Гилофобия

Глава 1. Напев

Внимание! Это любовный роман + триллер. Распределение жанров примерно 30/70.

Чмоки в щеки и приятного погружения))

Плейлист

Take Me Back To Eden – Sleep Token

Say It – Evans Blue

Hunters – Helmut

Spit You Out – The Anix, Daedric

Nightmare – Save us

Fear of the Dark – Yahel

GASOLINE – Maneskin

Обзор заволокло туманом. Споткнулась. Руки погрузились в жижу. Я дернулась и стряхнула грязь. Мокрые комки со шлепком приземлились на землю. Я подскочила. Сквозь дымку едва просматривался рельеф.

Сраное болото! До ближайших деревьев еще бежать и бежать. Я рванула вперед. Даже не оглянулась, чтобы проверить, преследуют ли меня. В последнее время постоянно преследовали. И я не желала сталкиваться с тем, кто это делал. Всего лишь нужно продержаться до рассвета. Когда бы это дурацкое утро не наступило.

Бегу мешали кочки. Я то и дело спотыкалась или проваливалась в лужи. Но упорно двигалась вперед. Если мне тяжело, то, может, и тому, кто шел следом, нелегко. Не просто так я на болото забежала. Но нет уверенности, что план сработает. Я же предпочитала не встречаться с опасностью лицом к лицу. Несколько раз доводилось. Не понравилось.

Я вздрогнула от воспоминаний. Казалось, что еще сильнее напугаться уже нельзя. Но страх усилился. Ночной холод пробрал до костей. Метр. Другой. Черная полоса деревьев приблизилась, а затем двинулась. Я резко замерла. Туман уплотнился. Но я усердно не моргала. Не хватало еще проморгать опасность. Лес вновь двинулся. Едва заметно. Но я была внимательной.

Твою ж за ногу! Хотелось закричать от негодования. Но я сжала зубы и попятилась в спасительную пелену. Плюсы – преследователь меня не видит. Минусы – я его тоже. Грудь тяжело вздымалась. Легкие уже ломило от активного бега. Возможно, меня вычислят по громкому дыханию. Я пыталась успокоиться. Чем тише бежит кровь по венам, тем лучше.

Эта мысль повеселила. Преследователь наверняка думал так же. Он-то точно собирался меня умертвить. Тогда кровь уже точно шуметь не будет. Как только покинет мое тело. Сразу станет тихо. Так же тихо, как сейчас. Даже слишком.

Я поежилась и остановилась. Осмотрелась. Сраный туман! Ничего не видно. Я присела и поползла на четвереньках. И носа не покажу из пелены. Почему бы не пропали звуки, но это слишком подозрительно. Отсутствие звуков никогда не значило ничего хорошего. Будто все вымерло. Ни одной души вокруг. Нормальной уж точно.

Я почти хихикнула. Нервы ни к черту. Глупо умереть из-за такой фигни, как смешок. Нужно сосредоточиться на чем-то конкретном. Неопределенность давила. Бояться не так страшно, когда знаешь чего именно. Но я не знала. Напугалась пения и побежала. И вот я на болоте. И меня преследуют.

Я почувствовала, что земля под руками и ногами уплотнилась. Край болота? Нормальный лес далеко? Я сомневалась, хочу ли покидать туман. Спасительное невидение или ловушка? Есть вероятность, что меня сюда и гнали. В это самое место. Я поняла, что хмурюсь, когда лицо от перенапряжения дернулось. Я собралась поменять позу, чтобы тело не затекло. Судорог еще не хватало для полного счастья. Я и так на грани истерики. Еще и гнетущая тишина! И это сразу после жуткого пения.

До нервного срыва: один, два…Свист. От испуга я ахнула и зажала рот руками. Дура! Как же нелепо, если меня разорвут в клочья из-за такой глупости! Я должна быть готовой к возобновлению звуков. Да и к чему угодно! Срань! Знала же, где нахожусь. Сердце больно билось в груди. Я старалась дышать ровнее, прислушиваясь к веселому напеву. Ему вторил металлический лязг, будто цепи по камням волокли.

Кто бы ни насвистывал эту песню, я уже ее слышала. Она меня преследовала не в первый раз.

Раздался пронзительный рык. Свист был с той же стороны. Я подскочила. Теперь хоть понятно в какую сторону убегать. Пусть твари дерутся между собой, а меня не трогают. Я вылетела из тумана. Чуть не врезалась в ствол дерева.

Сухие ветки под моими босыми ногами хрустели. Прохладный воздух обжигал лицо. Больно. Я постепенно сбавляла скорость, пятки искололо. Да и слишком шумно, чтобы продолжать бег. Мне новые попутчики не нужны. И любая другая компания тоже.

Хотя чем дальше в лес, тем сильнее не хотелось оставаться одной. Веселый напев и лязг цепей остались далеко позади. Или тот, кто создавал шум, затих.

Я задрала голову. За сухими кривыми ветками деревьев хорошо просматривалась полная луна. Еще бы. Полнолуния всегда выдавались особо жуткими. Словно все твари, что обитали в этом царстве мрака, выползали на свет. Так же мотылек летит к огню.

Я медленно и, надеюсь, беззвучно шла вперед. Лес густел. На деревьях появлялись листья. Они шуршали от ветра. Я мерзла в пижаме. Знала ведь, что луна полная, и все равно забыла одеться. Дурацкий психолог! Так и знала, что ей нельзя верить. Никому нельзя. Никто не понимал.

Когда добралась до кривого строения, я выдохнула, почти с облегчением. Обветшалая церковь. Как же много раз я пряталась здесь. Пришлые бежали отсюда в ужасе. Зря. Место хорошее. Относительно всего остального.

По позвоночнику пробежали мурашки. В окне что свет? Огонь здесь всегда не к добру. Я на цыпочках подошла к церкви, то и дело нервно оглядываясь. Нельзя расслабляться. Нельзя полагаться на удачу. Всегда нужно ждать подвоха. Здесь все не так. Не так, как должно быть.

Доски на крыльце не скрипели, но о моем появлении знали. Ворон над церковью каркнул. Я внутренне содрогнулась. Раздражающая птица! Вечно пугала меня. Я положила ладонь на холодную ручку и ждала. Дверь чуть скрипнула, едва приоткрывшись: меня впустили.

Я медленно потянула ту на себя. От любопытства слегка притупился страх. Теплый слабый свет дрожал. Свеча стояла между лавочек, прямо по центру прохода. На ветвистый алтарь спиной опирался парень. Он, не мигая, уставился на меня.

Живой.

В глазах неизвестного скакали отблески свечи. Он сидел далеко. Все никак не удавалось его хорошенько рассмотреть. Вроде, человек. Но здесь никому нельзя верить. Никогда. Здесь…

Рассвет.

Я чуть не разрыдалась, когда на лицо неизвестного упали солнечные лучи. Его волосы осветило. Светло-русые. Недлинные. Волнистые.

Солнце. Оно грело спину. Как же я его люблю. Надоела мне сегодняшняя ночь.

Глава 2. Звонок

Я села на кровати и поежилась от боли. Пятки изрезало. Наверняка те кровоточили. Надеюсь, не сильно. По окну хлестал дождь. В комнате темень. Почти непроглядная из-за плотных штор. Пока глаза привыкали, я восстанавливала дыхание. Не слечь бы теперь с воспалением легких. Едва я пришла в себя, сразу потянулась к телефону. Открыла заметки и поспешно записала:

«Болото, туман. Лес двигался. Напев. Цепи? Церковь».

Я задумалась. В церкви что-то было. Я прокручивала все случившееся в голове вновь и вновь. Пыталась вспомнить. Сон быстро стирался. Слишком. Обрывки мелькали в мозгу все более бледными вспышками. Синее небо. Полная луна. В церкви точно что-то было. Что-то важное. Я знала это, но не помнила. Больше не помнила.

– Дура, – прошипела я на себя.

Нужно было сразу записывать. От гнева я прикрыла глаза и треснула кулаком по матрасу. Я должна знать, что там было! Поздно. Пришлось отложить телефон и плестись в душ. Ноги саднили.

Я пыталась держать в голове то, как те появились.

– Болото, я бежала, туман, лес, цепи, – шептала я. – И этот свистун.

Не получалось вспомнить, почему он меня раздражал. Но отчего-то я его боялась. Мерзкий свист застрял в голове. Веселый такой. По телу прошла дрожь, когда я залезла в душ и села, пытаясь осмотреть пятки. Никаких глубоких порезов. Едва заметные полосы. Домашние будут недовольны, если увидят раны. Я не планировала их показывать. Иначе проблем не оберусь. Опять будут вопросы, на которые я не отвечу. Потому что ничего не знаю. Как же я устала. Включила воду и долго сидела под горячим душем.

Я с трудом вылезла из кабинки и выругалась, поражаясь собственной тупости. С пижамы бежала вода. Я так сосредоточилась на угасающих воспоминания о ночном кошмаре и желании попасть в тепло, что опять забыла взять полотенце и хотя бы снять пижаму, прежде чем лезть в душ.

Я на цыпочках подошла к двери, планируя тихо пересечь небольшое расстояние от ванны до спальни, пока меня никто не заметил. Не успела я далеко уйти, как раздался оглушающий крик. Дом всполошился. Из своей спальни выскочила мать. За ней отчим. Феликс упал на колени и заплакал. Его тощие плечики резко вздымались и опускались.

Бледная мать укоризненно глянула на меня и бросилась к моему младшему брату.

– Аля, ты что сделала?! – Отчим тряхнул меня за плечо.

– Ничего, – оправдалась я слабо.

От взгляда отчима не ускользнул мой внешний вид. Он устало вздохнул. Понял в чем дело.

– Иди к себе.

Я кивнула и побежала в комнату. Я почти скрылась в спальне, когда услышала вкрадчивый голос матери:

– Феликс, ну что случилось?

Мелкий сквозь всхлип выдал:

– Она похожа на Самару. Я подумал, она пришла за мной!

