Герой трудного времени

Глава III. Яснобор. Разборки банкиров. 12 июня

Утром 8 июня зазвонил телефон Ада Николаевны. Звонили из мэрии.

-Директор детдома Ада Николаевна Кузь слушает.

- Здравствуйте, Ада Николаевна! У нас ЧП: мы уже всему городу разослали приглашения на фильм «Бравые парни», который будет показан 12 июня в универмаге Строевых. А сегодня, когда мэр, в связи с бандитским террором всего города господином Загребиным, приказал проверить безопасность кинозала, выяснилось, что в универмаге нет ни светящихся табличек «выход», ни аварийного выхода непосредственно из кинозала, ни пожарных рукавов, а директриса универмага смотрела на проверяющих, как баран на новые ворота, и хлопала ресницами. Короче, универмаг мы в срочном порядке закрыли, чем, конечно, вызвали бурный протест горожан. Но лучше так, чем этот Загребин теракт там устроит, чур-чур меня.

- Кошмар, кошмар! – воскликнула Ада – А от нас-то что Вы хотите?

- Ваш кинозал.

- Так одевайте акваланги, и вперёд!

-Что?! – взорвалась секретарша мэра Парокамска – Ада Николаевна, перестаньте паясничать!

- Это Вы перестаньте гроши нам по программе господдержки присылать. Наше здание подмывает речка. В шестидесятых годах наш подвал обкладывали гидроизоляцией, но всё без толку. Потому, что фундамент перекашивает, и гидроизоляция уже вся порвана. Корпус уже накренился, как корабль. Недавно ручка по полу прокатилась, вот не шучу.

- Эххх, страдальцы, а киноаппарат с коллекцией бобин хоть спасли?

- Да, у меня в кабинете лежит. Но мой кабинет тоже уже сыреет помаленьку. Реликтовый дубовый паркет накрыли линолеумом, а то сырость на технику попадает, техника отказывает.

-Ой, ладно, не травите душу, скажите лучше, почему Яснобор не отвечает? Звоню им, звоню. У них вчера Загребин чуть не убил гендиректора их спонсора.

- Я знаю, барышня, но никто не пострадал, и мне Татьяна после драки позвонила и всё втемяшивала, что Загребин – злой бандит, а не добрый доктор Айболит. И ещё. Вы на время смотрели? 9 утра. Может, у них завтрак, или пересменка, или ещё что. Я ей на комнатный сейчас позвоню.

Но комнатный телефон Татьяны тоже никто не брал. Тогда Ада, порядочно переволновавшись, позвонила в телефонную справочную и узнала номер Берёзова Сергея Казимировича.

Сергей Казимирович взял трубку после порядочного промедления, и заговорил сонным голосом:

- Здравствуйте, Сергей Казимирович Берёзов, гендиректор банка «Щелчок» слушает…

- Сергей Казимирович, это Ада Николаевна, директор детдома. Мы уже всем городом Татьяну обыскались!

- Делать Вам нечего – лениво зевнул Сергей – Татьяна у меня, уютно спит, что вы хотите? Я жив, здоров, лишь слегка поцарапан. А вместо Татьяны на вахту сегодня должна заступить новенькая девушка.

- Простите, Татьяне что, плохо? Сердце?!

- Да, сердце, но не болит, а влюбилось…

С успокоенной душой Ада Николаевна положила трубку на рычаг. Вот бы ей так же найти спонсора для детдома, который и здание восстановит, и её саму на руках носить будет. Защитит и обогреет своим надёжным мужским плечом… Только кому оно надо, спасать эту рухлядь, пускай и признанную в каких-то там документах архитектурным наследием Московской области…

От депрессивных мыслей Аду оторвала молоденькая, запыхавшаяся от бега барышня, которая вбежала в кабинет.

-Здравствуйте, Ада Николаевна! Я из Яснобора, вместо Татьяны, консьержка новенькая. У Вас тут не соскучишься: ребята придумали, как они говорят «пизанский футбол»: нападающий легонько пинает мяч, мяч начинает катиться с ускорением по перекошенному полу, а вратарь должен успеть накрыть его собой. Жуть какая-то!

- Почему же жуть? Новый вид спорта, пора в олимпийский комитет писать, пока не рухнули – Ада Николаевна начала истерически смеяться.

- Ой, всё, простите! Я бы лично тут не выдержала.

- Вы из поколения Pepsi? Главное – не в этом, а в том, что это здание старше всех нас и может рассказать столько, сколько мы и не представляем. Эх, вы, молодежь…

Ада Николаевна ещё долго читала лекцию молодой барышне о купце Лирохвостове, без вести пропавшем в недрах Европы, о национализации этого корпуса, о том - о сём, как вдруг, когда мимо её кабинета прошла шеф-повар детдомовской столовой, Ада Николаевна крикнула: «Принеси нам чаю Майского да кипятку!».

- А сами поставить не можете?

- Нет, не могу. Розетку для чайника недавно от сырости коротнуло, вот, следы видишь? – Ада Николаевна показала собеседнице обугленный кусок стены. – Не дай Бог, если так последнюю, компьютерную коротнёт…

Молоденькая барышня нервно икнула, и начала озираться кругом. Подковообразное окно кабинета держалось на малярном скотче, некогда роскошные обои облазили ошмётками, потолочная лепнина держалась всё на том же малярном скотче, а по углам кабинет с директрисой давно делили штук 5-6 пауков-сенокосцев. Когда шеф-повар принесла дамам по чаю, Ада Николаевна, отхлебнув чаю и предупредив собеседницу, что чашку на столе надо контролировать, иначе съедет и разобьётся, хотела было продолжить разговор, но девушка из Яснобора её перебила:

- Вот ваше здание всё падает, и падает, как оно с XIX века ещё не грохнулось? И ещё, вот Вы говорите, подвал затопило, подвал затопило, а при мне как раз чай принимали, и таскали его туда.

- Любопытной Варваре… - засмеялась Ада – на технаря учитесь? Поразительная внимательность!

- Я не учусь на технаря, у меня отец - главный архитектор города. И вообще ничего поразительного, я об этот тюк с чаем чуть не споткнулась при входе в корпус!

- Приношу свои извинения, ну, так дайте, я дорасскажу – с этими словами Ада отправила компьютер в сон и повернулась к собеседнице – Проблемы начались после Великой Отечественной. Просто купец Лироховстов, конечно, закладывался на то, что возле его корпуса речка, но вот на бомбёжки фашистской авиации он никак не закладывался. А летом сорок третьего фрицы, когда узнали, что мы укрываем в госпитале одного из маршалов, на которого они охотились, они нам так отомстили, что просто кулаки сжимаются. Скинули бомбу прямо на столовую. Говорят, от взрыва бытового газа тогда вся смена поваров заживо сгорела.… И после этой трагедии здание получило несколько трещин на минусовом этаже. А там и речка за границами фундамента. В пятидесятых делали освидетельствование всех повреждений корпуса. Сказали, больше 10 лет не протянет. В шестидесятых пытались загидроизолировать подвал, и посадить на скобы все трещины. И тоже не давали жизнеутверждающих прогнозов.… Но мы вот стоим…. А крыло со столовой пришлось новое построить.… Вот и получилось так, что реликтовое здание, а столовая ширпотребская.

- Да, вы ещё 100 лет простоите. У нас на территории Яснобора три реликтовых деревянных домика, по слухам, в 50-х годах сдавали, сейчас уже тоже покосились. Но двери, окна, свет – всё работает. Крыша в порядке. Особо никак не используем, но и сносить историю грех.

- Да видела я ваши домики! С чем хоть пришли к нам?

-Ой! – подскочила барышня – совсем забыла. Меня Татьяна прислала. Короче, кино на 12 июня будем показывать мы. Заодно, когда мэр узнал, что у нас есть выход на улицу непосредственно из кинозала, сказал, что впредь будет ходить в кинозал только к нам! Но у нас, вот беда, ничего патриотичного! Вы, говорили, что спасли свой киноаппарат и коллекцию фильмов, да?

- Да, это в 1995 было, когда нам крышу градом разбомбило, Игорь Красовский тогда и крышей занимался, и внезапно усилившейся течью в подвале…

-Игорь Красовский? Бррррр!- поёжилась собеседница Ады Николаевны – ну, почему нашему Парокамску вечно «везёт» на всяких Красовских, Загребиных, и прочую шушеру?!

- Это не Парокамску «везёт», а всей стране в целом. Иногда мне кажется, что наш основной корпус – это олицетворение всей нашей страны. Почему, зачем он ещё живёт? Надеется на лучшее, наверное.… Только вот, когда оно настанет… Ладно, иди сюда, будем киноархив разворашивать.

Женщины перешли в другой угол кабинета, и зашуршали полиэтиленовым пакетом:

- «Гараж», «Забытая мелодия для флейты», «Покровские ворота», «Самогонщики» (на этом слове обе представительницы прекрасного пола бурно рассмеялись, говоря, что это сейчас в тему, про президента), «Семь стариков и одна женщина», «Капитан счастливой Щуки», «В бой идут одни старики» (тут Ада Николаевна прокомментировала, что это был последний фильм, который они успели показать в своём, ещё незатопленном кинозале, и Яснобору эту плёнку они не отдадут), «Карнавальная ночь», «Ирония судьбы, или с лёгким паром», «Случай в квадрате 36-80».

На этом фильме барышня из Яснобора попросила прерваться и задала вопрос:

- Вы это детям показывали? И где же мультики?

- Барышня, ваш корпус в каком году был построен?

- В восемьдесят третьем, кажется.

- А Строевский универмаг?

- Он вообще-то давно был построен, но не как торговый центр, а как овощебаза, а кинозал к нему прибабахали как попало в 80-х, когда директора овощебазы убили, и здание Строева забрала.

-Вот-вот, а раньше, до восьмидесятых, куда весь город в кино ходил?

- К вам? А как же протечки подвала?

- Ну, тогда же мы деньги с киносеансов получали, и скрывали болезнь, как могли: латали стены, укрывали после сеансов плёнкой всё, что только можно, а небольшие лужи, которые всё-таки иногда появлялись от скопления конденсата, списывали на нерадивых уборщиц.

- Вот как? Ну, а мультики?

- А мультики у нас не в киноаппаратной лежали, а чуть в другом месте. А к тому моменту, когда Красовский всё спасал, замо́к в той комнатушке уже заржавел. Прощайте, мультики…

- Какая жалость…

От грустных мыслей женщин отвлёк звонок Татьяны:

- Ну, что там с фильмом? Мне мэр уже домой звонил, и я ему сказала, что бравый парень – это он сам, а этот юмористический фильм не несёт в себе гордость за Россию.

- Татьяна, «Семнадцать мгновений весны» хочешь?

- Тю, подруга, ты издеваешься? Будешь сама сидеть вместо киномеханика!

Через минуту:

- О, не поверишь, фильм «Пётр Первый» нашла! Тот самый, 30-х годов. Не знала, что он у нас есть.

- Ого! Шуруй! Так и напишем в пригласительных, что от вас подарок. Да ещё какой!

Дни пролетели быстро, и к 12 июня Яснобор был во всей красе. Из большого окна столовой, которое расположено над входом в главный корпус, виднелся флаг России поистине неимоверных размеров. Вокруг здания стояли ленточки всех цветов триколора, а из вытащенных из кинозала через тот самый запасной ход колонок неслась всякая задорная русская попса типа групп «Мираж», «ВИА Весёлые ребята», песен «Ветер с моря дул», Кристины Орбакайте и прочего. После обеда на импровизированную сцену вышли девушка и парень в русских народных костюмах. Парня гости узнали сразу, это был Денис, а вот девушка вызвала бурный ажиотаж. За кого её только не принимали, когда она своим бархатным голосом пела «Подмосковные вечера»! Оказалось всё просто: это была дочка Сергея Казимировича. Перед зрителями стояла типично русская девушка лет 16-17 без каких-либо модных закидонов. Для конца 90-х отсутствие на ней всякой атрибутики новых русских и пятирублёвого псевдо-люкса было поразительно. Просто ретро-сарафан, ретро-босоножки и кокошник, раздобытый из недр пансионатских складов. И стрелки на ярких, жизнелюбивых глазах. И песни про русскую душу. И всё. Точнее, не всё. И толпы горожан, затаивших дыхание от её бархатного голоска. «Она точно пойдёт в певицы. Саму Сенчину переплюнет!» - шушукались парокамчане. А когда всей гурьбой спустились к пруду, чтобы спеть около воды знаменитую «А по-ка-по-ка-мушкам река бежит» (только Татьяна с Денисом знали, какой ценой удалось подключить всё мультимедийное оборудование к будке охранника у пруда), вообще все окрестные сельские жители сбежались смотреть на диво-певицу, и долго ахали да охали. Потом прозвучали разные русские народные песни, и неожиданно «Не валяй дурака, Америка!» группы Любэ, на которую Татьяна отреагировала незамедлительно: «Ну, вот, а завтра в «Вестнике ПК» будут писать, что пьяные МВД-шники в Ясноборе требуют от США Аляску!». Конечно, Татьяну никто не послушал, и песню бравурно допели всем кублом. Под конец, когда все уже нахохотались, напелись и надурачились в пруду, микрофон попросила Инна Строева. Она акапелла (минусовку никто не нашёл ни на кассетах, ни на новейших для того времени CD-дисках) спела песню «Сердце, тебе не хочется покоя». Выбор столь взрослой песни порядочно удивил окружающих. Молодой, ещё не окрепший, но уже рвущийся на большую сцену голос растрогал публику. С этого дня Инна и решила: всё, она хочет петь, да петь так, чтобы слушали, чтобы цветы дарили и кричали «БИС!».

Незаметно вечерело, и, дабы не пропустить ужин, посетители праздника жизни засобирались в корпус. В это же время пришёл киномеханик, и начал первый проверочный прогон бобины с фильмом про Петра Первого. Наиболее любопытные отдыхающие заглянули в кинозал, и тут же прыснули со смеху: на экране титры фильма шли перевёрнутыми вверх ногами, и, вдобавок, ещё и отзеркаленными. Татьяна облегчённо выдохнула: «Ффух, а я подумала, что Ада нам порнушку вместо Петра Великого подсунула!». Последовал второй взрыв хохота.

Ужин в Ясноборе в тот вечер давали почти званый: кроме отдыхающих и детей из детдома с Адой Николаевной кормили ещё и мэра Парокамска с его ближайшим окружением. Для этого торжественного случая фирменную Ясноборовскую посуду с каллиграфическими надписями даже заменили роскошным набором из кафе Империя с трёхмерными тюльпанами и платиновой каёмкой, предполагавшийся к использованию исключительно на свадьбах. Ужинали вкусной жареной курицей с хрустящей корочкой, салатом Оливье и сладкими булочками с маком, заботливо испечёнными умелыми поварами Яснобора. Кто-то из детей даже попросил дополнительную булочку, и официантки незамедлительно выполнили его просьбу.

После ужина все, сытые и счастливые, сбежали по лестнице два пролёта, и бодрой командой направились в кинозал, всё не переставая смеяться над сущей чепухой: названием блюда на ужин «Курочка праздничная макаронами».

Кинозал был битком. Перед фильмом из колонок лилась ненавязчивая музыка, и гости рассаживались в уютные кресла, обитые зелёным бархатом.

Киномеханик заранее сообщил, что сегодня будет та самая, подлинная версия конца 30-х годов, и только первая серия. Вторая серия будет завтра. Зал заворожённо зааплодировал, раздвинулся тяжёлый занавес из того же зелёного бархата, что и кресла, и началась киномагия под мерный стрёкот советского бобинника…

Пока шли титры, Ада Николаевна перешёптывалась с сидящим по соседству мэром Парокамска:

- Вот так вот умирает история города… Жалко, что фильм из нашей коллекции, а подарен Яснобору. В смысле, жалко не фильм, а то, что его много лет показывали мы, а теперь вот всё, сошли с дистанции, как никому не нужный спортсмен-инвалид.

- Ада Николавна, мы бы рады помочь, но говорят, зданию осталось жить последние лет десять. И на его восстановление нужны миллионы долларов. Перебирать всю крышу, восстанавливать подвал, менять окна, двери, осушать и проводить противогрибковую обработку стен, реставрировать архитектурные украшения, менять все коммуникации, электрику, короче, проще построить всё заново, чем реставрировать…

- Построить заново - это не выход. Клон никогда не станет исходным человеком, как учит нас биология…

- Ада Николаевна, романтик Вы! Я делал запрос губернатору Московской области с просьбой спасти вас, а он заладил «Денег нет, кризис, денег нет, кризис…» Ладно, не будем мешать никому своей болтовнёй.

Едва закончилась первая серия фильма, и Татьяна вернулась в холл главного корпуса, как зазвонил телефон на ресепшне.

-Здравствуйте, не могли бы Вы заскочить в бухгалтерию? У нас для Вас сюрприз.

- Что там у Вас? Если что, Сергей Казимирович рядом.

- Вот приходите, и узнаете.

Положив трубку на место, Татьяна воскликнула при всех: «Ну, вот какие могут быть сюрпризы от бухгалтерии в год финансового кризиса?! Мама дорогая! Господи, помоги Яснобору!» Директриса пансионата судорожно перекрестилась и побежала вверх по лестнице в сторону административного корпуса.

Минут через десять Татьяна бежала обратно всё по той же лестнице, судорожно вчитываясь в какую-то бумагу, и иной раз так же судорожно хватаясь за перила. Навстречу ей выбежал Сергей Казимирович и схватил её под руку: «Таня, тебя в детстве под ноги смотреть не учили?!».

В фойе главного корпуса тихонько играла песня «Мы желаем счастья Вам», когда Татьяна вернулась к гостям с какой-то бумагой. «От МВД России правительству РФ. Приказываем выплатить сто миллионов рублей (100 000 000 руб) безналичным расчётом подведомственному МВД России ОАО «Яснобор» в качестве премии за помощь в организации досуга работников МВД и проведении городских и государственных праздников на самом высшем уровне. Министр внутренних дел РФ N. N.» - прочитала Татьяна каким-то потусторонним голосом и парировала «Нет, нет, этого не может быть!». Ада Николаевна подошла к дрожащей от нервного напряжения подруге и перечитала вслух финансовый документ. Песня «Мы желаем счастья вам» в ротации радиостанции Ретро ФМ сменилась песней АВВА «MoneyMoney», когда до изумлённой директрисы Яснобора, наконец, дошло, что это не финансовая махинация, и что, да, правда, МВД, давно бросивший пансионат на самоокупаемость, вот так взял, да и прислал им в такой тяжёлый финансовый год сто миллионов рублей. И что теперь весь «Яснобор», как и его главный корпус, как непобиваемый авианосец, может идти вперёд, развиваться, модернизироваться, рекламироваться и, вообще, жить припеваючи! Татьяна Молчанова крикнула «Ура», все гости пансионата повторили его эхом такой силы, что зазвенели кованые люстры в холле корпуса. Казалось, это громогласное «Ура!» теперь надолго засело по уголкам холла, и ещё долго будет привлекать в него только самые хорошие вести. В настроении щенячьего восторга гости высыпали в темноту уютного летнего вечера, подсвеченную не менее уютными фонарями «Яснобора» с жёлтыми стёклами и ретро-ковкой, и давай брызгаться водой из фонтана возле главного корпуса. Настроение у всех было просто феерическое, и тусовку было решено продолжить в стенах бального зала детдома.

Заехав домой на Мерседесе Сергея Казимировича и переодевшись в роскошный голубой гипюровый ретро-сарафан, Татьяна Молчанова приехала к зданию Парокамского детдома и под руку с водителем Мерседеса зашагала по парадной лестнице некогда роскошного корпуса. Да-да, это может показаться странным, но Татьяна неожиданно вспомнила своё детство. Нет-нет, она не была сиротой, просто школьный выпускной бал она отмечала именно здесь, в бальном зале детдома. Тогда детдом и его сдавал за деньги. Красивый зал был: с роскошным паркетом, окнами в два человеческих роста, портьерами из тяжёлой и дорогой ткани, поддержанной подвесками с массивными китецами. На потолке зала красовался какой-то изысканный барельеф, из которого «вырастала» витая, кованая люстра с хрустальными элементами… «Эхх, сейчас плакать буду, наверное. Небось, если у них крыша течёт, то зал уже почти погиб… Ведь он на последнем, третьем этаже. Да уж, спонсировать детдом – дело заведомо убыточное… У нас хоть рекламу можно распространить отдыхающим, свою банковскую тусовку собрать, форум какой по части бизнеса провести, наконец, пир на весь мир в Империи закатить, а тут что? Почти тюрьма, закрытое учреждение…» - задумалась вслух директриса Яснобора. «Ну, не скажи. Наш Парокамский мэр всем спонсорам госучреждений, расположенных в нашем городке, оформляет нехилый налоговый вычет. Но только я сразу решил, что их я не потяну, а вот вас – с удовольствием»- с этими словами Сергей Казимирович игриво чмокнул Татьяну в губы. –«Тем более теперь, когда ни с того, ни с сего на вас сто лямов свалилось, модернизацию мы на них проведём, а мой августовский транш вообще можно потратить на всякие премии и субсидии. И объявить летом скидки, вызвав бурный восторг наших клиентов».

В позитивном настроении Татьяна с Сергеем шагнули в бальный зал детдома. Люстра сильно накренилась, но ещё старалась держать былое могущество, паркет вздулся и держался на гвоздиках, окна были наглухо закрыты, некогда богатые шторы недурственно поела моль. А ещё в зале стояла дикая духота, по-видимому, вентиляцию в корпусе чистили в далёкие шестидесятые. К большому сожалению собравшихся, окна в зале Ада Николаевна открывать не разрешила, ибо навесы не были смазаны, и дребезжание оконных рам могло привести к разбиванию стёкол.

Бал традиционно начала песня из фильма «Генералы песчаных карьеров», являвшаяся уже много лет неофициальным гимном Парокамского детдома. Ада Николаевна с Евгением Зиновьевичем закружились в танце и дали добро остальным парам. Татьяна с Сергеем быстро подключились к дружеской конкуренции директоров, и оставили Аду Николаевну с пресс-секретарём далеко в арьергарде. Татьяна кружилась вокруг Сергея, делая немыслимые фуэте, прыгала к Сергею на руки, возвращалась на пол и показывала своему возлюбленному, да и всей публике в придачу, настоящую бурю чувств, какую только способен передать танец. Однажды, правда, ей под каблук попался пресловутый гвоздик в паркете, но Сергей успел её подхватить так, что никто из присутствующих ничего не заметил. Через полчаса, директрисы со своими кавалерами, порядочно притомившись, сели на «обочину» - мягкие диваны по краям зала. Диалог начала Татьяна:

- Ада, завидуешь, небось? Считаешь нас пресловутыми виллами и небоскрёбами из вашего неофициального гимна?

- Небоскрёбами, говоришь, в три этажа высотой?

- Ой, спорткомплекс, вроде, четыре этажа. Хотя если считать всякие подсобки за этаж, а помещение с бассейном - за два, то там чёрт ногу сломит с этими этажами. А про тихий корпус с винтовой лестницей внутри я вообще молчу. Нашли где-то три этажа, так я сама не пойму, где.

-Ахаха, тогда виллами, наверное! Да никем я вас не считаю, и не завидую ни капельки. Я правдоруб по жизни. Вы заслужили похвалы - вам прислали премию. Всё просто. Я и детей отбираю по букве закона. Мне в ответ кричат «Змея, зверюга, стерва». А я просто руководствуюсь правилами: родители-алкоголики, или живут в грязи и хламе, или проповедуют какую чушь, или умом тронулись – тут уже всё, поздно пить Боржоми и рыдать в три ручья.

- Жестоко у тебя всё! Тут коммуникабельность и «чииз» в 32 зуба точно ни к чему…

Когда утомились взрослые, танцзал заполнили дети. Кристина Купцова танцевала с каким-то парнем-подростком, а Инна решительно сама. Даже под вальс Евгения Доги «Мой ласковый и нежный зверь».

Ближе к полуночи, хлопнув раритетной массивной дверью, в бальный зал влетел в хлам пьяный Лев Артешесович Загребин. «Да я… да я…. понимаете ли, счастья детдому желаю… вот, стану, как его, этим, блин, главным омбудсменом России, и всё, и счастье будет такое, что ни словом сказать, ни матом сформулировать… Ада Николавна, вот, вот, на, подпишите, и всё! И вуаля, небо в брУльянтах и всё золото мира, всё к Вашим ногам…» - Лев Арташесович неистово махал перед собой каким-то документом, словно отмахивался им от стада ос или мух.

«Дай прочитать!» - кинулся к Льву Арташесовичу на «амбразуру» Сергей Казимирович Берёзов.

«Нафига?!» - неловко отпрянул так называемый главный омбудсмен и создал «ДТП» из двух танцующих пар детей.

Ада Николаевна отреагировала на разборку мужчин сразу: выключила музыку, отвела всех детей в спальное крыло, и закрыла остеклённый переход между основным и спальным корпусами.

Вернувшись, она «попала под раздачу» разгорячённого дракой Сергея Казимировича:

-Ада, я Вас умоляю, выгоните эту тварь вон! Охрана! Ау! Главный омбудсмен России не может появляться при детях пьяным и мешать им танцевать!

-Хорошо, Сергей Казимирович, допустим. Но что в том документе?

- А то, что выкупает он вас с потрохами, и имеет право сделать всё, что его пьяной башке заблагорассудится!

- И что?

-И то, что Вы, Ада Николавна, оказываетесь на обочине, а он у руля. Причём, пьяный! – неожиданно съязвила Молчанова - «Вот у нас Серёжа, точнее, его «Щелчок» - соучредитель без территориальных, финансовых и имущественных притязаний. Быть при МВД как-то спокойнее. А то мало ли, что Центробанку привидится….И всё, каюк, банкроты».

- Чур-чур тебя! – перекрестил директрису Яснобора Сергей Казимирович.

- И что прикажете делать? – как-то недоумённо спросила Ада Николаевна?

- Брать… брать… меня… счастье, блин, счастье… - очнулся от побоев Сергея Казимировича Загребин.

Мужчины опять начали препираться, и Ада Николаевна, выругавшись, вынуждена была спуститься в свой кабинет и вызвать милицию.

Бал закончился грандиозной разборкой. Татьяна Молчанова обозвала Аду Николаевну сумасшедшей, Ада в долгу не осталась:

- Счастливая, в облаках и объятиях своего Серёги витаешь, ведь дрянное царское наследие обошло ваш Яснобор стороной!

-Слышь, ты! – не выдержала Татьяна - Подбирай выражения! А вот и нет! Наш административный корпус – тоже царское наследие! Причём, деревянное! Уж мы с ним намучались: реставрация, противопожарная и противогрибковая обработка, электрика и прочее-подобное. Зато теперь наш административный корпус попросили на пару дней для съёмок ретро-фильма. И посулили за это большую сумму зелёными.

- Классно! – оттаяла Ада – Вот бы у нас тоже что сняли! Вот, если Лев Арташесович…

-Да забудь ты про него, дура эдакая!!! – крикнула Молчанова с такой злобой, что даже Сергей схватился за сердце.

Немыслимого накала страстей старое здание не выдержало, и люстра, несколько раз истерично мигнув, погасла. В кромешной тьме Татьяна задала сакраментальный вопрос: «Какого чёрта?». Ада Николаевна не нашлась, что ответить, и наощупь, бросив подругу в темноте в малоизвестном месте, засобиралась к выходу.

Казалось, в бальном зале детдома сам воздух был наэлектризован ссорой директрис, и мог вот-вот вспыхнуть. Две подруги, казалось, надолго перечеркнули всё то хорошее, что наработали за долгие годы дружбы, и готовы были едва не предать друг друга анафеме. Посидев полчаса в кромешной темноте и звенящей тишине, Татьяна вдруг спохватилась:

-Эй, если здание обесточено, то на завтрак детям подадут тухлятину! И всё сливочное масло для бутербродов растечётся ровным слоем по кухне! За бортом тридцатник вообще-то!

- И что прикажешь?- деловито спросил у неё Сергей

- Электриков! Только вот наш Денис тут ничегошеньки не сделает, он привык к нормальным условиям, а не к этому всему тихому ужасу!

Через пол-часа прибыла вызванная Сергеем бригада электриков (у Берёзова оказалась с собой невероятная роскошь по тем временам: мобильный телефон). И вывела вполне ожидаемый неутешительный вердикт: проводка в корпусе ни к чёрту, и жить ей осталось недолго.

Весь следующий день Татьяна Молчанова принимала благодарности от поваров детдома. Да, да, все удивлялись, но в этом поступке была вся Таня: практичность во главе всего. И даже главнее, чем какая-то там вражда и Загребин. Ведь если не думать о хозяйстве, не модернизироваться и не реагировать моментально на такие просьбы отдыхающих, как вкрутить лампочку или убрать в номере и так далее, то Яснобор быстро уйдёт из топа самых популярных пансионатов Московской области. Что не им, ни «Щелчку» никак не надо. И кто там говорил про «нас невозможно сбить с пути, нам пофигу, куда идти», хорошо, что это уже давно в прошлом…

Глава I. Инна в детдоме

«Поезд Парокамск-Москва отправляется через 10 минут. Просьба поторопиться к выходу» - прозвучало из репродукторов. Все те, кто хотел уехать на перекладных из страны, раздираемой чередой жестоких невезений и неминуемым крахом коммунизма, заторопились к выходу. Когда процедура паспортного контроля уезжавших уже почти заканчивалась, кто-то из оставшихся в зале ожидания окликнул милиционера:

- Товарищ милиционер, багаж забыли, багаж забыли!

- Где он?

- Там, возле седьмой кассы, под часами!

- Боже мой, Господи! Сумка шевелится! Товарищи уезжающие в Москву! Кто забыл багаж? Оранжевая парусиновая сумка под часами у седьмой кассы!

Ответом было молчание. Молодая пара, последняя прошедшая паспортный контроль, спешно удалялась, стараясь скрыться от взора милиционера. Милиционер подошёл к сумке и удивлённо приоткрыл рот: в сумке был младенец, девочка около полугода от роду, без каких-либо документов. Единственное, что было при ней – это именная ложка для кормления. На ней было написано ИННА. Заводить уголовное дело не было возможности. Мало ли, чей это был ребёнок, может быть, даже не одного из тех, кто только что отчалил в Москву. Через парокамский вокзал проходило от пятисот до тысячи человек в день, и разыскать их всех уже не представлялось возможным. Было решено отправить этого несчастного ребёнка в детдом Парокамска. К вокзалу подъехала милицейская Волга и увезла девочку.

- Откуда ребёнок? Сколько ему лет? Обнаружены ли болезни? Причина отказа родителей от ребёнка? И вообще вы – милиция, вы мне сразу должны были предоставить все его документы, включая гражданство и свидетельство о рождении! До моей просьбы!– отчитывала Ада Николаевна, директор детдома, молодого милиционера, привёзшего только что найденную на вокзале девочку.

- Ада Николаевна, ребёнка бросили на вокзале. Без документов. Для сокрытия факта преступления. Инна, – милиционер достал именную ложку, - и всё. Действуйте, как хотите!

Девочку нарекли Инной Викторовной Строевой. Фамилию Строева ещё можно было объяснить: у них в городе директором универмага была некая Строева, вот и захотела Ада помочь бедной девочке в люди выбиться таким образом. А вот откуда взялось отчество Викторовна – тайна за семью печатями.

Прошло несколько месяцев. Ада Николаевна сидела в своём кабинете, закутавшись в меховую шаль, и пила чёрный чай с чабрецом. По телевизору показывали набивший оскомину балет Лебединое озеро, и потому директор детдома скрутила громкость телевизора до нуля. Внезапно раздался телефонный звонок. Ада испугалась и едва не расплескала горячий чай на колени. Она резко отставила чай и взяла трубку:

- Директор детдома слушает!

- Ада Николаевна, я – сотрудник соцслужбы Парокамска. В одном из домов по улице Ленина обнаружен ребёнок. содержащийся в антисанитарных условиях.

- Адрес немедленно!

- Улица Ленина, дом 15, квартира 55. Такси на Вас я уже вызвала!

-Спасибо! – отрапортовала Ада и, наспех накинув клетчатое демисезонное пальто, выбежала на улицу.

Осень стояла странная: то выглянет солнце, то вдруг врежет шквалистый ветер с дождём, словно природа чувствовала все эти политические пертурбации тех лет, и вторила им проявлением своего буйного и непокорного нрава.

Ада Николаевна прикрыла лицо воротом пальто и под проливным дождём села в такси. У назначенного адреса она была через 5 минут.

- Здравствуйте! Вы по делу моей внученьки? Да? Она, бедная, хоть и маленькая, но уже так настрадалась, всё маму зовёт… А я что, не расскажу же я ей, что её родители так хотели из нашей дыры вырваться, что на годовщину свадьбы уехали в Москву, чтобы там купить дешёвые авиабилеты на Байкал. И купили, незадолго до вылета из гостиницы звонили, радость такая в голосе была, но кто же знал, что у этого проклятого старого самолёта отлетит лопасть левого двигателя и перебьёт всю гидравлику. Говорят, он упал в Волгу камнем… - Евлампия Купцова тряслась и протирала опухшие от горя глаза кружевным платочком.

- Я Вам искренне соболезную, но помочь ничем не могу. Документов на опекунство у Вас нет, и оформить его Вы не сможете. Возраст уже на пределе, и главное, врачи рассказали, что у Вас сильная дальнозоркость и сердце даёт сбои. Поймите, Евлампия, я Вам не враг, я просто обязана спасти ребёнка. У вас же в квартире тараканы и грязь! Вот! – Ада Николаевна достала из кармана пальто ручку и указала ею на кучу пыли внизу встроенного шифоньера.

- Спасти??!! Я не отдам Вам внучку!! Святое не троньте!!! – Евлампия вся затряслась и упала в объятья своего супруга Константина.

- Ада Николаевна – начал было Константин – я могу опекунство оформить. Я до сих пор частными уроками подрабатываю, недавно медосмотр на автомобильные права прошёл.

- Константин, дело не в этом. Вы лет двадцать тому назад нелегально архипелаг ГУЛАГ Солженицынский распространяли. И срок за это получили. Хотя и условный. Но судимым нельзя опекунами становиться. Проведите меня к Вашей внученьке.

Маленькая Кристина лежала в кроватке в большой комнате и тихонько плакала. Словно чувствовала, что это был её последний день в семье.

- Кристина Игоревна Купцова. 1 год 3 месяца и 5 дней. Родители умерли в результате несчастного случая. Болезней не обнаружено, за исключением покраснения глазных склер и отёка слёзного канала. Впрочем, мы её тут быстро отучим рыдать в три ручья, ой, а вот это записывать не обязательно – подмигнула Ада своей секретарше.

Вскоре Кристина действительно перестала постоянно плакать, но только никак не стараниями Ады Николаевны. Её сверстница Инна, отличаясь невиданной любознательностью, однажды проникла в подвал и достала оттуда старую деревянную шарообразную ёлочную игрушку, на которой, судя по всему, когда-то был рисунок ёлки, и было написано то ли польское, то ли чешское поздравление с новым годом. Девочки кидали друг другу шарик и играли в слова. Правда, длилась эта забава недолго: Кристина попала шариком в окно, и её уже собирались наказать, но она сказала, что разбила окно Инна, и даже подговорила других детей подтвердить свою враку. В итоге Инна понесла незаслуженное наказание: осталась без шоколадки за ужином, но на Кристину не обиделась, Инна готовила коварный план: отобрать шоколадку из посылки Кристининых бабушки с дедушкой. Да-да, Инна хоть и считала Кристину своей подругой, но уже с мальства понимала, что она – её конкурентка за внимание нянь, поваров и прочей обслуги детдома. И что все годы, пока они будут в этом «государственном инкубаторе», она может мстить подруге за такое положение вещей, налагая, как бы это сейчас сказали, «санкции» на нелегальные поставки Кристининых бабушки с дедушкой. Первый раз повара детдома заметили Инну в подвале, где хранились запасы провианта, когда той было полтора года. Просто неуёмно любопытная девчушка проскочила в служебный ход здания, и каким-то образом попала в продуктовый склад. И увидев красивый шёлковый пакет, разворошила его, и съела оттуда две шоколадки «Алёнка». Только много позже руководство детдома начало замечать, что содержимое пакета-подарка Купцовых по сравнению с его почтовой описью периодически странным образом уменьшается то на несколько шоколадок, то на яйцо Киндер Сюрприз, то ещё на какую мелочёвку.

В возрасте четырёх лет Инну попыталась удочерить какая-то пара американцев. Они на месяц приехали по рабочей командировке из США в Парокамск, почему-то вести репортаж именно про Парокамский детдом. Нет, не Московский, ни Питерский, ни Казанский, ни ещё в каком другом большом городе расположенный, а именно Парокамский, в городке с населением около двадцати тысяч. Шумихи об этом приезде тогда было немеренно. Одни говорили про то, что эпоха гласности, наконец, добралась и до их городка, другие говорили, что, наоборот, этих поганых американцев надо подальше от детей держать. В местной газете, «Вестнике ПК» («Вестнике Парокамска» - сокращённо здесь и далее) тогда целый разворот посвятили приезду этой пары американцев. Писали про то, что это эпохальный момент в истории такого небольшого городка, про то, что дети увидят и узнают много нового от граждан современного государства, которое недавно открыло такие прорывные технологии, как Интернет и компьютер. Вообще местная газета превозносила эту командировку так, как будто это не пара беглых русских (имена супругов Аглая и Всеволод подсказывали) приедет, а едва ли не второе пришествие Иисуса Христа произойдёт. Одной Аде Николаевне, директрисе детдома эта вся шумиха не нравилась. И дело не в том, что их детдом был далеко не идеальным, и пришлось устраивать типичную «потёмкинскую деревню», чтобы не ударить в грязь лицом перед всем тогда ещё еле живым СССР. Дело в том, что ещё по телефону из-за океана супруги Клифф спросили у Ады о какой-то девочке Инне трёх-четырёх лет, и сказали, что хотели бы лично видеть её. Девочек с таким именем и в таком возрасте в детдоме было несколько, но у одной родители пили, не просыхая, и никуда из Парокамска не иммигрировали, другая чудом выжила после родов изнасилованной шестнадцатилетней девочки. Её молодая мама тогда умерла от разрыва промежности и последовавшего за ним кровотечения, которые врачи не смогли остановить. Ещё в детдоме была девочка 15 лет, тоже Инна. Но ей, на минуточку, не три-четыре года. Оставалась только Инна Строева. Но, как было написано в документах, её родители пропали без вести...

Ночью, перед самым приездом так называемых американцев, Ада Николаевна даже осталась на своём рабочем месте и попросила пресс-секретаря детдома, Евгения Зиновьевича Комарова, о том, чтобы с ним побеседовать. Такой неспокойной ночи у директрисы не было давно. Ада постоянно теребила бегунок молнии на своей кофте, и, в конце концов, всё-таки сломала его. А Евгений всё время вертел в руках перьевую ручку, и в конечном итоге она по «принципу бутерброда» упала пером вниз и оставила чернильную кляксу на паркетном полу.

Ада налила себе и Евгению свежезаваренный каркадэ, чтобы немного взбодриться, и задала ему сакраментальный вопрос:

-Жень, нафиг нам всё это сейчас надо? Какие-то Аглая и Всеволод Клифф, говорят, они даже не профессиональные журналисты. Припрётся сюда с ними толпа операторов и давай снимать наш старый корпус с щелястыми окнами. Такое чёрти что….

- Ада, ты хочешь сказать, что вся надежда на мои способности увлекательно рассказывать о чём угодно? – Евгений хлебнул чаю и посмотрел на шефиню умоляюще. – Да, я непременно расскажу о том, что наш корпус - это национализированный дворец купца Лирохвостова, что в интерьере здания сохранены фрески, барельефы и лепнина времён царской Руси и всё такое. Но одним искусством сыт не будешь. У нас тараканы, крысы, из окон дует ураганом, да и вообще, нормального ремонта здание не видело с шестидесятых.

- А что, если попросить пансионат Яснобор о помощи? У них снять сцены в столовой, в библиотеке, наша ведь совсем рушится, полки от подвальной сырости уже прогнили. А комнаты детей, игровую, и улицу можно снять и у нас, они ещё ничего так, сгодятся. Сказать, что мы этот, как его, холдинг. Ведь и Яснобор, и мы – конторы государственные. А у нас пол-здания якобы на ремонте. Вот дети и живут кочевниками – воодушевлённо воскликнула Ада Николаевна.

- Только Ада, учти, они в ответ попросят о чём-то. Концерт детской самодеятельности, например, сварганить, или ещё что наподобие. И будут правы. Хоть мы и госконторы, но задарма уже никто никому не помогает. Все эти Ленинские идеалы давно заложены в рваный сундук и запихнуты куда подальше. – Евгений потянулся руками к потолку, и именно в этот момент и выронил свою любимую перьевую ручку.

-Ладно, Жень. Сейчас звякну в Яснобор. Только говорю сразу: лично я ни одного ребёнка за бугор не отдам. А то получится, как в известной хохме про Кемпский волость из Ивана Васильевича. Ведь территория и население – это базисные для государства вещи, и ещё не понятно, что ему важнее.

Наутро в город прибыла большая делегация американцев. Весь день по местному телеканалу крутили ролик про то, как эта делегация ездила с экскурсией по городу, общалась с местными жителями, обедала в чебуречной в центре города, а вечером посетили Парокамский детдом. Евгений Зиновьевич за день побывал и экскурсоводом, и корреспондентом, и тамадой на детском празднике. Ада Николаевна тоже весь день крутилась перед камерами, не снимая дежурной улыбки, хотя причин радоваться этой ватаге американцев не было никакой.

Ближе к ночи делегация разошлась, и Ада Николаевна пригласила супругов Клифф к себе в кабинет. Новоявленные американцы увидели на стене фотографию Инны Строевой и начали умолять директрису отдать им девочку. Ада была непреклонна: отдать маленького гражданина страны врагу по холодной войне, пусть уже и почти бывшему – это преступление. Это как дезертирство с поля боя, когда на тебя вся надежда. Сцепив зубы и сжав два кулака, Ада Николаевна крикнула «NO!» и вытолкала пару из своего кабинета. Потом директриса долго думала о том, что Аглая уж очень похожа на Инну и может быть её родной матерью, но даже если это так, предателям Родины детей она не отдаст. Ни родных, ни, тем более, приёмных.

С пяти лет Инна и Кристина в рамках курса «Развитие мелкой моторики рук» получили весьма странные задания: рисовать цветы и зверей на старых, обсусленных дверцах детдомовской мебели. Точнее, детям это задание как раз понравилось, но вот когда санэпидстанция узнала, что дети рисуют краской с едким запахом, Ада Николаевна чуть не лишилась своей должности. Доводы про то, что денег на ремонт здания и зарплаты строителям не выделяются, а здание уже на ладан дышит, в мэрии не подействовали. Ада Николаевна кое-как выкрутилась из этой ситуации, сказав то, что в таком случае будет всё вредное красить и ремонтировать сама, а дети будут помогать только в пределах закона. Потом по мэрии Парокамска долго ходили карикатуры на Аду Николаевну на высокой шпильке и с горой кирпичей в руках, на вершине которой сидят два ребёнка и кривляются.

Чтобы больше не лезть перед мэрией на амбразуру, Ада добавила в штат детдома весьма странного человека. Официально - грузчика. Неофициально – почти мастера на все руки, получающего очень нестандартную зарплату: право на пользование с директрисой одной постелью. Просто платить Аде Николаевне, кроме такого права, было нечем. Да и Игорь был давно в неё влюблён. И Ада была давно разведена.

Тайна зарплаты Игоря Красовского продержалась не долго. Как-то раз, депрессивным осенним вечером, когда капли дождя стекали по окну комнаты воспитателей и образовывали собой почти хрустальный узор на старенькой, щелястой деревянной раме, Игорь заболтался с одной из молоденьких воспитательниц детдома.

-Да Вы не беспокойтесь, девушка, Ада Николаевна не простужена. Это у неё нервный кашель, Помните тот приезд американцев. Всем была забава, а ей тяжелейший труд. Организовать, накормить, напоить, развеселить, не ударить в грязь лицом, пресловутый «чииз» держать на камеру, и, главное, ради чего? Отдала бы девочку, уже бы проще стало. Деньги на её содержание мне бы достались.

-Господи, Игорь, нельзя быть таким эгоистом и ради собственной выгоды обделять беззащитное дитя! Денег ему не хватает! Сейчас мы все сосём лапу! Вон, у меня старый панельный дом, пол ледяной, а денег на масляный радиатор нет и не предвидится.

- Сочувствую, а вот у Ады Николаевны такой радиатор есть, и она на всю ночь его включает, и спит в одной шёлковой ночнушке…

-Да откуда Вы знаете?! – вспылила от ревности воспитательница

- Оттуда! Связи надо иметь, разные и разными способами, тогда не только про Аду много чего полезного узнаете…

После того злополучного разговора Игорю здорово досталось «по шапке», и он твёрдо решил отмстить девочке, которая, по его мнению, «съедала» его законные деньги…

Глава II. Инна Строева и Кристина Купцова. Школа. Отрочество. Яснобор

В семь с половиной лет Инна Строева и Кристина Купцова пошли в школу. На первый день знаний в жизни подруг пришли Константин и Евлампия Купцовы. Праздник удался, но только Инна с Кристиной всё время жались к Купцовым и чувствовали себя бомжами на празднике жизни. У других детей едва ли не свадебные платья, «вавилоны на голове», банты, браслеты, а у них конский хвостик, перетянутый скучной монохромной резинкой, да форма советская школьная, уже оскомину набившая… На празднике они как две тени, с асфальтом сливаются…

После торжественной части чета Купцовых повела девочек в церковь. Такова была идея Константина, мужчины пламенно верующего, и потому не терпевшего советский строй за жестокость к церквям. Придя в церковь, Константин упал на колени перед иконой «Умягчение злых сердец» и от всей души попросил её помочь девочкам в их непростом пути познания истины. Подруги стояли, боясь вдохнуть, и сжимали ладошки друг друга всё крепче, пока одна из них не взвизгнула едва слышно от боли.

Вечером Инна с Кристиной долго беседовали, вспоминая события такого суматошного первого сентября.

- Будем, как две козы отпущенья. За нас ведь некому заступиться. Твой дедушка же не полезет в драку, он же глубоко верующий у нас. «Господи, помози подруге моей внучки побороть гнев лютыя на разбойника оного». Как-то так, да? – съязвила Инна.

- Инна, перестань – вспыхнула краской Кристина – мой дедушка не идиот последний, он войну прошёл, и на войне, как раз, к вере в Бога и пришёл. Рассказывал он, что стрелял из окопа по фрицам, да один фриц такую очередь в ответ всадил! Думал, Константину кирдык настал, а оказалось, фашист всю автоматную очередь пустил мимо. А всё потому, что Лампа рядом санитаркой работала, и Костя даже не за себя, за неё у Бога жизнь попросил.

- Страшные вещи рассказываешь, подруга… - Инна поёжилась и поглубже зарылась в покрывало от своей постели.- Война, это наверное, ужасно. Наше счастье, что мы её не видели…

- Почему же, видели. Фильм «В бой идут одни старики» на прошлое 9 мая нам показывали. И где только ты была в это время? – насупилась Кристина. Там выходишь на задание, и не знаешь, самолёт сломается, или убьют, или в смертельный штопор сорвёшься, или ещё чего. Вернулся – уже событие.

- Кристин, а сейчас тоже выйдешь и не знаешь, бандиты убьют, или кирпич на голову свалится…

- Дура ты, Инна! Нас государство растит тогда, когда само гол, как сокол. И мы вечно в долгу перед ним…

С этими словами подруги, наконец, забрались под одеяла и уснули.

Инне снилось государство, почему-то в виде доброго дракона, которое взяло подруг под крыло и укрыло от огромной снежной лавины, а потом подруги долго лечили дракону его повреждённые крылья. Когда дракон смог взлететь, он пообещал выполнить по одному заветному желанию каждой. Инна попросила лаковые туфельки на каблуке, а Кристина – вернуть ей родителей. Когда дракон вернулся, он принёс Инне в лапах пару бежевых лаковых туфелек с логотипом какой-то люксовой фирмы, а Кристине сказал, что, увы, он не в состоянии убить, влюбить и оживить хоть кого-либо.

Вся осень первого класса пролетела в заботах научиться писа́ть, читать и считать. Без родительской опеки дело шло туго. Инна всё время твердила, что скоро настанет эра компьютеров, и все эти навыки будут никому не нужны. Кристина за это называла её Лени́нной, чем повергала в смех старших. В итоге «Лени́нна» не выдержала, и пришла к Евгению Зиновьевичу, пресс-секретарю детдома со словами:

-Евгень Зиновьич, меня тут высмеивают, я учиться писать и считать не хочу. Про эру компьютеров всё рассказываю. Я дура, да?

-Инна, доченька моя (от такого обращения у Инны обожгло сердце, и она легонько заплакала), не плачь. Компьютеры, пейдеры и вся эта техника – это дело хорошее. Но если техника станет умнее человека, то человек станет не нужен. Вот мы все, и я, и твоя подруга Кристина, и Ада Николавна будем служить какой-то коробке с кнопочками. Я, например, так жить не хочу. Ни одна коробка с кнопочками не почувствует в этом здании дух купца Лирохвостова, иммигрировавшего после 1917 года в Европу и вскоре умершего там при невыясненных обстоятельствах, затем едва заметные следы того, что в годы Великой Отечественной здание было госпиталем, и тут умирали солдаты, до последнего верившие в скорую победу. Говорят, вот эти царапины на паркете (Евгений Зиновьевич указал на них носком узконосой мужской туфли) – какой-то тайный знак одного из солдат другому. Только что это за иероглиф, понять уже невозможно. Подстёрся за почти полвека…

Инна слушала Евгения заворожённо, боясь вдохнуть. Евгений посмотрел на её удивлённое лицо с тёплыми, добрыми глазами и слегка приоткрытым ртом, и продолжил.

-А ещё, говорят, из подвала этого здания ведут тайные ходы, куда-то в город. Купец их закладывал на случай восстания, как если вдруг новый Пугачёв среди его окружения объявится. У нас в подвале кладовые продуктов, но повара меня уверяют, что из погребов никаких ходов нету. Я как-то спрашивал у поваров из любопытства, когда из института сюда перебрался работать. Все меня обсмеяли тогда.

- А я что-то видела там, Евгень Зиновьич! Когда посылки Кристинины обворовывала. Там в продуктовой кладовке какая-то деревянная затычка – призналась Инна сразу в двух грехах. – только я её не стала трогать.

Евгений Зиновьевич тихонько хохотнул и подмигнул Инне.

- Ну, ты даёшь! Ах вот, кто Кристину обворовывает! И спасибо, что не тронула. Там электричество, скорее всего.

- Что-что там, Евгень Зиновьич?

- Коробка электрическая. Если бы открыла, то так бы тебя током долбануло, похлеще, чем пресловутой вилкой в розетку.

- Ой, Евгень Зиновьич, простите! – надула губы Инна

- Смешная ты, Инка! Ты ж ничего не сделала, а про ваши с Кристинкой тайные отношения мы уже давно догадывались. Ты ж не общие поставки обворовывала, а так, почти своих бабушки с дедушкой, прощаем! А ты учись иди, договорились?

- Договорились!- крикнула Инна, сделав жест «Служу Советскому Союзу!», и, оставив смеющегося Евгения Зиновьевича, выбежала из его кабинета.

В конце декабря в кабинете Ады Николаевны раздался телефонный звонок. В трубку кто-то суматошно тараторил:

- Ада Николавна, Ада Николавна, помогите нам!

- Да кто Вы, и чем я могу Вам помочь?!

- Татьяна Молчанова, директор пансионата Яснобор! У нас беда! На новый год просто аншлаг, уже почти не осталось номеров, а концерт давать некому! Мы певца пригласили, якутского, привнести иной менталитет в наши края. А тут мне звонят – умер! Инфаркт миокарда, скоропостижный! А за 10 дней до Нового Года, сами понимаете, никто свой гастрольный тур менять не будет!

- Переведите дыхание, Татьяна! Вы про этого певца кому-нибудь рассказывали?

- Нет! Была брошена фраза про этнический упор концерта, а далее я сказала, что это – сюрприз, узнаете всё по факту.

- Ну, так, и пусть! Нарядим наших детей в этнические костюмы, и пустим их петь и плясать! Только вот, где эти костюмы взять? (Ада призадумалась на секунду, а потом выпалила). Да мы костюмы народов СССР наденем. Будет такое рэтро. И ещё: мы ж перед вами в долгу за приезд американцев.

- Ой, Ада Николавна! Да мы детей всё равно за праздничный стол посадим, Киндер Сюрпризы всем подарим!

- Святой Вы человек, Татьяна!

- Пока что, МВД-шники бросают нас на самоокупаемость в наступающем году. И даже недавно вступившей в силу конституцией подкрепляют своё действие, вроде.

- Ужас какой! Нас, вроде, государство не бросает! Не дрейфь, прорвёмся! Бди!

- Спасибо, подруга! Бду!

Ада Николаевна увидела Инну с Кристиной в дверях кабинета.

-Девочки, что вам? – проговорила ещё смеявшаяся директриса.

- А к нам Дед Мороз придёт? Мы же ведь хорошо учились?

- Судя по словам Константина и Евлампии, всё хорошо. Придёт. Только вот сами снегурочками готовы стать? И поехать с гастролями по нашему городу?

- Ураааа! – закричали и запрыгали девчонки, да так, что стены детдома задрожали, и кусок потолочной лепнины едва не угодил по голове директрисе.

- Приклеить скотчем! – деловито скомандовала Ада Игорю Красовскому, указывая пальцем на уже почти бывшую красоту.

В этот момент в кабинет вошёл Евгений Зиновьевич и увидел немую сцену: Игорь прицепился за люстру, Ада держит его за ноги, а дети подают инструменты, и резюмировал: «М-даа, русского человека не победить!» Ада прыснула со смеху: «Жень, тихо, сейчас все попадаем и здание взорвём в придачу! Архитектурное наследие XIXвека, между прочим, твоего любимого купца Лирохвостова»

Под Новый Год все дети, как и было оговорено, приехали в пансионат Яснобор в костюмах разных народов СССР. И пока дети, как тараканы, носились по большому, похожему на сказочный корабль, главному корпусу пансионата, мешая поварам и уборщицам, взрослые налаживали каминный зал в кафе «Империя» на территории Яснобора.

- М-даа, каминный зал со сломанным камином – это идиотизм – сразу заметил Евгений Зиновьевич в костюме Деда Мороза.

Честно говоря, костюм этот Комарову шёл. Мужчина он был представительный, с небольшим животиком, но вполне опрятный, и, самое главное, с собственной бородой.

- Полностью согласна. Мы на свою голову решили отремонтировать Империю. И попросили прочистить дымоход. Теперь тут только врагов сражать наповал угарным газом. Такие вот у нас мастера из бывших союзных республик… - развела руками Татьяна.

-Пессимимст Вы, однако – заметил стоявший рядом с Адой Николаевной Игорь Красовский – у меня прабабушка в деревне живёт. Её дом, правда, газифицировали, но она всё равно печь топит. Говорит, так уютнее.

Игорь деловито полез куда-то по дымоходу, как человек-паук.

- Эврика! Они крышу на торец дымохода надели! Впритык! – послышался гулкий голос «мастера на все руки» из трубы.

Татьяна очертяшила себя ладонью по лбу, и выпалила «Козлы! И что теперь делать?!»

- Среза́ть! А потом, уже не сегодня, приращивать по кирпичу на каждый угол, и надевать обратно. Чтобы что-то наподобие скворечника получилось!

-Игорь, ну, почему мы не Вас тогда наняли? – заискивающе сказала Татьяна

Нанимайте сейчас. Забесплатно. – Игорь недвусмысленно повёл бёдрами.

-Пошляк! – осадила его Ада!

- Нет, хищник! Все мужики – хищники! А вы – жертвы, жертвы, жертвы – гипнотизировал Игорь дирекртис и стоявших за барной стойкой официанток кафе. – И ещё, девушки, а можно душ принять после таких испытаний?

- Конечно, любой пустой номер в Вашем распоряжении! Только их очень мало. Одноместный и двухместный на первом этаже в тихом корпусе. Зимой балконы иногда снегом заносит, вот и не берут эти номера – сообщила Татьяна.

Через час в кафе было уже не протолкнуться, и после застолья и заслушиванья речи президента, все решили переместиться в холл главного корпуса, и посмотреть детское поздравление. Дети отработали всю программу на «ура». И пели песни, и танцевали, и показывали фокусы, и, загадывали загадки, и водили хоровод. Все были безумно счастливы. Потом гости пансионата всей гурьбой высыпали на улицу и около получаса запускали фейерверк на площадке перед корпусом. И однажды чуть не угодили в корабельную сосну неподалёку. Сосна выстояла. «Господи, чуть символ пансионата не положили! Год будет сумасшедший!» - всплеснула руками Татьяна и перекрестилась. И действительно, эта сказочно красивая сосна и встающее над ней солнце были запечатлены на всех карточках гостя. А внизу этой идиллической картинки красовалась каллиграфичаская надпись: «Пансионат Яснобор. Когда ясно, где отдыхать…».

Один только Игорь сидел в уже пустом кафе, злой, как бука. Он поймал одну из официанток за юбку, и «сверлил» глазами её декольте. Её коллега нажала тревожную кнопку пожара корпуса, чтобы спасти свою коллегу от опасности быть изнасилованной.

Из главного корпуса дежурная ответила тут же:

- Что у вас случилось? С камином заигрались? Угореть захотелось?

- Нет, нет, нет! Попытка изнасилования официантки. Охрану!

Вместо охраны прибежала Ада. И устроила Игорю такую взбучку, что даже официантки полезли за корвалолом.

Когда уже почти на рассвете сонные отдыхающие рассосались по номерам, директрисы сели в мягкие кресла у панорамного окна, и начали вести беседу о своём, о женском.

- Ада, он у тебя что, всегда «готов к атаке»? - Татьяна изобразила шалаш из двух указательных пальцев.

- Почти! Кобель с переизбытком гормонов! Ему денег не надо, ему другое подавай… Слушай, а эти, МВД-шники прослушку тут нигде не впиндюрили? Кто узнает, что ЭТО рядом с детьми – мне секир башка!

- Была, была прослушка, вон, за плющом, проводок в никуда видишь? В ноябре сняли.

- Ага… Слава Богу… Слушай, не нравится мне это всё, что сейчас твориться. Полный кавардак и безперспективье в стране!

- Ой, зато эти плесневелые идеалы коммунизма рухнули! И тряпки заморские появились, и жвачка.

- Рассуждаешь, как подросток, Татьяна!

- Надо быть легче на поворотах! Нас невозможно сбить с пути, нам пофигу, куда идти! – выпалила Татьяна один из самых бессмысленных лозунгов современности.

- Мда, ума палата! – откомментировала выпад Татьяны подруга. – Ладно, действительно, может, я перебарщиваю с осторожностью, может, правда, надо расправить крылья, и лететь в парящем полёте туда, куда ветер дует. Только это тогда не я стану. Я всегда сопоставляю все плюсы и минусы. Хотя, как учил меня школьный биолог: «Вода – это жизнь, но если выпить её залпом 3 литра, то последует разжижение крови и неминуемая смерть»…

- Интересная цитатка, Ада! А я школу не любила. И на курсы управленцев подалась ради стипендии.

Ада зевнула, откинув голову, и зацепила заколкой для волос тюль за спиной.

Татьяна достала подруге ключ из кармана брюк.

«Тюль побереги! Вот, на, держи! Единственный свободный номер! Просто я не дала этот номер Игорю, т.к. там шланг у душа прохудился. Но я могу его скотчем заклеить. На разок хватит».

- Спасибо, подруга! А ты?

- Я на ночном дежурстве. Кофею хлебну, и буду базу на компьютере бить, сколько чего съели, и что завозить для столовой надо.

- Оу, у нас это всё ручками, да на калькуляторе «Электроника» делается – удивилась Ада.

- Дярёвня – бросила фразу Татьяна, неохотно вставая с уютного кресла.

- Детская дярёвня – поправила её Ада – у нас же 4 корпуса.

Татьяна вышла выкурить сигарету (да-да, имелся за ней такой грешок, хоть и ругала её подруга, но Татьяна цеплялась за свои сигареты, как за кровную зарплату), и поразилась той тишине, которая стояла вокруг. Слышался шорох падающих снежинок, кругом было белым-бело, и вспоминалась песня «Снег кружится» группы «Пламя». И очень-очень верилось, что красавец корабль-корпус не погибнет в непростом пути смены режимов, а, как малоизвестный лайнер компании Cunard, Aquitania*, пройдёт все войны и передряги, даже не накренившись. Только вот Аквитанию списали, жаль, а кирпичные здания веками служат. Московский кремль – живой пример. Татьяна обняла сосну-символ пансионата, попросила у неё прощения за баловство, написала на снегу свою любимую аффирмацию «Жизнь любит меня», и вернулась в корпус, чтобы заполнять рутинную базу.

Все начальные классы Инна с Кристиной продержались, как говорят, «не разлей вода». Кристинины бабушка с дедушкой обеим помогали с уроками, обеих поддерживали, и вообще, незнакомому с их непростыми биографиями человеку, девочки могли показаться сёстрами. Константин, будучи психологом по образованию, помогал девчонкам с литературой, Евлампия, как врач на пенсии ,– с математикой, химией и биологией. Иногда девочки задерживались у четы Купцовых допоздна. Тогда Евлампия звонила в детдом, и честно говорила Аде Николаевне, мол, уравнение никак не дорешаем, или строением клетки увлеклись, или ещё чем. А однажды получилась хохма. Позвонила Евлампия Аде Николаевне, и так сразу всю правду и выложила:

-Ада, девчонки меня спросили, о том, как дети получаются…

- Так вы что, оставили их у себя, чтоб доказать всё на практике?

Ада имела неосторожность пересказать эту шутку Татьяне из Яснобора, а Татьяна – остальным сотрудникам пансионата Яснобор. Говаривали, что именно из-за этой шутки Яснобор вместо 30 буханок хлеба заказал 300 и долго кормил всех желающих чесночными сухариками.

К 13 годам Инна с Кристиной перестали казаться сёстрами. Кристина стала пацанкой, «своим парнем» с короткой стрижкой, в джинсах и кедах, и в футболке с Татьяной Овсиенко, которую, по мнению Купцовой, незаслуженно не пустили на Евровиденье.

Инна, напротив, стала очень фигуристая и женственная, с длинными волосами, и ходила исключительно в платьях. Она видела своим кумиром трансгендера Дану Интернейшенл, победительницу того же самого только что прошедшего Евровиденья.

Вот так вот, поругавшись из-за Евровидения, девочки избегали друг друга целый месяц, даже на общем дне рожденья сидели по углам и бычились.

А потом случилось ужасное. В детский день, 1 июня, Инна разбирала посылку для детдома, находясь в техническом помещении. Она любовалась платьями, косметикой, бижутерией, красивыми туфлями и вообще всем тем, что неравнодушные парокамчане насобирали детям-сиротам к празднику. Инна с 10 лет взяла на себя роль старосты, и распределяла ежегодные подарки всем детям. Себе же она могла оставить сущую мелочь: маленького плюшевого мишку, или какой-нибудь брелок с сердечком, или ещё какую безделицу. Так как она не считала себя сиротой. Им с Кристиной чета Купцовых давала почти всё, в чём только могли нуждаться девочки.

Так вот, рассматривая очередное «почти королевское» платье, Инна совершенно не обратила внимания на чьи-то шаги. «Повара́!» - отмахнулась она от слухового виденья, но сделала роковую ошибку. К ней крадущейся походкой, как хищник к жертве, подбирался Игорь Красовский. Когда Игорь поравнялся с Инной, он вырвал из её рук платье и начал угрожать ей. Инна упиралась, но тупая жажда мести за то, что Инна не уехала в США, а, как считал Игорь, отбирала его законную зарплату, придавала Игорю силы. Он затолкал девочку за стеллаж и начал срывать с неё одежду. Инна тихо стонала, но боялась позвать на помощь. Боялась, так как Игорь сказал, что если она хоть пикнет, он будет бить её ногами, пока та не зальётся кровью. Увидев, что Игорь уже снял брюки, расстегнул пуговицу на трусах, и почти готов «к нападению», Инна почти в безрассудном состоянии пнула его коленом по «причинному месту». Игорь издал истошный крик, и, скрючившись пополам, начал падать на Инну. Пытаясь схватиться хоть за что-то, Красовский выдернул из стены один из светильников в кладовке. Инна еле-еле выбралась из-под несостоявшегося насильника и возвращающимся сознанием поняла, что кругом - кромешная тьма. Как оказалось, поломку светильника не выдержали предохранители, и полетела вся электрификация корпуса. Откуда-то сверху неслась брань Ады Николаевны: «Да чтоб вы сдохли, товарищи электрики! Опять веерок вздумали! У меня финансовая документация вся полетела! И компьютер, по-моему, тоже! Да когда же в этой стране всё наладится!» В сердцах Ада позвонила Татьяне:

- Эти уроды опять веерок учудили! У меня финансовая документация вся полетела! У вас тоже тьма там замогильная?! Всех убью!!! – кипятилась Ада в трубку

- У нас никакого веерка нету! Следить за зданием надо! Полубомжи, ветерок дунь – и всё, побежите к нам жить. Только вот теперь финансовый кризис, и наш спонсор, банк «Щелчок» не допустит тупого панибратства.

- Татьяна, ну, мы же друзья… да и у Вас не пятизвёздочный отель вообще-то…

- Пятизвёздочный – не пятизвёздочный, но проводка у нас медная. Сама лично видела. У нас корпус восемьдесят третьего года. Ладно, хочешь, я тебе своего электрика пришлю? Поможет за обед. Просто у него сегодня не смена, вот мы его и не кормим.

- Ладно, подруга, что-то я наоралась до одурения… Тут ко мне Инна подошла, вся рыдает, в разорванном платье, и щебечет, мол, Игорь, Игорь…

- Красовский твой любвеобильный, видать… Расхлёбывай, дура! – неожиданно злобно бросила в трубку Татьяна и резко отключилась.

