Герой поневоле

Глава 1

Артур медленно умирал… Его тяжелые доспехи раскалились под невыносимо жаркими лучами полуденного солнца, превращая последние минуты его жизни в самый настоящий ад. Всего в какой-нибудь полудюжине шагов от него была спасительная тень, отбрасываемая огромным дубом. Но до этой тени ему, судя по всему, было уже, увы, вовек не добраться. Мучительно хотелось пить… А еще, честно говоря, ему уже понемногу начинало хотеться в туалет!

Но приходилось мужественно терпеть – ведь по сценарию «умирать» ему предстояло еще несколько невыносимо долгих часов.

«И угораздило же меня получить «смертельное ранение» на самом солнцепеке! Чего стоило после коварного удара вражеского клинка сделать еще несколько заплетающихся шагов, прежде чем драматически упасть! Сейчас «умирал» бы себе с полным комфортом в тени вон того здоровенного дуба!» — вот такие вот тяжкие мысли посещали нашего героя в его предсмертный час.

«Да и вообще, зачем я согласился на участие в этой дурацкой Игре?! Что мне, совсем что ли делать больше нечего?!» — продолжал укорять себя Артур.

Но, положа руку на сердце, тут он немного лукавил. Или даже не немного. Ведь еще не далее, как вчера ему самому это казалось очень даже неплохой идеей, сыграть в одну из так называемых ролевых игр живого действия. Ну знаете одну из таких, где люди притворяются персонажами одного из фэнтезийных миров, коих просто целая куча. Правда чаще всего разыгрывают самый известный из них – Средиземье Толкина. В общем мужчины, а иногда даже и женщины, наряжаются орками, эльфами, более смелые и готовые экспериментировать минотаврами, троллями, каменными великанами, а уж совсем отчаянные хоббитами, гномами и лепреконами. Ну а кое-кто, из тех, кому особо терять уже больше нечего, из тех, кто в этой жизни уже все перепробовал, примеряют костюмы энтов, говорящих орлов, медведей-оборотней и… людей. Затем, после более или менее успешного переодевания, они играют роли славных, отважных рыцарей, мудрых волшебников, бесстрашных лесных рейнджеров, дерзких воров. В общем весело, по крайней мере в теории весело, проводят свое свободное время, прикидываясь теми, кем им, обычным студентам, скучным офисным сотрудникам, менеджерам по продажам, и прочим винтикам современной экономики, в реальной жизни никогда не стать. То есть героями.

Артур, кстати говоря, был как раз из числа студентов. Точнее не просто студентов, а студентов любителей фэнтези. А если уж совсем откровенно, то не просто любителей, а фанатов, буквально помешанных на фэнтези. Молодой парень, всего-то двадцати двух лет отроду, за последние двенадцать лет своей жизни он перечитал большую часть сколько-нибудь популярных книг в этом жанре. А также пересмотрел фильмов, снятых по ним же. Начиная от такой, всем известной, классики, которую просто обязан знать каждый, как «Властелин колец» Толкина и «Гарри Поттер» Роулинг, трудов Аберкромби и Желязны, так в конечном итоге и недописанной, несмотря на все клятвенные заверения автора, саги «Песнь Льда и Пламени» Джорджа Мартина, до «Ведьмака» Сапковского и даже какого-то малоизвестного, совершенно случайно попавшегося ему на глаза автора, имени которого он, хоть убей, все никак не мог запомнить. Перунян, Пердунян – что-то в этом роде. Писал этот автор со сложнопроизносимым и еще более сложнозапоминаемым именем кстати довольно интересно. У него была целая, весьма длинная, серия про приключения мага-некрофила. В смысле некроманта.

Естественно только лишь чтением книг и просмотром фильмов с сериалами Артур не ограничивался. Все-таки ж двадцать первый век на дворе! Его любимой игрой был всем известный «Ворлд оф Варкрафт». Да, при прочих равных Артур все-таки предпочитал миры, хоть книги, хоть игры, хоть фильмы, сделанные по мотивам, пусть даже порой и весьма отдаленным, легендарного «Властелина колец». Классические хоббиты, орки, эльфы – вот это вот все. В том смысле, что эльфы из «Гарри Поттера», при всем уважении к покойному Добби, ему нравились куда как меньше. Что ж, в каком-то смысле именно любовь к миру «Варкрафта» его и погубила.

Как-то раз, в один очень недобрый день и еще более недобрый час, его угораздило брякнуть вслух, что, мол, как бы он хотел, чтобы все это было на самом деле! Чтобы можно было жить этой жизнью в реале, по-настоящему! К несчастью один из его однопартийцев воспринял его болтовню всерьез. И поведал ему о многочисленных сообществах любителей ролевых игр живого действия. Артур заинтересовался. Начал расспрашивать. Слово за слово и вот… И вот он уже лежит в бутафорских, но при этом на удивление довольно тяжелых доспехах, сраженный в первые же двадцать минут, после начала игры. Лежит себе без движения и обливается потом.

«Если я тут так пролежу еще хотя бы час, то помру ведь на самом деле. Ну или, как вариант, получу солнечный удар. Тоже приятного мало», — мрачно подумал Артур. «Переползти, что ли, потихоньку в тенечек? Пока никто больше из участников меня не видит?»

Его терзали изрядные сомнения. С одной стороны, в суд на него конечно никто не подаст – как максимум уже больше никогда не пригласят на игру. На что ему уже в общем-то глубоко, целиком и полностью наплевать – честно говоря, с него и одного подобного опыта было более чем достаточно. На всю оставшуюся жизнь. Как оказалось, все эти ролевые игры на свежем воздухе то еще удовольствие!

Но ведь оставался еще и моральный аспект. Он же вроде как взял на себя определенные обязательства. Считай слово дал. А Артур за двадцать два года своей жизни привык думать о себе, как о человеке, который всегда держит свое слово! В смысле почти всегда. В большинстве случаев. То есть в пятидесяти процентах, никак не меньше. За крайне редкими исключениями.

Но слово словом, а здоровье все-таки дороже! Благо никого из участников Игры поблизости видно и слышно не было – по всей видимости, они уже ушли далеко вперед, в другую часть парка. Артур встал, с наслаждением расправил затекшие от долгого лежания конечности и неторопливо направился в сторону дуба, с тем, чтобы на сей раз улечься уже с комфортом в его уютной тени.

И только он было осуществил свое намерение, улегся в смысле, как ему что-то послышалось. В принципе в самом этом факте вовсе не было ничего необычного. Это могли быть как другие участники Игры, так и самые обычные прохожие. Ведь тот факт, что они проводили свою Игру в городском парке, вовсе не делал его запретной зоной для всех остальных посетителей. Нет, организаторы Игры лишь выбрали такое время и такое место весьма обширного, кстати говоря, городского парка, чтобы риск столкнуться со случайными зрителями был минимален.

И тем не менее, Артур почему-то насторожился. Было что-то в этих звуках такое, что заставило его насторожиться – что-то, что выбивалось из такого привычного и обычного городского шума. Так что в следующее мгновение, он с легким изумлением обнаружил, что его тело само, без малейшего участия того, что обычно называют разумом, идет в направлении источника этих самых непонятных звуков.

Одни кусты, затем другие, а потом и третьи, и вот он уже оказался перед небольшой рощицей. Причем рощицей с виду дикой, будто парковые садовники по какой-то одной им ведомой причине уже много лет обходили ее стороной и даже и не думали придать ей облик, более соответствующий всему остальному парку. Но поразило его вовсе не это явно вопиющее нарушение ландшафтного дизайна. Нет, поразила его сценка, разворачивающаяся на самой границе этой рощицы и всего остального парка. Два здоровенных парня, из тех, что обычно зовут громилами – правда, как правило, зовут не в лицо, из опасений лишиться этого самого лица – старательно выкручивали руки третьему. Кто-то скажет – эка невидаль! В любом большом городе такое происходит если и не сплошь и рядом, то с завидной, точнее с незавидной периодичностью. Большинство горожан, став свидетелями подобного малоприятного зрелища, постараются ретироваться как можно скорее, пока их не заметили. Самые ответственные и добросердечные потом даже позвонят в полицию, остальные же будут утешать себя тем, что, как гласит народная мудрость, если бьют, то значит есть за что.

Но конкретно эти громилы чем-то неуловимо отличались от своих многочисленных городских собратьев. Возможно тем, что носили доспехи из кожи, штаны из какого-то странного материала, высокие кожаные же сапоги, на головах у них были металлические шлемы, а их оружием служили не кастеты, ножи или биты, а меч и булава. Их несчастная жертва также была одета весьма своеобразно – в плащ с капюшоном, короткие штаны чуть ниже колен, да вязаный жилет. Обуви же на ней не было и вовсе. И еще одно. Она, в смысле жертва, была очень маленькой. Маленькой даже не по сравнению со своими обидчиками, а вообще. Ростом так с десятилетнего ребенка, не более того.

Артур застыл в нерешительности, не зная, как ему реагировать на все увиденное. С одной стороны, вполне можно было бы предположить, что все это просто-напросто часть той самой Игры, в которой он и сам участвовал. Да вот только что-то никого из этой весьма примечательной троицы перед началом Игры он в упор не видел! Не было там ни таких здоровенных, шкафоподобных качков в кожаной броне, ни уж тем более детей – ведь участие несовершеннолетних строго-настрого запрещалось правилами. А то получит какое-нибудь чадо палкой, в смысле деревянным мечом по голове, так ведь по судам потом затаскают. Но тогда почему они так одеты?... Может одновременно с их Игрой, здесь проходит и какая-то другая, о которой он не знает?

— Эй вы! – на удивление громко даже для него самого, крикнул Артур в сторону этой троицы, так и не придумав чего получше.

Ну что ж, по крайней мере их внимание ему привлечь удалось. Громилы немедленно развернулись в его сторону, от удивления и неожиданности даже выпустив из рук на одно-единственное мгновение своего пленника. Пленник, надо отдать ему должное, не растерялся и со всех ног кинулся бежать в сторону Артура, одновременно отчаянно что-то ему мыча. Да именно так – мыча, а не крича. Может он и хотел бы покричать, да изо рта у него, пленника, торчала какая-то грязная тряпица, судя по всему служившая кляпом. Вынуть же эту тряпицу изо рта и всласть покричать, ему мешали связанные за спиною руки.

Громилы опомнились, но вместо того, чтобы кинуться следом за своей добычей между ними состоялся весьма примечательный диалог:

— Ухх! Смотри Торк – человек-рыцарь! Опасность!

— Эхх! Вижу Борк! Опасность, да! Но приказ есть у нас! Поймать недомерка и домой отвести его!

— Но Торк меч острый у него и доспехи славные! Вдруг меч достанет свой, да насквозь нас проткнет?!

— Но Борк, проткнет, не проткнет, этого не знаю я, а коли вернемся без добычи мы, так барон нам точно голову оторвет!

— Ухх! Верно, верно ты говоришь! Да и двое нас, а рыцарь один всего! Убьем его! Недомерка вернем! И получим награду! Большую награду! Ухх!

— Эхх! Окружим!

— Ухх! Убьем!

— Эхх! Недомерка живым возьмем!

— Ухх! Награду обретем!

И с этими словами оба громилы поначалу медленно, но все ускоряя шаг двинулись в сторону Артура, намереваясь по всей видимости обойти его с двух сторон и напасть. Их пленник тем временем, добежал до Артура и что-то ему отчаянно замычал. Артур, мозг которого в данный момент целиком и полностью был занят тем, что лихорадочно пытался осознать только что услышанный им диалог, а также тот факт, что к нему приближаются двое очень странных типов явно с недобрыми намерениями, машинально вынул кляп изо рта пленника.

— Пфф! Спасибо, добрый рыцарь! Но тебе лучше побыстрее вытащить свой меч и напасть первому! Не жди от них честной схватки! Если ты промедлишь, то пока ты будешь заниматься одним из этих негодяев, второй попытается наброситься на тебя со спины! – тут же затараторил пленник.

— Что? Меч? – спросил Артур, переведя взгляд на «меч», висевший у него на поясе. «Меч» этот состоял из весьма искусно обструганной деревяшки, столь тщательно обернутой фольгой, что он был очень похож на металлический не только издалека, но и вблизи. – Это что, какая-то странная шутка, да? Вы ребята, наверное, из другой команды? – с надеждой ухватился он, точнее его разум, за единственное логическое объяснение. Потому что все остальные объяснения логикой явно даже и не пахли.

— Да не стой же ты столбом, человек! Нас же сейчас убьют! – отчаянно заскулил пленник, видя, что «добрый рыцарь» реагирует на надвигающуюся опасность примерно со скоростью в стельку пьяной черепахи.

И было в его голосе что-то такое и эдакое, что Артур с некоторым удивлением для себя обнаружил, что его правая рука вытаскивает «меч» из ножен, а его тело принимает боевую стойку. Ну или то, что его тело принимало за боевую стойку.

Дальнейшие события развивались столь стремительно, что остались в его памяти лишь смазанным пятном. Вот громилы наконец-то добрались до него и пленника. Пленник, к его чести, не бросил своего «спасителя», попытавшись пинками, поскольку руки у него по-прежнему были связаны за спиной, отвлечь внимание одного из своих обидчиков. Безуспешно, впрочем. Громила взмахнул мечом, Артур машинально подставил под удар свой и остался с обрубком деревяшки в руках. В отличие от него самого, у его противника меч оказался как раз вполне настоящим – то есть из металла, а не бесполезной деревяшкой.

Впрочем, сильно удивиться этому факту Артур уже не успел. По той весьма простой причине, что второй громила, как и предсказывал пленник, подкрался к нему сзади и огрел булавой. Пожалуй, здесь стоит уточнить, что огрел он его не так сказать боевой частью, а всего лишь рукояткой – в противном случае на этом бы закончилась не только эта битва, но и сама история Артура.

А так закончилась лишь битва – Артур упал без сознания, пленника изловили, и он вновь стал пленником, а грязная тряпица опять оказалась у него во рту. В общем, громилы, кем бы они на самом деле не были, имели полное право считать себя победителями. Они и считали.

— Ухх! Торк! Победили мы! Человек-рыцарь то слаб оказался!

— Эхх! Верно все говоришь, Борк! Верно! Слабак он!

— Слизняк он!

— Ничтожество он! И меч у него дрянной!

— Совсем дрянной! Фальшивка!

— Подделка! Глупому человеку-рыцарю жалкую подделку продали! А он глуп настолько был, что и не понял даже!

— Верно, верно! Очень глуп! Мы умнее!

— Да, намного умнее!

На этом обмен мнениями о только что прошедшем сражении как-то сам собой иссяк и оба громилы на какое-то время замолчали, явно о чем-то сосредоточенно думая. Что надо сказать давалось им с некоторым трудом.

— Ухх! Торк?

— Эхх! Да, Борк?

— А ведь человек-рыцарь-то жив еще!

— Да, жив он!

— Не тем концом булавы ударил ты его! Когда тем – голова всмятку! Как яйцо!

— Да, как яйцо!

— Тогда ударь его сейчас еще раз, как надо! Чтоб голова у него как яйцо была!

— Нет, не надо!

— Не надо?

— Да, не надо!

Вслед за последней репликой наступило просто оглушительное молчание. Видимо один из громил был настолько потрясен гуманизмом своего собеседника, что какое-то время не мог вымолвить ни слова.

— Ухх! Торк? Почему не надо?!

— Эхх! Награду хочу получить за него, Борк!

— Награду?

— Да, награду!

— Но награду дают за недомерка!

— И за рыцаря тоже должны дать!

— Думаешь?

— Уверен! Человек-рыцарь! Диковинка! Редкость! Ценный пленник!

— А если не дадут?

— Эхх! Съедим его тогда мы! Зажарим и съедим!

— Ухх! Человека я еще никогда не пробовал! Вкусное должно быть мясо! Ухх! Торк?

— Эхх! Да, Борк?

— Ты умен очень, Торк! Гений прям почти!

— Спасибо, Борк! Ты тоже не дурак!

— Ухх! Награда!

— Эхх! Съедим!

— Ухх! Возвращаться пора нам! Барон ждет нас!

— Эхх! Да, пора! Барон ждет! Нехорошо, когда он долго ждет! Совсем нехорошо!

— Ухх!

— Эхх!

Продолжая обмениваться столь же многозначительными репликами, громилы со странными именами Борк и Торк, и еще более странными гастрономическими пристрастиями, подхватили пленников. Да, да теперь уже именно пленников – во множественном числе. Так вот они, громилы, подхватили пленников и потащили их в рощу. Причем Борк подхватил, как они выражались «недомерка», а Торк закинул бесчувственного Артура на свое широченное плечо с такой легкостью, будто тот весил не больше котенка.

Будь Артур в сознании, он бы, наверное, поразился насколько таинственно и загадочно выглядит эта роща, стоит лишь удалиться немного вглубь. Здесь было намного темнее, чем это можно было бы предположить. Солнечный свет неохотно, с большим трудом проникал сюда, а те его лучи что все-таки проникали, заставляли деревья отбрасывать какие-то очень уж странные тени. Тени, которые вовсе не соответствовали тем деревьям, которые их вроде, как и отбрасывали. Да и сама роща внутри почему-то казалась намного больше, чем снаружи. Пожалуй, для полноты картины не хватало еще таинственных шепотков на грани сознания, да низко стелющихся клубов тумана… Но вот чего не было, того не было.

Зато было кое-что другое. Спустя где-то десять минут прогулки бодрым шагом, Борк и Торк, а также их пленники, оказались примерно в центре этой рощи. Что, конечно, было удивительно уже само по себе – ведь стороннему наблюдателю, который увидел бы эту рощу снаружи, показалось бы, что ее всю можно пройти из конца в конец от силы минуты за две, не более того. И то, если идти очень медленным, едва ли не черепашьим шагом. Более того, здесь в центре этой странной рощи, она, роща, стала уже скорее похожа на лес. Причем не обычный земной лес, хоть окультуренный, хоть условно дикий, а такой который покрывал землю многие века и тысячелетия назад. В ту немыслимо древнюю эпоху, когда мифы и легенды еще вовсе не были мифами и легендами, а свободно, ничуть не скрываясь, бродили по земле. Более того, в те далекие, славные и очень жестокие времена мифом и легендой вполне мог стать и сам человек. В смысле весь род людской.

