних шумах. Полностью настроиться на выступление.

Вздохнул глубоко несколько раз, потом взялся за ручку двери и вошел внутрь. Зал приветствовал меня аплодисментами. Выступление началось.

***

Тем же самым ранним утром Наварская и Терехов вышли из машины возле одного из многоквартирных домов на Пискаревском проспекте. Они пошли вглубь квартала по небольшой улочке.

Михалыч остался в машине. Здесь шел ремонт дороги, поэтому он не мог проехать дальше. Сзади недовольно прозвенел трамвай, призывая жителей на остановке скорее забираться в вагон.

— Ну давай, удачи вам, тьфу-тьфу, — сказал Михалыч им вслед, закуривая сверхкрепкую беломорину. — Притащите этого башибузука за хвост, обломайте ему рога. А я пока что поищу обходные маршруты, чтобы поближе подъехать.

Молодые люди шли по улице и продолжали спор, начатый еще в машине. Им предстояло взять Ломакина по кличке Лом, проходившего на этот раз по делу об убийстве во время разбоя. Дело было в одном из поселков под Ленинградом.

Один из осведомителей точно указал на Ломакина и сказал, что тот общался с преступниками. Но в самом ограблении не участвовал. Лом сейчас отошел от криминальных дел и хочет пойти работать водителем грузовика.

Поэтому, оперативники были точно уверены, что Ломакин невиновен, но знает одного из убийц. А значит, может вывести на его след. Впрочем, мирный вид занятий ничуть не гарантировал успешное задержание. С давних пор Лом считался одним из самых агрессивных бандитов и всегда оказывал сопротивление при аресте.

— И все-таки, я считаю, надо было привлечь больше народу, — озабоченно сказала Лида. — Ты ведь читал описание этого Ломакина? Рост метр девяносто пять, вес сто тридцать килограммов. Да он настоящий кабан. Разве мы сможем скрутить его вдвоем?

Терехов был рад, что они поехали вместе с Лидой на задержание и поэтому на полную распустил павлиний хвост бахвальства.

— Конечно, — сказал он. — Чего здесь опасаться? Мы ему скажем, что из милиции, покажем оружие, он тут же притихнет. Против пули его рост и вес ничего не значат.

Наварская все равно терзалась сомнениями.

— Так он тебя и послушался, — проворчала она, ничуть не успокоившись. — Ломакина брали за грабеж и побои, он тот еще тип.

Но Терехов был до краев преисполнен уверенности.

— Возьмем, — заявил он. — Тут главное - внезапность и напор.

Они прошли по мокрой после дождя улице и углубились во двор дома номер тридцать восемь. Дом был старинный, весь уже ветхий и подлежащий сносу. Сыщики вошли в средний подъезд и поднялись на второй этаж.

Терехов подошел к двери слева и прислушался к звукам внутри. Но слушать было нечего. Тишина. Мертвая тишина.

— Он дома? Или свалил куда-то? — спросила Наварская. — Вот черт, его еще ждать придется в этой дыре?!

Но Терехов приложил палец к губам и коснулся ручки двери. Толкнул и дверь со скрипом открылась.

— Ну вот и отлично, — прошептал Виктор. — Он наверняка дома. Дрыхнет, наверное.

За дверью открылся узкий коридор, всю левую сторону которого занимал стенной шкаф. Милиционеры осторожно вошли внутрь и прошли несколько шагов. Под ногами скрипели половицы. На стенах трещины.

Когда миновали пустую маленькую кухоньку, Терехов тихонько сказал:

— Он, наверное, в спальне. Пошли туда.

Пистолеты они пока еще не доставали. Ломакин был хулиган и буян, но убийств за ним не наблюдалось. Если спит, его можно будет спокойно упаковать спросонья.

Спальня была справа. Терехов заглянул туда и никого не обнаружил.

И тут из смежной комнаты раздалось рычание. Из человеческой глотки, не из собачьей.

— Какого хера вы тут делаете? — низкий угрожающий голос. Будто из погреба.

И едва сыщики обернулись, как из комнаты на Терехова набросился здоровенный парень. Сбил с ног, припечатал к стене, потом повалил на тумбочку. Предмет интерьера с грохотом развалился на куски.

Как бы вся эта халупа не разошлась по швам, испугалась Наварская. Она схватилась было за пистолет, но это было бесполезно. Терехов и Ломакин, а нападавший как раз и был их объект, сцепились друг с другом, как два лося, и применить оружие нельзя было без риска для жизни Виктора. Тогда Лида попыталась успокоить драчуна голосом:

— Это милиция! — закричала она. — Немедленно прекратите! Иначе я буду стрелять.

Но парни не обратили никакого внимания на ее крики. Ну да, она сейчас похожа на рыночную бабку, пытающуюся утихиморить двух пьяниц на базаре. Никакого результата.

Виктор, однако, умудрился сопротивляться. Поймал руку противника в захват, заломил в сторону и пытался выполнить болевой. Но Ломакин оказался слишком силен. Он вырвался, наклонился вперед и саданул Терехова головой в грудь. Виктор упал было назад, но наткнулся на стену и притормозил.

Тогда Ломакин пришел в ажиотаж и принялся охаживать Терехова пудовыми кулаками по лицу. Виктор отбился, вращая головой и корпусом в стороны. Потом изловчился, нырнул под удары соперника и сам кинулся на Ломакина.

Обхватил торс, пытался повалить, но Ломакин не дался. Наоборот, сам схватил Терехова и швырнул на землю. Потом пнул в живот.

Наварской надоело на все это глядеть. Не так давно она прошла курсы самбо при МВД и еще занятия по проведению захватов. Как там учил инструктор?

Позиция была выгодная. Ломакин стоял к ней спиной, не считал ее опасной. Подстрелить его все равно опасно, слишком уж близко он к Терехову. Поэтому Лида действовала четко и быстро, прямо как на занятиях.

Подскок к противнику. Удар носком изящной туфельки по паху. Между ног, со всей силы. Самое уязвимое место для мужчины, после удара в которое он становится смирный, как ребенок.

Так и есть. Ломакин взвыл, схватился за причинное место и повалился на колени. Но и так он все равно представлял собой огромную опасность.

Тогда Наварская продолжила атаку. Теперь надо провести подсечку. Подбивание голени, колена или стопы противника пальцевой частью ступни. Сейчас, поскольку Ломакин уже частично обезврежен, Лида подсела под его колено сзади.

Между прочим, ей очень понравилось драться в спортзале. Лида даже подумывала продолжить тренировки. И все в том зале были очень рады этому известию. Побороться с Наварской желал каждый парень в спортзале.

Ну, а теперь заключительная часть. Эффективная и зрелищная. Бросок через бедро.

То, что у Наварской получалось лучше всего. А может, это оттого, что полетать через ее бедра хотели все парни в спортзале без исключения? Хотя надо отдать девушке должное, она научилась выполнять прием безупречно.

Она примкнула к скорчившемуся Ломакину вплотную сзади и подбила верхнюю часть его ног своим тазовым поясом. Одновременно рванула его руками изо всех сил в противоположном направлении.

Получилось, что надо. Полуоглушенный здоровяк перелетел через нее и со всего маху впечатался в пол. Весь дом вздрогнул от удара и чуть не рухнул, как карточный домик.

После падения Ломакин остался лежать без сознания. Наварская проверила его и убедилась, что задержанный остался жив. Потом сковала его руки наручниками.

Терехов поднялся, кряхтя и потирая ушибленные места.

— Так что, может быть все-таки надо было взять побольше людей? — ядовито поинтересовалась Наварская.

Глава 3. А люди лишь отражение сознания

Ну что же, вот и маэстро. Я вышел на сцену, в своем неизменном костюме с «бабочкой» на шее. Не сказать, что меня оглушил гром аплодисментами, все-таки, я еще не так популярен, как Мессинг, но хлопки раздались, причем довольно дружные.

Я поклонился, подошел к трибуне и оглядел зал. Что это за аудитория, что за зрители? Каждый раз перед выступлением я старался понять, что за люди меня окружают, перед кем мне предстоит выступать.

При этом даже не осознать это разумом, а ощутить чувствами. Прочувствовать. Прочухать, как говорится. Проникнуться атмосферой.

Зал был доброжелательный. Люди самых разных возрастов, много молодежи, даже школьников. Все сидели в креслах, улыбались. Многие пришли посмотреть просто так, толпились в проходах.

Отлично, отлично. Иногда по первым же минутам присутствия в аудитории начинаешь понимать, получится что-нибудь с этими зрителями или нет. Или все пойдет насмарку.

Это как с женщиной, честно говоря. Иногда после долгого опыта общения с прекрасным полом даже с новой женщиной сразу понимаешь, что с ней ничего не получится. Впрочем, всегда не исключены приятные и неприятные сюрпризы.

Первым делом я прочел лекцию-заклинание про отсутствие магии и волшебства в гипнозе. Да и вообще во всех демонстрируемых мною трюках.

Сказал, что это только следование обычным законам природы и никакой мистики. А затем начал выступление, потому что зрители нетерпеливо ерзали на местах.

Причем, надо заметить, что в последнее время моя программа выступлений расширилась, стала включать не только гипноз, но и разные, почти цирковые номера. Все, что только нравится публике.

Комитет по культуре первое время сопротивлялся и отказывался согласовать расширение программы, но потом я пригласил членов комиссии на выступление и доказал, что людям нравится смотреть самые разные номера.

Комитет же по старинке пытался оставить программу однообразной и одинаковой.

Теперь я первым делом для разогрева провел пару трюков с псевдогипнотическим эффектом. К примеру, высасывание силы из ноги.

Это один из самых интересных номеров, основанных на знании человеческой анатомии. Я же адаптировал его под номер о внушении.

— Смотрите, сейчас вам предстоит увидеть один из самых замечательнейших гипнотических трюков на свете, — провозгласил я. — Пожалуйста, мне требуется трое добровольцев.

Я вывел из зала троих парней. Добровольцев пришлось вывести на сцену принудительным путем, потому что с непривычки народ боялся выходить.

— Теперь, товарищи, встаньте пожалуйста, к стене, — я подвел ребят к стене на сцене. — Теперь поставьте правую ногу вплотную к стене, а левую держите на расстоянии двадцати-тридцати сантиметров от правой.

Парни приблизились к стене, следуя моим указаниям, а я продолжил:

— Ну, а теперь я с помощью внушения заберу из вашей ноги все силы и вы даже не сможете поднять ее.

Я сделал несколько таинственных кругов в сторону левого колена каждого парня и объявил:

— Ну, а теперь попробуйте, не меняя положения ног, медленно поднять левую ногу. Вы не сможете этого сделать.

Парни и в самом деле пытались поднять ногу, но у них ничего не получалось. Каким-то образом вся сила из левой ноги куда-то испарилась. Очень интересное и для кого-то даже страшное ощущение.

Но парни и пытались поднять ногу под смешки зала, но ничего не получалось. Наконец, я сказал, потому что видел, что парни сейчас поменяют положение ног и фокус может провалиться:

— Хорошо, сейчас я вернусь силы в ваши ноги.

Снова сделал несколько взмахов руками над их коленями и вернул силы. Провозгласил для зала:

— Теперь ваши силы вернулись. Сделайте шаг вперед и можете поднять колено.

Все так и получилось. Парни оторвались от стены и сумели наконец поднять ногу. Очень эффектно. Они попрощались со мной с улыбкой облегчения на губах и тут же побежали прочь со сцены. Больше добровольцами им быть не хотелось.

Секрет этого номера прост. До обыденности прост. Здесь ни причем гипноз, дело в обыкновенной физиологии. Любой человек может попробовать этот фокус на себе.

Когда зритель не прислоняется к стене, он лишь ставит правую ногу у стены. То есть, это удобное и комфортное положение. При этом любая попытка медленно приподнять левую ногу означает, что вес тела должен перейти на правую ногу.

И когда зритель пытается это сделать, его правое плечо прижимается к стене и он не может сделать ни шагу. Он не может переместить вес тела на правую ногу. Его мозг думает, что он уже сделал это, но в действительности его левая нога все еще поддерживает часть его веса и по этой причине он не может ее поднять.

В левом колене появляется бессилие. Причем причина этого настолько проста, что почти наверняка зрители не догадаются об этом.

Но это все цветочки. Сразу после этого я провел еще пару гипнотических фокусов, после которых можно было переходить к внушениям.

Для начала я спустился в зал и вытащил еще одного зрителя. Высокого и сильного. Судя по фигуре, он увлекался спортом.

— Сейчас я покажу, что в нашем организме существуют магнетические силы, которые настолько мощные, что наша обычная физическая сила с ними ни за что не справится, — объявил я. — Вот смотрите, товарищ хороший. Сейчас я попробую соединить кончики моих пальцев. А вы попытайтесь разъединить их. Если сможете, то получите сто рублей. Согласны?

Высокий мужчина с удовольствием согласился. Он выше меня почти на голову, а в плечах и того шире. Как он уверен, основная забота для него - это не разъединить мои руки, а не сломать мне и при этом. Ну что же, сейчас посмотрим.

Я согнул руки на уровне груди, соединил кончики указательных пальцев. Сказал залу:

— Их соединяет удивительная сила магнетизма. Ну, теперь попробуйте разъединить мои руки, уважаемый.

Мужчина схватил меня за руки попытался развести их в стороны. Но, как он ни старался у него ничего не получалось. Он пыхтел и очень старался разъединить мои руки, но это было слишком сложно для него.

Наконец, сдавшись, зритель заявил, что это невозможно. Я продолжал держать руки соединенными и пошел вдоль ряда, предлагая другим зрителям попробовать развести мои руки в стороны. Вызвались еще несколько мужчин, но ни у кого не получилось.

Тут все дело тоже в обычной физиологии. Все связано с положением рук. Я плотно прижал кончики пальцев друг к другу. Сжал руки в локтях.

Таким образом, я получил гораздо большее преимущество, чем мои оппоненты. Сила, нужная мне, чтобы держать пальцы вместе, намного больше, чем та, с помощью которой они могли разнять мои руки.

Даже обычный слабый человек таким способом может показать большую силу, чем любой здоровяк.

— Так, а теперь давайте проверим силу вашего взгляда или даже ваших век, — сказал я зрителям.

Следующий номер очень удобный. Своеобразный мостик. С его помощью я смогу перейти к новым трюкам уже непосредственно с гипнозом. На самом деле это очень эффектный трюк.

Я продолжал оставаться в зале и прошел к задним рядам. Потом вытащил еще одного принудительного добровольца и сказал:

— Смотрите несколько мгновений прямо перед собой, прямо мне в глаза.

Добровольцем оказался мужчина примерно одного роста со мной, в сером костюме и белой кепке на голове. Он послушался меня и уставился мне в глаза.

— Теперь переведите взгляд вверх, — приказал я. — Надо мной, в потолок. Только не поднимайте голову. Смотрите туда столько, сколько сможете, а потом закройте глаза.

Для того, чтобы глядеть вверх, мужчине пришлось приподнять веки, оставив голову неподвижной. Наконец, вскоре он утомился и закрыл глаза.

— Продолжайте держать свой взгляд вверх, даже с закрытыми глазами, — приказал я. — Ну, а теперь я вы сейчас по моей команде попробуете открыть глаза, но не сможете этого сделать. Хотя и попытайтесь сделать это простое движение.

Последние слова я выделил твердым и ясным голосом. Чуточку внушения не помешает.

— Ну, продолжайте держать взгляд вверх, даже с закрытыми глазами, — продолжал я. — Теперь попробуйте открыть их. У вас ничего не получится.

Опущенные веки мужчины затрепетали. Он и в самом деле отчаянно пытался открыть глаза. Но ему это не удавалось. Так он стоял с минуту, а потом испуганно сказал:

— Это что же, а как я теперь смогу открыть их?

И начал водить руками вокруг, словно слепой. Я поспешил успокоить его:

— Все в порядке, товарищ. Расслабьтесь, опустите глаза вниз, как будто смотрите на свои ноги и откройте глаза. На этот раз получится с легкостью.

Зритель послушался меня и действительно, открыл глаза. Радостно засмеялся. Как мало надо человеку для счастья.

Секрет трюка также заключался в физиологии. Это простейшее мускульное правило. Нельзя открыть глаза, когда взгляд устремлен резко вверх. Это справедливо для любого человека.

Что самое интересное, так это то, что с помощью этого способа я также провел тест на «свинцовые» веки и уже выявил гипнабельных клиентов. При случае я смогу без проблем вывести их на сцену для проведения номеров по эстрадному гипнозу.

Но сегодня я хотел развлечься с обычными магическим трюками.

— Товарищи, а теперь я на ваших глазах попробую согнуть силой мысли обычные вилки и ложки, — для проведения этого трюка я взобрался обратно на сцену.

Не хватало еще, чтобы слишком внимательный зритель сумел меня разоблачить. Аля поднесла мне реквизиты в виде столовых приборов - ложек и вилок - и сначала я показал его зрителям. Чтобы убедились, что их тут никто не обманывает.

Кто желал, тем Аля даже дала на ощупь, чтобы они попробовали, нет ли там подлога. И чтобы они понимали, что это обычные ложки и вилки.

Затем я взял ложку с подноса, переложил ее в другую руку, зажал и сосредоточил на ней внимательный взгляд. Сделал вид, будто стараюсь сконцентрировать мысли и согнуть ложку усилием воли.

Очень скоро ложка начала медленно отклоняться от меня, при этом заметно изгибаясь. Когда она превратилась чуть ли не в дугу, я разжал ладонь и показал зрителям изогнутый металлический предмет.

Зал захлопал в ладоши. Я взял вилку и согнул ее точно также. Затем в течение нескольких минут разобрался со всеми остальными приборами, испортив их до неузнаваемости.

Но зрители не возражали против такого варварского отношения к предметам кухонного обихода, наоборот, они захлопали еще больше. Я передал приборы Але и она отнесла их в зал, чтобы зрители убедились, это самые настоящие вилки и ложки, а не какие-нибудь реквизиты, сделанные специально.

Пожалуйста, смотрите все, трогайте, щупайте, подходите. Никакого обмана. У нас самые качественные и честные трюки.

Некоторые зрители пытались разогнуть приборы обратно, и это им с легкостью удалось. Спасибо, за то, что поправили вилки и ложки, сделали их более-менее ровными.

Секрет фокуса, конечно же, состоял только в ловкости рук. Ложку и вилку нужно было заранее согнуть. Но не до демонстрации фокуса, а непосредственно во время него.

Просто надо хорошенько подготовиться. Натренироваться. Я в свое время, вернее, в моей прошлой жизни, осваивал этот трюк полгода, пока мой наставник не сказал, что я готов.

Сейчас, правда, мне достаточно было повторить его пару недель, чтобы можно было демонстрировать на публике. Вся фишка в держании реквизита под определенным углом к зрителю. Чтобы он не видел того, что его дурят прямо на сцене.

А вообще, непосредственно само сгибание произошло еще тогда, когда я перекладывал реквизит из одной руки в другую. Дополнительная фишечка еще состоит в том, чтобы не использовать слишком крепкие вилки и ложки. Не хватало еще тут изображать из себя циркового силача. Одной рукой слишком крепкий предмет согнуть не удастся.

Ну, и конечно держать прибор надо все время прямо напротив взгляда зрителей, чтобы они не видели его сбоку.

Во время трюка я внимательно следил за состоянием зала. Если бы им наступили эти простые и незатейливые трюки, я тут же перешел бы к другим, более сложным.

Но нет, зрителям все пришлось по вкусу. Наоборот, они аплодировали все больше и кричали:

— Хотим еще! Давай, волшебник!

Ладно, желание клиента закон. Я показал другие номера, не менее эффектные, на грани циркачества. Первым делом устроил каталепсию Али, но только уже без стульев.

То есть, это уже была левитация. Вернее, сначала я якобы загипнотизировал ее, а потом установил отвердевшее тело на двух стульях. Затем убрал стул со стороны ног и девушка осталась висеть в воздухе, касаясь спиной только одного стула. Только длинные густые волосы достигали пола.

Зрители ахнули и удивились. Я показал им, что под девушкой якобы ничего нет, проведя рукой, хотя на самом деле это было не так. Аля была одета в жесткий металлический жилет, соединенный со стулом тонким крючком. Он и позволял ей парить ногами в воздухе.

Затем я показал другие несложные трюки: поиграл с раскаленными углями, катая их по рукам, заставил плясать стрелки компасов и часов и еще пару номеров.

Когда выступление закончилось, ко мне подошел Михалыч и подергал за пиджак.

— Поехали уже, телепат. Надо дела делать и убийц ловить, а не в игрушки играть.

***

Когда выступление гипнотизера и волшебника Климова закончилось, мужчина, называвший себя Пиковым королем, вышел из зала вместе с остальной публикой. Он уже присутствовал на двух других концертах мага и понял, что Климов никакой не маг и не телепат, а все номера проводит, обманывал доверчивых зрителей.

Слава богу, ему все эти штучки давно знакомы. Голоса в голове давно уже рассказали ему всю суть этих фокусов. Они даже подсказали, что этот так называемый артист заранее сгибал ложки и вилки.

Мужчина относился с глубокой неприязнью к таким типам, способных легко дурачить других людей, да еще и брать за это деньги.

— Ты видишь, что это за человек, — шептали голоса и мужчина мысленно кидал.

Да, это отвратительный тип. Даже по сравнению с ним, с убийцей. Но ведь он, Пиковый король не делал из своих убийств никакого обмана. Не бросал пыль в глаза. Разве что совсем немного. Он убивал честно и откровенно. А не дурачил людей.

Поэтому мало того, что он прикончил подружку этого типа. Климов заслуживает того, чтобы убить всех, кто ему дорог. Пусть хорошенько помучается. Пиковый король улыбнулся и отправился дальше.

— Да, все верно, так и сделай, — шептала ему голоса.

Теперь ему надо было идти дальше. Наступила осень, время охоты. Долгий период, показавшийся вечностью, мужчина таился, одновременно выбирая следующую жертву.

Этот период ожидания, тянущийся так долго, когда он подбирал следующий объект для ритуала, тоже по-своему был интересным и увлекательным.

Он походил на ожидание Нового года. Когда ты ждешь праздника и потом получаешь заслуженные подарки. Только в этот раз ты всегда готовишь подарок сам себе. И тебе надо только протянуть руку и взять его себе.

В этот раз мужчина намеревался провести ритуал по полному обряду. Он уже наметил следующую жертву. Отличную, качественную жертву. Если об этом узнают люди, принесение в жертву такой знаменитой женщины всколыхнет огромный заряд энергии.

— Не забудь про змей, — напомнил один из голосов.

Да, он конечно же, не забудет. Сейчас дома Пиковый король уже выкармливал трех гадюк, предназначенных для проведения ритуала. Он взял их еще летом, когда рептилии были молоденькие. Сейчас с удовольствием наблюдал, как они растут в сильных и черных змей.

— Эй, папаша, есть сигареты?

Мужчина оглянулся. Оказывается, рядом с ним плелся другой человек, помладше, лет тридцати.

Сразу видно, любитель выпить и похулиганить. Под глазом синяк. Лицо опухшее. Но ухмыляется широко и радостно.

— Есть, — тихо ответил мужчина. — Надо?

Ему нестерпимо захотелось исправить несуразицу, существующую в этом мире и связанную с этим пьяницей. Принести его в жертву, чтобы линии растянувшейся в стороны Вселенной снова начали сходиться. Но нельзя. Нельзя раньше времени.

— Подожди, — сказали голоса. — Подожди еще несколько дней.

Ладно. Тогда он попробует наставить этого человека на путь истинный. Оглядевшись, мужчина сказал:

— Пойдем, я тебе и выпивку тоже дам.

Он крепко взял забулдыгу за локоть и повел за собой.

Глава 4. Еще один кудесник

Пока мы ехали к месту происшествия, я тормошил Михалыча на тему того, что там случилось. Но старик не знал особо, что там стряслось. Вернее, не хотел знать и вмешиваться в происходящее.

— Мое дело маленькое, вертеть баранку, — сказал он, раскуривая неизменную «Приму». Иногда, впрочем, он курил и самокрутки, но сейчас эти ужасные крепкие цигарки у шофера закончились. — Ничего не знаю, никуда не лезу, просто везу, куда надо.

— Да ладно, Михалыч, ты же на самом деле самый информированный и осведомленный сотрудник угро, — сказал я, подогревая самолюбие водителя небольшой порцией лести. Как показала практика, он был очень чувствителен к таким дозам. — К кому, как не к тебе, обращаться за всеми знаниями?

Михалыч хмыкнул и как всегда, попался на удочку.

— Говорят, какого-то важного сотрудника верфи пришили, — сказал он, затянувшись. — Хотя как пришили? Сбила машина и все. Наверное, пьяный был. Наверное, кобелиться ездил на Гатчину. Это и так понятно.

Я заметил, что мы уже выехали за город и как раз взяли курс на бывшее царское обиталище.

— Это что же, мы туда и едем? — спросил я. — А как же так, такой важный сотрудник и любовница? Ай-яй-яй, как не стыдно.

Михалыч открыл окошко и сплюнул за борт. В салон машины ворвался свежий холодный ветер.

— Ну, а что же тут такого? — спросил водитель. — Этим сейчас многие балуются. К тому же, говорят, он вдовый был. С прошлого года как. Дети есть, а жены нет. Так что у него с моралью все в порядке. Что еще делать мужику?

Я в восхищении покачал головой. Михалыч и в самом деле оказался ценным источником информации. Может быть, он даже знает убийцу?

— Нет, откуда? — водитель пожал широкими плечами. — Я даже его не видел ни разу. Тут дело глухо пойдет. Если найдут того, кто сбил, то дело тронется с места. А ведь часто бывает, что и не отыщут. Если этот, что инженера по пьяни сбил, сейчас машину спрятал, то как его потом отыщешь? Вот и будет вам новый «висяк».

Я кивнул. Водитель сразу указал верное направление. Надо найти машину, сбившую инженера.

В общем, когда я приехал в Гатчину, то оказался вполне готовым к тому, что там увижу.

Дело произошло на глухой улочке. Неподалеку от железнодорожной станции. Убитый явно спешил домой, после того, как получил свою порцию удовольствия.

— Ну, наконец-то, — сказала Белокрылова, заметив меня. — Тело уже собираются увезти. Но тебе повезло, ты можешь его осмотреть.

После вчерашнего дождя, лившего почти всю ночь без перерыва, следов на дороге почти не осталось. Я осмотрел убитого.

Мужчина зрелый, в самом соку, лет сорока пяти, но выглядит, как пожилой. Его звали Родинков Сергей. В молодости был худой, а с годами располнел. На лице застыло выражение ужаса и боли, тем более, что его череп лопнул после того, как по нему проехался автомобиль.

Что еще? Пальто и костюм, все хорошо пошито. Зарубежного покроя, потому что Родинков явно знался с морякам и другими привозчиками иностранных товаров из-за границы. Зонтик валялся неподалеку. Я огляделся, но больше ничего не обнаружил.

— Вы уже нашли любовницу? — спросил я, поднимаясь с колен. — И машину?