Пожалуй, первый раз в жизни у Ады сердце бухало так, что им можно было забивать гвозди. А руки тряслись, и слёзы сами катились безостановочно. Через полчаса в кабинете директрисы была Скорая Помощь. Забрали и её, и Игоря Красовского. А Инна, зарёванная, прибежала к Евгению Зиновьевичу, и рассказала всё, как было. Когда Инна немного пришла в себя, в дверь к Комарову постучали. Вошли двое: Татьяна и её спутник, молодой, галантный парень.

-Здравствуйте, Евгений Зиновьевич! Меня зовут Денис. Я – инженер, лифтёр, электрик, иногда - слесарь, короче, мастер на все руки. Давно работаю в Ясноборе. Правда, вот электрика у нас не медная, это Татьяна обозналась. Алюминиевая. Но вполне достойная. Недавно на досуге просчитал, что будет, если вдруг во всех номерах главного корпуса все одновременно включат только что закупленные чайники.

- И что же будет? Планетарная катастрофа?– не удержалась от издёвки Татьяна.

- Типун Вам на язык! Вообще ничего! Ещё и концерт в кинозале можно будет в придачу забабахать.

- Экспериментатор ты мой, иди, вон, спасай этих старьёвщиков! – пошутила Татьяна, и, повернувшись лицом к Евгению, спросила: - Тут остался хоть-кто-то технически осведомлённый? Не день, а дурдом какой-то! У нас – тоже, кстати. Заехала семья в номер, заперлась изнутри, да так, что поломала ключ. И половина ключа торчит из замка. А прокрутить – никак. Вот как хочешь, так их и эвакуируй!

- Ужас какой! - неожиданно «ожила» Инна. Я знаю, это я виновата, я жизнь себе спасала, меня чуть не изнасиловали! – лепетала она, глядя расширенными зрачками на Татьяну – а потом я вам помогу. У нас лестница есть, её цепляют на крюки к зданию, чтобы на крышу забраться, снег скинуть. Потом убирают.

Через час титаническими усилиями Евгения Зиновьевича, Инны и Дениса, электрификация здания была восстановлена. А лестница отправилась в Яснобор, и замурованная в номере семья была спасена. Тогда даже банк «Щелчок» выписал премию детдому, «За помощь в чрезвычайной ситуации», как было написано на конверте, который лично директор банка вручил только что вернувшейся на рабочее место Аде Николаевне. Правда, сумма была небольшая, но ещё не до конца отошедшей от стресса Аде и такая мелочь была приятна.

Вечером состоялся тяжёлый разговор. В директорском кабинете сидели Ада, Инна и Игорь. После сильного удара он ещё не до конца пришёл в себя. Кстати, по прогнозам врачей, Игорь отделался довольно легко, ничего критически важного «по-мужски» Инна ему не сломала. Инна рассказывала всё, как есть. Игорь, как на духу, выложил свою теорию мести Инне. А директриса пила валерьянку, и всё никак не могла понять, как Игорь мог позариться на малолетку. Когда на шум в кабинете заглянула Кристина Купцова, она с порога заявила Инне: «Вот, была бы, как я, пацанка, Игорь бы не изнасиловал!». Инна не полезла в карман за ответом: «И это вся твоя поддержка?! Только плевать в душу и умеешь!».

Утром ситуация ещё усугубилась, когда в кабинет Ады Николаевны нагрянул милиционер в паре с директором компании ПарокамСвязьСервис, предоставлявшей в городе услуги телефонной связи.

- Ада Николаевна – начал было милиционер – нам товарищ директор (милиционер указал ладонью на соседа) рассказал, что у вас в детдоме произошло изнасилование малолетней девочки. Так называемым грузчиком, а де-юро сексуальным маньяком Игорем Красовским. Как Вас угораздило взять на работу такого человека, у которого ни стыда, ни совести, а всё их место заняли половые гормоны? И вообще, интересно, откуда в Вас столько пороха в пороховницах, чтобы держать под контролем этого молодого мачо? А про то, что телефонный номерок Ваш прослушивается, давно надо было догадаться. Нас мэрия попросила. Сказала, чтобы все госконторы прослушивали. Вот ПарокамСвязьСервис и передаёт нам кассеты. Уже не знаем, куда их складывать. Так Вы признаетесь? Или боитесь кресло своё кожаное покинуть? Скажите Вашей подруге Татьяне спасибо, как говорится, «болтун – находка для шпиона». И ещё передайте ей, чтобы поменьше разбазаривала корпоративные тайны банка «Щелчок» по телефону с Вами, если, конечно, она не хочет без спонсора остаться.

Ада Николаевна вся затряслась, как осиновый лист, и попросила Валидол. Ссосав мятную таблетку, директриса собралась с силами, и начала монолог:

- Итак, обо всём по порядку, товарищ милиционер. Это Вы можете брать штрафы, так сказать, и жить припеваючи. А мы тут все нищие, потолочная лепнина на скотче, двери расклеиваются. И крыша протекает. И чинить некому. Берём на работу всех, кто готов задаром делать то, что нормальные люди делают за приличные деньги. Я думала лакокрасочные работы детям в развивайку мелкой моторики воткнуть, так вы на меня санэпидстанцию натравили. А то, что дети могут зимой получить воспаление лёгких, когда из окон дует ураганом – это как, ничего?! А Игорь все дырки ваткой проложил. Теперь мы, наконец, не отапливаем улицу. Что вы от меня хотите??

- Ада Николаевна, соблюдения принципов человеческого общежития. И всё. Если Татьяна в секунду вспомнила по телефону про Красовского, значит, Ваш грузчик – секс-маньяк, который уже давно думает не головой, а чем-то существенно ниже! Почему Вы не выкинули его ещё несколько лет назад, когда он чуть не изнасиловал официантку из Яснобора? Да-да, тот сигнал тревоги из кафе Империя поступил и на пульт МВД. Вообще-то пансионат Яснобор находится на балансе МВД до сих пор.

Ада Николаевна стояла, и не знала, что ей теперь сказать в оправдание. Она встала с офисного кресла, и начала собирать бумаги. Она ещё никогда не чувствовала себя в состоянии на волосок от пропасти. Руки и нос отчаянно мёрзли, хотя сердце, как и намедни, давало без преувеличения 150 ударов в минуту. «Надо успеть что-то сказать, пока кабинет опять не поплыл перед глазами. Надо успеть защитить это никому, кроме меня не нужное здание, которое, если бы не Игорь, рухнуло бы ещё в 1995, когда ледяной град повредил крышу, и снег засыпал весь четвёртый этаж, включая детские. Игорь тогда полез,… залатал,… даже до сих пор латка держится» - вертелось в голове у директрисы. «Дени-и-ис!» - крикнула Ада и упала в обморок.

Денис прибежал к директрисе через секунду, и заорал «Скорую!!!!» Аду опять забрали в кардиологию. Директор ПарокамСвязьСервис тоже ушёл. В его глазах читалось недоумение: ну, зачем он передал милиции этот звонок? А если у Ады не выдержит сердце? И почему друзья порой так жестоко предают?

Милиционер остался в детдоме, и к нему подошла Кристина Купцова.

- Товарищ милиционер, а если доказать, что Инна всё ещё девушка, то Вы оставите Аду Николаевну в покое? Ведь она нам всем, как мама. Вы нас всех вдвойне сиротой сделаете.

- Да не мама она Вам никакая! А расчётливая баба. Ей лучше забесплатно нанять бандита, а законную зарплату слесаря и электрика прикарманить.

- Если всё в этом мире мерится деньгами, то я зря родилась на свет – философски заметила Кристина.

Милиционер проронил скупую мужскую слезу, и обнял Кристину:

- Ты моя доченька, нет, не всё… Просто если ты совершишь при мне ритуальное самоубийство, то мне никакой статус не поможет избежать тюрьмы. Да я и не переживу я этого. Один вопрос: куда делась Инна?

- Я не знаю. Сбежала куда-то. Может, в Яснобор? Тут же Татьяна всё крутилась.

-Сейчас позвоним туда. Пускай признаю́тся.

Милиционер снял трубку директорского телефона, и завис… Ведь телефон в детдоме был с крутилкой, и ни о какой телефонной книге не могло быть и речи. Пришлось действовать через справочную.

- Алло, это Яснобор? С вами говорит сержант милиции.

-Что?!- Татьяна крикнула это так, что кирпичные стены корпуса задрожали - Что Вы от нас хотите?! Да, у нас один молодой парень подвернул ногу, спускаясь в подвальный бар «Крот». И теперь к нам едет «Скорая». Вы про это? Так я не виновата, он сам взял всех на понт, и сказал, что спустится по винтовой лестнице, перепрыгивая через 5 ступенек!

- Татьяна, знаете поговорку «болтун – находка для шпиона»? Вот, она про Вас. Я ещё ничего не сказал, а Вы мне уже всю подноготную выложили, чтобы счесть Вас профнепригодной. Не знаем мы ничего про вашего парня, и не будем мы Вас за это наказывать. Пацанва вечно находит себе приключение на свою, кхм, простите, я при исполнении – рассмеялся милиционер – я про другое спросить хотел: Вы Инну Строеву, случаем, не у себя спрятали?

- Товарищ милиционер, я хотела по подставным документам её поселить, но «Щелчок» заупрямился и сказал, что не потерпит, чтобы мы тут противозаконные шуры-муры вертели. Мол, мы же не селим несовершеннолетних. Инна ушла к каким-то бабушке с дедушкой, она мне вчера так сама сказала. Она и раньше к ним из детдома убегала.

-Татьяна, Вы неисправимы – засмеялся милиционер - опять «по секрету всему свету»? Хотите до инфаркта довести Аду? Ребёнок из детдома просто брал и убегал, это, по-Вашему, законно? Знаю я, про кого речь. И Аду не осуждаю. Но только убедительная просьба, перестаньте вначале говорить, а потом думать о том, что сказали!

В тот же вечер милиция нагрянула в дом четы Купцовых. Дверь открыла Евлампия в потёртом платьице из 60-х.

-Здравствуйте, товарищ милиционер, зачем пожаловали?

- Поступил сигнал, что детдомовская девочка Инна Строева после изнасилования Игорем Красовским сбежала к Вам. Её уже весь город ищет. В Ваших интересах рассказать государству всё, как есть. Вам слово – сказал милиционер и кивнул в сторону Евлампии и подошедшего к ней супруга.

- Да, девочка у нас… – начала было Евлампия, но милиционер её перебил

-Где?!

- В ванной комнате. Сидит, плачет, никого не хочет видеть.

- Сломали жизнь человеку… - многозначительно заметил Константин – система эта проклятая. Когда никому ничего не нужно. Ходят слухи, что территорию детдома вообще хотят продать какому-то банку, а дети пущай хоть из окон голышом прыгают! Никому ничего не надо! Мне Инна рассказывала всё это про детдом, а откуда она это знает – не знаю…

Милиционер разулся и зашёл в ванную. Перед ним сидела Инна, вся растрёпанная, осунувшаяся, с тёмными кругами под глазами. Из кассетной магнитолы возле неё играла мелодия из фильма Профессионал.

Инна заговорила первая.

- Товарищ милиционер, я не хочу в детдом, я боюсь мужчин, и про продажу здания я сама слышала. Татьяна вскользь упоминала какого-то Загребина Льва Арташесовича…

- Далеко пойдёте, девушка! В таком состоянии запомнить ФИО с первого раза – уважаю! – милиционер пожал Инне руку. – Но только здание перейдёт не банку Загреббанк, а его НКО «В помощь детям-сиротам города Парокамска». И Лев Арташесович Вам всем поможет.

- А какого чёрта мы этому Льву Арташесовичу сдались?! В нас миллионы надо вкладывать! И то только для стабилизации состояния основного корпуса, а ещё спортзал!

- Девушка, Вы, я смотрю, в экономисты пойдёте! Лев Арташесович хочет стать главным омбудсменом России, ему нужно доказать на практике, чего стоит его организация. А потом его Загреббанк вольётся в когорту лидеров и отобьёт все потраченные на вас миллионы. Я был на его митинге у мэрии, охранял порядок. Вот и знаю всё.

- Не верю… - безучастно ответила Инна.

- Не Вам всё это решать, не вы тут директор, Вы хотите, чтобы Аду Николаевну посадили? Если ребёнка 12 часов нет в детдоме – это ЧП!

Милицонер схватил Инну, уволок в свою машину и привёз обратно в детдом.

Следующие 5 дней Инна провела, как в бреду. Аду Николаевну наказывать по всей строгости закона не стали, ведь Евлампия, пользуясь полномочиями медика, подтвердила, что Инну лишь пытались изнасиловать, и физических повреждений девушка не получила.

А 7 июня предположение Инны о том, что их детдом хотят купить, подтвердилось. Она мимоходом услышала разговор директрисы с Львом Арташесовичем. Директриса рассыпалась перед ним в любезностях, Лев Арташесович, видимо, расписывал ей свой план в самых ярких красках.

Казалось, жизнь потихоньку налаживалась. Инна с Кристиной успешно сдали годовые контрольные и бесцельно гуляли то по территории детдома, то по территории Яснобора. На территории Яснобора им было куда интереснее: вот например, сколько же ступенек было вырезано на склоне от пруда до кафе «Империя»? У Инны получалась 120, у Кристины – 130, к консилиуму они, сколько не мучились, прийти не могли. Набегавшись по ступенькам, девчонки, несмотря на предупреждения Татьяны «Осторожно, не заболейте!», плюхались в пруд. И ещё долго устраивали там волны-убийцы. Татьяна искренне радовалась детским забавам, и сообщала Аде Николаевне о проказах подруг. Правда, однажды, девчонки маленько переусердствовали, и почувствовав, что их зубы самовольно выстукивают дробь, примчались в столовую. Тогда официантка, как раз раздававшая обед, наградила их хлёстким словом «чертенята» и дала каждой по чашке чая и тарелке супа.

В один из таких солнечных и уютных летних дней девчонки, наматывая круги вокруг пруда, заметили Татьяну, мирно беседующую с каким-то импозантным мужчиной. «Лев Лещенко!» - запрыгала Кристина – «Рядом с Татьяной Лев Лещенко!». Конечно же, рядом с Татьяной сидел не Лев Лещенко, хотя мужчина чем-то определённо был похож на титулованного певца.

-Здравствуйте, девушки – вскинул руку «Лев Лещенко» - меня зовут Сергей Казимирович Берёзов, я генеральный директор банка «Щелчок», спонсора пансионата «Яснобор».

- Серёжа, мы не на деловой встрече – одёрнула его Татьяна – девочки, мы тут планы грандиозные строим, присоединяйтесь к нам, Инне как раз нужно отвлечься от недавних проблем. Вот что нам можно улучшить, чтобы этот сезон для нас стал ещё более прибыльным?

- Дно пруда почистить, например! Там какие-то кривые железяки – по-детски заметила Инна.

- Знаете ли вы, девушки – вдруг призадумался Сергей Казимирович – думаю, что это не железяки, это останки противотанковых ежей, которые тут стояли во времена Великой Отечественной. И их действительно стоит поднять, и поставить куда-то на постамент.

- А ещё кинозал усовершенствовать, говорят, у вас до сих пор дыр-дыр – Кристина изобразила руками что-то наподобие не то шарманки, не то мельницы. – Старьёвщики!

- Э, нет, - возразила Татьяна, - кинопроектор – это наша гордость. А старьёвщики – это Вы, и Лев Арташесович – совсем не добрый дядя Айболит, которого мёдом не корми, побежит Вам лимончики отчислять. Сергей Казимирович, Вы расскажите всё, что знаете. А то Ада Николавна уже скоро чуть ли не за Иисуса Христа его примет.

- Девушки, этот Загребин – проходимец. Он даже нашего мэра обвёл вокруг пальца своей некоммерческой организацией. Я, как гендиректор его основного в Парокамске банка-конкурента, давно копаю под него. Короче, если воспользоваться услугами Интернета, нетрудно обнаружить, что Центробанк уже целый вагон всяких предписаний, требований и санкций отправил этому дутому Загреббанку. А Загреббанк строит из себя невинную овечку. Чует моё сердце, скоро этот Лев Арташесыч за решёткой будет от бизнеса своего отдыхать. А здание ваше, купца этого хвостатого, как его там, – Сергей Казимирович щёлкнул пальцами – под бульдозер. И всё! Финита ля комедия!

Девушки ошарашенно смотрели на Сергея.

- Да Вы не бойтесь, я попробую подкопать под этот Загреббанк, только надо осторожно, чтоб Арташесыч не столкнул меня в пропасть.

- Серёж, осторожнее – заволновалась вдруг Татьяна – без вас мы потеряем весь тот лоск, который только-только наработали.

- Ладно тебе, Тань… А я без вас душу потеряю, ведь я всё детство у вас в Ясноборе провёл…. А с детдомом я понимаю, это как вполне успевающий ученик тянет двоечника, как это в советское время модно было…Только профит с такого «буксирования»…

Казалось, напряжение дискуссии понемногу улеглось, и девчонки побежали по крутой терренкурной тропе наверх, к главному корпусу, туда, откуда неслась музыка в стиле диско из 80-х и 90-х. В сквере перед главным корпусом отмечали день рожденья Яснобора. «Именно в этот день, 7 июня 1955 был подписан договор между руководством СССР и МВД, по которому вся эта прекрасная территория отошла министерству в полное и безраздельное пользование. И пускай сейчас МВД уже давно бросило пансионат на самоокупаемость, но мы не боимся будущего, не боимся идти вперёд, потому, что с нами Сергей Казимирович Берёзов!!» - заражала всех праздничным настроением рыжеволосая и юркая девушка-ди-джей. Все крикнули троекратное «ура!» и пустились в пляс. Играли песни ABBA, Boney M, эстрадно-симфонические композиции, не обошлось и без попсы. Короче, все отдыхающие пансионата, да и полгорода в придачу, танцевали и радовались жизни. А Татьяне с Сергеем Казимировичем было не до отдыха. Татьяна, как обычно, заполняла какую-то базу, а Сергей Казимирович, заполучив от неё генеральную копию ключей от всех номеров, ходил по ним и думал, чем же можно улучшить житьё-бытьё отдыхающих в Ясноборе. Благо, никого в номерах не было, все либо танцевали на Дне Рожденья пансионата, либо просто коротали вечера за чтением книг на природе.

Около 10 вечера, когда уже потихоньку начало сереть, и люди потянулись опять в корпус, неожиданно нагрянул Лев Арташесович. Он с порога шарахнул дверью главного корпуса, чем порядочно напугал сосредоточенную Татьяну.

- Ах, Лев Арташесович, так и стекло разбить недолго!

- Поменяем! – лениво бросил директор Загреббанка. – Вы мне лучше скажите, что это ваш банк «Щелчок» Вам такого сделал, что Вы за него горой?

- Вам слово – кивнула всё ещё напуганная Татьяна Сергею Казимировичу.

- Итак, Лев Арташесович, мы каждый год выделаем круглую сумму на дотации к зарплатам сотрудников. Мы отремонтировали кинозал, мы планируем во всех корпусах поменять деревянные окна на пластиковые, вентильные краны на шаровые, старые распашные шкафы на шкафы-купе с большим зеркалом, чтобы…

-Чтобы себя от ментов спасти, тупую шкуру, да?- заорал Лев Арташесович, чем опять порядочно напугал Татьяну.

-Лев Арташесович, шкура только у животных, я вызываю охрану! – вступилась за Берёзова Татьяна

Всю эту перепалку услышала одна из отдыхающих, которая в самый острый момент выбежала из номера в халате и крикнула.

«Сергей Казимирыч, этот Арташесыч мой вклад куда-то потерял, секретарша сказала, что банк-банкрот, и денежки мои тю-тю!»

Со словами «Купленная шкура», Лев Арташесович полез с Сергеем в драку. К счастью, спасла заветная кнопка аварии, которая, помимо внутренней охраны, дублировала сигнал на пульт МВД. И то, что МВД-шники в тот момент каким-то чудом ехали мимо пансионата. Двойным нарядом стражи порядка одолели зарвавшегося бандита, и МВД-шники увезли его в КПЗ.

Сразу после всей этой перепалки Татьяна позвонила Аде, и рассказала про то, как Лев Арташесович чудом не убил гендиректора их спонсора.

- Да ну, скажешь тоже, подруга, просто конкуренты поцапались, как два стервятника за одну падаль. И падаль – наш с тобой Парокамск.

- Ада, перестань называть Парокамск падалью! – Татьяна крикнула так, что некоторые отдыхающие вышли из номеров, и уселись в креслах вдоль панорамного окна (может, что случилось?). – И я не возвеличиваю Сергея Казимирыча, его правда чудом не убил этот проклятый Загребин. И, кстати, он не сказал ни слова о том, как он нас развивать планирует. Когда Сергей Казимирыч при нём пообещал чуть ли не до уровня Турции нас довести. А ещё, если он хочет главным омбудсменом стать, то нафига ему мы? Мы что, тоже детдом?!

-Хм, а правда! Ладно, почитаем, что о нём завтра в газетах напишут. Иди, отдыхай, и не ори так больше, всех отдыхающих поперепугаешь.

-Вангуешь, подруга! Кстати, на 12 июня в кинозале Строевского универмага фильм обещают показать, «Бравые парни», приглашаю.

- Тю, этот фильм про сон каких-то таких же непутёвых лётчиков, как мы детдом….

- Не говори глупости, подруга! - с этими словами Татьяна положила трубку и обратилась к выбежавшим на громкий разговор отдыхающим: - Друзья, с нами всё в порядке. Просто когда в таком маленьком городке, как наш, начинает орудовать финансовый Чикатило, то от него достаётся всем, а уж градообразующему предприятию – подавно! Загребин Лев Арташесович – запомните и избегайте!.

Через пять минут в фойе главного корпуса зазвучала серенада лунного света Глена Миллера, и, к большому удивлению всех собравшихся, Татьяна с Сергеем Казимировичем закружились в танце. Татьяна была в комбинезоне с топом на бретельках и брюками-клёш, и в чёрных туфлях-лодочках. Сергей – в слегка пострадавшей от драки белой рубанке и джинсах по колено. Татьяна поспешила объясниться перед отдыхающими: «Лучший способ снять мышечное напряжение – медленный вальс. Говорю, как несостоявшаяся гимнастка. Просто в 12 лет после тренировки приземлилась так, что чуть не убила голеностоп. И решила, что с меня хватит!» «И правильно!» - поддержали её «зрители».

Татьяна с Сергеем танцевали так зажигательно и вдохновенно, что даже занавески у панорамного окна трепетали от силы их танца. «Боже, да Вы – пара!» - воскликнул кто-то из сидевших в креслах отдыхающих. Сергей Казимирович, воспользовавшись моментом, легонько «клюнул» Татьяну в щёку:

- Помню тебя ещё девочкой лет семи. Помнишь, я тогда ошибся раздевалкой и долго стоял, извинялся?

- Ой, Серёж, стыдоба-то какая. Подумаешь, парня в трусах увидеть в семь лет – засмеялась Татьяна и пояснила «зрителям» - Мы с Серёжей – друзья детства, и в школе вместе, и на кружок гимнастики ходили, там этот казус и приключился. Кстати, Серёжка ещё в махровые советские годы продавал пирожки из школьной столовой тем детям, которым было лень ходить в столовую в другом крыле школы.

- А Вы-то почему бросили гимнастику? - задали вопрос Сергею Казимировичу любопытные отдыхающие.

- А как раз тем летом разбилась великая гимнастка СССР Елена Мухина, вот я и решил, что я не собираюсь гробить своё здоровье во имя каких-то железяк, и, главное, во имя строя, который я терпел, даже иногда понимал, но не чувствовал и не поддерживал. Боже, как же я радовался тому моменту, когда продажа школьных пирожков стала символом сильных мира сего, а не поводом для разборок с классной!

В ту ночь, заперев корпус, Татьяна с Сергеем уехали к нему домой.

Глава IV. Июль 1998 года. Яснобор. Отпуск Ады Николаевны

В июле того же года Ада Николаевна собиралась в отпуск. Раньше она всегда ездила в Яснобор. Как говорится, была там VIP –персоной. Но сейчас она хотела отомстить Татьяне, хотя и сама не понимала, за что. За то, что Молчанова спасла подшефных ей поваров и защитила её от голодного бунта детей утром 13 июня? За то, что спасла детдом от продажи Загреббанку, про который уже во всех Московских газетах пишут, как об одном из самых хитрых и лживых банков? За то, что Татьяна всегда помогала, помогает и будет помогать детдому, так скажем, на общественных началах, когда всё вокруг поросло махровым капитализмом? Ну, вот за что? А, наверное, за то, что Молчанова нашла себе мужчину и Яснобору спонсора в одном лице? Хотя, вообще-то, это Казимирыч сам к ней пришёл с предложением сделать свой банк соучредителем Яснобора. Наверное, за то, что у Яснобора современный и стильный номерной фонд, а детдомовские жилые помещения разве что для пизанского футбола годятся… Хотя это так тупо: сидеть, пыжится и завидовать. И причём кому: человеку, который ради модернизации Яснобора лишил себя отпуска в бархатный сезон? Да-да, Татьяна с Сергеем решили после окончания летнего сезона прикрыть бронирование на сентябрь и октябрь, чтобы к 7 ноября открыться с небывалым размахом. Как раз МВД-шники обещали к праздникам с тусовкой помочь. Вот и она бы тоже. Могла в область или даже в приёмную госдумы письмецо написать с просьбой о дотации детдома, авось, что-то бы перепало. А она отдыхать едет. Причём, к прямому конкуренту Яснобора, в дом отдыха «Relax Story». Вот честно, какого лешего они назвались по-английски и вынуждены везде писать художественный перевод своего названия «История отдыха»? Они же тоже изначально МВД-шный проект, только более люксовый. С отдельными домиками для проживания. Таунхаусами, как это сейчас модно говорить.

Только она собралась поделиться своей новостью с Молчановой, как вдруг, как гром среди ясного неба, зазвонил городской телефон. Ада испуганно дёрнулась, и зашагала в коридор.

- Алло! З-з-з-з-здравствуйте!

- Ну, здравствуйте, Ада Николаевна! Чего перепуганная такая?! – дружелюбно съязвила Молчанова.

- Танька, ты, что ли? Чего звонишь? Я к вам в Яснобор не приеду! Я в Relax Story собираюсь вообще!

-У-у-у-у-уй, какой тяжёлый случай! – взвыла волком директриса Яснобора. – Да ты же завидуешь нам просто! Причём безбожно! Сознайся ты в этом в конце концов! Тебя же всю передёргивает, когда я о модернизации Яснобора говорю!

- Ты с домашнего хоть? А тот этот вездесущий ПарокамСвязьСервис везде нос суёт, надоел уже!

- С домашнего. Один выходной за месяц можно себе устроить?

- Естественно! Так вот я не Яснобору завидую, а твоему личному счастью. Прямо смотрю, как Серёга тебе в глаза смотрит, аж сердце щемит: а меня кто любить будет….Я тоже, блин, красивая…- Ада Николаевна сделала над собой усилие, чтобы не расплакаться

- Ада, не сметь плакать! Ты чего?! – Молчанова искренне поддержала подругу – Приезжай к нам. У нас почти аншлаг. Есть даже видные бизнесмены. Один визитки своей мебельной фабрики везде раскладывает. Мы с ним договорились, что он нам новую мебель в номера сделает по осени. Я тебе скажу, кто у нас тут богатенький. Втирайся в доверие. Просись в столовой за один столик! Сейчас в стране демографический капут! Любой бизнесмен, который помогает детям, на вес золота. Они тебя на руках носить будут, вот увидишь!

-А RelaxStory?

- Тьфу, твою капусту! Прицепилась к ним, как банный лист кое-куда! У них там чашка кофею на завтрак да сэндвич на обед. Да уборка номера раз в неделю, и то за деньги! И сидишь в своём таунхаусе, как рак-отшельник! А если ты на аквапарк надеялась, то его снесли. Надо же было додуматься сделать железные балки крыши прямо над водой! Просто и к ним, и к нам недавно приходила комиссия. У нас всё ОК, а они отбивались от этой комиссии, как твой Загребин от несуществующих мух 12 июня.

После этих слов подруги долго хохотали!

-Слушай, чуть не забыла! – деловито прервала смех Ады Татьяна

- Ага, чего звонила-то?

- Так вот. Мой Казимирыч ездил в Штаты. Какие-то проценты по вкладу от МВФ забирать. И познакомился там с само́й Надьей Копочи, той са́мой румынской гимнасткой. И пригласил её к нам! Только мы об этом на сайте написали, весь Парокамск на уши встал! Пишут по емэйлу «Хотим прийти, хотим прийти!» Ну, мы, не долго думая, сделали для горожан платные билеты. А своих отдыхающих и ваших детей пустим задарма.

- Ого! А где хоть всё будет?

- Скорее всего, на футбольном поле возле люксового корпуса. Просто лето, надо же на улице. А теннисный корт – не вариант. Там же эта перекладина, ну, ты понимаешь…

- Ага… Так к вам по «вафельному» бетонному забору все городские залезут забесплатно! Футбольное поле же у границ владений Яснобора? Я правильно помню?

- Да, но там потом, если не переломал руки-ноги о забор и колючую проволоку над ним, нужно при всех ползти по сетке -рабице, ограждающей поле.

- Ахаха, прямо человек-паук получается у тебя, Танька!

- Точно! Когда долго не отдыхаешь, мозг начинает впадать в детство! Защитная реакция такая, видимо. Так вот, ровно через неделю после того, как мы написали на сайте об этой румынке, мне позвонили из МВД, и железным голосом спросили: «Здравствуйте, это Яснобор? Вас беспокоят из МВД России». У меня сердце бух в пятки! Знаешь, сколько в этом году было историй о том, что госучреждения продавали подведомственные им санатории, детские лагеря и т.д. всяким ООО «Шараш-Монтаж», те сбегали из России, теряя тапки, и оставляли компании на растерзание мародёрам и силам природы…Только я всё это представить успела и схватилась за сердце, как голос в трубке продолжил: «Мы по поводу приезда румынской гимнастки, Надьи Копочи! Мы тоже хотим прийти!». Казалось, я тогда заново научилась видеть все цвета радуги! Мир снова расцвёл и запа́х передо мной! Ура! МВД-шники про нас помнят! И даже читают наш сайт!

-Да ты что?! – Ада искренне радовалась за подругу и уже забыла все старые обиды – Ну, вы даёте! Держу кулаки и отправляю этот Relax Story в далёкую баню!

- Молодец! Кстати, это релаксовское руководство вчера штурмовало нас с целью добиться бесплатного входа на эту Надью. Я им в ответ: «А чего наших отдыхающих в аквапарк только за полную цену, а не как «своих» пускали?» Наша склока даже до МВД дошла. Они на нас МВД-шникам пожаловались. Знаешь, получился какой-то анекдот. Это как ленивый брат жалуется на энергичную сестру. Жалуется, мол, что она такая деловая, а он ей завидует. Ну, дурь же полная! Ну, МВД-шники в карман за словом и не полезли, ответили релаксовцам и продублировали письмо нам. Мы с Денисом ржали, как кони. Молодцы, конечно, МВД-шники. Написали этим релаксовцам, что если они, фигурально выражаясь, не перестанут страдать фигнёй, то МВД их выбросит на обочину жизни.

- А-а-ай, цирк! – хохотала Ада Николаевна – Вот так вот тихо живёшь себе, обеспечиваешь отдыхающих всем необходимым и собираешь кучу хейтеров.

- Ну, хейтеров – это ты загнула! Скажем так, они такие же, как и ты, сидят на попе ровно и мечтают о манне небесной. И пусть себе мечтают, ведь, говорят, мечты иногда сбываются… Кстати, пока не забыла: нет ли у тебя знакомого переводчика с румынского?

- С румынского? Ммм, точно нет. Евгений Зиновьич только инглишем владеет. Всё порывался французский выучить, но пока не до того..

- Ну, конечно, важнее же дырки в стенах латать и молиться, чтоб не коротнула последняя розетка в кабинете!

- Таня, не бери грех на душу! Если бы не Берёзов, вы бы тоже хороши были бы сейчас!

- Ладно, извини. Кстати, румынка прилетает послезавтра. И, кстати, если она из США, значит… значит, она владеет английским! Помнишь, ты сто лет назад каких-то американцев принимала?

- Угу! Аглая и Всеволод Клифф, прям, до сих пор помню, странные они какие-то были. Он в татуировках и пирсинге, она с дредами, брр, компашка!

- Правда, брр! И тем не менее, как вы с ними общались?

- Комаров с ними беседовал. Меня хватило на пару фраз про то, что Инну они не получат и могут дуть обратно в свою Америку.

- Ну, вот и отлично… Эхх, были бы мы под МИДом, было бы проще. Хоть с румынского, хоть с китайского, хоть с древненанайского!

- А-хаха! Только учти, Комаров на вас задарма работать не будет. Он хоть человек советской морали, но даже мне иногда поверх оклада счёт выставляет. За сверхурочные.

- Ладно, пакуй чемоданы! И не забудь позвонить релаксовцам. А то у них касса до 6 вечера. Они тебя забодают вопросом «Вы опаздываете, не сможете оплатить путёвку!»

Только Ада положила трубку, как телефон заверещал снова. И директриса, расслабленная болтовнёй с подругой, испуганно икнула.

-Здравствуйте! Ада Николавна! Спасите!

- Вы хоть кто? Я Вам не МЧС! – Выдала Ада ещё в смешливом настроении, оставшемся от беседы с Молчановой.

- Хорош паясничать! Меня чуть током не убило! Втыкаю электробритву в розетку в своём кабинете, и тут как бахнет! Евгений Зиновьич я, пресс-секретарь, неужели по голосу не узнала?! Меня чуть «козой» не убило!

- Давненько я Вас таким растревоженным не слыхала! Какой ещё козой? Мы в детдоме не держим коз!– всё ещё «по инерции» продолжала шутить Ада

- Ада Николаевна, Вы там «навеселе», да? Если Вы не вызовите пожарных, мы сгорим ко всем чертям. Из розетки дым валит - констатировал пресс-секретарь.

Ада положила трубку, вызвала пожарных и помчалась в детдом сама. Пока ехала от дома на жёлтой таксистской Волге, всё думала, что зачем они вообще борются за это здание, где подвал затоплен, по стенам ползут плесень и сырость, которые коротят розетки, крыша разбомблена градом, ремонт не делался с 60-х годов уже почти прошлого века. И сам корпус накренился так, что только в «пизанский футбол» в нём можно играть. Вот, напишут завтра в местном вестнике, что по вине Ады чуть не сгорели дети. И всё: здание под бульдозер, а ей самой коротать остатки жизни «на зоне» и видеть небо в клеточку… «Господи, ну, почему я такая дура?! Почему я ничего не сделала для этого здания?! Почему оно рушится, а еду в отпуск?! Вот, Таня же как-то успевает и личную жизнь налаживать, и Яснобор держать в полном порядке! А у меня ни мужика, ни нормального корпуса, я вообще какая-то клуша! Вот, сейчас если, за это лето ничего не изменится, всё, пишу к чертям увольнение! И пущай нас объединяют с соседним городом! И сносят эти чёртовы руины царского прошлого! У меня никогда ничего не выйдет! Я никогда не сделаю ничего полезного! Я неудачница! Это здание рухнет, и погребёт меня, человека, который его довёл до ручки, под своими руинами!!!» - вертелось в голове директрисы детдома.

Когда такси заехало во двор детдома, пожарники уже заполняли какой-то договор, который держал в руках Евгений Зиновьевич.

-Жень, что там? – спросила его Ада каким-то потусторонним голосом.

-Документ о том, что здание не удовлетворяет нормам пожарной безопасности. И если в течение полугода мы не приведём корпус в порядок, то тебя отправят за решётку, детей – хоть куда к чертям на кулички, а корпус – под бульдозер. Губернатор Подмосковья уже сказал, что хоть мы и архитектурное наследие Московской области, но требования безопасности важнее. И если за полгода не успеем, всё, финита ля комедия! И так после взрыва 50 лет с гаком продержались. Всё уже. Спасибо. Устал корпус, умереть хочет…

Аду всю затрясло, и она с усилием села на лестницу перед главным входом.

К беседующим подошли Татьяна Молчанова с Сергеем Берёзовым. Увидев Аду в таком состоянии, Татьяна подошла к ней, села рядом на гранитную ступеньку:

- Это я накаркала… Прости… Я уломаю Серёгу дать вам кредит с облегчёнными процентами… Мы же друзья…. А ещё мы вместе с тобой накатаем письмо в Минфин. Пусть помогают. Бросили вас, как драного кота в колодец в стужу.

- Про драного кота – это в десятку… Ну, вас же тоже бросали… И вы выдержали достойно.

- Ну, просто я сразу сообразила, на чём сэкономить: стали вместо итальянских макарон закупать отечественные и тому подобное, вместо пробников шампуней и мыла «Чистой линии» стали пробники у ООО «Шарм» из нашего же Парокамска закупать. И убирали номера до 1994-ого всякими забугорными средствами, а с девяносто четвёртого на белизну с саноксом перешли.

- И что, помогло?

- Оптом, человек на 150, ещё как!

- А теперь всё вернули обратно, да?

- Конечно. И самое интересное, никто ничего не заметил. Только один мужчина сказал, что столовая ещё вкуснее стала. Я посмеялась и поблагодарила его за комплимент.

- Да ты прирождённая хозяюшка и эконом, Таня! Всё, оформляю тебя советником на пол-ставки!

- ОК, только после отдыха. Там у нас есть один архитектор. Правда, на пенсии. Григорием Остроумовым зовут. Лично попрошу официанток вас посадить вместе. Этот Гриша ходячий мозг. Он знаешь, сколько всяких усовершенствований нам придумал? И перила для лестницы у Империи, и тент на пляж у пруда, и чего ещё только не придумал. Мы ему сказали, чтобы всё выписал, и мы подумаем над его предложением.

- Тяжело усовершенствовать то, где и так царит порядок – уже более спокойным голосом сказала Ада.

- Так, ладно. Не горите – уже хорошо. Сейчас садишься в мерседес Казимирыча, он тебя завозит домой, ты хватаешь вещи в охапку, и Вы едете к нам в Яснобор. А я своего зама сюда притащу. Он у меня юрист. Мы этот твой кабальный договор опротестуем, и потребуем на решение проблемы два года минимум. За полгода ничего не успеешь сделать, только в тюряге окажешься. Причём за то, что подсуетилась и вызвала пожарных, чтобы спасти людей. Только сейчас, с твоего рабочего телефона звякну в нашу столовую, скажу, чтобы тебя с Гришей посадили сразу.

Татьяна вошла в холл корпуса. Дымный смрад сразу ворвался ей в лёгкие, хотя директриса пансионата была курильщицей не робкого десятка. Молчанова шла по коридору, украшенному повторяющимися арками с почти осыпавшейся лепниной, и большими окнами, в растрескавшихся рамах которых дребезжали стёкла. Под её ногами убегала некогда красивая ковровая дорожка, которая теперь была испещрена проплешинами. А перед глазами мелькали старые, едва читаемые таблички на дверях. Татьяне на миг показалась, что она заказала себе тур по заброшенным местам Парокамска, и здесь уже никого нет, и никогда уже не будет. И что Парокамский детдом всё-таки упразднили путём объединения с детдомом из соседнего города…

От дурных мыслей Молчанову отвлёк чей-то пронзительный чих.

- Так, Кристина, ни на какой Ясноборовский пруд сегодня не идёшь! Пей шалфей, малину и мёд с лимоном! - отчитывала подругу Инна Строева

- А я хочуу! Апчхи! Хочу купаться! – по-детски капризничала Купцова.

- Купаться она хочет! А воспаление лёгких «в подарок» не хочется?! Нам что в апреле по биологии говорили?

- А я не помню!

- Ничего, сейчас Аде Николавне сдам тебя, как общественно опасную, быстро вспомнишь!

- Не на…

Не дослушав подругу, Инна в халате кинулась в коридор:

- Ада Николаевна, я хотела бы сказать…

Взвизгнув от неожиданности, Строева уцепилась за дверную ручку и машинально дёрнула её куда-то вбок. От приложенного Инной усилия дверь слетела с петель и звезданулась на пол, подняв тучу пыли.

- Апчхи! – чихнула вслед за подругой Инна.

Последней «сдалась» Татьяна. Она тоже смачно чихнула от поднятой сломавшейся дверью пыли.

«О, Господи, у нас что, тубдиспансер на выезде?» - разрядил ситуацию вернувшийся в корпус Евгений Зиновьевич.

Получив от Комарова согласие на роль синхронного переводчика Надьи Копочи и позвонив в столовую, Татьяна на такси поехала в Яснобор. В принципе от детдома в одном конце города до Яснобора в другом идти минут 20 быстрым шагом, но Таня уже так привыкла рассматривать Парокамск только из окна «мерса» Берёзова, что взяла, и вызвала себе такси. Приехала Лада «зубило». Да уж, давно Таня на таком транспорте не ездила… Зазвездилась… А «звездить» вредно: судьбу прогневаешь. И получишь вместо модернизации Яснобора какую-нибудь жалобу, причём на то, что, отдых не удался потому, что лето было пасмурным. Вот, до чего иной раз доводит капиталистический принцип «Любой каприз за ваши деньги». «Зубило» доехало до Яснобора за 10 минут. И, пользуясь привилегированными правами транспорта директрисы, довезло Молчанову прямо до дверей главного корпуса.

Отдыхающие медленно подтягивались ужинать. У самых дверей корпуса на лавочках беседовали представители старшего поколения. Беседовали о прожитой жизни, о внуках и внучках, о непослушных взрослых детях, о прошлой работе и так далее. Ну, что ещё вспоминают во время безмятежного отдыха! Когда Молчанова объяснила таксисту, как выезжать, она, с радостью распрощавшись с детищем российского автопрома, деловито зашагала к дверям главного корпуса, в стёклах которых, искрясь, играло закатное солнце. До слуха Молчановой донеслась фраза одной постоянной отдыхающей Яснобора. «Слушай, ты читала в «Вестнике ПК», что в нашем Парокамском детдоме дети чуть не задохнулись? Потому, что кто-то из детей пырнул вилкой в розетку, и оттуда повалил дым. И как только эту Аду не посадили?». Обернувшись на эту сплетню, Молчанова начала долго и обстоятельно объяснять ей, что дело обстояло совсем не так, и она сама только что приехала из детдома. Отдыхающая не смогла слушать директрису спокойно и выдала вердикт: «А нафиг оно вам надо, дружить с нищими изгоями? Сидите себе спокойно!». На са́мом деле Молчановой это вопрос в том или ином виде задавали уже сто пятисотый раз. И она, собравшись с силами, ответила: «Товарищи, а вы знаете, что все эти проблемы с их корпусом начались после того, когда они в сорок третьем спасли в своих стенах маршала Советского Союза N.N. и получили за это авиабомбу в столовую? А если бы они не спасли этого маршала, ещё неизвестно, победили ли бы мы Гитлера… Они нас всех спасли, понимаете… Иной раз так жаль, что зданиям не дают ветеранов войны… Просто другое дело, что надо было раньше здание спасать. Тупое русское «авось», ему доверься, потом разгребай плоды знаменитой фразы «нас невозможно сбить с пути, нам пофигу, куда идти». Я тоже любила так порассуждать. Но жизнь – строгий учитель. Два года назад отвадила». Разговор прервал приехавший в Яснобор Сергей Казимировчич:

- Ну, вот и мы с Адой!

- Замечательно, Серёж, спасибо! А ты, Ада, не забудь о скидке 10% попросить. Как почти старожил нашего пансионата. У нас сегодня новенькая консьержка в главном корпусе, она пока ещё не въехала до конца. У тебя номер, кстати, 7208. В твоём любимом тихом корпусе. – засуетилась Татьяна и вновь повернулась к той самой отдыхающей, которой рассказывала про детдом – И так, дайте всё-таки дорасскажу. Мы два года назад от ПарокамГаза получили такой квиток за газ, от которого чуть не офигели. На два порядка больше, чем всегда. Ну, думаю, каюк всей нашей годовой прибыли, беда бедовая. Тогда же ещё спонсора у нас не было. Короче, подали мы на ПарокамГаз в суд. А дело было 20 декабря. ПарокамГаз нас предупредил сразу, если до 30 декабря не оплатим, всё, будем тут в вечной мерзлоте сидеть. Перспективка так себе… Короче, в тот год до 28 декабря все мы ходили, как пост апокалиптические зомби… А потом пришло решение суда: ПарокамГаз признал свою ошибку и изменил сумму платежа. Просто у них какая-то дура не увидела запятую, и десятые и сотые доли кубометра посчитала за нули в конце. А мы все перетрусились…»

За ужином давали салат «Овощная фантазия», или, как его шутя называла Таня, «1001 овощ», и макароны под каким-то полу-русским, полу-грузинским соусом. Макароны у счастливых отдыхающих тоже обрели прозвище: «Макаронная дружба народов». В качестве десерта к чаю прилагались мягкие ванильные булочки, заполнившие своим манящим ароматом всю столовую.

Когда в столовую вошла Ада, официантка сразу проводила её к Грише Остроумову. Познакомившись и рассказав друг другу немного о себе, они, к облегчению Татьяны, наблюдавшей за ними из-за столика по диагонали, перешли к делу.

- Слушайте, а я думал, здание спасли! В пятидесятые же что-то там перекладывали? – удивился Григорий

- Перекладывали столовую. С нуля. А в остальном развели ручками. И сказали, что увы и ах, ничего, кроме как подмостить какую-то ерунду в подвал, они не смогут.

- Подмостить в подвал… Это Вы хорошо сказали… Эхх…

Григорий с Адой, казалось, самоупразднились от решения проблемы и принялись молча наматывать макароны на вилку… У Татьяны на душе было неспокойно… Оказывается, Гриша всего лишь упивается бравадой, и может решать только выдуманные одним им проблемы в процветающей организации? А она-то думала…

Сбегая по лестнице из столовой вниз, Ада с Григорием всё никак не могли прийти к согласию:

- Да это Ваш хвалёный социализм и довёл наш корпус до такого состояния. Дома́ с место на место переносили! А нас не спасли! – крикнула Ада так, что напугала поднимавшуюся ей навстречу уборщицу.

- А мне что-то подсказывает, что вас сочли дурным царским наследием… Тогда же это модно было…

- И почему же тогда не отстроили новый корпус?! А, Григорий?!

- Вы задаёте эти вопросы мне?! Я понятия не имею, что в шестидесятых было!! Я вообще сюда из Сибири в 80-х годах переехал!

К почти ссорящимся Аде с Григорием подошла сухощавая девушка Ирма, и сказала, что она сама выходец из этого детдома. Жила в нём с 1960 по 1978 год, и всё отлично помнит. Своим сладкоголосым щебетом про детские воспоминания Ирма растопила сердца Ады и Григория, и они решили, что надо не вспоминать дела давно минувших дней, а идти вперёд.

Беседующих догнала немного запозднившаяся в столовой Татьяна Молчанова: «Григорий, знаете мою любимую цитату Чака Паланика «Мы цепляемся за своё прошлое, потому что не доверяем будущему»? Вот и я, когда МВД-шники нас бросили на самоокупаемость, тоже поначалу вспоминала советское время, беззаботные Ясноборовские времена под протекторатом и финансовой помощью МВД, и в моих самых волшебных снах мне снова являлись эти моменты. Но потом я поняла, сколько можно жить прошлым, когда оно уже ничем не поможет? Гребись вперёд, пока есть, чем! И тогда как раз мы и додумались перехватить у вас эстафету организации, проводящей городские мероприятия. А вы её нам так мирно отдали… А потом история с ПарокамГазом была, когда мы все тяжким трудом заработанные деньги чуть не потеряли… Теперь мы уже матёрые волки, не то, что при СССР. Но МВД-шники по-прежнему наши лучшие друзья. Волкам тоже может угрожать опасность… Правда, есть и оборотная сторона медали». Молчанова указала Аде, Григорию и Ирме на объявление, уставленное в холле главного корпуса на мольберте: «Уважаемые отдыхающие! С 10 июля местоположение танцплощадки меняется: теперь танцевать будем не в сквере у люксового корпуса, а на площадке между спорткомплексом и кафе «Империя». Приносим извинения за доставленные неудобства». Ирма посочувствовала Татьяне: «Ээх, додавили люксовские обитатели?» Татьяна лениво кивнула: «Ага. Одна молодая мама аж в МВД пожаловалась. Написала, что её ребёнку спать мешают. Ну, МВД-шники, конечно посмеялись, но написали нам, что мы же самые первые должны блюсти порядок, раз уж мы никак не хотим выходить из-под их крыла. Пришлось подчиниться». Все вчетвером они поднялись по лестнице и дошли по главной аллее пансионата с роскошным цветником до спорткомплекса. Возле спорткомплекса Татьяна попросила её подождать и рванула по тропинке к административному корпусу. Как она сказала, уладить вопрос юридической помощи детдому со своим замом, Игорем Толоконниковым, профессиональным юристом. Вскоре до Ады, Григория и Ирмы через приоткрытое окно кабинета зама начали доноситься какие-то вопли:

- Таня, отстань! Ты хочешь завалить модернизацию?! Я готовлю все документы для неё! Я уже задолбался!

- Да не ори ты так, Игорь, всех отдыхающих перепугаешь!

-А ты перестань быть матерью Терезой! Ты у своего хахаля-банкира разрешение спрашивала? Это знаешь, сколько лямов надо! Все деньги им, а мы пущай тут вообще?! – замдиректора изобразил руками какой-то жест наподобие извержения вулкана. Татьяна рассмеялась и немного «остыла»:

- Деньги на ремонт будут не наши, Игорь, ты чего! А если не помочь зданию – ветерану войны, то скоро по всему Парокамску пойдут слухи, что городу пофиг на наследие ВОВ.

- Да плевать! Обвинят мэра, а не тебя!

- Игорь, тебе плевать на наследие Великой Отечественной?! Тогда пошёл вон отсюда!! – Татьяна в бешенстве схватила стул под Игорем, дёрнула его за ножки, и Игорь едва не грохнулся на пол.

На вопли со второго этажа прибежала бухгалтерша Яснобора, а по совместительству жена Игоря:

- Татьяна, если Вы причинили ущерб здоровью моего мужа, мы вдвоём сегодня же подпишем рапорты об увольнении! Чокнутая директриска! Нечего смешивать личную дружбу с коммерческими интересами! Учти, я не пропущу ни один финансовый транш этому исчадью ада.

Услышав оскорбление собственного имени, Ада Николаевна подошла к окну кабинета Игоря и громко сказала:

- Вы (Ада указала на Игоря) и Вы (Ада указала на его жену бухгалтершу) сегодня же пишете извинение за пороченье моего честного имени, причём на официальном бланке Яснобора со всеми регалиями и подписями. Иначе в МВД пожалуюсь! Ясно?!

- А хорошенькая, бестия! – воскликнул Игорь, взглянув на отчитывавшую его через окно директрису детдома, за что получил оплеуху от жены. – Ладно, помогу я тебе…

Ревнивая жена опять отомстила Толоконникову пощёчиной, на сей раз за обращение с Адой «на ты».

Когда Татьяна вышла из административного корпуса, её начало дико колотить от озноба, хотя на улице было очень тепло и комфортно. Она обогнула административный корпус, прошла ещё несколько шагов и тяжело опустилась на лавочку возле главной электрощитовой пансионата. Ада, Григорий и Ирма не бросали переволновавшуюся директрису.

Через 5 минут Ада увидела такое, что не поверила своим глазам: по главной алле Яснобора шли Константин и Евлампия Купцовы с их внучкой. Увидев Аду, они синхронно с ней поздоровались. Ада в ответ поздоровалась с ними и попросила помощи у Евлампии:

- Помогите, пожалуйста, моей подруге Татьяне, директрисе Яснобора! В долгу не останусь! Её из-за меня чуть с ума не свели!

Лампа взяла Молчанову за обмякшую правую руку. Рука была бледная, с желтоватым оттенком, на ней красиво блестели ухоженные ногти, покрашенные бесцветным лаком. Евлампия надавила на какую-то точку на ладони Молчановой, та поёжилась, и, наконец, открыла глаза.

- Спасибо Вам, спасибо Вам большое! Думала, придётся сдаваться соседям – конкурентам, кардиологическому санаторию имени Ахматовой.

- Ха-ха, а почему конкурентам? – искренне удивилась Купцова старшая – Ведь они только сердечников лечат.

- Уже не только. Этой весной открыли возможность заселения без всяких предписаний врачей. Просто так, как и у нас, живи – ешь – туси – плавай в бассейне.

- А зачем? – всё не «въезжала» воспитанная на советской идеологии Евлампия

- Деньги, всем нужны деньги. Просто сердечников им по ОМС отправляют, на них не наживёшься. И всё-таки, как же Вы меня восстановили, Евлампия?

- Су-Джок, такой корейский метод лечения, основанный на идее соотнесения ладоней и стоп со всем телом.

- А где Кристина? - влезла в диалог Ада.

- Я тууут! – послышался голос Купцовой – младшей откуда-то из-под лавочки напротив.

- Ёпрст! Что ты там делаешь?! – как-то совсем не по-директорски воскликнула Ада

- Жёлуди собираю. Хочу посадить дуб! – ответила Кристина, чем вызвала общий хохот.

- А тебе не рассказывали на биологии, что жёлуди созревают к осени? – «вернулась» в беседу Татьяна

- Мууу, уроки, какая скука! Лучше тусить в кроссовках и футболке от заката до рассвета! Вы как Инна Строева, всё учёба, учёба… - скуксилась Кристина.

Ада только собралась проучить зарвавшуюся подопечную, как вдали аллеи появилась фигура мужчины лет 50. Михаила Харитонова, директора, а так же главврача того самого соседнего кардиосанатория, как сказала Татьяна Молчанова.

Директриса Яснобора приосанилась, натянула пресловутый «чииз», закинула ногу на ногу, и откинулась на подлокотник. В такой уверенной позе Молчанову запросто можно было сфотографировать на какой-нибудь журнал мод.

«Нечего им знать о нашей ссоре в администрации. Друзья из советского прошлого, включившиеся в капиталистическую игру: конкуренцию с нами. Хотя, а куда им деваться…» - откомментировала свои действия Татьяна.

- Здравствуйте, Таня! – директор санатория слегка нагнулся и преподнёс Молчановой коробку каких-то конфет.

- Здравствуйте, Михаил! Чем обязана? – оживилась Молчанова

- Да вот, такое дело… Наши отдыхающие ноют и стонут, мол, нам душно вечером танцевать в каминном зале корпуса. Просто мы недавно окна поменяли на пластиковые везде, а пластик днём в жару так нагревается, что ужас просто! Сами рамы, в смысле. Открывай – не открывай окна, как об стенку горохом, без толку.

- Оо, откуда такие финансы, Михаил? – искренне удивилась Молчанова

- Нас заставили – показал Харитонов куда-то в облака и намекая на Минздрав, хозяев санатория. – Сказали, что пластиковые окна поддерживают оптимальный уровень влажности в здании, что жизненно необходимо для функционирования всей нашей кипы лечебно-диагностического оборудования.

- Ааа! – понимающе кивнула Татьяна.

- Так вот, я хотел спросить, нельзя ли нашим ходить к Вам на дискотеку на открытый воздух?

- Можно, но только в ответ на услугу. Мы ведь при капитализме живём, теперь же безвозмездная помощь не в тренде, да? – съязвила директриса Яснобора – Да вот ЭКГ пройти надо. Плановое. А идти в городскую поликлинику и выстаивать очередь лень. Да и некогда. Поможете, а? – Татьяна заискивающе посмотрела в глаза Михаилу.

В своём вранье Молчанова выглядела уверенно, как настоящая бизнес-леди. И Михаил согласился.

- Только вот почему вы свою танцплощадку не используете? - продолжил Харитонов

- Хотите арендовать? – рассмешила всех своим ответом Молчанова – Миш, не напоминайте мне об этом архитектурном свидетельстве ошибки геолокации!

- Ммм, чего-чего? – «завис» Харитонов

- Просто МВД-шники в советские годы любили такие площадки со стенками строить в подведомственных пансионатах. Но бо́льшая часть таковых была на юге РСФСР, на широте Сочи, и некоторые в Грузии. Там хоть и сложно, но можно круглый год танцевать на улице. А у нас в Подмосковье вот никак – Молчанова развела руками.- Да, и, в придачу, нам на эту площадку так и не сделали тент. Чуть дождь - все врассыпную с ахами и охами. И присесть там некуда. И площадь для танцев, как я шучу, тьфу в квадрате, того и гляди, без ступней останешься. Самоирония директрисы Яснобора произвела на Харитонова фурор.

В полдевятого на площадке между спорткомплексом и кафе «Империя» начал собираться народ. Подтягивались и санаторские обитатели со словами «Какая красота!». И действительно, где-то над трассой заходило усталое Солнце, медленно прячась от танцующих пар. Ему вторили медленно разгоравшиеся кованые уличные фонари с уютными жёлтыми стёклами. Казалось, даже вездесущим комарам было жаль атаковать пансионатских и санаторских отдыхающих. А воздух, казалось, был настоян на ароматах цветов, диких, росших на склоне к тому са́мому пруду, где было прорублено то ли 120, то ли 130 ступенек, и незабудок, росших на клумбах возле кафе «Империя». Играло мелодичное диско, и казалось, что эти Ясноборовские танцы - просто кусочек рая на земле…

Татьяна Молчанова танцевала с Денисом, Ясноборовским мастером на все руки, а Ада захотела станцевать в паре с директором кардиосанатория Михаилом Харитоновым, за что получила комментарий от Тани: «Воот, другое дело, как раз видный холостой мужчина, то, что доктор прописал!». Практически сразу после этой фразы по причине неопытности Дениса произошло ДТП из двух танцующих пар. Татьяна с Денисом налетели на ограждение голубой ёлки, и по инерции начали заваливаться назад. Татьяна неловко переступила ногой, и почувствовала, что кого-то задела. Через секунду Ада с Михаилом остановились, и Михаил, взглянув на порванную Татьяной брючину, провозгласил: «Гимнастка недоразвитая! Директрисулька пансионата Яснодурь!».

Волшебная аура подмосковного вечера, казалось, перепугалась сама и куда-то улетучилась. Татьяна отошла с танцевальной части поля, и крикнула: «Михаил, я пожалуюсь в Минздрав на Вас за оскорбление названия пансионата!». Харитонов в долгу не остался: «А я, Татьяна, пожалуюсь в МВД на то, что Вы мне брючину порвали!». Танцующие грохнули со смеху. Татьяна с Михаилом, казалось, вели себя, как маленькие дети, которые бегают с игрушечными пистолетами, пуляются друг в друга и кричат «пиф-паф-ой-ой-ой». А совсем не как директора двух крупных конкурирующих организаций. Довершила хохму Ада: «А я пожалуюсь и тем, и другим за то, что отдыхать мешаете!».

Хохот отдыхающих и перебранки Тани, Михаила и Ады, порядочно утомили девушку-диджея, ту самую, которая 12 июня восхваляла Сергея Казимировича Берёзова, и говорила, что с ним Яснобору не страшно шагать в ногу со временем, и она вспылила: «А я даже не пожалуюсь, а напишу заявление по собственному! Работать невозможно, колонки в 100 киловатт перекрикивают! А отдыхающим вообще не пристало видеть директоров в состоянии алкогольного опьянения!».

Танцы закончились как-то внезапно, когда рассвирепевшая Татьяна крикнула девушке-диджейше: «Лена, что Вы себе позволяете?! Сейчас же извиняйтесь, а то писать по собственному буду уже я! Точнее, мы с Михаилом! Ведь Вы и у них работаете, да?!

- Да – как-то съёжившись, ответила диджей и понурила взгляд

- Просто такое дело, у меня сегодня везде одни неурядицы. И вообще, я в последнее время частенько без причины впадаю в детство… Наверное, перегруз так сказывается…

Аде было необычно видеть такую искреннюю исповедь директора перед подчинёнными. Потому, что лично она всегда старалась всех подавить своей властью, важностью. Даже годящегося ей в отцы уважаемого учёного, их пресс-секретаря Евгения Зиновьевича Комарова. И здание детдома тоже. Всё требовала от него что-то, требовала… Требовала от инвалида пробежать сверхмарафон, ей богу… Вместо того, чтобы помочь ему выздороветь… Вот потому и у разбитого корыта, как старуха из пушкинской сказки…

От самокопания Аду отвлекла выбежавшая пансионатская медсестра, прямо со ступенек спорткомплекса крикнувшая как-то по-хозяйски: «Таня, чего там стряслось?»

Молчанова вкратце ввела медсестру в курс дела, и та, сгоняв в свой кабинет, прибежала на «танцевальную» площадку с алкотестером и словами о том, что ей этот прибор ради хохмы на день Рожденья кто-то из МВД-шников подарил. Разумеется, и у Татьяны, и у Михаила, и у Ады показания были по нулям. А диджейша Лена принесла всем свои искренние извинения. И жить сразу как-то стало легче. Харитонов тоже улыбнулся, когда услышал от Ады, что она сама ему поможет зашить брючину, благо, что разрыв произошёл по шву.

С облегчением на сердце Татьяна с Михаилом, Григорием, Адой и Ирмой направились к тихому корпусу. В пути, к радости Ады, выяснилось, что и Ирма, и Григорий тоже жили в тихом корпусе. И они все вместе, аккуратно спускаясь по ступенькам сбоку от Империи, которые Григорий как раз и хочет снабдить перилами, договорились собраться на верхнем общем балконе корпуса, и продумать то, как можно спасти детдом. Спустившись с последней ступеньки, вырубленной на краю оврага, Григорий опять начал читать нотации про то, что их надо было бы оградить перилами. Харитонов рассмеялся и сказал всем присутствующим, что они с Яснобором тут, как одно радио, которое на семи холмах.

В тихом корпусе Татьяну встретила консьержка, та самая девушка, которая перед 12 июня сего года перебирала с Адой в её кабинете спасённый киноархив детдома. Как оказалось, юную барышню звали Настей. «А о нас по телевизору рассказывали! По федеральному каналу! Говорили, что наши главный и тихий корпуса принадлежат к какому-то уникальному архитектурному стилю, советскому эклектическому постмодерну, или что-то в таком роде. И мы имеем право на какую-то дотацию во имя сохранения данных архитектурных артефактов. Я хотела сбегать в Империю, звякнуть оттуда папе, переспросить, но не смогла попросить уборщицу сменить меня на посту» - защебетала Настя своим звонким голоском, за что получила «комплимент» от директрисы: «Выпрашивать дотацию – да никогда! Мы даже когда нищими были, гордости не теряли! «Лишившись гнезда, птица весь мир обретёт», как писал Чак Паланик. Так и мы, лишившись дотаций от МВД, нашли гораздо большее. И я сейчас не про Берёзова, если что. После потери суверенитета неминуем крах государственности. А мы тут почти государство, только в микро масштабе».

- Это – точно! У вас гордости не занимать! До сих пор помню, как Вы под угрозой остаться без газа гремели на весь Парокамск предновогодними тусовками! Я, кстати, тогда в срочном порядке думал, как вас переподключить к нашей остановленной мазутке, но так и не придумал. У вас, блин, столько корпусов! - разоткровенничался Харитонов, чем вызвал смех консьержки. - Только вы уже окончательно звезданутые, как я посмотрю! Вам деньги предлагают, а вы руками машете. Первый раз такое вижу!» - продолжал директор кардиосанатория имени Ахматовой.

-Так, ладно, заболтали, - встрепенулась Молчанова – Настя, где у нас швейная машинка такая, в виде степплера? Пододеяльники ею застрачиваем. Я сама приносила. И серые нитки дай. И дай Мише ключ от любого свободного номера, чтоб он брюки снял, и подождал там.

Через 15 минут брюки Харитонова были восстановлены, и Михаил задал Татьяне неожиданный вопрос:

-У вас тут что, подпольный цех по пошиву постельного белья?

-Скорее цех по устранению результатов стирки в прачечной КБО Парокамска. Уж не знаю, как они там стирают, что швы не выдерживают. Наша уборщица уже орала, что натравит на них МВД, до того достали! А перед прошлым 7 ноября с этим постельным бельём хохма вышла, не меньшая, чем с 300 батонами. Просто у нас всё время были пододеяльники с центральной дыркой. И наша уборщица Вера постоянно приносила их мне, чтобы торцы застрачивать, с неизменными комментариями «Таня, дырка». А когда мы закупили комплекты белья, где у пододеяльников дырка с торца, доведённая до автоматизма привычка Веры никуда не делась. И моя – тоже. И вот, готовимся мы прошлой осенью к ноябрьскому заселению, захожу я в тихий корпус, и слышу голос Веры откуда-то сверху, с лестницы: «Таня, я - дура!!» - и на меня летит наглухо замурованный пододеяльник.

Харитонов от рассказа Молчановой хохотал до икоты. «Вот так вот играем - играем с кардиосанаторием имени Ахматовой в конкурентов, бычимся друг на друга зачем-то, а реально – то лучшие друзья. И слава Богу….» - подумала Таня и добавила, уже вслух: «Миш, ваши отдыхающие могут на Надию Копочи прийти забесплатно».

- Спасибо. А то мне релаксовцы напророчили, что вы наших тоже будете пускать только за деньги.

- Брр, ой, эти релаксовцы… Они же чокнутые на всю голову… За копейку удавятся… Вот, кто точно перешёл на капиталистические рельсы… Хотя с виду вполне бюджетная организация.

- Тань, просто у них нет такого Берёзова…

- А ничего, что их, в отличие от нас, с госдотации не снимали? И она у них немаленькая. Мне наша официантка рассказала, она у них раньше работала. А релаксовская директриса её выгнала за то, что она нарушила дресс-код белый верх- чёрный низ.

- Мда… Мы, конечно, тоже на госдотации живём, но мы же не превратились в капиталистического динозавра…

На часах в холле тихого корпуса было уже 22:30, когда Татьяна с Михаилом, наконец, обсудили все новости, и Харитонов, попрощавшись, обогнул корпус и побежал к калитке, расположенной на границе двух микрогосударств: Яснобора и его санатория.

