Герцог в треуголке

Глава 1. А я вам говорю - во всём виновато ЕГЭ!

‒ Так вот, о чём я… это не так работает. У этих расходов другой код бюджетной классификации, Иван! Исправляй до вечера, пока нам из-за тебя нам не прилетел штраф. Всё, жду! ‒ говорил, было, я по телефону с малолетним придурком, попавшим по блату на работу в государственное предприятие.

Уф, как меня уже достал этот дебил. Ему одно, он тебе другое… и чему их там только учат в этих «колледжах», этих жертв ЕГЭ! У меня отпуск, а он мне названивает… погодите, что это за звук?

‒ *Свист шин* ‒ отвлечённый разговором, я совершенно не заметил, как начал переходить дорогу на красный свет. Не повторяйте моих ошибок, дети, внимательно смотрите по сторонам и на светофор, а не то попадёте в отвратительное средневековье, где нечистотами провоняло абсолютно всё! К слову о нём! Сбитый машиной, я практически мгновенно помер.

… Спустя некоторое время …

Ух, что произошло..? Где я? Что с моим телом? Почему оно ощущается так неестественно?

‒ Ох, ты, наконец-то, проснулся! Я уж думала, ты уже никогда не проснёшься! Говорила же тебе не драться с ним! ‒ возле меня, аккуратно уложенного в постель, сидела какая-то девушка с заплаканными глазами, по щекам которой обильно лились ручьи слёз.

!?

‒ Кто ты? Где я? ‒ задавал я непринуждённо вопросы. Тем временем, отойдя от первых секунд радости, связанных с моим пробуждением, она застыла, не в силах вымолвить и слово.

Странная какая… кто она вообще? Почему я вообще здесь оказался? Ни разу не видел таких дурацких больничных палат.

‒ Брат, ты… т-ты не помнишь? Брат, это же я, твоя сестра ‒ Мария! ‒ едва удерживая себя от того, чтобы стать причиной ещё одного дождя из слёз, девушка несла какую-то тарабарщину, в то время как в дверном проёме появилось новое лицо.

‒ Кто ты!? У меня не было никакой сестры, я единственный ребёнок в семье! ‒ кричал я на уже расплакавшуюся девушку, совершенно не понимая происходящего.

Что происходит!? Где я оказался!? Почему она назвала меня братом!? Ничего не понимаю…

‒ Что за сыр-бор вы тут мне устроили, а? Лука, почему твоя сестра плачет? ‒ произносила грозного вида женщина, совершенно холодная с виду.

Лука? Кто такой Лука? Что это за цирк такой?

‒ Мама, Лука не помнит, что я его сестра! ‒ произнесла сквозь слёзы девушка, не способная выдавить из себя что-то большее в силу своей крайней расхлябанности.

‒ Лука, ты зачем свою сестру так пугаешь, а, паршивец? ‒ услышав это, суровая женщина тут же устремила свой взгляд на бедного парня. Явно разозлённая его поведением, она уже, было, готовилась обить того тумаками, но её остановила девушка, умолявшая не причинять ещё больше вреда, чем уже было нанесено. Очевидно, она очень переживала за его самочувствие и, совершенно понятно, питала не самые обычные чувства к нему.

‒ Кто вы все? Где я? Почему вы меня держите в своём доме? Разве я с вами знаком? Разве вы мои родственники? ‒ я, ошарашенный происходящим, тем не менее, лишь продолжал ухудшать ситуацию, как будто и без меня было мало хаоса.

‒ Ах ты, паршивец! ‒ женщина, взревев, оттолкнула девушку, после чего поколотила парня. Ушла она, впрочем, с крайне недовольным лицом.

Ух, больно же бьёт… чувствую себя так, будто из меня всю дурь на десятилетия вперёд выбили…

‒ Братец, ты как!? Тебе не больно!? ‒ тем временем, девушка всё продолжала, несмотря на сильную боль от удара, заботиться о парне, то есть, мне, больше, чем о себе.

Что она делает? Дура, что ли?

‒ Ты что делаешь!? Ты только что ушиблась головой, тебе стоит прилечь. Вот, ложись, сейчас организуем тебе лёд. Обожди чутка только… ‒ успокоившись, парень аккуратно уложил её в кровать и собирался, было, уже идти за льдом, как она его одёрнула.

‒ Ты чего? Где же ты лёд возьмёшь? Лето на дворе! ‒ говорила ему девушка с таким лицом, будто бы парень в бреду. Усмехнувшись, она повернулась обратно, сперва одарив парня тёплой, лучезарной, улыбкой. Вероятно, её очень порадовал тот факт, что он о ней так сильно заботится.

Чего это с ней? Совсем больная, что ли?

‒ Как откуда? Пойду на кухню, открою морозилку и достану мешочек со льдом, лето не помеха, ‒ посмотрев на неё, как на сумасшедшую, парень вышел из комнаты. Девушка же, услышав своего «брата», лишь посмеялась, так, будто бы он рассказал ей какую-то смешную шутку или анекдот.

Если так задуматься… а где у них тут кухня? Блин, спросить забыл…

‒ Ох, Лука, ты уже встал? Я думала, что ты в своей кровати весь день проваляешься… видать, с тобой точно что-то не в порядке, ‒ одарив меня презрительным взглядом, странная женщина скрылась.

Чего это с ней? Ей так не нравится то, что я у них нахожусь? Если так, то зачем они забрали меня к себе в дом?

‒ Ох, ваше благородие уже проснулось? Хотите кушать, верно? Не стоило себя так лишний раз вам утруждать, достаточно было в колокольчик прозвенеть, чтобы мы принесли вам кушанья… ‒ странно вида лакей, одетый в несуразную одежду, тоже нёс какой-то бред (как мне тогда казалось).

Ох, очередной пациент дурки. Кто на этот раз? Очередной шут?

‒ Просто скажи мне, где кухня. Мне нужен лёд, ‒ одарив его многозначительным взглядом, я спросил единственную нужную мне сейчас информацию.

‒ Извините, ваше благородие, но у нас нет льда, ‒ будто провинившись, слуга сжался, будто ожидая удара. Его, естественно, не последовало, в отличие от многозначительного взгляда, коим парень одарил странного мужчину.

Как они вообще тут живут безо льда? И что это вообще за шизик?

‒ Ох, ладно. Просто скажи мне, где тут холодильник? ‒ ощутив острое желание пробить своё лицо фейспалмом, парень, находясь уже чуть ли не на грани срыва, заунывным голосом спросил, где чёртов холодильник.

‒ Какой холодильник? У нас таких нет… ‒ на что получил закономерный ответ. Только тогда он начал что-то подозревать. До него долго доходило, но как дошло, так попёрло конкретно…

Нет холодильника!? В какой же деревне я очутился? Случаем, не на окраинах ли Химки? А то бывал я как-то там… еле свалил от этих деревенщин, едва поспевая подбирать за собой штаны. Хотя нет, даже там я, уверен, смог бы найти холодильник…

‒ У-у-уф… просто проведи меня на кухню, пожалуйста, ‒ обратился я к слуге, едва сохраняя хотя бы внешнее спокойствие.

‒ К чему вам туда? Там с минуты на минуту будет обед для слуг… ‒ на что тот лишь, недоумевая, что на меня нашло, объяснил, что туда сейчас не стоит ходить. В конце концов, к чему барину наблюдать за тем, как едят слуги?

Слуг? Я что, очутился в каком-то дворце олигарха? Откуда они здесь? Да и если я очутился в доме достаточно богатого человека, то почему здесь нет таких элементарных вещей, как холодильник и лампы? Здесь явно творится что-то очень странное…

‒ Извини, как тебя зовут? ‒ вежливо спросил я «слугу».

‒ Альфред, ваше благородие, ‒ и на мой вопрос был дан чёткий ответ.

Альфред, да… не самое распространённое имя в России, очевидно…

‒ Итак, «Альфред», ты можешь провести мне экскурсию по дому? ‒ спросил я его, ожидая, что тот не сильно занят.

‒ Да, конечно, ваше благородие, ‒ на что мне был вполне чёткий ответ, оправдавший все мои ожидания.

Отлично. Надеюсь, я смогу выудить из него информацию по поводу того, куда я попал…

‒ Слушай, Альфред, а как меня, по-твоему, зовут? ‒ спросил я его, воспользовавшись тем обстоятельством, что он – слуга, а я – господин, потерявший память.

‒ Я слышал, что вы потеряли свою память, но не ожидал, что это действительно так. Примите мои соболезнования, мой господин… ‒ произнёс он, выдавливая из себя слёзы… или мне просто так тогда показалось?

Мда… а просто ответить на вопрос нельзя..?

‒ Просто скажи, как меня зовут… ‒ заунывным голосом я произнёс в очередной раз свой вопрос, разглядывая портреты, коими был увешан весь коридор.

‒ Вы, ваше благородие, приходитесь седьмым сыном фрайхерра Кизельгура, Заальфельда и Рудольштадта, носящего герб великой династии Штауфенов, Отто Карлу Фридриху фон Штауфену. Вас зовут ‒ Карл Фридрих Иероним фон Штауфен… ‒ наконец-то, тот дал столь необходимую мне информацию.

Что же, мне и раньше не давало покоя заметно помолодевшее тело, но теперь, когда я услышал моё «имя», остаётся лишь два варианта, ‒ либо я тронулся умом и сижу в дурке, либо я переродился, как в тех самых пресловутых романах про попаданцев. Ввиду того, что первый вариант не очень радужный, предпочту верить, что это всё же второй случай.

‒ Альфред, ты случаем не знаешь, где мы сейчас находимся? Совсем память отбило, ничего не помню… ‒ спросил я, оправдываясь тем, что потерял память.

‒ Ох, мы находимся в родовом поместье вашего отца, Кизельгурском доме Багрового озера, ваше благородие.

Багровое озеро..? Интересно... неужели..?

Глава 2. В дорогу, в путь!

‒ Альфред, собирайся, мы идём к озеру! Ах, и не забудь взять пару помощников с лопатами и кирками! ‒ взволнованный, я, разумеется, моментально забыл про «сестру». Предвкушая интересное времяпровождение, я максимально подготовился к нему. Я взял одну небольшую кирку, валявшуюся в подвале ещё с тех времён, когда «мои далёкие предки» занимались разработкой «некоего месторождения», масляную лампу (которую я предварительно заправил), а также «отцовскую» книгу по геологии. Одетый в одну лишь рубашку, да штаны, я побежал к озеру, несмотря на предупреждения о том, что в озере обитает «страшный красный чёрт», убивающий каждого, кто осмелится выпить из него водицы.

… Спустя некоторое время, уже на месте…

Хм… каолин..? Интересно, конечно, но что мне с ним делать то? Я надеялся на заброшенную железорудную шахту, а не на это…

‒ Погодите, а это что? ‒ несмотря на окрики слуг, я, нисколечко не сомневаясь, полез в непонятную дыру, освещая себе путь одной лишь масляной лампой. Естественно, этого мне сделать не позволили. Схватив меня за шкирку, они оттащили меня от ямы. Лампа же, упав в дыру, через некоторое время погасла. Видать, лез я в затопленную пещеру. Учитывая глубину в несколько метров (исходя из времени полёта лампы) я, попав туда, скорее всего, умер бы от переохлаждения (если бы не стукнулся обо что-нибудь, конечно же) или, по крайней мере, сильно бы пострадал (это точно).

‒ Что вы делаете, ваше благородие!? ‒ казалось бы, подобного Альфреду человека трудно разозлить. Он выглядит, в конце концов, как самый безобидный человек на Земле (или где мы там сейчас), но, разумеется, способен и на агрессивное поведение, как сейчас, например.

Стоп, действительно, что это я творю? Что со мной? Разве я привык совершать подобные бездумные поступки? Неужели предыдущий владелец тела (или оно само) влияют на моё психологическое состояние? Не будь здесь Альфреда, я бы сейчас купался где-то там, внизу, знакомился бы с местными обитателями подводного мира…

‒ Не знаю… меня вдруг захватила какая-то странная мысль… ‒ естественно, я попытался было оправдаться, но мои жалкие попытки сделать это остались совершенно без внимания.

‒ Извольте собираться, ваше благородие, ведь мы идём домой, и вам советуем, ‒ наконец-то, тот приобрёл прежнее доброе лицо и нейтральное расположение духа.

Уф, как же хорошо, что мне удалось так просто отделаться…

… Уже в доме …

‒ Ты!!! Жалкий бездельник, я тебе разве не говорила, что ты сегодня отъезжаешь к своему в Остмарку?Ты специально сбежал прямо перед его приездом? ‒ орала на Луку упитанная женщина, явно не знающая умеренности в еде и вине, его так называемая «мать».

‒ Нет, разумеется. Дорогая матушка, я вроде бы уже говорил вам это, но я потерял память. Откуда мне знать было, что за мной приедут, если вы об этом ни словом не обмолвились? ‒ надев свою маску, отлитую из чистейшего хладнокровия, я спокойно отбивал глупые обвинения тупой свиньи, от которой пахло страшным перегаром. Некоторые могли бы счесть это за пассивную агрессию в сторону собственной же матери, но я скажу вам вот что – это «нечто» не моя мать. Моя мать – благородная, добродетельная и энергичная женщина, сумевшая воспитать трёх достойных людей, в том числе и меня, а это – жалкое подобие человека, погрязшее в своих деструктивных желаниях.

‒ *Шлепок*, выметайся, выблядок шлюхи, и чтобы глаза мои тебя не видели, понял? ‒ но, разумеется, для неё любой упрёк, любая попытка ей перечить – нонсенс, достойный порицания и хлёстких ударов по щеке. Несмотря на то, что её удар, очевидно, был тяжёл, болезнен и оставлял довольно заметные порезы на лице, я его стойко сдержал. Отвечать подобному животному в его манере было бы слишком низко для меня. Она не достойна того, чтобы я унижался ради неё.

Жалкая пьяница… ну ничего, я от души напляшусь на твоих костях, когда ты сдохнешь от цирроза или передоза…

‒ Ох, вижу, вы уже готовы, господин? Весьма похвально, а теперь, пожалуйста, садитесь в телегу, нам предстоит долгая дорога, господин, ‒ прервать этот цирк сумел только вошедший в своих грязных ботинках в гостиную мужчина, аккуратно подозвавший, без всяких ругательств и прочего, как нормальный человек, Луку.

‒ Да, конечно! ‒ я, разумеется, не промедлил покинуть помещение, наполнившееся до пределов напряжением.

Уф, надеюсь, у этого «дяди» будет получше, чем тут. Хотя, что вообще может быть хуже, чем жить с этой придурошной? Не удивлён, что её оставил собственный же муж…

… Спустя некоторое время, уже ближе к вечеру, начался дождь, так что мы остановились в постоялом дворе, чтобы переночевать в нём …

‒ Итак, племянничек, как много ты помнишь? ‒ стоило нам только войти в арендованную нами комнату, как незнакомец, вёзший меня всё это время, внезапно раскрыл тот факт, что он – и есть тот самый дядя. Интересно, впрочем, зачем он поехал лично за мной…

‒ Честно говоря – вообще ничего. Совсем недавно я даже не знал своего собственного имени… ‒ разумеется, шутить с подобным воякой (у него на поясе висел меч, с которым, он, казалось, был совершенно неразлучен) я не стал, выложив сразу все карты на стол.

Ну, что же, будем надеяться, что он клюнет на подобное.

‒ Отлично… что же, полагаю, у тебя много вопросов ко мне, не так ли? Не стесняйся их задавать мне, я буду рад дать все интересующие тебя ответы, ‒ на удивление, подобный суровый мужчина (ростом приблизительно метр восемьдесят, что весьма внушительно) оказался весьма благоприятно настроен по отношению ко мне.

‒ Было бы неплохо, для начала, узнать ваше имя, дорогой дядюшка, ‒ естественно, я начал с самого первого и самого очевидного вопроса, который я просто обязан был спросить.

Ну, будем надеяться, что на этом наше общение не закончится сразу же, ха-ха!

‒ Меня зовут Вильям, парень, но ты можешь обращаться ко мне просто на «отец», ‒ что же, можно с уверенностью сказать, что этот дедуля (которому на вид всего лет сорок, правда, но, тем не менее) хороший шутник.

‒ Хорошо, «отец». Вопрос первый – куда мы едем? ‒ разумеется, ответ я уже знал, по крайней мере, частично, но слово «Остмарк» мне особо ничего не говорило, так что пришлось уточнить.

Я слышал, что мы, вроде бы, отправляемся в Остмарк, но не совсем понимаю, где это и что мы там будем делать. Надеюсь, «отец» сможет мне объяснить этот момент более подробно, потому что одного только названия «Восточная марка» мне не хватает для полного душевного спокойствия…

‒ Ох, мы едем в мои владения – Эйсенское герцогство, а если быть точнее, то в замок Нойсмерк, что расположен в пригороде Ульфхайма. Оно занимает довольно значительную часть границы с дикими племенами, так что его ещё называют Остмаркой, ‒ ну, что же, он, по крайней мере, прояснил то, что мы едем в, вероятно, одно из самых опасных мест государства, название которого я даже не знаю... прелесть то какая!

‒ Ясно… а что насчёт причины? ‒ что же, хороший вопрос, хотя ответ вполне очевидный.

Эйсенское герцогство… судя по всему, мой новый «отец» ‒ крупный (один из крупнейших) землевладелец, важная часть военного аппарата, и, скорее всего, родственник правящей династии. Неплохо, неплохо, с этим можно работать…

‒ Видишь ли, я всю свою жизнь провёл на войне, так что у меня не получилось заиметь собственного наследника (ну, и по некоторым другим причинам также, но не будем о них). К счастью, мне не составило особого труда забрать тебя у твоего дурака отца, так что ты теперь, официально, мой сын и, по совместительству, наследник всех моих владений. К несчастью, ты потерял память, но, по крайней мере, это облегчит тебе учёбу, ‒ не знаю даже, плакать или радоваться. С одной стороны, Лука, то есть, я, теперь наследник целого герцогства, член высшей аристократии, обладатель многих почётных титулов и т.д. Но, с другой стороны, теперь я буду вынужден посвятить всю свою жизнь военному ремеслу, что ли? Надеюсь, что нет, потому что закончить, как Вильям я не хочу.

‒ Наследник..? Сколько мне лет то вообще, «отец»? ‒ хм, хороший вопрос. Действительно, странно, что Лука не спросил это ещё в самом начале своего пути у, например, Альфреда, но, раз уж выдалась такая возможность, то почему бы и нет?

Всё время забываю спросить об этом. Надеюсь, он это знает. По крайней мере, это было бы логичным, ведь он озаботился юридическим оформлением усыновления.

‒ Ну, вроде бы 15, я не сильно углублялся в подробности того, когда именно ты родился. Я знаю только то, что моя дочь умерла 15 лет назад, рожая тебя. Вероятно, тебе столько же сейчас, ‒ Вильям, расположившийся на одной из двух кроватей, вдумчиво сидел на ней, удерживая в своих руках свой длинный меч, находящийся в ножнах.

‒ … ‒ некоторое время держалось напряжённое молчание, но я всё же решился прервать его, несмотря на некоторые опасения, ‒ и что же меня ждёт в Эйсенском герцогстве? ‒ спросил я своего «отца»…

Глава 3. А вы ноктюрн сыграть смогли бы?

‒ Учёба, разумеется! Хороший правитель – образованный и мудрый человек. У герцогства множество проблем, которые может решить только человек с крепкой рукой, в руках которого – перо и книга, а не только меч и щит… ‒ довольно интересное утверждение от человека, что потратил всю жизнь на войну, честно говоря. С другой стороны, стоит ему отдать должное за то, что он, вопреки тенденциям эпохи, стремится к восшествию просвещённого монарха, способного не только резать глотки другим, но и участвовать на равных в полемике, дискуссии и словесных спорах.

‒ Мне вот интересно, а практика предусмотрена учебной программой? ‒ странно только то, что он пытается рассказывать об этом воспитанному жестокой матерью подростку, имевшему лишь базовую грамоту. Впрочем, возможно, его вдохновила сцена, в которой Лука проявил всё своё благородство и хладнокровие, встав, тем самым, на значительно более высокую ступень развития, чем его мачеха? Да не, быть такого не может…

Было бы неплохо получить собственный надел для экспериментов. Давно уже, если честно, помышлял о смене деятельности в сторону предпринимательства. Когда же ещё, как не сейчас, когда я снова юн и энергичен, делать первые шаги в этом направлении? Тем более, если есть подобные ресурсы.

‒ Что ты имеешь в виду, мой дорогой Лука? ‒ впрочем, сам Вильям, и это видно по его руке, внезапно разжавшей ножны меча, был весьма удивлён вопросом своего подопечного.

‒ «Отец»… видишь ли, ты прав, как мне кажется. Хороший правитель – образованный правитель, но ведь недостаточно обладать одной только грамотой, чтобы успешно править столь обширными землями, подобным твоим. Необходимо также иметь серьёзный опыт в деле организации административного управления территориями, их эффективного налогообложения, построении надёжной и эффективной кадровой системы, как в военной, так и в гражданской сфере… а ведь это только самый минимум, необходимый любому правителю для достижения настоящего, долговременного успеха! ‒ сделав небольшую неловкую паузу после употребления слова «отец», Лука всё же продолжил свою речь под удивлённый взор Вильяма, искренне поражённого словами юного плута.

‒ К чему ты клонишь, юный плут? ‒ воодушевлённый риторским искусством мальчика, закалённый вояка не нашёл лучшего способа выразить своё довольство им (а также своим выбором), чем отшутиться. Естественно, не смотря на негативный и даже угрожающий оттенок произнесённой им речи, никакого реального злого умысла или цели оскорбить у Вильяма не было. Он искренне улыбался и смеялся, как умел, пускай это и было весьма устрашающее зрелище из-за давнего повреждения голосовых связок герцога, с чем и была связана его незначительная, но весьма выделяющаяся хрипота.

А он довольно забавный, чем-то даже напоминает мне моего деда Максима, любившего рассказывать мне страшные истории. О том, как он, во время очередного своего дальнего похода в море, побеждал на кулаках или при помощи гарпуна самих Сциллу и Харибду (разнится в зависимости от количества употреблённого алкоголя), или как он встретил скелет самого свирепого Полифема, тысячи лет назад побеждённого Одиссеем… эх, были же времена…

‒ К тому я клоню, «отец», что нужно учиться не только теории у знаменитых наставников и учителей, но и практике, управляя собственным феодом. Без практики нет теории, а без теории нет практики, разве не так? ‒ разумеется, Лука продолжил подбивать Вильяма на то, чтобы выдать ему какую-нибудь несложную в управлении землю, которую он смог бы использовать для «получения практического опыта», а по факту – для укрепления собственного авторитета и власти.

‒ Интересная идея. Пожалуй, я обдумаю её... а теперь приступай ко сну. Завтра нас снова ждёт долгая дорога, особенно ухабистая и опасная в эти дни зноя, периодически сменяемого постоянными дождями и мощными ливнями, ‒ закончив свою речь, Вильям моментально уснул. Казалось, что ему даже не нужна подушка или какая-либо иная спальная принадлежность. Он просто сидел на кровати возле входа, всегда бдительный (а иногда и вовсе параноидально подозрительный), постоянно готовый ответить на любую выходку потенциального врага. Возможно, всё дело в невероятной самодисциплине и военном прошлом (хотя оно, конечно же, никуда не делось), но зрелище было действительно невероятное. Впрочем, его парнишка, а если быть точнее, то такой же взрослый лоб, как он (по крайней мере, он так думает), привыкший к тяжёлой и утомительной работе главного бухгалтера, умел засыпать только так. Ему только дай повод и он тут же, буквально моментально, отрубится. Это можно было бы даже назвать супер способностью, если бы это не было характерной чертой всех очень занятых людей.

… Спустя пару недель, уже в замке Нойсмерк…

Мда, не таким я себе представлял замок самого (!) герцога… в общем-то, особых ожиданий от банального средневековья у меня не было. Тут, как и полагается, никаких особых удобств, из туалета – горшок (и кусты в парке, очевидно, но он побрезговал), и тот хуже сельской ямы будет. Естественно, также никакого душа, разве что из плохо пахнущих «отходов» городских жителей, выливаемых прямо на улицу, да и то только по ночам… в общем, да, только ванны, и те редки. Впрочем, Луке, часто ходившему в походы, ещё во времена своей пионерской юности, было не привыкать к условиям жизни, не сильно отличавшимся от уровня каменного века.

…

‒ Слушай, Лука, сегодня я тебя представлю своим вассалам. Твоя главная задача – произвести на них хорошее впечатление. Их поддержка тебе очень понадобится, когда тебе придётся отстаивать с мечом в руках моё наследие. Они итак о тебе не самого высокого мнения из-за репутации твоей мачехи и отца, так что их первое и, обязательно, положительное впечатление о тебе будет крайне важным, понял? Если ты с этим справишься, то, считай, Лука, что собственный лен у тебя уже в кармане, хорошо? ‒ разумеется, как понимающий многое правитель, Вильям прекрасно осознавал, как сильно мнение вассалов об их правителе (или его наследнике) влияет на успешность правление оного. Естественно, он не желал запороть столь важное событие, поэтому приложил все усилия для того, чтобы этого не произошло. Луку и нарядили, будто принца, и этикету, манерам учить стали… одним словом – все силы бросили на это дело.

‒ Хорошо, «отец», я понял…

… Вечером, в медном зале, где Вильям часто устраивал пиры для своих верных соратников и вассалов (большая часть из которых часто была также и в первой категории) …

Какое же это скучное до ужаса мероприятие… одни пустые разговоры, да безвкусные яства… знал бы я, что меня ждёт подобная судьба, то так критично о камеди клаб и прочих тухлых шоу я бы не высказывался. В них хотя бы можно пошутить над нелепой пародией, а тут самый настоящий фарс, в то время как ты сам – самый главный клоун.

‒ Друзья, сегодня мы все собрались здесь, чтобы чествовать долгожданное прибытие моего наследника, Карла Фридриха Иеронима фон Штауфена! Этот тост я посвящаю ему! За твоё здоровье, Фридрих! ‒ этот хитрец, очевидно, не просто так выжидал, пока все на пире не опьянеют до нужного состояния. Разумеется, это всё было частью его безумного плана по представлению Луки в благоприятном свете перед его ближайшими сподвижниками, основной массой важнейшей (для любого буферного государства, призванного защищать территорию сеньора, разумеется) военной аристократии. Разумеется, даже некоторое количество алкоголя способно сильно притупить любой острый ум, снизив внимание к деталям.

‒ … ‒ естественно, сам он лишь продолжал сидеть на своём неприметном кресле, в тени своего «отца», встав лишь для того, чтобы все смогли его обозреть, тощего, худого, болезненного и блеклого, пускай и украшенного в богатые одежды. Впрочем, публика была весьма непритязательная, так что и такой его облик приняли, лишь бы быстрее переключиться обратно на веселье, вино и дев. Редкие непьющие соратники (члены элитного конного отряда, охраняющего герцога, эдакие гетайры средневековья) лишь изредка оглядывались на «серого кардинала» за спиной, перешёптываясь.

Что же, скоро пирушка перейдёт на этап «тусовка пьяных мужланов, бухих в стельку», так что, если всё пойдёт по плану, то через час-полтора я смогу свалить отсюда

‒ Неужто нашего царя пленил своими чарами, чародей… скажи-ка ты мне, бестия, какие проклятья на него ты наложил, что он тебя! Тебя, плешивого гада, воспитанного шлю*ой и проигравшимся игроком, сделал своим сыном и наследником! ‒ как вдруг против него обратился один из самых крупных бугаев Вильяма, ещё и явно подвыпивший.

‒ Как знал ведь, ‒ естественно, всё не могло пройти гладко, без сучка и задоринки. Обязательно должен был найтись подобный человек, что обосрал бы всем малину. Что же, такой действительно нашёлся. Не самый уважаемый (из-за своего крайне скверного характера, полностью перечёркивающего все его положительные качества), но один из самых сильных, людей Вильяма стал подобным ослом, которому нужно было испортить всем праздник. Естественно, после подобных громких заявлений и, тем более, оскорблений он продолжаться попросту не мог. Девы, ублажавшие мужчин на пиру, мгновенно удалились от них в сторону, а оные, крайне недовольные произошедшим, даже перестали чавкать, погрузив весь зал в гробовую тишину в один момент.

Прости, Вильям, но мне придётся выйти из сделанного тобой укрытого местечка, чтобы ответить на подобный плевок в сторону моей чести…

‒ По тебе, бестия, колокола звенят! Ложью твоею недовольные, отравленные твоими чарами, колдун, они попадали сами, да всё равно звенят по тебе! ‒ мерзко разевая свой рот, он показывал, насколько в «плачевном» состоянии была стоматологии в средневековье, ибо у него отсутствовало больше половины зубов, в то время как другая, остальная, была то жёлтой, то коричневой, то чёрной (где как, уж не знаю даже как он умудрился так). Этот недалёкий мужлан, разумеется, поносил честь как своего господина (в конце-то концов, это его наследник), так и, что самое важное, самого Луку…

‒ Чары, говоришь..? Колокола попадали… а иная голова, которая чарам верит, сама, что колокол… пустая! ‒ не «страшась» (вернее, не подавая своего страха) ничего, Лука подошёл к своему одноглазому тёзке (по среднему имени), Фридриху, по прозвищу Циклоп, да постучал ему, еле дотягиваясь своим кулачком, по голове. Естественно, отзвук был звонкий, будто бы в его голове, вправду, было пусто. Несмотря на лёгкий налёт театральщины, публике очень понравился данный эпизод. И развлекающие мужчин женщины, и сами пирующие воины, разумеется, заполнили весь зал оглушительным смехом. Каким-то невероятным образом Луке удалось выйти абсолютно сухим из воды, ещё и унизив своего оппонента.

Неужели каждое моё действие должно превращаться в часть циркового представления? Это что, какое-то дурацкое проклятье?

‒ Тварь! Убью! ‒ разумеется, тот тотчас же рассвирепел, схватил свой меч, и хотел было уже проткнуть бедного Луку, как вдруг споткнулся, не справившись с «управлением» своего тела, приземлившись своим жирным горлом на кромку своего же меча. Будь он менее усерден в его натачивании, возможно, ему бы не пришлось барахтаться по полу, пытаясь остановить быстрое истечение кровью, но, увы.

‒ Смотрите, люди! Этот человек, который собирал меня убить, растянулся, переправляясь от пола к праотцам! ‒ естественно, молодой наследник решил тут же осмеять погибшего столь бесчестным и глупым образом воина. Впрочем, тот был хоть и ублюдком, но своим для остальных пирующих, так что все предпочли смеху минуту молчания, чтобы почтить павшего (хотя он всё ещё барахтался в луже собственной крови).

Ладно, это уже перебор. Думаю, стоит удалиться в свои покои, раз уж есть возможность уйти. Хоть книжку какую почитаю…

Глава 4. g2-g4, e7-e5, f2-f3, d8-h4.

‒ Лука, пускай и ты не справился со своей задачей на отлично, но ты хотя бы постоял за себя, не страшась даже самых опасных из моих людей, защитив своё достоинство. Полагаю, хотя бы этим ты внушил моим вассалам хоть капельку уважения к себе. Разумеется, уже этим ты заслужил себе право владеть своей землёй, ‒ естественно, оставить без награды своего наследника, пускай даже и конкретно так провалившегося, Вильям не мог. Скрепя сердцем, он выделил Луке одно из своих небольших шато, при котором было всего три деревни. Делать там, разумеется, особо нечего, никакой опасности для его подопечного там, конечно же, нет, делай что хочешь, как говорится, лишь бы законы не нарушал.

‒ Благодарю. Надеюсь, ты уже уведомил моих наставников и учителей о том, что я переезжаю? И да, что насчёт деталей… например, налогов? Могу ли я оставлять при себе все налоги? Могу ли я ими распоряжаться так, как мне захочется? ‒ разумеется, жид по своей природе, Лука сразу же соскочил с учёбы на деньги, ну кто бы мог сомневаться!

Что же, надеюсь, что обойдётся хотя бы без необходимости личной санкции Вильяма на каждую покупку…

‒ Чуть попозже, ближе ко времени твоего приезда на новое место, я тебе пришлю бумагу, дарующую тебе право собирать от моего имени налоги. Их ты, конечно же, можешь оставить все себе. Более того, я назначил тебе небольшую пенсию в 500 драхм каждый месяц, но учти, что я буду внимательно изучать то, как ты тратишь свои деньги. За этим будет специальный человек, который будет ожидать тебя в твоём имении. Он же тебе прояснит интересующие тебя детали, если это понадобится, ‒ вполне щедрое предложение, если учесть, что на 500 драхм можно приобрести мельницу, или содержать целую роту наёмников (тут ещё по цене, правда, смотреть надо) примерно полгода. Разумеется, назначенная Луке субсидия была весьма солидной. В сравнении с ней доход от трёх жалких деревушек и шато был также жалок, как оборванный голодранец на фоне настоящего богача.

‒ Отлично, жду не дождусь возможности испытать свои возможности на деле! ‒ конечно же, тогда ещё Лука не знал, много это или нет, но он был рад уже тому, что ему вручили в руки полную свободу действий, да ещё и дали постоянный доход. Обняв своего великодушного покровителя, он вышел из комнаты, чтобы начать собираться. Вернее, готовить себя морально к поездке (у него после прошлой то ещё поясница не перестала болеть, а тут снова в долгий путь), так как все вещи давно уже были собраны.

Что же, осталось только занять себя чем-нибудь, пока снаряжают караван… вот только чем? В принципе, можно было бы и в шахматы поиграть, но есть ли они тут?

…

‒ Ваше сиятельство, чего желать изволите? ‒ разумеется, более подходящего способа узнать нужную информацию, кроме как спросить об этом у слуг, явно прекрасно знающих жизнь аристократов до мельчайших мелочей, он не нашёл, так как постеснялся спрашивать об этом напрямую у них самих. Тем более что такой возможности у него и не было в данный момент.

‒ Как привыкли скрашивать досуг местные достопочтенные лица? ‒ расположившись на кровати, Лука, впрочем, не постеснялся спросить подобную глупость у одного из важнейших лиц замковой прислуги, личного камердинера самого Вильяма, благо, что тот был поблизости.

А ведь, действительно, чем они занимаются то, помимо работы?

‒ Утром – богослужение, в обед – обеденный перерыв и чтение, вечером – богослужение, ужин и небольшой промежуток перед сном. Обычно Его светлость использует это время для работы, другие – на чтение, а самые безнравственные – на всякие развлечения в городе, обычно. В дни отдыха же господа отдыхают за охотой, участвуют в турнирах, спортивных состязаниях, слушают стихи или музыку, и так далее и тому подобное, ‒ заунывным голосом спрашивал изрядно уставший за день камердинер.

‒ Отлично, а какие игры для досуга на одного или двоих ты знаешь, или видел, быть может? ‒ разумеется, он сразу же указал на предмет своего искреннего любопытства.

Наверное, стоило сразу, не томя, спросить это, а не заходить с угла, так я бы хоть не выглядел таким уж деревенщиной в его (и многих других, разумеется) глазах… а, впрочем, плевать.

‒ Разве что нарды, да кости… но это не совсем развлечение для лиц вашего уровня, ‒ к счастью или нет, доступного искомого предмета не оказалось. Любимых шахмат в этом месте, по-видимому, ещё не существовало, как и карт.

‒ Отлично… можешь послать кого-нибудь, чтобы мне принесли несколько листов бумаги и какие-нибудь письменные принадлежности? ‒ лишённый спокойного нормального досуга взрослого человека, Лука не нашёл более хорошего способа заменить его, как привнести в мир, буквально с порога, что-то новое, а заодно и заработать на этом. Задумавшись над тем, с чем именно и как познакомить местных, да и себя, в том числе, он совершенно не заметил, как встал с кровати и начал ходить кругами.

Полагаю, что было бы неплохо сделать шахматы. А что, вполне простая игра, которая наверняка будет популярна в высшем свете… другое дело, что, вероятно, это займёт слишком много времени. Впрочем, наверное, как-нибудь да получится выкрутиться…

‒ Да, конечно, ваше сиятельство, ‒ получив приказ, безымянный камердинер (уверяю вас, он уже привык к тому, что его имени никто, кроме него, да прислуги, не знает) тут же покинул молодого господина, дабы приступить к другим своим обязанностям. Лука же, оставленный в одиночестве, просто лежал на кровати, разбирая собравшийся у него в голове ворох мыслей, пока, наконец, ему не принесли то, что он и просил.

…

‒ Ваше сиятельство, вот несколько свободных чистых листов, а вот перо с чернилами, как вы и просили. Если на этом всё, могу я быть свободен? ‒ перо, конечно, не карандаш, им чертить не вполне удобно, но Луке было немного (а если быть точнее, то совсем) плевать на это, так как нынче он был настолько богат, что ему спокойно отдавали даже столь вопиюще дорогие письменные принадлежности.

‒ Нет, не свободен. Постой-ка пока за дверью, всё равно ты мне скоро снова понадобишься, ‒ даже не удостоив слугу взглядом, он выхватил письменные принадлежности у него прямо из рук (посчитав его слишком медлительным), после чего буквально сразу же приступил к своей «работе», даже не дожидаясь того момента, когда оскорблённый бедняга покинет комнату.

Так, у шахматной доски в сетке, если не ошибаюсь, примерно 64 клетки (8*8). Каждая примерно по 5*5 сантиметров, да..? Примерно 10 сантиметров отступа от игрового поля… итак, само поле у нас, получается, 40*40 сантиметров, а вся доска – 50*50 сантиметров. Материал – дерево, складная – нет, разумеется (чтобы не усложнять производство). Мануал… пожалуй, пока что нет, надо сначала сделать саму доску и фигуры… к слову о последних…

…

‒ Наконец-то! ‒ приступив к последним, Лука немного не ожидал того, насколько же сложным, в итоге, окажется создание «качественного» дизайна фигур. Благо, у него хотя бы был хороший опыт создания различных поделок, в том числе и шахмат, на уроках по труду. Не будь его, он бы, наверняка, не смог вспомнить всю технологию (хотя сам он делал оные из дерьмовой советской фанеры, конечно), но, так или иначе, первый этап производства любой вещи на этой планете – проектирование, был завершён.

Лепота! Осталось только найти местного мастера-ремесленника, что был бы рад сделать для меня мою придумку, да побыстрее, желательно…

‒ Господин, у вас всё в порядке? ‒ слуга, ждавший уже пару часов, разумеется, был крайне внимателен к происходящему в комнате. Периодически он даже отваживался заглядывать в щель, чтобы увидеть, что же такого интересного там делает Лука, раз это дело непременно сопровождается различными одобрительными звуками, а также постоянным тырканьем его, обычного слуги, за информацией самого разного рода.

‒ Да, конечно! Кстати, мне нужно к «отцу», не проводишь? ‒ прихватив свои чертежи (сделанные в трёх проекциях, разумеется), Лука собрался навестить своего покровителя, чтобы обсудить недавно возникшие обстоятельства. Понимая то, что ему предстоит вести сложную беседу, он, разумеется, не мог их не взять. К тому же, желая быстро создать предприятие (а как же иначе), он наметил примерную технологию производства (весьма наивную и предельно общую, требующую значительной доработки при помощи опытных и обученных профессионалов, но всё же), планировку цеха, который он собирался построить (или купить, если получится), а также прочие документы (вроде бизнес проекта), наличие которых под рукой было обязательно при обсуждении бизнес-проекта.

Что же, пора приступить к наиболее сложной части плана, надеюсь, «это» прокатит…

‒ Разумеется, господин… ‒ слуга, удивлённый необычным воодушевлением Луки, не смел ему перечить, несмотря на то, что герцог был занят в данный момент довольно важной работой (хотя для него самого это была скорее отдушина от постоянной бюрократии) – смотром гарнизона замка на плаце.

…

‒ Тебе что-то нужно, Карл? ‒ разумеется, тот совершенно не ожидал того, что Лука присоединится к нему на смотры.

‒ Полагаю, стоит, пока что, повременить с этим делом, а вообще, мне действительно интересно посмотреть за тем, что ты делаешь со своими солдатами, ‒ оный же не решился отрывать герцога от его любимого занятия, портя ему настроение обсуждением деловых, а кроме того, денежных вопросов.

‒ Ничего особенного, Карл, я просто проверяю солдат, ‒ довольный присоединением Луки к нему, он предпочёл проигнорировать реальную причину его прибытия, хотя прекрасно понимал, а кроме того, отлично знал её.

‒ «Отец», а это ополчение или солдаты на постоянном жаловании? ‒ естественно, Лука, застрявший теперь здесь на час другой, хотел как-то скрасить своё время. Понимая крайнюю ограниченность его знаний об этом мире, уровень полноты которых находился где-то между новорождённым и ребёнком, он решил, раз уж попал в такую ситуацию, узнать немного больше об устройстве этого мира.

‒ Жители замка обязаны защищать его в случае опасности, а также нести гарнизонную службу… но к чему твой вопрос? ‒ разумеется, его «отец» и сам заинтересовался, но уже тем, почему его весьма импульсивного и крайне неординарного «ребёнка» это вообще заинтересовало.

‒ Полагаю, ваша немногочисленная кавалерия состоит из двух неравных частей – тяжёлых бронированных всадников, обязанных вам военной службой за земельный надел, в рамках сеньории, а также лёгкой кавалерии, скорее всего, наёмной, ‒ но его вопрос остался незамеченным. Более того, даже проигнорировав прямой и чёткий вопрос герцога, он всё ещё упрямо продолжал гнуть свою линию.

‒ Да, ты абсолютно прав. Моя кавалерия состоит из двух неравных частей ‒ довольно бедной мелкой аристократии и дворян, что представляют костяк моей тяжёлой кавалерии, а также наиболее знатной её части, крайне влиятельной и чрезвычайно богатой. Но, опять же, к чему ты это? ‒ несмотря на послушно данный им ответ, герцог решил не уступать юному дарованию в упрямстве.

‒ Пехота же, скорее всего, наёмная. В лучшем случае – даже собственная… но не задумывались ли вы о том, как, и можно ли это изменить? Стоит ли исправлять подобное положение? Не кажется ли вам, что кроется неразрешимая проблема, смертельный изъян, в том устройстве, что есть у войска, состоящего из ненадёжных наёмников и столь же неверных рыцарей? ‒ и вновь игнор, полный и беспощадный. Впрочем, вопрос действительно хороший, но выглядит довольно странно, если учесть, что его задаёт 15-летний парнишка, периодически проверяющий по-дилетантски доспехи солдат, просто копируя при этом все движения герцога (в конце концов, сколько не копируй чужое, а оригинал не переплюнуть, если нет знаний и опыта, лежащих в основе успеха оного).

‒ Вопрос то, конечно, хороший, но что ты предлагаешь? ‒ разумеется, крайне удивлённый подобными речами Луки, даже заставившими его хорошенько призадуматься, герцог совершенно не обращал внимания (или предпочёл проигнорировать) на бездарное копирование его техники (держа в уме мысль, что ему действительно стоит заняться его военным образованием более плотно). Равно как и на постоянное игнорирование его вопросов, конечно же.

‒ Централизация, для начала, разумеется. Почему бы не воспользоваться обширной казной и предлогом в виде внешнего врага для постепенного поглощения земельных наделов мелкой аристократии при заключении кровного союза с крупнейшими её представителями? Пара удачных браков, пара лет активного присоединения чужих земель, постепенное возвышение дворянства и замена оным привычной потомственной аристократии, и вот, у тебя уже мощный оплот и опора для дальнейших действий. В конце-то концов, разве можно спорить с человеком, владеющим всей землёй в герцогстве? ‒ разумеется, чем дальше шла речь Луки, тем ниже оказывалась челюсть его приёмного отца. Говорить подобную крамолу в присутствии нескольких сотен людей? Трудно даже сказать, храбрость ли это, граничащая с безумием, или просто откровенная глупость.

‒ Допустим, ты достигнешь успеха в этом деле, что дальше? ‒ тем не мене, герцогу было действительно интересно, что же такого Лука предложит в рамках дальнейших действий.

‒ Секуляризация, если кратко. Десятину отменить, земли у церкви отнять, саму её под полный свой контроль поставить, а в государстве объявить полную религиозную терпимость! Однако, разумеется, начать стоит загодя, прощупать почву и, затем, набрав всю возможную силу, обрушить на духовенство мощнейшей силы удар. Такой, чтобы выбить навсегда у неё из-под ног землю и поставить под полный контроль… ха-ха, неплохая шутка, да? ‒ пускай Лука и весьма наивно попытался завуалировать свой спич под эдакую шутку, но было очевидно, что это его истинные намерения, и, если честно, планы у него действительно наполеоновские. С другой стороны, герцога, разъярённого и раздосадованного крамольными (особенно по части церкви) речами своего наследника, вдруг осенила «гениальная» мысль ‒ его испытывают. Ярость и гнев, вмиг возникшие и обрётшие силу, также внезапно исчезли, чтобы их место заняли гордость и радость. Лука всего день играет роль того, кто унаследует дело всей его жизни, а уже прощупывает почву под его ногами. Да, тревожно… тревожно за то, насколько быстро его протеже прогрессирует. Всего несколько дней назад он вёл совершенно детские наивные разговоры, а уже сегодня он выискивает его слабости (по крайней мере, так показалось лично ему; причины же подобного поведения Луки, естественно, гораздо более прозаичны)… разумеется, Вильям был более чем горд за своего внука (а именно им он ему и приходился по кровному родству)…

Глава 5. Герой ли он?

‒ Ха-ха, действительно, неплохая шутка, *шёпотом* но больше так не шути. Хотя, знаешь, мне действительно понравилась твоя идея насчёт создания регулярных частей, которые будут уделять всё своё время делу улучшения своего мастерства в военном искусстве. Пожалуй, стоит создать небольшой такой отряд, сотню солдат другую, чтобы он выступал в роли моей дополнительной личной охраны и элитной силы, из которой я смогу брать кадры для армии. А что, идея неплохая! ‒ зациклившийся на себя, Вильям совершенно забыл про смотр солдат, в результате чего Луке пришлось закончить её саму, как он умел (хотя ему и активно, и весьма эффективно, помогали помощники замкнувшегося в себе дедули). Примерно к тому же моменту его «отец» закончил наговаривать себе под нос всякую тарабарщину.

‒ Рад за тебя, а теперь, если ты не против, «Отец», можем мы перейти к одному моему очень важному делу..? Вернее, даже двум… ‒ раздражённый, Лука не стал церемониться с ним, решив, наконец-то, идти напролом.

Уф, я просто теряю время. Пора уже приступить к делу, пока солнце не начало клониться к закату.

‒ Ох, ты всё-таки завёл эту тему, да..? Ну, что же, пожалуй, я не против… ‒ и, кто бы мог сомневаться, ему подобный грубый ход не сильно понравился. Он всё ждал, когда же его внук заговорит о том, над чем он работал целый день, ни на минуту не выходя из своей комнаты. Его голова буквально кипела, размышляя над тем, каким же именно образом он решит обратиться к нему за помощью, а он не нашёл ни единого способа сделать это лучше, чем пойти напролом.

‒ Да. Полагаю, ты уже знаешь, что я пришёл к тебе за финансовой поддержкой для моего проекта. Я бы хотел обсудить условия, на которых ты сможешь её мне оказать… ‒ огорчённый вид Вильяма, впрочем, нисколечко не помешал Луке продолжить рвать все шаблоны отношений, что сеньора с нижестоящим вассалом (а в рамках феодального права он именно что и является оным), что «отца» с сыном (коим он воображал себе Луку, довольно холодного, кто бы мог подумать, к едва знакомому с ним человеком).

Наконец-то. Что же, надеюсь, что мой скромный опыт в представлении бизнес проекта различным большим шишкам действительно поможет мне.

‒ Хорошо. Что ты там задумал на этот раз? ‒ заинтересованный кипой бумаг, которую принесли слуги Луки, призванные его ловким хлопком, Вильям таки клюнул на приманку.

‒ Я хочу организовать производство одной игры, с помощью которой люди смогли бы организовать полезный и интеллектуальный досуг… в том числе и в полном одиночестве, ‒ чем Лука не замедлил воспользоваться, начав свою небольшую презентацию.

Есть! Он клюнул!

‒ Да? И что это за игра такая? ‒ Вильям же продолжал подыгрывать Луке, наивно полагавшему, что ему действительно есть дело до каких-то там игр, когда он тратит большую часть своего времени (да и потратил большую часть своей жизни уже) на сдерживание диких племён.

‒ «Шахматы». С её правилами Вы можете ознакомиться более подробно в мануале, который я разработал для игры, но, если кратко, то на доске, состоящей из 32 белых и 32 чёрных (всего 64) клеток, играют два игрока. У каждого из них по 16 фигур. Главная из них – король. Главная задача в игре – защитить своего короля и поставить «шах и мат» королю другого игрока. Для этого игроку дан обширный арсенал из ферзя (она же королева), двух слонов, двух коней, двух ладей и 8 пешек. Полагаю, эта игра не только понравится аристократам, но и будет ценна с точки зрения пропаганды верности вышестоящему сеньору. К слову, я собрал некоторую информацию и сформировал статистику. Судя по всему, весь капитал, затраченный на организацию моего предприятия, окупится всего за пару месяцев после начала продаж, после чего уже начнёт приносить первый доход… ‒ разумеется, его, заядлого любителя различных настольных игр, тут же прорвало после этих слов…

Что же, будем надеяться, что он хотя бы попробует осмыслить всё это, ха-ха!

‒ Что же… действительно, весьма интересно, ‒ но Вильяма больше заинтересовала статистика (пускай и созданная на коленке), приведённая Лукой. Даже если учесть, что данные, из которых она сформирована, крайне ненадёжны (в конце концов, откуда Лука мог взять качественные данные за пару часов, даже не выходя из комнаты?), её чёткая структура и потрясающая точность измерений, удивляют не меньше, чем содержание кратких комментариев, прикреплённых к различным графикам. Вильям был буквально поражён тем, что всё это математическое великолепие было создано человеком, у которого даже образования то и нет (пускай это и зародило в нём, определённо, некоторый скептицизм по отношению к работе Луки).

‒ Надеюсь, Вы заинтересованы в моём проекте. Чего вам стоит организовать небольшое производство? Подумайте сами – сегодня вы мне одалживаете небольшую сумму на его организацию, а через некоторое время я её вам возвращаю в полном размере с процентами (или в виде доли моего предприятия), в то время как вы, кроме того, ещё и возвращаете значительную её часть себе через налоги, а потом ещё и начинаете получать налоги от моей деятельности. И это уже не говоря о том, что даже моё небольшое предприятие окажет положительное влияние на рост благосостояния БУКВАЛЬНО всего города! ‒ разумеется, после этого Вильям уже попросту не мог отказать Луке. Было слишком много «За» и слишком мало «Против», чтобы он не клюнул на крючок…

Ну, теперь то он уж точно не сможет отказаться, да?

‒ Хорошо, я снабжу тебя всей необходимой суммой, но делить мы прибыль будем пополам. Половина мне и половина тебе. Весьма честно, не находишь? И, кстати, не забудь, что у меня скоро день рождения. Надеюсь, ты подготовишь мне хороший подарок к нему… ‒ одарив Луку многозначительным взглядом, Вильям наконец-то скрылся в сопровождении своих ближайших сподвижников, мигом начавших обсуждать произошедшее только что произошедшее.

‒ Немедленно приготовь мою поездку в город! ‒ естественно, Лука решил не терять ни секунды лишнего времени (которого у него, разумеется, не было вообще с недавних пор).

Что же, у меня есть некоторое время до 29 мирминаля. Надеюсь, я смогу успеть всего за три недели.

‒ Как пожелаете, господин… ‒ эх, если бы его пылкость и энтузиазм также разделяли и другие…

…

‒ Ох, смотрите, это разве не молодой господин? Что он забыл в городе, в такое то время? ‒ но, увы, эти сравнительно положительные качества были лишь предметом для чужих рассуждений за обеденным столом. Разумеется, абсолютно никто не воспринимал его всерьёз, в том числе и ремесленники, к которым он обратился, пускай вида они и не подавали…

…

‒ Этот приветствует вас от лица всего цеха, мой господин. Есть что-то, чем мы бы могли услужить вам? ‒ хотя сомневаюсь, что вообще возможно не увидеть явно натянутые на хмурые лица улыбки.

‒ Да, конечно. Я бы хотел нанять вашу гильдию для одного дельца… ‒ впрочем, они стали ещё туже после того, как Лука, отвлечённый буквально на секунду бурлящими внутри него эмоциями, проявил свой истинный оскал. Хоть и на мгновение появился он, но, видимо, по какой-то странной причине, все вдруг обрели сверхчеловеческие рефлексы, так что злобная ухмылка молодого наследника не осталась без внимания. Тем не менее, это быстро понял и сам Лука, решивший перейти к агрессивному наступлению.

Ну, что же, посмотрим, смогут ли они распознать «очевидную» ловушку юридического характера в предложенном мною договоре, по которому их задницы, ввиду совершенно случайного стечения ряда неблагоприятных событий, перейдут под мой полный контроль…

‒ Этот внимательно слушает ваше предложение, ваша светлость! ‒ склонив свою голову ещё ниже, чтобы Лука не увидел его застывшего лица, начальник цеха, тем не менее, продолжил любезничать, ожидая благоприятного момента для безболезненного отказа.

‒ Видишь ли, у меня есть один план… и так уж случилось, что у меня, к сожалению, совершенно нет опытных рук, вроде ваших, почтенный мастер гильдии, чтобы осуществить его собственными силами. Поэтому, я, разумеется, решил обратиться к наиболее известной гильдии в городе за рабочей силой и опытными специалистами, которые смогли бы управиться с моим проектом. Конечно же, оплата будет более чем щедрая. В конце-то концов, я, как-никак, наследник самого герцога Вильяма. Я бы опозорил его и свою честь, не оплатив ваш труд по достоинству, со всей щедростью. Что скажете? ‒ ну, что же… полагаю, стоило ожидать подобной наглости и подлости от человека вроде Луки..?

Посмотрим, клюнет ли он...