Белокрылова посмотрела на меня с любопытством.

— Да, мы отрабатывали версию насчет любовницы, в том числе. Но начальство обеспокоено тем, что он мог оказаться тут, как изменник. Чтобы передать врагу секретные данные. Он ведь работал на авиационном заводе, который разрабатывал средства радиосвязи, системы компенсации электромагнитного поля и источники питания для военных кораблей. А почему ты так решил?

Я указал рукой вокруг.

— Если он был предателем, тогда где же дипломат с бумагами? Ничего нет. Значит, он был здесь по личному делу. Так что пусть Хвалыгин расслабится. И успокоит кэгэбешников. Он был у любовницы.

Белокрылова недоверчиво хмыкнула, но сказала:

— Если это так, у начальства гора с плеч свалится. Молись, чтобы ты был прав. Только, как теперь ты достанешь эту любовницу в городке с пятьюдесятью тысячами жителей?

Я пожал плечами и сунул руку в пиджак Родинкова. Потом оглянулся на Белокрылову.

— Где его записная книжка? У него должна быть записная книжка. Вот, смотри, у него тщательно пострижены ногти и даже носовой платок аккуратно уложен в кармашке. А еще здесь расческа в чехле. Он был педантом и наверняка все записывал в книжку. Где она?

Шефиня улыбнулась.

— Да, я знаю. Книжка уже изъята экспертами, поскольку содержит секретные сведения. А у тебя нет допуска. Так что ищи так, вручную.

Я поднялся и отряхнул колени. Потом чуток подумал.

— Вот сколько он погиб? Есть примерные выкладки? Еще ночью, во время дождя, судя по большому количеству влаги в ранах. Давайте узнаем, были ли звонки с близлежащих автоматов. Он ведь ушел в дождь, поздно вечером. Возможно, он поругался с ней. Поэтому он мог звонить домой или своей зазнобе.

Белокрылова задумалась.

— Может быть, сработает. Хотя легче просто пролистать его записную книжку или опросить друзей. Рем как раз занимается этим.

Вот ведь вредина. Решила вовлечь меня в шуточное состязание. Ну да ладно, зачем я буду чересчур рыть землю, если вскоре мы и так выясним, чего он здесь ошивался. Поэтому я пожал плечами.

— Твое дело, как хочешь, так и решай. Но надо скорее выяснить, зачем он тут оказался. От этого зависит дальнейшее расследование.

К нам подошел мужчина в светлом кремовом костюме. Я думал, что это криминалист, но он сказал:

— Простите, вы занимаетесь убийством несчастного Родинкова? И наверное, как раз сейчас пытаетесь узнать, как он здесь оказался?

Мы удивленно посмотрели на подошедшего мужчину. Высокий, темноволосый, со вкусом одетый. Серые глаза внимательно рассматривают собеседника.

— Да, — ответила Белокрылова. — А вы что, знали его?

Мужчина кивнул.

— Да, но заочно. Дело в том, что я консультировал его подругу, Марию.

— По поводу чего консультировали? — спросила Белокрылова, а я тоже внимательно сканировал незнакомца с головы до ног.

— По поводу ее отношений с окружающим миром, — сказал мужчина. — В том числе, семейным и личным. Я учил ее взаимодействовать с тонкими энергиями материального и духовного пространства.

— Чего? — переспросил я. — Тонкие энергии? Вы что, медиум? Знаетесь с духами?

Мужчина оглянулся и ответил:

— Я бы не утверждал так однозначно, но да, кое-что в этом направлении я умею и знаю.

Это что же получается, он тоже экстрасенс? Вот это да. Не ожидал такого.

— Кажется, для такого маленького города наличие сразу двух телепатов - это уже перебор, — сказал я, улыбаясь. — Но само дело мне нравится. Я чувствую, что будет очень забавно. А как вас зовут?

Мужчина тоже пристально вгляделся в меня.

— Я Григорий Холодов, — сказал мужчина. — А вы, если не ошибаюсь, Климов? Тот самый Климов? Телепат на службе милиции, как вас называют в газетах.

— Ого, слава бежит впереди меня, — сказал я, улыбаясь еще шире. — Народ знает своих героев. А почему вы оглянулись, когда я спросил о вашем роде деятельности?

— Ну, вы же прекрасно понимаете, почему я оглянулся, — ответил Холодов с легкой усмешкой. — В моем ремесле надо быть осторожным. Особенно, когда общаешься с милицией. Меня уже несколько раз вызывали в райком за распространение религиозной пропаганды, грозился и вообще упрятать за решетку. Поэтому я должен постоянно быть настороже.

Это он говорил правду. Только лет через десять-пятнадцать наступит раздолье для всех шарлатанов. Пока что советская власть еще держала верования граждан в крепком кулаке и не собиралась отпускать.

— Так что вы хотели сказать насчет Родинкова? — вмешалась наконец Белокрылова. — Можете не опасаться, уж если мы одного телепата терпим, как-нибудь выдержим и второго.

И злорадно ухмыльнулась мне в лицо. Я же говорю, вредная стерва.

Холодов, судя по всему, был неплохим парнем. Он спокойно отнесся к словам шефини. И тут же сказал:

— Дело в том, что Родинков приходил сюда к моей знакомой, Тюлевой Марие. Она была его гражданской женой.

Теперь уже я торжествующе посмотрел на Белокрылову. Все, можно отодвигать молодчиков из КГБ. Скорее всего, Родинков умер по случайности. Хотя, исключать вмешательство шпионов тоже нельзя.

— Где она проживает и как с ней можно поговорить? — тут же спросила Белокрылова.

Холодов продиктовал адрес.

— А какие отношения связывали тебя с Тюлевой? — спросил я у Холодова, намеренно перейдя на «ты». Чтобы немного сбить его с толку внезапным переходом. — Ты тоже гадал для нее? Рассказывал о ближайшем счастливом будущем?

Холодов проницательно посмотрел на меня.

— Мне не понятен сарказм в твоих словах, — ответил он, также переходя на «ты». — Мы обсуждали не только будущее, но и прошлое. А у тебя это бывает как-то иначе?

Я кивнул.

— Будущего и прошлого не существует. Есть только настоящее. Это все просто проекция нашего мозга, условность, взятая за основу для проведения расчетов. Также, как и не существует духов, чтения мыслей и прочей чепухи. Ты ведь знаешь, о чем я говорю, Гриша?!

Холодов продолжал пристально смотреть на меня. При всем желании, я так еще не смог понять, выдает он себя за телепата или искренне верит в это.

— Есть много чего непознанного на этой земле, верно, Климов? — спросил он. — Хотя, интуиция подсказывает мне, что это не совсем твое имя. Ты присвоил его. Почему-то при взгляде на тебя мне кажется, будто я вижу некое насекомое, например, клопа или жука.

Вот дьявольщина! Это был сильный удар, прямо в самое уязвимое мое место. Надеюсь, я не побледнел от неожиданности. Ведь моя фамилия в прошлой жизни как раз была Жуков. Как он смог узнать это? Или это какой-то чертов трюк?

К счастью, Белокрылова не обратила на это внимание.

— Мария сейчас дома? — спросила она. — Или на работе?

Холодов не сводил с меня пристального взгляда. Вот зараза, он понял, что творится у меня на душе. И сейчас тонко улыбался.

— Нет, сейчас она на работе, — ответил он. — Она работает в детсаде. Записывайте адрес.

Узнав адрес подруги Родинкова, моя шефиня не стала терять времени.

— Поехали, — скомандовала она. — Я хочу как можно быстрее увидеть ее. А вам, товарищ Холодов, большое спасибо. Я вам позвоню потом, выслушаю ваш рассказ тоже. Вы ведь с Родинковым не встречались? Мне надо сейчас увидеть первым делом тех, кто с ним общался.

Я тоже попрощался с медиумом. Но теперь уже разглядывал его еще внимательнее.

— Еще увидимся, Гриша, — сказал я, пожимая ему руку и не удержался, чтобы проверить его пульс.

— Обязательно, Климов, — ответил он.

Пульс у него был спокойный и ровный, словно он медитировал.

***

Прошел один день после дождя. Прошел быстро, как и любой осенний день, скрылся за горизонтом, будто и не было.

Наступил вечер. День был солнечный, а вечер тоже ничего. Трое офицеров ВМФ, гуляя по берегу Северной гавани в Выборге, наслаждались видами набережной имени 40-летия Комсомола.

Все трое старшие лейтенанты, молоденькие, зелененькие, безусые. Одного звали Никита Серебренников, высокий, подтянутый, он был в компании офицеров заводилой. Первым шутником и хохотуном. Самым активным и бойким.

Его товарищи Орлов и Щепкин были другого склада. Орлов серьезный и неразговорчивый, временами хмурый. Ростом повыше Серебренникова.

Щепкин в компании был самый маленький. Большеголовый и суетливый. И, наверное, самый неопытный. Поэтому он больше всех и суетился.

Офицеры гуляли до ночи. Вернее, до часу ночи. Вспоминали детали недавней службы. Орлов через неделю отбывал с Балтийского флота на Черноморский и Серебренников предложил устроить его проводы.

Все документы уже оформлены. Остались только некоторые формальности.

— Не время еще, — недовольно сказал Орлов. — Заранее зачем отмечать? Плохая это примета. Будет еще возможность. Я сам вас позову.

Но Серебренникову уже понравилась эта мысль. Очень пришлась по душе.

— Ну почему нет, Вова? — спросил он. — Давай, пошли. Ты сейчас не при деньгах, все в село отправил родителям, я знаю. Так я сам заплачу. Я угощаю.

Орлов вздохнул, а Щепкин неуверенно спросил:

— Ну, почему только ты? Я тоже скинусь. Проводим товарища, как полагается.

Сначала Орлов долго отказывался. А потом они как раз набрели на ресторан «Фрегат» и Серебренников, быстро сбегав к швейцару, узнал, что свободные места имеются в наличии и их даже готовы впустить. Ресторанная обслуга знала, что морские офицеры умеют сорить деньгами и всегда готова была принять их в заведении.

— Ну что ты, в самом деле? — досадливо спросил Орлов, но вынужден был согласиться, потому что Серебренников уже потащил их к ресторану.

Они вошли в ресторан и просидели там еще два часа. Славно погудели и заставили официантов изрядно побегать туда-сюда с подносами. Щедро расплатились и вышли из заведения уже под утро.

Набережную окутала ночная сырость и прохлада. Едва они прошли несколько шагов, как неподалеку прошла очаровательная девушка, в короткой юбке и легкой кофте с откровенным вырезом.

Задержалась, посмотрела на бравых вояк оценивающим взглядом. Изогнула бровь, спросила:

— У товарищей офицеров не найдется закурить?

— Конечно, найдется, красавица, — оживился Серебренников. Вытащил золотой портсигар, подскочил к девушке. — Да для такой красавицы ничего не жалко. Зачем тебе эта сигарета, хочешь вот такую, заграничную? Вот, возьми, сколько надо.

— А вы щедрый и красивый мужчина, — проворковала девушка.

Да, действительно так и было. Когда Серебренников видел перед собой цель, то старался ее достичь с неукротимым упорством. Вот и сейчас он тут же устроил с девушкой продолжительный разговор.

Его приятели стояли в сторонке, тоже покуривая и рассуждали о будущих делах на завтра. Впрочем, Щепкин еще поглядывал в сторону парочки и переминался с ноги на ногу. Ему было неловко, потому что девушка тоже понравилась ему.

— Ребят, вы идите сами, а я вас потом догоню, — сказал Серебренников, на минутку подойдя к ним. Девушка осталась стоять в сторонке. — Мне надо проводить даму домой.

— Ишь ты какой, скорый, — усмехнулся Орлов. — Ну, гляди, как скажешь.

— Красивая какая, — прошептал Щепкин, глядя на девушку.

Действительно, девушка была чудо как хороша. Воздушные каштановые локоны скрывали лицо, как вуаль, но все равно были заметны загадочно мерцающие огромные глаза и чувственный изящный ротик.

Но делать нечего, раз уж товарищу так подфартило, то почему ему надо мешать? Орлов и Щепкин отправились дальше по набережной, а Серебренников отправился провожать девушку домой.

Он прошел вместе с ней еще несколько кварталов, рассказывая анекдоты и заставляя даму все время издавать тихий серебристый смех. Выборг все еще находился в состоянии сонной неги, на улицах ни души. Военных патрулей тоже не видать, хотя Серебренников их особо и не боялся, у него с документами все в порядке.

Постепенно офицер становился все нахальнее, обнимал даму за талию, а потом попытался и поцеловать. Но девушка все с той же чарующей улыбкой неизменно ускользала из его объятий.

Наконец, когда они вошли во дворик трехэтажного дома, она сказала:

— А вот здесь я живу. Спасибо, что проводили меня до дому. Ну, я пошла.

Но разве она могла так быстро отвязаться от бравого лейтенанта? Он тут же ринулся в атаку:

— А где же ваш подъезд? Нет, так не пойдет, я должен проводить вас до двери квартиры, мало ли кто может подстеречь вас в подъезде?

Девушка после небольшого сопротивления согласилась. Серебренников вошел вместе с ней в подъезд, победоносно держа руку на ее талии. Он уже считал эту крепость захваченной и справедливо рассчитывал вскоре насладиться плодами своей победы.

В подъезде было темно. Свет горел где-то на верхней площадке. Не успела сладкая парочка подняться до первого этажа, как темнота впереди ожила.

Это оказались двое парней. Они продвинулись к парочке и быстро оттерли офицера от девушки.

— Ну, чего приперся? — спросил один. — Закройте рот и не вякай.

Серебренников был малый не робкого десятка. Он хотел расшвырять парней парой затрещин, но тут один ударил его в бок.

Офицер почувствовал дикую боль. Оказывается, парень вонзил в него нож. Затем вытащил и ударил снова, опять в тот же бок.

Тут же подключился и второй парень. Он также ударил офицера ножом. Серебренников потерял равновесие и повалился на пол, а в туловище у него уже зияли пять ножевых ранений.

Последнее, что он успел увидеть, это девушка, стоящая на площадке первого этажа и равнодушно глядящая на него.

Глава 5. Разговор с черными духами

За то время, пока мы доехали до места работы Марии, подруги убитого, Белокрылова несколько раз кинула в мою сторону странный взгляд. Я понимал, с чем это связано, но, тем не менее, невинно спросил:

— Что случилось? Ты все время глядишь на меня. Может, у меня выросли огромные рога, как у быка? Или на голове появились клумбы орхидей и гиацинтов?

Белокрылова отвернулась к окошку.

— Ты прекрасно знаешь, что это значит, — ответила она. — Этот парень тебя неплохо уел, когда говорил про насекомых. Я тебя еще таким не видела.

Я улыбнулся. Да, все-таки она отлично видела все, что произошло, но сумела это скрыть от меня.

— Да, он неплох, вполне неплох. Но как сказал Леонардо да Винчи, природа так обо всем позаботилась, что повсюду ты находишь, чему учиться. Поэтому да, сначала мне надо разобраться, откуда он берет все эти сведения. Верит в них или он талантливый мошенник? И еще, вполне возможно, что он замешан в этом преступлении.

Белокрылова усмехнулась. Она продолжала смотреть в окошко.

— Ты так на него разозлился, что готов подвести под статью? Ты знаешь, что надо делать. Сначала предоставь доказательства. А потом уже обвиняй.

Город был маленький, через пять минут мы уже подъехали к детсадику. Михалыч остановил машину у ворот, мы вошли внутрь.

— Скорее всего, Мария еще не знает об убийстве ее любовника, — заметил я на ходу. — Ты же учитываешь это обстоятельство?

Белокрылова ничуть не замедлила шаг.

— Конечно, я сразу об этом подумала, — сказала она. — Боже, как же я ненавижу эту часть работы. Но ничего не поделаешь, придется терпеть.

Мария оказалась симпатичной женщиной лет тридцати пяти, высокой круглолицей шатенкой. Она работала воспитательницей. Дети играли в большой комнате рядом.

— Нет, — сказала она, увидев наши строгое официальное лицо Белокрыловой. — Только не это…

— Тюлева Мария? — бесстрастно спросила моя шефиня. Я, правда, видел, что под маской напускного хладнокровия она прячет сожаление к собеседнице. Пальцы рук Белокрыловой судорожно сжимали папку с бумагами. — Мы из милиции. Обнаружено тело Родинкова Сергея. Он погиб вчера ночью. Вы вчера виделись с ним?

Тюлева прижала руки к груди и ошеломленно смотрела на нас. Я тоже пристально наблюдал за ней, а потом подошел вплотную и как бы успокаивающе взял за руку. На самом деле прощупал пульс.

Нет, это признаки неподдельного горя. Кровь отхлынула от лица, учащенное дыхание и пульсация. На белом лице виднелись тоненькие красненькие прожилки. Зрачки невероятно расширились. Руки прижаты к груди, как будто женщина старалась унять бешено бьющееся сердце.

— Нет, только не это, — прошептала Мария. — Сереженька, родимый! Как же так?! Ведь говорила же, ведь предупреждала!

Как бы она не закричала и не испугала детей. Или не упала в обморок. Поскольку меня очень заинтересовала ее последняя фраза, я тут же провел отвлекающий маневр:

— Скажите, Мария, это Холодов предупреждал вас об опасности?

Уловка удалась. Тюлева перевела взгляд на меня. Удивилась, продолжая держать руки перед собой.

— Да, это он. Откуда вы знаете?

Я посмотрел на Белокрылову. Этот телепат уже успел здесь наследить. Если он сообразительный, то отделался просто общими фразами.

Без конкретики. А за это его слова к делу не пришьешь.

— Мы уже виделись с ним, — сообщила Белокрылова. — И это он сообщил ваш адрес. Пожалуйста, расскажите о ваших отношениях с Родинковым. И что случилось вчера ночью?

Тюлева вздохнула. Глаза постепенно наполнились слезами. Подхватила со стула головной платок, вытерла глаза. Во время рассказа сидела, нервно теребила кончик платка.

Я наклонился, проверил, как там ее ноги. Ступни плотно прижаты друг к другу, спрятаны под стул. Не хочет полностью открывать свои чувства, пытается их спрятать. Но не до конца, потому что не стала скрещивать ноги.

— А что тут рассказывать? Мы с ним познакомились давно, еще когда женат был. Я тогда в школе работала, рядом с его заводом. В столовой вместе сидели за обедом. А когда его супруга скончалась в прошлом году, мы как-то увиделись случайно. Разговорились, поужинали вместе. Стали встречаться.

Все это интересно, но нас интересовал вчерашний вечер. Пока что я не видел у Тюлевой противоречий между произносимыми словами и микромоторикой. Она явно чувствовала то, что говорила. И ничего не скрывала. Поэтому можно перейти к недавнему прошлому.

— Почему он вчера ушел? — спросил я. — Вы упомянули про ваш разговор с Холодовым? А он из-за этого разозлился, правильно? Поэтому вы с ним поругались?

Глаза Тюлевой снова расширились. Она вытерла слезы и спросила:

— А откуда вы знаете? Да, все так и было. Сереже не нравилось, что я хожу к Холодову. Он называл его шарлатаном и мошенником.

Я улыбнулся.

— Ваш приятель был умным человеком. И в этом я с ним согласен.

Тюлева прижала платок к груди. Жест защиты. И запальчиво ответила:

— А что я могла поделать, если все, что говорил Холодов, всегда было правдой? Он никогда не ошибался. Стопроцентное попадание. Вы даже не знаете, как он мне помог!

Да нет, я как раз-таки знаю. Доводилось и мне самому помогать, знаете ли. Таким вот страждущим женщинам. Охочим до мистики и экстрасенсорики. Еще в будущем, полвека тому назад.

Но не буду же я говорить об этом убитой горем женщине. Тем более, спорить с ней. У меня сейчас другие задачи.

Тем более, что Мария снова начала всхлипывать. Да еще подвывать чуточку. Из соседней комнаты вышли малыши. Удивленно уставились на воспитательницу.

— Вы, пожалуйста, успокойтесь, — сказала Белокрылова. — И расскажите по порядку, как все вчера произошло?

Как я и ожидал, ничего особенно интересного Тюлева не поведала. Кроме того, что Холодов знал об опасности. И предупреждал о ней.

Любимый мужчина намеревался остаться у нее до утра. Завтра на работе важное совещание. Хотел встать пораньше и поехать туда утренней электричкой. Но во время ужина они поссорились. Он ушел, сердито хлопнув дверью.

Через минуту после окончания рассказа Марии пришла нянечка. Тюлева пошла отпрашиваться. Сегодня оставаться на работе она не могла. Жаль, жаль бедную женщину.

От детсада мы отправились к детям убитого. Контакты по работе проверяли по линии госбезопасности. Кукушкин приказал туда не соваться.

— Они взяли себе самый лакомый кусок, — сказал он, перед тем, как мы уехали в Ленинград. — Если будет хоть малейшее подозрение на шпионаж или измену, гэбэ сразу заберет дело себе. Пока что они отдали нам этого Холодова. По предварительным данным, на него ничего нет. Балуется предсказанием будущего и народным лечением, но границы не переходит. Деньги за это не берет. Так что пока мы работаем с ним. Займитесь семьей убитого.

И мы вернулись в северную столицу. Перекусили в столовой и оттуда поехали домой к Родинкову.

Дети уже знали о смерти отца. Поэтому им не нужно было сообщать тягостные вещи.

Оба уже взрослые, совершеннолетние. Старшая дочь, примерно моего возраста. Зовут Наталья. Заплаканное личико, тоненькая фигурка. На отца, между прочим, ничуть не похожа. Наверное, вся в мать.

Младший - это сын. Андрей. Этот уже больше похож на отца. Высокий, стройный, темноволосый. Глаза большие и широко расставленные. Под глазами синяки от бессонной ночи.

Я внимательно оглядел обоих. Когда Белокрылова упомянула, что приехала из Гатчины, брат и сестра поджали губы и нахмурили брови. Еще и отодвинулись немного, едва заметно. Оба, одновременно. Сразу видно, что им неприятно слышать это.

Андрей, к тому же еще и вытер глаза, хотя они у него были сухими. Показательный жест. Обычно его демонстрируют те, кто явно не желают видеть перед собой собеседника. Когда тот говорит неприятные вещи.

Они не любят Марию, это и ежу понятно. Кому бы понравилось, когда отец ушел к другой, даже и через год после смерти матери? Молодежь обычно бескомпромиссна, не прощает таких поступков и резко осуждает их.

— Мы его видели в последний раз двое суток назад, — заявила Наталья. — Он в этой Гатчине бывал чаще, чем дома. Позавчера уехал на работу, вечером за город на завод, ночевал где-то в гостинице, а потом опять на работу. А оттуда уже сразу умчался туда. К этой своей Маше.

Имя новой возлюбленной отца она произнесла, искривив губы. Да, трудно было бы впоследствии Роденкову примирить новую пассию и детей.

— Как давно они встречаются? — продолжала расспрашивать Белокрылова. Она заносила сведения в записную книжку, а я запоминал наизусть.

Но глядеть на молодых людей мне вскоре наскучило и я встал, чтобы пройтись по квартире. Площадь огромная, целых четыре комнаты. Обстановка была очень даже недурственная. Массивная импортная мебель, не просто из Югославии, а еще откуда дальше, из ФРГ или, не дай бог, из самой Италии. Люстры самые современные, цветной телевизор, паркет. Ножи на кухне из Швейцарии, я специально посмотрел страну выпуска.

— Послушайте, ваш отец, видимо, был не самым последним человеком на работе? — спросил я, прерывая рассказ Натальи. — У вас отличная квартира.

Андрей промолчал, а Наташа кивнула.

— Вы скажете тоже, «не самый последний человек»… Он же главный инженер был. Как скажет, так и будет. Его директор слушался, а еще часто обращались из министерства. И военные тоже советовались.

Интересно, если смерть столь нужного инженера все-таки связана была с длинной рукой западной разведки, то могли ли дети что-нибудь знать об этом? Или хотя бы поведать нечто интересное? Нечто вроде того, как их отец шушукался по углам с подозрительными серыми личностями.

Поглядев на великовозрастных наследников, я мысленно покачал головой. Это вряд ли. Они не видят дальше собственного носа.

— А машина у вас была? — поинтересовался я.

Этот вопрос волновал меня еще с Гатчины. Почему отец не ездил к любовнице на своей машине? Судя по квартире, она у него обязательно должна быть. Тем более, в такую дождливую погоду.

— У нас не одна, а две машины, — заявила Наташа. Она уже чуток успокоилась и выглядела сейчас гораздо лучше. В двадцать первом веке наверняка была бы гламурной девочкой, постоянно постящей фоточки в социальные сети. — «Жигули» и «Волга». Но сейчас мы не можем использовать обе. «Жигули» сломался, а «Волгу» попросил папин друг с работы. На неделю.

Ого, однако это уровень. Две машины, да еще такие шикарные.

— Подождите, а у вас только одна квартира? — спросил я, входя во вкус. — Нету ли еще недвижимости?

— Конечно, — Наташа говорила, как о самом себе разумеющееся. — У нас загородный дом в области и еще одна трехкомнатная квартира.

Мама родная, так это будущие олигархи. Очень высокий уровень жизни, зажиточные. Наверняка и сбережения немалые имеются.

Даже удивительно, в самый расцвет социализма, здесь, в Ленинграде живут такие обеспеченные люди. Хотя, по меркам двадцать первого века, они вовсе не такие уж и богачи.

— А вы чем занимались в прошлую ночь? — тут же спросила Белокрылова, правильно истолковав мое удивленное молчание. — Расскажите по порядку.

Ничего нового дети убитого не рассказали. Наталья пришла с работы и спала без задних ног. Андрей гулял с друзьями, пришел домой около полуночи и тоже сразу завалился спать.

Сегодня незадолго до полудня домой позвонил коллега отца, директор завода, где он работал и сообщил о его гибели. Андрей позвонил сестре на работу и она тут же пришла домой.

— Послушайте, — сказал я детям. — Вы хотите узнать, кто убил вашего отца?

— Конечно, — сказала Наташа. — А вы можете это сказать?

— Нет, не я, — я улыбнулся. — Он сам скажет об этом. Мы организуем сеанс вызова духа вашего отца. И он скажет, кто его убил.

***

На следующий вечер после убийства старшего лейтенанта Серебренникова в Выборге снова стояла хорошая погода. Это как же так бывает, типа бабье лето, что ли?

Хотя здесь уже все такие блага уже прошли. Так что непонятно, откуда вдруг появилось это славное теплое солнце на закате, эти чайки, этот свежий соленый ветер. От дуновения которого можно мгновенно проснуться.

Вот так вот, коротко говоря, рассуждал Станислав Леер, приезжий из колхоза имени 30-летия Октября под Рязанью. Он вообще-то очутился в этих местах не просто так, а приехал на конференцию тружеников сельского хозяйства, отправили его от лица колхоза, как примерного работника, образцового семьянина и вообще отличного парня.