Молчанова устало доползла по витой лестнице до самого верхнего номера 7310, в котором она временно обитала, и с удивлением обнаружила, что дверь на общий балкон открыта, и тюль реет, как парус на ветру. Зевнув, она заглянула, и увидела мирно болтающих Григория, Аду и Ирму, сидящих на шезлонгах, принесённых ими с балконов своих номеров.

- Присоединяйтесь - бросила Ирма Татьяне, не отвлекаясь от беседы

- Спать хочу! – ещё раз зевнула в ответ Молчанова.

- Тогда принеси нам стол хотя бы! Каркадэ будем пить, я люблю его, когда ночью думать надо – ультимативно заявила Ада.

- Ночью вообще-то спать надо… Ну, ладно, сейчас.

Таня сбегала к себе в 7310, написала что-то на бумажке, сложила её конвертиком, в середину положила ручку, и запустила эту конструкцию вниз по атриму, крикнув: «Настя, лови!»

- Прикольно вы тут общаетесь! Только по башке кого-то таким общением можно очертяшить – откомментировал действия директрисы Григорий.

- Естественно! Это скорее исключение из правил. Просто уже не доползу обратно вниз – ответила Молчанова и села на встроенный деревянный диван наверху корпуса.

Консьержка Настя заперла корпус, и побежала наверх с каким-то ретро аксессуаром в руках. Им оказался стол для пикника, состоявший из старенькой и потрескавшейся ДСП-шной столешницы и ржавых ножек, перекрещивающихся двумя буквами П, которые еле вставились в предназначавшиеся для них пазы.

- Ёлки-палки, и где ты это вырыла? – съязвила Молчанова.

- Простите меня, конечно, но я другого не нашла. У нас всё шашлычно-пикниковое оборудование лежит на складе в главном корпусе. И ключ от склада только у завхоза – принялась извиняться консьержка

- Ну, ещё, у меня есть, но дома. Ладно, вы уж простите! – покраснела Молчанова.

- Да ничего, мне этот колченогий стол напоминает мой детдом. Как у себя на работе прямо, всё скатывается и на пол падает – призналась Ада, чем вызвала волну хохота.

- Ладно, чашки не побейте, они у нас фирменные, с каллиграфической надписью. А так мудрых Вам мыслей – пожелала всем Молчанова, и пошла к себе в номер…

Через 5 минут к удивлению беседующих Молчанова вышла из номера в серой, почти «матросской» пижаме:

- Забыла сказать. У Берёзова были какие-то знакомства в московском метрострое. Уж они – то знают, как воду из-под земли выкачать. Послезавтра у него всё узнаю.

- Спасибо, Тань, а как это ты здесь осталась? У вас же почти аншлаг, что же вы не сдаёте этот номер? – полюбопытствовала Ада

- Не имеем права, он разукомплектован! Тюли нет. Какой-то идиот за неё жирными рыбными руками схватился. Теперь вот химчистка с последствиями воюет…

-Брр – поёжилась Ирма.

- И не говорите, уже третий случай за лето. Хорошо, в прошлые разы пятна хотя бы не пахли. Мы сами в срочном порядке руками застирывали и отглаживали тюль. И номера не простаивали зазря. Теперь точно добавим в правила обитания: «Не хватать тюль, шторы и покрывала грязными и жирными руками!» Ей-богу, довели!

- И ещё припишите «не выкорчёвывать розетки с корнем!» Тоже уже достали! – вставила свои «пять копеек» Ирма, частый гость пансионата.

- Ой – страдальчески выдохнула директриса пансионата и лениво поползла в свою «вре́менную берлогу», как она называла разукомплектованные номера, в которых она периодически оставалась на ночь.

Июльская ночь в Ясноборе – это всегда что-то сказочное. Деревья во сне тихонько шелестят листьями, а жёлтые фонари дарят какой-то уютно-интимный свет. И тишина такая волшебная, что ни в сказке сказать, ни пером описать…Вот, Григорий всё говорит, что жёлтые стёкла в фонарях - это крайне неэкономично, половина мощности ламп тратится в никуда…Чисто мужской, брутальный взгляд… Да красота – это вообще всегда неэкономично. Приходится тратить силы и время, и деньги на её поддержание. Но зато красота спасёт мир…. И Ада в этом уверена… Прямо над балконом тихого корпуса плыло какое-то облако, слегка загороженное кронами деревьев. Какое-то кудрявое большое облако. А за ним ещё несколько облаков поменьше. Ей- богу, прямо, как овца и несколько её детёнышей - ягнят… Ни с того, ни с сего прилетел ветер, и сосна, практически опиравшаяся на балюстраду балкона, зашелестев, испуганно уронила на балкон шишку. Шишка, как показалось в полной тишине, упала на балкон с таким грохотом, что Ирма аж вздрогнула.

- Давайте, я начну первая – начала «расследование» истории детдома Ирма.

Григорий и Ада тихонько пили каркадэ, как вдруг жестяная банка с листьями каркадэ покатилась и упала на пол.

«Странно, что она по полу не продолжила катиться», - поймала себя на сиюминутной мысли Ада и тут же одёрнулась: «Всё, совсем уже извращенкой стала».

Ада встала и подоткнула под ножку стола только что упавшую сосновую шишку. «Теперь – порядок» - подумал перфекционист Григорий.

- Так вот - продолжала Ирма, - Всю мою бытность в детдоме директором был мужчина, Карл В…В…В…Вильгельмович, вроде, и фамилия у него была на Ш, кажется, Шишкин, или Шипулин, или Шипелин, что-то такое. Просто мы его всей гурьбой «Папа Карло» звали, и он не обижался… Вот и не помню отчество с фамилией. Потом, после него, вре́менным руководителем стал как раз Евгений Зиновьевич Комаров.

- Ну, это я помню, – влезла в монолог Ирмы Ада, за что получила порцию злобного шипения от Григория.

- В 1970 году, когда мне 10 лет было – вспоминала Ирма своё детство – первый раз подтопило кинозал. В то лето ливень не прекращался неделю, просто ужас был какой-то тропический, и речка из берегов вышла. И от некуда деваться поползла по грунту к нам в подпол. И вот сидим мы, смотрим про Микки-Мауса (Карл чехом-полукровкой был, через свою чешскую родню достал нам бобину с Микки), и слышим, что по стене кто-то шуршит. Помню, моя подруга тогда пошутила, мол, живой Микки-Маус к нам забрался. Я в этот бред, естественно, не поверила, отвернула взгляд, и оторопела: в боковой стене кинозала родник образовался. Ну, мы с криками «Мама!» все кинулись врассыпную… Потом в местной газете откуда-то достали фотографию того, как мы разбегаемся из кинозала, и стали тиражировать идею, мол «папа Карло» – плохой директор, и дети у него неуправляемые и гиперактивные. Вообще, всё это было странно. Нас в школе крысами звали, которые с тонущего корабля бегут, а его – крысятником. Хотя «папа Карло» лично мне, да и всему нашему потоку казался каким-то добрым и хорошим. Потом к обвинениям в неумении управлять детьми к нему припечатали ещё антисоветизм (кто-то донёс про Микки-Мауса). Короче, «папа Карло» от всего этого запил. В 1975 году он подписал какой-то договор. Что-то про его согласие на ремонт основного корпуса и вре́менное переселение нас в какое-то здание какого-то детского лагеря. Всё это должно было случиться в марте 1978 года. А в феврале того же года «папа Карло» в больнице «сгорел» от цирроза печени. И всё городское руководство решило, что раз одного из участников договора не стало, можно и договор тихонько похереть. Уже вначале 90-х я от кого-то слышала, что, мол, «папу Карло» медики специально убили, т.к. мэрия не смогла собрать деньги на наш ремонт, и хотела тихо закрыть эту тему, чтобы от партии люлей не наполучать. И что «папа Карло» всегда был козлом отпущенья. Комарова в `78 поставили только при том условии, что он никогда никому не расскажет об этой махинации. Он два года пробыл врио директора, но не справился, т.к. юридические познания у него на нуле. И тогда он подал прошение прислать ему кого-то по распределению. И так появились Вы. Я же правильно знаю, что Вы - не коренная парокамчанка?

- Да – подтвердила ошарашенная Ада – я не местная, я вообще из Тулы родом. Бедный Комаров…. Сколько лет терпел,… боялся… А я – то думала, что договора на наше спасение никогда и не было…

Дверь на балкон приоткрылась, и семечки, принесённые Григорием, от образовавшегося потока воздуха разлетелись по балкону. Григорий злобно выдохнул.

На балкон вышла Татьяна всё в той же серой «матросской» пижаме и сигаретой во рту:

- Никак не спится.… После такого боевого дня.… А в номерах же курить нельзя….

Татьяна отошла в угол балкона и сделала затяжку.

- Ну, что, до чего дорасследовались? – продолжила Молчанова

Услышав из уст Ады краткий пересказ всего того, что только что рассказала Ирма, Молчанова тихонько присвистнула, и, к её удивлению, ей ответила какая-то птица. «Прикольно. Хороший знак, как учит меня наша ди-джей Лена. Она вообще увлекается всякой астрологией, магией, гороскопами, и всем тем, что мне, женщине хозяйственной до мозга костей, кажется полной профанацией. Вот чем тебе Солнце с Луной и Юпитером помогут, если у тебя здание вот-вот развалится?» - размышляла вслух Татьяна, глядя на полусонную Аду, которая прислонилась к стенке тихого корпуса и устало вздохнула.

- Какая чушь, конечно, ничем… - поддержала подругу Ада.

Ирма отпросилась спать, а Татьяна, которую объятия Морфея никак не спешили посещать, осталась за третью.

- Итак, - начал Григорий – Вы (он указал взглядом на Татьяну Молчанову) узнаёте у Берёзова все его метростроевские контакты, мы оформляем у него льготный кредит, и на вырученные деньги осушаем подвал. Потом мы ставим здание на многочисленные распорки в виде раздвигающихся двутавровых балок, и опираем его на массивные строительные леса, чтобы крен не увеличивался. Затем начинаем раскапывать и перекладывать подвал. Переложив подвал ровно и с нуля, мы протянем по всей высоте корпуса металлические тросы, вытащим все окна, чтобы они не лопнули, и начнём по миллиметру выравнивать всё здание. Дело, сразу скажу, каторжное. Старые кирпичи начнут трескаться и разлетаться от перенапряжения. Поэтому мы со всех барельефов и лепнин возьмём слепки, чтобы восстановить их, если что. Придётся все эти красоты снимать и возвращать. Они не выдержат перенапряжения точно. Да, кстати, здание придётся отрубать от коммуникаций. Иначе при переносе мы получим потоп и «козу» одновременно. Ну, а потом кропотливое обследование стен, перекрытий, крыши…

- А на какие деньги Вы, Григорий, всё это делать планируете, а? – полюбопытствовала Молчанова

- А госдотация на что? И, к тому же, смотрите. У них там рядом ДОЛ «Чайка». Детей переселят в Чайку. А в Чайке мой сын слесарем работает. И он будет давить на администрацию лагеря, чтобы та писала жалобы в мэрию, мол, у нас перенаселение, помогите детдому восстановиться, а то мы лопнем.

- Давить на жалость? Бесить мэрию?– удивилась Татьяна – Чтобы Аду, как и её предшественника тихонько «вшть» (Молчанова сопроводила этот звук движением руки, с помощью которого отмахиваются от назойливой мухи), да? Мы вот тоже под угрозой остаться без газа тогда в мэрию писали. А нам ответили отпиской, мол, сами натратили прорву газа, сами и пожинайте плоды. Мы безоговорочно доверяем ПарокамГазу, и всё решайте с ними. А попросту говоря, отвяньте от нас ко всем чертям. Всё-таки этот наш Парокамский мэр – ленивый тюфяк. Надеюсь, его уже последний раз избрали… Да и Чайка на контры с мэрией не пойдёт. А то прихлопнут в полёте – директриса Яснобора тихонько хихикнула.

Планёрка будущего для детдома как-то сама собой сникла. Подул холодный ветер, зашуршав опрокинутыми на пол балкона семечками, и так и не обретшие надежду на спасение детдома Григорий, Ада и Татьяна, собрав за собой все вещи, лениво побрели к себе в номера спать. Ада не поленилась спуститься вниз, в холл тихого корпуса, чтобы глянуть на часы и вернуть консьержке колченогий ретро-стол. Свет в холле был приглушён, и холл перекрещивали два луча света от уличных фонарей, дежурные огоньки какой-то панели управления на стене и рассеянный свет от настольной лампы консьержки Насти, которая, лёжа на диванчике, читала какую-то книгу. Времени было час ночи.

На следующее утро Ада чуть не проспала завтрак, и примчалась в столовую главного корпуса в 9:40, зевая.

«Ну, ты, даёшь! Трудоголик!» - поддержала Аду почти позавтракавшая Татьяна, доедая манку.

«Не смеши! Просто уже рак на горе слишком давно свистит, скоро у рака свистелка откажет» - съюморила Ада, чтобы не распространять по всей столовой то, что ей может стоить карьеры.

После завтрака установилась реальная жара. Цифровой термометр, установленный на крыше крыльца главного корпуса, показывал 32*С, и Ада, сбегав к себе в номер и прихватив пляжный зонт, поскакала по уже не раз упомянутым 120 или 130 ступенькам от кафе «Империя» на пляж пруда. На пляже уже было полно народу. Из города поприходили. Просто пруд, как поняла Ада, по закону принадлежит Яснобору, но по факту – городу. Какая-то тёмная и запутанная история. Ну, да и ладно. Зато не скучно. Вон, пацанва с чёрными повязками на головах достала какой-то кусок пенопласта, соорудила из лопаток для обуви вёсла, и гоняет по пруду с криками «Пирраты!!» На их ор даже собака прибежала. Как оказалось, её как раз звали Пиратом.

Побродив по этому «грибному полю» (все отдыхали под зонтиками), Ада услышала за спиной голос: «Ну, ё-моё, опять вавилонское столпотворение! Пошли в другое место, хоть посекретничаем». Обернувшись, Ада увидела Татьяну Молчанову в сарафане с какими-то нелепыми маленькими якорями и в сланцах, а за её плечами был рюкзак. Подруги хотели устроиться на пирсе напротив основного пляжа, но металл нагрелся до такой степени, что Татьяна даже в сланцах, едва ступив на него, крикнула «Ёлки-палки!» и на цыпочках отбежала в траву.

«Осторожно, сейчас певица Ёлка, опираясь на палки, ещё прибежит!» - пошутила Ада, вспомнив про историю с криками «Пирраты!».

-Эй, ты чё?! – обалдела Татьяна

-А я про пиратов, слышала, как пацаны на пруду всё орали «пираты-пираты», и в итоге к ним стремглав примчался ваш пёс?

- Аааа, дошло, блин!! Ну, за такую шуточку можно и экскурсию в дурку бесплатно приобрести.

- Спасибо, подруга.

Ада с Татьяной остановились рядом с пирсом, у пня, раскуроченного грозой. Татьяна вытащила из рюкзака кошелёк и собралась куда-то идти:

- Сбегаю за безалкогольным мохито со льдом. Жараа! У нас же теперь пляжный бар есть.

- Ого! – искренне удивилась Ада

- Воон, кирпичный домишко. Мы его у города отвоевали. В марте месяце Настин отец, главный архитектор Парокамска, нам сообщил, что это наноздание будут сносить, ибо толку от него никакого, только убежище для борщевика в два человеческих роста. А я попросилась на приём к мэру и сказала, что если он отдаст это здание, мы и борщевик истребим, и применение домику найдём. Мэр тогда посмеялся надо мной, и сказал, что, видимо, мы по санэпидстанции сильно соскучились.

-Дурак! – расхохоталась Ада

- Ну, отвоевав, как сказал мой зам, Игорь Толоконников, «тяжелобольного у врага», мы занялись его «лечением». Харитонов нам где-то раздобыл костюм химзащиты из недр Минздрава, и в середине апреля Денис в нём пошёл истреблять борщевик. Мы его в таком виде «Ликвидатором борщевиации» звали. А потом заказали фуру цемента, чтобы сделать в этом домишке пол и бетонную опалубку кругом. Потом починили крышу, и кинули к этому зданию подземный кабель от главного корпуса. Ну, и накупили полочки, миксеры, холодильник, хотя, кстати, холодильник мы не покупали. В одном из номеров старенький «Снежок» стал дико тарахтеть. И мы его как раз и сбагрили в этот бар. И, знаешь, такой классный прибавок к выручке получается. Ведь все городские, которые не могут в южные края уехать, тут торчат. И покупают наши напитки и мороженое. Да, мы ещё и мороженое теперь делаем. Своё, фирменное. Только не прямо здесь, а в кухне главного корпуса. Кстати, все хвалят это мороженное, говорят, чтобы мы на уровень Подмосковья выходили.

- Круто! И что, поведётесь на просьбы общественности?

- Нет, конечно! Игорь мне сказал, что для этого надо юрлицо переоформлять. Мол, мы же производим всю еду для собственного употребления. А экспорт – это уже не подвёрстывается ни под пункт производства еды для внутреннего потребления, ни под пункт продажи закупленных продуктов. Но мы сделали просто: территория же по закону принадлежит нам, вот и продаём мы мороженое типа только своим. А покупают кто хотят и сколько хотят.

-Нам бы такого Игоря… может и помог бы дотации выбить. И узнать, что это за «папа Карло» такой был…

Татьяна встала с бревна, обмахиваясь какой-то папкой, и сбегала за мохито.

- Ну, так вот – продолжила Ада, освежившись холодным напитком, – ты про этого чеха лучше ничего не копай. У нас, в Ясноборе вон тоже, до меня был полгода Игорь, а до него – некий Летов. И кто такой этот Летов? Тайна за семью печатями. Ей-богу, МВД-шники решили от меня кое-что припрятать. Когда я стала у них об этом Летове спрашивать, они замахали руками, и сказали, чтобы я об этом предателе больше ни слова не говорила. Это было ещё на заре моего директорства, в конце 80-х. Я же в `89-ом пришла. И тоже по распределению, правда, я не из-за три-девять земель приехала, как ты. Ну, потом мы с Игорем всё-таки начали искать информацию про этого Летова сами. Тайком от МВД. Через Настиного отца, главного архитектора. И накопали то, от чего просто очертели. Этот Летов хотел нас перевести на какую-то кооперативную основу и отцепиться от МВД, и это в 1986, когда в стране всё вообще к чертям летело. И ещё долго распространял идеи о том, что нам не пристало быть под блюстителями закона, и мы хотим тусить, чертоваться и отрываться… В общем, тот ещё типаж был. Вовремя МВД-шники среагировали на угрозу. Говорят, вроде после его отгремевшей на весь Парокамск отставки, он в США уехал.

-Ни фига себе! Летов, Летов… - вспоминала Ада, посасывая мохито через трубочку, - кажется, вспомнила. Статья была в нашем городском вестнике. «Пансионат «Яснобор» роет себе яму» называлась. Там как раз говорили об этом Летове. Статья у меня дома лежит. Хочешь, принесу, отксерокопируешь?

-Ни за что! МВД-шники и кэш ксерокса умеют просматривать. Узнают – будет долгий разговор.

- Господи, а чего ж Вы тогда не уходите от них? Если так их боитесь? Щелчок ведь в топе российских банков?

- Да, в топе. Но в банковском бизнесе знаешь, как всё нестабильно. На завтра Центробанк, не дай бог, найдёт какую махинацию, и всё, партбилет, точнее, банковскую лицензию, на стол. И всё, кукуй, Таня! А так, МВД – это же не мос-обл-хоз-рыб-лес-древ-пром какой заштатный, а одна из главных и довольно обеспеченных организаций России. Да и они нас любят. Недавно проводили в нашем конференц-зале съезд. Обсуждали различные типы дедуктивных методов при расследовании убийств и краж. Мой Берёзов сидел просто заворожённый. Да и отдыхающие тоже лишний раз вздохнуть боялись. Представляешь, мне потом рассказывали, что по почерку предсмертной записки можно определить, в каком состоянии человек её писал: действительно, в депрессивном и безысходном, или под чьим-то физическим или психологическим давлением, но без желания кончать с собой. Там, вообще, говорят, было очень интересно.

- А как это туда отдыхающие попали? – искренне удивилась Ада

- Я уломала. Мне в ответ МВД-шники сказали, что согласны, только если наши будут сидеть тише воды, ниже травы. Вообще, к нам же ещё общество травоведов приезжает периодически. Собирает какие-то травы, рассматривает их в свой переносной микроскоп, что-то обсуждает, иногда даже устраивает дегустацию чаёв из сборов с наших полей и спрашивает у отдыхающих их ощущения… И постоянно благодарит нас за то, что у нас никогда не было мазутных котельных. Говорит, мол, почва нетронута какими-то последствиями употребления нефтепродуктов. Они такие милые, эти учёные.

Сняв с себя этот дурацкий сарафан с мириадами микроскопических якорей, которые не только не придавали Молчановой шарма пресловутого модного стиля «моряка», но даже бесили своей суетностью, директриса Яснобора со словами «Жара, как в микроволновке», ступила ногой, обутой в резиновый шлёпанец, в воду.

«Фигурка, что надо! Что значит, гимнастикой занималась и танцами!» - оценила подругу Ада, как вдруг увидела, что к ним идёт барышня, та самая, которая вчера защищала Игоря от разоравшейся Татьяны в администрации.

- Таня, я Вас умоляю, кто заказал на завтра 5000 стаканов и тарелок?! Мы тут что, складбыткомбинат?

Молчанова вышла из воды и представила вновь пришедшую Аде:

- Жанна Толоконникова, наша бухгалтерша, супруга Игоря. Так, что у Вас?

- Что - что, 5000 стаканов и тарелок! – отбарабанила бухгалтерша Жанна – Это вообще кому?!

Татьяна Молчанова зашлась в припадке истерического хохота и от этого чуть не соскользнула в пруд. Немного успокоившись, она ответила на вопрос бухгалтерши:

- Виновата, простите. Я вчера заполняла эту базу дома, как вдруг узнала, что детдом горит. Я помчалась туда, отослав Вам по почте и не проверив. Там 500 должно быть. Поправьте, пожалуйста.

- А вот и не буду. А деньги за лишние 4500 стаканов и тарелок спишу с Вашей зарплаты. Вам с этим детдомом вообще нельзя иметь ничего общего. То 300 батонов, то 5000 стаканов, что следующее будет, миллион рулонов обоев?! – упрямилась Жанна.

Татьяна села на песок и запрокинула голову, чтобы никто не видел её слёз. «Проклятая ревность! Подруга или лучшие сотрудники! Вот это выбор! И почему меня держат здесь за дуру! Причём, подчинённые! Скажу Игорю, что если хоть попробует помочь Аде, сама его выгоню. Жанна своими ревнивыми психозами уже вот тут!» - Татьяна провела по горлу. Позитивное настроение у подруг испарилось напрочь, они сидели и тихонько плакали. Плакали в яркий, солнечный июльский день.

В 11:30 к прудам подошла диджейша Лена, управлявшая музыкальным фоном полуденной детской программы: «Зайчики-дурасайчики». Просто кто-то из детей однажды сказал Татьяне, что его любимый герой – зайчик из рекламы батареек Duracell. Вот и повелось с тех пор такое название танцевальной программы с элементами зарядки. Зимой эту программу давали в конференц-зале, в тёплое демисезонье – на улице возле главного корпуса. а в жару – на пруду, причём с водной частью.

Увидев Татьяну в слезах, Лена оторопела. Просто она всегда считала свою шефиню железной леди, которая лишь иногда могла подурачиться. Татьяна вообще никогда ни при ком уже давно не плакала. Даже когда Яснобор чуть без газа не остался, крепилась. А тут расквасилась из-за того, что ей надерзила её же подчинённая. Вот, ей-богу, другие шефы гонят таких подчинённых поганым веником. А она терпит, и даже не лишает премии. Может быть, поэтому отдыхающие и считают, что Яснобор – одна большая семья, в которой, как в старину на Руси, когда много семей-родственников жили душа в душу. Так и работники Яснобора. Все не только к отдыхающим, но и друг к дружке от всей души относятся. Если у кого беда, то всем коллективом помогают. Вот у них бы такой деятель, как Игорь Красовский, и минуты не проработал. Хотя. Вот зачем она его сейчас всуе вспомнила…

Татьяна с Леной разговорились, и Молчанова рассказала диджейше всю эту чушь про 5000 стаканов и тарелок. Вердикт Лены, как обычно, был связан, с какими-то сверхъестественными силами, что-то про ауру от Марса и Луны, вместе взятых. Мол, это из-за них Татьяна и сейчас 5000 стаканов заказала, и тогда 300 батонов. Объяснение показалось Молчановой каким-то странным, но она не решилась сказать об этом Лене. «Просто поймите Жанну правильно. Если она начнёт витать в таких же облаках, как и Вы, то учитывая её профессию, это очень плохо кончится. А то, что Вы приняли за дерзость – это конструктивный подход к делу. Если заказ начать переделывать и отправить днём – он не успеет обработаться системой, и посуды на завтрашний праздник не будет» - закончила диджейша тираду в защиту бухгалтерши Яснобора.

-Вам в адвокаты пора – лениво «бросила» Молчанова Лене вместо благодарности.

- Спасибо, у меня нет юридического – «бросила» Лена и ушла возиться с колонками, подключая их к тому самому бару, где только что Татьяна покупала мохито.

Вскоре на всю округу зазвучало энергичное диско. И сбежались дети на зарядку. Они и прыгали, и бегали туда-сюда, и изображали всяких зверей, и хлопали в ладоши, а под конец все вместе забежали в воду, и начали морской бой, от которого брызги долетали аж до верхушек окружавших пруд деревьев.

На шум-гам пришёл Михаил Харитонов, и искренне улыбнулся куче-мале, затеянной в пруду.

- Тань, вот Вы счастливая, такая куча детей в пруду, и пруд в порядке. А у нас всё в ряске, тине и всякой ерунде. Уже третью жалобу получаем о том, что обещали отдыхающим пляж и пруд в жару, а реально можем обеспечить только какую-то болотную жижу с кучей крапивы на берегу.

-Да уж, отдых для экстремалов, прямо «Добро пожаловать или посторонним вход воспрещён» вспоминается… Ладно, поможем мы вам, стрелочку прикопайте у вас где-то, указывающую путь к нормальному пруду.

- Тогда вы тут вообще задохнётесь…

- Да, ну, доброму человеку всегда рады помочь. Тем более, ваши же будут покупать наши напитки и мороженое. А если честно, мне всё уже пофиг… - как-то безучастно сказала Молчанова и начала кое-как натягивать на себя сарафан обратно.

«Так и не искупалась, всё из-за Жанны… Психопатка… Это она будет решать, что и сколько заказывать, и что делать с моей же зарплатой…» - бубнила про себя Татьяна. Надев сарафан, и нацепив на себя рюкзак, Молчанова потухшими глазами взглянула на Харитонова. Михаил увидел в глазах Татьяны бездонную горечь, и от этого чуть не расплакался сам.

-Что у Вас случилось, Тань? С Берёзовым что-то? С МВД-шниками?

- Нет, нет, с внешней политикой - порядок, Миш. Мне бухгалтерша надерзила. За меня порешала, с кем мне общаться, а с кем – нет, и с зарплатой моей разобралась в два счёта… Просто я вчера вместо 500 стаканов и тарелок заказала 5000, и Жанна…

Харитонов от услышанного расхохотался так, что Молчановой пришлось остановить своё повествование проблемы. И смех Михаила удивительным образом оказался заразен. Молчанова снова заулыбалась.

- Миш, я дура, да? – сказала Молчанова уже с улыбкой на лице.

- Нет, скорее, просто запасливая. А твоя Жанна всегда такая суровая была?

- Нет, мне кажется, это она на симпатии Игоря к Аде так бурно отреагировала. Вообще, женщина она у нас знатная. Как-то давно ради смеха мы устроили конкурс «Мисс Яснобор» среди работников и отдыхающих, так она меня опередила и заняла первое место. У неё взгляд загадочнее, как решили судьи.

- А кто хоть в судьях был? Жаль, меня не взяли.

- А ты в тот день в Минздрав ездил. А судили наши мужчины: Денис, Казимирыч, да Евгения Зиновьича из детдома пригласили. Да, жаль, тебя не было.

-А что не повторяете затею? Классно ведь.

- Работникам некогда такой ерундой заниматься. А отдыхающие приезжают вообще без модельной одежды и без декоративной косметики. Все хотят не марафет наводить, а, наоборот, отдохнуть от него, что в принципе, ожидаемо.

Михаил перехватил руку Татьяны за запястье и, как человек, имеющий врачебное образование, сразу обратил внимание на то, что у неё зашкаливает пульс – больше ста ударов в минуту.

- Ооо, Тань, пульс бешеный, довели тебя все эти модернизации и работа без выходных…Короче, ты сейчас встаёшь и идёшь к нам на обследование. И без сопротивления. Ясно? – скомандовал директор кардиосанатория.

- А оплата? – удивилась прыткости Харитонова Татьяна

- Оплата завтрашним бесплатным посещением гимнастки. Заодно уроем релаксовцев. Вот, ты у нас обследование прошла, вы в ответ бесплатно наших на Надью пускаете. И если бы они пускали в аквапарк ваших за пол-цены, никто бы сейчас в МВД всякую жалобную ересь не писал.

- Точно, Миш, теперь не прикопаешься.

Михаил, Татьяна и Ада пошли прудами на территорию его санатория. Ада поступком Харитонова была тронута.

-Скажите, Михаил, а зачем Вы так опекаете Молчанову? Вы же не пара, да? Ваши учреждения же конкуренты вообще-то.

- Нет, мы не пара, и никогда ею не были. Просто мы дружим. И лично, и компаниями. Так удобнее, что ли. То у нас тусовка намечатся. То у них. И все отдыхающие туда-сюда бегают. Уже спорт. И новые впечатления. Тем более, у Яснобора территория интереснее, с всякими тропками, закоулками, а у нас как-то просто, одна центральная улица….Тем более, у них около 50 гектар, у нас – не меньше. Вот уже простор для новых приключений такой, что дай Бог недели за две познать.

- Дай бы Бог нам таких конкурентов – откомментировала суждения Михаила Ада, за что Харитонов одарил её лучезарной улыбкой

- Зачем конкурентов, лучше – друзей. Я вот давно без женщины. С первой и единственной женой давно развёлся. Она меня ругала, что я женат на этом корпусе – Михаил указал рукой на главный корпус, видневшийся за деревьями тыльной стороной - И дочь забрала с собой… Да и ну её, стерву…

Михаил, Татьяна и Ада аккуратно поднялись по ступенькам от пруда к красивой беседке-ротонде, в которой, правда, уже давно недостаёт лампочки.

Ада любопытно огляделась по сторонам. Ведь территорию санатория она почти никогда не рассматривала. Некогда было. А зря. Сталинский ампир впечатляет… Хотя и требует местами трудоёмкой реставрации. Вот, перила осыпаются потихоньку, лампа набекрень почему-то… Ну, да ладно, при наших погодных условиях вечные сжатия-разжатия всё разрушают… Это Григорий ей вчера рассказать успел, мол, вода попадает в микротрещины, и начинается её замерзание – размерзание. Незаметно Ада, Михаил и Татьяна прошли под переходом между жилой и лечебно-физкультурной частью корпуса санатория и нырнули внутрь корпуса. Татьяну по просьбе Михаила приняли сразу же, слегка сместив записанных пациентов. Обследование показало то, что и должно было показать: у Молчановой аритмия на нервной почве. Выходя из кабинета врача, Татьяна пообещала Михаилу и Аде, что сегодня весь день будет отдыхать у себя в 7310. Только перед этим всё-таки искупается на пруду.

Вечером она всё-таки нарушила обет сидения в своей «временной берлоге», и вышла в Империю, чтобы с их стационарного телефона созвониться с Берёзовым. Молчанова позвонила Сергею Казимировичу на мобильный. Берёзов взял трубку, находясь где-то в оживлённом месте.

-Таня, я занят. Сейчас в Москве договор заключаю.

-Серёжа, я по тебе соскучилась! Когда ты завтра приезжаешь?

-Я забираю завтра Надию в 11:30-12 часов из Быково. Рейс у неё, кстати, не из США, а из Венгрии, так, на всякий случай. И мы едем моим мерсом к вам. Обещаю быть к трём, после обеда. Извини, мне некогда, пока.

Татьяна немного обиделась такому «отцепительскому» тону своего любимого, но всё равно осталась довольна тем, что он вообще взял трубку во время заполнения какого-то ответственного договора. «Значит, любит…» - осознание этой фразы разлилось каким-то теплом в груди директрисы, и она, пожелав удачного обслуживания свадьбы официантам кафе, ушла к себе в 7310 обратно. И весь вечер откровенно валяла дурака: смотрела телевизор, читала всякие женские журналы и вообще благодарила Харитонова за его настойчивость в требовании перевести дух. Вечером, кстати, Михаил даже пришёл навестить Татьяну в тихий корпус с веточкой калины. Чем очень её тронул. «Просто если ты вдруг уйдёшь, могут опять какого-нибудь прибабахнутого назначить. Как этот Летов, он же и у нас проповедовал, что нам надо или требовать от Минздрава безбедной жизни и немереных зарплат, или вообще уходить от него в какое-то свободное плавание. Мол, и мы, и вы постоянно пляшем под чью-то дудку. Потом, когда мы этого Летова запретили пускать в корпус, он подговорил отдыхающих устроить бунт: «Хотим свежий ремонт в номерах и красной икры в столовой». Это я уже не выдержал, и написал в МВД, что Летов у нас тут какую-то секту организовал… После этого его и сняли…» - разоткровенничался Харитонов и, положив калину на чайное блюдце, слегка поцеловал Молчанову в тыльную сторону ладони и вышел из номера, деликатно щёлкнув язычком замка.

Глава V. Июль 1998. Яснобор. Приезд Надьи Копочи

Ночью Татьяне спалось плохо. Всё время снилась какая-то чепуха: то при прыгании через костёр в праздник Ивана Купала у неё загоралось платье, то вдруг в пруду Яснобора образовывалась волна-убийца, которую чудом останавливал пригорок, на котором расположены все корпуса, то среди лета начинал сыпаться град, и разбивал все цветы на клумбах Яснобора, то происходили ещё какие паронормальные явления… Из-за этого она вышла в главный корпус на завтрак с опозданием. Возле Империи её догнала Ада с криком: «Эй, Молчанова, машина едет!». Подруги нырнули в задний двор Империи, и пропустили машину. Белая Волга, завизжав тормозами, остановилась прямо на наклонной дороге от Империи к тихому корпусу. Из неё вышел Денис и начал докладывать Татьяне ситуацию с шашлыками:

-Итак, мясо я купил и привёз. Шампуры из детдома привёз. Сейчас вот…

-Стоп-стоп! А наши шампуры с мангалом куда делись?- замазала руками директриса пансионата.

-Вы про те, которые на первый Берёзовский транш закупили? Так я их на дух ненавижу. Из 30 штук 12 погнулось, 8 поломалось пополам, а остальные 10 стали тупые, как последний пенёк. Кто только додумался бросить наши надёжные советские шампуры на пруду?! А теперь всё, Россия разучилась металл производить, одну дребедень закупаем!

-Хороша математика! – первый раз за сутки рассмеялась Молчанова – Только полегче на поворотах, Денис! Не все организации смогли найти себе такого спонсора, по уши влюблённого в директора компании.

-Вот, доказательство теории Молчановой не требует длительных расследований – вмешалась в разговор Ада и указала ладонью на саму себя.

-Ладно, уже, бедная несчастная, жизнь твоя ужасная, с Харитоновым замутила, и молодец! Он в Минздраве пригретый, с `80-ых директором стал, лет в 30 добился звания главврача и стал. Он и тебе поможет.

- Спасибо, только я не замутила, а, наконец, искренне влюбилась. Бу! – рассердилась на подругу Ада, и решила от спорткомплекса к главному корпусу пойти не по аллее, а дать огромный крюк в виде буквы А, пройдя вначале до въезда в пансионат, затем – по дороге около люксового корпуса, и лишь затем свернуть на лестницу перед входом в главный корпус. Но возле въездных ворот в пансионат она залюбовалась феерическим действом: подковообразный верх ворот Денис с охранниками украшали новогодней гирляндой, а ещё один неизвестный Аде мужчина, вскарабкавшись на кирпичный пик забора, оттуда крепил какой-то баннер над воротами. Надпись, естественно, была развёрнута лицевой стороной к трассе, и потому для Ады казалась отзеркаленной и читалась с некоторым трудом. Но директриса детдома почти сразу догадалась, о чём была речь. «Пансионат Яснобор - Когда ясно, где отдыхать!» - это же классический слоган пансионата. Но ниже классического слогана Яснобора виднелась ещё какая-то надпись. «Не ез-жай-те за бу-гор, при-ез-жай-те в Яснобор!» - прочитала Ада вслух с некоторым трудом и рассмеялась.

-Классно придумано! – откомментировала нижний слоган Ада.

-Ваших рук дело! Точнее, ваших мозгов! Эту фразу нам Евгений Зиновевич Комаров подарил, так сказать, – вступила в диалог с Адой только что прошедшая через крутилку на проходной бухгалтерша Жанна Толоконникова.

-Да?

- Так, как-то придумал, да взял и позвонил со своего рабочего телефона Игорю, и так прямо и сказал, мол, вот вам слоган в подарок. Игорь тут же взял слоган на карандаш, и, закончив говорить по телефону, прибежал ко мне первой. А я ему и сказала, мол, не бухгалтерия решает эти вопросы, беги к Тане. Потом весь день смеялись от этого.

- Таак, а первый слоган кто тогда придумал, который про «ясно, где отдыхать»? – продолжила расспрос бухгалтерши Ада, одновременно медленно продвигаясь с ней в сторону главного корпуса.

- Уй, молчите! Летовское наследие… Это он тогда в рамках плана по переведению Яснобора на кооперативные рельсы придумал. Потом, в начале 90-х, МВД-шники от нас требовали отказаться от этого слогана, мол, от него дурными воспоминаниями веет. Мы тогда переделали слоган: «Всё ясно, Борь! Мы едем в Яснобор!». Там ещё прилагался ролик про девушку с пацаном, которым дарят путёвку к нам, и они этому страшно радуются. Но из-за этого ролика получилась странность. Наш Денис в нём сыграл того самого Борю, и потом к нему так приклеилось это прозвище, что его только Борей и звали. Нам стало стыдно.

- А девушку кто сыграл?

- Я! Девушку так называемого Бори сыграла я! Только голос в итоге сделали не мой, а наложили голос какой-то актрисы.

- И потом вас с Денисом долго считали парой, да?

- Угу, даже Игорь смеялся.

- А что, нельзя было кого-то стороннего взять для съёмок?

- Ада, это был 1994 год, мы тогда вообще копейку с копейкой сводили. Мы в том ролике даже квартиру сняли у себя в люксовом корпусе!

- Да уж, голь на выдумки хитра!

- Ой, 9:40, сейчас столовские начнут розыск Вас с нашими собаками – съюморила Жанна к удивлению Ады.

- Подождите, один вопрос! – побежала Ада вслед за Жанной по площадке с лавочками в сторону административного корпуса.

- Ну, какой? – обернулась Толоконникова

- А почему Вы сегодня такая добрая, а вчера запрещали Тане со мной общаться?

- Простите ради Бога – улыбнулась Жанна – Грешна. Вынесла личную проблему на корпоративный уровень. Просто в тот день на завтрак я хотела сделать оладьи, а Игорь принёс муку с букашками.

- Фффу! – сморщилась Ада – это где таким торгуют?

- В Строевском универмаге. Совсем уже очертели! Я, конечно, сдала этот ужас обратно. Но всё равно до сих пор эти жуки в муке мерещатся…

- А знаете, я лично знакома с этой мадам Строевой! Я ей покажу, где раки зимуют. Я вступлюсь за Вас.

- Спасибо! – «кинула» Жанна и, цокая каблуками стильных босоножек на ремешке, удалилась в сторону администрации. «Скажи спасибо Берёзову за босоножки!» - отправила Ада мысленный посыл бухгалтерше – «У меня такие появятся только тогда, когда весь детдом отмарафетим. А это произойдёт только при втором пришествии, наверное» - добавила про себя, тоже мысленно, как вдруг услышала за спиной возглас: «Ада, не мешайте налаживать аппаратуру!» Денис нёс на руках колонку, но споткнувшись о её же провод, упал и разбил эту колонку. Татьяна не заставила себя ждать, и при помощи нецензурной лексики сказала Денису, насколько она его уважает, насколько она оценивает его разгильдяйский поступок, и то, что эта колонка с реликтового кассетного музыкального центра, который Яснобор купил с первой прибыли после переведения на самоокупаемость. В конце концов, у Татьяны опять началась истерика, а Денис сказал, что если он такой криворукий и общественно опасный, он пойдёт и утопится в пруду. Ситуация накалилась до предела, и Денис со словами: «Если вам колонка дороже, то Вы, Таня, и без меня справитесь, только знайте, что у меня останутся мать, отец и девушка!» помчался насквозь через главный корпус, чтобы реализовать свой суицидальный замысел. В его глазах висели слёзы. Когда Денис уже выбежал на тыльный балкон главного корпуса, ему преградила путь официантка Оксана.

- Пустите убиться!!!! – заорал Денис

- Не смей!!! – в ответ закричала Оксана, удерживая Дениса одной рукой и судорожно крестясь другой – Экое святотатство!

- Меня Таня убьёт иначе! Я колонку реликтовую разбил! Я криворукий, беспомощный, слепой, тупой, импотент и вообще, мне незачем жить на свете!! – Дениса проговорил это трясущимся голосом, и его взгляд начал стекленеть.

Оксана взяла Дениса за руку, осторожно привела обратно в холл главного корпуса, и усадила на кресло. Сама же села на соседнее. Официантку тоже начало колотить от холода не смотря на то, что на дворе стояла жара. Со стойки ресепшна главного корпуса к Оксане с Денисом подошла ресепциониста Луиза высказала свою версию произошедшего: «Из-за колонки? Да она с ума сошла! Таня у нас, что, беременная? Ещё одна её выходка, и я ставлю вопрос о психическом здоровье нашей шефини ребром. Денис, идите сюда, у меня тут валерьянка припасена, на случай, если кто мозг вынесет». Оксана и Луиза совместными усилиями чудом удержали Дениса от греха. А потом случилось ужасное. По радио, тихонько вещавшему на весь холл главного корпуса, прозвучала шокирующая новость: «Сегодня в 11:45 в Москве возле аэропорта Быково произошло ДТП с участием двух машин: чёрного мерседеса и отечественных жигулей-копейки. Жигули влетели в водительскую дверь мерседеса, перелетели через него кубарем и загорелись на парковке аэропорта. Мерседес также получил повреждения, не совместимые с его дальнейшей эксплуатацией, и загорелся. Количество жертв уточняется». Татьяна, когда эту новость сообщили, как раз немного начала приходить в себя, и стояла в холле главного корпуса, уточняя детали подготовки к празднику. От услышанного она затряслась в припадке и закричала «Серёжа, нееет!» с такой силой, что чуть не довела до нервного срыва половину сотрудников пансионата. Татьяну в итоге забрала скорая, а подготовка к празднику хоть и продолжилась, но велась уже совершенно без настроения и без уверенности, что вообще сто́ит вкладывать деньги в праздник, скорее уже напоминающий пир во время чумы… Ситуацию в Ясноборе взял под контроль Игорь Толоконников. Под его руководством накрыли уличные столы, доукрасили территорию пансионата и всё-таки притащили недостающую колонку. Благо, у пострадавшего музыкального центра из кинозала главного корпуса был брат-близнец в каминном зале Империи. Конечно, жаль колонку, но Таня что-то явно переборщила. «Эти дни», что ли, или вправду беременность, или фиг их разберёшь, этих женщин. Вот, Жанна иногда ему тоже даёт прикурить, хотя он об этом и не просит. Но петицию об отставке Молчановой он не пропустит точно. Просто Тане надо помочь, уже почти 10 лет директриса, да и кризис среднего возраста, наверное, подступает… Или на Яснобор кто порчу наслал… Давно у них не было такой череды неприятностей. Даже суд с газовиками дался легче… Тогда они все объединились против общего врага, а сейчас по Яснобору словно стадо каркающих ворон пронеслось…

Из колонок, подключённых к реликтовому зелёному деревянному домику и установленных на площадке со львом по другую сторону дороги, лилось какое-то мелодичное ретро, но никому не хотелось ни радоваться, ни танцевать, ни хотя бы сбрасывать пофигизм со своего лица. Все были убиты и раздавлены пониманием того, что праздник после такого утра точно пойдёт наперекосяк, и останется в памяти парокамчан позорищем… Полчаса до следующего выпуска новостей казались вечностью…

В пол-первого опять же при помощи радио, игравшего в холле главного корпуса Яснобора, пришли хорошие вести: «В ДТП из двух машин, произошедшем сегодня в 11:45 в Москве возле аэропорта Быково, пассажир с дамой, находившиеся в салоне мерседеса, выжили и отделались лёгким испугом, а водитель Жигулей не смог эвакуироваться из своего автомобиля и сгорел вместе с ним. Личность водителя жигулей установлена по государственному номеру автомобиля. Им оказался Игорь Красовский, бывший работник парокамского детдома, бежавший от российского правосудия в Прибалтику и вернувшийся в Россию незаконно. Делом Игоря Красовского занялись правоохранительные органы».

Ада, услышав эти новости, воскликнула: «Опяяять?! Опять этот Красовский?! Как же хорошо, что он уже сдох в адских муках!». Луиза, услышав такие проклятья Ады, так и прыснула со смеху: «Ну, Ада, он Вас и довёл, видимо!». Смех Луизы благотворно подействовал на Яснобор, начав растапливать сердца людей. И, как по мановению волшебной палочки, из-за туч снова взошло солнце и одарило опечаленный пансионат своими жаркими объятьями. А тут и Таня Молчанова вернулась из больницы ко всеобщему ликованию. И начала рассказывать, что же на самом деле с ней стряслось: «Короче, привезли меня в больницу, и начали там меня наперебой все расспрашивать про всё. Потому, что причин такого поведения, как выяснилось, масса. И бессонница, и кризис среднего возраста, и депрессия, и чрезмерные нагрузки, и ещё много-много чего… Говорили мы, говорили ни о чём, как вдруг гинеколог задал мне маленький женский вопрос: «А красные дни календаря у вас давно были?». Тут-то до меня и дошло. Заработалась я и даже ничего не заметила. Короче, вуаля, беременность 5 недель… Аккурат после 7 июня я и забеременела, всё сходится». К большой радости Молчановой бо́льшая часть работников и сотрудников пансионата кинулась поздравлять директрису с этим событием. А дотошная Жанна Толоконникова начала переживать о том, что теперь Тане надо не директорские функции выполнять, а поставить у них рекорд по длительности отдыха. Таня в ответ рассмеялась, и сказала, что, в крайнем случае, её подменит Игорь и ни под какое внешнее управление холдинга «Бриллиантовые лучи» по причине нетрудоспособности директрисы они никогда не лягут. Ибо эти «брульянты» наводят ненужные понты, тратят на это огромные деньги, а потом, чтобы отработать потраченное, обкрадывают пансионатскую казну до такой степени, что работники этих пансионатов только присвистнуть в ответ и могут. «На крайняк, МВД-шникам под внешнее управление на время отдадимся. Им можно. Они нас, как ребёнка родного, иногда журят, но так обожают» - закончила свой монолог Татьяна и начала проверять степень подготовки Яснобора к празднику. Люди уже снова улыбались, и подготовка к празднику уже не казалась им пиром во время чумы. Ведь и чумы-то нету никакой, а просто беременность директрисы на повестке дня оказалось.

Отобедав, к 14:30 начали собраться гости из кардиосанатория и дома отдыха RelaxStory, подходили люди и из города. Почти в 15:00 пришёл Евгений Зиновьич с вереницей детей от мала до велика. Кто-то из санаторских даже пошутил на эту тему: «У вас, что, детский лагерь?», на что Молчанова искренне расхохоталась: «Спасибо, лагерем мы уже побыли летом 1994, причём побыли на всю голову. И бои подушками у нас были, причём такие, что по всему холлу обоих жилых корпусов летали перья, причём летали по моему некогда любимому принципу «Нас невозможно сбить с пути – нам пофигу, куда идти», и продырявленные пробники шампуней у нас тоже летали везде согласно этому же принципу, причём с обвинениями в жадине-говядине или ещё чём едком. А потом один из детей упросил ресепционистку из спорткомплекса позвонить с телефона корпуса домой. И нажаловался на наш салат с морской капустой. Мол, он несъедобный. В итоге получили мы проблемы. Проблемы за то, что детям, привыкшим к коле с гамбургерами, здоровое питание предлагали». «Эти дети… они же неугомонные. У нас у самих есть детский лагерь при доме отдыха, так иной раз думаю, не выдержу эту бешеную энергетику, направленную, как раз согласно вашей любимой цитате, чёрти-куда лишь бы не на пользу дела. Рекорд был, когда они чуть марафон через шоссе на красный свет не организовали. Наша охрана тогда повязала их, как матёрых бандитов» - разоткровеннилачась в ответ директриса дома отдыха RelaxStoryБелла Волкова.

В беседу двух директрис вмешалась Инна Строева, поднявшая свою хрупкую ручку, словно она не в пансионате, а в школе. Молчанова искренне улыбнулась и спросила её:

- Что тебе, Инна?

- Вы помните моё имя? – удивилась Инна

- Ещё бы! Вы нам тогда новый год 1994 такой заводной сделали, до сих пор вспоминаем и печатаем фотографии на буклетах!

-Так вот я хотела сказать, что не все дети – это такой дурацкий вечный двигатель. Вот, я, например, учусь, думаю, книги читаю, хочу в будущем компанией какой крупной руководить. А Кристинка всё ищет приключения себе, не скажу куда!

Молчанова от такой детской прямолинейности прыснула со смеху.

- Вчера она, простуженная, заползла куда-то в подвал, - продолжила Строева - Вернулась оттуда, мокрая, как несчастный кот, обдала меня своим чихом и сказала мне, что нашла там какую-то полу-гнилую деревянную дверь, открыла, и увидела какие-то трухлявые мешки. Мешки были набиты чем-то, похожим на остатки каши. Она перепугалась, и айда оттуда!

-Так и под статью недолго попасть, Ада! Ничего себе, где у Вас дети бродят! – не выдержала релаксовская директриса.

-А мне уже и так через полгода небо в клеточку светит! Сказали за полгода полностью восстановить здание. – меланхолически заметила Ада Николаевна.

Волкова в ответ звонко присвистнула, за что получила нагоняй от Татьяны: «Не свисти, счастье просвистишь!». Белла в ответ только посмеялась: «Ладно-ладно, в чужой монастырь же со своим уставом не ходят! Забыла! Пардоньте!»

- И где же эти мешки? Я сама не знаю, что у нас под кинозалом.– спросила у Инны Ада

-Ну, Кристина мне сказала, что она уронила с лестницы карандаш, и пошла за ним на минус первый этаж, в кинозал. Найдя карандаш, она продолжила расследование полузатопленного кинозала и за кулисамизаметила какую-то почти гнилую дверку в полу. Над ней возвышался уже почти сгнивший шкаф с остатками декораций. Она приоткрыла эту дверку и нырнула вниз. И там и были эти старые мешки непонятно с чем, а рядом с ними лежали тарелки и бокалы для алкоголя. Причём, посуда эта была очень богато расписана и украшена каким-то вензелем, напоминающим герб какой-то царской династии из средневековой Европы. Потому-то Купцова и подумала, что в мешках еда.

- Бред Карандаша, объевшегося мороженым – осадила Инну Татьяна. – Как твоя подруга не задохнулась там, а?

- Так кинозал же не до потолка затоплен, а только ей по грудь!

- Эхх, такие деньги прошляпили! Ада, судя по описанию Инны, фильм Титаник, прогремевший в прошлом году на весь мир, запросто можно было снять у вас в подвале, а не строить макеты парохода.

Гости и отдыхающие пансионата грохнули со смеху, а Ада раскраснелась от стыда и принялась оправдываться:

- Ну, не может там быть посуды и продуктов! У нас столовая всегда была отдельно. И до сорок третьего, и сейчас.

- А с сорок третьего до пятидесятых, когда столовую после взрыва восстановили, вы голодом себя морили? – опять съюморила Татьяна.

Все опять грохнули со смеху, а Ада начала оправдываться:

- Я не знаю, у нас про те времена все документы куда-то делись. Аккурат до сорок третьего всё есть, а потом прореха до конца 70-х. Первый документ про то, что ремонт здания невозможен. И подпись Евгения Зиновьевича на нём.

- А знаешь цитату Ломоносова «Народ, не знающий своего прошлого, не имеет будущего»? Вот потому-то вам катастрофически не везёт. У нас, к сведению, не хватает трёх-пяти документов, про Летова. И то их просто МВД-шники забрали. Я копии тех секретных документов из мэрии через Настиного отца давно раздобыла, и дома держу. Короче, я тебе помогу, что бы там ни было. Надо это расследовать.

Разговор подруг прервало бибиканье милицейской машины, раздавшееся возле въездных ворот Яснобора. Все немного напряглись, особенно Татьяна с Беллой. Всё-таки, их организации подведомственны МВД. Внезапно затаившие дыхание гости и отдыхающие Яснобора словно по взмаху дирижёрской палочки начали ритмично апплодировать, да так, что чуть не поотбивали себе ладони. Под столь дружные аплодисменты из милицейской машины вышли целые и невредимые Сергей Казимирович Берёзов и знаменитая румынская гимнастка Надия Копочи. Счастью Яснобора не было предела! Из колонок, установленных на площадке со львом, грянула Феличита, в небо взмыли штук 20 воздушных шаров, а Евгений Зиновьевич галантно раскрыл над гимнасткой зонт, так как солнце палило нещадно. Вся процессия двинулась в сторону люксового корпуса, а Татьяна со словами: «Евгений Зиновьевич, начинайте экскурсию!» отошла с мужчиной в форме, который был за рулём милицейской машины куда-то в кусты.

- Вы говорите, что жигуль, который врезался в машину Берёзова, принадлежал Игорю Красовскому? – спросила Татьяна у милиционера

- Да, и это был намеренный таран. Полно свидетелей. Один человек даже момент тарана на камеру заснял.

- Но откуда он знал? Он, что, соучастник?

- Таня, не сходите с ума! Он снимал прилёт своей невесты из Питера. На память. Невеста там вначале видео есть, правда. А потом, когда он уже сказал: «Ну, всё, следующее видеовоспоминание будет уже из ЗАГСа!» и планировал выключить камеру, как раз в её поле зрения и разыгрался этот кошмар.

- Видеозапись, Вы, естественно, изъяли?

- Да, естественно, но с трудом. Мужчина всё боялся, что я её потеряю.

- Но почему этот детдомовский насильник напал на моего Берёзова? Он же мелкая сошка для моего Казимирыча!

-Согласен с Вами. По предварительной версии он действовал не самостоятельно, а по чьей-то наводке. Чудом выжил пейджер Игоря с сообщением за секунду до тарана: «Ну, вот, наконец, припёрлась эта коза, не теряй ни секунды! И да простятся тебе все земные грехи!»

От услышанного Молчанова посмотрела на милиционера остекленевшими глазами, обняла зелёный домик с тыльной стороны и сползла по его стенке на пол. Молчанова плакала навзрыд, даже сама не зная, от чего. От того, что Серёжу хотели подставить, убить? Но ведь он жив, здоров. От того, что погиб его красивый чёрный «мерс», который она в шутку называла по аналогии с Коко Шанель, «маленьким чёрным сокровищем» и она больше в нём никогда не проедется? А, может, просто это беременность даёт такие психи, и ей действительно лучше пока оставить директорский пост?

Милиционер помог ей встать, дойти до входа в зелёный деревянный домик и умыться от щиплющих кожу слёз. Слава Богу, Таня додумалась нанести водостойкий макияж…

Посидев минутку на стульчике посреди комнаты внутри домика и оглядев то, как он, старенький, маленький, с покошенным полом, уже почти никому не нужный, держится, она поклялась сама себе и милиционеру, стоявшему рядом с ней: «Что бы, когда бы ни случилось, «Брильянтовых лучей» здесь в помине не будет! Я выдюжу. Это чьё-то проклятье, и его надо переломать об колено! Сдаются только проститутки, слабаки и наши номера в жилых корпусах!» Милиционер от такой обработки расхожей фразы рассмеялся и заразил позитивом Молчанову. Татьяна улыбнулась, собралась с силами и вышла из старенького уютного домика

Возле входных ступенек домика её поджидала Белла Волкова, релаксовская директриса. «Вот, что ей надо?!» - мелькнуло в голове у Татьяны.

- Тань, а что случилось? Все уже заждались Вас у люксового корпуса!

- Набойка слетела! – профессионально солгала Молчанова чрезмерно любопытной директрисе компании – конкурента – А тут у нас всякий слесарный инвентарь как раз лежит.

- А чего глаза красные, будто зарёванные? – не «отцеплялась» Белла

- Молотком по пальцу! – тут же «нашлась» Молчанова, но Белла опять от неё не отстала:

- А твой Казимирыч-то хромой теперь! – опять «укусила» Таню Белла.

- Под ноги смотри, а то, не дай Бог, сама такой же станешь – бросила Татьяна, и как в воду глядела: Белла зацепилась каблуком своих босоножек за корень дерева, и её едва успел поймать милиционер.

После этого казуса Белла, наконец, перестала проявлять «опеку конкурента», и спокойно влилась в празднество. Из колонок на площадке со львом зазвучало «Да бу ди да бу дай», и Белла с радостным возгласом «Ю-хууу!» начала танцевать прямо на проезжей части. Кто-то её радостный возглас принял за рекламу почти одноимённого американского поисковика, что только добавило лучезарного смеха. После «Да бу ди» Лена, диджейша Яснобора, чтобы не сбивать танцевальный настрой, поставила что-то из Аббы, а сама подошла к Лене со словами: «Ну, что, доставай секундомеры, будем попкорн запускать». Все, кто услышали эту фразу, опять грохнули со смеху в недоумении. Молчанова такому настрою публики была искренне рада, ведь она сама на данный момент подпитывалась этим позитивом. В глубине души она очень волновалась, хотела уединиться с Берёзовым, расспросить его про самочувствие, и сказать ему о своей беременности. Как он её воспримет, ещё потребует часть имущества Яснобора его Щелчку отписать… Типа потому, что раз они с Таней уже сблизились донельзя, пусть и компании тоже будут на двоих… Вырвавшись из клубка волнительных мыслей, Молчанова позвала Дениса: «Денис, принеси мне 6 секундомеров, которые Харитонов нам отдал даром!». «Да пошла ты!» - откровенно нахамил Тане Денис, чем буквально выбил почву из-под ног директрисы. Молчанова посмотрела на своего подчинённого испепеляющим взглядом, и, собрав всю свою волю в кулак, выдавила из себя: «Денис, на сегодня ты свободен!». После этих слов обиженный «мастер на все руки» ушёл на пруд кардиосанатория, и целый день сидел там, глядя в одну точку и переживая от того, что перепортил праздник. Но ведь он не мог не отомстить Молчановой за утренний мат и унижения. И дело здесь даже не в профессиональной субординации, которой в Ясноборе никогда и не было, а в мести за осквернение личного достоинства.

Секундомеры в итоге принёс Игорь Толоконников. Молчанова с помощью 6 помощников одновременно установила на них обратный отсчёт времени на 10 минут. Тем временем в шести местах: в тихом, главном корпусе, возле администрации, в спорткомплексе, Империи, на площадке со львом около въезда, готовились, как бы это сейчас сказали, диджейские пульты, состоящие из старых кассетных плееров, подключённых к советским колонкам. Колонки собирали «по всему свету»: кроме двух современных музыкальных центров, одному из которых, как назло, разгрохали колонку, сняли колонки из холла главного корпуса, забрали колонки из домика охранников, нашли какое-то ретро в кладовке тихого корпуса, даже вытащили колонки, прикреплённые к штативам из столового зала Империи. «Короче, срочно закупаем мультимедийное оборудование» - впопыхах решила хозяйственная директриса Яснобора, глядя на этот поиск всего необходимого по сусекам.

Старое, советское оборудование оказалось вполне жизнеспособным, и знаменитая мелодия Эдварда Симони Попкорн грянула на всех 50 гектарах Яснобора одновременно! Ощущения были феерические! Чувствовались невероятный трепет и какое-то могущество Яснобора! Куда ни пойди – везде строго одновременно, не перекрикивая друг друга, звучала знаменитая мелодия, когда-то в 60-х созданная ради рекламы синтезатора, а теперь такая знаменитая. «Ощущение, как от просмотра синхронного плавания. Только как связаны эта мелодия и Ваш пансионат?» - прокомментировала по-английски Надия Копочи, слушая экскурсию Евгения Зиновьевича про историю Яснобора на английском. Белла Волкова тоже вставляла что-то, пытаясь переманить Надию к себе в RelaxStory. А Таня чувствовала, что очень зря в студенческие годы выучила английский «на отцепись» и забросила его, как мусор в ведро. Да-да, у Молчановой никогда не было желания мигрировать от Российских проблем куда подальше, но ведь это же не повод считать, что английский ей вообще не нужен. Даже вот взять компьютер, там же полно терминов, толкования которых ей приходится узнавать у Игоря. Позор директрисе процветающего пансионата! В веренице счастливых отдыхающих (многие из которых понимали английский Комарова вполне сносно и даже о чём-то его переспрашивали) Молчанова дошла до тихого корпуса, и тут-то из уст Комарова прозвучал ответ на вопрос гимнастки: «Надия, мелодия «Попкорн» – наш неофициальный гимн. Когда в 60-х годах строили вот этот корпус, к нам с проверкой однажды приехали наши хозяева – МВД-шники. И один из них, только вернувшийся из командировки из Польши, решил порадовать нас зарубежной музыкой. И включил прямо на улице через магнитофон эту мелодию. Потом эта мелодия так понравилась строителям, что они прослушивали её чуть ли не в перманентном режиме. А когда в 80-е годы строили главный корпус, мимо которого мы только недавно прошли, эта мелодия на стройке уже была как своеобразный талисман. А недавно за большие деньги мы купили права на её использование в рекламных видео нашего пансионата».

После экскурсии по территории Яснобора последовало самое долгожданное: сольный танцевально-гимнастический номер от Надьи Копочи на футбольном поле Яснобора под песню BoneyM«Sunny». Слава Богу, Надья сидела с другой стороны от места тарана машины, и удара по ногам не получила. Шоу вышло феерическое: гимнастка «взлетала» наверх футбольных ворот, возвращалась вниз, показывала невероятные трюки, садилась с размаху в шпагат и вообще, как сказал бы Летов, «чертовалась и отрывалась» по полной, хотя, зачем поминать этого буйно помешанного всуе. Таня смотрела это шоу вполглаза. Она села на скамью у торца поля, рядом сел Сергей Казимирович Берёзов. Они, наконец, смогли поговорить с глазу на глаз. Берёзов рассказал ей о таране его машины в аэропорту. А она собралась с силами и сказала ему о своей беременности. Реакция Берёзова была неожиданная: «Ну, и что? Это ребёнок не от меня! Харитонова своего допрашивай!». Молчановой от услышанного стало плохо. К счастью, к ней подошёл вышеупомянутый Харитонов и потихоньку вернул её к жизни. Таня опять плакала. Плакала на празднике жизни… А Ада заметила ровно то, что они с Татьяной предполагали по телефону: кто-то, кряхтя, залез по «вафельному» забору пансионата снаружи, чтобы хоть краем глаза посмотреть на гимнастку, и тут же, не удержавшись на руках, с криком: «Караул!» грохнулся вниз и перепугал всех зрителей. Надия Копочи, конечно, доделала свой номер, но потом Харитонов, как врач, кинулся помочь пострадавшему. Добежав до границы пансионатского забора у пруда, он свернул к городской котельной, и в гуще иван-чая снаружи забора заметил мужчину, пытающегося встать на ноги.Михаил быстро понял, что мужчина цел, только ушиб колено. Его спас иван-чай и ещё какой-то высокий бурьян, росший у забора. Мужчина представился работником Парокамской котельной и дико извинялся. Добрым жестом Таня пригласила неудачливого «человека-паука» в Яснобор забесплатно, хотя по закону, он как городской, должен был оплатить билет. После танцевально-гимнастического шоу Надьи танцевать потянуло всех. Танцы, как обычно, проходили на площадке между спорткомплексом и Империей. Пожалуй, самой красивой танцующей парой были Игорь и Жанна Толоконниковы. Он в летних брюках соломенного цвета и рубашке с коротким рукавом такого же цвета. Она в зелёном сарафане с юбкой-солнце и жёлтых босоножках. Ах, как это красиво смотрелось! Звучала красивая мелодичная музыка. Солнце потихоньку уходило с зенита и уже не так беспощадно шпарило… Жанна всё кружилась и кружилась в танце и даже не заметила, что её юбку поднял созданный ею же ветер. Присутсвующие мило заулыбались. Был замечательный вечер, и только Инна Строева с Ирмой, как детдомовские недолюбленные девочки, чувствовали, что чего-то на этом празднике жизни не хватает. И именно не Татьяны с Сергеем Казимировичем, а какого-то «гена Ясноборовской уверенности», как выразилась Строева. И действительно, вот тогда, когда она ещё маленькая тусовалась здесь на новый год, хоть и оставили Яснобор без денег, но было какое-то ощущение праздника и нищего, но какого-то доброго и милого будущего. Как у них в детдоме: подвал затоплен, двери с петель слетают, а дети счастливы и в пизанский футбол в холле гоняют, и путешествуют по зданию чёрти-где, и самой Аде результаты этого путешествия рассказывают. Что ещё для детского счастья надо? Говорят, правда, ремонт здания должен быть, но за чьи деньги? Да, не будет никакого ремонта… Просто их объединят с соседним городом, и всё… А то, что нашла Кристинка – чушь собачья, какие-то гнилые зёрна….