Я закрыла дверь и фыркнула. Рано или поздно пристрастие младшего брата к ужастикам должно было дать знать о себе. Я предупреждала мать, что двенадцать лет рановато для просмотра фильма «Звонок», но та не слушала. Как и всегда. Брату всегда все разрешали. И вот во время ночного похода до туалета он принял меня за Самару. Прекрасно. Лучший комплимент. Хотя я действительно на нее походила.

Черные волосы, глаза. И, видимо, вода, стекающая с меня, усилила впечатление и так впечатлительного Феликса. Его плач стихал. Я залезла под одеяло. Спряталась. Хотя знала, что меня найдут. Эта мысль пробудила, какой-то животный страх. Найдут. Нужно бежать.

Щелчок. Дверь в комнату открылась.

– Аля, все нормально?

Я не удивилась, что пришел отчим. Двенадцать лет этот человек пытался наладить контакт. Его бы старания да передать моей матери. Я сразу забыла обо всем, кроме раздражения.

– Да, – буркнула я, кутаясь поплотнее в одеяло.

Забота отчима бесила еще сильнее, чем безразличие матери.

– Уверена?

– Сергей, я уверена.

Получилось грубее, чем планировалось. Ну и ладно. Сам виноват. Что он от меня хотел? Чтобы я пожаловалась на испуганного ребенка? Чего ждал? Отчим помялся еще немного в проходе и наконец ушел, чем сильно облегчил мне жизнь.

В итоге я так и не уснула. Лежала и злилась на всех домачадцев. Мне и без них было чем заняться. Необходимо обработать ноги. Раньше я хранила аптечку в комнате. Но поддалась влиянию нового психолога. Как оказалось, зря. Я почти поверила, что сеансы помогали. Две недели спокойствия. Но в глубине души я сомневалась, что это продлится долго. Затишья случались и раньше.

Как я так сглупила, что доверилась психологу, и легла спать без обуви? Доверие – ошибка. Давно пора это усвоить.

После будильника я засобиралась в универ. Последний курс. Еще немного и здравствуй взрослая жизнь. От этой мысли захотелось безумно рассмеяться и разрыдаться одновременно. Ощущение, что я никогда не покину родительский дом. Да и родительским его можно назвать с натяжкой. Сюда мы переехали после смерти отца, двенадцать лет назад. До сих пор не простила этого матери. В тот день мой счастливый мирок треснул. Тогда то и начались кошмары, избавиться от которых казалось невозможным.

Завтрак я пропустила. Стыдно, что я напугала младшего брата. С остальными разговаривать не хотелось. И хоть на ногах были едва заметные царапины, я переживала, что те оставят отпечатки на полу. Поэтому надела две пары носков и сбежала на первый этаж, а оттуда юркнула в гараж.

В машине бросила рюкзак на пассажирское сиденье и рванула в универ. Когда выехала за ворота, заметила, что через кухонное окно за мной наблюдал Сергей и неодобрительно качал головой. Вечно он со своими семейными ценностями доставал.

«Мы же семья, есть, по возможности, должны вместе. Мы же семья, отпуск совместный. Мы же семья, проведем вместе выходные?» – его голос проносился в моей голове.

– Мы не семья. Я тебя ненавижу, – ответила я, когда покидала коттеджный поселок. Сергей этого, конечно, не слышал. Но мне немного полегчало.

Дорога заняла полчаса. Когда я парковалась рядом с универом, весеннее солнце уже ярко светило, словно пыталось избавиться от грязного подтаявшего снега поскорее.

Глава 3. Прошлое

Я старалась не спать, растекшись по столешнице на последнем ряду. Пара вот-вот начнется. А спать в общественных местах я себе запрещала. Однажды это закончилось не очень. Повторять болезненный опыт я не планировала.

С моего места просматривалась вся аудитория. Та наполнялась людьми. Я сидела в отдалении, чтобы ни с кем по возможности не контактировать. Большинство одногруппников считали меня странной, хотя к последнему курсу они привыкли и перестали обращать на меня внимание. Первые же два года были адом. Еще в первый семестр я пришла на учебу с изодранными до локтей руками.

Все тогда считали, что я сама себя порезала. А я не могла объяснить, что произошло. Сама не знала. Проснулась с ранами, будто за руки цеплялся кто-то когтистый. Я была в этом уверена, хотя ничего и не помнила. У матери тогда случился нервный срыв. После, выбора, ходить ли мне к психологу, не осталось.

Единственный, кто верил в мою адекватность, – Света. Она влетела в аудиторию вместе со звонком. Споткнулась. Очки слетели с носа-кнопки. Светлые кудри упали ей на лицо. Я только поднялась, чтобы ей помочь, как дверь в аудиторию открылась. Преподаватель подал упавшей руку. Старик чуть не сломался от потуг, хотя Света была крошечной.

Она его поблагодарила и пробежалась взглядом по аудитории. Увидев меня, помахала. Преподаватель ее поймал и указал на сумку, валяющуюся на полу. Света что-то пробормотала и принялась подбирать вещи. Я улыбнулась ее рассеянности. Все как всегда. Удивительно, что Света умудрялась учиться на отлично. Она наконец упала на сиденье рядом со мной:

– Ну и утречко.

Я хихикнула, глядя на пушистый свитер с высоким горлом. Тот надет задом наперед. Ярлычок игриво торчал.

– Что? – возмутилась подруга, доставая тетрадь из сумки.

– Просто ты отлично выглядишь, – сообщила я, положив руку на сердце.

Чистейшая правда. Света нахмурилась:

– Что-то случилось?

Меня пробрало холодом. Наверное, синяки под глазами выдали. Я нервно переставила ноги, старалась не ставить ступни ровно на пол, чтобы не чувствовать дискомфорта, связанного с ранами. Жутко хотелось разуться и дать ногам отдохнуть.

– Все в порядке, – ответила я.

Подруге я о кошмарах пыталась рассказать всего один раз. Нас тогда прервали. Это к лучшему. Я в это верила. Если бы я ее потеряла, то точно бы свихнулась. Спасибо, но нет. Риски слишком высоки. Нельзя раскидываться близкими людьми вот так просто, даже если ты сумасшедший. Чем бы я ни страдала, – гуляла по ночам и мне отшибало память, лунатила или наносила себе травмы, – это не повод отказаться от солнышка в виде Светы.

– Но…

К счастью, ее перебил препод, сделавший нам замечание. По мнению людей постарше, образование важнее всего. Ментального состояния, тем более. Подумаешь какие-то проблемы с башкой, стать журналистом – главное. Я – журналист. Я! Да уж. Немного прокосячила в выборе будущей профессии. Ничего страшного. Вся моя остальная жизнь тоже отстой. Бесполезный диплом не так уж и испортит ее.

Но, как говорил мой отчим: «Не тебе жаловаться на жизнь». Он частично прав. Я жила в хороших условиях. Выше среднего, даже по меркам моих не самых бедных однокурсников. Однако легче от этого не становилось. Нет от денег пользы, если они достаются сумасшедшим.

Пара тянулась мучительно долго. Возможно, потому что я, как и всегда, не знала, зачем нахожусь в универе. Вообще-то, профессию я не выбирала. Света выбрала направление. А я побежала за ней после выпуска из школы. Чего не сделаешь, чтобы не чувствовать себя одинокой. Уверена, есть люди, которые идут и на большие глупости. А я всего лишь окончу универ. Не так уж и плохо. Только вот…

Последний курс. Последняя весна в университете. Я не представляла, что делать дальше. Что потом, когда учеба закончится? Света планировала найти работу. Я же не могу преследовать подругу до конца жизни?! Неопределенность раздражала.

Из мыслей вывел урчащий живот. Преподаватель, как назло, затих, поэтому звуки умирающего кита слышала вся аудитория. На меня уставилось несколько пар глаз. Больше, чем я способна вынести. Я стекла пониже на стуле. Спряталась как смогла.

Света грозно выдала:

– Почему опять не позавтракала?

Одногруппники уже про меня забыли. Я пожала плечами:

– Сережа с утра был общительным, пришлось бежать.

«Сережа» я произнесла пренебрежительно. Чтобы выразить всю степень тошнотворности от его заботы и присутствия в моей жизни. Света пригрозила звонить каждое утро, чтобы проверять, не умерла ли я от голода. В итоге договорились после пары дойти до столовой. Вот это мне нравилось. Просто и понятно. Почти план на жизнь. Дольше, чем на два часа, планы строить и не стоит. Девиз отличный. Жаль, не рабочий.

Пара закончилась. Свету задержал преподаватель. Они обсуждали магистратуру. Света хотела поступать на заочку, чтобы совмещать с работой. Меня это смешило. Ей нет смысла работать. Она обеспечена с головы до пят. Я уважала ее стремление к самостоятельности, но не понимала его. Родители Свету любили. Вроде бы. По крайней мере, за те десять лет, что мы общались, я ни разу не видела от них плохого отношения к дочери.

Мне бы Света сказала, если бы что-то было не так.

Я свела брови от мысли, что она, наверное, думала так же обо мне. А я ей не рассказывала о своих проблемах. Света же никогда не давила. Поэтому мы и подружились. Она не лезла в душу. Вопросы задавала, но если не получала ответа, то оставляла в покое. Идеальный друг.

Я мялась на выходе из аудитории. В коридоре послышались ахи. Я выглянула посмотреть, что случилось. Какие-то девушки отделились от толпы и пошли в мою сторону, перешептываясь.

– Думаешь, найдут? – спросила одна из них у подруги.

Вторая заметила, что я за ними наблюдаю, и толкнула подругу в бок, чтобы оказаться подальше.

– Чего эта сумасшедшая пялиться? – спросила она тихо.

Вторая девушка послала мне недобрый взгляд и сказала достаточно громко, так, чтобы я услышала:

– Кто поймет этих чокнутых, у них же мозги набекрень?

Вот так один раз приди с изрезанными руками и невнятной историей, так сразу получаешь клеймо на все оставшиеся годы. Будто мне дома этих взглядов не хватало. Сплетники в универе еще и приукрасили мою историю. Добавили, что я кидаюсь на людей. Проблема подобных обвинений в том, что их нельзя опровергнуть. Не кидаться же на них, доказывая, что это не так?!