Пять дней подряд всякие лекции и кружки, встречи и переговоры, а сегодня попал на экскурсию по Ленинграду, да еще и угодил в поездку по Выборгу. А там отбился от группы и пожелал самостоятельно прогуляться по набережной, насладиться видами.

— Мужчина, даму сигареткой не угостите? — требовательно спросил сбоку молодой женский голос.

Леер оглянулся, посмотрел, кто это к нему там пристает. Оказалось ничего так, очень даже приятная натура. Такую грех не угостить сигареткой.

И не только сигареткой угостить, а кое-чем еще, ибо глядя на нее, сразу становится понятно, что не зря природа усердно трудится и производит на свет таких милых взгляду цацочек. И надо быть круглым идиотом, чтобы упустить такую красоточку из своих рук.

Он, Леер, вообще-то так и подумал, когда полез в карман за пачкой. Ишь ты, цаца какая. Вовремя ко мне подошла. Как раз сейчас, когда он не прогулял еще все командировочные и подъемные, что получил в распоряжение.

— Есть конечно, чего спрашиваешь? — ответил он и протянул девушке сразу три штуки.

— Благодарю, — дама сунула одну в пухлогубый ротик, улыбнулась и наклонилась ближе. — А прикурить найдется?

Не, ну а что бы и нет? Сейчас я тебе дам прикурить, подумал Леер и вытащил зажигалку. Девочка оказалась четкая, с гибкой упругой фигуркой, тонкой осиной талией, бездонными темными глазами и манящим алым ротиком. Высший сорт, первая категория.

Слово за слово, они разговорились. Прогулялись по набережной. Леер и думать забыл про свежий морской ветер. Жадно глядел на незнакомку.

— А, так вы в командировке? — спросила девушка. — Тогда чего здесь киснуть? Пошли ко мне, у меня как раз бутылка красного осталась. Все никак прикончить не могу, но я дама воспитанная и этикет знаю. Выпиваю только в компании вежливых молодых людей, вот типа такой, как ваша. Вы ведь приличный молодой человек, верно?

Ну, конечно, как же без этого. Придется завоевывать. Но кто сказал, что такой приз достается даром? Да, Леер готов к труду и обороне.

— Еще какой приличный, — ответил он. — Да я вообще передовик труда, если хочешь знать. У меня грамоты похвальные есть.

Девушка улыбнулась. Станислав вдруг на краткий миг привиделось, что это жесткая беспощадная ухмылка. Да и взгляд такой, оценивающий.

Словно она прикидывала, сколько в нем веса, перед тем, как отправить на убой. Леер видел такие взгляды у мясников на областной ярмарке.

— Я не сомневаюсь, — сказала она. — У нас в магазине хозторга всякие бывают, но ты приличный малый, сразу видно.

Короче говоря, они отправились к ней домой. А как иначе? Попетляли по городу, свернули туда и сюда. Вышли к халупам неким.

На улице совсем стемнело к тому времени. А во дворике в беседке трое парней сидели. Чего-то там болтали. Увидели Леера с барышней и вдруг кинулись на него разом.

У двоих из них колхозник заметил ножи. Понял что дело плохо, но отступать не стал. Ничего, и не таких видывали. Он начал махать кулаками, одного парня опрокинул перед собой и прикрываясь им от остальных. Девушку оттолкнул подальше, крикнул:

— Беги, я их задержу!

Только барышня никуда бегать не стала, безразлично стояла в сторонке, скучающе глядела на эпохальное столкновение. Вот ведь дубина стоеросовая!

В общем, пришлось на драке сосредоточиться. Один из парней успел задеть Лееру плечо, но колхозник тоже лыком не шит.

Схватил с земли камень, ухайдохал нападающего в голову. Тот чуть не упал, но удержался.

Тут еще один хулиган сбоку налетел, схватил за пиджак. Ткань затрещала, порвалась, бумажник вылетел из кармана. Парень подхватил его, утек прочь, крикнув:

— А ну его, к чертям! Айда, ребята, уходим!

Ну, все они и разбежались. Быстро скрылись в темноте.

— Ты цела? — спросил Леер, обернулся к девушке, но так и остался с открытым ртом и порванным пиджаком. Роковой красотки уже и след простыл. Когда только успела уйти, неизвестно.

Эх, теперь придется в милицию идти, писать заявление по факту грабежа.

Глава 6. Темный призрак в зеркале

Сон приснился чертовски неудачный. Опять я видел Катю, ее улыбку и сияющие от счастья глаза.

То есть такую, какой успел запомнить. Живую, веселую и хорошую. Готовую трудиться и стремиться к цели. Заниматься любимым делом.

Проснулся, полежал с открытыми глазами, потом перевернулся на другой бок, пытался заснуть. Нет, уже не удастся. Какой там. Разве до сна теперь?

Время уже предрассветное. Скоро утро. В деревне бы раскричались петухи. А тут, в городе, шумят машины. Трещат трамваи.

Опять, опять мысли про этого нелюдя. Как же его поймать? Получится ли трюк с Голубевой?

Несмотря на то, что ребята в отделе считают меня провидцем и чуть ли не пророком, на самом деле я обычный человек, подверженный всем земным страстям. И бремя сомнения среди них - не самое последнее.

Я снова заварил чай с лимоном, добавил туда мяты и шалфея. Выпил маленькими глоточками. Эх, хорошо.

Лег обратно, провел процедуру самогипноза. Ладно, раз уж не получится взять Пикового короля голыми руками, то надо хотя бы привести свою психику в боевую готовность. Стать крепким, непоколебимым и железобетонно уверенным в себе.

Даже если меня постигнет неудача, я все равно не собьюсь с курса. Цыплят считают по осени. Главное - кто придет первым к финишу. Этот чертов маньяк может развлекаться со мной всю дорогу, но в конце концов это я должен перерезать ему глотку.

Отомстить за всех жертв, которых он убил в моей реальности. И за тех, которых он успел убить сейчас, здесь. За Катю, само собой. Предотвратить убийство других людей.

Как это ни банально звучит, но я должен остановить его. Даже ценой собственной жизни, если понадобится. Вот только сначала надо узнать, кто он такой. В какой личине прячется этот монстр?

Сегодня никаких выступлений, поэтому я свободен. Ну как, свободен. Работу в ГУВД никто не отменял.

Я закончил сеанс самовнушения, умылся, позавтракал, оделся самым что ни на есть ослепительным образом. Мои одеяния - часть имиджа.

Уже во время моего первого появления я должен привлекать внимание, внушать доверие, притягивать взгляды. Все это достигается за счет одежки. А уже потом оценивают по уму. То есть, по качеству выступления.

Поехал в ГУВД. Тут я уже свой человек. Меня все знают, здороваются и спрашивают, как дела. Некоторые, а таких немало, предпочитают не замечать. Не только, потому что я штатная штафирка, а еще и опасаются того, будто я прочитаю их мысли. Это у любого человека жуткий страх вызывает.

— Нет, мы так и не нашли машину, которая сбила Родинкова, — ответила Наварская, когда я поинтересовался у нее насчет вчерашнего дела. — Перерыли все мастерские и автохозяйства. Думаем, может проверить в автобусных парках. Ничего. Ноль, полный ноль. Как будто машина испарилась.

— Ну, это и неудивительно, — сказал я, припоминая правила розыска машин после смертельного ДТП из двадцать первого века. — Вы не совсем там ищете. Есть такое правило двух поворотов, слыхали? Когда водитель сбивает человека и уезжает с места аварии, то он почти сразу автоматически сворачивает на первом же углу, потом снова поворачивает на следующем перекрестке. Куда-нибудь в укромное место. В парк или во двор. Там он бросает машину и идет домой.

Терехов и Аксаков внимательно слушали меня. Наварская тоже.

— Что же ты сразу не сказал? — спросила она. — Я сейчас же скажу, чтобы изменили направление поиска.

Я махнул рукой.

— Вот еще, делать нечего. Это касается случайных наездов, когда за рулем находился пьяный водитель или лихач. А тут совершенно иная ситуация. Это преднамеренное убийство. Я же еще вчера сказал.

Аксаков возразил:

— В госбезопасности не исключают версию со случайным ДТП. Это действительно мог быть пьяный водитель. Сбил Родинкова и скрылся с места происшествия.

Я покачал головой. Скоро будет заключение эксперта, но там и так все понятно. Какой еще пьяный водитель? Человек за рулем знал, на что шел. Вернее, ехал. Он хотел убить и сделал это.

— Там глухая улочка, плохое покрытие. По такой дороге не гоняют, сломя голову. Там особо не наберешь скорости. И потом, разве вы не видели, тело несчастного Родинкова после удара протащили по земле. То есть, он упал под колеса и его намеренно переехали. Так что повторяю, это было циничное и хладнокровное убийство. А когда вы узнаете, кто его сделал, то вообще потеряете дар речи.

Коллеги переглянулись между собой.

— Ты уже знаешь, кто это сделал? — азартно спросил Терехов. — Ну-ка, скажи! Я хочу знать!

Аксаков промолчал, а Наварская нетерпеливо топнула ножкой.

— Ну пожалуйста, Ян?! Что за кошмарный привычка, заинтриговать и ничего не рассказывать!

Я улыбнулся и покачал головой.

— Ты долго там будешь еще устраивать представление? — раздался голос Белокрыловой из соседнего кабинета. — Поехали скорей, все уже готово, нам надо организовать твой чертов сеанс вызова духов.

Я пожал плечами и Терехов с Наварской состроили разочарованные гримасы. Когда я вошел в кабинет шефини, она спросила:

— У тебя все готово? Давай поедем скорее и решим этот вопрос. Ты не можешь, что ли просто так сказать, кого подозреваешь? Без этих твоих фокусов?

Нет, конечно. Иначе какой я эстрадный артист, если буду делать все без театральных эффектов. Но на самом деле спиритический сеанс мне нужен был вовсе не для этого. Я ведь надеялся выбить у убийцы признание. А без общения с духами этого трудно достичь.

— Один звонок Холодову, и мы готовы, — сказал я. — Должен же я знать, как у него там дела.

Еще вчера я позвонил медиуму и договорился с ним о проведении сеанса. Холодов подтвердил свое желание помочь следствию. Правда, при этом он настаивал, чтобы я тоже принял участие в сеансе. Я сказал, что подумаю, а он вчера заявил, что без моего участия он не будет проводить духовный опыт.

— А, это ты, человек с двумя обличиями, — сказал Холодов, когда я позвонил ему. — Хочешь знать, все ли готово? Да, я могу провести сеанс в любое время, но, как я и сказал, необходимо твое личное участие. А ты почему-то сопротивляешься.

Отлично, просто отлично. Он все-таки клюнул. Честно говоря, мне было все равно на участие. Для меня это не принципиально. Надо было лишь, чтобы он думал, будто это для меня не безразлично.

— Я не собираюсь участвовать в этих твоих интрига и мошенничествах, — сказал я. — Если я приму участие, это будет выглядеть, будто я верю в твои якобы способности разговаривать с духами. А это не так.

Тогда Холодов пошел ва-банк. Чего от него и требовалось получить.

— В таком случае сеанса не будет, — заявил он и бросил трубку.

Я послушал короткие гудки и посмотрел на Белокрылову, в присутствии которой проходил весь разговор.

— Ну, и что это было? — спросила она и разозлилась: — Может, ты объяснишь наконец, что происходит?

Я поднял палец к губам, призывая ее к молчанию и опять набрал Холодова. Медиум сразу взял трубку.

— Твоя взяла, — сказал я. — Готовь сеанс. Я тоже буду участвовать.

— Отлично, — ответил Холодов и опять отсоединился.

Теперь я торжествующе посмотрел на Белокрылову.

— Ну все, поехали в Гатчину, — сказала шефиня.

Спустя час мы вошли в дом Холодова на окраине городка. Дети Родинкова и Мария уже были тут. Также, как и директор завода, непосредственный начальник убитого.

Руководителя звали Кормилов Александр Иванович. Это был представительный дядька, бородатый и с брюшком. Он оглядывал всех колючими маленькими глазками. Завидев нас, он подошел и прошипел:

— Только бесконечное уважение к памяти Сергея заставило прийти меня на этот балаган. Надеюсь, он не продлится слишком долго?

Не успела Белокрылова выполнить и слова, как ему ответил я сам:

— Александр, не бойся, духи ничего не скажут про твое отставание от плана и шашни с секретаршей. Так что можешь ничего не опасаться. Лучше расслабься и наслаждайся зрелищем.

Кормилов задохнулся от возмущения. Белокрылова поспешила успокоить его:

— Все в порядке, Александр Иванович. Он просто шутит. Это такая подготовка перед сеансом.

Директор посмотрел на меня, как на врага народа.

— Если это так, то я попросил бы не втягивать меня в такого рода сомнительные развлечения, — холодно заметил он.

Прежде чем шефиня опять успела что-либо сказать, я успел ответить:

— Я бы не стал так хорохориться, Саш. Ты ведь все еще в списке подозреваемых, поэтому не надо, прошу тебя.

От возмущения Кормилов не мог ничего сказать. Теперь он наконец замолчал и уже не мешал нам с проведением сеанса. Белокрылова больно ткнула меня локтем под ребра и прошептала:

— Хватит уже провоцировать людей, Ян. Я понимаю, что это тебе нужно для снятия их психологической защиты, но ты иногда переходишь все границы.

Я потер ушибленное место и пробормотал:

— Хорошо, что ты понимаешь это.

Белокрылова продолжала волком глядеть на меня.

— Хватит уже, Ян. Особенно, в отношении руководящих лиц.

Я пообещал вести себя сдержанно, только чтобы она успокоилась и смог наконец оглядеться.

Домишко у Холодова оказался неплохой. Одноэтажный, с мансардой и погребом. Пять комнат. Все они сообщались между собой. Сразу из сеней мы попали в небольшую гостиную, а оттуда - в другую, уже побольше. Здесь Холодов, судя по всему и проводил ритуалы.

Окна плотно занавешены. Ароматических свеч еще нет, поэтому медиум использовал обычные, только подсыпал в них травы. В каждой комнате горело около пяти-десяти свечей.

Религиозной атрибутики не было, он ее предварительно убрал. Я заметил на стенах следы от висящих здесь ранее картин или икон. Впрочем, остались многие картинки с изображениями мантр, пронзающих вселенную.

Посреди комнаты стоял стол для сеанса призыва духов. Узорчатая скатерть из плотной ткани, с бахромой до пола. В центре небольшая деревянная пирамидка. Однако, какой затейник.

Но долго осматриваться нам не дал человек, сидевший на одном из стульев возле стола. Он поднялся нам навстречу и протянул руку.

— Здравствуйте, Анна Николаевна. Доброе утро, Ян Юрьевич.

Я оценил крепость рукопожатия, военную выправку и искреннюю подкупающую улыбку. Вот только улыбка была больше профессиональной, чем настоящей. Лучики от глаз почти не образовались, как при истинной радостной улыбке. Да и сами глаза смотрели пристально и пронзительно.

— Ну вот, наконец-то пожаловали и наши доблестные чекисты, — сказал я. — Что-то вы долго шли к нам, мы уже заждались.

Вот теперь мужчина засмеялся по-настоящему. Раскатисто и со вкусом.

— Вот это другое дело. Я уже наслышан про ваши способности. Приятно видеть, что слухи нисколько не преувеличены. Позвольте представиться. Капитан госбезопасности, Рокотов Михаил Николаевич. Я расследую это дело.

Мы уселись за стол.

— И что же вас заинтересовало? — спросил я. — Неужели только сообщение о необычном сеансе? Позвольте спросить, вы ведь так и не нашли связей Родинкова с иностранцами?

Несмотря на то, что Рокотов хранил бесстрастное молчание и по нему трудно было что-либо прочесть, я заметил, что при этом вопросе он чуть отодвинулся назад. Затем спросил с небольшим вызовом:

— А вы как думаете? Вы ведь умеете читать мысли?

Теперь я поглядел на него с улыбкой. Вызов прозвучал чересчур громко, с ударением на последних слогах. Все понятно. У них ничего нет, они все время копали пустую землю.

— Конечно же, нет, — ответил я, тоже пристально вглядываясь в глаза собеседника. — Ты бы не пришел к нам просто так, верно? Вы ничего не нашли. Убедились, что его смерть не связана с работой. И поэтому ты пришел к нам, узнать, как тут дела.

Рокотов продолжал глядеть мне в глаза. Он что же, решил поиграть со мной в гляделки? Умоляю, ради бога, дружище, оставь эти игры для подозреваемых и кандидатов на вербовку.

Я же специально обучался этому искусству. Я могу минимум с полчаса смотреть, не мигая, в одну точку. А если я при этом еще и смотрю на человека, то почти автоматически одновременно стараюсь погрузить его в гипноз. Так что я не рекомендовал бы играть со мной в гляделки.

Сейчас, чтобы не слишком накалять обстановку, я смотрел в пространство между глаз Рокотова. Он тоже продолжал с усмешкой глядеть на меня и должен признать, давненько я не ощущал на себе такой жесткий взгляд.

— Ну, вы готовы, товарищи? — наше небольшое противостояние прервал Холодов.

Он вышел из соседней комнаты и добавил:

— У меня все готово. Давайте проведем сеанс скорее, ведь нам приходится иметь дело с тонкими материями, и лучше не откладывать это в долгий ящик. Тем более, что сейчас полнолуние, самое лучшее время для общения с духами.

Я успел заметить, что лицо Рокотова болезненно дернулось, словно ему было неприятно слышать про духов. Потом он наконец отвел от меня пристальный взгляд и кивнул Холодову.

— Ну что же, давайте сделаем это. Чем быстрее, тем лучше. А с вами, Ян Юрьевич, мы еще побеседуем.

— Звучит очень грозно, Миша, — ответил я, тоже переводя взгляд на Холодова. — Ну что же, буду ждать с нетерпением.

В руке медиум держал блюдце и доску с цифрами до десяти и надписями «да» и «нет». Молодец, хорошо подготовился.

— Прошу вас, давайте начнем, — подтвердила Белокрылова.

Холодов кивнул и позвал других участников сеанса из другой комнаты. Мы все уселись за стол. Дети Роденкова уселись напротив Марии и поглядывали на нее с неприязнью. Директор то и дело поглядывал на часы.

Аксаков и Терехов встали у дверей, подперев собой стены. Белокрылова и Наварская тоже сели вместе с нами, хотя на лице Лиды читала явный испуг.

— Я попрошу снять с себя все украшения, — сказал Холодов, туша свечи и оставив горящими только пару штук. — Все кольца, серьги и часы. Это может воспрепятствовать обмену энергии.

Наконец он тоже уселся во главе стола. Потом обратился к Наташе:

— Я просил вас принести какую-нибудь личную вещь покойного. Вы можете поставить их в центр стола, рядом вот с этой свечой?

Девушка кивнула и вынула из сумочки фотографию Родинкова с траурной каймой. Осторожно поставила на стол.

— Отлично, — сказал Холодов низким поставленным голосом. — То, что нам надо.

Он уже неуловимо изменился, двигался осторожно, разговаривал вкрадчиво и тихо. Старался всем своим видом внушить таинственность и мистику происходящего.

В центр стола Холодов поставил спиритическую доску, а на нее водрузил блюдце. Затем сказал:

— Пожалуйста, я прошу всех участников сеанса протянуть руки и прикоснуться к блюдцу. Потихоньку, только кончиками пальцев.

Я вытянул руки вперед и поставил ладони на доску, коснувшись блюдца.

— Господи, какая чушь, — со вздохом пробормотал Кормилов, но повиновался.

Все остальные участники сеанса тоже поставили руки перед собой. Рокотов с интересом наблюдал за происходящим.

Тогда Холодов сначала произнес какую-то тарабарщину на непонятном языке, хрипло и неразборчиво произнося слова. Это длилось минут пять. Потом он открыл глаза и посмотрел по сторонам.

— Я попрошу всех участников сосредоточиться на происходящем, — сказал он, обведя присутствующих взглядом. На мне он задержал взгляд ненадолго, а потом продолжил: — Даже если вы не верите в возможность вызова духа, просто притворитесь на минуту, что это возможно. Прошу вас не мешать нашему процессу своим скептицизмом.

Молодец, отлично. Хороши психологический трюк. В гипнозе как раз есть такой способ погружения в транс. Если объект гипнотизации слишком сильно сопротивляется, его просят просто притвориться, будто он загипнотизирован. Это помогает обойти сопротивление и объект действительно скоро впадает в транс.

— А теперь я буду вызывать дух погибшего, — продолжил Холодов и посмотрел на блюдце. — Смотрите в центр стола, пожалуйста. Не отводите взгляд. Дух Родинкова Сергея, пожалуйста, приди к нам. Дух Родинкова Сергея, пожалуйста, приди к нам. Мы взываем к тебе.

Говорил он тихо и приглушенно. Все участники смотрели в центр. Там, помимо блюдца, находилась свеча. Вкупе с низким голосом, полумраком в комнате и таинственной атмосферой это уже была отличная обстановка для гипнотизации.

Что обычно часто и происходило на таких сеансах. Участники видели самые разные галлюцинации.

В это время огонек свечи вдруг задрожал и чуть не погас. По комнате как будто пробежал холодный ветер. И в то же самое мгновение блюдце тихонько сдвинулось с места.

Глава 7. Дальняя поездка

Признаюсь, на это было жутковато глядеть. Блюдце двигалось по столу, потихоньку скользя по поверхности гадальной доски. Наварская сидела по левую руку от меня и я почувствовал, как она вздрогнула.

Даже у меня, искушенного в этих трюках, пробежала неприятная дрожь по спине. Что уж говорить о других участниках сеанса.

— Это он? — спросила Наташа. — Наш папа?

Ее брат в ужасе смотрел на блюдце. Мария, наоборот, хоть и испугалась, но глядела на скользящий столовый прибор со странной смесью тревоги и надежды.

Холодов кивнул. И предостерегающе добавил:

— Пожалуйста, не убирайте руки от доски. Только наша совместная энергия, соединяясь, позволяет духу Родинкова общаться с нами и двигаться это блюдце.

Ну, отчасти это правда. Способов двигать блюдце существует немерянное количество. Обычная ловкость рук и хитрое мошенничество.

Можно толкать его наклоном стола или доски либо вообще используя тонкие невидимые нити. Некоторые умельцы встраивают в блюдца магнитные пластины. А есть вообще виртуозы, которые двигают блюдце движениями пальцев.

— Не может быть! — прошептал Кормилов. — Это какой-то трюк.

Блюдце тут же замерло на месте.

— Молчите, если не верите! — Холодов даже повысил голос, чуть ли не впадая в истерику. — Вы сейчас сорвете весь сеанс! Дух обидится и не будет отвечать на поставленные вопросы. Он может разозлиться и уйти, как вы не можете этого понять? Вы меня поняли?

Кормилов вытер пот со лба и кивнул. Холодов обратился к блюдцу:

— Дух Родинкова Сергея, ты еще с нами?

Блюдце некоторое время стояло на месте, а потом двинулось к надписи «Да».

— Прекрасно! — сказал Холодов. — Прекрасно. Оставайся с нами. Больше мы не будем тебя злить.

Он посмотрел на Наташу, затем на Марию, затем сказал обычным голосом:

— Ну, а теперь давайте зададим вопрос, ответить на который может только Родинков Сергей. Чтобы убедиться, что перед нами действительно его дух, — и закончил шепотом, как будто дух не мог его слышать: — Иногда духи намеренно говорят неправду. Если это так, тогда просто поблагодарим его и попрощаемся. Чтобы он не стал агрессивным и не попытался вселиться в кого-нибудь из присутствующих.

К тому времени я уже окончательно освоился в трюке и теперь с интересом наблюдал за работой профессионала. Надо же, я и не знал, что в советское время, когда все вокруг лелеяли и воспитывали атеизм и материализм, существовали такие вот развлечения. Вполне себе разрешенные официальными властями.

Но затем я перехватил красноречивый взгляд, который Холодов бросил на Рокотова и окончательно обо всем догадался. Ну конечно, такой экстрасенс и медиум мог работать и процветать только с ведома и даже благословения КГБ. Как же иначе?

Холодов наверняка состоял осведомителем на службе органов госбезопасности, вот чем объясняется его успешный бизнес. Баба Ванга местного разлива. Он выпытывает секреты клиентов и снабжает ими своих кураторов.

Поэтому, кстати, Рокотов и прибежал на этот сеанс, чтобы убедиться, что все пройдет под его контролем. Ну что же, отсюда сразу возникает вопрос: Холодов действительно что-то знал, когда говорил об угрожающей Родинкову опасности? Действительно хотел предупредить?

Отсюда даже возникло абсурдное предположение, что КГБ само ликвидировало Родинкова. Может быть, он и в самом деле был изменником и предателем Родины, все-таки, накопил у себя немало богатств.

Чтобы выкинуть из мыслей все эти шпионские штучки, я тряхнул головой. Хватит, что за чепуха. Такое, конечно, не исключается, но я уже знал ответ на загадку. И если бы я не был твердо уверен в том, кто является убийцей, возможно, поверил бы в свою эффектную версию.

Наташа кивнула и осипшим неуверенным голосом спросила:

— Родинков Сергей родился двенадцатого января, да или нет?

Блюдце снова уверенно двинулось к надписи «Да». Дети и Тюлева ахнули от удивления, но на меня трюк не произвел впечатления. Ясное дело, блюдцем управлял Холодов, а он от самой же Марии уже давно успел узнать дату рождения ее возлюбленного.

Вот только двигал блюдце экстрасенс так ловко, что я еще не разобрался, как он это делает. А времени, честно говоря, осталось уже совсем мало.

— Давайте тогда узнаем, нашел ли дух успокоение в загробном мире? — замогильным голосом спросил Холодов. — Как ты себя чувствуешь, Сергей?

Прежде чем блюдце тронулось с места, одна из свечей, стоящая на подставке у двери, рядом с Тереховым, вдруг с хлопком погасла. Виктор отскочил от нее, сунул руку за пистолетом.

Но свеча уже утихла, от нее шел только дымок. Ну и правильно, после того, как я незаметно сунул в воск небольшую щепотку пороха, чего бы ей не вспыхнуть с шумом?

Хорошо, что Терехов сохранил самообладание и не начал палить во все стороны. Как и Наварская, он тоже боялся духов.

Но не это главное. Я же не просто так устроил шумиху. Пока все отвлеклись, я потихоньку достал из рукава правой руки небольшой магнитик и направил на блюдце.

Тарелочка вздрогнула и направилась к моей руке. Отлично, секрет разгадан. Теперь я могу действовать открыто. И как можно стремительно, чтобы Холодов не догадался и не помешал мне.

— А позволь спросить, уважаемый дух? — тут же сказал я, и теперь все обернулись ко мне. — Скажи в итоге, кто же убил тебя?

— Так нельзя, — зашипел Холодов. — Это я медиум. Только я могу задавать духу вопросы. Он будет отвечать только на мои…

Я чуть повернул ладонь и тарелочка двинулась по доске. Холодов умолк и злобно посмотрел на меня. Он понял, что я все понял. Поэтому, пока он еще не нашелся, что сказать, я улыбнулся и ответил:

— Наш дух настолько разгневан, что ему безразлично, кто задает вопросы. Вот, смотрите все, он идет к буквам. Он хочет назвать имя.