Танцы всё продолжались без какого-то энтузиазма. Ада танцевала с Харитоновым, Белла с тем самым милиционером, который привёз Берёзова с Надьей, а Евгений Зиновьевич с дамой пенсионного возраста, тоже филологом по образованию, работавшей в «Вестнике ПК». В итоге Белла попросила диджейшу Лену поставить популярную в релаксовской детской программе заводную песенку Африка Симоне Hafanana одновременно на всей территории, и сопроводила свою просьбу рассказом их истории подопечного дому отдыха RelaxStoryдетского лагеря. «История была, что называется, и смех и грех» - начала Белла Волкова – «Прошлым летом мы за неделю до приезда детей взялись красить детскую площадку. Покрасили и горку, и качели, и карусели, и всякие шведские стенки, и космическую ракету. Весь инвентарь высох к заезду в начале июня. Точнее, это мы так считали. И вот, когда однажды на этой площадке мы проводили утреннюю гимнастику, один парень лет восьми с первого взгляда влюбился в девочку-ровесницу. И предложил ей на этой ракете путешествие к звёздам. Залез в неё, и прилип к стенке… И начал выкрикивать оттуда матерные слова на тему того, что мы ему запороли космическое путешествие и дорогую ветровку… А другие дети вместо того, чтобы сказать ему, что такие слова употреблять нельзя, наоборот, посчитали его самым сильным, своим вожаком, и ломанулись всем отрядом выдворять его из этой ракеты, и, естественно все перемазались в краске. В итоге получили мы жалобу от родителей за порчу чужого имущества. Но зато было весело, и теперь мы знаем, что ракета сохнет дольше всех». Под конец этой истории подошли Таня с Сергеем Берёзовым. Таню эта история позабавила, и, она, наконец, перестала плакать и слегка заулыбалась. «Простите, Казимирыч сегодня не танцует» - начала она в своё оправдание – «Благодарите Бога, что он вообще жив остался... Мы сейчас заявление в милицию писали. Учитывая, что мы, то есть пансионат, принадлежим МВД, менты обещали всё разрулить в кратчайшие сроки». Когда мелодию Hafanana, наконец, поставили одновременно на всей территории, вдали, на дороге к гаражам Яснобора и калитке кардиосанатория показалась почти модельная женская фигура, которая вызвала одобрение у мужской части присутствующих и лёгкую зависть у женской. Даже Жанна Толоконникова с Таней восхищённо переглянулись. Стройная блондинка в элегантном чёрном сарафане и на тонкой шпильке умопомрачительной высоты шла в сторону танцпола. Шла, тщательно глядя под ноги. «У нас так не обуваются. Шпилька сантиметров 15» - продемонстрировала Жанна свой глазомер. «Да так нигде не обуваются. Если хотят щиколотки сохранить, конечно» - продолжила мысль Ясноборовской бухгалтерши релаксовская директриса Белла Волкова – «Кстати, моя коллега по курсам гостиничного бизнеса, Лилия Булавкина. Ныне – директор холдинга «Бриллиантовые лучи».

Лилия поравнялась с танцующими и сразу же поблагодарила Беллу за её представление присутствующим. Затем, деликатно кашлянув, добавила: «Только я уже не Булавкина, а Моретти. У меня муж – итальянец. И двойное гражданство. Вообще, ненавижу свою девичью фамилию. Мало мне в школе булавок и кнопок в стулья всовывали. Теперь вот уделала всех этих дешёвых юмористов, стала директором огромного гостинично-пансионатского холдинга, который помог уже не одному десятку гостиниц и пансионатов выйти на общегосударственный, а то и мировой уровень. Простите, что я, так скажем, с чёрного хода. Просто я так припарковала свой автомобиль, что мне удобнее оказалось пройти через санаторскую территорию».

-Чтобы не платить деньги за билет - вставила Татьяна, но её почти никто не услышал, так как Лилия не унималась.

-Итак, - продолжала директриса холдинга «Бриллиантовые лучи» - Я приехала по делу. Помелькать у вас для Парокамских газет возле всемирно знаменитой румынской гимнастки. И в очередной раз предложить сотрудничество. В тяжёлый для Вас момент, когда Ваш без пяти минут муж и спонсор Сергей Казимирович Берёзов сам нуждается в Вашей помощи. Я с помощниками готова взять модернизацию в свои надёжные руки и провести её на самом высшем уровне. А Вы, Таня, тем временем, поможете Серёже восстановиться и немного отдохнёте. Ведь я правильно понимаю, что Вы с 1989 года почти безвылазно трудитесь на благо пансионата и далеко не каждый год позволяете себе отдохнуть в сентябре месяце?

Таня слушала эту отчеканенную речь с некоторым трудом. Ведь Лилия говорила очень быстро и как-то монотонно, без интонации. А Таня уже устала от всех этих пертурбаций и недоверия Берёзова, и немного замедленно соображала.

-Да, я далеко не каждый год могу позволить себе отпуск. Вот, в этом сентябре мы как раз задумали модернизацию - собралась с силами Молчанова

-Так, я Вам помогу! У меня же опыт какой! Вы только посмотрите на наш базовый дом отдыха «Бриллиант» в Равнинске - с этими словами Лилия достала из клатча буклет вышеупомянутого дома отдыха, и подала его Молчановой. В буклете была написана масса бессмысленных красивых слов вроде того, что дом отдыха «Бриллиант» - один из самых красивых домов отдыха не только в России, но и вообще в мире. В его интерьерах использованы какие-то уникальные природные материалы, привезённые Бог весть откуда. Отдых в головном доме отдыха холдинга «Бриллиантовые лучи» - это прекрасное времяпрепровождение, воспоминания от которого останутся чуть ли не на всю жизнь и так далее. Ниже размещалась подборка фотографий нескольких корпусов этого дома отдыха и их интерьеров. Все корпуса дома отдыха были построены на европейский манер: из железа и солнцезащитных стёкол. У некоторых корпусов крыша была в форме какого-то невероятного горного хребта. Таню начал пробирать хохот, особенно, когда она подумала о том, как весело такие крыши очищать от снега. В интерьерах же корпусов преобладали чёрная и серая напольная плитка, иногда – вишнёвая плитка с люрексом. Потолок везде был навесной, и какой-то хитромудрой форы. Во всех номерах были тёмно-серые тюль и гардины. А люстры во всех представленных на фото номерах были с чёрным хрусталём.

-Убиться веником - резюмировала свои впечатления Молчанова, перекрестилась и передала буклет Белле. Белла от увиденного тоже не удержалась и съязвила в своём любимом стиле: «Кстати, самоубийств у Вас случайно ещё не было, Лиль?». «Бриллиантовая» директриса от услышанного рассвирепела, и хотела было кинуться на Беллу с кулаками, но не удержала равновесие на шпильках и шарахнулась о кадку голубой ели. Посетители танцплощадки от недостатка позитива во время праздника грохнули со смеху. А Лилия Моретти, встав на ноги, долго угрожала всех и каждого по судам затаскать за порчу её имущества. Ведь её сарафан получил дырку, а у босоножек безнадёжно пострадал супинатор. Белла в ответ сказала, что может прямо сейчас идти и смело подавать в суд на дом отдыха Relax Story. Ведь именно комментарий Волковой вызвал у Лилии такую бурю негодования.

Лилии опять вспомнились ощущения от школьных издёвок, когда она садилась на стул и тут же вскакивала, как ошпаренная, от того, что ей в пятую точку вонзалась кнопка или колючка растения.

-Забыла спросить - продолжила Лилия, стараясь сделать вид, будто ей совсем не больно и она даже не почувствовала, как шарахнулась о кадку ели – «ак Вы так сделали, что на всей территории одновременно играет одна и та же мелодия? Научите, пожалуйста!

-Берёте старые кассетные плееры с советскими колонками и некоторые советские приборы из списанных НИИ. И немного смекалки - увернулась от ответа Молчанова

Старьёвщики! Побирушки! - кричала Лилия, пытаясь поправить безнадёжно испорченные от падения босоножки.

-Лиль, можете разуться и пройти до входных ворот босиком. У нас дворник только что прометал все дорожки мокрым веником. Только за воротами всё-таки обуйтесь - «бросила» Лилии Таня и присела на торец той самой кадки, о которую только что споткнулась «бриллиантовая» директриса. Когда Таня с Беллой, наконец, выпроводили назойливую Лилию, было без десяти минут семь.

-Уже пора ужинать - лениво заметила Молчанова и поблагодарила Беллу за помощь в ликвидации назойливой псевдоитальянки с её территории. Хоть и были Молчанова с Волковой конкурентками, но перед лицом глобального врага всегда объединялись единым фронтом, как русские с половцами против татаро-монгольского ига, вспоминая, что всё-таки их учреждения государственные и подведомственны одному и тому же «родителю».

Когда уже ни у кого из взрослых не осталось желания поддерживать праздник, гимнастка, извинившись, добавила по-английски, что она сочувствует пансионату из-за того, что его спонсор-банкир получил травму, и что, наверное, ей следовало отменить танцевально-гимнастическое мероприятие. Белла перевела Татьяне слова гимнастки. Молчанова поникла взглядом и ответила Надье по-английски, первый раз за весь праздник. Сказала, что желает ей спокойной ночи, и что ей предоставят номер студио в тихом корпусе. И извинилась перед ней. «Завалила долгожданный праздник! Теперь меня точно пнут с такой же скоростью и силой, как ненавистного всей нашей команде Летова. Хоть бы у меня выкидыш случился. Ведь Серёга считает, что ребёнка я нагуляла от Харитонова, человека, мне в отцы годящегося …» - вертелось в голове у пансионатской директрисы. Белла Волкова, на удивление, не смеялась своим злорадным смехом, а пыталась успокоить Таню и втолковать ей, что ничего страшного не случилось, Берёзов непременно вернётся и желать самой себе выкидыш – это грех. Следующим отпросился домой Евгений Зиновьевич Комаров. Ада сказала ему, что детей в детдом отвезёт Игорь Толоконников. Тем более, что Яснобор как раз намедни закупил маршрутки Мерседес Спринтер и будет рад их обкатать перед дальними экскурсиями. Расходились и отдыхающие: шли в столовую ужинать. Праздник явно шёл наперекосяк. И никто уже не хотел ничего делать. А ещё должен был состояться второй день праздника, с лодочными соревнованиями, с интервью гимнастки городской газете, со смотром юных учениц городской школы гимнастики… Ну, не релаксовцам же сдаваться… Из колонок на стене спорткомплекса играло итальянское диско, но никому не хотелось ни радоваться, и ни танцевать. Жанна Толоконникова мысленно повторила фразу своего мужа про стадо ворон, пронёсшееся над Яснобором, и уже было собралась идти на ужин, как вдруг увидела по-школьному поднятую ручку Инны Строевой.

-Что тебе? – спросила Жанна

- А можно я поруковожу праздником? Я сумею! Только пусть мне кто-то с техническим оснащением поможет, а то я такую тяжеленную колонку не подниму – предложила Строева

Жанна подошла к Тане с этим вопросом, за что получила от ворот поворот: «Использование детского труда карается по закону! Тебе Игорёк это разве не говорил?». Бухгалтерша нашлась тут же, и выпалила в ответ, что официально они напишут, что главным был Игорь, да и МВД-шники пойдут на всё возможное и невозможное, но не захотят второй день такого позора. В итоге предложение Инны было одобрено, и она начала руководить парадом: попросила предупредить столовских, что все придут на ужин к 19:30. А сейчас все пройдут по алле в сторону главного корпуса, и под часами споют знаменитую детскую песню «Бьют часы на старой башне». Ди-джей Лена выполнила просьбу Строевой и нашла кассету с этой песней. Колонка – сирота, вытащенная из кинозала, и стоявшая возле фонтана у люксового корпуса, заиграла во всю мощь, и Инна, дирижируя хором из отдыхающих, запела сама. Запела, увы, под запись с голосом. Так как у Яснобора опять обнаружились проблемы с коллекцией минусовок. Народ начал оживать и улыбаться, глядя на позитивную и юркую девчонку в ретро-сарафане из креп-жоржета. А Инна умело подмигивала часам в такт песне, ободряла собравшихся, пела, перекрикивая колонку, и вообще вела себя искренне и непринуждённо. Татьяна сидела у фонтана, смотрела на это действо, и думала что Инна, 13-летний подросток, выросший в заплесневелых стенах полузатопленного детдома, гораздо лучше неё справляется в этой жизни.

Неожиданно на словах «В этом мире очень важно ни спешить, ни отставать» циферблат часов у входа в главный корпус потух, судорожно показав время 19:15 и температуру 25*С. Молчанова с перепугу кинулась в главный корпус, и, по привычке, чуть не растянулась на лестнице от люксового корпуса. Белла ахнула, и подхватила Молчанову за подмышки. У обеих закрались дурные предчувствия: в городе случился электрический веерок. Молчанова с Волковой вбежали в главный корпус и Таня спросила у заполнявшей какую-то очередную базу консьержки Луизы, не накрылся ли компьютер. Луиза с издёвкой ответила, что компьютер накрылся одеялом и пошёл спать. И она хочет так же. Молчанова покрутила у виска и предупредила, что ещё одна такая выходка, и она выгонит Луизу вон. А Белла искренне рассмеялась, и сказала, что будет только рада видеть среди своих сотрудников такую задиру. В итоге Луиза сделала ожидаемый выбор и сказала, что отработает в Ясноборе до конца месяца и с удовольствием напишет заявление.

Ужин прошёл организованно. Давали какой-то салат типа крабового, жареный окорочок с хрустящей корочкой и печеньку с чаем. Дети ели вместе с отдыхающими. Все молча поужинали и разошлись. Танцевальный вечер после ужина ожидаемо отменили. Да и танцевать уже никому не хотелось. Когда все разошлись, Жанна с официанткой Оксаной остались в столовой. Чтобы не стоять зря, Жанна решила помочь официантке убрать посуду на кухню, для чего пришлось надеть душевую шапочку. Бухгалтерша сделала это неохотно, сознавая, что будет выглядеть в ней, как дурочка из переулочка. Разговор начала Оксана:

- Ну, и что с нами всеми творится, а?

- А я не знаю. Я вчера взбесила Таню, с этого всё началось, а сегодня вообще какой-то день набекрень, и беременность, вот её и кидает из смеха в слёзы.

- А мне кажется, что мы все сошли с ума. Заработались, вот и самоутверждаемся друг на друге. А отдыхающие как это терпят, вообще не понимаю…

- Нет, Ксан, просто это проклятие чьё-то. И причём спланированное. Вот подумай сама, с утра преднамеренно таранят Берёзова, так, что он чудом выживает. А вечером типа случайно к нам заезжает эта бриллиантовая кикимора. И уже знает про беду с Берёзовым. И выстилается перед нами ковровой дорожкой. Только я, хоть убей, не понимаю, при чём тут Красовский. Ну, бандит-педофил. От Тани знаю, что Инну Строеву, ну, эту, которая «Бьют часы на старой башне» пела только что, в июне чуть не изнасиловал.

- И что?

- Вот именно, и что? Тупик расследования.

- Подожди, не тупик. Мне как-то в этом июне, когда мы общегородской киносеанс давали, Инна обмолвилась, что Красовский ненавидел её за то, что она должна была уехать с кем-то в США, а деньги на её содержание должны были достаться ему в в виде зарплаты. Подслушала, говорит.

- В огороде - бузина, а в Киеве - дядька. Вот при чём тут это, Ксан? Хотя, конечно, бедная девочка…такое подслушать.

- Вот сразу видно, не ходишь ты на наши ментовские встречи в кинозале. А я стараюсь ходить, когда выходная.

- Ещё к ментам мне только ходить, тогда вам тут точно кашу из топора изобретать придётся…

Оксана тихонько рассмеялась и продолжила рассуждения:

-Так вот, человек хотел денег…

- И поэтому убился, как террорист, да?

Оксана расхохоталась уже сильнее, и от этого нечаянно разбила тарелку. Из осколков тарелки на полу почему-то сложился то ли крючок, то ли буква З, перечёркнутые, как доллар. Оксана с Жанной этому порядочно удивились. Этот загадочный символ на ковровой дорожке долго не давал женщинам покоя, пока они не решились попросить ди-джея Лену его расшифровать.

- А чего тарелка была для первого, супа же на ужин не бывает? – проявила свою любопытность Лена

- Хлебницей она была. Кто-то расколотил нашу красивую хлебницу, а заказать новую не можем. Как мне сказала завхоз, завод, у которого мы заказывали посуду, месяц назад обанкротился. И такие ажурные хлебницы больше никто делать не берётся.

- Не та проблема. Можем хоть у Богемии заказать. Лишь бы наша Таня, которая громко плачет, с Берёзовым вусмерть не переругалась.

Оксана грохнула со смеху, за что получила укор от Лены: «Улику, вещдок повредишь!», и диджейша указала пальцем на осколки.

Присев на корточки перед неведомым знаком, Лена начала его интерпретировать. «Таак, крючок, точнее, полтора крючка… Кто-то пытался вас, то есть Яснобор, конечно, подцепить на крючок, но довёл дело лишь до половины… Из этих полутора крючков складывается буква З , почему-то перечёркнутая, как доллар. Значит, кто-то с буквой З в имени, отчестве или фамилии хотел пригрести себе денежки нашего пансионата. Но не смог….»

- Евгений Зиновьевич Комаров? – выпалила Оксана.

- Тьфу на тебя, не порочь святого человека, – тут же «осадила» её бухгалтерша Жанна.

- Тогда З-з-з-з-з – зудела на всю столовую Оксана, пытаясь понять, о ком может быть речь.

Через минуту в столовую вошла уборщица Вера с мухобойкой. Последовала очередная порция истерического хохота.

Жанна успокоилась первая и почти крикнула: «Загребин! Лев Арташесович Загребин!»

Оксана посмотрела на Жанну перепугано и попросила её впредь не орать над ухом.

Версия казалась правдоподобной. Ведь это именно он намедни на 12 июня ворвался в главный корпус так, что его входная дверь чуть не слетела с петель, и пытался капитулировать Берёзова со словами, что лучше он будет спонсором Яснобора. Но ведь сейчас-то Берёзова пытался убить тараном не Загребин, а Красовский. А кто слал этому Красовскому сообщение на пейджер - непонятно… Врагов-то у Казимирыча, небось, немерено, деньги-деньги-дребеденьги…

Поняв, что расследователи из них никакие, Жанна с Оксаной спустились по технической лестнице в холл главного корпуса, и встретились взглядом с консьержкой Луизой, которая пыталась что-то найти с тыльной стороны зоны ресепшна. Луиза саркастически рассмеялась, увидев Жанну в компании официантки: «Хахаха, Жанка у нас за двоих хочет пахать: за себя, и посудомойку!». Толоконникова на этот выпад Луизы не обиделась, она всегда считала, что обижаться - это бесперспективно, надо просто лишать человека премии, не пропуская её через свои бухгалтерские документы. Вот, как она с Таней хотела сделать из-за 5000 стаканов, но уже не будет. Лучше, пусть Таня на эти деньги своему ребёнку что-то полезное сделает. Например, наконец, перестанет курить…

Жанна положила на стойку ресепшна свои ухоженные руки с аккуратными ноготками, на которых был нарисован какой-то орнамент, и сказала Луизе: «Посудомойка – это уже прибор, а не должность! К твоему сведению». Луиза фыркнула, но на ухоженные ногти бухгалтерши так и не посмотрела.

Выйдя за двери главного корпуса, Жанна с Оксаной вдалеке услышали какую-то песню, играющую явно на территории Яснобора.

- Хм, кто ещё не натанцевался? – удивилась Толоконникова

Когда Оксана с Жанной, идя по главной аллее Яснобора, почти поравнялись со спорткомплексом, они угадали известную жизнеутверждающую песню тех времён: «Ла-ла-ла, всё будет хорошо, ла-ла-ла, куда бы ты ни шёл!».

- Не знаю, но песня умная. Вот послушай слова: «Направо трудный бой, налево мир пустой, но будь самими собой, и всё будет хорошо!» - возразила ей Оксана

- А это намёк! Значит, Яснобору надо не сворачивать с выбранного пути. И не бояться всяких подножек!

- Конечно, не бояться! Вы же под МВД, вы чего! – неожиданно поддержала Оксану завклуб санатория имени Ахматовой.

- Какие люди, и без охраны! – рассмеялась Жанна - Какими судьбами у нас вечернюю дискотеку устраиваете?

- Не захотели вас тревожить, вижу, измотал вас этот праздник жизни в то время, когда вам бы успокоиться маленько, и Берёзова своего подлечить – пожалела санаторская завклубша.

- Простите, у Вас колонка хрипит! Сделайте на микшере баланс 40/60. Левая – 40%, правая – 60%. Просто в левую колонку однажды нечаянно камнем попали. Те, кто вот это поле заливал каучуковой крошкой – увела разговор Оксана. Ей решительно не понравилось, что завклубша санатория начала жалеть Яснобор, ещё и при отдыхающих… Так недолго и слухи пойдут дурацкие, мол, Яснобор уже не тот, а это самое страшное для репутации.

- Вы уж простите, что без разрешения – засмущалась завклубша – если не хотите, уйдём.

- Да нет-нет, что Вы! – испугалась Жанна – Простите Оксану, просто из нас никто не любит на жизнь жаловаться. Всегда волю в кулак, улыбку до ушей и вперёд. Даже если впереди – опасность капкана.

Разговор прервала Рита Левитина, администраторша спорткомплекса, вышедшая из технической двери корпуса:

- Ребята, я с новостями про Берёзова!

- Только давайте не при всех, Рит! – сразу же осадила пыл администраторши Жанна, поставила санаторский танцевальный плейлист на новейшем по тем временам CD- диске на «прослушать всё» и проводила всех к себе в кабинет.

- Целый день по городскому каналу мусолят этот случай, собирают сведения по крупицам. А я слушаю и анализирую. Так вот, да, атака на машину Берёзова была спланирована. И Красовский действовал не от своего имени. Ему прислали по пейджеру это сообщение с требованием тарана машины. Номер пейджера, с которого послали это сообщение, выводит на какого-то, фигурально выражаясь, Иван Иваныча. Но голос, которым надиктовали сообщение, точно совпадает с голосом Льва Арташесовича Загребина. К тому же, его машину видели дворники аэропорта Быково. Загребин пытался подделаться под такси, чтобы подъехать поближе к зоне прилёта.

- Ни фига себе! - не удержалась Жанна от острого словечка. – А как он точное время и место действия узнал? А если бы Надю вообще Денис или Игорь на казённой Ясноборовской маршрутке поехали забирать?

- Берёзов сам себя выдал. Ему на мобильный вчера вечером звонила Таня, и он сам дату и время встречи Надьи ей сказал. Будучи в центре Москвы, в главном офисе своего банка «Щелчок», заполняя какие-то там договора. Этот разговор случайно услышал Загребин, проходивший мимо офиса. И предложил своему безнадёжному должнику Красовскому такую сделку. Красовский таранит Берёзова насмерть. Сам выскакивает из машины и остаётся жив. И получает не только избавление от долгов, но и должность зама Загребина.

- Очешуеть!!! – само по себе вырвалось из уст Оксаны, её зрачки расширились, а взгляд остекленел – Я ещё вчера вечером подумала, зачем Таня с нашего Имперского телефона сказала «Серёжа, я по тебе соскучилась! Когда ты завтра приезжаешь?»? Ведь ПарокамСвязьСервис не дремлет…

- Да причём тут этот СвязьСервис? Имперский телефон зарегистрирован на Настю, консьержку, дочь главного архитектора Парокамска. И на сайте Яснобора не мелькает. Специально, чтобы спрятать его от требования мэра прослушивать все телефоны госорганизаций. – не согласилась с выводами Жанна – Тебе же ясно сказали, Ксан, что разговор не подслушали при помощи всякой супер-пупер техники, а услышали из уст самого Берёзова.

- Ффух, ладно, Загребина посадят, а банку-то что? У него небось вереница готовых пойти на место Загребина? – начала рассуждения завклубша санатория имени Ахматовой.

- А мне Игорёк рассказывал, что Загреббанк уже давно наполучал с три короба угроз от Центробанка. Причём, не за что-то там мелкое, а за всякие валютные махинации, финансовые пирамиды, хитромудрые планы ипотечного кредитования граждан и т.д. – рассказала в ответ Жанна.

- Та чтоб они все сдохли! – неожиданно пожелал Загреббанковской верхушке Игорь Толоконников, появившийся в дверях кабинета Жанны.

- А ты ещё тут? – удивилась Жанна в ответ

- Ага, бумагомарательством тут занимаюсь. Просто Ясноборовскую маршрутку по закону имеет право водить только Денис. А он на санаторском пруду напился до полных зюзелей. Вот, переоформляю права на себя. А потом этих детей искать, детдомовских. А они, небось, уже через пруд и поле до Равнинска дошли.

- Игорь, ну, эти же не как в девяносто четвёртом, спокойные – поддержала Ясноборовского зама супруга-бухгалтерша.

- Бррр! – передёрнуло в ответ замдиректора Яснобора, - Не напоминай, не бывает спокойных детей! Уйдись!

-Ну, а наши две дочери?! – умоляюще крикнула Жанна и действительно вышла из административного корпуса.

Когда детей отвезли в детдом, Толоконниковы ушли домой, Ясноборовские отдыхающие поразбежались спать, и санаторские свернули свою дискотеку, на территории Яснобора, наконец, настала тишина…

Татьяна с Сергеем Берёзовым спустились к прудам, чтобы, наконец, поговорить с глазу на глаз обо всём наболевшем. Отвязав от причала спасательную лодку с эмблемой Яснобора (Игорь Толоконников додумался до такого своего рода маркера, т.к. местная шпана имела обыкновение утаскивать эту лодку, чтобы делать из неё шалаш), Берёзов пригласил в неё Таню. Директриса Яснобора неуверенно шагнула и чуть не перевернула лодку и Казимирыча вместе взятых.

- Корова! Даже лодку в равновесии удержать не можешь, не то, что пансионат! – выпалил Сергей Казимирыч в сердцах.

Романтическое настроение сразу улетучилось, и свинцовая вода пруда Тане казалась уже не магической, а какой-то мерзкой, бездонной, и сплошь кишащей медузами Горгонами.

- Джентльмен тоже мне! – не выдержала Молчанова – Знала бы, вообще не влюблялась, нервы б поберегла….

- Да и пожалуйста! Иду, прямо сейчас отзываю договор о спонсорстве, и соси лапу! – Берёзов нервно дёрнул ушибленной ногой, и перед его глазами замелькали мушки – И ребёночек твой от Харитонова, ты же его боготворишь, да? Конкурент, который неведомо почему лучший друг, да? И его можно отблагодарить даже так, да? То ты ему конфеты даришь, то он тебе вино, я, что, ослеп, не вижу? Да на кой я тебе сдался? Как мешок с деньгами, как дурак первостатейный, да? Вожу тут твоих гостей, помогаю, чуть не сдох, не сгорел заживо, машину потерял, а ты что в ответ? Ты о моей дочери вообще подумала? А если она умрёт от разрыва сердца?

Берёзов взмахнул вёслами и обдал Таню каскадом брызг. Молчанова поёжилась от воды и такого количества негатива в её сторону. И какого полосатого лешего она вообще должна заботиться о внебрачной дочери Берёзова, мать которой самоустранилась от её воспитания? Насколько помнила Таня, там с этой девочкой вообще мутная история: какая-то школьная влюблённость в какую-то училку, эта училка через два года после родов то ли в тюрягу села, то ли спилась, то ли сгинула от передоза.

- А о моей дочери ты подумал?! О нашей общей дочери?! И вообще, ты знал, что Харитонов вне подозрений?! У него там (Таня показала между ног ладонью) безнадёга, его Минздрав неведомо почему в мае 86-ого в Припять послал. И всё, хорошо, хоть онко не привёз обратно, молодой был, бравый, слава Богу…

-При чём тут Припять, алё?! Ты с 89-ого директриса, а это всё в 86-ом было!

- Миша мне сам рассказывал, что на него эту поездку повесили, пригрозив лишением поста главврача, то есть директора санатория. Его бывшая жена тогда сразу подала на развод, назвав Мишу козлом, и дочь забрала с собой. И сказала пресловутую фразу про то, что ему надо жениться на главном корпусе санатория.

-Дубина прозападная! – прыснул со смеху Берёзов – Тогда правильно, что он с ней развёлся! Ладно, прости, не знал этого. Только вот почему дочь? Мы же с тобой ТОГО в начале июня? 4-5 недель, выходит. Разве на таких сроках можно увидеть пол ребёнка?

- Нет, конечно! Просто чую я, Серёг, дочка будет. Говорят, когда дочь носишь, дурнеешь, а когда сына – хорошеешь. Мол, дочь у тебя женственность отбирает, а сын, наоборот, просит. А я как-то располнела чуток, глаза потухли, хотя, ещё пока и не время полнеть.

- Таня, ОБС это всё называется!

- Как-как? – удивлённо моргнула Молчанова

- Одна бабка сказала, не знаешь этой аббревиатуры что ли? Ещё ИМХО есть выражение, по моему скромному мнению, в переводе с инглиша. Вроде, директриса не дома престарелых, что ты такая отсталая, а?

- Ну, так, это у тебя дочь от чёрти кого, общается на языке падонкафф, я так не умею, вот, если бы ты был бандитом в наколках, вообще бы сейчас не сидела тут. По мне уж лучше экономить, чем продаваться направо и налево.

- Ну, так, и не продавайся направо и налево, продайся мне. Сделай Щелчок не соучредителем без финансовых, территориальных и материальных претензий, т.е. седьмой водой на киселе, а дай нам нормальную долю, нормальную, понимаешь, а не 0% активов!

- А ничего, что мы до мозга костей казённые? Мне вот у МВД-шников пришлось просить разрешение провести школьные местные соревнования по водным видам спорта в нашем спорткомплексе. Вот даже как!

- Прицепилась к этим МВД-шникам, как…. – Берёзов зачерпнул ладонью воду из пруда и брызнул ею в сторону Тани, а затем хлестнул Таню веслом по печени.

- Сейчас как крикну МВД Парокамск 25, вообще уведут отсюда в наручниках! – заорала Молчанова, которой внезапно стало плохо.

- МВД Парокамск 25 принято! Сергей Казимирович, немедленно гребите к берегу! – послышался строгий командный голос откуда-то из кустов.

Берёзов в секунду остолбенел, дёрнул за вёсла, и они, вырвавшись из покорёженных держателей, поплыли прочь от лодки.

Молчанова истерически хохотала, а Берёзов руками грёб к берегу. Когда, наконец, лодка добралась до берега, Молчанова поняла, кто отреагировал на её спецкод: участковый милиционер, неведомо почему бегавший вокруг санаторского и ясноборского прудов глубокой ночью.

- Чудесато! – едва успела воскликнуть Молчанова, как вдруг в районе печени её кольнуло так, что она без чувств завалилась в бурьян, который вырос выше человеческого роста, благо, его не требовалось косить, т.к. по границе с санаторием никогда не рос борщевик.

Берёзов чувствовал себя, как на заклании. Милиционер сжал его запястья и жёстко спросил Казимирыча: «ЧТО ВЫ С НЕЙ СДЕЛАЛИ?!!».

-Обрюхатил! – вырвалось у гендиректора Щелчка.

- Вы как с милиционером разговариваете?! – не выдержал сленга участковый.

- А как Вы это докажете, стоя в шортах и футболке? – не растерялся Берёзов

Ослабив хватку, участковый достал свою милицейскую «корочку» и раскрыл перед Сергеем Казимировичем.

-Ого! – оторопел Берёзов и затем резко дёрнулся – Таню же спасать надо!

Когда милиционер взял Молчанову за руку, директриса Яснобора очнулась и встала без посторонней помощи.

- Итак, всё-таки, Сергей Казимирович, что Вы такого потребовали от Татьяны, что она заорала секретный спецкод для оказания срочной помощи?

- Ну, веслом по печени её огрел, нечаянно – начал оправдываться директор Щелчка тоном мальчика-первоклассника, назвавшего соседку по парте дурой.

-Н-е-ч-а-я-н-н-о – процедила сквозь зубы Молчанова, - видали! А ты расскажи, расскажи, Берёзов, в каком органе человеческого тела у тебя сидит МВД и то, что Яснобор им подведомственен! Ты же хочешь нас как залог для кредитов МВФ использовать, да? Ты же ни меня, ни Яснобор не любишь, а любишь только налоговый вычет, обещанный Щелчку мэром Парокамска, да? Да чем ты лучше Загребина тогда получаешься?! Сделаю аборт, чтобы неповадно было, и всё! Связалась с придурком на свою голову!

У Молчановой, опять, в который раз за день, сдали нервы, и она долго орала на Берёзова, пока тот не сказал, что готов на всё, лишь бы мать его будущего ребёнка не нанесла ему непоправимый вред.

Той же ночью в кардиосанатории имени Ахматовой нудно и безуспешно чинили одну из кухонных плит. У неё тумблер объёма подачи газа на одну из конфорок ни с того ни с сего заваливался куда-то вовнутрь корпуса, и подача газа от этого прекращалась. Конечно, слава Богу, что у плиты была блокировка бесконтрольной подачи газа, но вот время готовки еды эта проблема порядочно растягивала. Шеф-повар, мастер и замдиректора кардиосанатория, красотка с овальным лицом, миндалевидными пронзительными глазами и роскошными локонами цвета рыжей бестии, уже битый час колдовали над старым советским наследием. Замдиректор была нужна, чтобы освидетельствовать всё необходимое для официального протокола в Минздрав.

- Чёрт, когда же мы уже, как и Яснобор, закупим Кайзер или хотя бы Ладогу современную!

- Кайзер?! – глаза замдиректора кадиосанатория Ольги Шмелёвой хитро сверкнули – Ничегошеньки себе!

- Да, Кайзер, причём с электрической духовкой! И я знаю, о чём говорю, я до лета 1996 года у них работала, пока в декрет не вышла. А эти плиты на первый Берёзовский транш купили в апреле того же года.

- Подождите! – обернулась на какой-то плач, перемежающийся со стоном Ольга, доносившийся из окна – Там на прудах кому-то плохо, я сбегаю, узнаю!

- Сама? – подкинулась шеф-повар, -Ну, уж нет! Не отпущу Вас с нашим количеством фонарей ночью самой бродить!

- Но мы же не можем стороннего мастера оставить одного на кухне! А если …. – начала было Ольга, как вдруг мастер перебил её.

- Я, как мужчина, не могу позволить вам, женщинам рисковать собой и идти туда, где, как вы сказали, даже нет нормального освещения.

Все втроём, прихватив кухонный нож и налобный фонарик мастера, двинулись в сторону прудов. Лучи рассветного солнца путались в кронах деревьев, сбивая бравую команду с пути. Налобный фонарик мастера помогал весьма слабо.

- Эхх, чёрт, когда же Харитонов выклянчит у Минздрава деньги на фонари! – в сердцах промолвила Шмелёва.

-И на печки, как в Ясноборе! – поддержала Олино нытьё шеф-повар.

-Аай! – взвизгнула она через минуту, едва не съехав на пятой точке по давно «клюющим носом» ступенькам от старенькой ротонды, на крыше которой уже давно недостаёт такой необходимой сейчас лампочки.

Авантюра с помощью кому-то на прудах начинала приобретать слишком рискованный характер. «И плиту не починим, и ещё и руки-ноги тут попереломаем в придачу! Харитонов меня за такое прихлопнет, как мерзкую мясную муху, а потом уволит за служебное несоответствие ко всем чертям!» - нервно прошептала Шмелёва.

-Оль, может сдаться и вернуться чинить плиту, а то опять будем мучиться весь день? – взмолилась шеф-повар, у которой болела подвёрнутая щиколотка

- Нет! – как-то жёстко ответила Шмелёва и, перекрестившись, крикнула какой-то непонятный для её спутников спецкод – МВД Парокамск 25!

На самом деле, Оля не имела права пользоваться этим кодом, но в критических ситуациях она несколько раз его произносила. Например, когда ночью, возвращаясь с работы пешком, она чуть не попала в лапы маньяка. Или когда они с мужем угодили в ДТП по пути в роддом, а следом за ними как раз ехали менты. Оба раза милиция прощала Ольге такую лёгкую шалость. Всё-таки, Яснобор дружит с этим кардиосанаторием не зря, а с друзьями всегда принято делиться тайнами.

-Ну, чего там такое?! – совсем не по-официальному возопил участковый с Ясноборовских прудов – Опять на маньяка напоролись, Оля? Когда же Вы уже все лампочки почините, чтобы у Вас по территории всякие приведения не шастали? К Вам прямо срочно, что ли?

- Да нет, я с перепугу, слышу, ор выше гор на прудах! Мало ли, что там происходит: изнасилование, убийство, средневековая дуэль, в конце концов! – попыталась пошутить перепуганная Шмелёва.

- Первый вариант, психологически – как-то странно для самого себя ответил участковый. Он почему-то боялся, что может выдать какую-то коммерческую тайну Яснобора или Щелчка.

- Я ничего не поняла! – в ответ крикнула Оля и решила не шастать ночью по прудам, а дать крюк через территорию Яснобора: их гаражи, тихий корпус и Империю. А шеф-повар и мастер по починке плит вернулись на кухню санатория.

Через полчаса, когда Молчанова, Берёзов, Шмелёва и участковый милиционер возвращались на санаторскую территорию, Ольга заметила на дверях мирно спавшего тихого корпуса Яснобора какую-то, как она выразилась, гирлянду. Какие-то датчики-лампочки, связанные друг с другом тончайшими проводами, перемигивались то зелёным, то жёлтым светом. Прямо феерия какая-то залипабельная, смотришь-смотришь, и оторваться не можешь!

- Тань, это что? До Нового Года же почти 5 месяцев? Или я отстала от жизни? - удивлённо проговорила Шмелёва, заворожённо наблюдая за этим непонятным сооружением.

Молчанова, наконец, улыбнулась, хмыкнув себе под нос, и подробно рассказала Оле о том, что это – такая новейшая система безопасности. И лампочки расположены над датчиками, которые должны улавливать движение и предупреждать о нём красным свечением и противным свиристом. Зелёный свет – показатель наличия подключения системы к электрической сети, жёлтый – стабильности по части попытки вторжения посторонних.

- То есть, если я сейчас подойду и дёрну дверь, то лампочки на ней загорятся красным, и она заорёт? – всё не въезжала сонная Оля, из головы которой никак не выходила мысль о том, как починить кухонную плиту.

- Заорёт, конечно, не дверь, двери в 60-х динамиками как-то не снабжали, а система безопасности – попыталась пошутить Молчанова, хотя и поняла, что шутка явно не удалась.

- И как оно включается, сие чудо? – Олино любопытство начинало брать верх над сонливостью

- Там изнутри двери есть две клеммы. Их соединить надо. И потом щёлкаешь такой крошечный выключатель. Выключатель и клеммы снабжены защитой: надо набрать код, чтобы всё сработало. Иначе так каждый может беспардонно дёргать систему. Включил и смотри себе сны про то, что Яснобор удостаивают госпремии. – рассуждала Молчанова, параллельно озвучивая какие-то мечты-небылицы.

- И так при входе в каждый корпус? – Олино любопытство всё не сбавляло обороты.

- Ага. А ещё забыла сказать, что сигналы SOS от этих систем поступают ещё и на пульт охраны при въезде в Яснобор.

Когда вся четвёрка спустилась по лестнице, расположенной на санаторской территории возле перехода в левое крыло корпуса, они заметили официантку Яснобора Оксану, бесцельно бродившую по территории соседей в пол-шестого утра.

- Оксан! – окликнула её Таня Молчанова, но зарёванная официантка испуганно дёрнулась, и заплакала ещё больше

- Оксана! - не унималась директриса Яснобора – Что с Вами?!

- Увольте меня немедленно! – затряслась в припадке Оксана.

-За что?!

Интересно, что ни Оксана, ни Татьяна не замечали того, что вообще непонятно как пересеклись друг с другом на территории соседа в столь ранний час, будучи с головой погружёнными в свои жизненные проблемы.

-Да всё сын мой, и папаша его, бревно ленивое, алкаш проклятущий! – начала было Оксана, как вдруг снова залилась слезами.

Ольге Шмелёвой пришлось подключить все свои познания в области психологии, чтобы хоть немного вывести Оксану из этого клинча. Замдиректора кардиосанатория со словами «Вы все без психологического образования, нечего беспардонно в душу лезть!» решила сама спросить у Оксаны о том, что с ней такого случилось.

- Оксан, здравствуйте, рада Вас видеть! Что же привело Вас к нам в столь ранний час?

- Беда, понимаете ли, беда! Сын в школьном сочинении «Мои детские воспоминания» выдал то, что погубит и меня, и Яснобор, и даже, может быть, вас, в смысле, не лично Вас, а санаторий.

- Заинтриговали! – улыбнулась уголками губ Шмелёва. Она заранее понимала, что Оксана явно преувеличивает секретность «слитой» в школьном сочинении её сына информации. Ну, ведь, правда, Летова она лично не знала, т.к. пришла в Яснобор вместе с Молчановой, Харитонов тоже с ней особо не общался, да, и вообще, кто сочтёт школьное сочинение истиной в последней инстанции и поводом возбуждать административное, и, тем более, уголовное дело? – Уже не терпится услышать!

- Ну, сочинение им про детские воспоминания задали. Все в классе написали про разные приключения: колесо обозрения на ВВЦ в Москве, походы в Дарвиновский музей, Третьяковскую галерею, Диснейленд даже, а мой-то оболтус что выдал! Написал, что за год до его рождения, в 1988 году папе-строителю на голову кирпич упал, и с тех пор у него мозги не соображают. И он пьёт-пьёт-пьёт, и маму бьёт-бьёт-бьёт, все мамины деньги пропивая при этом. В связи с этим мама вышла на работу почти сразу после родов и несколько раз из столовой пансионата «Яснобор», где она и сейчас работает, таскала картошку и яблоки. Таскала и плакала.

- Ну, Ксан – Ольга Шмелёва обняла официантку по-дружески, всё-таки, до Яснобора она четыре года в санатории проработала и была на хорошем счету - У вас же тогда три месяца все без зарплаты сидели! Всё на суды-бодания с МВД уходило.

-И что?! Разворовывать Яснобор из-за этого?! Так знаешь, сколько домов отдыха погибло, из-за того, что команда раздирала шкуру ещё живого медведя! – Оксану от нервного напряжения тёплой летней ночью начало морозить.

Ольга быстро метнулась на кухню за тёплым чаем. Обратно она возвращалась всё с тем же мастером и шеф-поваром, которые так и не смогли починить тумблер на кухонной плите.

Услышав о проблеме, Оксана встрепенулась и попросилась починить её самой. Таня с Берёзовым и милиционером остались на улице, а санаторская команда вместе с Оксаной пошли к служебному входу в кухню.

Когда санаторская шеф-повар включила свет в тамбуре перед кухонной зоной, неожиданно послышался хлопок, и тамбур погрузился в темноту. Санаторская замдиректора Ольга Шмелёва издала испуганный вопль и начала без чувств опускаться по стенке. В её голове вспыхнула мысль, что щелчок выключателем привёл к взрыву накопившего в кухонных помещениях газа, и теперь уже слишком поздно чинить сломавшуюся плиту. Ольгу вовремя подхватила Оксана. А хлопок, как оказалось, обозначил только то, что лампы накаливания – не самый надёжный способ освещения.

Оксана починила плиту на удивление быстро: резко дёрнула на себя переднюю панель с тумблерами, вытащила все тумблеры из штоков, затем плоскогубцами за один шток, изо всей дури дёрнула линию штоков куда-то вбок и вверх. 5 минут, и, вуаля, всё восстановлено, и только что плакавшая официантка получила массу благодарностей. «Да я сама наши плиты так в `89 году чинила, когда у нас был финансовый кризис, и мы считали каждый рубль! И яблоки для обеда отдыхающим собирали с местных яблонь! И чёрный чай смешивали с иван-чаем с наших же 50 гектар!» - оправдывалась Оксана.

Тем временем, оставшиеся на улице Татьяна, Берёзов и милиционер пытались разрешить другую проблему: какое такое имущество Яснобора отписать Берёзовскому банку, чтобы не обделить МВД.

- Ну, у нас все корпуса и вся территория казённые – сразу оговорила Молчанова

- Да я знаю – махнул в ответ рукой участковый – А Империя тоже казённая?

- Да. Хотя она была построена на денежный транш каких-то монархистов в 1992 году, на какое-то летие Романовых. Отсюда эта куча псевдоисторических барельефов и портретов на стенах. – Таню начало нереально клонить в сон, и она заразительно зевнула.

- Таак, 1612-ый тире 1992-ой, получается 380-летие – тут же посчитал Казимирыч вслух, тоже сонный, но, как истинный банкир, всегда готовый к математическим расчётам в уме.

- Подождите – подождите, так тогда причём тут МВД, если деньги каких-то монархистов? – не «взъезжал» милиционер.

- МВД-шники деловые, быстро потребовали от монархистов заявление о дарении корпуса, пообещав в случае неповиновения уголовку всем партийцам – рассказал за Таню Берёзов.

- И что нам с Вами делать, Сергей Казимирыч? Человек вы для Яснобора полезный, но и выводить госимущество в офшоры нам не дадут.

- Погодите-погодите, машина, Летов, 1985 год! – Молчанову как током прострелило.

- Чего-чего? Какой, к чертям, Летов, чтоб его контузило?! – у участкового, как и у всех милиционеров, более-менее знакомых с историей Яснобора, на фамилию бывшего директора пансионата случалась идиосинкразия, как у быка на красную тряпку.

Молчанова подняла свою голову с плеча Берёзова, приосанилась и принялась официально докладывать то, что вспомнила.

- Товарищ участковый, МВД сами дарили Павлу Летову автомобиль сопровождения кортежа президента. Просто там какая-то накладка произошла, и автомобиль стал не нужен в кортеже.

- Мы дарили Летову машину?! Экий бред! Он нас своими выходками извёл, как мамонта! Вечно ему нужны были какие-то идиотские модернизации. Одна танцплощадка на открытом воздухе по образу южных домов отдыха чего стоила! До сих пор ведь стоит без толку, да? – участковый побагровел и смотрел на Молчанову упрямым, немигающим взглядом

- Причём тут танцплощадка, товарищ участковый?! Я хоть раз своих подводила?! Был бы у меня с собой ключ от администрации, я бы хоть сейчас доказала, что я не лгу! – Молчанову душила обида от того, что все проклятья для Летова, как обычно, опять полетели в неё.

«Эх Пашка-Пашка, как ты там в Штатах! Недавно слышала по Евроньюс, что на экскурсионную компании Lettour, которую ты основал, подали в суд. В рамках одной экскурсии был поход в какие-то пещеры, и там кто-то поскользнулся и получил травму. Не ищешь ты простых путей, Летов, ни себе, ни другим! Может, правда, так оно и надо, ведь то, что не убивает, делает сильнее, так же Ницше проповедовал, а? Я на тебя не сержусь, Паш, хоть и встряска для Яснобора была очень серьёзная, но полезная. Репетиция `91 получилась, в красках, даже более ярких, чем в реальности. Прививка такая от ветрянки…» - Молчанова часто мысленно разговаривала с бывшим директором Яснобора, хотя и не видела его ни разу.

Когда к беседующим подошли довольные санаторские сотрудники, участковый ушёл обратно на пруд добегать свои 4 километра, перед этим пообещав разобраться, о каком автомобиле была речь. А официантка Оксана ушла в Яснобор.

Учитывая, что ключ Татьяны от номера был бессмысленен, ибо тихий корпус стоял на ночной сигнализации, Молчанова решила поехать домой к Берёзову. Казимирыч тоже не имел домашних ключей, так как они пострадали в адском пламени его сгоревшего в Быково «маленького чёрного сокровища», как его называла Таня, но ему могла открыть дочь. Тем более, что санаторский РАФик тоже был вынужден не спать в ту ночь: кардиосанаторию только что позвонили из горбольницы, и попросили забрать некоторых сердечных больных по причине нехватки больничных коек.

-Ой, господи! Вот, как обычно, хоть кровь из носу, но солидарность дай! Поубивала бы этих шаурмятников-обочников из окна своего кабинета прямо через Парокамское шоссе вместе с их растреклятой кишечной палочкой! – неожиданно для всех выдала Ольга Шмелёва

- В смысле? – удивлённо моргнула Молчанова, шагая вместе с Ольгой и Берёзовым по главной санаторской аллее в сторону гаражей.

- Да в самом прямом смысле! Парокамчане после работы заходят в эту шаурмячную за ленивым ужином. А ночью у всех, съевших эту шаурму, начинает животы морским узлом скрючивать. И все они один за одним звонят в скорую. А больница-то у нас маленькая, вот и начинается круговорот больных в Парокамске. Уже третий раз! – доходчиво объяснила суть проблемы санаторская замдиректор.

- Да уж, соседи от Бога – съязвила в ответ Молчанова – что ж ты мне раньше не рассказывала про это? Мы бы их быстро пиф-паф-ой-ой-ой оттуда с помощью МВД

- Гений! – выпалила Оля и легонько хлопнула Молчанову по плечу и добавила – Надеюсь, доедем до больницы без приключений…

- А что такое? – не понял проблемы Берёзов.

- Тормоза-а-а… - многозначительно протянула Ольга

- Ё-карный баба-ай… - аналогично ответил ей Казимирыч.

Дойдя до гаражей, Молчанова первая, раньше Оли, почуяла запах табака (вот, что беременность делает!) и побежала вперёд. И точно, автомастер сидел в состоянии полудрёмы и скуривал, судя по окуркам под ногами, уже третью сигарету возле того самого РАФика и ещё пары авто. Вне себя от ярости Ясноборовская директриса стукнула нерадивого автомастера по руке. Пепел с его сигареты слетел и чуть не попал в сарафан Тани.

- Сдурел, что ли?! – выпалила в сердцах Молчанова – Если санаторий не жалко, то тут же ещё два жилых дома через забор!

- Я….я, простите, ничего не починил… Там патрубок деполимеризовался, а новый купить негде…. – залепетал с перепугу авто мастер, он же и водитель РАФика, а затем, увидев перед собой не Ольгу Шмелёву, а Таню Молчанову, чуть не грохнулся в обморок.

- Без лицензии на право перевозки людей останетесь, друзья! – как-то по-идиотски съязвил Берёзов

- Казимирыч, это вот ты сейчас к чему? Вымещаешь на санаторских то, что мы свои внутреннние проблемы так и не разрешили? Так вот я тебя умоляю, у них проблем ещё больше: они, в отличие от нас не ОАО, а ФГБУ, и никаким смежным бизнесом заниматься не могут. А госдотации сейчас, в год кризиса, думаю, сам понимаешь, какого размера.

- Минусового, наверное… – опять съязвил Берёзов

Олю Шмелёву пробрал нервный смешок от того, что слова Берёзова однажды могут сбыться.

- Ладно, Тань, водителю я выговор с занесением в личку обеспечу, но сейчас надо ехать – деловито скомандовала Шмелёва.

С нелёгким сердцем все вчетвером тронулись на старой «коробке с гайками» в сторону горбольницы. Пока ждали, когда сонные санаторские охранники сообразят, что от них надо, и поднимут шлагбаум, водитель включил радио. Заиграла песня «Лунные ночи» в исполнении Алёны Апиной и Мурата Насырова.

- Моя, так сказать, фирменная – загордилась Шмелёва - я же «Лучшая рыжуха в Мире», по заявлению моего мужа. Ещё и живём мы в 8-ой квартире. А ещё мы с Харитоновым однажды танцевали под эту песню для анонса какой-то тусовки в нашем санатории, а потом Минздрав нас за это упрекнул в разврате, мол, мы как директор и его секретарша в целой серии пошлых анекдотов…

По машине прокатился лёгкий смешок.

- Сирену включать не будем, Оль? – деловито спросил водитель.

- Если не хочешь, чтобы на санаторий в суд подали, то не будем – ответила Шмелёва, ловко подхватив саркастическое настроение Берёзова.

Пока пересекали Парокамское шоссе и ехали по улице Центральной, непонятно почему расположенной с краю Парокамска, Молчанова поведала санаторской замдиректорше историю одного причерноморского санатория, у которого экскурсионный автобус на развилке «Краснодар-Анапа-Новороссийск» угодил в ДТП. И потом этот санаторий долго кошмарили угрозой лишить лицензии на право перевозки отдыхающих.

-Ужас какой, а я сегодня утром с грузом Киржачской молочки на спуске чуть в попенгаген рейсовому автобусу не вписался! – чистосердечно признался водитель РАФика

Перепуганное молчание пассажиров прервала Оля Шмелёва, сообщив, что лучше будет не делать крюк через улицу Ленина с тремя светофорами, а ехать по Заречной мимо главной высотки их города, «дома Солнца», где недавно сделан первый в городе подземный переход.

- Надеюсь, нам на перекрёстке Заречной и Санаторской не придётся уворачиваться от какой-нибудь сорвиголовы за рулём – ответил водитель, отлично знакомый со спецификой Заречной улицы, на которой жили сплошь «крутые шишки».

«Лунные ночи» потихоньку стихли, заиграло что-то спокойное, и всех пассажиров РАФика ожидаемо снова потянуло в сон.

-У нас автомобильная аптечка на месте? А то Бог весть, кого больница нам спихнёт – уже в полусне спросила Шмелёва.

-Угу – не отрывая взгляда от трассы, ответил шофёр, как вдруг уже почти на том самом перекрёстке испуганно взвизгнул и почти впечатал педаль тормоза в пол маршрутки.

«Не сработают же» - мелькнуло в голове у Ольги. Тормоза завизжали почти на ультразвуке, и, о чудо, сработали. Вот ещё бы миг промедления и можно было бы писать R.I.P и слова памяти о том, что Молчанова столько много хорошего сделала для Яснобора, но ещё больше не успела; что Шмелёва была душой и красой кардиосанатория им. Ахматовой, какую теперь искать и искать; что Берёзов был, пожалуй, самым искренним и чувствующим банкиром едва ли не во всём мире. Но водитель успел… успел нажать педаль тормоза, и они, о чудо, как-то сработали…

Когда Молчанова очнулась и оторвала свою голову от плеча Берёзова, выполнявшего функцию подушки, ей сразу бросился в глаза стоявший прямо перед ней на улице Санаторской BMW с цифрами 333 и буквами З, Г и Б. «Загребин, мать твою…С приездом…» -вырвалось из уст Ясноборовской директрисы.

-Что-что? – переспросила Шмелёва, параллельно отчитывая водителя, мол, нечего каркать было про перекрёсток и сорвиголову.

- Спецномер, Оль, у нас охрана зафиксировала его, когда Загребин приезжал на 7 июня мозг кошмарить.

- Интересно, и какая моча стукнула в голову этому недородку Загребину, что он чуть не убил себя и нас? – Шмелёва старалась держать свои эмоции под контролем, хотя это и было очень тяжело.

Между тем вокруг ДТП, как вводится, начала собираться толпа зевак из небольшого числа прохожих, торопившихся на работу в утреннюю смену и жителей близлежащих домов, поднятой истошным верещанием тормозов, словно звуком аварийной тревоги в городе.

- Один выходной в неделю, и тот выспаться не дали! – шумела какая-то низкорослая и коренастая тётка с кислой миной на лице.

- Да они специально хотели подставить этого бизнесмена на BMW! Ты что, не видишь?! Чтобы он потом платил страховку за повреждение госимущества, и санаторские эту страховку себе в карман отправили! Это как с Титаником, слышала, по ОРТ рассказывали, мол, White Star попросила капитана Смита устроить небольшую заварушку с целью получения страховки. А потом эту страховку отправить военным, чей корабль «поцеловал» старший брат Титаника Олимпик. – не к месту вставил свои рассуждения кто-то другой из толпы

- Ой-ой, сколько науки на пустом месте, мы не прокуроры, пущай менты разбираются! – не менее умно высказался ещё кто-то.

От всего этого гвалта на улице проснулась Жанна Толоконникова, проживавшая в четырёшке в «доме Солнца» на 11-ом этаже. Наскоро накинув банный халат поверх сексуального боди с рюшами и обув почему-то стоявшие у входа в середине июля демисезонные туфли, она кинулась вызывать лифт. Уже в почти закрывшийся лифт вбежал Игорь, одетый в банный халат какой-то хиппи-расцветки и обутый вообще в домашние тапочки. Довообразите сюда причёски под названием «взрыв на макаронной фабрике», и тогда вам станет понятно, почему появление четы Толоконниковых перед парокамчанами в таком виде вызвало настоящий фурор.

- Эвакуация с тонущего корабля…. – метко охарактеризовала Шмелёва эту перепуганную толпу людей, одетую в то, что первое попалось под руку.

Когда Толоконниковы пробились через толпу зевак, всё ещё противно хихикавших от того, что Игорь был одет как хиппи, а Жанна – как «представительница древнейшей женской профессии», они увидели устрашающую картину: Лев Арташесович Загребин из окна своего BMWорал Берёзову, что размозжит ему башку, что Яснобор обязательно попадёт под его Загреббанк, и что таран он хотел устроить специально, так как видел Таню с Берёзовым у шлагбаума санатория. Выйти и совершить задуманное Загребину мешала толпа зевак: свидетели же! Жанна тут же, прямо по ногам многочисленных любопытных, кинулась обратно домой. Как назло, в их «понтовом» доме Солнца опять заклинило дверку лифта, и он оказался заблокирован на первом этаже. Пока главбухша Яснобора взбегала по лестнице с мыслью «Слава Богу, что в Ясноборе нету пассажирских лифтов!», казалось, прошла вечность. 11-ый этаж, блин! Пешком!

Едва отперев квартиру, она набрала 02 и заорала спецкод «МВД Парокамск 25».

- Ну, что опять такое? Мы же уже виделись на прудах! И про машину я всё узнаю! – не понял тот самый участковый, с которым Таня с Берёзовым только распрощались.

- Жанна Толоконникова я! Ффух! Про машину и пруд не знаю! Попытка ДТП возле Дома Солнца! Ффух! В санаторскую маршрутку чуть не въехал Загребин, будь он трижды перевёрнут! Все живы, но это - чудо! Ффух! – отрапортовала запыхавшаяся Жанна.

- Буду через 5 минут, никому не уходить с места ДТП, держите оборону! – прокричал в трубку участковый.

От такой гипервентиляции лёгких Жанну качнуло, и угловой терминал шкафа-купе, где стоял телефон, поплыл у неё перед глазами. «Танька бы дуба дала от таких побегушек! Курить бросай, дурёха!» -проскочило в голове у Жанны.

Толоконникова шаткой походкой подошла к холодильнику и хлебнула холодной минералки. Головокружение, слава Богу, улеглось. Можно идти вниз и докладывать о звонке.

Жанна спустилась вниз аккурат к приезду милиционера. Загребин был обвинён в вождении автомобиля в состоянии алкогольного опьянения и лишён водительских прав. К делу были приобщены словесные угрозы в адрес Тани и Берёзова. А факт ДТП был недоказуем, ибо непосредственно столкновения не было: машины стояли в шаге друг от друга, загородив собой угол Санаторской и Заречной. Так же необходимо было дорасследовать все финансовые махинации Льва Арташесовича. Было решено оставить Загребина под подпиской о невыезде в пределах Москвы и Московской области. Санаторский РАФик порядочно опоздал в больницу, но доехал до пункта назначения и благополучно вернулся обратно. А Жанна Толоконникова ещё минут 15 сидела возле Тани на придомовой лавочке и рассказывала ей, как её однажды чуть не заставили перевести всю прибыль Яснобора неизвестному человеку.

- Короче, путешествовали мы с Игорем зимой этого года по одному заброшенному пансионату, «Берёзка» под Истрой, вроде, как вдруг выскочит на нас малолетний бандит с водным пистолетом и заорёт «Перешлите мне всю казну Яснобора, или я вас пристрелю!». Ну, мы с Игорем давай хохотать, а он с деловым видом опять наставил на нас своё заледенелое ружжё и повторил угрозу.

- И что потом? – глаза Тани зажглись любопытством

- А потом мы через чёрный ход вышли. А бандит так и остался в зале. Просто мы с Игорем изучили лежавшую на полу документацию перед сталкингом, а Игорёк обладает отличной памятью на всякие схемы и карты.

- Хах, Жанна, ну, Вы даёте!

- Знаю-знаю, поэтому в версии, которую мы показывали в зале главного корпуса с отдельным входом, я этот момент вырезала при помощи монтажа.

Да-да, забыла предупредить, Толоконниковы показывали в одном малодоступном для отдыхающих зале, вход в который располагался с торца главного корпуса, в рамках видеосалонов свои видеосъёмки посещений заброшенных пансионатов и санаториев. Диджейша Лена и директриса Яснобора Таня Молчанова считали, что Толоконниковы увлекаются чем-то паранормальным и идиотским. Но однажды, после показа в стенах главного корпуса очередного видеоотчёта Толоконниковых, в нескольких номерах чудесным образом сами по себе починились полотенцесушители. И тогда до них обеих дошло, что такие видео для Яснобора - своего рода прививки, мол, если не хвататься за жизнь до последнего, то есть угроза превращения в такую же жуткую жуть без надежды на восстановление.

- Слушай, Жан, а может, мне аборт сделать, пока не поздно? А Казимирычу приврать про выкидыш из-за какой-то генной патологии, ну, или, там, придумаем, короче....

Молчанова завела эту тему потому, что Берёзов ненадолго отошёл.

- Дура, что ли?! – «уколола» Молчанову бухгалтерша – Первая беременность, закончившаяся абортом, это почти что добровольная стерилизация!

- Вот именно! – поддержала Жанну гинеколог из местной горбольницы, которая только вышла из подъезда дома Солнца, вслух возмущаясь, что это не дом, а 100 рублей убытка. – Вы про Наталью Гундареву слышали? Сделала в молодые годы аборт, чтобы не располнеть, не пропустить роли, бла-бла-бла, а потом всю жизнь изводила себе душу от того, что играла многодетных мам, а у самой дома тишь да гладь замогильная! И что какая же была она дура, когда обрекла себя на бесплодие этим абортом! Вы смотрите не повторите её путь! Не смейте делать аборт! Простите, я тороплюсь!

С этими словами гинеколог ушла. А через минуту к лавочке подошёл Берёзов и командирским тоном сказал Тане: «Таня, пошли ко мне! Тебе хоть немного поспать надо. Уже ум за разум заходит!»

Сергей Казимирыч жил в «высотке на Санаторской». Этот дом был построен под впечатлением плеяды высоток Москвы, таких, как МГУ, гостиница «Украина», МИД и жилой дом на Котельнической набережной. Правда, высота дома была не 30 с чем-то этажей, а всего 17. Но зато стилистика архитектурного ампира чувствовалось за версту, так, что в народе его прозвали сыном детдома и кардиосанатория. Казимирыч жил, как это модно говорить, в лофте на 16 этаже. Хотя, в отличие от полноценных лофтов, располагающихся под крышами промышленных и других нежилых зданий, квартира Берёзова была «нормальным», исконно жилым фондом. После томительного пятиминутного ожидания с нажатой кнопкой звонка, входная дверь из натурального дерева, наконец, распахнулась, и из-за неё выглянула зарёванная физиономия дочери Казимирыча Лизы, которая совсем недавно пела в Ясноборе.

-Паап, ты жив?! Что ж ты не позвонил?! Я тут извелась вся, думала, вообще сиротой казанской осталась!! Мама повесилась, теперь папа в ДТП сгорел заживо!!

-Ну, не реви! – обнял дочь Сергей Казимирыч – Закрутился в этом проклятом Ясноборе!

- Ну, почему проклятом, паап?! – всё ещё всхлипывала Лиза – Ты же говорил, что Татьяна – друг детства. Коллега по какой-то гимнастике?!

-Дура она, а не коллега! – не выдержал Берёзов - И меня не уважает! Ни как мужчину, ни как спонсора!!

Молчанова боком проскользнула через проём входной двери, пока Берёзов с дочерью не могли наговориться друг с другом.

Квартира Сергея Казимирыча, конечно, поражала воображение директрисы Яснобора, которая жила в двухшке-хрущёвке, доставшейся по наследству от родителей. Полутораэтажная! С витой лестницей из натурального дерева! Наверху, на мансарде, – две спальни, внизу – гостиная, кухня, санузел и просторный коридор. Простор! А как всё красиво обставлено! Мебель от Лерома, хрустальные вазы от Богемии, кухонная мебель из натурального дуба! И везде чистота и полный порядок! Наверное, дочь постаралась! А может, не дочь? От этих мыслей у Тани помутилось в голове…. Ведь, как говорят, на воре и шапка горит, а Берёзов вечно подозревает её в походах «налево»…

Пообещав дочери, что он обязательно сделает рентген повреждённой ноги, Берёзов как-то сухо отрапортовал Молчановой: «Ну, вот, мы и дома! Ужинать там, или завтракать, я уже запутался, как это вообще сейчас назвать, будешь?». Молчанова ответила отрицательно и отпросилась в туалет, сопроводив свою просьбу словами: «Лимон есть? Порежь тоненько, пососу - легче станет!»

Берёзов хотел это задание передоверить дочери, но увидев, что у неё дрожат руки, не решился. В итоге лимон Тане порезал сам Берёзов, а Лиза в это время постелила Молчановой в гостиной.

Когда Тане полегчало, Лиза, включив ночник возле лестницы на мансарду и пожелав папе «спокойной ночи», убежала к себе в спальню.

А Берёзов остался в гостиной с Таней, и ещё и включил новейший по тем меркам плоский телевизор.

- У тебя что, один телевизор дома?! Я спать хочу! – психанула Молчанова.

- Да вот, как говорится, есть деньги-нету времени, нет денег-есть время… Не успел поменять и выкинуть свой старый «трубчатый» Самсунг.

- Бедненький-несчастненький, может, тебе через Ясноборовскую бухгалтерию телевизор заказать, трудоголик?! И вообще, это какую такую женщину ты довёл до суицида?! Я от Лизы слышала только что!

- Да успокойся ты, беременным нельзя нервничать! А с женщиной той долгая история…. Благодаря ей я разбогател…

-Ты – убийца?!!!!- Молчанову лихорадочно затрясло, она схватила с подлокотника дивана какой-то макет здания, и занесла его над головой Казимирыча.

