Гимн шута - ХХ

Глава 1. Пролог

Пролог

— Проходи, — негромкий голос Главы клана Волконских разнесся по просторному кабинету. — Дай посмотреть на тебя.

Они давно не виделись лично. За это время племянник сильно изменился. И в лучшую сторону. От былой легкой сутулости не осталось и следа. Равно как и от едва намечавшегося, но уже заметного брюшка.

Сегодня перед Игорем Георгиевичем стоял крепкий юноша с прямой осанкой и твердым, спокойным взглядом.

— Здравствуйте, Глава, — ровно произнес он и церемонно поклонился.

— Оставь, — предложил хозяин кабинета, с удовольствием рассматривая племянника.

В какой-то момент жизнь этого юноши едва не свернула не туда. Во всяком случае, старшие родичи меж собой поставили большой крест на молодом человеке. Даже отец, и тот почти смирился, что одному из сыновей останется лишь условно-представительская роль в клане.

Однако все изменилось.

Сейчас перед Игорем Георгиевичем сидел крепкий молодой человек в неброском, но явно со вкусом подобранном костюме. Не было в его движениях и взгляде былой суетливости. Однако был он собран и очень серьезен.

— Виделся с отцом? — начал диалог Глава, внимательно наблюдая за собеседником.

Реакция племянника не понравилась Игорю Георгиевичу сразу.

Тренированный глаз тут же отметил, как едва заметно напряглось тело собеседника.

— Нет, — покачал головой парень. — Собирался позвонить ему сразу после разговора с вами.

«Молодец.» — оценил Глава умение молодого человека держать себя в руках. Даже опытный переговорщик мог бы не заметить напряжения собеседника.

— Что-то случилось? — уточнил мужчина.

Вместо ответа племянник встал из-за стола и четко выполнил еще один церемониальный поклон.

— Я женюсь, Игорь Георгиевич.

На кабинет каменной плитой обрушилась тишина. Именно этот сын Анатолия Георгиевича распоряжаться своей судьбой права не имел.

— И на ком же? — постарался как можно ровнее поинтересоваться Глава.

— Не могу ответить, — столь же четко заявил замерший по стойке «Смирно!» наследник.

Председатель Правления скривился. В целом, ожидаемо. Собеседник верно рассудил, что в нынешних условиях главный Волконский вполне может попытаться и убрать неожиданное «препятствие». Вплоть до.

Мужчина откинулся на спинку кресла. В груди его сверхновой взорвалось раздражение. Однако опыта в переговорах у него было куда больше, чем у племянника, а потому чувства свои он умудрился скрыть. Да и вспомнил мужчина в первую очередь недобрым словом своего брата, а не собеседника. «В еду он своим детям что-то подмешивал, что ли?!» — мысленно возмутился хозяин кабинета.

— Я не думаю, что готов разрешить это брак, — спокойно ответил Глава.

И нет, эти слова не были жестким отказом. Скорее обозначением стартовой позиции для переговоров. Однако племянник тут же сломал навязываемую игру всего одной фразой.

— Понимаю, Игорь Георгиевич, — негромко констатировал он.

Это был не первый разговор. С самого детства юноша знал, что с браком у него будут проблемы. Но что значат мудрые и приправленные всяческими благими намерениями рассуждения старших, когда сердце говорит иное. И любимая женщина тоже.

— В таком случае я вынужден буду решить этот вопрос другим способом.

С этими словами молодой мужчина еще раз поклонился, после чего выполнил четкий разворот через левое плечо и стремительным шагом направился к выходу.

Несколько секунд Глава сидел молча, вращая меж пальцев бездумно взятую со стола ручку.

— *****! — наконец едва слышно выдохнул он, шваркнув снаряд о столешницу.

Еще какое-то время ему понадобилось, чтобы выровнять дыхание. Лишь затем он набрал номер брата.

— Толя, зайди ко мне, — потребовал мужчина. — Срочно!

Переспрашивать второй человек не стал. Коротко обронил «Буду!» и оборвал связь.

Председатель Правления же, еще минуту поразмышляв, нажал кнопку на селекторе и угрюмо буркнул:

— Вызовите воеводу. Прямо сейчас!

Этот вопрос сегодня касался боеспособности клана в целом. Так что глава вооруженных сил Волконских обязан быть на совещании, где верхушке клана нужно будет решить один простой и ясный вопрос: «Что с этим со всем делать?».

***

Молодой человек вышел из кабинета главы, спокойно дошагал до лифтов и лишь затем позволил себе на миг прикрыть глаза и выдохнуть. Однако уже через секунду он собрался и достал из внутреннего кармана коммуникатор из тех, какими Павел снабжал командный состав своей Ветви.

Номер абонента был забит первой строкой.

— Я сделал все, как ты сказал, — негромко отчитался он.

— Отлично, — тут же ответил собеседник. — Сработало?

— Пока не знаю, — наследник потеребил ворот пиджака, и неожиданно для себя признался. — Пока трясет.

В ответ ему раздался негромкий смех.

— Привыкай, — посоветовал мужской довольный голос. — То ли еще будет!

***

— *****, Толя! Что творит твой сын?!

Воевода с интересом переводил взгляд с одного брата на другого. Глава был в бешенстве. И не скрывал этого. Подобное он позволял себе лишь среди очень близких людей.

— Что именно ты имеешь в виду?

Усталый ответ сына «бунтаря» заставил воеводу негромко фыркнуть. В последнее время Павел и впрямь натворил столько всего, что уточнить какой именно «эпизод» его очень непростой биографии имеет ввиду Председатель Правления, было не лишним.

Однако Игорь Георгиевич с пояснениями не спешил.