Я отвернулась. Света как раз отделалась от препода. В ее глазах читалось четкое: «Этот дед невыносим. Пусть отстанет уже от меня со своей магистратурой!» Я согласна, но втайне мечтала, чтобы тот уговорил подругу продолжить учиться очно. Иначе мой мир рухнет. Так он тоже рухнет, но на два года позже.

Глава 4. Помощь

Я положила ладонь на колено. Предательская нога дрожала. Этот психолог отличался от предыдущих. Первая, кого я послушала и применила все советы на практике. То ли Оксана Владимировна профессионал, то ли я перед прыжком в пропасть (началом взрослой жизни) стала податливой.

– Алина, понимаю, что ты вновь не хочешь говорить, но смысла врать нет. – Она постучала пальцами по подлокотнику бежевого офисного кресла. – У тебя на лице все написано.

Я посмотрела в окно. Вид отличный. Бизнес-центр, где я сидела на диване, находился в сердце города. Отсюда недалеко до спорт-зала. Поэтому я и согласилась на этого психолога. На профессиональные навыки мне все равно. Я не верила, что очередной мозгоправ поможет. И только сейчас поняла, что мечтала об этом, но боялась себе признаться.

Что может быть хуже пустых надежд?

– Хорошо, – психолог сложила руки на колени и чуть подалась вперед, – у нас впереди почти час и уйти раньше ты не можешь. – Я промолчала. Оксана Владимировна продолжила: – Давай обсудим твои планы.

Я прикрыла глаза. Еще хуже. Лучше уж поболтаем о кошмарах вымышленных, чем о настоящих.

– Не помню, что снилось. Помню только страх, – прошептала я.

На самом деле редко, но пред глазами появлялись картинки снов – короткие, едва уловимые, вспышки. Из тех крупиц, что я собрала за последние годы, решила, что мне постоянно снился лес. Это предположение подтверждали записи в заметках. Или я на основе заметок все придумала и теперь страдала ложными воспоминаниями о снах.

– Ты все делала, как я говорила?

Я кивнула:

– Да, убрала все из комнаты. Так, будто ночью я никуда не хожу. Притворялась нормальным человеком две недели.

– И это работало. Вопрос, что изменилось?

Я хмыкнула:

– Полнолуние.

Очевидно же. Психолог на мгновение отвела взгляд. Секундная слабость, которая выдала ее раздражение. Она, естественно, не считала, что фазы луны влияют на мою голову. Физически, по крайней мере. Она повторяла, что дело в убежденности и вере в плохое. Ольга Владимировна считала главной причиной моего сомнамбулизма ментальные проблемы. Действительно. Так сложно установить эту связь! Ведь я всего лишь начала страдать от кошмаров сразу после смерти отца. В девять лет.

– Допустим, – согласилась вдруг психолог. – Ты расскажешь свой сон?

Молчание длилось минут десять. Больше часа я здесь не просижу в любом случае.

– Не помню, – наконец выдала я.

– Ты говорила, что записывала сны.

Я прикусила губу. И когда я успела об этом рассказать? Не стоило.

– Этот не записала, – соврала я.

Ольга Владимировна внимательно осмотрела меня. На мне широкие, на два размера больше, джинсы, затянутые на талии ремнем, и серая толстовка на молнии, под которой пряталась оверсайз футболка с Джейком из время приключений. Света в пятнадцать подсела на этот мультик, а потом заставила меня посмотреть все. Я так и не поняла, почему именно этот сумасшедший перевернутый мир запал ей в душу, но я хотела быть частью ее жизни. И подстроилась.

Я никогда бы ей не сказала, что меня бесит жизнерадостность этой цветастой выдуманной вселенной. Нравился мне только пингвин – Гантер. Тот ходил за Снежным Королем. Их дружба напоминала нашу со Светой. Я – пингвин. Хотя Света считала, что мы как Фин и Джейк. Она веселая и хочет быть хорошей, а я странная. Наверное, меня должно было обидеть сравнение с собакой, но не обидело, потому что преданность моя походила на преданность Гантера.

Под моей широкой одеждой нельзя рассмотреть, появились ли новые раны. А раздеться даже смелый психолог не попросит.

Ольга Владимировна ждала. Блин. Наверное, она что-то спросила, пока я обдумывала, что похожа больше на пингвина, а не собаку. Не то, что стоило делать в двадцать один год, сидя на сеансе у психолога.

– Покажешь записи? – повторила Ольга Владимировна.

– Они не со мной.

Со мной. В телефоне. Я их уже перечитала, пока мы со Светой сидели в столовой. Какой-то бред написала. Еще меньше, чем обычно. Ольга не поверила. Еще десять минут тишины, и сдалась уже я. Достала телефон, открыла заметки и зачитала.

– Алин, мы уже обсуждали, что сны не берутся из ниоткуда. Твой мозг создает их, – сказала психолог. – Что случилось? Подумай, почему кошмары возобновились. Может, есть что-то, что не дает тебе покоя?

Я грызла ноготь, стало неловко, что Ольга Владимировна это заметила. Я кашлянула и убрала руку от лица. Беспокоило будущее. Почти весеннее обострение. Точнее, весенняя паника. Накануне кошмара Сергей решил расспросить меня о планах на будущее. Наверное, он подразумевал работу. Но стоило только заикнуться, что я бы хотела (потенциально) пожить отдельно, как дома разразился скандал. Сергей настаивал, что с моими проблемами, и думать нельзя о жизни без присмотра.

Мать никак не отреагировала. Мы с ней почти не разговаривали. А если что-то обсуждали, то тот факт, что во сне со мной может что-то случиться. И что если я в очередной раз проснусь с исцарапанными руками, то рядом должен кто-то находиться. Тот, кто спасет меня, забинтует и, если нужно, довезет до больницы или вызовет врача. Звучало это столь логично, что не поспоришь. Только значило, что? Существовать до конца жизни под присмотром?

Никакая самостоятельность не поможет мне жить отдельно. Даже нет смысла отказываться от денег отчима. Забавно. Единственным выходом я видела жить с тем, кто был бы мне ближе, чем мать. Таких людей целых – один. И той я не рассказывала о своих проблемах со сном, потому что боялась показаться слишком сумасшедшей. Все говорят, что готовы к странностям, а потом убегают, сверкая пятками. Так же как сделал мой бывший. Чудом появившийся. Но все же. Умотал сразу, как я намекнула, что иногда травмируюсь во сне. Я даже толком ничего рассказать не успела.

Наверное, стоило еще подождать. Два месяца не так много для отношений. Но тянуть уже казалось некуда. Его интересовало, почему я не ночую с ним, ведь мы же можем не только «спать» вместе. Не хотела я его шокировать внезапным пробуждением с острыми предметами в руках и в кровище. Да и переживала, что пораню во сне не только себя, но и его.

А мое окружение, ближайшее (включая психолога, которой известно о моей проблеме) делали вид, что я себя накручиваю. Нужно ведь всего лишь успокоиться и думать о хорошем. Будто бы это изменит реальность, в которой я живу.

Я, как всегда, мысленно загналась и прослушала очередной вопрос. Психолог щелкнула пальцами, привлекая внимание:

– Витать в облаках можно и дома, бесплатно.

Я улыбнулась. Лучший совет от психолога, что я слышала. Она повторила свои слова, что стоит меньше переживать. Продолжить искать способ снятия стресса. И что это точно приведет к улучшению ситуации.

Я вновь хмурилась:

– По вашей логике, я нервничаю, потому что нервничаю. И стоит перестать нервничать, чтобы не нервничать.

– Именно так.

Я задумалась о смене психолога. Она, конечно, права. Но мне нужен тот, кто поможет, а не тот, кто будет прав.

Время сеанса истекло. Наконец-то. Вместо прощания Ольга Владимировна сказала:

– Ищи везде хорошее. Сосредоточья на этом.

Глава 5. Зал

Я закончила подход со штангой и вернулась на дорожку. Проходили бы занятия с тренером, то он бы, увидев порядок упражнений, покрутил у виска. Поэтому его и не было. Хватало и одного платного специалиста в виде психолога, говорившего то, что мне не нравилось.

Я заняла ближайшую к стене дорожку. Света как раз примостилась с книгой рядом. Подруга сидела на полу переодетая в спортивную форму и не занималась. Мы ходили в зал вместе, но обычно тренировкой Светы было хождение за мной или двадцатиминутное, как она сама говорила, невероятно утомительное кардио. А я тратила на укрепление мышц от полутора до двух часов пять раз в неделю. Хотелось быть сильной. Но я себя такой не чувствовала, сколько бы не тренировалась.

Поэтому несмотря на раны на ногах, я занималась. Впереди два выходных дня. Время зажить еще будет. К тому же я постоянно то с одной травмой, то с другой. В какой-то момент я поняла, что либо тренируюсь постоянно, игнорируя физическую боль, либо жалею себя и остаюсь слабой. Зал я пропускала редко. Крайне.

Дорожку я покинула мокрая насквозь и упала к Свете. Она читала книгу с названием «Детективное агентство миссис Хейз» и не обратила на меня внимания, пока я не заговорила:

– Интересная?

– Интересный. – Света подняла на меня горящие глаза.

Я рассмеялась:

– Очередной книжный парень вместо настоящего?

Подруга пихнула меня в плечо:

– Он шикарный, гораздо лучше настоящего.

Я хмыкнула. Удивительно, что у Светы нет реального парня. Она пропадала в книгах. К счастью для меня. Появись у нее настоящий парень, то не осталось бы времени на дружбу.

– Пойдем? – предложила я, немного оклемавшись. Я поднялась и протянула руку Свете. – А то я ревную тебя к книжному мужику, надеюсь, он хотя бы красивее меня.

Подруга посмеялась с шутки, но ответила максимально серьезно:

– Он красивее всех.

– Какая великая любовь, – пробормотала я по дороге до раздевалки.

– Я тебе принесла первую часть этой тетралогии. – Света зашла следом за мной, закрыла дверь и направилась к шкафчику.

Я убежала в душ, не дожидаясь, пока подруга найдет книгу. Тетралогия?! Это сколько? Четыре? Не заставит же она читать ее полностью? Когда я вернулась, то книга уже лежала на моей спортивной сумке, которую Света достала и поставила на скамью. Сама же она вновь погрузилась в чтение.