‒ Пожалуй, нет никакого вреда в том, чтобы обсудить его? ‒ казалось бы, произнесена то была лишь простая фраза, но она вызвала такую перемену эмоций у Луки. Пожалуй, ещё чуть-чуть и он бы не сумел больше скрывать своего дебильного злобного смеха больше. Впрочем, в цехе всё ещё стояла гробовая тишина. Молчаливая стража наследника герцогского титула послушно дожидалась того момента, когда объект их самоотверженной защиты закончит свои дела. Сами же работники, тем временем, прерванные вышеупомянутой персоной, были совершенно конфужены произошедшим. Они не могли ни продолжать работать своим молотком, ни хотя бы попытаться вымолвить хотя бы одно единственное слово.

‒ Что же… я предлагаю следующий расклад. По контракту я заплачу вам половину от общей стоимости работ в качестве аванса, если вы согласитесь на него. Во-вторых, я заплачу вам премию в 25% от стоимости всех работ, если вы управитесь в срок. В-третьих, я готов прямо сейчас одолжить вам всю оставшуюся сумму стоимости всех работ под 0% процентов в годовых с возможностью досрочного погашения долга, а также, возможно… прощением его, если вы управитесь вовремя. Кроме того, в случае успеха вы станете основным подрядчиком герцога… впрочем, вам стоит поторопиться со своим решением, потому что вы лишь один из множества моих вариантов. К сожалению, вскоре я, возможно, вынужден буду отлучиться по делам в свой домен. Разумеется, я хочу закончить столь важный проект (и личный) для меня проект до этого момента. Так что, если вы отказываетесь, то, пожалуй, мне стоит попытать счастья в другом месте. В конце концов, на вас ведь свет клином не сошёлся, ха-ха! ‒ хотя, кажется, Лука слегка переборщил со слащавостью предложения. Уж больно оно хорошее, чтобы в него поверил хоть один разумный человек с головой на плечах. Впрочем, на стороне парня всё ещё были крайне невежественное, и крайне опасное, стремление недооценивать его, а также его собственное вполне сносное актёрское мастерство. По крайней мере, у него весьма хорошо получалось отыгрывать наивного дурочка, готового подписать любой бредовый контракт…

Ну же… давай!

‒ Эм… полагаю… нам, как мне кажется, не стоит упускать такую выгоду..? ‒ но, увы, настоящим идиотом оказался жалкий гном, не додумавшийся даже прочитать контракт, который ему суют под нос.

‒ Прелестно! Вот контракт, ваша подпись требуется здесь, здесь и здесь… отлично! Приятно иметь дело с вами, господа. Завтра сюда прибудут мои люди и передадут вам дальнейшие указания. Надеюсь, вы не против небольшого контроля со стороны заказчика? ‒ впрочем, стоит признать, что эта глупая улыбка, которую так и хочется стереть с лица Луки, оказалась вполне полезной, по-видимому. С другой стороны, нельзя отрицать и другие детали, учтённые Лукой при составлении плана по обдуриванию настоящих наивных дурачков... например, идеально подобранное вечернее время, когда умственные и физические силы у работяг уже на исходе, а также напряжённая атмосфера принятия решения, в которой трудно не совершить серьёзную ошибку.

Итак, первый этап плана пройдён успешно. Пожалуй, настало время для второго...

Глава 6. Какие-то странные дела...

‒ Да, конечно, почему нет? – наивно ответил Луке начальник цеха.

‒ Хорошо… ‒ в ответ, тот лишь пожелал им доброго вечера и, развернувшись, ушёл вместе со всей своей свитой восвояси.

…

Полагаю, это можно считать успехом? Я добавил в договор пару пунктов, которые, в случае «опоздания» строительные работ, позволят мне взять фактический контроль над всем цехом посредством хитрой системы специальных наблюдателей и инспекторов с широкими экстраординарными полномочиями. Правда, я не думал, что получится с первого же раза обдурить этих парней. К счастью, у них нет влиятельного покровителя в городе, что мог бы воспрепятствовать моим «инициативам». Можно сказать, это ошеломительный успех!

‒ В замок, господин? ‒ лакей Луки, приставленный к нему Вильямом, озадаченно смотрел на уставившегося в свой собственный кулак парня, за которым ему было положено наблюдать.

‒ Я? Да, я в замок, а ты – едешь на местную каменоломню, чтобы разведать местность. Можешь кого-нибудь заодно с собой прихватить… ‒ Лука же, совершенно не смущённый его взглядом, спокойно ответил, продолжая пялиться вниз с потупленными глазами.

Строительство нового цеха потребует значительного количества строительных материалов. В договоре прописано, что камень для стройки можно закупать только на каменоломне Айнгольда, так как там «камень нужного качества» и «отличная цена», но всё это брехня. Реальный мотив – каменоломня расположена в довольном глухой деревушке, окружённой лесами. Это наилучшее место для проведения засады…

‒ Извините, господин, мне, видимо, что-то послышалось, повторите ваши указания, пожалуйста… ‒ его, естественно, не поняли. Какая каменоломня в Айнгольде, какая разведка…

‒ Нет, не послышалось. Ты прямо сейчас собираешь свои манатки и едешь разведывать местность. Тебе положено найти и оборудовать идеальное расположение для засады. На всё про всё тебе даётся неделя… и да, можешь взять кого-нибудь с собой. Однако помни – миссия совершенно секретная, так что за её провал или раскрытие своей личности я тебя под трибунал пущу, понял? ‒ в ответ на подобную грубость, он, разумеется, получил лишь команду в приказном тоне. Впрочем, он хотя бы смог заставить Луку выйти из его «транса».

Он идиот, что ли? Неужели дяде Вильяму нравится подобный сброд? Сказал же – я еду домой в замок, а ты практически в одиночку шуруешь в лес, полный бандитов, буквально перед самым наступлением темени... ох, да, теперь понятно… а, впрочем, плевать. Я буду только рад узнать, что он подохнет от ржавой вилы или лопаты какого-нибудь разорившегося крестьянина, а если нет, то и отлично!

‒ Так точно, господи-и-ин… *бормочет* утырок… ‒ конечно же, подобное не могло остаться незамеченным. Пускай он и не смог ослушаться его приказа, но всё же причём втихую, передал Вильяму не самые лестные отзывы о его «наследничке» через одного из своих подчинённых.

‒ Так-то лучше, сэр Кай… ‒ хоть и дурак, Лука всё же прекрасно понимал, что он, рыцарь Кай (один из обедневших представителей рыцарства, поступивший на службу к его «отцу» ради жалования), ему обязательно как-нибудь нагадит. «Навряд ли он запорет засаду, но, скорее всего, Вильяму то уж точно расскажет о моих планах», ‒ так думал наш «наследничек».

Пожалуй, придётся снова раскошелить кошелёк…

‒ Так точно, сэр Кай! ‒ радушно ответил Каю, лакею Луки, его подчинённый, только что получивший новый приказ.

‒ Проигнорируй его приказ, ‒ хозяин его начальника же, подождав, пока оный уйдёт, следуя полученной от него же директиве, обратился к нему.

У этого, вроде бы, есть взрослый сын?

‒ Извините, господин? ‒ но, разумеется, добродушный (настолько, насколько ему позволяет профессия) солдатик ничего не понял из того, что ему сказал Лука.

‒ Знаешь, я тут недавно слышал, что твоему сыну уже 14 лет. Он вроде бы умный мальчик, да? Как думаешь, ему нравится учиться? ‒ услышав, что Лука упомянул его сына, рыцарь сразу же смутился, ошарашенный вниманием столь высокого по происхождению человека к нему, обычному слуге…

Смогу ли я, интересно? Я ведь не знаток убеждения или шантажа, а сразу прыгаю в столь сложный случай… а, впрочем, пускай. Посмотрим, что получится.

‒ К чему вы это, господин? ‒ но вмиг ожесточился, вспомнив «проигнорируй его приказ».

‒ Видишь ли, тут в городском университете недавно открыли новый набор. Я мог бы посодействовать поступлению твоего сына… но, знаешь, у меня недавно проблемка одна нарисовалась. Думаю, ты уже догадываешься, что я хочу от тебя, не так ли?

Интересно, это я такой гений или тут все действительно такие наивные и глупые? Удивительно, что мой безвкусный шантаж работает на всех подряд, но, полагаю, не мне жаловаться.

‒ Обещаете, что поможете моему сыну попасть в Имперский университет юстиции? ‒ впрочем, жался подчинённый Кая долго. С одной стороны – принципы и убеждения, а с другой – столь редко выпадающий людям его достоинства шанс взобраться чуть выше по классовой лестнице в жизни, пускай даже и требующий предательства собственный чести. Казалось бы, несложный выбор для обычного человека, погрязшего в различных пороках, но встретил Лука самого настоящего моралиста… и это самая настоящая трагедия – трагедия бедного человека, которому дали выбор без выбора. Недолгие размышления привели его к разумному заключению, что Лука, так или иначе, найдёт способ изжить его с этого света, если он откажется подчиняться ему. Позволить себе выбрать принципы солдат, от которого зависела судьба его детей и вновь беременной жены, не мог…

‒ Да, конечно! ‒ поэтому, в конце концов, он сдался. Окроплённый дождём Неба, плачущего по своему потерянному сыну, солдат пожал руку Луке, соглашаясь и принимая свою судьбу стать апостолом пагубного влияния своего нового влиятельного покровителя.

Успех! Надо же… пожалуй, я знаю, что мне стоит попробовать сделать чуть позже.

‒ Надеюсь, что вы меня не обманываете… ‒ но, разумеется, солдат, не шибко сильно доверял своему покровителю, пускай и согласился на его условия.

‒ Не бойся. Когда придёшь в замок, то сообщишь Вильяму о том, что у Кая есть грешки, вместо того, чтобы сдать меня ему, понял? И помни, что только в этом случае твой сын попадёт в университет, а если ты не выполнишь обещанного… думаю, ты знаешь, что будет с тобой и твоей семьёй. А теперь аккуратно веди повозку в замок и притворяйся, будто бы ничего не произошло. Когда ты мне снова понадобишься, то я сам тебя найду, ‒ что, впрочем, не сильно волновало самого Луку. Он, естественно, полагал, что этот солдат уже под полным его контролем, так как взял под контроль самое важное для него – семью. Поэтому, недовольный тем, что его блестящий доспех попал под мощный вечерний ливень, он спрятался поглубже в повозку.

…

‒ Слушаю тебя … ‒ произнёс своим холодным тоном Вильям, стоявший напротив окна в своей повседневной одежде, уставившись на непогоду за пределами замка.

‒ Эм… боюсь, что достопочтенный рыцарь Кай выказывает признаки неподчинения по отношению к юному господину… во время конвоирования юного господина обратно в замок он самовольно удалился в неизвестном направлении… ‒ бедный докладчик же, боясь бросить свой взгляд на спину грозного господина, из-за угрызений своей совести, рассказывал версию произошедшего по Луке.

‒ Да..? ‒ переспросил его, будто подозревая что-то, Вильям, аккуратно удерживая бокал с прекрасным вином в руках.

‒ Боюсь, что это действительно так… ‒ естественно, этот жест с его стороны не на шутку напугал Сергия, вечного исполнителя чужой воли.

‒ А что ты думаешь о моём наследнике, Фридрихе? Как бы ты его охарактеризовал? ‒ будто учуяв его страх, Вильям аккуратно повернулся в его сторону и быстро сблизился с ним чётко выверенными шагами, соблюдая воистину грациозную аристократическую походку. Однако же, он остановился ровно в шаге от уже, верно, нагадившего под себя от страха Сергия, докладчика. Разумеется, чтобы пафосно испить до дна бокал прелестного вина, а затем, столь же грациозно, разорвать дистанцию между ними.

‒ Эм… пожалуй, он… обладает деловой хваткой..? Извините, этот не очень хорошо знаком с юным господином, простите его, пожалуйста… ‒ естественно, ответ был отвратительным с точки зрения информативности и оставлял желать лучшего, так как к этому вопросу, очевидно, Сергий был совершенно не готов…

‒ Не стоит. Однако верно, он, действительно, весьма активен и решителен в своих действиях. Определённо, можно сказать, что он обладает «деловой хваткой», как ты это называешь, ‒ впрочем, к удивлению неуклюжего докладчика, он «понравился» Вильяму.

‒ С-с-спасибо, ваша светлость… ‒ буквально секунду назад готовый испустить дух, оный, услышав эти благостные слова, тут же вздохнул с облегчением.

‒ Теперь же, ступай к себе, ты заслужил свой отдых… ‒ впрочем, практически сразу же после этого герцог приказал тому идти домой, не дав насладиться внезапно свалившимся на него облегчением.

…

‒ Ну, как прошло!? ‒ однако стоило уже расслабившемуся Сергию двинуться в сторону своего дома (хотя обычно он ночует в казарме), как его тут же схватил за руку внезапно появившийся из-за угла Лука.

‒ Ну, мне трудно сказать… Господин принял меня весьма холодно, но, видимо, ничего не подозревает. По крайней мере, этот так подумал на основании того, что господин отпустил этого домой… ‒ наивняк, как первый шаг –

Если бы всё было так просто… навряд ли бы Вильям стал самым могущественным герцогом во всей империи, будь таким простаком. Вполне возможно, что он уже что-то подозревает, но пускай. Попытка замылить его взор, наверняка, не приведёт ни к чему хорошему.

‒ Теперь я могу идти? ‒ тем временем, серьёзно уставший за время дневной службы, агент Луки действительно желал хорошенько отдохнуть дома, в кругу своей семьи, раз уж он смог, пускай и чисто случайно, улучить для этого момент.

‒ Ладно, иди, но прежде – сделай обговорённое дело. Понял? ‒ сказал ему Лука, прежде чем отпустить своего подельника, схваченного за шиворот.

Если он сделает всё верно, то схема должна выгореть. Надеюсь, он меня не разочарует…

Глава 7. Свобода, равенство и братство..?

*…Где-то в глухом лесу, где горел ночью костёр, а ветер поднимал сожжённые частицы некогда живого…*:

‒ Достопочтенный рыцарь Кай, я выполнил ваше указание... юный господин будет… наказан, я полагаю? ‒ нет зверя страшнее, чем человек, вынужденный нести бремя защиты настоящего семьи… а также его будущего. Озабоченный лишь достижением счастливой жизни для самых близких, невзирая на необходимость попрать собственные принципы, он будет готов идти до конца... будет готов совершить любое необходимое зло.

‒ Молодец, а пока… давай сыграем наш маленький спектакль. Полагаю, он всё ещё в неведении касательно того, что его ждёт? ‒ и вовсе не то зло, что прямо в своих злодеяниях, но то, что старательно прикрывает «необходимостью» свои поступки, устилая себе ими дорогу прямо в ад…

‒ Да… ‒ но довольно о человеческих пороках, давайте лучше осмотримся…

‒ Хорошо. Что он там удумал? ‒ и что же мы видим? Пожалуй, если не обращать внимания на яркий пример того, как коррупция, подпитываемая грехами человеческими, извращает даже самых честных и благодетельных из нас, то мы увидим лишь красивый, девственный лес.

‒ Юный господин полагает, что вы станете жертвой его интриг… он желает, чтобы вы устроили засаду транспортной колонне, везущей камень тем цеховым мастерам. Он планирует воспользоваться образовавшейся задержкой в работах, чтобы взять под свой контроль весь цех посредством целого ряда юридических ловушек, а вам он нарекает… стать жертвой его корыстных планов, скажем так… ‒ что же мы услышим, кроме адских воплей демонических созданий, жаждущих выбраться из ада? Пожалуй, лишь шелест листьев, движимых приятным, тёплым летним бризом…

‒ Жертвой? ‒ что же мы учуем, кроме запаха серы, кою переполнено всё жилище несущего свет? Пожалуй, сладкий аромат свежей лесной дичи, зажаренной на костре..?

‒ Да. Он полагает сопроводить конвой, якобы в качестве жеста доброй воли. В ходе засады юный господин покинет конвой в спешке, якобы раненный, после чего объявит на вас охоту. Так как он будет знать ваше местоположение, ввиду того, что прежде он самостоятельно укажет вам, где вы должны будете ожидать его с «наградой», то он быстро настигнет и, немногим позже, избавится от вас. Чуть позже он обвинит достопочтенного рыцаря Кая в нападении с целью убить его, а подтверждением этому станут «поддельные письма», как он их назвал. Он воспользуется этим «досадным случаем», чтобы шантажировать своего приёмного отца… ради денег и власти. Разумеется, эта история, по его мнению, будет замята и останется в пределах замка, чтобы не запятнать честь и репутацию дом. Однако он, к тому моменту, уже овладеет цехом… и заполучит деньги, чтобы удачно их преумножить… ‒ или, быть может, прелый запах отвратительных одежд двух гадких засранцев, не знающих ни ванны, удела аристократов, ни душа, удела немыслимых богов будущего, ни хотя бы бани, удела давно умерших квиритов?

‒ Ясно… ясно. Молодец, ты заслужил, ‒ произнёс Кай, после чего, измерив своего слугу с ног до головы презрительным взглядом, кинул ему под ноги кошель сомнительного происхождения, полный иностранных монет ‒ динариев…

‒ П-подождите… ‒ делать этого ему, совершенно точно, не стоило, ведь теперь его подчинённый, ранее всё же колебавшийся, теперь окончательно укрепился в своей вере, что сложившаяся ситуация, в которой подонок, подобный Каю, получает значительно лучшее жалование и несравненно большие жизненные перспективы, несправедлива…

‒ Ты хотел сказать что-то ещё? ‒ нет, ему и раньше казалась чрезвычайно несправедливой система, известная нам как сословное общество, однако теперь ему вдруг стало «очевидно», что её необходимо либо разрушить на корню, либо присоединиться к тем, кто извлекает наибольшую выгоду…

‒ Извините, достопочтенный рыцарь Кай… юный господин также велел мне передать вам «это», ‒ сразу же после этих слов слуга протянул Каю свою крепкую руку с мешком золота, гораздо большим того жалкого мешочка, что кинул ему достопочтенный в качестве подачки. Естественно, «рыцарь», потеряв всякое приличие, тут же выхватил оный из его рук. Довольный жалким видом погрязшего в жадности и алчности Кая, слуга продолжил свою речь ‒ эти подарком он выражает вам свою благодарность. Впрочем, часть денег вы всё же вынуждены будете потратить на наёмников, так как привлекать к засаде бойцов из замка вам строго настрого запрещено… ‒ впрочем, в обоих случаях лучшим союзником ему в этом деле казался, как бы иронично это не прозвучало, Фридрих, подающий большие надежды…

‒ Вот же идиот… да на эти деньги же можно нанять целый отряд ландскнехтов! Странно, правда, что он решил использовать денарии вместо драхм, но мне, если честно, плевать, ведь они даже ценнее… ‒ по крайней мере, он был всяко выше по своему положению, чем какой-то там рыцарь Кай, а также, по-видимому, вовсе не был обременён условностями общения разных сословий. Кроме того, он был гораздо приятнее в общении, пускай и у него тоже были свои «заскоки», так скажем. В частности, любовь употреблять странные и непонятные слова на абсолютно незнакомых ему языках, но об этом как-нибудь потом…

‒ На этом всё, достопочтенный рыцарь Кай. Теперь я вынужден покинуть вас, чтобы не вызвать у юного господина подозрений своим долгим отсутствием… ‒ произнёс слуга, после чего, поклонившись в ноги Каю, аккуратно обратился к лошади и, не вызывая суеты и не выказывая ни единого признака беспокойства, рысью умчал в сторону замка.

‒ Да вали ты уже, даннский выблядок ‒ а вдогонку ему, в обмен на всю его вежливость и поцелуи в зад, вылетело нещадное, страшное оскорбление.

*…Уже в замке, в том же тёмном углу, что и прежде…*:

‒ …Не томи, ты лучше расскажи ‒ он купился? ‒ впрочем, возвращаясь к нашим баранам… следует отметить, что стоило бы Луке уже завязать со всей этой шекспировской театральностью. Это не сюжет Макбета или Короля Лира, хотя для них всё тоже может закончиться крайне плачевно, ведь каждая совершённая ими ошибка рискует стать критической. Здесь театральности и напускным страданиям души не место. Это жестокий, сложный мир, здесь жестокость и интрига правят балом…

Ох, как же я взволнован… столько адреналина я, пожалуй, не ощущал со времён моей молодости, когда я активно занимался скайдайвингом…

‒ Да, юный господин… он поверил каждому моему слову. И он даже дал мне этот странный мешок… ‒ и да, слуга был достаточно умён, чтобы сообщить своему повелителю о подачке, полученной им от рыцаря. Тем паче, что он не имел ни малейшего понятия о том, как обменять весь этот металлический хлам на «реальные» деньги, ещё и без риска для своей карьеры.

‒ Ох, денарии… интересно, откуда они у него оказались? Жалование ему выплачивают драхмами, в то время как денарии, в основном, используют для торговли купцы с Востока… знаешь, я специально выторговал денарии для этого дела, чтобы позже обвинить его с их помощью в службе загранице, но, видимо, он всю свою жизнь посвятил тому, чтобы сделать максимально простым своё уничтожение. Эх, если бы я только знал, что всё выйдет вот так вот, то, разумеется, не стал бы тратить своё время, силы и ресурсы, чтобы заполучить эти дурацкие монетки… Ох, извини, совсем забыл про тебя. В качестве премии за хорошую работу, специально для тебя, я обменяю эти монеты и выдам тебе их полную стоимость по текущему курсу, но… ‒ знаете, это неумение Луки заткнуться, пожалуй, даже можно счесть милым, в определённом смысле…

Не ожидал, что он действительно окажется предателем… но насколько же глупым надо быть, что каждому встречному-поперечному кидать кошель, полный сомнительных иностранных монет? Тем более, что ему, ветерану двух восточных компаний, должно быть хорошо известно о том, что мы лишь совсем недавно заключили перемирие с «Великой Восточной Империей Швайне»... это же насколько надо быть глупым, чтобы так разбрасываться деньгами враждебной страны? Хотя, полагаю, здесь могут быть немного другие представления о государственной измене…

‒ Но? ‒ впрочем, я не могу представить себя ни одного человека, что не счёл бы лаконичность речи его собеседника за лучшее качество, чем болтливость Луки.

‒ Видишь ли, это займёт некоторое время… сам понимаешь, что это не обычная валютная операция. Ты же не будешь против, если я выдам тебе награду после того, как мы закончим дело? Примерно к тому моменту я как раз закончу, ‒ пока Лука продолжал заливать мозг слуги различными ненужными ему подробностями, он сам был настолько тронут подобным отношением Луки к нему, что у него даже пробилась слеза. Слишком нечасто простолюдины испытывают подобное справедливое и, что ещё более важно, равное обращение от тех, кто гораздо более высок статусом. Даже не подозревая о прошлой жизни Луки, о которой не забыл, пожалуй, только самый внимательный читатель, отличающийся прекрасной памятью, он, тем не менее, почувствовал определённое родство с Лукой. Хотя социальная дистанция между ним и юным господином, вбитая ему в голову ещё в детстве и отпечатанная, словно стигма, в самом его естестве, разумеется, не давала осознать этого полностью.

Полагаю, стоит вознаградить усердного сотрудника, чтобы укрепить его лояльность. Так ведь, наверное, поступают хорошие правители..?

‒ Да, разумеется, конечно, юный господин! Этому, однако, как он полагает, стоит знать, что вы собираетесь предпринять далее, юный господин… ‒ разумеется, ему ничего не оставалось сделать, кроме как отринуть столь противоестественное для него чувство родства с аристократом, что, наверняка, просто скрывает своё высокомерие…

‒ Хватит уже обращаться к себе на «Этот то… этот сё…». Веришь или нет, но меня бесит, когда ты так говоришь. Чувствую себя мерзким ублюдком, когда ты так унижаешься. Так что прекращай всю эту свою фетишистскую тему и начинай уже говорить, как человек. Особенно в моём присутствии, ‒ а вот и первая критическая ошибка – воспитание Луки из того мира слишком сильно отпечаталось на нём, чтобы он мог и дальше терпеть подобный бред. Долой сословные ограничения! «Liberté, Égalité и Fraternité», как крик души и наш девиз! Ну, а если серьёзно, то у Луки просто кончилось терпение. Не каждый из нас смог бы столь долго терпеть подобные анахронизмы (для него они именно ими и являются) в общении, так что давайте просто пожмём ему руку за то, что он вообще начал это делать…

Заколебали уже… лично бы деклассировал всех, кто подобным образом говорит, будь на то моя воля…

‒ Эм… простите, юный господин, но этот не совсем понимает, о чём вы говорите. Имеет ли этот право на объяснение? ‒ естественно, так просто не ликвидировать последствия многовекового вбивания подобных токсичных отношений между представителями разных сословий, но Лука хотя бы попытался…

‒ Ох, буду проще – общайся со мной, как с «почти равным». Мне надоели все эти твои вечные «Этот… этот…» и прочее дерьмо, так что я тебе приказываю – общайся со мной менее… официозно..? В общем, ты понял меня, ‒ но у него всё ещё есть огромная власть над солдатом, так что он просто приказал ему «выражаться правильно». Так что тому пришлось, невзирая на возможные опасения, подчиниться, как бы забавно это не звучало…

Глава 8. Respect+

*…Разговор, решавший судьбы многих людей и, не побоюсь этого слова, целого города (ну и льстит же себе он…), всё шёл в каком-то жалком закутке провонявшего мочой и потом гигантского замка. Не это ли ирония, дамы и господа?…*:

‒ В общем, что я хотел сказать… ах, да. Пришла пора выжидать. Я займусь конвертацией этой валюты, ты же пока наблюдай за действиями Кая. О важных вестях докладывай мне немедля, если это не грозит раскрытием нашей маленькой интриги, понял? ‒ и ведь действительно, разговор между этими двумя всё ещё продолжался, несмотря на короткий антракт, связанный со сменой мизансцены.

*Интересно, как Вильям отреагирует на денарии, полученные «мной» прямо из рук капитана замковой стражи? Ну правда, что же за идиот! Впрочем, пока что радоваться рано. Идти к «отцу» с одним лишь мешком золотых и серебряных монет, да ничем не подтверждёнными словами одного из солдат, естественно, пока что рано…*

‒ Так точно, юный господин, ‒ так что да – этот Водевиль лишь набирает обороты.

‒ Тебе так нравится бесить меня? ‒ впрочем, вернёмся к нашим актёришкам. Как вы видите, один из них явно недоволен тем, что другой не подчиняется новым правилам их маленького спектакля на двоих.

*Ну и заноза же он в жопе…*

‒ Извините, юный господин, но, при всём уважении к вам, этот не может этого себе позволить. Иерархия существует не на пустом месте. Этот, несомненно, значительно ниже вас как по рангу, так и по статусу, так что обязан соблюдать определённые нормы и правила, установленные в нашем закрытом обществе [о военном сословии]. Это называется дисциплиной. Она отличает этого от животных и варваров, поэтому, извините ещё раз, но этот не собирается ронять гордость собственного цеха неуместным панибратством. Осознавая всю тяжесть своего преступления, я готов смиренно принять любое наказание за нарушение субординации и дисциплины… ‒ вероятно, стоит воздать ему должное, так как он не стал любезничать и не стал искать прощения. Нет, он не стал убегать от возможной кары за непослушание. Он вынул свой меч из ножен, после чего, преклонив колено и голову, аккуратно подал оный своему господину, смиренно ожидая наказания. Вот – честь, достойная подражания!

‒ Вау… прекрасная речь! Нет, действительно, она прекрасна! Подобная самоотверженная защита чести собственной гильдии достойна восхищения и подражания! В знак благодарности за столь великую преданность службе я прощаю тебе этот проступок. Теперь же ступай… ‒ впрочем, несмотря, а может и благодаря, на почти искренние овации и натянутую улыбку, на лице Луки было отчётливо видно, что он не был впечатлён подобным. В конце концов, разве может змея по достоинству оценить старания мангуста?

*Хорошая речь, конечно, но моё неудобство и дискомфорт никуда не делись, вообще-то…*

‒ Так точно, юный господин! ‒ сказал Луке перед своим уходом солдат, обрадовавшийся подобным милостивым обращением к нему.

‒ Уф, ладно. Мешочек, пожалуй, стоит припрятать где-нибудь, куда-нибудь подальше от любопытных глаз. Потом уже можно будет заняться и продажей первой партии шахмат, а также подготовкой «подарка»… ‒ разумеется, и сам «господин» решил не задерживаться надолго на месте мнимого преступления. Не то чтобы быстро, не то чтобы медленно, он аккуратной поступью пошагал в сторону казарм, чтобы подбросить, от греха подальше, да к чужому несчастью, заклятый мешок, полный проклятого золота и серебра, господину Каю…

*Полагаю, сэр Кай будет не против дополнительного жалования, *злобный смех*?*

*…На выходе из основной постройки находилась стража, препятствующая входу посторонних, но, естественно, она пропустила нашего героя. Сразу же за парадной находились казармы, величественные своими размахами, красотой и сложностью. В них, наверняка, уместилось бы сразу несколько тысяч солдат, но они, большей частью, обычно пустовали, так как каждая из них была отведена под рыцарей (как и конюшни, являющиеся частью единого военного комплекса), а они, как вы понимаете, предпочитали уют и деревенский покой своих поместий, а не тяжёлую жизнь солдата. Это было прекрасное наследие, дарованное этому древнему, могущественному городу жителями гораздо более ранней цивилизации. Как их там называли? Финикийцы, карфагеняне? Впрочем, это нынче не важно, ведь сейчас здесь правят балом потомки некогда великих и могучих племён англов, саксов, бриттов, свевов, лангобардов и франков, коим регулярные армии всё ещё совершенно чужды. Таким образом, как и многие постройки, созданные задолго до прихода их текущих владельцев, казармы использовалась либо не по прямому их назначению, либо попросту простаивали…*:

‒ Здравствуйте, юный господин. Вы здесь по какому-то поводу? ‒ но знаете что более удивительно? То, насколько приветливы и добры люди, занимающиеся прямо противоположным делом практически на профессиональной основе. Редко встретишь солдата, которому более привычны циничные, полные жгучей, едкой издёвки, речи, нежели ласковые, нежные, полные веселья и смеха, шутки. Хотя, кто знает, возможно, они так стремятся к положительному общению именно потому, что им его не хватает на службе..? Впрочем, вернёмся к нашим баранам! Если кратко, то слегка коротковатые (около 169-173 сантиметров ростом; у Луки же были впечатляющие 192 ) парни преградили путь нашему герою.

‒ Да. Я пришёл опечатать бумажные источники, принадлежащие капитану стражи, господину Каю, ‒ во всяком случае, это очень сильно бесило наш маленький, миленький сгусток лжи, лицемерия, подлости и интриг, в общем – зла. Возможно, это как-то связано с тем обстоятельством, что в прошлой своей жизни он не умел улыбаться и шутить, будучи наглухо отбитым социопатом, но не будем гадать, ведь наверняка мы всё равно не узнаем… ‒ не подавая признаков беспокойства, он тут же выпалил какой-то бред про опечатывание документов.

*У них же есть такое понятие, как «опечатать документы, связанные с расследованием»? Впрочем, кому не пофиг?*

‒ Э..? Опечатывание документов..? Ах, да-да, конечно! Пожалуйста, проходите, юный господин! ‒ но, как ни странно, охранники, почесав репу, просто впустили Луку в казармы. Благо, там никого не было, ведь все ушли на утренний смотр.

‒ Спасибо! ‒ не особо парясь, Лука засунул мешочек в небольшое отверстие за кроватью, чтобы к своему удивлению найти ещё несколько таких же. Обрадовавшийся своей удаче, он чуть ли не выбежал из казармы. Несмотря на явную подозрительность, охранники, наблюдавшие это, никак не отреагировали…

Mission Passed! Respect+!

Не знал, что Вильям берёт имбецилов на службу! *Дикий смех*, это же, *дикий смех*, каким надо быть дебилом, *дикий смех*, чтобы прятать занесённые бабки, *дикий утробный смех до слёз*, в своей же комнате то? Ой, не могу, *чуть менее дикий смех*. Уф, ещё одна такая новость и этот Мордекай точно меня сведёт в могилу! Быть настолько жалким и смешным одновременно просто противозаконно!

*…Спустя несколько дней, когда Лука закончил со своим делом, а также немножко успокоился, он отправился на свой недавно приобретённый склад, который и превратил в серьёзную площадку для складирования самых разных товаров. Так сказать, задел на будущую бизнес империю! Не, ну, а чего мелочиться то? Тут цех строителей, ака строй бригада, там цех по производству шахмат, а тут вот будет крупная площадь, переоборудованная в простецкий склад, части которого можно будет ещё и в аренду другим цехам сдавать, чтобы они могли складировать свою продукцию там тоже…*:

‒ Прекрасно! Прекрасно! Робеспьер, отличная работа! Когда я покупал эту землю, здесь была всего лишь парочка заброшенных амбаров под зерно, а теперь тут такое по-настоящему мощное сооружение, способное вместить всю продукцию «Чакматиа» (предприятие, созданное Лукой в соседней деревне для производства шахмат; в деревне для того, чтобы обойти городские гильдейские ограничения) за целых 5 лет (около 12 500 наборов шахмат)! Чисто, аккуратно и сухо. Все меры безопасности соблюдены (хотя всё равно планируется перестроить временную деревянную постройку склада), так что можно особо не беспокоится за сохранность расположенных здесь шахматных наборов (их было произведено около 300 за неделю при помощи найма услуг сторонних организаций)! Прекрасно! Просто прелестно, Робеспьер! Кстати, я уже зарегистрировал склад как коммерческое предприятие, так что ты у нас теперь председатель пустующего совета директоров открытого акционерного общества «Блюберри». Теперь твоя задача – обеспечить коммерческий успех предприятия. Для этих целей тебе позволяется сдавать в аренду до 4/5 площади (остальное резервируется под продукцию «Чакматиа»), но только после этого месяца. На тебе лежит и задача по формированию кадров. В общем, работы у тебя теперь очень много, мой друг. Теперь – бывай… ах, кстати! Поверь мне – уж лучше тебе позаботиться о том, чтобы ничего с этим складом не случилось… а иначе кто-нибудь позаботиться за тебя… и о тебе тоже, мой друг… ‒ не дав и слова сказать управляющему, Лука тут же свалил, ведь сегодня особенный день – это день рождения его «отца», Вильяма, а также поворотный момент в его истории – к лучшему это или к худшему. Он и так серьёзно опаздывает на мероприятие, на котором должен быть изначально, так что тратить время на пустые разговоры он не мог.

Хоть бы успеть, хоть бы успеть…

‒ Но меня ведь зовут Роберт… ‒ а обидно исполнителям, как всегда… но кому на них не насрать, верно?

Глава 9. Это что, какая-то дурацкая сказка для детей?

Пока Лука добирается до замка, давайте получше ознакомимся с устройством города. Итак, перво-наперво стоит затронуть географию Ульфхайма, столицы великого герцогства Эйсенского.

Во-первых, город иссечён на острова крупной судоходной рекой, Реной, в связи с чем большинство кварталов отделены друг от друга водной гладью. Четыре самых крупных из них – Арбайтэ, Бюрдо, Картаго и Версель, представляют собой четыре весьма специфичных квартала.

Арбайтэ – район, полностью занятый ремесленниками и «крупными» промышленниками. Именно на этом острове расположены крупнейшие и богатейшие в Ойропе золотые копи, основной источник практически бесконечного богатства города (не считая торговой палаты и верфи).

Благодаря мощным и бурным водам Рены монетчики успешно чеканили монету, имевшую статус универсального средства платеже в торговле – золотая драхма. Качество чеканки и почти неизменная проба, буквально отвоёванные огнём и мечом великим герцогом Вильямом IV Свирепым, сделали эту монету одной из самых доверенных валют во всей Ойропе.

В частности, именно благодаря этому обстоятельству Ульфхайм стал одним из крупнейших центров торговли в Империи. Впрочем, столь прекрасную идиллию портили десятки тысяч бедняков, заселившие оба берега напротив Арбайтэ.

Именно от них на своём отдельном острове, Верселе, прятались самые «сливки» общества (это также и единственный квартал, где есть хоть какое-то подобие полиции). Как раз напротив него, прямо за мостом, стоит замок Нойсмерк, расположенный на таком же небольшом островке, пускай и гораздо более важный благодаря своему полному контролю над руслом Рены.

Думаю, не трудно догадаться, что герцог взимал небольшую плату за проход через контролируемый им участок реки. Однако ввиду невероятного размаха судоходства (в конце концов, это одна из двух ключевых речных артерий Империи) даже эта совсем скромная плата даёт ему доходов больше, чем все остальные статьи вместе взятые и умноженные в пять раз.

Именно благодаря этой пошлине Вильям может позволить себе крупное войско наёмников и при этом постоянно разбрасываться деньгами в сторону своего наследничка. Впрочем, уже при своей жизни он вынужден был начать свою вечную борьбу за право взимать сбор с проходящих судов (в том числе и в имперской судебной палате).

С кем? Если кратко, то с пока ещё совсем молодой буржуазией (и императором, что стоит за ними), но амбициозной и крайне недовольной постоянными поборами за «простую торговлю, обогащающую всех и каждого» (пожалуй, плебс из соседних районов уверенно бы оспорил это самонадеянное утверждение, указав на безумные цены за хлеб).

Проживают эти интересные ребята, к слову, в квартале Картаго. Причина этому, кстати, не только в том, что их, не обладающих голубой кровью в своих жилах, не пускают на ПМЖ в Версель, рог изобилия для благородных.

Дело также в том, что именно на острове Картаго расположилось отделение имперской торговой палаты, крупная судостроительная верфь, а также несколько влиятельных и богатых банков, контролировавших практически всю городскую торговлю (иронично, но это именно они дают в долг всем этим бесполезным аристократишкам, чтобы они смогли продолжить свой праздный образ жизни).

И, наконец, Бюрдо, самый маленький квартал из всех. Что же, говоря по существу, это просто остров, принесённый в жертву самой чудовищной и неповоротливой махине в истории человечества – имперской бюрократии.

В прямом смысле. Здесь расположены все административные учреждения города, поэтому здесь также проживают и практически все чиновники. Впрочем, в основном, это мелкие чины, так как более старшие живут в более благополучных Верселе и Картаго.

Теперь же, когда мы разобрались с самим городом, пожалуй, стоит затронуть и географию самого Герцогства, но кратко, ведь Лука уже совсем скоро будет на месте. Итак, великое герцогство Эйсенское состоит из трёх основных частей – Великие степи, Скалистые горы и Рог изобилия.

Первая занимает практически всю восточную половину герцогства, там же и обосновались дикие кочевники.

Скалистые горы же окаймляют всю территорию региона, делая его практически неприступной природной крепостью. К западу от них находится Винна – столица Империи, расположенная в Астрии. К северу – Скирмия, родина многих диких кочевников. К востоку – Серебряное море, они же морские врата на пути к Востоку. К югу – Таврикия, столица Великой Восточной Империи Швайне (хотя так оную называют только имперцы, ведь для самих её жителей она – Карфаго).

Наконец-то, Рог Изобилия – житница всей Империи. На крошечном участке земли, занимающем всего лишь 1/4 территорий герцогства (но на котором находятся почти все города), выращивается большая часть пищи, за счёт которой кормится вся Империя.

Не будь у неё эйсенского хлеба, она бы полностью зависела от поставок зерна из других частей Серебряного моря, таких как Ласика, Понгида, и Роммерика. То есть, из провинций Великой Восточной Империи Швайне. Также, на этом крошечном участке под звучащим названием «Рог изобилия» расположены многие важнейшие стратегические ресурсы, начиная с уже упомянутого золота, заканчивая древесиной, ртутью, свинцом и железом.

Кроме того, именно здесь находится один из богатейших городов Империи – Ульфхайм, вторая её столица. Иными словами, владения Вильяма – одни из самых богатых, обширных и важных как в Империи, так и во всей Центральной Ойропе.

Разумеется, этот лакомый кусочек не могу достаться Вильяму без каких-либо проблем. Ему пришлось 20 лет воевать за право владеть своей исконной землёй, и лишь присоединение к Империи, пускай и номинальное, позволило ему наконец-то закончить бесконечные войны. Однако хватит откровений, Лука наконец-то приехал к пункту своего назначения – замку Нойсмерк:

– Почему мы так долго ехали? Целая вечность прошла. Наверное и праздник уже закончился! – хэй, Лука, ты там осторожнее, так ведь и сердце у благородных дам хватить может, если такой чернявый красавчик и дальше будет в этом прекрасном фраке расхаживать. Или ты поставил себе целью стать королём моды на этом вечере? Впрочем, идея предельно странная – прийти на пир, посвящённый дню рождения великого воина, во фраке. Если быть точнее, то это прекрасная идея – стать законодателем моды. Говорят, это полезно для статуса. Но что ты забыл во фраке посреди мероприятия, где все ходят в чёртовых платьях!? Хотя, погодите… ох, а он времени зря не теряет, да?

Блин, не знал, что ездить на подобном транспорте будет так больно. Теперь всю следующую неделю задница болеть будет… ещё и фрак помялся. И как они только ездили в ней?

– Мы ехали как обычно, юный господин. Вам лишь кажется, что прошла целая вечность, потому что вы волнуетесь… – успокаивал Луку лакей.

– … да, пожалуй, ты прав… в общем, проехали! Что там по списку у нас? Эффектное появление, пламенный тост и «подарок», верно? – спрашивал Лука, вглядываясь в бездну пустоты (как бы она в него не вгляделась). Разумеется, его вопрос был обращён к себе…

Будем надеяться, что я так и не утратил свой навык.

– Пожалуй..? Откуда этому знать то, не у него же в руках глянцевый список… - однако наглый слуга, не понимающий или не желающий понимать суть фразы «риторический вопрос», на него ответил, как будто бы он был обращён к нему.

– … – на что Лука ответил лишь попыткой просверлить в нём громадную такую дырищу своим молчаливым взглядом. Однако, взяв себя в руки, он решил не терять впустую время на какого-то там слугу и просто зашагал своей истинно кавалерийской походкой в сторону будущего. Старый лакей же, надев на своё лицо привычную маску пустого человека с рыбьими глазами, оставшись где-то позади, сказал лишь это – «да спасёт душу этого грешника великий и всемогущий!»

Кто это вообще? Разве у нас был подобный человек..? Хотя, фиг его знает, может его из дальних уголков замка достали? А вообще, не важно. Сосредоточься на том, что тебе нужно сделать…

*Спустя несколько минут, уже в зале*:

– Воу, кто это? – спрашивала одна из дам у своей подруги.

– Полагаю, это юный наследник герцога, сэр Фридрих, – ответила она, заедая искусным блюдом из тунца и икры. Интересно, а сколько стоит розовая икра?

– Уверена? Такой красавчик ведь, а говорят, что от шлюхи… – пока одна занималась единственным правильным делом, другая, кто бы мог подумать, сплетничала.

– Нет, это его сестра бастард, а он – чистых голубых кровей. По матери он восходит чуть ли не до самого Александра Македонского, короля Македонии. Не удивлюсь, если он – его предок. Вот настолько его род древний. Отец его, конечно, паршивая овца, но его родословная тоже не бедна на древних предков. Говорят, его род идёт от первого царя Болгарии, Симеона I!

– Отличная партия, не так ли? Как думаешь, хорошо ли будет звучать «Карла фон Штауфен»? – достав небольшое зеркальце, женщина тут же начала усердно разглядывать своё лицо, попутно задавая различные глупые вопросы.

– Карла, его родословная древнее мира. Ему по статусу будут разве что дочери моего братца, а ты мечтаешь о нём? Не ты ли пару минут говорила о том, что он сын шлюхи? – тем временем, подружка этой девушки продолжала шутить над ней.

– Хэй, я такого не говорила, понятно!? – естественно, столь ожидаемая реакция не заставила себя долго ждать. Жертва повела себя ровно так, как и предполагалось хищницей.

– Как скажешь, Карла, – печальная это судьба, наверное – вечно выбирать себе друзей не по равному уму и статусу. Впрочем, давайте, наконец-то, отвлечёмся от этого удушающего диалога молодой герцогини фон Курт и имперской принцессы Паулины.

*От лица Луки*:

– Ох, ты наконец-то прибыл, Фридрих! Я уж было думал, что сегодня не встречу тебя! Где же ты пропадал? – по лицу великого герцога Эйсенского можно было отлично увидеть, как он был счастлив увидеть своего наследника, невесть куда пропавшего. Вильгельм уже было боялся, что тот и вовсе не придёт на праздник, оскорбив и опозорив этим своего благодетеля, однако, как оказалось, подозрения были напрасны.

– Да так, пришлось по делам наведаться в Пласа-де-ла-Картаго, решить там кое-что… – сказал, как ни в чём не бывало, Лука, поправляя свой галстук. Интересно, а как называется синдром, когда человек неосознанно тянется к стильному, классному чёрному костюму?

Знаете, а я ожидал более яркой реакции на свой костюм. Что-то из разряда «Вау!», «Вот это да!» и т.д. и т.п., а не полное игнорирование. Зачем я тогда потратил столько бабок на этот восхитительный фрак?

– Вы ходили в Пласа-де-ла-Картаго, господин Фридрих? Но что вы там вообще делали? Разве пристало благородным и почтенным господам, вроде вас, посещать подобные «места»? – у местных аристократов что, какой-то странный фетиш на прищур глаз во время беседы с другим человеком?

– Эти «места» спонсируют все ваши расходы, достопочтенный сударь. Недавно я посещал банк братьев Кацких по делам. Маклеры там только и судачат о том, как вы недавно просили кредит для покупки новых платьев. Кажется, вам там отказали, но какая же была причина… ах, да! Вспомнил. Дело же в том, что ваши земли совсем пришли в запустение из-за того, что вы их бросили без присмотра на произвол судьбы, не так ли? – грубо, жёстко, ядовито. Вот как можно охарактеризовать произнесённые Лукой слова. После подобного люди обычно становятся непримиримыми врагами до конца жизни.

Лузер.

– Ха-ха-ха, а вы остряк, как я смотрю? Ну, раз так, скажите-ка и вы – что же вы делали в банке братьев Кацких? Не за кредитом ли вы сами там, подчас, были? Неужели уже и сам великий герцог не в силах проспонсировать собственные расходы? – к сожалению, люди нечасто делают то, что порой бывает наиболее разумным – просто промолчать. Если бы этот пухляш просто промолчал, стойко стерпев обвинение, то он бы оказался в победителях, ведь все бы были на его стороне, однако, люди действительно не любят молчать, не так ли?

– Я посетил банк братьев Кацких, чтобы создать депозитный счёт. Он мне был нужен для организации предприятия, – произнёс холодным тоном Лука, ни разу даже не взглянув на своего «собеседника». Всего два слова – страшное оскорбление.

Долго он намерен продолжать, интересно?

– Предприятия? Вы имеете ввиду, что создали депозитный счёт для того, чтобы купить поместье? – переспросил, недоумевая, пухляш.

– Нет, я создал депозитный счёт для своего предприятия, чтобы чётко организовать его финансы. Теперь все операции будут проводиться через него, чтобы точно контролировать финансовые потоки и формировать точную бухгалтерскую отчётность. Иными словами, чтобы заниматься правильным «бизнесом», – стоило только Луке договорить это, как весь зал попросту замер и лишь одни музыканты всё не прекращали источать свою сладостную музыку, вдохновлённую, несомненно, лучшими из муз. Примерно в то же самое время он, наконец-то, закончил возиться со своим фраком. Теперь то публике предстал прекрасный молодой человек.

Чего это они замолчали? Сказал не того? Опять, что ли? Понимаю, конечно, что меня никто и никогда не обвинит в том, что я попаданец, но не думаю, что стоит просто так плодить различные слухи и подозрения. Обычно это ни к чему хорошему не приводит…

– Правильно ли я расслышал, что вы решили занятья столь неблагодарным делом, как «бизнес»? – повторил свой вопрос пухляш, но уже не для того, чтобы переспросить, но для того, чтобы убедиться в услышанном – настолько вот оно казалось ему безумным.

– Да, конечно. Кстати, надеюсь, что в ближайшем будущем смогу выкупить ваше поместье. Надеюсь, вы не будете сильно против того, что я взыщу с вас заложенную вами собственность. А теперь, если вы меня простите, мне нужно завершить начатое.

Интересно будет поглядеть на него, когда его выкинут на помойку, отобрав у него все его «платья» через суд. Посмотрим, что он тогда скажет о том, что зарабатывать деньги – неблагодарное занятие.

– Ха-ха, Фридрих. Я смотрю, ты у нас хороший шутник, да? – тем временем, Вильям, наблюдавший крайне напряжённую атмосферу, решил немножко сбавить обороты и выпустить пару. Снизить давление, так сказать.

– Ох, «отец»! Я совсем забыл, что у меня есть к вам подарок! *Три чётких удара в колокольчик*, – чего ему, впрочем, не дал сделать сам Лука, видимо, ещё не осознавший возможные последствия произошедшего. «Зарабатывать деньги», «заниматься бизнес», «организовать финансы»… кажется, скоро у всех присутствующих скоро голова закружиться от услышанного. Где же это видано, чтобы аристократ, тем более такого ранга, занимался тем, что положено делать третьему сословию? Он же не какой-то там буржуа, чтобы строить предприятия и заведовать ими…

Надеюсь, ему понравятся шахматы. Этот набор – уникальный. Все фигуры сделаны из слоновой кости, а сама коробка – из прекрасного вишнёвого дерева. Отличный подарок, а также возможность прорекламировать изделия моего предприятия. Ну разве не прелестно?

– Эм, что ты, не стоило так утруждаться… – стоило только прислуге услышать обговорённые три удара в колокольчик, как тут же они показались с двумя мягкими пуфиками (позвоните в течение часа и мы дадим вам скидку… нет?) и небольшим столиком. Последний же слуга, наиболее доверенный из всех, нёс драгоценный подарок. Разумеется, всё это добро тут же разложили на самом видном месте, чтобы каждый мог стать зрителем. За всем этим действом с большим недопониманием наблюдал сам Вильям, оказавшийся, внезапно, в совершенно необычном положении.

– Присаживайся, отец. Не бойся, это просто очень мягкий «стул», но ты можешь называть его «пуфиком». Кстати, а вот и сам подарок – игровой набор шахмат из серии «Карфаген». Это не сложная игра, правила в ней довольно простые. Чтобы выиграть, в ней нужен только интеллект. Надеюсь, ты не против сыграть одну партейку со мной? – не дав герцогу и шанса восстановить своё психологическое равновесие, Лука тут же принудил его к одной, казалось бы, простой и быстрой игре. К слову, если вы всё ещё не поняли – и мягкий пуфик, и удобный столик произведены с целью рекламы. Хотя с пуфиком история, конечно, вышла совсем забавная, но об этом как-нибудь потом.

Идеально. Осталось теперь только сделать отличное шоу. Надеюсь, я не ошибся с выбором и «отец» действительно станет отличным соперником.

– Эм… ничего, что тут гости..? Ах, ладно… хорошо, только давай по-быстрому, – не увидев в этом чего-то особенного плохого, он позволил затянуть себя в этот омут…

p.s. В качестве эксперимента я убрал богомерзкий полужирный и курсив, оставив голый кусок текста. Пожалуйста, прокомментируйте это изменение. Надеюсь, оно вам понравилось. Если окажется, что большинство (ответившее большинство, разумеется) ЗА это изменение, то я отредактирую старые главы и буду писать и дальше в этом стиле. Спасибо за внимание.

Глава 10. Триумфальный дебют.

– Итак, отец. Как я уже рассказывал тебе ранее – в этой игре весьма простые правила. Надеюсь, ты их всё ещё помнишь? Впрочем, даже если и да, я проведу экспресс тур по мануалу для зала, – сказал Лука, чутка подрагивающий своими ножками из-за нетерпения и мандража, после чего быстренько рассказал остальным всё необходимое для понимания игры. Видать, всё совсем плохо у парня, внезапно попавшего в мир без интернета и электронных устройств, с развлечениями.

Скучное это дело, конечно, талдычить идиотам правила игры, но, к сожалению, без этого никак.

– Да, я их помню. На днях я даже читал данный тобой мануал. Я нашёл твою игру весьма занимательной, ведь прежде я подобной никогда не встречал. Вопрос, кстати – где же ты её обнаружил? – задал животрепещущий вопрос Вильям. А ведь действительно, где и когда такой молодой человек мог ознакомиться с ней?

– Идея этой игры пришла мне в голову сразу же после того, как я взглянул на игральные кости, в которые я, конечно же, не играл. Немного энтузиазма, перо и ручка – и вот у меня уже есть совершенно новая игра, – затирал всем Лука, неестественно настойчиво вглядываясь в глаза Вильяма.

Надеюсь, они купятся на это, потому что оправдания получше у меня попросту нет.

– Это замечательно, что у тебя среди всех твоих талантов есть и подобный, а теперь… если позволишь, давай уже начнём игру, ибо я и сам уже желаю её испробовать, – а вот и он, намёк на то, что у Вильяма есть и более важные дела, которым он бы хотел уделить внимание. Обидно, конечно, но делать нечего.

– Хорошо. Я выбираю «Каролингов» (белые), – впрочем, и у Луки были свои корыстные интересы в быстрой, но зрелищной игре.

Мне, конечно, немного жалко «отца», новичка, у которого ещё и право первого хода отобрали, но он, надеюсь, как-нибудь переживёт это.

– Ну что же, я тогда выберу неких «Арабов» (чёрные), – и чтобы её достичь, Луке нужно было право первого хода. Так бы он смог вести Вильяма с самого дебюта.

– Е2-Е4 (пешка), твой ход, – думаю, стоит также и упомянуть то, что по своей форме это скорее блиц, чем обычная партия, потому что здесь жёсткое ограничение по времени на игру – не больше 10 минут.

Ну же, давай Е7-Е5, давай же!

– Хм… пожалуй, отвечу на это Е7-Е5 (пешка), – стоило только Вильяму сходить подобным образом, как Лука чуть ли не взорвался от счастья. Вот оно!

– G1-G3 (конь), твой ход, – ну, типичный ход, прям как по книжке.

Так… давай, давай!

– Отвечу на это ходом D7-D6 (пешка), – что же, пока что дебют идёт своим чередом, однако Лука (или же фигура Вильяма, но он предпочёл не оскорблять своё себялюбие лишний раз) уже сумел приковать внимание всего зала на игре…

– D2-D4 (пешка), твой ход, – и получилось у него это великолепно, люди толкались и перешёптывались между собой, чтобы узнать и понять, что же именно там происходит на доске.

Жалко, конечно, что здесь шахматных часов нет. Уж больно соскучился я по ощущению удара по этим часам со всей дури из-за нервов.