— Что он вообще творит? — наконец выдохнул главный Волконский.

Ему никто не ответил. Да и не требовалось. Это явно был крик души, а не конкретный вопрос.

Однако времени у заместителя Главы было не так много.

— Что именно сделал Павел? — негромко спросил он.

Патриарх клана застыл, после чего раздраженно бросил:

— Ничего твой Павел не натворил!..

Воевода удивленно поднял брови. Сводки он получал регулярно. А потому так однозначно утверждать не стал бы.

— В этот раз отличился Сергей!

Глава 2

Глава 2

— Так лучше, — решил Павел, задумчиво рассматривая мягко «гарцующий» на взлетных виражах глайдер.

Сестренка не возражала.

Хотя затраты ударят по ним обоим. И серьезные.

Завод «РитРос» они фактически остановили. Работа велась лишь по срочным заказам, что не удалось перенести, или по государственным контрактам. Все остальное было поставлено на паузу. Две трети сотрудников отправились в оплачиваемый отпуск на две недели. Остальные получили надбавку за риск и… воздушный «мост» до ближайшего стартового стола. Уже там на отдельном поле люди рассаживались по корпоративным автобусам.

— Нам это дорого обойдется, — спокойно констатировала Светлана, едва стих надсадный гул разгонных движетелей глайдера.

«Очень.» — мысленно согласился Павел.

Приостановка производства, выплата неустоек по контрактам, дополнительные затраты на аренду трех пассажирских глайдеров… Все это было очень недешево. Но терпимо.

А вот нарушение условий аренды цеха перед Воронцовыми было уже куда более сложной проблемой. И вопрос заключался даже не в деньгах.

За стенами же завода до сих пор с упорством баранов продолжали зарастать грязью в палаточном городке борцы за все хорошее, против всего плохого.

Девушка в ответ демонстративно шмыгнула носом.

— Что? — хмуро выдохнула она. — Я тоже человек!

С этими словами она развернулась и зашагала в запасной кабинет. Восстановить ею же разгромленный во время охоты на брата директорский пока руки не дошли.

Молодой человек кивнул своим мыслям. Но останавливать сестру не стал.

— Группы готовы, и спецтехника выстроена, — тут же подошел Бойцов, заметивший, что брат с сестрой разговор закончили.

Павел задумчиво глянул на солнце.

— Ну и что там? — хмуро спросил начальник СБ у своего ученика.

— Висит, — честно признал молодой человек.

«Утюгом!» — мысленно добавил он же, почувствовав неприятное давление в висках.

Ему совершенно точно не мешало хорошенько выспаться.

Итак, «таран» для сноса протестующих готов. Будь бы ситуация «обычной», клановец уже давно бы отдал приказ на ликвидацию «городка» ковшами бульдозеров под прикрытием стрелков с мощными полицейскими «резинострелами».

Останавливали две переменные: «зомби» и наличие в толпе армейских зажигательных составов, помноженное на готовность их применять. Впрочем, была еще и третья причина. Наверное, главная. Он до сих пор так и не выяснил, кто именно стоит за всем этим.

— Отлично, — решил клановец. — Дели людей на три смены. Пусть будут готовы всегда.

Как и сказал цесаревич… государство не предприняло ничего. То есть, конечно, следствие зашевелилось. Какое-то время возле сгоревшего наполовину автобуса копались сотрудники полиции и… все. Никто не попытался разогнать протестующих.

А Волконский… не настаивал. Он до сих пор не понимал, кто именно за этим стоит. Его разведка вполне грамотно раскрутила ниточки финансирования до Палаты независимых торговцев. И некоего Кирсанова Яна Антоновича. Но на этом все. Кто накачивал полтора десятилетия считавшуюся шумной, но абсолютно бесперспективной организацией, он выяснить так и не смог. Равно как и личности «кукловодов» что прикрывали своих марионеток на самом верху. То есть, профессионалы с той стороны работали ничуть не хуже его собственных. Да и техническое оснащение «оргов» протестов впечатляло.

Соваться же наугад, не зная ничего о силах и средствах противника, даже по меркам Волконского было слишком… по-гусарски.

— Что-то не так? — уточнил Олег Юрьевич.

Своего ученика он знал давно. И потому набежавшую на его лицо тень заметил сразу.

Бз-з-з!

Ожил комм.

— Сейчас узнаем, — коротко выдохнул Волконский, отвечая на вызов. — Добрый день, Матвей Александрович.

— Павел Анатольевич, приветствую тебя, — раздался сухой голос в динамике.

Сейчас Воронцов исполнял роль представителя клана. В этом разговоре места приятельским чувствам не было.

Лишь расчет и верность Семье.

И тут в дело вступал конфликт интересов: фактически аристократический род арендовал цех на территории «РитРос», но полноценно пользоваться производственными мощностями не мог.

Сейчас же предстояло придумать, как именно разрешить данную ситуацию.

Предложения у Волконского были. Но вот устроят ли они Воронцовых? Большой вопрос.

— На сегодняшний день мы имеем запас по большинству позиций, — продолжил Матвей. — Однако часть процессов требует непрерывного цикла.

— Сколько? — поинтересовался Павел.

— От тридцати до тридцати пяти человек смена, — ответил однокашник.

— Готов обеспечить транспорт для доставки специалистов на рабочие места и обратно в город, — пообещал молодой человек.

В конце концов, логистические расходы сейчас далеко не самая большая проблема.

— Гарнизон до разрешения кризиса мы сократим до пятнадцати человек, — продолжил Воронцов.

Павел вскинул взгляд, уставившись на Бойцова. Тот и бровью не повел.