– Ты куда-то торопишься? – поинтересовалась я, промакивая волосы полотенцем.

– Хочу дочитать до собеседования, – не отрываясь, сообщила подруга и перелистнула страницу.

– Работа? – удивилась я.

– Подработка. Только никому не говори. А то скажешь своим, они донесут отцу.

Я «закрыла рот на замок и выбросила ключик». Хотя мы обе знали, что я болтать со своими родственниками не стремилась. Исключение, разве что, Феликс. Но ему двенадцать лет, а я старшая сестра-неудачница, так что он не в счет. Он еще и точно припомнит мне ночную встречу. Порой ощущение, что Феликс искренне верил, что я специально его пугала, придумывая страшные истории и расхаживая по ночам в жутком виде. Если бы все было так.

– Ты нашла хорошее место? – Я одевалась, прячась от подруги за дверцей шкафчика.

– Не-а, я нашла подработку, которую без ущерба смогу совмещать с учебой и которую смогу бросить, не теряя репутации, ведь эта работа, – Света задумалась, подбирая слово.

– Отстой? – предложила я.

– Именно!

Я не понимала, зачем человеку, разъезжающему на новом мерсе, отстойная подработка.

– Подождала бы окончания учебы и устроилась нормально, – сказала я, присаживаясь на лавочку, чтобы обуться.

На плитке за мной остались едва заметные розовые пятна. Я покосилась на Свету, она смотрела на пол. Заметив мой взгляд, подруга отвернулась к книге и сказала, как ни в чем не бывало:

– Хочу съехать сразу после диплома. Лучше заранее начать копить.

Я кивнула. Света отлично делала вид, что ее никак не смущают кровавые пятна. Или она подумала, что я сильно натерла ноги. Я в это не верила, но ведь такая вероятность была. А убеждать себя я научилась за столько-то лет.

Мы со Светой спустились на подземную парковку. У моей машины притормозили. Мы с подругой обнялись на прощанье, но она все не уходила.

– У тебя что-то с машиной? – спросила я, заводя разговор в надежде, что Света поделится истинной причиной внезапной нервозности.

К тому же мы жили в одном поселке. И когда, что бывало очень редко, машины ломались внезапно, то подвозили друг друга. Но личный комфорт все же в приоритете, и мы предпочитали не становиться водителями друг другу. Вот и сюда, мы приехали по отдельности. Может, Света добиралась на такси?

Вихрь мыслей в голове остановила подруга.

– Нет, точнее, дедушка опять ворчит. – Она отмахнулась. – Ладно, хороших тебе выходных. И не забудь почитать Ясновидение. В понедельник обсудим.

Я не сразу сообразила, что имеется в виду название книги, которую подруга мне принесла. Света быстро удалялась, громко цокая каблуками. Я хмурая села в машину и завела ее. Прилегла на руль от усталости, размышляя, что же Света хотела рассказать про дедушку.

Я вздрогнула, когда пришло СМС. Отыскала мобильник в сумке.

«Опаздываешь на ужин».

Я фыркнула, но ответила, что уже еду. Иначе начались бы звонки. Когда выезжала с парковки, то осматривалась. Хотела помахать Свете еще раз. Она обычно долго собиралась. У нее то одно, то другое: на телефон ответить, помаду поправить, волосы расчесать. В общем, копуша.

Я никого не заметила. Удивительно. Только в одной машине, показалась кудрявая голова. Я уже подумала, что это Света, но из-за расстояния уверена не была. Потом до меня дошло, что та девушка сидит на пассажирском в неизвестном авто. Обновлением машины Света бы похвасталась. И я уехала, так и не попрощавшись с подругой во второй раз, как делала это часто.

Глава 6. Хорошее

Когда подъехала к дому, уже стемнело. Из окон на первом этаже лился теплый свет. Снег еще не сошел до конца, но на улице пахло весной. Почти уютно. Если бы это место не было домом мужчины, заменившим в нашей семье отца.

Я припарковалась на подъездной дорожке. Дверь в гараж так и не открыла. Не хотелось вот так сразу смотреть на отчима или грустное лицо матери. Хотя меня порядком раздражала моя нелюбовь к отчиму. Он многое сделал, чтобы наша семья жила хорошо. А главное, я не помнила ничего плохого. Даже появлением подруги я обязана ему. Ведь отец Светы — бизнес-партнер Сергея. Именно отчим привел меня тринадцатилетнюю в дом Светы. Я не хотела идти с ним, но он настоял, что раз есть шанс познакомиться со сверстницей, то не стоит его упускать. Еще и дочерью такого человека!

Я ездила в машине, которую Сергей подарил на восемнадцатилетие, жила в его доме и буду есть ужин, оплаченный им. И все же, отчим злил. Я испытывала к нему ненависть. Даже психологу не говорила об этом. Стыдно. Нельзя же быть такой неблагодарной. Но я была. И ничего не могла с этим поделать. Мысленные уговоры быть человечнее не помогали, и я старалась просто не усложнять Сергею жизнь. Выходило не очень.

Погруженная в размышления, я зашла в дом.

Ищи везде хорошее. Сосредоточья на этом.

Я решила последовать словам психолога. Возможно, истина столь проста, что я не могу в нее поверить. Вот и все. Хорошее везде. Я прошла в столовую. Мать одарила меня коротким взглядом и сосредоточилась на Феликсе. Тот морщился на салат, брезгливо вытаскивая из него помидоры. Трудный этап во взрослении ребенка – ненависть к любой еде, кроме пиццы и макарон. У меня такого не было.

Мать вздохнула и разрешила младшенькому поесть то, что осталось с обеда. Феликс убежал на кухню.

Когда я села за стол, Сергей сделал замечание по поводу немытых после улицы рук. Пришлось дойти до раковины и только потом вернуться за стол.

«Хорошее – оно везде, – уговаривала я себя. – Это забота о моем здоровье, а не занудство». Безразличную ко всему, кроме Феликса, мать, я даже мысленно не комментировала. Как и тот факт, что она за ужином со мной не обменялась и словом. Так часто бывало, особенно после ночных происшествий. Сергей же спрашивал, как у меня дела, как учеба, потом рассказывал про работу. В марте уже отгремели основные праздники, поэтому в ивент-агентстве все относительно спокойно.

Я, в отличие от брата, который почему-то пинал меня под столом, поела салат. Мать вкусно готовила. Настоящая хозяюшка. Дом блестел. Да и она красавица.

Я искала плюсы. Стройная. Достаточно высокая. Волосы светлые, как и у Феликса. Я вот в папу пошла. Бледная и черноволосая. А у мамы, похоже, был типаж. Потому что Сергей такой же, как мой отец. Из-за этого я больше походила на его ребенка, чем Феликс. Хотя и в том, кто же отец Феликса, были сомнения. Разговор об этом никогда не заходил. Младший звал Сергея папой.

Мысли завели меня не в то русло. Я планировала искать во всем плюсы, а теперь думала, изменяла ли мать отцу, когда тот еще был жив. Если бы мы с ней разговаривали, то я наверное не выдержала и задала бы этот вопрос. Но мы не разговаривали. Зато Сергей все не останавливался:

– И эта сумасшедшая бегает теперь и достает нас.

В реальность меня вернуло слово «сумасшедшая». Пару секунд я думала, что речь обо мне. Сергей затих и уставился в тарелку, Феликс захихикал:

– Как Аля, что ли?

– С Алей все в порядке, – слабо возразил Сергей.

Мать промолчала. Я сгорбилась и напомнила себе: «Сосредоточиться на хорошем».

– Салат отличный. Я бы съела добавку.

Даже улыбку выдала. Я на коне.

– Поздно уже. Поправишься, – ответила мать, не глядя на меня.

Я согнулась еще сильнее. Семейные ужины – пытка. И зачем есть каждый день? Хорошо, что когда еда заканчивается, то ужин тоже считается завершенным. Я хотела сбежать, не задерживаясь на чай, когда отчим вновь заговорил:

– Какие планы на выходные?

– Смотреть кино, читать книги, – ответила я.

– Не хочешь съездить на работу со мной?

– Нужно готовиться к парам, много задали, – оправдывалась я неумело.

Успешной мою учебу не назвать. Все это знали.

– Ты же сказала, что будешь смотреть фильмы и читать книги. – Сергей приподнял брови выжидающе.

Я кивнула. Да уж. Лжец и импровизатор из меня никудышный. Нового ничего я не придумала, поэтому молчала. В столовой висела долгая, мучительная тишина. Неожиданно оживился Феликс:

– Аля обещала посмотреть со мной «Ходячих мертвецов».

Я впервые об этом слышала.

– Это ужасы? – спросила мать у младшенького.

– Боевик, – ответил он.

Я так и не решилась открыть рот вновь. Поэтому завтра для мамы будет сюрпризом узнать, что сериал про зомби. Я планировала говорить, что не предполагала этого. А Феликс быстро что-нибудь сообразит и выкрутится.

С беседами покончили, и я ушла к себе, готовиться ко сну. С первого этажа прихватила аптечку и кеды. Советы психолога, конечно, звучали логично, и я честно пыталась им следовать.

«Прям вгрызалась в хорошее», – уверяла я себя, расхаживая по спальне после умывания. Я оделась в спортивные штаны, футболку и кеды и завалилась на кровать с книгой. Стоило начать читать сейчас, чтобы успеть к понедельнику. Я читала гораздо медленнее Светы. Еще и Феликс, похоже, серьезно говорил, про сериал. Там сколько сезонов? Десять или больше? Смотреть будем все выходные.

Я всячески отвлекала себя от сна. Да и книга мне не нравилась. Главная героиня немного того. Самоуверенная. Бойкая. Врет не краснея и так же легко флиртует. Такие люди вообще существуют? Слишком уж далек был ее характер от моего. Но вот главный герой и вправду миленький.

Как бы я ни хотела читать дальше, но время близилось к пяти утра. Веки слипались. Спать рано или поздно все равно пришлось бы. Я положила телефон рядом, а сама свернулась калачиком прямо поверх одеяла и уставилась на балдахин, висящий на кровати. На спинке висел ловец снов. Папин подарок. Он говорил, что тот ловит кошмары.