– C8-G4 (слон), – а происходило удивительное – Вильям изо всех сил старался не упасть лицом в лужу перед всеми этими дворянами, отыгрывая блестящую (не только для новичка, но и в общем) игру, но, сам того не зная, лишь плясал под дудку Луки.

– D4-D5 (пешка), забрал твою пешку, – но не слишком ли многого он ожидает от новичка? Вильям, конечно, больше чем просто человек, если судить по ареолу вокруг него, но не значит же это, что он сумеет воплотить в жизнь «это»…

Интересно, сделает ли он ту же самую ошибку?

– G4-F3 (слон), забрал коня, – и да, он сделал. Лучше было бы сходить, конечно же, b8-d7 (конь), но не будем же мы требовать абсолютно безошибочной игры от новичка, верно?

– D1-F3 (ферзь), съел слона, – ни форы, ни обращения полегче, нет, только жестокий хардкор. Лука, уже оказавший своему «отцу» медвежью услугу одним лишь началом этой партии, вообще ни разу не поддавался ему. Наоборот, он, видимо, буквально поставил своей целью переиграть и уничтожить своего врага, в чём и был успешен… или же нет..?

Да, он сделал эту ошибку. Осталось только надеяться, что его податливость по игре не часть какого-нибудь хитрожопого плана, ведь если это так, то в моей жизни нет смысла.

– D6-Е5 (пешка), съел пешку, – впрочем, на подобное обращение он ответил примерно тем же – блестящим ходом.

– F1-C4 (слон), – ошибка? Нет, это запланированное тактическое поражение, чтобы создать интригу.

Теперь осталось только ждать его ответа. Посмотрим, как он отреагирует на подобный ход.

– Эм..? Наверное, G8-F6 (конь), – впрочем, Вильям решил не давать себе лишних поблажек. Он, видать, тоже хардкорщик.

– F3-B3 (ферзь), – увидев подобное, Лука даже как-то ошалел, но виду не подал, лишь блестящий ход сделал.

Неужели? Не кажется ли мне, что всё слишком просто? Какая же интрига тут, если его поражение теперь буквально предрешено?

– D8-E7 (ферзь), – впрочем, Вильям всё ещё мог выдавать хорошие ходы.

–B1-C3 (конь), – в отличие от Луки, которому пришлось резко ухудшать свои позиции, чтобы сделать игру более живой и интересной.

Печально, конечно, что приходится делать подобную ошибку, но чего не сделаешь на потеху публике…

– C7-C6 (пешка), – впрочем, не смотря на пару грубых ошибок, игра Вильяма была всё ещё также хороша, как и этот ход.

– C1-G5 (слон), – на что Лука ответил столь же блестящим ходом.

Раз так, то на тебе!

– B7-B5 (пешка), – и, видимо, этот ход каким-то образом так расстроил Вильяма, что он сделал очередную ошибку. Впрочем, кто бы ни сделал, играя в блиц (всё это произошло за полторы минуты, к слову) со «школьным гроссмейстером»?

– C3-B5 (конь), – в результате, ошибка, допущенная Лукой незадолго до этого, превратилась в возможность сделать блестящий ход конём (извините за каламбурчик), который он, разумеется, не упустил.

Вот так и проигрывают игры…

– C6-B5 (пешка), съел твоего коня. Как тебе это? – если кратко, то вместо размена ферзями Вильям просто забрал коня пешкой, сделав грубейшую с точки зрения тактики ошибку.

– Это был очень и очень недальновидный ход… C4-B5 (слон), убил пешку, – разумеется, она тут же превратилась в очередную удачно реализованную возможность отличного хода для Луки.

Интересный ход, конечно, но зачем?

– B8-D7 (конь), – вероятно, несколько блестящих ходов подряд в исполнении Луки, уже уставшего поддаваться врагу, даже так незначительно, и отрезвили слегка Вильяма, благодаря чему он и сделал весьма ожидаемый, но всё же хороший ход.

– Е1-С1 (король), рокировка, – на что Лука ответил, угадайте-ка… правильно! Отличным, умным ходом!

Долгой жизни королю, *нездоровый смешок в голове*!

– A8-D8 (ладья), – естественно, Вильям старался хоть что-то выжать из своей ужасной, почти проигранной партии. Этот ход – хорош, но уже не торт.

– D1-D7 (ладья), съел коня, – зато Лука всё ещё торт, причём, видимо, «Цезарь», потому что именно он был удостоен венком из тех немногих, что осмелились поколебать могущество кавалерии силами одной лишь пехотой.

Безумие…

– D8-D7 (ладья), забрал твою ладью. Знаешь, в этой игре стоит кое-что поправить – каким это таким образом пехота вообще может победить кавалерию? Бессмыслица какая-то… – ну, здесь с тобой в этом согласились бы многие присутствующие, если бы они не были так заняты заворожённым наблюдением за партией.

– H1-D1 (ладья). Да-да, опять эти сказки про непобедимую кавалерию и бесполезную пехоту. Нет, не верю я, что подобный гений может верить в это. Очевидно же, что суть военного искусства в грамотном использовании всех родов войск. Их синергия, образуемая при этом, и есть истинная мощь. Подобное же презрение к наиболее значительной части войска – яд, несущий погибель, – парень, а тебе не кажется довольно глупым рассказывать профессиональному военному с гигантским стажем про то, что пехота из крестьян якобы может составить конкуренцию людям, посвятившим всю свою жизнь войне?

Ух, как же бесит подобное отношение к пехоте! Да срал я с высокой горы на ваших коней, как настоящих, так и на железных.

– Е7-Е6 (ферзь), – не знаю даже, вывела ли речь Луки из себя Вильяма, но качество его игры явно упало. Ход, конечно, неплох, но явно не лучшее, что из себя мог выдавить стратег подобного масштаба.

– B5-D7 (слон). Ну, раз тебе так не нравится пехота, то я, пожалуй, заберу у тебя эту ладью… слоном, – ох, нет… только не полемика. Ну что ты делаешь, Лук. У тебя же так хорошо получалось играть. Да что там, ты только что продолжил свою длинную серию блестящих ходов. У тебя получилось отлично разогреть толпу и даже увлечь её, а теперь ты начал действовать доброй её половине на нервы (что, впрочем, дополнительно развлекало другую её половину, но вряд ли это того стоило)…

Так ему и надо…

– F6-D7 (конь), забрал твоего «слона», – впрочем, вероятно, этот спич можно считать успешным, так как в результате Вильям сделал ошибку, стоившую ему игры…

– B3-B8 (ферзь), – за что Лука его почти сразу же и наказал. Казалось бы, глупый ход – идти ферзём на вражеский конец доски, прямо на съедение лошади… защищающей короля. Видимо, всё же не глупый ход..?

Скорее всего, он сейчас заберёт моего ферзя своим конём на D7, подставив, тем самым, своего короля под удар моей ладьи на D1. Простенький ход D1-D8, моментальный шах и мат королю, так как мой слон на G5 бьёт по диагонали D8. Следовательно, окружённый фигурами король Вильяма не сможет забрать ни ладью на D8, ни убежать на клетку E7, которую мой слон также бьёт по диагонали…

– D7-B8 (конь), забрал ферзя, – в общем-то, игра закончилась ровно так, как и предполагал это Лука.

– D1-D8, шах и мат, – а вот и он – момент триумфа. Блестящая игра Луки была удостоена бурных оваций со стороны зрителей. Вот он – настоящий дебют. Что же, Лука выжал из себя всё, что только мог, и задействовал абсолютно все свои возможности. Если и эти две блестяще сыгранные партии не обеспечат ему абсолютный успех, то можно будет заключить, что эта затея была абсолютно гиблой с самого начала.

ТРИУМФ!!! О, великая Виктория! Сладки ли будут твои плоды?

– Потрясающе, мой юный Фридрих. Ты показал блестящую игру. Я могу только преклониться пред твоим талантом. Надеюсь, ты достигнешь победы и во второй своей партии, – ???

– ??? – ???

???

– Ну, что же, Фридрих, нам пора навестить императорскую чету. Буклеты же пусть раздадут «твои» слуг. Твоё присутствие при этом здесь не обязательно…

– ??? – ???

???

…

Глава 11. Клише на клише и клише погоняет.

– Лука, чего стоишь, как вкопанный? Ножками шагай! – впрочем, Луке никто не давал права на то, чтобы хотя бы немножко постоять в покое и осмыслить произошедшее.

– Да-да, конечно, пойдём, – и, пускай Лука и продолжил их путешествие к императорской чете, все его думы были заняты произошедшим…

ЧТО ТОЛЬКО ЧТО ПРОИЗОШЛО!?!?!? Мне не показалось?Он действительно разгадал мой план?Это что, какое-то дурацкое наказание за то, что я попытался быть самым хитрожопым?Или это потому, что я пошутил про то, что мой «отец» может оказаться клишированным суперумным злодеем, который будет разгадывать каждый мой план?АРГХ!МОЛЧАТЬ! *Абсолютная тишина*

– Кстати, Лука, ты уже присмотрел себе кандидаток на роль твоей суженой? – внезапно ошарашил своего подопечного Вильям. Да, нашему парню по всем меркам Средневековья уже пора бы иметь хотя бы невесту, но у него то самого немного другое сознание, современное. Как бы не оказалось потом, что наш парень – отбитый карьерист или, хуже того, по мальчикам…

– Что-что? Суженая? «Отец», неужели ты имеешь в виду, присмотрел ли я себе кого-нибудь на роль своей невесты? Ну… нет, полагаю? В любом случае, вопрос крайне странный, так как я этим вечером никак не мог познакомиться с кем-либо. В конце концов, я же, как пришёл, так почти сразу же устроил с тобой партию в шахматы для рекламы своего продукта… если опустить постыдный фрагмент со спором, который мне ещё аукнется в будущем, конечно же, – ну, разумеется, а чего ты ожидал? Что всё будет прекрасно-распрекрасно после того, как ты оскорбил чуть ли не всю аристократию, проживающую в городе?

*Бип-буп-бип-бап*

– Да..? Печально… но, знаешь, тебе всё-таки придётся выбрать кого-то. Мне был нужен наследник, так как все мои сыновья погибли, поэтому я и усыновил тебя. Однако не думаешь же ты, что сможешь провернуть подобный финт и не погубить при этом целую династию с многовековой историей? Мы с тобой – одни из последних представителей нашего рода после смерти твоей матери. И если мне повезло с тобой, то у тебя такой удачи не будет, ведь после моей смерти у тебя не будет больше никаких родственников… моими же усилиями, – ой, внезапные откровения? Кто бы мог подумать, что властитель с низкой легитимностью был вынужден принять самые радикальные меры для удержания власти?

– Хотел бы я притвориться, что ничего не понимаю, но… я прекрасно осознаю тот факт, что мне тоже нужен кто-то, кто сможет унаследовать моё дело, – печально, наверное, конфликтовать с собственными убеждениями ради выгоды?

*Звук искорёженного металла*

– Ох, а вот и нужное нам место, – возможно, они бы и дальше откровенничали, но так уж получилось, что их маленькое путешествие подошло к концу. Небольшой скрип двери, открытой стражей императора, и вот они уже внутри. Как и можно было ожидать, императорской чете была отдана самая просторная и наиболее богато обставленная комната из всех гостевых, как и полагается при обращении со столь важными гостями.

– … – Лука же молчал, боясь сказать очередную глупость.

Выглядят они, конечно, подобающе. По одним лишь их одеждам можно сделать вывод о том, что они самые богатые люди на всём белом свете. Впрочем, самому императору эти прекрасные одежды не особо помогают скрыть тот факт, что он – толстый, небритый и просто уродливый ублюдок.

– Ох, неужели к нам пожаловал Вильгельм фон Штауфен, великий герцог Эйсенский? Знаете, а я уже было думал, что вы никогда не соизволите сделать нам честь своим визитом… – наглость, воистину, прямо таки галактических масштабов.

– Извините за опоздание, ваше величество, у нас были кое-какие дела, – естественно, о том, что это были за дела такие, Вильям решил умолчать.

Вот смотрю я на Вильяма и понимаю, как тяжело ему даются эти слова. Редко встретишь более уродливое существо.

– Да-да, проехали. Давай лучше перейдём к тому, что мы оба немногим ранее обсуждали… – император же, видимо, осведомлённый о том, что это были за дела, всё-таки решил не злить герцога допросами и обвинениями.

– Ваше величество, мы уже обсуждали это, и мой ответ всё ещё тот же – нет. Я не поддерживаю ваше стремление разорить мои земли бесплодными войнами с могущественными соседями, – выпалил взбешённый герцог Вильям. Видимо, он и ранее уже конфликтовал с императором по поводу очередного похода на Восток. Что же, это было ожидаемо, если учесть тот факт, что большая часть военной добычи всегда отходила императору и его лояльным сторонникам, вроде герцога Швонского, в то время как основной риск приходился на Вильгельма. Впрочем, солёный огурчик ему всё же подслащали, давая за его крайне ценное участие (выставлял треть от всего войска прекрасной лёгкой кавалерией, а впоследствии и содержал всех имперских наёмников) различные преференции в области торговли и права. К слову, ко времени прибытия Луки их накопилась такая масса, что можно было без каких-либо колебаний говорить о том, что Великое герцогство Эйсенское – практически полностью независимое государство внутри другого квазигосударства, погрязшего в средневековой раздробленности и политической анархии.

Интересно, а это действительно дочери этого пухляка? Как вообще у него могли появиться подобные красавицы? Это что, какая-то шутка генетики?

– Да? Это крайне печально. Что же, полагаю, тебе не нужно признание прав наследования для твоего наследничка? – попытался воздействовать на Вильяма император, но тот, лишь цокнув языком, помотал головой, после чего произнёс:

– Моему наследнику твоё одобрение не нужно. У него все законные права на мой престол, какие только могут быть. Он мой прямой потомок, настоящий внук. Его род древнее твоего на несколько сотен лет, а уж кому он только не приходится родственником, даже не посчитаешь, цифр таких ещё не изобрели. Так что это ты у него должен спрашивать одобрения для своих «наследниц». Знаешь, твои года ведь всё утекают, ты сам уже давно не молодой жеребец, каким был когда-то. Твои волосы уже опали, да и борода поседела, а ты всё ещё не имеешь внука или хотя бы правнука, не то что сына! Такими темпами твоё наследие дербанить придётся дамам и их кавалерам, ха-ха! – обычно хладнокровный, дядя Вильям на этот раз не на шутку разошёлся, оскорбив вообще всех присутствующих. Императора – упоминанием того, что у Вильяма есть собственная корона короля и престол, а также род в десятки раз длиннее того, что у императора, его дочерей и жену – тем, что намекнул им на весьма болезненный факт того, что они так и не подарили своим мужьям долгожданных сыновей.

Оу, а это было жёстко. У меня самого аж сердце чуть не прихватило от убийственной речи Вильяма. Представляю себе, какого сейчас императору, которого буквально окатили дерьмовой правдой.

– Знаешь, а ведь обиднее всего то, что ты прав – у меня нет наследника, но и у тебя дела не лучше – вдруг с ним что-то случится. Твоя единственная дочь мертва, а её единственный сын, случись чуть что, может и перестать быть твоим наследником, и что у тебя тогда останется? Правильно – ничего. И если у меня есть ещё надежда на внуков и правнуков, то у тебя её нет – твой род твоими же руками, убийца, обагрён кровью. Ты так был усерден в этом деле, что теперь и род твой, чуть что, тут же закончится, и все эти тысячи лет истории канут в Лету так же, как и независимость твоего «королевства», – ух ты, а вот уже пошли угрозы. Видимо, его не на шутку обидела речь Вильяма. Как бы он после такого не подослал убийц к Луке…

– Только притронься к нему и я уничтожу тебя! – произнёс с красным, налитым кровью, лицом Вильям.

Мда, срутся между собой они, причём вот уже как пару десятилетий, а перепадает сильнее всего, как всегда, невинным «детям» вроде меня…

– Не беспокойся, моя помощь и не потребуется тебе. Как-никак, а ты и сам оказался крайне успешным в убийстве всех своих потомков, не считая юного Фридриха, до которого у тебя просто руки вовремя не дошли, ха-ха! – да, это жёстко…

– … – настолько, что у Вильяма глаза налились кровью, а кровавая пелена затмила ему разум. Если бы не уроки самоконтроля и присутствие стражи, пускай и ограниченное всего двумя лейб-гвардейцами, то император мог бы и не выйти живым из этой комнаты. Как-никак, а Вильям – двухметровый монстр, настоящий шкаф и просто суровый, закалённый бесчисленными битвами берсеркер, у которого ладонь спокойно обхватывала чуть ли не всю голову императора (приходившегося ему по грудь) разом. Кажется, стоит ему лишь слегка сдавить её ею, как она тут же лопнет, аки арбуз под нажимом пресса.

Эм… как бы мне остановить Вильяма до того, как он сделает глупость, ответив на жалкие провокации императора..? Ну, лезть к нему сейчас точно не стоит, а то как ударит своей ручищей, что голова с плеч слетит…

– Что, правда глаза режет? – ну нет, нет, нет… ну зачем ты его ещё сильнее выводишь из себя?

– *Пара глубоких вздохов*, на этом всё? У меня ещё остались дела, которые мне следует уладить, так что если у тебя больше нет дельных предложений, то я пойду, – впрочем, ожидаемого взрыва гнева и ярости не случилось, ведь Вильям крайне резко изменил своё эмоциональное состояние, будто бы кто-то дёрнул у него переключатель, отвечающий за выключение подобных состояний. Возможно, кстати, что сам император об этом удивительном свойстве его разума знал, потому и не стеснялся в выражениях.

Воу, круто! Мне бы так уметь… может быть, тогда бы обошлось и без рукоприкладства тогда...

– *Скрип двери*, пошли, Фридрих, нам здесь делать больше нечего…

– Я понимаю, что сейчас не самое подходящее время, но… может обсудим пару деловых вопросов? Знаешь, я хочу организовать свой собственный банк, выдающий займы для создания предприятий, но прямо сейчас у меня нет значительных средств для этого, как вы, «отец», знаете. Разумеется, я подготовил статистику, убедительно доказывающую то, что моё предприятие сможет окупиться и стать, в конечном итоге, крупнейшим банком...

Ну, кто не любит риска, тот не пьёт игристого, верно?

– Лука, скажу честно – я сейчас не в настроении, но знаешь что? Если в течение недели ты сможешь подготовить проект по улучшению налоговой системы и/или оптимизации административных издержек, то я обеспечу всеми необходимыми средствами любой твой проект, а может даже сразу несколько, в зависимости от результатов твоей работы. Хорошо? – сказал Вильям едва ли не упавшему на пол Луке, руку которого он крепко удерживал.

– Эм, хорошо..? Но есть ли у вас, «отец», хотя бы архив, в котором я смог бы изучить текущее положение дел? – сам же Лука, к удивлению Вильяма, никак не отреагировал на то, что из-за резкой остановки шедшего впереди него шкафа он чуть ли не упал на пол копчиком. Да, по мелким движениям его лица можно было заметить обычный для таких ситуаций страх и волнение, но, в основном, они были практически незаметны, что, естественно, достойно всякой похвалы.

Уф, чуть душу не испустил. Он так резко схватил меня за руку… я уж было боялся, что он мне таким макаром руку оторвёт…

– Да, конечно. Можешь приступать к работе хоть сейчас, доступ к архиву у тебя уже есть, – М - манипуляция…

Глава 12. Непривычный бой.

– Ладно, хорошо. Посмотрим, что я смогу сделать… – ага, конечно. Посмотрит он. Ты через два часа будешь грабить корованы, а не сидеть и чахнуть за отчётами откупщиков, умник.

Ну, вот и отлично. Теперь хотя бы есть чем заняться в ближайшие дни, а пока… пора бы уже подвести арке с Каем логичный конец.

... Уже в лесу …

– Так… а вон и едет наш конвой. Атакуем по команде, помним? – произнёс лежащий на траве рыцарь, употребляя одного жареного кузнечика за другим.

– Любые вопросы за ваши горы кокосов, дорогой наниматель! – произнёс весёлый наёмник, решивший немного снизить напряжение в дружном коллективе из головорезов.

– Да-да, конечно. Не бойся, вам щедро заплатят, а теперь слушайте – в конвое едет один пацан, вставший на пути у некоторых влиятельных лиц. Его примечательная черта – крайне странное поведение и небольшая метка на шее. Наша задача – отрубить ему голову и сжечь его тело, ясно? – продолжил, прерываясь на чавканье, мсье Кай.

– Ясно, а что делать с остальными? – решил уточнить у него его бывший подопечный, давно уже перешедший на сторону Луки, а если быть проще – предатель, сливавший всё это время информацию тому, кого они собрались грохнуть.

– Никаких улик оставлять нельзя, так что валим всех без разбора, а затем поджигаем всё, – как ни в чём не бывало, продолжал жевать различных жареных насекомых наш господин суровый выживальщик, ака Кай.

– Ясно, господин Кай, – на что ему и ответил в своей излюбленной холодной манере его «подчинённый».

–Так, приготовились! Они скоро подъедут. Мы выступаем первыми, так что подготовьте свои дротики к броску!

– Готов! – приглушённо крикнул «подчинённый», после чего вслед за ним тут же повторили другие. Разумеется, за это ему тут же попало по губам, но так как ничего особенно страшного не произошло, то решили, что собачиться пока преждевременно.

Прошёл приблизительно час, и даже самые хладнокровные из наёмников начали что-то подозревать, но вот, не прошло и века, как появился тот самый конвой, идущий за ценным строительным материалом.

– В АТАКУ, *утробный вой*! – и тут же взорвался криком Кай, бросивший первым тяжёлый дротик, убийственное оружие, позволяющее при должном навыке и комплекции серьёзно повреждать доспехи или даже пробивать их (если те не отличались особым качеством, что было распространено во времена, близкие к тем, которые здесь описываются).

– *Прозвучал ужасный вой, подобный животному*! – и стоило ему только броситься в своём иступлённом наступлении, подобно жестокому зверю, загнанному в угол, как он тут же зарядил всех остальных на это.

Страшная картина – наблюдать за тем, как лавина из приблизительно тридцати человек сразу с нескольких сторон обрушивается на внешне не примечательный конвой, пользуясь горящими дротиками. Был это, впрочем, не совсем обычный, а укреплённый конвой. Воспользовавшись угрозой императора, Лука реквизировал с два десятка тяжеловооруженных монстров якобы для своей охраны. Ещё нескольких он сумел убедить помочь ему в знак дружбы между ним и теми, кто ему согласится помочь по доброй воле.

Итого – около двух десятков спешенных рыцарей (естественно, они были экипированы самыми лучшими доспехами, ибо гвардия), вооружённых длинными кавалерийскими мечами и, по настоянию самого Луки, парой дротиков (на каждого), восемнадцать лучников, решивших использовать свой единственный выходной – воскресенье, подобным образом (с разрешения всё того же Вильяма).

Не то чтобы они могли похвастаться отличными навыками стрельбы, но они могли поддерживать союзную пехоту более-менее прицельной стрельбой или подавлением отдельных участков, укрывшись за повозками, что уже лучше, чем ничего.

Ну и, наконец, отряд пикинёров из 15-ти человек, снаряжённый самим цехом для защиты грузов (вынужденная мера из-за предупреждения о серьёзном росте активности грабителей на дорожном тракте).

Разумеется, никаких шансов у легковооружённой толпы (важное примечание) против фаланги, укреплённой по флангам тяжёлыми мечниками, а с тыла – лучниками, не было.

И была лишь одна проблема в этой прекрасной истории – значительное число векторов атаки, из-за которого всё это добро при обороне конвоя было вынуждено разрываться между несколькими местами сразу, а также отсутствие инициативы, предопределившее преимущество врага в одном из этих мест.

– В формацию! – и решена она была столь же изящно, сколь и просто – ощетинившееся во все стороны каре пикинёров, собравшееся вокруг наиболее удобной повозки (на вершине которой устроились стрелки). Так как те были вооружены в значительно более худшей степени (знаменитые баталии тяжёлой швейцарской пехоты ещё не были в тренде), чем спешенные рыцари, было решено использовать последних для прикрытия вышеупомянутых ребят, главным образом, от снарядов врага.

Разумеется, будь реальной целью «грабителей» не человек в центре каре по прозвищу «Лука», а какой-нибудь легко уносимый товар (вроде ювелирных изделий и драгоценностей; в конце концов, они же не знают, что за товар находится в повозках), то это было бы ошибкой, но, как говорится, кто вооружён, тот предупреждён.

– Чёрт, они начали строиться! Быстро, кидайте горящие дротики в… – хотел было прокричать один из умудрённых опытом наёмников, как вдруг к нему прилетела стрела в живот. Наверное, ей всё не терпелось познакомиться с господином тонкой кишкой? Ну, что же, по крайней мере, друзей своих она явно не забыла прихватить с собой!

– Атакуем левый угол, быстро! – попытался докричаться до остальных Кай, обстреливая при этом вышеупомянутый дротиками. Что же, атаковать уязвимую точку в ещё неокрепшей обороне противника – идея хорошая, только не совсем понятно, как ты, сэр рыцарь, вообще собираешься координировать действия вооружённой толпы во время активной фазы боя, когда стоит такой плотный шум?

– … – а ответом ему были безучастные отзвуки битвы. По итогу, вся эта толпа просто всем скопом навалилась на обученный строй пик, закономерно отхватив люлей. Разумеется, получив целительных, она тут же откатилась назад, потеряв при этом самую невезучую свою часть под огнём вражеских лучников. Со стороны защитников же было при этом потеряно всего три пикинёра ранеными.

– АУ! АТАКУЕМ ЛЕВЫЙ УГОЛ, БЫСТРО! – всё пытался он докричаться до соратников, но те как будто бы не слышали его. Вероятно, кровавый туман в глазах и звон мечей о щиты в ушах мешал им здраво мыслить, так что, стоило им только откатиться до деревьев, они лишь слегка отдохнули в укрытии и снова бросились в атаку, невзирая ни на какие попытки Кая повлиять непосредственно на процесс боя.

– Ты зря пытаешься достучаться до них, Кай. Они полностью уверены, что действуют по «твоему» плану, замысел которого якобы в том, чтобы разбить формацию пикинёров фронтальным натиском. Они, конечно, не идиоты, но зато преклоняются перед твоим авторитетом. Тем более что в настоящих сражениях, в отличие от нас, лишь редкие из них бывали. Ну, а не слышат они тебя по той же причине, по которой используют резко выделяющиеся на фоне общего шума громкие сигнальные звуки – любая попытка докричаться до толпы орущих мужиков априори бесплодна.

– О чём ты говоришь!? – продолжал кричать Кай, совершенно не понимая того, что происходит.

– *Удар палицей* – однако «слуга» ответил на это лишь мощным ударом палицы. Мощный удар опытного бойца с интенсивной подготовкой же попросту не оставил руке Кая и шанса, пригвоздив оставшуюся без кисти культяпку к дереву, за которым и прятался падший рыцарь…

– *Крик боли* – естественно, подобный удар в мгновение секунды лишил Кая каких-либо шансов не то что на сопротивление, но и даже на выживание. Вернее, привёл бы к практически мгновенной смерти оного, если бы тот так и продолжил повисать на палице.

Однако не эта судьба ему была уготована. Нет, его ждала судьба похуже, чем смерть от кровопотери после наступления болевого шока. Ему предстояло подвергнуться жестоким пыткам, суду и, скорее всего, пожизненному рабству с лишением всего имущества.

И чтобы эта судьба стала возможна, его противник тут же приступил к последующим шагам в плане действий, обозначенном Лукой. Как только он заметил очевидные признаки наступления болевого шока, так сразу же освободил его от прикрепившей его к дереву палицы. Затем – быстрая проверка на припрятанное оружие. Как никак, а безопасность важнее всего.

Сразу же после этого – обмывание раны крепким спиртосодержащим напитком и наложение специально приготовленной для такого случая мази, а также бинта. По идее, теперь он должен прожить, как минимум, хотя бы сутки.

Если его состояние не улучшится, то пыток, конечно же, не будет, а если наоборот – будут, причём тем более изощрённые, чем скорее он будет выздоравливать. Так что оставалось Каю в своём забвенном сне только лишь и надеяться на то, что его здоровое, словно у быка, тело внезапно даст сбой и решит помереть немногим раньше положенного по плану.

Тем временем, пока тот самый мужчина, о котором уже давно все забыли, перевязывал тяжёлую рану Кая, не теряя ни секунды, будто он был работником красного креста, а не жестоким убийцей (или же мне не стоит «героев» и «патриотов» обзывать подобным образом?), остальные довершали дело, начатое чуть загодя до этого.

Стоило только толпе вновь пуститься в безумную атаку, как она тут же попала под массовый обстрел не только вышеупомянутых лучников, но и оставшихся дротиков рыцарей. Понеся тяжёлые потери от обстрела, жалкие остатки наёмников в последний раз решились приложиться к врагу, сконцентрировав все свои усилия на одной, самой слабой точке – левом углу каре.

Впрочем, к сожалению, эта атака ни к чему не привела, захлебнувшись также быстро, как и предыдущая. Возможно, эта масса (потерявшая лишь 12 человек к этому моменту) так и продолжила бы пытаться взломать мини-каре, упражняясь в челночном беге от деревьев к повозке с утяжелителями, но…

– В контратаку! – но строй пикинёров, сохранивший заметно больше сил, воспользовался притворным бегством, чтобы начать быстрое наступление. Подгоняя врага пиками и стрелами, они добились того, что стадо наёмников было полностью дезорганизовано. Впрочем, рассеянных наёмников никто преследовать не стал – в этом не было нужды.

Тем более что конвой сильно погорел (день выдался особенно сухим) и его нужно было срочно тушить. Ну, или, по крайней мере, локализовать огонь и отвести его от стройматериалов, что могут пострадать от него.

Чем, собственно, и занялась основная масса доступной рабочей силы, пока остальная её часть, мало-мальски знакомая с основами медицины, пыталась оказать первую помощь своим товарищам. Кроме того, естественно, была послана пара гонцов. Один за подкреплением (конным, частью для преследования преступников, частью – для помощи в тушении пожара), другой за лечебной помощью.

Конечно же, ни о каком продолжении пути не было и речи, так как большая часть транспорта сгорело, а многие были ранены. Тем более, что именно сейчас, после нападения, необходимо было как можно тщательнее охранять Луку.

Лишь спустя несколько часов весь случившийся кошмар наконец-то кончится, причём сокрушительной победой нашего досточтимого наследничка – он добился своей цели нарушить срок поставок, сумел захватить в свои собственные руки особо опасного преступника, коим собирался воспользоваться для подъёма своего собственного авторитета (и на которого планировал скинуть все грехи).

Кроме того, он также получил ещё и отличный повод для поднятия своей репутации – ему стоит только оплатить все расходы на лечение пострадавших в бою (причём это даже не обязательно делать за свой собственный счёт, ведь для подобных целей всегда есть богатый папочка), обеспечить их лучшим уходом, возместить моральный ущерб и щедро вознаградить за участие, чтобы о нём пошла добрая молва, как минимум, среди солдат (опоры любого аристократа, как мы знаем).

Можно сказать даже, что все в выгоде… не считая Кая и убитых, конечно же…

Глава 13. Ложь во благо, или спасение рядовой Риан.

Просторные залы серого и непримечательного замка, где сторонники Луки, во главе с ним самим, собирались устроить процесс над Каем, бывшим рыцарем, освещал один лишь тусклый предвечерний свет, да редкие свечи.

Впрочем, даже в подобном, на скорую руку устроенном, зале суда нашлось место для десятков уважаемых граждан, явившихся на суд в качестве приглашённых присяжных.

Кроме них, естественно, была и целая толпа аристократов из Верселя, лично явившихся для того, чтобы проявить «солидарность» со своим «другом» и/или «родственником» (род Кая хоть и не самый богатый и престижный, но всё же дворянский). Естественно, прибыли они на заседание суда только для того, чтобы выразить своё недовольство состоявшимся процессом, а также повлиять на присяжных.

И, к сожалению, несмотря на протесты Луки, заявлявшего о своём несогласии с вторжением (и о его недопустимости) различных проходимцев в систему правосудия, их всё же пустили «поглядеть» на «самый гуманный суд в мире».

Конечно же, с формальной точки зрения все впущенные являются «родственниками» Кая, но так как речь идёт о втором сословии, то это, по сути, пропуск каждому подряд, ведь каждый дворянин и аристократ был друг другу родственником в той или иной мере. Впрочем…

*Некоторое время назад*

– Привет, мой друг, – заявил Каю знакомый ему мужчина.

– *плевок* – естественно, стоило ему увидеть его лицо, как он тут же, вложив все свои силы в этот своеобразный манифест, плюнул в него.

– Зря ты это, – ответ на него последовал незамедлительно, причём на самом понятном для людей этого времени языке – языке боли. Разумеется, речь идёт о том, что подручный Луки, его верная марионетка, смачно и мощно заехала едва пришедшему в себя Каю по лицу, снова повредив его и без того гнилое (почти буквально) лицо.

– *Кашель* – естественно, ничем хорошим это для него не закончилось – губа в результате подобного акта насилия была разбита и теперь обильно кровоточила.

– А теперь можно перейти и к нашему делу, господин «Кай фон Эйлау». Видите ли, мой господин желает, чтобы вы подписали одну бумагу… – начал прислужник Луки свою монотонную речь, уже предвидя ответ рыцаря…

– Пусть засунет себе её в жопу. Слышал недавно, что ему подобное нравиться, *кашель*! – произнёс с улыбкой Кай, желая напоследок повеселиться.

– Если ты её подпишешь, то мой господин обещает смилостивиться над тобой и даровать тебе быструю смерть. Как тебе такое предложение? – всё тем же пренебрежительным тоном произнёс слуга Луки, предварительно всыпав хлёсткую оплеуху наглецу по лицу.

– Ха-ха, Сергий… ты же понимаешь, что всего лишь марионетка в его руках? Сегодня он казнит меня, а завтра тебя… и всё же занимательно – почему ты ему всё ещё веришь? Ты всего лишь игрушка, которую он выкинет, как только соскучится, *смех*! – смеялся Кай, несмотря на тупую боль, засевшую в области недавно заделанного синяка.

– Будь это так, я бы сидел в одной камере с тобой. Поверь мне, у моего господина более чем достаточно людей, гораздо более опытных в пытках, чем я, так что будь я не нужен ему, был бы здесь вместе с тобой, – говорил спокойным тоном Сергий, верный своему господину, пока выворачивал вопящему от боли Каю соски.

– *Крики нестерпимой боли*… ****…. УБЬЮ! – чем последний, очевидно, был крайне недоволен. Хотя любой другой на его месте больше бы волновался о том, что у него они на волоске от того, чтобы стать очередным оторванным от тела куском человеческой плоти, естественно.

– Итак, господин Кай фон Эйлау… теперь вы, я надеюсь, согласны с предложением? Однако учтите, что если вы и на этот раз откажетесь, то оно будет для вас недоступно в дальнейшем, так что я настойчиво предлагаю вам согласиться сейчас, пока не поздно! – с едва уловимой улыбкой произнёс Сергий, явно довольный предоставленный ему возможностью унизить, растоптать и уничтожить своего бывшего говнюка-начальника.

– Пошёл ты! – в ответ, последовал уже надоевший всем присутствовавшим ответ.

– Господин Кай фон Эйлау, как вы думаете, что больше понравится вашей дочери в качестве подарка в честь свадьбы? Кажется, она состоится через месяц, да? Может ей отправить приглашение посетить своего отца в рамках поездки на неопределённый срок? Что думаете? – стоило Сергию об этом только упомянуть, как Кай резко поменялся в настроении. Вероятно, он полагал, что надёжно спрятал свою внебрачную дочь от посягательств собственных врагов. Однако реальность была иначе – никому не было до неё дела только до тех пор, пока он не врагом человеку, обладающему какой-никакой властью и средствами…

– Да кому есть дело до неё – впрочем, возвращаясь к теме – Кая уж слишком сильно выдавал его внезапно похолодевший взгляд. Хотя аргумент был бы хорошим, если бы речь шла о нормальном дворянине времён Средневековья. В таком случае ему было бы, скорее всего, глубоко наплевать на своих детей, ведь у большинства подобных ему людей их было более чем достаточно для допущения наплевательского отношения к ним (да и мёрли они как мухи в условиях ужасной санитарии и отвратительной медицины тех времён)…

– Да? Судя по вашим тратам, вам более чем есть дело до её благополучия – одно только её платье чего стоит! Да невесте в подобной одёжке любая позавидует, любой мигом в постель прыгнет! Что уж там говорить, моя доченька любого бы живьём зарыла в землю за него, но, увы… оно принадлежит вашей дочери. Тем не менее, возникает закономерный вопрос – откуда у вас деньги на такую роскошь? Откуда у вас средства на организацию подобного торжества? Откуда подобное приданое? – колол Сергий колкой правдой Кая.

– Мне… друг подарил! – у того, разумеется, нервы не выдержали, и он, кто бы мог подумать, выпалил очередную глупость, причём крайне опасную, ведь эта фраза как бы подтверждает все предыдущие «догадки» Сергия.

– За какие такие заслуги? И что это за друг такой, что дарит вам изысканные восточные платья и драгоценности? Наверное, тот же, что и вручил вам целый мешок динариев? – продолжал его мучитель.

– Какой мешок? Какие динарии? Ничего не слышал, ничего не знаю, опустите меня! Вы не имеете права держать меня здесь взаперти! Я, между прочим, горный представитель рода фон Эйлау! Это, может быть, и не самый богатый и престижный род в герцогстве Эйсенском, но выходцев из него явно нельзя мучить подобным образом! – закричал Кай со всех сил, что было мочи, надеясь, видимо, что его визг кто-то услышит.

– Во-первых, вы больше не фон Эйлау. Указом его величества, великого герцога Эйсенского, Вильгельма фон Штауфена, вы и все ваши дети лишаются всех прав и состояния, переходя в ранг крепостных крестьян того, кто приобрёл вас. К слову, поздравляю – ваши жалкие задницы купил мой господин, – естественно, никак иначе, кроме как неприкрытым издевательством, подобные насмешки и не назвать.

– Ты бредишь! Быть того не может, чтобы меня лишили гражданства! – истерил Кай, явно не ожидавший подобных «внезапных поворотов».

– Я передам ваше искреннее неудовольствие вашему нынешнему владельцу, будьте уверены… *хрусть*, – впрочем, Сергий времени на передышку эмоционально нестабильному Каю не давал от слова совсем. Сразу же за максимально мощным унижением последовал хруст его косточек – но не волнуйтесь, это просто господин Сергий перед доставкой товара его владельцу проверяет оный на предмет состояния здоровья.

– ТВАРЬ! – кричал Кай, не желающий и не способный смириться с произошедшим...

– Ах, кстати… я забыл упомянуть об этом. Продолжая нашу дискуссию: во-вторых, господин Кай, раз уж вы не причастны к упомянутым мною ранее эпизодам сокрытия крупных доходов, полученных незаконным путём, нам придётся вызвать вашу дочь на допрос, чтобы выяснить природу её нового дорого платья и шикарного приданого, – произнёс с садистской ухмылкой Сергий, с исключительной нежностью поглядывая на Кая, крепко держащего молоток в руках.

– ТОЛЬКО ПОСМЕЙ ЕЁ ТРОНУТЬ! – прорычал Кай, чуть ли не исторгая пену из своего рта.

– Впрочем, есть способ избежать подобных эксцессов… если вы подпишите эту бумагу, в которой вы сознаётесь в шпионаже на благо другого государства, государственной измене, покушении на наследника великого герцога Эйсенского, Карла Фридриха Иеронима фон Штауфен, попытке вооружённого ограбления, формировании организованного преступного сообщества и ещё в нескольких преступлениях, то мой господин гарантирует вам быструю казнь, а также неприкосновенность вашей дочери. Разумеется, вас уже ничего не спасёт, но, по крайней мере, ваша дочь останется в порядке. Возможно, ей даже вернут её титул и имущество. Если только вы подпишите это признание, естественно… – продолжил давить на Кая постоянными упоминаниями его дочери, столь дорогой ему, господин Сергий, такой же добрый самаритянин и семьянин.

– И какие у меня гарантии!? – вновь прорычал, пускай уже и значительно более тихо, наш господин Кай, уже, видимо, смирившийся с необходимостью пожертвовать своими принципами ради своей всё ещё живой дочери, которой придётся страдать от последствий принятых им решений в том случае, если он откажется от сотрудничества.

– Вы не в том положении, чтобы требовать гарантий, господин Кай. Вы либо подписываете это признание и ваша дочь остаётся в полной сохранности и целости, либо вы не подписываете его и ваша голова всё так же идёт на плаху, но уже вместе с вашей дочерью. Это признание просто позволяет вам взять на себя те грехи, что в ином случае станут роковыми для ваших отпрысков. Мы же просто упрощаем себе этим задачу, ведь нам не придётся, в таком случае, проводить отдельный процесс и казнь над вашей дочерью, – и это, в принципе, является правдой, пускай и частично…

– *Цок*, ладно… подпишу я его, лишь бы твоя уродливая рожа свалила отсюда подальше! – впрочем, Кай всё так же продолжал капать Сергию на нервы, будучи в своём репертуаре.

*Кая уводят в далёкую, холодную темницу, устланную одной лишь дрянной соломой, которую отказались употреблять даже самые худые животные*

– Знаешь, а я не знал, что можно посмертно реабилитировать людей! – неожиданно произнёс один из подручных Сергия, хотя его никто и не спрашивал

– А никакой реабилитации и не будет, болван… – произнёс Сергий, уставившись своим взглядом в потемневший от огня масляных ламп, видавших ещё времена великих походов Гасдрубала Барки, потолок.

Глава 14. А судьи то кто?

– Ну, как всё прошло? – произнёс уже не совсем невинный Лука.

It’s a girl, it’s a girl!

– Как вы и просили, мы добились от него признания, – или всё же не такой уж плохой? Ну, по крайней мере, пытки были не такими уж жестокими, а сама их идея принадлежала именно Сергию, знакомому с методами дознания. Наверное..?

– Прекрасно! Знаешь, Сергий, я ни на каплю не сомневался в тебе и твоих талантах, мой дорогой друг, однако в этот раз ты меня по-настоящему удивил! Как же ты сумел его уговорить на это? – хотя, какая разница? Лука всё ещё повинен в произошедшем, как минимум потому, что приказал разобраться с дочерью Кая любыми средствами, в том числе и при помощи компромата на её отца. Для чего, вы спросите? Всё просто – деньги-деньги, дребеденьги! Стал Лука мошенник, мошенник и плут! Ну, а если без шуток, то он повторил то, что когда-то делал Красс, пускай и не совсем осознанно – уничтожил человека в правовом смысле, чтобы потом самому же себе и продать с молотка всё его имущество по цене, далёкой от рыночной. Как говорится, «рыночек порешал!»

While running to the edge of the world…

– Скажем так – я от души с ним побеседовал… – пространно ответил ему Сергий, глядя куда-то в сторону.

– Да? Не ожидал, что всё будет так просто… ну да ладно, мне до этого дела нет! Кстати, вот твоя награда, как и было обещано. К слову, поздравляю тебя – твоего сына зачислили в лучшее учебное заведение этого города! Как оказалось, моя личная рекомендация вполне достаточное основание для зачисления… не считая врождённого таланта твоего сына к обучению, естественно, – последнее предложение Сергий, разумеется, проигнорировал, предпочтя отдать этот эпизод в ласковые руки забвения.

Так, погодите… о чём это я там? Ах, точно! Надо бы хотя бы глазком глянуть на финансовую статистику, если так вообще можно назвать сборище неструктурированных отчётов от откупщиков, этой пародии на нормальное государство.

– Примите мою величайшую благодарность за это! – произнёс Сергий, преклонив колено, как то подобает делать рыцарю… тонкий намёк, однако.

– Не за что, мой дорогой друг. Будь верен мне и это будет не твоя последняя награда, – Лука же предпочёл пока что отстраниться от этой темы (как он полагал, у него не хватило бы влияния для того, чтобы протолкнуть своего кандидата на пост командира стражи).

Хм… у меня вроде бы есть ещё несколько часов до суда, верно? Если так, то, наверное, ничего плохого не случится, если я хотя бы попытаюсь разобраться в них. Надеюсь, там всё не так уж плохо, как мне кажется… надеюсь.

*Уже в архиве*:

Как и предполагал Лука, архив был действительно величественным местом, но не размерами (ведь само помещение померкло по своим масштабам в сравнении с другими местами в замке), а хранящимися тут знаниями.

Тут нашли своё пристанище редчайшие свитки из пергамента, кожи и бумаги, безобразные таблички, сохранившиеся здесь ещё с древнейших времён, а также немногочисленные отчёты от наиболее крупных откупщиков, наряду с дорогущими книгами.

Само же помещение, в котором всё это добро хранилось, представляло собой крайне опасное место, в котором любое неосторожное применение источников огня может привести к катастрофе, грозящей стать причиной утраты бесценных знаний, унаследованных от предков.

Почему же оно было столь опасным, спросите вы? Всё просто – непонятно откуда взявшаяся стружка и пыль (которая скорее опасна для лёгких, не говоря уже о пылевых клещах, но чем чёрт не шутит…) в воздухе, застоявшаяся в различных открытых кабинетах архива. Естественно, от полного отсутствия периодического проветривания.

Впрочем, если не обращать внимания на отсутствие окон (и связанная с этим постоянная темнота, при которой не очень удобно и довольно вредно читать), а также на затхлый запах и пыль, то это вполне себе милое место, где нашли своё пристанище книги… а также немногочисленные писцы, ответственные за этот небольшой скрипторий (который Лука любезно называет архивом по старой привычке)…

– Здравствуйте, господа. Полагаю, вас уже уведомили о моём визите? – громко произнёс внезапно заявившийся в компании своего верного товарища Сергия в скрипторий Лука. Вероятно, чтобы тут же обратить на себя внимание главного в этом заведении. Однако, как бы иронично это не звучало – никто не обратил на него внимания. Ни взгляда, ни тихого бормотания или цоканья… ничего, абсолютное ничего. Для Луки это было довольно непривычно, ведь ему уже вошло в привычку то, что он является заметной фигурой всюду, куда бы он ни пошёл. Впрочем…

Эм? Кто-нибудь?

– Тише, пожалуйста, господин Фридрих. Как-никак, это священное место и обитель знаний, здесь положено соблюдать тишину, – тихо молвил старичок, указывая на специально отведённый для Луки стол, на котором уже стояла пара стопок бумаг…

– Хорошо, спасибо. Я, пожалуй, приступлю к работе… – однако Луку больше волновала совесть, заевшая его за то, что он действительно позволил себе подобную громкость в «библиотеке» (отвык от нравоучений библиотекарши, видать). Пускай и недолго (ну, не стоять же там битый час, коря себя, в самом деле)…

Не думал, что та старушенция из библиотеки переродится вместе со мной… видать, она не пустословила тогда? Хотя, это скорее архетип противного и мерзкого библиотекаря, кидающегося в каждого прохожего, умудрившегося пискнуть в его логове, проклятьями и прочим подобным…

…

– Господин, извините, что отвлекаю вас, но будут ли у вас приказания для меня? – спросил Сергий у своего господина, недоумевая, что же ему делать.

– Просто стой здесь и охраняй меня. Если мне понадобится твоя помощь, то я тебя позову, хорошо? – ответил ему, даже не обратив взгляда на собеседника, Лука.

…

Что я вижу? Правильно, кучу неструктурированной информации, которую я даже не могу проверить… прямо таки мечта статиста, ха-ха! Ну, а если без шуток, то вся эта груда бумажек называется не иначе, чем мусор. В ней нет никакой нужной мне информации. Ну, что же, тогда, наверное, нет никакого смысла и дальше пытаться разобраться в этом хламе. Можно сразу приступать к рекомендации! Первая, к слову – создать налоговую службу, а также статистический орган…

*Зал суда*:

– Заседание суда открываю открытым! Прошу истца и ответчика поклясться на Евангелие, что ни один из вас не скажет неправды, – произнёс управитель под одобрительное кивание суда (в данном случае, это несколько пэров, равных Каю по рангу).

*Кай и Лука торжественно кладут руки на толстые книги, соблюдая одно из многих сакраментальных действий в рамках ритуала (судебного, естественно; остальные я вежливо опущу)*

– Ваша честь, прошу приобщить к делу признание обвиняемого! – и стоило только «суду» начаться, как истец в лице нашего любимого Луки решил ходатайствовать перед судом.

Суд открылся, а теперь ему пора бы и закрыться!

– Постановляю – приобщить к делу признание обвиняемого! – после непродолжительного совещания с пэрами (кстати, их назначил лично Вильгельм), проведённого в отдельной комнате, вдали от улюлюкающей публики, управитель вынес, по сути, вердикт Каю.

– Итак, господин Кай фон Эйлау, подтверждаете ли вы, что это признание – действительно ваше, и каждое слово, упомянутое здесь, является правдой? – произнёс судья, видимо, желавший побесить Луку (ведь на документе была подпись самого Кая, достоверность которой не вызывает сомнений)

– Да, это так, – произнёс Кай, склонивший свою грязную голову (отдельное негодование у других аристократов вызвало то, что его не удосужились даже вымыть перед судом) вниз, чтобы не смотреть на свет (фотофобия от длительного нахождения в темнице). Многие это, кстати, восприняли как знак (на что Лука мог лишь ахнуть, не в силах побороть религиозное невежество), но мы опустим эту тему для спокойствия некоторых альтернативно одарённых лиц.

– Ну, раз так… господин Кай лишается всех своих титулов и прав гражданина. Его имущество будет конфисковано с целью уплаты компенсации господину Фридриху фон Штауфену, а также гильдии святого Мартина, пострадавшей от преступного разбоя господина Кая. Остальная же часть его имущества будет отдана на попечительство гильдии святого Мартина при поручительстве господина Фридриха фон Штауфена на время, которое понадобится гильдии святого Мартина для организации и проведения аукциона. Что касается господина Кая, то ему назначается высшая мера наказания – казнь через повешение с последующим четвертованием. Заседание суда объявляю закрытым! – естественно, ни у кого не было сомнений, что этот суд – простая фикция (как и судебная система в Средневековье вообще).

– *Крики бурлящей толпы* – однако наказание аристократы посчитали слишком жёстким. Мало того, что его лишили титула и имущества (первое оскорбляло всех представителей второго сословия, а второе не только оскорбляло их, но и выглядело как угроза им), так ещё и предписали казнить через повешение – неслыханная дерзость! Где это слыхано – казнить потомственного аристократа, пускай и бедного, как какого-то простолюдина (аристократов вообще нельзя казнить по закону; для чего, собственно, и лишали аристократию всех титулов перед казнью)! Естественно, толпа, услышав подобное, тут же взбурлила.

– Извините, господин Фридрих, но мне придётся вывести вас отсюда, пока вам не нанесли вред, – произнёс Сергий, упрятав (вернее, пододвинув) свободной рукой Луку за свою спину (хотя его господин также был хорошо вооружён; однако Сергий знал о реальных навыках фехтования Луки, так что лишний раз не рисковал). Кстати, не зря – кто-то принял Сергия за Луку (они не были похожи, но у Сергия из-за спины выглядывала характерная мантия вышеупомянутого плута), после чего попытался пронзить его шпагой, но его защитила броня под одеждами (кольчуга и стёганый подкольчужник)…

Глава 15. Царь горы.

Сергий, успешно выведя Луку из помещения, в котором они сумели запереть разъярённую толпу (пускай деревянная дверь и сможет удерживать их долго), надеялся, что это просто мелкая вспышка недовольства, какие часто бывают в неспокойные времена, однако он никогда не ошибался так сильно…

– Что происходит, Сергий? – задал ожидаемый вопрос Лука, ошарашенный только что произошедшим.

Бунт? Измена?

– Не знаю, – сказал, как отрезал, Сергий, оглядываясь по разным сторонам на предмет враждебных элементов. Убедившись в отсутствии таковых, он, игнорируя прочие расспросы Луки, тут же потащил его в сторону одного из кабинетов.

– Куда это мы? – захотел было узнать Лука, однако вновь натолкнулся на нагнетающую ужас и страх тишину, пока его телохранитель продвигался со всё той же упорностью вглубь замка.

Куда он нас ведёт? Выход же в другой стороне… хотя, если это действительно бунт, то, полагаю, вполне разумной идеей будет спрятаться где-нибудь..?

– Увидите, – Сергий, однако, и не думал отвечать как-либо, кроме как при помощи односложных фраз. Увы и ах, но что-либо с этим сделать Лука был не в силах. По крайней мере, сейчас уж точно. В его текущем положении оставалось только подчиниться воле Сергия.

– … – что, разумеется, не сильно радовало Луку, любящего контролировать всё и вся. Впрочем, не то чтобы у него был особый выбор – жизнь или бесполезная попытка установить контроль над Сергием, которого он привлёк именно при помощи хороших наград и доброжелательного отношения (по крайней мере, он так думал).

И что мне делать, если это действительно бунт? Это из-за меня? Надеюсь, что нет…

– Готовьтесь, господин! – неожиданно, Сергий разорвал мнимую тишину (всё это время на дворе кипела битва, отзвуки которой краем уха слышала даже наша парочка)

– К ч… – и хотел было Лука задать логичный вопрос, как Сергий, до этого на секунду остановившийся перед дверью, внезапно приложился всей своей массой к ней, выбив её к чертям собачьим.

Ох, ***! Чёрт, ему стоило хотя бы предупредить меня перед этим!

– Быстрее! – выломав дверь, он вошёл в помещение и тут же приступил к поиску чего-то на полу.

– Что ты делаешь? – спросил у него Лука, наконец-то получивший возможность для передышки, однако никакой реакции в ответ на это со стороны телохранителя не было. Это, конечно же, расстроило Луку, но делать было нечего. Сергий был хорошо знаком с замком по долгу службы, в отличие от него, и он был единственным, кому Лука мог доверять в данный момент. Кроме того, из них двоих его телохранитель единственный был достаточно хорошо вооружён для того, чтобы иметь возможность не только постоять за себя, но и прикрыть собою Луку.

Неужели какой-то тайной ход?