— Матвей Александрович, — уточнил молодой человек. — Правильно я понял?..

— Да, все верно.

Иные вещи вовсе не обязательно проговаривать вслух. Собеседники друг друга услышали. В целом, взгляд на вопрос имеют одинаковый. Мелочи и несостыковки можно будет обсудить позже. Они не критичны. Теперь у владельцев «РитРос» появился интересный джокер в рукаве. Пока не ясно, как именно сработает новая конфигурация. Но простор для комбинаций стал значительно шире.

— Тебя понял, — хмыкнул молодой человек и дал отбой.

Бойцов вновь глянул на ученика.

— Воронцовы согласны, — сообщил тот. — На нас логистика и режим.

На последнем слове клановец сделал особый акцент. Ведь насчет фамильной принадлежности арендаторов цеха Волконский не слишком-то распространялся. Да и Воронцовы что-то вывешивать флаги со своими гербами не спешили.

И до поры «инкогнито» следовало сохранить.

— Принял, — просто ответил Бойцов и направился к административному корпусу завода.

Работать.

Павел остался один. На небольшой площади перед первым цехом.

Прикрыв глаза, он сделал несколько медленных и подконтрольных вдохов, готовясь к следующей «баталии». На этот раз с родичами.

Ох, как не вовремя Сергей затеял свою игру…

С другой стороны, Павел прекрасно понимал, что стоит тому улететь в Красноуральск с миссией, и обратно он может вернуться уже практически женатым человеком. Анатолий Георгиевич, почувствовав «отток кадров», в том числе и в Ветвь, решил озаботиться поводком для «гения» клана. А рушить данные Главой обещания и договоренности будет гораздо сложнее, чем играть на «чистом поле».

Открыл глаза он, лишь когда гул движителей возвестил о посадке перед ним верного «Вихря».

«Отдохнул и хватит!» — решил Волконский и направился к летающей машине.

***

— Все серьезно, — оценил Павел, вглядываясь в иллюминатор.

Бровки Катерины лишь дрогнули на миг, но блондиночка справилась с собой мгновенно, так что уже через секунду лицо ее разгладилось, застывая в холодной маске Идеального Секретаря.

Волконский только головой покачал и потянулся к гарнитуре внутренней связи.

— Кир, — вызвал «небожитель» пилота. — Нежно и аккуратно, пожалуйста.

«Лихачить» над стартовым столом, у края которого стоят два первых человека клана — затея плохая. Такие игры и зенитным приветом в борт закончиться могут. Павел легко способен был представить, как сейчас напряжены оставшиеся в стороне телохранители и операторы систем обороны здания.

— Не нравится мне это, — решил молодой человек.

Нет, он полагал, конечно, что заявление Сергея дядюшку встряхнет. Но чтобы настолько…

Сам факт того, что на открытую площадку вышли одновременно двое из трех руководителей клана, говорил о многом. Такой случай даже редким назвать было сложно. Скорее, беспрецедентным.

— Работаем, — решил Павел.

А что еще оставалось?

Глайдер сел аккуратно и точно. Все посадочные маневры заняли около двух минут. Все потому, что пилот старался сделать каждый из них понятным и предсказуемым для наблюдателей. Просто чтобы не провоцировать.

Клановец шагнул из глайдера первым. Катерина остановилась следом за ним. На сто семнадцатом этаже было куда холоднее, чем внизу. На такой высоте климатический купол справлялся куда хуже. Однако защитный щит посадочного стола гасил злые на такой высоте порывы ветра. Так что было вполне терпимо.

Молодой человек протокольным шагом подошел к старшим родичам и склонил голову в ритуальном приветствии.

Мужчины ответили тем же.

— Здравствуй, сын, — коротко вздохнул отец, окидывая взглядом легкую полувоенную ветровку и джинсы.

Глава не сказал ничего, но по его выражению лица вполне возможно было понять, что именно он думает о внешнем виде племянника.

— Не было времени переодеться, — вполне искренне заявил молодой человек.

Сигнал с требованием встречи пришел полчаса назад. И сопровождался пометкой высокого приоритета.

Глава кивнул, принимая объяснение. Вот, правда, вид имел при этом несколько отсутствующий. Казалось, что размышляет он сейчас совсем о другом.

— Мне приятно, что вы встретили меня прямо на посадочной зоне, — продолжил Павел.

Короткое замечание можно было перевести еще проще: «да что здесь происходит, раз вы двое нарушаете не только традиции, но и протоколы безопасности?».

— Пойдем, сын, — предложил Анатолий Георгиевич. — Уж костюм для тебя мы найдем.

Молодой человек задумчиво зашагал за отцом, краем глаза отметив, как Глава самолично делает Катерине вполне вежливый жест следовать за своим сюзереном, а сам замыкает маленькую колонну.

Шли быстро. Старшие родичи явно спешили.

— Что ты знаешь о Салтыковых? — спросил негромко Глава.

Павел задумался. Не над ответом на вопрос, а над тем, зачем именно он был задан.

— Что мне необходимо знать о них прямо сейчас? — вопросом на вопрос ответил Павел.

Игорь Георгиевич и бровью не повел.

— Главное: такие враги нам не нужны… в будущем, — коротко ответил Председатель Правления, со значением глянув на племянника.

Молодой человек возмущаться не стал. Мол, как же так?! Их наследник едва на тот свет Кошкину не отправил, а так говоришь!..

Смысла не имело.

Да и замечание Главы клановец понял правильно: он не собирается мешать Павлу защищать интересы Ветки перед Салтыковыми. Просто просит решить вопрос так, чтобы ПОТОМ между основным кланом и бывшими претендентами на трон не осталось вражды.