-Тише-тише, это Лизин любимый макет главного корпуса пансионата Равнина, теперь уже Бриллиант. Сама вылепливала. Месяц назад.

Молчанова после этих слов Берёзова опустила руку со статуэткой и рассмотрела здание, вылепленное со всей тщательностью, не смотря на ладонный размер.

- 5 этажей, стандартная форма, «коробка» типа как у пансионата «Братство» в 5 км от нас по Парокамскому шоссе. Балконы-балконы, тетрадка по математике, а не знание. Что Лиза в нём нашла? Уж лучше бы наш главный корпус вылепила, уникальный образец советского эклектического постмодерна. Но старания впечатляют…- с этими словами Молчанова аккуратно отставила макет на тумбу для ТВ, чтобы не задеть его ночью.

- Ты не понимаешь, Тань… ей до фени твой Яснобор…. У неё мама в издательстве «Равнина» работала, корректором была. А ещё в газете «Равнинские вести» вела партийную колонку. И каждый год за это ездила по путёвке в этот пансионат. Но тут грянули 90-е… Издательство «село на мель», Лизина мама у нас на экономфаке русский преподавала, но потом зелёный змий её одолел… Ни мужа, ни детей, ни будущего… И тут меня осенило: за хорошую сумму денег получить её согласие на свадьбу со мной и ребёнка от меня. Она пусть потом делает, что хочет, но все её богатства, связи перейдут мне и её ребёнку. А то у меня идей полно, образование – экономическое, а в фундамент бизнеса класть нечего…Я же сам из, как это модно было говорить во времена СССР, рабоче-крестьянского класса.

- То есть, ты сразу трёх зайцев убил: наследство получил, ребёночка, и, небось, ещё и зачёт по русскому сдал в постели, да? Ушлый ты, блин!

- Зачем так по́шло, Таня! Про наследство и ребёнка всё верно, а первый зачёт общеобразовательного русского у меня к тому времени уже был сдан.

- И тут тебе тестостерон в башку стукнул, вместе с бизнес-идеей, да?- всё не унималась Молчанова

-Ну, как-то так…. – замялся в ответ Казимирыч – прости, если сможешь…. Кстати, эта квартира – тоже часть наследства. Мои родители живут в такой же «хрущёвке», как и ты.

- Это ж сколько тебе лет тогда было? Лизе сейчас 12, да?

- Ну, да. А мне, ну, считай, 1998 минус 12 равно 1986. 18 с половиной тогда было… Только первый семестр эконома окончил, и промежуточный русский сдал, а тут новость – на следующий семестр русичка другая будет…

- А я в 18 с половиной, Серёг, грызла менеджмент… Мечтала во имя страны что-то сделать…. Страны, которая уже в конвульсиях билась к тому времени, прости Господи…

-Ну, так твоя мечта сбылась, Тань, ты спасла Яснобор в `89-ом….

-Спасла, блин, чтобы ты, Берёзов, ты, вынес мозг МВД-шникам из-за нашего казённого имущества, чтобы опять фамилия Летова замелькала в их речах…

-Ну, я тебе уже миллион раз говорил, что….

- А я миллион раз слышала! – вспылила Молчанова невпопад, и завернувшись в плед, легла и отвернулась к стенке, чтобы, наконец, уснуть. Но Морфей не торопился с визитом… А время, судя по позывным новостей, которые в наступившей тишине послышались из телевизора, было уже 9 утра… После позывных начался краткий анонс событий: опять Чечня, Косово, что-то про президента, первые Всемирные юношеские игры в Москве, и, неожиданно, результат расследований махинаций компании N, приведших к краху известнейшего подмосковного санатория.

- Подожди, Серёг, они сказали «Полушкино»? – Таня выбралась из пледа, как улитка из домика, и села, уставившись обоими глазами в телевизор.

- Ну, да. А вы тут причём? Это же вообще запад Московской области, вроде?

- Да, запад. Но там Толоконниковы стопиццот лет назад отдыхали. Реликтовое здание, сдано в эксплуатацию за день до начала Великой Отечественной, хотя, может, это сейчас скажут…

- Пансионат, блин, тут кусок страны потерять можно нафиг – как-то невпопад ответил Берёзов, глядя на Чеченскую катавасию.

Новости длились как-то медленно и депрессивно. Таню от них даже в сон потянуло. Очнулась она на слове дикторши «Полушкино». «На днях стали известны результаты расследования Следственного комитета России по делу ООО N, директор которого приобрёл известнейший во времена СССР пансионат за бесценок и обещал провести его капитальный ремонт, но, вопреки своим обещаниям покинул территорию России по подложным документам, прихватив с собой всю информацию о купле-продаже пансионата «Полушкино». В результате вышеупомянутых действий г-на N пансионат оказался бесхозным, и его сотрудники, оставшиеся без обещанной зарплаты, а так же жители одноимённого посёлка начали хищения пансионатского имущества. Напомню, что здание пансионата «Полушкино» является уникальным образцом сталинского ампира, было сдано в эксплуатацию 21 июня 1941 года, и по территории этого пансионата во времена Великой Отечественной Войны проходил рубеж обороны Москвы».

Молчановой опять стало плохо, но даже не от того, что погиб очередной пансионат, а от того, что его здание было удивительно похоже на корпус соседа Яснобора, кардиосанатория им. Ахматовой. «А если наших соседей Минздрав так же бортанёт?! Упаси Господи от заброшки под боком! Надо спросить у Оли…» С этими мыслями Молчанова потянулась в свою дамскую сумочку за сигаретами… надо же чем-то нервы успокоить, чтобы хоть немного поспать…

Выйдя с сигаретами и зажигалкой на ажурный балкон гостиной, Молчанова сделала жадную затяжку, как вдруг от головокружения начала терять равновесие и с визгом вцепилась в балконную балюстраду. Месть за курение при беременности от Берёзова последовала тут же: сигареты и зажигалка полетели вниз с 16 этажа, а Таня услышала целый каскад упрёков от Берёзова в том, что она - набитая соломой дура.

Обидевшись на Берёзова, Молчанова вышла из гостиной в коридор, чтобы позвонить Толоконниковым и предупредить, что они с Сергеем не придут сегодня на второй день встречи с гимнасткой.

- Твою ж дивизию, Таня, а кто будет вести праздник? Мы с Игорем сегодня к Хозяевам идём (так Жанна называла МВД заочно), давать свидетельские показания про ночное почти-ДТП.

- Ого! А им что, мало было общения на месте?! Как же они забадывают порой своей щепетильностью!

- Знаешь, лучше так, чем вообще по миру пойти, как Полушкино… Слышала, по новостям только что говорили?

- Да слышала-слышала, мне вообще померещилось, что это корпус наших соседей, упаси Господи! Вышла от этого всего покурить, так чуть с 16-ого этажа не навернулась от головокружения. Берёзов за это чуть не прибил!

- А меня Игорь чуть не разукрасил однажды за бокал шампанского, принятого «в положении» на 8 марта 1989 в «Ясноборе», кстати.

-Это ещё при Летове, что ли? Я же в конце 1989-ого пришла.

-Ну да, тогда наш товарищ Летов уже почти вылетел, бумаги какие-то долго оформляли…

- Причём вылетел дважды: вначале из Яснобора, а потом – в Штаты

Жанна в ответ на такой филологический юмор директрисы искреннее рассмеялась.

- Кстати, вы с мужем планируете ехать на сталк-обзор в Полушкино?

- Конечно, планируем, Тань. Дай Бог времени только. Вот в сентябре закроемся на модернизацию, тогда и рванём.

- ОК. Я тогда предупрежу столовских, что ни вас, ни нас сегодня не будет.

Через минуту, когда Молчанова позвонила на, как это теперь стало модно говорить, ресепшн главного корпуса Яснобора, консьержка Луиза, не дав ей и секунды на то, чтобы объяснить причину звонка, выпалила: «А откуда это у нас гарью несёт?!»

- Убедительная просьба соблюдать субординацию! С директором говорите, между прочим!

- Субординация, координация, прокрастинация, сублимация….

- Луиза, с Вами всё в порядке?! Вы сейчас о чём?

- Модернизация, исламизация, приватизация….- продолжала в том же духе консьержка, намеренно выводя Татьяну из себя.

- Вы уволены с сегодняшнего дня, Луиза! Можете идти домой! Причём с невыплатой последней зарплаты! Уж теперь я об этом позабочусь!

Молчанова истерично швырнула телефонную трубку на рычаг и устало выдохнула: «Пфуух! Одной дурой меньше!!»

- Подожди! Ты же не предупредила, что мы не приедем! – «возник» из ниоткуда Берёзов

- Тьфу, точно! Только, боюсь, правильно сделала. Мне этот шизоид Луиза ультимативно сообщила, что откуда-то несёт гарью, и я, мол, сию секунду должна понять откуда. Надо ехать и разбираться.

- Так, ладно, я сам ей сейчас позвоню. У меня сердце не на месте - деловито и как-то очень спокойно сообщил Берёзов

Берёзов с Луизой говорил намеренно жёстко и конкретно, хотя, Луиза и его пыталась запутать.

- Итак, с Яснобором всё в порядке! Выдохни! Завтрак проходит штатно. Это доносятся отголоски какого-то далёкого пожара.

- Да опять эти домики проклятущие через трассу, небось! Чтоб они все скорее испепелились там к чёрту!

- И всё-таки я съезжу, узнаю, в чём дело – всё не унимался Берёзов

-На чём?

- На такси.

Через 15 минут Берёзов был в Ясноборе. Второй день праздника с Надьей Копочи уверенно набирал обороты в Ясноборе: откуда-то доносилась заводная песенка Юлии Савичевой «Москва-Владивосток» и радостные взвизгивания.

Когда Берёзов зашёл в главный корпус, уборщица Вера беседовала с официанткой Оксаной:

- Чё, Луизу прямо так в секунду уволили? Огого!

- Да, Вер, я сама слышала, как Молчанова в трубку орала, мол, Луиза на голову тронулась! Я раздала завтрак и выбежала на секунду в холл и тогда всё это и услышала.

- Ну, Таня и разошлась…Луиза же её одногруппницей в студенческие времена была?

- Ага-ага, Вер, да, была, как святоша! Но в `89-ом Луиза же её и хотела подставить в момент становления директором Яснобора. У Луизки же второе место было по конкурсному заданию МВД-шников… Вот её и выкрючивает до сих пор…

Оксана открыла рот сказать что-то в стиле «офигеть», но тут же закрыла его, увидев заходившего в холл Берёзова.

- Сергей Казимирович, мы обыскались Вас и Татьяну!

- Простите, а Луиза уже ушла?

- Не ушла, а вылетела, как пробка из шампанского! Простите, мне надо идти посуду собирать.

Пройдя насквозь через холл главного корпуса к прудам Яснобора, Сергей Казимирович увидел группу людей, выполнявших упражнения утренней гимнастики вслед за Надьей. Группу отдыхающих возглавляла диджейша Лена, благодаря своей спортивной фигуре прекрасно повторявшая все эти прыжки, махи ногами и повороты корпуса.

- Ух, ты, как здо́рово! – поразился Берёзов слаженной работе команды

- Не мешайте, Сергей Казимирович! – крикнула Лена

- Ладно, я подожду Вас.

- Хорошо, я отойду! – «пробарабанила» Лена и добавила, обращаясь к группе отдыхающих – Прошу прощения, спонсоры.

- Сергей Казимирович, что такое?

- Ну, во-первых, немедленно извиняйтесь за то, что я, как Вы выразились, помешал.

- И не подумаю! Я тут слежу за порядком, а Вы отвлекаете.

- Оказывается, можно отвлекать комплиментом?

- А как же! Вы ритм танца сбили!

- Но я спас Яснобор!

- От кого? Голодного синего крокодила?

- Лена, разговор исчерпан. Я, собственно, сюда из-за жалобы на гарь приехал.

- Так бы и сказали. Яснобор в порядке. Опять кто-то поджёг деревянные домики по ту сторону Парокамского шоссе, а роза ветров такая, что ветер к нам.

- Слава Богу! Я поеду домой, а то мы с Таней ночь не спали.

- Лёгкой дороги! Мы с Ритой Левитиной из спорткомплекса сами справимся, так будет даже лучше.

После этих слов Берёзов снова заказал такси, теперь уже домой.

Когда Берёзов вернулся в квартиру, Таня мирно спала, свернувшись на диване в гостиной позой эмбриона. «Не доверяет миру» - мелькнуло в голове Казимирыча – «Так психолог на общеобразовательных курсах рассказывал»

В дверном проёме на кухню Казимирыч столкнулся с Лизой.

- Пап, а ты куда ходил? Я слышала, как ты возвращался.

- В Яснобор, склока получилась.

- А чего это ты собственной персоной туда помчался? У тебя других дел нет?

- Ну, я же не Загребин, который ради денег пойдёт даже по трупам… К тому же я люблю Таню.. и хочу ей помочь…

Лиза зазвенела посудой и защёлкала пьезо-зажигалкой. Опять почему-то глючила кухонная плита.

-Пап, ну, позвони газовикам! Что это такое? Как я омлет готовить буду?

От шума на кухне проснулась Таня Молчанова, и, накинув на себя всё тот же дурацкий сарафан с миллиардом наноякорей, прошла на кухню.

- Ребят, что случилось?

- Походу, газа нет. Лизка вот цвиркала-цвиркала зажигалкой… Хотя, если так, в Ясноборе столовая была бы парализована…-рассуждал Берёзов

- Ничего подобного, Серёг! У нас есть две запасные электроплиты, приобрели после суда с ПарокамГазом. Только вот тебе бы столовские стопудово нажаловались на отсутствие горячей воды. Она-то у нас от своих котельных, которые газовые.

- Точно! Не клеится версия!

Молчанова кинулась звонить в дежурную службу ПарокамГаза. Сотрудники этой организации, заслышав имя Молчанова Татьяна, ожидаемо стали судорожно соображать, в чём дело:

- Простите, приносим Вам самые искренние извинения, сию минуту вышлем мастера на дом. Адрес, пожалуйста.

Пока ждали мастера, Берёзов, Лиза и Таня решили позавтракать бутербродами с маслом и сыром, а чай выпить при помощи кипятильника.

- Ну, а если в Парокамске случится полный карачун, и город останется без газа? А если ещё и без электричества? Тогда, Тань, что с «Яснобором» будет? – всё не унимался Казимирыч.

- Серёг, чего это тебя пробрало на пост-апокалипсис? – удивилась Татьяна.

- Не знаю, просто интересно стало…

- Ладно, отвечу. Без электричества мы протянем. У нас ветряки есть на пруду. Правда, они сейчас палки, без лопастей, лопасти шумят во время работы. – начала Таня, и прожевав кусок бутерброда, продолжила – Лопасти там на специальный вал сажаются. Энергия от вращения ветряков преобразуется в электричество при помощи специальных приборов, и это электричество поступает на главную электрощитовую. А дальше – как обычно.

- Ого! Вы как сверхсекретный бункер Сталина! – удивилась Лиза

Молчанова улыбнулась и ответила, что бункером Сталина они быть точно не могли, т.к. пансионат основан 7 июня 1955 года, а Сталин умер в 1953.

- Молодец, хорошо историю знаешь, Тань! – поразился Берёзов.

- Ну, я просто изучала историю пансионата, чтобы получить первое место на экзамене МВД в 1989-ом. Кстати, эта психичка Луиза тогда второе место получила. И мстила мне всё время втихаря за это. И знаешь, на чём засыпалась? На вопросе, какие корпуса «Яснобора» пережили ВОВ. Она кроме администрации, корпуса 7 «дача» и люкса назвала ещё и главный корпус наших соседей имени Ахматовой. До сих пор помню, как я чуть со смеху не прыснула. Так как вышла двойная ошибка: он, во-первых, 1955 года постройки, и, во-вторых, главное, в годы ВОВ не было отдельно Яснобора и санатория, а была единая база отдыха. Мы потом с Мишей долго смеялись над этим казусом.

- Ну, а если без газа останетесь? - всё не унимался Берёзов.

- Серёг, ты хуже проверки пожарников и санэпидстанции вместе взятых! – не выдержала Таня, никак не находившая времени доесть свой бутерброд, в то время, как Берёзов с дочерью уже пили чай. – Ну, в таком случае Парокамгаз нам такую неустойку выплатит, что сам без последней офисной ручки останется! А вообще, тогда придётся задействовать всё те же ветряки, но их энергию пустить на специальные электрообогреватели.

- Я же говорила, что вы – спецбункер! – рассмеялась Лиза – Пап, а откуда у них ветряки? Этот способ добычи электричества даже в Европе только-только набирает обороты? Ты оплатил?

- Никак нет! Всё было до меня – отрапортовал Берёзов дочери так, будто отвечал на вопрос госорганов.

- Это ещё задумки Летова. Сами, образно говоря, вентиляторы он где-то достал, но вот купить преобразователь их стараний в электричество уже не успел. Их докупала я в 1995-ом после того, как мы в первый раз получили проценты по вкладу в твоём Щелчке.

- Аа, я помню… - размечтался вдруг Берёзов - Ты тогда пришла в такой крутой шубе. А я как раз налаживал работу парокамского отделения после смены его руководителя… Помню, увидел красивую, статную барышню в шубе, и меня заклинило. И я стоял, смотрел-смотрел на тебя вместо того, чтобы команды раздавать. А ты потом почувствовала мой взгляд, и обернулась… и поняла, что банк Щелчок – это место, где тебя всегда ждут и всегда готовы прийти на помощь… А вообще, почему ты тогда именно нам доверила проценты от прибыли «Яснобора»?

- Так это не я, Серёг, это Жанка Толоконникова так решила. Я тогда ещё её спрашивала, почему не в Сбербанк деньги отправила. Она сказала, что тупо доверилась рекламе «Банк «Щелчок» - оформим вклад в один щелчок», что вообще Жанке ну никак не свойственно.

Берёзов протянул руку погладить Таню за плечо. Он никак не мог избавиться от мысли, что всё-таки это не Жанна Толоконникова, а сам Всевышний их свёл…. Когда Берёзов поцеловал Таню в губы, Лиза стыдливо отвернулась, и, поставив свою чайную пару в раковину, засуетилась к себе на мансардный этаж. Тут в дверь квартиры постучали. Мастер из Парокамгаза доложил, что в доме ошибочно сработал датчик утечки газа.

- Опять китайское барахло впёрли? МВД натравлю! – не выдержал Берёзов в ответ.

- Серёж, успокойся ради Бога, и благодари всевышнего, что настройки этого датчика, говоря словами Козьмы Пруткова, перебдели, а не недобдели! – крикнула в ответ Молчанова из кухни - А про МВД натравлю – это ты лихо у меня перенял! Только не надо разбрасываться нашими Хозяевами направо и налево.

Когда мастер ушёл, Берёзов снова вернулся на кухню проверить, заработала ли плита. Убедившись в том, что теперь всё нормально, он позвал Лизу и задал ей сакраментальный вопрос:

- Лиз, а ты хочешь, чтобы у тебя была мама? Конечно, не родная, но такая добрая, умная, хозяйственная, красивая, что её даже не поворачивается язык назвать мачехой?

- Да, пап! – Лиза проронила хрустальную детскую слезу – Я бы у неё научилась глаза красить, про взаимоотношения с парнями посоветовалась, спросила о том, что такое «эти» дни, которые у меня могут вот-вот начаться… А ещё мы бы с ней завернулись в мой любимый плед с эмблемой «Равнины» и читали сказки.

- Лиз, а если мы в «Ясноборе» тоже плед с эмблемой сошьём, в него завернёшься?

Лиза заметно погрустнела и отвернулась от Тани.

- НУ, ВОТ ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА?! – психанул Берёзов. – Я же тебе объяснял, почему она так любит этот пансионат!

- Извини, Лиз! А я вот, наоборот, отца своего не видела никогда… А мать бросила меня в 18 с половиной. Отписала квартиру и усвистела за бугор к иностранному принцу…

- И с кем же вы советовались по-женски тогда, когда одни остались? – удивительно быстро «оттаяла» Лиза

- Ни с кем…. Точнее, иногда с Жанной Толоконниковой, главбухшей нашей, иногда с директрисой детдома Адой Николавной… Но всё равно как-то пусто…

Удивительное дело, Таня общалась с Берёзовской дочкой почти на равных, не как с 12-илетним ребёнком, а как со взрослой дамой… Сергей Казимирович это оценил по достоинству.

После завтрака Берёзов с Таней несколько часов спали в гостиной, пока их не разбудил телефонный звонок.

- Сергей Казимирович слушает.

- Здравствуйте, это Жанна Толоконникова. Показания по почти-ДТП этой ночью мы с Игорем дали. Загребина пообещали в бараний рог скрутить. Машину получить в пользование можно. Но, учитывая ПарокамСвязьСервис, расскажу всё лично. Как там Татьяна?

- Без пяти минут моя жена, сейчас спит – вдруг разоткровенничался Берёзов

- Ой, Сергей Казимирыч, я из администрации Яснобора, с рабочего. Поаккуратнее…

- А я не шучу и ничего ни от кого не скрываю. Сегодня подаём с Таней заявление в ЗАГС.

- Уииии! – пискнула от счастья Жанна.

Глава VI. Июль 1998. Яснобор. Свадьба Татьяны Молчановой и Сергея Берёзова

Через 2 часа Таня с Берёзовым были в ЗАГСе, благо, тут вызывать такси не пришлось. ЗАГС был в 10 минутах ходьбы от высотки на Санаторской. Татьяна так уболтала его сотрудницу, что выездную регистрацию согласились провести завтра на территории Яснобора. Единственное, что не нравилось в этом всём Берёзову, так это то, что Таня в упор не соглашалась менять фамилию. «Пока буду менять все документы, меня могут «бриллианты» подсидеть!» - опасалась Таня.

Вечером, когда Таня с Берёзовым приехали в Яснобор, их ждал сюрприз: уборщица Вера держала в руках роскошное свадебное платье. Таня, увидев это крепдешиново-жемчужное чудо портного искусства с драгоценными камнями, ахнула и опять чуть не слетела со ступенек перед главным корпусом.

- Вер, твоё? – просияла Таня.

- Ну, куда мне… Я за своего дальнобоя в простом шёлковом выходила. Помню, как долго искала белые туфли с бантом сзади под него…. Это я в нашей администрации нашла. Убирала с утра у Жанны в кабинете. Отодвинули с главным инженером шкаф с архивами, чтобы пыль вытереть, а за ним в стенке лючок. А в лючке вот оно.

Молчанова забрала платье, и отошла в туалет главного корпуса примерить. Платье на Таню легло, как влитое. И поразительно шло ей, подчёркивая её прекрасную, пока ещё не тронутую беременностью фигуру. А ажурные рукава платья ни в коей мере не мешали причёске каре, которую постоянно носила Молчанова. Даже сама гимнастка Надья Копочи, увидев такую Таню, выдала «Ваау!»

- Миссис Четвергова, приятного Вам аппетита! – пошутила официантка Оксана, приглашая директрису на ужин.

- Миссис кто? – не «въехал» Берёзов

- Ну, Серёг, в этих краях во времена царской Руси обитали бояре Четверговы. Платье, по-видимому, их наследие.

За ужином почти все отдыхающие не могли оторвать взгляд от такой роскошной Тани. А Таня с Берёзовым не могли налюбоваться друг другом. В итоге с подачи Тани все отдыхающие встали со своих мест, и, собравшись в зимнем саду в углу столовой, чокнулись полутора сотнями стаканов с яблочным соком и громко произнесли: «За Яснобор!». Игорь Толоконников успел запечатлеть этот незабываемый момент на свой плёночный фотоаппарат, который зачем-то взял с собой на встречу с Хозяевами.

Доужинав, Таня подозвала к себе Оксану узнать, свободна ли Империя. За что вдогонку получила порцию психов от шеф-поварши: «Таня, из-за Вас тут до полуночи сидеть!? Оксана, немедленно помогайте мне грузить посудомоечную! 300 тарелок и 150 стаканов я сама лично грузить, разгружать и ставить в шкаф не буду. Я не хочу тут от усталости сдохнуть!»

-Это как Вы с директором общаетесь?! - вскипела в ответ Молчанова – Кстати, чуть не забыла сказать, что завтра Вы сделаете нам канапе на праздник!

- Что?! Мы тут с отдыхающими зашиваемся, ещё и канапе в придачу?! После них и конопатой недолго стать! – ясноборовская шеф-повар уже не контролировала своё поведение и с силой пнула сервировочную тележку. Тележка проехала буквально чуть-чуть и, в свою очередь, толкнула скатерть на одном из столов. С него с грохотом слетела перечница.

Молчанова филологический юмор шеф-поварши не оценила и каменным тоном крикнула, что все сотрудники, которые не рады аншлагу в Ясноборе, могут здесь не задерживаться…

А через секунду сама впала в истерику от того, что потеряла контроль над сотрудниками Яснобора. Вечер в секунду оказался испорчен….

Всхлипыванья Молчановой не на шутку перепугали Жанну Толоконникову, которая уже выходила из дверей столовой. Она вместе с Игорем и Казимирычем битых полчаса пыталась успокоить директрису. Таня всё бормотала про то, что она теряет Яснобор и что 2 увольнения в один день – это стыд для процветающей организации. Когда всевозможные увещевания, включая то, то она может потерять ребёнка, не увенчались успехом, Оксана вспомнила, что в ящик под разделочным столом, где хранятся всякие второстепенные специи, она как-то положила целые сущёные цветы лаванды, которые купила в Крыму ещё при СССР. Лавандовый чай, наконец, дал ожидаемый эффект. До сознания Молчановой добрались слова Жанны «Шеф-повар приедет сегодня же».

- Что, прямо сегодня? – удивилась Таня – Она что, из Парокамска? Ты её знаешь?

- Она из «Голубого пруда», заброшенный санаторий, который мы с Игорем посещали – ответила Жанна.

- Опять ты про заброшки…- вздохнула Таня, потягивая лавандовый чай.

-Да, опять! – заупрямилась Толоконникова – Можно рассказать?

- Ну, давай – вяло согласилась Таня. Она вообще не любила, когда Толоконникова описывала все эти походы по местам скопления гопоты и наркоманов. И считала, что никакой жизнестойкости Яснобора такая информация не помогает.

- Итак, дело было в 1995-ом. Зимой. Мы с Игорем поехали в свой один из первых сталк-походов. В пансионат «Голубой пруд». Ходили-бродили по его пустому корпусу, я рассказывала, как в 1989 году пансионат был капитально отремонтирован, но к 1993 накопил долги, обанкротился и был разорён, Что у пансионата был бункер, котельная и дом для сотрудников. И что на данный момент этот дом оказался отрезан от цивилизации, так как котельная пансионата безнадёжна разморожена. Учитывая, что стёкол в здании уже почти не было, а ветер на улице гулял такой, что образовывались снежные завихренья, мы с Игорем порядочно замёрзли. И зашли в этот дом. Дом тоже был полумёртвый. В некоторых квартирах были вздуты полы, отодраны обои, раскурочены батареи.. Но был и жилой подъезд. И на втором этаже даже светилось окно. Мы зашли в эту квартиру. Нас радушно встретила женщина, угостила чаем, какими-то сладкими вафлями с вареньем и, узнав в нас героев новогоднего ролика Яснобора на 1990 год, который крутился по подмосковному ТВ, поделилась, что выживает тут из последних сил и платит астрономические счета за чудом сохранившееся электричество так как газа в доме нет и центрального отопления с горячей водой – тоже. Всё просилась к нам в Яснобор, а мы говорили, что нет вакансий. Но взяли у неё городской телефон.

-Звоните, я согласна – как-то сухо ответила Таня. Ей всё время казалось, что Толоконниковы теоретически были бы способны снять такой же хладнокровный сталк-поход и по Яснобору, хотя Жанна с Игорем уверяли Таню в том, что Яснобор для них – это святое.

Игорь, не стесняясь, позвонил поварше с телефона ресепшна главного корпуса. Шухер и ор на кухне уже было поздно прятать. Поварша взяла трубку тут же, и без раздумий ответила «да, буду через 2 часа».

Таня с Берёзовым ушли к ней в 7310, а Игорь с Жанной готовили документы для приёма нового сотрудника. Когда о такой молниеносной смене шеф-повара узнала сотрудница отдела кадров, она выдала «Ну, вы шустро меня обскакали!». Толоконниковы долго смеялись над этой фразой.

А оставшиеся работники столовой, перемывая гору посуды, всё никак не могли понять, какая муха укусила их уволенную шеф-повара.

- Да она зазвездилась тут просто! Разъела на казённых харчах свою пятую точку так, что её полчаса огибаешь! – бормотала помповара.

- Хаха! Казённых?! Щелчковских! Мы госдотацию последнюю в 1993 году получили – поправила её официантка Оксана и добавила – А кто знает, что это за «Голубой пруд» такой? А то я всегда узнаю о сталк-походах Толоконниковых через сарафанное радио других сотрудников.

- Ой, да придурки одни! Даже котельную не уберегли! А под министерством обороны, кажись, были…

- Чужую беду руками разведу! Ты бы на нас в 1989 году посмотрела! А министерство обороны сейчас вообще cдурело: знаешь, сколько недостроенных корпусов подлодок под нож пустило?! Просто чик-чик (Оксана пощёлкала кухонными ножницами вхолостую, а затем положила их мыться) – и старания инженеров, сталелитейшиков и вообще всех работников судоверфи к чертям собачьим - Оксана со злостью впихнула вилку в отсек для столовых приборов.

- Слышь ты, подводница, ты какого лядова вилку впихнула вниз остриями?! Чтоб посудомойку наглухо заклинило?! Подводница, блин, которая всех подводит! – психанула помповара и ушла ставить салфетки в столовую, где и столкнулась с уборщицей Верой, пылесосившей под столом, с которого слетела перечница.

- А я и вправду из Североморска! И ничего смешного тут не вижу – крикнула ей вдогонку Оксана.

- Ребята, учтите, через полчаса возвращаются отдыхающие с танцев, и они не хотят слышать ваш психонат кальция! – влезла в диалог Вера.

Засмеялись все, кроме помповара. Она, как обычно, имела проблемы с чувством юмора.

Тем временем на тацплощадке между спорткомплексом и Империей продолжались танцы. Одни отдыхающие «отрывались» под Спейс, другие сидели с соками, молочными коктейлями и смузи из фитобара на скамейках, мирно беседуя.

-Я же тебе говорила, что здесь лучше, чем в «Бриллианте»! Какая-то обалденная самобытность.

- И советский дух! Молодец, вообще, директриса, не превратила пансионат в место для тупого и бездушного зарабатывания денег после 1989-ого.

- Неправильно рассуждаешь! Вот твой сок сколько стоил? 30 рублей? А в универмаге через шоссе – 15 рублей. А мой коктейль вообще 50 рублей стоил, хотя сделан из дешёвых мороженного «Семейное» и молока «Лианозовское». Тут нужно чуйку иметь: где подзаработать, а где дать слабину. Вот требование платить за столовую отдельно, хотя путёвка «всё включено» у Бриллиантов – форменное хамство!

- Да вы что?! – подсела к дискутировавшим ещё одна дама – А мне они зимой всю неделю отдыха чинили окно, которое не плотно закрывалось…

- А мне так и не заменили лампочку в коридоре за месяц! Приходилось в шкаф с фонариком лазить!

Танцующие прыснули со смеху, а за ними и главный инженер Яснобора Хусейн:

- Правильно-правильно говорите! Страна должна знать своих героев!

- Хусейн, Вы это куда с прибором? – в секунду «подскочила» диджей Лена, увидев в руках инженера какой-то здоровенный прибор со шкалой.

- Танцплощадку налаживать, кстати, это – амперметр, 1977 года выпуска – ответил Хусейн

К нему тут же слетелись отдыхающие со словами «Дайте глянуть».

А Лена всё никак не могла въехать о какой такой танцплощадке молвит Хуссейн. Так как именно эта территория между Империей и спорткомплексом и названа на всех схемах танцплощадкой.

- Пардон, если у вас тут музыка на долю секунды замолчит – «кинул» Хусейн Лене и побежал восстанавливать электрификацию танцплощадки.

Потом Хусейн закопался в этом процессе по уши, и только успевал выкрикивать Денису короткие команды: «Проводимость есть! Переводи тумблер вниз!», «Осторожно, тестирую свет!», « Посмотри, целая ли там розетка!», «Осторожно, не коротни вековой дуб!», «Берёзу не затопчи!»

От последних требований отдыхающие и Лена прыснули со смеху.

Денис отвечал такими же по-военному краткими командами: «Перевод тумблера вниз есть!» «Розетка целая, но, блин, трёхрожковая!» «Едрид твой Мадрид, берёза, тут мышиный горошек! Я уже в нём запутался!»

Через 15 минут беготни Хусейна и Дениса от спорткомплекса к танцплощадке и обратно на танцплощадке уверенно зажёгся свет. Зажёгся за 15 минут после 9 с половиной лет забытья!! Отдыхающие встретили эту новость бурными аплодисментами! Кто-то даже заранее сбегал в свой номер за любительской камерой и заснял этот момент на камеру.

- Бра-во! Хус-се-йн, бра-во! – не могла сдержать эмоций по этому поводу Жанна Толоконникова – Вот бы так все посещённые мной с Игорьком заброшки оживить….

- За чей счёт, Жанна?! Что за маниловщиной от Вас несёт? Странно такое от Вас слышать – удивился Хусейн. Просто Жанна и вправду редко давало волю своим эмоциям, тем более, таким наивно-детским.

- Да так, сглупила, простите, Хусейн. Просто всегда жалко тех, кто не справился, не увидел, не дожил, не почувствовал…

- Простите, Жанна, вы о чём? – не понял Хусейн

- Забудьте! – Жанна смахнула с глаза навернувшуюся слезу – Вы же попросите дворника бурьян сре́зать? Ещё не хватало, чтобы завтра тут навернулись об него!

- А берёзы можно среза́ть? – на полном серьёзе спросил Хусейн

- Иди, спроси у Сергея Казимирыча – ответила главбухша –Они с Таней в 7310.

- Ой, кстати, 7310! – крикнула бежавшая уже со стороны тихого корпуса Вера (и как это она успевала носиться по 50 Га Яснобора со скоростью мысли!) – Тюль привезли! Выселяйте оттуда Таню!

Берёзы было решено не трогать. Их даже обнесли декоративной загородкой. Тем более, что росли они семейками по периметру танцплощадки и были росту такого, что их можно было и вправду затоптать.

Когда отдыхающие уже расходились после окончания дискотеки, дама, которой «Бриллиантовые лучи» месяц меняли лампочку, подошла к Хусейну и пожала его трудовую руку со словами: «Спасибо Вам, товарищ главный инженер! Я всегда душой с Яснобором, потому, что только Вы умеете сделать ошибку, затем приложить титанические усилия для разрешения возникших из-за неё проблем и в результате стать только сильнее, позитивнее и лучше!». Хусейн смахнул скупую мужскую слезу. Он прекрасно понимал, о какой ошибке говорит эта женщина… Хотя, Летов – это даже не ошибка.. Это как ускорение по всей стране тогда, чтобы потом от зашкала этой скорости чуть не угодить в кювет насмерть…

К даме, сказавшей столь сакраментальные слова, подошла Татьяна, и поблагодарила её за них. А Жанна Толоконникова добавила то, в чём не признавалась даже Тане: «Я просто представила наш главный корпус без окон, дверей, батарей, мебели с выщербленными кирпичами, на которых граффитисты баллончиками намалевали «Пансионат с курсом в никуда» и «Долетался, Летов?!», и мне стало плохо… И я поняла, что я костьми здесь лягу, но Яснобор будет восстановлен в правах подведа МВД. Полтора года на волоске висели! Но выдюжили..»

Конечно, Таня с Жанной никогда бы не делились такой информацией с простой отдыхающей, но перед ними стояла не просто женщина, а сотрудница Следкома на пенсии, которая первая «поверила» в Яснобор в сентябре 1990 года.

- Я так и думала! – вспылила Молчанова - Я так и думала, что ты, Жанна, уже давно морально готова провести сталк-поход и по Яснобору! Оказывается, ты уже даже представила, как это будет! Ну, давай-давай, своруй казну «Яснобора» и твои планы реализуются! Дочечкам заодно на квартиры хватит! Змея подколодная!

- Я третья на увольнение за сегодня? – каменным тоном спросила Жанна у Тани

- Нет… - опять расплакалась Татьяна и обняла фонарь, который держал указатель поворота к тихому корпусу.

Жанна обняла Татьяну за плечи и впервые за всё время работы в Ясноборе прилюдно расплакалась. Вот зачем она рассказала про свои сумасшедшие фантазии сейчас, когда Таня только отошла от истерики в столовой… Своровать казну Яснобора? Да она даже под пытками, какие были в концлагерях, не сделала бы этого… Приказала бы расстрелять себя, но не сделала… Внезапно Таня, прикрыв рот рукой, кинулась в тихий корпус, в туалет при комнатке горничной… Проклятый токсикоз…

- Ну, вот зачем ты сказала Молчановой про нашу тайну? – «возник» возле Жанны Игорь – 9 лет молчала, и тут ляпо-о-о! Когда Тане и без нас плохо.

- Да, из смеха в слёзы по два раза в день – это что-то ненормальное. Я в её 5 недель отплясывала как раз на этой танцплощадке 8 марта 1989 года. Помнишь, тогда ещё Летов, осознавая, что это его последние дни в Ясноборе, напился до умопомрачения, и потом его долго выкурёживало за стенкой танцплощадки… А отдыхающие с ощущением испанского стыда в секунду разбежались по номерам вместо того, чтобы принимать участие в конкурсах и викторинах…

- Трудно такое забыть, Жан, я ещё тогда первый сказал, что если директор пансионата – алкоголик, то пансионату осталось недолго…

Слова Игоря услышала Таня Молчанова, немного пришедшая в себя после второй за день истерики и вернувшаяся на танцплощадку.

- Ого, так Пашка ещё и алкашом был!? А я-то думала…

- Ну, не то, чтобы не просыхал, но опустошить бутылку «Столичной» или «Московской» в одиночку, как он говорил, «во благо Яснобора» мог запросто – ответил Игорь – А потом, «под газом» однажды забрался на крышу главного корпуса и орал, что нырнёт оттуда рыбкой, мол, если здание - корабль, значит, крыша – палуба…

- А может, зря вы его тогда отговорили, а? – как-то неуверенно проговорила Таня

Жанна нервно хихикнула.

- Не, самоубийство директора ещё и «под мухой» - вообще не вариант. Нас бы забодали проверками, следственными экспериментами и подозрениями в том, что Пашу столкнули нарочно. А ещё бы признали главный корпус непригодным к эксплуатации по причине того, что там на крыше нет ограждений… - вполне серьёзно ответил Игорь – Дамы, вы, видимо, забыли, что стоите рядом с профессиональным юристом.

Между тем, Хусейн всё продолжал возиться с танцплощадкой. Розетка для мультимедийного оборудования хоть и была с виду целая, но в ней оторжавел проводок. Впрочем, главный инженер от этого не растерялся и раскрутил колечко валявшегося у него под ногами брелка с эмблемой Пепси. Колечко, как ни удивительно, оказалось медное. А переходник под такую ретро-розетку нашёлся в кладовке тихого корпуса, представлявшей из себя шухер из каких-то старых шкафов, картин, приборов, старых полотенец и т.д. В итоге танцплощадку удалось «одолеть», и для полного прогона системы притащили колонки из Империи. Нажали кнопку «пуск» на их пульте управления, и в уши Тани, Казимирыча и Толоконниковых ворвалась песня группы Мираж «Наступает ночь». Танцплощадка заработала за час после 9 с половиной лет забытья!! На такое был способен только Хусейн!!

Вскоре Игорь увидел, что через въездные ворота Яснобора к ним заехало такси. Пока машина припарковалась у спорткомплекса, подошла ещё и Оксана, предпочитавшая уходить домой через санаторскую проходную, чтобы не топать вдоль шоссе.

- И кого это к нам принесло? – заволновался Игорь

Из такси вышла дама возраста «ягодка опять» приятной наружности и с выдающимися формами, и представилась: «Юнна, шеф-повар из «Голубого пруда»

- А как это Вас, Юнна, пустила наша охрана? – удивилась Жанна

- А я по привычке пропуск показала. Наш, из «Голубого пруда», у меня на память остался.

- А покажите его мне. Странная ситуация.

Пропуск в «Голубой пруд» действительно был похож на Ясноборовский: такая же книжица из коричневого кожзама. На заднем фоне за текстом тоже изображён главный корпус… Но ведь корпуса-то это совершенно разные… Оказалось, охранник по причине «куриной слепоты» подумал, что это пропуск «Братства».

Следующей с Юнной поздоровалась официантка Оксана и сказала, что если Юнну приняли за «свою» даже охранники, то уж в столовой с ней точно сработаются.

Юнна осмотрелась кругом и вздохнула:

- Как у вас здо́рово! Советский дух, романтичные фонари, голубые ели… Я, кстати, у вас отдыхала… Друг по партийной линии достал путёвку в 1974 или 1975…Многое, что помню… Только вот этого корпуса (Юнна указала на Империю) точно не было… А ещё у вас тогда название тогда было другое…

- У Вас потрясающая память, Юнна! Тогда мы назывались длинно и путанно: Пансионат МВД «Парокамский», и путёвку к нам мог получить только СВОЙ человек. А корпус этот – кафе «Империя», постройки 1992 года. Но оно у нас работает только по предзаказу столика. В основном работать Вы будете в главном корпусе, которого тогда ещё не было. Он 1983 года постройки. – ответила ей Таня Молчанова. – Пойдёмте с нами, мы Вам в нём пока что номер припасли.

Оксана и Хусейн, простившись, отстали от беседующих. Толоконниковы занялись возвратом колонок в «Империю», а Таня с Берёзовым сопроводили Юнну в главный корпус.

- Вот Вы, Юнна, всё говорите про советский дух... Только в наше время советский дух без крепкой спонсорской поддержки не возможен – чистосердечно призналась Таня, «клюнув» Берёзова в щёку.

- Красиво смотритесь вместе! – «кинула» Юнна Тане, проходя по главной аллее мимо администрации – Вы – невеста?

- Да, завтра свадьба! – ответила Таня – И я бы хотела, чтобы Вы, помимо своей основной работы, сделали нам канапе из оливки, сыра и сёмги 200 штук. Продукты приедут утром.

- Не вопрос. А сыр какой заказали? Было бы хорошо, если выдержанный, например, пармезан или швейцарский.

- Спасибо за профессионализм! Заказы делаются через компьютер в главном корпусе, сейчас посмотрим.

Таня не верила своим ушам! Человек, проживший 5 лет в Богом забытой халупе, так легко вклинился в рабочий процесс! Нет, она просто обязана извиниться перед Толоконниковыми за такие дурацкие подозрения! Вот где бы она нашла такого суперского повара!

Сыр оказался заказан российский. Юнна сама попросилась за компьютер и перезаказала швейцарский.

Проведя краткую экскурсию по предоставленному поварше номеру в главном корпусе, Таня, придержав руками щеколду, тихонько закрыла его дверь. Всё-таки негоже в полдвенадцатого ночи щёлкать дверьми на весь коридор. «Ффух, горячая вода есть!» послышалось из-за двери. Повар, судя по шуму воды, на радостях полезла в душ. Таня с Берёзовым смахнули нахлынувшие слёзы. «И куда наша страна катится?» - риторически спросил Казимирыч у главного корпуса «Яснобора». «В ад, Серёж, в ад» - серьёзно ответила ему Таня.

Когда Таня с Берёзовым поднялись в холл, главный корпус «Яснобора» уже мирно спал: в холле не играло радио и стояла полная тишина, свет был приглушен и выход на балкон уже был закрыт на «гирлянду безопасности». Даже шорох тюли на панорамных окнах был каким-то убаюкивающим. Только завхозша, сидевшая на ресепшне по причине внезапного ухода Луизы, что-то заворожённо печатала на компьютере. Увидев перед собой Таню, она злобно шепнула: «Забодали эти нытики! Опять накатали нам отрицательный отзыв за то, что вода в городе железом отдаёт! Ну, я и написала, мол, «Яснобор» собственной водной скважиной не обладает». «Но это не означает, что воду нельзя очистить! Тань, что ж ты раньше не сказала? Закупим и агрегаты для очистки воды по осени» - так же вполголоса ответил Берёзов. Завхоз тайком от Тани послала Берёзову воздушный поцелуй. «Куда мы без Вас, Сергей Казимирович!» - мелькнуло у неё в голове, но она не решилась озвучивать свои мысли при директрисе.

Домой и Казимирыча, и Таню довёз охранник Яснобора, который обознался пропуском, благо, у него закончилась смена.

- Пап, ну опять ты домой к полуночи! – привычно распереживалась Лиза – А как же рентген ноги?

- До свадьбы заживёт – пошутил Казимирыч, осознавая весь юмор этой фразы в ночь перед свадьбой.

Тане долго не спалось: она ворочалась, переживала за себя, «Яснобор», надёжность едва восстановленной танцплощадки. Наконец, пытавшемуся заснуть рядом с ней Берёзову это порядочно надоело, и он сказал, что расскажет Тане сказку на ночь, про мальчика Серёжу и пансионат «Яснобор». Таню такая сказка явно заинтересовала.

-Ну, так вот, слушай – Берёзов старался говорить вкрадчивым голосом сказочника – Дело было в 1977 или 1978 годах, летом. Мне было то ли 9, то ли 10 лет. Мы с родителями уже в который раз отдыхали в «Ясноборе». Просто у меня родители работали на строительном заводе в Равнинске, а директор завода имел связи по партийной линии. Так вот, сидим мы с парнями-ровесниками в верхнем зале Яснобора, где «Научное харство» снимали, за тем самым ореховым столом, назавтра уезжать, всем не хочется. Ну, и один из нас достал монету, и сказал, мол, давайте делать ставки: раскручивать монету. У кого сколько раз обернётся вокруг своей оси – тому столько раз и приезжать суждено. Крутанул один парень – один оборот, и хлопулась монета. У другого то ли два, то ли три оборота вышло, и тоже хлопнулась монета. А когда её же раскрутил я, монета вертелась чуть не с полминуты и даже, падая, продолжала оборачиваться вокруг своей оси. И, как потом выяснилось, монета нагадала всё правильно. Первый знакомый приезжал в «Яснобор» лишь однажды, а потом его родители провинились перед ПАРТИЕЙ. А второй три раза, а затем его родители предпочли «Равнину». А я вот тут, с тобой и «Яснобором» до сих пор».

- Потрясающе, Серёг! – Таня утёрла слезинки в уголках глаз – Только вот почему ты прошлой ночью меня по печени очертяшил, а сейчас за плечи гладишь?

- Извини, я такой нервный бываю… когда день не ладится… я же тем утром без машины остался…

- Да ладно, Серёг, я тоже не безгрешна, на Дениса вчера наорала за какую-то там разбитую колонку…

- Не забудь про машину разузнать, молчунья, надоела жизнь без железного коня – прошептал Берёзов в полусне, неожиданно превратив Танину фамилию в ласковое семейное прозвище.

На следующий день после обеда в «Яснобор» приехали молодожёны: Таня и Сергей Казимирыч. Пока заводная мелодия Джеймса Ласта «Тико-тико» созывала всех на праздник, Казимирыч открыл коробочку с обручальными кольцами и показал её Тане, а заодно и стоявшему возле них участковому, выполнявшему функцию охранника церемонии и «посла» Хозяев Яснобора одновременно.

- А что на кольцах изображено, Сергей Казимирович? – спросил участковый после того как заметил, что солнечный луч как-то странно отражается от металла

- Ну, Вы Штирлиц! – поразилась Татьяна внимательности участкового. Она даже и не заметила, что кольца не везде глянцевые.

- На моём кольце написано «пансионат МВД Парокамский», а на Танином «Банк Берёзовский». Просто обручальное кольцо – не место для рекламы. Поэтому я и взял старое название «Яснобора». Ну, и проектное название моего банка. Название не стало официальным, так как сейчас не модно именовать компании в честь фамилии их создателя. А когда один из моих помощников сказал, что готов придумать мне новое название банка в один щелчок, я сказал, что он уже мне и так его уже придумал. Заодно, можно встречный вопрос: что это за спецкод такой «МВД Парокамск 25»?

- А Вам Татьяна не объясняла? Спецкод помощи. Им наделяются дома отдыха, пансионаты и санатории, подведомственные МВД. И более высоким, чем МВД, структурам. Число в конце – номер организации в хронологическом порядке присвоения статуса «подведа». Так «МВД Парокамск 24» - код релаксовцев, «МВД Электросветск 23» - код оздоровительного комплекса «Весна» при управделами Президента. Того, который недалеко от «Бриллианта», ранее бывшего «Равниной». Кстати, у «Равнины» тоже был спецкод «МВД Равнинск 30», только сейчас он дезактивирован. Так как «Бриллиантовые лучи» - ненадёжный холдинг. На них и нам, и в санэпидстанцию жаловались.

Лилия Моретти оказалась легка на помине, и появилась в «Ясноборе» вместе со своим мужем-итальянцем Фаусто одна из первых. На вопрос Татьяны, как она преодолела охрану, Лиля не скрываясь, ответила, что зашла со стороны пруда совершенно мирно. И откуда она только узнала про свадьбу?! Кроме неё на праздник подтянулись Ольга Шмелёва со своим мужем видеооператором и монтёром Святославом, Белла Волкова с мужем-юристом, Михаил Харитонов и, конечно же, Игорь и Жанна Толоконниковы. А уж сколько санаторских и пансионатских отдыхающих подтянулись на праздник!

После официальной части участковый ушёл, молодожёны подняли бокалы (Тане, разумеется, налили лимонад), и завороженно станцевали под философскую и медленную мелодию Guido Negraszus «Circle of 12». После неё зазвучала эстрадно-симфоническая музыка, дискотека 80-х и вообще, излюбленный Яснобором плейлист ретро-хитов. Танцевали, кайфовали и «отрывались», как сказал бы Летов, все, даже Лиля Моретти. Танцплощадка до заката отработала на «ура», а ушибленная нога Берёзова и самочувствие Тани, к счастью, не подводили. Свадьба получилась какой-то лучезарной, яркой, позитивной, счастливой, каким-то лучиком света и позитива в тяжёлый кризисный для страны год. Канапе, сделанные Юнной, оказались восхитительны, и 200 их штук расхватали буквально «на лету». Такому позитиву посреди тяжёлого для страны времени была удивлена даже Лиля Моретти, шепнувшая своему мужу по-английски: «Я так не умею! Фаусто, скажи, это невероятно!». Фаусто в ответ шепнул ей, что русские люди вообще такие яркие, смелые и непробиваемые никакими трудностями, что он, как итальянец, не может не восхищаться тем, что у него русская жена. Эх, если бы Фаусто только знал, что его жена только притворяется русской красавицей… Под вечер, приготовив ужин, шеф-повар Юнна вышла на публику поделиться впечатлениями о том, каким «Яснобор» был в конце 1970-х. Юнна долго рассказывала про пляж на пруду, горнолыжные склоны, танцевальные вечера на той самой площадке возле спорткомплекса. Правда, вместо «Империи» там стояла какая-то подсобка. Про летние литературные вечера на площадке со львом у въезда, про футбол, теннис, бильярд, бассейн с панорамными окнами, в котором отражаются деревья и небо, про какую-то старую уютную деревянную усадьбу с резным палисадом, вместо которой построили главный корпус. Про деревянные домики у въезда, которые уже в то время не сдавались отдыхающим, а служили местом уютного времяпрепровождения в летний дождь. Усевшись на старые тумбы и табуретки, молодёжь играла в «Что? Где? Когда?» по истории Яснобора. Зимой, по причине отсутствия отопления домиков, местом сбора знатоков пансионатской истории служил нижний зал тихого корпуса. «Подводя итог, хочу сказать, что «Яснобор» удивительным образом сохраняет хрупкий баланс советского духа и современной инфраструктуры. И вообще, попадая сюда, словно возвращаешься на машине времени в СССР». Напоследок шеф-повар поблагодарила Таню Молчанову и Сергея Казимировича за их неоценимый вклад в поддержание такого замечательного проекта, как «Яснобор». Речь шеф-повара сорвала бурные апплодисменты. А Ольга Шмелёва задала сакраментальный вопрос: «Юнна, а как это Вы, повар, попали сюда в 70-х, когда здесь только МВД-шники обитали?». Юнна глубоко вздохнула и вскинула голову кверху, чтобы не вовремя нахлынувшие слёзы вкатились обратно.

- У меня муж был… должен был быть… военным. Не успели свадьбу сыграть… Сюда путёвку достал, в «Голубой пруд» устроил, это был минобороновский пансионат…а потом начался Афган, его забрали и убили…А я так и осталась одна… в этом Богом забытом посёлке при пансионате… Простите… - как-то безучастно проговорила Юнна.

- Не извиняйтесь, Юнна! – неожиданно поддержал её Харитонов – Меня вот тоже 80-е без семьи оставили… Послали кардиолога на ликвидацию ЧАЭС… когда вернулся оттуда, привёз диагноз: необратимые изменения «по-мужски» и в гормональном фоне… Хорошо, хоть не онко…А когда об этом узнали жена с дочерью, вдвоём назвали меня идиотом. Жена подала на развод. И уехала с дочерью за океан. А мне пожелала жениться на главном корпусе санатория…и остаться старым перечником… А недавно вскрылось, что туда должны были послать не меня, а моего тёзку – физика-ядерщика, жившего в другом городе по такому же адресу… Вот так вот Минздрав чуть не лишил санаторий директора…

Харитонов весь побледнел и попросил прощения у Ады Николаевны, директрисы детдома, с которой танцевал в паре, за такое признание…

Потом, правда, Михаил не раз сожалел о сказанном: по Парокамску и соседним городам пополз слушок о том, что директор кардиосанатория – инвалид по здоровью, и его надо освобождать от занимаемой должности… Наверное, Лиля Моретти постаралась, хотя, кто бы ей отдал санаторий с оборудованием на несколько миллионов…

Уже под самое окончание праздника к молодожёнам подошла директор пансионата «Братство», и, подарив им старые настенные часы (как будто у Яснобора у самого мало ретро техники), пожаловалась на то, что этим летом у них истекает контракт с детским развлекательным проектом, и денег у пансионата больше не будет. Белла Волкова этой новости почему-то едва заметно обрадовалась. Уж не её ли силами договор, который держал Братство «на плаву» чуть ли не все 90-е, не подписали вновь? Ведь у RelaxStoryтоже есть детский лагерь, для поддержания которого Белла готова даже на обман и взятки.

- В любом случае, это не по нашей вине, мы детским лагерем в 1994 побыли на всю голову. До сих пор с содроганием вспоминаем. – как-то без сожаления ответила Молчанова

- То есть, Вы, Татьяна, даже не пророните и слезинки, если мы обанкротимся из-за этого, да? – директор «Братства» как-то лихо перескочила на разговор «по душам».

- Ну, Вы же в 89-ом на 7-ое ноября говорили, что теперь Вы главнее всех, а про «Яснобор» пора забыть - не удержалась от сарказма Таня.

- «У нас – день революции, а «Яснобор» ждёт контрибуция!» - вспомнила праздничный слоган «Братства» Жанна Толоконникова – Это вообще как? Меня до сих пор с головы до пят передёргивает от такой наглости! Воспользоваться нашей ссорой с МВД у нас же перед носом!

- А что, просто бизнес. Не мы же заварили эту «кашу» с перестройкой. Хотели «вскочить на коня» ведущего пансионата на Парокамском шоссе. Но вы как-то выжили, видно, Таня дала самому министру МВД вначале «на лапу», а затем и всю себя.

Молчановой от такого поклёпа на себя стало плохо, и она упала в руки Берёзова, а затем её опять схватил приступ токсикоза… при всех гостях….

Толоконниковы, Михаил Харитонов и Ольга Шмелёва поспешили прикрыть Молчанову собой в тяжёлый момент.

Придя в себя через несколько минут, Молчанова принесла извинения за такой инцидент и сказала, что выстояли они совершенно не поэтому, и вообще, Берёзов у неё первый мужчина. И то, что они продали три картины из люксового корпуса, почему-то не оказавшихся в списке имущества пансионата, – это далеко не основной доход, позволивший погасить долги из-за судебных тяжб с МВД и всех тех склок. Гораздо важнее оказались перепрофилирование пансионата на широкий спектр отдыхающих и изыскание других источников заработка с помощью пансионата, таких, как платная рыбалка, платный бассейн для горожан, общегородские киносеансы, продажа фирменного ясноборовского мороженого, аренда лежаков у пруда и т.д. А ещё Яснобор отлично заработал на Новый год 1990 года за счёт того, что добился права прямой трансляции «Голубого огонька» в холле главного корпуса на всю Московскую область. По жребию тот год должен был вести оздоровительный комплекс «Весна», но Яснобор подал апелляцию на решение оргкомитета из-за того, что был нарушен принцип незаинтересованности комитета: в нём оказался действующий сотрудник пансионата «Голубой пруд». Переголосовали так, «как надо», и неожиданно выиграл пансионат, о котором раньше почти ничего не слышали. А «Весна» не то, что не обиделась, а даже пожелала «Яснобору» удачи и процветания. «Мы и так в центре внимания! К нам на 23 февраля сама Алессандра из «Арабесок» приезжает. Будет прямая трансляция концерта».

- Дураки эти весновцы – ехидно улыбнулась Белла – разве можно так просто сдавать позиции?

-«Ходя по трупам, начинаешь разлагаться сам» - вот такой девиз их тогдашнего директора, он меня покорил – пояснила Молчанова, уже вновь начавшая улыбаться.

В пол-одиннадцатого все гости разошлись, а Ада Николаевна отпросилась на ночь к Михаилу Харитонову, пообещав прийти в«Яснобор» на завтрак.

Харитонов жил на пятом этаже «хрущёвки» по улице Центральной. Из обстановки – простой ДСП-шный распашной шкаф в коридоре с идиотским рисунком на двери а-ля гламур, книжные шкафы, в комнате - югославская стенка, софа, письменный стол с перекошенными ящиками, стул а-ля 50-е, в кухне - белая стенка с верхом, холодильник ЗИЛ да пластиковый шкафчик в ванной. Окна везде были деревянные. А компьютер – большим и старым. Но зато книги по медицине лежали ровным слоем по письменному столу и большому подоконнику в комнате.

Перекусив бутербродами с беконом и выпив «для храбрости» по бокалу белого сухого за молодожёнов, Харитонов долго рассказывал Аде Николаевне, как отучился в «меде» на Фрунзенской, как получил «корочку» кандидата наук, как потом его научник устроил его директором, то есть главврачом санатория.

- С первой женой я познакомился ещё в студенчестве, на сельхоз практике во время летних каникул. Она была тоже медиком, терапевтом. На последнем курсе она забеременела, а я поступил в аспирантуру. Когда дочери было 2 года, я окончил аспирантуру, мы с прошлой женой расписались и получили в рамках очереди комнату в общаге в Москве, зажили семьёй. Я работал кардиологом в районной поликлинике, она там же терапевтом. Всё было как у всех. Но мне не хватало какого-то простора: белые стены, стетоскоп, тонометр с грушей, таблетки-пилюли-микстуры… Скукота – зевнул Харитонов и продолжил – И тут мне однажды вечером, когда я только пришёл с работы, позвонил бывший научник и рассказал, что главврач одного подмосковного кардиосанатория ушла в декрет. И есть шанс попасть сразу на вершину карьерной лестницы. Я замялся, мол, так же не честно, да и кто я такой, чтобы из районной поликлиники – да сразу главврачом. Но научник пообещал написать про мою блестящую трудовую карьеру, рассказать о моей кандидатской про новейшие исследования в области варикозного расширения вен. И действительно, прокатило: 30-илетнему парню в 1980 году поверил Минздрав, и меня сделали главврачом кардиосанатория имени Ахматовой. Не успел я обрадоваться этой новости, как меня начала «пилить» жена: мол, у нас не папа, а кочевой татарин, дочка уже привыкла к своей группе в садике, и вообще, ни в какой Богом забытый Парокамск из Москвы она не поедет. Еле уговорил напоминанием о том, что там у нас будет не комната в общаге, а квартира. Правда, служебная. Всё равно паковала вещи так, будто нас за полярный круг выселяют. В санаторий я влюбился сразу. Поначалу, и правда, думал, что это здание – национализированное наследие аристократии. В рабочий ритм и жизнь в Парокамске втянулся сразу. Город более спокойный, дружелюбный, нет извечных московских пробок. Да ещё и с соседями подружился, «Яснобором», в смысле. Три года, с 1980 по 1983 у них в тихом корпусе снимали «Научное Харство», может, видела?

- Видела, такие научно-популярные передачи. Обсуждали будущее цветного телевиденья, что-то про ЭВМ, однажды даже про отопление электричеством дискутировали, вроде – поддержала монолог Харитонова Ада – Только что это за слово такое «харство», я так и не поняла.

- Ну, про отопление от электричества – это было о наболевшем. Просто как-то зимой в 1982 году случился форс-мажор, и город на целый день остался без газа. Конечно, учитывая, что и у них, и у нас уже были запасные электроплиты, наши столовые не парализовало, хотя, готовить на этих трёхконфорочных опытных экземплярах было весьма тягостно. А котельная у нас тогда ещё мазутная была. А вот «Яснобору» досталось: у них же всегда газовая котельная была. До сих пор помню, как их директор с новым главным инженером «колдовали» с баллонами. А название «харство», это аббревиатура: Харитонов + Староверов, директор Яснобора + Волков, директор дома отдыха «Ракета», ныне – Relax Story. Я – медик, Староверов – филолог, Волков – физик. Такая вот компания. Потом, когда в 1983 в Яснобор поставили этого буйно помешанного Летова, передачи прекратились, ибо Староверову ездить из Москвы стало некогда.

- Теперь поняла – просияла Ада

- Так вот, продолжу, к 1984 году мои домашние обжились в Парокамске. Жена работала медсестрой в «Братстве», дочь уже ходила в школу. Летом того же года по карьерной лестнице шагнула Оля Шмелёва – из старшей медсестры в замдиректорство. Да и Летов тогда ещё не начал свой коварный план по поводу Яснобора. Казалось, жизнь налаживается, но вдруг… - на этих словах Харитонову стало плохо, и он начал жадно хватать воздух. Ада Николаевна встала из-за кухонного стола, и растёрла Михаилу плечи и зону ключиц энергичными движениями, после чего с полминуты обмахивала его разделочной доской.

- Скорую? – проговорила директор детдома в состоянии испуга

- Кардиолога из-за сердца – нет, нет! – прошептал Харитонов. – Ада, ты такая сексуальная!

- Что?! – покраснела директор детдома

- Прости, у меня с восемьдесят шестого женщины не было.

У Ады у самой от таких признаний начало бухать сердце, и она попросила у Миши таблетку.

- Так вот, только мне показалось, что жизнь налаживается, как в восемьдесят шестом, в мае месяце, Минздрав неожиданно прислал телеграмму. «Михаилу Харитонову. Немедленно выехать в Припять для помощи в ликвидации катастрофы. В случае неисполнения требования Вы будете освобождены от занимаемой должности». Ну, пришлось поехать. Три дня в Припяти я помню сумбурно: кому-то помогал, что-то носил, с кем-то общался. И постоянно болела голова, и подступала нудота. Когда вернулся домой, неожиданно начало болеть в паху. Прошёл УЗИ у себя в санатории, а заодно сдал кровь. Слава Богу, это было не онко, но деструктивные изменения «по-мужски» привели к изменению гормонального фона. Я даже похудел тогда из-за этого. Жена моя сказала, что больной муж ей не нужен, и лечить идиота, который поехал на заклание, она не будет. Пару посещений валютных баров – и они с дочерью, еле урвав у союза загранпаспорта, навсегда покинули эту квартиру и эту страну. А я остался один. Помню, как месяц в депрессии пролежал на диване. Доедал макароны, тушёнку, каши, и, вообще всё то, что имелось на кухне. А Оля молча урабатывалась за двоих. Героическая женщина…

После этих слов Харитонов с Адой Николаевной подняли по бокалу белого сухого ещё раз: за Олю и её дочь.

- А что потом было, Миш?

- В июле того же года я впервые вышел на работу. Но все заметили мои круги под глазами и мою рассеянность: то ключ от кабинета забуду, то в столовую приду на час раньше… К августу я пришёл в чувство и начал всего себя отдавать работе, чтобы не вспоминать о бывшей и дочке.

Харитонову опять поплохело, и он предложил перейти вести диалог в комнату. Разобрали диван. Ада Николаевна села рядом с ним, и незаметно прижалась к нему грудью. Михаил в ответ начал гладить Аду рукой по зоне декольте.

- Спасибо, спасибо, спасибо – едва слышно шептал Михаил Аде.

Ада медленно расстёгивала рубашку Харитонова. Пуговицы поддавались как-то медленно и сложно, а сила страсти всё нарастала. Господи, да когда же у неё в последний раз был секс по любви, а не с бандитом Красовским из-за помощи разваливающемуся детдому! Харитонов запрокинул голову, закатил глаза, и часто дышал: его брюки рассказали всё за него. Платье Ады и брюки Харитонова полетели на пол, и оба директора отдались нахлынувшей на них страсти. «Хоть бы не залететь, как Таня!» - мелькнуло в голове Ады, когда Харитонов с нескрываемым облегчением завершил.

Потом, когда Ада после неожиданной эйфории сладко заснула, Харитонов уже тоже в полусне заметил про себя: «Какое счастье, что я снова смог!»

Утром следующего дня за чашкой кофе Ада задала Харитонову сакраментальный вопрос: зачем Минздрав посылал в Припять его, кардиолога?

- Сдуру! – честно ответил Михаил – Они меня с физиком-атомщиком перепутали. Мы – полные тёзки. А ты ещё спроси, зачем они меня в недостроенный санаторий «Паулино» пригласили в 1988 году.