– Возьмите мой меч. Сейчас я открою люк с лестницей, но мне нужно хотя бы какое-то прикрытие… – Сергий протянул Луке свой длинный клинок, после чего внезапно разошёлся на настоящую тираду (а именно так это выглядело на фоне его прежних односложных требований и ответов). Глупой идеей, конечно, было поручить Луке прикрытие своей спины, ведь он знал только самые основы фехтования (одна из издержек воспитания в среде, где его окружали практически одни лишь женщины, подавляющей части которых он ещё и нафиг не упал) и не имел никаких доспехов. Однако у него при этом была (ключевое слово – была… когда то) отличная военная подготовка, дарованная ему одним из самых военизированных государств мира – Союзом Советских Социалистических Республик, ака СССР. Жаль только, что не было автомата со штыком, а то совсем была бы красота… впрочем, мы снова с вами отвлеклись. Пора бы уже и вернуться к нашим ба… баталиям!

– Эм… хорошо? – к слову, и сам Лука был ошарашен подобной просьбой со стороны Сергия, но меч он всё-таки взял. Тем не менее, он всё же сначала попытался восстановить способность двери послужить им временной защитой от возможных нападающих, но, увы, она слетела с петелек и вернуть её в прежнее положение представлялось если даже и возможным, то бесполезным действием условиях жёстко ограниченного времени и ресурсов.

***, ***, ***! Может, попробовать столом перекрыть дорогу? Или мне стоит попытаться передвинуть шкаф? Стол… да! Так…

– Спускайтесь по лестнице, быстрее! – забавно, но пока Лука нагромождал баррикаду, Сергий уже закончил с открытием спасительного (предположительно) люка. Даже больше – он уже спустился вниз по лестнице и проверил, безопасно ли там, внизу.

– … – не медля и секунды, Лука ринулся к лестнице. Оглядевшись и удостоверившись в отсутствии неприятеля в комнате, он захлопнул люк и поставил его на засов (естественно, на других людей, кому бы тайный ход мог пригодиться, ему было плевать).

Так, это должно немножко выиграть нам времени… а теперь пора валить отсюда к чёртовой матери!

– Идёмте, господин, – шёпотом произнёс Сергий, удерживая в руках факел (стоит ли мне напоминать, что в условиях темноты это может сыграть с ними злую шутку?).

– Вот, возвращаю тебе твой меч, в целости и сохранности, – произнёс Лука, аккуратно передавая обратно его владельцу.

Фух… теперь у нас, наконец-то, есть время на передышку. Кто же мог подумать, что всё это реально случится со мной на самом деле… вот серьёзно, предпочёл бы всю жизнь срать в ночные горшки, чем испытать хотя бы раз подобный опыт…

*Небольшое отступление на время, пока наши герои уныло плетутся по туннелю в полной тишине*:

– Что происходит? – прорычал недовольный герцог, втаптывая арбузную коробку очередного бедняги в землю.

– Измена! – кричал ему в ответ граф Монти-Христо, одно из наиболее доверенных лиц герцога, обладавший в его стране огромным влиянием.

– Чёртов ублюдок! – видимо, всё-таки, герцог Вильям что-то знал о том, что только что произошло..?

– Господин, что будем делать? – спрашивал у Вильяма дальнейший порядок действий граф.

– Прорываемся к нашим в гарнизоне! Если мы сумеем объединиться и восстановить командование, то сможем полностью закрыть крепость и перебить всех оставшихся! – отвечал ему его господин.

– Отлично! – произносил с улыбкой граф, закончив разгром противника на своём участке. Силы, освободившиеся в результате этого, он быстро организовал в фалангу, тут же направив её против наиболее сильного участка сил врага. Естественно, мощный и выверенный удар чётко организованных профессиональных военных в тыл привёл к моментальному разгрому расстроенного строя врага. Зажатый в окружении, он пытался сопротивляться из всех сил, однако перевес в качестве и количестве предрешил его судьбу – каждый изменник был изрублен. Уже завтра, если всё пойдёт по плану, их головы украсят ворота замка.

– Давайте, парни, поднажмите! – кричал Вильям своим солдатам. И, знаете что, это глупо – пытаться в такой свалке повлиять на солдат речами, но их он подкреплял личным примером героического мужества и отваги, сражаясь на передовых рубежах среди простых солдат, каждый из которых был ему как брат. И, естественно, этим он производил громадное впечатление на всех, придавая ярости и сил своим союзникам, и подавляя волю к сопротивлению своих врагов. И потому ещё обиднее, что не это решило исход битвы (вернее, не только и не столько именно это), а то, что большая часть сил врага была полностью рассеяна и перебита. Левый фланг, назовём его так, полностью перестроился и постепенно окружал врага, намереваясь повторить уже только что пройдённый сценарий.

– В АААТАКУ!!! – яростный, истошный, дикий вопль, взывающий к первобытным инстинктам самого жестокого животного на Земле, настоящего царя природы и хозяина планеты, производил неизгладимое впечатление на любого человека, когда его повторяли десятки солдат, наступающих на тебя плотным, мощным строем, закрывая собой весь утомлённый и окроплённый кровью взор врага.

– В АААТАКУ!!! – естественно, обладая хорошим слухом, Вильям прекрасно расслышал приближающийся со стороны врага строй, а также его вопли. Ощущал он и то, как содрогалась и вибрировала земля под мощной поступью этих могучих солдат (быть может, ему это и причудилось, но его это не волновало). Предполагая худшее (что это маршируют нога в ногу солдаты врага), он решился на ещё более отважный (скорее безумный, но хулить власть предержащих – грех), отчаянный шаг – он взял на себя сразу трёх противников. Сразив одного из них точным попаданием в глаз (экий образчик трансорбитальной лоботомии…), он воспользовался замешательством его товарищей. Выбив весь дух и силы (и, вероятно, жизнь) из одного из них мощным ударом рукояткой перчатки в висок шлема (интересный факт – вы забудете о том, кто вы и что вы здесь делаете, если вам хорошенько прилетит в шлем или каску), параллельно схватив железной перчаткой меч третьего солдата. Вырвав его у него из рук, он тут же со всей дури ударил рукояткой уже этого меч прямо в кадык врага. Мощный удар под правильным углом с подобной массой привёл к трагическим последствиям – человек очень быстро начал кашлять кровью и задыхаться, находясь в состоянии полного шока. Спустя несколько секунд противник, которому полностью перекрыли дыхание, упал, схватившись за горло, будучи уже не в силах даже просто дёрнуться.

– Бог с нами! – это было крайне рискованно – вот короткая и понятная характеристика тому, что сделал Вильям. Он выжил исключительно благодаря чуду (в частности, благодаря тому, что верхняя гортанная артерия у последнего из них проходила через отверстие в щитовидном хряще). Это, естественно, знал и Вильям, но он и сам находился в крайне своеобразном состоянии. От адреналина, хлынувшего в кровь, у него аж перехватило дыхание. Он прильнул к земле, усевшись на колени среди ещё тёплых трупов его врагов. К этому моменту всё уже было кончено. Так же, как и с десяток минут назад, элита элит (пускай против них также были опытные солдаты) Вильяма смяла окружённых противников. Когда последнего из них изрубили на куски, он едва встал со своих колен (настоящее чудо также и то, что его старое, медленно чахнущее тело выдержало подобную нагрузку на организм, которую не каждый молодой боец то выдержит), чтобы лицезреть начавшийся ливень, смывший с него грязь, пот и кровь. Наконец-то бой во дворе был закончен. Недолог путь его солдат до ворот и стен, на которых разыгрался другой, не менее важный бой…

Глава 16. Даже не думай.

*Снова возвращаемся к нашему вечно стоящему флюгером по ветру главному герою*:

– Мы отправляемся к командиру третьего городского гарнизона (такой вот хитрый способ контролировать всю столицу), так что прижмитесь покрепче, господин Фридрих, а не то вас унесёт! – произнёс, запрыгнув на лошадь последним, Сергий. Естественно, он также был и «водителем» транспортного средства, так как наш мистер бухгалтер не умеет лошадью водить (в конце концов, он же не калмык какой-нибудь). Кстати, я уже упоминал то, что с точки зрения типичной военной аристократии (к сословию которой он сам и принадлежит) времён Средневековья наш Лука – полное ничтожество и бездарь? Нет? Ну, что же, теперь вы это знаете!

– Конечно, – ответил он со скептицизмом, ожидая медленной и лёгкой прогулки, как это часто бывает в современности, когда пытаешься прокатиться с ветерком на мощной лошадке. Впрочем, эта иллюзия была развеяна быстро – их лошадь, конечно, была значительно меньше, чем её современные породистые потомки, но в отличие от неё она имела много практики, скажем так. Разумеется, Лука это быстро прочувствовал на себе, когда чуть не упал с лошади, вставшей на свечу.

***, ***, ***!

– Я же сказал – держитесь как можно крепче, – вы спросите меня, почему он «чуть не упал», если всё должно было окончиться его трагичным падением спиной о землю и последующей жизнью в качестве инвалида? Ну, всё просто – его схватил за руку Сергий, не дав Луке свалиться с лошади. Конечно же, сразу после этого первый обругал конюшего, который не усмотрел за лошадью, пока второй, наученный горьким опытом и страхом, вцепился в него, как краб в раковину моллюска. К великому счастью, всё закончилось хорошо (в частности, благодаря тому, что Лука всё ещё не был одет в доспехи), но на секунду другую Лука всё-таки выпал в осадок.

– Давай без вот этих вот шуток! – кричал, уткнувшись в доспех Сергия, наш господин.

И вот после подобного я ещё должен желать научиться вести лошадь!?

– Погнали! – произнёс Сергий, после чего азиль серой масти с небольшой гречкой стартовала, быстро перейдя на галоп…

*Иии… снова отступление, пока наши ребята галопом скачут к лояльному герцогу командиру гарнизона*:

– Бросайте свои копья, господа, и вооружайтесь копьями, топорами и мечами, да щитами! – произнёс с окровавленной улыбкой Вильгельм, поднимая к небу свой меч. Разумеется, солдаты ему тут же ответили – своим прекрасным басовым хором.

– Ну что, дело осталось за малым – отбить ворота. Но что делать потом то? – спрашивал у великого воина граф Монти-Кристо.

– Для начала – разыскать моего непутёвого «сына». Кстати, ты мне как раз напомнил – оставьте небольшой арьергард, чтобы он прикрывал наши тылы. Как закончим на стенах, сразу же приступим к зачистке внутренних помещений. Если нам повезёт, то люди внутри узнают о бунте постфактум, а мой бедный Фридрих будет в полном порядке, – произносил с едва уловимой грустью, надев, как маску, широкую улыбку, Фридрих, неудачно пытаясь скрыть скрежет своего проржавевшего сердца. Пожалуй, это была одна из тех немногих вещей, в которых Вильгельм не был особым мастером. По крайней мере, не при мысли о единственном сыне своей давно умершей дочери.

– Я думаю, что нам стоит готовиться к худшему, мон сир… однако идея действительно хорошая – использовать местность нам на руку, чтобы малыми силами контролировать ключевые переходы, – тут же выпалил графа Монти-Христо, уткнувшись носом в воротник своего доспеха.

– Друг мой, я полагаюсь на тебя в этом вопросе. Удерживай врага, сколько сможешь, но моё разрешение на отступление к нашим позициям у тебя есть, если что, – произнёс Вильгельм, похлопав по плечу своего друга.

– Лично обязуюсь предоставить тебе десять вражеских голов! – сказал ему в ответ граф, начав при этом смеяться так, будто ему пятки пером павлина щекочут.

– Спасибо. Это многое для меня значит, – ответил Вильгельм, не отводя своего взгляда от брата по оружию. Наконец, он оторвался от его плеча, чтобы обернуться назад и пойти к своим солдатам, уже пролившим кровь на стенах…

*Что же, пора бы и нам вернуться к нашим парням, ведь они уже давно достигли своего пункта назначения*:

– Говорю же вам – в замке бунт! Собирайте своих людей, мы должны немедленно выступать на подмогу моему отцу! – кричал в лицо командиру гарнизона Лука. И, что удивительно, на этот раз его голос звучал очень даже искренне и убедительно. Чудо, не правда ли?

Чёрт, чёрт, чёрт! А что, если его сейчас кто-нибудь грохнет? Мне же ****** тогда будет!

– Я не могу поднять всех своих парней просто так, даже если об этом просите вы, господин Фридрих, – неохотно отвечал ему командир третьей бригады городского гарнизона, поедая свой ужин.

– Если вы сейчас же не поднимете свою жирную жопу, мистер Педигри, то вскоре вы из Манна превратитесь во Фрау! – внезапно, ему пригрозил Лука, приставив к его пузу выхваченный из ножен Сергия меч. Разумеется, это было опрометчивым поступком, ведь военный, каким бы он ни был в качестве личности, навсегда остаётся военным. Лёгким движением руки он выбил меч из слабых ручонок Луки, а после продолжил свою трапезу.

Да какого **** тут каждый сильнее меня? Что за лузером и дрыщом же был предыдущий владелец этого тела, раз даже после всех моих тренировок его любой может спокойно переплюнуть в силе? Или это какая-то дурацкая карма за то, что я занял его место и теперь пытаюсь выправить положение этого недоумка?

– Знаете, я впечатлён вашей готовностью на любые жертвы ради безопасности вашего отца. Немногим ранее я полагал, что вы просто жалкий трус, подлец и лжец, не заслуживающий и выеденного яйца со стола Вильгельма, но, видимо, я всё же ошибался, и старик всё ещё может дать мне фору в деле поиска золотых самородков, – говорил ему с набитым ртом мистер Педигри, запивая вином из кубка (естественно, даже не вытерев предварительно свои грязные, жирные пальцы).

– Так чего же мы ждём!? – продолжал кричать Лука, у которого количество извилин (временно, надеюсь) снизилось до одной, и то аккуратненько отутюженной до идеально плоского состояния, будто какую-то рубашку или брюки.

Ну же, чего он так тянет то!

– Хорошо, хорошо… так, Ламберт, останься здесь с парой наших ребят, проследи за тем, чтобы здесь ничего не случилось. Остальные на выход!!! – страшное это зрелище – глядеть на то, как жирный хряк пытается выбраться из-за стола. Возможно, вы даже спросите, как же он до такой жизни докатился, а я отвечу так – столь близкое соседство с жителями Верселя ещё ни на ком не отразилось положительно. Пожалуй, именно широкая сеть знакомств с влиятельными лицами при дворе, многие из которых проживали в Верселе, и позволяла ему находиться на плаву всё это долгое время (не считая неплохих административных и дипломатических навыков, конечно же). Впрочем, мы с вами отвлеклись – возвращаемся к нашим жареным рёбрышкам… ой, не то! Ах, вот – к нашим баранам!

*Спустя двадцать минут марша*:

– Ну, и как мы теперь входить будем? Об этом вы, как я погляжу, не подумали, да, господин Фридрих? – с тонкой ноткой иронии в голосе произносил эту фразу мистер Педигри, граф Вольгаста.

– Нет… – будто скушав лимону, говорил Лука, раздосадованный тем, что из-за его собственной спешки он выставил себя посмешищем.

Этот день уже просто не может быть хуже…

– Кто это? – однако, внезапно раздался спасительный голос из-за стен ворот.

– Это Карл Фридрих Иероним фон Штауфен, сын Вильгельма Кровавого. Прибыл к вам с подкреплением из третьей бригады городского гарнизона!

Что же, осталось только надеяться, что это не враг расспрашивает нас, и что он не угостит всех присутствующих сейчас своим вкуснейшим жидким раскалённым пловом производства кампании «Деревенский туалет» и не напоит ливнем стрел.

– Ой, Фридрих, а как ты там очутился, а? Вот так сюрприз, умеешь же ты меня удивлять, ха-ха! – и, совершенно внезапно (как и прошлый раз), раздался уже знакомый голос. Верно – это с ним разговаривал Вильгельм. Бой на стенах совсем недавно закончился, и здесь подмога была уже не особо нужна, но кто от неё откажется, когда всё ещё предстоит штурмовать внутреннюю цитадель замка, в которой прямо сейчас укрываются остальные изменники?

– Я выбрался вместе с Сергием из замка через тайный ход…

– Давай потом, ладно? Пока заходите – вы тут как раз кстати прибыли! – кричал им со стен Вильгельм, пока опускался деревянный мост и поднимались мощные ворота, приводимые в движение масштабной системой из самых разных механизмов – вот он, настоящий каслпанк!

– Хорошо, хорошо… пожалуй, эту историю можно будет и другим сказочным вечером рассказать, когда у тебя будет подходящее для псевдоромантики настроение, – угрюмо и серо, монотонным бурчал себе под нос мсье Лука, уткнувшись в свой «халат» (давайте назовём это длинное платье подобным образом, чтобы у «особенных» людей не возникало различных крамольных мыслей).

Эх, вот всегда ведь так – в голову придёт отличная интерпретация произошедшей истории, а тебя вот так обламывают… пускай и полностью оправданно.

– Ты там что-то сказал? – а в ответ ему шли лишь просьбы вторить уже трижды повторенное им, пускай и тихо, бурча, себе под нос.

– Нет, ничего! – с улыбкой, вынырнув из своих одежд, отвечал ему Лука…

Глава 17. Свинья не человек.

– Итак, Фридрих, рассказывай, что у вас там произошло… – происходил разговор, разумеется, в небольшом и тёмном помещении, которое освещалось лишь блеклыми лучами уходящего солнца. В комнате, помимо Сергия, которому было разрешено участвовать в беседе важных особ лишь в качестве молчащего в тряпочку охранника Луки (на его присутствии он же сам и настоял), присутствовали также сам молодой господин, Вильгельм, и, кроме того, граф Монти-Кристо, доверенное лицо Вильгельма.

Разумеется, напряжение стояло весьма серьёзное, так как Вильгельм не без оснований подозревал своего приёмного сына в том, что он и стал причиной произошедшего бунта. Граф Монти-Кристо, как лицо, изначально не доверявшее Луке, поддерживало сторону обвинения.

Сергий же, как самый младший из офицеров, присутствующих тут, а также наиболее низкий в своём происхождении, не имел ни единого права вмешаться в приватный разговор, тем более что здесь он только для того, чтобы у Луки была жилеточка для вытирания об неё соплей (по крайней мере, в представлении вышеупомянутых дяденек).

К слову, о нём самом – как вы уже могли понять, находился он не в самом приятном положении – с одной стороны, он прекрасно понимал, что находится в ощутимом меньшинстве без какой-либо надежды на помощь со стороны, и это сильно действовало ему на нервы.

С другой – от его слов зависит будущее отношение к нему со стороны Вильгельма и его влиятельного приближённого, поддержкой которого ему стоило бы заручиться, но уж точно не лишить себя каких-либо шансов на это отныне и вовеки веков. Тут вот и кроется главная гадость ситуации – история, какой она была на самом деле, выставит его в дурном свете, а какая-либо другая попросту будет неправдоподобной.

Единственный вариант – отвлечение внимания. Излюбленный приём многих демагогов. По счастью, Лука с ним был отлично знаком – частые контакты с различными мерзкими тварями, обитающими на просторах интернета, вроде интернет-троллей (в рамках олимпиады для альтернативно одарённых умом, естественно), обеспечили ему отличное знакомство со многими подобными инструментами. Порой он даже сам их использовал, прямо как сейчас:

– Судебный процесс шёл как обычно – был чистой формальностью. Подсудимый сам сознался в своей вине, так что дальнейшее судебное разбирательство было прекращено вынесением судебного приговора. Только судьи ушли, как тут же разразилась буря негодования, направленная непосредственно на меня. Тут же, идеально по времени, на меня напал убийца, каким-то образом протащивший кинжал на судебное заседание. Если бы не Сергий, там бы и полёг! Впрочем, это не отменяет того факта, что на лицо видны все признаки долгой и тщательной подготовки этой провокации. Тут и подозрительная синхронность действий, и чёткая направленность якобы стихийного негодования, и организованное, очевидно, не без агента внутреннего влияния, покушение, а также многие другие признаки действий враждебно настроенных политических элементов, – естественно, было бы глупо начинать сразу же с переведения темы в другое русло.

Посему Лука, ни капли не лукавя, пускай и посредством определённых недомолвок, рассказывает Вильгельму и Монти-Кристо внутренне и внешне непротиворечивую версию произошедших событий, в которой нет ни капли лжи, на которой можно было бы словить нашего глупого, но довольно хитрожопого героя.

Таким образом, единственное, в чём его можно было бы уличить – пара незначительных недомолвок. При том, что всё внимание слушателей при помощи чётко подобранной интонации голоса и сочетания различных жестов было переведено с начала речи, в которой они фигурировали, на её конец, в котором угадывается вполне очевидное желание Луки сместить любую возможную вину с себя на некие «тайные» и весьма враждебные политические элементы. Разумеется, абсолютно неоспоримый повод к поиску и уничтожению которых уже есть и очевиден всем, в том числе и самим заговорщикам.

Всегда знал, что обманывать людей – дело, к которому у меня лежит душа. А иначе как объяснить тот мощный драйв, что я испытываю прямо сейчас? Впрочем, возможно дело также в том, что меня пару часов назад едва не грохнули, в связи с чем, в мою кровь и хлынула целая тонна катехоламинов. Видимо, эффект до сих пор ощущается.

– Знаешь, сегодня, и правда, было слишком много совпадений, чтобы это всё было просто случайным явлением. На нас обоих напали одновременно. Если бы не Божья воля, то мы оба были бы сейчас кормом для червей, выброшенные на свалку новыми «хозяевами» замка. И раз уж всё так мощно завертелось, то времени на выяснение ненужных обстоятельств ни у меня, ни у тебя – нет. Сейчас же иди отдыхать в свои покои, и возьми заодно с собой свою лейб-гвардию. И да, постарайся пока что не маячить своей головой – мы не знаем, как много предателей в наших рядах, и известны ли им наши планы, так что будь… готов. Хорошо? – вставши, Вильгельм пожал моё плечо своей латной перчаткой, полуодетый (или полураздетый?) в знаменитый готический доспех. Вероятно, Вильгельм временно снял часть снаряжения, чтобы не торчать всё время в доспехах, рискуя получить тепловой удар и удушье, по крайней мере, на время, пока он находится в безопасных условиях (комната устроена таким образом, что внезапный врыв в неё невозможен, равно как и быстрый, смертельный удар).

– Хорошо, отец, – естественно, Лука не стал выкобеливаться и нарываться на бой, как это сделал бы любой другой молодой аристократ с бурлящей внутри кровью, прекрасно осознавая серьёзную опасность любого боестолкновения, даже в полных доспехах (которые он ещё и не мог носить из-за отсутствия соответствующей подготовки). К слову, именно эта черта характера, сильно выделяющая его на фоне остальной массы, и вызывала недоверие у многих искушённых опытом людей, от солдат до простых крестьян, не понаслышке знакомых с психологией молодых людей, наделённых правом устраивать насилие, а также инструментами для его осуществления. Им казалось довольно неестественным периодически проскакивавшее у него взрослое поведение. Жаль, что они никогда не узнают о том, что были абсолютно правы в своих суждениях – Лука действительно взрослый человек. По крайней мере, одна из сторон его личности была зрелой. Впрочем, мы снова отвлеклись, пора бы уже и вернуться на прежнюю позицию.

Фух… неужели этот долгий день наконец-то закончится? Вышел он, бесспорно, крайне насыщенным. Тут тебе и заседание суда, и кровавая баня в здании суда, и бег по коридорам, и прятки, и переход к внешней конюшне через тайный подземный ход, тёмный и мрачный, и спор с командиром городского гарнизона, и нервирующий разговор с Вилли... да уж, воистину нечасто выпадает случай ощутить на себе столько несчастий одновременно. Впрочем, как-то же я пережил этот день – будем надеяться, что и завтра меня удача не подведёт… ну, а пока что, как говорил один мой друг – койка зовёт.

*Да, вы всё правильно поняли – наш герой уснул, стоило ему только завалиться в кровать, поэтому мы переходим к недавно ушедшим по своим делам дядькам*:

– Что мы собираемся делать с теми, кто может всё ещё оставаться в крепости? – спросил Вильгельма граф, наблюдая за тем, как его оруженосец начищает ему до блеска доспехи.

– Ну, все тайные выходы мы уже оцепили при помощи наиболее лояльных войск, так что остаётся лишь постепенно, помещение за помещением, очищать замок от неприятеля, – отвечал ему великий герцог, прильнувши взглядом, будто мим лицом, к невидимой стене, находящейся прямо перед его глазами. Неясно, недуг ли это, или просто глубокие думы, но выглядели это весьма стрёмно.

Ну, ещё бы – старик с уже поседевшими волосами и помутневшими глазами уставился своим взглядом непонятно куда, причём с таким лицом, как будто зарезать хочет кого-нибудь, аки поросёнка – чтобы тварь дрожащая визжала так, будто свинью режут тупым ножом на сало, начав не с ударов в сонную артерию или сердце, а пуза.

То есть, если выражаться языком простых людей – он хотел прирезать кого-нибудь максимально жестоко, по-настоящему зверски. Разумеется, он тщательно скрывал это своё тайное желание, которое он часто осуществлял на «посетителях» своей «специальной гостевой комнаты», дабы избавиться от ненужного и вредного психологического напряжения.

– Что же, хорошо. Жду тебя со своим Пепельным отрядом возле входа… или мне стоит начать без тебя? – провоцировал Вильгельма граф, прекрасно угадавший с тем, чего желает местный царёк.

– Начинай лучше без меня. Мне нужно кое-что уладить, а потом, так уж и быть, я присоединюсь к тебе, чтобы помочь тебе, бестолковому растяпе, – жалко, правда, что она не удалась. Вильгельм, к счастью, редко когда шёл на поводу своих желаний и эмоций, предпочитая сначала закончить дела, а потом уже развлечься.

И да, убийство буквально голожопых аристократов, у которых одни лишь кинжалы, да шпаги (иными словами, оружие, разрешённое к ношению в гражданском наряде), и то в лучшем случае, будучи при этом полностью экипированным в латные доспехи и имея самое различное вооружение – жестокое, но всё же развлечение, несущее минимальный риск для здоровья…

Глава 18. Обман, да в нём намёк.

…

То был вечер музыки и ласки,

Всё в дачном домике цвело и пахло.

Ему в задумчивые глазки

Взглянула мама так приятно и светло!

Когда ж в пруду она исчезла

И успокоилась вода,

Он понял – жестом злого жезла

Колдун зловещий увлёк её туда.

Рыдала с дальней дачи флейта тихая

В сияньи прекрасной радуги лучей…

Он понял – прежде был он чей-то,

Теперь же нищий стал, ничей.

Он крикнул: «Мама!», вновь и снова,

Потом пробрался, будто бы в бреду,

К постельке, не сказав ни слова

О том, что мамочка в пруду.

Хоть над подушкою икона,

Но страшно! – «Ах, вернись домой!»

… Он тихо плакал. Вдруг с балкона

Раздался голос: «Мальчик мой!»

В изящном узеньком конверте

Нашли её «прости»: «Всегда

Любовь и грусть – сильнее смерти».

Сильнее смерти… Да, о да!..

…

– Господин, да вы же горите! – произносил Сергий над бренным телом своего господина, аккуратно потрагивая его лоб. Вывод – неутешительный. Лука пал в нежные объятия постели… с жутким ознобом. Без срочной помощи врачей Лука вполне мог отправиться на поклон к своему создателю (экая ирония – все священники страны обязательно отмолили бы грехи атеиста перед богом, пока он стоял в очереди на встречу с Петром). Одна радость была – Лука свалился с инфлюэнцией в замке, где до врачей было как рукой подать, а не где-нибудь в дикой степи, во время длительного похода…

– Сэр, вам что-нибудь нужно? – спрашивала служанка, просто оказавшаяся не в то время и не в том месте.

– Беги за лекарем, дура! – естественно, Сергий был крайне нервозен – у него на глазах чах господин под гнётом лихорадки, а тут служанка, которой хоть бы хны (пускай это и не её вина). Естественно, он тут же выплеснул всю свою негативную энергию на ближайшего человека, что был бы абсолютно беззащитен перед ним – да, подло, но все мы люди. Бывает и такое, что некоторые из нас делают мерзкие, гадкие проступки, о которых потом будут жалеть (тут, правда, всё зависит уже от самого человека).

– Э-э-а!? Эм, э-э-э, хорошо! – конечно же, служанка была полностью ошарашена поведением верного слуги господина. Впрочем, не долго – очень быстра она уловила тихий, но непрекращающийся поток бреда, исходящий от него. Не прошли мимо её внимания и капли пота, проступавшие на его блеклом, исключительно бедном на розовость, лице, а также тяжёлое дыхание. Каждая секунда наблюдения за ним растягивалась, будто бы до бесконечности. Каждый стук его сердца был ей слышен так, будто бы он медленно, словно черепаха, проносился мимо её ушей, лишь слегка влетая в раковинки. Как только это дошло до неё, пришло осознание, а вместе с ним и задвигались ноги так быстро, как никогда прежде.

… *Прошло полчаса* …

Что же, наш господин Лука значительно приукрасился, и даже прибавил в весе, если смотреть под определённым углом – в основном, благодаря мокрым тряпкам, которыми его обложили, аки костёр камнями. Имело ли это эффект? Думаю, это более чем очевидно. Важно другое – наш герой в отключке, а его «отец» – слишком занят. Следовательно, нам стоит отвлечься от них и вернуться к небольшому описанию мира вокруг них, раз уж выдалась столь прелестная возможность.

Начнём, пожалуй, с того, кем был Вильям с точки зрения своего политического значения. Да-да, я знаю, это скучно и убого, но давайте немного поразмыслим (в конце концов, это не «тот самый» раздел, целиком посвящённый этому). Итак, с целью удобства мы разделим население Великого Герцогства на пять сословий.

Первое – потомственная аристократия. Жутко консервативное и полностью закрытое малочисленное сообщество, которое всем сердцем ненавидит Вильяма за то, что именно из-за его карательных операций оно поредело примерно на две трети (держим в голове то, что они все приходились друг другу родственниками), а также полностью лишилось своей прежней всеобъемлющей власти. Назовём их сторонников «силами реакции»

Второе – мелкое дворянство. Оно зародилось незадолго до Вильяма, и именно выходцы из этого сословия стали верной опорой для Вильяма. Ко времени начала его правления оно было также довольно немногочисленным, но крайне милитаризированным полуоткрытым сообществом, являясь при этом костяком всего офицерского корпуса. Пусть они и их сторонники будут «военной партией».

Третье – священники. Знаете, я не хочу вам намекать, но известный стишок про Вильяма, лично изнасиловавшего целую баталию монашек, распеваемый тут и там деревенскими детьми, наслушавшихся историй от местных слуг бога, появились не просто так. Пожалуй, сильнее Вильяма ненавидят только крупные аристократы, упомянутые немногим ранее.

Это может показаться крайне прогрессивным и немного даже РЕВОЛЮЦИОННЫМ (крамола экая!), но уверяю вас, всё было гораздо прозаичнее в реальности – Вильям лишил церковь всех её земель и крестьян, всего имущества (в особенности его интересовала церковная утварь, которую он подчистую изъял, в связи с чем пришлось отказываться от распитий церковного вина и хлеба). Обладатели абсолютной монополии на распространение опиума для народа, бывшие когда-то невероятно могущественной политической силой, лишились в одночасье всего, что у них было.

Раньше они отчитывались только перед богом и папой Карфагенским, теперь – лично перед великим герцогом Вильгельмом, светским правителем (это вам очередной намёк, почему Вильгельм провёл всю свою жизнь в постоянных войнах и походах). Раньше церковники были служителями бога на Земле, а теперь они – государственные служащие, то бишь, часть чиновничьего аппарата, лишь инструмент воли Вильяма.

Даже больше, он провозгласил себя главой религии, когда папа Карфагенский, люто возненавидевший герцога за подобные финты ушами, отказался расторгать его брак с УЖЕ умершей женой, ибо «вечный союз, заключённый здесь по воле Божьей, на земле, и на небесах, между душами людей, он расторгнуть не может», такие вот дела. Ну, что же, сам напросился!

Правда, за это Вильям поплатился 20-летней войной с половиной известного ему мира. Он проиграл, и вынужден был отказаться от своего титула главы религии, признав верховенство папы (формальное, фактически он им так и остался, но это всё равно было серьёзным унижением), а также признав свой вассалитет по отношению к императору Священной Карфагенской Империи.

С другой стороны, война обнажила многие неразрешимые противоречия между различными странами, а также стала провозвестником заката Средневековья местного карфагенского разлива.

Впрочем, мы отвлеклись от отвлечения! Не порядок… в общем, стоит отметить, что в силу политической близости и общей ненависти к Вильяму, аристократия и священники сформировали единый политический блок, который мы ранее уже окрестили «силами реакции».

Итак, очередь четвёртого сословия – буржуа, или бюргеры (если брать местный вариант). Они заинтересованы лишь в одном – получении прибыли. Они относятся к Вильяму как к «более предпочтительному варианту», но не более.

От них ему не стоит ждать поддержки, тем более что большинство из них из года в год даже о сумме какого-нибудь мелкого тарифа договориться не могут, не то что выступить единым, стройным фронтом в поддержку короля, которого они просто готовы терпеть.

Тем не менее, они оказывают серьёзное влияние на политику, активно продвигая свои корыстные интересы, не гнушаясь любых инструментов. Так что назовём этих бесчестных крыс и их сторонников «торговой партией» (у меня есть для них и другое красное словцо, но мы же не хотим тут "интеллигентной дискуссии по поводу политических реалий", верно?).

И, наконец, пятое сословие – крестьяне. Это примерно 9/10 населения страны, производящее порядка 4/5 всей продукции (сельскохозяйственной, конечно же). Эти ребята живут так же, как жили ещё во времена Ганнибала Барки. Им абсолютно пофиг на то, кто там сейчас у власти и что он там делает.

Как говорится, «моя хата с краю, я ничего не знаю». Что же, их можно понять – тяжёлый ежедневный труд от рассвета до заката, чтобы просто не сдохнуть, не сильно способствует занятию их умов столь тонкими материями.

Разумеется, это абсолютно аполитичное сообщество, которое недовольно только тем, что теперь и церковь, единственное достойное место, в которое их когда-либо пускали, уже больше не торт. Как-никак, «черти адовы» кровь Христову отобрали, плоть – попрали, а утварь и всё ценное – «конфисковали», один лишь колокол оставили, да и то только потому, что ещё о медной артиллерии не знают.

Вывод – все, кроме дворян, которые лично обязаны Вильяму свои возвышением, и на которых также держат зуб все остальные, либо ненавидят горе-«родителя» Луки, либо вынуждены его терпеть. Знаете, если бы мне предстояло иметь дело с подобным в ближайшем будущем, то я бы тоже слёг на неделю другую в кроватку, лишь бы в бреду не беспокоиться о моём туманном будущем, приносящем только головную боль.

Впрочем, всё же утешение было – какое-то время он сможет попользоваться широкой властью своего «отца», а также его богатствам, чтобы прожить остаток жизни так, как ему хочется – экспериментируя с тем, о чём раньше он мог только мечтать, находясь на непрестижной и низко оплачиваемой должности главного бухгалтера одного из государственных предприятий.

С другой стороны, стоит ли ему об этом беспокоиться, если у него под подушкой находится ключ к новой эпохе..?

p.s. Жду угроз расправы с пожеланиями повеситься на гвозде в сенях. Писать по адресу "г. Елабуга, ул. Малая Покровская, 20" в почтовое отделение №423600.

Глава 19. Никогда не бывает больших дел без больших трудностей?

*Некоторое время назад*:

– Итак, герр Шюльднер, во время нашей прошлой беседы вы упомянули то, что ваши слуги обнаружили признаки значительного месторождения серы, не так ли? – надев свою хитрую улыбку, Лука снова вступил игру.

Ну, что же, приступим! В нашем сегодняшнем меню – жаркое из свиньи.

– Да, это так, Ваша Светлость (извините, но не будет вам всяких Euer Gnaden, Durchlaucht и Erlaucht, ибо уж больно неправославно это звучит). Мои слуги обнаружили на территории одного из моих поместий мощную жилу самородной серы. К сожалению, у меня не хватает ни средств, ни сил, ни времени, чтобы попытаться извлечь из этого месторождения хоть какую-то пользу. В связи с этим я надеюсь продать право на его разработку, – из уст этого старого пройдохи, будто бы из рога изобилия, извергалась нежнейшая речь. Ох, если бы вы только слышали то, с каким трепетом этот господин относился к каждому слову, исходящему из его губ. Он их сам вкушал, будто бы то были не просто звуки, а прекрасные, нежнейшие розоватые персики. Клянусь, не будь этот пройдоха жалким мерзким хрычем, то он мог бы посоревноваться с самим Маэстро, прекраснейшим из когда-либо живших мужей! Брависсимо!

– Герр Шюльднер, я бы хотел выкупить у вас весь ваш участок со всеми сооружениями и зданиями на его территории. Договор уже составлен, вам осталось только подписать его. Как только вы это сделаете, мы перечислим вам ваши 10 тысяч драхм… – что же, неплохая сумма… если бы речь шла о небольшом участке, на котором располагалась бы одна лишь мельница, да небольшой домик. Естественно, это просто оскорбительное предложение для владельца обширного поместья, на территории которого расположились: двухэтажный кирпичный особняк, примыкающая к нему малая оранжерея, большой виноградник, незначительный сад оливковых деревьев, небольшой сельскохозяйственный склад, пшеничное поле, небольшой спортивный корт, винный погреб и даже беседка. Даже по минимальной оценке стоимость этого участка – не менее 100 тысяч драхм. Стоимость возможного будущего урожая, вкупе со стоимостью цветов в оранжерее и вин в погребе, составляет примерно 6 тысяч драхм, хотя основной вклад в эту сумму вносят, конечно же, вина и цветы. Иными словами, Лука предложил Шюльднеру продать своё богатство буквально за копейки. Разумеется, Лука выбрал столь низкую планку потому, что знал о том, что герр Вильгельм будет упорно торговаться до самого конца. Если бы он сразу начал с приемлемой суммы, то по итогу торгов ему бы пришлось остановиться на ещё более высокой цене. Выставив же более низкую планку, он бы неторопливо торговался до нужной ему суммы, и по итогу это ещё и было бы благородной уступкой с его стороны. Казалось бы, откуда бы здесь быть столь колоссальной разнице в положении, но вот так вот работает безусловно прелестная человеческая психология, не изменяющая себе в своей исключительной рациональности.

Думаю, стоит торговаться до 20-30 тысяч драхм сейчас и покрытия части его долга в будущем. Это было бы неплохим предложением для него, учитывая то, что фактически я уже обо всём договорился.

– Ваша светлость, неужели вы сошли с ума? Неужто вы думаете, будто я соглашусь на столь абсурдную сумму? Я продам это поместье не менее чем за 200 тысяч драхм, причём следующий урожай должен будет остаться в моей собственности в полном объёме, – впрочем, безумным было не только предложение Луки. Пускай я и сказал, что 100 тысяч драхм за всё поместье – минимальная цена, это вовсе не значит, что эту цену можно растянуть до вдвое большей суммы. Скорее всего, если бы герр Вильгельм попытался продать его, то сумел бы выручить самое большое 130 тысяч драхм (это вместе с суммой будущего урожая, но вряд ли ему бы стали доплачивать примерно 10 тысяч драхм за него в середине весны).

– Герр Шюльднер, боюсь, вы не в том положении, чтобы диктовать мне свою волю. Видите ли, я располагаю сведением, что вы должны 190 тысяч драхм мистеру Заремба. До меня также доходил слух, что если вы не возвратите полную сумму долга до конца мирминаля (то есть, до 19 апреля по нашему календарю; на момент разговора было 25 мирминаля, то есть, 15 апреля), то всё ваше имущество арестуют и продадут с молотка, а вы останетесь гнить в тюрьме, – карточные ли это долги, либо какие-либо ещё, Луке было абсолютно плевать. Он вовсе не собирался жалеть пройдоху, живущего не по средствам. Наоборот, в его намерении было извлечь максимальную выгоду из его глупости.

Надеюсь, я никогда не упаду в кроличью нору лудомании. Не хотелось бы закончить, как он…

– Извините, Ваша Светлость, но я не совсем понимаю, к чему вы клоните. Полагаю, свойственная молодым людям наглость мешает вам это понять, но я не собираюсь соглашаться ни на ваше смешное предложение, как и не собираюсь как-либо отвечать на ваши пустые угрозы. Кто бы вам это ни сказал, он вам соврал. Я советую вам отказаться от услуг этого человека в дальнейшем. Если это всё, то, пожалуйста, будьте добры – у меня есть ещё дела, требующие моего внимания… – видать, Лука действительно задел его за живое, раз он стал столь грубым при общении. Что же, ему же хуже, ведь он только что фактически признался в том, что погряз в долгах, как в шелках.

– Что же, полагаю, мне действительно стоит отлучиться к герру Зарембе, чтобы сообщить ему ваши слова о том, что он «лжец, с которым мне не стоит более работать». Парцифаль, подай коня, мы уезжаем… – оу… а вот это было зря, конечно. Стоит ли подобный удар исподтишка того, что ты раскрыл свой источник, подвергнув сомнению и его репутацию, и его доверие к тебе?

Извините, конечно, мистер Заремба, но мне пришлось раскрыть тот факт, что вы поделились со мной подобной информацией. Остаётся надеяться, что оно того стоит.

– Ваша Светлость, постойте, пожалуйста. Милостиво прошу вас, ваша светлость, простите меня за столь вопиющее неуважение к вам. Ваша Светлость, смею полагать, вам интересны некоторые мои дела. Раз так, то почему бы нам не пройти в обеденный зал и не обсудить их за бокалом игристого? – впрочем, угроза, на этот раз, блестяще сработала. В первую очередь, благодаря авторитету самого мистера Зарембы, конечно же.

– Что же, почему бы и нет? Я, в принципе, не против продолжить нашу беседу в более приятной обстановке, герр Шюльднер.

Уф, присяду хоть, наконец-то.

*Пройдя в гостиную, Лука уселся на модненьком канапе, будто бы он уже был его собственным. Хозяин же, тем временем, отлучился за бумагами, бумагой, пером и пишущими материалами*:

– Ваша Светлость, не желаете ли отведать местного вина? – спросил у Луки уже немолодой слуга, невинно предлагая ему на выбор лишь полное отсутствие выбора и отказ. Как-никак, в эти смутные времена первого расцвета культуры эпохи Возрождения виноделам ещё не были знакомы стеклянные бутылки и пробки, так что подавляющая часть вин не имела выдержки вообще. Разумеется, подобное для привыкшего к красным сухим винам 5-летней выдержки Луки было абсолютно неприемлемо. Впрочем, вряд ли бы он согласился распивать вино при обсуждении финансовых вопросов, даже если бы ему предложили его любимый Рамон Бильбао.

– Нет, мне стакан молока, пожалуйста. Кстати, не забудьте его вскипятить, – к сожалению, местную воду пить банально опасно для жизни, а спиртные напитки – не очень то и хочется. Вот и остаётся один единственный вариант – пить молоко (которое, впрочем, тоже стоит вскипятить, прежде чем пить). Одна проблема – Лука ещё не знал, что употребление молока не очень то и поощряется местным обществом. Причина до боли проста – знаменитые средневековые врачи всё ещё считают его крайне вредным, особенно для зубов и желудка (Лука пояснил бы, что вредно, а что нет, располагай он сам подобными знаниями, но, увы).

Эх, натуральное молоко… надеюсь, у меня не случится понос после тебя. Буду молиться, чтобы у этого тельца не было непереносимости лактозы, ведь если это не так, то весьма скоро я узнаю, что такое аллергическая реакция, ибо раньше у меня аллергий не было (хотя это под вопросом, ведь мне проводили тест на всего семь основных аллергенов, да и то путём втирания).

– Вы уверены, Ваша Светлость? Не поймите меня неправильно, мне не составит труда обеспечить вас стаканом молока, но не стоит ли вам беречь своё здоровье? – разумеется, ему об этом тут же не замедлил рассказать первый встречный и поперечный.

– На сей раз, я проигнорирую твоё неприемлемое поведение, а теперь иди за молоком, – Лука же, привыкнув к косым взглядам других, даже не стал обсуждать это, ограничившись повторным приказом.

Задолбали со своими суевериями, честное слово. «Окна закрой – а не то сглазят»… «Трижды плюнь через левое плечо и постучи по дереву – не то накаркаешь»… «не говори на пороге – бес вселится»… «не ложь на стол ключи – к бедности»… «не передавай нож из руки в руке – к беде»… «не сиди на столе – к бедности» … «давай присядем на дорожку – чтобы путешествие было благополучным» и прочее. Обиднее только осознание того факта, что вещи, которые можно простить людям, жившим мифами и верой, исповедуют люди из XXI века, когда человек всё более уподобляется богу в его могуществе. Только подумать – люди за считанные минуты пролетают целые континенты на самолётах, свободно рассекают по суше и под ней на машинах, покоряют самые опасные и жестокие моря, с удобством расположившись на гигантских стальных кораблях. Человечество исцелило рак, победило нищету и голод, обеспечило свободный доступ и обмен к любой информации, поселилось на Луне и Марсе, а всё ещё находятся такие идиоты, которые верят, будто бы переданный из рук в руки нож обязательно приведёт к беде. Глядя на таких людей, мне остаётся лишь благодарить сверхъестественные силы за то, что хотя бы копыто целовать больше не нужно при заходе на палубу судна…

Глава 20. Фатум.

Тем временем, хозяин дома, Карл Амадей Николай фон Шюльднер, прибыл к своему уже заждавшемуся гостю, обхватив свои многочисленные бумаги руками, лишь бы не вывалились все разом:

– Итак, Ваша Светлость, теперь, когда в моём распоряжении есть всё необходимое, мы можем приступить к делу. Если я вас правильно понял, Ваша Светлость, вы предлагаете мне продать вам один из своих участков земли за сумму, равную 10 тысячам драхм. Моё контрпредложение – 200 тысяч драхм. Ваш ответ? – эх, ему не занимать наглости, конечно…

– Давайте сойдёмся на том, что я выплачу вам 12 тысяч драхм и покрою 30% ваших долгов. Что думаете? – если кто не умеет считать – Лука предлагает герру Шюльднеру 130 тысяч драхм за его участок, из которых 118 тысяч – в виде письменного обязательства погасить часть его долга (20%) перед герром Зарембой (почему долги перед несколькими кредиторами сразу превратились в один единственный перед поляком, причём немногим больший – чуть ниже).

Надеюсь, с ним будет не сложно управиться.

– Боюсь, Ваша Светлость, что вы требуете много, а предлагаете мало. Извините, но я не могу согласиться с подобным предложением, несмотря на безусловное уважение к вам, – как и ожидалось, герр Шюльднер снова отказал Луке, ведь сумма всё ещё была слишком мала для него. В конце концов, он должен 190 (эта сумма, как и все последующие, включает в себя и проценты) тысяч драхм герру Зарембе, 125 тысяч герру Курцу, 105 тысяч – герру Кольцштайну, 90 тысяч – герру Эрцу, а также порядка 80 тысяч в виде долговых расписок, выданных различным физическим лицам. Итого – 590 тысяч драхм. Те самые 118 тысяч – это 20% как раз от этого долга.

– Хорошо. Как вам такое предложение, герр Шюльднер – я покрою все ваши текущие долги, либо гарантирую их выплату, но… – решив не тянуть и дальше, Лука пошёл с тузов.

Ну, как тебе такое? Давай же, спроси, что за условие!

– Но? – разумеется, герр Шюльднер тут же почувствовал подвох. Не может же такого быть, чтобы он хотел выплатить за него 590 тысяч драхм в обмен на одно лишь поместье… верно же? Или, быть может, Его Светлость не знает, что у него есть и другие долги – промелькнула подобная мысль у пройдохи.

– Вы передаёте мне полное право собственности на ваше поместье в Китцельбахе, на территории которого были обнаружены признаки крупного месторождения серы. Я же, в свою очередь, обязуюсь договориться с вашими кредиторами о рефинансировании и реструктуризации ваших долговых обязательств. Иными словами, вы будете платить меньший процент от меньшей суммы долга, а также получите моё личное поручительство по вашим текущим обязательствам. Впрочем, есть одно но! Вам придётся передать своё движимое и недвижимое имущество под моё временное управление, чтобы я смог гарантировать кредиторам то, что вы будете отвечать по своим обязательствам в срок и в полном объёме. Это необходимо для успеха моих переговоров о реструктуризации и рефинансировании ваших долгов. Ах, да, если они провалятся, то я выплачу всю сумму ваших текущих обязательств до конца этого месяца, но только при условии, что мне передадите своё имущество под временное управление. Итак, что вы думаете об этом, герр Шюльднер? – мощно. Один вопрос – а какая с этого выгода непосредственно Луке? Вернее, как именно он собирается её получить? В чём же подвох, где же он…

Ну, не думаю, что этот остолоп догадается насчёт моего «хитрейшего» плана с продажей всего его имущество за бесценок мне же самому для досрочной оплаты его мизерного (по сравнению с изначальной суммой) кредита.

– То есть, вы обязуетесь выплатить всю сумму моего долга в обмен на то, что я передам вам одно своё поместье и территорию, прилегающую к нему, а также временный контроль над остальным моим имуществом? Как долго он будет длиться? – переспросил у него недоумевающий старик.

– Всего месяц. В течение 30 дней я буду управлять вашим имуществом, чтобы обеспечить вам финансовую стабильность, а также способность выплатить долг. Однако не стоит беспокоиться – все сделки, совершённые под моим контролем, должны будут быть одобренными всеми вашими кредиторами. В случае, если мои действия не обеспечат вам должной финансовой возможности выплатить долг, то я буду обязан выплатить всю его стоимость в течение месяца, с учётом начисленных процентов, разумеется. Как вы понимаете, ничего страшного в этом нет, – тем временем, Лука продолжил ласкать ему уши. Как говорится, "Лгать также просто, как играть на флейте. Перебирайте отверстия пальцами, вдувайте ртом воздух, и из него польётся нежнейшая музыка".

Ну, давай же, соглашайся. Это же восхитительное предложение – я наведу порядок в твоих финансовых делах в течение всего одного месяца, которым ты сможешь наслаждаться и впоследствии, а если этого не хватит – я возмещу все твои долги, в которых ты погряз, как в зыбучих песках, самостоятельно, а ведь мне всего-то и нужно, что твоё поместье. Ну как тут от такого отказаться-то, а? Грех ведь!

– Хм… не знаю даже… – сумняшеся, герр Шюльднер не мог определиться, стоит ли ему соглашаться с столь выгодным предложением, от которого веял запашок злодейский, или отказываться, надеясь на свою удачу в получении всё новых обязательств, сумма которых постоянно уменьшалась, как и список возможных кредиторов?

– Думаю, мне не стоит говорить об этом, ведь вы это и так знаете, но я – ваш единственный шанс не оказаться банкротом. У вас в ближайшей перспективе лишь отчуждение залогового имущества (а ведь всё имущество Шюльднера было не просто заложено, а перезаложено), потеря всякой чести и гражданского достоинства, и, кроме того, средств к существованию. Полагаю, вы и без меня прекрасно знаете, что никто более не желает одалживать вам средства, в связи с чем вам из месяца в месяц становиться всё сложнее обеспечивать свои долговые обязательства. У вас нет выбора, ведь либо я, либо вы окажетесь среди пролетариев (в исконном значении этого слова – то есть, среди лиц, владеющих только своим потомством). Впрочем, я не в праве принуждать вас к чему-либо. Всё, что я могу – уповать на ваше благоразумие. Надеюсь, оно вас не подведёт… – естественно, Лука не брезговал и моральным давлением на Шюльднера.

Ну, давай же! Почему ты сомневаешься? Ну же, ты же обычный разгильдяй, любящий только баб и карты. Ты и так уже просрал всю свою жизнь на них, так фиг ли ты так много думаешь?

– Полагаю, что так. Итак, что от меня требуется? – вот так завершилась судьба человека, упустившего самый важный вопрос – какая из всего этого выгода Луке, и стоит ли ему доверяться? Не стоит ли поторговаться, чтобы достигнуть более приемлемых условий? А ведь достаточно было бы раскрутить этот вопрос, чтобы прийти к закономерному выводу… хотя, не уверен, что это сильно помогло бы ему, ведь Луке попался действительно безнадёжный человек, против которого играют обстоятельства, им же и призванные.

– Вот бумага на передачу имущества в моё временное управление. В ней прописаны мои и ваши обязательства, равно как и права. Среди них – ваше право в любой момент отказаться от моих услуг, а также моё поручительство по вашим текущим обязательствам. Чтобы он вступил в силу, вам нужно лишь подписаться здесь, здесь и здесь, после чего я также подпишусь под ним, а мой писарь его заверит, – бегло показав, где герру Шюльднеру необходимо расписаться, Лука хотел отвлечь его внимание от того, что договор был уже заранее составлен и согласован с нотариусом.

Как хорошо, что в этом ужасном мире всё ещё нет конституции в привычном её понимании, равно как и судебной и законодательной систем. Попробуй я провернуть это в современном мире, то мне бы по жопе дали ст. 422 ГК РФ, а также приоритетом равноправия сторон над свободой договора, за такие кабальные условия.

– Прекрасно. Надеюсь, наше сотрудничество окажется плодотворным, Ваша Светлость. Удачи вам! Теперь же, если вы мне позволите, я отлучусь к герру Вильяму фон Функе, чтобы… обсудить некоторые вопросы, скажем так, – нехотя пожав руку Шюльднеру, Лука обратился к нему спиной…

– Да, конечно, делайте что хотите, – и, бормоча, одобрительно ответил ему что-то на своём одному ему понятном языке. Разумеется, Лука поспешил позвать в дом своего писаря (который всё это время ждал на улице), чтобы заверить договор. Пока Шюльднер, которого он, конечно же, предварительно споил его же вином (сетуя при этом на то, что он не сможет продать вино, к которому притронулся этот грязный хряк, ведь оно уже было подано к столу), чтобы притупить остроту ума, ни о чём не догадался. Формально, кстати, это было совершенно ненужно – нотариальная доверенность для заключения договора между двумя представителями второго сословия, даже имущественного, не обязательна. Она нужна только для того, чтобы договор, в случае судебных тяжб, можно было использовать в качестве документарного доказательства, ведь для вступления договора в силу необходима лишь подпись обеих сторон. Кстати, за её подделывание преступнику грозит виселица или четвертование (в зависимости от сущности договора; для имущественного договора – казнь четвертованием), так что не стоит пытаться промышлять подобным.