Любовь и уважение — опционально. Они для зарабатывания денег и заключения договоренностей не нужны.

— Принял, — кивнул Павел, первым шагая в лифт.

Катерина, повинуясь жесту старших родичей, последовала вслед за ним. «Георгиевичи» остались на площадке.

— Фу-у-у-ух… — едва слышно выдохнула секретарь, как только двери закрылись.

Павел почувствовал, как сильные пальчики непроизвольно впились в его предплечья.

— И как ты раньше здесь работала, — шепнул клановец, накрывая руку девушки своей.

Та только помотала головой и с силой зажмурила веки. Лифты она не любила все так же.

Благо в кабинке им предстояло преодолеть всего несколько этажей до «семейных» уровней.

— Мне уже лучше, — вздохнула девушка, едва они сделали около десяти шагов от кабинки.

Ее спутник кивнул и прибавил шаг. Старшим родичам отчего-то нудно было, чтобы он выглядел прилично. Да еще и это странное предупреждение насчет Салтыковых… по объектам которых Павел уже отработал пару ракетных ударов. Пока, правда, без жертв. Так что считать произошедшее можно было легким намеком.

— Мне тут тоже не нравится, — выдохнул молодой человек, на миг замерев перед дверью своей личной комнаты.

После того как он покинул этажи, здесь ему довелось побывать лишь единожды. Волконский как-то об этом не слишком жалел.

Дверь мягко откатилась в сторону.

Внутри все осталось так же. Молодой человек вздохнул полной грудью прохладный свежий воздух. Убирали помещение явно по графику.

Обещанный костюм обнаружился на вешалке.

— Я подожду снаружи, — сообщила блондиночка.

— И чего ты там не видела? — чуть удивленно переспросил Волконский, сбрасывая куртку прямо на кровать и стягивая футболку.

Блондиночка только плечами пожала. Мол, и впрямь. Но подождать все же решила у двери.

— Свяжись с Валерычем, — попросил молодой человек, натягивая рубашку. — Мне нужно разрешение чуть пограбить клановый Арсенал.

***

Они замерли друг напротив друга.

Трое Волконских и двое Салтыковых.

Слишком много противоречий несли в себе эти пятеро всего лишь для одного переговорного зала.

Молодой человек почувствовал, как дрожит, едва сдерживаемый волей гостей Ветер, тут же спину «опалило» готовое ударить во все стороны Пламя отца и Главы.

Десяток секретарей и помощники отступили к стенам. Они не могли «видеть», что именно творится вокруг. Однако чистая Сила буквально давила на них, заставляя оглядываться в поисках укрытия.

Лишь пара головорезов Салтыковых делали вид, что им совсем-совсем не страшно.

— Иннокентий Степанович, Юрий Васильевич, добрый вечер, — ровно произнес Павел.

Кланяться не стал. Но этого и не требовалось. Салтыковы пришли сюда сегодня не как друзья.

— Вы хотели меня видеть.

В этой фразе не было вопроса. «Гости» действительно связались со старшими Волконскими с просьбой организовать встречу с инициаторами ракетной атаки на их центральное имение.

Глава и его зам согласились. Но выступили с одним условием: встреча пройдет в клановой высотке.

На удивление обоих, Салтыковы на такое предложение согласились. И даже не особо настаивали, когда хозяева дома настойчиво предложили» разместить пару десятков гвардейцев сопровождения в комнатах отдыха.

— Нам есть о чем поговорить, — твердо кивнул Юрий Васильевич.

«Интересный должен быть разговор…» — решил клановец прищурившись. Именно этот человек пытался выкрасть Лену из госпиталя. А его двоюродный брат организовал Кошкиной «экскурсию в палату».

— И мы бы предпочли сделать это наедине.

Павел буквально кожей почувствовал, как уплотнились поля Силы за его спиной. Старшие родственники явно решили, что кто-то ведет себя нагло в их доме.

— Ты мне должен, — негромко, но твердо напомнил Иннокентий Степанович.

Павел демонстративно вскинул бровь. Мол, когда успел-то?! Однако через пару секунд понял, что слова предназначались вовсе не ему.

— Допустим, — ответил Игорь Георгиевич.

Сквозь зубы. Однако давление так и не вырвавшегося на свободу Пламени начало спадать.

— Я прошу переговоров с твоим племянником наедине.

«Вообще-то, у меня имя есть. Я здесь. И даже все слышу.» — про себя оценил Павел. Но вслух высказываться не стал. Не время.

— Хорошо, — произнес он.

И сказано это было родичам. Мол, я согласен. Если вы не против.

Анатолий Георгиевич перевел взгляд на сына. Мол, ты понимаешь, что соотношение сил не в твою пользу? Все-таки двое сильных одаренных в аспекте Ветра — мощь, с которой нужно было считаться.

— Я понимаю, что делаю, — ответил Павел, оценивая, как именно стоят старшие родичи.

До двери обоим было не больше пары шагов. Прекрасно!

Юрий Васильевич же едва заметно дернул уголком губ.

Павел вздохнул и достал из кармана гранату. Осколочную. Противомагическую.

Дорогая штука. Редкая. Но щиты Салтыкова-старшего пробьет наверняка.

— У меня есть способы уровнять шансы, — спокойно пожал плечами парень.

Павел мельком глянул на свою руку. Пальцы не дрожали. «Хорошо», — подумал он.

И, ухмыльнувшись прямо в ошарашенное лицо неудавшегося похитителя, вынул предохранительную чеку.

— Оставьте нас наедине, пожалуйста.