Блюдце и в самом деле устремилось к буквам. И с самого начала, естественно, коснулось буквы «А».

— Что это значит? — прошептал Кормилов.

Холодов продолжал злобно смотреть на меня, как ребенок, у которого отобрали любимую игрушку. Рокотов тоже поглядывал в мою сторону, но следил за блюдцем.

Белокрылова заметила взгляд Холодова и толкнула меня коленом под столом. Мол, я знаю, что без тебя здесь не обошлось. Смотри, не переборщи.

— Не отвлекайтесь! — сказал я. — Вы нарушаете взаимодействие наших психических энергий в проникновение тонких миров. Немедленно прекратите. Глядите на блюдце и мысленно помогайте духу сказать нам правду.

Кто действительно не обращал на меня внимания, так это дети убитого и его возлюбленная. Их взгляды и так были прикованы к блюдцу.

Между тем, оно продолжало двигаться между букв, собирая слово. Я управлял им, поворачивая магнит большим пальцем под ладонью.

— А, Н, Д… — прочитала Наташа. — Андрей! Андрей! Ты что такое говоришь, папа? Ты утверждаешь, что тебя убил Андрей?

Блюдце замерло, а затем направилось к надписи «Да». Замерло возле нее и больше не двигалось.

— Это какой-то бред! — сказала Наташа. — Что это такое? Этого не может быть! Что ты молчишь, Андрей? Скажи что-нибудь!

Все посмотрели на сына. Он сидел не шевелясь и на лице его застыло выражение бесконечного ужаса. Видимо, бедолага и в самом деле поверил, что отец вернулся с того света, чтобы обвинить его в убийстве. Причем не просто обвинить, а сказать правду.

— А что же он может сказать? — спросил я. — Ему нечего ответить, потому что это правда. Скажи, Андрей, где ты спрятал «Жигули», на котором раздавил своего собственного отца? Или об этом тоже спросить у духа?

Парень сглотнул слюну, потому что слова застряли в его пересохшем горле. Посмотрел на сестру и протянул к ней руку.

— Нет, Андрей, только не это! — прошептала Наташа. — Как же так? Как ты мог?

Тогда парень справился с собой и теперь его лицо уже перекосилось от злобы. Он указал на Марию.

— Это она во всем виновата! Она опутала его, как паучиха паутиной. Ты знаешь, что он собирался подарить ей наш загородный дом, чтобы она жила ближе к Ленинграду? И еще одну из машин, нашу «Жигули», которую обещал отдать мне! Он предал нас, вместе с мамой! Предал ради этой суки! И я наказал его за это!

— Что ты наделал, Андрюша! — прошептала Наташа. — Что ты наделал!

Ну конечно, я ведь понял это еще с самого первого визита к детям убитого. Когда парень сказал, что спал дома, в то время как под глазами у него были синяки от недосыпания.

Поэтому я рывком встал из-за стола и включил в комнате свет, щелкнув выключателем, а затем и вовсе раздвинул шторы. Стало светло, наваждение и чары исчезли.

Терехов по знаку Белокрыловой подошел к столу и схватил парня. Наташа зарыдала. Бедная девочка, это очень тяжкий удар для тебя, но извини, мне надо было изобличить преступника.

— Что вы наделали? — запричитал Холодов. — Так нельзя общаться с духами. Надо соблюдать определенный ритуал прощания. Нельзя злоупотреблять вниманием духа и относиться к нему неуважительно!

Я показал всем магнит и коснулся им блюдца. Тарелочка вздрогнула и покатилась по столу. Потом упала на пол возле стула Наварской и разбилась на осколки.

— Конечно, нельзя беспокоить духов, — сказал я Холодову. — И особенно использовать при этом магниты. Смотри, как бы они не разозлились на тебя.

***

В тот же самый день на другом конце Советского Союза, в Магадане, мужчина по имени Тимур Музеев подошел к зданию аэропорта и влился внутрь вместе с потоком других пассажиров. Несмотря на холодное время, студеный ветер и близость зимы, по спине Музеева текли струйки пота.

И неудивительно. Ведь в чемоданчике, в котором другие его приятели везли личные вещи: одежду, бумаги и бытовые принадлежности, у Музеева были припрятаны уникальный золотой самородок в двенадцать килограммов весом и еще крупицы золота на шесть килограммов. Чемоданчик маленький, Музеев собирался представить его, как ручную кладь.

Сейчас предстояла самая ответственная часть пути. Дорога на материк. Досмотр, бдительные работники аэропорта, милиционеры, охрана, собаки. Стоит только одному из них заподозрить, что скромный бульдозерист перевозит в чемоданчике такое богатство, как он пропал.

А вот если удастся преодолеть это препятствие, он станет неслыханно богатым. За это золото на черном рынке он сможет выручить несколько сот тысяч рублей. Не только он сам, но и его дети, и дети его детей будут жить безбедно и никогда не задумываться о хлебе насущном.

Музеев действительно был обычным рабочим. Он трудился машинистом бульдозера старательской артерии «Буровая» прииска имени Гастелло. Тридцать шесть лет, неплохая работа, приличный оклад.

Сейчас он летел домой. Сначала в Ленинград, к родственникам, а потом южнее, на Кавказ. Золото можно попробовать сбыть сначала в городе на Неве, а потом, если не получится, то на юге. Впрочем, в том, что его удастся продать в Ленинграде, Музеев нисколько не сомневался. Он уже знал, как это делается.

Само золото бульдозерист нашел совершенно случайно. Такой случай происходит раз в столетие. Музеев обнаружил его случайно в породе. Он тогда работал не вместе с напарником, а один. Тот в тот день как раз отсутствовал, уехал в город по делам.

Музеев работал, как обычно. Ковш бульдозера копнул породу, снял пласт и когда порода обнажилась, Музеев заметил в земле что-то блестящее. Как раз вышло солнце и его лучи отразились в сверкающем предмете.

Кряхтя, Музеев вылез из кабины, подошел ближе, чавкая по грязи ногами. Наклонился, присмотрелся. Чуть не упал назад. Из земли торчали часть огромного золотого слитки, явно в несколько килограммов весом.

— Е-маё, — сказал Музеев и огляделся.

Вокруг никого, только скалы и стволы деревьев. Неподалеку ручей. Урчит мотор бульдозера. В небе кружат птицы.

— Мое, только мое, — лихорадочно прошептал Музеев. — Никому не отдам.

Он уже знал нескольких ловких ребят, которые умели переправлять добытое золото на «большую землю». Да и сам иногда собирал крупицы золота и прятал в тайник рядом с домом.

Главное - спрятать это золото и увезти из Магадана. Там, в крупных городах, все пройдет гораздо легче.

Как он прятал золото в кабине бульдозера, а потом закопал в тайнике возле дома - это вообще отдельная история. Натерпелся страху, как никогда в жизни.

Все время боялся, что его поймает специализированная охрана прииска или узнают коллеги. Тоже могут убрать или даже отобрать. Куш получился просто громадный. Когда настала его очередь сдавать вахту и возвращаться в европейскую часть СССР, вздохнул с огромным облегчением.

Долго решал, как спрятать слиток. Именно из-за веса золота транспортировка стала необычайно трудной. Обычно другие жулики использовали самые разнообразные способы провоза золота через аэропорт.

Прятали в рыбьи или звериные туши, делали изощренные тайники в собственном теле, некоторые даже делали из золота предметы, красили их и пытались провезти таким образом. Один ловкач даже смог сделать сковородку.

Но в случае Музеева такими полумерами не обойтись. В конце концов, он решил поступить просто. Положить золото на дно чемоданчика. Сверху прикрыть одеждой.

Никто не заметит. Это было, как лотерея. Иногда прокатывало, а иногда нет. Все зависело от поведения самого перевозчика.

Если он внушал подозрение, то его тщательно обыскивали. Если не привлекал внимания, то спокойно проходил. Короче говоря, нужно сохранять хладнокровие, тогда можно легко пройти зону досмотра.

И он окажется с самым большим кушем, какой только попадался колымским старателям. И все, можно уже считать себя одним из самых обеспеченных людей в Союзе.

— Соберись, Тима, — сказал Музеев самому себе и стиснул зубы. Надо пройти это испытание. Во что бы то ни стало пройти.

Он вошел в здание аэропорта и сразу отправился к зоне досмотра. Вместе с другими старателями, у которых тоже закончилась смена. Их было человек пятнадцать, нужно пройти досмотр вместе с ними, в толпе, чтобы не выделяться, как дерево посреди пустыни.

Работники аэропорта внимательно следили за проходящими мимо них старателями. Дальше, возле прохода, помимо аэропортовских служащих, стояли и двое постовых с пистолетами. Один держал на поводке немецкую овчарку.

Музеев сначала старался не смотреть на них, а потом подумал, что это будет подозрительно. Стоя в очереди, он безотрывно смотрел на охрану, а потом решил, что это тоже вызовет сомнения в его благонадежности.

Наконец, он принял решение вообще забыть о золоте в своем чемоданчике. Это неожиданно оказалось самой правильной мыслью. Музеев расслабился и начал вести себя гораздо естественнее.

В конце концов, он уже десятки раз проходил досмотр. Ничего страшного. Скоро он будет в самолете и этот кошмар закончится. Все в порядке.

— Эй, гражданин, — кто-то коснулся его плеча. — Вы меня слышите?

Музеев обернулся и обмер от страха. Прямо перед ним стоял работник аэропорта. А за ним постовой с суровым и непреклонным выражением лица.

Вот гниды, они все-таки раскусили его. Как-то узнали о перевозимом грузе. Наверное, виной тому собственный длинный язык Музеева.

На днях он напился в одном из магаданских ресторанов вместе с другими старателями и что-то начал болтать про свою находку. Многие посчитали его слова пьяным бредом, но, видимо, нашлись и такие, кто прислушался. И вот он попал в их капкан.

— Что вы на меня смотрите, гражданин? — спросил досмотрщик. — Позовите вон того мужчину перед вами. Мы хотим осмотреть его рюкзак.

— Чего? — переспросил Музеев, все еще не веря в свое счастье. — А, понял. Сейчас, минуточку.

Он живо обернулся и постучал по плечу мужика перед собой в очереди. Тот обернулся, увидел досмотрщика и помрачнел.

Глядя, как его забрали проверять багаж, Музеев трепетал от счастья. Уф, гроза прошла мимо.

Значит, он был прав. Надо вообразить, будто у него нет никакого золота с собой. И вести себя свободно.

Когда дошла пора сдавать багаж, его хотели заставить отдать чемоданчик, но Музеев не согласился.

— Это ручная кладь, — сказал он. — Я заберу его с собой в салон.

Работник аэропорта взвесил чемоданчик в руке.

— Слишком тяжелый, — сказал он. — Что у вас здесь?

— Золото, — дерзко ответил Музеев и улыбнулся. — Много-много золота.

Работник аэропорта ухмыльнулся в ответ и пропустил старателя.

Глава 8. Ночные феи

На этой неделе у меня пока что не было выступлений, поэтому я мог вплотную заняться расследованиями и охотой на Пикового короля. Ближе к вечеру, вместе с плененным Андреем, мы вернулись из Гатчины, поужинали и отправились в кабинет.

Терехов и Аксаков занялись разбором бумаг, их было бесконечное количество. Всегда найдется, чем заняться. Наварская, само собой, начала печатать на машинке, со скоростью пулемета.

Я некоторое время походил по комнате. Делать нечего. Машинка трещала, как будто Наварская должна напечатать на ней «Войну и мир» до конца дня. Аксаков сидел с каменным лицом. Терехов черкал на листе бумаги.

Белокрылова прикрыла дверь и разговаривала по телефону. Я сказал Лиде:

— Давай, я угадаю карту, которую ты задумала.

Стук клавиш прекратился. Наварская посмотрела на меня и тут же ответила:

— Конечно. Опять эти твои трюки?

Отлично. Наш клиент. Я улыбнулся:

— Ну, ты же сторонница телепатии. Какие такие трюки? Я просто прочитаю твои мысли и скажу, какую карту ты задумала.

Терехов и Аксаков подняли головы от бумаг. Даже Белокрылова стала тише разговаривать по телефону и прислушалась к нашему разговору. Ну что же тут сказать, Лида у нас самая легкая добыча.

Как, впрочем, и любая другая девушка. Они все любознательны и любят загадки. А еще здесь есть азарт. Ведь если я не угадаю карту, которую задумала Наварская, то она наконец одержит надо мной вверх. А этого она хотела очень давно.

— Ну что же, можно попробовать.

Я не стал терять времени. Тут же подскочил к ее столу, взял лист бумаги, ручку и сказал:

— Отлично! Давай тогда сделаем так. Я прочитаю твою мысль насчет карт, потом запишу ее на листок бумаги и покажу тебе. А потом мы сверим, правильно ли я написал.

Наварская кивнула.

— Договорились. Так и сделаем.

Ну что же. Я положил лист и ручку на стол. Встал напротив Лиды. Тут теперь самое главное, чтобы она не отрываясь смотрела мне в глаза. Я так и сказал девушке:

— Теперь смотри мне в глаза и представь в голове только одну масть карты, — при этом руками я изобразил нечто вроде перевернутого квадрата. Вернее, ромба. — Представила? Держи этот образ в своей голове. Ах да, но это не должна быть масть червы!

Наварская чуть улыбнулась и пробормотала:

— Я же говорила, тут не обойдется без его трюков, — но послушно что-то представила в мозгу, потому что ее зрачки скользнули вверх и вправо от нее. — Ну, хорошо, это не червы.

Я щелкнул пальцами:

— Не отвлекайся! Ну, задумала? Что ты так долго?

Я намеренно торопил ее, потому что в этом и состоял секрет ментального фокуса. Сам трюк состоял из двух частей.

Сначала надо внушить масть. Когда я нарисовал в воздухе нечто вроде ромба, то как раз внушил бубны. Вообще, так и надо. Внушать либо бубны либо пики.

Пики внушать я не хотел. Потому что маньяк, которого я ловил, использовал именно эту масть. А другие масти, червы и трефы, трудно рисовать руками.

Внушать надо, глядя в глаза собеседника. А рисовать в поле его зрения. При этом притягивая его взгляд к себе. Когда я поторопил Наварскую сделать выбор, то она вынуждена была подсознательно взять ту масть, какую я изобразил в воздухе.

Главное, поймать мгновение, когда человек задумался насчет масти. Одну из них, червы, я убрал. Остались три и человек должен выбирать быстро. Из того, что ему предложили. Вернее, внушили.

И этот способ работает не только с мастью. Нам же надо определить цифру и картинку. Поскольку цифру нарисовать легче, я всегда изображал именно ее. А не валета, даму, туза или, упаси боже, короля.

— Да, я задумала, — сказала Наварская с улыбкой.

— Хорошо, теперь значение, — тут же добавил я. — Задумай число от одного до десяти.

Рукой я изобразил семерку. Для меня, как в зеркале. Для Лиды - так, как она и должна выглядеть. При этом я пристально смотрел ей в глаза.

Сделал жест, опустил руку и сказал четким голосом:

— Любую цифру, кроме пятерки.

Почти стопроцентно Наварская выбрала семерку. Я подождал, пока она скажет:

— Все, выбрала.

Проницательно поглядел ей в глаза, как будто вскрыл череп консервным ножом. Потом сказал:

— Девятка треф.

Наварская заливисто рассмеялась.

— Ничего подобного! Вот ты и ошибся! Я тебя поймала!

Я сделал вид, что уязвлен. Досадливо спросил:

— А какую карту ты загадала?

Наварская продолжала Счастливо улыбаться. Как мало надо человеку для счастья.

— Я загадала семерку бубен. Вот так!

Я взял со стола и протянул ей лист бумаги. Лида взяла его и прочитала содержимое. Улыбка исчезла. Она подняла глаза на меня и изумленно спросила:

— Но как? Как ты это узнал? И после этого ты будешь утверждать, что не умеешь читать мысли?

— Что там написано? — Терехов подскочил к нам и выхватил листок у Лиды. Прочитал вполголоса: — «Я скажу, что ты загадала девятку треф, но это неправильно. На самом деле, ты загадала семерку бубен». Послушай, Ян, как ты сделал это?

Улыбаясь, я постучал себя по виску:

— Ловкость мозга и никакого мошенничества.

Белокрылова подала голос из своего кабинета:

— Эй, телепат, хватит отвлекать ребят от дела!

Наварская сокрушенно покачала головой. Терехов вернулся к своему столу. А я уселся на диванчик. Потом посмотрел на темноту за окном и улегся поудобнее. Наварская снова забарабанила по клавишам. Терехов смял мой лист и швырнул в корзину.

Стук клавиш раздавался на весь этаж. Сначала этот шум мешал мне сосредоточиться, но потом я освоился и забыл об окружающей обстановке. Я лежал на кожаном диванчике и вскоре стук клавиш даже начал меня убаюкивать. А потом я и вовсе уснул.

— Эй, Ян, ты что спишь? — кто-то тормошил меня за плечо. — Вставай, дело есть.

Я открыл глаза. Ого, в кабинете уже светло. Утро. Рассвет. Я что, дрых здесь всю ночь? И кто укрыл меня покрывалом?

Передо мной стояла Белокрылова.

— Поехали, Ян. Нам надо в Выборг. Срочно.

Я поднялся с диванчика и потянулся, хрустнув суставами.

— Выборг? Это еще зачем?

Белокрылова не хотела терять времени. Направилась к выходу.

— Пошли скорее, по дороге расскажу.

Я погрозил ей пальцем вслед.

— Ага, это ты укрыла меня! Поэтому убегаешь, стесняешься признаться. Все равно, спасибо. А то я бы замерз.

Михалыч ждал за рулем верного «Газика». Отъехав от ГУВД, мы забрали Аксакова из дома. Потом поехали за город, а оттуда в Выборг.

Белокрылова рассказала мне про банду налетчиков, использующих девушку для грабежа. Ее уже описали офицеры ВМФ. Их товарищ ушел с ней. Потом его труп с ножевыми ранениями обнаружили на одной из улиц города.

Еще один командированный, из Рязани, тоже рассказал про «ночную фею», заманившую его в ловушку. Только чудом он остался жив. На него напали парни с ножами.

Правда, его новая знакомая упомянула, что работает в магазине хозторга. Милиция начала разыскивать девушку через эту зацепку.

Вскоре похожую девушку обнаружили. Благо магазинов хозторга в Выборге раз, два и обчелся. Леер, так звали командированного, опознал ее по фото.

Она действительно раньше работала продавщицей. Ее звали Лена Кукушкина. Но недавно ее уволили по подозрению в хищениях. Доказать ничего не смогли. Просто выставили взашей из магазина.

Милиция хотела арестовать девушку. Но офицеры ВМФ не опознали ее. Сказали, там была другая. Тогда за Кукушкиной установили слежку.

В то же время по оперативным каналам в отделение милиции поступил сигнал. Упаковщица с Выборгского хлебокомбината Кириенкова Степанида переживает за племянницу, Яковлеву Люду. Она вроде связалась с подозрительными типами. Живут без прописки. Хвастаются, что недавно замочили моряка.

Упаковщицу пригласили в отделение. Допросили. Да, все верно. У нее есть такая племянница. Люда связалась с какими-то бузотерами. Как бы чего не вышло.

— Наверное, тетя переживала не зря, — заметил я.

Да, все верно. Яковлеву Люду уже вызывали на допрос. Но она молчит. Оказалась очень стойкая. Ничем не напугаешь.

— Да ладно, — сказал я. Что-то здесь не так и не складывалось в ясную картинку. — Неужели так и не можете ее ничем взять? Я не могу в это поверить.

Но оказалось, что дело не только в том, что Яковлева не хочет говорить. Во время задержания она упала в обморок. И сейчас говорит всем, что никого не узнает и ничего не помнит. Вызванный врач долго осматривал ее и разговаривал, но пока что так ничего и не мог подтвердить окончательно.

Есть еще один отличный криминалист, судебный медик, он тоже мог бы осмотреть Яковлеву, но он сейчас в командировке в Таджикской ССР. Другой врач, тоже эксперт, сотрудничающий с милицией и не раз дававший заключение, сейчас и сам приболел.

Короче говоря, нет никого, кто мог бы оценить степень лживости задержанной. Подходящий врач будет только через сутки, а милиция хочет поскорее задержать налетчиков.

Кстати, они уже успели организовать засады с приманками для бандитов. По Выборгу ходили подставные жертвы грабежа, только вооруженные и готовые к отбору, но пока что все безрезультатно. Бандиты как будто поняли, что на них ведется охота и залезли на дно, не высовывались.

— И что вы хотите от меня? — спросил я. — Чтобы я вывел эту Яковлеву на чистую воду? Неужели ради такого пустяка меня подняли с постели в такую рань? Я так понимаю, скоро меня будут возить в ясли, чтобы разобраться, хочет Мага кушать кашу или нет, а то ведь она может и обманывать.

Белокрылова обернулась с переднего сиденья и посмотрела на меня.

— В этом деле важна быстрота, — сказала она. — А мы опаздываем. Если эти сволочи разбегутся, узнав о задержании Яковлевой, то мы их будем потом искать по всему Союзу. Жестоких людей, способных, чуть что, пускать нож в дело. А зачем нам это? Нам и другим советским гражданам, которых они могут пока делиться или убить?

Ладно, чего уж там. Я проворчал еще немного и умолк. Надо, значит надо.

Когда мы приехали в Выборг, обнаружилось, что пасмурная погода, стоявшая все эти дни, на некоторое время сменилась солнечной. Яркие лучи солнца заливали водоем на берегу городка, казалось, что теперь всегда будет тепло и уютно.

Мы сразу поехали в отделение и вскоре к нам привели Яковлеву для беседы. Правда, перед этим я попросил дать по ней анкетные данные, чтобы узнать правдивые факты ее биографии. Здесь были сведения об учебе, стажировке, других местах работы. Семье и адресе. Мда, негусто, но работать можно.

— Ну, здравствуй, Люда, — сказал я девушке. — Давненько не виделись с тобой.

Яковлева оказалась низкорослой и плотного телосложения. Руки и ноги короткие, хотя сложена пропорционально. Лицо довольно привлекательное, но немного грубые и толстые черты лица. Она вгляделась в меня и отчаянно замигала.

— Кто вы? Я вас знаю? К сожалению, я ничего не помню. Даже то, как меня зовут.

Я взял ее за руку и пощупал пульс. Не сказать, что все в порядке. Пульс неровный. Это может быть как признаком лжи, так и признаком болезни и воспаленной работы мозга. Становится понятным, почему врач не мог сразу определить, симулирует девушка амнезию или нет.

— Я твой давний товарищ. Я уже давно знаком с твоей тетей, Степанидой Геннадьевной. Ты помнишь о ней?

Яковлева снова замигала. Свободной рукой взялась за шею, потерла ее. Ага, ну вот это уже другое дело.

Коротко говоря, руки - это отличный показатель выявления лжи. Как я знал из практики, в большинстве случаев, когда человек держит себя за шею - это признак несомненной лжи. Он в буквальном смысле пытается заставить себя не проговориться.

Так, понятно, упоминание о семье уже дает плоды.

— Я же говорю, я ничего не помню, — нервно сказала Люда. — Можно мне уйти отсюда? Мне плохо, мне мало воздуха? Я сейчас упаду в обморок.

Ага, эта особа с редкостной интересной особенностью впадать в обморок при первой же возможности. Да, такие мне еще не попадались. Хотя как-то на сцене я видел такую, я перепутал ее обморок с трансом.

— Ну что же ты, расслабься, я просто хочу помочь тебе, — сказал я, продолжая держать Люду за руку. — А теперь скажи, твоя тетя знает о том, что ты встречаешься с бандитами, которые убили морского офицера? Что она скажет об этом? Что скажут в твоей родной деревне?

Люда попыталась вырвать руку из моей хватки, а свободную спрятала в карман куртки. Ну да, еще один способ спрятать правду. Отлично. С ней все понятно. Я отпустил ее и сказал:

— Люда, ты же хочешь вспомнить все и восстановить память? Давай я помогу тебе.

Яковлева неуверенно кивнула. Конечно же, она не хочет, ведь она пытается обмануть милицию. Но я сейчас вовсе не собирался возвращать ей память. Я хотел вытащить из нее правду.

— Встань, пожалуйста, — сказал я и поставил Люду перед собой. — Примирение руки плотно к телу. Выровнять ноги, закрой глаза.

Затем я поставил руку на затылок девушки и добавил:

— Сейчас я отведу ладонь назад и тебя неумолимо потянет за ней. Ты упадешь и погрузишься в пустоту. Падай!

Последнее слово я сказал низким грудным голосом. Люда и в самом деле качнулась назад. Я властно и громко сказал:

— Спать!

А сам тут же подхватил обмякшее тело Яковлевой, иначе она тут же свалилась бы на пол. Усадил на стул. Девушка сидела совершенно расслабления, в трансе. С волос упала заколка и они разметались по куртке.

— Ну, а теперь, Люда, представь, что ты чайка. Чайка, парящая над Выборгом. Ты видишь абсолютно все и все понимаешь. Ты можешь мгновенно узнать имя любого человека, здесь проживающего и адрес его жительства. Ты умеешь и любишь летать по ночам. А теперь давай перенесемся на день назад. Представь, что ты летаешь над рестораном «Фрегат»…

***

Позже, в тот же день Аксаков вместе с оперативниками Выборгского отдела милиции отправился проверять адрес, указанный Яковлевой. Честно говоря, многие в отделе сомневались, что заезжий гипнотизер так быстро выудил у задержанной нужные сведения. Те самые, которые не могли получить другие, более опытные допросчики.

Но Аксаков не сомневался. Более того, он тщательно подготовился к визиту. Вооружился до зубов и взял запасные обоймы к пистолету.

Уж он-то знал по опыту работы с Климовым, что этот изумительный телепат никогда не ошибается. Он способен влезть в голову человека за считанные секунды.

А значит, по указанному адресу их будет ждать банда отчаянных парней-отморозков. Которые не задумываясь, применяют ножи.

Как рассказала Яковлева под гипнозом, у нее есть подруга Сысоева Ольга. Она также дружит с Кукушкиной Леной. Живут в трехэтажном доме на улице Александра Блока. Там обитают и остальные члены банды.

Нигде не работающие парни. Лоботрясы и бездельники. Любители выпивки и карточных игр. Евгений Живолупов, Дмитрий Чернецов и еще Вадим. А заправляет всем Мариутов Виталий по кличке Босс.

На задержание отправили еще троих милиционеров. Начальник отделения посчитал, что этого достаточно. Белокрылова настаивала на большем количестве, но начальник отказался. Здесь еще сыграло роль его нежелание подчиняться заезжей дамочке.

— Ты подожди на выходе, зачем тебе соваться, — сказал старший группы Аксакову. — Мы справимся.

Рем поглядел ему в глаза. Ладно. Это их территория, пусть распоряжается.