Но мы кажется немного отвлеклись. Так вот, Борк и Торк добрались до центра рощи и оказались перед огромным, величественным деревом. Будь оно еще чуть больше, и его вполне можно было бы счесть родственником того самого мирового древа. Но даже и при его нынешних размерах оба громилы по сравнению с ним выглядели не такими уж и громилами – пожелай они обхватить его руками, потребовался бы еще пяток таких Борков и Торков в придачу к тем двум, что уже имелись в наличии.

Впрочем, судя по всему ни Борка, ни Торка ни загадочная роща, чудесным образом уже превратившаяся в лес, ни величественное дерево прямо перед ними особо не удивляли и не впечатляли. На их вовсе не обезображенных интеллектом лицах читалась лишь мрачная, видимо иной у них просто и не было, решимость и целеустремленность.

Торк небрежно швырнул Артура на землю перед собой – то есть всего в паре шагов от ствола гигантского дерева, под сенью которого они теперь все стояли. Затем его могучая рука нырнула под кожу его доспехов и после некоторых усилий и ожесточенной борьбы извлекла оттуда амулет, висевший у него на шее. Дальше Торку полагалось бы произнести какой-нибудь загадочный и при этом абсолютно бессмысленный со всех точек зрения набор слов. Какое-нибудь загадочное и очень зловещее заклинание вроде абра-кадабра. Ну или одну из его многочисленных вариаций. Но вот беда, такой загадочный и зловещий набор слов просто не удержался бы в его пусть и большой, но при этом на удивление несколько пустоватой голове. Выходом было бы записать их на клочке бумаге и зачитать их. Но проблема в том, что ни Торк, ни уж тем более Борк не умели читать. Вот совсем не умели. Даже медленно, по слогам. Так что пришлось ему просто приложить амулет к коре дерева. К счастью, и этого вполне хватило.

По коре дерева прошла волна ряби, а затем она, кора, просто-напросто исчезла. Равно как и то, что находилось за ней – в стволе дерева образовался проход, через который вполне мог пройти человек. Даже такой высокий и крупный, как Борк или Торк. Что они тут же и доказали на практике. Торк вновь подхватил все еще находящегося без сознания Артура, Борк нес отчаянно упирающегося «недомерка». И затем оба они шагнули один за другим в этот проход.

После чего, несколько мгновений спустя проход безо всякого предупреждения исчез, кора и все остальное вернулось на место точно также внезапно, как и исчезло, и дерево вновь стало целым. А четверо людей, из которых, собственно, лишь один на самом деле и был человеком, исчезли не только из волшебной рощицы и парка, но и из этого мира.

Глава 2

Как гласит один древний и очень уважаемый закон природы – если что-то где-то убыло, значит что-то где-то прибыло. Ну и наоборот тоже.

Поэтому, чтобы не нарушать закон и не обижать природу, в огромном величественном дереве, стоящем посреди весьма мрачного леса, открылся проход из которого вывалилась та же самая четверка, что вошла в чрево его брата-близнеца всего несколькими миллисекундами ранее.

Та же, да не совсем та. Пока четверо людей путешествовали из одного дерева в другое, разделенного с первым не столько расстоянием, сколько измерениями, их внешность претерпела весьма значительные изменения. Торк и Борк, казалось, стали еще больше в размерах, их черные волосы, до этого коротко подстриженные и лежавшие более-менее ровно, стали намного длиннее, превратившись во что-то всклокоченное и похожее на мочалку. На мочалку, сделанную из черных, жестких как проволока волос. Носы их, и так далеко не маленькие, стали намного больше. Изменилась и их кожа. Точнее даже не сама кожа, а ее цвет – она стала зеленой. Темно-зеленой, если уж быть совсем точным.

Что же касается пленника номер один, он же «недомерок» по версии Борка и Торка, то он вовсе не стал больше, нос его ничуть не увеличился в размерах, равно как, впрочем, и не уменьшился. И даже его кожа не позеленела. Лишь волос на ногах стало отчетливо больше. Настолько больше, что если ниже колен, там, где заканчивались его короткие штаны шла просто весьма густая растительность, то вот на ступнях была уже самая что ни на есть настоящая жесткая шерстка.

В общем, изменились все за одним единственным исключением в лице Артура. Вот только поскольку лицо это до сих пор пребывало в бессознательном состоянии, то услышать его комментарии относительно столь разительной перемены во внешности своих спутников пока что не представлялось возможным. Не то, чтобы его мнением кто-то так уж сильно интересовался… Но все же.

К слову говоря, их уже ждали. Точнее правильнее будет сказать, что на самом деле ждали лишь троих из четверых. Четвертый же был для ожидающих некоторым сюрпризом. И далеко не факт, что приятным.

Так или иначе, путешественники сквозь дерево обнаружили, что то дерево, стоящее посреди мрачного леса, через которое они только что попали в этот мир окружено целым отрядом готовых к бою солдат. На них, путешественников, смотрела добрая дюжина арбалетов, а еще дюжина мечей, копий и боевых топоров находилась наготове в нервно сжимающих их руках.

Впрочем, грандиозной, эпической, ну или хотя бы даже просто кровавой битвы так и не случилось. Во взглядах солдат мелькнуло узнавание, мечи, топоры и копья опустились вниз, а арбалеты прекратили целиться во всякие жизненно важные части тела.

— Быстро вы управились! – хмыкнул командир солдат. – Не ожидали вас назад так скоро!

— Эхх! Недомерок далеко убежать не успел! Совсем недалеко! Почти на выходе из портала сразу и поймали мы его! – похвалился Торк.

— Ухх! Поймали! Связали! – подхватил Борк.

— А это еще кто такой? – между делом поинтересовался командир, разглядывая Артура. Точнее даже не всего Артура, а лишь его филейную часть. Не то, чтобы он был такой уж любитель филейных частей. Просто дело было в том, что Торк, удобства ради, опять закинул Артура на плечо и сейчас перед командиром красовались лишь ноги землянина, да то из чего эти самые ноги растут. Хотя, как известно, у многих из этого же места растут еще и руки. А у особо одаренных даже и голова.

— Эхх! Человек-рыцарь! – пояснил Торк.

— Ухх! Напал на нас! – продолжил Борк. – Хотел пленника отбить!

— Эхх! Но вместо этого сам в плен попал! – закончил Торк. – Теперь к барону отведем его! Награду получить хотим! Ведь два пленника теперь у нас, а требовался всего один!

— Ухх! А если награду не дадут нам, то сожрем! – кровожадно добавил Борк.

— Эхх! Человека-рыцаря сожрем мы! Не барона! – на всякий случай тут же поспешно пояснил Торк, чтобы не возникло какого-либо недопонимания. Все-таки командиру и его солдатам платил барон и они могли немного нервно отреагировать на признание в том, что их работодателя кто-то собирается сожрать.

— Ухх! Не, барона жрать мы не будем! Барон хороший! – подтвердил Борк слова товарища.

— Я понял, — суховато сказал командир, а некоторые из его солдат с большим трудом сдерживали улыбки.

Кстати о солдатах. Они, как и их командир, были низкорослыми, в смысле ниже не только Борка и Торка, но и вполне обычного, среднего человека. Но при этом стройные и мускулистые, с кожей зеленого цвета. Хотя и не такого оттенка как у Борка и Торка. В общем цвет кожи, да еще не совсем человеческие черты лица выдавали в них гоблинов, столь хорошо знакомых каждому любителю фэнтези.

Ну и если уж зашла речь об этом, то, пожалуй, стоит упомянуть, что глубокоуважаемые Борк и Торк принадлежали к одному из многочисленных племен людоедов. Коих некоторые еще иногда называют ограми. Племя это отличается чудовищной силой, выносливостью, способностью стойко переносить любые, даже самые тяжелые ранения и быстро восстанавливаться после них. В общем, это были бы идеальные солдаты, коли все их великолепные боевые качества с лихвой не перечеркивались бы столь же чудовищной глупостью. Поэтому армии из этих существ были не способны на выполнение сколько-нибудь сложных команд и в принципе не знали, что такое дисциплина. И посему больше напоминали не столько армию, сколько толпу, в которой каждый делал все, что хотел. В итоге же эти армии часто становились жертвами более слабых, но более умных противников. Вот телохранители, ну или вышибалы в тавернах из огров получились бы довольно неплохие. Теоретически. Если бы они время от времени напрочь не забывали, что не должны есть клиентов. По крайней мере до тех пор, пока те им платят.

В общем, отряд гоблинов остался охранять дерево, а Борк и Торк вместе со своей добычей двинулись прочь из этого мрачного леса. Правда командир гоблинов после небольшой и весьма жаркой дискуссии все-таки смог навязать ограм пяток своих подчиненных в сопровождающие. Непонятно правда зачем – поскольку любой хоть четырехногий, хоть двуногий хищник, у которого бы хватило смелости или скорее глупости напасть на парочку людоедов, из хищника тут же сам превратился бы в добычу. В самом что ни на есть буквальном смысле.

Вот только подобных смельчаков к счастью для них же не нашлось, поэтому спустя несколько часов вся группа спокойно, без каких-либо приключений, покинула мрачный лес. Лишь пару раз где-то кто-то робко, застенчиво ухнул, а кто-то, уж совсем еле слышно, ахнул в ответ. Пожалуй, здесь стоит упомянуть, что словосочетание «мрачный лес» служило одновременно и его кратким описанием, и его же неофициальным названием. Официальное же уже давным-давно было позабыто. Лес действительно производил именно, что мрачное, гнетущее впечатление. Даже в самый яркий день здесь всегда было сумрачно. Низко по земле стелились клочья тумана… Время от времени слышались далекие призрачные шепотки…В темных уголках периодически вспыхивали чьи-то глаза. Глаза обладатели которых жаждали узнать вас поближе… И совсем не так, как вам бы этого хотелось. Но самым страшным был именно сам лес. Казалось будто он живой. Более того, не просто живой – разумный! И деревья все время потихоньку следят за вами, только и выжидая удобный момент, чтобы схватить. Схватить и… А вот что «и» никто не знал. Время от времени в лесу кто-нибудь пропадал. Кто-то, у кого, несмотря на все страшные истории, хватило глупости пойти туда в одиночку. Пропавшие же уже никогда более не возвращались. Лишь находили потом их вещи. Иногда. Чаще же не находили вообще ничего. Так что те же гоблины заходили в лес в количестве не менее чем четырех гоблинов. Это считалось безопасным. Относительно. Правда даже в таком составе гоблины без особой необходимости старались туда не заходить. Даже днем. А уж ночью…

В общем, дикий, страшный лес наконец-то остался позади и гоблины с людоедами, а также их пленники обнаружили явные признаки цивилизации. То есть дорогу. К слову сказать, находящуюся в не слишком-то хорошем состоянии – часть когда-то добротно уложенных булыжников уже потрескалась, через многие проросла трава – но все-таки дорогу. А дороги, точнее их наличие, и являются главным признаком цивилизации. Хоть самой примитивной, хоть самой современной.

И на этой самой дороге их уже ждали – там, на ее обочине, разбил импровизированный лагерь еще один, небольшой отряд гоблинов. Отряд этот, состоявший всего из троих гоблинов, занимался тем что… приглядывал за стаей из почти трех десятков волков. Ну или они за ними – тут уж как посмотреть.

На всякий случай, для тех, кто этого не знает, пожалуй, все-таки стоит пояснить, что гоблины в качестве ездовых животных любят использовать всякую экзотику. Гигантских пауков, например. Но более всего как раз именно волков. Точнее их особо крупную, и умную, породу, которая когда-то существовала и в мире людей, да вот только вымерла там уже давным-давно. Так вот, гоблины берут волков еще маленькими щенками, приучают их к собственному запаху и выращивают их до взрослого состояния, получая не только ездовое животное, но и весьма опасного бойца, челюсти которого запросто способны отхватить руку или ногу недостаточно расторопному противнику, а также верного друга, который никогда не бросит своего седока.

И именно этот самый момент, когда два отряда встретились, поприветствовали друг друга, и начали неторопливо обмениваться последними новостями, Артур выбрал, чтобы наконец-то очнуться от своего тяжкого забытья.

Впрочем, в себя он пришел все-таки не сразу – чувства и различные ощущения, доказывающие, что он все еще жив, возвращались к нему постепенно. Первой на него навалилась сильнейшая, просто чудовищная головная боль, равной которой он еще никогда в жизни не испытывал – даже после нескольких бессонных ночей проведенных за «Ворлд оф варкрафт». Дальше был запах. Пахло кожей и… и… и… Нет, его еще не окончательно очнувшийся разум просто не мог подобрать хоть сколько-нибудь подходящих ассоциаций. Впрочем, оно и не удивительно – нюхать огра Артуру еще как-то не приходилось. Вам скорее всего тоже. Поэтому, чтобы получить хотя бы отдаленное представление, возьмите запах команды спортсменов, после нескольких часов интенсивных силовых упражнений, смешайте его с запахом стада козлов – получится что-то очень отдаленно похожее. Очень бледное, жалкое подобие.

Но одними лишь только головной болью и запахом дело не ограничилось. Дальше в сознание Артура начали вторгаться какие-то звуки. Звуки постепенно сложились в слова и оказались вполне членораздельной речью. Говорившие что-то увлеченно обсуждали. И тема их разговора, а также то, как они говорили, выдавали в них ярых любителей фэнтези. Можно даже сказать фанатов.

«Игра…» — не столько подумало, сколько мысленно простонало сознание Артура. «Игра продолжается. А я уснул что ли? Или меня все-таки хватил солнечный удар? Помню я лежал на траве, было так немыслимо жарко… Да, удар наверное – голова просто раскалывается! Но чем же так все-таки мерзко пахнет?! И вроде бы кто-то звал на помощь… Кажется я даже с кем-то дрался… Дрался? Что за чушь?!»

И Артур резко распахнул глаза, желая как-то прояснить ситуацию. Впрочем, прояснить особо не получилось поскольку в первые мгновения он вообще мало что увидел – по причине того, что по-прежнему болтался на плече у Торка. Так что взгляд его, как и нос, уперся в черную кожаную броню Торка. В общем ясности в ситуацию это ничуточки не внесло.

Взгляд его отчаянно заметался по сторонам в поисках дальнейших, хоть сколько-нибудь приемлемых объяснений и в этот момент одна за другой случились две вещи. Первая, Артур увидел траву – причем увидел ее под каким-то странным, немного непривычным углом. Вторая же заключалось в том, что газы, скопившиеся в кишечнике Торка, стали настоятельно требовать выпустить их наружу, подышать свежим воздухом. И Торк великодушно не стал отказывать им в этой просьбе. Проще говоря, Торк пукнул.

Артуру же показалось, что прямо у него под носом оглушительно выстрелила пушка. Причем тут же выяснилось, что пушка эта стреляет запрещенным во всем относительно цивилизованном мире химическим оружием. У Артура, нос которого подвергся столь бесчеловечной, варварской газовой атаке, возникло горячее желание вновь потерять сознание. К сожалению в данный момент его сознание пребывало в весьма скверном расположении духа, и как следствие этого вовсе не было настроено считаться с его желаниями и категорически отказалось «теряться».

— Кхе-кхе! – примерно такие звуки издало горло Артура.

— О! Человек-рыцарь очнулся! – тут же радостно прокомментировал это событие один из присутствующих.

Артур почувствовал, как какая-то неведомая сила поднимает его вверх, а затем швыряет вниз уже по другую сторону от того, что чуть было не погубило его газовой атакой. В общем, Торк снял Артура с плеча и швырнул его перед собой на всеобщее обозрение.

— Боже! – всхлипнул Артур. Не то, чтобы он был верующим, скорее даже наоборот. Но когда вокруг тебя столпились какие-то зеленые черти, ну или те, кого можно принять за таковых, восклицание на тему религии кажется вполне уместным.

— Я сплю? – сделал вполне логичное предположение Артур. Нет, ну в самом-то деле алкоголем он никогда особо не увлекался, запрещенными веществами тем более. Так что сон был как раз вполне разумным предположением.

— А ты сам-то как думаешь? – вопросом на вопрос ответил ему один из «зеленых чертей». А затем быстро нагнулся и больно дернул ошеломленного Артура за нос. – Ну, спишь или нет? – задал еще один вопрос его обидчик под радостный гогот своих товарищей.

Артур машинально потрогал свой нос, который ему чуть было только что не оторвали, а затем собрался с духом, вскочил на ноги, и совершил поступок достойный настоящего героя. То есть бросился бежать прочь со всех ног. Между прочим, кроме шуток, одним из главных качеств любого успешного героя является мгновенная оценка ситуации и инстинктивное понимание того, когда стоит драться, а когда стоит драпать, чтобы не стать мертвым героем.

Сон это или нет, а лучше убраться от этих мерзких типов подальше. Примерно так рассуждало сознание Артура, пока он героически бежал со всех ног. Вот только далеко убежать ему не удалось.

Заглушая оглушительный гогот, несшийся вслед бегущему герою, раздалась целая серия свистов, видимо долженствующих обозначать какую-то команду, замелькали серые тени и Артур обнаружил себя в кольце новых врагов – огромных здоровенных волков. Волков до этого Артур видел один единственный раз в жизни, в зоопарке. Причем по ту сторону вполне надежной решетки. И те волки выглядели какими-то мелковатыми по сравнению с теми хищниками, которых он видел перед собой прямо сейчас на расстоянии буквально вытянутой руки.

Артур шумно сглотнул слюну. Волки сделали тоже самое. Горло Артура издало какой-то невнятный звук, больше похожий на писк. Волки вполне отчетливо издали звук, который даже законченный горожанин мгновенно опознал бы как рык. И еще неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы не вмешались хозяева волков.