К тем я подготовилась как могла и закрыла глаза.

Я смотрела на лес сверху. Зря надела кеды. В небе обувь не нужна.

Глава 7. Поиск

Я шаталась по коридору. Света пропустила первую пару, чем окончательно добила мое настроение. Понедельник не радовал. В выходные действительно пришлось заниматься учебой. А вечера я потратила на Феликса. Он не отступился от идеи посмотреть сериал с зомби. Я старалась читать, но Феликс то и дело задавал вопросы по сюжету фильма. Будто назло. Пришлось отложить книгу. Дочитала я ее сегодня ночью. Почти не спала, поэтому зевала. Зато без происшествий.

Я достала телефон из кармана толстовки. Хотела перечитать заметки. С утра они показались странноватыми. От телефона отвлекла внезапно возникшая в коридоре толкучка.

– Хватит уже. Чего ты по универу шляешься с этим?

– Ему девятнадцать. Может делать что хочет, – поддержал писклявый голос.

Я подняла глаза на говоривших людей. Девушку с листовками за локоть держала какая-то блондинка. Той вторила тощая подружка:

– Нам, по-твоему, допросов не хватает?

– Все нормально у тебя с головой? – Девушка с листовками вырвала руку и ожесточилась: – Заботиться о твоем комфорте, когда у меня брат пропал?

– Было бы неплохо, – согласилась блондинка.

– Достала уже всех.

Девушка оставила недовольных и пошла вперед, раздавая листовки прохожим. Удивительно, она заметила и меня. Вручила бумажку со словами:

– Брат пропал. Если увидишь или узнаешь что-то, то позвони по номеру.

Она указала красным ногтем на цифры и сразу двинулась дальше. Я задумчиво рассматривала ее русые волнистые волосы. Девушка казалась знакомой. Наверное, я уже видела ее в университете раньше, просто не обращала внимания. С этой мыслью я опустила взгляд на листовку и вздрогнула.

Что?

По спине бежал холодок. На меня смотрели глаза, которые я помнила. Но откуда? Обычный парень. Вроде бы. Симпатичный, но не особо примечательный. Взгляд наивно-детский. Написано, что ему девятнадцать.

Не осознавая до конца своего порыва, я побежала за девушкой. Она как раз вручала листовку следующему прохожему студенту.

– Это твой брат? – спросила я.

– Да, Макс. Вы знакомы?

Я спешилась, не понимая, зачем вообще догоняла ее.

– Нет.

Девушка уставилась на меня. Гораздо пристальнее, чем до этого. Она протянула открытую ладонь:

– Я Лида. А ты?

Я сделала шаг назад. Накрыло осознание, что сглупила. Что я хотела от этой Лиды? Сказать ей, что ее брат в опасности. Но я ведь его не знала и никогда не видела. Непонятно, откуда во мне эта убежденность про знакомые черты.

Рядом возникла Света:

– Ничего себе. Аля, тебя что подменили? Моя подруга с людьми не разговаривает и не знакомится.

Света рассмеялась. Лида же опустила, наконец, ладонь. Видимо, поняла, что от меня рукопожатия не дождется. Я хотела сбежать, стать невидимкой, скрыться в другой стране. Желательно, где вечные морозы, чтобы добраться до моей хижины из-за высокого снега было невозможно.

Ничего больше не сказав, Лида отступила. Мельком она глянула на меня напоследок и ушла. Света провожала ее внимательным взглядом:

– Какая она странная.

– У нее брат пропал, – промямлила я и показала листовку.

– А ты тут при чем? – Света забрала ту и потянула меня в аудиторию.

Я пожала плечами:

– Хотела помочь.

– Ты его знаешь? – Света щурилась на черно-белое фото парня. – Симпатичный. Может, загулял? Здесь написано, что пропал на прошлой неделе.

– В четверг, – пояснила я, будто это важно.

– Ну да, давненько, – протянула Света и вернула листовку мне. – А чего она в полицию не обратилась?

– Она вроде обратилась, – промямлила я.

Нет желания об этом говорить.

– Это она тебе сказала? – продолжала Света.

Мы прошли к дальней парте.

– Нет. Ее знакомые говорили про полицию. – Я рухнула на стул и быстро достала из рюкзака книгу, чтобы перевести тему, затараторила, какая история была интересная.

Света расплылась в довольной улыбке. Она достала тетрадь для конспектов и сказала:

– Как тебе дружба Эл и Эйда?

– Нормальная. Жаль, что так все закончилось у них.

– Они повзрослели. Мне понравилось, что они, ну знаешь, одни против всего мира.

Я свела брови. Подруга слишком усердно что-то пыталась втолковать мне, при этом шла окольными путями.

– И? – мягко уточнила я.

– Мне было бы проще платить за квартиру, если бы ты помогала. – Она выпалила это так внезапно, что я вздрогнула.

– Зачем тебе платить за квартиру? – засомневалась я.

Отец подарил Свете квартиру на двадцатилетие. Трешка в центре. Я там ни разу не была. Видела только фото. Наверное, это странно, что подруга не звала меня туда. Хотя она и сама там вроде нечасто бывала.

Пришел преподаватель, и мы со Светой затихли. Я планировала продолжить разговор после. Пока я вместо того, чтобы слушать лекцию, открыла заметки в телефоне. Последнюю сегодня перечитывала уже трижды.

«Я вновь птица. Но в этот раз я не парила над лесом. Внимание привлекла песня. Она казалась веселой. Стало любопытно, откуда она доносится, и я снизилась. Искала источник. Я села на ветку на дереве у реки. Он пел, словно специально для меня. Манил. Страшно приближаться, но интересно. Что-то поблескивало в свете луны. Что он хотел от меня? Зачем тянул руку? И что яркое там светилось? Любопытство победило, я слетела с дерева и оказалась на локте. Песня затихла. Он оскалился. Я напугалась острых внезапно показавшихся зубов и улетела. В его руке была».

Заметка оборвалась. Видимо, на этом моменте я забыла сон. Ощущения от написанного странные, словно я фанфик читала. И что за «в его руке была»? Что там могло быть?

Размышления о записях захватили меня. Лекцию я не слушала. Сдалась: самостоятельно не додуматься, что же там было, и я вбила в поисковике, к чему снился полет.

Статья гласила:

«Летать во сне символизирует желание к освобождению».

Я фыркнула. Статью что, мой психолог писала?!

– Калинина, поделитесь с группой, что у вас там такое интересное в телефоне?

– Не думаю, что стоит, – тихо ответила я и убрала мобильник со стола на колени.

– А что так? – не унимался преподаватель.

– Все что угодно интереснее, чем философия. Вы изначально в проигрышном положении.

Имела в виду, что бы я ни показала, это окажется лучше с вероятностью сто процентов. Ведь философия медиа еще скучнее, чем обычная философия. Но преподаватель шутки не оценил, как и никто другой, и попросил меня покинуть аудиторию. Я вышла в коридор с осознанием, что потеряла последний шанс обрести популярность среди одногруппников. Даже шутом стать не удалось. Только посмешищем.

Я не особо расстроилась. Дошла до ближайшего подоконника и села. Решила ждать Свету здесь. Я вбила в браузере, что значит быть птицей во сне. Браузер выдавал совсем не то, что нужно. Ощущение, что всем хотелось узнать, что значило видеть птицу и взаимодействовать с ней. Мало сумасшедших, кто сам был птицей. Кожа покрылась мурашками. Мозг зацепился за какую-то важную мысль, но я потеряла ту, когда рядом раздался знакомый мужской голос:

– Привет.

Я уставилась на красавчика-брюнета. Удивительно, что он когда-то посмотрел на меня. Я моргнула, чтобы виде́ние рассеялось. Ничего не изменилось. Передо мной стоял Руслан. Хотя галлюцинациями я не страдала, но моргнула еще раз. На всякий случай.

– Пока меня в городе не было, ты окончательно разговаривать разучилась? – В темных глазах читалась насмешка.

Я кивнула и посмотрела в телефон, открыла первую ссылку, ведущую на сонник про птиц. Опять много текста, но ничего о том, что значило быть птицей. Да как так?!

Как он вообще посмел появиться спустя два года! Свалил, ничего не объяснив, а теперь стоит веселенький в беленькой футболке, спрятав руки в карманы джинсов. И вид такой расслабленный, словно на встречу к старым друзьям пришел.

От закипевшей в груди ярости к щекам прилила кровь. Руки предательски задрожали. Пришлось убрать мобильник в рюкзак. Я спустилась с подоконника. Собиралась, конечно же, сбежать. Что еще делать при неожиданной встрече с бывшим?!

Путь мне преградила его грудь. От него вкусно пахло кофе.

– Поговорим? – предложил он.

Чувствовала себя такой беспомощной, что подуй ветерок, я бы упала. Надеюсь, Руслану не придет в голову дышать на меня, а то этого достаточно. Тот шагнул назад, увеличивая между нами расстояния до приемлемого для людей, не связанных близкими отношениями. У меня образовался ком в горле. Я с трудом выдавила из себя жалкий хрип:

– Ты что здесь делаешь?

Хотелось спросить его, почему он меня бросил? Когда вернулся? Чем занимался? Почему по-прежнему такой смазливый? Но я не могла. Нервничала в его присутствии и злилась, и смущалась. Последнее раздражало больше всего, потому что я не ожидала этого чувства.

– Приехал со Светой поговорить, ждал, когда у вас пара закончится.

Потаенная призрачная надежда внутри меня разбилась. Осколки повтыкались в сердце. Я правда ждала, что он однажды вернется, и мы продолжим с той же точки, где остановились? Признаться в этом себе, значило согласиться, что парень, который нравился с пятнадцати лет и с которым мы встречались всего два месяца на втором курсе, все еще мне дорог. Обойдется. У меня гордости хоть немного, но ее остатки не позволили унижаться настолько, чтобы броситься к тому, кто зная все это, все же укатил в закат без объяснений.

– Иди-ка ты лесом, – прошипела я и помчалась мимо.