— Хорошо, — сказал он бесстрастно.

Милиционеры вошли в подъезд, он остался снаружи. Стоял, ждал.

Вскоре внутри послышались крики и отчаянная матерная ругань. Топот ног, крики и удары. Кажется, все-таки что-то пошло не по плану. Аксаков насторожился.

— Держи сволочь! — закричал кто-то сверху.

Нужная квартира находилась на втором этаже. Кто-то побежал по лестнице, топоча ногами.

Затем из подъезда вывалился высокий худой парень, в руке нож. Хотел рвануть прочь, но Рем подстерег его под дверью и подставил ногу. Парень рухнул на асфальт и покатился кубарем. Упал и остался лежать без движения.

Только Аксаков нацепил на него наручники, как из окна второго этажа выскочил еще один парень. Упал на дерево, уже сбросившее листву и стоящее под окном. Схватился руками за ветки и спрыгнул на землю. Тоже собрался победить прочь, но тут Аксаков налетел на него и сбил с ног мощным ударом.

— Ну все, отдыхай, — сказал он, выкручивая пойманному руку. — Набегался.

Глава 9. На другой конец света

В Ленинград я вернулся после обеда, ближе к четырем часам дня. Приехал на попутке из Выборга. Белокрылова, Аксаков и Михалыч остались там. Что поделаешь, надо оформлять массу документов.

У меня же были свои планы, не связанные ни с выступлениями на эстраде, ни с расследованием текущих дел. Вернее, связанные с расследованием одного, самого важного дела. Я готовил приманку для Пикового короля.

Ну как, готовил? Она уже была готова. А мне нужно было ее поймать самому. Чтобы потом предоставить Пиковому королю на обозрение. Дать ему возможность поймать ее. Короче говоря, устроить мой самый любимый вид спорта - это охота из засады.

Вот только в этот раз я сам должен буду организовать засаду. Возможно, даже без помощи Белокрыловой. Вернее сказать, чтобы просто использовать ее ребят для финальной части. Когда Пикового короля потребуется упаковать.

В общем, короче говоря, сразу по приезду я отправился домой. Позвонил швейцару Борисычу в ресторан «Жемчужина», спросил, на месте ли объект.

— Да, она тут, — ответил швейцар. Он находился у меня на особом попечении. Помимо того, что я давал ему деньжат за информацию, он к тому же был подвергнут пару раз мгновенному гипнозу. Я запрограммировал его, чтобы он предоставлял мне нужные сведения. — Недавно пришла-с.

Отлично. Я почистил перышки и привел себя в порядок. Сменил одежду. Помылся. Использовал самый лучший одеколон, что мне удалось здесь найти.

Сегодня мне предстояло охотиться на сильную добычу. Придется напрячь все силы. Вспомнить все навыки. Хоть я уже некоторое время выпал из обоймы соблазнения, но надеялся, что мастерство не пропьешь.

Итак, Голубева Ирина. Восхитительная советская актриса. Не сказать, что топ один, мегазвезда и все такое, но она очень популярная. Ее узнают на улицах. Обожают многие мужчины. Заарканить такую горячую кобылку - это всегда достижение.

Только я намеревался выйти из дома, как зазвонил телефон. Кто бы это мог быть? Я никого не ждал.

Может, Колосков, насчет изменения графика концертов? Нет, только не это. У меня сейчас нет времени. Как же это не вовремя.

Я поднял трубку.

— Добрый вечер, Ян Юрьевич! — знакомый голос, это же Крылова Аля. Моя ассистентка. Чего это она звонит? Стряслось что-то? Наверное, наконец, собралась уходить в другой цирк.

— Привет, Аля, — сказал я. — Сколько раз можно говорить, я для тебя просто Ян. Что случилось, все в порядке?

Девушка некоторое время помолчала. Неужто собиралась с духом, чтобы сообщить о своем уходе? Наконец, она спросила:

— Ян Юрьевич, то есть, просто Ян, тут такая ситуация… У меня сейчас на руках два билета в кино. Достались чудесным образом. На вечерний киносеанс. Я подумала… Мы можем сходить?

Мать моя женщина, вот этого я не ожидал. Совсем не ожидал. Нет, я, конечно, видел, что Аля не совсем ровно дышит ко мне. Но всегда думал, что это у нее временно. И скоро пройдет. Поэтому не особо волновался по этому поводу.

Думал, что скоро девушка уйдет из моей программы в цирк и забудет все это, как страшный сон. Перебесится. Но нет, все оказалось гораздо хуже.

Конечно, раньше, до трагедии с Катей, все наверняка было бы по-другому. Я бы оказался в постели с Алей уже после первого совместного концерта. Потом бросил бы ее и она прокляла бы меня и сожгла мое фото в пепельнице.

Но сейчас я изменил образ жизни. Перестал быть мартовским котом, гоняющимся за самочками по крышам домов. Остепенился и успокоился.

Интересно, смогу ли я когда-нибудь стать прежним? Или смогу ли создать семью? Может быть, но только после поимки Пикового короля.

Только тогда я смогу вздохнуть спокойно. А то сейчас я не хочу, чтобы эта девушка тоже вошла в мою жизнь, а потом пострадала от рук этого маньяка. Не хочу повторения истории с Катей.

— О, я чертовски сожалею, Аля, — сказал я, потирая кончик носа, а потом и шею. — Я бы с радостью поехал с тобой. Но у меня сейчас должна состояться важная встреча. По работе. С одним чиновником из обкома, надо обговорить мои дальнейшие выступления. Я уже давно хотел с ним встретиться и вот только сегодня у него нашлось время.

Ну вот, я и сам видел все признаки лжи у самого себя. Лишние движения, детальные разговоры, даже небольшое оправдание, что мне обычно не свойственно. Ну, а что еще поделать? Чертовски неловкая ситуация.

— Ясно, Ян, — сказала Аля. Она все прекрасно поняла. Хотя, может быть, и поверила мне. — Извини, что помешала. Тогда не буду тебя отвлекать.

И повесила трубку.

Некоторое время я стоял у телефона и смотрел на стену. Думал. Вот ведь какая неприятность. Невольно обидел такую красивую девушку. Ладно, наверное, она не будет долго горевать и быстро найдет мне замену.

Ну, а у меня самого много работы. Вперед, на штурм. Отставить все сожаления и сомнения.

Выйдя из дома, я поймал такси и отправился в ресторан «Жемчужина». Согласно тем сведениям, что я успел получить о привычках Голубевой, она любила посидеть в этом ресторане.

И в этот вечер, уже тоже находится там. Спасибо Борисычу, прикормленному мной. Недаром я приручил его. Когда я провожу операцию такого масштаба, все должно быть проверено и рассчитано до миллиметра.

Швейцар и в самом деле не подкачал. Встретил меня, безропотно пропустил внутрь, получил свою мзду и улыбнулся. Все в порядке. Голубева здесь.

Едва войдя в зал и усевшись за свой столик, я сразу увидел актрису. Неповторимые голубые глаза, в которых можно утонуть. Безвозвратно и навсегда. В которых хочется утонуть.

Копна ослепительных золотистых кудрей. Обворожительная улыбка. А вот фигурка не совсем на десять баллов. Гибкая и грациозная. Слишком худощава, на мой взгляд.

Грудь маленькая. Упругая, наверняка. Но все-таки маленькая. Модное платье и туфли. Да, это все-таки звезда советского экрана.

Кто знает, не стань она жертвой Пикового короля в моей реальности, может быть, она стала бы мегазвездой. У нее есть для этого все задатки.

И кто знает, если все получится, то она еще может стать ею? Если только я смогу ее спасти, поймав ее будущего убийцу.

А для этого мне надо сегодня ее соблазнить. Голубеву Ирину. Ну, если не соблазнить, то хотя бы познакомиться и начать сближение.

Я заказал бифштекс и жареную картошку. Салат. Компот из ягод. Никакого алкоголя сегодня. Он сбивает концентрацию. Пока несли заказ, я огляделся.

Мы сидели в большом главном зале ресторана. Посередине журчал фонтан, что очень экзотично. На сцене негромко играл оркестр. Все столики заняты. Сегодня сюда пришла веселиться масса народу.

Затем я посмотрел на Голубеву. Она сидела в компании двух мужчин. Один пожилой, другой помоложе. Так, кто это такие?

Насколько я помнил из описания жизни Голубевой и сведений из газет, в данный период актриса свободна. С мужем развелась еще в прошлом году.

Потом мимолетные знакомства и встречи. Ничего серьезного. Тогда это просто поклонники.

Пожилой - это кто-то из области киноискусства. Кто там может быть? Довольно ловко носит костюм, значит, постоянно ходит в нем. Это наверняка кто-то из комитета культуры.

Чиновник, судя по всему. Довольно значимый. Я его не знаю.

Так, а кто этот молодой? Надо же, с каким обожанием он смотрит на Голубеву. Это настоящий поклонник. Возможно, тоже коллега, актер. Потому что довольно смазлив и умеет разговаривать.

Рассказывает анекдоты и Ирина с удовольствием слушает их. Впрочем, мальчишка зря старается. Я вижу даже издалека, что Голубева давно поставила его во френдзону.

Он для нее только источник развлечений и не больше. Ее ступни глядят в другую сторону, в сторону зала. В мою сторону. Это совпадение, но я думаю, что это хороший знак. А еще она иногда покачивает туфелькой в такт музыке.

Так, тогда боевая готовность. Мне принесли заказ, я с удовольствием поужинал. Потому что был голоден, как волк. Потом приготовился.

Встал, отправился мыть руки. Вернулся и на ходу вытер лоб платком. Это условный знак для музыкантов. Чтобы один из них, Миша, объявил по микрофону:

— А теперь медленный танец. Кавалеры приглашают прекрасных дам.

Надо же, это случилось как раз, когда я проходил мимо столика Голубевой. И поэтому не успел никто опомниться, как я уже стоял рядом с ее стулом. Слегка поклонился:

— Позволь пригласить тебя на танец, Ирина.

Голубева тоже в небольшой прострации. Слишком быстро все это случилось. Только что объявили танец и вдруг я тут же рядом, уже приглашаю.

Зато ее юнец не дремал. Он злился, что не успел пригласить Голубеву и я опередил его.

— Эй, кто вам позволил обращаться к Ирине Станиславовне на ты? — возмущенно спросил он. — Вы что, знаете ее?

Эх, мой юный друг. Да будет тебе известно, что если обращаться к даме на вы, далеко в ее соблазнении тебе не продвинуться. Лучше сразу на ты. По-гусарски, без экивоков.

— Да, знаю, — я ответил юноше, а сам смотрел в бездонные глаза Ирины. — Знаю уже так давно, что мне кажется, будто мы созданы друг для друга. По крайней мере, сейчас, на пять минут танца.

Полная чушь, конечно. Но самое главное не суть слов, а то, как они произнесены. Глубоким проникновенным голосом. Прожигая взглядом ее глаза. Уверенно и притягательно.

— Нет, ну это ни в какие рамки уже не лезет, — продолжал кипятиться юноша.

Меня он не беспокоил. Гораздо опаснее пожилой. Что он там скажет? Если он начальник Голубевой, то может мгновенно все испортить. Она не посмеет противиться его воле.

— Мы знакомы? — удивленно спросила Голубева. — Как вас зовут?

Я поклонился еще ниже. Взял теплую ручку актрисы, поцеловал. Продемонстрировал хорошие манеры. Короче говоря, вел себя как зрелый мужчина, хотя наружностью еще совсем мальчуган.

— Нет, не знакомы, позвольте представиться. Ян Климов, ваш коллега. Тоже выступаю с концертами.

Пожилой поморщился и указал на меня пальцем.

— Я вас знаю. Вы эстрадный гипнотизер. Нечто вроде Вольфа Мессинга. Интересный артист.

Кажется, он не возражал. Хорошо, что знает меня. Ну, что там актриса?

Голубева поднялась со стула. Поглядела на меня.

— Почему бы и нет? Давайте потанцуем.

Я взял ее за руку и повел на танцпол. Пожилой даже не возражал, хотя молодой был готов вызвать меня на дуэль.

Затем закружил в медленном танце. Обворожительно, словно купал девушку в сладкой ванне. Сейчас наступила самая важная и ответственная часть.

Это ведь только кажется, что когда вывел девушку на танцпол, то все уже, она уже полностью твоя. Нет, конечно.

Все только начинается. Надо войти в доверие к девушке. Одновременно надо вызвать у нее расположение и интерес. Если скажу что-нибудь не то, то ее первоначальная симпатия ко мне тут же исчезнет.

— Ну, Ирина, а правду говорят, что однажды тебя чуть не укусил крокодил в зоопарке? — спросил я.

***

После успешного перелета Музеев оказался в Ленинграде. Через аэропортовский досмотр здесь, в северной столице, прошел без затруднений.

Все произошло очень быстро. Он ведь не ждал багажа. Просто подхватил свой саквояж и помчался наружу. Его документы осмотрели и пропустили без проблем.

Выйдя из аэропорта, Музеев огляделся и направился подальше по дороге. В Ленинграде сегодня отличная погода. Хотя довольно прохладно. Хотя, в Магадане примерно также.

За время перелета мужчина очень устал. Он ведь так и не спал. Все время сидел в напряжении и следил за своим чемоданчиком. Чтобы кто-нибудь ненароком не похитил его.

Или не раскрыл, перепутав со своим. Не хватало еще потерять золото в самолете, после того, как прошел тяжелейший осмотр в Магадане. Это было бы очень обидно.

Сейчас он направился сначала было к родственникам, но потом передумал. Теперь ведь все изменилось. Нельзя доверять никому, даже близким людям. Музеев и до этого не собирался показывать им свою добычу, но теперь и вовсе передумал показываться у них.

Теперь он решил действовать быстро и решительно. У него слишком большой кусок в зубах. Так можно и подавиться. Вокруг кружат другие хищники, которые не прочь выхватить этот кусок у него изо рта.

Поэтому нечего медлить. Надо сразу решить вопрос с продажей. Иначе ему самому трудно будет передвигаться по стране.

Из аэропорта Музеев поехал к тем, кого ему порекомендовали еще на прииске. Сказали, что надежные ребята. Помогут, чем смогут. Для того, чтобы уменьшить размеры оплаты на такси, он отошел от аэропорта и поймал частника.

Быстро добрался до нужного места. Но заходить не стал. Подошел к телефону-автомату. Позвонил. Ответил глухой мужской голос.

— Я слушаю.

Ну да, слушай. Тебе ведь звонит самый удачливый старатель в мире.

— Это я, по поводу запчасти, — сказал Музеев условленный пароль. — Можно зайти, показать?

Мужчина помедлил. Тоже опасался подвоха.

— А ты кто такой? — спросил он наконец и очень напряженно. — Чего надо?

Какой нелюбезный. Что-то у Музеева убавилось желание с ним работать.

— Я от Кеши Ржавого, — ответил он. — Из Магадана.

К черту все. Если этот придурок продолжит игры, то Музеев не будет а нему заходить. Поедет на Кавказ. Там тоже найдутся люди, в которых можно будет обменять золото на деньги.

— Заходи, — ответил мужчина. — Адрес знаешь?

Ладно, это другое дело.

— Знаю, — ответил Музеев и повесил трубку.

Какое-то время он раздумывал, сидя в автомате. Стоит ли идти или нет? Но потом в стекло дверцы постучали и он очнулся.

Ладно, попробуем решить с ними этот вопрос. В Магадане их рекомендовали, как надежных ребят. Любую проблему решат. Не обманут ни на йоту.

Он вошел в дом и поднялся на нужный этаж. Позвонил.

Дверь открыл низкорослый мужик в майке и спортивных штанах. И как только не холодно?

Войдя, Музеев пожал мужику руку.

— Я Тимур, — сказал он. — Из Магадана.

Мужик кивнул и пожал руку.

— Я Лось, — ответил он. — Проходи, говори, что за дело.

Ха-ха, Лось. Дрищеватый, однако лось получился. Совсем хилый. Такого можно соплей перешибить.

Музеев приободрился. Прошел вместе с мужиком на кухню. Чемоданчик прижимал к себе.

— Тут такая ситуация, — сказал он. — Золотишко надо обменять. Только быстро.

Мужик осмотрел его саквояж. Кивнул. Хрипло ответил:

— Хорошо. Сколько?

Музеев некоторое время раздумывая потом решился. Кажется, на его решение повлияла усталость после перелета и общая хилость Лося. Он решил сразу раскрыть все карты, хотя изначально планировал все сделать по-другому.

— У меня восемнадцать килограмм, — сказал он, а сам впился глазами в собеседника. — Сможешь столько обменять?

Но Лось его не понял. Закурил равнодушно, выпустил дым к потолку.

— Сколько? — повторил он. — Восемнадцать грамм? И стоило ради такого меня поднимать? На базар пошел бы, бабкам продал бы.

Тогда Музеев оскорбился. Его распирала гордость и он забыл об осторожности. Поставил чемодан на стол и раскрыл. Потом сунул руки внутрь, отодвинул вещи, которым был прикрыт золотой слиток и достал его из чемодана. Достал, поставил на стол.

У Лося глаза полезли на лоб. Он поперхнулся сигареты дымом и выкинул сигарету в раковину. Подошел к столу, осмотрел слиток. Убедился, что его не обманывают. Потом лихорадочно посмотрел на Музеева.

— Это что, золото? Откуда ты взял?

Теперь Музеев полностью удовлетворил маленькая самолюбие. Потешился, повеселился.

— Раскопал, — ответил он. — Там, на прииске. Достал, увез домой. Потом, когда смена закончилась, привез сюда. Вот такая история.

Лось восхищенно осмотрел золото.

— Ты смотри, какие бывают! — сказал он. — Я первый раз такой вижу. Да, мужик, ты однако фартовый малый. Повезло, повезло! Что теперь делать будешь?

Музеев удивился. Понятно же, зачем он сюда явился. Продать. Получить деньги. Или этот Лось вообще тупой и ничего не соображает при виде такого огромного слитка?

— Как, что? — переспросил он. — Продаю, конечно же. Сколько отдашь?

Лось посмотрел на него. Мутными, ничего не выражающими глазами. По ом крикнул:

— Эй, Малой, иди сюда!

Музеев напрягся. И было отчего. Оказывается, Лось в квартире не один.

В коридоре послышались тяжелые шаги. Потом дверной проем в кухню заслонил огромный мужик, настоящий мордоворот. Вот тебе и Малой.

— Смотри, Малой, какое счастье нам привалило, — сказал Лось, продолжая сверлить Музеева взглядом. — Старатель с Магадана золотишко привез. Забирайте, говорит, бесплатно. Мне ничего не надо, говорит.

Глава 10. Древние инстинкты

Небесные глаза Голубевой с удивлением посмотрели на меня. Такого начала разговора она явно не ожидала.

— Да, было такое. Откуда вы знаете?

Дорогая, я знаю о тебе не только это, а еще много другое. Знаю, в каком городе ты родилась, где училась и работала. Я же читал твои документы в уголовном деле. А еще я знаю то, что произойдет с тобой в ближайшем будущем.

— Да, читал где-то в газете, — отмахнулся я, но Голубева не отставала.

— Я это не рассказывала журналистам, — сказала она, настойчивей глядя на меня. — Об этом знают только самые близкие люди. Откуда вы узнали?

Я продолжал глядеть на нее и загадочно улыбаться. Да, задачу по привлечению внимания к своей персоне я выполнил на сто процентов. Даже перевыполнил. И что же теперь ей сказать?

Впрочем, не успел я придумать другой мало-мальски правдоподобный ответ, как актриса сама ответила за меня:

— Гайдаров сказал, что вы эстрадный гипнотизер. Вы что, и вправду умеете читать мысли? Как Мессинг?

Ах да, точно. Все-таки, красивые женщины действительно обладают какой-то колдовской притягательностью. И могут замораживать мозги мужчинам, вольно или невольно.

Как же я сам забыл про это объяснение? Его можно было подать гораздо изящнее. Впрочем, ничего еще не потеряно.

— Да, теперь ты знаешь правду, — ответил я, продолжая кружить девушку в танце. — Я действительно читаю твои мысли. И не только твои, а всех людей вокруг.

Вокруг тоже танцевали другие парочки. Другие посетители ресторана курили и смотрели на танцоров. Впрочем, некоторые наблюдали и за нами. Я видел боковым зрением, что молодой и пожилой люди за столиком Голубевой пристально наблюдали за нами.

Также, как и еще трое парней за столиком неподалеку. Их, кстати, я видел впервые. У одного военная выправка, сразу видно. А двое других не такие строгие и подтянутые.

Тут два варианта. Либо это обожатели Голубевой и они ревнуют меня к ней. И скоро даже могут пристать, устроить разборки, чтобы устранить более успешного соперника. Либо утопят свое горе в вине.

Ну, и существует такая возможность, что это присматривают за мной. Люди Рокотова. Ведь я наверняка заинтересовал КГБ еще до расследования убийства Родинкова. Вот они теперь и наблюдают за мной. Правда, слишком уж явно, поэтому я и не рассматривал эту версию, как основную.

— Не может такого быть, — улыбнулась Ирина. — Вы шутите? Я немного знакома с вашими коллегами. И даже с самим Мессингом. Это все фокусы.

Я продолжал улыбаться. Нельзя отбрасывать такую удобную версию для углубления знакомства. Тем более, что отсюда можно двигаться к более интересным темам, таким, как гипноз и трансы.

— Ты действительно в этом уверена? — спросил я. — Я не спорю, мы во время выступлений используем небольшие трюки, не без этого. Но неужели ты думаешь, что все ограничивается только этим? И что телепатии не существует?

Голубева продолжала испытующе разглядывать меня. М-м-м, какие у нее все-таки красивые глаза, какие длинные пушистые ресницы. Потом закусила губу и чуточку прикрыла веки. Отработанный прием. Так она выглядела еще красивее и соблазнительнее.

В двадцать первом веке многие девушки носили накладные, но Голубевой таких не понадобилось бы, у нее и так замечательные, изящно изогнутые ресницы. Интересно, как бы она выглядела, если бы мы оказались с ней в постели? Она точно так же закрывала бы глаза и прикусывала губку?

— Это вы знаете лучше меня, — сказала она, лукаво глядя на меня из-под приспущенных ресниц, снизу вверх. — И еще, я все-таки вам не верю. Докажите.

Я легонько вздохнул. Говорю же, я знаю гораздо больше про нее, чем обычный человек. Это походит на игру краплеными картами. Шулерство. Хотя что тут поделать. Мне надо одержать победу во что бы то ни стало.

— Ну что же, давай попробуем, — сказал я и еще крепче прижал девушку к себе. Сразу ощутил ее упругую грудь, а еще наши ноги соприкоснулись гораздо теснее. От этого я сразу почувствовал возбуждение. — Пожалуйста, продолжай глядеть мне в глаза. Не отрываясь. Это нужно для того, чтобы я мог прочесть твои мысли.

Что интересно, так это то, что Голубева нисколько не возражала против нашего тесного контакта. Даже наоборот, охотно прижалась ко мне. И снова послушно заглянула мне в глаза, как я и сказал. Добавила, скептически улыбаясь, да еще тоже перешла на ты:

— Давай-давай. Начинай.

Ну ладно, сама захотела. Я продолжал глядеть девушке в глаза и говорить факты из ее биографии:

— Так, смотри, ты выросла в неполной семье. Ну как, в неполной. После гибели отца твоя мать вышла замуж за другого человека, полковника армии. Ты тогда была еще маленькая и ничего не понимала. Сейчас он работает в городском комитете по культуре, а твоя мать тоже актриса, трудится в театре. Твой дед по настоящему отцу служил в наркомате финансов Белоруссии, был репрессирован по ложному доносу.

Голубева продолжала глядеть на меня, только уже со смешанным выражением любопытства и тревоги.

— Откуда вы знаете про дедушку? — спросила она с удивлением. — Я даже сама ничего про это не слышала. Вы точно в этом уверены?

Кажется, про деда это я перегнул палку. Не надо было говорить. Хотя ладно, пусть узнает правду, что здесь такого? Сейчас уже другая эпоха. Зато сразу поверит моим словам.

— Ты окончила среднюю школу номер тридцать три, — продолжал я, и сверлил ее глазами. — Пожалуйста, не отвлекайся, не отводи взгляд, а то мне трудно читать твои мысли. Ты училась в МХАТ. Работала в Москонцерте, в Художественном театре имени Чехова. Уже успела дважды побывать замужем. Ах да, недавно тебе предложили вести утреннюю телепередачу на центральном канале.

Голубева в панике отстранилась от меня. Да, я действительно слишком переборщил с телепатией.

— Откуда ты узнал об этом? — спросила девушка. Она остановилась и даже пыталась вырваться из моих объятий, но я не пускал. — Ты что, действительно не только читаешь мысли, но и предсказываешь будущее? Про телепередачу я только сегодня договорилась, об этом еще никто не знает. Как ты это узнал?

Я продолжал крепко держать ее. Сеанс телепатии получился слишком оглушающим.

— Я же говорил, что здесь не только трюки, — объяснил я. — Если ты хочешь, я могу рассказать тебе твое будущее. И это даже будет к лучшему, потому что мне и в самом деле нужно поговорить с тобой.

Сначала я колебался, говорить ей это или нет. Но потом решился. Надо немного успокоить девушку, да и знакомство немного пошло не по плану. В случае, если она все-таки ускользнет от меня, то пусть хотя бы предпримет меры предосторожности. Хотя, я в любом случае не оставлю ее просто так, без надзора.

— Тебе грозит большая опасность, — сказал я, глядя ей в глаза. — И я могу помочь тебе справиться с ней. Наверное, только я. Если ты хочешь, я помогу тебе.

Голубева испуганно захлопала глазами. Обернулась к своему столику в поисках поддержки. Потом сказала мне:

— Да, все верно. Последние дни мне снятся кошмары. Как будто меня похитили и куда-то везут. Я лежу связанная и беспомощная, ничего не могу поделать. Это тоже связано с твоим предсказанием?

Вот откуда это берется, скажите мне? Неужели какая-то мистика все-таки существует? Вот только что эта девушка, которую в моей реальности убили и принесли в жертву неведомым богам или демонам, призналась мне, что предчувствует страшную опасность. Предчувствует свою гибель. Как такое возможно?

От неожиданного признания я ослабил объятия, к тому же музыка тоже закончилась. Голубева с отчаянием поглядела мне в глаза, порывисто отвернулась и отошла к своему столику. Я остался один, смотря ей вслед. Потом тоже вернулся к своему.

Остаток вечера я провел один. Прикидывал, как быть дальше. Как говорится, перегруппировал силы для нового нападения.

Честно говоря, знакомство пошло не по плану. Голубева изредка поглядывала в мою сторону, вот только в ее взгляде я не видел симпатии. Странное выражение, смесь страха и любопытства.

Ее пожилой спутник вскоре откланялся и ушел. Молодой изо всех сил старался отвлечь даму от грустных дум, но настроение у девушки было подпорчено.