***

Спустя четыре минуты

В лифте Игорь Георгиевич прислонился к стене и закрыл глаза.

— Ты видел? — риторически спросил он брата.

— Видел, — глухо подтвердил очевидное Анатолий Георгиевич.

— И что ты об этом думаешь?

Вопрос заставил задуматься.

— Горжусь, — наконец решил отец бунтаря. — Наверное. Но жалею об упущенном времени.

— Это почему? — даже чуть удивился Глава.

— Пороть его уже поздно.

Глава 3

Глава 3

Голос оператора в наушнике звучал ровно и сухо:

-… Этаж переведен в режим «Красный-три»… Группы эвакуации готовы… Система ГО в норме… Изоляция отсека четыре-сто готова…

Анатолий Георгиевич, на миг крепко сомкнул веки, но, услышав вопрос брата, искренне ответил:

— Пороть его уже поздно!

«Зато самое время пожалеть, что мало внимания уделял воспитанию детей!» — отметил мысленно он.

Размышления прервал тихий шепот разъехавшихся в стороны створок турболифта.

— Пойдем понаблюдаем, — с едва заметной горечью предложил Глава.

От мысли, что в его здании происходит нечто серьезное, а ему отвели лишь постороннего зрителя, становилось… странно. Игорь Георгиевич к такому не привык.

Отец же «бунтаря» и привыкать не желал. Вот только выбора ему не оставили.

— Валерыч! — буркнул Анатолий Георгиевич на общей волне руководителей экстренных служб здания.

— Зал номер восемь-сто десять, — тут же раздался сосредоточенный голос.

Мужчины, как раз добравшиеся до «развилки», на миг встали.

— Туда, — первым сообразил заместитель, указывая на правый коридор.

Здание было огромным. И запомнить план всех этажей было просто нереально.

В стихийный кризисный центр они ворвались ровно через семь минут после зловещего щелчка извлеченной из предохранительной скобы чеки.

Оставалось лишь надеяться, что сама скоба еще на месте.

— Валерыч! — рыкнули оба «Георгиевича», едва ворвались в центр наблюдения и связи.

Здесь уже не было штатных сотрудников безопасности. Всех их разместили в зале совещаний неподалеку. Посты операторов ныне заняли спецы особого технического отдела, подчиняющиеся лично воеводе.

Сам глава вооруженных сил клана обнаружился тут же. Он вольготно развалился в кресле командира поста и, закинув ноги на стол, задумчиво грыз орешки из яркого пакетика.

Из этого зрелища братья тут же сделали вывод, что Валерыч собран, серьезен и очень-очень зол.

— Статус! — затребовал Председатель Правления.

— Пока ничья, — тут же откликнулся воевода. — Без изменений!

Лишь затем Анатолий Георгиевич подошел к экранам, куда были выведены данные со всех фиксаторов «зала переговоров».

«Собеседники» сидели. Друг напротив друга. В креслах. Судя по данным сканеров Линдемана, Салтыков так и не отпустил свой Ветер полностью. Интенсивность поля Силы была такова, что Павлу должно было быть очень неприятно. Однако молодой человек спокойно сидел напротив. Граната была до сих пор в его руке.

— Где чека? — чуть резче, чем стоило, бросил Анатолий Георгиевич.

— Левая рука, указательный палец, — не заставил ждать ответа воевода.

Несколько секунд мужчина присматривался. Потом кивнул, заметив «украшение» на фаланге сына.

— Брат мой дорогой, — негромко выдохнул он.

— Двоюродный, — зачем-то напомнил Валерыч.

Возможно, попытался сбить с толку заместителя Председателя. Однако вышло так себе.

— Скажи мне, пожалуйста, — попросил он. — Откуда у Павла граната?

— Из Арсенала, — абсолютно спокойно объяснил мужчина, лично отводивший двоюродного племянника с святая святых клана.

И позаботившийся о том, чтобы хранители выдали юному Волконскому все потребное.

— Даже не буду спрашивать, откуда у нас спецсредства алой формы, — покачал головой Игорь Георгиевич.

Противомагические гранаты применялись исключительно специальными службами империи. Во всяком случае, официально. В реальности же почти в каждом спецхране уважающего себя клана можно было найти много чего интересного.

Обыскивать всех? Прямой путь к мятежу. А потому император карал исключительно за применение запрещенного оружия.

В ответ же на реплику главы родной и двоюродный братья только одинаково пожали плечами. Председателю Правления и не нужно вмешиваться в такие мелочи. На нем общее руководство. Тактические же решения за руководителями направления.

Игорь Гергиевич хотел было ответить что-то резкое, но… сдержался. Хотя бы потому что он сам принял решение оказывать помощь племяннику. В том числе и военной силой. Конечно, Председатель Правления упоминал что-то о «рамках разумного». Но каждый понимает их по-своему. И сегодняшний инцидент станет поводом эти самые рамки и пределы пересмотреть.

— Что они делают? — риторически спросил Глава, приглядываясь к одному из экранов.

Собеседники не шевелились. Просто молча сидели и изучали друг друга.

— Ничего, — констатировал очевидное Валерыч.

Анатолий Георгиевич присмотрелся. Собеседники на экране не сводили взгляда друг с друга. При этом ни один из них не пробовал продавить оппонента. Ветер все также закручивал спирали вокруг Иннокентия Степановича, не пытаясь «укусить» Павла. Молодой же Волконский наблюдал за этой картиной с видом «И что делать будешь, если у меня рука дрогнет?».

— И чего они ждут? — риторически спросил Глава, склоняясь над соседним монитором.

— Да откуда я знаю?.. — начал было воевода.

Ответом ему стала вспышка на всех экранах разом.