-Куда-куда? – «раскудахталась» Ада

- Тверская область, местечко Паулино около города Калязин. И вот там в начале 80-х Минобороны задумало кардиологический санаторий. Выстроило уникальный корпус, сделало в нём отделку. Даже рассылку другим кардиосанаториям сделало, мол, приезжайте побрататься. А потом вдруг стало как-то не до санатория, с виноградниками бороться начали, американцев привечать…

- Подожди-подожди, Миш, «сухой закон» ввели в 1985, я лично помню, как на новый год 1986 мы с Евгением Зиновьевичем «колдовали» над настойкой пустырника и приговаривали, что если мы заранее пьём успокоительное, значит, год будет сумасшедший.

- Не ожидал от Вас таких воспоминаний, Ада!- ответил ей Михаил, улыбнувшись. – Я имею в виду в широком смысле слова, вместо дела страна начала страдать фигнёй. Так вот, хорошо, что я тогда этой Минздравовской телеграммой поделился с «Яснобором». Игорь Толоконников, тогда ещё зам Летова, удивился, мол, какой такой Минобороновский Паулино, у которого в базе не прописан спецкод «МВД Калязин номер такой-то». Сказал, поедем на их машине. И прихватим Жанну, его жену-сталкершу, тогда ещё не бывшую бухгалтершей «Яснобора». Приехали и ахнули: перед нами недострой типа Ховринской больницы. И никакую красную ленточку в обозримом будущем здесь не перережут, ибо нет даже кабин лифтов. Я ушёл обратно в ПАЗик ещё с надписью «пансионат МВД «Парокамский», а Игорь с Жанной что-то там снимали на бобину. Через полтора часа выехали обратно. А вечером я позвонил в Минздрав, и в первый раз в жизни высказал им всё, что о них думаю.

- И тебя не выгнали? – удивилась Ада

- Каким-то чудом… – ответил Харитонов, одеваясь на работу – Уже 8:30!

Глава VII. Золото детдома. Лагерь «Чайка». Сталк-поход Толоконниковых в «Полушкино»

Последующие дни отдыха Ады Николаевны в Ясноборе прошли более спокойно и размеренно. Опять приезжали травоведы и собирали какие-то растения. Ещё был фильм «Забытая мелодия для флейты», показанный с бобинника, танцы, вечер романсов в каминном зале «Империи» и много-много позитива. На работу Ада вернулась в хорошем расположении духа. И угроза беременности, слава Богу, миновала. Всё-таки, видимо, врачи были правы насчёт диагноза Харитонова…

В начале августа того же года в детдом нагрянули Таня Молчанова с Сергеем Казимировичем и Толоконниковы. Предстояло понять, что же за мешки нашла Кристина Купцова. Может, это и правда гнилая гречка или ветошь а, может, какой-то тайник.

- Ну, куда ты беременная и по плесени! – всплеснула руками Жанна, увидев, как Молчанова решительно настроена обследовать всё сама. – Доверься профессионалу-сталкеру!

- Где учились на сталкера, товарищ Толоконникова? – поддержал юмор Жанны Казимирыч.

- Эпоха научила, товарищ Берёзов! - не «сдалась» главбух Яснобора.

Игорь с Жанной решительно вошли в старый, покошенный корпус детдома. Над их головами почему-то нервно мигала большая хрустальная люстра. «Чёрт, да тут электрика на честном слове держится! Игорь, не тронь выключатели руками!» - мимоходом сказала Жанна.

Дойдя до кабинета директора, Жанна аккуратно открыла его дверь. Ещё слетит с петель! Ада Николаевна и Евгений Зиновьевич пили чай и беседовали о том, что же будет со зданием детдома.

- Здравствуйте, Ада Николаевна! – Жанна постаралась улыбнуться, хотя и поводов для этого не было.

- Здравствуйте, Жанна! С чем пожаловали?

- Предлагаю бесплатные услуги профессионального сталкера для обследования вашего подвала с целью определения содержимого таинственных мешков.

- Профессионального кого? – не «въехал» Евгений Зиновьевич

- Сталкера.

-???

- Ну, человека, посещающего заброшенные здания – пояснила термин Ада Николаевна.

- Допустим. Но с каких пор это стало профессией, приносящей деньги и записываемой в трудовую книжку? Не путайте профессию и хобби, уважаемая! – опять вклинился в диалог Комаров.

- Как юрист, не могу не согласиться с Вами, однако предлагаю не тянуть резину за хвост – «не выдержал» Игорь Толоконников.

- Тянуть кого за хвост? – не унимался «филолог» в Евгении Зиновьевиче.

Игорь с Жанной многозначительно переглянулись. Буквоедство пресс-секретаря детдома начинало их напрягать.

- Евгений Зиновьевич, Толоконниковы прекрасно владеют русским языком. Они сами писали текст на сайт и на буклеты «Яснобора» - раздражённо пробормотала Ада и повела Игоря и Жанну в спортзал какими-то коридорами.

По лестнице подниматься надо было осторожно, так как из-за просадки здания её повело вбок, и местами возникли трещины. А ещё иногда ни с того ни с сего буквально перед носом «возникали» подпорки потолка и лестничных пролётов

- Ай! Ада Николаевна! У вас тут хуже, чем в заброшенном лагере!

- Охотно поверю.

Когда, пройдя по лабиринту из лестниц и коридоров с арочными потолками, Толоконниковы, наконец, оказались в спортзале, до слуха Игоря и Жанны донеслось предупреждение руководителя кружка гимнастики: «Дети, прыгайте осторожнее, а то пол провалится!». Толоконниковы прыснули со смеху. А руководитель кружка испугалась: «Ада Николаевна, опять проверки?! Что же Вы не предупредили?!»

Поняв, что это «свои», руководительница кружка отпустила Кристину Купцову с занятий ради того, чтобы она показала найденный тайник.

- Инка, постереги моего Костяна, чтобы ни на кого глаза не таращил - «бросила» Купцова, отставляя обруч к стенке. – Тебе одной верить можно, тебе на пацанов всё равно по барабану.

- Ты, так сказать, местная заводила, да? – постаралась поддержать Кристину Жанна.

- Не-а, скорее, местная «крутая», у меня же бабка с дедкой есть, только Ада меня им не доверяет. А Инка у нас – ботан номер один. Говорит, мол, вырасту, стану как Татьяна Молчанова, крутой начальницей. А с мужиками она сказала, водиться не будет. От мужиков одни беды.

Спуск в подвал обеспечивала как раз та самая лестница, по которой Толоконниковы и Ада только что поднимались в спортзал. Видимо, именно поэтому её так сильно и повело. На каждом последующем этаже всё сильнее чувствовалась сырость и затхлость. Два лестничных пролёта – и Игорь с Жанной почувствовали, что бетонное перекрытие под их ногами слегка крошится.

- Чёрт, да это здание уже не спасти – опечаленно пробормотал Игорь.

- Не каркай, Игорь! Яснобор тоже, казалось, было уже не спасти…

- Ну, ты не сравнивай современный пансионат и эти старые руины!

- Игорь, если на то пошло́, санаторий Паулино забросили вообще недостроенным «грудным ребёнком». А это здание – архитектурное наследие, верно, Ада Николаевна?

- Так точно, Жанна.

На полпути к кинозалу почувствовались первые признаки беды: под ногами захлюпало.

- Ужас… Затопленная проводка – это тихий ужас… Что-то мне Титаник вспомнился… - испуганно прошептала Жанна, когда перед ней от лампочки Ильича отлетела искра. – Когда я по заброшкам хожу в таком состоянии, проще. Они уже хотя бы обесточены.

- Не бойтесь, мадам! Я тут всё облазила, ручаюсь! – уверенно сказала Кристина Купцова.

От её слов Жанне стало как-то спокойнее.

- Кристин, просто я хоть и бухгалтер, но в подвале нашего главного корпуса была. Как-то раз главный инженер попросил меня пролезть, отвернуть гайку крепления сломанного насоса водоснабжения. Его толстая мужская рука не пролезала. Так вот у нас там ничего ниоткуда не капает и свет не мигает. И вообще даже не сыро. Тьфу-тьфу-тьфу.

- Ого, а там, небось, интересно… - неожиданно воскликнула Кристина.

- Смею тебя разуверить, в куче трубопроводов, вентиляционных коробов, электрических коробок и проводов мало чего интересного. Даже я там путаюсь. Впрочем, мне и делать там нечего.

Внимательно озираясь по сторонам, Толоконниковы, Ада и Кристина дошли до кинозала на минус первом этаже. Идти требовалось крайне осторожно: пол под ногами становился всё хрупче, бетонно перекрытие было испещрено провалами.

Сам кинозал оказался затоплен где-то на пол-метра, железный фальшсклон, который представлял собой пол зрительного партера, давно сгнил, и о его ржавые края можно было оцарапать ноги до крови. Жанна быстро прогнала мысль о том, что тут можно запросто помереть от заражения крови, и задала Аде вопрос: «А зачем тут этот железный фальшпол?»

- Ну, во времена царской Руси кинозалов же не было, тут был просто склад. А потом пришлось кумекать над тем, как подъём делать. Решили просто накатом.

- Аа, ну, да…Крутые вы были до той бомбёжки…

- Мы и сейчас крутые! Не обижайте здание! Вдумайтесь, мадам, простоять 55 лет после бомбёжки без ремонта! На такое только российское здание способно! – гениально заметила Кристина.

- А у меня – идея – осенило вдруг Игоря – Слышали про размыв «Лесная – Площадь Мужества» в Питере?

Ада улыбнулась какой-то кривой улыбкой: ещё скажет сейчас Игорь, что они скоро так же рухнут, как те злосчастные тоннели.

- Ну, так вот, там уже итальяно-шведский консилиум трудится над новыми перегонами, а наши метростроевцы пущай сюда приезжают помогать – продолжил мысль Игорь

- За что, Игорёк, за вот этот фантик от Сникерса? – Жанна наклонилась за этим фантиком, как вдруг зажала нос рукой и начала себя обмахивать.

- Все вы, бабы, одинаковые! – злорадно рассмеялся Игорь, вспоминая беременность шефини.

- Ага-ага, слава Богу, нос у всех есть! Тут же амбре такое, будто канализация травит, или подох кто, неужели сам не чуешь?-съязвила Жанна в ответ. – А вообще, я всегда после каждой бурной ночи проверяюсь, не хочу усвистеть в декрет ни с того, ни с сего, в 89-ом беременной наработалась вдоволь.

- Так нельзя же беременным работать?! – проявила свою эрудицию Кристина

- Нельзя идиотам у руля компаний становиться, прости Господи! – вырвалось у Жанны в ответ.

Ада Николаевна понимающе кивнула: если бы не Карл Вильгельмович, может, здание бы давно починили… Так нет, он своим Микки Маусом, видимо, всё и перепортил…

- Нам сюда, вот за эту ширму, и ещё пролёт вниз. Тут были кулисы когда-то, видимо – деловито отрапортовала Купцова.

- Ого, Кристин, да тут уже нам с Жанной по пояс! А если бы ты утонула тут? – испугалась Ада Николаевна

- А я уже плавать умею, кролем, Костян научил на физ-ре в нашем бассейне. – деловито ответила Кристина

Пока обсудили, о каком таком бассейне речь, и пришли к выводу, что спорткомплекс – единственное здание, не требующее ремонта, вдали уже показались те самые старые мешки. Но что же там внутри? Неужели все эти старания ради кучи гнилой ветоши, которая и издаёт этот ужасающий запах?! Жанна решительным рывком разорвала узел из гнилой пеньки, закрывавшей доступ к содержимому мешка, и перед её глазами появились слитки какого-то жёлтого металла. Медь? Латунь? Неужели золото? Мешок золота? А там за ним ещё виднеются...

- Ада Николаевна, у Вас йод в аптечке есть? – сориентировалась Жанна – Я знаю йодный тест на золото.

Кристина быстро сбегала за йодом и чистой тряпочкой.

Тест на золото оказался положительным. Убедившись, что слиток равномерно потемнел, Жанна уверенно доложила: «Золото, дамы и господа, чисто золото! Невероятно!». А посуда, лежавшая рядом, оказалась с вензелем рода Лирохвостовых. Жанна знала этот вензель, так как в Ясноборе помимо именной посуды бояр Четверговых, обитавших в тех краях до Революции, иногда попадалась и такая посуда. Видимо, Четверговы дружили с Лирохвостовыми.. И свидетельства той дружбы сохранились в подвалах администрации и люксового корпуса Яснобора.

Вот это была находка! 5 мешков с золотом, которые даже спортивный Игорь Толоконников счёл увесистыми. И почему столько лет они пролежали в забвении в холщовых мешках? Может, Лирохвостов спрятал их от большевиков, надеясь вернуться в Россию? А может… Да зачем гадать спустя 80 лет… Спасибо тебе, Господи, что дал шанс спасти это реликтовое здание.

- Зря радуетесь, Господа! Золотишко, небось, государственное, как и здание, в котором мы сейчас находимся – проснулся «юрист» в Игоре Толоконникове.

- Вот чёрт! – процедила Жанна – Хотя, впрочем, надо понести один слиток на профессиональную проверку, через медицинские «каны» Мишки Харитонова, чтобы не засветиться. А то мало ли, йод ошибся.

Как выяснилось через неделю, йод, конечно, не ошибся. И встала проблема реализации этого золота. Сдать государству и получить обратно 25% - это форменный грабёж. Тем более, золото, и так, де-факто, государственное.

Эти мысли неделю не покидали умы Толоконниковых, как вдруг однажды утром, завтракая, Игорь с Жанной параллельно смотрели телевизор, висевший на угловом кронштейне над холодильником. Точнее, смотрели - сказать сложно, так как диаметр его экрана был размером с тетрадку. Внезапно имя матери Игоря «прорезало» пространство кухни Толоконниковых. Регина Толоконникова в телевизоре долго и обстоятельно говорила об истории судебной экспертизы в СССР.

-Вот! Дошло! - Игорь выскочил из-за стола так, что сосиска с его тарелки, обильно политая кетчупом, подскочила и упала на пол.

- Свинья ты такая! – не выдержала Жанна

- Спасибо! – психанул в ответ Игорь, набирая телефон мамы.

Регина Толоконникова взяла трубку сразу же, и начала, как обычно, отчитывать сына за то, что не звонит, не ездит, забыл и так далее.

- Маам, ну, извини, можешь прямо сейчас приехать ко мне домой?

- А зачем, Игорёк?

- Нужен совет человека, много лет проработавшего судьёй – увернулся от ответа Игорь

- Ты попал в переделку? Уголовка? Административка? Говорила же, не доведет до добра этот свалкинг! – распереживалась Регина.

- Не свалкинг, а сталкинг, мам, и, вообще, я никуда не влип. Мне совет нужен. По Яснобору. Клад нашли под люксовым корпусом.

- Ух, ты! Выезжаю прямо сейчас, только вот кофе допью.

Когда Игорь положил трубку, Жанна спросила его, почему он сказал маме, что клад в Ясноборе, а не в детдоме. Игорь раздражённо ответил, что опасается прослушки: «ПарокамСвязьСервис, Жанна! Вдруг он уже и домашние прослушивает! Тогда нам за это золото нары светят! А про клад под люксом и так уже многим известно: полгода назад тарелки Четверговские нашли, сейчас в запасниках в «Империи» лежат. Сами нашли – сами используем. Никакого криминала».

Вечером дома у Толоконниковых собрали консилиум из троих Толоконниковых, Тани Молчановой, Сергея Берёзова и Ады Николаевны.

- Итак, здание детдома является неотчуждаемой госсобственностью, да? – начала разговор Регина Толоконникова.

Ада сосредоточенно кивнула. Ей было приятно смотреть на мать Игоря, сохранявшую не смотря на уважаемый возраст, трезвость ума и приятную, хотя и слегка сухощавую внешность. Удивительно, но у Регины почти не было морщин, только «гусиные лапки» в уголках глаз выдавали даже не возраст, а скорее, темперамент женщины, которая и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдёт.

- И оно было национализировано и, таким образом, даже если за три моря найдётся пятиюродный праправнук Лирохвостовых, он уже не сможет претендовать ни на здание, ни на его содержимое, да? – продолжила Регина.

- По логике, да. Как и наши администрация с люксом, были национализированы, и теперь дальние потомки Четверговых не могут на них претендовать. Мне так Игорь рассказывал. – вмешалась в диалог Жанна.

- Жанна, тут логика не работает! Слышали про Полушкино? Одну строчку при организации акционерного общества неверно написали, и вот результат.

Жанна посмотрела на Игоря удивлённым, немигающим взглядом. Оказывается, юрист – это почти как хирург: ошибка - это шаг в пропасть.

- А какую строчку-то? Мы на сталк-обзоре расскажем, когда пойдём туда.

Регина шумно вдохнула и выдохнула, щёлкнув пальцами. Опять про этот сталкинг… А, может, Игорь с Жанной просто мародёры? Забирают из заброшенных пансионатов то, что плохо лежит, и тащат в Яснобор?

- Предъявите мне всё то, что вы утащили из заброшенных пансионатов! Или вы это сразу на работу тянете, а?! - вспылила Регина.

Жанна молча вышла из-за кухонного стола, зашла в комнату к младшей дочери и забрала у неё томик сказок Андерсена. Вернувшись на кухню, Жанна швырнула книгу на кухонный стол.

- Всё! И то, я бы не забирала, но такая же книга была у меня в детстве, но мои родители её забыли при переезде.

Регина удивилась: перед ней лежала потрёпанная книга в тряпичной обложке выпуска мая 1941 года. Открыв книгу, Регина заметила записку и прочла её вслух: «Милый, сегодня ухожу на дежурство. Надеюсь вернуться. Бой обещает быть ожесточённым. Раненых будет много. А сани, на которых можно везти их в госпиталь, до сих пор сломаны. Надеюсь на твою поддержку и Божью милость. Хотя, говорят, на небесах никого нет, но я в это не верю… Твоя Тома». Записка была написана карандашом, который иногда процарапывал бумагу. У Регины, как и у всех присутствующих, защемило сердце. Как там эта Тома, выжила ли? Выжил ли её муж в той страшной войне? Не стали ли они вдвоём калеками? И почему в пансионатской библиотеке оказалась книга из личного архива?

- Ну, книга могла оказаться принятой из народа – пояснила ситуацию Таня Молчанова. – Мы сами пишем на сайте, мол, приносите лучше книги нам, чем выкидывайте на растерзание дождю и снегу.

- Итак, мы сбились. Было ли законно национализировано здание детдома? – «вернула» всех в проблему Регина.

Ада Николаевна смотрела на Регину пустым взглядом: она не знала ответа на этот вопрос.

Игорь, попросив у Татьяны спецдискету для доступа к базам МВД, отошёл к себе в комнату. Пока остальные пили чай с авторскими пончиками от Жанны, послышался треск матричного принтера.

- Вот, распечатал прямиком из базы – просиял Игорь. Ему на долю секунды показалось, что на дворе снова 1989 год, и он снова спасает «Яснобор».

Регина прочла документ и тоже просияла. Здание парокамского детдома было в муниципальной собственности губернатора Московской области.

- Ффух, победа! Не надо к этому мЭрскому мэру идти! – пошутила Молчанова, но её шутку поняла только младшая дочь Жанны, забежавшая на кухню за маминым аппетитным пончиком.

- Подождите, а почему такая странная форма собственности? – «возник» Берёзов, который чувствовал себя на этом вечере немного «не в своей тарелке».

- Из-за объекта культурного наследия, Сергей Казимирович! 100 с небольшим лет назад тут был не город, а просто загородные имения двух знатных родов: бояр Четверговых и купцов Лирохвотовых. И всё это было в губернском ведении – ответил Игорь.

Берёзов кивнул в ответ. Всё-таки он чужой на этой сходке, без году неделя. Остальные – то лет по 10-15 друг друга знают.

- Ну, тогда всё понятно. Я иду к губернатору и предлагаю ему сделку: мы ему золото, он в ответ – деньги. Только не ядерный чемоданчик наличностью в руки директрисе, а через бюджет. По безналу – сообразила Регина Толоконникова.

- А Вы «на короткой ноге» с нашим губернатором? – удивился Берёзов.

- Он у меня помощником судьи работал. Моим прямым подчинённым был – пояснила причину своей уверенности Регина – А золото с удовольствием выкупят банки, в наш неспокойный век всё же лучше, чем рубль, который кидает, как корабль в бурю.

- Кстати, идея – Берёзов впервые за вечер проявил неподдельный интерес – Мой «Щелчок» был бы рад пополнить золотой резерв законным путём.

Регина Толоконникова обернулась посмотреть, как это на их почти семейный вечер занесло крупного банкира.

- Сергей Казимирович Берёзов, гендиректор банка «Щелчок», муж директора пансионата «Яснобор» Татьяны Молчановой и спонсор вышеупомянутого пансионата – представился Берёзов Регине, протягивая личную визитку – Всегда в вашем распоряжении.

- Ну… что ж… с…спасибо – сконфуженно промолвила Регина, всё ещё не осознавая, какой удивительный шанс ей перепал.

И тут вдруг зазвонил телефон.

- Алло! – поднял трубку Игорь

- Здравствуйте! Это Вика, консьержка из Яснобора. У нас сегодня в полдевятого показывают фильм «Чучело». Можете пригласить детей из детдома. Мест в кинозале точно хватит!

- Йоу! – подпрыгнул на радостях Игорь – Ада Николаевна у нас дома, я ей сейчас передам!

В итоге было решено всей командой подъехать к главному корпусу Яснобора на новой машине Берёзова. А детдомовских детей на Ясноборовской маршрутке привёз Денис.

Пока ехали, Игорь рассказал Регине Толоконниковой, откуда Берёзов получил эту чёрную Волгу.

- Ну, про машину, подаренную Летову, я уже рассказывал. Так вот, там оказался странно заполненный договор. Машину принимал в дар директор пансионата Яснобор, а вот кто конкретно, написано не было. Но подпись Летова на договоре стояла. В любом случае, в 1989 году всё его имущество было отчуждено в пользу государства для оплаты ущерба из-за предательства. И машина снова отошла МВД. Я подсуетился, и Волгу переоформили на Таню Молчанову. А Таня дала полную доверенность на неё Сергею Казимировичу.

- А почему просто не подарить ему эту машину? Какие-то тройные интегралы! – не «въезжала» Регина.

- Ну, Сергей Казимирович хотел часть «Яснобора» иметь в собственности, быть «соучредителем с долей», а не «седьмой водой на киселе». А здания и 50 наших гектар государственные. Вот мы и дали машину да часть казны вкладом под проценты оформили. – пояснил ситуацию Игорь.

- Молодцом! – похвалила Регина сына – Главное, без оффшоров, не прикопаешься. А то понаразвелись сейчас всякие псевдобизнесмены за государственной спиной!

- Ага, например холдинг «Бриллиантовые лучи»…

- Кто-кто, Игорёк? А то я уже на пенсии почти 10 лет, немного не в курсе.

- Да ладно Вам хаять эти Бриллианты, они, говорят, какой-то заброшенный дом отдыха «Паруса» восстановили где-то в Калужской области. Теперь «Бриллиантовые паруса» называется…- вмешалась в диалог Таня Молчанова

- Хахаха, «Бриллиантовые паруса» - это тяжёлый случай – прыснула со смеху Ада.

- Агась, причём тяжёлый и по деньгам, и по весу – дополнила шутку Ады Жанна.

Киносеанс в Ясноборе задерживался. В кинозале уже сидели дети, подтягивались припозднившиеся с танцев отдыхающие. Играла песня «Катя-Катерина» Андрея Державина. «Вот идиот, убиваться из-за бабы!» - отреагировала на песню Инна Строева. Некоторые отдыхающие танцевали в проходе, другие обсуждали великолепную сервировку ужина, а две подруги в первых рядах говорили про советский дух Яснобора:

- Вспоминаются наши студенческие сходки в «Жемчужине» под Икшей в 80-е. Жаль, «Жемчужины» больше нет… Спасибо, что затащила меня с собой сюда. Дух тот же, а корпус даже круче…

- Ну, так, сравнила, корпус Жемчужины 1960 года, а этот 1983 года.

-Откуда такие познания??

- Да у меня мама здесь спорткомплексом раньше заведовала, В 89-ом уволилась по собственному желанию со словами «Мне не нужны те, кто не умеют зарплату вовремя выдавать». Перешла в «Голубой пруд».

- Вот лоханулась! А потом, когда «Голубой пруд» разорился, куда делась?

- Уехала куда-то под Звенигород. Там санаторий имени Чкалова, для диабетиков.

- Говорят, кирдык этому санаторию скоро будет. Не могут ветку газа провести. Там какой-то заказник или заповедник мешает, короче, беловежская пуща местного пошиба. А мазутная котельная – теперь дорого и неэкологично.

- Откуда ты всё это знаешь?!

- От мамы, а она про переход от мазута от здешнего главного инженера узнала. Ну, и «сарафанное радио» местных, Звенигородских.

- Так, а Яснобор как решил эту проблему?

- Никак. Он же отродясь под газом.

Не «въехав» в истинный смысл диалога, отдыхающие прыснули со смеху.

В этот момент в кинозал зашли трое Толоконниковых, Ада Николаевна и Таня с Берёзовым. А следом, извинившись, вбежал и киномеханик.

После окончания фильма, почти в 11 часов вечера, отдыхающие разбрелись «проветриться» после фильма и обсудить поднятую в нём проблему «белой вороны».

- А меня в детстве безотцовщиной прозвали – честно призналась Молчанова при всех. – А я и не обижалась, факт же неоспоримый. Пророчили, мол, мужа себе не найду из-за этого. А вообще, для меня травля ещё в детстве была стимулом победить, добиться, выжить, доказать тем же одноклассникам, что и безотцовщина может быть успешной. Теми же самыми принципами руководствовалась я и в 89-ом, когда ходил слух, что Яснобор уже никогда не выкарабкается. Не устаю благодарить Бога за то, что команда для реализаций моих мечт оказалась не менее сильной и уверенной в будущем. (Татьяна указала на Игоря и Жанну Толоконниковых).

В сентябре Ада Николаевна написала электронное письмо в детский оздоровительный лагерь «Чайка» с просьбой приютить их детей на время ремонта. Ответ чайкинского директора удивил Аду: «Здравствуйте, уважаемая Ада Николаевна Кузь! Я очень рад тому, что Ваше реликтовое здание всё-таки будут восстанавливать, однако договор о переезде на это время в «Чайку» был составлен 18 лет назад, в 1980 году. А на данный момент наш главный корпус закрывается на долгожданный ремонт и модернизацию. И ради Вас договор со строительной бригадой перенести не в моих силах, ибо лагерь на данный момент находится на дотации управделами президента. Однако мы можем разместить Ваших детей в старом деревянном корпусе на нашей территории. Корпус, несмотря на уважаемый возраст, находится в работоспособном состоянии, в нём оборудовано отопление и горячее водоснабжение от газового бойлера, есть кухня, залы общего пользования с большими окнами, вся необходимая мебель. Мы иногда используем этот корпус под очень большие заезды. Ждём Вас в нашем ДОЛ «Чайка». Директор Алексей Сидоренко».

Через неделю Ада Николаевна в компании Тани, Берёзова и Хуссейна, главного инженера Яснобора, умеющего чинить едва ли не всё на свете, приехала осмотреть предложенный корпус.

- О, Боже мой, барак со скрипучей дверью! Куда я попала?! –психанула Ада при виде двухэтажного деревянного корпуса, выкрашенного в тёмно-свекольный цвет.

- Прошу прощения, дверь смажем сию же минуту! – галантно извинился Алексей – Проходите, осматривайтесь.

- Не крутила бы ты носом, подруга! Дверь скрипучая, вот проблема! А ничего, что, по словам Жанны, у вас там вообще армагеддон? – «уколола» Аду Таня Молчанова

- Ладно, Тань, допустим, но вот как зимовать в деревянном корпусе, я не приложу ума!

- Ой, цаца какая! А ничего, что вся наша Ясноборовская верхушка круглогодично работает в деревянном корпусе! И, между прочим, когда этой весной были дикие ветра при большой влажности, администрация наших соседей, кардиосанатория им. Ахматовой, сидя в кирпичном здании, почти вся подхватила простуду, а мы были как огурцы! – возопила Молчанова.

- Ну, это всё благодаря мне! – «вставил свои пять копеек» Хуссейн. – Я же обеспокоился, чтобы деревянные стены и перекрытия нашей администрации были обработаны противообледенительной, противогрибковой, а так же двумя типами противопожарной обработки. Ещё при Летове, кстати.

- Ух, ты! – поразилась Татьяна – А деревянные домики при въезде тоже так обработаны?

- Противообледенительной и противогрибковой обработкой они тоже пройдены, а вот противопожарка старая, порошковая, а не аэрозольная. А у Вас какие-то идеи по их использованию родились?

- Да, ну! Их невозможно использовать, но и сносить грех, первые летние флигели пансионата МВД «Парокамский».

- Так и это здание – наш первенец, 1949 год постройки, пол-века зданию – перебил диалог Алексей Сидоренко, директор Чайки – Прошу прощения, что влез в диалог. Наша же «Чайка», как и бывший пансионат Равнина, который теперь Бриллиант, тоже 1949 года основания. И тоже была под издательством Равнина, пока все издательские корпуса в одну ночь наш достопочтенный мэр не превратил в груду кирпичей.

Ада Николаевна от услышанного побледнела, оступилась на лестнице, и её подхватил Хуссейн.

- За что?!! – в глазах Ады повисли слёзы

- Да, написали пасквиль про нашего мэра: рассказали о том, как он совратил несовершеннолетнюю девочку. А мэр наш – воротила, гром-мужик, я иногда в глаза ему смотреть боюсь, поедом съест взглядом.

Диалог как-то сам собой сошёл на нет, все задумались о сказанном. Таня всё гнала из головы мысль про то, что МВДшники в 1989-ом так же могли снести их «Яснобор» ко всем чертям от обиды.

- Ты чё? В 1983 году построить, а в 1989 снести из-за психоза?! Ты вообще соображаешь?! Если бы они были такими бешеными, то они бы ни одно преступление не раскрыли! – не выдержал таких рассуждений Берёзов.

-Ммм, наверное… – промямлила в ответ Молчанова, как вдруг в торце коридора заметила камин.

- Да, камин, самый натуральный, только угарным газом травит, включать нельзя. Раньше отапливал здание, кстати.– безучастно сообщил Алексей.

-Починим! – «загорелась» Молчанова – У нас самих в Ясноборе камин сто лет не работал, оказалось, дымоход закрыт сверху.

- Простите, а с ванными как тут дела? И проводилась ли обработка дерева? И, вообще, что с электрикой? – неожиданно Ада Николаевна «включила начальника».

- Ванные в обоих концах коридоров. Правда, там душевые поддоны, а не сами ванны. Места нет. Электрика тут наружная, медная, меняли 5 лет назад. Все необходимые обработки дерева есть. Корпус признан пригодным к использованию в холодное время года. Спасибо, что беспокоитесь о детях – галантно и спокойно сообщил Алексей, нисколько не озлобившись на Аду за её менторский тон.

- Одобрямс. Переезжаем. – деловито сообщила Ада Алексею.

Закрыв деревянный корпус, Алексей пригласил всех гостей на небольшой собантуй «для своих» в главный корпус.

- Так сказать «клуб бывших Равнинцев». Вся пансионатская команда же разбежалась куда глаза глядят. Я же тоже – беженец оттуда, кстати.

Поднявшись по лестнице на второй этаж и войдя в актовый зал, гости увидели группу людей, танцевавших под знаменитый советский хит «Мой адрес не дом и не улица, мой адрес советский союз». Пела хрупкая и стройная, как берёзка, молодая барышня с белоснежной кожей и иссиня-чёрными локонами до пояса.

- Хороша, чертовка! – Таня подмигнула красотке одним глазом

- Ты лучше! – честно ответил ей Берёзов - Её накормить охота.

Молчанова смущённо рассмеялась.

Заметив гостей, красотка перестала петь и подошла к Тане с Берёзовым.

- Рада приветствовать! Кем были: пансионатские или издательские?

- Простите, не поняла! Мы из «Яснобора», если что! В гости приехали. – честно ответила Таня.

- Ааа, Яснобор, слышала-слышала от бывшего директора. Вы же в 1989 году вместо нас голубой огонёк транслировали, да?

- А вам за это до сих пор обидно? – хохотнула Молчанова.

Дамы разговорились. Черноволосая красотка представилась Никой Чижевской, директором оздоровительного комплекса «Весна» управделами президента, бывшим главным администратором «Равнины». А Алексей тогда, как оказалось, был равнинским замдиректора. Ника была приятно удивлена тем, что «Яснобор» жив-здоров, и ему уже давно ничего не угрожает. «Жаль, вашему директору не приснился заброшенный корпус пансионата без окон, дверей, с выдранными батареями и граффити-надписями. Авось бы помогло!» - серьёзно заметила Молчанова. От таких признаний Ника испуганно перекрестилась и добавила: «Экстремалы Вы, Ясноборовцы!». Таня незаметно влилась в чужую для неё тусовку. Среди гостей она неожиданно опознала несколько сотрудников «Братства», делавших вид, будто они не замечают Татьяну. Просмотрев вместе со всеми присутствующими несколько ретро-съёмок праздников и тусовок в «Равнине», Молчанова поразилась травмоопасной игре: с мостика над входным холлом кидали изданный Равниной песенник. Тот, на кого этот песенник приземлялся, должен был напеть песню, на которой этот песенник раскрылся в полёте. А потом он на лифте поднимался наверх, и уже сам кидал песенник. «Уйй, там никому в глаз песенник не прилетел?» - искренне перепугалась Молчанова, на что кто-то ей ответил: «Вот, что подшевство МВД с людьми делает!». Ника Чижевская «пронзила взглядом» того, кто сказал эту глупость. Им, ожидаемо, была сотрудница «Братства». «Они выжили, а мы слили корпус с потрохами какому-то дурацкому холдингу! И кто кого учить жить после этого должен!» - после этих слов Ника не выдержала, и разрыдалась. Когда её в таком состоянии увидел Алексей, он предложил Нике выйти покурить.

- Лёшк, понимаешь, не поможет! Мне заведующая нашим спорткомплексом как-то лекцию прочла про рак лёгких. Когда я ещё только появилась в «Весне». Рассказала, что из-за вечного вдыхания дыма, содержащего целый спектр ядов, канцерогенов, и вообще всякой опасной для жизни дряни, лёгкие начинают для защиты продуцировать огромное количество слизи, в которой при малейшем снижении иммунитета при стрессе, простуде, красных днях по-женски, пардон, могут завестись микробы, вирусы, плесневые грибки. Завестись и изничтожить лёгкие. Скоропостижно. Марк Бернес, например, в июле 1969 записал знаменитые «Журавли», а в августе покинул наш мир из-за рака лёгких. В 57 лет!

- Спасибо за лекцию, Ника! Просто тоже захотелось курить, но я же беременна, и так пару раз нарушила запрет, пока ещё не знала этого. А про рак лёгких я много знаю, Михаил Харитонов, директор кардиосанатория им. Ахматовой, нашего соседа, как-то писал про кровохарканье при этом диагнозе.

Неожиданно, отхлебнув стоявшую на столе минералку, закашлялся Бeрёзов. Алексей медленно повернул голову в его сторону. Все рассказанные дамами картинки враз ожили у него в голове. Немая сцена длилась несколько минут. Алексей стоял белый, как стена актового зала.

- Я не курю, простите, нечаянно… - принялся оправдываться Сергей Казимирович.

- Зато доходчиво – неуместно пошутила Молчанова.

- А вообще, друзья, не убивайтесь так из-за Равнины. Здание же живо, и это – главное. Холдинг этот рано или поздно прекратит своё существование, и вы заберёте здание обратно. Я вот тоже чуть не сделал свой банк «Щелчок» спонсором воровской конторы. Позиционировали себя, как международная благотворительная организация, а оказалось, что все полученные от людей деньги директор забирал себе при помощи определённых махинаций. Мне это хакеры раскопали.

Молчанова посмотрела на Берёзова испуганным взглядом и попросила прощения у остальных:

- Ладно, простите, мы тут лишние. Но я непременно приглашу сюда дочь Сергея Казимирыча от первого брака, Лизу. Её мать в издательстве работала. Правда, первой жены Сергея Казимирыча уже давно нет с нами…

Выйдя за забор «Чайки» Таня обняла Берёзова и шепнула ему, что он, как и Игорь Толоконников, никому не доверяет, и правильно. Тот мир, который они только что видели на видеосъёмках посиделок Равнинцев, исчез в 1991 году навсегда.

Детдомовцы переезжали в «Чайку» месяц. За неимениемсобственного транспорта, их скарб возил то «Яснобор» на старом ПАЗике с эмблемой пансионата МВД «Парокамский», то Алексей Сидоренко на Газели с тентом из автопарка «Чайки». Последние ходки делались с большим трудом, так как днём ливмя лил дождь, а ночью всё это замерзало, и машины не могли тронуться с места. Последним рейсом вывозили документацию из кабинета Ады. И здание опустело, обнажив всю свою ветхость и немощь. Облупившийся потолок, лестницы на подпорках, сырость, дыры, плесень, мигающие хрустальные люстры, но неимоверное желание жить…

Документы на финансирование ремонта и реставрации уникального здания губернатор подписал как раз в день последней ходки в «Чайку», 27 октября 1998 года. Ровно через 55 лет после бомбы, скинутой на здание в 1943 году… А 28 октября, под проливным дождём снимали репортаж, про то, что знаменитое имение Лирохвостовых, наконец, закрывается на ремонт. Снимать на улице оказалось невозможно, так как ливень захлёстывал объектив камеры оператора Парокам TV. Все переместились в бальный зал, который был уже без штор, ковровых дорожек и стенных бра. И только люстра, ещё больше покосившись, ещё висела на потолке. Зал производил трагическое впечатление своим состоянием. Журналистка телеканала, рассказав историю здания, передала микрофон Аде Николаевне, которая выразила сердечную благодарность Игорю и Жанне Толоконниковым за помощь в подготовке к этому знаменательному моменту. Про золото было решено умолчать. Боялись мародёрства. После окончания слов Ады почти все собравшиеся в зале расплакались. Надежда на чудо, что корпус будет восстановлен в первозданном виде; обида от того, что пропущено пол-века; ощущение веры в будущее, благодарности зданию за терпение, какого-то внутреннего облегчения, чувство эпохальности момента смешивались в какую-то взрывоопасную бурю эмоций, от которой даже Игорь Толоконников с Михаилом Харитоновым держались изо всех сил. А Ада Николаевна с Жанной Толоконниковой плакали, как две маленькие обиженные девочки. Таня с Берёзовым на эти съёмки не пришли, Казимирыч побоялся за душевный покой беременной супруги.

- Жанна – неожиданно обратилась к главбухше Яснобора журналистка Парокам TV – Вы почему плачете? Вы же даже в сентябре 1989 года, беременная, опечатывая корпуса Яснобора, держались стойким оловянным солдатиком!

- Ну, вы не сравнивайте ситуации. Тогда же вопрос стоял ребром: или мы до конца года выплачиваем половину неустойки, или нас просто аннулируют как организацию. А эмоции, они думать мешают. Я вообще за свою жизнь только пару раз плакала. На свадьбе от счастья да в октябре 1991 года, когда узнала, что с Яснобора сняты все претензии, и ему возвращена госдотация.

Тем временем дети во главе с Евгением Зиновьевичем обустраивались в новом здании. Как оказалось, из окон каминного зала открывался потрясающий вид на Равнинск. Просто сама «Чайка» стояла на холме, и потому второй этаж по высоте обзора превращался в четвёртый. Слева возвышались стройные жилые 18-этажки, справа – здание пансионата «Бриллиант», стены которого неожиданно вспыхивали сотнями светодиодных лампочек, будто бриллиантами, а затем снова терялись в темноте ночи. А между этими зданиями пролегла какая-то автодорожная магистраль, отражавшая своими лужами уверенный свет жёлтых натриевых ламп. Вдали, за лампами трасс, виднелось П-образное здание равнинской мэрии, углы которого подсвечивались серебристыми гирляндами.

Инна поставила локти на подоконник и задумчиво вглядывалась в ночной город. Какая красота! А у них из окон детдома были видны только лес, речка да какой-то безымянный переулок, оканчивавшийся электроподстанцией.

В одиннадцать вечера в корпус зашёл Алексей пожелать детям сладкого сна.

- Как говорили в моём детстве, на новом месте приснись жених невесте! – пошутил Лёша.

- Ой, да ну их, этих мужиков! – опять начала психовать Инна.

- Да Вы, барышня, я смотрю, феминистка – «нашёлся» в ответ Сидоренко.

- А кто это? – хором удивились дети.

- Ну, та, кто живёт в доме, построенном мужчинами, работает за компьютером, созданным мужчинами и при этом считает мужчин никуда не годными.

Дурацкую шутку удалось завуалировать. Улыбнулся даже Евгений Зиновьевич.

- Завтра с утра придут рабочие, крышу разбирать. Я с ними договорился, чтобы они с 8 до 17 работали и не мешали детям, – перевёл тему разговора директор «Чайки». - Просто мой зам уже давно там хочет организовать бесплатный бассейн. Ей-богу, за год по три раза перебеливать потолок всего второго этажа – это абзац!

- Простите, но… - Евгений Зиновьевич хотел было сказать, что выражаться при детях не следует, но раздумал. Всё-таки Алексей не сказал ничего обсценного.

- Это Вы меня простите! Так вот, я говорю, наша плоская крыша давно прогнулась, а битум съёжился буераками. И каждый сильный ливень вызывает застой воды на крыше и капе́ль с потолка. А про чердачный этаж я вообще молчу. Там, наверное, хуже, чем в подвале вашего детдома. Два года упрашивал управделами президента выделить нам деньги на ремонт крыши. Теперь сделаем двускатную, и всё.

Евгений Зиновьевич делал вид, что понимает, о чём речь, хотя сам от хозяйства был весьма далёк.

А вот Инна, как обычно, нашлась, что сказать:

- А двускатные крыши убить могут. На меня однажды так кусок льда упал, хорошо, хоть маленький.

- А нечего ходить под крышами зимой. Вот уже любопытная – «уколол» Инну Алексей.

- А если бы не любопытство, нас бы здесь не было.

- Не понял….

-Ну, если бы Кристинка золото не нашла…. – начала было Инна, как вдруг заметила, что Алексей как-то странно на неё смотрит.

Тайну пришлось раскрыть. Алексей в ответ пообещал никому не рассказывать эту информацию.

В полдвенадцатого позвонила Таня Молчанова, спросила, как устроились Ада Николаевна с детьми.

- Да отлично! Хорошо, передам привет Алексею.

- А Вы в ответ передайте привет «Бриллианту» от Лизы. У Вас же он там прямо перед окнами, да?

- Ага, сверкает, аж глазам больно!

Хлебнув по чашечке тёплого чая из самовара в зале, девчонки побежали спать. Инна попросилась на первый этаж кровати, а Кристина любезно согласилась на второй. На новом месте, в этом большом, уютном деревянном корпусе и правда оказалась какая-то особенная аура, так что под мерный стук дождя по черепичной крыше девчонки быстро заснули и чуть не проспали будильник в школу. Кстати, школу им оставили прежнюю, а автобус для их перемещения в школу и обратно любезно предоставил Алексей из автопарка «Чайки» со словами: «Нам всё равно пока возить некого, а талоны на бензин выделяют».

Ремонт детдома начался в ноябре, к этому времени как раз успел освободиться главный инженер Яснобора Хуссейн. Помимо Хуссейна, только освободившегося от модернизации Яснобора, пришли Григорий Остроумов, архитектор на пенсии, и главный архитектор Парокамска. В их подчинении была группа строителей из какого-то СМУ.

- Ну, честно, у меня опускаются руки – как-то пессимистично начал главный архитектор Парокамска

- Вот из-за таких, как Вы, все проблемы – психанул в ответ Хуссейн. – Спасибо за совет и до свиданья!

- Видимо, мало вас тогда в 1989-ом тряхануло, опять цыкаете! - «не выдержал» в ответ главный архитектор – Заберу у Вас дочку Настю из консьержек! Помогал-помогал победить пережитки Летова, и пожалуйста, плевок в душу в качестве благодарности!

- В этой речке утром рано утонули два барана! Товарищи-господа, сейчас подвал замёрзнет, полгода будете вспоминать мои слова! – спокойно заметил Григорий.

И Григорий попал «в десятку». Только осушили подвал при помощи современных метростроевских насосов, как грянули морозы. Разведка подвала показала две основные причины его затопления. Во-первых, на закате советской власти недалеко от здания построили дамбу через речку Парокамку. Сужение русла реки вызвало усиление течения в этом месте. А учитывая неправильную конструкцию дамбы, некоторые потоки воды не захватывались её входными краями, а устремлялись в землю по берегам, дополняя и без того высокий уровень грунтовых вод. А во-вторых, эти грунтовые воды попадали в здание через разрушенный кирпичный фундамент старой столовой. Той самой, на которую скинули бомбу. Поверх него настелили новый фундамент столовой. И всё бы ничего. Но когда построили дамбу через реку, старые осколки столовского подвала оказались ниже уровня дамбы. Как сказал Григорий Остроумов на очередном новостном репортаже о ходе ремонта детдома: «Мэр города проявил свою полную некомпетентность! Я ставлю вопрос о снятии его с занимаемой должности!». На следующий день мэр города, выступил с оправдательной для самого себя речью, обзывая Остроумова старым дедуганом, дилетантом и псевдо-архитектором. Ситуация с поиском виновного начинала приобретать патологический оборот. Защищая Григория Остроумова, по парокамскому телевиденью выступил главный инженер Яснобора Хуссейн. В оправдание известного архитектора и хорошего друга Яснобора Хуссейн рассказал, как строился главный корпус Яснобора. Особенно впечатлили зрителей Парокам TV кадры сноса фундамента старой усадьбы, рытья котлована и подвода современных коммуникаций. А фраза «нечего бутерброд из фундаментов делать» стала крылатой. Честь Григория Остроумова Хуссейн более-менее отстоял, но получил удар, откуда не ждали. В готовившийся к открытию Яснобор нагрянул участковый Парокамска. Попытки найти директрису Таню успехом не увенчались, и он «набросился» на бухгалтершу Жанну, отчитывавшую «под первое число» завхозшу за то, что в тихий корпус вместо 30 пластиковых комплектов из окна и двери, заказали всего 8.

- Ну, здрасьте, Жанна! Ваш главный инженер вообще мозг в черепной коробке имеет?! Рассказать всю схему подвода коммуникаций к главному корпусу ради того, чтобы побаловать своё эго!!

- Ради того, чтобы посадить нашего мэра в лужу! Простите, Хуссейн у нас професссионал, и Яснобору желает только блага.

- Ага – ага, такого же блага, как и Летов…. Вы ещё возьмите, экскурсию по подвалу проведите, чтобы все всё знали, как парализовать работу госконторы!

- Слушайте, если Вы хотите отобрать у нас день Милиции, то скатертью дорога к релаксовцам!

Завхозшу Яснобора начинала напрягать дерзость Жанны. Ещё додерзит Хозяевам до нового кризиса….

- А Вы дерзкая, мадам Толоконникова, события 9-летней давности Вас не напугали! – выпалил участковый в сердцах, чем только раззадорил главбухшу Яснобора.

- Нет, не напугали, а скорее, ещё раз доказали, что безвыходных ситуаций не бывает. Знаете, мне ещё на втором курсе университета перед тяжёлым экзаменом приснилось, какой билет я вытяну утром.

Завхозша и участковый переглянулись. Спорить с такой женщиной представлялось опасным. Эпизод с подвалом главного корпуса Яснобора было решено спустить на тормозах. Тем более, что Хуссейн, в отличие от Павла Летова, не искал выгоды, а просто рассказывал про строительные правила. Да и вообще, если захотят отомстить ментам, то никто не будет прицельно искать вход в подвал главного корпуса Яснобора.

Как и ожидалось, грандиозное открытие обновлённого Яснобора с шампанским, шарами и речами состоялось в День Милиции и транслировалось на ПарокамTV.

А через неделю активные горожане собрали немало подписей под петицией о снятии их мэра с занимаемой должности по причине халатного отношения к городскому архитектурному наследию. Петиция легла гирей на стол губернатора. И месяц там лежала.

Толоконниковы той же осенью, вырвавшись на выходные из администрации Яснобора, опробовали новую плёночную камеру на сталк-походе по заброшенному пансионату Полушкино. Правда, сталк получился каким-то странным. Жанна вместо чётких и безэмоциональных фактов из истории пансионата часто предавалась воспоминаниям о том, как они с Игорем отдыхали тут в далёком 1975 году. И как её, Жанну, чуть не очертяшили лыжами в лестничном пролёте, после чего она оставила в номере записку о том, что они с мужем и дня больше не проведут в пансионате, в котором не соблюдаются нормы безопасности и лыжи просят поднимать руками в номер. Собрав вещи, Жанна с Игорем, стукнув деревянным брелком ключа от номера по столу консьержки корпуса, съехали из пансионата, не отбыв и половины путёвки. Жанну «съедала» её же фраза, сказанная в фойе корпуса в 1975: «Да пропадите вы пропадом, раздолбаи!»… Повторенная в пустом, заброшенном, бездыханном фойе, она на финишном варианте видео с монтажом, просто пронзала до глубины души… Жанну и вправду весь поход мучала мысль о том, что гибель «Полушкино» накаркала именно она… И поэтому видео вышло не про факты, а про чувства и про слёзы, что было так нетипично для эмоционально устойчивых Толоконниковых…

Глава VIII. Новый год 1999, история пансионата «Равнина» и два Н в причастиях

В середине ноября директрисе Яснобора позвонил Михаил Харитонов, директор кардиосанатория имени Ахматовой.

- Тань, привет, у нас ЧП!

- Миш, ну, так смело звони в милицию и говори наш спецкод. Они поймут и никого ругать не будут.

- Да не то, не то, всё не то! Мы право на трансляцию новогоднего голубого огонька у ПарокамTV выиграли! Только вот от нас до весны 1999 года не отцепятся с аккредитацией медицинских приборов, плюс ещё на столовую наехали, мол, чашки неправильно храним, надо вверх дном, чтобы в них пыль с микробами не набивалась!

- Миш, выиграть право на трансляцию новогоднего голубого огонька, за которое платят огроменные деньги, – это ЧП?! Ой! А про чашки – это явно чей-то донос, или Бриллиантов, или релаксовцев. Кто-то из них случаем не занял второе место в этом конкурсе?

Харитонов минут пять ворошил перед телефоном какие-то бумаги, как вдруг произнёс:

- «В случае отказа победителя конкурса право на трансляцию будет передано занявшему второе место ФГБУ «Ракета Волков».

Молчанова от услышанного расхохоталась так, что у неё прихватило живот. Всё-таки к ней подступал уже третий триместр беременности.

- Ну, вот, о чём я и говорила! Юрлицо релаксовцев вторым мелькает!– просияла Таня

- Если что, я ничего не понял. Мы, вот, тоже ФГБУ, но полезли не в своё дело только один раз, когда оно уже стало нашим делом. Я про вашего Летова, когда он у нас воду мутил.

- Миш, да ты не путай праведное с грешным! Они только с виду ФГБУ, а в душе – форменные капиталисты! Знаешь, у меня всегда в глубине души живёт червячок, говорящий о том, что это они нас в 89-ом… Чтобы нашу госдотацию пригрести, только это абсолютно недоказуемо…

- Ужас, Тань! Ладно, тогда ни шагу назад! Будем готовиться, и в Новый год зададим жару, как вы в 89-ом!

- Ну, у нас тогда выхода не было! Иначе получилось бы как с Полушкино… - Молчанова всхлипнула и шмыгнула носом. Нет, беременным нервотрёпки однозначно противопоказаны…

Перед глазами Харитонова предстал какой-то гибрид из его любимого санатория и заброшенного Полушкино, отчего Михаила прошиб холодный пот. Таня и Михаил закончили разговор, так и не попрощавшись.

Ноябрь 1998 в Парокамске выдался каким-то унылым: Яснобор ждал аншлага на Новый Год, кардиосанаторий судорожно пытался разрешить все навалившиеся на него проблемы, «Братство» так же спешно перенастраивало свою котельную с мазута на газ по причине сарафанного радио о том, что цена на мазут со следующего года значительно возрастёт. А Инна Строева с Кристиной Купцовой проходили в школе, пожалуй, самую многотрудную тему по русскому: правописания причастий и отглагольных прилагательных.

- Задолбанная уроками русского Инна – пример на две «н» - уныло промолвила Строева

- Ненавистные причастия – пример на одно «н» - вторила ей так же безнадёжно Купцова.

- Кристи, вообще-то, ненавистный – постоянный признак, а не признак по действию. Отсюда делаем вывод о том, что перед нами – прилагательное, а не причастие. А вообще…- Строева призадумалась – а вообще, помнишь, нам же ещё про отглагольные прилагательные говорили? Это вообще кто?!

- А я откуда знаю? Я вообще в это время сердечки Костяну своему рисовала!

- Любвеобильная дура! – вспылила Инна, встала из-за стола, хлопнула дверью комнаты и вышла в каминный зал, где и встретила Алексея Сидоренко.

- А Вы, может, Вы объясните нам, чем отличаются прилагательные, отглагольные прилагательные и причастия?! - взмолилась Строева.

- Ууй, как это всё сложно! Я, когда сложно, не люблю… - чистосердечно признался директор «Чайки».

- Оо, вот как! Трудности не любим! Потому-то «Равнину» и слили этим чёртовым камушкам!! Нет бы биться до последнего как самостоятельная организация, а не как «шестёрка» при издательстве. А директор запил, ты, как оказалось, сложности у нас не любишь. Одна Ника пыталась призвать на помощь, да, кто послушает главного администратора, одного вопиющего в пустыне! – неожиданно для всех в сердцах выпалила завхоз «Чайки», тоже беженка из «Равнины». В каминный зал она заглянула на секунду, взять пальто с вешалки.

- А ты специально сегодня надела Равнинскую униформу, чтобы мне о нашей невосполнимой потере напомнить?! – вспылил в ответ Алексей.

- Да, специально. Сегодня день основания пансионата. 10 ноября 1949 года… - поразила всех своей эрудированностью завхоз.

10 ноября 1949 года… Как давно это было… Четыре года после самой страшной войны… Всего четыре, а сейчас уже 49… В голове Инны пронеслись кадры фильмов о Войне. Под треск дров в камине так хорошо думалось и фантазировалось.

Алексей выключил свет в каминном зале и предложил девушкам устроиться поуютнее в мягких креслах. Сидоренко, казалось, не мог больше держать это в себе. Он говорил-говорил-говорил про историю пансионата, про деревянные летние домики; долгострой-главный корпус; книжные развалы в холле главного корпуса, которые организовывало одноимённое издательство-хозяин; про рыбалку; звёздные ночи; шумные праздники с дискотекой; премьеры фильмов в кинозале; заплывы по реке, победителям которых по традиции вручалась книга об истории пансионата; про то, как они с Никой чуть не стали парой, но Ника предпочла Равнинского диджея. Затем – про то, как издательство рассказало о совращении Равнинским мэром несовершеннолетней. Тогда мэр в ответ все корпуса издательства в одну ночь превратил в груду кирпичей. Потом Алексей рассказал, что директор с горя запил и «опустился» в глазах общественности. Сам Алексей постарался не мелькать в этом грязном деле, так как ему предложили должность директора «Чайки» . Одна только Ника Чижевская, главный администратор, писала жалобы, прошения, заявления мэру, губернатору, в милицию, да мало ли куда ещё… Но всё это было пустой тратой бумаги… Потом Ника забеременела, но у неё случился выкидыш, и она надолго исчезла из поля зрения Алексея. А потом Нику пригласили в оздоровительный комплекс «Весна» и она постаралась прикипеть душой к новому для неё проекту.

Девушки слушали Алексея, открыв рот от изумления. Когда часы с кукушкой пробили пол-одинадцотого, Алексей засобирался домой.

- Господи, хоть бы Ада не подумала ничего дурного! До ночи с двумя несовершеннолетними! Ужас-ужас!

Сидоренко затушил камин и пожелал девочкам сладких снов. А напоследок напомнил, что завтра в «Чайку» придёт Евгений Зиновьевич Комаров, и уж он-то точно объяснит эту сложную тему.

Инна пол-ночи ворочалась в постели и не могла уснуть… В её голове теснилась куча странных мыслей. «Здешний директор – слабак, а Ада Николаевна – сильная», «Таня Молчанова из Яснобора – сильная. А мэры Парокамска и Равнинска – идиоты, не берегущие свои города», «Беременность выбивает из колеи, так что она точно не хочет беременеть», «Все мужики – идиоты, один только Игорь Толоконников и участковый – нормальные»… В конце концов, уже засыпая, Инна пообещала этому замечательному, уютному корпусу, сохранявшему мягкое тепло среди штормовых ветров на улице, что она по жизни будет сильной. Строева слегка коснулась рукой деревянной стены и почувствовала её умиротворяющую, живую силу…

В декабре разгорелся скандал в Ясноборовской столовой из-за того, что шеф-повар Юнна захотела сделать на новогодний стол синий желейный торт, какой всегда делали в Голубом пруде.

- Охренела?! - без раздумий выпалила помповара – Синий торт?! А, может, ещё зелёная колбаса и чёрные помидоры?! Наши отдыхающие за эту таблицу Менделеева на столе та- акую телегу на Яснобор накатают, что выходка Летова цветочками покажется…

- Ворона каркнула во всё воронье горло… - «нашлась» в ответ официантка Оксана, подошедшая взять десерт с распределительного стола.

- Чья выходка?– не «въехала» Юнна, не знакомая с историей Яснобора.

- Да долго рассказывать! Козла этого, который чуть не похоронил нас своей преждевременной инициативой! – ответила помповара в своём хулиганском стиле и устало опустилась на стул – И вообще, у мартеновских печей не смыкала помповора очей. Устала я, короче.

- Полегче на поворотах! – «влез» в диалог ни с того ни с сего мастер на все руки Денис, зашедший в столовую через служебный вход.

Денису тут же поведали о проблеме с синим тортом.

- Мне бы Ваши проблемы, дамы! Синий торт, жёлтая свёкла, бежевая клубника…. – ёкарный бабай, мне бы ваши проблемы!

Юнна была раздавлена. Она уже готова была уволиться и уехать обратно к себе в аварийный дом без горячей воды и газа, лишь бы не трогали святую память Голубого пруда. Но, на её счастье, в столовую с того же служебного входа зашли Толоконниковы, и Жанна тут же предложила решение проблемы: сделать торт в виде зелёной поляны и воткнуть в него свечи в форме Ясноборовских ламп уличного света.

- А так получится? Многослойный наполеон с зелёной посыпкой? В газовой духовке? Да мы же огромную таблетку активированного угля вместо торта получим!

Фантазия Юнны привела Жанну в восторг. Было решено печь этот кондитерский шедевр на запасной электроплите.

В середине декабря губернатор московской области снял парокамского мэра с его должности. Выборы нового мэра были назначены на первые выходные после новогодних праздников. И желающие занять это «тёплое место» повалили валом. Там были и новые русские, и ушлые бизнесмены, и явные искатели приключений, и даже Луиза, которую уволили из Яснобора. Газета «Вестник ПК» не успевала обо всех них рассказывать. Когда Молчанова прочла про Луизу то, что она «была почти замдиректора ведомственного пансионата на 700 мест, который в этот Новый год примет делегацию иностранцев из 1100 человек», Татьяна прыснула со смеху и сказала, что кабинет мэра, видимо, намазан мёдом, и к этому мёду толпами прилипают мухи.

А ещё незадолго до Нового 1999 года в Яснобор зашла замдиректора кардиосанатория Оля Шмелёва. Зашла с весьма необычной просьбой:

-А Хуссейна, вашего главного инженера, можно?

- Что?! Хуссейн женат вообще-то!– «не въехала» уборщица Вера, почему-то прочтя в этой просьбе сексуальный подтекст.

- Вера, я Вас умоляю…У нас трансляция ёлки на носу, а наш главный инженер хлопнул дверью, и сказал, что за еду работать больше не желает.

- За еду?! – от услышанного Вера взмахнула рукой, и швабра из её рук упала, едва не разбив панорамное окно.

- Ну, за зарплату в два раза ниже МРОТ, если быть точной.

- Правильно сделал, что ушёл – неожиданно выпалила из-за стойки ресепшна Настя.

-Что?! – «не въехала» на этот раз уже сама Оля.

- Так, ладно, пойду доуберу два номера, и доложу Игорю, что я тут всё – выпалила Вера и убежала с вёдрами и тазиками куда-то в правое крыло главного корпуса.

Только ушла Вера, как в корпус вошёл Хуссейн, и с порога заявил:

- Насть, с котельной тихого корпуса всё нормально, опять этот чёртов датчик! А тебе спасибо, что предупредила.

Услышав о проблеме кардиосанатория, Хуссейн сказал, что готов на время праздника помочь безвозмездно. Только ему надо провести экскурсию, где что перекрывается, и где электрические и водяные схемы.

- Добрая Вы у нас душа, товарищ главный инженер – удивилась Настя.

- Вот оно и чувствуется, Настя, что Вас тут в 89-ом в помине не было. Это благодаря кардиосанаторию Летова турнули, а если бы он успел завершить начатое, ты бы уже тут не сидела. Про санаторий «Кавказская ривьера» в Сочи слышала? Уникальное здание 1909 года, а санаторий забодали судами и делёжкой корпусов. В итоге санаторию кирдык. Только что по радио слышал.

- А Вас до сих пор тема заброшенных санаториев цепляет? – удивилась Оля

- Да! – отрезал Хуссейн – До сих пор иногда снится, что надо идти консервировать пансионат и котельные на неопределённый срок.

- Простите! – потупила взгляд Ольга

Новый год 1999 в санатории прошёл с размахом! Огромная синтетическая ёлка, украшенная сотнями шаров и гирлянд, мишура на больших окнах танцевального зала, приглушённый свет бра, дамы в вечерних платьях, джентльмены в брючных костюмах, свежий лак на паркете и общее ощущение счастья. И какое кому дело, что Оля Шмелёва надела своё свадебное платье, а санаторский директор Михаил Харитонов расчехлил велюровый костюм, в котором ещё давным-давно защищал кандидатскую на тему варикоза. А почётные гости из Башкирии – это просто Хуссейн, ВРИО главного инженера, и его супруга, специально приехавшая на этот новогодний бал. И только один момент на этом празднике жизни был удивительным: у руля праздника возникла новая дама, а не привычная всем позитивная и яркая, как брызги новогоднего шампанского, Оля. На телеэкранах зрителей «Голубого огонька Парокам TV» вдруг появилась совсем другая женщина, властная и серьёзная. И платье на ней было тёмно-бордовое с искоркой. Как раз в тон костюму Харитонова.

Лена, та самая диджейша из Яснобора, которая была так же диджеем и в санатории, ставила вперемешку русское и зарубежное диско, гости танцевали, говорили тосты, желали, чтобы наступивший год стал лучше, ярке, добрее, веселее ушедшего… Особенно красивую речь произнёс Харитонов. Заканчивая своё повествование про то, что жизнь – не молочная река с кисельными берегами, он вставил знаменитую фразу Долорес Ибаррури «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях». Так он намекал Минздраву, что ему надоело выпрашивать их деньги и покровительство. Не менее сакраментальную мысль выдал и Хуссейн: «Не страшно падать, страшнее не подниматься после падения». В этой фразе чувствовался перепев его любимой песни Алексея Хворостяна. Затем что-то долго говорила дама в тёмно-коричневом платье. Рассказывала, что в жизни всегда есть место чуду, и в него надо верить. Когда в её речи прозвучало слово «детдом», телезрители быстро поняли, что перед ними Ада Николаевна Кузь. Один минздравовский чинуша, наблюдавший за праздником, назвал этих троих «два революционера и одна дура». Правда, другой поправил его: «Не дура, а пронырливая! Вот где она такую кучу госденег на ремонт своего детдома достала?!»

Гости праздника прослушали президента на большом телевизоре в холле, куранты, а затем зажгли мириады бенгальских огней (к ужасу Хуссейна). И вот в этот невероятно торжественный момент Харитонов попросил диджейшу Лену выключить музыку и, встав на одно колено, предложил руку и сердце Аде Николаевне. Ада ответила согласием. В зале заиграл «Белый танец» Ротару. Все расступились, уступив зал молодым. Харитонов с Адой танцевали так, что, казалось, они уже никогда не отпустят друг друга. И они и правда не отпустили: вместе ушли вначале в Мише в кабинет, забрали оттуда запасной ключ от номера Люкс, и, едва дойдя до него, набросились друг на друга с такой страстью, что чуть не разломали каркас кровати. В Харитонове в ту ночь проснулся МУЖЧИНА. Но Ада опять не забеременела. К удивлению Харитонова. Долго мотались по клиникам. Проблемы оказались, как это ни поразительно, со стороны Ады. Для неё беременность оказалось технически невозможной.

Не менее ярко эти новогодние каникулы провели и Инна с Кристиной. Директриса оздоровительного комплекса «Весна» Ника Чижевская пригласила всех Чайкинских обитателей к себе на праздник. В ту волшебную ночь были и шоу мыльных пузырей, и викторины, и танцы, и конфетти, и роскошный банкет, и много чего ещё. Но больше всего удивила Инну традиция ежегодно скидывать с атриума в правом крыле холла талон на скидку для проживания. Кто поймает из гостей – того и скидка.

- Кристи, эта чёртова бумажка меня по лицу чуть не царапнула! – вспылила Строева.

- Что за бумажка? – не «въехала» Кристина ещё в состоянии пьянящей эйфории от шоу.

- Та, которая со скидкой. Которую дирекриска скинула!

- Так, Костян, иди сюда! – деловито крикнула Купцова и продолжила уже шёпотом – Найди что-нибудь и закинь в ответ в эту директриску за то, что она мою подругу обидела. Вон она, там наверху в серебристом платье до пола стоит.

Костян был очень конкретным пацаном, и ни капли не постеснялся такого дебоша: нашёл собранный кем-то из праздничного меню самолётик, и запульнул его в Нику. Ника, к удивлению присутствующих, ловко поймала самолётик и расплылась в улыбке:

- Ребята, не надо! Здесь такие шалости не любят. Не понимают нас, Равнинских.

- А что тут понимать-то?! Это детский сад - швыряться бумажками! – вспылила завхоз «Весны», абориген оздоровительного центра, видевший ещё постройку главного корпуса в стиле «советский модерн».