Кстати, те трое молодых людей, что пожирали нас глазами, оказались все-таки поклонниками Голубевой. Как только девушка отошла к своему столику, они забыли обо мне и теперь сосредоточили все внимание на актрисе.

Когда пару раз снова объявили медленный танец, парень с военной выправкой пытался пригласить Голубеву, но она категорически отказалась. К моему удивлению, военный настаивал, причем довольно грубо, так что молодому спутнику Ирины пришлось вмешаться.

Я наблюдал за происходящим со стороны. Интересно, как это все закончится? Честно говоря, сегодня я уже не рассчитывал на успех. Рыбка сорвалась с крючка.

Голубева уже относится ко мне предвзято. Единственное, на что я могу рассчитывать, так это на ее любопытство. Мне надо оставить ей свою визитку и предложить встретиться в ближайшие дни. Впрочем, даже если она откажется идти на контакт, мне придется действовать неявно.

Горячие парни устроили небольшой переполох. Молодой человек, поклонник Голубевой, оттеснил соперника, но подошли его дружки и пытались даже увести его подальше. Разобраться на улице. Только вмешательство самой Ирины предотвратило конфликт.

Впрочем, уходя, парни обещали разобраться с обидчиком. Судя по их злым взглядам, это была не просто угроза, а клятва мести.

Вслед за этим вечеринка подошла к завершению. Голубева торопливо засобиралась домой. Я тоже начал закругляться. Оплатил счет, вышел на улицу. Подождал, пока выйдет Ирина.

Погода стояла отличная. Будто не осень на дворе, а лето. Теплый воздух густо стелился по земле.

Темно. По улице перед рестораном изредка проезжали машины. Голубева вместе с молодым спутником вышли из ресторана. Интересно, насколько они близки? Неужели поедут вместе?

Скорее всего, они разделятся. Судя по тому, что я видел в ресторане, этот поклонник еще не имеет той степени близости, чтобы рассчитывать на ночную благосклонность красавицы. Он посадит ее на такси, а сам отправился к себе домой.

Но произошло по-другому. Вернее, закончилось, не так, как я предполагал. Голубева предпочла не обращать на меня внимания.

Они подошли к такси. Парень и в самом деле посадил Голубеву в «Волгу», а сам хотел прогуляться пешком. Но не успел он пройти и шагу, как из «Москвича», пиипаркованного неподалеку, вышли те самые трое горячих поклонников актрисы.

Целеустремленно направились к парню. Мла, теперь ему не повезет. И ведь он даже не собирался убегать. Заметил опасность, но остался на месте. Выжидал.

Я вздохнул и хотел пройти мимо, но в последний миг остановился. Как же так?

Ему сейчас набьют морду, а я буду стоять в стороне? Хотя бы и мог помочь? Это как-то не по-советски. Если бы у меня был сотовый телефон, то можно было бы вызвать милицию, но ближайший телефон в двух кварталах отсюда. Придется самому, по старинке.

— Эй, уродец, иди сюда, — сказал парень с военной выправкой. Я обратил внимание, что в темноте улицы его лицо походило на морду кабана. — Мы с тобой не разобрались до конца.

Парень вызывающе стоял на месте. Видимо, он рассчитывал, что драка будет вестись по всем правилам, один на один, но я-то видел, что его враги готовятся напасть на него вместе. И у него мало шансов справиться с ними.

— Да, я тебя тоже хочу научить разговаривать с дамами, — ответил обожатель Голубевой. Голос у него был тонкий и резкий. Видно, что волнуется.

Мордатый огляделся и увидел, что на стоянке стоят таксисты и тоже наблюдают за развитием конфликта. Кроме того, на ступеньках ресторана стояли несколько гостей и тоже могли стать свидетелями.

— Ну-ка, пошли отойдем, — сказал он и потянул коллегу Ирины за угол.

Там стояли деревья, а еще небольшой ларек. За ним, насколько я помнил, есть небольшой пустырь. Отличное местечко, чтобы проломить череп молодому глупцу.

Молодые люди группой отправились за ларек, я пошел следом. Как же теперь быть? Самое главное, насколько я понимаю - это остановить мордатого.

Он безусловный лидер. Что он скажет, его приятели и сделают. Поэтому я не стал дожидаться, когда начнется драка, а сам подошел ближе. Встал около дерева и окликнул парней:

— Эй, ребята! Разговор есть. Подойди сюда, — и указал на оглянувшегося мордатого.

Это было так неожиданно, что он и в самом деле устремился ко мне. Впрочем, расстояние до них и так было недалеким, всего метров пять-семь. А еще мордатый проворчал на ходу:

— Ты кто такой?

Видимо, решил, что я приятель их жертвы и пришел ему помогать. Поэтому решил сразу вырубить меня.

Но я специально изучал психологию поведения в экстремальных ситуациях. Лучше всего работает снос крыши, срыв шаблона. При желании с помощью психологических трюков можно усмирить противника, ничуть не хуже, чем кулаками. Надо просто действовать необычно. И соблюдая определенные условия.

Поэтому, когда мордатый приблизился ко мне, я широко улыбнулся, протянул руку и спросил:

— Могу я чем-то помочь вам?

Это было действительно неожиданно. Мордатый на мгновение застыл в удивлении. Его мозг усиленно обрабатывал поступившую информацию.

Между прочим, в это время он был очень хорошо подвержен внушению, но я оставил транс пока на потом. Сейчас мордатый еще не до конца готов к гипнозу. Попытка загипнотизировать его может плохо закончиться.

Надо отдать ему должное. Он быстро опомнился. Пожал руку, но пробормотал:

— Свали отсюда, понял? По-хорошему прошу.

Получилось не очень сильно. Пожав мне руку, он уже нарушил правила игры. Это очень дружеский жест, психологически очень трудно набить морду тому, кому только что пожал руку.

Поэтому я продолжал улыбаться, пристально глядеть ему в глаза, а затем спросил:

— Ты кто?

Он на мгновение замялся.

— В смысле, кто? Я человек. Паша зовут.

Ох, и далеко же ему было до криминальной публики, на которой я отрабатывал психологические приемы в двадцать первом веке. Да и до нынешних блатарей ему далеко.

Те очень хорошо владеют тактикой таких разговоров и умеют морально подавить человека. Без физического воздействия. За счет знания психологии и воздействия страхом. Если бы мордатый Паша имел опыт ходок за решетку, то быстро разобрался бы, что к чему.

— Это хорошо, что человек. Хотя кто же тебя знает? Я-то тебя не знаю, — сказал я и продолжил улыбаться и смотреть в глаза Паше.

— А ты кто такой? — он ухватился за спасательный якорь. — Тебя кто знает?

Отвечать на вопросы нельзя. Надо продолжать крушить логическую цепочку в разговоре, только делать это неявно и аккуратно, чтобы он не обвинил меня в придурковатости и не дал сигнал к нападению.

— А ты с какой целью интересуешься? — спросил я, продолжая впиваться взглядом в глаза Паши.

И одновременно начиная заглушать его сознание пристальным взором. Это хорошо, что он бывший военный. Они обычно отлично подвержены внушению, потому что их в армии специально натаскивают беспрекословному подчинению.

Вопрос снова привел собеседника в ступор. Он надолго загрузился. Зато помощь пришла от одного из его прихлебателей.

— Это же тот типок, что с Голубевой танцевал! — визгливо закричал он. — Он тоже на нее запал! Делай его, Паша!

Возможно, что мордатый и в самом деле послушался бы своего приятеля. Но я уже, к счастью, установил с ним предварительный контакт. И теперь сразу провел сеанс мгновенного гипноза. Технику сделал ту же самую, и еще достаточно действенную.

— Паша, повторяй за мной! — быстро и громко сказал я мордатому.

Протянул руку, пожал ему ладонь. Паша слушался беспрекословно.

— Вот смотри, что ты должен чувствовать, — сказал я ему. — Я держу твою руку. Я буду пожимать ее три раза. Когда я пожму в первый раз, то твои глаза устанут. Позволь им это сделать. Когда я пожму во второй раз, глаза захотят закрыться. Тоже позволь им это сделать. А когда пожму в третий раз, глаза закроются и ты не сможешь открыть их. Пожелай, чтобы так и все и получилось. А теперь так и будет.

Я действительно начал пожимать ему руку, продолжая пристально глядеть в глаза.

— Один, два, три. Теперь закрой глаза. Они крепко закрыты. Теперь ты обнаружишь, что они не просто закрыты, они вообще не работают. Чем сильнее ты стараешься открыть их, тем меньше они будут будут работать. Совершенно верно. Это идеально закрытые глаза.

Когда я закончил, Паша стоял передо мной, расслабившись. Голову опустил на грудь.

Я огляделся. Что-то вокруг стало совсем тихо. Оказывается, двое его приятелей и молодой обожатель Голубевой тоже впали в транс. Они все стояли передо мной, опустив руки и уронив голову на грудь. Довольно жутковатое зрелище.

— Что здесь происходит? — сзади к нам за ларек забежала Голубева.

Как она здесь оказалась? Видимо, поняла, что на ее обожателя напали и вернулась на такси. Ну что же, молодец, уважаю. Хотела спасти несмышленыша.

— Как вы это сделали? — ошеломленно спросила она, глядя на меня и на четырех погруженных в транс парней передо мной, похожих на спящих зомби.

Глава 11. Золото раздора

На первый взгляд, ситуация вроде бы безнадежная. Лось и Малой выглядели чертовски недружелюбно.

Музеев тысячу раз проклял свою глупость, за то, что сунулся сюда со всем золотом, за то, что показал его незнакомому человеку и за то, что доверился там, в Магадане, Илье Разумову по кличке Бывалый.

Ведь это он, чертов Бывалый отправил его к Лосю. Уверял, паскуда, что он, этот Лось, самый надежный скупщик золота в Ленинграде. И вот, пожалуйста, нате вам. Угодил в такую дурацкую ловушку.

Хотя, тоже сам дурак. Надо было не показывать все золото сразу. Сначала попробовать обменять хотя бы полкило. Не идти сюда со всем своим добром.

— Э, что за беспредел, ребята? — спросил Музеев, пятясь к кухонной стенке рядом со столом. — Давайте жить дружно. Разве не этого мы все хотим?

Там, на полке, рядом с хлеборезкой, он заметил кусок черного хлеба и нож. Большой такой, острый и кухонный.

— Я бы тоже так хотел, — признался Лось. — Чтобы всюду цвели фиалки и благоухали ромашки. Но, к сожалению, когда дело идет о таком здоровенном куске золота, то пахнет совсем другим. Пахнет дерьмом. Большим таким дерьмом для тебя.

Музеев почти успел дойти до буфета, и продолжал отвлекать коварных скупщиков золота:

— Мир, дружба, май. Разве не этого мы все добиваемся? Разве не к этому нас готовит коммунистическая партия?

Лось тоже продолжал его увещевать:

— Послушай, никому из нас не нужны неприятности. Давай ты просто отдашь нам свою добычу и спокойно уйдешь отсюда?

Малой продолжал горой нависать в дверном проеме. Следил за Музеевым угрюмыми глазами. Но Тимур тоже не лыком шитый. Он парень тертый. Вырос в далеком шахтерском городке, под названием Кизельск, рядом с Губахой на Урале.

Там слабаков не уважали. Батя всегда в шахте, мать на ткацкой фабрике. Рабочие, все зарабатывали своими руками.

Тимур рос почти без надзора. Приходилось всегда отстаивать свое мнение и самому защищаться от хулиганов и обидчиков.

Потом, после болезни отца, семья переехала в Дагестан, к дальним родственникам по линии отца. Музееву тогда было пятнадцать, там тоже пришлось несладко. Хотя он и тогда научился постоять за себя.

В общем, драться умел. Хотя сейчас, как он понял, ему довелось попасть в самую жесткую ситуацию из всех, в которых приходилось бывать. Улыбка Лося не сулила ничего хорошего.

Да и мрачный взгляд Малого тоже не радовал. Они вполне могут завалить его, как нежелательного свидетеля. Поэтому сейчас ему предстоит сражаться не только за золото, но и за свою жизнь.

— Я вполне согласен на такой вариант, — сказал Музеев миролюбиво, а сам прислонился к буфету. До заветного ножа осталось совсем немного. В случае чего, он сможет быстро схватить его. — Вы обещаете, что не тронете меня? Я могу просто уйти? Дайте слово, что я больше никогда не увижу вас.

Лось и Малой переглянулись. Ага, они считают, что наткнулись на залетного фраера, которого можно выдоить досуха, а он даже ничего не скажет в ответ.

На самом деле, Музеев кипел внутри от ярости. Неужели он допустит, чтобы эти двое ублюдков забрали его золото? Да ни за что в жизни! Лучше самому сдохнуть, чем позволить случиться такому!

Там, на Кавказе такое никогда нельзя спускать просто так. Надо обязательно наказать обидчиков. Иначе, потом не отмоешься от позора.

— Конечно, дружище, — все с той же гадкой улыбочкой сказал Лось. — Иди с миром и не держи на нас зла. Так уж получилось, сам понимаешь.

Надо же, какой великодушный. Прямо священник, отпускающий грехи. Музеев кивнул, состроил испуганную физиономию. И одновременно изобразил на лице слабую улыбку. Типа, он надеется, что эти ребята отпустят его целым и невредимым.

— Так что можешь идти, — Лось указал на дверь. — Ты свободен.

Малой посторонился и зашел внутрь кухни, освобождая проход. Он занял всю стену рядом с дверью. Вот ведь здоровенный, скотина.

Такого даже дубиной не вырубить. И пройти мимо него просто так - это значит подписать себе смертный приговор. Но Музеев и не собирался этого делать.

Настало решающее мгновение. Или сейчас или никогда.

— Э, ты чего это задумал? — тут же насторожился Лось. — Не тронь заточку! Я тебе…

Но угрозу он выговорить не успел. Музеев схватил нож, развернулся и выставил лезвие перед собой. Лось дико заорал и закричал:

— Вали его, Малой! Чего ты стоишь?!

Здоровяк рванулся вперед, но до того, как он налетел, Музеев успел вытянуть ногу и пнуть зловредного Лося в живот. От удара тот отлетел к холодильнику и свалился вместе с ним на пол.

А затем Малой навалился на Музеева, ударил всей тушей в грудь и впечатал в кухонный шкаф и полки за спиной. В самый последний момент старатель успел выставить нож лезвием вперед и оно вонзилось в грудь Малого.

Зачем в глазах у Музеева потемнело и он ударился спиной в стену и шкаф. Вокруг раздался грохот, треск досок и звон разбитого стекла. А затем он почувствовал, что его никто не держит и свалился на пол.

Вокруг валялись обломки шкафа, а еще все было покрыто брызгами крови. Малой лежал на полу, и эта кровь хлестала у него из груди, заливая пол. А еще там торчал нож. Здоровяк не мог встать и страшно хрипел.

— Ты что наделал? — закричал Лось с пола. — Ты же Малого завалил, сука! Да я тебя самого сейчас завалю!

Музеев отнюдь не хотел, чтобы его завалили. Он поднялся, откашливаясь и пошатываясь. Схватил увесистую доску, обломок шкафа, и запустил в Лося, тоже пытавшегося вскочить с пола.

Доска попала Лосю в голову и он снова упал на холодильник. Ну вот и отлично, устало подумал Музеев и подойдя к ворочавшемуся на полу Лосю, еще раз добавил ему ногой по голове. Мужик ударился лбом о дверцу холодильника и потерял сознание.

— Сука, это я тебя завалю, — пробормотал Музеев. — Не возьмешь ты меня голыми руками.

Он подошел к столу, чудом устоявшему в этом хаосе и трясущимися руками положил слиток обратно в свой чемоданчик. Потом оглянулся, осмотрел поле боя, усыпанное поверженными телами врагов, обломками мебели и утвари.

Сплюнул. Нашел кружку, налил воды из банки со стола и жадно выпил. Потом вышел из квартиры.

Через десять минут Лось очнулся. Поглядел на неподвижного Малого, подполз к нему и пощупал шею.

— Эх, братишка, — пробормотал он. — Эх, братишка. Как же так? Этот сученыш нас урыл.

Потом вылез в коридор и подошел к телефону.

***

Мы с Ириной гуляли по набережной. Отличное, надо сказать, времяпровождение. Я любил так гулять еще в прошлой жизни. Даже несмотря на то, что сейчас ночь и дул пронизывающий ветер. Я снял пиджак и укрыл девушку.

— Спасибо, — сказала она. — Так ты и в самом деле можешь загипнотизировать любого человека? И прочитать его мысли? Как тебе удается делать это?

После того, как она увидела сюрреалистическую картину с введенными в транс поклонниками, Голубева считала меня чуть ли не полубогом. Особенно, после того, как я на ее глазах дал им внушение подружиться между собой и забыть обо всех ссорах.

А затем запрограммировал забыть то, что они были в трансе. И после дружбы отправиться по домам.

Так и случилось. Как только я вывел людей из расслабленного состояния, ребята тут же помирились между собой. Паша и вовсе обнял юного обожателя Голубевой, сказал, что он самый лучший и предложил обменяться телефонами.

Его приятели во всем повторяли за своим предводителем. Они так и сделали, обменялись телефонами, а потом попрощались с нами. И вместе ушли по домам.

— Как ты это сделал? — спросила Ирина тогда, глядя на меня совершенно круглыми от изумления глазами. — Я не могу поверить в это. Они же чуть было не порвали моего друга в ресторане! А теперь разговаривают с ним, как закадычные друзья.

Я не стал пускаться в пространные объяснения.

— Наш мозг иногда способен на чудеса, — сказал я уклончиво. — Если у тебя есть время, давай прогуляемся?

Голубева охотно согласилась. Я снова пробудил у нее интерес и это чувство даже перевесило страх и тревогу Ирины, связанные с моими недавними пророчествами. И вот теперь мы шли по набережной, а девушка спросила, как я это все проделываю на самом деле.

На небе ярко горели звезды, дул ветер и река лениво шумела в своих берегах. Навстречу изредка проходили другие запоздалые горожане. По улицам проезжали автомобили, освещая набережную фарами.

— Это очень долго объяснять, — снова сказал я загадочно. — Но проще говоря, это такое же искусство, как актерское мастерство. Ему надо обучаться годами и постоянно совершенствоваться. Как, впрочем, в любой другой сфере человеческой деятельности.

Голубева скривилась. Мой ответ ее не удовлетворил. Ну конечно, а что же ты хотела, чтобы я сказал, будто прибыл из будущего? Из того самого, где ее убил маньяк по прозвищу Пиковый король?

— А ты можешь угадать, о чем я сейчас думаю? — спросила она чуточку лукаво.

Я внимательно посмотрел на девушку. Тон вопроса подразумевал, что она думает об отношениях между мной и ею. Или о других ее отношениях. Что-то, связанное с романтикой и любовью.

Избегая моего взгляда, Ирина посмотрела вдаль, на реку. При этом наблюдала за мной периферийным зрением. Гадала, смогу ли я дать верный ответ или нет?

Ах да, это наверняка что-то связанное с замужеством. У нее сейчас, наверное, есть парень и она хочет знать, останется ли с ним надолго. О чем еще может думать молодая девушка?

Хотя, при этом она почему-то поглядывала на меня, все с тем же непонятным лукавством. Неужели она задумала что-то, связанное со мной?

— Даже не знаю, о чем ты сейчас думаешь, — признался я, не желая снова ее пугать. — Разве что, о наших взаимоотношениях с тобой.

Девушка вздрогнула и перестала улыбаться.

— Все верно, — сказала она. — Я как раз думала, есть ли у тебя девушка? И могло ли у нас с тобой что-нибудь сложиться?

Я улыбнулся, стараясь привести ее в чувство. Успокоить и приободрить.

— Сейчас я не ищу отношений, — ответил я. — И у меня нет девушки. А с тобой я не знаю, получится что-нибудь или нет. Ты гораздо более знаменитая, чем я. Очень скоро я буду тебе неинтересен.

Надо отказываться от девушки. Отдаляться от нее психологически. Чтобы она сама захотела сократить со мной дистанцию.

Это первое правило грамотного соблазнения. Правда, оно работает, если девушка уже хоть немного заинтересована в тебе. И судя по всему, я сделал правильно, потому что Голубева тут же покачала головой.

— С чего ты взял? Ты что же, думаешь, что если я актриса, то капризная и взбалмошная? Мне тоже очень нужен тот, кто смог бы находиться рядом в эти холодные осенние вечера.

Отличное замечание. Я улыбнулся. Кажется, с девушкой уже можно работать. Что-то я слишком замерз. Нам надо перенестись отсюда в более теплое место. Например, в мою квартиру.

— Это отличное ощущение и чувство, когда рядом с тобой действительно есть тот, кто сможет согреть такими длинными холодными вечерами, — продолжил я. — Вот например, самое лучшее, что можно сделать в таких случаях, это сесть вместе с ним у печки. У приятно гудящей, теплой, даже немного горячей печки. В которой трещат дрова. Позволь себе вспомнить все то состояние, когда ты сидела вот так возле печки холодным вечером. Позволь себе вспомнить, насколько комфортно ты себя чувствовала. Насколько тебе было удобно находиться в состоянии спокойствия и расслабленности. И возможно, чтобы еще лучше вспомнить эту ситуацию, тебе понадобится закрыть глаза.

Мы остановились и Голубева действительно прикрыла глаза. Потом открыла и замолчала, стараясь противостоять трансу. Я тут же добавил:

— Твои глаза могут закрыться сейчас, а могут закрыться и потом, в этом нет ничего страшного. И я не знаю, как хорошо ты понимаешь, что это состояние, которое ты сейчас переживаешь, каким-то невероятным образом как раз становится похожим на то, когда ты сидишь возле печки и греешься ее сказочным теплом.

Вот теперь Голубева закрыла глаза. А потом приблизила свое лицо ко мне и сказала:

— Знаешь, для того, чтобы соблазнить меня, вовсе не требуется меня гипнотизировать. Ты и так мне нравишься.

И поцеловала меня в губы. Я был чертовски удивлен, но не стал сопротивляться.

***

На следующее утро меня снова разбудили пораньше. Причем сделали это не с помощью телефона, который я предусмотрительно отключил, а звонком в дверь. И даже сильным стуком.

Такое ощущение, что я бандит и прибыла группа захвата для моего ареста. Причем я сразу догадался, что это действительно прибыли менты. Мои коллеги. Кто еще будет стучать и звонить так бесцеремонно?

Между тем, приличия не мешало бы соблюдать. Я ведь был не один, а с девушкой. С пресловутой Голубевой. Красавица актриса спала рядом со мной на постели. Даже во сне она сохранила свою привлекательность и была похожа на прекрасного ангела.

— Боже, кто там так ломится к тебе, милый? — спросила она сонно и не открывая глаз. — Ты собираешься открывать? Может, это ошиблись квартирой?

Ага, как же. Это наверняка Белокрылова или Аксаков. Я и вправду собирался не открывать, хотел сделать вид, что меня нет дома. Но тот, кто ломился ко мне, не собирался уступать. Он скорее развалит весь дом на куски, чем уйдет. Тот, кто точно знал, что я дома.

— Нет, это с моей второй работы, — я зевнул и поднялся с постели. — Ничего не поделаешь, придется открыть. Ты лежи здесь, я постараюсь спровадить их побыстрее.

Голубева открыла глаза и потянулась. Выглядела она чертовски соблазнительно. Но нет, любоваться нет времени, надо открыть дверь.

— Что за вторая работа? — крикнула он мне вслед, потому что я уже вышел в коридор.

— Потом расскажу, — ответил я, подошел к двери и посмотрел в глазок. Потом обреченно вздохнул и открыл дверь. — Ну, здравствуйте, товарищи. Вы в курсе, что еще только семь часов? Я буду в конторе через два часа?

Хотя, судя по взволнованному виду Белокрыловой, отделаться так просто не удастся. Впрочем, ничего экстраординарного не стряслось.

Я имею ввиду новости по делу Пикового короля. Просто она пришла по какому-то срочному делу. По очередному преступлению.

— Собирайся, нам надо срочно ехать, — сказала Белокрылова, отстранила меня и ворвалась в квартиру. — Нас отправляют в командировку.

Я снова зевнул и почесал живот. Я вообще-то стоял перед ней в спортивных штанах и майке, но шефиню это ничуть не смущало. Что-то она слишком взволнована.

— И ради этого ты прибежала сюда? — спросил я равнодушно. — Могли бы дождаться меня в конторе. Я бы пришел и мы бы поехали дальше. Это опять Выборг?

— Какой там Выборг? — резко спросила Белокрылова. Она кружила по коридору, как разъяренная волчица. — Мы едем в Колыму. Собирайся скорее. Самолет через час. Все уже готовы, остался только ты один. Мы ждем тебя, пришлось ехать сюда, хотя дел невпроворот. Что за дурацкая привычка выключать телефон?

Я был удивлен. Обычно шокировать - это мое хобби, но в этот раз это удалось сделать Белокрыловой.

— Ты шутишь! — сказал я изумленно. — Какая Колыма? Что мы там потеряли?

— Новое дело, — ответила Аня. — Оттуда налажен преступный канал поставки похищенного золота. Часть идет сюда. Недавно пришел кусок в двенадцать килограммов, но мы его упустили. Наш осведомитель видел его собственными глазами.

— Ты опять прикалываешься? — спросил я. — Двенадцать килограммов золота? Как такое возможно? Хотя да, это очень интересное дело. Давай, я с вами. Иди в машину, я сейчас спущусь к вам.

Но Белокрылова не собиралась уходить так быстро. Она бросилась к телефону.

— Мне надо сделать уйму звонков. Иди, собирайся. Я тебе не помешаю ведь…

Тут она заметила женские туфли и курточку Голубевой. Осеклась и замерла на месте. Потом обернулась ко мне с вопросительным выражением на лице.

Я еще мог сказать, что это все моя новая девушка, но не успел. Было уже поздно. Голубева выглянула в коридор из комнаты и Белокрылова мгновенно узнала ее.

— Ух ты, — сказала она и поглядела на меня. — Раз так, тогда я сделаю звонки из автомата. Не буду мешать.

— Да нет, ты совсем не помешаешь, — ответил я. — Можешь звонить, сколько твоей душе угодно. Мы пока соберемся.

— Ну уж нет, — отрезала Белокрылова и направилась к двери. — Мы ждем тебя снаружи. Поспеши.

И выскочила из квартиры, также быстро, как вошла.

Глава 12. На другом конце державы

На советских самолетах я не летал уже целую вечность. Давно это было, в моем детстве. А теперь вот, довелось снова окунуться в эти ощущения. В давние воспоминания.

Все произошло так быстро, что я не успел опомниться. Пришлось объяснить Голубевей, чем я еще дополнительно занимаюсь на досуге. К счастью, девушка оказалась сообразительная и понятливая.

Тем более, когда я сказал ей, что меня зовут ловить настоящих преступников, она и сама заторопилась домой. Это вовсе не значит, что она испугалась, нет.