Ага, удачи мне в том, чтобы лишить тебя всего твоего имущества. Скорее всего, она мне не понадобится, ведь я уже всё подготовил, но всё же спасибо!

«Небольшое» заключение:

Суть очередной махинации Луки (скорее всего, одноразовой) заключалась в том, чтобы путём различных ухищрений, обещаний и уступок суметь реорганизовать большую часть долгов (или же попросту их списать, как это произошло с мелкими долгами Шюльднера перед различными мастерами гнуть угол третьего туза).

Разумеется, в этом Лука был более чем успешен, ведь большинство из кредиторов Шюльднера отчаялись увидеть свои деньги, так что охотно продавали его векселя за сумму, равную 50-65% (с разными банкирами удавалось договориться на разных условиях) от тела долга, при условии немедленной выплаты, разумеется.

Таким образом, очень быстро все долги Шюльднера оказались консолидированы в рамках одного единственного долга перед герром Зарембой (он и выкупал долговые расписки Шюльднера, расплачиваясь, таким образом, за оказанные банку услуги, в том числе и политического характера). Этот долг составил, по итогу, 178 тысяч драхм (без учёта 190 тысяч изначального долга Шюльднера перед непосредственно Зарембой, который был аннулирован), вместо прежних 590 тысяч драхм.

Несмотря на то, что сумма долгов Шюльднера итак уже была значительно сокращена, а ставка снижена в 20 раз (с 5% в месяц, то есть, 60% годовых, до 3% годовых), произошла дальнейшая реструктуризация долга до символической суммы в 1 драхму с рассрочкой 0% на 1 год.

Об этом Шюльднер, разумеется, и не подозревает (ведь ему об этом никто не сообщил, а если быть точнее, то эта функция возлегла на самого Луку), полагая, что его долг всё ещё составляет 590 тысяч драхм. Разумеется, держа у себя в голове эту сумму, он думает, что ему будет выгодно передать во временное (всего-то на месяц, подумаешь) пользование своё имущество (ведь над ним всё равно «висят» огромные долги, чего терять то) Луке (не считая одного единственного поместья, стоимость которого, «естественно», несравнима с суммой долга).

Реальная же сумма долга составляет всего 1 драхму, которую Шюльднер, знай он об этом, мог бы уплатить, просто высунув мелочь из своего кошеля. Лука же получает возможность продать самому себе всё движимое и недвижимое имущество Шюльднера (стоимостью всего в 415 тысяч драхм, и это учитывая все возможные урожаи, а также многие другие мелкие доходы) за 1 драхму (ведь это его законное право – распоряжаться любым законным имуществом Шюльднера в рамках уплаты его долга).

Разумеется, чтобы у Шюльднера, прознавшего о схеме (а он, так или иначе, прознал бы об этом через день другой, это как пить дать), не возникло ненужных разногласий с Лукой, которые могли бы навредить репутации последнего, господин Шюльднер таинственным образом исчезнет при загадочных обстоятельствах.

Наконец, стоит пояснить, что операция, проведённая Лукой, тщательно планировалась. Он изначально выбрал своей целью Шюльднера, картёжника и безнадёжного выпивоху, дурёху, иными словами. Его целью было присвоить себе все земли Шюльднера, чтобы впоследствии выплатить Зарембе долг за счёт будущих урожаев хозяйств (тут ведь главное – быстрая и мощная экспансия его аграрной империи, удобным плацдармом для которой стали бы крупные, но разваливающиеся под гнётом ужасного управления, хозяйства Шюльднера, унаследованные им от его предков). От самого же Шюльднера он собирался избавиться при любом раскладе, так как его существование было огромным риском для его итак очень рискованного предприятия.

Нахождение же крупного месторождения самородной серы на территории одного из поместий – не критерий для отбора, а случайное совпадение, отчасти спутавшее все карты Луке. Теперь ведь ему гораздо выгоднее перепрофилировать наиболее доходное и крупное из всех хозяйств в предприятие по добыче серы (на которую был стабильный и вполне хороший спрос, особенно в Великой Восточной Империи Швайне), нежели и дальше использовать его по его прямому назначению.

Именно благодаря этому совпадению в ближайшем будущем случатся события, которые навсегда изменят Европу, ознаменовав начало новой эпохи...

Глава 21. Парацельс.

Утро 29 мирминаля (18 апреля), день рождения герцога Эйсенского, приёмного отца Луки, Вильяма фон Штауфена:

– Вы сделали то, о чём я вас просил, господин Шульц? – мастер Шульц, представший перед Лукой, руководил своим собственным цехом, на территории которого производилось вооружение под военный заказ. В его распоряжении были лучшие мастера, а также многочисленные устройства и механизмы, обеспечивавшие некое подобие конвейера и частичную автоматизацию. Так, например, стальные пластины для лат отбивал специальный молот, приводимый в действие движением водного колеса. К нему также были подключены меха, поддерживавшие горн в рабочем состоянии. Словом – прогресс. Жаль, конечно, что на него было потрачено несколько столетий, но что уж тут поделать?

Ну-с, приступим-с.

– Да, господин. Вот, как вы и просили. Пускай мне и неизвестно назначение подобного изделия, я надеюсь, что вам понравится проделанная моими ребятами работа, – ответил ему мастер, услужливо подав изделие прямо в руки его заказчика. В общем, работа с клиентурой.

– Ох, поверьте мне, я более чем доволен вашей работой, – ну, а как же. Конечно же ты доволен их работой. Это видно по одному только твоему лицу… и не только.

Да… не каждый день, конечно, встретишь работу мастера. Чтобы человек, да без современных инструментов, был способен на столь восхитительную работу по металлу… сразу видно, сделано на совесть, со всей душой!

– И всё же… для чего это изделие вам? – вновь спросил любопытный мастер.

– Ох, это оружие, – незамысловато ответил ему.

Ага, оружие будущего. Честно говоря, есть тут какая-то злая ирония – ты создал мне вещь, которая лишит тебя как привычной структуры потребления, так и привычной структуры производства. Не сразу, конечно, но всё же…

– Неужели? И где же вам может понадобиться подобное… оружие. Может, вам стоит обратиться за проверенным и качественным вооружением к нам? – вот это жадность… поумерь-ка пыл, капиталюга!

– В… охоте. Знаете, я люблю охоту. Мне нравиться охотиться при помощи разных странных приспособлений и вооружений. Это моя страсть, – уклончиво ему ответил Лука. Впрочем, торгаш, и сам умевший лгать, ни разу не поверил Луке. Разумеется, все в округе знали, что он больше интересуется делами торговыми, чем делами военными (неслыханная прежде странность). Все были в курсе и о том, что его величество не только не умеет ездить на коне, но и держать оружие в руке. Совсем не чета своему благодетелю, известному знатоку приятной и изысканной охоты.

Угумс, для охоты… на людей. А вообще, чего ты ко мне пристал-то, а? Как я это использую – не твоё дело.

– Прекрасно. Что же, тогда удачного вам дня, господин. Передайте мои наилучшие пожелания своему… отцу, пожалуйста, – видимо, что-то заподозрив в недовольной улыбке Луки, мастер решил отстать, чем сделал ему великий подарок.

– Благодарю, – за что тот его учтиво поблагодарил.

Ну, красавица, пойдём?

Наше время:

– Х-хде я!? – Лука дико хрипел, изнывая от дикого сушняка. Громкий возглас, который обычно бы призвал всю округу, сейчас едва исходил из его рта, и то по доброй воле.

Ух… голова раскалывается…

– Господин!? Вы проснулись, слава господу богу! – эх ты, Сергий, первое (или второе) правило же – не произноси имя Его всуе!

– В-воды… – всё также дико и отвратительно звучало хрипение Луки, просившего только об одном.

Пожалуйста, быстрее…

– Ох, да, вот – вскипячённая вода, разбавленная с вином. Врачи сказали мне, что от неё вы точно не заболеете, – говорил Сергий, аккуратно неся драгоценную жидкость.

–С-спасибо, – Лука, испивший жидкости, кажется, впервые за целую вечность, если не две, был премного благодарен Сергию, выручившему его в беде.

Наконец-то, хоть какая-то влага.

– Просыпайся, дура! – кричал Сергий на уснувшую возле Луки служанку. Это была та самая служанка, которая вчера так усердно помогала ему с Лукой. Именно она намочила все те тряпки и аккуратно наложила их на Луку. Именно она поила его жидкостью в эту бессонную ночь. Именно она следила за его состоянием всё это время. Именно она меняла все эти тряпки. Именно она вызвала врачей. Это именно она занималась кипячением воды, которую она была вынуждена брать из колодца замка. В общем-то, она внесла ключевой вклад в борьбу Луки с лихорадкой, вызванной, впрочем, обычным переутомлением и общей слабостью организма Луки (да-да, он у нас из болезненных). Она заслужила свой отдых. Одна лишь проблема – это не оправдание тому, что она уснула, когда должна была бдеть нощно и денно, не отрывая глаз от господина. Если она столь сильно вымоталась, то должна была попросить кого-нибудь другого (в частности, гувернантку господина) поухаживать за Лукой. Так что, пускай Сергию и не стоило орать на девушку, он был по-своему прав…

– Ах, что? – впрочем, разве не могло так случиться, что она на втором дыхании, чувствуя ещё силы в себе, согласилась наблюдать за господином, и уже потом, окончательно исчерпав свои силы, уснула, не в силах сопротивляться сладкому, чарующему голосу Морфея, призывающего в свои нежнейшие объятия.

– Ты почему уснула!? – корил её Сергий. В общем-то, поймал он её с поличным, так что ей было не отвертеться. Вместо заслуженной благодарности она теперь получит лишь наказание.

– Подожди, Сергий, подожди. Дай мне разобраться, – впрочем, Сергия посреди «благого» занятия прервал его господин, решивший понять, почему начался весь этот сыр-бор.

Не люблю, когда при мне кричат во весь голос. Пускай кричат и не на меня, это навевает мне воспоминания не о самом лучшем периоде моей жизни, который я хотел бы забыть…

– Так точно, Ваша Светлость. Надеюсь, вы будете справедливы в своём наказании, – приструнённый, Сергий лишь отдал честь, прежде чем покинуть палатку, оставляя правосудие над провинившейся своему господину.

– Полагаю, это ты ухаживала за мной всё это время? – вежливо, однако. Не такой реакции обычно ждёшь от сурового к себе и жестокого к другим господина. Нет, вы не подумайте, ничего такого он не делал своим подчинённым – в конце концов, он никогда не относился со злобой к другим без причины, пускай и был весьма требовательным. Просто у Луки часто взгляд такой, будто бы он хочет кого-то пырнуть ножом 28 раз.

Стоило бы поблагодарить её, наверное, за то, что я кони этой ночью не двинул.

– Да, это была я, – коротко и незамысловато ответила девушка.

– Молодец. Ты действовала наверняка, да? – погодите…

Ну же, признайся.

– Да, Ваша Светлость. Раньше, когда-то давно, я уже ухаживала за… больными, у которых была лихорадка. Полагаю, часть знаний всё ещё осталась при мне, – что же, предполагаю, что все эти больные были твоими родственниками, судя по тому, как ты говоришь об этих «больных». Видишь ли, милочка, эмоции, нахлынувшие на тебя при их упоминании, и которые ты неумело пытаешься скрыть, выдали тебя с потрохами.

– Прекрасно. Знаешь, а было бы неплохо, если бы мы смогли применить твои знания там, где от тебя будет наибольший прок, как думаешь? – ну конечно. Медицинские кадры, даже если речь идёт о простой медсестре, чрезвычайно важны, если вы хотите сохранить как можно больше жизней до, во время, а также после боя.

Я вот, например, знаю, а вы?

– Я бы с радостью, господин, но я, по большей части, обычная прачка, – скромность, подобающая христианке.

– Видишь ли… – знаете, всегда неудобно общаться, когда не знаешь имя собеседника, даже если по рангу и титулу тебе это дозволено. Вот хороший пример тому, что бывает, когда его не знаешь.

Чёрт, я же имя её не знаю!

– Маргарет, Ваша Светлость, но вы можете обращаться ко мне и на просто «прачка».

– Спасибо. Видишь ли, Маргарет, я знаю одного врача, который, в принципе, был бы не против тебя взять под своё крыло, чтобы обучить премудростям врачебного дела. Что думаешь насчёт этого? – впрочем, даже подобная катастрофа не помешала ему и дальше склонять Маргарет к изучению новой профессии.

Ну же, давай.

– Вы слишком добры ко мне, Ваша Светлость. И я бы с радостью приняла ваш щедрый подарок, однако… простите, но я вряд ли гожусь быть знахаркой.

– Ты слишком строга к себе, Маргарет. Я более чем уверен, что из тебя получился бы прекрасный врач, – всё продолжал настаивать на своём Лука.

Не знаю почему, но мне кажется, что если она займётся этим делом, то обязательно в нём преуспеет, и в будущем мне будет от неё много пользы. Полагаю, это своего рода провидение?

– Спасибо, Ваша Светлость. Я постараюсь не разочаровать вас, – и, наконец то, ему удалось сломить сопротивление девушки, пускай оно и не то чтобы было особенно сильным.

– Прекрасно. Как закончишь со своими делами, сходи к герру Парацельсу. Ты найдёшь его в квартале рабочих, в его лавке «Арканум». Там он принимает своих пациентов из числа рабочих. Приходи туда рано утром, в воскресенье. Как встретишь его, скажи ему, что ты к нему от меня, в ученики, дескать, пришла. Понятно? – интересно, а этот Парацельс тот самый или просто другой человек, которого надоумил взять такой псевдоним Лука?

Ну, остаётся только уповать, что он сможет обучить её этому нелёгкому делу…

Глава 22. Наука Морица.

– Ну что же, теперь, когда она ушла, можно приступить к тому, что следовало бы сделать ещё вчера, – знаете, разговаривать с самим собой после лихорадки – значит ещё легко отделаться. Хотя, откуда ему знать, не подкосила ли лихорадка его здоровье навсегда, если за всё это время он так и не встал с кровати, верно?

Что же… если всё пройдёт удачно, то мы с тобой совершим революцию!

– Извините, Ваша Светлость, но вам следует отдыхать. Пожалуйста, вернитесь в кровать, – увидев странное нечто в руках Луки, Сергий тут же забеспокоился, как бы он чего-нибудь такого не отчебучил сейчас.

– Хорошая шутка, Сергий. Но да, ты прав, мне нельзя рисковать своим здоровьем. Именно поэтому испытание моей новой игрушки падёт на тебя. Кстати, ты случаем не знаешь, где мой отец? – извини, Сергий, но из твоей просьбы господину поберечь себя снова ничего путного не вышло.

Мне стоит обсудить с ним некоторые важные вопросы.

– Извините, Ваша Светлость, но я не знаю, где ваш отец, ведь я посвятил всё своё свободное время заботе о вас, – в принципе, вполне естественно, что он об этом не знает, ведь он не участвовал в ночном приступе, чтобы знать, куда направился герцог после него.

– Ладно, неважно. Отыщи нам кирасу другую, да иди ко мне на тренировочную площадку с манекенами. Если встретишь моего отца, передай ему, что я надеюсь увидеть его там же, – невинно играючи, Лука поплёлся в сторону стрельбища, где лучники обычно занимались улучшением своих стрелковых навыков.

Я, конечно, обожаю запах напалма по утрам, но больше всего мне нравится, конечно же, запах пороха – в конце концов, он пахнет для меня как империя. Хотя, полагаю, всё дело в том, что я психопат, не испытывающий эмпатии к людям. Впрочем, не то чтобы это лично моя вина, ведь когда твоя работа заключается в том, чтобы видеть людей исключительно в качестве цифр, то неудивительно, что психика, полностью истощённая тоннами бумажной работы с утра до ночи, не выдерживает и подвергается… профессиональной деформации, скажем так.

*Через некоторое время, уже на тренировочной площадке*:

– Вижу, ты теперь вполне здоров, Фридрих, раз пришёл упражняться на стрельбище? Скажи-ка, впрочем, что это у тебя в руках, мой друг, – герцог, облачённый в свой прекрасный доспех (он собрался со своей дружиной навести порядок среди бунтующих феодалов), был приятно удивлён, увидев своего наследника на стрельбище. Уж было задумавшись о том, что того, наконец-то, привлекла идея охоты и посвящению всей своей жизни войне (как и подобает феодалу), он заметил некое «приспособление» в руках Луки, слабо похожее на любой из виданных им луков или арбалетов (да что уж там, его плечо лично познакомилось с работой арбалета). Как результат, его приятное удивление и радость за здравие наследника сменилось смятением и непониманием происходящего.

– Ах, эта? Я как раз хотел познакомить тебя с ней, отец. Видишь ли, недавно я занялся, со скуки, наукой. Это – результат работы лучших мастеров по воплощению моей, впрочем, весьма несложной идеи, – Лука же, естественно, ничего такого не заметив (или же проигнорировав, тут уж поди разбери), тут же принялся объяснять одному из самых жестоких и свирепых воинов, а также одному из наиболее знаменитых полководцев, что такое «мушкет». Он пояснил и за порох, и за кремень, и за ложе, и за пулю, и за всё остальное…

Да, нужно будет, конечно, доработать патрон.

– Так понимаю, это то, на что уходят мои деньги? – впрочем, в речи Вильяма читалась нотка явного неудовольствия. Вильям, конечно же, обеспечивал Луку достаточно серьёзным капиталом для ведения бизнеса, однако он получал лишь смутные сведения о том, что за делишки он проворачивает (не считая случая с шахматами, но его он предпочёл списать на чистую удачу). Естественно, увидев «мушкет», он тут же предположил, что это и есть то, на что Лука потратил столько денег. Разумеется, этим он был недоволен в той же степени, что и какой-нибудь родитель, прознавший, что его ребёнок, которому он дал 1000 рублей на покупку красок, потратил их на донаты в игрушках и всякие жвачки-жмачки, а также прочее «добро».

– Ах, нет. Это ружьё я купил на свои собственные деньги. Кстати, о том, как я использовал твои средства – как ты помнишь, я организовал производство шахмат, а также других средств развлечения и интересного проведения досуга. Однако это не всё – используя имеющиеся в моём распоряжении средства (а также административный ресурс, но мы об этом умолчим), а также полученные краткосрочные кредитные обязательства, я начал методично преумножать своё богатство. Вереница сделок, афер и обманов, и вот – я один из богатейших людей города. Прямо сейчас я владею двумя железными, угольной и медной шахтой, той самой каменоломней, несколькими складами, а также парой крупных поместий. Через некоторое время я также стану главным производителем серы, селитры и пороха. Да-да, этого самого. Прекрасно, да? Так что не беспокойся, отец, твои деньги употреблены наилучшим образом, – знаете, Лука, конечно, оправдался, но лучше бы он этого не говорил и вовсе. По крайней мере, при людях. Он же буквально только что признался в том, что он, будучи уже мелким аристократом и наследником одного из крупнейших феодалов своего времени (и его богатейшей казны, единственной во всей Ойропе, что не испытывала особой нехватки в средствах), также стал ещё и одним из богатейших людей города. Таким образом, он стал частью городской олигархии, которая уже не первое десятилетие борется с Вильямом. Тревожный звоночек, конечно, пусть пока что ему и нет нужды сомневаться в верности Луки.

Интересно, что это с ним такое? Может, он просто слишком сильно устал? Хотя, фиг его знает. Лично я вот не верю в то, что он вообще умеет уставать, и уж тем более отдыхать, судя по его графику.

– Очень хорошо. Итак, что ты там говорил о своём «изобретении»? – услышав подобное, Вильям тут же захотел подвести своеобразную точку в этом обсуждении, не желая её и дальше мусолить. Разумеется, именно поэтому он решил, что было бы неплохо вернуться к тому, с чего начинали.

– Как видишь, отец, я создал определённое приспособление. Его задача – убивать людей. То есть, это оружие. Его главные преимущества – дешевизна в производстве, удобство в транспортировке и ношении, высокая пробивная способность и неприхотливость к навыкам стреляющего. Человеку, чтобы суметь выстрелить из этого оружия, достаточно сделать несколько незамысловатых движений, которым можно обучить любого. Таким образом, любой вчерашний крестьянин, которого приставили к ружью, сводит на нет всё военное искусство и снаряжение тяжеловооруженного рыцаря. Чем не прелесть, а? Так вот, Сергий тебе сейчас продемонстрирует, на что оно способно, – произнёс Лука, уже сделавший перед этим тестовый выстрел. Разумеется, он был уверен в том, что его мушкет сумеет снова выстрелить, если не произойдёт что-то особенное.

Странно, конечно, что я решил одарить этот мир пороховой революцией, но что уж поделать. Или я создам развитую индустриальную империю, или мне придётся жить до конца своей жизни, и это в лучшем случае, королём средневековой державы, которой суждено повторить, рано или поздно, историю Италии или Германии. Пускай это и не моя родина (Союз нерушимый республик свободных…), но и новой своей отчизне я погибнуть не дам.

– Ну, стреляй, что уж там, – стоило только Вильяму это сказать, как Сергий, подавший незадолго до этого знак о полной готовности своим наблюдателям, выстрелил. Прогремел громкий хлопок, а самого стрелка овеяла дымовая завеса. Вышедшие из укрытия Лука и Вильям тут же пошли проверять результаты испытаний. Каково же было удивление последнего, когда он увидел гигантскую пробоину в кирасе. Пуля, видимо, пробила кирасу на вылет (что было довольно удачным исходом, ведь пуля могла и просто отскочить рикошетом от неё), и это с дистанции в 50 метров.

– Ну что, как тебе? – и, естественно, Лука, заинтересованный во мнении опытного солдата и военачальника, тут же принялся его расспрашивать.

Ну же, давай. Скажи же, что это революция!

– Хм… и сколько у тебя таких? – Вильям, впрочем, спросил лишь то, сколько у него мушкетов.

– Ну, пока что один, да и то тестовый, но к концу этой недели, если понадобится, можно будет сделать ещё сотни две другие, уже более совершенные. Ну и, разумеется, к этому моменту можно будет также наладить производство бумажных патронов. К этому же сроку можно будет навести пороховые мельницы, начать полноценную добычу серы и селитры, а также угля. В принципе, большая часть инфраструктуры, моими усилиями, готова, и сталось только привести её в действие. К концу месяца, как мне кажется, мы сможем даже нарастить производство винтовок до 400-500 штук в неделю. А к чему вопрос? – разумеется, вопроса он не понял.

К чему это он?

– Хорошо. Сейчас я отправлюсь со своей дружиной, чтобы добить повстанцев, так что я оставляю на тебя оборону крепости. Казна в твоём распоряжении, но постарайся её особо не разорять, хорошо? – разумеется, и Сергий, и Лука, были изрядно поражены этому известию…

Глава 23. Осуществление великого начинается с малого.

– В смысле? Почему ты меня оставляешь за главного? Я же ни черта не смыслю ни в тактике, ни в стратегии. Я не знаю хотя бы основ фортификационного дела, что уж там говорить про военную науку в принципе! – разумеется, Лука был против подобной ответственности. Вероятно, он что-то всё-таки да понимал…

Что это за приколы такие? Он, значит, сейчас свалит восвояси, а меня оставит в замке?

– Не бойся, с тобой останется Себастиан. Он у меня за главного инженера почитается. Весьма умный человек, он тебе и поможет в делах фортификационных, и, может быть, заодно и научит тебя различным приёмам осады и защиты от них. Продовольствием набиты все закрома, а у самого замка в наличии военная верфь и транзитный порт. Кроме того, перед захватом замка, защищённого крепостным рвом, врагу придётся осадить и успешно взять город. Учитывая его ландшафт, масштабы и размах оборонительных сооружений, произойдёт это не раньше, чем через несколько месяцев, и то в самом худшем случае. Не говоря уже о том, что для адекватной осады города понадобится не меньше нескольких тысяч солдат, а такими силами в Империи располагает разве что сам император, Филипп II (по прозвищу Кабан). Так что здесь – наиболее безопасное для тебя место, – естественно, Вильям тут же поспешил заверить своего наследника, что это для его же безопасности. К его счастью, он был не только настойчив в своей речи, но ещё и прав, а его аргументы были весомыми и не оставляли никаких лазеек для продолжения этого мертворождённого спора.

– Полагаю, более поводов для беспокойства у меня нет, – Лука же, поняв это, лишь быстро ретировался, удалившись в свой кабинет, куда уже, разумеется, доставили все бумаги.

Пускай делает, что хочет. Я просто продолжу заниматься тем же, чем и прежде...

– Ну, Сергий, прощай. Поручаю тебе дело величайшей важности – защиту твоего сеньора. Надеюсь, ты будешь выполнять свой нелёгкий долг наилучшим образом, ибо отвечаешь ты не только передо мной, но и перед богом! – поблагодарив Сергия напоследок, герцог с ним тепло попрощался, затем, чтобы поручить ему заботу о Луке. Наконец, закончив с этим, он вернулся к своим рыцарям. С ними он присел на дорожку, прежде чем водрузить своё могучее тело на лошадь не очень большого размера (что уж поделать, методичная и регулярная селекция, организованная по науке – всё ещё слишком мощное колдунство для средневековых конных заводчиков), удерживая в своих руках кавалерийскую пику и щит.

Естественно, он сразу же возглавил ударный кулак войска - конный клин из 160-ти тяжеловооруженных рыцарей, представленный наиболее опытными всадниками. Позади него же расположился отряд в 200 лёгких застрельщиков и 320 гусар, то бишь, лёгкая кавалерия при поддержке застрельщиков.

Таким образом, на правом фланге, возглавляемом самим герцогом, сконцентрировалась основная ударная мощь войска. На левом его фланге, под командованием графа Монти-Кристо, расположилась основная масса пехоты – баталия из наёмных пикинёров (800 человек, большинство из которых – профессиональные военные из Гельветической конфедерации) и алебардщиков (300), поддерживаемая опытными лигурийскими арбалетчиками (также порядка 300 человек). Как итог, крупное войско в 2 тысячи человек отправилось в карательный поход, дабы выжечь любое противление власти Вильяма.

Разумеется, столь крупное войско было призвано (или нанято, если говорить о наёмниках) не только для стремительной и мощной кары бунтовщиков, но и для защиты дома фон Штауфенов от интервенции других князей Империи в дела великого герцогства (хотя больше для дополнительной страховки, ведь редкий безумец попробует вести войну против Вильяма). Впрочем, что-то мы отвлеклись, пора бы уже и на Луку обратить внимание…

*Вечером того же дня в библиотеке*:

– Что ты имеешь в виду, говоря «у нас нет точных данных по численности ваших подданных, Ваша Светлость»? Это какая-то шутка? Как же вы тогда облагаете их налогом? – ох, это очередной момент «что за бред, как вы тут все живёте?» у Луки? Ну, полагаю, для него это звучит действительно глупо – римляне (хотя тут как бы карфагеняне, которые выродились в римлян, так что всё очень запутанно) что, зря боролись с откупами, чтобы спустя столетия их потомки занимались этой фигнёй опять? Нет, ну, это, конечно, понятно – либертарианцы ликуют, едва услышав про то, что коммерческие общества когда-то давно занимались сбором налогов по патенту, но всё же, как эта чёртова система вообще работает?

Я уже хочу пустить себе пулю в лоб. Почему я вынужден рыться в тоннах каракулей и противоречащих друг другу бумажек каждый чёртов раз, когда пытаюсь привести в порядок финансы Вильяма? Это какой-то прикол? Да не, это просто ад. Ни статистической базы, по которой можно было бы прогнозировать объём налоговых поступлений, ни стройной бухгалтерии, по которой я смог бы отследить фактическое количество поступивших в казну налогов и сборов… ничего, просто ничего!

– Мы их не собираем самостоятельно, а отдаём их на откуп, Ваша Светлость… – в который раз уже повторял Луке главный специалист Вильяма по финансовым вопросам. Глядя на его несчастное лицо можно было бы подумать, что его страшно пытают, но нет, это просто Лука пытается хоть как-то понять, как устроено местное налогообложение.

– Ох, ***, как же ты зае*** меня… – естественно, Лука, слыша каждый раз одно и тоже, проваливался в бездну уныния, которую ему скрашивали лишь маты на русском, непонятные ни для кого, кроме него.

Так, спокойно… вдох, выдох…

– Полагаю, вам более не нужны мои услуги? – впрочем, смысл слов Луки был прекрасно понятен интенданту и без знания языка. Чтобы смысл сказанного Лукой стал явен, достаточно было бы просто взглянуть на лицо Луки, но хромому финансисту хватило и тона, с которым он говорил.

– Нет, подожди. Созови всех людей, свободных от гарнизонной службы или иной важной работы, и умеющих писать/считать, во двор. Даю тебе на это час-два. И да, у нас нет, случаем, картографа? – вставая из последних сил, Лука приказал интенданту провести общий сбор.

Уф, ну, начнём с малого, пожалуй.

– Как вам будет угодно, Ваша Светлость, – впрочем, разумеется, сам он его не осуществлял, ограничившись передачей этого приказа главному помощнику коменданта крепости – Сергию (самим комендантом был Лука, но ему приказ было бы глупо передавать, как вы понимаете).

*Спустя полтора часа, двор*:

– Ну и зачем мы здесь собрались? – жаловался один из солдат.

– Не знаю, но если тебе так не терпится, то можешь спросить напрямую у Его Светлости, – в ответ на что он услышал лишь колкую издёвку от друга.

– Как думаешь… – первый хотел было ответить второму на неё, но, увы, его прервал Лука, начавший с подмостков свою речь:

– Итак, я собрал вас этим утром сегодня для одной весьма простой цели – переписи. Но прежде – те, кто умеют ТОЛЬКО считать, сделайте три шага вперёд, но не дальше очерченной линии, – естественно, приказ был выполнен не сразу, так как Лука, протараторивший его быстро и невнятно, был едва ли понятен. Впрочем, своевременное вмешательство Сергия спасло положение. Прекрасно применив свой поставленный голос, он повторил приказ, сделав при этом его доступным для всех. Разумеется, сыграл свою роль и недавно приобретённый им авторитет. Вероятно, Лука бы даже позавидовал подобной успешности своего подчинённого, если бы он только не был человеком такого склада ума, при котором сама мысль о зависти – невозможна.

Полагаю, мне стоит приложить больше усилий к тому, чтобы говорить чётко и лаконично. Не могу же я вечно полагаться на помощь Сергия. Да и, в конце концов, как я завоюю авторитет своих подданных, если мои слова будет пересказывать другой человек лишь по той причине, что слова, вылетающие из моих уст, представляют собой нервное бормотание.

– Теперь пусть сделают два шага назад те, кто не умеют считать, но умеют писать и читать, – на этот раз у Луки, кстати, получилось значительно лучше. Поборов свой страх перед публикой, он попытался повторить действия Сергия, и был даже, в определённой степени, успешен на этом поприще, пускай успех этот и был значительно меньше, чем у его верного соратника. Тем временем, безобразная толпа постепенно преобразовывалась в разные группы.

Да, давайте, стройтесь… вот так вот. Отлично!

– Пускай теперь выйдут в центр те, кто может и писать, и читать, и считать, – и, наконец, толпа окончательно преобразилась, представ перед Лукой в виде трёх неравных частей. Наибольшей группой, вопреки его ожиданиям, была центральная (порядка 55%). Вероятно, этому поспособствовало то, что многие из тех, кого набрали сюда служить, обучались у своих работодателей, в основном купцов и лавочников, соответствующим навыкам. Что же, тем лучше было для Луки.

Вау, не ожидал так много людей, способных на всё это одновременно. Полагаю, это свидетельствует о сравнительно высоком развитии местных городских? Хотя, фиг его знает, перепись то ещё не провели.

– Итак, первая и последняя линяя – объединитесь в группу справа от центральной, – в конечном итоге, во дворе образовалось две толпы сравнительно равные большие толпы (55% и 45%) людей.

По сути, теперь осталось только отправить их с писарями проводить перепись, так сказать.

– Итак, пускай левая часть возьмёт себе повязки синие повязки и наденет их себе на руку. Правая группа же пускай берёт себе белые. Как закончите с ними, постройтесь в две колонны по их цвету и идите к воротам, там вас встретят Сергий. Как только вы туда прибудете, он распределит вас по группам и объяснит дальнейший ход действий, понятно? – наконец, речь подошла к концу, и стало понятно, что Сергий давно уже ушёл с подмостков, чтобы организовать приём колонн у ворот…

Глава 24. Что за..?

Сам же Лука, разумеется, решил продолжить свой верный поход во славу великого Знания. Отдав на попечение Сергия проведение первой переписи населения, а также необходимый для этого административный ресурс, Лука углубился в «законы» (по большей части, это хаотичные и неупорядоченные приказы Вильяма, часть из которых противоречила другой, благо, что старой и уже забытой).

Преследуя всё те же цели – упорядочение налогового законодательства и его совершенствование, Лука рылся в них часы, находя между ними лишь одну общую черту – это не законодательство. Нет никакого приоритета одних правовых актов над другими, противоречие одних норм другим допускается и не порицается… в общем, не законодательство, а какая-то дикая солянка.

И, возможно, его бы всё устроило, будь он чуточку более ленивым и спокойным. Однако нет, наш милый Лука таким не был. Страдая какой-то странной формой болезни под названием «шило в попе», он просто не мог сидеть без дела. Его интересовали лишь испытания, в коих он души своей не чаял. Каким бы оно ни было сложным, он всегда с улыбкой приступал к нему, прикладывая все свои силы на идеальное его преодоление, ведь он наслаждался как самим процессом, так и результатом своей кропотливой работы.

Так и здесь, найдя грозного противника – хаотичный и неупорядоченный свод законов, у которого не было даже вида, будто бы над ним когда-нибудь работали в направлении какой-никакой, но организации и упорядочения – он приступил к делу с наивысшим вниманием к деталям, воспользовавшись помощью лучших умов своего времени.

Предварительно определившись с принципами организации правовой системы, он, а также буквально десятки известнейших юристов, под его тщательным наблюдением, разумеется, работали над, собственно, организацией ряда неупорядоченных законных актов в чёткую и единую систему права.

И тут стоит пояснить, откуда взялись эти юристы, и почему они обладают таким обширным и качественно иным опытом, если учесть то, что феодальный суд, с которым ранее столкнулся Лука, являлся скорее ритуалом, чем реальным осуществлением функции правосудия.

Итак, у Ульфхайма была своя система права, свой парламент (если так можно назвать городской совет), свои суды, да и вообще его автономия балансировала между формальным подчинением Вильяму и полной независимостью (чёрт бы побрал коммунальную революцию), и лишь небольшие островки власти Вильяма – гарнизоны, обеспечивали ему какой-никакой авторитет.

Именно благодаря первому обстоятельству, своей собственной системе права, Ульфхайм ушёл далеко вперёд в развитии права, так как его право обслуживало, главным образом, развитые производственные и торговые отношения города, ему пришлось соответствовать заданной планке качества. Разумеется, система правосудия (суды для краткости), находясь в прямой связи с системой права, не могла не развиваться в том же русле и темпе, учитывая то, что она также вынуждена была соответствовать запросам города на качественное правосудие (по крайней мере, передовое по меркам своего времени).

Естественно, качественное и количественное развитие торговых и производственных отношений на рубеже веков, а также вызванное этим соответствующее развитие правосудия и системы городского права, не могло не вызвать возникновения особой прослойки людей, которая профессионально занималась изучением и применением правовых норм.

Сначала, конечно же, появились писари (они же нотариусы), которым поручили функцию проверки заключённых соглашений на законность, а также функцию их утверждения, дабы впоследствии их можно было употребить в рамках судопроизводства.

Впоследствии, с дальнейшим развитием города (и обслуживающих его систем), появилась также потребность в людях, которые могли бы представлять интересы других людей в суде (за определённую плату, конечно же, но что уж тут поделать).

Почему? Ну, хотя бы в силу того, что накопившиеся к тому моменту слои правовых норм (вернее, судебных прецедентов, которые в прецедентном праве также являются источником права) можно было разобрать, и остаться при этом здравомыслящим, только выпив перед этим благородным делом пару бокалов другую чего-нибудь покрепче (нефильтрованное вино – самое то).

Ну и, разумеется, банкирам и торговцам, чаще других выясняющие свои отношения (и, причём не менее часто, между собой) в правовом поле, нужны были свои представители в суде, так как самостоятельно заниматься этим (продолжая при этом свою профессиональную деятельность) они не могли.

Вот так вот, в рамках неизбежного и объективного исторического процесса, образовалась прослойка людей, профессионально занимающаяся юридической практикой, и, как удачно, обладающая гигантским опытом (по крайней мере, та часть этой прослойки, которую нанял Лука) в этом деле.

Разумеется, их щедрый наниматель не постеснялся воспользоваться их помощью в столь кропотливом деле, а они, увидев предлагаемые суммы, не смогли отказаться. И вот ведь в чём ирония – они помогают своему сеньору, который стремится ограничить автономию городов, за деньги, при помощи знаний, которые были бы невозможны без этой автономии. Прелесть, не иначе!

Впрочем, мы отвлеклись. Пожалуй, нам стоит вернуться к Луке. Как-никак, прошёл уже почти целый месяц…

Лука, изнеможённый столь невероятным объёмом работы (помимо его первоначальных обязанностей), разлёгся на кровати, не в силах пошевелить и пальцем, пока ему зачитывал результаты переписи Сергий:

– Итак, как мы выяснили, в городе проживает порядка 125 тысяч человек (то есть, Ульфхайм – один из крупнейших городов их времени). Среди них 49% жителей – женщины, а остальные 51% – мужчины. Наконец, существует следующее распределение семей по доходам: менее 10 драхм в месяц – 47%, от 10 до 25 – 31%, от 25 до 100 – 15%, от 100 до 500 – 4%, от 500 до 1000 – 2%, от 1000 – 1%. На этом, господин, отчёт о проведённой переписи заканчивается, – к сожалению, несмотря на свою простоту, проведение переписи заняло почти целый месяц. Главным образом, из-за больших объёмов обрабатываемой информации, конечно же.

– Уф… знаешь, никогда бы не подумал, что однажды мне захочется самовыпилиться, – невероятно уставший, недовольный абсолютно всем, но всё же проделавший невероятную работу (в конце концов, он совмещал два титанических по размеру усилий проекта, которые должны были растянуться на десятилетия, с итак не лёгкой работой).

Эх, сейчас бы съездить в Японию, выспаться на футоне и попить утречком вино из Яманаси, а потом почитать книжку… эх, жалко, конечно, что я так рано умер. Лучше было бы, конечно, если бы я дожил до своего заслуженного отдыха летом, а не умер в сраном декабре 2019, но что уж поделать. Интересно, кстати, как у них там, в 2020? Или у них уже 2021? Фиг его знает…

– Простите, господин? Неужели вы не боитесь того, что совершите смертный грех и попадёте после смерти в ад? – чёрт, Лука забыл, кем он притворяется! Ах да, и такое ведь бывает, что бедному атеисту, для его же здоровья и блага, приходиться притворяться верующим. Хотя, какой-то плохой он притворщик – поста не держит и в церковь не ходит, да только неуклюже оправдывается, что молится в собственной церкви, где поп, кто бы мог подумать – хитрожопый агностик, проводящий «интимные» дискуссии о боге с настоятельницей женского монастыря имени св. Паулины, что здесь, неподалёку от моста на остров. Ей, кстати, около 93 лет и есть серьёзное сомнение насчёт того, что она действительно живой человек, учитывая гнилой (даже не нафталиновый) запашок, которым она смердит. Впрочем, Луке пофиг, чем он там занимается в своей келье, а Лифоркен и не против – сидит на отличной зарплате и делает что хочет, и будет так до самой его смерти, достаточно лишь на вопрос «Как часто молится наследник?» отвечать убедительным «Молится он часто, молится хорошо».

– Вот видишь! Я настолько устал, трудясь во благо бога и на благо людей, что теперь, ради капли блаженного отдыха, готов даже в ад загреметь. Неужели ты не видишь, как испытывает бог меня! – впрочем, это было не в первый раз, так что он не смутился и тут же обернул всё в свою пользу.

Да, испытание действительно божественного уровня. Пожалуй, это была тяжелейшая моя работа за всю… жизнь? Жизни? Мне стоит считать это новой жизнью, или всё же продолжением старой в новом теле? Или, полагаю, на этот вопрос попросту нет ответа?

– И, всё же, вам действительно стоит отдохнуть. Вы не только провели перепись в городе, но также опубликовали её результаты за свой собственный счёт. Теперь абсолютно все в городе знают, что бедные – абсолютное большинство, а богатые – абсолютное меньшинство. Социальное напряжение, и до того не малое, начало расти по экспоненте, особенно после того, как вы демонстративно, перед лицом сотен людей, предложили ввести упорядоченную налоговую и правовую системы, которые незадолго до этого распечатали в невероятном количестве экземпляров. Кроме того, вы расклеили по всему городу манифесты, в которых указали на главные и бесспорные преимущества своего предложения, такие как гибкое прогрессивное налогообложение, из которого прямо следует, что наибольшую выгоду от него получит обычный плебс, в то время как наименьшую – аристократы и магнаты. Всюду, куда ни глянь, проходят жаркие дебаты, нередко перерастающие в кровавые потасовки и погромы. Рабочие отказываются работать, принося катастрофические убытки владельцам крупных предприятий, чернь устраивает нападения на тех, кто раньше считал их теми, кто даже ниже грязи, поджигает дома золотой аристократии. Иными словами, по всему городу происходят массовые беспорядки, а власть городского совета, отказавшегося принять любое из ваших предложений, слаба как никогда, его авторитет – растоптан, а от прежней популярности не осталось и тени. Неужели вы добивались этого? – а вот, собственно, и главная повестка дня…

Глава 25. Планы-планы... как же вы недолговечны!

– Ну, не совсем. Моя задумка – уничтожить власть и авторитет городского совета, разделить городское общество на враждующие группировки, которые можно было бы стравливать друг между другом, чтобы ослабить все стороны, лишив их сил и, что самое важное, единства, без которого борьба против королевской власти бессмысленна и бесполезна в корне. Разумеется, всё это я делаю для того, чтобы возвысить себя как политическую фигуру, завладеть значительной частью средств воспроизводства, и, таким образом, укрепиться в положении экономического гегемона. Разумеется, приобретя силу, я смогу употребить её для дальнейшего роста авторитета, а также для проведения необходимых преобразований. Памфлеты и манифесты, разбросанные по всему городу, как мусор, лишь провокация. Это – моя первая попытка стравить сословия между собой. Чернь я обернул против магнатов и городского совета, олицетворяющего их волю, клику мануфактурщиков – против сторонников цеховой системы, небольших предпринимателей – против удушающего порядка вещей, где им пытаются навязать всё новые и новые ограничения и где их вытесняют с выгодных рынков, обеспечиваемый городским советом. Иными словами, я возбуждаю ненависть и страх, пользуясь надменной глупостью и невежеством людей. И, как ты заметил, получается это у меня, по крайней мере, пока что, весьма успешно, – вот это п-п-поворот! Да, пожалуй, никто не ожидал подобных многоходовочек от такого простофили, как Лука. Впрочем, как можно теперь полагать, он не столько простофиля, сколько просто неуклюж, зачастую, в своих методах. Хотя, по-видимому, на этот раз его укусила особо дурная муха.

Подумать только, иду на подобные зверства ради того, чтобы создать наиболее комфортные условия именно для себя. Никогда бы не подумал, что опущусь до строительства империй, особенно после того, как я напрямую и крайне активно участвовал в демонтаже старых… полагаю, вот настолько низко я пал?

– Но, действительно ли это необходимо? – разумеется, вопрос о том, было ли всё это реально необходимо, и нельзя ли было этого кровопролития как-то избежать, был неизбежен. К счастью, у Луки уже имелся на это ответ:

– Сергий, дорогой мой друг, история не терпит сослагательного наклонения. Произошедшего хаоса уже не отменить, так что всё, что нам остаётся – прийти и навести порядок, чтобы пресечь ненужные жертвы и дальнейшее бессмысленное кровопролитие. Собственно, тебе пора бы уже заняться этим. Соедини все четыре городских гарнизона в единый кулак под своим командованием, оперативно захвати здание городского совета и возьми под стражу его членов, после чего полностью заблокируй мосты между островами. К тому моменту я уже прибуду, и мы устроим «мирные» переговоры между делегациями различных сторон, – ну, в принципе, попытка мирного урегулирования конфликта не только благородна, но и разумна. К чему лить кровь и сеять погромы, когда можно решить всё тихо и мирно?

Действительно, не терпит... но, надеюсь, это не касается меня!

– Хорошо, Ваша Светлость, – не долго думая, Сергий отправился выполнять директиву своего господина (как будто бы у него были какие-либо альтернативы, но всё же).

– Что же, а я пока займусь приглашениями на вечеринку, – не обращая внимания на всё ещё присутствовавшего в комнате рыцаря, Лука занялся осуществлением своего грандиозного плана. Если быть точнее, то это был очередной гениальный план, как всех обхитрить и получить более других выгоды. Ключевые детали плана – парламент, гражданство и ликвидация сословий.

...

А теперь, если вы мне позволите (да и даже если вы будете против), я его вам детально разъясню и разложу всё по полочкам. Начнём, пожалуй, с парламента, как наиболее важной части плана.

Итак, одним из главных элементов плана Луки является создание, а если быть точнее, обновление Совета – совещательного органа при монархе. В данный момент на вступление в совет существует чёткое сословное ограничение – в него могут вступить только члены второго сословия (то есть, дворяне и аристократы), причём только с разрешения Вильяма, то есть, великого герцога Эйсенского. Лука же хочет сделать хитрый манёвр – он уберёт сословное ограничение, заменив его классовым – при помощи имущественного ценза.

Таким образом, власть сохранится в руках наиболее богатых и влиятельных людей (крупнейших аристократов, лояльных Вильяму, а также олигархов, также лояльных Вильяму), но к ней добавится ещё и буржуазия (в лице крупнейших промышленников, которые своим положением также обязаны Вильяму).

Но самое главное – этой уступкой он снизит бдительность протестующих, ведь формально он выполнит часть их требований, а также расколет их на радикалов, которым сулит лишь поражение, и тех, кому этой уступки более чем хватит.

В то же время, пользуясь моментом слабости городского совета, Лука совершит блестящий финт ушами – он навсегда распустит его, в обмен на это предоставив городу право выставить своих делегатов в реорганизованный придворный совет – парламент.

Теперь участие в нём также будет ограничено не по сословному, а по классовому признаку (на самом деле, может показать, что это довольно незначительно, учитывая отсутствие мгновенного эффекта, но это не так, и когда-нибудь вы увидите почему, надеюсь).

И тут вот кроется самая главная деталь, по сути, весь смысл плана – устраняется законодательное препятствие буржуазии участвовать в политической жизни герцогства, в то время как в самом начале абсолютно ничего не изменится. Впрочем, в будущем это приведёт к колоссальным и необратимым последствиям, которые сейчас способен осознать только Лука – абсолютная монархия (по типу российской), раз и навсегда, перестанет быть возможной для страны, как опция.

Страшнее другое (не для Луки, конечно, ему то плевать, по большей части) – это, как бы печально это ни было, просто неизбежно, если Лука действительно хочет привести свою новую родину к величию. Рано или поздно, буржуазия победит, и для всех будет лучше, если обойдётся это без крови. Впрочем, не всё сразу, как говорится.

Парламент, по сути, будет лишь красивой обманкой – ведь участвовать в нём на равных правах будут делегаты не одного только Ульфхайма, а абсолютно всех городов. И тут, самое главное, особая подлость, на которую способен только подлейший из людей – от каждого города и области будет фиксированное количество делегатов, а их голоса будут равными.

Разумеется, никакой подставы здесь, вроде бы, нет и не предвидится, но тут такое дело – большинство городов в герцогстве находятся под прямым управлением либо самого Вильяма, то есть, находятся, по сути, в королевском феоде (и, таким образом, они – лишь ретрансляторы воли Вильяма), либо под управлением лояльных ему сил (или не очень, но главное - под чьим-то контролем).

Таким образом, в формальном независимом от чьей-либо воли рейхстаге (только не пугайтесь названия, это не тот, над которым красное знамя водрузили; а может и тот, фиг его знает, что эйсенцы учудят по заветам Луки…) реально независимые делегаты Ульфхайма, а также ряда других крупнейших городов, будут в абсолютном меньшинстве.

Мало того, все реальные дела в нём будут обсуждаться только в высшей палате, Национальрате, куда доступ ограничен высоким цензом и уже упомянутым ранее фиксированным числом депутатов. В то время как нижняя палата будет обсуждать только вопросы из разряда утверждения бюджетов на строительство или ремонт объектов культуры, дорог, будет заниматься различными мелкими законодательными инициативами, и так далее.

Зато Фольксрат, нижняя палата парламента, будет свободным от ценза и прочих ухищрений, подобных описанным выше. Нет, я серьёзно – здесь нет никакой подставы, если только не считать практически рудиментарное положение Фольксрата подставой, конечно же.

Хотя, знаете, я вот смотрю, и думаю – получилась какая-то откровенная лажа. Я обещал вам раскрыть план Луки по ликвидацию сословного строения политической системы (не общества, это важно), созданию парламента (что неразрывно связано с первым пунктом и плавно из него вытекает), но почему-то забыл про гражданство. Так вот, не забыл.

Итак, если кратко, то затея такая – формально гражданство предоставляется всем, а сами граждане, также формально, обладают равными правами.

На деле же реальное гражданство, то есть, реальное право и реальная обязанность участвовать в политической жизни страны, как было в руках одних только аристократов, дворян и других немногих, что иже с ними, так и останется у них в руках. Не считая «незначительного» прибавления в виде буржуазии, конечно же.

Да, эта мера половинчатая, и рано или поздно придётся продолжить уступки, скажете мне вы. На что я вам отвечу – стоит ли мне намекать, что ещё вчера половина из этих крестьян была не просто вне участия в политической жизни страны, а буквально отрезана от этого права навсегда (по крайней мере, по замыслу клуба любителей кольчуг) тремя каменными стенами за тремя рвами, что за тремя горами? Разумеется, Лука рано или поздно закончит логически эту уступку, но, на данный момент, это – предел его возможностей.

Нет, он, конечно, мог бы сделать всё жёстче, но какой от этого толк? Даже если бы эта мера не ввергла страну в политический хаос, просто пришёл бы Вильям и всё к чертям собачьим запретил. Так что да, увы, но пока Луке приходится действовать полумерами. Вернее, ему приходится изначально закладывать в план полумеры вместо реальных реформ, так как общество для них ещё банально не дозрело.

Ну и, разумеется, я не зря упомянул то, что всё это – лишь в планах Луки. Идеальный сценарий, так сказать. А вот то, что получилось на самом деле, вы скоро узнаете – до кровавых бань (и ванн, привет от Марата) Французской революции, конечно, не дойдёт, но весело будет!

p.s. Завтра, 16.11.2021, по графику выйдет глава (она уже готова и ждёт публикации) - 26-ая по счёту. Вместе с ней выйдет моя очередная проба пера - «Карфаген выживет!». Я не планирую выкладывать его сразу и полностью. Просто посмотрю, как отреагирует публика на неё.

Глава 26. На кончиках пальцев.

– Ставь рогатки! – отдал Сергий свою команду. Солдаты, переносившие их на себе, тут же повиновались, поспешив избавиться от лишнего груза. Разумеется, никакой спешки при этом не было – солдаты аккуратно расставили на мосту деревянные рогатки в три ряда. Учитывая то, что самих мостов было всего шесть (по два на юге и севере, по одному справа и слева), все четыре роты (теперь разбросанные по всему городу гарнизоны представляют собой четыре роты по 250 человек, объединённые в два батальона, которые вместе составляют полк) аккуратно распластались по краям площади (правильной прямоугольной формы), организовав непрерывную линию из солдат. Разумеется, стояли они так не просто потому что.

– Построить каре, – учитывая то, что самих мостов было всего шесть (по два на юге и севере, по одному справа и слева), все четыре роты (теперь разбросанные по всему городу гарнизоны представляют собой четыре роты по 250 человек, объединённые в два батальона, которые вместе составляют полк) аккуратно распластались по краям площади (правильной прямоугольной формы), организовав непрерывную линию из солдат. Разумеется, стояли они так не просто потому что. Сергий, долгое время бившийся над возможными тактическими построениями пехоты с огнестрельным оружием, сделал определённые выводы из своих теоретических и, отчасти, практических умозаключений. Так, например, он заключил, что каре – отличное тактическое построение и единственная самостоятельная боевая единица, способная эффективно действовать против превосходящего в числе противника (пускай и только при том условии, что вы выучка у них что надо). Так что, недолго думая, он выстроил своих солдат в, самое что ни на есть, обычное каре (с одним только различием, что пикинёры были сконцентрированы непосредственно у мостов).

– Первая шеренга, наизготовку! – стоило только солдатам услышать команду офицера, как они тут же принялись заряжать мушкет по инструкции:

Поставил курок на предохранительный взвод, достал из сумки бумажный патрон, прокусил его, отсыпал на глаз пороха на полку, закрыл полку крышкой, поставил ружьё прикладом на землю, засыпал оставшийся порох в дуло, засунул пулю, обёрнутую в бумагу (в роли обоих пыжей), утрамбовал её аккуратными и лёгкими движениями в самый конец. Всему этому их обучали на протяжении целого месяца – и достигли они в этом не самого плохого результата – два выстрела в минуту. Учитывая то, что у Сергия, неопытного в обращении с огнестрельным оружием офицера, был малый опыт, кто бы мог подумать, в обучении грамотному пользованию им, это был блестящий результат.