В этот раз меня никто не останавливал. Я двигалась без цели, но по итогу оказалась на улице. Холодно. Вернулась в гардероб за курткой. Дожидаясь ту, думала, куда податься. На Свету я злилась еще сильнее, чем на внезапно появившегося Руслана. Подруга должна была предупредить, что ее брат вернулся. Она видела мое состояние после его исчезновения.

Как давно он в городе? Как долго Света врала?

Я получила куртку и выбежала из университета. На парковке рядом с мерседесом Светы заметила знакомую машину. Старенькая ауди. В той на подземной парковке мне показалось, что я видела Свету. Теперь все встало на свои места. Единственный плюс во всей ситуации – я не выдумала это и не накрутила себя.

– Хоть что-то, – пробормотала я себе под нос, пока пыталась попасть в машину.

Дважды уронила ключи. Было бы из-за чего страдать. Но я страдала. Обдумывая бессмысленность переживаний, я поехала к школе. Ну а что? Друзей у меня нет (кроме Светы, но она предательница), но родственники-то есть. Целых две штуки. И с одним я даже могла разговаривать.

Я позвала Феликса на братскую шаурму с помощью СМС. Еду я уже купила в киоске рядом. К моменту появления Феликса в машине шаурма еще не остыла. Он забрался на переднее сиденье и громко хлопнул дверью, за что словил от меня недовольный взгляд. Если машина ломалась, мне приходилось обращаться к Сергею за деньгами, а этого делать я не любила.

– Чего у тебя случилось? – поинтересовался брат.

Школьная форма смотрелась на нем смешно. Пиджак топорщился.

– Не хочу есть в одиночестве, – соврала я, будучи совершенно не голодной. – А ты чего с рюкзаком?

– Ты вырвала меня с учебы, я подумал, что-то серьезное произошло, и сказал, что живот разболелся.

Я хмыкнула на находчивость Феликса. Мне бы его сообразительность при встрече с бывшим, да и по жизни пригодилось бы.

– Так и что? Пойдешь обратно? – уточнила я, наблюдая, как брат пристегивался.

– Нет, если у тебя приступ сумасшествия, то мне стоит быть рядом, – уверенно заявил он.

Мы тронулись.

– Зачем это? – уточнила я, глядя на дорогу.

Раз брат решил остаться, то мы поедем в кино.

– Если это наследственное, то мне стоит знать, к чему готовиться. – Феликс доставал шаурму из пакета. Голос его был будничным. На шутку не походило.

В отместку я собиралась взять билеты на мультфильм. Самый детский, какой будет в прокате.

Глава 8. Разговоры

Я прижалась спиной к дереву. Сегодня тепло. Я в кедах, в нормальной для бега по лесу одежде, но все равно волновалась. Способствовал этому крик, раздавшийся минут десять назад. Показалось, что это девушка. Узнать точно я не могла. Заметила силуэты. Те уверенно брели по тропе. Нормальные люди повели бы себя по-другому. И я дала деру.

Вроде меня не заметили. Я больше никого не спасала. Когда-то пыталась. Но время благородства закончилось, когда я сама чуть не умерла. Я обещала матери не истекать кровью после пробуждения. И старалась держать слово.

Ничего не происходило, и я осторожно вышла из укрытия. Я прислушалась. Спокойно. Вдали журчала вода. Я улыбнулась. Удивительно, но последние воспоминания из этого места хорошие.

Я двигалась на звуки воды. Река становилась все громче. Когда я была птицей, она казалась спокойнее. Я нашла место, где в последний раз сидела на ветке. Забавно. Когда перечитывала заметки в телефоне, сидя на паре, не поняла, почему возникла мысль, что текст похож на фанфик. Сейчас я вспомнила. Потому что тот, кто пел, мне понравился. Он был красивым.

– Цепочка, – прошептала я и хихикнула.

Секундное веселье разрушил хруст ветки. Я замерла, не оборачиваясь. Без паники. Хищники не любят резких движений. Сердце больно ударилось о ребра. Нужно срочно решать, что делать, но я боялась. Сегодня в лесу кто-то кричал, значит, уровень опасности повышен. Нельзя позволять себе беспечность. Зачем я вообще приперлась к реке?!

Медленно выдохнув, я плавно повернулась. Кто бы ни сломал ветку, он, как и я, не двигался. Ведь звуков новых не появилось.

На меня смотрел тот самый певун. Он выглядывал из-за дерева. Я чуть не упала от неожиданности. Если бы там был волк, тень или монстр, то я бы поняла, но это был парень в черных лохмотьях. Волосы черные, разной длины, лицо испуганное и любопытное, на плече висела цепь. Именно она приманила меня в прошлый раз. Дурацкие животные инстинкты! Тянуло на всякие блестяшки. А если бы меня этот парень прибил?! Или съел!

От стресса я криво улыбнулась. Парень повторил и склонил голову набок.

Я смутилась. Он что пытался мне понравиться? Я так и стояла в оцепенении, когда парень протянул цветок. Такой я никогда не видела. Напоминал лилию. Черную. Я непонимающе смотрела на нее. Здесь мне цветы еще не дарили. Я и так их нечасто получала. В последний раз букет мне вручил отец на первое сентября, когда я шла в первый класс.

Я занервничала еще сильнее. Вспомнила напев. Да, птицей я слышала другую песню, но не тот ли это свистун, которого я уже встречала? Да и цепь сбивала с толку. Это он за мной охотился?

Он так и держал цветок, глядя на меня. Только уже не улыбался. Вновь выглядел испуганным. Все неправильно. Бояться должна я. Он-то чего нервничал?! Я сделала шаг. Парень вздрогнул, словно не ожидал, что я в итоге подойду.

– Как тебя зовут? – несмело спросила я и приблизилась еще немного.

Если бы он собирался меня убить или напасть, то не известил бы о своем присутствии. Сейчас он был очень тихим. Не сломал бы он ветку случайно. Или я окончательно сошла с ума и надумала о незнакомце всяких глупостей.

Он не моргал. Черные глаза впились в меня. Я подходила. Не задумываясь, потянулась к цветку. А что еще было делать? Когда неизвестный уже приметил меня и физически хорошо сложен, бежать не лучший план.

Я боялась отводить взгляд, поэтому промазала. Коснулась пальцев. Цветок выпал из руки неизвестного. Я отвлекалась на падающий объект. Черная лилия легла на землю, а когда я подняла глаза, то на том месте, где стоял незнакомец, было пусто. Никого. Словно он растворился в воздухе. Я трижды осмотрела местность, затем вернулась к берегу. Цветок остался там же.

Я подняла черную лилию. Запах сладкий. Стало неловко, будто я делала что-то, что никто не должен видеть. Хотелось оказаться у себя в комнате и обдумать случившееся. Я не удержалась и еще раз понюхала цветок. Это вызвало невольную улыбку. Я покрутила головой.

Наблюдал он за мной или нет? Хоть бы нет. Потому что у меня горели щеки. Но ощущение, что я по-прежнему не одна. Я сразу убрала цветок от лица. Вот делать мне нечего, как переживать о каком-то странном внезапно появившемся парне. Я ведь даже не знаю, человек ли он. Точнее, я уверена, что нет. Здесь ничему нельзя доверять. И никому.

С цветком я направилась вверх по реке. С одной стороны, из-за шума сложнее услышать опасность. С другой, я могу идти спокойно, не переживая, что хрустну веткой или споткнусь и привлеку нежелательное внимание. Надеялась, что больше неожиданных встреч не предвидится.

Я вдруг поняла, что раньше никогда не ходила вдоль реки именно по этой причине. Лес я знала неплохо, от воды держалась подальше. Но теперь я не одна. Такое происходило редко и заканчивалось обычно плохо. Но порой рациональная часть моего мозга давала сбой. Одиночество достало настолько, что я радовалась цветочку от какого-то неизвестного. Но прятать эмоции здесь не от кого.

Здесь я могла быть собой. Никому не приходилось врать или что-то умалчивать. Поэтому я улыбалась. И в глубине души разрешила признаться себе, что надеялась, что странный незнакомец все еще наблюдал.

Еще и цветок какой красивый! Да я в восторге. Только я подумала, что ночь обещает быть хорошей, как услышала крик. Остановилась и прикрыла глаза. В душе поднималось поганое чувство от осознания собственной мерзости. Этому кому-то тоже страшно, а я не шла его спасать. Не желала помогать. Я отвратительный человек. Но разве по-другому есть шанс выжить в этом мире?

Ругаясь на себя мысленно (вслух не рискнула), я повернула к деревьям. Не получалось больше игнорировать присутствие того, кто звал то ли на помощь, то ли молил о смерти. Новый крик был тише, но пронзительнее. Зовущий терял силу. Или надежду.

Я с трудом переставляла ноги. От страха тело не слушалось. Хотелось бежать, но я двигалась медленно. В воздухе висел горький запах паники и отчаяния. Я направлялась прямо к нему, уверенная, что там и найду кричащую жертву. За деревьями показался белый силуэт. Ночью в темном лесу, тот казался ярким неуместным пятном.

Я спряталась за деревом и осторожно выглядывала, пытаясь понять, что происходит. Девушка уже не звала никого, хрипела. В шею ей вгрызался волк. Я зря пришла. Жертва вся искусанная. Под легким полупрозрачным платьем хорошо просматривались раны. Те кровоточили, окрашивая платье и вытягивая жизнь из девушки. Безумно красивой, между прочим.

Я завороженно наблюдала за кормежкой со стороны. Приклеилась к месту, не способная шевельнуться. Так проходят кошмары. Ты видишь что-то ужасное, но не можешь ничего сделать. Беспомощно замираешь и ждешь, пока все закончится. Однако я и здесь заблуждалась. Ничего не планировало кончаться.

Свист. Волк поднял морду, словно послушную собачку позвал хозяин, и обернулся. Я с трудом отлепила взгляд от едва дышащей распластавшейся на земле девушки с пустыми глазами. Такие бывают у мертвых и сумасшедших.

К нам приближался человек в плаще с козлиной мордой. Я почувствовала, как по спине побежали капельки пота. Меня пронзило животным ужасом. Наверняка девушка убегала и волка послали ее догнать. Но он, казалось, переборщил, потому что человек с козлиной мордой ударил его. Будто давал пощечину провинившемуся.