— Вот умора! Вы только поглядите на него! Застыл как истукан и стоит с открытым ртом, будто волков никогда в жизни не видел! А и не слишком-то он и похож на рыцаря, как я посмотрю! Он вообще драться-то на самом деле умеет? Бегает и то плохо!

Вот такой вот хор громких, разномастных голосов, говоривших одновременно, перебивавших друг друга услышал Артур за своей спиной. Затем волки расступились, пропуская своих хозяев и с некоторой неохотой уступая им свою добычу.

Артур опять оказался лицом к лицу с целой ватагой «зеленых чертей». «Черти» что-то там такое говорили ему, пихали, толкали, а затем почти все «черти», за исключением двух самых крупных, вскочили на волков, и двинулись вперед. Артур с некоторой неожиданностью для самого себя обнаружил, что идет следом за ними. Точнее за одним из них. Руки его были связаны какой-то грязной, засаленной веревкой, другой конец которой находился в руках у одного из его мучителей. И если Артур начинал отставать, то веревка натягивалась и больно врезалась в запястья. Поневоле приходилось держать темп, заданный похитителями. К счастью, они двигались не слишком быстро – сами-то гоблины, которые теперь ехали на волках, умчались бы вперед как ветер. Но Борка и Торка никакой, даже самый крупный волк бы не выдержал, как, впрочем, и почти любое другое животное. Поэтому те гордо шли пешком, а наездники на волках расположились впереди них, и за ними на дороге вовсе не из желтого кирпича.

Глава 3

Пока ноги Артура делали шаг за шагом, при этом деликатно не требуя участия в этом процессе его головного мозга и обходясь исключительно услугами спинного, его сознание воспользовалось небольшой передышкой и потихоньку начало приходить в себя. Оно, сознание, поначалу было изрядно ошеломленно, даже можно сказать придавлено, свалившейся на него целой горой новых фактов, не слишком-то хорошо вписывающихся в доселе привычную картину мира. К которому, честно говоря, это сознание уже изрядно привыкло за примерно двадцать лет своего существования. Да еще и все эти угрозы! Так вот это самое сознание теперь начало потихонечку приходить в себя, пытаться выползти из-под вышеупомянутой горы фактов, а затем и рассортировать эти факты по порядку, попытавшись сформировать новую, хоть сколько-нибудь приемлемую картину мира взамен старой.

Итак, что же мы имеем, рассуждало сознание. При этом почему-то вполне по королевски рассуждало оно о себе во множественном числе. Имеем мы участие в ролевой игре живого действия. В ходе, которой нас практически сразу же «убили», а затем мы «отдыхали» на травке. Кстати, было очень жарко. Так, ну это все понятно. Потом был чей-то жалобный крик, на который мы, по глупости, отреагировали и стали свидетелями того, как двое огромных парней обижают третьего маленького, совсем еще ребенка. Мы совершили еще большую глупость и вмешались. Парни тут же переключили свое внимание на нас и… и закончилось все тем, что нас чем-то подло ударили сзади. Потом мы очнулись, а тут вот это вот все – волки, зеленокожие чер… Стоп! Это же вовсе никакие не черти на самом деле! Это самые настоящие гоблины, которых мы убивали просто пачками в самых разных играх! Сразу просто не признали – на экране монитора они выглядят немного по-другому, чем в «реале». Опять стоп! В каком еще «реале»? В «реале» гоблинов же не бывает!

Да, гоблинов, как известно, не бывает. Так может эти гоблины на самом деле очень хорошо, прям таки профессионально, замаскированные и тщательно накрашенные участники все той-же ролевой игры, будь она трижды неладна? Тогда в каком смысле удар по голове, все эти пинки, толчки и прочие грубости? В ролевых играх же строго-настрого запрещается лупить противника по-настоящему! Тем более так, чтобы противник после этого терял сознание. Но с другой стороны, кто там знает, этих чокнутых? Он же с ролевиками первый раз в жизни общается. Может увлеклись парни, вжились в роль, заигрались… Тогда откуда, черт возьми, взялись волки?! Где они достали настоящих волков?! Или это на самом деле и не волки вовсе, а тщательно замаскированные собаки?

Нет, не собаки, с тоской отбросило эту версию сознание. Самые настоящие волки, как они есть. Да и кое-какие другие мелкие детали. Например, тот факт, что они идут по дороге, выложенной из камней. А в парке нет таких дорожек! Точно нет! Можно конечно предположить, что чокнутые ролевики выложили ее прямо в ночь перед игрой… Но какое-то очень уж сомнительное это предположение.

Было и еще кое-что. Какой-то вопиющий, просто чудовищный факт, который все тревожил сознание. Который, оно, сознание, прошу прощения, все никак не могло осознать. Поскольку этот факт грозил окончательно похоронить все попытки выдать все происходящее за хотя бы относительную норму, и заставить признать, что невозможное все-таки возможно. Наконец сознание сдалось под натиском этого факта, прекратило выпендриваться и рассуждать о себе во множественном лице и вновь слилось с Артуром и всеми остальными частями его эго.

Артур медленно поднял глаза вверх. Да, так и есть – прямо у него над головой ласково светило солнышко, лениво бродили немногочисленные облачка по небу… сиреневого цвета. Сиреневого! А это значит… это значит, что он спятил! Собственно, а какие еще логичные варианты остаются? Это точно не сон – слишком уж реалистичны все ощущения. Во снах так не бывает. И это точно не ролевики. Уж какими бы они там не были чокнутыми фанатами, перекрасить небо в другой цвет им все-таки не под силу. А это значит, что чокнулся как раз он и у него самые настоящие галлюцинации. Теперь вот вопрос – это из-за того, что его, пока он лежал на травке, все-таки хватил солнечный удар? Или его действительно основательно ударили по голове? Последнее было куда как хуже. Ибо в этом случае травма мозга могла быть столь сильной, что этот самый мозг мог уже больше никогда и не восстановиться. И тогда открывалась «веселая» перспектива провести остаток жизни в психиатрической больнице в компании своих глюков.

Этот вопрос так основательно обеспокоил Артура, что он невольно сбавил шаг, сбился с темпа. Веревка, которой были связаны его руки, резко натянулась и… И в следующий миг Артур обнаружил, что он уже не столько идет, сколько волочится по земле. Точнее по камням, которыми была вымощена дорога. К слову сказать, Торк, в руках которого находился другой конец веревки, этого даже не сразу и заметил. Лишь когда скачущие сзади на своих волках гоблины подняли гвалт, разразились смешками, и очередной порцией насмешек, людоед соизволил обернуться и посмотреть над чем это таким они там смеются. Уж не над ним ли?

— Эхх! Глупый, глупый человек-рыцарь! – посетовал Торк, глядя на валяющегося в пыли у его ног пленника. – Драться не умеешь! Ходить нормально не умеешь! Что ты вообще умеешь, а?

Но ошеломленный Артур вместо ответа промолчал. Тогда Торк рывком поднял его ноги, пригрозив, что если Артур вздумает упасть еще раз, то он, Торк, останавливаться уже больше не станет. Так и будет волочить волоком до самого замка барона.

Галлюцинация, не галлюцинация, а боль-то вполне настоящая, подумал Артур, ноги которого вновь вошли в привычный ритм. По крайне мере ребра, которые слишком близко познакомились с дорожными камнями, ныли и болели по-настоящему. Разве при галлюцинациях такое бывает? В смысле реальная боль? Честно говоря, ответа на этот вопрос он не знал. Он же все-таки не на врача или уж тем более не на психиатра учился!

Тем временем, окружая их местность начала меняться. Если раньше дорога все шла сквозь лес, то теперь лес наконец-то закончился, уступив место полям и лугам. Причем не диким, а окультуренным и используемым в сельскохозяйственных целях. На лугах паслись, а на полях работали. Причем работали, судя по их росту, какие-то дети. Нет, не дети, практически сразу понял свою ошибку Артур. Хоббиты! Самые что ни на есть настоящие всамделишные толкиновские хоббиты! Правда на пасторальный, идиллический Шир это все-таки было не слишком-то похоже.

Издалека этого конечно было не видно, но когда их процессия подошла поближе, то стало очевидно, что вид у хоббитов очень испуганный и забитый, совсем не такой жизнерадостный как в трудах английского профессора и экранизации его же трудов за авторством Питера Джексона. А уж взгляды, которыми они провожали процессию, были исполнены самого настоящего, просто животного ужаса. Правда при этом они почему-то и не бросались, сломя голову, бежать прочь, как этого можно было бы ожидать. Нет, лишь бросали один-другой испуганный, затравленный взгляд и вновь возвращались к работе, лишь пригибая голову пониже к земле, будто стараясь таким образом казаться как можно незаметнее. Кто же их, бедолаг, так запугал-то?

Впрочем, понятно, кто! Тут как раз никакой особой загадки-то и не было. И вот я уже жалею воображаемых хоббитов, которых затерроризировали не менее воображаемые гоблины, горько подумал Артур. Впрочем, на счет того, что все это всего лишь игра его воображения он уже сильно сомневался. Ведь все его органы чувств настоятельно пытались убедить его в совершенно обратном. Ну опять-таки, когда ты чувствуешь более чем явные болевые сигналы и прочие крайне неприятные ощущения, как-то очень сложно убедить себя в том, что это всего-навсего лишь игра твоего чрезмерно расшалившегося воображения.

Поля, луга, опять поля, небольшие ручейки и речушки и деревни. Да, пару раз они прошли мимо каких-то деревушек, по всей видимости населенных все теми же хоббитами. Нет, самих обитателей этих деревенек видно не было, ни единой живой души, будто все местные жители полностью вымерли. Но размер домов, да и сам их внешний вид, говорили, что здесь живут именно полурослики. Знаменитых «нор» видно не было – для них ведь вроде как холмы требуются, а тут пока что больше все сплошь равнина. Но кто же еще может жить в таких маленьких, славных, аккуратненьких домишках, да еще и с круглыми дверьми? Вряд ли те же гоблины – для них, и самих не отличающихся высоким ростом, потолки там будут все-таки низковаты. Ну а уж те двое громил в них не влезут даже при всем своем желании.

Уж сколько они были в пути, Артур не знал. К его немалому удивлению отмерять ход времени, когда у тебя в кармане нет привычной тяжести мобильного телефона, который он сдал на хранение ответственным лицам перед началом Игры, оказалось неимоверно сложно. А также когда нет древних настенных часов в аудитории, нет аптечных и прочих вывесок, которые показывают температуру воздуха и опять-таки время. Нет даже прохожих, у которых можно спросить который час! Да, с такой проблемой он еще никогда не сталкивался!

Нет, ну в самом деле, как же раньше-то люди узнавали сколько сейчас времени? В этом, как его, средневековье. То есть до века так до двадцатого, когда привычных часов еще не было. Им же нужно было знать, хотя бы примерно, который сейчас час, чтобы знать, когда надо заниматься своими средневековыми делами. Ну там, когда надо молиться, работать, обедать, опять молиться, спать ложиться. Наверное, по солнцу, мучительно напрягшись и порывшись в собственных закромах, подсказала Артуру его память. Да, точно по солнцу! Если солнце в зените, то оно должно отбрасывать тень… Или не в зените? И какую именно тень оно должно отбрасывать? Тут память Артура уже ничем не могла помочь своему хозяину. Ведь в свое время ее хозяину было абсолютно неинтересны такие глупые вещи как соотношение местоположения солнца на небосводе, отбрасываемой им тени и то, какому часу все это соответствует. Так что, он, хозяин, благополучно пропустил все это мимо ушей, а значит и в сокровищницу его памяти это не попало. Равно как и всякие другие абсолютно ненужные современному цивилизованному человеку вещи, вроде ориентирования на местности без карты по все тому же солнцу и мху.

Теперь же Артур сильно об этом жалел. Ему, чьи ноги уже начинали гореть из-за этой принудительной прогулки бодрым шагом, хотелось бы знать, сколько все-таки времени они так идут. Ну так, хотя бы из чисто спортивного интереса. Потому что, если они идут уже, как ему казалось, часов десять, то есть надежда на то, что скоро должен быть привал и тогда он сможет дать отдых своим усталым ногам…

Вот только его непрошенные спутники не высказывали ни малейшего желания остановиться и немного отдохнуть. Нет, знай себе шагали и скакали словно заведенные. Ну да, чего ж им сделается – они же всего лишь не знающая усталости галлюцинация, уже как-то не слишком уверенно подумал Артур.

К его счастью идти им оставалось уже совсем не долго – где-то вдалеке на горизонте показался мрачный замок Черного Властелина.

По крайней мере именно так, слегка усмехнувшись, подумал Артур. Усмехнулся он на всякий случай тоже мысленно – а то вдруг эти галлюцинации что шагают впереди и сзади него, что-нибудь не то подумают. Например, что он надсмехается над ними. Начнут опять толкаться, пихаться, драться… Нет, ну кроме шуток, а куда еще может отряд гоблинов вести своих пленников? К своему владыке, ясное дело. И если это даже и не сам Черный Властелин, то уж точно один из его многочисленных заместителей.

Правда по мере приближения замок его несколько разочаровал. Да, он стоял пусть и не на безжизненной, неприступной скале, как это полагается всеми правилами замкостроения в мире темного фэнтези, но все-таки хотя бы на холме. Скорее даже холмике. Стены его… ну они вроде как были. Точнее должны были быть – в проекте. На это тактично намекал первый ряд камней, положенный в основание того, что когда-нибудь в будущем должно было стать неприступными стенами. Стенами, которые обагрились бы кровью не одной армии сил Добра и Света, и при виде которых отважные герои, пытающиеся свергнуть это Зло с его трона из черепов и костей, должны были основательно пасть духом, практически оставить всякую надежду и пойти искать черный ход. Который в таких случаях просто обязательно находился. Пока же эти стены не остановили бы даже страдающую ожирением свинью, возомни она вдруг себя героем и вздумай она отправиться штурмовать замок. Ну разве что перед штурмом свинья выпила бы для храбрости сока забродивших ягод, да так перебрала бы, что рухнула бы замертво с крайней степенью алкогольного опьянения.

Что касается внешнего кольца обороны, то есть рва с ледяной водой или наполненного кипящей смолой или, уж коли воды и смолы не нашлось бы, утыканного отравленными деревянными кольями, ну или, как вариант, кишащим змеями, то его не было даже и в помине. То есть никто, хотя бы даже приличия ради, лопату в землю ни разу воткнуть не удосужился, чтобы намекнуть, обозначить так сказать, что здесь когда-нибудь, в далеком и не очень-то светлом для всех положительных героев будущем, будет непреодолимый, то есть практически непреодолимый, ров.

Сам же замок… О, он был построен. Вроде как. Уж неизвестно, каков был изначальный замысел архитектора, и был ли он вообще, но ни красотой замок не блистал, ни уважение не внушал, ни ужасом не подавлял. Возможно потому, что замки обычно все-таки строят из камня, а не из необработанных, кое-как сложенных бревен. И обычно замок это что-то устремленное вверх, ну или хотя бы стремящееся к этому, а не низкое и приземистое, похожее скорее на большой сарай. Который, к тому же, строили в стельку пьяные плотники. Нет, ну в самом-то деле, что это вообще за цитадель зла такая?! Причем зла хоть с большой, хоть с маленькой буквы. Это ж просто безобразие какое-то, насмешка над всеми стереотипами, а не цитадель!

У подножия же холма, точнее холмика, на котором стоял сарай… в смысле замок, раскинулся небольшой, даже скорее крохотный городок. Горстка хаотично расположенных жилых домов, сколоченных из грубых досок, да еще несколько общественных и индустриальных строений к ним в придачу. То есть таверны, где пили пиво, пивоварни, где его перед этим варили, кузницы, да парочки амбаров для хранения продовольствия. Возможно, где-то в этом коротком списке затерялось еще и такое важное для определенной части общества заведение, как бордель. Но поскольку история с борделем, и подробным описанием его интерьеров, не говоря уж про обитателей, вполне может потянуть уже на восемнадцать с плюсом, то будем считать, что затерялся он столь хорошо и успешно, что Артуру его обнаружить не удалось. При всем его желании. А оно у него было. Конечно, не в тот конкретный момент, а позднее, существенно позднее, но все-таки было.

Городок этот, в отличие от казавшихся безжизненными деревень, был заселен. Причем заселен преимущественно гоблинами и парочкой очень мрачных гномов, один из которых работал в кузнице, а другой трудился технологом в пивоварне. То есть обслуживал уж какое ни на есть оборудование, а также следил за самим процессом приготовления пива. Мрачными же гномы были потому, что, во-первых, гномы и так существа не слишком-то веселые. Нет, они конечно знают пару-другую шуток, из тех, что понятны и смешны только другим гномам, но в целом они ребята очень серьезные.

Ну а как же иначе-то? Вот вы представьте себе хотя бы на минуточку, что вы всю свою сознательную жизнь, с юного возраста и до гробовой доски, старательно стучите киркой в одном из бесчисленных, освещенных лишь светом ламп, подземном тоннеле. Перерабатывает тонны пустой руды, в надежде добраться до золотой жилы, ценных металлов, или драгоценных камней. При этом над головой у вас вместо ясного солнышка, ну или хотя бы хмурых тучек, лишь энное количество тонн камня и земли. Которые в случае обвала раздавят вас как букашку. Под ногами вместо зеленой травки у вас все точно то же самое.

Но вот, слава гномьим богам, ваша смена наконец-то подошла к концу. Вы швыряете опостылевшую кирку в сторону и устало ковыляете прочь. Но не к ясному солнышку, зеленой травке и всему такому прочему. Нет, вовсе нет! Вы ковыляете себе по бесчисленным каменным коридорам, пока не доходите до все тех же каменных коридоров, только чуть поприличнее и поблагоустроенней, которые обозначают у гномов жилую зону. Впрочем, помимо коридоров тут есть еще и довольно просторные залы. Некоторые из них даже украшены всякими довольно искусно вырезанными барельефами, изображающими всяческие героические деяния гномов прошлого. Как правило их трудовые подвиги. Вот на вас с немым укором смотрит с барельефа гном Дурбин Толстожопс, который известен тем, что умудрился превысить дневную норму выработки сначала в пять раз. А затем аж сразу в десять! И он бы точно не остановился на достигнутом! Если бы однажды его не нашли с его же киркой, торчащей из спины, на которую он, согласно единодушным показаниям всех его товарищей, работавшим с ним, сам и упал. Причем трижды. Возможно, тут стоит упомянуть, что как раз перед этим трагическим инцидентом начальство, изрядно впечатлившееся трудовыми подвигами Толстожопса, подняло этим самым товарищам дневную норму выработки, обвинив их в лени.