Дыхание обоих «Георгиевичей» сбилось на миг. Валерыч даже не вздрогнул. Только орешек хрустнул громче обычного.

«Граната?!» — мелькнула пугающая мысль в голове отца «бунтаря».

Однако экраны тут же начали светлеть, сместив спектр до бледно-молочного. В этой «дымке» разглядеть что-либо было просто невозможно.

— Господин, — раздался голос одного из технарей.

Валерыч медленно обернулся к подчиненному.

— Мы потеряли контакт с датчиками и фиксаторами.

— Со всеми? — чуть удивленно уточнил Валерыч.

— Точно так! Полный спектр.

— И что все это значит? — хмуро спросил у двоюродного брата Глава.

— Кажется, мы об этом не узнаем, — спокойно ответил командир вооруженных сил клана и отправил в рот еще один орешек.

Прожевав его в полной тишине, он еще более задумчиво добавил:

— Конечно, если Павел нам не расскажет.

Помедлив еще миг, Анатолий Георгиевич потянулся к тревожной кнопке.

— Стой, — тут же остановили его братья.

Глава замер. Несколько секунд он рассматривал заместителей… после чего пожал плечами и убрал руку.

Теперь Павел остался сам по себе.

***

— Оставьте нас наедине, пожалуйста.

Голос Павла прозвучал негромко. Но как и едва ощутимый щелчок извлекаемой чеки, услышали его все.

Равно как и негромкий «ик» Юрия Салтыкова.

«Слабоват пока.» — оценил реакцию младшего родича Глава мимолетно. Но это ничего. С опытом привыкнет.

Куда больше Иннокентия Степановича интересовали старшие Волконские. Как именно они отреагируют на подобный афронт?

Огневики замерли. Семейное «Пламя» уже плясало на кончиках их пальцев. Однако пока не сорвалось ревущим разрушительным потоком. Да и сам он удержал Ветер в узде.

А вот «человек по особым поручениям» чуть растерялся. Увидеть перед носом гранату с выдернутой чекой Юрий не ожидал. Оттого-то и потерял концентрацию, «расплескав» неоформленную Силу по залу переговоров.

И нет, трусом он не был. Просто привык решать вопросы иными методами. Однако времена меняются. Это очевидно.

— Мы погорячились, — признал Салтыков, «сворачивая» бушующую ауру.

Не до конца, естественно. Примерно, как стрелок ставит пистолет на предохранитель и опускает руку… Но ведь все знают, как стремительно он вновь может вскинуть оружие и выстрелить.

Старшие Волконские не обратили на него внимания. Оба посмотрели на младшего родича. Тот уверенно и где-то, как показалось Иннокентию Степановичу, довольно кивнул.

— Хорошо, — решил Глава «волков», вслед за гостями ставя Пламя «на предохранитель».

Младший брат повторил его манипуляции с Даром.

— Пусть будет так, — решил он. — Юрий Васильевич, вас и ваших людей проводят.

Молодой мужчина бросил короткий взгляд на Главу клана. Оставаться в «комнате ожидания», легко способной стать и камерой заключения, ему не хотелось.

«Иди!» — коротким взглядом приказал старший.

Одни они остались секунд через двадцать.

Как только закрылась дверь, Павел оглянулся. Одно кресло он видел. Второе стояло неподалеку.

Недолго думая, молодой человек взялся за спинку и попробовал подтащить его.

«Постой!» — вскинул руки в ясном жесте Салтыков.

— Я сам, — негромко буркнул он и, сделав несколько шагов, взялся за кресло.

Таскать мебель ему не нравилось. Однако мысль о том, что это будет делать Павел с риском разжать пальцы, устраивала его еще меньше.

«Присаживайся!» — сделал он жест, едва установил кресло рядом под углом друг другу.

Это могло прозвучать нагло. Особенно с учетом того, кто именно и у кого находится в гостях.

«Поговорим?» — склонил голову Иннокентий Степанович, едва они уселись в креслах.

Павел сделал пространный жест пальцами свободной руки.

Салтыков все понял правильно. Молодой человек чего-то ждал.

Словно в ответ на его размышления, будущий, как он надеялся, собеседник аккуратно запустил руку во внутренний карман и достал небольшой прибор. Несколько индикаторов он нажал не глядя, после чего вновь вернул «машинерию» в карман.

Гость задумался, откинувшись на кресло. Молодой человек продолжал удивлять. Иннокентий Степанович не был специалистом в РЭБ. Однако долгая и не самая простая жизнь научила его одному: понемногу нужно разбираться во всем.

Поэтому «Пелену» он узнал сразу. Пусть и конкретно с этой моделью знаком не был.

«Серьезная заявка.» — оценил он бесстрастно.

Волконский демонстрировал возможности. И связи. Ведь за такие «игрушки» можно было огрести от соответствующих служб очень серьезно. И никакой статус бы не спас. Это не говоря уже о том, что купить подобную игрушку, пусть даже и устаревшую по меркам и СИБ и канцелярии, было очень сложно.

Некоторое время Салтыков рассматривал молодого человека. Тот с любопытством оценивал будущего переговорщика в ответ.

Пик.

Глава с трудом уловил едва слышный тоновый сигнал. Волконский тут же заметно расслабился и негромко заявил:

— Вот теперь, Иннокентий Степанович, мы поговорим.

Глава 4

Глава 4

Первым разговор начал гость.

— Между нами произошел конфликт, — констатировал он.

Начало диалога могло показаться странным. Однако Иннокентий Степанович счел Павла достаточно умным, чтобы считать понятные лишь людям, вовлеченным в большую политику, нюансы.