Наоборот, у Ирины, как и у большинства советских граждан того периода, было достаточно высокий уровень пиетета к правоохранительных органам. Которые действительно берегли их покой. Поэтому, услышав, что милиция нуждается в моей помощи, Ирина сказала:

— Конечно, поезжай. Ты должен оказать любое посильное содействие. Я буду ждать, пока ты вернешься.

Я поцеловал ее. В губы, в глаза, в шею. Мы чуть было не перешли к более жарким поцелуям, но я сумел себя сдержать. И сказал, глядя девушке в глаза:

— Самое главное, ты не должна оставаться одна в ближайшие дни. Все время будь с кем-нибудь. Не выходи просто так из квартиры. И вообще, было бы хорошо, если бы ты уехала из города.

Голубева покачала головой.

— Это совершенно исключено. Завтра у меня как раз начинаются съемки в телепередаче. А еще я должна закончить работу над фильмом и у меня на носу два спектакля. Я занята по горло.

Да, она прямо вся в делах. Как тут быть, как ее спасти? Про Пикового короля я пока что рассказывать не стал, чтобы не пугать девушку, но все равно ее надо как-то предупредить.

— Интуиция подсказывает мне, что до тринадцатого числа с тобой ничего не должно случиться, — сказал я. — Но мало ли что, всякое бывает. Поэтому, пожалуйста, соблюдай максимальную осторожность. Отмени все поездки, все походы по друзьям и вечеринки. Лучше сиди дома. Хорошо?

Ирина улыбнулась.

— Я буду сидеть дома и ждать, когда ты вернешься.

Подъехало такси и Голубева еще раз поцеловала меня и вышла из квартиры. Я быстро собрался в дальнюю поездку, побросав вещи в дорожный саквояж, который использовал для командировок в другие города и тоже выбежал из дома.

Вся наша группа уже действительно давно ждала меня в «Газике». Белокрылова промолчала, а вот Наварская спросила:

— Это что, Голубева как раз вышла сейчас от тебя? Да ты страшный человек, Климов!

Я бросил саквояж назад и ответил:

— Как говорил Ницше, настоящий мужчина хочет двух вещей: опасностей и игры. Именно поэтому ему нужна женщина — как самая опасная игрушка.

Аксаков усмехнулся. А Терехов сказал:

— Да, это уровень. Это я понимаю.

Наварская тут же бросила на него испепеляющий взгляд и он сразу замолчал. Ого, а что это бы это значило? Мне кажется или между ними не просто пробежала искра, как раньше, а случилось нечто большее?

Ага вот у нас и назрел служебный роман. Вернее, не кажется, а в этом я уверен почти на сто процентов. Ладно, не на сто, а на девяносто девять.

Вскоре мы подъехали к аэропорту и быстро пройдя досмотр, погрузились в самолет ИЛ-18. Я оказался рядом с Белокрыловой и Аксаковым в трехместном ряду кресел по правому борту. Терехов и Наварская сидели вдвоем слева.

За иллюминатором расстилалось бело-голубое небо. Внизу остались пухлые комья облаков. Моторы мерно гудели. У меня чуток заложило уши.

— Пока мы будем лететь до Магадана, у тебя есть время рассказать, что стряслось с золотом, — сказал я шефине. — И почему мы отправились туда всем скопом?

Белокрылова как раз сидела с бумагами, потому что собиралась поработать в течение всего полета. Она поглядела на меня, бросила карандаш и сказала:

— Это самая большая кража золота, какую когда-либо фиксировали на Колыме. Самородок в двенадцать килограммов, как тебе? Почти полностью состоит из желтого металла.

— И как же вам это удалось узнать? — спросил я. — Хотел бы я посмотреть на такое сокровище.

Белокрылова рассказала, что о похищении золота сообщил один из осведомителей Аксакова. Он как раз занимался скупкой золота в Ленинграде. Похититель - это старатель из Колымы, он уже опознан и объявлен в розыск.

Руководство МВД держит руку на пульсе событий. Рано или поздно преступника поймают. Но самое главное - это выявить канал поставки похищенного золота. Судя по всему, такие хищения вовсе не в новинку. Ими занимаются организованные группировки, которые надо выявить.

Министр требует крови, хочет, чтобы арестовали всех членов группы, а все такие хищения были полностью прекращены. Из-за того, что слиток был обнаружен в Ленинграде, наш отдел в полном составе командировали в Магадан.

— Министр такой большой, а верит в сказки? — я скептически улыбнулся. — Разве можно полностью искоренить кражи в таком месте, как добыча золота? Люди всегда будут стараться урвать оттуда, хотя бы кусочек.

Белокрылова бесстрастно посмотрела на меня.

— Это уже не наше дело. Мы не собираемся вдаваться в пустопорожние разговоры о преступной натуре человека. Наше дело - выполнить приказ руководства.

Я пожал плечами.

— Ну что же, понятно. Хотя, я думал, что одной из задач милиции является профилактика преступлений. А значит, все-таки нужно немного задуматься о влиянии презренного желтого металла на алчную природу людей.

Но Аня уже потеряла интерес к разговору.

— Отстань от меня. Если тебе скучно, лучше покажи свои фокусы пассажирам.

Наварская тут же заинтересовалась:

— Да, точно, давай, покажи нам что-нибудь, Ян.

Она сидела через проход и пыталась отвлечь мое внимание от того, что Терехов сильно покраснел, сидя рядом с ней. Я указал на других пассажиров.

— А как же все эти люди? Мы же будем им мешать.

Лида махнула рукой.

— Ничего страшного. Ты главное, не разговаривай слишком сильно.

Я испытующе поглядел на девушку.

— Ты так до сих пор веришь в магию? И в телепатию? Может, поспорим насчет того, что этих явлений не существует?

Наварская улыбнулась и покачала головой.

— Ну уж нет. С тобой спорить - себе дороже.

Я поманил ее к себе и указал на лысого мужчину, сидящего через несколько рядов перед нами. Из-за кресла виднелась его большая сверкающая макушка и часть плеча и спины.

— Вот смотри, хочешь, я заставлю его обернуться? Прямо сейчас.

Наварская кивнула.

— Конечно. Только ты должен объяснить, как это сделал.

— Хорошо, без проблем, — я вперил пристальный взгляд в лысину мужика.

Посмотрел на него неотрывно с минуту. Мужчина беспокойно зашевелился, заерзал на сиденье и наконец, оглянулся. Я улыбнулся ему и помахал рукой.

— Как ты это сделал? — изумленно спросила Наварская. — Что здесь за фокус?

Я пожал плечами.

— Это единственный трюк, который не имеет объяснения, помимо спонтанной телепатии. Тебе надо было все-таки поспорить со мной и я бы проиграл. Обычно я смотрю человеку в спину. Иногда нужно пару минут, иногда меньше, всего тридцать секунд. Зависит от его впечатлительности. Надо смотреть в верхнюю часть его позвоночника. Иногда можно и просто в спину или затылок.

Белокрылова скептически усмехнулась. Наварская тоже недоверчиво покачала головой и обиженно надула губки.

— Не может быть. Ты меня разыгрываешь. Не хочешь рассказывать секрет.

Я продолжал улыбаться.

— Здесь нет никакого трюка. Это действительно чистая магия, я сам не знаю, как это работает. Секрет в том, чтобы смотреть сквозь человека. Взгляд должен проходить через грудь или череп, как рентген, добираться до лица и глаз. Звучит глупо, но это работает. Надо вглядываться в выбранную точку и представлять себе, будто она разогревается под взглядом. Она должна раскалиться до предела.

— Не может быть, — продолжала сомневаться Наварская. — Ты просто не хочешь рассказывать секрет трюка.

А что здесь скрывать? Это чистая правда, как бы странно это не звучало. Такое иногда происходит. То, чему нет объяснения. Я и в самом деле не знал, как это случается, но это так.

— Вместо того, чтобы спорить, я предлагаю тебе самой как-нибудь попробовать, — сказал Наварской. — Можешь даже прямо сейчас это сделать.

И я указал на женщину, сидящую впереди, дальше лысого мужика. Наварская с сомнением посмотрела на меня, но решила попробовать.

Она так и продолжала сидеть с недоверчивой миной, но вскоре женщина и вправду почесала затылок и обернулась.

— Получилось! — сказала Наварская. — Как же так? Получилось!

Еще с полчаса они развлекались с Тереховым, а потом попросили показать что-нибудь еще. Я уже хотел спать, но согласился немного развлечь их.

— Ладно, тогда давайте, сделайте карточки, — сказал я. — Небольшие, как фото для паспорта. Сейчас я покажу вам возможности человеческой памяти.

Наварская быстро сделала штук двадцать карточек. На каждой из них я написал разные двузначные числа, которые мне продиктовали Лида и Виктор. На обороте - порядковый номер.

Потом запомнил последовательность и продемонстрировал фокус. Отдал карточки Наварской и сказал:

— Теперь просто говори порядковый номер, а я буду отвечать, какие там числа.

Девушка называла карточку, а я говорил, какие цифры на ней написаны. Так я назвал все карточки на выбор. Потом перечислил их в обратном порядке и наоборот. Также я сказал, какое число было записано и в каком порядке.

— Какая у тебя отличная память! — удивилась Лида. — Я даже просто номер телефона не могу запомнить, а ты легко выучишь десятки номеров.

Терехов пытался проверить меня еще. Он намеренно назвал не ту карточку, но ему так и не удалось сбить меня.

— Да, силен, — сказал он с завистью. — А еще я знаю, что ты знаешь почти весь Ленинград наизусть, расположение домов и улиц. Прямо, как адресная книга.

— А еще я заметил, что Климов быстро считает, делит и перемножает в уме двузначные и трехзначные цифры, — добавил Аксаков.

— И цитирует по памяти самых разных великих людей их прошлого, — подала голос Белокрылова. — Я не удивлюсь, если он знает наизусть Большую Советскую энциклопедию.

Я скромно потупил взгляд.

— Нет, Большую Советскую энциклопедию я еще не успел изучить досконально. Но кое-что знаю.

— Как ты это делаешь? — спросил Аксаков. — Я хочу знать секрет. Или я тебя выкину с борта самолета.

Я постучал по виску.

— Товарищи, надо просто правильно использовать наши серые и белые клеточки. Есть такое открытие ученых, будто наш мозг состоит из двух полушарий. Правое отвечает за интуицию и творчество и состоит из белых клеточек. А левое отвечает за логику, цифры и расчет. Оно, по большей части, состоит из серых клеточек. Так вот, если использовать все эти клетки одновременно, можно достичь блестящих результатов.

— Ты говори конкретно, — потребовал Аксаков. — А не оперируй этими абстрактными понятиями. Ишь ты, белые и серые клеточки.

Я не стал спорить.

— Хорошо. Есть такая древняя техника запоминания, так называемый метод Цицерона. Вы должны представить место, которое знаете лучше всего и расставить предметы или цифры внутри этого места, обходя его по часовой стрелке. Тогда вы вспомните все, что нужно, просто представив это место в своих мыслях. О, смотрите ю, нам принесли обед. Так что все, теперь я умолкаю

Объяснив методику Цицерона и пообедав, я улегся спать под мерный гул моторов. По пути мы залетели в Омск, Красноярск и Якутск. Когда прибыли в Магадан, я вымотался, как собака.

Из аэропорта мы сразу отправились на прииск. С этой командировкой я потерял очень много времени. Так можно и опоздать к тринадцатому числу, когда Пиковый король откроет сезон охоты на Голубеву. Чтобы найти группу похитителей золота, придется действовать очень быстро, на пределе возможностей.

***

Из Ленинграда Музеев сразу рванул на Северный Кавказ. Аэропорты и поезда теперь для него опасные. Туда соваться не стоило.

Поэтому он поехал на попутках. Он все равно не мог спокойно спать в дороге. В каждом водителе, который его подвозил, чудился грабитель. Музеев постоянно держал рюкзак с золотом при себе, потому что чемоданчик выкинул, как слишком громоздкий при транспортировке. Да и кровь могла на нем остаться.

С рюкзаком он не расставался. Даже в уборную с ним ходил, спал, подложив под голову. В кармане держал складной нож, все время был готов пустить его в дело.

Правда, вскоре веселые путники и водители попуток снизили градус его подозрительности. На попутках переезжали молодые и раскованные люди: студенты, геологи, археологи, спортсмены. Парни и девушки, мужчины и женщины.

Несмотря на то, что летний сезон отпусков прошел, на юге все еще царила теплая погода. Поэтому поток пассажиров, устремившихся туда для отдыха «дикарями», ничуть не убавился. Кроме того, иногда Музеев ехал и автобусами.

Через несколько дней он наконец появился во Орджоникидзе. Туристы, с которыми он познакомился в дороге, ехали дальше, к побережью Черного моря и звали его с собой, но Музеев отказался. Здесь у него были дела.

Вообще, родители у него остались в Махачкале. Там были и друзья детства, многочисленные родственники. Но для того, чтобы сбыть золото, этот город не подходил. Слишком знают друг друга все. Нет, так не пойдет.

Здесь у него был дальний знакомый, по прозвищу Муха. Он не знал, откуда Музеев родом, хотя наверняка догадывался. Насколько Тимур помнил, Муха имел самую разветвленную сеть знакомств и мог достать, что угодно. А также продать, что хочешь. Короче говоря, очень полезный человечек.

Памятуя о своей прошлой ошибке, в этот раз Музеев не полез на рожон. Устроился на съемной квартире, отдохнул денек. Покушал, отмылся с дальней дороги.

Сделал в полу тайник, припрятал там рюкзак с золотишком. С собой взял только пару сотен грамм. Позвонил Мухе, поговорил с ним, условился о встрече и отправился в назначенный час.

— Какой ты здоровый и цветущий, друг! — сказал Муха, когда они встретились.

Тоже на квартире у знакомого. В другой комнате смотрели телевизор двое друзей Мухи, но Музеев ничуть не боялся. Самое главное, золота у него нет, значит, можно не опасаться грабежа. А где оно находится, он ни за что не скажет, даже если из него жилы будут тянуть.

— Да, ты тоже прекрасно выглядишь, — сказал Музеев положенную формулу вежливости.

Хотя, на самом деле Муха сильно постарел за несколько лет, что они не виделись. Прибавилось морщин и седых волос, брюшко еще больше увеличилось. Взгляд еще более жесткий и оценивающий.

Да и сам Музеев тоже не помолодел. Работа старателем на Колыме не купание в молодильном молоке, знаете ли. Даже наоборот. Намного наоборот.

— Ну, выкладывай, с чем пришел? — спросил Муха и выжидающе уставился на собеседника. — Ты не обижайся, но быстро надо все делать, не медлить. От этого деньги зависят. На болтовню много времени нет.

Ну что же, такой подход Музееву только нравился. Он вытащил из кармана золото, положил на стол. Спросил:

— Сколько дашь?

Муха осмотрел золото, даже попробовал на вкус. Потом позвал приятеля из другой комнаты. Музеев немного напрягся и приготовил нож в кармане.

Но ничего не произошло. Приятель подошел, скучающе осмотрел золото, сказал:

— Подойдет. Можно брать.

Он разговаривал с сильным кавказским акцентом. Но говорил дело.

О цене сговорились быстро. Хотя Музеев и поторговался. Ему было важно показать, что у него есть еще золото и поэтому если Муха предложит хорошую цену, тогда он предоставит еще.

Подумав, скупщик золота согласился.

— Сколько еще есть? — спросил он.

— Если я принесу еще пять килограммов, сколько дашь? — спросил в ответ Музеев и торопливо добавил: — Не сразу, а частями.

Муха удивленно поднял густые брови. Объем получился немаленький. Он подумал чуток, наморщил лоб.

Глянул на Музеева подозрительно. Потом спросил в ответ:

— Ты ведь с Колымы приехал? Золота много предлагаешь. Такое редко бывает. Ты что-нибудь слышал о том, что в Ленинграде случилось?

Музеев помотал головой, стараясь выдержать пристальный взгляд собеседника.

— Слух идет, что с Колымы большой кусок золота пришел, — глухо сказал Муха. — И за него уже двое наших скупщиков пострадали. Того, кто привез, уже ищут. И менты, и наши. Это не ты там пошалил, случайно?

Глава 13. Прииск золотодобытчиков

Это была самая настоящая экзотика. В двадцать первом веке такую поездку назвали бы экстрим-туром.

От Магадана мы отъехали на «УАЗ-469». Очень скоро свернули с трассы и асфальтовая дорога превратилась в грунтовку.

Вокруг стояли высоченные деревья. Не успели мы и оглянуться, как редколесье превратилось в густой бор, изредка прерываемый ручьями и скалами. В свинцовом небе парили коршуны.

Дикая природа, чистый воздух и ледяной ветер. Суровый край. Выжить здесь - это уже испытание. Не то, чтобы добывать золото. Это уже высший уровень. Теперь понятно, как бульдозерист, работавший здесь, смог расправиться с двумя уголовниками, осведомителями Аксакова.

Он наверняка выносливый и сильный мужик. Еще хитрый и удачливый, раз смог добыть такой громадный самородок и провезти его на «Большую землю», как здесь называют европейскую часть СССР.

Я пытался поспать в дороге, но нас немилосердно трясло на ухабах. Пришлось терпеть. Только далеко после обеда мы приехали, наконец, на прииск имени Гастелло.

Первое впечатление - раздолье. Вокруг почти девственная и нетронутая природа.

Сам прииск имел давнюю и интересную историю. Образован в годы Великой отечественной войны. Сначала добычу вели заключенные. Золото добывали открытым способом.

С 1952 года прииск переместился ниже по течению реки Омчак, новая база - в поселке Новый Гастелло. Теперь золото добывали старатели, с помощью драг.

Несмотря на то, что я торопился, я нашел время, чтобы ознакомиться с этими огромными механизмами для добычи золота. Белокрылова и остальные члены нашей команды не стали ждать меня, а пошли дальше, знакомиться с руководством прииска. Я же остался у драги.

Как объяснил мне глава артели, Сергей Сыркин, усатый высокий мужик с объемным брюшком, при работе драги песок с помощью черпаков разгружался в дружную бочку. В ней материал промывался и делился на разные части.

Мелкий грунт, просеянный через отверстия бочки, попадал на операцию обогащения. Там он снова делился. Совсем легкая часть смывалась с рабочей поверхности водой. А тяжелые компоненты, среди которых было и золото, оседали на дренажных ковриках.

— Весьма интересно, Серег, — сказал я. — Это очень трудная и кропотливая работа. Вы герои труда, раз работаете здесь в такую погоду.

— Ну, сейчас работы уже гораздо меньше, — сказал Сыркин и провел рукой по усам. — Уже осень, скоро начнутся холода. В такое время добыча уже прекращается.

Интересно, чего это он? Обычно такой жест свидетельствует о дискомфорте. О нежелании говорить с собеседником. Выглядит мужик вроде дружелюбно, но оказывается, нервничает. Причем почти незаметно.

— Скажи, Серега, а Музеев был в твоей артели? — спросил я благожелательно. — Ты с ним хорошо был знаком?

Сыркин опять провел рукой по усам. Затем спрятал их за спину. Ну да, все это знакомо. Он действительно нервничает из-за вороватого старателя.

Думает, что теперь обвинят его. Или он все-таки был замешан с ним в грязных делишках и теперь беспокоится из-за этого?

— Слушай, мальчишка, а чего это ты со мной на ты? — вдруг резко ответил Сыркин. — Ты мне в сыновья годишься, а тут вдруг тыкаешь! Кто ты такой вообще?

Я попятился и поднял руки.

— Ого, какой ты грозный! Но предупреждаю, Сергей, я сейчас нахожусь на задании и представляю милицию. Так что я при исполнении. И нападение на меня будет считаться нападением на представителя власти. Так что советую не горячиться.

Сыркин постарался успокоиться.

— Не люблю, когда мне тыкают всякие щенки, — проворчал он.

Я отошел от него подальше и осмотрел драгу. Потом отправился к другой. Постарался не намочить ноги а речке, рядом с которой они стояли.

Осмотрел лотки и коврики и на одном из них мое внимание привлекли приспособления в виде небольшой сетки, в которой собрался золотоносный грунт. На некоторых они были, а на других нет. Я нашел всего парочку, искусно спрятанных в глубине драги.

— Ну, чего ты там застрял? — спросил Сыркин, подойдя ближе. — Смотришь, как будто эксперт какой-нибудь.

Я указал на сеточки.

— Можешь объяснить, что это такое? Почему на некоторых ковриках и ковшах они есть, а на некоторых нет?

Сыркин вгляделся в сеточки и поднял густые брови от удивления.

— Ты смотри, какой глазастый! Это же ловушки, с помощью которых старатели иногда ловят себе золото. Вот ведь беда-то какая!

Он сунулся было снять ловушки, но я схватил его за рукав.

— Э нет, Серега, это уже улики. Мы теперь проводим проверку территории на предмет нарушения закона. Так что эти ловушки надо зафиксировать и изъять с соблюдением процессуальных норм.

Вот зараза, когда это я научился говорить таким канцелярским языком? Интересно, Сыркин не прикончит меня, чтобы скрыть улики? Уж очень злобно артельщик глядел на меня.

К счастью, в это время неподалеку возле домика администрации появилась Белокрылова.

— Эй, Ян, ты долго там еще будешь торчать? — крикнула она.

Я махнул рукой, подзывая ее к себе.

— Иди сюда, Аня. Я нашел тебе кое-что интересное.

Да, находка оказалась очень своевременной. Несмотря на появление милиции и грандиозную кража золота Музеевым, старатели продолжают похищать золотишко. Причем делают это почти на глазах у всех.

Пока Белокрылова и другие наши ребята осматривали ловушки для золота, я подошел к начальнику прииска. Поздоровался, представился.

— А меня зовут Чекунов Леонид Павлович, — ответил тот, тоже неприязненно глядя на меня. — Это вы нашли эти ловушки? Я вас уверяю, еще утром, во время планового осмотра, ничего такого не было.

Я пожал плечами.

— Ну тогда вам не о чем беспокоиться. Самое главное, чтобы вы не знали о них. Вы же не знали, точно ведь?

Чекунов все также волком смотрел на меня. Он был низкорослый, но плотный, с толстыми слоновьими ногами, как будто пенек дуба.

Судя по его реакции, он и в самом деле не знал о ловушках. Ладони все также повернуты вдоль туловища, никаких наклонов назад или отшатываний. Никаких лишних движений руками или ногами.

— Не знал, конечно, — рявкнул Чекунов. — А вот как вы их обнаружили? Вы эксперт по золотодобыче? Или, подождите, ага! Вы тот самый чертов телепат, про которого говорил Шалфеев.

К нам подошел еще один мужчина, высокий и сильный, под два метра ростом. В военной форме, на плечах погоны майора, правда не могу понять, каких войск.

Ага, это же военизированная охрана прииска. Тогда все понятно. Это, надо понимать, тоже начальник. Тот самый, который получит по шапке за то, что проморгал хищение. Да и за эти ловушки ему тоже прилетит.

— Смотри, Вадик, — сказал начальник. — Вот он, тот самый хваленый волшебник, который взглядом железо прожигает.

Я поглядел на подошедшего. Он смотрел на меня так, будто хотел откусить голову и скормить ее собакам.

— Да, я слышал про этого мошенника, — ответил он. — Каких только плутов не понабрали себе там, на Большой земле. Делать им больше нечего.

Я продолжал улыбаться.

— Я тоже рад с вами познакомиться. Позвольте спросить, вы знали о хищении золота Музеевым?

Главный охранник тут же налился кровью и спросил:

— Да как ты смеешь меня спрашивать о таком? Ты что думаешь, приехал сюда и можешь расспрашивать, о чем хочешь? Всюду совать свой любопытный нос?

Отличная тактика для защиты. Нападение, что еще может быть лучше? Вот только вряд ли это спасет его.

— Ага, вы не знали, — сказал я невозмутимо. — Я вижу это. Но вот о тех ловушках вы вполне себе знаете, верно?

Вадик чуть отодвинулся назад и поправил воротник. Да, это уже явный признак лжи. Обычно вруны, которые боятся, что их неправда будет раскрыта, начинают теребить застежку воротника, оттопыривают ворот костюма или просто дотрагиваются до шеи.

— Ты смотри-ка, он никак не угомонится, — изумленно сказал он Чекунову. — Теперь уже прямым текстом обвиняет меня в хищениях! Да он совсем охренел!

Ну, тут было все понятно. Он будет до последнего отрицать свое соучастие в хищениях.

— Что тут происходит? — это подошла Белокрылова. Как и всегда, она хранила каменное выражение лица. А как еще разговаривать красивой женщине с мужиками, привыкшими к тяжелой физической работе? — Что за крики?

Вадик указал на меня.

— Этот ваш мошенник только что обвинил меня в хищениях золота. Я буду жаловаться на вас.

Белокрылова вопросительно посмотрела на меня.

— Да, это так, — подтвердил я и указал на Вадика. — Посмотри только на его холеную физиономию. Да он тут с каждой драги имеет неучтенный прибыток. Хотел бы я оказаться на его месте!

Ну все, это было слишком даже для начальника охраны. Он кинулся на меня и только подбежавшие Аксаков и Терехов спасли меня от избиения.

— Ну, хватит, — сказала Белокрылова. — Что за детский сад вы тут устроили? Пойдем, нам надо поговорить. И спокойно, без эмоций.

Вместе с руководством прииска мы переместились в один из домиков, где располагалась администрация прииска. Нам выделили отдельный кабинет, где можно было поговорить с работниками.

Туда же должны были привести тех старателей, кто сегодня работал на драге номер сто двенадцать. Той самой, где ковша увешали ловушками для золота. Но сначала мы поговорили с начальником прииска и охраны.

Мужики разговаривали с Белокрыловой, то и дело сердито поглядывая на меня. Я пока что сидел в сторонке и молча наблюдал за их поведением и реакциями на вопросы. Через полчаса уже все было ясно.

Чекунов ничего не знал о хищениях золота. Он сердился из-за того, что его подозревали в краже. В любом случае, карьера начальника уже обречена. Вряд ли ему простят кражу такого огромного самородка с участка.

А вот Вадик, как выяснилось, по фамилии Шалфеев, наверняка был замешан в этом. Он знал о хищениях и покрывал их. Вот только непонятно, знал ли он о краже самородка Музеевым.

Реакции начальника охраны были неоднозначные. Ясно только одно, что он ни за что не сознается сейчас в кражах. Да и доказать это будет очень трудно. Тут нужен другой человек. Свидетель.

После этого привели смену рабочих. Тех, кто сегодня трудился на драге. Трое работяг. Милованов, Аверьянов и Данилов.

Все похожи друг на друга, как братья-близнецы. Среднего роста, с недельной щетиной. Лица загорелые от длительного пребывания на свежем воздухе. Хотя Милованов повыше остальных.

Носы красные, хотя не от алкоголя, а от холода. Маленькие глазки, толстые выпяченные губы. Руки черные от работы с землей, под ногтями темные полоски.

Мы допрашивали их по очереди. Чекунов и Шалфеев хотели присутствовать при разговоре, но я сделал знак Ане и она непреклонно сказала:

— Будет лучше, если сначала мы переговорим с ними с глазу на глаз.