Но вот вы ныряете в один из залов поменьше и оказываетесь в таверне подземного царства. Здесь царит веселье. Точнее царило бы, если бы таверна не была забита все точно такими же, как и вы, гномами-работягами, которые медленно и мрачно накачиваются пивом и чем покрепче до полубесчувственного состояния, бармен точно такой же гном, хмуро протирающий кружку, и цедящий слова сквозь зубы, ну а насчет музыки или чего такого можете даже и не мечтать. Правда иногда, если очень повезет, случаются драки. В этом случае, если только вы не участник драки, можете бесплатно посмотреть на кулачные бои в исполнении в стельку пьяных гномов. Вы наконец-то решаете, что хватит с вас пива и драк, покидаете таверну, и мрачным и решительным шагом, пусть и слегка пошатываясь, идете к себе домой. В свою уютную каменную пещерку, где вас уж ждет не дождется ваша любимая бородатая женушка. Да, да это один из тех немногих случаев, когда древние слухи и сплетни оказываются совершенно правдивы! У гномов женского пола действительно растут бороды! Причем не менее, а то и более пышные, чем у гномов мужчин. Правда волосы на бородах прелестных дам все-таки не такие жесткие, как у их мужей. Нет, они мягкие и шелковистые. Но несмотря на это, данная тема табу в обществе гномов. И не дай бог чужаку поднять этот вопрос в присутствие какого-нибудь гнома! Если только у этого чужака нет конечно за спиной целой армии, а на гноме нет цепей. В противном случае последствия будут просто страшными.

В общем, вы ужинаете со своей бородатой женой и бородатыми детьми, тем, что послали вам гномьи боги, после чего разбредаетесь по своим постелям. Вы гасите светильник, поскольку это единственное в подземном царстве, что отличает день от ночи, и медленно засыпаете с мыслью о том, что завтра будет новый чудный день, где все в точности повторится вновь…

И вот так всю жизнь. А живут гномы долго, очень долго – сотни лет. И это все, спросите вы? Совсем никаких развлечений? Ну почему же, есть одно развлечение в котором жители подземного царства время от времени участвуют. Война называется. И если для большинства других разумных рас война — это не самое веселое времяпрепровождение, за исключением разве что солдат удачи, то есть профессиональных наемников, продающих искусство убивать за деньги. То жители подземного царства собираются на войну с песнями и плясками. Ну как же, выбраться из своих унылых темных тоннелей, повидать мир, познакомиться с новыми людьми, пусть и ненадолго. Подышать свежим воздухом, в конце концов! А уж ночевки в компании боевых товарищей под луной! Кровавые битвы, добыча, награды, почести… Женщины, у которых нет бороды…Ну а даже если убьют – то и ладно. Павшие в бою гномы будут вечно пировать в компании своих предков в чертогах гномьих богов. Оставив позади бесчисленные дни унылого махания киркой в тоннелях. Так что да, война для гномов действительно была развлечением. Благо благодаря вспыльчивости и мнительности их владык, копивших обиды словно золото, время от времени это развлечение случалось.

Кажется, была упомянута и какая-то другая причина мрачного настроения не только всей гномей расы в целом, но и вполне конкретных двух гномов? Да, она была. Так вот, во-вторых, гномы существа социальные. Для них их род, племя, клан, значит все. Да, они любят время от времени развлекаться на поверхности. Но затем всегда возвращаются к своим. И стать изгоем для них это страшное наказание, действительно страшное. Пожалуй, что и хуже смерти. А те два вполне конкретных гнома как раз и были изгоями за какие-то лишь одним им ведомые преступления. Так что для мрачного расположения духа и вечно скверного настроения у них были все основания.

Тем временем Артур, его похитители, и другой пленник, которого уже, пожалуй, пора бы называть вместо «недомерка» хоббитом, оказались перед воротами замка барона.

Глава 4

Ворота с диким, и весьма противным, скрежетом распахнулись – скрежет был именно что диким и противным, а отнюдь не зловещим, ибо кто-то вечно забывал смазать проржавевшие петли – так вот ворота распахнулись и два изрядно оробевших пленника оказались в замке Черного Властелина.

Впрочем, замок этот, как уже было сказано ранее, снаружи был больше похож скорее на большой сарай, чем собственно на замок. Что же касается его же внутреннего убранства, то надо честно признать, что оно все-таки отличалось в более выгодную сторону от сарая. Правда не слишком.

Первый этаж представлял из себя одно-единственное просторное помещение и выполнял сразу несколько функций. Это был и зал для приемов, где барон принимал как подвластное население, так и своих подчиненных, так и представителей других королевств, если таковые вдруг заявятся. Одновременно это же была и трапезная, где барон вместе со своими ближайшими соратниками завтракали, обедали и ужинали. А иногда и полдничали. В ночное же время это помещение превращалось в спальню, где беспробудным сном сладко дрыхли самые ближайшие сподвижники барона, выполняющие функции его телохранителей.

Был и второй этаж, куда вела довольно прочная, без особых изяществ, лестница. На втором этаже было уже не одна, а несколько комнат. Одна из них, побольше и получше, служила барону спальней. В другой, за особо прочной, обитой железом дверью, хранилась казна барона. То есть та часть доходов его владений, что была выражена в денежной, то есть золото, серебро, и медь, а не натуральной форме. Третья же служила оружейным арсеналом. В четвертой была свалка всяческой бытовой утвари и хозяйственных принадлежностей – медные кубки, тарелки, постельное белье, мебель все это хранилось там в весьма живописном беспорядке.

Третий же этаж… Когда-то, когда замок еще только начинал строиться, он вообще-то вроде как планировался. В итоговом же варианте вместо полноценного третьего этажа как-то сам собой получился небольшой чердак, который с одной стороны выполнял роль свалки совсем уж ненужного барахла, а с другой служил спальней ближайшего, и пока что единственного, советника барона, а также по совместительству его же любимого шута по имени Шмякс.

Итак, оба испуганных пленника и их сопровождающие оказались в парадном зале, он же столовая, он же спальня, перед грозными очами барона и его верных прихлебателей. Которые в данный момент вместе со своим господином восседали за огромным, очень длинным столом, заставленным многочисленными блюдами, тарелками, бокалами, кувшинами. Проще говоря, местная элита в данный момент обедала, а может уже и ужинала.

— Эхх! Доставили-доставили! – довольно осклабившись, тут же, прямо с порога, заявил Торк.

— Ухх! Привели-привели! – подтвердил Борк. – Награду теперь хотим, господин барон! – на всякий случай деликатно намекнул он.

— Вижу, — раздался спокойный голос человека сидевшего во главе стола. И взгляд хозяина местных земель сначала скользнул по пленнику номер один, то есть по хоббиту, а уж затем переключился на пленника номер два. То есть на Артура.

Артур увидел перед собой создание с зеленой кожей, оттенок которой совпадал с цветом кожи Борка и Торка. Но вот во всем остальном это создание не было похоже ни на парочку людоедов, ни на гоблинов. Барон был высоким и мускулистым – выше гоблинов, существенно выше, но не настолько высоким, и не настолько сильным, как огромные огры. То есть ростом он был примерно с высокого человека, находящегося в отличной физической форме.

Более того, в отличие от опять-таки гоблинов и уж тем более огров, черты лица его на удивление сильно напоминали человеческие. Напоминали настолько, что, если бы не цвет кожи, да остроконечные уши, то он бы вполне мог сойти за высокого, сильного человека.

Барон же в свою очередь увидел человека в рыцарских доспехах, ростом чуть выше среднего, с каштановыми, слегка вьющимися волосами и ярко-голубыми глазами. То есть, за исключением разве что рыцарских доспехов, зрелище в нашем мире вполне обычное и привычное. Но то в нашем мире. А вот в мире барона, до недавнего времени, люди были весьма редкими гостями. Настолько редкими, что для большинства местных давно уже стали чем-то вроде сказок и легенд. Для кого-то добрых, а для кого-то и страшных, которыми пугали детей, сказок и легенд.

— И кого же это вы еще привели, помимо этого гнусного предателя? – поинтересовался барон, наконец-то отведя взгляд от Артура и уставившись на Торка.

— Эхх! Эхх! – начал рассказывать Торк, во всех подробностях изложив их с Борком героическую битву с неожиданно, и весьма подло, напавших на них из-за кустов рыцарем. Правда, он слегка, ну так, разве что самую малость, приукрасил действительность. В его пересказе недавних событий Артур выглядел куда более опасным врагом и умелым воином, чем это было в действительности. В итоге их победа над Артуром выглядела самым что ни на есть настоящим подвигом. Что-то вроде сражения трехсот спартанцев и персов. Где Борк и Торк выступали в роли спартанцев, а Артур соответственно персов. Причем на этот раз «спартанцы» победили. В общем, Торк, сам того не зная, совершенно инстинктивно, последовал давней традиции всех полководцев и военачальников, а также их летописцев, которые в своих отчетах, рапортах и мемуарах завышали численность вражеских сил и занижали собственных. Ибо если хочешь прославиться, попасть в эти, как их, анналы истории, оставшись в памяти потомков великим полководцем, ну или хотя бы просто похвастаться за кружечкой пива перед друзьями. То победа над десятикратно превосходящим врагом звучит как-то более внушительно и намного более интересно, чем если честно признаться, что врагов было столько же или даже существенно меньше.

— Так значит, это и есть тот самый герой, о появлении которого так грезили местные глупцы? – со злой, явно непредвещающей ничего хорошего усмешкой, тут же спросил барон, едва только Торк закончил свой рассказ. Его прихлебатели, не забывавшие между делом все это время старательно опустошать стоявшие перед ними миски и тарелки, верно уловили настроение своего хозяина и угодливо засмеялись. – Тот самый рыцарь в сияющих доспехах, который должен был спасти их от моей тирании? Кажется, именно так они выражались? – рот барона все также кривился в усмешке, а в глазах его, вновь уставившихся на Артура, разгоралось пламя гнева. – Тот, кто должен был убить меня?!

— Мерзкие неблагодарные козявки! Я-то из сил выбиваюсь, ночами не сплю, забочусь о них! Не даю моим любимым братьям съесть их! – любимые братья, они же верные прихлебатели, они же ближайшие соратники, ну и они же по совместительству телохранители, встретили это заявление низким гулом, в котором внимательный слушатель, пожалуй, смог бы распознать два таких разных чувства, как гнев и надежда одновременно. Гневались братья из-за того, что кто-то посмел проявить столь черную неблагодарность и просто вопиющее неуважение к их брату и господину. Ну а надеялись они, огры-людоеды, что уж теперь-то прежние правила изменятся и их господин наконец-то разрешит им отведать провинившихся «мерзких, неблагодарных козявок». То есть, нежных, сочных, в меру упитанных хоббитов. Впрочем, и не в меру упитанных они бы съели с удовольствием тоже.

— Но теперь этому будет положен конец! – гневно стукнул кулаком по столу барон. – Сегодня, вот прямо сейчас, я оторву голову сначала этому мерзкому изменнику, а затем и герою, которого он позвал! Ну а завтра я уж не поленюсь, встану утром пораньше, то есть в полдень, и покажу этим жалким недомеркам, что мою доброту еще надо заслужить! А то очень уж я их избаловал!

После этого заявления в обеденной зале стало очень шумно. Огры-людоеды, сидевшие за столом, громко возопили от радости, предвкушая кровавую расправу и добычу, которая должна была существенно пополнить и приятно разнообразить их меню. Два других брата-людоеда, все еще стоявшие практически в дверях, то есть Борк и Торк, перебивая друг друга поспешили напомнить, что им вообще-то полагается заслуженная награда. Пленный хоббит во весь голос заплакал и сквозь слезы начал молить о пощаде. Артур, для которого все происходящее казалось просто дурным сном, точнее галлюциногенным бредом, икнул. Потому что спятил он там или нет, но, несмотря на отсутствие личного опыта, были у него весьма серьезные подозрения, что, когда тебе «отрывают голову» ощущения далеко как не из приятных. Даже если его сейчас «глючит». А если нет?! И все это происходит на самом деле?! Тогда будет уж совсем неприятно! Ну и в заключение ко всему этому гвалту кто-то тихо, будто прочищая горло, произнес «кхе-кхе».

— Ты что-то хотел нам сказать, Шмякс? – взгляд барона, уже было вставшего из-за стола, чтобы воплотить в жизнь свою недавнюю угрозу и учинить расправу над двумя беззащитными пленниками, устремился куда-то вниз, ему под ноги.

— Кхе-кхе, да! Сейчас, одну минуточку! – ответили барону его ноги.

Под столом раздалось какое-то натужное пыхтенье, сопенье, отдаленно похожее на то, которое можно услышать в спортзале, когда его время от времени наполняют любители сидеть за компьютером по восемнадцать часов в сутки. Затем пыхтенье и сопенье превратилось в отчетливый звук прыжка и вот уже над столом показались две руки, вцепившиеся в его край, одна голова в шутовском колпаке, ну а следом за ним на стол вскарабкалось и все остальное. Затем все остальное выпрямилось в полный рост и оказалось, что даже вместе с головой и шутовским колпаком рост неведомого пока создания был крайне, крайне невысок. Если низкорослые хоббиты были среднестатистическому человеку примерно по пояс, то новый участник драмы этому же человеку достал бы разве что только до колена. И то, встав на цыпочки. Так что, пожалуй, все-таки стоит извиниться перед любителем шутовских колпаков, за его сравнение с земными ботаниками. Учитывая рост существа, да высоту стола, рассчитанного на гигантов огров, его прыжок вполне тянул на как минимум бронзовую медаль на олимпийских соревнованиях.

— Вот так-то лучше! – довольно заявил таинственный незнакомец, отряхнув руки, а заодно и мантию, которая служила ему верхней одеждой. И, пожалуйста, вот только не надо смеяться над теми, кто предпочитает мантию обычной одежде! Тем более, смеяться вслух! Хотя бы потому, что в элитный клуб любителей мантий входят служители церкви, волшебники и судьи. А ни с теми, ни с другими, ни, уж тем более, с третьими ссориться категорически не рекомендуется. Так вот, пожалуй, все-таки стоит описать и другие детали внешнего вида незнакомца, помимо его предпочтений в одежде. Помимо невысокого роста, а также колпака и мантии, кстати весьма легкомысленного темно-розового оттенка, в наличии имелась зеленая кожа, маленькие, но очень острые зубки, огромный нос, который согласно всем законам физики должен был перевешивать голову вниз, к земле, заостренные ушки, да опять-таки маленькие, злобные глазки, которые, однако светились совсем немаленьким умом. Для того же, чтобы увидеть все остальное, пришлось бы уговорить его снять всю ту же мантию. Но, во-первых, это просто неприлично. Тем более на первом свидании! Во-вторых, даже в случае согласия, увиденное вряд ли бы доставило вам столь уж сильное удовольствие. Ну, опять-таки, даже на поначалу успешных, точнее кажущихся таковыми, свиданиях в конце такое тоже, иногда, бывает. Увы!

В общем, тут, пожалуй, все-таки стоит пояснить, что незнакомец, уже почти что переставший быть таковым, относился к тем, кого называют гремлинами. Гремлинов же не то, чтобы великое множество, но все же есть несколько племен, которые достаточно сильно отличаются друг от друга. Впрочем, при всех своих отличиях, все они весьма небольшого роста. Так что, если вам вдруг встретится существо с коричневой кожей, небольшим носом, зато большими ушами и не менее большим ртом до этих самых ушей, то это тоже скорее всего гремлин. Ах да, вот еще что – при встрече не вздумайте остановиться поболтать с ним о том, о сем! Ведь вне зависимости от цвета кожи и длины носа, все гремлины как один весьма злобные, коварные и опасные создания. И пусть их малый рост не вводит вас в опасное заблуждение! Тем более, что они существа коллективные. И там, где один гремлин, вполне может где-нибудь неподалеку шляться еще целая сотня. А то и две.

— Мы все еще ждем, Шмякс! – в голосе барона, наблюдавшегося за тем, как вышеупомянутый Шмякс продолжает прихорашиваться, послышалось легкое, но вместе с тем вполне отчетливое раздражение.

— Что? Ах, да! – опомнился гремлин. – Да, так вот – отрывать головы пленным не самая разумная идея, барон Острозуб! Далеко не самая разумная!

— Могу я осмелиться спросить почему? – нахмурился барон Острозуб, неприятно пораженный неожиданным всплеском гуманизма и человеколюбия со стороны своего ближайшего, и единственного, советника. Ведь гуманизм гуманизмом, а в делах государственных требуется определенная жесткость и даже жестокость. А то проявишь мягкотелость и завтра подданные решат, что у них есть еще какие-то там права и свободы, помимо права вовремя платить налоги и целовать ноги своему повелителю в будни, и в задницу по праздникам!

— Потому, что твои подданные должны наглядно убедиться в крахе всех своих глупых и совершенно беспочвенных надежд. Проще говоря, они должны своими глазами увидеть, как их долгожданный герой умрет! – объяснил свою позицию гремлин.

— А ведь и верно! Ты дело говоришь! – нахмуренные было брови барона разгладились, а на губах вновь появилась злая усмешка. – Не зря я тебя держу в качестве советника! Ох, не зря! Хоть голова у тебя и совсем крошечная, а мозгов-то побольше будет, чем у всех моих братьев вместе взятых!