— Я с вами не конфликтовал, — коротко пожал плечами молодой человек.

Да, он сообразил, что именно имеет в виду сидящий напротив немолодой мужчина в неброском, но безумно дорогом костюме. Однако играть во все эти тонкие намеки, недоговоренности и тройные смыслы в каждой фразе не собирался.

Именно за этим он и развернул поле «Пелены».

Несколько секунд Салтыков размышлял. В конце концов, решил, что прямой разговор действительно будет проще.

— Полагаешь, в этом все еще есть необходимость? — поинтересовался негромко мужчина, взглядом указав на гранату в руке собеседника.

И заодно продемонстрировав обращение «ты», что на таком уровне означало признание равным участником диалога.

— А ты? — ответил тем же Волконский.

Салтыков на миг прикрыл глаза, аккуратно рассеивая в пространстве сконцентрированную до того Силу. Молодой человек тут же снял с пальца чеку.

— Тебе помочь? — неожиданно даже для себя поинтересовался Иннокентий Степанович.

И тут же поморщился. Мысленно. А ну как горячий мальчишка решит, что ему нанесли страшное оскорбление и ситуация вновь… осложнится.

— Буду благодарен, — спокойно кивнул Павел.

Возможно, даже искренне. Все-таки одной рукой вдеть чеку обратно было той еще акробатикой. Без страховки. Но с замедлением. В семь секунд.

Салтыков принял «колечко». И даже не обратил внимание на бормотание мальчике в стиле «Сколько же нас теперь объединяет!».

— Готов, — объявил парень, обеими руками плотно прижав спусковой рычаг.

Иннокентий Геннадьевич кивнул. Теоретически он прекрасно знал, что именно нужно делать. Устройство гранаты не было особо сложным. Во всяком случае, не шло ни в какое сравнение с алхимическим содержимым ее «начинки» и редкими сплавами «рубашки». Однако на практике провернуть нечто подобное он не пробовал никогда.

Тем не менее мужчина аккуратно сжал подпружиненные кончики чеки и неспешно вставил их в гнездо запала.

— Прекрасно, — уже куда спокойнее объявил Павел, загибая усики в исходное положение.

От «избытка чувств», он даже подкинул ребристое «яичко» и, поймав его, аккуратно убрал в сторону.

— Полагаю, это нам больше не понадобится, — решил он.

Доверие продемонстрировал. Если смотреть со стороны. На деле же отвлек внимание. Случись обострение ситуации, первый взгляд Салтыкова будет брошен на гранату. А это лишнее мгновение, чтобы выдернуть артефактный нож и нанести удар.

Клинок на такой дистанции будет куда эффективнее, чем огнестрел или Дар.

— Итак, к делу, — предложил Салтыков.

Молодой «волк» не стал играть в доминантные игры, демонстрируя умение перехватывать инициативу. Он просто повел ладонью в воздухе. Мол, говори. Я слушаю.

— В последние дни произошел ряд инцидентов, — констатировал Иннокентий Степанович.

Павел позволил себе продемонстрировать тщательно выверенное удивление, давая понять, что для него случившееся, значит, несколько большее, чем просто инцидент.

Салтыков кивнул, принимая поправку.

— Федор Емельянович Салтыков, — начал негромко он. — Восемнадцать лет. Слушатель Классов. Наследник пятой очереди…

Волконский внимал. И кивал. Все это клановец прекрасно знал и так.

-… Ударил в спину шипами Тора, после чего попытался зарезать Кошкину Елену Витальевну при помощи ножа.

Кивок молодого человека подтвердил, что пока все верно. И да, именно тот самый нож сыграет в судьбе психопата решающую роль. Боевое заклятие можно оправдать «приливом чувств» или аффектом. А вот клинок всегда воспринимается судом как оружие нападения, что обычно становится доказательством злого умысла.

-… Был остановлен в результате слаженной работы наследников Волконских, Воронцовых и Архиповых.

И этот момент Иннокентий Степанович тоже упомянул не зря. Втягивать еще три клана ему не хотелось абсолютно.

— Насколько мне известно, — негромко констатировал Павел. — Ни один из кланов претензий не выдвигал.

Салтыков внимательно присмотрелся к лицу собеседника.

— И не выдвинет, — спокойно закончил тот.

Легче не стало. Да, воевать на три фронта не придется. Но вот прямо сейчас Павел с легкостью продемонстрировал степень кооперации наследников. Как минимум.

— Я не могу объяснить действия Федора Емельяновича, — спокойно объявил Иннокентий Степанович.

Волконский кивнул. В целом, это ничего не меняло в вопросе «ЧТО будет дальше?». Зато очень даже меняло в структуре «КАК оно все будет?».

— И на данный момент связи с ним у меня нет.

«Ну еще бы!» — мысленно согласился Волконский. Даже без его «помощи» человека, устроившего подобное в Классах, где училась будущая элита империи, надолго бы изолировали от мира.

— Когда мне удастся что-то выяснить, я поставлю тебя в известность, — спокойно констатировал он.

Салтыков удивился. Собеседник нарушил все правила ведения пока еще словесной войны. Объясняла его действия лишь развернутая сфера «Пелены».

— Что я могу предложить в обмен? — нейтрально поинтересовался мужчина.

И тут же удостоился долгого изучающего взгляда.

— Ответ, — коротко объявил молодой человек. — Один.

— Я слушаю.

— Собирается ли твой клан вновь соперничать с Долгорукими?

Салтыков застыл. «Что за нелепый вопрос?» — удивленно задумался он.

Однако спустя несколько секунд одна за другой яркими вспышками в сознании стали взрываться догадки. Одна страшнее другой.