Тут то их и спас Лука – он то, в отличие от всех этих школяров, служил в регулярной, современной советской армии. Многие приёмы дисциплины он, ужесточив их в соответствии с требованиями времени (например, ему пришлось ввести крайне жестокую палочную систему, чтобы добиться высокого уровня дисциплины), перенёс именно оттуда, прямо из своей бытности младшим сержантом в красной армии (комплекс физических упражнений, распорядок дня, по большей части, и т.д.). Кроме того, он лично подбирал каждого человека в полк. Каждый был молод, здоров физически и ментально, и был особого склада ума – таких людей, каких подобрал Лука, легко было сломать. Не в том плане, что у них были низкие моральные качества или слабый боевой дух. Нет, всё гораздо бесчеловечнее – он подбирал таких людей, которые спокойно переносят любые трудности, не подав и писка, легко усваивают строевую и боевую подготовку, не противятся внедрению определённых паттернов мышления. В общем, занимался отбором лучшего мяса. В конце концов, у него была такая возможность – желающих служить срочную службу нашлось много, учитывая её просто невероятные преимущества. Кстати, вот они – высокая и стабильная зарплата, пенсия и возможность дальнейшего трудоустройства по окончанию контракта, а также карьерного роста, налоговые (частичное освобождение от налогов), имущественные (помощь в приобретении жилья) и социальные льготы (помощь в заведении семьи, льготное обучение для детей и т.д.), и многое другое. Естественно, завидев подобные условия, многие молодые люди тут же ринулись устраиваться на службу (полковая канцелярия вынуждена была обработать 18 тысяч заявок). Впрочем, порядка 93% добровольцев было отсеяно по результатам отбора. Разумеется, все эти ребята почему-то не подумали о том, что такие условия предоставляются не за красивые глазки (хотя список требований был указан в объявлении). Требования к потенциальным солдатам были, кстати, весьма и весьма высокие – в первую очередь, как уже говорилось ранее, богатырское здоровье, отличная выносливость и определённый склад ума (к окончанию контракта длиной в 10 лет от них останется разве что горечь и сожаление). Однако на этом не всё – от рекрутов также требовалось умение писать и читать, необходим был высокий рост (в пределах от 177 до 182). Набранная по результатам отбора тысяча солдат, таким образом, полностью обновила кадровый состав гарнизона (а остальные были зачислены в резерв). И весь месяц, который пролетел столь незаметно, эти ребята провели в тренировках, не менее требовательных к их выносливости. Каждый день их мучали бесконечными строевыми, физическими и боевыми подготовками, заучиванием устава (офицерам было не сильно лучше, но им хотя бы не перепало от Луки, так как он не умел, да и не хотел учить офицеров, так что эту ношу на себя взял Сергий). Результат, однако, никого не разочаровал – солдаты и офицеры получили свою первую зарплату, ровно в срок и в полном объёме, вплоть до лепты. Сергий и Лука же – получили боеспособную единицу. Ей ещё предстояло получить реальный боевой опыт и пройти более углублённый курс подготовки, однако крепкий фундамент был уже положен. И, несмотря на все сомнения в их необходимости, они не промедлили доказать недоумевающей аристократии и перешёптывающемуся народцу, что существуют не напрасно:

– Пли! – в ответ на подстрекательство со стороны купленных городским советом провокаторов был произведён предупредительный выстрел в воздух. Получив такой резкий, мощный и неожиданный отпор, подстрекатели тут же умолкли. Впрочем, умолкли не только они – абсолютно все в округе, от мала до велика, вне зависимости от их статуса в иерархии, мгновенно затихли на секунду другую. Конечно, её тут же прервало ржание лошадей, плач детей и вопли людей, поспешивших разбежаться в разные стороны, однако, к счастью, трагедии удалось избежать. Лидерам различных сословий и фракций удалось остановить безудержное бегство и вернуть большую часть людей обратно на площадь. Впрочем, произведённый на непуганую огнестрелом публику эффект был настолько ошеломительным, что больше уже не возникало в толпе различных провокаторов – никаких денег не хватит на то, чтобы подкупить людей, живущих в рамках полуязыческого мифологического мышления, спорить с обладателем подобной мощи. Наверняка же это крайне мощный господин, раз сам небесный владыка ниспосылает ему на подмогу молнии с небес.

– Приветствую, граждане! – впрочем, каково же было их удивление, когда в центр площади через парадный въезд въехал Лука, верхом на колеснице, будучи облачённым в блестяще белые одежды и кроваво-красный плащ с золотыми лилиями. Золотой венок, носимый им, как символ могущества, власти и богатства, произвёл неизгладимое впечатление как на простой народ, увидевший в этом аллюзию на Христа-спасителя, так и на высшую аристократию, поражённую невиданной роскошью его наряда. Больший эффект на толпу оказал разве что финт, проделанный гарнизоном. Суть в том, что вся эта красота оказалась бы скрыта от взгляда людей, большей частью, если бы гарнизон так и продолжил стоять на площади ощетинившимся каре. Чтобы избежать этого, все солдаты моментально, с практически церемониальной грацией, обернулись, одновременно присягнув на колени своему владыке.

Пожалуй, можно долго рассуждать о том, насколько велик был символизм и насколько глубоки были потайные смыслы, заложенные в этот ритуал Лукой, одно несомненно и точно – уж от кого-кого, а от Луки подобного не ожидал никто, даже несмотря на слухи о том, что он, экий сумасброд, страдает фигнёй, проматывая своё богатство и герцогскую казну на какие-то безделушки и свои потешные войска. Картина маслом прямо.

Истинная же правда принадлежала лишь сильным мира сего – войска то не потешные, а нового строя. Пускай эффективность огнестрела, тут же массово внедрённого, была под сомнением (целесообразность подобных нововведений из-за их кусачей цены), глубоким и всесторонним подходом к отбору, подготовке и снаряжению солдат, а также их организации, были поражены абсолютно все. Вот это – истинная инновация, а не вот эти вот все ваши бум-палки. Разумеется, это быстро стали осознавать все ведущие военные (которых Лука не замедлил пригласить, несмотря на опасения по поводу военного шпионажа), наблюдавшие стремительный рост профессиональной подготовки солдат, которые грозили стать серьёзной заменой (причём более дешёвой и надёжной, как бы забавно это ни звучало) наёмной пехоте. Разумеется, именно это подарило Луке первоначальное одобрение со стороны военных кругов. Жители же города продолжали потешаться над ним и его потугами реформировать армию, а анекдоты про него и его солдатиков у местных Петросянов как будто бы делением стали размножаться:

Ну и кто же теперь смеётся последним!?

– Приветствую вас, Ваша Светлость! Доброго вам здравия! – впрочем, стоит упомянуть и о том, что у этого перформанса были и негативные последствия – многие, поглядев на роскошь и торжественность мероприятия (разве что столы черни не накрыли), подумали, будто бы Вильям сдох где-то там, вдалеке, в бескрайних степях дальних рубежей герцогства. Теперь же, как им казалось, коронуется его наследник – Фридрих, ака Лука. Разумеется, этим заблуждением не преминули поделиться со своими хозяевами различные шпионы, засланные наблюдать за действиями Луки. Таким образом, уже через несколько дней, пользуясь политическими неурядицами в герцогства, а также рядом формальных поводов, величайший враг Вильяма, герцог Швонский, Карл фон Либкнехт. Император же, снабдив того лишь обещаниями и незначительной суммой, решил выжидать, что же из этой авантюры у него получится…

Глава 27. Ну что, собеседование?

– Чего же вы стесняетесь, друзья? – впрочем, Лука об этом ещё не знал. У него других забот было навалом – ему всё ещё предстояло завершение подготовки дополнительных четырёх пехотных полков (порядка 4000 солдат), а также трёх кавалерийских полков из числа обедневших дворян и горожан (естественно, за казённый счёт) – Ульфхаймский лейб-гвардии кирасирский, Паупенштадский лейб-гвардии уланский, а также Кёнигсбергский лейб-гвардии гусарский (всего 3000 всадников). Кроме того, ему необходимо было создать пушкарский и ружейный арсеналы в Ульфхайме, развёрнутую сеть дорог, магазинов и почтовых отделений, военную верфь в Констанце и морской порт в Ротордаме, отправить несколько экспедиций в далёкие земли. Короче, ему нужна была просто гигантская куча бабок на всё это. Для всего этого ему нужно было, разумеется, обложить налогами тех, кто под свободой понимал свободу от их уплаты, одновременно с этим расширив их права и свободы. Та ещё задачка, мягко говоря. Но ничего, Луке не привыкать – вот, тёмные круги под глазами успешно загримировали, и никто ничего не заметил, так что всё в порядке. Они же не разрастутся ещё сильнее, верно..?

Интересно, а я смогу их довести до «высоты» своими речами?

– Ваша Светлость, надеюсь, вы просветите нас по поводу происходящего, – ах, а вот и главное лицо в среде крупных банкиров, герр Заремба. В прошлом – мелкий шляхтич, переехавший в герцогство Эйсенское на фоне его бурного роста в период правления Вильяма в поисках лучшей жизни. Теперь – один из крупнейших банкиров, имеющий обширные контакты с самим Вильямом и, что наиболее важно, его казной, а также один из её крупнейших благодетелей. Разумеется, один из членов городского совета. Лука подмазал его при помощи различных «торговых привилегий» до нужной кондиции задолго до переговоров.

– Ах, герр Заремба… извиняюсь за произошедший немногим ранее эксцесс. Видите ли, игрушка, как её звали некоторые лица, произвела больший эффект, чем мы ожидали. Видите ли, никто не мог и подумать, что настоящее оружие окажется реально действующим, – ну что же ты так, Лука! Так корить своих собственных подданных… всё ведь сочтётся на том свете, когда предстанешь перед божьим судом! Хотя… ах да, точно… «Если бога нет, всё позволено»?

Надо же, пришёл! А я то думал, что этот человек проводит дни и ночи за счётом монеток, и между ним и приёмами пищи/воды он ничего не делает, а просто отключается, подобно кукле, лишившейся цели, впадая в полное забытьё. Ну, что же, полагаю, я таки не всегда прав!

– Кхем… полагаю, вы уже знакомы с герром Заремба? – наконец, второе лицо в среде крупной буржуазии. Крупнейший промышленник Ульфхайма, разбогатевший на обслуживании монетного двора Ульфхайма, Старый Фритц. В отличие от Зарембы, его маслить не пришлось – он изначально был на стороне Луки, и всячески спонсировал его политические действия, направленные на борьбу с городским советом. В принципе, это и неудивительно – пока что городской совет мирился с фактом его существования, но при любом удобном случае он бы раздавил его о стену, как какую-нибудь вонючую букашку. По крайней мере, попытался бы сделать это. Он итак постоянно вставлял Фритцу палки в колёса, так как тот был не только незнатного происхождения, лишь внуком деревенского кузнеца (не холопа, конечно, но отношение к нему осталось такое же, как и к его деду), но и тем, кто подрывал целостность системы гильдий. Разумеется, Лука для него стал просто инструментом продвижения своих интересов. Именно этот человек проспонсировал печать и распространение памфлетов и манифестов Луки. В общем, также верный союзник, как и вся условно либеральная буржуазная партия в целом.

– Ах, герр Фриц! Слышал, ваша дочь недавно вышла замуж за графа Гоггенау? Примите мои искренние поздравления. Надеюсь, их супружеская пара будет одарена родительским счастьем в полной мере, – к слову, о лести. Не многие люди об этом знают, но это – одно из мощнейших оружий, лучше любой пушки. Мгновенно разоружает врага, связывает по ногам и преклоняет его пред вашей волей. К несчастью, вызывает у цели либо полную резистентность к ней (но это редко), либо делает зависимым от неё. Так что, надеюсь, вы будете правильно её употреблять и, ни в коей мере, ею не злоупотреблять.

Старый Фриц… знаешь, я ведь припомню когда-нибудь тебе все твои взятки, неоднократные завышения цен на стратегически важное сырьё… припомню ведь!

– Ох, неужели вы знакомы с этими двумя? Я был лучшего о вас мнения… – собственно, от главных союзников (после роялистов, конечно) к главным врагам, консерваторам. Встречайте – маркграф Милузский, Максимилиан фон Сад, главная тварь и мразь среди консервативных и даже реакционных элементов, агент Императора и герцога Швонского, законченный извращенец и ублюдок, противостоявший прогрессивным буржуазным силам…

– Ох, конечно. Редчайшие друзья, каких можно сыскать. Кстати, я недавно слышал, что ваша жена упала с лошади. Примите мои искренние сожаления. К слову, передайте ей знак моего безмерного радения за неё, – сомкнув глаза в две узкие полоски, как какой-нибудь мандарин, Лука, окончив свою, в целом, нейтральную речь, передал маркграфу при пожатии рук небольшую фигурку из дерева и слоновой кости, на которой была изображена молодая девушка, возлегающая в супружеской постели с конём. Очевидно, это была тонкая провокация, причём весьма успешная – кулак маркграфа едва ли не сорвался в сторону лица ехидно улыбавшегося Луки.

Ой, не могу! К его лицу прильнуло столько крови, что аж свинцовые белила не спасают, ой не могу!

– Примите мою благодарность, – в общем-то, это было неприкрытое унижение. Кстати об образе маркграфа в Ульфхайме: Как вы думаете, благодаря чему (или, скорее, кому) далёкие поколения будущего будут знать о нём, в первую очередь, как о том, кто дал своё имя наиболее мерзким извращениям? Пропаганде, естественно. Не думали же вы, что Лука не утопит в грязи и помоях своего главного врага, выставив того чуть ли не антихристом? Разумеется, утопит, а если быть точнее, то уже топит, предварительно потопив всех его дружков. Как вы понимаете, опыт создания стенгазет, сохранившийся ещё со времён армейки, а также два года работы в рекламном агентстве, не прошли даром для Луки, так что он всё-таки усвоил некоторые приёмы пропаганды (хотя они не то чтобы очень сложны). Например, такая прогрессивная вещь, как эффект Барбары Стрейзанд, отлично ему послужила. Предварительно опорочив своего врага, Лука спровоцировал его на попытку силового устранения очерняющих его памфлетов (где откровенная и наглая ложь умело смешивалась с недомолвками и правдой). Как результат – теперь вся женская половина города знает об особой «любви» жены маркграфа к бедным скакунам, а мужская – о пристрастии самого маркграфа к «греческим удовольствиям».

– Ох, Артур фон Гобино, граф Люнебургский! – к слову о дружках маркграфа. Собственно, наиболее других смешанный с коричневой пахучей субстанцией в лукианских памфлетах. В его отношении была апробирована техника «забрасывания тухлыми яйцами» – его отвратительны похождения, мерзкие секреты и грязные делишки настолько часто становились достоянием общественности, что больше это уже никого не удивляет – зато горожане получили очередной эвфемизм для содержимого ночных горшков. Впрочем, никого лучше консерваторы предложить попросту не могли, настолько вот слабы были теперь их позиции (большинство из них перешли в крипто-консерваторов среди либералов).

А вот и наш любитель грязных дамских горшков, ха-ха! Печально, конечно, что деревянные фигурки ночных горшков не успел смастерить. Эх, а ведь такая потеха могла бы быть!

– Приятно видеть вас в добром здравии, герр Егер, – итак, кучка клоунов была успешно преодолена, хотя нашего Штирлица чуть было не выдал тихий смешок. Теперь настала череда серьёзных ребят. Итак, главный помощник председателя городского совета по делам обороны, бывший комендант городского гарнизона (не того, что под контролем Луки, а того самого, что на стенах отстаивает права Ульфхайма), герой трёх последних крестовых походов, лучший друг ордена Сен-Бенедикта и, соответственно, прелата римского папы, а также агент влияния папы Карфагенского. Крайне опасный и влиятельный человек, впрочем, плохой дипломат, всегда склонный к компромиссу.

Опасный чертяка… к счастью, он уже заочно согласился с моим предложением во время нашей прошлой встречи. Так что, скорее всего, он также поддержит его и за столом переговоров… за ряд ответных услуг, конечно, но куда уж тут деваться.

– Здравствуйте, Ваша Светлость. Надеюсь, Владыка не оставит без внимания ваш усердный труд во имя и славу Его, – да-да, это тот самый стереотипный христиан с органическим расстройством личности на почве фанатичного служения богу, только наделённый просто умопомрачительной властью.

– Премного благодарен, герр Егер. Надеюсь, и вас небесный Владыка не оставит без заслуженной награды, – итак, не считая двух представителей от рабочих и мелкой буржуазии, остался всего лишь один участник обсуждения – непосредственно Лука, он же Фридрих фон Штауфен, барон Мюнхгаузена. Многие спросят – «а кто ты без своего титула наследника?". Ответом же будет – владелец третьего состояния в герцогстве (после Вильгельма и Зарембы), крупный латифундист, создатель и крупнейший акционер первой в мире компании по страхованию судов – рынка святого Луки, местного покровителя рыбаков и моряков (по сути, тот же местный языческий бог, просто включённый в официальную религию). Кроме того, молодой и амбициозный политик, быстро завоевавший расположение широких масс народа (в основном, при помощи пропаганды). В общем-то, вот и всё! Таким образом, мы представили вам все реально значимые в политическом плане стороны обсуждения (не считая рабочих и мелкой буржуазии, о биографии представителей которых я не буду упоминать в целях сохранения ментального здоровья читателей). Осталось только рассказать вам про то, что случилось на экстраординарном совещании…

Глава 28. Вьетнамские флешбэки.

– Полагаю, все делегаты в сборе? Раз так, предлагаю начать обсуждение, – а если быть честными – не предложение, а принуждение. Собственно, как и вся эта затея с переговорами, организованная Лукой.

Стоит ли заходить сразу с козырей?

– Разумеется, – ответили остальные участники дискуссии. Разумеется, без особого энтузиазма. Обе стороны жаждали крови, и лишь сила оружия, продемонстрированная им, удерживала их.

– Итак, предлагаю начать обсуждение с моего предложения, – разумеется, начал Лука, организатор сего мероприятия. Впрочем, не стоит его упрекать – в противном случае стояла бы или напряжённая тишина, так как обе стороны не хотят начинать первыми, или началась агрессивная перепалка, так как радикальные группировки с обеих сторон, преобладающие среди обеих сторон, не заинтересованы в мирном урегулировании конфликта. Одним нужна революция и силовой передел порядка (чернь и рабочие), другим – максимально жестокое подавление бунтовщиков и, как следствие, укрепление своего авторитета (наиболее влиятельные лица городского совета и реакционеры). Так что, как бы по-диктаторски не выглядел поступок Луки, он был вынужденным, хотя и по-своему полезным ему.

Мда, атмосфера та ещё… ощущение, будто бы снова попал в общепит.

– И что же вы предлагаете, Ваша Светлость? Купить по ружью каждому? – герр Артур, подобные шутки неуместны в рамках делового обсуждения, конечно, но, так как они снижают градус накала в воздухе, в этот раз подобная ваша выходка обойдётся без замечания.

– Если вкратце, то я предлагаю компромисс, который мог бы удовлетворить обе стороны. Более подробно вы могли ознакомиться с ним в приложении к правилам дискуссии, которые вы, конечно же, прочитали от корки до корки, не так ли, герр Артур фон Гобино? – меткое замечание, однако. К слову о компромиссе – это то самое предложение из трёх элементов, о котором ранее велась речь.

Забавный факт – я приложил к некоторым из экземпляров моего «компромисса» письма разного содержания, в которых изъяснял преимущества своего предложения. В конце концов, не каждый же из делегатов обладает достаточной «изысканностью ума», чтобы понять его «правильно», верно?

– Ах да, ваш «компромисс»… видите ли, я не нахожу его «подходящим» для всех сторон. Понимаете, при его прочтении я уяснил, что вы, по сути, предлагаете абсолютно крамольную мысль – дать всякой черни те же права, что есть у настоящих, истинных граждан Империи. Право править ею дано нам всем непосредственно десницею божией, Ваша Светлость. Неужели вы считаете себя выше остальных, раз предлагаете лишить всех остальных тех прав, что у вас, по задумке, останутся? Не подло ли это по отношению к вассалам вашего отца? – разумеется, барон Егерский, Томас фон Егер, не замедлил вступить в полемику. Конечно же, он разгадал нехитрую задумку Луки. Одного он не учёл – что Лука заранее это продумал, подстраховав себя тщательным подбором в состав только что созданного комитета по преодолению кризисной ситуации людей, готовых сотрудничать с ним. Этого, к сожалению, барон Егерский, Томас фон Егер, мнивший себя великим дипломатом, не знал, хотя, как и граф Люнебургский, подозревал, что наследник его сеньора, Вильяма IV Свирепого – далеко не самый честный человек, и уж точно не рыцарь.

– К сожалению, я не могу принимать столь радикальных решений об ограничении герцогской власти, не являясь даже формальным соправителем своего отца. Потому это и компромисс – он обязан удовлетворить все стороны, в том числе и моего отца. Если только вы не хотите, чтобы он, пользуясь полным разложением обороны города, не попрал ваши права и свободы ещё сильнее, конечно же, – а вот это уже было обращение ко всем. Так сказать, напоминание о том, что им следует учитывать интересы и их сеньора, которые представлял Лука. Тем более что у них в городе стоит целая тысяча пехоты (может показаться, что 1 тысяча солдат – очень мало в сравнении с 200 тысячами горожан, в числе которых и отряды гарнизона, но это не так), который, теперь уже, будет банально некому сдерживать, если он захочет навести свои порядки. Не говоря уже о том, что в замке поблизости тренируется ещё несколько тысяч солдат, среди которых и кавалерия.

Ага, все стороны… но меня – в особенности.

– Неужели вы угрожаете нам тем, что ваш отец придёт и возьмёт наш город силой? – ого, а вот это уже знакомая карта – обвинить собеседника в угрозах. Браво, Артур фон Гобино! Браво, поистине! Очень умно отвечать на угрозу угрозой, когда тебя окружают чужие солдаты, воистину!

– Я не угрожаю вам. Наоборот, я предупреждаю городской совет, что даже попытка нарушения авторитета герцога и попрания его власти будет чревата, – разумеется, ответ последовал тут же. Стоило только последнему слову Луки выйти изо рта, как тут же дёрнулась его рука, подав Сергию специальный знак – и им был незамедлительно отдан приказ солдатам маршировать стоя на месте. Шум поднялся такой от топота сразу тысячи ног, что никто не мог сказать слова так, чтобы собеседник его услышал, как бы и кто ни пытался. Разумеется, символическое значение подобного шага было понято – их, по сути, заткнули. Таким образом, вопрос был сразу же закрыт. Через пару минут Лука дал другой сигнал – перестать маршировать. Он, конечно же, был тут же исполнен. На площади снова, пусть и на короткое время, установилась полная тишина. Впрочем, весьма скоро её едва ощутимую завесу изрезали на лоскуты едва слышимые вдали голоса обеспокоившихся горожан.

Да, вот так вот… молчите. Жаль их всех нельзя заменить на более послушных. Эх, а ведь я мог просто жёсткой рукой укрепить свою власть до абсолютно безумных пределов, укрепив и сплотив государство на время, оставив, таким образом, решение фундаментальных проблем устройства подобного государства своим далёким потомкам…

– И что же мы обсуждать тогда собрались, если вы уже всё заранее порешали? К чему этот фарс? – на этот раз, кстати, возник уже маркграф Милузский, Максимилиан фон Сад. Естественно, и он не мог упустить редкую возможность уязвить Луку.

– Мы все здесь собрались по моему предложению. Я, как верный и искренний вассал своего «отца», а также добрый христианин, не мог допустить того, чтобы в этом городе пролилась кровь невинных людей, тем более руками тех, кто далёк от праведности и преследует лишь свои корыстные мотивы, противоположные воле господа. Разумеется, преследуя эту цель, я предложил компромисс между сторонами, чтобы достичь понимания. Так уж получилось, что ничего другого вы не предложили… – Лука, тщательно репетировавший выступление перед влиятельными, авторитетными и известными людьми, умело произносил свою речь, однако был прерван...

Ага, христианин!

– Да-да, мы это уже слышали. Можете ли вы пояснить, зачем мы все здесь? – к несчастью, Артур фон Гобино оказался достаточно невежлив, чтобы прерывать подобным грубым образом человека во время серьёзного обсуждения. Хотя, чего ему терять – он и так в глазах большинства не лучше ведра с помоями.

– Впрочем, вам всем всё ещё необходимо проголосовать по поводу внесённого предложения. Итак, те, кто хочет проголосовать «За», поднимите руки вверх, – тем не менее, несмотря на запинку, вызванную этим, Лука продолжил свою речь, логически завершив её. К счастью, он подозревал возможность, пускай и малую, подобного, так что для него это не стало полной неожиданностью.

Ну и гад, конечно…

– Давайте быстрее уже, черепахи! – разумеется, подобная душевная стойкость Луки жутко взбесила его врага, Артура фон Гобино, попытавшегося сбить его с толку и сделать, таким образом, предметом всеобщего смеха (по крайней мере, в его воспалённом уме). Впрочем, сделать что-либо он не мог, так как всё оружие было изъято ещё при входе, когда из него, во время тщательного обыска, были буквально вытряхнуты все потенциально опасные предметы. Так что, ему оставалось лишь наблюдать… наблюдать за тем, как он и его сторонники, а также городской совет, безнадёжно проиграли – лишь четыре делегата из двенадцати, в том числе и он, не подняли руки…

– Итак, голосов «За» – 8 из 12, то есть, 66% делегатов заявили о принятии внесённого предложения к исполнению, – безоговорочная победа Луки. Имея подавляющее большинство голосов, он мог спокойно закрыть заседание, как вдруг…

Ну, победа уже в моих карманах!

– Умри, антихрист! – маркграф фон Сад, пронёсший каким-то образом на заседание оружие, попытался заколоть Луку. И был бы он успешен, если бы не впечатляющая скорость рук, продемонстрированная самим Лукой. Долгие тренировки в обращении с оружием не прошли для него даром – выхватив пистолет одним быстрым движением руки, он тут же выстрелил из него в туловище предателя – чтобы надёжнее. Как-никак, голова у этого парня – не просто маленькая, а сверхмаленькая мишень, а пуля, попав в незащищённое пузо, остановит врага не хуже той, что попадёт ему в голову. Страшное зрелище – наблюдать, как за считанную секунду человек, резво прыгающий со стилетом на другого, мигом превращается в захлёбывающееся в собственной крови мясо. У Луки это вызвало короткий рецидив ПТСР (все уже успели отойти от остывающего трупа графа, тогда как самого Луку, впавшего в шок и ступор, пришлось оттаскивать солдатам), а у остальных – просто дискомфорт от увиденного (суровые тогда люди жили, однозначно).

– Я в-в-в п-п-порядке, в-в порядке… – невнятно бормотал Лука, уткнувшись носом в накидку. Разумеется, ПТСР и раньше навещал его в постоянных кошмарах, но повторение травмирующего события послужило отправной точкой рецидива когда-то вылеченного, худо-бедно, синдрома. К счастью, заседание закончилось и все смогли разойтись, как только Сергий огласил результаты голосования (народ ликовал, салютуя свою победу). Луку же оперативно доставили обратно в замок, где уложили спать…

Глава 29. Плохие вести.

– Знаешь, человек – самое удивительное существо на свете. Злобный, жестокий, беспринципный и холодный, и, тем не менее, столь же ранимый, чувственный, заботливый и нежный. Две ипостаси, лёд и огонь, спокойно уживаются в одном единственном человеке. Пожалуй, нет ничего страннее, чем наблюдать за тем, как солдаты, убивающие людей, знающие своё дело, с любовью и лаской прощаются со своими детьми и близкими, чтобы проявлять чудеса жестокости по отношению к другим людям. Эта гибкость, возможность почти моментального перехода от любви к ненависти – поистине загадка. Тебе так не кажется, граф? – говорил в пустоту Лука. Теперь ему стало очевидно – он либо уже сошёл с ума, либо быстро и безнадёжно скатывается в пучину безумия. Призраки погибших товарищей, видения давно прошедших битв, внезапные приступы и просто сумбурное восприятия реальности, вспышки агрессии и переход от крайности к крайности – не признаки психически здорового человека. Впрочем, не только ему самому стало очевидно, что он несётся на сошедшем с рельс поезде к обрыву – его и раньше уже считали откровенным чудиком, эдаким жирным неоново-красным пятном на фоне серой и унылой картины мира. Теперь же он, в глазах других, откровенно больной человек. Да, пока что этого никто не осмеливался сказать ему или Вильяму в лицо, но слушки уже распространились среди всех слоёв общества, подобно раковой опухоли.

Эх, видимо, это цена за второй шанс. Хотя, какая, мать вашу, цена. Я был болен уже давно, ещё со времён Афганистана… не нравился мне тот кишлак… как знал, что не надо было нам в Хазар переться…

... Спустя несколько минут ...

– Ваша Светлость, вы хорошо поспали? – Сергий, резво вошедший в кабинет Луки, моментально отдал честь вышестоящему командиру (этому ритуалу их обучил Лука, начавший внедрять дисциплину и армейскую иерархию чинов во вверенные ему части) – непосредственно Луке. Разумеется, Сергий также поинтересовался и самочувствием своего сеньора, но уже после того, как отдал честь (так как ему приходится подавать пример солдатам, то подобное, к сожалению, обязательно).

– Как много людей знает о случившемся? – Лука, однако, никак не отреагировал на вопрос, а если быть точнее, то ответил на вопрос вопросом, что, в общем-то, одно и то же.

Пожалуй, действительно стоит узнать, скольких придётся придушить подушкой.

– К сожалению, весь город уже знает о том, что вы убили графа на переговорах, посвящённых миру. Впрочем, есть и благая весть – нам удалось избежать распространения слухов о вашем духовном здоровье. Впрочем, для этого нам пришлось арестовать некоторых лиц… а тут уже вторая и третья печальные новости… – судя по интонации Сергия, произошло что-то очень ужасное. Вполне возможно, что именно это и стало реальной причиной столь раннего визита Сергия к только что проснувшемуся Луке.

– Чего же ты ждёшь!? Говори же, что за новости! – разумеется, раздражённый подобными недомолвками при прямом диалоге, он тут же потребовал раскрыть то, что скрывает от него Сергий.

Как же он бесит со своей этой манерой доносить важные новости подобным образом!

– Во время беспорядков, начавшихся после вашей стрельбы, мы схватили нескольких человек. В рамках «работы» с ними мы выяснили, что они работают на герцога Швонского, Карл фон Либкнехта, а среди них был также и граф Марбургский, глава разведывательной сети. Они также сообщили нам о том, что их господин собирается в поход на герцогство Эйсенское, чтобы вернуть себе ряд территорий, отнятых у него вашим отцом, герцогом Эйсенским, по итогам Марбургского мирного договора. По всей видимости, он полагает, что ваш отец умер во время карательного похода на своих вассалов. Мало того, он уже собрал под своими знамёнами 40 тысяч пехоты и 3500 рыцарей, – страх и трепет перед подобным войском обуяли Сергия, тем более что за последнее столетие ещё ни разу не бывало похода такого масштаба. Вероятно, потому он начал не с другой печальной вести, которая бы аккуратно и внятно подвела к этой, а также прояснила многие моменты, в том числе и численность войска…

– Стоп, погоди. Ты уверен, что они тебе не наврали? Герцог Швонский, в лучшем случае, располагает силами в не более чем 12 тысяч пехоты, 500 рыцарей и 2 тысячи всадников. Так откуда у него столько взялось то? – Лука глазел на Сергия с искренним недоумением. Действительно – откуда у Либкнехта ещё 28 тысяч пехоты и 3 тысячи рыцарей? Вариантов было много – от помощи со стороны Императора до целенаправленного обмана со стороны агентов. Впрочем, всё оказалось гораздо прозаичнее и проще, но вместе с тем – и ужасней…

И что теперь делать?

– Видите ли… в общем, так уж получилось, что мы арестовали барона Егерского… а он взял и умер в застенках темницы! Вот так, просто взял и умер. И ни единого следа взлома, убийства или чего-то подобного. Нет, он просто умер! – Сергий, желая оправдаться, попытался слезть с темы, пользуясь уроками Луки. Увы, с ним это не прокатило:

– Вы сдурели!? Зачем же вы арестовали родственника папского кардинала, близкого друга папы Карфагенского Клемента IV? И как он у вас вообще умудрился умереть в застенках вонючего подземелья, а, олухи!? – разумеется, его уровень агрессии буквально моментально взорвался. Спустя всего секунду Лука уже плевался слюной и плевался кислотой в сантиметре от лица Сергия, пока тому приходилось, аки стоик Зенон Китийский, выдерживать все эти нападки, полностью заслуженные. Это было его серьёзной ошибкой, и Лука имел право не просто поносить его честь в личной беседе, но и просто казнить, чтобы хоть как-то загладить свою вину перед папой и кардиналом. Однако он не стал – через пару минут он и кричать перестал.

Понятно, откуда у этого идиота столько солдат – папа Карфагенский уже наверняка созвал крестовый поход против герцогства Эйсенского, подстрекаемый как кардиналом, так и Императором, желающего ослабления своего самого страшного врага. Разумеется, были и более мелкие подпевалы, вроде вассалов Императора и герцога Швонского, а также фанатики, желающие кары «грешного» герцогства. Ясно одно – скорее всего, против нас собирается крестоносное войско во главе с престарелым герцогом Швонским, или даже Императором. Остаётся только надеяться на весеннюю распутицу, которая задержит их до того момента, как у меня появятся обученная пехота, шоковая кавалерия и мощная артиллерия. В общем-то, придётся уже сегодня разместить заказ на хотя бы 40 пушек. Если мне удастся развернуть батарею на правом фланге, прижавшись левым к реке…

– Ваша Светлость? Вы в порядке? Вам вызвать лекаря? Знаете, я недавно слышал у одной знахарки, что продувание заднего прохода конопляным дымом хорошо помогает со спазмами и головными болями! Если хотите… – не знаю даже, к чему он про «подобное» заговорил, но услышав «подобное» и осознав то, что ЭТИМ прервали его дикий полёт свободной мысли, он тут же вмазал, своим всё ещё слабым кулачком, в лицо Сергия. Тот, разумеется, подобного девчачьего удара даже не заметил, но зато отлично понял, что ему стоило бы уже заткнуться.

– Да, я в порядке. Размести в цехе заказ на 60 пушек. Срок заказа – месяц. Чертёж у них уже есть. Потом сгоняй кабанчиком к нашим друзьям из пороховой мельницы и закупи у них артиллерийский порох, они поймут. И да, закажи столько, сколько они вообще смогут произвести за месяц. На столе лежит список необходимого, возьми его с собой на всякий случай. Ах, да, объяви дополнительный набор ещё четырёх тысяч солдат по упрощённой схеме, – разумеется, поняв всё с полуслова (Сергий был частично посвящён в эти планы по созданию артиллерии, так что уже был знаком со всеми нужными лицами), верный слуга Лука метнулся длинной своей рукой за бумажным свёртком на столе. Доверив Сергию закупки и дополнительный набор, Лука мог спокойно сосредоточиться на подготовке главного плана.

Итак, сейчас распутица, так что попасть во внутренние районы крестоносцы пока не смогут. Кроме того, наверняка ещё не все рыцари прибыли под стяги Швонского, да и ему нужно предварительно озаботиться как общим сбором войск, так и подготовкой к самому походу. Таким образом, у меня есть месяц-два на подготовку обороны, сбор войска и его обучение, проведение манёвров и военное слаживание. Теперь главный вопрос – откуда брать БАБКИ. У меня всё ещё есть хорошая казна, спасибо золотодобыче, но подобные траты, очевидно, быстро разгонят инфляцию, ударив как по самой казне, так и по экономике герцогства. Соответственно, мне нужно изъять часть денежных средств из оборота. Учитывая войну, лучший способ, как по мне – военный налог. Отличная идея!

… Спустя месяц …

– Здравствуйте, Ваша Светлость. Полагаю, вы приехали для осмотра своих «приобретений»? – начальник ряда мастерских, разбогатевший на выполнении военных заказов от Луки, начав с одной единственной винтовки, герр Синклер, сейчас стал крупным промышленником. Для выполнения быстрорастущих запросов армии Луки он уже начал строить несколько мануфактур, пользуясь всесторонней поддержкой оного. Разумеется, ему не хотелось лишаться такого источника доходов, так что он сделал инвестицию в будущее – подарил несколько пушек. К слову, о них. Встречайте наших героев – 12-ти, 6-фунтовые и 4-фунтовые пушки. Не ахти, конечно, так как они сделаны в спешке и не очень, но это лучше, чем ничего. Даже простого выстрела хватит для полного переворота хода битвы.

– Отлично. Катите артиллерийский парк на испытательный полигон, проверим его! – впрочем, Лука не стал церемониться и придерживаться этикета.

Весенняя распутица уже почти закончилась, и Данубе, наконец-то, постепенно начал возвращаться к своим нормальным значениям, а это значит, что нам нужно как можно скорее заканчивать приготовления. Надеюсь, пушки пройдут испытание...

Глава 30. Битва при Дерпте, подготовка и предварительные ласки.

– Пли! – впрочем, мощный энтузиазм и пыл артиллерийских команд, а также Луки, остудил низкий уровень их подготовки, а также низкое качество артиллерийского пороха (кто не знал – для пушек нужен особый сорт пороха, так что ружейный и артиллерийский порох не взаимозаменяемы) и плохое состояние самой артиллерии, наличие в ней множественных дефектов. Разумеется, они были не критическими в основном, но и никакого волшебства не произошло. Неотработанность технологии, ошибки при проектировании, отсутствие опытных специалистов, низкое качество сырья и отсутствие многих жизненно важных технологий, вкупе со спешкой (в норме дерево для лафета, например, необходимо было сушить, самый минимум, два года, а само его необходимо было специально выращивать, чтобы получить долговечный продукт на выходе), привели к ожидаемому исходу. Лафет из сырой древесины, оснащённый осью из некачественного железа и втулкой из плохого чугуна, плюс пушка из некачественной пушечной бронзы, едва проходящей даже по специально заниженным Лукой стандартам, равно пушка сомнительного качества, купленная втридорога дороже, чем вышло бы обычно. Впрочем, необходимо отметить, что даже такие пушки показали весьма неплохой результат, который, пускай и не был идеальным, всё же оставался обнадёживающим – стрельба железной картечью на расстояние 500 метров не только эффективно поражала предполагаемую живую силу врага при непосредственном попадании, но и рикошетила, нанося тем ещё более значительный урон. Не последнюю роль в этом сыграла жестяная картечь с железным дном и правильно уложенными чугунными пулями. Максимальная скорость выстрелов – 3 в минуту, так как дефектные пушки перегревались значительно быстрее. Учитывая то, что это 6-фунтовое орудие, заряженное ближней картечью, то получается около 297 пуль в сторону живой силы врага с пушки, а так как всего их 33 (6-фунтовых), то получается 9801 чугунных пуль по врагу ровно за одну минуту одними только 6-ти фунтовыми пушками. Сюда также следует добавить 16-ть 12-ти фунтовых пушек, так как контрбатарейный огонь вести не планировалось, и их можно было без зазрения совести использовать для стрельбы по живой силе врага, которые суммарно выпускали 7 248 пуль (453 пули в минуту одним орудием). Наконец, остаются 4-фунтовые пушки в количестве 21 штуки (из которых 13 были подарены), которые при стрельбе ближней картечью давали 2394 пули (38 пуль за залп, 114 в минуту). Итого – 19 443 пули за одну минуту, или 6 481 пулю за один залп. Предположим, что фронт крестоносцев растянется на 2-3 километра, из которых 800-1000 метров будет занимать один из флангов. Тогда на каждый метр фланга придётся от 6,48 до 8,1 пули в первый же залп. При точности в хотя бы 33% (это минимальный порог поражения, в то время как максимальный – 50%) это будет от 2,14 до 2,67 пули на метр, которые попадут во врага. Таким образом, на один метр придётся по две-три пули, или 100-200 грамм чугуна на метр. Недурно, да? А теперь представьте себе удивление рыцарей-крестоносцев, лишь начавших набирать скорость для тарана, когда по ним шандарахнет от 100 до 200 грамм кованого чугуна, которые спокойно оторвут любому ногу или руку на расстоянии до 500 метров при скорости в 350 м/с. Большего, впрочем, и не нужно было – разовая потеря даже 1/10 войск на фланге приведёт, скорее всего, к его обвалу или, по крайней мере, к серьёзному падению боевого духа солдат и, таким образом, к частичной или полной потере боеспособности вражеским флангом. Так что, в принципе, даже подобные иррациональные затраты (на неё была потрачена треть всей казны Вильяма) на артиллерию могут оказаться в ближайшем будущем весьма эффективным вложением.

– Ну, как успехи? – кстати, о казне. Речь шла не о трети казны, оставшейся после наборов, а о казне, которую пополнили разовым экстраординарным налогом, а также введением постоянного военного налога (собирался он трудно, и вызвал даже короткое восстание среди горожан, эффективно и жестоко подавленное пехотой нового строя). Кроме того, казну также пополняли дальнейшим изъятием имущества церкви, часть которого, кстати, даже переплавляли (в частности, колокола церквей), чтобы получить столь дефицитный нынче металл. Разумеется, это привело к дальнейшей эскалации конфликта, в связи с чем подготовка крестового похода, по настоянию папы Карфагенского, значительно ускорилась, пускай и пришлось пожертвовать обеспечением хорошей инфраструктуры предприятию…

Надеюсь, пушки готовы, потому что от этого зависит успех всего моего предприятия.

– Всё не так прекрасно, как вы это расписывали, но всё же более чем отлично. Уверен, подобный гром прекрасно отвлечёт лошадей, заставив их сбросить своих скакунов! – и была успешно завершена. Распутица закончилась, так что проход во внутренние районы герцогства был снова открыт. Расчётное время прибытия крестоносного войска к границе герцогства – через неделю. Впрочем, вернёмся к нашим героям, ибо уж слишком отвлеклись мы. Вот, например, человече сдуру ляпнул про коней и их боязнь взрывов. Вернее, сказал то он верно – конь без специальной дрессировки, скорее всего, скинет своего всадника в таком случае, а так как настоящую артиллерию вводит именно Лука первым в оборот (здесь уже существовали первые прототипы рибальды, но даже они большинству были не знакомы), то и преимущество на его стороне (ведь он приготовился). Только вот это не главное – это ведь не рибальда или бомбарда с каменными снарядами, а настоящая пушка, которой можно снести кому-нибудь голову. Жаль, конечно, что на тренировочных чучелах не покажешь этого в полной красе, но что уж поделать – он сам осознает всю ошибочность своих суждений, причём очень и очень скоро.

– Ты главное скажи – они пригодны? – осознавал это и Лука. Не хватало ему ещё итак дефицитный ресурс, время, тратить на бесполезное убеждение, когда можно просто продемонстрировать. Сейчас наиболее важно понять, работают они вообще и можно ли из них стрелять картечью, и ничего больше.

Узкий кругозор не преступление, узкий кругозор не преступление…

– А, это? Да, конечно! Стреляет отлично, но перегревается уж больно быстро! – ответ, к счастью, был положительным.

– Это не важно. Приступить к формированию артиллерийского обоза! – Лука, очевидно, спешил. Вероятно, хотел как можно скорее привести армию в полную боеготовность, и его можно понять – враг близко, а может быть уже и даже здесь, а он пока об этом не знает.

Наконец-то. Осталось только соединить части армии и разгромить врага!

… Спустя неделю. Левобережье Данубе, Плейсенские угодья…

Спустя неделю войско крестоносцев под предводительством Герцога Швонского уже было во внутренних районах страны. К сожалению, они сумели удачно взять Заарскую крепость на границе за считанные дни, подкупив её коменданта, в связи с чем они без какого-либо сопротивления получили выход на левобережье одного из притоков Данубе.

Следующей их целью, в связи с этим, стала Дерптская крепость – мощное оборонительное сооружение, построенное одним из наиболее выдающихся военных архитекторов своего времени – Шарлем де Тюильри.

Одно из наиболее крупных укреплений, созданных с использованием лучших материалов и по наиболее современным технологиям, должно было стать непреодолимой стеной для врага, но, как говорится, ни одна крепость не может считаться неприступной, пока в неё может войти телега, набитая золотом.

К слову о золоте для подкупа. Обеспечивали его, как нетрудно догадаться, герцог Швонский, Карл фон Либкнехт, а также сам император, причём из своей личной (а не имперской) казны, как бы откупившись от участия в походе, а на деле – он напрямую обеспечивал материальной базой, а также дипломатической поддержкой, своего главного сторонника в борьбе с главной угрозой.

В связи с этим приобретением крестоносцы, воодушевившись своими успехами, избрали своей новой целью самую столицу, путь на которую теперь был полностью открыт, если не считать пару обветшалых речных крепостей.

Иронично, но местным феодалом был один из главных сторонников крестоносцев, новый барон Егерский, Генрих фон Егерский (для немцев, а для своих, то есть, чехов, силезцев и лужицких сербов – Владислав Пржемыслович, по совместительству князь Моревии и барон Дерпта).

Теперь угадайте, почему он, сын барона фон Егерского, умершего скоропостижной смертью при загадочных обстоятельствах в темнице Луки, моментально переметнулся после этого на его сторону со всем своим отрядом.

Правильно – крестоносцы, несмотря на устное обещание, то есть, честное слово (нам это может показаться глупым, верить на слово человеку с оружием, но тогда сохранение своей чести и выполнение своих клятв было делом страшно важным, и для рыцаря, вне зависимости от его феодального статуса, потерять честь – что остаться без коня, пики и доспехов), данное ему руководителями похода, разорили и пожгли его домен (и единственной их досадой было лишь то, что церкви к тому моменту уже были пустыми).

Делать этого, разумеется, не стоило, ведь уже на следующий день он прибыл к Луке вместе со своим отрядом из 50 рыцарей (умопомрачительное число для тех времён), пребывая в страшном гневе от содеянного крестоносцами предательства.

Недолго думая, он раскрыл ему численность, состав, состояние и местоположение крестоносного войска, а также его руководителей и их планы (пускай многое из этого уже было известно Луке, подарок был приятный, а предоставленные сведения – более чем ценными). Получив эти сведения в своё распоряжение, он тут же выступил своим войском. К слову, о нём. Его войско из 5 тысяч линейной пехоты (из которых лишь 1 тысяча, самая первая, прошла полное обучение и обладала каким-никаким боевым опытом), 3 тысяч кавалерии и 70 пушек (при которых 770 человек прислуги).

Не считая вспомогательного отряда рыцарей-добровольцев в 100 человек под началом Владислава Пржемысловича, барона фон Егерского (это его главный родовой домен), а также отряда городского ополчения (отряд из пикинёров и арбалетчиков) в 800 душ, назначенного в охрану артиллерии, конечно же.

Таким образом, всё войско Луки составило 8900 человек (из которых лишь 8000 были нового строя). Несмотря на это, он без единого сомнения быстрым маршем устремился в сторону врага. Так как действовать предполагалось против численно превосходящего противника, войско изначально было выстроено в несколько каре, на передних углах которых разместились 4-фунтовые пушки, отданные под присмотр лучших солдат (своеобразная медаль, вместе с которой полагалось незначительное дополнительное жалование и освобождение от ряда работ). Их основное предназначение, кстати – помощь в отражении кавалерийского натиска, своеобразная замена рогатинам. Вся остальная артиллерия же расположилась в непосредственной близости от войска, запряжённая в коней и готовая выдвинуться на нужную позицию в случае начала сражения. Впрочем, подобное построение не понадобилось, так как Лука прибыл к позициям врага, расположившись напротив его лагеря, ближе к вечеру.

Разумеется, из-за наступления темноты враг не рискнул предпринять ответных мер (тем более что момент был подобран удачный – крестоносцы были заняты свозом награбленного в обоз, и сил для контратаки у них банально не было, но об этом Лука, к сожалению, не знал), в связи с чем войско Луки получило возможность укрепиться.

Пользуясь топорами и лопатами (кстати, это нововведение было крайне непопулярным, и его считали даже оскорбительным, особенно среди офицеров, которых также заставили копать лопатами землю, так как лопата была неизменным символом крестьянина), оно за считанные часы устроило укреплённый лагерь, за которым и укрылось.

На следующий день враг, к своему огромному удивлению, обнаружил целый ряд деревянных редутов, флеши, реданы и даже глубокий ров. Разумеется, был тут же созван военный совет…

Глава 31. Бог воюет на стороне тех, у кого лучше артиллерия.

… Утро перед сражением, военный штаб крестоносцев …

– Что будем делать? – спрашивал знатный муж, пришедший карать сатанистов. Шутка. Конечно же, он был здесь, чтобы пограбить местных, приобрести себе военной славы и, конечно же, получить индульгенцию от папы.

– Как стало мне известно, враг находится в более чем четырёхкратном меньшинстве! Почему мы до сих пор здесь? По коням, на таран! Мы этих «солдатиков» эйсенских побьём на раз два, коли у них даже рыцарей нет! – отличное начало дня – спор со сторонником агрессивной, необдуманной атаки. Вот такие вот кровожадные бойцы, как он, и маршал Одреем, поверьте мне на слово, всегда ломают всю малину остальным своими глупыми действиями.

– Потому что он укрепился. Кроме того, в распоряжении врага неизвестное нам оружие. Вполне вероятно, что он ждёт нашей атаки и, будучи готовым к ней, желает сделать нам крайне неприятный сюрприз, использовав его в момент нашей атаки. Моя рекомендация – отступить на другой берег Данубе, – блестящая идея, воистину, но всё же есть одна проблема:

– Не согласен. Нам необходимо воспользоваться моментом и ударить во врага всей силой рыцарского тарана прямо сейчас, не давая ему возможности ускользнуть из наших рук. Если мы здесь победим, то у наследника Вильяма, лишённого резервов, попросту больше не будет возможностей сопротивляться, а его вассалы, разочарованные в нём, перейдёт на нашу сторону, – и заключается она в том, что он – лишь один из множества феодалов, под началом которого лишь часть войска. Да, он авторитетен и стар, но толку от этого, если он один пытается донести разумную мысль до остальных? Верно, никакого…

– Бла-бла-бла… – угу, угум-с.

– Бла-бла-бла! – ага.

– Господа, чего так усердно воркуем? – наконец, явился сам герцог Швонский, Карл фон Либкнехт, непосредственный организатор похода и причина столь быстрого прохождения вглубь страны. Разумеется, и хотя бы уже потому он обладал серьёзным авторитетом среди всех руководителей похода. Кроме того, он был самым старшим среди всех и, кроме того, курфюрстом (то есть, одним из тех, кто избирает императора). Так что, стоило ему только явиться, как все склоки тут же, пускай и лишь на время, прекратились. Очевидно, понимая своё превосходство, он решил воспользоваться им для усмирения остальных…

– Ах, герцог! Мы как раз вас только и дожидались, прежде чем начать военный совет, – безупречная лесть.

– Позвольте мне выразить вам свою за это благодарность. К сожалению, я был отвлечён кое-какими… делами, требующими деликатного подхода. Теперь, пожалуй, нам стоит приступить к обсуждению действительного плана по разгрому противника, – впрочем, в дело вступает миссис «Личный интерес». Так уж получилось, что даже умудрённый опытом в военных делах Карл, прекрасно понимая возможные риски, не желал затягивать войну, так как Сабор был очень недоволен его значительными расходами на ведение войны в герцогстве Эйсенском. Если быть точнее, то попыткой обложить налогами зажиточное население городов на побережье Далмации, а также торгующих там купцов, чтобы обеспечить столь необходимое пополнение казны (тем более что она была быстро и досуха опустошена подкупами приграничных крепостей). Разумеется, чтобы убедить Сабор в необходимости утвердить ряд новых налогов на ведение войны, ему необходимо было как можно скорее разгромить Луку и, желательно, захватить столицу. Ещё недавно непременным предметом его ночных кошмаров было то, что ему придётся просиживать штаны долгие месяцы, если не годы, пытаясь взять неприступный Ульфхайм измором, постоянно опасаясь при этом непрерывной работы Луки по его коммуникациям. Теперь же, когда столь желанная цель была буквально на расстоянии вытянутой руки, он был намерен не упустить её, чего бы это ему не стоило.

– Враг занял единственную в округе высоту, укрепив там свой лагерь. Кроме того, герцог Эйсенский, таким образом, ещё и оказался естественным образом защищён от полного окружения, ведь лагерь прижат к реке, и без речного флота, которого у нас нет, в отличие от герцога, взять его в полное окружение, даже при всём желании, у нас не выйдет. Тем не менее, если мы попытаемся обойти его лагерь, то наши коммуникации окажутся у герцога как на ладони, а кроме того, мы сами, в таком случае, рискуем быть окружёнными и прижатыми к одному из берегов Данубе, не имея при этом никаких путей для отступлений. Как ни погляди, ситуация, очевидно, плачевная. Своим молниеносным манёвром Фридрих не просто застал нас врасплох, но и поставил нас в крайне невыгодное положение, достигнув стратегического преимущества. В связи с этим я повторно предлагаю отступить и, перегруппировавшись, организованно перейти на другой берег Данубе с целью вынудить герцога последовать за нами, если только он не хочет допустить разорения земель своих вассалов, расположившихся в низинах правобережья Данубе, – конечно же, умная голова маркграфа Бранденбургского, Фридриха фон Гогенцоллерна, не менее умудрённого военным опытом, подсказала, вообще-то, весьма умную мысль. Собственно, а почему бы им не лишить Луку его стратегического преимущества, достигнутого быстрым манёвром его войска в узком пространстве, при помощи переноса действий на более просторную территорию, пускай и не имеющую прямого выхода к столице герцогства. Впрочем, как и немногим ранее, его мысли были совершенно перевраны и неверно истолкованы:

– Действительно, весьма хороший план – давайте же вынудим трусливого герцога выйти к нам в поле, чтобы сразиться, как подобает настоящим рыцарям. Умная идея возникла, между прочим, у господина Фридриха. Предлагаю поступить так, как он и просит нас о том – сами притворно начнём готовиться к отступлению в Дерпт, а заодно отправим к нему «перебежчика», который доставит ему сведения о том, что мы якобы собираемся перейти на другой берег Данубе. Когда же он будет вынужден сам собираться, чтобы преследовать нас… так, забудьте всё, о чём я сказал. Этот герцог буквально идиот. Он только что вышел на ровное поле всем своим войском! Итак, господа, по коням! – эх, а вот если бы он досказал свой «гениальный план», то все бы, наконец, убедились в том, что он не самый хитрый стратег. Ход, который он, очевидно, намеревался предложить на собрании, был довольно предсказуемым, но главное – не учитывал того, с какой тактикой собирался теперь против него воевать Лука, позиции которого также серьёзно пошатнулись после сдачи Дерптской крепости её комендантом. Он искал сражения не менее герцога Швонского, а потому, вооружившись тактикой неудержимого натиска, он вышел против своего противника...