Комплимент, конечно, был крайне сомнительный, можно даже сказать оскорбительный для большинства присутствующих. Но гремлин сделал вид, что совершенно, ну просто ни капельки, даже самую малость, не обиделся. Хотя между тем и сделал себе заметку на память. Ну а братья-огры, честно говоря, ничего даже и не поняли.

— Да, сгоним народ со всей округи, да устроим публичную казнь! – тем временем продолжал излагать свои кровожадные планы барон. – Вот будет потеха!

— И это тоже плохая идея! – тут же последовал комментарий со стола.

— А сейчас-то что не так? Что тебе опять не понравилось? – огрызнулся барон Острозуб, испытывая некоторое не совсем подсознательное желание ударить изо всех сил кулаком по столу – примерно в том районе, где сейчас стоял его верный шут и советник. Ну или верный советник и не менее верный шут. Вот только сейчас его шутки получались совсем не смешными, а советы барону не нравились.

— Нужен поединок! – убежденным голосом заявили со стола.

— Поединок? – переспросил барон.

— Да! Сейчас покажу! – и Шмякс возбужденно запрыгал по столу не без успеха попеременно изображая двух дерущихся на мечах людей. Причем в качестве меча ему служил нож, которым резали мясо.

— Вы строите арену для поединка, собираете подданных со всей округи, как и хотели, а затем выводите на арену человека-рыцаря, — Шмякс изобразил трясущегося от страха Артура, нервно сжимающего меч. – Затем выходите вы, господин барон, — тут Шмякс выпрямился во весь рост, приняв горделивую стойку и мужественное выражение лица. – Вы деретесь, деретесь, деретесь, — последовала быстрая серия ударов, где Шмякс каким-то образом умудрялся одновременно наносить и тут же парировать свои же собственные удары, — толпа охает, ахает, особое нервные закрывают глаза от волнения и страха. Возможно, что кто-то даже не выдержит и описается! А может быть даже и не только описается! Затем спустя минут десять, слишком уж затягивать не стоит, вы наносите особо мощный, эффектный удар, меч вылетает из руки вашего врага, рыцарь падает на колени и закрывает глаза от страха. И тут, вжик, и вы сносите ему голову с плеч! Вы победитель! Толпа понимает, что раз вы так ловко справились в поединке один на один с призванным из другого мира великим героем, то вы воистину непобедимы! У них больше нет ни малейшей надежды и вы их господин и повелитель навеки и вовеки веков. Барон Острозуб Первый!

Последние реплики опять-таки сопровождались весьма наглядной иллюстрацией будущих событий, где Шмякс на этот раз изобразил в лицах не только поверженного Артура, торжествующего победителя, то есть барона, но и испытывающую смешанные эмоции толпу. Смешанные в том смысле, что за время поединка толпа пережила весь спектр весьма сильных эмоций – робкую надежду на то, что Артур сразит барона и освободит их от его тирании, страх, когда они увидели, что поединок затягивается и складывается не в пользу Артура, отчаяние, когда Артур, в исполнении Шмякса, лишился меча и упал на колени, безнадежность после финального удара и вида поверженного героя, и рабскую покорность перед торжествующим победу бароном.

Раздался жуткий, дикий грохот, который, будь он хоть чуточку громче, вполне можно было бы принять за внезапно начавшееся в этой равнинной местности землетрясение. Но, нет – то была бурная, и, что немаловажно, весьма одобрительная, реакция зрителей на финал драматического выступления Шмякса. Зрители в полном восторге гудели, свистели, стучали огромными кулаками и пивными кружками по столу и требовали продолжения банкета, в смысле продолжения или повторения только что увиденного и услышанного.

Сам же барон, как это и подобает истинному правителю, вел себя куда более сдержанно и не столь бурно выражал свои эмоции. Но и на него это представление произвело определенное впечатление. Во всяком случае вид у него был весьма задумчивый.

— Пожалуй, в этом что-то есть, — наконец-то признался хозяин местных земель затаившему дыхание в ожидании его вердикта артисту. – Более того, со временем слухи об этом поединке разойдутся и за пределы моих земель…

— Именно так, господин барон, именно так! – торопливо подтвердил Шмякс. – Многие ли из ныне живущих могут похвастаться, что сразили человека-рыцаря? – вопрос был риторический и ответ на него мог быть только один.

— Никто, — был вынужден барон дать один-единственный возможный ответ. – Людей-рыцарей, да и просто людей, в наших краях не было уже много сотен лет.

Тут, между делом, заметим, что на самом деле уважаемый барон Острозуб несколько ошибался на этот счет – кое-кто из мира людей совсем недавно был гостем в волшебных землях. Причем вовсе не по своей воле. В данный же момент этот кое-кто смог сбежать обратно, причем не с пустыми руками, если так можно выразиться. И за ним, а может быть даже и за ней, была отправлена погоня в мир людей. Но об этих, вполне возможно, что небезынтересных, событиях будет отдельно рассказано чуть позже (и в отдельной книге). Невежество же барона относительно этих событий объясняется очень просто – его прекрасные, процветающие под его мудрым руководством, владения располагались на некотором удаление от так сказать цивилизованного центра этого мира. Проще говоря находились в глухой дыре, захолустье, медвежьем углу, если угодно. Соцсетей же, да и даже просто интернета, в мире волшебства еще почему-то не изобрели, поэтому все важнейшие новости распространялись исключительно по старинке – из уст в уста. То есть вместе с бродячими торговцами, бардами, и всяческого рода путешественниками.

— Но, — вдруг пришла в голову барона весьма тревожная и откровенно неприятная мысль, — а ну как победу одержу не я, а он? Что если у меня не получится сначала ранить его, выбить у него из рук меч, а затем и снести ему голову с плеч? Что если все будет как раз ровным счетом наоборот?

Глава 5

По идее, после этого вопроса в зале должна была бы повиснуть гнетущая тишина, но не успели остальные участники этой сценки сообразить, что к чему, как Шмякс не растерялся и выпалил ответ:

— Не извольте беспокоиться, господин барон! Все уже продумано и будет тщательнейшим образом подготовлено! Мы его так перед поединком обработаем, что он еле на ногах будет стоять! Не то, что драться! Да меч совсем скверный дадим – тупой и с очень плохим балансом. Такой, чтобы при всем желании им нельзя было пробить ваши доспехи. Издалека же этот меч будет казаться самым что ни на есть настоящим, рыцарским. В общем, не извольте беспокоиться, я все подготовлю как надо и победа точно будет ваша!

— Хм, ну раз ты так говоришь! – судя по голосу барона, хоть в целом он и был весьма впечатлен гениальным замыслом своего советника – да еще и к тому же столь наглядно презентованным! – но все-таки кое-какие сомнения в реализации всяких мелких деталей этого замысла у него все еще оставались. – Ладно, убедил! – сомнения наконец-то были отброшены прочь, а предложенный план окончательно утвержден. – Уведите их в…, в…

Возникла некоторая заминка, связанная с тем, что барон все никак не мог подобрать подходящее существительное после предлога. Нет, вовсе не из-за того, что выбор мест временного заточения пленников, где они должны были с тоской, отчаянием и страхом ожидать свою ужасную судьбу, был настолько обширен, что барон все никак не мог выбрать какое-то конкретное. Проблема заключалась скорее в крайнем дефиците таких мест. Проще говоря, их не было и вовсе.

Как же так, спросите вы? Ведь у всякого уважающего себя правителя, даже самого доброго и справедливого, должны быть места для временного заключения тех, кто по глупости ли, врожденной ли подлости или же по чьему-то злому наущению, не считает этого правителя самым добрым, умным и справедливым. Да еще и имеет наглость заявлять об этом вслух! Кто-то может сказать, что добрый и справедливый правитель вполне может простить своим неразумным подданным подобные крамольные мысли. И будет совершенно, абсолютно не прав! Ведь стоит только дать подобной ереси волю и в неразумные головы начинают лезть и всякие другие скверные мысли и идеи, причем одна хуже другой.

Вплоть до такой воистину чудовищной мысли, что своевременная уплата налогов в казну — это не есть естественная и неотъемлемая обязанность любого гражданина. Ну а дальше, как только эта мысль укоренится в головах, так налоги действительно перестают платить. А значит очень скоро становится нечем платить зарплату стражникам и чиновникам. Вследствие чего и первые, и вторые начинают потихоньку разбегаться в разные стороны. Воцаряются хаос и анархия. Кругом царит беспредел – в смысле намного больше чем обычно. Более того, некоторые бывшие стражники и вовсе присоединяются к бандитам. Да, кое-кто и раньше не видел между ними особой разницы. Но все-таки она, разница, есть. Пусть порой разница эта и, скажем честно, весьма трудноуловима. Даже самый алчный стражник все-таки знает меру. Бандит же берет вообще все. Особенно когда знает, что его жертвы беззащитны и его потом все равно никто не будет искать.

В общем, крестьяне больше не выращивают урожай, зная, что в любом случае у них все-все отберут. А не всего лишь половину, как это было раньше. Торговля прекращается по той же причине – ведь потенциальные покупатели вместо кошелька с монетами достают кинжал и забирают понравившийся им товар. И не понравившийся тоже. Грабежи становятся единственным рентабельным видом экономической деятельности. Правда грабить скоро становится некого – кроме таких же бандитов. Начинаются разборки между конкурирующими бандами прямо средь бела дня. Итогом же этих разборок становятся истекающие кровью и не подающие признаки жизни тела, валяющиеся там и сям во всяких живописных позах. Тела эти никто не убирает и очень скоро они начинают плохо пахнуть, портят пейзаж и отпугивают потенциальных туристов.

Заканчивается же все тем, что самый умный из бандитов понимает, что так дальше жить нельзя, что сейчас они живут намного хуже, чем, когда им приходилось бегать от стражников и платить им взятки. И в меру своего красноречия, а также владения кулаками и кинжалом, пытается донести эту мысль сначала до своих подельников, а затем и до членов конкурирующих банд. Затем совместными усилиями они уничтожают и запугивают те банды, которые уговорить не удалось. Бандит-умник провозглашает себя новым правителем, его подельники становятся новыми стражниками, а тем подданным, которым повезло пережить период анархии, объявляется, что отныне будут брать строго определенное количество дани и не больше. То есть, вновь начинается сбор налогов. Вновь начинается выращиваться урожай, откуда ни возьмись появляются торговцы и все потихоньку возвращается на круги своя. Меняется только название правящей династии. А коли так, тогда зачем проходить через весь этот ужас? Тем более предыдущему правителю, который в период анархии, как правило, лишается не только остатков сокровищ, но и жизни? Поэтому даже самому доброму и справедливому правителю тюрьмы, колодки, ямы и остроги не просто нужны, а прям-таки жизненно необходимы. Если он действительно беспокоится как о благе государства, так и о своем собственном.

Тем более удивительно, что барон Острозуб до сего момента не озаботился столь важной деталью государственного механизма! В его защиту можно сказать лишь то, что до сего дня система правосудия в его владениях была не только очень простой, но и очень быстрой – за любую попытку неповиновения и выражения неудовольствия хоть в форме слова, хоть даже неосторожно брошенного взгляда, в адрес как самого барона, так и его подчиненных, тут же незамедлительно следовала смертная казнь на месте. Вжик, и голова с плеч!

Поэтому, когда оказалось, что так больше нельзя, что правосудие не всегда можно осуществить здесь и сейчас, бедный барон просто впал в ступор. К счастью, его верный советник, увидев замешательство своего господина, вовремя пришел ему на помощь.

— Уведите пленников и бросьте их в яму! – приказал Шмякс.

— У? – удивленно переспросил Торк.

— А? – поддержал его Борк.

— В какую яму? – рискнул спросить один из тех безымянных гоблинов, которые, согласно приказу своего командира, сопровождали Борка и Торка в их нелегком путешествии от загадочного древа, что служило порталом меж мирами и до замка Черного Властелина, то есть барона Острозуба. Надо сказать, что до сего момента гоблины, ввалившиеся в обеденную залу следом за вышеупомянутыми Борком и Торком вели себя на удивление тихо и лишь молча слушали. И вдруг кому-то из них приспичило открыть рот. Проявить инициативу, так сказать. А ведь как гласит народная мудрость, инициатива наказуема. Причем всегда. И подчас весьма жестоко.

— В яму, где мы держим заключенных, — терпеливо ответил Шмякс.

— Но у нас же нет такой ямы! – удивился все тот же гоблин, которому так не вовремя пришло в голову задать вопрос. И не пришло все в ту же голову вовремя заткнуться.

— Значит, теперь будет – вот как раз вы ее и выроете! – злорадно усмехнулся Шмякс.

— Но…

— Вы что, осмеливаетесь оспаривать приказы самого барона? – вкрадчиво спросил Шмякс, одновременно вперив взгляд своих маленьких злобных глазок на вопрошавшего. После чего повисла многозначительная пауза.

Будь несчастный гоблин и его боевые товарищи людьми, можно было бы сказать, что они после такого вопроса с подвохом смертельно побледнели. Но они все-таки были гоблинами, поэтому вместо того, чтобы побледнеть, они еще больше позеленели. И более всего позеленел не в меру разговорчивый гоблин. Еще бы! Ведь тех, кто осмеливался оспаривать или хотя бы просто критиковать приказы барона ждало мгновенное увольнение на тот свет!

— Ннет! – слегка заикаясь, наконец-то выдавил из себя не в меру зеленый гоблин. – Дда мы никогда… Ммыббы не осмелились! Ммы преданные! Очень преданные!

Остальные гоблины поддержали его судорожными кивками и утвердительными возгласами.

— Вот и славно! – одобрил Шмякс, откровенно упиваясь своей властью и унижением всех этих мерзких переростков. Между нами говоря, Шмякс вообще недолюбливал, да чего уж там, откровенно ненавидел всех, кто был выше него ростом. То есть, практически весь мир. – Так что идите и копайте яму. Да поглубже!

— А чем копать-то? – осмелился уточнить кто-то из гоблинов.

— Лопатами. Но в принципе можно конечно и руками – я не возражаю, — последовал незамедлительный ответ.

— А…

— Все, все идите уже! Прям каждое слово вам надо разжевывать! И не халтурьте – я… в смысле господин барон потом обязательно проверит!

После такого диалога гоблинам, а вместе с ними и пленникам, не осталось ничего иного, кроме как удалиться. Что же касается Борка и Торка, то они задержались. Во-первых, Борк и Торк все еще должны были получить от барона обещанную им награду за успешное выполнение порученного им задания. И лучше бы было получить ее прямо здесь и сейчас, пока барон по рассеянности не позабыл о своем обещании. Ведь с сильными мира сего такая забывчивость случается сплошь и рядом. Особенно, когда речь идет о действительно большой награде, а не о медали, грамоте или устной похвале. Ну а во-вторых, и это было почти столь же важно, как и, во-первых, они ведь сегодня еще не ужинали! Более того, даже еще и не обедали! Ну а за длинным столом, где сидел барон и его верные прихлебатели, как это ни удивительно еще далеко не все было съедено и выпито. Надо бы это срочно исправить! Так сказать, протянуть руку помощи, а заодно и миску, и вилку с ложкой, собратьям и коллегам. Было к тому же и, в-третьих. Хоть, как уже можно было заметить, Борк и Торк особо и не блистали умом, но даже им хватало мозгов сообразить, что если они сейчас удалятся вместе с пленниками и гоблинами, то им, скорее всего, также придется принять участие в рытье ямы для пленников. Ну или как минимум стоять и наблюдать за этим не слишком-то увлекательным процессом. Так что, спасибо, но нет уж! Уж они-то сегодня и так уже более чем достаточно поработали и потрудились – теперь пусть этим займутся другие! Те, которые целый день бездельничали и прохлаждались в лесу.

Тем временем у гоблинов, вместе с пленниками, покинувшими замок Черного Властелина, в миру более известного как барон Острозуб, разгоралась весьма жаркая дискуссия. Нет, не в стиле знаменитого монолога шекспировского Гамлета – копать иль не копать. Так вопрос определенно не стоял. Хотя бы по той простой причине, что вполне конкретный приказ уже был отдан. Пусть даже и не самим бароном, а его шутом. Но тем не менее. Барон ведь сидел рядом, все видел, еще лучше слышал и на тот момент был все еще достаточно трезв, чтобы потом завтра утром, ну или, когда он там соизволит встать, вспомнить услышанное накануне. А если даже и не сам вспомнит, так этот мелкий гаденыш… в смысле его великий шут и мудрый советник Шмякс ему обязательно напомнит. Уж в этом можно было не сомневаться!

Ведь этот мелкий поганец… то есть выдающийся, несмотря на его малый рост, мыслитель, всячески пользуясь своим положением правой руки барона, хотя скорее уж мизинца его правой руки, просто обожал командовать, отдавать приказы, а заодно и всячески издеваться над всеми окружающими. Некоторые умные люди из нашего мира, оказавшись в похожей ситуации, почему-то любят вспоминать про какого-то старика Фрейда, употреблять такие страшные и непонятные слова как комплексы из-за малого размера, психоанализ и прочую ерунду все в том же духе. Но к счастью для них же, гоблины таких диковинных имен и страшных слов в жизни слышать не слышали. А то бы у них точно какие-то шарики заехали бы за какие-то ролики. Зато они прекрасно знали, что если к утру не будет ямы, с сидящими в ней пленниками, то самое позднее к вечеру они все будут сурово наказаны. Вплоть до… Тут все гоблины зябко поежились, как будто от порыва очень холодного осеннего ветра.

Вот как раз на тему того, где рыть яму, как ее рыть, чем рыть и на какую глубину, и шла эта жаркая дискуссия. Ах да, был и еще такой немаловажный вопрос, кто именно будет копать, а кто руководить процессом. Правда находились отдельные горячие головы, которые пытались протестовать, даже возмущаться. Мол, мы же все-таки как-никак солдаты, воины, а не какие-нибудь там землекопы! Мы нанимались, чтобы махать мечами и копьями, а не лопатами! На что им тут же говорили – да, все так. Мы действительно нанимались, чтобы сражаться и убивать, а вовсе не копать. Но если ты тут такой весь из себя смелый и вообще ничего не боишься – так чего же ты ждешь? Давай, иди назад в замок и скажи об этом барону прямо в лицо! И посмотрим, как ты будешь махать мечом, отбиваясь от его личной гвардии из огров-людоедов. Им-то даже мечи не понадобятся, чтобы разорвать тебя на куски – справятся и голыми руками! Ну а после… Огры конечно предпочли бы слопать сочного, жирного хоббита. Но и от жесткого мяса гоблина они тоже не откажутся!