- Ну, я же Вам не запрещаю традицию заканчивать все праздники постылой «Ждите Весну» Анны Герман? И Вы в нашу душу не лезьте – ответила ей в том же стиле Ника.

- Слыхали, наглость какая?! Свалились на нашу голову из Равнины 4 года назад, и командуют тут парадом! А у нас тогда полный штат сотрудников был, кроме директора! Мы вообще оторопели от такого!

Ника плакала навзрыд. Хоть увольняйся и иди в монастырь… Это так больно, когда топчут традиции…. Вот Яснобор же как-то воспринял традиции «Голубого пруда», хотя, к ним же не заваливалась ватага безработных оттуда… Более того, это от них, из Яснобора, поувольнялась куча людей в 1989, и разбрелась в поисках счастья. Один человек даже прибрёл к ним, в «Весну».

Конец праздника был безнадёжно испорчен. Пока оператор «Парокам TV» снимал общие планы холла «Весны» под песню Герман, все тихо разбрелись в стороны. Ника надела шубу и вышла на крыльцо корпуса. Над ним горела, поблёскивая в хрустальных снежинках, буква В, эмблема комплекса. Ника слепила шарик из него, и смачно прицелилась в нижний левый угол буквы. Бац, и на крыльцо посылались зелёные осколки, а сама буква, вспыхнув, исчезла в темноте ночи. А затем откуда-то раздалось саркастическое хихиканье.

- Припуганной сделаешь! – взвизгнула Ника, увидев Алексея Сидоренко

- Молодец, блин! А теперь лезь, чини, и перестань страдать фигнёй. – продолжил в таком же тоне Алексей.

- Лёшк, ты, блин, как всегда гениален! – растаяла Чижевская.

В итоге повреждение буквы списали на дворников, убиравших сосульки, и вандализм Ники был надёжно упрятан.

Дети вернулись в Чайку в 5 утра! Какой беспредел! Алексей тут же кинулся сообщать об этом Аде. Позвонил ей на домашний - нет ответа. Потом зачем-то позвонил на рабочий – телефон, естественно, оказался отключён. В некотором замешательстве Алексей вспомнил, что про неё могут знать в «Ясноборе» и набрал номер ресепшна главного корпуса. Трубку после некоторого промедления взяла консьержка Вика:

- Какой ещё лагерь «Чайка»?! Простите, я не понимаю!

- Барышня, Вы Аду Николаевну Кузь, директрису детдома, случайно не видели? Не знаете, как с ней связаться?

- Аду Николаевну видела, но где она сейчас и как с ней связаться – не знаю. Я Вам не служба наружного наблюдения! -вспылила Вика. У неё уже битый час болела голова после грандиозной новогодней тусы в столовой с алкоголем и колонками «на максималку».

В итоге Сидоренко решил попробовать последний способ: позвонить директрисе Яснобора, Молчановой. Трубку долго никто не брал, затем раздался мужской голос:

- Нет, это не Татьяна, а её муж Сергей.

- А Татьяну можно?

- Нет, Татьяну нельзя, она давно спит.

- Тогда, может, Вы видели Аду Николаевну Кузь, директрису детдома? Не знаете, как с ней связаться?

- Молодой человек, своих дам сердца, разыскивайте сами, или через милицию! Могу сказать только одно: она была с Харитоновым в кадрах новогодней трансляции – отрезал Берёзов и бросил трубку.

На шум вышла Таня Молчанова и стала расспрашивать Берёзова, как в «Ясноборе» прошёл Новый Год.

- Очень шумно и весело. Двое подгулявших парней со второго этажа стали играть в прятки и перевернули раздаточный стол! Вика в шоке! Говорит, такого дебоша на Новый Год у нас не припомнит.

- Не удивительно! Придётся приносить извинения перед отдыхающими. А тем двоим надо впаять штраф за порчу нашего имущества. Зачем только я отпустила Толоконниковых!

Со словами «Завтра разберёмся» Берёзов проводил Таню спать, и сам ушёл досматривать сны.

Утром первого января Молчанова появилась в «Ясноборе». И узнала, что дебош устроили двое бритоголовых типов в Адидасе. Один из них «убил» Молчанову чистосердечным признанием «И чо? Мы наквасились, раздухарились и начали, наконец, отдыхать! А тут этот стол, понимаешь!»

Глава IX. Женские приключения Молчановой и Толоконниковой. Отпуск Толоконниковых в Анапе. Максим Юрков

Январь и февраль пролетели как-то незаметно, Яснобор даже отменил показ фильма 23 февраля. «Да какие они герои, эти военные, раздирают Югославию, как шакалы падаль» - как-то вспылила завхоз Яснобора после прочтения утренней газеты.

«Но ведь это не наши военные!» - не выдержала в ответ Юнна

«Да, не наши! Но потенциально любые военные – это зомбированные убийцы. Просто наши – убийцы во имя нашей страны. А их – убийцы во имя их целей. Вот и всё!» - резюмировала свои мысли завхоз.

«Просто Вы никогда не любили военного…» - вздохнула Юнна и ушла готовить завтрак.

8 марта 1999 года с утра у директрисы Яснобора Татьяны Молчановой начались схватки. Живот сжимало и крутило, перед глазами мелькали мушки, а голова раскалывалась от боли. Берёзов с Лизой помогли ей собрать сумку в роддом, и Сергей Казимирович повёз Татьяну в роддом сам. В автомобильном радио играла странная песня Витаса «Дом мой достроен», в которой вокальные рулады так хорошо сочетались с воплями Молчановой от дикой боли. Её словно разрывало изнутри.

Через четыре часа непрестанных, но безрезультатных родовых мук консилиум врачей начал решать, прибегнуть ли им к щипцам, или к кесареву сечению. «Ребёнок крупный, понимаете?» - объяснила акушер Берёзову, сидящему в коридоре и изо всех сил пытающемуся унять панику, и добавила «И, кстати, высока вероятность, что Вашей супруге понадобится переливание крови. Её показания гемоглобина в два раза ниже нормы, и это при том, что ещё не началась фаза продвижения плода по родовым путям!»

Со словами «Спасибо, я понял, если что, звоните» Берёзов оставил акушеру визитку с номером своего мобильного и поехал в кардиосанаторий. Только им Берёзов мог доверить своё самое дорогое: жену и дочь. Господи, к чёрту все эти налоговые льготы, делёжку приоритетов, политику, экономику, и прочее-прочее! Лишь бы Таня и её новорождённая дочь выжили! Ожидая звонка из роддома, Берёзов неожиданно сам для себя прижался к санаторской колонне и проронил слезу. Когда Берёзова в таком состоянии застала Оля Шмелёва, она чуть не рухнула на своих шпильках, как подкошенная:

-Сергей Казимирович, что с Вами?!

- Молчанова… трудные роды…

- Уфф, не напоминайте! – съёжилась Оля - Чем можем помочь?

- Реабилитацией, да и вообще, эти врачи какие-то безголовые: у них консилиум, как слёт ворон над мусоркой! Хоть бы справились!

Беседу Оли с Берёзовым самым беспардонным образом прервал Харитонов: «Оля, а бал?»

-Бал-бал-задолбал – как-то неуместно съёрничала замдиректора – У нас тут Молчанова при смерти, а ты…

- Как?!?!- опешил Михаил

Пока Харитонов с Берёзовым разрабатывали план действий, наступил вечер. Около 19 часов Берёзову позвонили и сказали, что у него родилась дочка. А ещё через полчаса позвонили сказать, что у Татьяны не унимается кровотечение и кровопотеря достигла уже критических значений. После этих новостей Берёзов впал в истерику и сказал, что все городские врачи – эскулапы, и он надеется только на санаторскую помощь.

Санаторский РАФик выехал в роддом со всей передвижной системой поддержания жизни, какая только могла поместиться на борт. Конечно, это был не реанимобиль кремлёвской больницы, но вся самая важная аппаратура в нём была, и, главное, он, старенький РАФик, месяцами ожидающий то одной, то другой запчасти, словно в раз помолодел, и на скорости около 100 км/ч летел по вечернему городу через тротуары, переулки, бордюры на другой конец Парокамска спасать Молчанову от смерти… На перекрёстке Заречной и Санаторской РАФик попытались остановить милиционеры, но куда там! В итоге за такое ралли, достойное самых крутых боевиков Голливуда, досталось Михаилу Харитонову. Ему позвонил участковый Парокамска и проорал, что головы ему не сносить, что его санаторий возомнил себя воротилой бизнеса, что его РАФик чудом не сбил трёх человек на зебре, и что всё это – форменное самоуправство, о котором он непременно доложит в Минздрав.

- Товарищ участковый, вы, конечно, правы и можете хоть сейчас отдать меня под суд, но, позвольте вначале передать трубку Сергею Казимировичу Берёзову, мужу той, которую мы так торопимся вырвать из лап смерти! – проговорил Михаил и пригласил к трубке директора банка «Щелчок».

В итоге конфликт санатория и милиции был благополучно разрешён, но на обратном пути к РАФику пристали уже журналисты ПарокамТВ. Любили они публиковать в своих новостях всякие дешёвые сенсации. Но на въезде в ворота санатория журналюг отрезвили: опустили шлагбаум прямо перед их капотом. «Нахождение на территории специализированного лечебного учреждения без документов, подтверждающих это право, запрещено – читали?» - процитировал объявление охранник санатория. «Простите, но ведь Голубой огонёк вы пустили отснять?» - как-то глупо заюлил один из пассажиров журналистской Лады. « Сравнили официальный договор и жареные факты!» - скривился охранник и припугнул назойливых журналистов милицией.

Молчанову с дочкой в тот день, санаторий, конечно, спас. Кровохлёбка, глюконат кальция, акупунктурные методики, и много - много веры в чудо! И маленький магнитик в форме главного корпуса «Яснобора» в проекции, который Берёзов всё время носил в кармане своей рубашки, но сейчас отдал Татьяне!

Вечером 8 марта в кардиосанаторий пришли Толоконниковы поблагодарить санаторских за спасение директрисы. Решили зайти через вход левого крыла, где на первом этаже столовая, а на втором - кинозал и танцы. Правда, Жанна там чуть не упала на льду, покрытом водной коркой. (Вот не умеет санаторий дворников выбирать!) Зашли и попали на самый настоящий французский бал под предводительством санаторской завклубши. Платья, расшитые бисером, фраки с искоркой, остроносые мужские туфли, женские туфли на тончайшей шпильке… Вот, только одна пара не вписывалась в общий антураж. Мужчина был в простеньком сером костюме, его дама в цветастом платье и туфлях-лодочках. «Здравствуйте!» - поприветствовала всех Жанна. «Здравствуйте, Жанна!» - хором поприветствовала Толоконникову возрастная супружеская чета, одетая по-особенному. «Спасибо за помощь детдому! Если бы не вы, так бы и жила наша внучка в сырости и плесени! Спуститься в подвал по пояс в воде и найти там…»- Евлампия Купцова вдруг почувствовала недоумённый взгляд мужа Константина. «Лампа, ты болтунья! Это же незаконный оборот драгметаллов был!» - проорал шёпотом Константин. «Пожалуйста, не переживайте, ничего незаконного в этом нет! Но и распространяться об этом не стоит. Кто хвалится, тот с горы свалится, как гласит русская народная пословица» - отчеканил Игорь. Толоконниковы, извинившись, удалились из танцевального зала по крытому переходу, под которым виднелись глыбы льда.

- Вредная эта штука, крытые переходы. Отдыхающие свежим воздухом не дышат. И территорию не чистят, ибо незачем – выдала вдруг Жанна

- Зато не падают на заснеженных ступеньках! – вспылил Игорь. - Вот у нас двое детей на этот новый год устроили догонялки на лыжах по лестницам, а я, видите ли, виноватый, что у нас в городе травмпункт закрыли!

- Ну, так мы неспроста даём зимой подписывать согласие с тем, что если вы катались чёрти на чём и чёрти где, то мы в этом не виноваты!

Беседуя, Толоконниковы дошли до кабинета санаторского директора. Харитонов беседовал с Олей:

- Если вдруг проверка, скажешь, что номер, в котором Молчанова, затопило лопнувшей батареей. Из-за этого вздуло пол и заклинило дверь.

- Миш, ты чего, они же заметят, что этажом выше номер заселён, и всё с ним нормально. А если ты насчёт того, что мы тут незаконно ребёнка поселили, так МВД сам за это. Ребёнок-то чей!

- Хм, ну, да! Ладно!

- С 8 марта Вас, Ольга! – вклинился в диалог Игорь и вручил удивлённой Шмелёвой подарочный сертификат на двухнедельное проживание в «Ясноборе».

- Спасибо, ребята! – растрогалась замдиректора – Ради Вас хоть подснежники в январе найдём!

- Мы не такие идиоты, как та королева в 12 месяцах! – рассмеялась Жанна.

- Да кто б сомневался! Выкарабкались же после Летова! – подался в воспоминания Харитонов, доставая из шкафа вино и бокалы – Друзья, а давайте поднимем бокалы за дам, за их нелёгкую женскую долю! Оля, принеси нам брауншвейгской и сыра, ну, не могли же всё поесть в столовой!

Уставшие и замотанные, Толоконниковы, Оля и Михаил, произнося тост за тостом, не заметили наступления полуночи.

- Хаха, а помните, как вас посылали в недостроенный Паулино знакомиться! Вот оболтусы Минздравовские! – вспоминала повеселевшая Жанна.

-Ага-ага, а я почему-то хорошо помню лозунги вашего Летова про нас: «Хотим свежий ремонт в номерах и красной икры в столовой». Если честно, я так до сих пор и не поняла, зачем ему нужны были мы! – поддержала воспоминания Жанны Оля.

-Да он дурак был! Причём дурак инициативный! Самый опасный вид из всех дураков! Полтора года из-за него мучились, бляха муха, прости Господи! – не выдержал Игорь и хлебнул вина, ни с кем не чокаясь.

- Игорь, ты чего?! – стукнула Жанна мужа – За базаром-то следи. Ты же не бандит бритоголовый, чёрт побери!

-Да ладно Вам, иногда и выговориться надо! Говорю, как человек, соображающий в психологии – поддержала Игоря Ольга.

- Не-а, Ольк, это не так называется, это называется «что у трезвого на уме, то у пьяного на языке»! Спасибо за вино, сыр, колбасу, пожалуй, мы пойдём. – ответила ей Жанна.

- Куда, иик, куда пойдём?! – очнулся Игорь. Толоконников вообще-то был к алкоголю устойчивый, просто сегодня не выспался и целый день был в делах и даже не мог найти время на столовую.

- Ёлки-палки! Не знаю! Ты же в таком виде даже в Яснобор не дойдёшь! – психанула Жанна

В итоге Толоконниковы остались на ночь в одном из номеров санатория.

Едва раздевшись и запершись на ночь, Жанна услышала грязные приставания Игоря в стиле «цыпа-цыпа», «ах, какая сладкая попочка» и прочую непотребщину. Она не понимала, почему Игоря несёт по наклонной: от того ли, что он давно не расслаблялся, или от того, что, как говорят, седина в бороду, бес в ребро. Хотя, честно говоря, седины у него ещё нету… Оторвалась от своих размышлений Жанна тогда, когда почувствовала, что Игорь силой опрокинул её на двуспальную кровать, и уже навис над ней «во всеоружии». Игорь вёл себя, словно под энергетиком. Казалось, он вот-вот проткнёт Жанну или разорвёт её на части. И если без «градуса» Игорь ещё мог контролировать степень выражения своего мужского инстинкта, то теперь Жанне оставалось только плакать от боли.

Прошло несколько дней. Жанна сидела в своём кабинете и заполняла очередной квартальный отчёт. Внезапно к ней в дверь постучала уборщица Вера.

- Вер, привет! Не знаешь, сколько мы в этом квартале стиральных порошков заказывали, 19 или 20? У меня дебет с кредитом на цену порошка не сходится! Просто смешно!

- 20! – отрапортовала Вера, промывая пол, и вкрадчиво продолжила – Ты мне, Жан, лучше скажи, кто съел целую банку солёных огурцов, которая у тебя на столе….

- Ай, блин! – подскочила Жанна

- Да, ну, что ты оправдываешься! Всё нормально! Поздравляю, так скажем, по-женски.

-Ничего нормального – проорала бухгалтерша, вылетела вон из своего кабинета и добавила, уже про себя – Чёрт, ну, что у нас за ретро-корпус, что в туалет приходится в главный бегать!

Тест на беременность показал две полоски… Это был кошмар. «Пьяное зачатие – прямая дорога к больным детям» - вспомнилась Толонниковой цитата из какого-то буклета о женском здоровье. Идти сдаваться врачам и ложиться в стационар времени нет. Без директрисы с мужем на её хрупкие женские плечи легло ещё больше пансионатских забот. Но и алкогольный ребёнок ей точно не нужен. В рассудочном тумане она метнулась в спорткомплекс, попросила у медсестры рецепт на таблетки, прерывающие беременность, и ушла домой принимать непростое решение.

Вечером, когда диджейша Лена налаживала танцы в холле главного корпуса (Империя была снята в аренду), к ней обратился Игорь Толоконников:

- Лен, Жанну не видела? Её кабинет почему-то закрыт.

- Видела. Вбежала около 16 часов в этот туалет, выбежала, хлопнула дверью корпуса и пошла в спорткомплекс. Я тоже пошла. Не шпионить, а просто налаживать микрофоны. У нас же школьные соревнования по плаванию скоро будут. Блин, ну и эхо в бассейне! Надо эквалайзерами выравнивать!

- Ну, тогда работайте, работайте не отвлекайтесь!

Лену почему-то рассмешил ответ Игоря. А консьержка корпуса Вика обиделась на Лену:

- Ну, и зачем было это всё выкладывать про Жанну?

- Никогда не понимала и не пойму этот ваш тайный бабий клуб.

- Просто замужем не была, вот и не понимаешь – опять психанула Вика.

- Не была и не буду! И не считаю нужным играть в молчанку.

После этой фразы Лены в одной из люстр холла перегорела и разорвалась лампа накаливания. То ли от накала женских страстей, то ли лампочка была бракованная… «А если Игорь подумает, что Жанна нагуляла ребёнка… Эхх, Лена-Лена…» - вертелось в голове у консьержки, пока уборщица мела осколки.

Игорь пришёл домой в беспокойных чувствах. Когда он разулся, снял куртку и заглянул в комнату Жанны, из его уст вырвался испуганный вскрик. Жанна, сталкер, кровь с молоком, которая бегала по лестницам главного и тихого корпусов легче ветра, которая танцевала на Ясноборовских дискотеках круче подростков, и вдруг лежит в кровати вся бледная, а на прикроватной тумбочке пустой блистер от каких-то непонятных таблеток. И в блистере было место всего для одной таблетки… Странно и страшно всё это. В голове Игоря вспыхнула фраза Лены «Вбежала около 16 часов в этот туалет, выбежала, хлопнула дверью корпуса и пошла в спорткомплекс». Игорь прочёл название лекарства, параллельно включая компьютер. Когда Windows 98 прогрузилась, Игорь щёлкнул по иконке «Интернет Эксплорера». Главная страница Яндекса лишь ненадолго отвлекла его новостью о том, что Венгрия, Польша и Чехия вступили в НАТО. «А я и не удивлён. Кто смуту в 1612 году учудил… А мы страны варшавского договора, страны варшавского договора…» - мысленно парировал эту новость Игорь и впечатал название таблеток в поисковую строку под эмблемой Яндекса. Да, всё сходилось, Жанна сделала медикаментозный аборт на сроке около недели… И побочные эффекты такого шока для женского организма все наяву: блендность, слабость, головокружение из-за обильной кровопотери… Когда Игорь дочитал «побочку» до субинволюции женских половых органов, он застонал как раненый волк…

- Жанка, Жанка, что у нас за бабий падёж в Ясноборе! Танька чуть коней не двинула, теперь ты…

- Прости… - прошептала Жанна.

- Да что мне твоё прости! Дура ты, человека убила! А может, я сына хотел! Чтобы мужика из него воспитать! Чтобы он, как я…

- Ага, как ты, ночью по пьяни…

- Да пошла ты, знаешь куда!!!

- А вот куда?- спросила Жанна, приподнявшись на локтях.

- В тюрьму! Как убийца, убийца человека, не важно, какого и чем! Лично скажу ментам, что в их подведе работает убийца!

- Окстись, Игорь, ты ненормальный! – заплакала Жанна и отвернулась к стенке. – Моё тело – моё дело! А уголовка за аборт попахивает временами махрового советского союза… если ты, как супер-пупер юрист это забыл!

- Я юрист по гражданскому кодексу, а не семейному! – психанул Игорь – И вообще… если ты даже не удосужилась предупредить меня о своей беременности, может, она была не от меня, а? Может ты, девочка, там втихаря переспала с кем, а?! – Игорь дёрнул Жанну за воротник дорогого ажурного халата и с хрустом порвал ришелье.

- Пить надо меньше! – обиделась Жанна.

- Ах, пить меньше?! Вон отсюда, ш-ш-шаболда вокзальная!!!

Жанну затрясло от обиды и лжи… Она сняла рваный халат, одела первое попавшееся платье, не по сезону холодное пальто с капюшоном, старые сапоги и щёлкнула замком входной двери. Перед глазами плыл шкаф-купе, слабые руки едва проворачивали дверной замо́к, сердце бухало, как перфоратор на стройке, но вариантов больше не было. В состоянии ярости Игорь не мог контролировать себя.

- Учти, что у меня есть генеральная копия всех ключей от всего Яснобора!! Найду и убью!! – орал с пеной у рта Игорь.

- Да знаю я! – сказала Жанна как-то так, будто Игорь сказал ей, что дважды два – это четыре, и хлопнула дверью.

Не зная, куда ей идти и где просить о помощи, Жанна снова подошла к воротам Яснобора.

Игорь остыл и осознал степень идиотизма своего поступка, только тогда, когда от подруги домой вернулась младшая дочь и спросила, где может быть мама в 11 часов вечера.

Игорь судорожно пытался позвонить маме, в Яснобор, в кардиосанаторий, но упорно слышал в трубке мерзкий свирист. Из-за шока он никак не мог вспомнить, что он не на работе, и телефонную линию занял интернет.

По счастью тем поздним вечером Жанна пересеклась с уборщицей Верой, возвращавшейся так поздно из-за того, что после праздников почти все отдыхающие разъезжались, и уборки было невпроворот.

Вера жила в доме через дорогу от пансионата. Дом этот представлял собой интересную довоенную кирпичную оштукатуренную сталинку. Всего 5 этажей, но за счёт потолков под 3,5 метра стоящая рядом хрущёвка казалась крошечной.

- 39-ый год постройки, кстати. Один из старейших жилых домов Парокамска. Построен, как номенклатурная сталинка для городской элиты – вскользь упомянула Вера.

- Круто! Он войну видел… - как-то неестественно отреагировала Жанна. – Лифт есть?

- Естественно! – полушёпотом ответила Вера. – Ты мне лучше скажи, почему твой тебе скорую не вызвал? Конечно, это не моего ума дело, лезть в вашу семью, но тем не менее.

- Да дурак он, Отелло недоделанный. То к Берёзову меня сосватает, то к Денису, а однажды к самому́ Харитонову. Правда, я тоже его к Аде Николаевне ревновала, но быстро поняла, что это дурь и тупик.

- У вас не соскучишься… - безучастно проговорила Вера, открывая входную дверь. – Проходи, чувствуй себя как дома. Муж за баранкой, прибаранит не раньше, чем через неделю, так что его комната пока твоя.

- Спасибо.

Жанна сняла пальто, сапоги и прошла в комнату мужа Веры. Комната была оформлена аскетично. Под окном стоял стол, справа от него – шифоньер, слева – книжная полка со стопкой периодики «За рулём» и справочниками автомобилиста. Возле входа была каркасная кровать с пружинным матрасом, застеленная клетчатым пледом. Из украшений – пара макетов спорткаров и фотография всей семьи сразу после бассейна в полотенцах с эмблемой пансионата «Яснобор» на фоне сушуара. Вера стояла в полный рост с голливудской улыбкой, её муж сидел на банкетке, запрокинув ногу на ногу и согнутой рукой в стиле «служу Советскому Союзу». А дочь сидела в кресле вся такая дольчегабанная, запихнув голову в сушуар и показывая оттуда обеими руками «нос». Увидев этот шедевр, Жанна рассмеялась, и её немного отпустило.

- Вер, а это какой год? – спросила Жанна, подойдя к ней на кухню.

- То ли конец 82-ого, то ли 83-ий. Ещё как раз только переименовались из МВД Парокамского, и в честь этого маленькую коллекцию фирменных полотенец выпустили. Думали, будем в бассейне давать. Агась, аж два раза, все потырили!

За ужином немного разговорились. Верины просторечные выражения казались Жанне какими-то добрыми и уютными.

- Ты на́, соку гранатового выпей, мне передали друзья мужа с солнечного юга. Там железа много. Тебе надо сейчас.

- Спасибо – вполголоса промолвила бухгалтерша, отхлебнув немного сока.

- А ещё у меня говяжий бульон есть. На днях в Парокамском универмаге такие говяжьи рёбра достала! Уу, закачаешься! В говядине тоже железа много.

Вера за ужином опекала Жанну, как родную…

После ужина дамы позвонили Игорю на домашний и сказали, что Жанна в тепле и порядке, и она у Веры. Игорь, услышав голос Жанны затараторил:

- Прости меня идиота! Надо было скорую вызвать! А не отчитывать тебя еле живую! Я приеду, таблетки, цветы, привезу, халат куплю новый! Ну, что ещё тебе сделать, чтобы ты меня простила?!

- Игорь, пожалуйста, перестань. Единственное, чего я сейчас хочу – это спать. А утро вечера мудренее. Если хочешь, приезжай. Но завтра. Адрес Веры узнаешь в отделе кадров.

В ту ночь Жанна спала особенно сладко и уютно. Толстые стены сталинок, спрятанных за деревьями – это здорово, не то, что их «крутой» дом Солнца, монолитно-кирпичный и холодный, а угловая квартира на 11 этаже получается вообще «на семи ветрах». Жанне почему-то снился аквапарк релаксовцев и то, как они с Игорем и дочками там дурачатся.

Утром на домашний телефон Веры позвонили. Вера выбежала из ванной, завёрнутая в полотенце, как древняя римлянка и с тюрбаном на голове. Как оказалось, это звонил муж.

- Приеду не раньше, чем через две недели! Из-за всего этого Югославского кошмара нас отправляют паромами до Турции.

- Ну, ты там береги себя, дорогой! А что хоть везёшь?

- Да понты всякие, оливки, оливковое масло, греческий сыр. Со мной в группе парень с грузом морепродуктов, которому ты после ремонта квартиру убирала, помнишь?

- Ага, хорошо, я его жене передам. Только почему это должна делать опять я?

- Ну, у них в доме нет городского телефона. Платить им дорого.

- Ну, а я, как всегда, двуногий справочник! – психанула Вера, предварительно щёлкнув клавишей окончания звонка.

Днём в квартиру Веры постучали. Это, конечно, был Игорь. Он стоял у порога квартиры с огромным букетом цветов. Когда Вера открыла дверь, она ахнула от удивления. Букет предназначался ей. А ещё один такой же роскошный пахучий кусочек позитива уже ждал Жанну дома.

За ужином Жанна пересказала Игорю рассказ Веры о том, как главный архитектор Парокамска объявлял эту сталинку аварийной и чуть не снёс.

- А я знаю, мне это Хуссейн рассказывал. Года три назад, если память не изменяет. Да Наськин отец за взятку ПарокамСтрою землю около шоссе хотел освободить. Вот и всё. Только Хуссейн ему успел поперёк дороги стать. Сказал, что оштукатуренный кирпич простоит гораздо дольше, чем монолитно-кирпичный монстр. И доказал это документами с процентажом износа тихого и главного корпусов. Кстати, угадай, кто из наших корпусов хуже, а кто лучше по этому параметру.

- Хм, думаю, главный не очень, ещё у Империи стенка сыреет из-за неправильного водостока. А вот администрация, люкс и тихий корпус – вполне стойкие солдатики

- Всё точно. Это как с людьми сейчас. Старшее поколение здоровее молодёжи. Парадокс, но факт.

В мае 1999 года «Яснобор» закатил грандиозный концерт в честь 5-илетия сотрудничества с банком «Щелчок». На нём дебютировала как певица старшая дочь Казимирыча. Правда, перед этим Лиза долго упиралась и говорила, что её душа навсегда с пансионатом Равнина, и петь в Ясноборе она не хочет. Уговоры отца и Тани на неё упорно не действовали. И однажды Лиза позвонила на рабочий телефон Нике Чижевской из Весны. И Ника подала ей воистину гениальную идею: «Лиз, а ты мечтай, что поёшь в Равнине, а не в Ясноборе. И можешь даже задействовать некоторые наши сценические фишки типа кидания шариков в зал и ходьбы по залу. А мечты имеют свойство сбываться! И вообще, стартовый уровень у тебя такой, что просто грех отказываться! Не зашкварный клип в гараже «под мухой», а шикарный зал с горой спецэффектов и великолепной акустикой. Я бы сама там спела! А я приеду тебя поддержать!» После этих слов Лиза воспряла духом и согласилась на концерт с прямой трансляцией.

В тот вечер кинозал Яснобора был битком, на заднем экране транслировались кадры из разных кинохроник банка и пансионата, а Татьяна с Сергеем рассказывали со сцены, как же им повезло друг с другом и лично, и компаниями. А иногда, чтобы перевести дух от долгих разговоров, танцевали парой под песни в исполнении Лизы. И Лиза была искренне счастлива. Она смотрела на Нику, на стены кинозала, облицованные возле сцены такими же, как и в Равнине белыми дырчатыми панелями. И даже зелёные кресла кинозала при таком освещении становились с вишнёвым подтоном. А Ника смотрела на Лизу и понимала, что вот он, момент истинного счастья, который они в Весне так и не научились ловить. А когда Лиза запела песню Лещенко «Соловьиная роща» казалось, сам корпус помогал ей в верхних нотах. Лиза ходила по залу взад-вперёд, снимала со стен шарики и кидала их гостям этого незабываемого вечера. Кто-то из гостей даже крикнул «Лиза, жги!», после чего все дружно рассмеялись. Допев последний куплет, Лиза запрыгнула на сцену. Делать такую Равнинскую «фишку» в Ясноборе было немного опасно, так как там на сцену вели ступеньки. В общем, концерт прошёл на ура!

Одна только диджей Лена вышла с концерта с кислой миной.

- Подготовила столько материала, упахалась до чёртиков, а мне в ответ квартальную премию сняли! – делилась она сотруднице отдела кадров.

- Ну, Вы же знаете, кого и чем Вы прогневали! А если что не нравится, уходите, плакать не будем. И для «Зайчиков-Дурасайчиков» найдём аниматора.

- Тьфу на вас! – Лена и правда плюнула на землю, чем очень оскорбила сотрудницу отдела кадров. Заявление «по собственному»лежало на её столе через пару минут.

Но не успела Татьяна ойкнуть от того, кому же стать временным диджеем, как позвонила Ника из «Весны»:

- Ребята, у нас тут девушка-диджей всё страдает от того, что здание современное, а ей хочется в советском диджействовать…

- Ник, так давайте её нам. Мы - лучшее лекарство для фанатов советского союза.

- Ну, всё, тогда держите!

На следующее утро в Яснобор через турникет-вертушку прошла молодая приятная девушка с длинными каштановыми волосами. В отличие от пацанки Лены она была с женственной фигурой, но при этом довольно спортивная.

- Здравствуйте, а давайте пройдём не по главной аллее, а вдоль забора и обогнём зону съёмок – сказала Молчанова сразу, как только диджей покинула объятия вертушки.

- Съёмок? Здорово! В каком фильме?

- Не в фильме, а в ежегодной рекламе на летний сезон.

- Ух, ты! В Весне так не делают. И вообще, в Весне скучно и предсказуемо – диджей заразительно зевнула.

- Ну, зачем Вы так… Ника же старается…

- Старается… но её эмоциональное состояние сквозит во всём, и в сотрудниках нет какого-то командного духа. Уборщица может наорать на диджея за рассыпанные конфетти после чьего-то дня рождения.

- Ничего себе! Кстати, как Вас зовут-то?

- Виолетта!

-Здравствуйте, девушки! - вдруг послышалось из гаража! -Зачем такими кривыми дорогами идёте?

- Привет, Денис! Да Толоконниковы же рекламу снимают на площадке со львом.

Подойдя ближе к гаражу, Татьяна и Виолетта увидели в нём ещё и Хуссейна с банкой Колы и колодой карт. Пятница же, как ни крути!

- Здрасьте, Виолетта! – крикнул Хуссейн – Какими судьбами?

-Да из «Весны» я! Кстати, там бы за такое поведение Ника обоих мужчин выгнала! Там вообще корпоративный этикет на уровне чуть ли британской монаршей семьи!

- Не, мы так не умеем, мы тут живые! – ответил Денис. – У нас около двух месяцев назад уборщица главбухшу от разъярённого мужа спасала, представляешь!

- Денис, а вот сплетничать нехорошо! Даже для женщин! – осадила мастера на все руки Таня.

Виолетта заразительно смеялась. В обществе двух простых, но при этом всё-таки интеллигентных мужчин, гаражного кубла и ржавого холодильника ЗИЛ, списанного из столовой, ей было хорошо и уютно! Денис поставил в магнитолу кассетку со старыми американскими хитами и достал из ЗИЛа, в котором кроме колы и энергетиков лежали дезинфицирующие средства, ещё пару бутылок американской «химии». Виолетта согласилась разделить компанию, а Молчанова напомнила мужчинам, что она вообще-то кормящая мама.

- Только не курите тут! – шутя припугнула мужчин директриса.

-Обижаешь, насяльник! – пошутил в ответ Хуссейн.

Татьяна с Виолеттой повернули в сторону танцплощадки и спорткомплекса.

- А откуда наш Хуссейн Вас знает, Виолетта?

- Понимаете ли, я тут до кризиса в 89-ом работала. Потом, когда всё это случилось, я ещё месяц терпела работу без зарплаты, но тут заболела моя дочка. И нужны были деньги, срочно. Попыталась занять у друзей, а они в ответ: «А отдавать чем будешь? Ты вначале работу с зарплатой найди!» Я тогда плакала всю ночь. И себя было жалко, и пансионат… Но срочно нужны были деньги… Думала подработать в этой Весне и прийти снова к вам, а Вы эту Лену взяли…

-Ну, надо же было трансляцию на Новый Год 1990 кому-то вести…

В тот день в воздухе Яснобора уже отчётливо чувствовалось грядущее лето. Видимо, это Толоконниковы нагнали лето, задорно отплясывая для рекламы. Жанна была в жёлтом ретро-сарафане, шляпе с полями и босоножками на шпильке, а Игорь в строгом мужском костюме светло-песочного цвета и остроносых ботинках. Когда Таня с Виолеттой подходили к главному корпусу, Игорь с Жанной только-только дотанцевали под задорную песню «Ребята 70-й широты» и сели на полукруглую скамью. Жанна тяжело дышала и держалась за сердце. Из её глаз текли слёзы. Строки из песни «А нам не страшен ни вал девятый, Ни холод вечной мерзлоты» и «Если надо, значит надо» - это точно про них…. В возрасте «ягодка опять», после такого тяжёлого марта, и сплясать на шпильках, как подросток, могла только Жанна. Сплясать потому, что просто надо. Традиция такая. И неважно, что уровень железа в крови говорит о том, что танцевать ещё слишком рано.

- Жан, ты чего?! – кинулась к ней Татьяна

В ужасе Игорь с Татьяной метнулись к охранникам и позвонили оттуда 03.

- Прости… - только и смогла выговорить Молчанова Игорю, когда Жанну забрала скорая.

-Да ладно… Реклама хоть удалась? Пойдём, глянем!

Реклама, конечно, удалась…

- Ребята, я тут для вас путёвочки выбила в дом отдыха «Голубая даль» в Анапе. Поезжайте в июле месяце на пару недель, приведите нервы, душу в порядок… - в качестве второй попытки извинения сказала Татьяна

- Спасибо!- ответил ей Игорь и проронил скупую мужскую слезу.

Жанну продержали в больнице две недели. Как сказал врач, нечего было в марте заниматься самолечением из гранатового сока и витаминок. По возвращении домой Игорь обрадовал её новостью:

- А нам тут Танька путёвки в «Голубую даль» в Анапе выбила.

- Интересно! А ты хоть по своей спецдискетке смотрел, кто они такие? Может, проходимцы типа Брильянтов?

- Смотрел, конечно. Скорее, ФГБУ- нищеброды типа наших соседей.

- Ах, ФГБУ- нищеброды?! – взбеленилась Жанна – Если бы около Молчановой не оказалось знакомого холостого банкира, мы были бы ОАО-нищебродами!

Игорь от такой прямолинейности Жанны прыснул со смеху и вслух попросил прощения у Харитонова: «Прости меня, Мишка, я – дурак!»

Черноморское лето Толоконниковых выдалось насыщенным и солнечным. Заселились в «Голубую даль» они впритык к ужину. Просто самолёт задержался. А, поужинав, тут же отправились на разведку территории и корпусов дома отдыха. Территория и в правду была, как у их соседей-кардиологов уютная, но неухоженная. В Игоре не унималось юридическое буквоедство: «Таак, если сесть на эти качели, то они упадут, и суд из-за порчи здоровья дому отдыха гарантирован!», «А это что за ветка прямо в глаза? Таак, суд за ослепление в придачу!», «Балконов в корпусах нет, по узким коридорам синтетический ковролин, по номерам – тоже. Корпуса довоенных лет постройки, а, значит, с деревянными перекрытиями. Ещё и двери в номерах – пластиковые внутрянки. Господи, Жанна, при пожаре это всё будут духовки хлеще гостиницы «России»!».

- Игорь, успокойся, ты здесь отдыхающий, а не пожнадзор! И откуда ты узнал годы постройки этих корпусов? – не выдержала Жанна

- Дискетка, всё спецдискетка – Игорь вынул её из кармана, щёлкнул задвижкой и заложил обратно, чтобы убедиться, что она при нём.

Возвращаясь в корпус, Толоконниковы увидели у стойки ресепшна молодого и статного парня, огорчённого тем, что в его номере нет электрочайника.

- Ну, точно нет никакого? Ребята, ну, Вы же на сайте писали, что все номера укомплектованы электрочайниками.

- Молодой человек, мало ли что мы писали на сайте… - заюлила консьержка корпуса

- Так, дайте сюда жалобную книгу! У нас с женой тоже нет чайника в номере, кстати – влез в диалог Игорь.

Взяв в руки жалобную книгу, Игорь долго и кропотливо описывал те законы и подзаконные акты, нарушение которых имеет место в данном ФГБУ.

- Игорь, ты там диссер пишешь? – не выдержала Жанна – А вообще, правильно. Мы бы в Ясноборе из кожи вон вылезли, но чайник достали.

- Где, простите?

- В-в, Ясноборе. Пансионат при МВД РФ, расположенный в городе Парокамске Московской области - на автомате выдала Жанна формулировку из документов.

- Ух, ты! Кстати, а я читал про Вас. В учебниках по юриспруденции, по которым нас обучали. Там Ваша история конца 80-х подана, как пример первого в России банкротства.

- Хихих! Игорь, слыхал?! Оказывается, мы в учебники попали! – искренне удивилась Жанна.

- Но вот в чём беда: там везде концовка сюжета разная. То у вас снимают детективный сериал, и деньги вы получаете за эти съёмки; то вы распродаёте какой-то антиквариат по подложным документам, то ваш долг оплачивает какой-то банкир. А в самой экзотической версии вы проситесь под какой-то англоязычный холдинг и обворовываете его.

- Игорь, ты это слышал, а? – хохотала Жанна до слёз

- Да слышал! Сгоняю за пивом и чипсонами и приду!

В дурашливом настроении Жанна с молодым юристом поднялись по лестнице и зашли в номер Толоконниковых.

- Ясноборчай хотите?

- Что хочу? – не въехал молодой юрист

- Травяной сбор такой. Ясноборчай называется. Там всякие лечебные травы и цветы, которые у нас на территории растут. Цветы липы, крапива, пастушья сумка, листья берёзы, земляники, хвощ, уфф, простите, не помню весь состав. Мы его придумали как раз в те самые времена, о которых сейчас речь. Нам один ботаник рассказал, мол, если у вас никогда не было мазутных котельных, у вас земля чистая и травы все лечебные. Можно подзаработать. Сейчас, конечно, мы уже не собираем их у себя, а заказываем и миксуем готовый сухой продукт. А ботаник тот организовал общество травоведов и теперь ежегодно осуществляет к нам научные набеги. Кстати, как Вас зовут?

- Максим Юрков.

- Жанна Толоконникова. Супруг Игорь - Жанна протянула руку для рукопожатия. А после этого достала из сумки маленький советский электрочайник на 1 кружку. Жанна всегда брала его с собой в дорогу.

Ясноборчай Максиму понравился.

- Ну, так вот. На дворе стоял май 1989 года. Я была типичным московским клерком, экономическим обозревателем в газете. А Игорь уже год замдиректорствовал в пансионате Яснобор. И вдруг ему, как потомственному юристу, доверяют сложнейший проект. Приходит письмо от имени МВД СССР: «Предлагаем Вам, как потомственному юристу, принять участие в спасении из глубокого кризиса вашего пансионата Яснобор, который стараниями его директора доведён почти до полного краха. В случае победы обещаем Вам сохранить должность замдиректора, а Вашу супругу устроим главным бухгалтером. Если Вы согласны на этот проект, то Вам надо за 1,5 года силами пансионата заработать сто тысяч рублей для оплаты понесённого ущерба». Честно, сказать, что я была в шоке – это ничего не сказать.

Разговор прервал Игорь. Он вошёл в номер с большой пачкой чипсов и пивом.

- Ой, ффух! – обрадовалась Жанна. Она настолько увлеклась, рассказывая о тех событиях, что, казалось, почти перевезла на машине времени себя и Максима.

- Игорь, а как же Вы жили семьёй, если работали в разных городах? – полюбопытствовал Максим

- Нам служебную трёшку дали в Парокамске. В старой довоенной двухэтажке, но трёшку. Жанка поначалу ездила в Москву, но потом ушла во второй декрет. А я убежал из Москвы просто потому, что хотелось отцепиться от мамы. Она у меня классный юрист, конечно, но и я не маменькин сынок. Просто увидел вакансию и откликнулся – вставил свои «пять копеек» Игорь.

-Ну, и вот, думали мы, думали, что с этим всем делать, и Игорь так ультимативно и решительно заявил, что если за пансионат не возьмётся он, молодой, горячий и амбициозный, то тогда за пансионат не возьмётся никто и он просто погибнет, как Паулино или Цхалтубо. И Игорь этого не переживёт. Его тогда ещё поддержали уборщица и главный инженер. Сказали, что помогут всем, чем попросит. Конечно, это выглядело смешно, но мой Игорь как баранёнок, если вцепится в идею, то уже никогда не отпустит.

Максим вдруг рассмеялся, наверное, от слова баранёнок.

- Поначалу, после окончания летнего заезда и до ноября, всё было совсем хреново. Описывали имущество, опечатывали корпуса, останавливали котельные. И плакали втихаря. Нечем было платить даже коммуналку. В довершение к этому всему наши так называемые коллеги из пансионата Братство повесили в конце октября у шоссе рекламный транспарант «У нас День Революции, а Яснобор ждёт контрибуция!» - продолжала Жанна.

Максим уже не смеялся, а сидел молча. И даже не смотрел в сторону чипсов. Какие уж там чипсы… У него было такое ощущение, что он тоже сейчас в 1989 году вместе с Толоконниковыми спасает Яснобор…

-Друзья, предлагаю продолжить этот ужастик завтра, а на ночь глядя сгонять партеечку в домино под пиво и чипсы – рассеял страшные воспоминания Игорь. –И, кстати, Максим, если Вы выиграете, подарим сертификат на неделю к нам. Действителен в течение года.

Утром следующего дня Максим подошёл к Толоконниковым на пляже. Жанна загорала и читала какую-то беллетристическую ерунду. А Игорь был в море.

- На работе ты не гость, укради с работы гвоздь. Здравствуйте, Жанна.

- Что?! – «вспыхнула» главбух и обвела Максима колючим взглядом.

Максим от неожиданности схватился сам за себя и слегка ссутулился. Только сейчас Жанна заметила, что Юрков был высоким, где-то метр девяносто и стройным. Готовый голливудский актёр, даже круче.

- Жанна, простите, если чем обидел! – чистосердечно извинился Максим. Просто он тоже не мог смотреть на Жанну спокойно: её бюст, фигура, красивые каштановые волосы и чёртики в глазах выводили его мужское естество из состояния покоя. И, о, боже, если у неё такой жизненный опыт, Жанне уж точно не 25 лет...

-Да ладно, Максим, извините. Просто нас с Игорем вечно подозревают в сговоре и воровстве. А если Вы про зонтик, он безнадёжно списан. Я его забрала сюда как продакт-плейсмент, так скажем. На нём ещё слоган «Когда ясно, где отдыхать» этого самого Летова, из-за которого мы в учебниках.

Максим только сейчас заметил, что ткань зонта много раз штопана.

Неожиданно вдалеке показалась какая-то знакомая Жанне женская фигура. И она отказалась рассказывать Максиму продолженье истории.

- Ветер с моря дул, ветер с моря дул – прогнусавила Лиля Моретти в такт игравшей на пляже песне и продолжила уже серьёзно – Здравствуйте! По зонтику Вас опознала! Так и думала, что отдыхаете у всяких нищебродов. Знаете, это как по поговорке: девушку из деревни вывезти можно, а вот деревню из девушки… Поехали бы лучше к соседям, нашим хорошим друзьям. У них новейший корпус, весь из стекла и металла. Красота! И вид на море, как из океанского лайнера! Белоснежные полотенца, постельное бельё, банные халаты…

- И белые тапочки! - осадила Жанна Лилю.

- Какие люди, и без охраны! – продолжил стёб Игорь, только что вышедший на сушу.

-Ну что Вы, что Вы! – притворно засмущалась Лиля. –Лучше скажите, как у Яснобора дела. Я тут слышала от вашего главного инженера по телеку, что у вас есть какой-то корпус с серьёзным процентом износа. Мы вам поможем его сохранить!

- Лиля, такое ощущение, что Вам больше нечего делать, кроме как за нами следить! – не выдержал Игорь.

- Ну, что Вы такие жестокие… А я Вас мороженым хотела угостить, отдыхаем же.

Общество директрисы Бриллиантов начинало напрягать Толоконниковых, и они с Максимом досрочно ушли в номера.

- Убила бы Хуссейна! Села бы потом в тюрьму, но убила! – разоткровенничалась Жанна, уже подходя к номеру. – Болтун – находка для шпиона!

- Жанна, и всё-таки ты – дура! – не выдержал в ответ Игорь. А Максим прыснул со смеху. Он начинал понимать, почему они тогда, в 89-ом, смогли отстоять Яснобор…

Вечером того же дня последовала вторая часть рассказа под названием «Как Яснобор угораздило попасть в учебник по юристпруденции». Никто уже не смеялся, не пил чай и не хрумкал чипсы…

- В ноябре 89-ого над Яснобором забрезжила надежда. Разыгрывали жребий новогодней трансляции для местного телевиденья. А за эту трансляцию платят хорошую сумму. Вот мы и решили побороться. Игорь поехал к маме узнать всё про эту трансляцию. Просто Регина уже давно на короткой ноге с губернатором Московской области, и могла подсобить нам. Но Игорь, к сожалению, получил от матери от ворот поворот. «Сам вляпался, сам и выкарабкивайся. Если что, я тебе сто тыщ доставать не буду» - вот таков был её ответ. Игорь тогда приехал домой побитой собакой, напился и завалился спать. А ночью вдруг заорал так, что я подумала, коньки отбрасывает. Мы с грудной дочерью, да-да, я ещё и младшую дочь родила в этой нервотрёпке здоровой каким-то чудом, подскочили от ужаса. Игорь сидел на кровати белый, как мел, и тараторил «Нет! Нет! Нет!». Я долго не могла у него узнать, что случилось. Оказалось, дурной сон. Ему приснился наш главный корпус в заброшенном состоянии без окон, дверей, мебели, с выбитыми кирпичами и огромными граффити-надписями: «Пансионат с курсом в никуда!» и «Долетался, Летов!». Он мне даже зарисовал тогда на фотке корпуса эту мерзость, а я порвала и выбросила! И вспомнила цитату Генри Форда про то, что если всё против тебя, то надо помнить, что самолёт взлетает против ветра. Просто, к сведению, самолёты – это наш постоянный рабочий фон. Как-никак рядом с военным аэродромом расположены. Прямо под его взлётно-посадочными эшелонами. Москвичи даже соревнуются в количестве фоток самолётов над нами. Правда, мы эту дурь не поддерживаем. Самолёты-то военные, их фоткать не очень полезно.

Максим слушал Жанну заворожённо. А на словах о самолётах слегка улыбнулся и показал красивые белоснежные зубы. Жанна почувствовала, что опять влюбляется в Максима. Максим в ответ взял её за мягкую и ухоженную ладонь. Между Максимом и Жанной тут же вспыхнула искра чувств. Максим с силой сжал бёдра и положил вторую руку так, чтобы скрыть конфуз. Хорошо, что Игорь гулял по территории Голубой дали и ничего этого не видел!

- Ну, и так. Позвольте продолжить. – на этих словах Жанна накинула пляжный палантин, чтобы не мучать парня – Утром следующего дня я попросила нашу директрису Молчанову пойти к директору ПарокамТВ узнать, как подавать заявку на эту трансляцию. К слову, директрису нам тогда только-только «спустили сверху». Молодую и тогда довольно наивную, но зато смелую и полностью уверенную в победе добра над злом. Таня вернулась с полной папкой документов, которые надо заполнить, чтобы вступить в ряды конкурсантов. И там в одной бумаге были написаны «правила игры», то есть, кто имеет право голосовать и как эти голоса жюрят. Думали мы, думали, что и как подмухлевать, и тут Харитонову, директору соседей, пришла в голову мысль «завалить» голосование. У него один знакомый из ныне заброшенного пансионата «Голубой пруд» отдал голос за свой же пансионат. А потом, на подсчёте голосов, мы подняли шум, мол, ходят слухи, что голосование признали нелегитимным. И да, нам сказали спасибо и добавили, что будет второй тур голосования. Ну, тут мы и «подключили своих». И Регина, наконец, помогла. А тот оздоровительный комплекс, который выиграл в первом туре, решил не мараться и сам пожелал нам удачной тусовки. Прибавьте сюда полный аншлаг в Ясноборе на Новый Год 1990. Из всех этих людей мы аккуратно и планомерно тащили деньги то за концерт, то за сеансы бильярда, то ещё за что. В итоге после праздника где-то половина суммы была уже у Хозяев. Дело явно шло на лад. Мы открылись для отдыха. Чуть-чуть «подкрутили» стоимость аренды номеров, лыж, додумались продавать ясноборчай и так далее. Ну, а картины – это было уже напоследок, когда нам стало стыдно обирать отдыхающих. И картины были проданы законно, так как в перечне имущества не значились. К сентябрю 1990 года мы благополучно выдохнули. Выжили, как те воробушки из стихотворенья, расплатились-таки всем чертям назло! Однако через год опять почувствовали, что почва уходит из-под наших ног, но в этом была уже не наша вина…

Максим опять сидел и слушал Жанну, боясь вдохнуть. Он был поражён смекалкой Харитонова.

- Директор ваших соседей – просто гигант! Лично в моей практике банкротного управляющего соседние директора, наоборот, оказывались первыми сплетниками и врагами. Я хочу лично вручить Михаилу медаль «за отвагу» от имени нашей ассоциации независимых юристов и адвокатов России.

- Какой ассоциации? – не поняла Жанна.

Максим повторил её название. После этого Жанна рассказала Максиму про утреннюю гостью Лилю Моретти и предупредила, что её слова надо умножать на 0.

Около 11 вечера в номер вбежал взмыленный Игорь.

- Блин, еле в корпус пустили! Вот до чего вечерние фото доводят!

- А чему ты удивляешься? У нас тихий корпус тоже в 11 вечера запирают. Это главный – в полночь. Эх, ты! – рассмеялась Жанна.

Перед уходом на ночь Максим сказал Игорю, что поражён рассказанной историей до глубины души, и обязательно приедет посмотреть на их героический пансионат живьём.

Утром следующего дня, жуя пережаренную оладью и мысленно проклиная повара, который положил этого кулинарного афроамериканца на тарелку, Жанна услышала чей-то диалог в столовой.

- Да не будут этот АкваДрим достраивать! Там с финансированием у них что-то не то.

- Тогда столько баксов коту под хвост! У них голые металлоконструкции везде. Год – и их съест коррозия. И недострой сложится, как карточный домик!

- Ну, год – это ты загибаешь! Но лет через 5 да, уже поздно будет пить Боржоми. Короче, не повезло аквапарку с житухой, как одному пансионату с директором, слыхала, по телеку говорили о том, что сегодня 10 лет с того момента, как первая отечественная организация попала под банкротство.

- Ты серьёзно? 10 лет назад ещё СССР был вообще-то!

- Да не вру я! Это на местном телеканале в рубрике «Это интересно» рассказывали. Утром, сегодня!

-И всё равно не банкротство! – упрямилась собеседница.

В этот момент Жанна встала из-за стола и подошла к беседующим. К ней подтянулись Игорь и Максим Юрков.

- Друзья, вы совершенно правы! И пансионат назывался и называется Яснобор. У нас тогда директор влип в историю! Но мы справились и стали только лучше! Приглашаем к нам зимой, на лыжах, коньках покатаетесь, чаю с апельсином и имбирём попьёте! - с этими словами Жанна протянула женщине, которая услышала про них по телевизору, подарочный сертификат в Яснобор на двоих на неделю. - А ещё позвольте узнать, про какой такой аквапарк Вы говорили до нас?

После того, как Толоконниковым рассказали про АкваДрим, вокруг них, как вокруг живых легенд, столпились отдыхающие-зеваки.

Когда толпа расступилась, Максим вдруг улыбнулся Жанне и сказал, что не ожидал от неё такого позитивного ответа на такой трудный вопрос.

- У нас Ясноборовских два девиза в сфере корпоративной этики: «Не порть чужое настроенье!» и «Как не бывает замков без ключей, так не бывает и проблем без возможности их решенья». Вот и всё! А тебе, Макс, я рассказала всё по-честному. Хороший ты парень просто! – ответила Жанна и улыбнулась ему голливудской улыбкой.

Максим как будто случайно медленно моргнул. А то Жанна опять вогнала бы его в мужской конфуз!

После завтрака все втроём, как обычно, пошли на пляж. Солнце неумолимо шло к зениту и начинало нещадно сжигать всё на своём пути. Выйдя за забор Голубой дали, Жанна надела парео и шляпу с эмблемой Яснобора, а Игорь – кепку. Максим от такого прикольного продакт-плейсмента Яснобора невольно улыбнулся.

- Ну, что, после обеда дёрнем в этот АкваДрим? Просто давно не сталкерничали, а тут скука зевательная. Завтрак – море - обед-отдых – ужин – вечерние пляжные танцы, на которых чёртовы соседи включают колонки на максималку и нашу музыку плохо слышно, а потом – карты и спать. Уже сбежать куда-то охота!

- Так давай и сбежим! Камеру с собой я взял! Короче, после обеда едем в аквапарк, потом пропускаем ужин и все втроём заваливаемся в ночной клуб! Ю-хуу! – «просиял» Игорь

- Ребята, вы как подростки! С вами так классно! – чистосердечно сказал Максим – Конечно, я только за!

На пляже Максим заказал Жанне безалкогольное мохито, а Жанна Максиму кофе со льдом. Наслаждаясь напитками, они опять разговорились:

- Жан, как Вам с Игорем удаётся оставаться такими лёгкими на подъём? Я себя в зрелом возрасте вижу этаким плотным кабинетным дядей.

-Ну, и зря! А мы свадьбу в 73-ем году во французском заброшенном замке играли! Мама Игоря как узнала, куда мы дели добытое ею право на выезд в капстрану, думала, прибьёт!

- Ну, с вами не соскучишься! – оторопел Максим – Так откуда столько энергии?

- Просто для нас обоих стакан всегда наполовину полон, да и по любви у нас всё! Вечером нервы скидываем друг на друга не битьём посуды, а совместным просмотром мелодрам, ну, и, страстным продолжением! - на этих словах Жанна поправила бюстгальтер купальника. – Знаешь, любовь правда омолаживает. Вот наша директриса с мужем-банкиром лет на двадцать моложе нас. Вместе они по расчёту. Так у Татьяны уже бывает тахикардия, а у Казимирыча мешки под глазами. Жуть!

- Жанна, жуть в том, что ты сплетница! – не выдержал Игорь

- Спасибо! Всё настроение испортил! – психанула главбухша, залпом допила мохито, сняла парео и пошла в море. Максим последовал за ней.

После обеда с оливье, в котором майонеза было больше, чем всего остального (да, кухня у Голубой дали сегодня хромала на обе ноги), Игорь, Жанна и Максим отправились в заброшенный аквапарк на такси.

Едва выйдя из типично таксистской жёлтой Волги, они поразились грандиозности недостроенного сооружения. Перед ними предстала мёртвая гнетуще-серая железобетонная конструкция с многочисленными круглыми окнами, арматурой, железными балками и прочими железобетонными элементами непонятного назначения, казавшимися каким-то орудием пыток.

- Максим, ну, что, идёмте? – скомандовала Жанна

- Я боюсь! – сжался Юрков

- А ты не бойся! Монолитно-кирпичные здания без крыши и окон могут продержаться год. Потом коррозия начнёт забирать своё, и процент износа начнёт расти семимильными шагами! Это нам главный инженер Яснобора сказал. Он всё за наш главный корпус переживает. Что в 89-ом котельную останавливал в холодный октябрь.

- Святой он у вас человек! – поразился Максим

- Точно! Не пьёт, не курит, не матюкается! И даже живёт не с женой, а в съёмной квартире! – подтвердила Жанна

Максим решился на сталкинг в команде «профессионалов», но держался возле Игоря, чтобы не попасть в объектив камеры.

А Жанна в леггинсах, футболке и кроссовках с люрексом, как завзятый хипстер, щебетала на камеру про то, что договор на постройку АкваДрима был подписан 3 года назад в рамках благоустройства пляжной зоны, но застройщик попал «под раздачу» прошлогоднего кризиса и на данный момент является банкротом. На секунду от слова «банкрот» у Жанны потемнело перед глазами (уж слишком прочувствованно она рассказывала про Яснобор Максиму. Давно забытая фобия из-за этого снова шевельнулась в её душе). После этих слов команда двинулась внутрь здания. Огромная пустая чаша бассейна с битым стеклом на дне. Витые лестницы, ведущие непонятно куда. Ржавые трамплины, скрежет каких-то металлоконструкций на ветру. Над ними было 10 этажей сложного мёртвого агрегата, Максиму чем-то напомнившего фотографии внутри взорвавшегося 4-ого энергоблока ЧАЭС.

Рассказывая о том, чем могло быть то или иное сооружение, Жанна легко взбегала и спускалась по лестницам без перил, перепрыгивала расщелины в перекрытиях, однажды даже прыгнула с трамплина в пустую чашу басссейна. Правда, бассейн этот предполагался детским.

«Напоследок хочется сказать, что будущее этого аквапарка представляется весьма туманно. Если за его достройку не возьмутся в ближайшие год – полтора, то коррозия разъест металлокострукции, и процент износа здания не даст ни малейшего шанса спасти этот результат необычной архитектурной мысли. И вообще, замечу, что аккредитация аквапарка – это тихий ужас. Наши добрые друзья, дом отдыха Relax Story, вынуждены были снести свой действующий аквапарк из-за того, что он перестал соответствовать требованиям безопасности» - закончила свою речь Жанна. После окончания видеозаписи Максим долго аплодировал Жанне. Звуки ударов в ладони разносились гулким эхом по металлоконструкциям.

- Жанна, ну, и зачем ты назвала Релаксовцев добрыми друзьями? – «опустил с небес на землю» её Игорь.

- Не знаю, я же не могла сказать «наши эгоистичные братья по хозяевам» - пожала плечами Жанна – Если хочешь, можешь вырезать это при помощи монтажа.

После сталкинга Игорь, Жанна и Максим приехали в Голубую даль переодеться, и, предупредив столовую, что на них рассчитывать не надо, ушли в ночной клуб, расположенный на цокольном этаже торгового центра в пешей доступности от дома отдыха. Там они «чертовалась и отрывалась», как сказал бы Летов, по полной. Жанна пила алкогольный мохито и ела пасту с морепродуктами. Игорь развлекался джином. А Максим скромно пил пиво с чипсами. Ему, в отличие от Толоконниковых, явно не хватало смелости раскрепоститься по-полной. А Игорь с Жанной кружились в вальсе под песню «Ах, какая женщина!» от Фристайла, любовную лирику Александра Серова и Филиппа Киркорова. Вечер удался на славу. Один Максим чувствовал себя «не в своей тарелке» потому, что песни, девушки на шесте, Жанна и вся эта стриптиз-атрибутика подстёгивали его мужские инстинкты, как красная тряпка быка, но «спустить пар» ему было не на кого: случайные связи он считал гнусью. В номер он ушёл раньше Толоконниковых, «кинув» им обидное «Спасибо, что попусту раздраконили!». А Жанна с Игорем в ту ночь почти не спали, как во времена далёкой молодости. И Игорь, в отличие от той страшной ночи в санатории, был мягким и деликатным.

Все остальные дни до отъезда из Голубой дали Максим избегал общества Толоконниковых.

А на последнем обеде вдруг сам подошёл к Жанне

- Жан, у меня после ночного клуба голова совсем дурная! Сколько будет 10 раз по 500 000?

- 5 миллионов вообще-то – в секунду отрапортовала Жанна - Это так трудно сосчитать?

- Да нет, это просто повод помириться! Извини, я стараюсь вообще на женщин не отвлекаться. Чтобы гормоны в мозги не стреляли! Но ты…ты меня прости…

- Да я уже давно всё поняла. Но мы сегодня уезжаем. Курортный роман окончен – «остудила» Жанна Максима и добавила – А эти 5 лямов куда пойдут?

- Так я тоже сегодня уезжаю. А 5 лямов? Да натравил киношников на один завод-банкрот. 10 месяцев съёмки сериала, в месяц по 500 000 рэ оплата за право съёмки и потраченные коммунальные расходы. Если всё пойдёт по плану, через 10 месяцев юхуу, до свиданья, конкурсный управляющий! – рассказал свою теорию Юрков

- По нашему пути идёшь, Макс! Отлично!- просияла Жанна – Только следи, чтобы они чего лишнего не наснимали!

- То есть?

- Ну, у нас же тоже в 1994 детективу снимали. Согласились на это мы от бедности: у нас тогда госдотацию отобрали. И чего в итоге? Все склады со старыми стульями, площадка с мусорными контейнерами, задний двор Империи с каким-то хламом, выщербленные тротуарные плитки – всё это стало достоянием общественности! Просто стыд!

Весёлое настроение Жанны резко оборвалось, когда в столовой заиграл «Летний дождь» Талькова.

- Простите, пожалуйста, официанта можно? – чуть громче приличного крикнула Жанна

Официантка подошла и спросила, в чём проблема.

- Радио переключите, пожалуйста! Я не хочу слышать эту песню!

- У нас другие станции с помехами берут, и, вообще, мы тут не диджеи! – вспылила официантка и ушла прочь.

- Игорь, пошли отсюда! – жёстко скомандовала Жанна и отодвинула от себя тарелку с котлетой и пюре.

«Психи!» - подумал Максим и проводил Толоконниковых удивлённым взглядом

На стойке ресепшна Толоконниковы столкнулись с Юрковым снова

- Жан, что ты ошпаренная с Игорем из столовой выскочила?

- Да воспоминания… про начало сентября 89-ого… когда мы, проводив последнего отдыхающего, опечатывали главный корпус. Прямо короткое видео в памяти. Посекундно. Игорь вешает последний ключ от номера в ключницу. Я, уже на капитальном сроке беременности, стою рядом с ним. Просто как друг и опора.. Вера что-то домывает. А Хуссейн так спокойно спрашивает: «Ну, что, все выехали?» Игорь кивает «Да». «Тогда я иду вырубать котельную…» - бесчувственно отвечает Хуссейн, и через пару минут у нас срабатывает сигнализация об аварии в котельной. У неё прорвало перекрывающий воду маховик… И проклятый «Летний дождь» по радио фоном…

Максим потупил взгляд и сам чуть не пустил слезу.

- А я вот самолётов боюсь…Поездом уезжаю - перевёл он тему беседы

-Тю! А у нас в Ясноборе такие не задерживаются! У нас в день по 10-15 штук самолётов туды-сюды – как-то смешно рассказала Жанна.

В шутливом настроении Толоконииковы и Максим расстались. Максим поехал на ж\д вокзал, а Толоконниковы – в аэропорт. Им было очень грустно расставаться с морем, южным солнцем и кайфом полного безделья. Жанну впереди ждал нудный квартальный отчёт, а Игоря – очередная попытка избавить Яснобор от треклятой ржавой воды в водопроводе.

Прибыли Толоконниковы в Москву ближе к полуночи. Их самолёт перед посадкой с полчаса кружил над аэропортом, ожидая свободную взлётно-посадочную полосу. И сразу по прилёту в аэропорт отзвонились Тане из телефона – автомата:

- Прилетели! Гора впечатлений и ещё и сталк-поход!

- Здо́рово! А к нам Ника Чижевская из «Весны» приехала. Как раз сегодня. Еле успела к ужину. А знаешь, почему? У одной дамы в очереди в упор не срабатывала оплата карточкой «Щелчка». Нашего «Щелчка», представляешь?! Вот позорище!

- И как выкрутились? – рассмеялась Жанна

- Ой, главная администраторша так за это на Серёгу наорала, что он аж валерьянки перед сном выпил! Но картой та дама всё-таки расплатилась.