Директору прииска и главному охраннику пришлось повиноваться. Они ушли, ворча, в свои кабинеты.

Первым мы поговорили с Миловановым. С самого начала я перехватил инициативу.

— Скажи, Коля, — сказал я старателю. Сначала надо проверить базовую линию поведения. — Ты давно здесь работаешь, уже не первый год, верно?

Старатель кивнул. Сидел на стуле скособочившись, неудобно. Смотрел на нас с подозрением.

— А до этого работал на Уралмаше?

Милованов снова кивнул. Потом спохватился и спросил:

— А как вы узнали?

Я указал на значок на отвороте его тулупа.

— А вот же. Памятный значок. Что-то там насчет юбилейной отливки тонны стали?

Милованов отвернул ворот, усмехнулся.

— А, вы про это? Да, десятимиллионная тонна стали. Как раз в том году получили. Было такое.

Он сидел довольный, улыбался. Но мы сюда не в игры играть приехали.

— Это ты поставил ловушки для золота? — спросил я тем же тоном.

Милованов перестал улыбаться.

— Нет, конечно. Я даже не знал о них! Духом не ведал!

Я посмотрел на него. Отлично. Работают те же самые мышцы лица возле рта и глаз. Никаких признаков лжи.

Кивнул Белокрыловой.

— Давай следующего. Этот чист.

Аня упрямо покачала головой.

— Вообще-то, это мне решать! А не тебе.

Я улыбнулся и снова кивнул:

— Ах да, точно. Я и забыл. Анна Николаевна, можете отпускать этого человека. Не будем терять времени. Он говорит правду.

Белокрылова поджала губы, но послушалась. Ей тоже не хотелось задерживаться на Колыме.

В кабинет зашел следующий старатель, Аверьянов. Но едва он уселся на стул, как я сказал:

— Минутку! — и выскочил в коридор.

Прошелся туда-сюда. Третьего рабочего, Данилова, нигде не было видно. Я заглянул на лестницу. Данилов и Шалфеев стояли рядом возле окна на лестничном пролете. Курили. О чем-то шептались.

— Очень жаль, что вынужден прервать вашу интимную беседу, — сказал я и указал на старателя. — Но мы вас ждем, Данилов. Пойдем.

Шалфеев снова набычился.

— Чего это ты там на интим намекаешь? Все-таки, начищу я тебе морду, ищейка.

Но я уже увел Данилова. Не дал ему поговорить с начальником охраны.

Завел в кабинет. Поставил рядом с Аверьяновым. Спросил:

— Скажите, вы близкие друзья? Можно сказать, что у вас почти нет секретов друг от друга?

Аверьянов и Данилов поглядели друг на друга. Потупились. Нет, они не близкие друзья.

— Ну, как друзья? — пробормотал Аверьянов. — Так, приятели.

Он опустил глаза. И Данилов тоже отвел взгляд, хотя тут же с вызовом поглядел на нас. Я поглядел на Белокрылову.

— Вот наши клиенты. Можешь прессовать их по-полной. Это они поставили ловушки. И учти, Данилов только что общался с начальником охраны.

Белокрылова впилась взглядом в мужиков. Как волчица, которая нацелилась резать оленя.

— Отлично, — сказала она. — Тогда начнем с Данилова. Витя, постереги Аверьянова. И чтобы он ни с кем не общался!

Я оставил ее и Аксакова в кабинете с Даниловым. Терехов увел второго старателя. Я пошел прогуляться по прииску.

***

Поздно ночью в квартиру, где поселился Музеев, кто-то постучался. Он сначала сделал вид, что ничего не слышит. Но визитер в коридоре не унимался. Продолжал стучать. Еще и добавил:

— Откройте, милиция!

Музеев лежал в постели с открытыми глазами. Смотрел в потолок. Думал, что делать.

Это могут быть действительно менты. А могут быть и люди Мухи. Все может быть в этом проклятом мире. Даже невозможное.

Там, в квартире Мухи, когда скупщик золота спросил насчет Ленинграда, Музеев спокойно ответил:

— Ничего не знаю. Я сразу из Магадана сюда. Проездом через Омск. Так что ты бочку не кати.

Муха поглядел на него блестящими глазами. В комнате царил полумрак. На потолке лампа со старомодным красным абажуром.

Стол в центре комнаты остался в полосе света. А люди по краям - в полумраке.

Сзади незаметно очутился подельник скупщика. Невысокий, довольно упитанный, но спокойный. Повторялась ситуация в Ленинграде.

— Точно? — спросил Муха. — Не обманываешь? Мне неприятности не нужны. Ни с ментами, ни с ворами.

Музеев тоже глядел ему в глаза. Честно и прямо. Это как в магаданском аэропорту. Главное, не выдать, что внутри все напряглось. И внутренности превратились в стальной канат.

Надо представить, будто это не ты. Не ты украл самородок весом двенадцать кило. Не ты замочил здоровяка в Ленинграде. Не ты подался в бега на Кавказ.

— Точно, — ответил он спокойно. — Это не я. А кто-то другой. На Колыме золота много берут. Государство не обеднеет.

Муха помолчал еще. Улыбнулся.

— Тогда все хорошо, брат! Ты извини, мы обязаны проверить. Шакалов много кругом. Все хотят урвать кусочек.

Его подельник сзади исчез. Муха отсчитал деньги. Музеев осторожно взял протянутые купюры.

Стальной канат ослаб. Внутренности постепенно размякли. Хотя, это все может быть для отвлечения внимания. А как только он отвернется, то тут же накинутся.

Но Муха больше не напрягался. Попрощался. Договорился насчет следующей встречи. Музеев вышел из дома, отпустил нож в кармане. Облегченно выдохнул.

А потом на улице заметил за собой слежку. Двое парней следовали вдалеке. Музеев нырнул в подворотню, постарался оторваться. Кажется, удалось.

Что за жизнь, как перепуганный заяц. Не слишком ли большой кусок он откусил? Не по зубам.

Теперь все зарятся на его добычу. И львы, и шакалы. И еще менты дышат в спину.

Он вернулся домой, поужинал, посмотрел телевизор и лег спать. А теперь проснулся от стука в дверь.

— Откройте, милиция! — повторил голос за дверью. — Вот, смотрите, показываю удостоверение в глазок.

Музеев поглядел в глазок. Действительно, кажется менты. Вот зараза. Как они нашли его?

Он обреченно вздохнул. Вытащил нож, на всякий случай спрятал руку за спину. Вдруг это все-таки не менты, а бандиты. Открыл дверь.

Перед ним стояли трое. Крепкие, с цепкими взглядами. Один в гражданке, а двое в форме.

— Товарищ Музеев? — спросил тот, что в гражданке. — Вы арестованы.

Глава 14. Желтый камень

Глава 14. Желтый камень

Когда я вышел наружу, прииск осветили слабые лучи осеннего солнца. Домики и машинки, фигурки людей - весь поселок Новый Гастелло - озарились золотистыми лучами.

Вдали журчала речка Омчак. Воздух пронзительно чистый. Благодать какая.

Сюда бы на отдых приехать. Вместе с Голубевой. Не думая о желтом металле и людях, помышляющих его похитить.

Хотя, надо признать, актриса вряд ли согласилась бы сюда приехать на отдых. Для нее лучший отдых - это море. Поэтому, скорее всего, лучше было бы взять на природу Белокрылову. Согласилась ли она?

Я же вижу, что ей здесь нравится. Аня любит природу. Я уже вычислил, что она когда-то ходила в турпоходы, бегала на лыжах. Спортивная девочка. Понимает, что рулит здоровый образ жизни.

Вот только захочет ли она отказаться от своей работы? Работа для нее сейчас - это смысл жизни. Нет, она тоже не поедет в отпуск. Ей надо ловить убийц и бандитов. Тем более, что я и сам не хочу сейчас новых отношений.

Ладно, это я что-то замечтался. Моя задача сейчас - это пресечь воровство на прииске. И желательно, до приезда следственной группы из Москвы. Мы опережали их буквально на считанные часы. Белокрылова сказала, что там будут «важняки» из генеральной прокуратуры и МВД, со специальными полномочиями.

Скоро они тут все перевернут вверх дном. Выдернут хищения золота из местной почвы с корнями и надолго пресекут преступления. Попутно, как водится, вскроют массу других нарушений и отдуваться за это, конечно же, начальству приисков.

Нам же надо скорей вернуться в Ленинград. Ловить Пикового короля. Жизнь Голубевой в опасности.

Я пошел вдоль улочки по поселку. Одновременно наблюдал за местной жизнью.

По поселку ходили люди. Время уже студеное, все одеты в тулупы и шубки. На ногах штаны. У женщин на головах платки. Мужчины в шапках.

Еще бегали собаки с загнутыми кольцами пушистым хвостами. На подоконниках домов и заборах сидели кошки. В огородах гуляли курочки.

Почувствовав, как задувает ледяной ветер, я застегнул куртку. Поднял воротник. Прохладно, однако. Это даже несмотря на солнце.

Какая же тогда здесь погода зимой, если сейчас так холодно?

Пройдя поселок насквозь, я нашел на окраине мужика, чинившего забор. Я поглядел на номер дома. Двенадцатый.

Кажется, именно здесь и жил Музеев. А это, стало быть, его злополучный напарник, который в тот счастливый день, когда его коллега нашел золото, находился в отлучке.

— Добрый день, — сказал я. — Вы знаете Музеева Тимура?

Мужчина поднялся, положил молоток и гвозди на землю. Посмотрел на меня колючим взглядом. Сразу видно, что я у него не в почете.

Да и вообще обижен на всех окружающих. Видимо, как раз из-за того, что ему не повезло оказаться рядом с Музеевым в тот самый день.

— А вы кто такой? — спросил он и оглядел мой костюм. — С Большой земли пожаловали, значит. Все вынюхиваете здесь и выискиваете. А где вы были, когда золото воровали чуть ли не десятками килограммов? Спали в своих теплых кабинетах? Только сейчас опомнились, когда поздно уже.

Да, мужчина не очень расположен к разговору. Я окинул его быстрым взглядом. Просканировал с головы до ног, так сказать. Итак, что мы имеем?

Одет хорошо, одежда добротная и новая. Коротко пострижен, чистенький, аккуратный. Голова большая и круглая. Глаза тоже немаленькие, чуть навыкате. Рассматривал меня внимательно, сразу видно, что сообразительный мужик.

Но в его дыхании я почувствовал пары алкоголя. Он принял на грудь еще с утра. Видимо, сегодня у него нет смены, поэтому он остался дома и занялся хозяйственными делами.

И судя по тому, что он выпил еще с самого утра, это значит, что уже пристрастился к выпивке. Хотя, судя по всему, сейчас он уже вполне протрезвел.

А еще ладони у него с тыльной стороны были испещрены мелкими порезами.

— Как тебя зовут, дружище? — спросил я максимально тепло. — Давай сделаем так. Я сейчас напою тебя самым лучшим горячительным напитком, какой ты только принимал в своей жизни. А ты со мной поговоришь, хорошо? Как тебя зовут, кстати?

И протянул мужику руку.

— Олег, — пробормотал мужчина и пожал мне ладонь. — Олег Каменев.

Я продолжал удерживать его руку.

— Отлично, а меня зовут Ян Климов, — сказал я, затем отпустил его ладонь, выставил свою перед ним на уровне груди, ладонью вверх и сказал: — А теперь медленно положи свою руку сверху.

Каменев удивленно уставился на меня. Захлопал глазами, не понимая, что такое происходит с ним. Да, просьба прозвучала достаточно странно. Мне надо было заранее предупредить его о том, что для получения волшебного напитка придется совершить кое-какой ритуал.

— Олег, если ты хочешь попробовать тот напиток, о котором я тебе говорил, — сказал я, продолжая держать ладонь перед собеседником. — Тебе лучше делать, что я говорю. Это кажется странным, но это работает. Итак, положи свою ладонь сверху. Только не дави сильно, так, легонько.

Каменев послушался, сглотнул слюну и положил свою руку на мою ладонь. Я сразу почувствовал тяжесть. Потом продолжил:

— Теперь закрой глаза на некоторое время. Только не открывай их, пока я тебе не скажу.

У меня были опасения, что Каменев начнет возражать и ругаться, но его желание отведать горячительного напитка оказалось сильнее всего. Поэтому мужчина послушно закрыл глаза.

Как только он сделал это, я тут же убрал свою руку и скомандовал низким и в то же время звучным голосом:

— А теперь спать!

Рука Каменева провалилась вниз и он сам тут же обмяк, хотя и не упал. Просто остался стоять на месте, чуть покачиваясь.

Я тут же продолжил углублять состояние транса:

— Глубже, засыпай глубже. Еще глубже. Теперь я буду считать от ста до нуля и с каждым счетом ты будешь засыпать все крепче. Считай и засыпай все крепче. Если же ты собьешься со счета, то продолжай с того места, откуда помнишь, этот неважно. Ну, а когда ты дойдешь до нуля, просто подними указательный палец на правой руке, чтобы показать, что ты досчитал до нужной цифры и погрузился в еще более глубокий сон.

Я подождал, пока Каменев поднимет указательный палец. Он оказался очень внушаемым субъектом, хорошо, что он попался мне. Дождавшись, когда он очутился на более глубоком уровне транса, я продолжил внушать:

— Отлично, теперь я хочу, чтобы ты представил, будто прогуливаешься по лесу прекрасным летним днем. Ты чувствуешь себя спокойным и расслабленным. Вот ты видишь два больших дерева, между которыми висит гамак. Подойди к ним, опустись в гамак, расслабься еще сильнее. На тебя светит солнце, тебе тепло и приятно. Гамак раскачивается взад-вперед, взад-вперед, ты засыпаешь еще крепче. Ты лежишь, расслабляешься еще больше, уходишь в себя все глубже и глубже.

Я подождал, проверяя, насколько глубоко Каменев ушел в транс. Да, отлично, у него уже глубокая стадия погружения. Чтобы проверить это, я ущипнул его, но мужчина ничуть не отреагировал на боль.

Движения его были затруднены, дыхание медленное и глубокое. Я поднял ему руку и она медленно опустилась вниз.

Так, для моих целей этого недостаточно, надо работать еще. Погрузить его еще глубже. Мне ведь надо, чтобы он забыл то, что я ему сейчас скажу.

— Представь перед собой школьную доску, — продолжил я. — Мысленно возьми кусок мела и нарисуй на доске большой квадрат. Обведи его по часовой стрелке три раза и опускайся на еще более глубокий уровень сна. Теперь обведи в другом направлении и уйди еще глубже.

Каменев неподвижно стоял передо мной. В его мозгу, как я понимаю, вспыхивали конструируемые мной образы. Это хорошо, очень хорошо. Мне надо было вывести этого человека на более глубокий уровень транса.

— А теперь сотри квадрат с доски, — продолжил я. — Начинай писать и стирать буквы всего алфавита от А до Я. Каждая буква, которую ты пишешь и стираешь, погружает тебя все глубже и глубже.

Я дал ему команду снова поднять указательный палец, когда он дойдет до конца алфавита. На этот раз все прошло гораздо дольше.

Неподалеку из двора другого дома выбежала и залаяла небольшая желтая собачонка. Люди ходили в конце улицы.

Мы с Каменевым стояли рядом с зелеными воротами его домика. Мужчина стоял неподвижно целых пять минут. Я думал, что он уже забыл про задание.

Изредка я повторял внушения, погружая его все глубже. Дул холодный ветер. На поселок опускался вечер. Небо стремительно потемнело.

Наконец, Каменев поднял указательный палец. Правда, сделал это гораздо медленнее, чем в первый раз. И немерено, ведь он уже погрузился гораздо сильнее, на более глубокий уровень транса.

Я закончил погружение счетом от пяти до нуля и убедился, что Каменев достиг почти сомнамбулической степени транса. Как ни парадоксально, но в этой, третьей, самой глубокой стадии транса, человек может походить на совершенно бодрого человека.

Вот только на самом деле он глубоко в трансе. Слышит только гипнотизера. После пробуждения ничего не помнит. Его можно сделать ребенком или древним стариком. Можно внушить очень многое, почти все, что угодно. Открытые глаза мутные и влажные.

Вот именно такими Каменев сейчас и смотрел на окружающий мир. Он походил на мертвецки пьяного человека, который, между прочим, под воздействием алкоголя тоже попадает в своего рода транс. И при этом продолжает двигаться.

— Представь, что ты рассказываешь о происходящем здесь на прииске своему близкому другу, — теперь я приступил к внушениям. Мы подошли к самой главной части. — Он никогда и никому не проболтается. Так что можешь рассказывать без утайки.

Каменев среагировал тут же.

— Послушай, Левчик, — сразу сказал он. — Ты знаешь, что там, на прииске золото гребут горстями? Там есть такой хитрый шоферюга. Так это вообще зверь. Все поставки через него проходят. И это все помимо усиленного оклада! Так что давай, Левчик, приезжай, будем здесь работать.

Он убеждал неведомого Левчика в преимуществах работы на прииске. Потом я спросил у него:

— А скажи теперь лучшему другу, кто здесь, на прииске, организует сбор краденого золота и доставку на Большую землю? Кто этим занимается постоянно?

Я опасался, что Каменев не захочет называть имен. Но нет, он нисколько не медлил.

— Шофера зовут Шуйский Дима, — сказал он. — Надо обращаться к нему, если хочешь переправить золото. Он все организует. Только его трудно найти. Он постоянно мотается в Магадан по делам.

Мимо нас прошли двое жителей поселка. Мужчины лет тридцати. Один поздоровался с Каменевым, но тот не обратил на прохожих никакого внимания. Он двигался как-то заторможенно, но достаточно быстро.

— Отлично, — сказал я и протянул Каменеву камень. — Представь, что это золото. Это самородок весом в два килограмма. Ты нашел его во время последней смены. Теперь хочешь переправить на Большую землю. Через Шуйского.

Каменев взял камень и лицо его озарилось в улыбке. Я только теперь понял, как же сильно он завидовал Музееву. Жалел, наверное, что в тот день он ушел по делам и самородок достался коллеге.

— Мы встретимся с ним сегодня ночью у речки, — сказал он, прижимая камень к груди, как родное дитя. — Я сейчас же договорюсь с ним насчет встречи и продажи золота.

— Просто отлично, — сказал я. — Отлично. Сейчас ты по моей команде выйдешь из транса. Но про наш разговор помнить не будешь. Ты так и будешь продолжать представлять этот камень как самородок. Не показывай его никому. Только возьми на встречу с Шуйским.

Каменев стоял на месте и принимал камень к себе. Я вывел его из транса. Это получилось гораздо быстрее, чем добраться до такой глубины. Я просто сказал:

— Сейчас я сосчитаю от одного до десяти. Когда достигну цифры десять, я щелкну пальцами. Ты выйдешь из транса. При этом ты будешь продолжать считать этот камень за золото и договориться с Шуйским насчет встречи. Кстати, помни, когда я скажу «Спать!», ты снова опустишься глубоко, на этот же уровень транса. В любое время и в любом месте.

Все прошло, как надо. Когда я щелкнул пальцами, Каменев очнулся, как от глубокого сна. Впрочем, почему как, он и был в глубоком сне. Только видел его наяву.

— А где здесь речка? — спросил я у него. — Как туда можно пройти?

Но Каменев уже не помнил меня. Все его мысли были о воображаемом самородке. Он спрятал камень под полой пиджака.

— Не знаю ничего, гражданин, — сварливо ответил он и кинулся обратно к себе во двор. — Идите, у другого узнайте.

Ну вот и отлично. Капкан расставлен. Я думаю, Белокрылова согласится, что поймать Шуйского с поличным во время мнимого обмена золота гораздо эффективнее, чем просто взять его на месте и попробовать расколоть.

Я вернулся к своей шефине и нашел ее чуток расстроенной. Аверьянов раскололся и признался, что это он установил ловушки для сбора золота.

Но украсть он ведь ничего не успел. Ущерба почти нет. Доказать другие эпизоды воровства с прииска пока не удалось. Это мужчина уже отрицал.

Данилов и вовсе ни в чем не признался. Даже и в установках ловушек.

— Ничего, завтра приедут опера и следователи из Москвы, они им устроят, — сказала недовольная Белокрылова. — Стружку последнюю снимут со сволочей. Тем более, что Аверьянов почти раскололся.

Я рассказал ей про свой план. Если сработает, сможем поймать рыбу покрупнее, чем эти старатели. Белокрылова улыбнулась. Она всегда улыбалась, только когда речь шла о поимке преступников.

— А ты не терял времени, как всегда, — сказала она. — Если твой план сработает, это будет отличный результат. Предъявим столичной бригаде, пусть видят, что мы тут не лаптем щи хлебаем.

В итоге, вечером мы засели в засаду возле речки. Я, Белокрылова и Аксаков.

За домом Каменева следили Терехов и Наварская.

Я особо не волновался. Все, что было можно сделать, я исполнил. Все, от меня зависящее. Остальное, как говорится, я поручил Вселенной. Нет смысла об этом волноваться.

Поэтому я сидел на стволе поваленного дерева и слушал, как журчит вода в речке Омчак. Мы сидели в густых кустах и среди деревьев.

Из-за осени вся листва с них уже опала. Но в темноте нас не было видно. Тем более, что мы прятались за стволами деревьев.

От поселка рядом с нашей западней вела тропа. Обычно все жители проходили речку здесь. Я глядел в сторону поселка, где шумели моторы, кричали люди и лаяли собаки.

Неподалеку стояла Белокрылова. А еще дальше угадывался силуэт Аксакова. Они терпеливо ждали, как волки в засаде.

Поселок светился электрическими огнями. Постепенно, по мере приближения к полуночи, огоньки гасли. Поселок погружался в сон.

Я поправил на себе тулуп и натянул поглубже шапку на голове. Ночью стало совсем холодно. Когда я дышал, изо рта валил густой пар. Ну, когда там явится наша приманка?

Ожидание затянулось надолго. Вскоре в поселке погасли почти все огни. Изредка глухо лаяли и выли собаки. Ко мне, шурша по земле ветвями, подошла Белокрылова.

— Где он? — сердито прошептала она. — Он точно явится? Я бы лучше поспала, чем сидеть в этой бесполезной засаде. Ты знаешь, как я устала после всех этих перелетов?

Я кивнул. Каменев должен явиться. Он не сможет ослушаться приказа гипнотизера. Вот только придет ли Шуйский, вот в чем вопрос?

— Если они не придут, я тебя повешу на драге, — пригрозила Белокрылова. — Заставил меня, понимаешь ли, сидеть в этом ледяном аду и даже…

В это время послышались голоса. Возле реки показались двое. Один Каменев, я его сразу узнал, даже в темноте.

Второй незнакомый. Высокий и худой. Они прошли по тропинке мимо нас и остановились у речки. До нас доносились обрывки фраз. Насколько я понял, они договаривались о цене.

Наконец, они ударили по рукам. Каменев достал мнимый самородок.

— Ты чего мне подсовываешь? — подозрительно спросил Шуйский. — Это что такое?

— Ты что, ослеп, что ли? — спросил Каменев убежденно. — Огромный самородок, разве не видишь? Знаешь, чего мне пришлось пережить, чтобы его принести сюда.

Шуйский еще раз осмотрел камень и окончательно убедился, что это обман.

— Да ты совсем сдурел, придурок? — закричал он и бросил камень на землю. — Ты меня за идиота считаешь, что ли?

— Эй, ты с ума сошел? — закричал Каменев в ответ. Бедолага все еще находился под влиянием моего внушения. — Не хочешь, так и скажи, зачем золото швырять?

— Да какое золото? — закричал Шуйский.

Он хотел сказать что-то еще, но тут на него налетел Аксаков. Каменев подхватил «самородок» с земли и бросился бежать, но я щелкнул пальцами и сказал:

— Спать!

Каменев тут же остановился, расслабился и повесил голову на грудь. Я рассказал ему, что это был обычный камень и снял все внушения насчет якобы найденного золота. А затем Белокрылова арестовала и его тоже.

***

Несмотря на то, что шарлатан все время ошивался возле Голубевой, Пиковый король все равно решил использовать ее для ритуала. Это решение одобрил и голос подземного гнома Делхара, которому Пиковый король доверял больше всего.

— Ты же не думаешь, что он случайно оказался там, возле будущей жертвы? — спросил он у Пикового короля. — Этот жалкий придурок пришел за тобой. Ты же понимаешь это?

Пиковый король отлично все понимал. Единственное, что осталось выше его разумения - это сверхъестественная способность этого ублюдка угадывать его будущую жертву. Он никак не мог понять, как шарлатану удается это проделывать.

— Ему также помогают демоны, — менторски ответил другой голос в его голове. Голос академика, который всегда помогал ему в случаях, когда требовалось проявить знания и эрудицию. — Что здесь непонятного? Или ты думаешь, что только один такой избранный?

Да, Пиковый король так и думал долгое время. Только он слышит голоса в голове, которые подсказывают ему, как быть дальше и предупреждают об опасности. И только он способен принести многочисленные кровавые жертвы, чтобы предотвратить катастрофу планетарного масштаба. Лучше погибнуть нескольким десяткам человек, чем сотням тысяч или миллионам.

Но вот, оказывается, есть человек, который тоже отмечен от рождения. И он явно подослан, чтобы нарушить его планы и сделать все, чтобы мировая катастрофа состоялась. Тогда, в детстве, когда он играл в карты, а на кону стояла его жизнь, ему тоже казалось, что другие игроки читают его мысли. Но карта короля пик спасла его тогда и помогла одолеть всех соперников.

— Король пик поможет мне и сейчас, — прошептал мужчина, поглаживая колоду игральных карт, лежащих перед ним на столе.

Он поглядел на парня, стоящего перед ним. За долгое время, проведенное в компании Пикового короля, парень, которого он сначала тоже планировал принести в жертву, оказался хорошим помощником. Он беззаветно принял все слова Пикового короля на веру, проникся его убеждениями и собирался безропотно исполнить все, что он скажет. Вплоть до убийства.

Про себя Пиковый король называл парня Пиковой семеркой. Ранг шестерки тот уже перерос.

Они находились на кухне загородного жилища Пикового короля. Его дачи. Семерка давно уже жил здесь и смотрел за хозяйством. Убирал сорняки и собирал урожай яблок и слив. Соседям Пиковый король сказал, что это его дальний родственник, приехал помогать по хозяйству.

— Итак, ты понял, что тебе надо сделать? — переспросил он. — Ты пойдешь в ГУВД и спросишь этого гипнотизера, Климова.

— Так и есть, — кивнул Семерка. — Я скажу ему, что знаю Пикового короля и могу привести туда, где он живет. Я скажу, что это нужно сделать именно сейчас, потому Пиковый король находится…

— Ладно-ладно! — мужчина поднял руку. — Мы с тобой много раз повторяли все, что нужно сказать. Самое главное - это отвлечь его от Голубевой. Я скажу тебе, когда надо действовать. А сейчас мы отправляемся в Ленинград. Будь готов к тому, что сегодня ты увидишь невероятное зрелище.