Да и потом, ну где ты еще такую непыльную работенку найдешь? Платит-то барон очень даже неплохо, а риска считай так и вовсе никакого. Другие-то наниматели, как правило, прибегают к услугам наемников только перед большой войной, когда собственных войск может оказаться недостаточно. Ну или для каких-нибудь совсем уж скверных и грязных дел, которые своим солдатам поручать нежелательно. Так что наемников обычно никто особо не жалеет, их тут же бросают в самое пекло, из которого далеко не все потом вернуться домой. А тут? А тут никаких сражений, никаких кровавых битв. Лишь пару раз проучили нескольких строптивых хоббитов, которые пытались роптать и возмущаться. И все! Платят при этом вовремя, кормят хорошо, спят они как правило в своих постелях, а не на голой земле, как это зачастую и бывает на войне. В общем, не служба, а мечта! Точнее была бы ею, если бы не тот же Шмякс. Но, к сожалению, барон ему почему-то благоволил. Поэтому, если бы на Шмякса совершенно случайно что-нибудь шмякнулось, что-нибудь тяжелое, чтобы уж наверняка, окружающим после такого точно бы не поздоровилось. Так что, приходилось терпеть.

В общем, дискуссия вновь плавно вернулась к тому где, как и чем рыть первое в истории данного королевства, хотя точнее будет сказать баронства, место предварительного заключения. Ну и еще немаловажный вопрос заключался в том, кто именно будет это делать. Причем, поскольку все гоблины были равны друг другу в смысле воинского звания, то есть являлись рядовыми солдатами, без какой-либо примеси младшего и среднего командного состава, то дискуссия велась на вполне демократической или скорее протодемократической основе – один человек, один голос. Ну в смысле не человек, конечно же, а гоблин. Но вот с чем, с чем, а с голосами у них было все в полном порядке. Проще говоря, гоблины даже не столько говорили, сколько орали друг на друга, высказывая каждый свою единственно верную точку зрения.

Идеи, а также частички слюны, буквально витали в воздухе, сталкивались, бодались, боролись за свое существование, вытесняя конкурентов. И постепенно участникам дебатов удалось прийти к относительному консенсусу.

Итак, было решено:

1) Что не стоит копать яму прямо здесь же, рядом с замком. А то мало ли что… Вдруг как-нибудь повредим фундамент, замок там просядет или еще что-нибудь в этом роде.

2) Что не стоит также делать этого и в городе. Но и особо далеко удаляться от города, пожалуй, тоже не стоит.

3) Что привлечь в качестве рабочей силы хоббитов хоть и очень хотелось бы, но нежелательно. Ведь разрешения на это никто не давал, а возвращаться обратно в замок и просить его у барона или того же Шмякса желающих как-то не нашлось.

4) Что копать лучше все-таки не руками, а лопатами. Которые в свою очередь можно позаимствовать в кузнице у гномов.

5) Что пленники вполне могут помочь в обустройстве своего будущего местообитания. В конце концов ради них же и стараемся!

Ну а раз по всем пунктам было достигнуто предварительно согласие, то приступаем! Или есть желающие проторчать тут до утра? Что значит, а кто пойдет за лопатой?!

Глава 6

Некоторые утверждают, что в основе любой цивилизации лежат слова. Что цивилизация это и есть слова, записанные, точнее высеченные, в камне, нацарапанные на глиняных или берестяных табличках, оставленные в виде чернил на папирусе, а затем и бумаге, отпечатанные типографской краской, выдавленные на клавиатуре... Что ж, утверждение вполне справедливое. Ибо без информации о всякого рода сделках купли-продажи, без налоговых ведомостей, без срочных шок-новостей о всех деталях, естественно интимных, жизни звезд шоу-бизнеса и уж тем более без возможности ежедневно оставлять многочисленные язвительные и остроумные комментарии в соцсетях мы вряд ли смогли бы прожить. Точнее, может и смогли бы – но очень, очень плохо. Так что, утверждение справедливое, но не совсем полное.

Цивилизация — это здание. Дом, если угодно. А у дома, как правило, предполагается наличие фундамента, стен, и крыши. Ну, это если в идеальном варианте – если архитектор при составлении плана не халтурил, а потом хватило денег и материалов на все вышеперечисленное. И, как правило, сначала все-таки роют яму под фундамент, а уж затем делают все остальное.

Вот именно с этого, с земледельческих работ, и начинается любая цивилизация (и рано или поздно, она ими же и заканчивается). В конце концов, вряд ли охотники и собиратели, в один прекрасный, а может быть и не слишком, день решившие идти в ногу со временем и переквалифицироваться в фермеры, учились своему новому делу по учебникам. Между нами говоря, есть подозрение, что они и читать-то не умели. А если и умели, то с большим трудом. По слогам.

Хотя, пожалуй, придется все-таки признать, что процесс перемещения земли из одной точки в другую нынче не является столь уж увлекательным, волнующим занятием, как это было ранее. По крайней мере не является увлекательным с точки зрения массовой аудитории.

И, хотя этот процесс несомненно является фундаментом (а также одновременно и ямой для фундамента) на котором выросла вся современная человеческая цивилизация, а также все современные (и не очень) человеческие и нечеловеческие цивилизации бесчисленных миров мультивселенной. Ну там закопать что-нибудь такое по весне, семена, например, рассаду какую, корнеплоды, а выкопать что-нибудь по осени. Желательно что-нибудь съедобное. То есть такие жизненно важные отрасли экономики, как сельское хозяйство, добыча многих видов природных ресурсов, а также закапывание, причем не обязательно по весне, переставших функционировать должным образом членов социума. Пожалуй, здесь стоит заметить, что последних, как правило, не откапывали обратно по осени. Во всяком случае в большинстве случаев.

Тем не менее, как уже было сказано, ныне земледельческие работы изрядно вышли из моды. По крайней мере, если судить по тому, сколько народу сейчас занято в соответствующих секторах экономики, а сколько во всех остальных. По крайней мере обладателей «серебряной кнопки» ныне несколько больше, чем обладателей серебряной лопаты.

Поэтому, с разрешения читателя или, в оптимистичном варианте, даже читателей, мы пропустим подробное описание того, как гоблины (во множественном числе), хоббит (в единственном) и человек (в уникально-единственном, ибо больше людей на тот момент в этом мире не обреталось) совместными усилиями рыли яму.

Хотя, если не подробно, а вкратце, то, надо сказать, получалось у них это весьма скверно. Артур вообще впервые в жизни увидел такой удивительный и необычный инструмент как лопата – по крайней мере увидел воочию, что называется на расстоянии вытянутой руки, а не на экране монитора. И от большого удивления, а также от еще большего неумения ей пользоваться, тут же заработал мозоли вперемешку с волдырями. Ну и еще пару синяков из-за тычков гоблинов, которые пытались его таким образом немного, почти по-дружески, подбодрить.

В свою очередь гоблины, хотя и были намного более привычны к тяжелой физической работе, чем изнеженный землянин, и кожа на их ладонях была намного грубее. Тем не менее они все-таки больше привыкли размахивать мечами, копьями и топорами, а вовсе не лопатами. А как это хорошо известно большинству любителей ролевых игр любой навык нуждается в прокачке, любой. Поэтому копали они хоть и получше, чем Артур, но тоже без особой сноровки.

Лучше всех справлялся хоббит. Но он был один, он изрядно устал в ходе предыдущих приключений, да к тому же находился в весьма подавленном состоянии духа, а потому работал без особого энтузиазма. Даже несмотря на все стимулирующие тычки вперемешку с угрозами.

В общем, спустя несколько часов итогом всех этих совместных усилий стала, за неимением лучшего слова, яма. Бесформенная по краям и не слишком-то глубокая к тому же – по крайней мере голова Артура торчала над поверхностью земли. И его плечи тоже. Правда голова хоббита была ниже уровня земли. Так что хотя бы отчасти задача была все-таки выполнена.

Гоблины, стоя по краям ямы и обозревая получившийся результат, а также сидящих в яме пленников, смутно подозревали, что начальство, скорее всего, имело ввиду не совсем то. Что требовалось нечто более серьезное. По крайней мере менее комичное уж точно. Ведь когда сажаешь заключенных в яму, то как-то само собой подразумевается, что они не смогут оттуда выбраться самостоятельно, без помощи лестниц и веревок. А тут… Тут даже хоббиту, потребовалось бы всего лишь слегка подпрыгнуть, а затем подтянуться, чтобы оказаться на поверхности, а заодно и на свободе.

С другой стороны, пока они возились с обустройством первой в истории этого баронства тюрьмы, на улице уже успело стемнеть. То есть время было уже позднее. И как раз подходящее для того, чтобы посетить местную таверну, промочить так сказать горло. Но и оставлять пленников просто так, без присмотра явно было нельзя. Дабы не случился первый побег из первой же в истории этого славного баронства тюрьмы. Причем прямо в день, точнее в ночь ее открытия.

Какое-то время еще ушло на спор и крики. Главной темой новой дискуссии было же то, кто пойдет в таверну, а кто будет сторожить. Впрочем, поскольку гоблины уже изрядно устали, то на этот раз дискуссия вышла намного короче, чем предыдущая. Все решилось вполне по справедливости – с помощью нескольких длинных соломинок и одной короткой. Если точнее, то двух коротких. А если уж совсем точно, то двое победителей, вытянувших короткие соломинки, победителями себя совсем не считали и требовали повторить жеребьевку. Впрочем, их требования были тут же категорически и в весьма грубой форме отвергнуты. Так что двое гоблинов остались сторожить, а остальные со вздохом облегчения удалились по своим делам. Правда предварительно пообещав своим товарищам сменить их рано утром. В крайнем случае ближе к полудню. В самом крайнем после обеда. Ну уж точно никак не позже ужина. Этого дня, не следующего.

В общем двое стражников уселись на краю ямы, двое узников уселись на ее дне. Казалось бы, весьма подходящее время для побега, да? Двое на двое. Ну или двое на полтора, если вспомнить, что хоббитов еще также зовут полуросликами. Правда двое вооруженных и к тому же умеющих пользоваться оружием на полтора безоружных. Но кого смущают такие мелочи?

Уж точно не авторов и читателей многочисленных, если не сказать больше, образцов современного фэнтези про попаданцев. В том числе и такого сверхпопулярного поджанра как «реанимированные бояре».

Впрочем, почти любого, кто хоть раз искал в интернете, чтобы ему еще такое и эдакое почитать в жанре фэнтези, потом начинали преследовать соответствующие рекламные объявления. Причем начинали преследовать прямо-таки с маниакальной настойчивостью странного человека в плаще, который ранним утром прогуливается в парке и зачем-то очень хочет продемонстрировать случайным прохожим, что у него под плащом ну совсем ничего нет.

Причем некоторые из этих объявлений сами по себе были шедевром настоящего литературного творчества. К примеру:

«Адекватно-неадекватный герой-попаданец, без рояля, но с дудочкой вы-сами-знаете-где, губной гармошкой (там же), и тромбоном (эээ…ну, вы поняли) ищет приключений в новом мире (а приключения не без интереса ищут его, дабы посмотреть на это чудо)»

«Попал в новый мир – а там и сверхспособность, и страстная эльфийка… Дальняя родственница Добби по материнской линии…»

«Инженер известной национальности попадает в магический мир… И с ужасом осознает, что он теперь уже больше не инженер. Более того, национальность, хоть известная хоть нет, у него теперь отсутствует в принципе. Ну а тот факт, что он теперь гном, причем не просто гном, а гном-женщина, причем осознание этого приходит к нему в весьма интересный, можно даже сказать интимный момент, воспринимается им уже как сущая мелочь»

Ну или вот такое:

«Архи… чудак, по совместительству великий маг, помирает и попадает в тело ну очень, очень, очень бедного человека… — интриговало объявление весьма неожиданной, даже нетипичной завязкой истории. Дальше уже начиналась речь от первого лица. — Очнулся я прямо на похоронах. Все очень удивились. Но сильнее всех удивился я, после того как сел и тут же понял, в какое именно место эти хулиганы вбили мне осиновый кол!»

Впрочем, не все объявления были столь длинными, художественными и креативными. Некоторые были относительно краткими, лаконичными и безапелляционными:

«Лучшая книга, пробел, вставить нужную дату, года!», «Лучшая книга по версии читателей! Мамой клянусь!», «Читай, тебе обязательно понравится… Что значит, а вдруг все-таки не понравится?! А ну ка подь сюды! Подь сюды, я тебе говорю! Догоню, тебе же хуже будет!». Ну или уж совсем коротко: «Читай, а не то, ять, пожалеешь!», «Прорыв отечественного фэнтези!». Почему-то при чтении шедевров, которые предваряли столь громкие заголовки, неизменно складывалось впечатление, что прорыв случился все-таки скорее в канализации, а вовсе не в «отечественном фэнтези». И результатами этого прорыва бессовестные дельцы от литературы, а также их подельники-рекламщики теперь безжалостно и с особым цинизмом пичкают доверчивого читателя.

И они, эти рекламные объявления, тоже имели право на существование. И, между прочим, не всегда они столь уж нагло врали. В конце концов, ведь автор и его мама тоже читатели. И, по их мнению, это книга вполне может быть и лучшей в этом, вставить нужную дату, году! Или даже просто – самой лучшей! В любом году!

Те же читатели, которых не отпугнула столь навязчивая реклама, вместе с героем очередного бестселлера попадали в волшебный мир. Ну то есть формально этих миров было вроде как множество, не сильно меньше чем самих авторов, но если по сути, то отличались они лишь названием. И все они, как и герои, следовали неким универсальным законам.

Герой, как правило это был либо бывший спецназовец, либо великий маг, либо носитель каких-нибудь уникальных знаний, талантов и так далее. Либо же все вышеперечисленное. Так вот этот герой погибал в своем родном мире. Способы гибели хоть и не слишком, но все-таки разнились – эта могла быть и гибель в бою (с собственной глупостью), и при пожаре (вследствие неудачного, но вполне обычного, сочетания большого количества алкоголя и непотушенной сигареты). Очень популярной была и тема дорожно-транспортных происшествий. То есть герой перебегал дорогу в неположенном месте, не утруждая себя тем, чтобы смотреть по сторонам, и попадал под автобус, грузовик, трамвай, автомобиль, электроскутер, электровелосипед, электросамокат. На худой конец просто самокат.

Казалось бы, на этом и все – крышка, алес, капут. Но пока останки героя отскребали от асфальта или подметали в совочек, а о последних минутах его жизни изо всех сил сдерживая улыбку вещали журналисты в рубрике «Дебил года». Так вот в это же самое время душа главного героя либо сразу, напрямик, либо после краткого собеседования и инструктажа у таинственных аналь… в смысле астральных сущностей, переносилась в другой, отнюдь не загробный, как можно было бы предположить, а вполне материальный мир. Более того, сразу же после переноса попадала в какое-то бездыханное, но еще не успевшее толком остыть тело.

Тело же это, по исключительно счастливому стечению обстоятельств, всегда оказывалось телом либо аристократа, либо, в самом худшем случае, телом потомка древнего боярского урода. Тут уж как кому повезет. Причем аристократа умершего не своей смертью, от, так сказать, естественных причин и немного недожившего до своего девяностолетнего юбилея. Нет, то всегда было тело либо молодого человека, либо вообще юноши. Причем, несмотря на только что пережитую клиническую смерть, исключительно здорового юноши.

Попаданец открывал глаза, приходил в себя в новом теле, тратя пару мгновений на, так сказать акклиматизацию. И тут же, с ходу, начинал новую, полную тягот и лишений жизнь, самым суровым испытанием в которой становилось обладание огромным личным гаремом. Иногда, впрочем, появлялась небольшая отдушина в виде борьбы с наследниками других аристократических и прочих дворянских родов, а также многочисленными потомками древнего боярского урода. Последний, судя по всему, в свое время вел настолько разгульный и аморальный образ жизни, что некий Чингисхан, от которого ведут свое происхождение миллионы мужчин, просто помер бы от зависти. Если бы только уже не был мертв.

Иногда, впрочем, попаданца едва он успевал открыть глаза тут же ссылали в магыческую акадымию. Но и там бедолаге проходу просто не давали. Сразу же по приезду на него тут же вешались аристократки с любым цветом волос, глаз и размером бюста. В том числе и таким, которому могло бы вполне искренне позавидовать сразу целое стадо коров. Если бы конечно коровы вообще могли испытывать такое скверное и такое человеческое чувство, как зависть.

В общем, целеустремленный, адекватный герой-попаданец совершал немыслимые подвиги, сокрушая врагов одной левой. Правой он в то же самое время с куда меньшим успехом пытался отбиться от висящего на нем гарема. Его аристократически-дворянский род благодаря всем этим подвигам стремительно продвигался по иерархической лестнице. После чего и род и особенно сам герой, красавец-мужчина, привлекал внимание самого императора… Причем привлекал исключительно в хорошем смысле этого слова… Нет, не в том о котором вы подумали! Не как в том древнем анекдоте!

Большинство подобных произведений абсолютно заслуженно становились бестселлерами. К счастью не мировыми. А их авторы, к острой зависти своих менее удачливых коллег, получали весьма солидные денежные гонорары.

Была, впрочем, и другая точка зрения. Которую, скорее всего, распространяли все те же менее удачливые коллеги. Что написание подобных шедевров является по сути сделкой, открытым предложением по купле-продаже бессмертной души. И те, кто пошел на эту сделку, а также наиболее активные потребители этого творчества после смерти действительно попадут в гарем. Навсегда. Причем, не в качестве клиентов и посетителей, а в качестве обслуживающего персонала.