Я вздрогнула. Это вывело меня из оцепенения. Жестокость – часть этого мира, но я все равно удивилась. Если волк и человек заодно, то к чему это? Демонстрация силы? Но ведь человек слабее, волк легко его загрызет, если пожелает. Тот лениво потянулся и лег рядом с истекающей кровью девушкой. Он жадно смотрел на нее, будто песику не давали доесть кусок мяса, ему принадлежащий.

Нужно уходить. Я это понимала. Девушке уже давно не помочь. Если ее заметили они, то она обречена. Если она не умрет сегодня, то умрет завтра. Здесь не жили долго. И хоть я видела это тысячу раз, все равно чувствовала вину за бездействие. Но только что я могла сделать? Отвлечь их невозможно, они всегда возвращались к жертвам.

Я затолкала воспоминания подальше и постаралась сосредоточиться на настоящем. Спастись само́й: вот что мне нужно. Но отступать – значит двигаться. А это страшно. Ситуация ухудшалась. Из чащи показался еще один силуэт. В этот раз с головой волка. Этого я помнила. Он любил жестокости, хотя сам обычно не участвовал. Смотрел. Зато подозрительно часто находился рядом с зовущими на помощь.

Рядом со мной пролетел мотылек. Я внимательно наблюдала за ним. Тот сел на мою руку, лежащую на стволе дерева. Затем появился еще один. И еще. Я обернулась. Мотыльки кружили, словно зазывали последовать за ними. И я послушалась. Они и раньше появлялись, чтобы увести меня от опасности. Мотыльков я любила.

Глава 9. Следом

Серые будни потяжелели еще сильнее из-за ссоры со Светой. Обидно, когда лучшая подруга оказывается предательницей. Мы не разговаривали уже две недели. Так надолго мы еще никогда не ругались. Казалось, что это никогда не закончится. С Русланом я больше не пересекалась. Ощущение, что он специально тогда приходил в университет, чтобы оповестить о своем возвращении и меня.

Но от этой мысли отводил тот факт, что он не объявился еще раз. Если бы Руслан хотел видеть именно меня, то наверняка бы показался. Ведь мое расписание знала Света. А с той он поддерживал связь. Это меня и злило. Когда Руслан пропал, подруга сказала, что он не общается с семьей. Она тоже ее часть. А я вот просто подружка для них обоих. Никто.

Я бежала на дорожке так быстро, что периодически обгоняла полотно, хотя скорость добавлять уже опасно. Если споткнусь, убьюсь. Тренировалась до изнеможения. Затем упала, как обычно, к стене, посидеть, отдышаться.

Помимо проблем со Светой, появилось и еще кое-что. Заметки стали очень странными.

«Жаль, не удалось забрать цветок с собой».

«Он опять приходил. Держался на расстоянии, выглядел чуть менее испуганным. По-прежнему молчал и на вопросы не отвечал. Принес мне палку. Не поняла зачем, наверное, подарок».

Так написано, будто я в восторге. Радость палке пугала больше, чем прежнее кровавое описание снов.

«Сегодня он подошел. Я подумала, решил наконец убить. Такое у него лицо было сосредоточенное. В итоге положил мне на ключицу руку. От неожиданности я не сразу поняла, что он придавил что-то ко мне. Потом сообразила: этим жестом он показывал, где подарок носить. После я хорошенько рассмотрела украшение. Это был венок. Я рассмеялась от умиления. Он забрал подарок и швырнул в реку. Кажется, решил, что мне не понравилось. У меня случилось помутнение (иначе я никак не могу это объяснить), я бросилась в реку. Вода была ледяная и быстрая. Венок поймала. Но вот из реки выбраться не получалось. Очнулась уже на берегу. Он оскалился, когда я открыла глаза. Будто съесть собирался, а не радовался. Я не удержалась и потянулась потрогать зубы (чем бы ни думала, но я это сделала!). Он напугался и убежал. Я бы тоже напугалась».

Я свела брови. Что за дичь мне снилась в последнее время?! Это весеннее обострение на фоне возвращения бывшего в город?

«Наткнулась на нового человека. Маска свиньи. Ему подходит. Блондинка не спаслась».

А это что? Раздражало, что я расписала встречу с каким-то парнем, но при этом не упомянула, что значит «не спаслась». Очевидно, во сне мне нравился больше скалящийся парень, нежели какие-то страшные типы в масках. Их я упоминала достаточно часто и давно. И всегда это значило что-то плохое.

«Подралась с вороной за кусок рыбы».

Я улыбнулась. Эта заметка хоть забавная. Настолько дурацкая, что сложилось впечатление: я ее выдумала, чтобы разбавить обычное сумасшествие снов.

– Что читаешь? – Голос раздался столь неожиданно, что я выронила мобильник.

Света подобрала его и вручила мне. Она скользнула взглядом по экрану. Увиденное не прокомментировала.

– Ничего. – Я поднялась и сразу пошла в раздевалку.

– Приходила вчера в зал, но не застала тебя.

– Я изменила расписание.

Не совсем так. Я перестала посещать психолога и теперь сразу мчалась на тренировку. Света могла бы поймать меня в университете. Но, видимо, не хотела устраивать прилюдные разборки. А говорить мирно я не собиралась. Точнее, я никак не намерена обсуждать произошедшее, поэтому Света правильно рассудила, что без боя я свои обиды не брошу.

В раздевалке болтали две женщины, поэтому Света молчала, пока я собиралась. Я уже обувалась, когда мы остались наедине.

– Хорошо выглядишь, – сказала подруга.

Я нахмурилась. Редко получала комплименты. Внешности тем более. По правде говоря, я тоже заметила небольшие изменения. Я относительно спокойно спала, не парилась из-за походов к психологу, мать и отчим меня не трогали, и каждое утро я перечитывала фанфики по собственным снам и по-идиотски хихикала, – это сказалось на внешнем виде. Я не такая страшная и измученная, как обычно. Прогресс на лицо. В прямом смысле.

– Аля, хватит уже, – неожиданно злобно выдала Света. – Если бы Феликс попросил тебя держать секрет ради его благополучия, то ты бы поделилась со мной?

– К счастью, у тебя с моим братом не было романтических отношений, – буркнула я, хотя признавала правду в словах подруги. Она оказалась меж двух огней. Света не уходила. Я поднялась с лавочки: – А что, у Руслана проблемы?

Вопрос повис в воздухе. Света смотрела куда угодно, только не на меня:

– Он просил не болтать.

– Ясно, – вновь обиделась я.

Не такое уж великое дело ответить расплывчато. Подробностей я не просила.

– Аль, перестань. Сейчас бы из-за какого-то отстойного парня разрушить многолетнюю дружбу.

Я усмехнулась. Если бы Руслан слышал, как сестра о нем отзывалась, то они бы точно разругались. Вспоминая о наших отношениях, я стала думать, что он был достаточно самовлюбленным. Я никогда не получала от него подарков, и мы не ходили на настоящие свидания. Порой казалось, что я ему не нравлюсь. Но я старалась быть милой и во всем с ним соглашалась. И все равно он меня бросил.

– Почему он со мной встречался? – Я остановилась у выхода из раздевалки.

– Ты замечательная, – быстро ответила Света.

Похоже на успокоительную ложь, но я улыбнулась. Подруга хоть пыталась поднять мне настроение. Я помялась на месте:

– Как там твои собеседования? Нашла подработку?

Света просияла, подошла и вцепилась в мой локоть:

– Да, представляешь в интернет-магазин.

Мы шли к лифту.

– И что продаешь? – уточнила я.

– Мужские трусы. Если бы папа узнал, то отказался бы от меня.

Последняя фраза прозвучала максимально серьезно. Я рассмеялась то ли от нервов, что Света из-за такой глупости рисковала отношениями с родителями, то ли от облегчения, что мы наконец разговаривали.

– А у тебя что нового?

– Посидим в кафе? – предложила я, предвкушая реакцию Светы на мои полотна в заметках.

– Что, не хочешь на семейный ужин? – иронизировала Света.

Я кивнула. Своим я не говорила, что забросила психолога, поэтому все равно пришлось бы где-то отсиживаться.

Глава 10. Бесплатная еда

Я вжалась в кресло. Мы выбрали столик у окна. Отсюда открывался вид на улицу. Снег сошел, трава еще жухлая. Вот-вот все станет ярко-зеленым и жизнерадостным. Обычно меня это раздражало. Весну я терпеть не могла. Все становились такими веселыми, будто начиналась новая счастливая жизнь. Странно, но сейчас я словно часть этих довольных людей.

– То есть тебе снится черноглазый темноволосый парень? – задумчиво уточнила Света, мешая трубочкой молочный коктейль.

Я пожала плечами. Думала, что подруга посмеется с этих сонных фантазий. Она ведь любила романы читать, а я ей такую историю выдала.

– Ты же знаешь, я не запоминаю сны, – промямлила я.

Перечитывая последние заметки, я об этом жалела. Казалось, во сне весело и вполне мило (если считать только сны с тем странным парнем). Я хотела их помнить! Это казалось важным.

– Покажешь заметки? – Света протянулась ко мне.

Я посмотрела на нее испуганно. Слишком личное. И я не все озвучила. Если подруга прочитает их, то поймет это. В исключения, о которых я умолчала, входили заметки о жестокости и последняя, что я пыталась научить того парня с подарками говорить. Он вроде все понимал, и я решила, что будет здорово, если тот еще отвечать начал бы. По крайней мере, именно так я написала в заметках.

Света устала ждать и приподняла вопросительно бровь.

Я покачала отрицательно головой. На этом ужин и закончился. Я собиралась заплатить картой за еду, но Света вдруг попросила оплатить наличкой.

– Зачем?

Подруга указала головой на официантку. И я полезла искать наличку. Заплатила за двоих. Оставила на чай. Удивительно, но Света прибрала наличку, а когда подошла официантка, то подруга приложила к терминалу свою карту. Я покосилась на Свету. Она накинула пальто на плечи и прошептала:

– Потом объясню.

Чек она тоже забрала. Мы вышли на улицу. Моя машина стояла на углу здания. Мы медленно шли к ней.