- Хосспадя, и смех, и грех, бедный Казимирыч!

- Жан, забыла сказать: перед выходом на улицу накинь на себя и Игоря что-нибудь тёплое. У нас тут дождь и + 15 уже второй день.

Глава X. Отпуск Ники Чижевской в Ясноборе

Погода и правда не баловала Подмосковье в ту ночь. Ника Чижевская, стоя на балконе своего номера в главном корпусе, наблюдала, как капли косого дождя отскакивали от железной кромки балюстрады. Наблюдала и курила. Она знала, что за это штрафуют, но всё равно курила. От того ли, что в её голове не унимался вихрь мыслей о работе, или от того, что ей никак не удавалось заснуть. Директрисе Весны нравилось смотреть в ночную даль Яснобора. Ночные голубые ели, похожие на стадо огромных ёжиков, пахучая липа, маленькие фонари, тропинка, теряющаяся в лесу, какой-то сказочный лес, свинцовая гладь пруда и Равнинск по ту сторону поля за прудом… И вот там, в левом углу возле городской высотки, её пансионат Равнина… как всегда, подсвеченный по периметру крыши… такой маленький отсюда, но такой родной… Ника вздрогнула то ли от холода, то ли от своих мыслей, хлопнула дверью на балкон и зашла в номер выпить успокаивающий сбор. За первой чашкой успокаивающего сбора последовала вторая, третья, но Морфей так и не торопился к Нике. «Чёрт возьми, до чего же я расшатала себе нервы! Уже пол-первого, вставать в восемь, а спать вообще не хочется…Пойду с консьержкой корпуса поболтаю что ли, успокоюсь, а то так и промаюсь всю ночь» - с этими мыслями Ника на цыпочках вышла из номера и прокралась в холл корпуса.

- Что-то случилось, Ник? – мгновенно отреагировала Настя, когда Ника подошла к стойке ресепшна

- Всё в порядке! Просто бессонница одолевает! Насмотрелась на свою Равнину и всё, опять в голове мысли, планы, переживания…Что мне с собой делать, ума не приложу…

- Это та, которая Бриллиант сейчас? – быстро «въехала» Настя – А её отсюда разве видно?

Настя открыла дверь на балкон корпуса и отперла «гирлянду безопасности».

- Ник, идите сюда, под зонт, а то тут никакого козырька нет сверху. И покажите, где же эта ваша Равнина.

Слово за слово, и дочь главного архитектора Парокамска незаметно разговорилась с директрисой Весны:

-Здорово, что Вас сразу из главной администраторши, да в директоры!

- Наверное… но меня сейчас вообще мало что радует… с тех пор, как мы сдали Равнину этим камушкам… хотя, я, как их главный администратор, сделала всё, даже больше, выкидыш заработала, но так ничего и не добилась…

- Ну и зачем было выкидыш зарабатывать? – хладнокровно удивилась Настя – Если директор – идиот или пофигист, то команда просто заложники ситуации. У вас в Равнине что-то пошло не так после снятия директора. ВРИО директора назначали?

- Хотели…Алексея Сидоренко, зама, но он быстро ушёл в Чайку и сказал, что в Равнине больше не появится. Потом очередь должна была на меня пасть, но внезапно мне написали, что здание передано холдингу, и я снята с очереди на директорство. Тогда-то я и забила тревогу, пока от всех этих нервов не попала на сохранение, которое так и не помогло…

Ника не узнавала себя. Она вот так просто рассказала юной едва знакомой барышне все свои тайны… Но на душе как-то полегчало… И даже забрезжила какая-то надежда…

- Так это директор виноват. Вот у нас Молчанова попросила подписать зама, что в случае форсмажора ВРИО становится он. А если и с Игорем что случится, то ВРИО директора становится наша главная администраторша. И только если они вдвоём окажутся «в пролёте», тогда объявляется конкурс на нового директора. А ваш, видимо, так не подстраховался. А Лиля Моретти та ещё специалистка по блатным сделкам…

- То есть Вы хотите сказать, что я не виновата? – как-то удивлённо спросила Ника

- Человека с замаранной репутацией в директора госконтор не берут! Поверьте мне! Мы же тоже до 1994 были полностью на господдержке.

- Спасибо, Настя! Гора с плеч! Честное слово!

- «Проблема без эмоций – это конкретная ситуация», как говорит мой отец. Я всегда это помню. И Вам советую.

Ника с Настей ещё минут 5 посидели молча, вслушиваясь в тишину Ясноборовской ночи, как вдруг из ниоткуда налетел шквалистый ветер и чуть не опрокинул тяжёлый пляжный зонт с каменным противовесом на панорамное окно. Настя в долю секунды подскочила с пластикового кресла и потянула зонт на себя. А затем собрала его и пригвоздила этими камнями к полу балкона.

Потом она вернулась в корпус, закрыла «гирлянду безопасности», дверь на балкон и вернулась за стойку ресепшна. Часы показывали пол-третьего.

Ника ещё немного постояла в холле корпуса, глядя на то, как тюль на окнах рассеивает свет фонарей, и зачем-то прижалась спиной к вертикальной балке, облицованной кирпичом. По спине Ники вдруг пробежал какой-то ток, и в её сознании всплыла странная фраза из Интернета, которую она видела давным-давно: «Радоваться жизни надо всегда, даже назло обстоятельствам». Наверное, это сам корпус подсказал Нике путь к счастью. Ведь он как никто помнил осень 89-ого, когда его опечатали, бросили в одиночестве и холоде. Как из-за этого он переживал, что такой молодой, и может оказаться уже не нужным. А потом на ежегодной проверке вдруг выяснилось, что за время бездействия у него подскочил процент износа… Депрессия и апатия ещё никому никогда не помогали… Ника обняла балку-колонну и, наконец, захотела спать… Ей снилась река на территории Весны, в которую теченьем принесло лодку. Лодка оказалась подтопленной, и Ника с Алексеем Сидоренко стали вычерпывать из неё воду. Черпают-черпают, а вычерпать не могут! Наконец, терпенье Алексея лопается и он со словами «Мать твою, что же это за дичь такая?!» поднимает лодку за нос и видит, что у неё нет дна… После такого сна Ника проснулась в холодном поту и с дикой аритмией.

На часах было 7 утра, когда она выбежала в холл главного корпуса поделиться этим сном с Настей. Настя просматривала отзывы в гостевой книге на сайте Яснобора. Днём она делать это не имела права, так как интернет отдельно от телефона был только в администрации. А основной поток бронирований по телефону шёл именно через консьержек главного корпуса. Гости, как обычно, признавались в вечной любви к пансионату, писали про уютную территорию, вкусную столовую, пруд с пляжем и мороженым, опять жаловались на ржавую воду (да когда же уже удастся разобраться с этой проблемой!), кто-то, как обычно, написал, что Яснобор – отсталый совок, в номерах которого кафель положен ещё во времена Хрущёва. Тот отзыв заканчивался призывом никому не бронировать какой-то там номер в главном корпусе. Настя рассмеялась и ответила, что «убедительная просьба не старить главный корпус Яснобора. Он даже самого Щёлокова в своих стенах не успел повидать». Едва дописав ответ на этот отзыв – поклёп, Настя услышала, а затем и увидела чьи-то шаги. Увидев белую как лист бумаги Нику, которая словно тень приближалась к стойке ресепшна, Настя взвизгнула, очнулась от гостевой книги и спросила Нику, что с ней стряслось на этот раз.

- А кто сны разгадывать умеет?! А то мне такой ужастик приснился! Лодка без дна плыла, представляете!

- Настя, барышня просто слишком впечатлительная! Небось или у нас, или у санаторских такая супер-лодка и правда есть! – тут же вклинилась официантка Оксана, пришедшая с шеф-поваром Юнной помогать готовить столовую к завтраку.

- Обижаешь, мы такое чудо-юдо сразу в камин на дрова. А санаторским давно надо писать, что у них 50 гектар не с прудом, а с болотом!

- Гав! – не выдержала Оксана – Настя, так нельзя говорить!

- Девушки, прекратите ссору! Это чисто плод моей больной фантазии… Равнина, ну отпусти меня!! – Ника едва не плакала, чем очень удивила Юнну

Шеф-повар каким-то нутром чувствовала, что печаль Ники из всех Ясноборовских ближе всего именно ей.

- Здравствуйте, барышня! Отчего печаль-тоска в глазах? – удивилась Юнна

- Да по Равнине Ника скучает, пансионат такой был… да сплыл… Её забрали в другой, с повышением из главного администратора аж в директоры. Я б за такой карьерный рост даже переспать с негром согласилась! – ответила за Нику Настя

- Ни стыда у Вас, ни совести! – раскраснелась Юнна – Пропащее поколение!

Настя рассмеялась, а Юнна пригласила Нику с собой в технические помещения кухни.

- Как я Вас понимаю! Я же сама тоже беженец… из Голубого пруда… пансионат такой был при минобороны…а теперь ни Голубого пруда, ни мужа, ни детей… голь перекатная… - подалась в воспоминания шеф-повар – Вся отдаюсь работе и с удовольствием читаю признания отдыхающих в душевности нашей кухни. Знали бы они только, какой это ценой…

По пухлой щеке Юнны покатились две кристальные слезинки.

- Куку, гаврики! Кто фильтр не налил вчера?! Поубиваю! – послышался «взбрык» помповара

Юнна с Никой прыснули со смеху.

- А от чего у Вас фильтры? – поинтересовалась у помповара Ника

- А чё это Вы здесь делаете? Вы же вчера на ужине среди отдыхающих были – беспардонно парировала помповара

Ника давно так заразительно не смеялась. Всё-таки птицы не очень высокого полёта тоже бывают классными людьми и душой компании.

Пока ждали фильтрованную воду, начали резать сыр и хлеб и делать волнушки из масла.

- Волнушки я в моду ввела я, кстати, из Голубого пруда взяла идею – между делом похвасталась Юнна.

- Ой- ой, кто хвалится, тот с горы свалится! – не унималась помповара

- Это к чему сейчас было, а? Между прочим, наш корпус стоит на небольшой горе, так что засунь себе эту шутку знаешь куда? – психанула на этот раз уже Оксана.

- Да ну тебя в баню! – «надулась» помповара

- Я не люблю баню. Лучше в бассейн отправь, спину размять – «нашлась» в ответ Оксана

К удивлению Ники такая низкопробная перепалка никоим образом не снижала работоспособность столовских. Даже более того, подстёгивала их, как энергетик. Раздав поручения, Юнна на время перестала вмешиваться в процесс готовки завтрака.

Кухня у Яснобора была вся кафельно-никелированная. Стены и пол из советского белого кафеля, на фоне которого контрастировали сверкающие никелированные венткороба и техника. «Шапки» вытяжек, фасады техники, казалось, были покрыты слоем серебра. Нике почему-то вспомнилось помещение операционной, где в глубоком детстве ей лечили сколиоз. От дурных воспоминаний Ника вздрогнула.

-Замёрзли? Чаю? – проникновенно спросила Юнна

- Можно – ответила Ника

- А знаете, у вас тут хорошо. Может, кафель, конечно, скучноват и староват, но в целом, уровень отличный. Просто наша Весна недавно получила 5 звёзд по уровню оснащения кухни. Так вот здесь четыре так точно… хотя, Вы же даже круче нас, вы же под банком.

- Ну, честно говоря, наш Берёзов тот ещё жук. То задержит выплаты, то отменит вовсе. Это со слов главбухши нашей. Но всё равно, мы с ним команда. «Мы за вас горой вы за нас стеной», как поётся в военной песне. Иначе – никак. Иначе капитализм с костями съест и не подавится…

Ника слушала Юнну, затаив дыхание. А Юнна рассказывала ей про то, как она в 70-х познакомилась с парнем-военным, который достал на них двоих путёвки в ещё 100%-но ведомственный пансионат МВД "Парокамский" и устроил Юнну на работу в минобороновский пансионат Голубой пруд. В начале 1980 года Юнна с женихом подали заявление в ЗАГС, но свадьбе не суждено было случиться: почти мужа Юнны забрали на афган. В 1986-ом ей приходит весть о том, что жених предположительно пропал без вести, а в ноябре 1988 Юнне приходит заключение о его смерти от многочисленных огнестрельных ранений. Юнна едва не сходит с ума от таких новостей. Но в Голубом пруду её просят готовить стол к празднованию нового 1989-ого года. Юнна соглашается и научается сублимировать нерастраченную женскую энергию в кулинарию. Новый год 1989-ый оказывается последним нормальным для Голубого пруда. Потом начинается кризис пансионата, разворовывание его имущества, а в 1992 году происходит разморозка его котельной. Пансионат умирает. Второй удар Юнна переносит не менее стоически. Оставшись в доме при пансионате, который отключают от газа и горячей воды, она, чтобы не спиться с горя и получать хоть какие-то деньги начинает печь пирожные и продавать их. Шесть лет проходят как в тумане, пока Толоконниковы не приглашают её в Яснобор и она не знакомится с официанткой Оксаной, дочерью военного моряка из Североморска.

- Лишить мужа, детей, работы, жилья, будущего – это страшно… Ну, почему ваши министерские чинуши бросили вас, как слепых котят под поезд на всех парах – Ника не могла сдержать негодования, но в силу своего тихого и скромного темперамента говорила это тихо, даже почти шёпотом.

- А тогда всех бросали. Естественный отбор был «на слабо́». Как у животных: кто от льва убежал – тот молодец, а кто не убежал – что ж, сам виноват, приятного аппетита льву – ответила ей одна из столовских работниц, переворачивая оладью на сковородке.

-Брр! – съёжилась Ника от такого цинизма.

- Ой, такое ощущение, что Вы это сами не видели – удивилась столовская.

- Нет, не видели. Мы стабильное ФГБУ, которое за птицей счастья завтрашнего дня никогда не гонялось.

Упоминание песни о птице счастья не прошло даром. Оксана и ещё пара сотрудниц столовой вполголоса затянули «птица счастья завтрашнего дня прилетела, крыльями звеня». На словах о звоне крыльев помповара постучала ложкой по пустой кастрюле. Резонанс от этого бессмысленного поступка передался на корпус плиты и примыкавший к ней разделочный стол. По столу, нервно вздрагивая, поехала хлебная нарезка.

Ника опять рассмеялась.

- У Вас можно юмористическое реалити-шоу снимать! Прямо так, в рабочее время!

- Нам юмор готовить и жить помогает! – выдала перефразированную строчку из песни всё та же сотрудница столовой, которая говорила про львов. Теперь она варила овсянку.

- А насчёт реалити-шоу, так у нас уже договор подписан. С середины сентября «Кулинарный тарарам» по Парокам TVидти будет. Рецептами готовки и сервировки делиться будем. Съёмки, правда, не здесь будут, а в Империи. Здесь мы работаем постоянно, нам неудобно – заметила Юнна

Ника смотрела на Юнну с благоговением, как на представителя поколения Великой Отечественной, блокадницу или военную лётчицу, или… да хоть кого, главное, на человека, который не дал горю и обстоятельствам растерзать своё тело и душу… Смотрела и понимала, что такой внутренний стержень имеют только сильные духом, как Юнна или вообще весь Яснобор, два раза попадавший в водоворот неудач. Оба раза, как сказочная птица Феникс, расправив свои крылья против течения, он уверенно вылетал из западни, и становился только лучше, сильнее и ярче…

Ника вышла из столовой нагулять аппетит к завтраку, нервно вертя брелок от ключа номера в руке. Брелок был в виде подковы, в концы которой был продет цилиндр, на который был насажена овальная сердцевина. На подкове с обеих сторон было написано Яснобор, на овальной сердцевине с одной стороны то, от какого номера этот ключ, с другой – сосна-символ пансионата.

Именно за таким немудрёным занятием Ника заметила Толоконниковых, бегавших тем утром вокруг Ясноборовского пруда.

- Здрасьте, Игорь, Жанна! А чего это вы здесь бегате, обычно же вы на городском стадионе? – неожиданно догнал их участковый

- На работе ты не гость, укради с работы гвоздь. Ну, не гвоздь, так горячую воду. Остофигело с ковшиками кипятка гоняться. Вот зачем отключать горячую воду, когда за бортом + 15 и дождь? Короче, мы с этого года решили с Игорем в такие дни мыться нахаляву в споткомплексе. И Вам предлагаем – чистосердечно ответила Жанна

- На работе ты не гость, укради с работы гвоздь – это на Вас не похоже, Жанна! – удивился участковый

- Так это и не моя придумка. Юриста Максима Юркова, этим летом в Анапе на отдыхе познакомились. Представляете, он рассказал, что мы с тем кризисом 89-ого в учебники попали, как первая организация, угодившая под банкротство.

- Хорош гусь тот юрист, такие стишки цитировать – удивился участковый и добавил – Ребята, когда тартановую дорожку вокруг пруда сделаете? Плакали мои колени…

- А когда Вы деньги выделите, тогда и сделаем – отрапортовала главбухша

- Жанна, мы опять хамим МВД, да? - «влез» в диалог Игорь

-Ну, да! – не смогла отвертеться Жанна

- Ребята, я тут за кустик отвлекусь, потом ещё поболтаем – беспардонно «кинул» участковый

А Толоконниковы, переглянувшись и тихонько хихикнув, побежали дальше.

После завтрака Ника отправилась в бассейн, где застала восточного мужчину, внимательно смотревшего на какой-то циферблат.

- Простите, что-то случилось? – учтиво нагнулась Ника своим худеньким, но при этом фигуристым телом, одетым в ярко-оранжевый раздельный купальник

- Ассалому алайкум! Датчик температуры воды барахлит. 32 градуса при открытии спорткомплекса вода была! Кипяток, ёшка!

- А сейчас сколько?

- 27 градусов. В пределах нормы. Идите, смело плавайте!

Ника прошла чуть дальше и заметила два больших панно с дельфинами, на которых внизу было написано «Silver resort holding group».

- Откуда это у вас? Вы были под Сильвер Ресортом? Это же наши, Электросветские. Серебряная капля – их пансионат-первенец. После него они семимильными шагами по Московской области и вообще по РФ пошли.

- Нет, Ника, мы не были под Сильвер Ресортом. Хотя и могли попасть под их крыло. В 1995-ом, когда от самоокупаемости уже чуть ноги не протягивали. А банкир наш всё медлил с крупными деньгами. Тогда Молчанова написала Заре Алмазовой, их директрисе, мол, пусть приедет, посмотрит по-дружески, может ли Яснобор стать частью их системы, чтобы получить хоть какие-то деньги. Просто Татьяна с Зарой со скамьи колледжа управленцев знакомы. Зара тогда подарила нам эти панно, ещё какую-то мелочь, но договор с нами так и не подписала. Сказала, что мы отсталый совок, убожество и памятник строю, который, наконец, умер.

- Какой кошмар! Это как старинному замку сказать, что он – бессмысленное здание, не соответствующее нормам времени. Вот как-то так. Как она вообще могла… обидеть ваш чудесный пансионат с этими чудесными берёзами, с этим уютным бассейном, уникальными корпусами, с вашей целебной аурой… И ещё, зачем же вы тогда держите этих дельфинов с упоминанием этого холдинга?

- Ну, Зара потом миллион раз извинялась, даже в качестве морального ущерба небольшие деньги выплатила. Побоялась, что мы Хозяевам доложим, видимо. Всё-таки, совестливая… – на этих словах Хуссейн слегка рассмеялся, одарив Нику своей обаятельной восточной улыбкой.

Вскоре в бассейн стали подтягиваться и другие отдыхающие. Полилась расслабленная болтовня про историю Яснобора, местные новости, обсуждение прошедшего завтрака, мужей, жён, детей, Москвы, да мало ли чего ещё. Всё это было на таком добродушии и позитиве, что даже история о том, как чей-то муж напился и колотил по батарее, представилась Нике занимательной.

После обеда Ника пошла на киносеанс со старым стрекочущим кинопроектором. Показывали любимый Яснобором и многими его старожилами фильм «Ко мне, Мухтар».

- А чего вы не Мухтаром назвали своего пса Пирата? – спросили после фильма консьержку Вику на стойке ресепшна.

- Не знаю, насколько мне известно, это Хусейн его так припечатал. За кражу куска мяса для шашлыков.

По холлу корпуса пробежался лёгкий смешок.

Вечером, за ужином Толоконниковы расспрашивали директрису, не было ли жалоб от отдыхающих на то, что им холодно.

- Ныл об этом один чудик – шёпотом сказала Молчанова, осознавая, что тот самый «чудик» тоже сейчас ужинает

- И кому пришлось отвечать?

- Насте. Благо, она у нас сведущая во всяких таких вещах. Сказала, мол, вот, в холле корпуса 19,5 градусов. В номерах все 20 будут точно. А отопление включают, если температура жилого помещения ниже 20-и несколько дней подряд. Вроде отстал – добавила Таня опять шёпотом.

- Молодец, Настя! Хоть и эгоистка прожжённая!

- А вообще, с завтрашнего дня потепление, надо Юнне сказать, чтобы мороженицу оживляла.

На следующий день «за бортом» и правда, потеплело: было уже +19. И Нику потянуло гулять: с утра она обошла всю территорию Яснобора, сунулась через калитку у Ясноборовских гаражей к соседям, но переступать «государственную границу» не решилась. Ей, директору оздоровительного комплекса, где можно ходить по территории, не глядя под ноги, стало страшно от дерева, перевернутого корнями вверх, которое в санатории не убрали.

- Аа, там медуза Горгона!! – отпрянула она от калитки

- Всего-навсего старая мёртвая липа! Не пугайтесь так, барышня! Вы первая за два месяца, кто её испугался! Она ж не укусит! – на полном серьёзе ответил Нике Денис, вышедший из гаража на её испуганный вопль.

- Она лежит уже два месяца?!

- Да. Я предлагал санаторским попилить её бензопилой на дрова для камина. Так они сказали, что камином не пользуются, а дерево пустят на поделки.. Плакали их деревянные поделки…

- Боже мой! Куда я попала?! – схватилась за голову Чижевская

- Барышня, простите, пожалуйста, вы как тот американец из юморески Задорнова, который сказал: «Прикольную вы, русские, упаковку для гороха придумали!»

Ника улыбнулась.

- Забыл представиться: Денис, мастер на все руки! – с этими словами Денис протянул Нике свою работящую ладонь с грубой кожей

- Ника Чижевская, директор оздоровительного комплекса Весна – аналогично поздоровалась Ника и продолжила – Вы не подумайте, что я такая ненормальная, просто у нас в Весне за такое зрелище дворника бы ждало полное служебное несоответствие. Прямо сразу после падения дерева!

-Чётенько! – улыбнулся Денис – Кстати, время уже без 15-и два, предлагаю прогуляться к обеду терренкурными тропами.

- Ой, какая милота! – неожиданно сказала Ника, глядя себе под ноги

-Что Вы там заметили? – удивился Денис

- Какую-то травинушку с белыми цветочками. Вот! – указала Ника ухоженным ногтем и продолжила - Растёт прямо из расщелины в тротуарной плитке!

- У нас тут таких травинушек, Ника… - рассмеялся Денис

- А мы такое вырываем! Непорядок!

- Зверьё! – рассмеялся Денис, а затем и Ника

Мило беседуя, Ника с Денисом прошли тропой вдоль забора, отграничивавшего пансионат от шоссе, и оказались у въездных ворот Яснобора.

- Предлагаю пройти более длинным путём, чем просто по дороге. Хотите посмотреть на избушку на курьих ножках? Официально на всех картах – корпус 7 «дача». Мы иногда по приколу пишем, что он видел времена Великой Отечественной, хотя, честно говоря, это 50-е годы. Наш первый склад, он же наш первый корпус, в котором могли переночевать сотрудники.

Денис с Никой прошли мимо одного из зелёных деревянных домиков ещё более заросшей терренкуркой и оказались у синего деревянного здания с высокой двускатной крышей, как у люкса.

- Думаем, когда-то начать сдавать его, как модный нынче таунхаус, но, если честно, над нами уже посмеялась Белла. Сказала, что путёвку в такой таунхаус впору назвать «на заброшенную деревню к дедушке»

Ника опять рассмеялась и спросила, кто такая Белла. Денису пришлось рассказать.

-Вот моя деревня, вот мой дом родной! – процитировала известный детский стих Ника, увидев сам деревянный домик и указав на него ладонью. – Правда-правда, как у моих бабушки с дедушкой был. Я вообще городская девочка, а на лето уезжала в деревню, как в известной песне «в деревню на поправку, где коровы щиплют травку».

Ника подошла к домику и коснулась его. В её сознании ожили картинки детского лета: яблоня под домом, речка, догонялки, прятки с соседской ребятнёй, тоже съезжавшейся на каникулы, перекусы из хлеба с вареньем, ужастики вечерами…

- Денис, сфотографируйте меня у этого домика и пообещайте, что сделаете его таунхаусом, сдаваемым в аренду.

- Сфотографирую с удовольствием! Давайте фотоаппарат! А вот насчёт таунхауса подойдите к нашей директрисе Татьяне.

Вдоволь нафотографировавшись у домика, Ника оглянулась кругом. Огромное поле из крапивы, забор из бетонных плит на границе с городом, едва различаемая терренкурная тропа, почти захваченная кустарником и подорожником и закрытые ворота, немного тронутые ржавчиной…

-Денис, а эти ворота могут ожить?

- Почему бы и нет! Пара капель силиконовой смазки в каждую половинку каждого навеса – и нет проблем! Вот только есть ли ключ от этого замка…

Нике, уставшей от идеальной «вылизанности» Весны, здесь было так хорошо и уютно… Этот уголок Яснобора, казалось, балансировал на грани антуражного артхауса и бесхозяйности. Приведи здесь всё в порядок – станет скучно, забрось насовсем – станет безобразно….

-Денис, если бы я вдруг взялась описать Яснобор одной фразой, я бы сказала так «Пансионат с большой душой и историей для тех, кто понимает…»

- Хорошо сказали, Ника! Уже 14:10, уха стынет, пойдёмте! – встормошил её Денис.

Денис шёл впереди, раздвигая кустарник, Ника шла за ним. Вскоре они вышли к главной въездной дороге, с которой они уже сворачивали возле въездных ворот. Перед ними виднелась скульптура львицы и полукруглая деревянная скамья.

- Денис, ну и куда ты даму завёл! Вот в самый медвежий угол Яснобора! – послышался голос Жанны

- А мне понравилось! Особенно старенький деревянный корпус, который у закрытых ворот! Я б там жила…– чистосердечно ответила Ника

-Вы серьёзно? Просто мы уже настолько утомились читать про то, что мы отсталые и застрявшие во временах СССР, что такое слышать просто дико.

- Так в этом застревании и вся прелесть! Обычных, безликих, типических пансионатов–беженцев от своей истории знаете сколько? Честно, мы сами такие!

- Вы счастливые, вам не пишут, что у вас в номерах кафель видел Хрущёва….

Ника опять рассмеялась. Вот так вот, просто мило беседуя, сотрудники Яснобора вернули Нике улыбку безо всяких дорогих йодо-бромных ванн и других медицинских процедур!

На следующее утро, наконец, вернулось лето, и отдыхающие потянулись на пруд. Ника тоже с утра пораньше расположилась у кромки берега под пляжным зонтиком с каким-то женским журналом. До обеда она успела два раза сплавать на глубину и удивиться подводным течениям в с виду тихом и мирном пруду. Правда странно, когда наверху тепло, а по ногам мороз пробирает.

После обеда Ника снова вернулась на пруд и увидела, что рядом с ней расположилась обаятельная рыжеволосая барышня.

- Здравствуйте! Вы из какого номера? Не припоминаю Вас в столовой – обратилась к ней Ника

- Я? Не из какого… я замдиректора соседей-кардиологов, Ольга Шмелёва.

- А я Ника Чижевская, директор оздоровительного комплекса Весна – ответила взаимностью Ника – Вы не находите, как тут здо́рово?

- Да, уютно, а ещё коктейли, мороженое есть… Пробовали? Очень советую! Мороженое ясноборовские придумали как антикризисную меру, но потом продолжили производство, как фирменной летней «фишки». У этого мороженого на упаковке изображён люксовый корпус, кстати.

- Спасибо, мороженое я пробовала. Вы лучше мне скажите, почему не уехали в отпуск куда-нибудь подальше от своего санатория?

- В отпуск?! Не травите душу, Ника. В отпуск я должна была пойти в ноябре прошлого года…Но тут съёмки Голубого огонька подоспели, аккредитация медицинских приборов и ещё этот нелепый наезд на столовую, больше напоминающий какие-то конкурентные разборки…Да и зачем уезжать от родного санатория, в котором я с 1977 года…

Ника затаила дыхание от услышанного…Ей не верилось, что у этой юной и цветущей барышни такой трудовой стаж…

- Кстати, если хотите, можем прогуляться вдоль пруда к нам в санаторий. Только, пожалуйста, переобуйтесь в кроссовки и снимите эту бальную юбку. Иначе Вы её порвёте у нас

- У вас всё так плохо?

- Нет, у нас всё отлично! Мы живы, здоровы, минздрав не планирует бросать нас на растерзание эпохи перемен. У нас на клумбах цветут бархатцы, настурция, по ночам поют птицы, идут концерты, фильмы, балы… Что ещё надо-то?

-А деньги, модернизация, имидж, раскрутка?

-Какие деньги? Они только у бритоголовых в малиновых пиджаках есть! Вот, даже Яснобор еле-еле наладил стабильные зарплаты. Берёзов, муж Тани и гендир спонсора, ради этого полез в какой-то кабальный договор со Штатами… А имидж…так, всё, сказка кончилась…когда дома отдыха были раем на земле. По советской программе… А раскрутка – к нам и так по ОМС-путёвкам из-за три-девять земель люди приезжают….

- А я смотрю на мир по-другому: кондиционеры надо вешать в номера, бассейн модернизировать, искать надёжного поставщика фруктов и ягод для коктейля в бар, догонять евростандарты…

-Вот чем Вы себе голову забиваете! Евростандарты, евроремонт… мы в России, и мы сами разберёмся, что нам надо… А те, кто хотят в Европу, пусть едут в Турцию и травятся там алкоголем на метиловом спирте.

- Оля, да что Вы вспыхнули на ровном месте?

- Правильно вспыхнула! – неожиданно поддержала Олю Молчанова, директриса Яснобора – Вся эта евромода… вот Сергей Казимирыч, Берёзов наш ненаглядный, чтобы оставаться в этом договоре на право международного обслуживания банковских карт, платит членство в два раза больше, чем банкиры Европы… Это как?

- Грабёж! – возмутилась Оля – А если выйти из этого договора?

- И перестать получать комиссию за транзит денег из Европы в обмен на наш газ?! – удивилась Молчанова

-Аа, ишь ты, молодец, Берёзов! – переменилась Оля

- Ольга, а можно, я не пойду гулять в санаторий сегодня? Просто мысли пришли в голову, хочу их записать…

Чижевская ушла к себе в номер и долго прокручивала диалог Татьяны и Ольги в голове… Идти под кабальный договор ради денег, жениться ради денег… А их Весне эти деньги дают безвозмездно по госдотации, а она зачем-то не спит ночами… Правильно говорил муж какой-то гламурной дамы в мыльной опере: «Расслабиться не можешь? А ты напрячься пробовала?»

К ужину в Яснобор явился и сам Берёзов, да не один, а с американским музыкантом Энджи, создателем всемирно известной электронной музыки.

Новость о таком госте по Парокамску разлетелась в момент. И хотя концерт был назначен на следующий день, билеты в кинозал продавать быстро стало некуда. В итоге концерт решили проводить на улице, на площадке между спорткомплексом и Империей. Поздно вечером на ресепшн главного корпуса позвонил какой-то парень. Трубку сняла консьержка Вика:

-Всё верно! Пансионат Яснобор, Вика слушает!

-Да, концерт музыканта Энджи будет! Завтра в 15 часов на площадке между спорткомплексом и кафе Империя!

- Давний поклонник пансионата? Молодой человек, я Вас даже среди отдыхающих не припомню, как так?

- Из учебника для курсов банкротных управляющих? Что-что?!

У Вики помутилось в глазах, и она откинулась на спинку кресла… Трубку взяла случайно оказавшаяся рядом Жанна Толоконникова.

- Молодой человек, Вы нашу консьержку чуть до сердечного приступа не довели! Да, мы знаем, что история нашего кризиса попала в учебники, но, пожалуйста, не надо об этом…

- Жанна? А я Вас по голосу узнал, Макса Юркова помните? – «раскрыл карты» анапский знакомый

- Макс, не надо так, у нас почти вся команда пережила два кризиса, нам до сих пор больно… А на концерт приезжай! Рада буду видеть!

- Ждите! – «кинул» Юрков и положил трубку.

На следующий день после обеда в Ясноборе было уже не протолкнуться! Пришли едва не все парокамчане, все ясноборовские и санаторские отдыхающие, Белла Волкова со своей релаксовской «когортой». Позвонила даже директриса «Братства» со слёзной просьбой пустить её отдыхающих за пол-цены, как своих и санаторских. «Ага-ага, аж два раза! «У нас день революции, а Яснобор ждёт контрибуция!» И Вы после этого ещё на что-то надеетесь?» - «осадила» её Молчанова

В тот день Молчанова с Берёзовым по стилю, казалось, перехлестнули даже Толоконниковых! Сергей Казимирович был одет в сталистого цвета костюм и чёрные узконосые туфли. А на его шее красовалась алая бабочка-бантик. Татьяна же в кои-то веки одела платье. На ней были сталистое платье-футляр с сетчатыми рукавами, расшитое блёстками и алые туфли на высоченной шпильке! Как выразился директор санатория Михаил Харитонов: «Ребята, на Вас смотреть больно! Такой красоты просто не бывает!»

Вскоре подъехал и Максим Юрков, да не один, а с другом Даниэлем Рыбниковым. Даниэль, или, проще говоря, Дэн тоже зарабатывал на жизнь банкротным управляющим и состоял в этой же ассоциации, что и Максим.

- Ну, вот, добро пожаловать в этот самый Яснобор, Дэн!

- Ага-ага, Макс, ты мне все уши им прожужжал! По-моему, ты просто влюбился в их бухгалтершу!

- Дэн, нельзя быть таким пошлым! Нечего путать божий дар с яичницей! – «остудил» пыл друга Юрков

До Империи дошли молча. Максим разглядывал Яснобор, Дэн был обижен на Максима. Ясно же, что пример из учебника Максим использовал для пикапа. Не мог же он «подкатить» к Жанне при муже со словами, какая она хорошенькая. А Жанна и вправду была хорошенькая, как девчонка. А сегодня, в платье с цветочным принтом и юбкой-солнце, да ещё и босоножках неоново-жёлтого цвета на шпильке, была вообще сносшибательна! Один Игорь был «пацаном на районе» в футболке с эмблемой Яснобора и джинсовых шортах по колено.

- Игорь, вот что ты такое?! – на полном серьёзе спросила у него Жанна, выходя из администрации – Нельзя было оставлять тебя одного собираться на праздник!

- Жанна, я не тебе не фифа Берёзовская! И не голубь какой-нить!

- Что?! – «вспыхнул» не вовремя подошедший к Игорю Казимирыч – Я из-за вас в финансовую кабалу полез, а вы меня голубем обзываете?!

- Вы меня, конечно, простите, Игорь, но на светское событие такого уровня я бы в футболке и шортах не пришёл! – «влез не в своё дело» Максим. Максим и сам был не меньшим денди, чем Казимирыч: в бежевых брюках, жилетке, тёмно-зелёной рубашке с коротким рукавом и тоже при бабочке.

- Молодой человек, Вы – стилист? – перебила ругающихся мужчин Молчанова

- Нет! – спокойно ответил Максим – Юрист! Но внутренний стилист должен жить в каждом из нас. У Вас, он, вижу, на высоте!

- Спасибо за комплимент! А Вы, я понимаю, тот самый Максим Юрков, с которым мой зам с супругой познакомились в Анапе? – расплылась в улыбке Молчанова.

Максим кивнул. Он хотел сказать ещё что-то, но тут к Молчановой подошла диджей Виолетта и попросила официально объявить, что Энджи задерживается.

Пока постояльцы и гости Яснобора ждали музыканта, устроили небольшой фуршет. Шеф-повар Юнна бесплатно угощала всех бутербродами с сыром, колбасой и фигурно нарезанными фруктами.

Тянулась ленивая беседа: одни вспоминали, что диджей Виолетта вела последний концерт в Ясноборе 10 лет назад, в то знаменитое лето 89-ого, другие обсуждали погоду и потрясающую территорию пансионата. Примерно в 15:15 на площадку подбежала консьержка главного корпуса Настя со срочной новостью: «По радио только что передали, что убили Загребина Льва Арташесыча! Директор Загреббанка ехал по МКАДу с максимально разрешённой скоростью 100 км/ч, и вдруг его BMW прострелили колёса. Легковушка, пропоров отбойник, свалилась в кювет с высоты метра полтора и разбилась вдребезги. В общем, делом занялись правоохранительные органы»

На площадке повисла зловещая тишина… Конечно, Загребин был редкостной змеёй, но таких убийств в стиле начала 90-х, наконец, становилось всё меньше, и вот опять…

Казимирыч от такой новости вздрогнул и побледнел. Конечно, убийство главного соперника ему было на руку, но ведь его Щелчок и Яснобор станут первыми же подозреваемыми! Драку Льва Арташесовича и Берёзова в холле главного корпуса не забудут ещё долго… Через пару минут до сознания Берёзова донёсся вопрос какого-то молодого человека, обращённый ко всей общественности:

- Простите, пожалуйста, а кто-то может мне сказать, что с этим банком теперь будет?

- Ну, с-скорее в-всего, изберут исполняющего обязанности директора. Или назначат того, кого З-загребин в случае форсмажора писал сделать его ВРИО. А В-вам-то что? – ответил Казимирыч, чуть заикаясь.

- А я – банкротный управляющий архитектурного бюро, спонсор которого как раз Загреббанк – ответил ему Дэн Рыбников

- Вот это поворот! Заранее сочувствую Вам! Если надо, могу предоставить Вам полную сводку фактов против Загреббанка при условии сохранения моей анонимности.

- Спасибо за безмерное доверие, Сергей Казимирович! А я подам прошение директору нашей ассоциации, чтобы Ваш банк включили в список доверенных организаций.

Юрков смотрел на Берёзова, и в его голове вертелись бешеные фантазии, будто он в логове какой-то Коза Ностра, Казимирыч в ней – главный мафиози, Дэн – его помощник, а сам Макс – верный ученик и правопреемник Главного. От Берёзова веяло какой-то солидностью, уверенностью, европейской вежливостью, выдержкой и стилем. И ещё чуть-чуть удовым парфюмом. Прямо как от голливудской кинозвезды. Вот ей-богу, тот добрый и нежный Берёзов, который плакал у санаторской колонны из-за тяжёлых родов Тани, не имел ничего общего с этим холёным банкиром. Максим всё смотрел да смотрел на Казимирыча, он хотел «впитать» этот стиль и выдержку, достойную разведчика…

Одно омрачало картину «Козы Ностры»: Молчанова вообще не была похожа на мафиозницу. Такая юная добрая барышня с каре и бездонными глазами. Юркову даже не верилось, что кризис 1994-1996 годов вытянула она на своих хрупких женских плечах… Хотя, он же тоже не Пётр Первый, а спас бывший огромный хрустальный завод от сноса в пыль. Теперь там будет площадка для фестивалей рокеров…

Вскоре на территории пансионата появился рослый, но при этом какой-то неприметный мужчина. «Как тень самого себя» - метко выразился Юрков. Мужчина всё время смотрел куда-то в сторону и шёл к площадке между спорткомплексом и Империей каким-то семенящим шагом.

-Здравствуйте, Виктор Олегович! Какими судьбами? - подошла к нему Белла Волкова. Шлейф её алого сарафана при ходьбе развевался почти как флаг СССР.

- Здравствуйте, Белла! По просьбе участкового!– ответил ей мужчина, стараясь не смотреть на её сарафан и декольте.

- А сам-то он где? – удивилась директриса Relax Story

- Так он в Москве, он как раз проезжал в тот момент недалеко от места убийства Загребина. А сейчас помогает сопоставлять факты. И попросил меня, как мэра города, прийти сюда и сказать, что ни Щелчок, ни Яснобор под подозрение не подпадают. Баллистическая экспертиза указывает, скорее, на машину одного приезжего бизнесмена. Просто, по счастью, нашли оператора, который делал съёмку фона под титры фильма как в это время и над этим местом…

- Баллистическая и трассологическая экспертизы… Эх, если бы мой отец не был инвалидом по зрению, он бы расщёлкнул это убийство, как подсолнечную семечку…

- Но история не имеет сослагательного наклонения! – грубовато оборвал Беллу мэр Парокамска.

- Простите, пожалуйста, товарищ мэр, кто этот бизнесмен-киллер? Просто у меня есть идеи, что им мог бы быть… - «влез не в своё дело» Дэн Рыбников, за что поймал уничтожающий взгляд Максима.

- Дэн, помнишь плакат над столом директрисы нашей ассоциации «Don`t tell me how to do my job!»?

- Ага, особенно гвоздь в пальце хорошо помню…

- Вот и молодец!

В 15:30 к воротам подъехал Денис с музыкантом Энджи.

Всё уже было готово к концерту, но, как обычно, остался вопрос, кому переводить с английского. Сколько Берёзов не просил Молчанову выучить инглиш, дело с места не двигалось.

-Ну, давайте, я! – рискнул Юрков – У меня был испытательный проект от нашей ассоциации как раз с дочкой международного холдинга. Не сочтите саморекламой. Просто факт.

- Замечательно, Максим! А то, стыдно признаться, процветающая организация, а инглиш в провале!

- То есть, иностранцы к вам Яснобор не едут что ли?

- Нет, мы не в их вкусе! – отшутилась от темы Молчанова. Она ещё хотела сказать, что в Яснобор едут только увлечённые ретрограды, но не стала портить репутацию при всех.

Под громогласные аплодисменты концерт был, наконец, начат. Энджи с помощью синхронного перевода Юркова рассказал, что его родители всегда интересовались СССР и ему привили похожие ценности. В детстве Энджи заслушивался Спейсом, Зодиаком и Эдвардом Симони. А когда вырос, решил и сам ступить на эту же музыкальную дорожку. Ещё он рассказал, что его родители с ним, совсем ещё маленьким ребёнком, приезжали в СССР на олимпиаду-80 и жили как раз здесь. И видели на пруду тренировки гребцов на байдарках и каноэ.

- Спасибо, дорогой Энджи! Я не знала, что наш пансионат играл такую важную роль в тренировках спортсменов к олимпиаде! Я здесь директор с 1989 года – немного сбивчиво, зато без чужой помощи по-английски ответила музыканту Молчанова.

- Ну, вот видите, а Вы говорите, что Яснобор не посещают иностранцы! – радостно крикнул кто-то из присутствующих.

- Это очень интересно, Энджи, как Ваши родители смогли получить разрешение жить в таком специальном учреждении, каким был наш пансионат до распада СССР? – опять по-английски спросила Молчанова

- Просто мои родители тоже полицейские, и они помогли расследовать убийство гражданина СССР на территории США – ответил музыкант.

Американцы, дипломатические знакомства, гребцы на байдарках и каноэ – как всё это здорово.. А сейчас что? Измельчали… впрочем, это не Яснобор измельчал, а вся страна в целом… им-то МВД доверяет даже больше, чем релаксовцам, которые «хозяевам» нож в спину не тыкали…

Незаметно из колонок полилась красивая электронная музыка. Всех присутствующих потянуло вальсировать. Танцевали почти все, кроме Дэна Рыбникова. Даниэль сел на лавочку перед входом в спорткомплекс и долго выписывал себе что-то в блокнот. А по окончании первой песни подошёл к директрисе Молчановой со словами «Держите меня в курсе расследования убийства Загребина. Пожалуйста! Очень надо!» и протянул ей визитку. «Да, конечно!» - улыбнулась в ответ Татьяна.

- Дэн, ты уже уезжаешь? – удивился Максим

- Извини, проблемы! – «отчитался» Рыбников и ушёл в сторону въездных ворот.

Мелодия следовала за мелодией. Максим переводил названия и уходил от сцены потанцевать в паре с девушками. Третьей по счёту танцевальной компаньонкой оказалась юная и лучезарная барышня Аня Солдатова, старшая медсестра кардиосанатория. Вальсируя под медляк, Максим с Аней разговорились.

- Да, Максим, конечно, я знаю историю кризиса Яснобора.

- Так вот, я таким «спасением утопающих» занимаюсь на профессиональном уровне: помогаю расплатиться с долгами, разобраться с незаконными махинациями и прочее-прочее…

- Это, наверное, так интересно!

- Ну, адреналина хватает, скажем, так. Особенно, когда мэрия города не может предоставить чёткую информацию по нужным вопросам. Вот ваш парокамский мэр, я смотрю, вообще какая-то тень самого себя. Никакой, как выцветшая рубашка! – «проехался» по Виктору Олеговичу Макс.

- Говорят, он по блату стал мэром. Он же сынок директрисы Строевского универмага…

- Ах, блат, страшная штука! По блату такие вещи иногда делаются, что я потом ночь не сплю, думаю, как аннулировать. А что это за универмаг такой, что его директриса такими полномочиями наделена?

- Воротила она местная, не хуже братков в малиновых пиджаках! Нонной Строевой звать. Одна пристройка кинотеатра к бывшей овощебазе против правил техники безопасности чего стоила.

- Ого! - чистосердечно удивился Юрков.

- А ещё говорят, что её сын, то есть наш мэр, в плане внуков безнадёжен… не знаю, почему – зачем-то добавила Аня

- Ой, батюшки! – покраснел Юрков.

По счастью, дурацкую ветку диалога прервала необходимость синхронного перевода названия очередной мелодии.

После концерта всех гостей Яснобора пригласили на островок на прудах отведать шашлыка.

- Островок? – удивился Юрков – Вот это у вас интересно!

- На самом деле, это полуостров, но так же не романтично говорить! – объяснила Аня.

За шашлыком после пары рюмок горячительного гости начали вспоминать ведомственную молодость Яснобора, какие-то сюжеты из своего отдыха в этих краях, кризис 10-летней давности и много чего ещё. Юрков на этом корпоративе оказался отъявленным трезвенником.

- Мне ещё за руль садиться, и вообще, не люблю напиваться до состояния полного олукашивания.- объяснился он Ане

- Какого-какого состояния? Кажется, это Вы сейчас сказали, да? – обратился к Юркову мужчина лет 45-50 плотного телосложения в шляпе и с усами.

- До состояния полного олукашивания. Ну, придумал слово от фамилии главного героя «Иронии судьбы» Жени Лукашина. Вы же помните его приключения подшофе?

- Да кто ж их не помнит! – как-то по-простяцки ответил мужчина с усами. – Хорошее словотвочество! Вы тоже филолог?

- Нет, юрист! Но люблю выражать свои мысли неординарно и интеллигентно.

- А я филолог, председатель общества по охране русского языка от иноязычного влияния. А ещё директор этого пансионата с 1980 по 1983 годы. Сан Саныч Староверов – с этими словами Сан Саныч протянул ладонь для рукопожатия

- Максим Юрков – ответил взаимностью Макс и добавил – А как так могло получиться, что Вы стали директором, не имея профессиональных навыков?

- Согласен, история выглядит похожей на небылицу. Но дело в том, что тогда само МВД, чувствуя веяния нового времени, задумало немного «отпустить вожжи» и переименовать пансионат. И, так вот, новое название было поручено разработать именно мне, тогда ещё совсем-совсем пацану, только окончившему аспирантуру и защитившему кандидатскую по теме словообразования. На самом деле все эти три года пансионат был под контролем одного носителя погонов в отставке, который даже сейчас не хочет афишироваться.

- Как интересно! – нечаянно перебил Сан Саныча Юрков. От удивления он смотрел на Староверова немигающим взглядом и даже чуть приоткрыл рот, показав свои белоснежные зубы.

- Кстати, старое название, пансионат МВД Парокамский, нудное и скучное, не так ли? – продолжил Староверов

- Позвольте не согласиться! – «влезла» в диалог мужчин Ника Чижевская – Полное официальное название оздоровительного комплекса, в котором я – директор, тоже не отличается изяществом. Оздоровительный комплекс «Весна» при Управлении Делами Президента Российской Федерации. Но мы же от этого не страдаем!

- Ника! У вас хоть слово «Весна» уникальное в названии есть, а у нас был факт подведомства да город. Вот другие МВД-шные с красивыми названиями, дом отдыха Ракета, пансионат Братство, а мы, видимо, у Бога телёнка съели. Или я не знаю! – «вспыхнула» на ровном месте Молчанова, видимо, под воздействием рюмки вина.

- Ну, почему у Бога телёнка съели! Мы просто всегда такие уникальные! 10 лет назад мало того, что выжили назло статистике, так ещё и в учебники новейшего явления, банкротного руководства, попали! – добавила Жанна Толоконникова, чем порядочно удивила Юркова.

- Друзья, я не понял, вы же все мне говорили, что не хотите вспоминать эти события?

- Ой, это называется, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке! – ответил за Жанну Игорь и продолжил, обращаясь уже к бывшему директору: - Сан Саныч, какими судьбами у нас? Расскажите ещё что-нибудь интересное, про Яснобор или про Ваше общество по охране русского языка от иноязычного влияния.

- Да так, сто лет не заезжал к вам, последнее, что помню, это разборки из-за детского лагеря. А Общество по охране русского языка? Так оно сейчас занято серьёзной проблемой. Слышали про планы постепенного перехода стран Европейской части нашего континента на новую валюту: евро? Пока эта валюта существует только в безналичном формате, но планируется эмиссия бумажных и железных купюр и банкнот. И название этой валюты надо встраивать в концепцию русского языка.

- Что значит встраивать? – спросил у Сан Саныча Берёзов. – Я, как банкир, не понимаю.

- Ну, смотрите, у каждого русского слова есть род, грамматическая категория в смысле. Белая берёза, сталистый пиджак, красивое озеро – «сориентировался на месте» Сан Саныч. – А евро какого рода делать? У нас деньги либо мужики, как рубль, доллар, фунт стерлингов и так далее, либо бабы, немецкая марка, например, или датская крона. Денег среднего рода не обнаружено.

- Интересно! – чуть вслух заметил Юрков – И что же Ваше общество решило?

- Делаем мужской род! Как импрессарио, торнадо, тореро, не первый раз русский язык проходит через такую ломку стереотипов.

- А какой толк с этого рода? – «не въехал» Юрков. Задолженность организации по коммуналке, допустим, 500 евро или 500 марок. Формулировка одна и та же.

- Некорректный пример, Максим. В ваших юридических формулировках с русским языком особо не разгонишься. А вот если придумать газетный заголовок, уже надо согласовываться по роду. Допустим, так: «Европа переходит на оплату евро. Когда этот евро доберётся до России?»

- В смысле, этот, это или эта евро? Да? – спросил Максим, чётко проговаривая местоимение ЭТО в разных вариантах.

- Конечно! – поддержал филологические рассуждения Юркова Сан Саныч.

- Так, друзья, всё это очень интересно, но давайте уделим минутку внимания и другой теме. Вы слышали, что президент планирует в отставку подавать? – взяла слово Ника Чижевская

- Слышали! – ответил ей Игорь Толоконников – Скатертью дорога и попутного ветра в … эээ, спину!

- Крепко сказано! – не удержался от комплимента Юрков, никогда не любивший похабные шуточки и нецензурную лексику.

- А что, именно так! Пьянь ёлкнутая! – «понесло» уже Сан Саныча – Россия подумывает вступить в НАТО, это ж долбануться можно!

Максим, извинившись, покинул фуршет. Выслушивать рассуждения про ёлкнутую пьянь ему было неприятно и неинтересно. Взяв Аню под руку, Максим и Солдатова пошли прочь от этих политических дебатов. Обогнув пруд по границе с санаторской территорией, они поднялись по ступенькам к Империи и замерли от полной тишины, умиротворяющего желтоватого света фонарей и хитроумных очертаний ночных деревьев. Максим почувствовал даже аромат цветов с клумб перед кафе.

- Боже мой, это невероятно! А, знаешь, это даже хорошо, что в Ясноборе полный аншлаг. Нашу с тобой летнюю ночь можно провести и на природе… - вполголоса сказал Максим и «клюнул» Аню в щёку.

- Давай пойдём к фонтану, Макс! Посидим на лавочке, пообнимаемся, а там, глядишь, политологи и разойдутся…

- Ну, веди, Ань! Я тут вообще-то первый раз.

Максим с Аней, обнявшись, прошли мимо площадки, на которой выступал Энджи, мимо ночного спорткомплекса, освещённого парой дежурных ламп, и оказались на главной аллее Яснобора. Круглые лампы с кованными кудрями, расположенные на длинной продольной клумбе в ту ночь светились с каким-то причудливым нимбом, а жёлтые фонари давали чёткий свет.

- Как такое может быть? Если это – туман, он же везде? – удивилась Аня

- Это не туман, это поляризация света через плафоны! На жёлтых фонарях стекло глянцевое, а на этих, кудрявых, матовое. Вот прохождение световых лучей и происходит по-разному. Красивое сочетание, кстати!

- Ты ещё и в физике разбираешься? – удивилась Аня

- Не особо, про поляризацию света мне Дэн Рыбников рассказывал. У него отец - строитель. И чертёжник от Бога! Мне с чертежами хрустального завода прямо мастер-класс провёл. Масштаб зарисовки плана, условные обозначения лифтов, лестниц, пожарных кранов, вентшахт – всё так дотошно рассказал! Просто там надо было так кропотливо всё сверять. Особенно, бывшие цеховые корпуса. Их достраивали, перестраивали, и если бы я подписал и отдал мэрии не тот план, весь труд был бы Матроскину под хвост!

- Ой, а мне мультик с Матроскиным вспомнился! – неожиданно призналась Аня

- Миаау! – неожиданно для самого себя подурачился Юрков и вдруг сам рассмеялся до слёз! А с ним рассмеялась и Аня.

Дойдя до фонтана, Максим с Аней сели на лавочку под картой с маршрутами здоровья и долго молча смотрели на свинцовые струи фонтана. Юрков вдруг осознал странное ощущение: он устал целый день трещать, как сорока. Одно дело на суде. Кратко и по регламенту. А сегодня он и синхронным переводчиком был, и Дэна поддерживал, и с бывшим директором про евро рассуждал. Хотя, может, он просто ещё молодой, неоперившийся и невыспавшийся птенец… Вот, звёзды шоу-бизнеса же не устают многочасовые интервью давать. Иногда даже по два-три в день…

Пропела какая-то птица… На часах над крыльцом главного корпуса было пол-второго…

- Макс, а пойдём снова к пруду спустимся… У него такая феерическая ночная подсветка! По краям всеми цветами радуги, а по центру плавучие фонари на солнечных батареях. Фонари эти плавают на воде в серединках больших пластиковых лотосов. А под водой их держат специальные грузики.

- Невероятно! – шёпотом признался Юрков

Обогнув главный корпус, Максим с Аней спустились к пруду. Он и правда был освещён как в сказке, так волшебно и романтично, и красиво… как Аня…Максим вдруг отчётливо осознал, что его интересует эта девушка уже не как собеседник, а как девушка… Это сладострастное ощущение вожделения… Максим предложил Ане сесть на неубранный на ночь лежак, и попробовал объясниться… Слова подбирались с некоторым трудом.

- Ань, ты такая красивая, интеллигентная, приятная барышня! Ты красива, как этот ночной пруд! Как это безоблачное ночное звёздное небо…

- Максим, ты тоже просто денди, принц, интеллигент и парень моей мечты…

Максим и Аня отдались друг другу, даже не раздеваясь! Благо, Аня была в чулках. Это было восхитительно! Невероятная ночь любви у красивого ночного пруда с потрясающим мужчиной, который знал толк не только в профессии, но и в том, как обаять женщину и довести её до самых потаённых закромов эйфории… Это было красиво, как знаменитая песня Барбары Стрейзанд Woman in love…

- Спасибо, Максим, ты открыл во мне женщину… – честно призналась Аня

- А ты навсегда заняла уголок в моём сердце…- так же искренне признался Максим.

Приведя себя в порядок, Максим с Аней ещё долго сидели и смотрели на ночной пруд, Им не хотелось ни о чём говорить. Тишина и шелест листьев вековых дубов были лучшим сопровождением этой невероятной ночи… Максим смотрел на один из этих дубов и пытался представить, каких царей он мог видеть… Потом Юрков подошёл к дубу и попытался его обнять. Но ствол дуба оказался воистину могучим, и объятия оказались где-то на половину.

- Говорят, если обнять вековое дерево, от него можно подпитаться энергетикой… - объяснил свой поступок Макс - Так вот, насчёт энергетики не знаю, а мусора с коры можно насобирать столько, что потом только стиральная машина поможет. И то не факт.

Аня в ответ рассмеялась и помогла Максиму очиститься от кусочков коры.

После этого Максим достал свой плёночный фотоаппарат, установил его на наружный подоконник домика, из которого днём торгуют мороженым и мохито, и установил задержку спуска затвора.

- На память! – коротко объяснил Юрков и подсел к Ане на лежак.

Фотография получилась какой-то доброй и «живой». Как и они с Аней.

Незаметно рассветало…

- Макс, а ты далеко живёшь? А то, хочешь, я тебе выхлопочу люкс у нас, в санатории. У нас тоже почти аншлаг, простые номера все заняты.

- Не люблю использовать служебные полномочия в личных целях. Без крайней необходимости.

- Поддерживаю!

- А так я - москвич, живу в Кунцево.

- Не ближний край…Ну, да ладно, езжай, отпускаю… Только как ты за ворота выедешь? Сейчас же мёртвое время, охрана спит.

- А я машину за воротами оставил. Всё хотел въехать, просил открыть ворота, а охранник за зайцами бегал!

- За кем? – прыснула со смеху Аня

- За безбилетниками на концерт Энджи – улыбнувшись, пояснил Юрков и продолжил уже более серьёзно – Так тогда и входную вертушку заперли?

- Да, но у меня идея! У нашего санатория есть заброшенные ворота. Когда-то давно партийные боссы в них, как в ворота Спасской башни въезжали. Сейчас у ворот оторжавели навесы, ворота покосило и замо́к пришлось снять. Закрываем-открываем по мере надобности, вращая створки «на руках». И скручиваем проволокой.

- Ого, вы там богатыри! – удивился Юрков

- Всё проще, к краям ворот припаяны колёсики. Денис придумал.

- А навесы новые приварить не пробовали?

- Не к чему их приваривать! Там обе стойки ворот на пыли дорожной держатся – в сердцах выдала Аня, на что Максим схватился за голову.

Всю дорогу вдоль пруда до границы с санаторием прошли молча. Аня сожалела, что знакомит Максима с родным санаторием вот так некрасиво и непарадно. Выставила исторический санаторий каким-то нищим недоразумением… А Максим думал о более простых вещах: он не хотел, чтобы ему эти ворота набили шишку…

Перебравшись к санаторскому пруду, Максим и Аня принялись подниматься вверх к шоссе по старой бетонированной дороге вдоль границы Яснобора и санатория. Вся дорога была освещена единственным старомодным фонарём шоссейного типа.

-Как в Припяти, пардон! – отчебучил Юрков

- Макс, не шути так! – заметно напряглась Аня

- Почему? – удивился Юрков

- Нашего директора с атомщиком-тёзкой перепутали. И послали в самую гущу…

- Извини, пожалуйста! Не хотел!

- Да ладно, ты лучше под ноги смотри, у нас тут ночью и убиться недолго!

Аккуратно обошли мёртвую липу, метко прозванную медузой Горгоной, и подошли к воротам. Аня открутила проволоку и попробовала потянуть ставень.

- Давай, я помогу – кинулся Юрков, но увидев старую, облупившуюся краску, вспылил – Я не хочу тут руки порезать!

Ворота в итоге Максим открыл благодаря строительной перчатке, забытой у гаражей Яснобора.

- Тебя подвезти? – спросил Юрков у Ани, садясь в свою тёмно-синюю Ауди.

- В сталинку через дорогу? – рассмеялась Солдатова – Как доедешь, позвони!

Максим не звонил долго. Едва оставшись один в машине, он заснул, опершись на руль, почти как знаменитый Штирлиц в 17 мгновеньях весны…

Наутро Солдатова пришла на работу сонная, но нелинейно счастливая.

- Я влюбилась! – с порога призналась она замдиректорше санатория Ольге Шмелёвой.

- Поздравляю! Держи тест на беременность! – тут же ответила Оля.

Харитонов от такого логического хода своей замши рассмеялся до слёз.

- Оля, что за жесть?!

- Ага-ага, знаю я таких мужиков. Им потеха, а нам мучиться 9 месяцев, а потом ещё 18 лет. А если он ещё замуж не позовёт, да алименты платить откажется….

- Ольга, Михаил, Вы опекаете меня нежнее родителей! Он парень видный, денди такой весь из себя, юрист по образованию. Уж про алименты точно знает!

- Ань, юристы, они как медики! У них специализация! Харитонов же не ведёт беременности!

- Оль, ты сегодня неподражаема! – опять прыснул со смеху Харитонов

- А что? Когда я обратилась к Игорю Толоконникову с просьбой помощи в суде, подруга с мужем разводилась, он мне ясно сказал, что семейный кодекс – это вообще мимо. А Максим с Игорем явно в одной сфере работают.

Тест, по счастью, оказался отрицательный.

А вся санаторская администрация ещё долго вспоминала этот смешной разговор.

Не менее бурной та ночь оказалась и для Ники Чижевской с Денисом. Поздним вечером, немного «под градусом» после фуршета Денис попросился помочь с разгрузкой поставки еды на кухню. И незаметно прошмыгнул в левое крыло главного корпуса через кухонную зону и столовую. А Ника жила как раз в номере на третьем этаже.

Ника встретила Дениса «во всеоружии»: в кружевном нижнем белье, тапочках на каблуке и при макияже

- Денис, вот почему у вас в Ясноборе даже ты и главный инженер – романтики? – с порога спросила Чижевская

- Просто у нас команда сотрудников набиралась сразу после кризиса, когда нам кроме энтузиазма и командного духа ничего не обещали. Зарплаты-то нормальные восстановились только года два назад…. А Хуссейн – он из тех, кому самореализация и польза компании нужнее денег…

- Душевные вы тут, правда, официально – акционерное общество, а внутри – советский союз… Не теряйте этого хрупкого баланса!

- Стараемся… - вздохнул Денис. Ему было так приятно, что в кои-то веки советский дух Яснобора считают плюсом, а не минусом…

Ника поцеловала Дениса и утёрла ему не вовремя навернувшуюся слезинку. Денис ответил взаимностью и прижался к груди Ники. Дальнейшие события развивались молниеносно. Ника даже не успела подумать о том, что она вообще-то официально замужем. Просто своего мужа, диджея Весны, она давно уже не интересует… тот выкидыщ сломал всё… Для него она теперь бракованная женщина…

В порыве страстей Ника с Денисом свалились с кровати, взвизгнули и испугались, что теперь их адюльтер точно станет достоянием общественности. Но, по счастью, отдыхающие, утомлённые фуршетом, мирно спали и ничего не слышали…

- Ты в порядке, Денис? – искренне испугалась Ника – Так можно и перелом заработать, причём не только позвоночника.

- Типун тебе на язык! – хохотнул Денис

Ту ночь Ника с Денисом так и провели вместе…

А утром, на завтраке, в столовой специально не переключили новости. Ждали сообщения о Загребине. Но о Загребине так и не сказали. Говорили о прошедшем параде в честь Дня ВМФ, боях в Чечне, Дагестане о выборах в думу, запланированных на 19 декабря, грядущей смене госаппарата. А в конце новостной врезки диктор рассказала о том са́мом хрустальном заводе, который только что спас Максим: «В Москве спасён от угрозы ликвидации уникальный архитектурный комплекс хрустального завода им. Стеклова. Завод функционировал с конца XIX века и выпускал парфюмерные флаконы из хрусталя сложнейшей системы огранки. На данный момент в бывших заводских цехах проводятся ремонтные работы. На начало 2000-ого года на базе бывшего хрустального завода запланировано открытие площадки для рок-фестивалей».

- Ну, и где справедливость? Почему не сказали, кто спас этот хрустальный завод? – удивилась Жанна Толоконникова

- Жанна, ну, не захотели и не сказали! – психанул Игорь, дожёвывая бутерброд – Участь у этих банкротников такая, быть в тени своих побед. Вот как я, никто же не видит во мне героя, который тогда, в 89-ом костьми тут ложился… Настоящие герои, они скромные…

Жанна рассмеялась. Хотя, конечно, Игорь же не бравирует этим своим достижением вот так постоянно.

После завтрака Жанна позвонила Максиму с рабочего телефона рассказать то, что про спасённый им бывший завод уже говорят на радио, но только вот имя Максима никто не упоминает.

- Да я знаю! – сонно проговорил Максим, зевнул и продолжил уже более уверенно – Дэн говорит, что мы по роду профессии всегда будем оставаться в тени. А я считаю, что этот стереотип надо ломать об колено! Великие хирурги, спасшие жизни, великие полководцы, решившие исход битвы, великие следователи, «раскусившие» сложные детективные дела, в конце концов, все на слуху! А мы?!

Внезапно в трубке послышались какие-то посторонние шумы, а затем связь вообще прервалась.

- Максим, учти, наши рабочие телефоны на особом контроле. Вот на слово «следователь» система и среагировала – сказала Жанна, как только перезвонила Максиму. Связь снова предательски ухудшилась, но не оборвалась.

- Учту!

- Понимаю тебя, Максим, спасти и воссоединить корпуса завода и сделать из них площадку для рокеров – это здорово! Хочется общественного признания за это. Но не всегда всё будет так лучезарно. И со временем тебе станет всё больнее «кидаться на амбразуру», защищая собой очередного бизнес-неудачника – предупредила его Жанна

- А не надо «кидаться на амбразуру», надо просто соотнести все данные, факты и статистику, и просчитать, что можно сделать, чтобы восстановить или перенацелить проект.

- Хорошо говоришь, Максим! – просияла Жанна. – Удачи! И помни, что мы и весь Яснобор всегда на твоей стороне.