Впрочем, Артур к счастью, а может и к несчастью, тут уж как посмотреть, потребителем подобной, за неимением лучшего слова, литературы никогда не был. Поэтому, вместо того, чтобы, совершив эффектный прыжок, лихо броситься на двух супостатов, вырубив сначала одного, а затем и второго голыми руками. Ну или ногами, причем не обязательно голыми. Ну а затем отправится на поиски гарема. Так вот, вместо всего перечисленного, Артур молча опустился на землю, прислонившись спиной к одной из стен своего узилища, в создании которой он только что принимал самое непосредственное участие и закрыл глаза. И… мгновенно заснул. Удивительно ли? Вовсе нет. День был длинный, протянувшийся из одного мира в другой. Событий, причем крайне непонятных и весьма неприятных, было много. Как, впрочем, и физической активности. Телу и в не меньшей степени разуму требовался отдых, чтобы прийти в себя. Ну и потом, как известно утро вечера мудренее. Глядишь, может утром оно все как-то само собой и рассосется. Не рассосалось.

Утро, не факт, что доброе, началось с душа. Если точнее, то в какой-то момент Артур внезапно почувствовал, что по лицу у него что-то течет. Что-то теплое… И к тому же скверно пахнущее… В его сознание, уже частично пробудившееся ото сна, и начавшее обрабатывать многочисленные сигналы органов чувств, закралось некое ужасное подозрение...

Артур резко открыл глаза. Ну что ж, подозрение тут же подтвердилось – прямо над ним стоял какой-то зеленокожий уродец и поливал его водой из бурдюка. По крайней мере Артур думал, что эта штука для хранения воды называется бурдюком. И очень надеялся, что это действительно все-таки была вода. Пусть и несколько несвежая.

— Ну что, проснулась, спящая красавица? – осклабившись, поинтересовался уродец. И тут же захохотал, по всей видимости очень довольный своим потрясающим чувством юмора. Ну что ж, если и есть что-то универсальное во всех множественных мирах мультивселенной, так это такие вот типы с их весьма специфическим, если не сказать более, по мнению окружающих, чувством юмора. И совершенно неважно, какой у них при этом цвет кожи. Ну или сколько у них голов. Или даже есть ли у них вообще голова.

— Хорошо спалось? – продолжал острить зеленокожий.

Ну и что на это ответишь? Да и нужно ли отвечать вообще? Оказалось, что все-таки нужно – вопрошающая сторона хотела какого-никакого, но все-таки диалога, а пока что получался исключительно монолог.

— Эй, уродец, я тебя спрашиваю! – понятие красоты это дело такое, субъективное. Если с точки зрения людей гоблины отнюдь не являются эталоном красоты, то гоблины вполне имеют полное моральное право ответить им взаимностью. Опять-таки с точки зрения большинства людей. Бывают и исключения. Как, впрочем, и среди гоблинов. Но не в данном случае.

— Оглох что ли? Может, тебе стоит уши прочистить? Чем-нибудь острым? Мечом, например?

И чтобы продемонстрировать, что в данном случае он как раз совсем не шутит, гоблин потянулся за висевшим у него на поясе мечом…

В общем утро все-таки оказалось недобрым. Совсем недобрым.

Глава 7

Спасение пришло оттуда, откуда его совсем не ждали, причем не ждала ни одна из сторон стремительно разгорающегося конфликта – со стороны замка барона Острозуба. И поначалу его, спасение, то есть, было довольно сложно разглядеть из-за высокой травы. И ходило оно на редкость бесшумно – по крайней мере в те моменты, когда само этого хотело. Но вот зато его голос сразу услышали все:

— Кхе-Кхе! – демонстративно, так, чтобы уж точно все слышали, прочистило Спасение горло, а затем довольно мерзким и сварливым голосом осведомилось. – А что это тут такое у нас происходит? А?

Гоблин отдернул руку от рукоятки меча с такой скоростью будто та была раскаленной кочергой. Кочергой, которую он схватил за побывавший в огне конец. Для тех, кто вдруг не знает, что такое кочерга, это… это… Это такая палка, точнее металлическая палка, которой раньше, в доисторические времена, мешали угли в камине. По крайней мере, мешали те, у кого был этот самый камин – тоже доисторический, который еще не втыкали в розетку. И кому было что мешать. В тех странах, где тепла камина было вполне достаточно, чтобы не замерзнуть насмерть зимой. Ну а еще кочергой пользовались для торжественной встречи незваных гостей. И слишком уж засидевшихся званных. В общем, это было мультифункциональное устройство.

— Шу… Шмякс! – с явной неохотой повернулся гоблин на звук голоса.

— Кхм-Кхм! – у кого-то опять запершило в горле.

— То есть, я хотел сказать господин… советник… господин-советник Шмякс! – поправился гоблин, слегка запутавшийся, как же все-таки правильно обращаться к любимому шуту барона.

— Да, так уже лучше, — снисходительно кивнул господин-советник. – Но ты так и не ответил на мой вопрос!

— Я… Точнее мы… Пленник… Он…

Шут не без удовольствия смотрел, как его путающийся в показаниях собеседник потихоньку начинает обливаться потом. Как же все-таки приятно с утра пораньше поставить на место очередного громилу! Ничего, рано или поздно он всем докажет, что размер не имеет значения! Что главное это личность! Даже если эту личность порой и тяжело разглядеть в траве.

— Почему яма до сих пор не вырыта? – продолжал наслаждаться маленький человечек, точнее гремлин, своей маленькой власть над немаленькими людьми. Ну не людьми конечно, а гоблинами. Ну, вы поняли. – Я же вчера говорил, что обязательно проверю!

— Я… Мы… Пленники…, — кто-то определенно начинал повторяться.

— В общем, сегодня же ты и твои дружки закончите работу, — прервал его шут. – Если нет – барон узнает!

— Да, господин! – угрюмо пробормотал гоблин. Как же он ненавидел эту мелкую козявку! Если б только барон по какой-то необъяснимой причине не был так сильно привязан к этому странному существу в дурацком колпаке и не менее дурацкой темно-розовой мантии… Всего один-единственный удар…

— Ты! – маленькие злобные глазки теперь вперились в пленников. Точнее, в одного из них. – Как тебя зовут?

— Меня? – слегка заторможено, будто бы в полусне, переспросил Артур.

Впрочем, в каком-то смысле для него это и был сон. Точнее кошмар, от которого он почему-то все никак не мог проснуться. Он все еще никак не мог понять, толком осознать события вчерашнего дня, плавно перешедшего в день сегодняшний. События эти оставили очень много вопросов без ответов. А если точнее, то по большому счету оставили без ответа на один, но очень насущный, очень важный, можно даже сказать экзистенциональный вопрос, который так беспокоил его еще вчера – так он все-таки спятил? Или нет? Были аргументы и за и против. Может ли человек так активно, так стабильно галлюцинировать? Со всеми сверхреалистичными ощущениями. И они, эти ощущения в данный момент активно уверяли его, что его тело провело эту ночь скрючившись в неудобной позе на дне земляной ямы. В обустройстве которой это самое тело заставили принимать весьма активное, посильное, если не сказать больше, участие. И теперь у этого тела, а заодно и у Артура, болело буквально все.

С другой стороны… Ну это же бред! Полный бред! Ну не бывает такого! Просто не бывает!

— Тебя, тебя! – нетерпеливо подтвердило зеленокожее существо, которого, как известно, не бывает. По крайней мере для тех, кто не злоупотребляет.

— Ар… Артур, — не очень уверенно представился Артур, после некоторого колебания справедливо рассудив, что если он назовет галлюцинации свое имя, то ничего плохого не случится. Ведь в конце концов, если вы видите галлюцинации, то все плохое с вами скорее всего уже случилось. Ну или почти все.

— Так, Ар…Артур, — явно передразнивая обратилась к нему галлюцинация, — вылезай-ка!

— Зачем? – не понял его землянин.

— Затем, — последовал все объясняющий ответ. – Давай-давай! А если не вылезешь сам, так тебе помогут. Ну, какой вариант выберешь?

— Сам! – на этот раз Артур соображал чуть побыстрее улитки. Что-то как-то не хотелось ему помощи от тех двух гоблинов, один из которых только что жаждал прочистить ему уши мечом! Даже в том случае, если эта была всего лишь галлюцинация.

— Правильный ответ! – похвалил его гремлин.

Артур схватился за край ямы, напряг мышцы, и, пусть и не слишком-то ловко, зато с первой попытки выбрался из своего временного узилища на поверхность. Кто-то может сказать, что, мол, невелик подвиг. Особенно с учетом того, что глубина ямы была отнюдь не три метра. Все так, но для изнеженного горожанина это пусть пока еще и не подвиг, но по крайней мере первый шаг в этом направлении. Особенно учитывая все те злоключения, что выпали на долю этого горожанина за последние сутки.

— Куда вы его уводите? Что вы с ним собираетесь сделать?!

А это впервые за долгое время подал голос хоббит. Последний раз он его подавал на аудиенции у барона Острозуба. Да и то, там все больше были бессвязные мольбы и рыдания. Так что по большому счету что-то осмысленное он говорил на той полянке, где состоялась битва Артура и Борка с Торком. И то, что он заговорил именно сейчас, рискуя навлечь гнев своих тюремщиков, ну что ж, это было действительно смело. Хотя и не очень умно.

— Переживаешь за своего героя, предатель? – маленькие глазки Шмякса злобно уставились на осмелившегося открыть рот хоббита. Даже мерзкие хоббиты ростом были существенно выше Шмякса, поэтому их он тоже ненавидел. – Не волнуйся – ничего страшного с ним не случится. По крайней мере особенно страшного и по крайней мере сегодня! – добавил Шмякс со злобной усмешкой.

— Ты, иди за мной! –взгляд Шмякса вновь скользнул по Артуру. Затем гремлин отвернулся и зашагал прочь, даже не удосужившись посмотреть последует ли пленник за ним.

Впрочем, пленник последовал – как и один из охранников, причем с мечом наперевес. Другой же остался сторожить хоббита.

Шли не очень долго – вскоре процессия из трех гуманоидов в числе которых был один человек, один гоблин и один гремлин достигла некоего луга. По всей видимости, еще совсем недавно этот луг активно использовался в каких-то сельскохозяйственных целях. Например, для выпаса чего-то мычащего или блеющего. По крайней мере, такой смелый вывод можно было сделать по лежащему то здесь, то там натуральному удобрению. Причем часть этого удобрения уже высохла, часть же была еще относительно свежим, не далее, как вчерашним. Теперь же вместо блеяния и мычания раздавался скрежет пил и стук молотков. Проще говоря на лугу активно шла какая-то стройка.

Что именно строили, пока было не очень понятно. Но любители реконструкций, увлекающиеся не, скажем, эпохой наполеоновских войн, а средневековьем. А также те, кто иногда, развлечения ради, посещает средневековые ярмарки, ну или псевдосредневековые ярмарки, с элементами фэнтези. Также и те, кто в свое время, исключительно от скуки, посмотрел относительно популярный сериал «Игра престолов». Ну и или те, кто посмотрел такой, без преувеличения, блокбастер и мегашедевр, как британский сериал «Мерлин». И до сих пор со смешанным чувством и даже содроганием вспоминает уши главного героя. Так вот, все вышеперечисленные могли если и не опознать, то уж хотя бы заподозрить, что строится арена для проведения состязаний и турниров.

Правда арена какая-то странная. Ведь что такое турнирная арена в представлении если и не всех, то большинства тех, кто когда-то увлекался рыцарскими романами и фильмами, снятыми по ним же? Это что-то очень длинное и вытянутое. Условный прямоугольник. По обоим длинным краям этого прямоугольника стоят трибуны, где сидят зрители. Между трибунами длинная пыльная дорожка, еще и зачем-то разделенная посередине веревкой к тому же. С одного узкого конца прямоугольника выезжает рыцарь в белых доспехах на белом коне. С другого рыцарь в черных доспехах, на черном коне. У обоих рыцарей в одной руке по длинной-длинной деревянной палке, в другой щит с каким-нибудь гербом. Где-то посередине они встречаются, вяло тыкают друг в дружку деревянными палками. Кто удержался на коне, тот и молодец, тот и победитель. Если вдруг грохнулись оба, такое тоже бывает, значит достают мечи и как могут дубасят ими соперника. Опять-таки, кто первый шлепнулся на попу, в смысле на землю, громко заревел и запросил пощады, тот и проиграл. Ну хорошо, хорошо, реветь при этом было необязательно. По крайней мере громко.

Здесь же строили не столько прямоугольник, сколько квадрат, точнее какое-то весьма отдаленное его подобие.Видимо скачки на лошадях, или на том, что их должно было заменить, каких-нибудь боевых страусах, к примеру, не подразумевались. А что же тогда подразумевалось? Что ж, полагаю совсем скоро мы это и узнаем. По крайней мере очень надеюсь на это.

Итак, визг топоров, стук пил… Точнее наоборот конечно же – выдуманные, как до сих пор были уверенны некоторые, хоббиты в отличие от вполне реальных горожан обычно не имели привычки путать эти два жизненно важных для сельских жителей инструмента. И вполне даже умели ими пользоваться – по крайней мере знали с какого конца нужно держать молоток. И что бить им желательно по гвоздям, а не по пальцам. Во всяком случае своим.

И, да – постройкой чего-то отдаленно похожего на арену для рыцарских турниров занимались естественно именно они. Под чутким руководством нескольких гоблинов.

— Ну, неделю еще провозятся. И это как минимум! – недовольно скривив рот прокомментировал господин Шмякс ход строительных работ.

– Ладно, может это даже и к лучшему – будет время на подготовку, — продолжил он размышлять вслух. – Да и слухи по всей округе как раз разойтись успеют… Дойдут до самого последнего мелкого паршивца! – немного неосмотрительно добавил он, то ли позабыв, то ли даже и не подозревая, что самым последним мелким паршивцем абсолютным большинством голосов во всем баронстве почему-то считают, как раз именно его.

— Итак, подготовка! Эй вы бездельники, идите сюда! – на удивление громко, для такого маленького существа, крикнул Шмякс, адресуясь по всей видимости к наблюдающими за ходом строительных работ гоблинам.

Те, по всей видимости тоже приняли восклицание на свой счет, поскольку хоть и нехотя, даже ворча, двинулись в сторону любимого шута барона. Правда, чем ближе они к нему подходили, тем тише становилось их ворчание, под конец стихнув и вовсе.

— Ну что ж, бездельники, — дождавшись пока вся аудитория будет в сборе, еще раз с откровенным удовольствием оскорбил гоблинов Шмякс. Прекрасно зная, что пока барон ему покровительствует ничего они ему не сделают. – У меня есть для вас кой-какая работенка. Даже можно сказать ответственное задание. Будете тренировать нашего будущего чемпиона! Точнее, правильнее будет сказать недочемпиона, античемпиона, заранее и безоговорочно проигравшего, — Шмякс на всякий случай остановился, сделал паузу, ожидая реакции слушателей. Ну там угодливых смешков, кривых ухмылок и так далее. И зря – ее, реакции, не последовало. Видимо гоблины не поняли всей глубины шутки. Ну или не пожелали реагировать на нее.

— В общем, ваша задача сделать так, чтобы он смог продержаться на ринге хотя бы десять минут, — так и не дождавшись хоть сколько-нибудь заметной реакции, продолжил гремлин. – И не просто продержаться, а еще и при этом достаточно убедительно смотреться с мечом в руке.

— Мы должны будем тренировать человека-рыцаря? – на всякий случай решил уточнить один из гоблинов.

— Ну, если хотите, то можете предложить свои услуги заодно и барону, — вкрадчиво предложил советник этого самого барона. – Тот и в самом деле уже давно никого не убивал. Мечом, по крайней мере…

— Зачем?

— Что «зачем»? – не понял Шмякс. Такое с ним пусть и редко, но бывало.

— Зачем нам тренировать человека-рыцаря? – терпеливо повторил гоблин.

— Я же уже говорил, чтобы он достаточно убедительно смотрелся с мечом и смог продержаться против барона хотя бы десять минут… — начиная раздражаться, в смысле больше обычного, объяснил гремлин.

— Нет, я имею в виду, что рыцарь, вроде как по определению должен быть уже подготовлен к битве, — развил свою мысль все тот же безымянный гоблин. – По крайней мере так говорят в сказках и легендах, — немого подумав добавил он. – Мне такие мама в детстве часто на ночь читала, — слегка смущенно закончил он свою мысль.

— Ах это, — шут наконец-то сообразил, что имеет ввиду его собеседник. – Что ж… Ну, во-первых, наш барон сильный и умелый воин, против которого мало кто сможет устоять в бою.

Ответом на это утверждение были быстрые кивки и угрюмое бормотание обозначавшее полное и безоговорочное согласие. Ведь барон Острозуб и вправду был сильным и умелым воином. И вместо слова, за которым некоторые, как гласит пословица, почему-то лезут в карман (очевидно ожидая найти там словарь), а некоторые не лезут, предпочитал любые споры разрешать мечом. Причем разрешать окончательно и бесповоротно.

— А во-вторых, этот рыцарь… как бы это сказать помягче… не слишком-то и умелый. Меч и то правильно держать не умеет, — последнее утверждение прозвучало несколько странно, учитывая, что Шмякс поединка Артура с ограми лично вроде как не видел. А знал о нем лишь из хвастливого пересказа Борка и Торка, которые, как уже было сказано ранее, несколько преувеличили боевые способности Артура. Преувеличили, чтобы, изобразив его настоящим, почти (и это ключевое слово) непобедимым героем, опытным и умелыми воином, и самим на его фоне, после победы над ним, выглядеть истинными героями. Впрочем, как опять-таки было сказано Шмякс хоть и был мал ростом, зато велик умом. А к этому большому уму прилагалась в придачу еще большая, едва ли не дьявольская, проницательность. Так что спишем его знания об умении Артура владеть мечом и его прочих боевых способностях на, как говорят умные, начитанные люди, его дедуктивные способности. Чтобы это умное словечко на самом деле не значило. Спишем до поры, до времени – ибо вполне возможно, что у Шмякса были и другие, свои источники информации, помимо рассказа Борка с Торком.