— Нет, — покачал головой он, прекрасно держа в уме, с чьим именно опричником говорит.

Волконский взгляда не отвел.

— Я не могу говорить за весь клан, — сделал неприятное, но нужное признание Иннокентий Степанович, положив ладони на подлокотники кресла.

Подушечками пальцев он постарался ощутить структуру толстой чуть шершавой кожи, гася эмоции.

И вновь молодой человек кивнул. Он прекрасно понимал, что Салтыковы жили по штатам мирного времени. Уже довольно давно. А это всегда приводит к повышению шансов на всякие там заговоры, подводные течения, а иногда и к появлению откровенно оппозиционных блоков разной степени скрытности.

Однако короткий, даже под «Пеленой» не высказанный прямо намек, грозил крупными переменами.

— Мы друг друга поняли, Иннокентий Степанович, — констатировал молодой человек. — Теперь перейдем к столкновению в госпитале.

Салтыков едва заметно прихлопнул ладонями по подлокотникам.

— Это была попытка избежать ответственности клана за действия одного его представителя, — спокойно констатировал мужчина. — Окончательное решение вопроса с Еленой Витальевной, с учетом статуса ее аспекта, могло помочь минимизировать репутационный ущерб Фамилии.

По лицу молодого человека пробежала едва заметная судорога. Чего тут непонятного? Если бы Салтыковым удалось избавиться от «кровавой ведьмы», то дальнейшая защита строилась бы вокруг тезиса: «Мы исполнили долг перед империей, избавившись от мага Крови!». Да, потери бы были в любом случае. И серьезные. Но удалось бы спасти репутацию. И сохранить лицо. Кто в здравом уме рискнул бы вслух заступиться за Кошкину?

Проблема в том, что операция планировалась прямо на ходу. На полноценную разведку времени не было. Счет шел даже не на часы, а на минуты. Буквально. Вот связь девушки с Волконским и не была учтена.

Молодой человек выдохнул. Крепко сжал кулак и тут же на вновь расслабил кисть.

— Я услышал твою позицию, — констатировал клановец. — Для меня она неприемлема. Но понятна.

Мужчина не дрогнул. Хоть и прекрасно видел, что его слова собеседнику неприятны. Очень. Но Салтыков сейчас играл в открытую. Особенно после «намека» Павла.

Волконский же откинул голову на спинку кресла и несколько секунд смотрел в потолок. Затем он едва заметно кивнул, словно сам себя убеждая, что с эмоциями уже справился и готов продолжать диалог.

— Значит, война, — коротко подчеркнул он.

Салтыков склонил голову. В согласии.

Ни один из них не сомневался, что закончится именно этим. Ракетный удар по имению, нападение на члена Ветви и попытка его же ликвидации уже силами всего клана… Общество просто не даст им шанса разойтись бортами.

Собственно, здесь они собрались с одной-единственной целью: определить формат будущего столкновения.

— Канцелярия признала мое личное право на самооборону, — негромко произнес Павел, сделав несколько разминочных движений шеей. — В рамках клана.

— Буду воевать лишь силами военизированных подразделений, — твердо ответил Салтыков.

Никаких политических игрищ или юридических баталий. Сила на силу. В рамках военных объектов Ветви и клана. Гражданские специалисты обоих семей одним соглашением оказались выведены за скобки будущего противостояния.

***

Салтыков покинул зал переговоров.

Провожать его Волконский не стал. Не тот случай.

Молодой человек просто откинулся на спинку кресла и, подмяв под себя правую ногу, продолжил рассматривать потолок.

Долго ждать не пришлось. Едва слышное шипение откатывающейся в сторону двери заставило его вновь собраться.

— Павел!.. — раздался от входа голос отца.

За его спиной застыли Глава клана и воевода. Молодой человек с некоторым трудом перевел взгляд на родичей. И да, короткий диалог вымотал не хуже червончика по пересеченной местности с полной выкладкой по нормативам Тишь.

Валерыч первым сообразил, что нужно делать. Он спокойно подошел к освобожденному Салтыковым месту и уселся напротив молодого человека.

Братья же, переглянувшись, подтащили ещё два кресла.

— Война? — первым спросил Анатолий Георгиевич.

Павел кивнул.

Мужчины остались серьезными. Только что наследник втянул всю Семью в вооруженное противостояние в момент, когда удары сыпались на Волконских со всех сторон. И выяснить «кукловода», бьющего по ним чужими руками, пока не получилось.

В таких условиях тратить силы и средства для войны на еще один фронт… Старших родичей волновала не столько перспектива, сколько предпосылки, заставившие Павла поступить именно так.

Молодой человек вздохнул и устало принялся излагать свои доводы. И да, имя Кошкиной он не упомянул ни разу. Прекрасно понимал, что это его личный интерес, а не дело клана. Однако когда он закончил, собравшиеся молчали еще не менее минуты.

— М-да, — решил воевода наконец, переведя взгляд на двоюродных братьев.

Глава и его зам смотрели друг на друга столь пристально, словно вели неслышный миру диалог.

Признавать реальность не хотелось никому. Беда в том, что от этого она не становилась менее мрачной.

— Говорят, что ханьское слово «кризис» состоит из иероглифов «опасность» и «возможность», — негромко сообщил неизвестно кому воевода.

Поморщился даже Павел.

— Ну что ж, господа, — хлопнул по коленям ладонями Глава. — Повоюем.

Собравшиеся склонили голову в согласии. Всем им предстояло провести клан через очень непростое время.

Мужчины встали.

— Тогда за работу, — подытожил Игорь Георгиевич. — А тебя, Павел Анатольевич, я попрошу остаться.