… На поле битвы …

– Ваша Светлость, вы точно уверены в том, что вы собираетесь предпринять? Знаете, ещё ведь не поздно отступить обратно за стены лагеря… – Сергий, наверное, доставал Луку с этим вопросом уже в сотый раз. И, пожалуй, его можно понять – он хоть и верил в своего господина, но, видя численное преимущество на стороне врага, даже несмотря на все укрепления, которыми частью возмещалась потеря обороноспособности войска, нанесённая исходом из лагеря, он нехотя нервничал. Впрочем, как и все в войске, в том числе и сам Лука. Никому ещё прежде не доводилось даже думать о начале битвы при подобной пропорции, не то что заикаться о возможной победе, но Лука верил в свои возможности и силу своей армии, и этой верой заряжал абсолютно всех. Тем временем, стоит уделить внимание смене тактике – как и прежде, в основу победы закладывался мощный одновременный ружейный и артиллерийский огонь, однако на этот раз была сделана небольшая поправка – половина войска растянулось тонкой линией в две шеренги напротив вражеского фронта по правую сторону (равно как и вся имеющаяся артиллерия). В то же время, остальная его часть сосредоточилась на узком участке фронта, выстроившись в глубокую колонну. Короче говоря, так называемый косой порядок, когда-то принёсший фиванцам победу при Левктрах. Однако в данном случае предназначение было немного другое – откровенная слабость правого фланга была не просто очевидна врагу, но и выставлялась ему напоказ, равно как и значительная глубина строя на узком левом фланге, прикрытом небольшим ручейком (кавалерия же осталась в резерве). Цель – как бы намекнуть противнику, куда ему стоит бить. Разумеется, это было ошибкой в том плане, что трюк был слишком очевиден, но Луку спасло то, что враг не располагал в данном сражении особым благоразумием, так как желал скорейшей битвы.

– Да, я полностью уверен, мой друг! – наконец, противник перешёл к активным действиям – войско врага выстроилось широким фронтом, надеясь просто смять противника своим числом (к слову, так решалось практически большинство крупных сражений, ибо в те далёкие времена насчёт тактики особо не заморачивались).

Ну, с Карлом Маркстеллом!

– Хорошо, господин. Я верю в вас, – произнёс Сергий, прежде чем удалиться к своему левому флангу, на котором расположилась основная масса пехоты Луки. Ему ещё предстояло сыграть важную, пускай и лишь вторую по важности, роль в битве, а пока всё было в ведении госпожи артиллерии.

– Ждать двухсот шагов! – тем временем, враг, сформировавший боевые порядки, начал постепенно сближаться, Сейчас войско Луки и Карла всё ещё разделяло поле размером в километр, но это расстояние очень быстро сокращалось в связи с неразумной спешкой противника, стремившегося как можно быстрее, невзирая на опасность быстрого утомления войска, приблизится к Луке.

Надеюсь, пушки не подведут, потому что иначе получится очень некрасиво, когда в мою пехоту, выстроенную во всего две шеренги, врежется конный рыцарский таран.

– Ждать подхода врага! – вторили Луке командиры, передававшие его приказы своим подчинённым. Тем временем, враг уже находился на отметке в 700 метров, и начала постепенно становиться очевидной проблема крестоносцев – их конные баталии, разогнавшись до галопа во всю опору, нарушили свой строй, серьёзно сузив ширину своего фронта наступления, умудрившись при этом ещё и смешаться между собой.

– Ждём ещё 200 шагов! – итак, уже 400 метров.

Клянусь, секунды тянутся вечность!

– Ждём ещё 200 шагов! – как и прежде, безупречная дисциплина и строгая иерархия командования.

– Пли! – наконец, наступило долгожданное расстояние в 200 шагов (порядка 200 метров), а если быть точнее, то 220-240 шагов (взял с упреждением).

О, великий Маркс! Даруй мне сил, бог мой!

– Пли! – говорили артиллерийские офицеры, «залп» - говорили пехотные командиры, но, в сущности, результат был всего один – запели ружья и загалдели пушки! Тысячи, десятки тысяч пуль одновременно вышли из фузей солдат, порождая при этом абсолютно непрозрачное облако из чёрного пороха, которое уничтожило любую возможность наблюдения за ходом боя.

– В атаку! – сказал Лука, посылая уланскую кавалерию.

Пошла жара!

– В АТАК-У-У-У! – разумеется, вызвав сначала у пациента испуг и шок, он же и попытался его излечить, призвав себе на вооружение известное выражение Суворова «Пуля – дура, штык молодец!». Не успел даже начать развеиваться туман, как на врага, испуганного и сбитого с толку предыдущим залпом, накинулись страшные уродцы в одноцветной серой одежде, убогой и странной, чтобы подкрепить эффект – в первую очередь, в гущу сражения была направлена колонна (та самая, что под контролем Сергия) и, как это ни странно, все конные резервы. С фронта же их ждала штыковая атака солдат Луки. Правый фланг противника, сильно зажатый и попавший под огонь артиллерии, быстро рухнул, также как и левый его фланг, не выдержавший атаки кавалерии при поддержки вышеупомянутых пушек. Наконец, потеряв оба фланга, рухнул и центр крестоносцев. Таким образом, важнейшее сражение войны было выиграно в два действия!

Глава 32. Ужасы войны.

… Немногим ранее, от лица крестоносцев …

– Господин, как думаете, почему они выстроились подобным глупым образом? У них же теперь остальная часть войска распласталась по всему полю в две-три шеренги. Неужели они думают, что при подобной глубине построения смогут выстоять против мощи рыцарского тарана? – пожалуйста, познакомьтесь – рыцарь Б, но можно просто «Мясо». Как видите, он, дожидаясь подхода и развёртывания остальных частей в боевые порядки, решил немножко отдохнуть.

– Какая разница? Ты только посмотри на них – они даже не делают вида, что готовятся к обороне. Они просто стоят. Видимо, они поняли всю безысходность их борьбы и теперь, разочаровавшись в своём командире, принимают наше превосходство. Одного не пойму – к чему медлить против таких противников? Они же буквально как цветы – их надо рвать, пока они сами не завяли, – естественно, не он один. Вся конница здесь, вопреки здравому смыслу, находилась в состоянии абсолютной расслабленности. По какой-то причине никто не воспринимал противника всерьёз. И, пускай это и бесило некоторых отдельных граждан, одарённых умом и порядочностью более чем прочих, ничего поделать те не могли, несмотря на все увещевания.

– Да уж, чего у них не отнять, так это разочарования. Несмотря на хорошее начало, по-видимому, Фридрих не чета своему дедушке, прежнему герцогу Эйсенскому. Что же, теперь уже это неважно. Мы, рыцари божьи, накажем его за наглость, оказанную им в отношении веры! – воскликнул рыцарь Б, воодушевившись перед битвой привычной для тех времён репликой про бога и священную миссию рыцарей.

– Естественно, друг мой, во имя веры! Как-никак, герцог посрамил истинную веру – разграбил церкви, обидел многих клириков, поставив их под свой прямой контроль, а также поработив свой народ, обложив его налогами! – рыцарь А же, услышав подобное от молодого юноши, лишь посмеялся от всей души. Впрочем, его также не смущала предстоящая битва – он уже считал её выигранной. Понимание войны, опыт и военные привычки, не позволили ему понять, что же происходит на самом деле. Впрочем, не стоит его винить за это – он явно не ожидал, что пришелец из другой Земли, да ещё и из далёкого будущего, организует переворот в военном деле, забив последнюю крышку в гроб рыцарства.

– Ах, а вот и наш черёд, Пинчетти! Вперёд, защитим же рыцарскую гордость! – действительно, вот и их черёд. Как только закончилось развёртывание баталий, так сразу же прозвучал сигнал к атаке конницы. Той самой…

– В АТАКУ!!! – и поскакала масса рыцарей на своего врага. В последнюю свою атаку полетели крылья кавалерии!

– Пли! – однако, недолго оставалось их славе могучим колоссом шагать. Прозвучал громогласный наказ. Полетели пули во все стороны, и атака, которая должна была уничтожить врага, вмиг отомстила тому, кто не внял разума совету. Из трёх с половиной тысяч рыцарей выжило лишь несколько сотен. Их атака попросту захлебнулась в собственной крови. Всюду стонали люди. Кто остался без рук, кто без ног, а кому и вовсе пробило лёгкое. Они истекали кровью, буквально умирая в немыслимой агонии, пока в их телах догорал последний тлеющий огонёк жизни. Везунчикам – мгновенная смерть от попадания пулей в голову или сердце. Ещё недавно они смеялись, ожидая своего триумфа, а теперь они, залитые кровью, превратились в тупое мясо, изрешечённое безжалостной картечью и пулями…

– ЧААААРДЖ! – и, как будто бы подобного разгрома было мало, по ним тут же ударила уланская кавалерия, не дав и секунды на поправку тем жалким остаткам, что сумели уцелеть в этой мясорубке. Рыцарей, что спешили бежать оттуда, не различая бедных и богатых, низких и высоких в статусе, тут же разили разгорячённые уланы, причём бывало даже так, что сразу несколькими пиками. Большинство даже не пыталось, а может и просто не могло им ответить. Через пару минут с теми, кто пытался смыться оттуда, уже было покончено. И тогда, следуя приказу своего командира, они, уланы, удовлетворяли свою всё ещё неутолённую жажду крови, добивая тех, кто всё ещё дышал.

– Что происходит? – разумеется, за всем этим действом заворожённо наблюдал враг. Буквально за пару минут вся его кавалерия, по сути, костяк армии и единственный её ударный кулак, была не просто разгромлена и вынуждена была бежать, а буквально аннигилирована. Её больше просто… не существовало. Большая часть войска буквально лишилась своих господ (или нанимателей), и хотела было уже бежать, осознавая всю тщетность сражения с теми, кто без каких-либо проблем уничтожил рыцарей, как их с тыла и во фланги ударили кирасиры. До этого их манёвр был скрыт завесой из порохового дыма, а также действиями уланов. Как вы могли понять, на пехоту из крестьян ожесточённая атака кирасир, возникших из облака густого дыма буквально в нескольких метрах от них, произвела неизгладимое впечатление. С яростным криком они врубились в пехоту, расстроенную залпом артиллерии по ней. Несмотря на подавляющее численное большинство, пехота, полностью деморализованная разгромом конницы и атакой бравых рубак, отрезанная от лагеря, побежала, побросав оружие, в сторону реки. Однако на этом её злоключения далеко не закончились – будто бы мало было атаки кирасиров, разрушившей любой порядок и организацию, до этого едва удерживавшейся лишь тем фактом, что не пришло ещё окончательное осознание произошедшего, как их настигла, наконец, атака драгунов. Используя свои карабины и пистолеты, они нанесли сокрушительный удар по сильно скучившемуся врагу, чтобы затем уйти на круг для перезарядки. Последовал новый выстрел артиллерии, сметавший скученные пехотные массы врага буквально целыми кусками, а за ней…

– *Удар барабанов*, – как тут же подоспела колонна пехоты, заранее приготовленная на левом фланге. Не думая, но повинуясь, она, следуя воле капитана, переданной барабанщиком, шла в сторону врага тщательно выверенным шагом, невзирая ни на ужасающий грохот артиллерии, ни на жуткие возгласы кавалеристов, ни на грязь под ногами, забивающуюся в ботинки. Величественного вида полки добрались до врагов. Он уже был полностью смят, и даже не брезговал бросаться с крутого утёса левого берега, ища хотя бы в глубокой и быстрой реке своего спасения. Дойдя до него, они залпом обстреляли его, чтобы затем перейти в яростную штыковую атаку. К тому моменту от быстро редеющей толпы едва осталась хотя бы половина, но теперь, когда подошла ещё и пехота, она была зажата в таких тисках, что большинство, особенно в центре, не могло даже пальцем двинуть. Многие умирали под башмаками других, а иные задыхались, сплющенные остальными, а остальные, из числа счастливчиков, бросались пластом с утёсов, чтобы разбиться или о берег, или о воду. Редкие из них умудрялись выжить, но и их, пускай и уже в воде, добивали моряки речного флота, недавно созданного Лукой. Долго длилась эта кровавая баня, но и она всё-таки закончилась, уже ближе к вечеру, когда войска Луки, вусмерть уставшие, бывшие уже не в силах не то что убить кого-то, а просто помахать рукой, возвратились в лагерь для отдыха, не добив жалкий десяток другой тех, кто и сам уже еле стоял. Они, сломленные, разбитые и теперь уже навсегда бесполезные не то что для военной службы, но и для какого бы то ни было вида деятельности, вернулись в замок, чтобы в полубреду, вызванном повальным помутнением рассудка, поведать свои ужасающие истории чуть ли не о пришествии армии ада под предводительством самого антихриста. Разумеется, никто им не поверил, и, тем не менее, их речи пробудили в них животный страх – ведь какой-то монстр всё-таки же поломал их, бедных, лишив рассудка навсегда? Они тогда даже не подозревали, что подобное с человеком могли сотворить… другие люди? К слову о них. В отличие от своих коллег, встретивших крайне холодный приём в недавно захваченной крепости, они вернулись в лагерь, где их уже ожидали тёплая пища и удобный ночлег…

… Лагерь Луки следующим утром …

– Итак, мои бравые солдаты. Вчера я лично сумел удостовериться в доблести каждого из вас. Несмотря на подавляющий численный перевес врага, никто из вас не пал духом, и когда пришёл ваш черёд, вы ответили ему со всей своей решимостью и мощью. Вы доказали миру, что вы чего-то да стоите. Доказали вы и мне – и это я не забуду. Каждого из вас наградят «медалью», предполагающей скромное, но всё же стабильное дополнительное жалование и ряд привилегий, а также премией. Иными словами, каждого из вас, вдобавок к вашему жалованию, вознаградят суммой, равной половине оного за месяц, – разумеется, Лука не промедлил с блистательными наградами. Столь победоносное войско, буквально дезинтегрировавшее до атомов гораздо более многочисленного врага, заслуживало наград. Нет, не так. Оно ЖАЖДАЛО ИХ! Лука, понимая это, и не желая злить своё войско лишний раз, согласился их дать им…

… Спустя ещё некоторое время, уже в шатре Луки …

– Вы выяснили, что произошло с герцогом? – спрашивал Лука, сменивший к тому моменту своё весёлое, жизнеутверждающее лицо, на новое, ужасное и холодное, на прежнее ничуть не похожее.

– Да… мы смогли опознать его… «останки». По одной из частей тела, конечно же, – чувствуется, как трудно и неловко говорить о том киселе, в который превратился под пекущим солнцем изрешечённый, будто бы Маасдам, герцог Швонский. Ему, впрочем, относительно повезло – находясь в первых рядах рыцарей-крестоносцев, он, одетый в латы (один из немногих) принял на себя значительную часть картечи, которая столь обширно его поразила, что он скончался тут же, на месте, вместе со своей лошадью знаменитой нисейской (ахалтекинской) породы. К слову, своим падением он вызвал каскадную реакцию, так как о мёртвые телеса его лошади споткнулись многие другие всадники со своими конями, упав и разбившись при этом, причём, в лучшем случае, насмерть. Хуже всего же было тем, кого придавил мёртвый конь. Им, впрочем, тоже относительно «повезло» – их страдания быстро закончили подоспевшие уланы, не оставлявшие никого в живых, вопреки правилам рыцарской войны. Хотя… вряд ли подобное можно назвать «удачей», конечно, но раз так, то ладно.

– Хорошо. Нет, отлично! Просто прекрасно! – воскликнул в своём крупном шатре, посреди ночи, Лука.

– Господин, неужели вы этого хотели? Смерти стольких людей? Разве необходимо было их убивать? Вы же могли получить столько денег с одних только выкупов, но предпочли обрести сотни новых врагов. Почему? – разумеется, Сергий, тем временем, был в полном шоке от произошедшего. Да, он и его солдаты, которых он лично вёл в бой (хотя лично он вёл в бой кирасирский полк, но опустим эту деталь), одержали впечатляющую победу. И, тем не менее, его ужасала та новая война, о которой столько говорил и, которую теперь и воплотил на практике, Лука. Раньше, во времена его боевой юности, он сражался в сражениях, где достаточно было лишь сразить в честном поединке рыцарей врага, после чего мирно разойтись с ними, получив свой выкуп, как и предполагается честной рыцарской войной. Теперь же он уничтожает десятки тысяч людей, большинство из которых крестьяне. Но самое ужасное – Сергий понимал, зачем подобная кровавая расправа была столь нужна Луке…

Глава 33. Последствия

Масштаб того бедствия, которое приключилось с рыцарством под Дерптом, трудно переоценить.

Мало того, что была буквально выпилена целая орава профессиональных военных, ранее занимавшая ключевое, господствующее положение на целом ряде территорий, которые в своей совокупности крупнее Эйсенского герцогства в несколько раз, так ещё и произошёл, причём буквально, коллапс многих существовавших династий.

Да-да, это кажется совершенно неочевидным, но в рамках феодальной системы смена правящих династий нередко приводит если не к переориентации политики, то вносит в неё существенные коррективы.

Обычно, даже если бы что-то подобное случилось, ничего страшного не было бы. Феодальная система, кряхтя, всё же скомпенсировала бы подобное, однако не на этот раз. Священная Римская Империя Германской Нации, возглавляемая Императором, стала главной жертвой сражения под Дерптом.

Многие бедные рыцари, ранее составлявшие значительную проблему для целого ряда городов, а кое-где даже организовавшие целые преступные банды (особенно в северных марках), занимавшиеся разбоем и грабежом, ранее примкнувшие к крестовому походу в обмен на прощение грехов и шанс поучаствовать в делёжке, теперь оказались буквально на грани исчезновения.

Кроме того, очень многие феодалы, соперничавшие с городами за влияние, теперь оказались совершенно неспособны продолжить противостояние, хотя бы в силу своей смерти (а их наследникам теперь придётся разгребать то дерьмо, которое случится из-за колоссального оскудения военных сил).

Ранее дружная братия феодалов, с переменным успехом противостоявшая централизации Империи, а также усилению Императора и расширению его владений, теперь погрязла в династических дрязгах. Как результат – фактический развал коалиции, противостоявшей императору.

Иными словами, Императору получал серьёзный карт-бланш на своё дальнейшее усиление, равно как и вольные города. Чем, собственно, Император тут же и занялся, сконцентрировав все свои силы на Италии, наиболее богатой территории.

Но это дела земель далёких, а нас интересует и то, что под боком:

Итак, как уже упоминалось ранее, герцог Швонский, пускай и лучшим образом из возможных, но всё же погиб. Такое уж вот несчастье, что в битве полегли и оба его сына, пошедшие с ним в поход, в результате чего мужская линия фон Либкнехтов пресеклась.

Таким образом, у герцога Карла из наследников осталась только юная Карла, которая должна была пожениться в этом году на мужчине, который… правильно, также погиб на поле битвы. Являясь единственной наследницей своего отца, она должна была занять престол, чтобы продолжить священный поход.

Впрочем, у городов Далмации было по этому поводу другое мнение, как и у, собственно, аристократии (пускай она, поредевшая, пока что была весьма слаба).

Их гораздо больше прельщала кандидатура малолетнего Патриче, графа Ломбардии и внучатого племянника Карла фон Либкнехта, почившего герцога Швонского. Его мать-регент, а также её любовник, уже согласились на дарование «Золотой вольности» городам и аристократии, фактически низводившей мощную герцогскую власть, столь скрупулёзно собираемую прежним герцогом по крупицам, на территории всего его владения практически до нуля.

В то же время, автономия городов и вольности аристократов цементировались, по сути, НАВСЕГДА, благодаря праву liberum veto, когда препоной для любых преобразований может стать несогласие всего одного шляхтича аристократа.

Да, даже если он будет доедать последнюю крысу в подвалах своего обветшалого замка, а действовать будет по прямой указке вполне конкретного магната, взявшего его под свой патронаж.

Вы скажете «Безумие!», и я с вами соглашусь, ведь это прямой путь к вырождению государства, но что поделать – не в первый раз, и поляки тут со мной согласятся. Разумеется, подобное оскорбление усилий своего отца, а также попрание собственной власти, Карла терпеть не желала, и была готова побороться за свой престол.

Впрочем, прекрасно осознавая своё фактическое бессилие и отсутствие какой-либо политической поддержки, она вынуждена была бежать. А вот куда… это уже интересно. Как нетрудно догадаться, наша 15-летняя девочка была далеко не последней дурой.

Понимая, что искать ей помощь стоит в соседних государствах, а также то, что помощи можно ожидать только от своей «новой» семьи (так как родственников у неё не осталось, кроме тех, что желают занять её трон), то есть, от жениха и сил, стоящих за ним.

Принимая это во внимание, она составила список тех, кто мог бы быть заинтересован в ней (а если быть честными, то в её способности рожать детишек штапелями, пока она не сдохнет или не потеряет таковую возможность) и её наследстве, которое ещё предстояло отвоевать у своевольных магнатов.

К своему удивлению она обнаружила, что наиболее сильным и перспективным «мальчиком», которого она могла бы охмурить своими прекрасными телесами (а они были более чем прекрасны, пускай и по меркам того времени) и наследством, был 16-летний Лука, фактический убийца её отца.

Разумеется, она сначала попробовала найти другого кандидата, но оказалось, что единственным человеком, достаточно сильным, чтобы помочь ей с её проблемами, в обмен на доступ к её телесам и наследство, оказался всё тот же Лука. Скрипя сердцем, она отправилась к нему, не особо рассчитывая на успех…

… Несколько дней назад, в лагере Луки …

– Ну, я же тебе говорил – мы с тобой вершим историю, друг! – восклицал довольный Лука.

– Жаль, что ваша столь прославленная военная революция оказалась далеко не столь хороша своей формой, скажу я вам, – снова жаловался вечно недовольный Сергий, несмотря на многочисленные подарки от своего патрона, в том числе и те, которыми он осыпал его за значительный вклад в победу. В конце концов, грамотный и своевременный кавалерийский манёвр с использованием особенностей ландшафта и иных приспособлений, приведший к разгрому противника, осуществил именно он, а не Лука.

– К сожалению, она была неизбежна. Днём ранее или годом позже, может не так резко и жёстко, но она бы, так или иначе, произошла. Я лишь удовлетворяю общественный запрос на неизбежное и исторически объективное коренное преобразование, так как существующая надстройка объективно не соответствует существующему экономическому базису и его потребностям. Так что не стоит лишний раз корить себя за убитых, ведь у них и их потомков попросту нет будущего. Не мне, конечно, подобное тебе говорить, но, поверь, будет лучше, если ты предпочтёшь забыть о своих призраках прошлого, пока они не растерзали тебя и твоё психологическое здоровье на чёртовы лоскуты, – жаль, впрочем, что Сергий, которого едва можно было бы назвать хоть сколько-нибудь образованным, разумеется, совершенно не понял большую часть из сказанного Лукой. Хорошо, что он хотя бы усвоил конец про то, что прошлое стоит отпустить, пока оно не стало бесконечным личным кошмаром в настоящем.

– Ничего не понял, но очень интересно. Надеюсь, как-нибудь попозже вы мне объясните ваши, как я уже только что убедился, по-настоящему глубокие и пророческие мысли, – действительно, «пророческие».

– Да, конечно. Впрочем, давай сначала выбьем врага, да так, чтобы железно и надолго, – ах да, крепость Дерпт. Как-то уже все и забыли о том, что её стоит вернуть в лоно её законных владельцев. Ну, хотя бы теперь вспомнили.

– Я согласен с вами, но как вы собираетесь брать крепость? Как вы знаете, она практически неприступна, а надеяться на мирную сдачу не приходиться, ведь комендант крепости, понимая всю глубину своего проступка и осознавая его последствия, вряд ли любезно откроет нам ворота.

– Знаешь, я создавал речную флотилию не просто так. С её помощью я прерву её снабжение, заняв положение чуть выше по реке, а затем обложу крепость с обоих сторон. Если ребята внутри не поймут, что к чему, то я начну артобстрел. Если и это их не убедит поскорее избавиться от исключительно вредного предателя, то у меня не останется иного выбора, кроме как пойти штурмом. Впрочем, тебе волноваться не к чему – возвращайся в столицу с захваченными пожитками, чтобы начать подготовку резервов и подкреплений на деньги, которые ты выручишь за счёт её продажи. Заодно и расскажешь ей о великой победе, одержанной под Дерптом над многократно превосходящим в числе противником. Надеюсь, ты меня не подведёшь, – сказал Лука, прежде чем вновь обратиться к картам и чертежам, предоставленным инженерами. На них содержался, впрочем, не только план осады, разработанный в соответствии с новейшими инновациями в этой области, связанными с появлением огнестрела, об эффективности которого уже более никто не заикался. Нет, на нём был также и план расширения крепости, предполагающий её превращение в крупное сооружение со рвами, равелинами, бастионами и так далее по списку. В общем, модернизация по последнему слову техники, дабы сделать крепость ещё более неприступной. План по превращению её в настоящий оплот королевской власти, так сказать (хотя она была им и до этого, но особым административным значением она похвастаться не могла).

– Вы уверены, что справитесь здесь в одиночку? – надев серьёзное лицо, спросил Сергий, искренне удивлённый приказом Луки. Разумеется, удивление было не на пустом месте – авторитет Луки в армии был, честно говоря, не очень. В первую очередь потому, что Лука занимался адской муштрой и превращением солдат в не более чем винтики своего перфектного механизма, конечно же. Однако играло свою важную роль также и то, что Лука был, скажем так, просто-напросто младше любого из солдат в армии. Ему, в конце-то концов, было всего 16, в то время как самый младший из призывников был 17-летним юношей, который был крупнее Луки раза в два-три. К слову, Лука, пускай и был весьма высоким, в то же время отличался сильной худощавостью, приобретённой им ещё до того, как «Лука» стал «Лукой», за что большое спасибо его матери, чуть ли не заморившей своего бедного пасынка голодом. Печально, конечно, что она так ненавидела его, но и её понять, в некоторой степени, тоже можно – его отец постоянно пропадал, принося с собой в дом лишь всё новые и новые долги, проматывая своё состояние за выпивкой. К сожалению, он так и не оправился после смерти матери Луки во время родов, хотя у его новой жены и была надежда на его исправление, связанная с тем, что он временно перестал пить ради неё (впрочем, на смену алкоголизму пришла лудомания). И, как бы жестоко это ни звучало, занимаясь любовью со своей новой молоденькой женой, он думал всегда лишь о матери Луки, о чём постоянно и вполне недвусмысленно намекал, обращаясь к ней исключительно по имени своей бывшей жены. Иронично, что женщина, искренне любившая своего мужа (что очень большая редкость для браков между птицами подобного полёта) и желавшая стать настоящей заменой его умершей жене, оказалась не более чем её жалкой копией, выбранной лишь из-за внешнего сходства. Жестоко, да, но узнала она об этом лишь через несколько месяцев после женитьбы, благодаря своим «подружкам»-сплетницам (они подметили её исключительное сходство с бывшей женой отца Луки). Впрочем, мы что-то отвлеклись. Негоже шаблонной дурёхе уделять столько внимания.

– Не то чтобы, но ты единственный, кто в состоянии выполнить мой приказ. Впрочем, особых форс-мажоров не предвидится во время осады, так что, полагаю, как-нибудь справлюсь без твоей помощи. Что же, пожелай мне удачи, ведь тебе я уже пожелал, – тем временем, день приближался к своему закату, ознаменовавшись лишь манёвром речного флота, обогнувшего речной рог с небольшим, довольно узким проходным горлышком. Кстати, именно ради контроля над этим горлышком, на другом береге которого начиналась низменность, в которой и располагалась столица герцогства, была основана крепость Гейдельберг. Которая, к слову, стала бы последней линией её обороны (не считая ряда мелких крепостей и самих стен Ульфхайма, разумеется) в случае проигрыша Луки. Впрочем, нам стоит, пожалуй, перейти к главному блюду следующего дня – виселице. Всегда находил это занятие особо забавной утехой кровавого и жестокого средневековья, но, это был бы не Лука, если бы и тут он не нашёл способ сделать это как можно более «прогрессивно» и «гуманно», так сказать…

Глава 34. Славная революция!

Однако прежде чем перейти непосредственно к казни, необходимо рассмотреть то, как она вообще стала возможна.

Во-первых, как уже упоминалось ранее, Лука обладал небольшим речным флотом. Они были без пушек, конечно же, зато достаточно манёвренны, чтобы в кратчайший срок пройти предполагаемый сектор обстрела крепостных торсионных спингалдов.

На башнях, смотрящих фронтом в сторону реки, их было всего 4 штуки, но они были достаточно мощны, чтобы пробить лузории (лёгкие речные галеры на 20 гребцов) Луки в начале колонны насквозь и, таким образом, застопорить движение всей колонны (она состояла из 29 кораблей), что грозило ещё большим уроном по кораблям.

Возможно, вы спросите, для чего строить целый месяц речной флот из 29 кораблей, пользуясь помощью фламандских и ганзейских корабелов, применяя при этом качественные, но весьма дорогие импортные пиломатериалы из дуба, закупленные в Аугсбурге, сплавленные вниз по Данубе, а также генуэзскую пеньку и рижские снасти, если его можно так просто уничтожить?

Ответ, на самом-то деле, довольно тривиален – для начала, чтобы занять в полном составе ключевую позицию выше по реке. Разумеется, это было критически важно для того, чтобы полностью блокировать подвоз продовольствия по реке. Да, цель важная, но не главная.

Главная цель создания речного флота – получение первого опыта создания собственного флота, так как, несмотря на доступ к морю, целый ряд удобных гаваней и наличие устьев крупных рек, у герцогства не было военного флота вообще, и его не строили даже ради временных нужд.

Лука же, эдакий Пётр I от герцогства Эйсенского, решил сломить эту тенденцию, и поставил себе задачей создать современную судостроительную отрасль, так как она была жизненно важна, если Лука действительно собирается создавать парусный флот. Лука же, естественно, как настоящий Наполеон, хочет не просто парусный флот, а сильнейший в мире парусный линейный флот.

Вряд ли у него это, конечно, получится, но для укрепления своего дипломатического веса и престижа стоило хотя бы попытаться, даже если придётся ограничиться парой линейных кораблей (да и, кроме того, судостроительная отрасль – одна из наиболее науко-, ресурсо- и трудоёмких отраслей промышленности, и она вполне могла бы стать важным бустером индустриализации).

Во-вторых, возвращаясь к осаде, необходимо добавить, что для того, чтобы вышеупомянутая мера имела какой-либо смысл, Лука разделил своё маленькое войско на две части.

Первая, обладая всей артиллерией, способной эффективно бить по стенам, а также половиной пехоты, направилась прямо к стенам крепости, начав переносить туда старый лагерь, строить постоянные жилища и рыть рвы перед крепостью, дабы показать серьёзность своих намерений осаждённым.

Обоз, разумеется, с ней, под защитой основной массы кавалерии, которая почти вся спешилась для того, чтобы хоть как-то возместить выбытие другой половины пехотных масс. Тем более что кавалерия в предстоящем штурме будет практически полностью бесполезна.

Оставили лишь две сотни кирасиров, чтобы контролировать вылазки гарнизона (всего в нём было 33 профессиональных и опытных рыцарей при нескольких сотнях иррегуляров, и да, это много), а также отряд рыцарей, который был отправлен со второй частью (с тем же назначением, что и у кирасиров).

К слову, она, укомплектованная по остаточному принципу, имела при себе лишь часть лёгких пушек, дабы пехота не была совсем уж оголённой и могла, в случае чего, хотя бы отбить атаку в каре.

Через день, переправившись на другой берег (воспользовавшись при этом идущим вверх флотом в качестве импровизированного понтонного моста), она, располагаясь на безопасном расстоянии от стрелков в крепости, прошла за день до стоянки флота, где снова воспользовалась им для переправы на правый берег.

Таким образом, за два дня, пока основная часть войска успела лишь перенести лагерь на новое место, а также организовать эффективное снабжение военными припасами из столицы по реке, другая половина, совершив крутой манёвр, заняла равнину по другую сторону, закончив окружение крепости.

Впрочем, всё было бы слишком просто и легко, если бы ничего не случилось. Удивительно только то, что проблема пришла оттуда, откуда Лука вообще не ждал – со стороны своего главного союзника, Вильяма, уже номинального владыки герцогства.

Да, несмотря на слова о верховенстве Вильяма, раз за разом повторяемые на парламенте, фактически Лука захватил полный контроль над столицей, усилив её гарнизон и добившись его лояльности, а также создал параллельную военную силу, подчинённую и лояльную только ему. И это в то время, как его сторонники, никем не тронутые, захватили власть в регионах, находящихся под контролем роялистов (сторонников Вильяма).

Как ни крути, это можно описать лишь одной фразой – государственный переворот. Вернувшись в столицу герцогства после похода для получения заслуженного триумфа, в ней он застал лишь Сергия, принёсшего весть о полном разгроме огромного войска крестоносцев. «Каких таких крестоносцев? Ты что несёшь, поганец?» – спросил Вильям у него, придерживая верного помощника Луки за пояс у окна, гадая, что они там скурили.

«Да тех, успевших всего за месяц появиться где-то там, на задворках герцогства…» – ответил Сергий (естественно, не подобным образом, но кто сейчас разберёт, что именно он там сказал, при разговоре с Вильямом с глазу на глаз). В доказательство же он привёл полученные военные трофеи, среди которых были доспехи, мечи, драгоценности, дорогие ткани и другие товары с неопределённой ликвидностью сомнительного качества и состояния.

Да-да, и это всё, пока он, находясь в тылу у Луки, громил очередную конфедерацию аристократов, полностью отрезанный от сообщения с внешним миром (как в силу крайней интенсивности боёв, не дававших особых передышек, так и по причине активных препон со стороны Луки, контролировавшего большую часть уходящей ему почты). Да, он разгромил предателей стратегически, выиграв войну гениальными военными и дипломатическими манёврами, а также тактически, утвердив свою стратегическую победу, разбив врага по частям в ходе ряда мелких последовательных сражений.

Честно говоря, для меня истинное мастерство – имея меньшие силы в совокупности, чем у врага, а также находясь в позиции атакующего, обладая одной лишь инициативой, предотвратить соединение частей врага, не уничтожив, но сломив его волю к дальнейшим боевым действиям, принудив, таким образом, к новому перемирию. Опять.

Впрочем, возвращаясь к событиям в столице – проведавшись в замок, он обнаружил там полную смену личного состава, наличие нескольких новых пристроек, в которых работала новая городская администрация (которую сюда переместили под предлогом защиты от возможных посягательств горожан, воспользовавшись имевшим место странным случаем подобного нападения).

Кроме того, серьёзное обновление самого города – было начато масштабное строительство новых городских объектов (современная военная верфь, новый порт выгрузки/погрузки, отведённый под военные грузы и так далее по списку инфраструктурных объектов), а также модернизация и расширение большинства старых.

Неизменным не остался даже тронный зал – новая, красивая картина в совершенно новом стиле – романтизме, в рамках которого Лука изображён, подобно Наполеону на перевале Сан-Бернар, прекрасным героем, бросающим вызов природе. Занимая место посередине на стене, она находилась прямо под центральным троном, где, по идее, должен был восседать Вильям, но никак уж не Лука, который, судя по словам верховного распорядителя двора, восседал на нём при каждом удобном случае, даже во время приёмов (лишь подтверждая слухи о смерти Вильяма, гарцующие при дворах Ойропы).

Оскорблённый этим, а также плачевным состоянием казны (несмотря на то, что её прибыль значительно выросла, вопреки даже возросшим в несколько раз военным расходам, текущий её баланс серьёзно уменьшался малыми порциями на протяжении целого месяца, в результате чего в ней осталась видимая, но практически полная пустота).

Узнав от Сергия местонахождение Луки, он выдвинулся к его месторасположению, прихватив с собой только что вернувшееся с марша войско, не дав ему и секунды отдыха, и достиг его всего через три дня…

… В лагере, в шатре Луки …

– Какого чёрта, Лука? Какого чёрта ты натворил в столице, идиот! – что же, стоит отметить, что Луку ждал далеко не самый приятный разговор, раз он смог вывести из себя даже крайне терпимого по отношению к его выходкам Вильяма.

– Я творю историю, «отец». Ты автоматически расписался под обвинением в неадекватной финансовой политике и упущении потенциальной прибыли, не воспользовавшись обширными денежными средствами собственной казны. Да, признаться должен – я был крайне недоволен этим фактом, и решил исправить эту ситуацию правильным распределением имеющихся валютных резервов. Выдавая деньги из неё малыми порциями на долгосрочные инвестиции, я добился 4-кратного роста не просто доходов, а прибыли казны. И ты бы убедился сам в этом, если бы не поддался мимолётных эмоций, обратившись к статистике. К слову о ней. Ты меня просил – я не просто проанализировал имеющиеся данные, но и создал статистическую службу, собирающую и анализирующие новые данные. Я реформировал налоговую систему, отменил систему откупов на территории герцогского домена, организовал учёт доходов и расходов казны, внедрил двойную бухгалтерию, учредил формы и стандарты бухгалтерского дела. Я уничтожил всю оставшуюся оппозицию внутри государства, ликвидировал политическую и военную автономию городов, в несколько раз расширил непосредственно герцогский домен за счёт территорий нелояльных аристократов, дворян и церкви, виновной в крестовом походе. Власть герцога, на данный момент, де-факто неограниченная. Ты царь, полный владыка и бог на территории страны. Я создал армию, разгромившую многократно превосходящего в числе врага, дисциплинированную, стандартизированную, да и просто прогрессивную в тактике, стратегии, вооружениях и иных аспектах военного дела. Я… – зачитывал свой рэп Лука, пока его не прервал Вильям. Жалко, конечно, что большую часть из этого он совершенно не понял. И нет, не потому, что Лука говорил это с такой скоростью, что едва успевал впускать в свои жадные до оксигена лёгкие жалкие вдохи, да брызгать слюной. Нет, и вовсе не потому, что здесь нет никакой лирики и рифмы. Нет, всё тривиальней – ему не просто пофиг на всё это, ведь он сконцентрирован не на форме, а на содержании. Содержание же – отвратное. Ничего не понятно. Лука, переполненный эмоциями после их бурного взрыва, мощного, как реакция натрия на воздухе, и быстрого, как трагическое деление ядра, совершил ошибку – не адаптировал свой поток сознания для Вильяма. Как результат – его полёт мысли, лёгкой и свободной, улетел в трубу, как дождь по водостоку, беспощадно и бесполезно, как бы это ни было печально.

– Тебя кто-то просил об этом, а? Тебе было велено сидеть в крепости, да ждать моего возвращения, тратя своё свободное время исключительно на приём гостей и работу над «статистикой». Вся эта твоя остальная самодеятельность, лихорадочно разведённая тобой в моё отсутствие – ненужная, лишняя, а порой и просто вредная. Что насчёт крестоносцев – нас ещё ждёт долгий и подробный разговор в замке. Пока же пусть твои парни собирают свои пожитки и валят по домам. Никакой осады не будет – я уже договорился с комендантом о том, что его, целого и невредимого, выпустят из крепости, после чего он, под моим чутким присмотром и личной гарантией сохранности жизни, покинет страну со своими соратниками кратчайшим путём… – ух, больно. Впрочем, глупый поступок – не просто единолично, а вместе со всеми своими главными сторонниками, прийти в лагерь того, кто по факту устроил государственный переворот. Мало того, ещё и начать ему грубить, называя все его достижения, достигнутые столь титаническими усилиями, вредными и лишними, а за столь великую победу, одержанную им, угрожать наказанием. Вот уж кто точно здесь в лихорадочном бреду, так это Вильям, если подумал, что подобное сработает.

– Знаешь, я надеялся, что ты поймёшь меня и примешь мои искренние усилия, а также достигнутые успехи. Видимо, я был слишком наивен, раз поверил в тебя, твою прогрессивность и лояльность к переменам. Меня обмануло твоё потворство мелким переменам, но как только дело дошло до масштабных изменений, то ты обернулся реакционером и консерватором. Тебя, конечно, в этом обвинить нельзя – это моя ошибка, что я подумал, будто старик, застрявший в прошлой эпохе, будет способен понять всю глубину моих прогрессивных преобразований, увидеть за ними проработанную стратегию по укреплению государства... однако больше я не допущу подобной ошибки. Солдаты, арестовать их! – внезапно дело приняло серьёзный оборот – действия, ранее лишь выглядевшие как государственный переворот, приобрели характер настоящего переворота. Впрочем, забавно вышло – Вильям даже не дал выбора Луке, вынудив его, по сути, логически завершить уже случившийся переворот, подведя, таким образом, итог этой трагикомедии…

Глава 35. Разочарование.

– Ты хоть понимаешь, что делаешь? – орал во всю глотку Вильям, пока Лука, объятый стрессом, хватаясь за голову, лишь начинал осознавать то, что он сотворил.

– ТЫ! Ты меня вынудил! Я не хотел этого делать… Я не желал ничего из этого, да и не претендовал ни на твой титул, ни на твою власть! Всё, что случилось – дело случая. Я вынужден был действовать по обстоятельствам, и более чем успешно справился. Что же я получил в благодарность за это? Верно, удар кинжалом промеж рёбер со спины, прямо в сердце! Всё, о чём жалею – что так долго хранил верность. Впрочем, ты не заслуживаешь того, чтобы я пачкал о тебя руки. Подпишешь отречение в мою пользу и сможешь провести остаток своей жизни, обойдясь лишь домашним арестом, а иначе – линчевание в парламенте, вынужденное отречение, смерть в холодной келье храма, – к счастью, впрочем, Лука, начавший свою речь с дрожащих слов, походив с минуту по внутреннему пространству шатра и успокоив ритм своего сердца, выплеснул, наконец-то, последние остатки своих эмоций. Покончив с ними, он приступил к аморальному, но всё же логичному шантажу. Разумеется, он не преминул возможностью воспользоваться тем, что взял Вильяма, а также всех его наиболее ярых сторонников, в свой плен.

– Что ты вообще несёшь? – впрочем, Вильям, всё ещё не шибко знакомый с новой политической реальностью собственной страны, не понимал, что позиции его сторонников были настолько ослаблены, а они сами настолько обескровлены, что пленение Вильяма и его наиболее значительных сторонников фактически поставило точку на партии, лояльной ему. Нет, его всё ещё поминал добрым словом народ и знать, для которых правление Вильяма олицетворяло «старый режим», когда в государстве было более-менее спокойно, а власть знати не имела каких-либо границ, если она была лояльна Вильяму. Однако лишь потому, что Лука вобрал в себя всё то, что они так злостно ненавидели – прогрессивный, плюющий на традиции, религию и «высокую» культуру, буржуа, городской человек.

– Извини. Я уже и забыл, что ты совсем не тю-тю в новой реальности. Видишь ли, все твои люди были покараны за личную коррупцию, потворство ей, кумовство, местничество и прочие преступления. Новой эпохе новые таланты, как говорится. Однако одним лишь этим я не ограничился – твои люди, те, что пережили первую чистку в силу усердного исполнения ими возложенных на них обязанностей, постепенно начали ставить всё новые и новые препоны моим идеям, планам и проектам. К сожалению, пришлось отстранить и их, пускай они и обошлись одним лишь лёгким испугом. Разумеется, мне пришлось заменить также и их, вновь выдвинув те кадры, что ранее сдерживались искусственно, в силу низкого происхождения, несмотря на их умения, таланты и опыт. И, так уж получилось, они мне теперь лояльны. Забавно, да? – глубокая травма и душевная боль, нанесённые очередным предательством (по крайней мере, так всё воспринял далеко не самый адекватный Лука), ожесточили Луку ещё сильнее, и лишь его несгибаемая человечность позволили ему не начать чистки по-настоящему, без вот этих нелепых домашних арестов, без вот этих нелепых попыток мирно решить каждый конфликт. Впрочем, всё успеется…

– Серьёзно? И после этого ты говоришь, что у тебя не было никаких мыслей о захвате власти? Да тебе не поверит и последний дурак, да будь он даже самым наивным из людей. Ты де-факто захватил власть: Захватил администрацию и поставил там лояльных себе заместо тех, что были лояльны мне. Заменил лояльный мне Совет на некий парламент, полный лояльных тебе людей, где никто не смеет тебе перечить. Создал свою собственную армию, полную лояльных тебе людей. Как ни посмотри, а чем-то столь невинным, как ты в этом меня уверяешь, это и близко не пахнет, – каждое слово, словно больной нож, расковыривающий недавно нанесённую рану. Жалко, конечно, что Вильям не понял, что Лука сейчас находится в «особом эмоциональном состоянии», когда важно просто безоговорочно довериться его словам, но уж точно не орать ему под ухо свои аргументы, ибо это не только абсолютно бесполезно, но и крайне вредно. В принципе, это правило номер один при общении с любым психом – не провоцировать его. Жаль, что Вильям этого не знал.

– Ах-ах-ахахаха-ха… и правда, – просмеявшись вдоволь, Лука вышел из палатки, оставив схваченных наедине с одним лишь его «признанием»… а также несколькими солдатами, верными ему в исключительной степени. Никто не знает, что тогда произошло в палатке, но через день, когда оттуда вышли его солдаты, в здравом уме из схваченных не остался никто. Мощное, профессиональное и дисциплинированное войско, созданное из дворян и бедных рыцарей на личной службе у Вильяма, оставшись без верховного командования, пользуясь последней отданной им директивой («в случае, если Я или мои товарищи не вернутся в течение дня – атаковать лагерь»), решило отомстить своему обидчику. Благо, что сейчас было раннее утро, а враг вынужден был обращать свои силы против крепости и них одновременно. Кроме того, зная о главном преимуществе врага – артиллерии, новое командование «здраво» рассудило, что раз их используют ещё и при осаде, то они, тем паче, что их ни разу не видели двигающимися по полю боя, неподвижны в силу своей массы (как условные требюше). Таким образом, эти ребята сделали офигенный вывод, что раз пушки обращены в сторону крепости и неподвижны или, по крайней мере, малоподвижны, то принять участия в битве они не смогут. Без них же враг, разорванный между двумя противоположными сторонами, будет совершенно точно смятён, ибо «пехота, годная лишь к гарнизонной службе, совершенно бесполезна и даже вредна в битве»…

… Немногим позже, когда войско Вильяма, пользуясь своим опытом, выстроилось в боевые порядки …

– Вы приготовились? – спрашивал Лука у своих солдат, намереваясь узнать степень их готовности к более чем ожидаемой атаке врага, тем более, что Лука, пронаблюдав за передвижениями врага при помощи подзорной трубы, так называемой трубки «Бэкона», подтвердил свои опасения, в связи с чем тут же отдал приказ о начале «необходимых» оборонительных мероприятий.

– Да, Ваше Величество! – и, как вы видите, они были успешно выполнены…

– А чего рожа кислая тогда? Неужели чем-то недоволен? – быстрая адаптация к походным условиям, простота в общении, умение не лезть за словом в карман, умеренность в пище и участие в тренировках наравне с солдатами – вот одни из наиболее удивительных черт Луки, позволившие ему завоевать хороший авторитет среди солдат.

– Никак нет, Ваше Величество! Всё, о чём я мог мечтать, вы дали мне, но… – а потому неудивительно, что солдаты обращаются к нему на «Ваше Величество», пускай Лука и не король.

– Но? – разумеется, Лука был приятно польщён, а потому не противился, введя это обращение даже на официальном уровне, приняв титул короля в Эйсене. Тем паче, что таким образом он мог лишний раз насолить императору, усердно пытавшемуся его уничтожить.

– Буду честен, Ваше Величество – я, как и все мы тут, жаждем битвы. Наша кровь кипит и мы мечтаем взять ещё славы! Ваше величество, позвольте нашей роте ударить по врагу в авангарде! – удивительно, однако. Это классовая ненависть или что? Откуда такая прыть убивать знать и земляков?

– Хм… знаешь, твоя удаль похвальна, Шульц. Хорошо, ЕСЛИ возникнет необходимость в вас, моих бравых вояках, я пошлю вас первыми, на самом острие авангарда. Теперь – шагом марш на позиции, – что Лука утаил от солдата, так это то, что, скорее всего, случится та же бойня, что случилась и вчера, когда рыцари-крестоносцы попытались обрушиться всей своей мощью на порядки войск Луки. В принципе, сегодня будет даже проще – врага ещё меньше, а кавалерия, столь же лихая, какой она была всего пару дней назад, готова рубить врага, уверенная в своём превосходстве. Войска, в принципе, были в наилучшем своём положении – несмотря на усталость, солдаты обладали максимальным боевым духом. По своему ражу они сейчас были довольно похожи на солдат Наполеона при Сен-Жан-д’Акре – все рвутся в бой, пускай солдатами Луки и движет вовсе не его невероятный авторитет или стремление наконец-то взять чёртову крепость, а желание взять побольше славы. В принципе, Лука был доволен, ведь у него уже были огромные планы на территорию сильно ослабевших врагов, которые он стремился присоединить к своей крепнущей империи, для чего ему требовалась боеспособная армия с высоким боевым духом, которая бы пошла с ним покорять мир.

… Чуть позже, у поспешно перевезённой на лошадях артиллерии …

– Солдаты! Новая война началась, и наш враг – пятая колонна, твари и предатели! Не согласившись признать вас, как равных себе, они решили истоптать вас, почитая вас за беспомощных ничтожеств. Они хотели уничтожить вас и до этого, но тогда вашему верному слуге удалось отстоять вашу честь, ваше жалование, ваш хлеб и кров. Теперь же они снова покушаются на вашу честь и славу! Они желают унизить нас! Раз так, давайте покажем им силу нашего оружия! – офицеры и солдаты, подначиваемые наиболее идейными из своего числа, яростно кричали в поддержку пламенной речи Луки, но стоило ей окончиться, как они тут же, и столь же мощно, рассыпались овациями. В принципе, вся задача Луки – задать пыл солдат в правильном направлении и укрепить его, была выполнена успешно. Как только начнётся пальба, останется лишь надеяться на умения офицеров и доблесть солдат…

– Быстрее-быстрее! – заняв свои позиции, солдаты стали дожидаться врага, пока каждая минута для них длилась целую вечность. В то же время, артиллеристы суетливо укрепляли артиллерийские позиции габионами, наполняя их землёй. Наконец, через час войско Вильяма двинулось в сторону лагеря, и солдаты Луки начали заряжать свои оружия. Оценочное расстояние – 1000 шагов (~700 метров), наиболее эффективная дистанция артиллерийского выстрела ближней картечью – 20-30 шагов (~15-20 метров), максимальная дистанция эффективного залпового выстрела мушкета – 400 шагов (~300 метров). Собственно, пехота выстрелила первый массовый залп во врага уже на расстоянии в 350 шагов, после чего приступила к непрерывной стрельбе маленькими цепями. Тем не менее, надеясь на отсутствие пушек у Луки, солдаты Вильяма продолжили движение, несмотря на всё растущие от непрерывного огня потери, пока не подошли на расстояние в 100 шагов от позиций Луки, потеряв к тому моменту 400 человек убитыми и 300 ранеными, в основном пехотой. Впрочем, вследствие бега и активного ружейного огня солдат Луки порядки врага сломались. Как результат, они сильно смешались, где сжавшись, а где растянувшись, но самое главное – их движение сильно замедлилось.

– Артиллерия готова? – задал главный вопрос Лука. К слову, несмотря на опасения, было решено стрелять ближней картечью на расстоянии в 20 шагов.

– Да! – Солдаты, выстрелив в последний раз, все подряд начали перезаряжаться, чтобы сопроводить атаку орудий мощным залпом, приготовив, заодно, штыки (на расстоянии в 20 метров при стрельбе залпом смещение средней точки попадания от примкнутого штыка незначительно). Враг, удивлённый прекращением огня, решил ускориться, чтобы воспользоваться этой ситуацией, но…

– Пли! – пушки, скрытые габионами, дымовой завесой и камуфляжем (к слову, военная форма лёгкой пехоты также имела камуфляжную окраску), внезапно обрушили на врага картечь, когда тот подошёл на необходимое расстояние.

– С нами бог! – тут же, как раз успев, солдаты мигом дали свой мощный залп, после чего перешли в штыковую атаку всей линией, протыкая плотную дымовую завесу тысячью тел, разрывая её знамёнами. На флангах тут же начала постепенно выдвигаться кавалерия, вновь севшая на знакомые сёдла после незначительного перерыва, готовясь добивать тех, кто побежит. Как вдруг, солдаты, с криком прорвавшиеся через дымовую завесу, внезапно обнаружили, что враг всем своим составом лёг. Жалкие же единицы, что чудесным образом остались стоять, попытались бежать, но их догнали гораздо более лёгкие карабинеры, после чего всадили им штыки в спины. К сожалению для разгорячённой пехоты, враг снова был начисто разгромлен ещё до того момента, как ей бы удалось показать всю свою бравость в штыковом бою. Таким образом, ей снова только и оставалось, что добивать врага штыком. По крайней мере, так ей казалось…

p.s. Извините. Я как-то забыл, что нельзя так долго отдыхать. Впрочем, пожелайте мне удачи - мне завтра, 6 декабря, после 4 пар в универе помогать с подготовкой днюхи (моей, естественно).

Глава 36. Делегация красных

– Отправь гонца в столицу за моим заместителем, Сергием Романовичем, – отдал приказ своему адъютанту Лука, торопясь провести «рокировку» – он в столицу, решать важнейшие внутренние дела, такие как организация коронации и окончательное утверждение своих креатур на важнейших постах герцогства, а Сергий, приглядевший за столицей, вернётся в войско, чтобы подготовить поход.

– Так точно, Ваше Величество, – ответ был, разумеется, более чем ожидаем.

– Хорошо, но перед тем, как ты пойдёшь выполнять моё поручение – что там с гарнизоном крепости? Эти ребята вообще собираются сдаваться? – наконец, Лука перешёл к главной теме дня. Как-никак, это, пока что, была его единственная проблема в условиях уничтоженной оппозиции и полного спокойствия границ после шокирующего поражения крестоносцев.

– Как вы знаете, Ваше Величество, командир гарнизона всё ещё не прислал ни одной делегации. Полагаю, они всё ещё надеются на что-то? – ответил ему адъютант.

– Да? Раз так, выстройте всю артиллерию в одну батарею, прямо напротив наиболее слабой части укреплений противника, после чего вдарьте по ней со всей дури! Как пробьёте брешь, пошлите к ним кого-нибудь на переговоры, а если откажутся – делайте вторую. Повторяйте, пока они не осознают всю бессмысленность своих усилий. Если будут вопросы – вы знаете распорядок моего дня. И да, жду от вас ежедневной сводки. Ясно? – говорил своему адъютанту, усевшись на своём удобном кресле, Лука, пока тот едва успевал записывать приказы Луки, чтобы выполнить их в наилучшей мере.