– И что это было? – полюбопытствовала я. – Ты поругалась с отцом, и он не дает тебе денег?

Такое случалось однажды, когда Руслан сбежал из города. Наши отцы знали, что мы со Светой дружим и бюджет тогда ограничили обеим. Сергей потом спрашивал с меня чеки, говорил, что не собирается вмешиваться в воспитательные меры отца Светы и кормить ее или Руслана. Пусть мирятся с отцом.

– Коплю.

– Зачем? – вновь спросила я.

Это ничего не объясняло.

– Говорила же, самостоятельная жизнь. – Мы стояли молча почти минуту. Света упорно не рассказывала о причинах своего поведения. Она достала из кармана мою наличку. – Слушай, я бы хотела тебе их вернуть, но я отложу их на случай, если ты решишь уйти от своих.

Подруга не знала, что у меня были причины этого не делать. Хотя в последние разы все спокойно. Я просыпалась довольной. Никаких повреждений. Жизнь налаживалась. Но я не верила в чудеса. Перед бурей всегда затишье.

– Оставь себе. – Я отодвинула наличку, которую Света не особенно сильно пыталась вернуть. – Что бы ты ни планировала с ней делать, бери. Мне не жалко денег Сережи.

Света грустно улыбнулась. Шутка определенно заслуживала большего, но, очевидно, подругу что-то сильно тревожило.

– Было бы здорово пожить вместе где-нибудь, где нас никто не знает.

Я осмотрелась картинно:

– Мы и здесь не знаменитости.

Света поправила очки на переносице и помахала. Она так ничего на прощанье и не сказала. Ощущение, что я ее обидела, но непонятно чем именно. Подруга скрылась за углом здания, метрах в пятнадцати припаркована ее машина. Я сомневалась, стоит ли догонять Свету, чтобы извиниться. Во-первых, мы не то чтобы поругались. Прямого конфликта не было. Во-вторых, она, казалось, не намерена говорить.

Я не знала, что делать. Общение с людьми — слишком сложная наука, мне неподвластная. Впрочем, как и все другие науки. Пока я раздумывала о собственной никчемности, ко мне подошли.

– Поболтаем?

Я осмотрела девушку так, будто видела впервые. Вроде Лида. Или как там она представлялась? Мы виделись когда? Недели две назад? Что, интересно, ей нужно? Она схватила меня за локоть и потащила обратно в кафе, откуда мы со Светой вышли несколько минут назад. Хватка была жесткой. От удивления я не сопротивлялась, покорно семенила следом.

Лида открыла дверь в кафе и впихнула меня внутрь. Я чуть не завалилась. Она толкала меня в спину, пока мы не добрались до дальнего столика в глубине помещения. Мы только упали на диванчик, как рядом возникла официантка. Та же, что обслуживала наш со Светой столик. Та, которой не досталось чаевых, потому что их забрала Света. Я поежилась от неловкости.

– Мы не готовы сделать заказ, – буркнула Лида.

Она вся дергалась как на иголках. Официантка смерила меня взглядом и выдала нарочито вежливо:

– Без заказа сидеть нельзя.

– Мы погреться, – прошипела Лида.

– На улице плюс пятнадцать, а вы в куртках. – Официантка сложила руки на фартуке.

Ее настойчивость восхищала. Очевидно, только меня. Потому что Лида сощурилась и злобно процедила:

– У нас тут вопросы жизни и смерти решаются, а вы со своими уродскими правилами прицепились. Неужели так сложно быть нормальными людьми?! Ощущение, что все забыли, что слово человек и человечность однокоренные!

Последняя фраза обжигала. В кафе прекратились разговоры, все смотрели на нас. Официантка стушевалась. Мне стало вдвойне неловко. Многовато на нее вывалилось. Не думаю, что она понимала за что. Да и я не представляла, к чему эта эмоциональная тирада, но чувствовала веру Лиды в свои слова. Видимо, официантка испытала что-то похожее, потому что кивнула и сказала:

– Принесу воды.

– Спасибо, – устало согласилась Лида и поникла, словно всю энергию потратила на вспышку.

Мы остались одни. Другие посетители не дождались скандала и потеряли к нам интерес.

– Так и что тебе нужно от меня?

– Расскажи все, что знаешь о моем брате. – Голубые глаза Лиды округлились. В них плескалась надежда и мольба. – Обещаю не сдавать тебя.

Я нахмурилась:

– Не сдавать?

– Да, просто помоги его найти. – Лида придвинулась. Мне отодвигаться некуда. Я спиной упиралась в угол диванчика. Она продолжала: – Ты же пыталась тогда, помнишь? Когда мы встретились в первый раз.

– Лицо твоего брата показалось знакомым, – оправдывалась я искренне. – Но сейчас я понимаю, что не видела его раньше.

Лида посерьезнела:

– Ну да. Удобная позиция – закрывать глаза на царящий вокруг беспредел.

Почему-то эта фраза меня разозлила. Лида не права. Но я не могла сказать, в чем именно.

– Ты меня в чем-то обвиняешь? – уточнила я, с трудом проглотив неизвестно откуда взявшуюся обиду.

– В бездействии.

Я покосилась на собеседницу. Выглядела вроде прилично. Волосы расчесаны, голова чистая, одежда опрятная, не так чтобы сильно. Ногти не погрызены. В общем, на сумасшедшую не походила. В отличие от меня.

– Слушай, – осторожно начала я, – ты неправильно меня поняла. Я немного нервная, и ты со своими листовками и пропажей брата заставила меня еще сильнее нервничать. Не знаю, почему побежала за тобой. Наверное, просто разволновалась. Я в те дни плохо спала и с домашними не ладилось…

– Если ты не виновата, то почему оправдываешься? – давила Лида.

– Потому что ты меня в чем-то обвиняешь! – не выдержала я и повысила голос. Получилось все равно достаточно тихо, но Лиде хватило, чтобы недовольно скривиться.

– А то ты не знаешь. – Лида подалась вперед. Она сверлила меня испытующим взглядом. Но я не понимала. Не дождавшись от меня никакой реакции, она отстранилась и спокойнее добавила: – Допустим, я тебе поверю. Ты знаешь, чем занимаются родители твоей подружайки?

– Светины? – переспросила я, будто у меня были другие друзья.

Лида кивнула. Рядом возникла официантка. Она поставила стакан воды на стол и выпалила:

– Мне правда неловко, но администратор просил узнать, будете вы делать заказ или освободите столик.

– Пять минут, – буркнула Лида, не отрываясь от наблюдения за мной.

Официантка самоустранилась. Я все же решила, что Лида на фоне переживаний о брате поехала кукухой. Ее можно понять, если бы Феликс пропал, то я бы носилась по городу, как сумасшедшая. Как Лида.

– У Светиного отца клуб, – пробормотала я из сочувствия, а не от страха из-за угрожающего вида собеседницы.

Она кивнула, будто я подтвердила какие-то ее мысли:

– И?

– Что, и? У нас вечер шарад или что? – Я устала от недосказанности.

– Ты была там?

Я не сразу поняла, там это где, но затем кивнула. В клубе бывать доводилось. Когда мне только исполнилось восемнадцать, Сергей предложил поработать в его агентстве. Какой-то мужик заказал празднование дня рождения. Весьма раскрепощенное. Несмотря на это, я спокойно отнеслась к делу. Бегала по клубу, который Сергей арендовал у отца Светы, и выполняла поручения. В конце концов, я так умоталась, что присела передохнуть и уснула.

Все уже было готово, даже гости собрались. Проснулась я настолько искалеченной, что клуб покинула на скорой. К сожалению, заметки написать не смогла, руки не поднимались. Было интересно, что же такое снилось, раз я проснулась в таком состоянии.

Мать же решила, что в клубе мне что-то подсыпали и, пока я спала, что-то со мной сотворили. Я пила воду из-под крана, а ела на кухне вместе с персоналом. Выдуманный матерью маньяк должен был быть или невидимым, чтобы это все провернуть, или несуществующим. Я склонялась ко второму. Потому что приступы с ночными повреждениями случались и раньше, а хотеть спать после стольких часов на ногах естественно. Но матери проще верить, что весь мир вокруг наполнен сумасшедшими, чем признать, что у ребенка есть проблема.

Она запретила Сергею брать меня на работу. Они даже поругались, что на моей памяти случалось нечасто. Отчим настаивал, что пора бы уже втягиваться в бизнес, пришло время сделать его семейным. Мать же просто орала, не удосуживаясь поисками аргументов. Она так почти никогда не делала. В тот вечер разумные доводы проиграли голосистой женщине. И вот, мне двадцать один, а я до сих пор на иждивении.

Пока отлеживалась заживая, я не желала возвращаться к работе. Общение с людьми утомляло. То и дело тянуло попросить тех, чтобы отстали. На работе так делать нельзя. Поэтому я держалась. А спустя два года слова Сергея, что мне пора делать попытки работать, дошли до меня. Отчима я знала, и устраиваться к нему казалось гораздо безопаснее, чем к посторонним людям. Те меня выгнали бы после первого кровавого сна. А вот Сергей к этому привык и готов был мириться, лишь бы я взяла на себя хоть какую-то ответственность.

Зачем Лида спросила о клубе Светиного отца? Кожа покрылась мурашками. Хорошо, под толстовкой этого не видно.

– И? – не выдержала молчания Лида, она вцепилась в мою руку.

– Говори уже, что тебе нужно. Я не понимаю, – прохрипела я.

Ее напор пугал. Она выглядела недовольной. И, казалось, запаниковала. Она боялась, что я не сдамся так просто и ничего ей не расскажу или что мне ничего не известно? Или, возможно, я была последней ниточкой, ведущей к ее пропавшему брату? И та оборвалась.

– Ты мне поможешь или нет? – просипела она так, словно ее голос сел от долгого отчаянного крика.

– Не понимаю в чем.

Лида вылетела из кафе, оставив меня в полном недоумении. Через минуту рядом возникла официантка, я оставила чаевые и направилась к машине с чувством, что чем-то провинилась перед Лидой, которую видела второй раз в жизни, и ее пропавшим братом, если не изменяла память, Максимом.