– Да, конечно, Ваше Величество, – а он отвечал ему в привычной для него манере, не отрывая пера от бумаги, лица от письма.

– Ну, раз так, то я, пожалуй, пойду в свой шатёр, заниматься своими делами, – наконец, встав со своего удобного «трона», направившись в сторону своих покоев. Впрочем, вопреки возможному предположению, поплёлся он в сторону своего шатра не для отдыха, а для продолжения не менее сложной работы по планированию похода. Как и полагается, он создавал различные сценарии вторжения в герцогство Швонское, различные планы операций. В общем, плёл свою паутину, осуществляя планирование. Пользуясь недавно полученным опытом, он определял предполагаемые расходы, инфраструктуру, которую необходимо будет создать или расширить для обеспечения адекватного обеспечения армии, которую предполагается увеличивать поступательными темпами. Самое забавное – Лука, как опытный солдат, понимал всю важность самого факта планирования, осознавая полную бессмысленность детализированных планов, успех которых зависит от слишком многих факторов.

… На следующий день, рано утром …

Началась канонада. Начавшись в самом утре, она активно велась до самой ночи.

Пробив одну брешь, артиллерия тут же ударяла по другой точке, пока защитники, едва успевая удерживать от падения свои трусы, молниеносно пытались, по крайней мере, первое время, заделывать образовавшиеся проходы, через которые, будь на то воля Луки, уже тогда бы ворвалась пехота на штыках, поднявшись вверх по склону, устроив кровавую баню в крепости.

Однако Лука, осознавая малочисленность своих войск, а также своё подавляющее огневое превосходство, решил обойтись без потерь. Тем более, что победа без единого потерянного человека, наверняка, произвела бы сильное впечатление на будущих врагов, создавая армии Луки ореол необоримой силы, которую не сдержит ни одна средневековая крепость.

К слову о том, откуда у Луки была подобная уверенность в своей полной безнаказанности: как уже упоминалось ранее, на башнях были расположены различные оборонительные орудия, в том числе и торсионные спингалды. Как не трудно догадаться, защитники попытались приспособить эти, а также иные орудия, к обстрелу пушек Луки, дабы хоть как-то снизить её активность.

Поначалу они, не встретив никакого сопротивления, попытались было стрелять по ним, но, увы, насыпные укрепления дали о себе знать – ни одной потерянной пушки. Да-да, за все три дня, что работала «артиллерия» защитников, прежде чем последнее их оборонительное орудие, защищённое мощными, но всё же не предназначенными для борьбы с пороховыми орудиями, укреплениями, было уничтожено.

Виной тому было, во-первых, то, что стены были высокими, но не сильно толстыми, вследствие чего удары артиллерии, пускай даже не осадной, наносили по ним страшные удары, чуть ли не отрывая от неё целые куски, а, во-вторых, орудия защитников были гораздо менее мощными и скорострельными, чем пушки Луки.

Как итог – закрепив своё превосходство в огневой мощи, Лука продолжил делать в крепости бреши (это было не так страшно, так как это была тыловая стена, а не фронтальная, которой крепость должна встречать потенциального врага).

Истощая ресурсы врага, он постепенно уничтожал его надежду на положительный для него итог, ведь стоило ему только заделать одну брешь, как уже было готово ещё две или даже три, обнуляя усилия по закрытию первой…

– Кто там? – спрашивал Лука, вставший ещё час назад, чтобы пробежаться, пока все остальные ещё сопели и храпели, у человека, что желал войти к нему в его покои, где он омывал своё тело в холодной воде (впрочем, другой и не было), набранной из соседней реки, готовясь к очередному трудовому дню.

– Здравия желаю, Ваше Величество. К вам пожаловала делегация от осаждённых. Я велела принять делегатов в гостевой шатёр, угостить их горячей пищей. В данный момент они завтракают, ожидая вашего прибытия. Что прикажете делать далее? – к слову, вынужден отметить один нюанс насчёт адъютанта – она женщина. Мало того, гречанка – Александра Македониди, или, на немецкий манер – Александра фон Томи, баронесса Томи (на территории её феода распластался богатый торговый город – Томис, имеющий древнегреческое происхождение). Единственная причина, по которой она была на фактическом положении адъютанта – её богатства, которые она была готова употребить по воле Луки, лишь бы тот дал ей право и возможность восстановить честь своего отца верной службой в войсках (кроме того, будучи бездетной вдовой, она отписала всё своё наследство Луке). Впрочем, возвращаясь к делу…

– Молодец, офицер! Возвращайся к своим делам – я встречу «гостей» сам… – ответил ей Лука, что отвечал ей между попытками нацепить кожаный сапог на левую ногу. Разумеется, так как поводов для недовольства не было, он лишь поблагодарил её и отпустил, переняв инициативу на себя. Итак, одевшись в свою яркую офицерскую форму, он выступил уверенной, прямой походкой к своим «гостям», достигнув, наконец, шатра, в котором их расположили, всего через 5 минут ходьбы, он вошёл в палатку, сразу же за своими лейб-гвардейцами…

– Приветствуем вас, Ваше Величество! – встав со скамеек, делегаты от гарнизона, посланные его комендантом, поклонились в ноги герцогу, предварительно сняв и уложив свой красный шаперон на плечо.

– Полагаю, вы здесь за тем, чтобы объявить о сдаче своей крепости? – впрочем, подобная любезность оказалась абсолютно незамеченной Лукой. Намеренно не обращая своего внимания на эту лесть, он тут же начал форсировать переговоры.

– Видим, Ваше Величество желает обсудить условия сдачи крепости? Что же, мы, ваши верные слуги, не можем отказать вам в этом удовольствии, – что, разумеется, не слишком понравилось делегатам, решившим, на всякий случай, немного затянуть переговоры, чтобы бреши были засыпаны и укреплены как можно лучше, раз уж выдалась передышка. Правда, они не ожидали, что царская особа проснётся так рано и начнёт форсировать обсуждение ещё до того, как они смогут вообще воспользоваться этим преимуществом. Тем не менее, у них не было выбора, кроме как принять это обстоятельство как неизбежное зло, своеобразное наказание от бога за жадность, так скажем.

– Очень хорошо. Итак, я согласен принять капитуляцию крепости в том случае, если гарнизон согласен сдать своё оружие и быть заменённым в обмен на достойную компенсацию. Кроме того, я требую выдачи коменданта крепости и непротивления входа моих солдат в крепость. Если вы не согласны – возвращайтесь к себе и готовьтесь к продолжению осады, – и они, смирившись с ним, хотели было уже начать долгие и упорные переговоры, обсуждая каждую деталь, следуя европейской традиции мусолить каждую деталь, как вдруг, неожиданно, Лука заговорил с позиции силы, чего они от 15-летнего подростка никак не ожидали. Они хотели воспользоваться его неопытностью в делах политики, а не получить от него отворот-поворот и взятие с наскока.

– Извините, Ваше Величество, но мы не наделены полномочиями, необходимыми для обсуждения столь деликатных вопросов. Возможно, если вы позволите нам вернуться в крепость без вреда, то мы сможем… обсудить ваше «предложение» с остальными, – впрочем, не падая духом даже в этом случае, они, апеллируя к своему статусу делегатов, хотели было свалить в свою крепость, чтобы хоть как-то затянуть переговоры.

– Ай-ай, господа, какая бестактность! Прощаться с добродушным хозяином, даже не закончив своего завтрака. Может, вы всё же желаете остаться здесь, чтобы закончить употребление столь вкусных яств, что мои повара готовили вам, отбросив приготовление пищи солдатам? Что думаете? – впрочем, и тут их ждала неудача – спешенные лейб-гвардии кирасиры, поняв намёк Луки, проявляя единство души и эмоций со своими господином, холодные и обозлённые, затолкали своей мощной грудью делегатов обратно, на скамейку. Лука, избрав столь хитрый и красивый по своей изящности способ, намекнул и делегатам, что их из лагеря никуда не выпустят, пока они прямо не сознаются в том, что они не могут принять подобного договора, за который их же товарищи потом и растерзают, разорвав их несчастные телеса на британский флаг.

– Извините, Ваше Величество, но мы действительно не имеем полномочий обсуждать с вами подобные вопросы. Причина, по которой мы здесь – обсуждение условий сдачи гарнизона и крепости. Обсуждение, как вы, не сомневаюсь, знаете, предполагает компромисс двух сторон, а не приказ одного из участников в отношении другого. Пока же мы, к сожалению, видим только нежелание с вашей стороны вести какие-либо разговоры. Как надумаете, мы сможем приступить к ним снова, а до тех пор, просим вашей милости – отпустите нас обратно, пожалуйста, – впрочем, воли им явно не занимать, раз они осмелились заявить подобное в лицо владыки герцогства Эйсенского. Удивительно, что их самих лейб-гвардейцы до сих пор не порвали на Юнион Джек (пускай Англия и похожа сейчас больше на слишком крупное и сильное французское герцогство, претендующее на королевскую власть во Франции, чем на единое политическое образование на территории Британских островов, до которого ещё столетия).

– Я дарую вам эти полномочия. Как никак, эта крепость принадлежит моему отцу, герцогу Эйсенскому Вильяму фон Штауфену, регентом при котором я являюсь. Таким образом, я имею право не только распоряжаться любым его имуществом, в том числе и крепостью Дерпт, принадлежащей герцогской казне, но и назначать от его имени любое лицо, которое я сочту достойным, на пост коменданта крепости, что прямо прописано в статье 1 Конституции Герцогства Эйсенского – «Монарх, вне зависимости от его пола, а также регент, временно исполняющий его обязанности по случаю невозможности первым исполнять в полной мере свои конституционные обязанности, имеет право, в случае военной ситуации, назначать любое лицо, если он сочтёт то нужным, на пост в вооружённых силах Герцогства Эйсенского». Вот я считаю, что вот она, мой адъютант, имеет полное право исполнять обязанности коменданта Дерптской крепости, а ваш – предатель и изменник, которого будет судить военный трибунал в соответствии с законами военного времени. Вот она вам, я уверен, даст полное право вести подобные разговоры, верно? – абсолютно внезапно, вопреки любым ожиданиям, регент (хотя таковым он ещё не является в силу отсутствия соответствующего решения парламента), то есть Лука, внезапно вывалил на делегатов целый пласт совершенно непонятной им информации (об Апрельской конституции они ничего ещё не знали, так как её опубликовал парламент, по предложению Сергия, её постоянного члена, только позавчера). Как результат – полный шок. Однако, как ни странно, больше всего шокирована была адъютант Луки, Александра, для которой это было совершенно неожиданным повышением и, одновременно, лишением шанса поучаствовать в грядущей компании, ради которой всё и затевалось…

Глава 37. Здравствуйте, моё имя - Пеппер

Разумеется, слова Луки были полной ересью. Впрочем, намёк был понятен – либо сейчас, либо никогда.

Делегация столкнулась с непреодолимой проблемой – полным нежеланием Луки идти на какие-либо переговоры в принципе. Таким образом, поняв, что ничем они не закончатся, они решили, что с них хватит этого цирка.

Несмотря на прежние угрозы, им, естественно, никто не препятствовал (что они и сами знали, так как фигура посла – почти священная, не говоря уже о том, что они ему ещё нужны для управления местностью).

Стоило им уйти, как тут же вопрос, будто снятый с паузы, наконец-то вылетел из уст Александры:

– Ваше величество, что это всё значит? По-моему, у нас был чёткий уговор, не правда ли? – и да, не думали же вы, что её исключительно за пол угнетали при движении вверх по карьерной лестнице? Разумеется, нет. Увы, будучи хорошим кавалеристом (как-никак, аристократка, учившаяся верховой езде с младых ногтей), обладая отвагой и смелостью, а также умея распоряжаться деньгами (лишившись родителей ещё в молодом возрасте, она не унаследовала их губительные финансовые привычки), она не обладала главным – стратегическим мышлением. Мысль её, скажем так, была далеко не столь глубока, как ей самой то казалось, хотя и отказать Александре в умении оперативно и решительно реагировать на действия противника тоже нельзя. Впрочем, как будто это итак не было очевидно, учитывая то, что она де-факто вручила всё своё гигантское состояние Луке в обмен на бытие рабом на побегушках у Луки, рассчитывая как-нибудь убедить его на большее уже в процессе.

– Не бойся, Александра. Это был всего лишь топорный блеф. Я не собирался и не собираюсь возводить тебя в чин коменданта. У меня для этого есть гораздо более подходящие варианты. Ещё есть вопросы? – и снова Лука рубил с плеча, совершенно не волнуясь о чувствах Александры.

– Нет… хотя, вообще-то да! – впрочем, к удивлению Луки, того короткого ответа, что он ей дал, чтобы остудить её воспалённый разум, не хватило, по-видимому. Как жаль.

– Давай, выкладывай, – разумеется, это не сильно порадовало Луку, которого ожидал очередной насыщенный день, но что уж поделать – подчинённым, конечно, не стоит раскрывать больше информации, чем им нужно для выполнения их работы, но раз уж речь идёт об одном небольшом вопросе, то почему бы и нет? В конце концов, нельзя быть и слишком грубым по отношению к ним, если ты хочешь завоевать их расположение.

– Вы планируете штурм? – но, к сожалению, Александра задала вопрос, который не следовало поднимать, поставив Луку, тем самым, в крайне неудобное положение. Не может же он просто так говорить о подобных вещах в личном разговоре…

– Скажем так – всё зависит от них, – и, как результат, Луке пришлось прибегнуть к обтекаемым формулировкам, что даже не являются полноценным ответом, на самом-то деле.

– Ясно, – впрочем, её, на этот раз, хватило. Видимо, Александра сделала верный вывод из сказанного Лукой. Закончив, она развернулась и, застегнув подбородочный чешуйчатый ремень своего аккуратно вычищенного кивера (не стоит делать ошибочных выводов – он был только у неё), она, наклонившись, вышла из шатра. Поправив свой головной убор, она пошла в сторону магазина, чтобы устроить внеочередную проверку магазину на предмет надлежащего хранения припасов и их достатка. Лука же, оторванный от своего дела, продолжил его, закончив оформление различных важных документов…

… Спустя несколько часов, между завтраком и обедом, чуть позже обедни, в том же самом «гостевом» шатре …

– Полагаю, теперь вы доступны для общения, Ваше Величество, – вынужден был принять парламентария, прибывшего обсудить с ним сметы военных расходов, предъявленные Лукой, а также предложения по их снижению.

– Да, конечно. Пожалуйста, входите, герр Кэмпбелл. К слову, не поведаете ли вы мне, как представитель столь известного шотландского клана оказался здесь, в герцогстве Эйсенском, на другом краю Ойкумены? – впрочем, начался разговор с задушевных рассказов о том, как очередной аристократишка оказался здесь. Надоело? Да, но что уж поделать – начинать разговор сразу же с обсуждения финансовых вопросов было не очень вежливо, да и не слишком разумно.

– Так уж получилось, что мой прадед, ведомый желанием добиться успеха собственными силами, недолго думая, отъехал в Бургундское герцогство, где устроился на службу у сына герцога, Филиппа III. Несмотря на верную службу в течение более 10 лет, его услуги не были оценены по достоинству и не были вознаграждены земельным наделом, и уже его сыну, моему деду, пришлось отправиться в очередное путешествие по Ойкумене с целью искать себе лучшего господина. Опустим череду его удивительных приключений, упомянув лишь то, что в конечном итоге он оказался здесь, где и осел, устроившись на службу к герцогу Зальцбурга (традиционный титул кронпринца, наследника королевства Эйсенского, ныне утративший практическое значение, став очередной пустой фразой в длинном представлении герцогов Эйсенских). Верной службой мой дед заслужил себе титул графа Бергедорфа. С тех самых пор моя семья была верна сначала королям, а затем и герцогам Эйсена. Что же, полагаю, подобная история вас удовлетворит? – наконец, эта сказка, достойная быть записанная в любую из существующих семейных хроник. Жаль, конечно, что, куда ни посмотри, обнаружишь похожую, но не будем же мы обвинять столь уважаемых людей во лжи или плагиате, верно?

– Итак, герр Якоб фон Кэмпбелл, граф Бергедорфа и член парламента первого созыва, не хотите ли вы, раз уж у нас есть такая возможность, обсудить ряд финансовых документов, подготовленных мной, при содействии моей помощницы, адъютанта-майора Александры фон Томи, для парламента? Я был бы премного благодарен, – итак, закончив со знакомством (разумеется, Лука не был лично знаком с Якобом, несмотря на то, что они встречались на пиршестве, устроенном по случаю дня рождения Вильяма), взрослые люди перешли к взрослым делам.

– Да, конечно, Ваше Величество. Сочту за честь предоставить вам первое слово, – это не честь, герр Якоб. Это долг верного подданного Его Величества – предоставить монарху, божьему избраннику на этой бренной земле, право первого слова. Впрочем, нам стоит перейти непосредственно к предмету обсуждения:

– Итак, в данный момент я держу в своих руках отчёт о финансовых результатах – в основном, здесь опись трофейного имущества, а также несколько крупных добровольных взносов, внесённых в казну армии (не кассу). Как видите, мы изъяли у врага имущество на сумму в 239 349 золотых драхм (2 393 490 серебряных су или 239 349 000 медных лепт). Если быть точнее, в сноске это указано, кстати, то мы постепенно сбыли по справедливой рыночной цене изъятые товары (лишние лошади, сбытые конным заводчикам, золотая и серебряная утварь, сбытые монетчикам на переплавку и так далее), и полученная по итогу сумма денежных средств составила 239 349 золотых драхм. Данная сумма была принята к учёту на пяти расчётных счетах, в шести различных коммерческих банках, для использования при проведении финансовых операций по приобретению боевых припасов и вооружений, – что же, а вот и злая правда. Так уж, к сожалению, получилось, что для ведения любой войны нужны всего три вещи – деньги, снова деньги и ещё раз деньги. К счастью, успех сопутствовал Луке и он сумел присвоить практически все товары (правда, пришлось сначала провести операцию по вычищению дерьма, что додумалось своей пустой черепной коробкой кинуть Луку на бабки), выручив с них весьма крупную сумму. Подобные суммы можно было бы счесть весьма солидным капиталом для любого банка, так что расположение этих сумм на счетах всего нескольких банков, пускай и оправданное, вызвало смешанную реакцию в деловых кругах. Единственное благо – был проведён конкурс (банки, в первую очередь, были оценены с точки зрения финансовой устойчивости, но были и скрытые параметры оценивания, такие как политическая лояльность руководителей банков), оправдавший выбор этих банков (в рамках которого также были собраны жизненно важные статистические данные). Впрочем…

– Интересно… и что вы собираетесь делать с полученными средствами, Ваше Величество? – а вот и переход к новой бумажке на столе (нет ничего сложнее, как выяснил Лука, чем считать на местных счетах крупные суммы)! Ну, что же, начнём?

– А это уже, мой дорогой друг, документ №2 «Стратегия использования денежных средств». Как видно из документа, часть денег будет направлена на удовлетворение текущих и, частично, будущих расходов военных структур. Примерно 39% средств (93 346 драхм, 1 су и 10 лепт) будет направлено на создание и расширение предприятий промышленного сектора. Из них 80% (74 676 драхм, 8 су и 88 лепт) будет направлено на финансирование программ интенсификации тяжёлой промышленности (металлургия, станкостроение и так далее), а 20% (18 669 драхм, 2 су и 22 лепты) на развитие лёгкой промышленности. В общем-то, всё в подробностях, до последней мелочи, описано в документах. Все термины, применённые в документах, чётко структурированы и пояснены в приложении к документации №1 «Положение о терминах, употребляемых в документальном обороте». В общем-то, ваша задача – ознакомиться с документами, а также предоставить оригинал парламенту на рассмотрение и обсуждение. Копию, снятую с документов (вручную, естественно), я уже отправил в архив. Надеюсь, вы не встретите препятствий на своём пути, герр Якоб. Всего доброго и удачи, и да будет с вами небесный владыка! – ох, какая же духота. Пора бы открыть окно, да жаль нет его – откуда же оно в шатре? Это же не XXI век, где существуют дома, атмосфера в которых полностью регулируется нажатием левой пятки на кнопку, а чёртово средневековье, где правят жуткие сквозняки и невзрачная архитектура…

Глава 38. Штурм крепости

– При всём уважении к вам, неужели вы действительно думаете, что они смогут понять вас, Ваше Величество? Даже мне, учащейся у вас азам экономического искусства, несмотря на значительный опыт управления финансами, трудно понять, что вы имеете в виду, а вы предлагаете идиотам из какого-то там парламента осмыслить величие вашей мысли? – Александра, вошедшая через пару минут после конца небольшого разговора между парламентарием и Лукой, не сумела удержаться от того, чтобы высказать своё мнение.

– На самом деле, здесь нет ничего сложного. Разве трудно понять, что любой товар, услуга или работа должны быть обеспечены денежными средствами, необходимыми для их оплаты? Ведь не трудно вывести из этого суждения то, что также и денежным средствам необходимы услуги, товары и работы, формирующие спрос на существующую денежную массу. Соответственно, если существует незначительного размера лишняя денежная масса, то она, как и всякий капитал, будет применена по её прямому назначению – для создания или модернизации производств, в рамках естественного воспроизводства капитала, конечно же. Чего же тут сложного? – вероятно, то, что это ни черта не просто? Иногда возникает такое ощущение, что Лука специально усложняет то, что могло бы быть объяснено гораздо проще. Хотя, кому какое дело, когда есть пушки и артиллерия? Это уж точно интереснее, чем объяснение того, как вообще работает военная машина изнутри, пускай первое и лишь фасад, за которым нутро, определяющее исход любых битв задолго до того, как враги столкнутся на поле в поиске вечной славы, сражаясь за титул любимчиков Ареса…

– Давайте закроем эту тему и останемся при своём мнении, Ваше Величество, – Александра, не желая мучиться в спорах о том, что рассказываемое Лукой – не просто знание, а настоящая загадка, требующая разгадки, решила прервать его. Не взирая на грубость своего поступка, она демонстративно встала по стойке «смирно», несмотря на отсутствие соответствующей команды.

– Ладно, можешь идти по своим делам, – этот жест, без сомнения, был отлично понят Лукой. В конце концов, ему тоже не особо нравилась идея спорить с офицерами.

– Так точно, Ваше Величество! – Александра, только и ожидавшая одобрения главнокомандующего, в ответ на разрешение вернуться к своим делам (хотя она, вообще-то, прибыла в шатёр для обсуждения дополнительных закупок зерна, но рассудила, что было бы благоразумным затронуть эту тему несколько позже) она лишь поклонилась в мужской манере, сняв свой головной убор.

– Неужели это настолько сложно? Пожалуй, мне стоит поторопиться с введением обязательного общего образования, хотя бы в отношении представителей высшего сословия. Впрочем, пока что стоит сосредоточиться на штурме… Николаус, сходи-ка и приведи сюда командира объединённой артиллерийской батареи и генерала первой усиленной бригады, герра Рихтера, – к слову, затрагивая тему объединённой артиллерийской батареи.

Так уж получилось, что, как и когда-то Наполеону или Суворову, Луке были открыты секреты любой победы – стратегическая и тактическая гибкость, проистекающая из этого манёвренность и внезапность, а также получение численного перевеса и подавляющей огневой мощи на узком участке фронта.

Разумеется, манёвренность и внезапность не играют особой роли при взятии укреплённых крепостей, в отличие от грамотного проведения осадных работ и регулярной артиллерийской подготовки, обеспечивающих проведение первых.

К сожалению, полностью раскрыть таланты своих новеньких сапёров и инженеров, Лука, сражавшийся с не самой крупной крепостью, уступающей как по гарнизону, так и по числу пушек, а также обладающей средневековыми стенами, рассчитанными на совершенно иные задачи, не мог.

Понимая это, он не стал рисковать своими солдатами, сапёрами и инженерами, предпочитая занимать их более безопасными, но не менее важными и полезными работами (наведение мостов, каналов, приведение в порядок дорог, строительство мелких речных укреплений и так далее), предпочтя подавление артиллерийским огнём.

Исходя из этого, Лука благоразумно свёл все свои пушки в единую батарею, устраивавшую постоянные и разрушительные обстрелы. Плотным, но не одновременным огнём, она постоянно держала противника в напряжении, пока артиллеристы приобретали необходимый опыт и совершенствовали те идеи, что им подавал Лука.

Ожидаемо, и притом довольно показательно, что при этом они потратили все запасы передка (то есть, порядка 144 ядер у 16-ти 12-фунтовых пушек и 396 ядер у 33-ёх 6-фунтовок) и зарядных ящиков (то есть, порядка 5772 ядер, а если быть точнее, то все 1152 ядра 12-фунток и все 4620 ядер 6-фунтовок).

Кроме того, было затрачено по итогу 18 372 фунта пороха (5832 фунта у 12-ти фунтовых и 12540 фунтов у 6-ти фунтовых), или 6322,31 кг пушечного пороха. Просто к сравнению – под Ваграмом французы потратили свыше 100 000 ядер при 584 орудиях, а Лука – 6312 ядер при всего-то 49 орудиях (171 ядро на орудие у Наполеона против 129 у Луки).

– Чем могу услужить, Ваше Величество? – впрочем, пора бы возвращаться к нашим баранам. Пока мы обсуждали, в очередной раз, матчасть, уже успели явиться одни из главных лиц – Евгений фон Рихтер, генерал от инфантерии, командующий первой усиленной бригадой (2 полка), а также Леон фон Вольф, полковник от артиллерии, руководящий 1-ой артиллерийской батареей.

– Герр Рихтер – оперативный план изменился. Вели начать заготовку фашин и туров. Не хотел я, конечно, прибегать, к этому, но, видимо, придётся штурмовать крепость. Собственно, в связи с этим, герр Вольф, поручаю вам провести создание крупных брешей, – к сожалению, Лука торчать больше под Дерптом не мог, вне зависимости от его кондиции, да и не желал. Внутренние дела требовали его скорейшего прибытия, и он не мог просто и дальше их игнорировать.

– Так точно, Ваше Величество! Разрешите пойти! – разумеется, приказы были тут же приняты к сведению. Теперь, когда все необходимые приказы были отданы, оставалось только ждать их исполнения, усердно попивая пустоту, так как чай ещё не был известен (что крайне опечалило известного чаехлёба Луку). Кофе, к несчастью, был также недоступен для массового ввоза из-за его просто космической стоимости, вызванной монополией арабики.

– Разрешаю, – кстати о сельскохозяйственных культурах – это покажется забавным, но Лука, ещё не успевший даже создать первый свой полк, сразу же начал внедрять на своих угодьях примитивное четырёхполье (клевер, озимая пшеница, турнепс, ячмень) .Не остался без внимания и голландский (он же роттерхамский) плуг (несмотря на высокую стоимость железных изделий), а также многие другие изобретения, оставшиеся без внимания других. Кроме того, он постепенно начал притеснять крестьян-общинников на своей земле, прекращая под разными предлогами их аренду земли, чтобы объединить их мелкие участки, составлявшие общественную землю, под своим непосредственным управлением. Этот процесс, начатый ещё до прихода Луки к власти, лишь ускорился с его фактическим воцарением, принимая всё больший масштаб (в основном, благодаря экспроприации церковных наделов). За ним, естественно, последовали и его сторонники, бывшие, впрочем, не столь деликатными, в отличие от Луки, в своих сношениях с крестьянами, но последствия этого скажутся ещё не скоро…

… Чуть позже, перед войском …

– Солдаты, подлые предатели отказались от милосердных условий, предложенных им! Они предпочли спасти жизнь предателю, продавшему родину врагу, нежели обойтись малой кровью. Что же, они сами выбрали свою судьбу! Давайте же поможем им встретиться со своими праотцами, ребята! – как и прежде, Лука выступал перед своим войском перед тем, как отправить его в самое пекло, а самому, незаметно оставшись в тылу, погрузится в штабное управление.

– Йа!!! – и, несмотря ни на это, ни на слабую речь, солдаты, воодушевлённые прежними победами, а также недавней выдачей первого жалования, задрожали в предвкушении грядущей славы.

– Вперёд, солдаты! – и, естественно, они её получат. Посмертно или прижизненно, не так уж и важно, ведь Лука им обещал славу, а это значит, что они её получат.

– Ура!!! – естественно, заранее расположенные по фронту, полки, получив команду, мерным шагом колоннами двинулись в сторону крупнейших брешей, пока над их головами летали ядра, безжалостно разрушавшие наспех сооружённые баррикады и недавно сделанные заплатки в дырах (естественно, сделанные из рук вон плохо).

Перед колоннами бежала в рассыпном строю третья лёгкая полубригада (5-ый гвардейский полк, состоящий из 1 роты карабинеров и 3 рот егерей), авангардом которой была рота карабинеров – 250 отборных лёгких стрелков, лучшие стрелки в армии.

За ними шла в двух колоннах первая усиленная бригада (1-ый и 2-ой гвардейские полки, каждый из 1 роты гренадёр и 3 рот фузилёров) под началом Рихтера, авангардами которых выступали вышеупомянутые гренадёрские роты (всего 500 человек; целый батальон, по сути), подкреплённые четырьмя взводами гренадёров (200 человек), выделенных из состава второй бригады.

Следом за ними, штык в штык, шла, собственно, вторая бригада, скрывавшая манёвры первой кавалерийской бригады и второй лёгкой кавалерийской полубригады, а также выступавшая тактическим резервом.

Спустя полчаса карабинеры, подошедшие на расстояние эффективного одиночного выстрела, начали подавлять своим точечным огнём защитников на стенах (выцеливая при этом «постоянных» членов гарнизона, являвшихся, по сути, его офицерским костяком).

Поначалу защитникам, за счёт своего численного преимущества по отношению к карабинерам, удавалось как-то отвечать им, в результате чего те потеряли 9 человек от выстрелов арбалетов и 1 от попадания пращой.

Однако когда через несколько минут к ним на подмогу подошли отставшие егеря, защитники вынуждены были покинуть свои позиции, так как подавляющий огонь метких стрелков Луки сделал смертельно опасной любую попытку противодействовать им.

Через десять минут гренадёры, подошедшие к позициям солдат третьей лёгкой полубригады, обеспечивших им [гренадёрам] огневое прикрытие под предводительством фон Коха, не продыхая ни секунды, устремились своими большущими и мускулистыми телесами в сторону многочисленных брешей.

Разумеется, шансов у гарнизона, состоящего, по большей части, из ополчения, набранного из местных жителей, не было, уж точно не против гренадёров Луки, лучших из лучших.

Спустя несколько минут гарнизон, несмотря на значительное усиление их рядов остатками тех, кто защищал стены, был полностью продавлен безумным натиском гренадёров, тем более, что у них среди главных преимуществ было наличие наступательных гранат, крайне эффективных против слабо защищённых масс пехоты в подобных узких пространствах.

Поводом для повального отступления к цитадели, впрочем, стало то, что карабинеры, поднявшись на пустующие стены, полностью их захватили, водрузив свой флаг и начав обстреливать с высоты защитников.

Через пару минут они, практически не встретив никакого сопротивления, открыли главные ворота кавалеристам из первой кавалерийской бригады и второй лёгкой кавалерийской полубригады, возглавляемых храброй Александрой фон Томи.

Впущенные, они тут же ворвались в город, начав преследовать и рубить, да вытаптывать поспешно отступающих в цитадель солдат гарнизона, прямо до самых стен оной, пускай всадники и не сумели ворваться туда, наступая на пятки врагу.

Через час, не встретив никакого сопротивления, солдаты Луки захватили весь нижний город (вся крепость была разделена на три части – внешний сектор, так называемый нижний город, цитадель, он же Каппадокийский холм, и донжон).

Разумеется, это было невероятным успехом – потеряв всего 10 карабинеров и 20 гренадёр, Лука захватил большую часть крепостных укреплений, существенно сузив ширину фронта.

Впрочем, выигрывал от этого и враг – несмотря на потери, он, за счёт сужения ширины фронта, сохранил прежнюю концентрацию гарнизонного ополчения на квадратный метр. Тем более что профессиональные военные, костяк гарнизона и его офицерский состав в одном лице, в результате хорошо слаженных и проработанных действий, практически не понесли потерь.

Кроме того, в условиях узких средневековых улочек разместить батарею так, чтобы она смогла предварительно обработать вражеские укрепления, было попросту невозможно. Всё, чего удалось добиться артиллеристам – занятия высот неподалёку от города, что позволило с переменным успехом обстреливать донжон в цитадели, однако каких-либо практических выгод этот обстрел не принёс, никак не затронув боевой дух солдат гарнизона, твёрдо настроившихся обороняться от «узурпатора» и «тирана»…

Глава 39. Скука

– К сожалению, слишком узкая ширина фронта нивелирует численное преимущество ваших солдат, Ваше Величество. Кроме того, в силу ряда особенностей внутреннего устройства крепости, таких как, например, вездесущие кривые и узкие улочки, представляется невозможным эффективно использовать внутри неё артиллерию и кавалерию. В связи с этим мне представляется, что солдаты, истощённые взятием и очисткой внутреннего города (его население было принудительно удалено из крепости и направлено в штрафную колонию на сочленении Прута и Данубе, а имущество реквизировано), вряд ли справятся со штурмом стен цитадели. Моё предложение – приступить к постепенной расчистке внутренних пределов от нагромождения жилых домов, последующий перенос артиллерии на расчищенный пустырь и прицельная артподготовка, и уже после штурм, – в принципе, фон Рихтер выдвинул вполне себе дельное предложение, пускай и сулящее серьёзные затраты по времени. Впрочем, прежде чем мы обсудим дополнительную причину, почему это предложение, на самом-то деле, было очень заманчиво, сначала проясним одну деталь. Ранее уже упоминалось, что Лука разделил свои войска на две части, однако во время штурма участвовало всё войско, причём оно было сконцентрировано на одной единственной стороне. Причина, почему Лука счёл возможным вернуть вторую часть войска обратно – из-за ряда ошибок при проектировании и строительстве мосты, соединявшие крепость и другой берег, были крайне хрупкими, что и выяснилось в результате короткой канонады из 4-ёх фунтовых орудий, закончившейся, неожиданно для всех, разрушением мостов. Да-да, произошло обрушение перехода между крепостью и другим берегом, в связи с чем, собственно, и сделалось невозможным любое сообщение между двумя берегами. Как следствие – пропала любая необходимость в содержании войск на другом береге, к которому у жителей крепости теперь попросту не было доступа. Поэтому Лука, воспользовавшись удачным выведением всех осадных механизмов крепости, ещё сильнее затянул удавку на шее обороняющихся при помощи речного флота, которому теперь не приходилось бояться какого-либо сопротивления со стороны противника. Войска и артиллерию же, расположенные до этого на другом берегу, он перевёз по более короткому маршруту обратно, воспользовавшись всё той же речной флотилией.

– Немедленно приступайте к планомерной расчистке внутреннего пространства крепости, а также срытию её стен. Я планирую на месте нынешних укреплений возвести новые, более крупные и мощные, а для этого, как вы понимаете, герр Рихтер, необходимо срыть старые. Так что можете не жалеть сил солдат и рабочих, главное уложитесь в месячный срок. По любым вопросам обращайтесь к герру Сергию, ясно? – собственно, вот она, та самая дополнительная, а на деле основная, причина. На самом деле, в этом нет ничего удивительного – планы Луки по всесторонней модернизации, разумеется, не могли не затронуть оборонительные укрепления, являющиеся краеугольным камнем обороноспособности любой страны до воцарения на полях сражений общевойсковой доктрины. Недолго думая, он поставил себе целью устроить настоящую цитадель, способную держать годами корпуса численностью до 60 или даже 80 тысяч человек (при силах в 20 тысяч солдат регулярного гарнизона). Однако, взглянув на жалкое состояние своей казны, Лука решил, что пока что ему хватит и небольшой, грамотно построенной крепости, отложив проект по её дальнейшему расширению в долгий ящик.

– Вы не желаете предварительно провести переговоры с осаждённым в цитадели гарнизоном, Ваше Величество? – впрочем, у Рихтера к Луке всё ещё оставался один очень важный вопрос…

– Приступайте сейчас же, вне зависимости от переговоров и их результатов, – получив и на него ответ, вышеупомянутый Рихтер, взглянув напоследок на безмолвного Сергия, как раз недавно прибывшего, вышел, причитая что-то себе под нос.

– Полагаю, теперь мы можем начать, Ваше Величество? – спросил, наконец, молчавший всё это время маршал Сергий, приобрётший наследственный дворянский титул и заслуженную фамилию – фон Гегель, в честь знаменитого (пускай Лука и не был согласен с философией герра Георга) немецкого философа Гегеля. К слову, маршал – одна из высших военных должностей в рамках новой военной структуры герцогства Эйсен, означающая «руководитель дивизии». В случае Сергия – руководитель первой стрелковой гвардейской полудивизии (полу, потому что лишь 2,5 бригады, то есть 2 бригады и 1 полубригада, из положенных 5 бригад), в подчинении которого находились все пять существующих полков пехоты.

– Да, конечно, «герр Гегель». Итак, как обстоят дела в столице? – разумеется, Лука не сумел удержаться себя от того, чтобы подколоть Сергия по поводу недавно полученного им титула. Действительно, а как тут удержаться то?

– Насколько мне известно, пока что в столице более-менее спокойно. Население, пускай и без особого энтузиазма, приняло новую реальность. Впрочем, существуют и те, кто явно недоволен вашими действиями, но не особо возникают, покуда вас и ваши предприятия сопровождают успехи. Представлены они, в основном, феодальной знатью и священниками, а также крестьянами-общинниками. В рамках диалога с определёнными лицами я выяснил, что наибольшее неудовольствие вызывают следующие ваши действия: отмена внутренних пошлин, составлявших значительную часть доходов крупных феодалов, экспроприация церковных земель в пользу крупных латифундий буржуазии и церковного имущества в пользу государства, навязывание кабальных условий аренды общественной земли лендлордами с целью прекращения последней. Кроме того, военная аристократия и дворянство крайне недовольны тем, что вы возвели меня в ранг маршала, де-факто осуществляющего функции магистра пехоты (несмотря на то, что такой должности вообще не существовало), принятием женщины в качестве маршала-лейтенанта (то есть, заместителя маршала) первой кавалерийской лейб-гвардии дивизии (её маршалом был сам Лука). В общем-то, Ваше Величество, вы держитесь у трона пока что только за счёт ваших успехов. Не думаете ли вы, что вам пора что-то предпринять? – ауч! Сергий, зачем же так колко? Вероятно, дела реально не очень, если даже лояльный Сергий начал убеждать Луку как-то поменять свою политику.

– Хм… как вижу, мои опасения подтвердились. Что же, ради этого я тебя и вызвал – ты остаёшься здесь и завершаешь моё дело, в этом тебе поможет Александра. В твоём распоряжении мой личный шатёр. На столе увидишь ряд документов – это мои приказы и методические указания, которых тебе следует придерживаться. Советую тебе ознакомиться с ними. Ну, а я возвращаюсь в столицу, улаживать дела. Что же, удачи тебе, Сергий. Надеюсь, ты не разочаруешь меня, – сняв свои негигиеничные кожаные ботинки, Лука выпустил во внутреннее пространство тошнотворный одор своих ног (от чего стоявший рядом охранник чуть не упал в обморок). Вместе с тем, предварительно вымыв их в тазике (так как ванну было трудно набрать и нагреть, принимал её Лука только перед сном), вытерев их и обернув в чистые портянки, он надел новую блестящую пару качественных чёрных кожаных сапог (на которые он же и создал моду, кстати).

– Вы разве не собирались устроить предварительные переговоры? – спросил недоумевающий Сергий (которого ещё и подташнивало от тошнотворно-сладкого запашка чьих-то ножек) у Луки.

– Да, собирался, – на что он ему ответил короткой фразой, решив, видимо, не слишком сильно отвлекать себя от надевания своего уже успевшего стать ему родным рейт-фрака (к слову, Лука наконец-то научился более-менее хорошо ездить на коне).

– И как вы собираетесь тогда вести переговоры о сдаче цитадели? – впрочем, за одним вопросом последовал другой…

– Я оставляю это дело на твоё усмотрение. В шатре находится расшифрованная стенограмма предыдущего раунда переговоров. Из неё ты узнаешь мои требования. Всё, что тебе нужно – повторить их. Согласятся – хорошо, не согласятся – ничего страшного. Собственно, вот и всё, – естественно, и на него у Луки был уже давно заготовлен свой ответ. К слову, время на вопросы у Сергия истекло, ведь Лука застегнул последнюю пуговицу своего фрака и, наконец-то, отправился в сторону выхода из шатра. Таким образом, Лука ушёл, оставив Сергия наедине с Александрой разгребать оставленные им дела…

… Спустя пару дней, уже в Ульфхайме …

– Депутаты первого созыва приветствуют вас, Ваше Величество! – произносили вставшие в присутствии Луки со своих кресел парламентарии. Разумеется, Лука прибыл для обсуждения проекта государственного бюджета (на заметку – в тоже время происходило обсуждение проектов местных бюджетов, в частности, города Ульфхайма). Вообще-то, монарх был обязан участвовать в каждом заседании высшей палаты парламента, являясь его спикером (Parlamentspräsident-ом, если быть точнее; впрочем, лишь формально, ведь на деле большую часть его функций выполняло доверенное лицо герцога, являвшееся заместителем лорда-спикера). На практике же монарх, как и при прежнем королевском совете Вильяма, являлся тогда, когда хотел, обладая правом собрать его в любой момент для обсуждения абсолютно любого вопроса по малейшей своей прихоти. Собственно, пользуясь этим фактом, Лука просто продолжил этот обычай, внедрив его и в новый парламент.

– Мы (pluralis majestatis, оно же носизм, оно же множественное величия) приветствуем вас, благородные герры! Полагаю, всем уже известно, по какому поводу мы сегодня собрались? – разумеется, Лука тут же ответил, однако уже в непривычной ему манере, подтверждая слухи о скорой реальной, а не фейковой, коронации Луки.

– Конечно, Ваше Величество – для обсуждения «бюджета», – хором ответили ему парламентарии, удобно устроившиеся на обоих ярусах обновлённого здания королевского совета.

– Да, безусловно. Полагаю, все присутствующие здесь лица уже ознакомились с предоставленной им документацией? – Лука же, в ответ, лишь задал новый вопрос, пускай и на него он также знал ответ.

– Разумеется, Ваше Величество. Стоит отметить, что предоставленные вами документы впечатляют своей масштабностью и подробностью. Признаться, я боюсь, что тот, кто записывал все эти трактаты своей собственной рукой, более не с нами в этом мире… – шутил один из парламентариев, сидевший в левом верхнем углу второго яруса, на что весь зал, также знакомый с этим чувством, залился смехом.

– Хорошая шутка, герр, – Лука же, в ответ на это, лишь сухо подвёл черту, приготовившись к моменту, которого все с нетерпением ждали…

Глава 40. План "Си" и К.

– Да, Ваше Величество. Большинство из присутствующих ознакомились с предоставленными вами документами, пускай это было и… весьма неожиданно, честно говоря. Впрочем, мы, депутаты от Баната, вынуждены заявить, что, при всём уважении к вам, Ваше Величество, мы не одобряем ваших начинаний, – ох, кто-то решил быть честным? Зря, конечно, но ладно…

– Ох, вот как? Что же, хорошо. Впрочем, тогда мне есть чем поделиться с парламентом – до меня недавно дошла информация, что Император собирается разрешить своему сыну собрать имперское ополчение для принятия участия в крестовом походе против нашей отчизны. Вынужден отметить, что я буду вынужден ввести дополнительные воинские контингенты в Банат на постоянный постой, если хотя бы слово из этих слухов подтвердится. Полагаю, 5-ый гвардейский полк под командованием герра Йозефа фон Коха отлично подойдёт на эту роль, впрочем… ох, что я. Простите мне мои манеры, но я действительно забыл спросить у вас, что вы думаете об этом – возможно, стоит внести соответствующее предложение? – ну, раз уж пошли такие крупнокалиберные угрозы, стоит ввести немного контекста. Во-первых, 5-ый гвардейский полк – это полк лёгкой пехоты. Полагаю, никого не удивит, что лёгкая пехота, как и любая армейская часть, в которую идут преимущественно те, кто не может смириться с привычной для линейных полков дисциплиной (бывает, просто не дано), имеет ряд… «особенностей». Да, как не трудно догадаться, егери, как и любые люди, занятые охотой и выживанием в глуши, не просто суровые мужчины, обладающие превосходными навыками, такими как меткость и смекалка, а также выносливостью, но и крайне «свободолюбивые» ребята, имеющие, как правило, большие проблемы с дисциплиной и законом. А теперь представьте – вам не просто нужно будет держать на постое солдат (из-за чего цены в округе хорошенько так поднимаются, ведь армия создаёт искусственный, кратковременный спрос на многие жизненно важные товары, предложение которых не вырастет в ответ). Нет, вам нужно будет иметь у себя на постое прожорливых засранцев, пьянчуг и отборных уродов, каких ещё поискать надо. Впрочем, «приятности» на этом не заканчиваются – кадры 5-ого гвардейского набраны, главным образом, среди трансильванских охотников, большинство из которых – мадьяры (венгры), да ещё и католики. Не то чтобы это секрет, но у банатских сербов и болгар, православных славян, когда-то бывших на данническом положении у вышеупомянутых, весьма «тёплые» чувства к венграм. Да ещё и командир – немец, выгнанный ссаными тряпками и вилами из края. За что? Ну… изнасилование молодой крестьянской невестки и кражу двух бочек вина, а также многочисленные оскорбления уничижительного характера. Теперь вы чувствуете этот запах «отличных» перспектив?

Полагаю, что да, ведь это вопрос без варианта ответа «Нет», как и предложение Луки.

– Полагаю, мы всё же можем прийти к некоторому «соглашению»… Ваше Величество, – вот, видите, и они почувствовали знакомый запашок. Полагаю, им, как и селянам из притчи про Муллу Насреддина и слона, не сильно понравилась идея эдакого «слона, вытаптывающего все посевы» (только тут «слон» их выжирает, попутно раскрывая тебе пикантные подробности твоего происхождения). Что же, в этом винить их нельзя.

– Полагаю, – одержавши победу, Лука внутри ликовал. Впрочем, осознавая преждевременность нахлынувшего на него счастья, он стёр со своего рта все следы едва поднявшихся уголков рта, приготовившись к дальнейшему наступлению.

– И всё же, главная тема дня – «бюджетный проект» Его Величества. Стоит, пожалуй, вернуться к ней, – тем временем, несмотря на молчаливое согласие подавляющего большинства, составляющего примерно 67% от числа всех депутатов (остальные 33%, на самом-то деле, допустили только для создания иллюзии плюрализма), возник очередной словесный оппонент. Жаль, конечно, что внешне честный и добропорядочный депутат, избранный для удовлетворения толпы, умудрился додуматься попасть в немилость к Луке, но что уж поделать.

– Да, верно. Предлагаю вернуться к этой теме как можно скорее, чтобы мы смогли проработать её хотя бы чуть-чуть быстрее, – а толку, если всё равно здесь все просидят до ночи, мельком обсуждая и тут же подтверждая всё новые и новые, как будто бы плодящиеся почкованием, законопроекты Луки?

– Итак, судя по всему, Ваше Величество, вы решили затратить значительное количество средств на так называемое «создание и расширение, а также модернизация, предприятий»? Это ведь примерно четверть всего бюджета, как никак, – разумеется, всё тот же сравнительно молодой человек (он действительно выделялся на контрасте с довольном взрослыми господами) продолжил.

– Полагаю, всем присутствующим здесь хорошо известно, что воюем мы, хоть и с верой и правдой в сердцах, винтовками и пушками, а они – порохом, ядрами, пулями. Всё это – продукт производства. Порох – пороховых мельниц, где разламывают на мелкие гранулы крупные куски пороха. Пули и ядра, стволы орудий и фузей, а также многие другие металлические товары – в многочисленных литейных цехах. Лафеты – в мастерских, а дерево для них – люди, знающие толк в выборе древесины и обращении с ней. Итак, производство каждого из этих промежуточных этапов длинных производственных цепочек – задача далеко не тривиальная, требующая серьёзных капитальных вложений, наличия специалистов, а также многих других жизненно необходимых для создания любого продукта вещей, в том числе и сырья. И, как бы больно мне ни было это признавать, зная те воистину титанические усилия, которые прилагают наши промышленники для выпуска как можно более качественной и, в то же время, массовой продукции, цены – кусаются, а количество и качество – крайне… «случайны». Учитывая это, становится совершенно очевидно, что государству необходимо предпринять деятельные меры, во-первых, по наращению выпуска военной продукции, и, во-вторых, установить чёткие и высокие стандарты продукции, обеспечить её унификацию. Чтобы достичь этой цели, я начал подготовку различных планов по созданию и расширению производственных комплексов, приготовил возможные сметы расходов на их строительство, разработал в совместной работе со многими учёными умами самые разные архитектурные планы. В общем-то, я создал несколько планов по индустриализации государства с упором на военную и тяжёлую отрасли промышленности, которые позволят обеспечить безработных работой, а нам – сократить расходы на материальное обеспечение армии, – что же, я крайне удивлён – тем, что он использовал слова, значение которых столь трудно понять. Полагаю, стоит ожидать, что никто не понял его приколов про «volksgewehr» (в смысле – раздать крестьянам винтовки, что ли?). Впрочем, ему не привыкать – собственно, именно ради этого он и обеспечивал себе надёжное прикрытие в виде полностью послушного парламента.

– Хм… хорошо, допустим. Однако, Ваше Величество, мне действительно хочется узнать – а какой из этих планов вы бы нам рекомендовали? – это что, проверка на то, сколько депутатов под каблуком? К чему она, когда Лука так любезно приветствует чуть ли не каждого из парламентариев?

– Стоит признать, что у каждого из планов есть свои плюсы и минусы. Впрочем, если бы мне пришлось выбирать, то я бы предпочёл вариант «Си». Я более всего работал над ним, так что и уверен больше всего именно в нём, – сон или явь? Неужели Лука купился на подобное и просто выдал численность своих сторонников? Ну ладно…

– Ха, вот так даже, да? Ну, что же, полагаю, что больше вопросов у меня нет… – ну, он хотя бы заткнул молодого мужчину, а это уже феноменальный успех, как мне кажется.

– Ну, полагаю, раз ни у кого нет более вопросов, стоит проголосовать? – задал риторический свой вопрос Лука, вернувшись из центра зала, где он выступал, на свой трон спикера (по сути, короля, но этого мы говорить уже не будем, ведь это оскорбление императора).

… Спустя несколько минут после голосования …

– Итак, распределение голосов следующее: за план «Си» – 24 депутата, за план «Икс» – 4 человека, а за план «Бета» – 2 парламентариев. План Си, за который проголосовало большинство, будет немедленно принят к рассмотрению, в обход второму и третьему раунду обсуждения… – уверенно декларировал Лука, воспользовавшийся заранее прописанной возможностью.

– Полагаем, вам виднее, Ваше Величество, – с ухмылкой примечали депутаты из Баната, наконец осознавшие, что всё происходящее – клоунада для прессы и народа. Хотя, не то чтобы у них была надежда на что-то иное, но всё же…

– Спасибо за ваши лестные слова, благородные герры, – отвечал им улыбающийся, аки лукавый дьявол, Лука. Вероятно, он был просто доволен тем, что он смог протолкнуть свой законопроект.

… Спустя несколько часов, уже в замке …

– Ну, как у вас всё прошло, Ваше Величество? – спрашивала любопытная Карла фон Либкнехт, наконец прибывшая ко «двору» Луки.

– Карла фон Либкнехт, я полагаю? Полагаю, вы попали в весьма незавидное положение, раз решили обратиться ко мне, человеку, убившему вашего отца. Знаете, до меня дошли определённые слухи (так Лука называет информацию от разведки, что, впрочем, не то чтобы далеко от правды), что вы теперь более не герцогиня Швонская, моя дорогая сестра (привычная форма обращения монархов друг к другу – брат/сестра, ибо большинство из них, сюрприз-сюрприз, действительно приходились им таковыми). Имею честь заключить, что вы здесь затем, чтобы предложить мне сделку? – вообще, Лука не то чтобы самый умный человек на земле, но когда он приобретает вот этот свой серьёзный вид, настраивается на цель и уже готов сделать всё ради неё, то становится грозным врагом. Так и здесь – встретив дочь бывшего врага, он, пускай и не питая к ней особой злости, осознавая её непричастность ко всему произошедшему, моментально втоптал ту в грязь. Полагаю, не самое приятное из ощущений. Что же, будем надеяться, что юная мадам благоприятно переживёт подобное.

– Да, вы правы, мой дорогой брат. Раз уж вы разгадали мой замысел, я буду с вами честна – я здесь за вашей помощью. Думаю, для вас не секрет, что отсутствие у вас жены воздействует не самым приятным образом на лояльность ваших сторонников, равно как и отсутствие наследника. Собственно, вот вам моё предложение – стать вашей женой. Я готова родить столько наследников, сколько вам нужно. Я готова пожертвовать всем своим наследством, но прошу – не позвольте врагам моего отца уничтожить его наследие! – юная девушка, обычно прекрасная своими телесами, сейчас выглядела не самым приятным образом – вынужденная диета, неприятности долгой поездки, а также сильный стресс, как-никак, давали о себе знать. Забавно, что она и в этой ситуации попыталась соблазнить Луку, несмотря на свой жалкий вид после дороги, несмотря на своё обещание ему быть честной в методах и словах. Видать, совсем отчаялась мадам…

– Дорогая моя сестра, давайте мы, для начала, вас отмоем, хорошенько накормим и дадим отоспаться. Полагаю, вы очень устали с дороги, так что небольшой отдых пойдёт вам на пользу – пожалуйста, пройдите вместе с моей прислугой, она уже приготовила вам ванну и кровать. Дела мы обсудим завтра, во время завтрака, хорошо? – и, естественно, взрослого горожанина из прошлого не сильно прельстила перспектива заняться перепихоном без презерватива с даже более молодой, чем он, девушкой, заплаканной и уставшей. Тем паче, что она была его кузиной (гемофилия называется королевской болезнью не просто так, господа любители кузин и прочих сестёр).

– Эмм… хорошо? – не готовая к такому повороту событий, Карла, впрочем, не сильно сопротивлялась, занятая то ли думами о сексуальной ориентации Луки, то ли о других причинах неэффективности её мер по очарованию юного Луки…