— В общем наш глупый хоббит-предатель, наслушавшийся всякий вредных, вражеских сказок, сбежав в мир людей умудрился из всех героев найти самого ничтожного, трусливого, никчемного, — продолжал крайне нелестно характеризовать Артура Шмякс. – Его и рыцарем то вряд ли назвать можно. Это… просто клоун какой-то!

Кто-то может подумать, что со стороны Шмякса было весьма смело и даже неосмотрительно прибегать к такому оскорблению, как клоун. Учитывая, что одной из его двух основных профессий была профессия шута. Но дело в том, что шут — это шут. А клоун — это клоун. Разницы между ними нет только для непосвященных. Шуты — это короли юмора! Хоть и служат королям светским. В крайнем случае, они, шуты, состоят при дворах всяких там герцогов, графов. Ну или, как в данном случае, баронах. А клоуны… Нет, их ко двору, даже захудалому, точно не позовут. Их удел смешить несмешными шутками и глупыми, примитивными ужимками всяких глупых детишек и еще более глупых взрослых.

Что же касается аудитории Шмякса, то она аудитория, на этот раз отреагировала именно так, как надо. Были и смешки, и язвительные насмешки в адрес Артура и даже весьма оскорбительные замечания. Ведь, как известно всем любителям фэнтези, гоблины обожают издеваться над более слабыми, всячески унижать их. Ну или теми, кто им кажется таковым. Впрочем, иногда, как это хорошо известно любителям фэнтези, и не только им, такое бывает не только у гоблинов. Порой, бывает, смотришь на некоторых людей и думаешь – а человек ли это? Может, хорошо замаскировавшийся гоблин? Ну или по крайней мере был им в прошлой жизни?

Но вернемся к гоблинам реальным, не замаскировавшимся. Вдоволь насмеявшись, они, судя по всему, решили от издевательств словесных перейти к издевательствам так сказать физическим. На это намекало оружие, внезапно появившееся в их руках.

Артур нервно сглотнул. Что-то подсказывало ему, что сегодняшний день будет еще хуже, чем вчерашний.

Глава 8

Удар, неловкое парирование, затем еще один удар… и рыцарь в сияющих доспехах падает на землю. Опять. В пятый или уже в пятнадцатый раз? Да кто его знает, окружающая публика уже давно сбилась со счета.

Рыцарем в сияющих доспехах, как несложно догадаться был Артур, а его противником один из безымянных гоблинов. Ну, не то чтобы совсем уж безымянным – сами-то гоблины друг дружку как раз звали по именам. Или по кличкам – тут сложно было понять. Но Артур их дурацких имен-кличек запоминать не хотел. Ибо пребывал в весьма скверном расположении духа после бесконечной череды унижений.

Кстати говоря, никаких сияющих доспехов у него уже и в вовсе не было – всемогущий советник, а по совместительству шут барона Шмякс внимательно осмотрел так называемые «доспехи» Артура, а точнее очень качественную бутафорию, сделанную для ролевой игры, и пришел к выводу, что они никуда не годятся. Так что, доспехи у Артура тут же и отобрали.

И остался герой землянин в одних футболке, да семейных трусах. Строго говоря, такой дресс-код не совсем соответствовал строгому духу ролевой игры живого действия (будь она трижды проклята!) в которой он еще не далее, как вчера принимал участие. Но как раз тут многие, даже фанатичные участники давали известную слабину – ведь ходить в шерстяном белье или вообще без оного то еще удовольствие!

Трусы, к счастью, были чистые, по крайней мере еще вчера были, футболка вроде как тоже, но Артур все равно был подвергнут почти таким же сильным насмешкам, как если бы он стоял в несвежих трусах и футболке. Ну или вообще без них.

Причиной насмешек послужили вовсе не его небритые ноги, как можно было бы предположить. Уж тех, кто хоть раз в жизни видел ноги хоббитов, такими мелочами не смутишь. Нет причиной насмешек, как это ни странно, стала футболка. Точнее даже не она сама, а рисунок на ней. Ничего такого неприличного или вульгарного. Совсем даже наоборот! Всего лишь дань уважения его былому увлечению «Звездными войнами»! А точнее портрет магистра Йоды крупным планом.

Поскольку глубокоуважаемый магистр, мудрость которого в далеком-далеком будущем будет греметь по всей далекой-далекой галактике, и сам чем-то – очень отдаленно! – походил на гоблина, то… То был сделан совершенно неверный вывод о, так сказать, сексуальных предпочтениях Артура… Дескать Артур носит на груди, поближе к сердцу, портрет своей возлюбленной! Дамы своего сердца, если угодно. Да эти негодяи приняли магистра за… а как, кстати называлась раса к которой принадлежал Йода? В общем, они приняли его за магистра-женщину. Причем что называется в годах. Некоторые даже притворно пожалели, что ожидаемый срок жизни, отпущенный Артуру в их мире столь мал. А то, мол, их овдовевшая бабушка ищет нового спутника жизни.

Артур стоически и молча перенес все эти насмешки. Ну не станешь же объяснять этим зеленокожим уродам, кто такой на самом деле магистр Йода. И что на самом деле дамой его сердца, увы лишь в его мечтах, его давней и безответной любовью, была Фелиция Дэй, более известная миру под странным именем Чарли (сокращенное от Шарлин) из небезызвестного сериала «Сверхъестественное». Понятно, что их разделял не только ее звездный статус популярной актрисы второго плана. Но и тот факт, что она была несколько старше нашего героя, да еще к тому же и, давно и счастливо, замужем. Но помечтать-то можно! Хотя бы изредка! Да и как можно не влюбиться в эту задорную улыбку, и не менее задорный смех, в эти замечательно рыжие волосы, в не совсем правильные черты лица… И даже не совсем фигуристая фигура была по-своему очаровательна. Эх, жалко, что клонирование человека пока что вне закона, иногда украдкой думал наш герой. В общем, поскольку идеал был недоступен, в реальной жизни приходилось довольствоваться теми девушками, которые хотя бы предположительно были досягаемы. И которые хотя бы пусть и отдаленно были похожи на идеал.

Вдоволь насмеявшись, гоблины выдали Артуру совершенно неадекватную замену утраченному, не исключено, что безвозвратно, имуществу. Замена состояла из:

1) Штаны из неизвестного материала – одна штука.

2) Ржавая кольчуга – одна штука.

3) Простой шлем – одна штука.

4) Сапоги – две штуки. Левый и правый, все как полагается.

5) Ржавый, тяжелый, специально затупленный учебный меч – тоже одна штука.

6) Круглый деревянный шит – ну, вы, наверное, поняли. Ну а для непонятливых, да тоже одна штука.

Кстати, нумерация и некоторый формализм в описании этого сверхценного добра совершенно не случайны. Дело в том, что список выданных Артуру вещей составлял сам господин-советник Шмякс. Составлял на грязном замусоленном клочке бумаге, который он извлек откуда-то из недр своей мантии. Разве что печать не поставил и подпись не потребовал – все-таки бюрократия в этом фэнтезийном мире, во всяком случае в конкретно этом его уголке, находилась в еще в самой начальной стадии своего развития, можно даже сказать в зачаточном состоянии. Но Шмякс делал все возможное, чтобы как можно быстрее исправить эту ситуацию!

Ну а после того как Артур облачился в выданную ему экипировку, насмешки начались с новой силой. Дело было даже не в том, что она, экипировка, пребывала в крайней плачевном, запущенном состоянии. А в том, что она ко всему прочему, еще и не слишком-то подходила ему по размеру. Не подходила по вполне понятным причинам – в силовых структурах данного баронства проходили службу в основном, и не в основном тоже, представители таких народов, как гоблины и огры. Те кожаные доспехи, которые носили, и то далеко не всегда, чаще они предпочитали ходить и вовсе без оных, огры нашему герою уж точно не подошли бы. То есть из относительно доступных вариантов оставалось только то, чем пользовались гоблины. Но дело в том, среднестатистический гоблин был существенно ниже среднестатистического человека. Поэтому кольчуга заканчивалась выше пупка, штаны чуть ниже колена, сапоги… Ну с сапогами было уже проще – размер ноги у гоблинов и людей более-менее совпадал. Поэтому сапоги пришлись на удивление почти впору. Всего лишь на полразмера больше. Шлем тоже подошел. То есть болтался конечно, но не так чтобы слишком.

Щит и меч же оказались на удивление тяжелыми. Вот даже и непонятно, как все эти фэнтезийные герои носятся взад и вперед, да при этом еще и умудряются махать мечом много часов подряд, без передышки, невольно подумал Артур. Особенно отличались тут японские, да и прочие азиатские герои – субтильные мальчики, а то и девочки, хотя некоторые вроде бы успешно совмещали, зато все как один со здоровенными мечами выше собственного роста… В реальной жизни они бы даже до первой битвы бы не дотянули – после первой же безуспешной попытки поднять свое собственное оружие, им пришлось бы громко визжа от боли ковылять к проктологу. Лечить внезапно обострившийся геморрой.

Но и западные герои тут были не сильно-то и лучше – как книжные, так и из онлайн-игр. Хоть оружие, как правило, у них было и более-менее пропорциональное. Но, знаете ли, устраивать многочасовые забеги по пересеченной местности в пластинчатых доспехах, с тяжелым щитом, да еще и боевым молотом на изготовку…Такое возможно только если вы искусственно выведенный в секретных лабораториях темных эльфов, с помощью фэнтезийной биоинженерии, боевой гном. В геноме которого присутствуют, как минимум, днк Кинг-Конга, Супермена и человека-муравья. Тогда подобные подвиги, возможно, и будут вам под силу. Ну а даже если и нет, то по крайне мере у вас уж точно будет весьма запоминающаяся (прям как ночные кошмары) оригинальная, можно даже сказать экзотическая внешность.

Впрочем, скоро Артуру как-то само-собой стало не до размышлений. После того, как публика вдоволь навеселилась и исчерпала весь запас насмешек, напротив него поставили одного из гоблинов. И, без долгих представлений и предисловий, приказали им начинать поединок. Впрочем, тут, пожалуй, все-таки стоит упомянуть, что Шмякс строго-настрого запретил калечить и уж тем более убивать Артура. Пообещав, что в качестве штрафа за нарушение этого одного-единственного правила виновнику, а также всем его подельникам, придется сдать свои зеленые шкуры на хранение в кладовую барона.

Гоблин улыбнулся Артуру очаровательной улыбкой, продемонстрировав пасть, полную маленьких, но острых зубов, с легкостью крутанул точно таким же, как и у Артура, тяжелым учебным боевым мечом, затем стукнул этим самым мечом о щит, и начал сближение. Артур почувствовал какой-то неприятный холодок, простирающийся вдоль его позвоночника, мурашки, видимо ползущие по его спине подальше от этого холодка, а также мурашки, ползающие в его штанах… Нет, кроме шуток, кажется в штанах и вправду что-то ползало! Что-то, в отличие от воображаемых мурашек, как раз вполне реальное… Возможно, с этим был как-то связан тот факт, что Артур был далеко не первым владельцем этих модных штанов. И даже не вторым. В лучшем случае третьим – сразу после первого десятка. После чего эти штаны попали на склад, где лежали… ну, достаточно долго, чтобы покрыться еще одним слоем защитного камуфляжа. Опять-таки, предыдущие владельцы, судя по всему, не слишком-то увлекались стиркой, видимо боясь испортить столь ценную вещь. Вследствие чего они, штаны, обрели свою собственную, ярко выраженную индивидуальность. И теперь эта индивидуальность, причем, как это не парадоксально, индивидуальность, существующая во множественном числе, недовольная тем, что кто-то потревожил ее покой, пробовала нового владельца на вкус.

Хотя, пожалуй, в данный момент это была все-таки не самая большая проблема. Были проблемы и побольше, и позубастее, вооруженные к тому же всякими опасными металлическими штуками. Гоблин, до того двигавшийся медленным, неспешным шагом, вдруг резко рванул вперед, преодолел и так не слишком-то большое расстояние между ним и Артуром и… И тяжелый кусок метала ткнул его куда-то в район груди. Артур не то, что не успел прикрыться щитом – он не успел даже подумать об этом. Человек-рыцарь охнул от боли и неожиданности, но каким-то чудом все-таки устоял на ногах. Чудо это продлилось совсем недолго, всего лишь до второго удара, который последовал практически сразу же вслед за первым.

И вот он уже лежит на земле. Вот только хотя бы тех десяти секунд, которые дают боксерам, чтобы очухаться и подняться, ему не дали. Теперь удар пришелся уже по ребрам. Правда не мечом, а одетой в кожаный сапог ногой.

Очередной болевой импульс вызвал определенные изменения в поведении Артура. Кажется, до его мозга, до тех его древнейших отделов, что отвечали за выживание и действия в стиле «бей или беги», дошло, что придется драться – поскольку убежать в данный момент вряд ли получиться. Произошел выброс адреналина, который превратил страх… Ну хорошо, пусть не страх, а растерянность, в гнев и ярость. Артур, зарычав что-то нечленораздельное и вряд ли приличное, начал подниматься на ноги. Успел встать на одно колено, тут же получил удар, который на этот раз он успел вовремя блокировать щитом. В свою очередь ударил и сам, отмахнувшись клинком практически наугад. И, как это не удивительно, не попал.

Зато попали по нему. Противник, вместо того, чтобы продолжать честно атаковать спереди, тут же шустро кинулся в бок, зашел справа. И на этот раз лезвие, к счастью, как уже было сказано специально тупое, обрушилось на руку Артура. Правда рука эта была прикрыта кольчугой. Но боль все равно была адской.

Меч выпал из руки нашего героя, и дальше ему уже пришлось отбиваться от наседающего на него гоблина с помощью всего лишь одного щита. Правда не слишком долго – гоблин изловчился, нашел брешь в обороне героя, и сбил Артура с ног ловким – и сильным! – ударом ноги.

Артур, помня о том, что лежачего здесь еще как бьют, точнее изо всех сил пинают ногами, не стал слишком уж разлеживаться, перекатился, нащупал в траве рукоятку меча. Вскочил на ноги, кинулся в бой… Удар, еще один удар, и вот он опять почему-то находится в горизонтальном положении, а его болевые рецепторы передают ему активный привет…

Спустя какое-то время первого гоблина, слегка подуставшего лупить Артура, сменил второй, второго в свою очередь третий. Вот только Артура, к сожалению, сменить было некем. Поэтому на третьем гоблине курс боевой подготовки на сегодняшний день и закончился. К глубокому разочарованию остальных гоблинов, с большим нетерпением ожидавших, когда подойдет их очередь принять участие в этом веселом развлечении.

Под конец шоу Артуру, неожиданно для него самого же, удалось достать гоблина номер три – тот, заверещав даже не столько от боли, сколько от удивления, смешно грохнулся наземь, вызвав очередной приступ веселья у своих боевых товарищей. Которые ради разнообразия смеялись не над Артуром, а над своим же собратом по оружию.

Вышеупомянутого собрата по оружию это изрядно взбесило. Рывком вскочив на ноги, тот накинулся на Артура, обрушив на него целый град беспорядочных ударов. Один из которых пришелся по шлему Артура – вследствие чего последний второй раз за последние два дня лишился сознания. Хорошо, что не жизни! Ведь разъяренный гоблин, совершенно позабыв все инструкции глубокоуважаемого господина Шмякса не калечить и уж тем более не убивать пленника, был преисполнен желания совершить либо первое, либо второе. Либо, как вариант, сначала первое, а затем уж и второе.

Так что, когда человек-рыцарь молча, не издав ни единого звука упал, гоблин, издав яростный вопль победителя, совсем уж было вознамерился добить поверженного врага. И с удивлением обнаружил, что в него вцепились сразу несколько пар зеленых рук.

Дальше последовала бурная дискуссия, воспроизвести которую здесь не представляется возможным – ибо из приличных слов там были только местоимения. Но даже и они, подчас, умудрялись выглядеть как-то неприлично.

К счастью господин Шмякс в этих дебатах непосредственного участия не принимал. Поскольку покинул тренировку по избиению Артура уже спустя двадцать минут после ее начала и отбыл по своим очень важным, можно даже сказать имеющим государственное значение, делам. Дело, уж простите за невольный каламбур, в том, что господин барон мог изволить проснуться в любой момент – да, иногда он все-таки вставал раньше полудня. И ему, барону, требовалась с утра пораньше как хорошая порция шуток для поднятия настроения и бодрости духа, так и отчет о состоянии дел в баронстве. Иногда, впрочем, оба этих мероприятия удавалось совместить. И свести весь утренний доклад к кратким, но емким фразам вроде «хотели, как лучше, а получилось как всегда» и «никогда такого не было, и вот опять!».

В противном случае, если бы господин-советник Шмякс смог присутствовать на окончании тренировки и принять участие в обсуждении ее итогов, он смог бы добавить несколько слов от себя. Слова эти, вне всякого сомнения, были бы вполне приличными, не из тех, которые стыдливо приходится обозначать звездочками. Ведь господин Шмякс почти никогда не позволял себе откровенную ругань и брань. Но при этом они, вне всякого сомнения, прозвучали бы куда более страшно, чем вся состоящая из сплошных запикиваний речь гоблинов.

Но как уже, причем неоднократно, было сказано любимого шута барона здесь в данным момент не было. Поэтому дебаты закончились тем, что вначале проверили жив ли вообще Артур? Один из гоблинов приложил острое ухо к его груди и, после нескольких мгновений мучительного ожидания, ко всеобщему ликованию и облегчению объявил, что сердце у него вполне себе билось. Просто проверить пульс гоблины не догадались. И к огромному счастью для Артура они даже и понятия не имели о такой технике первой помощи пострадавшим, как дыхание «рот в рот».

В противном случае, с высокой долей вероятности, очнувшись и осознав, что его страстно, взасос, целует что-то зеленокожее, остроухое, и с пастью полной маленьких, но острых зубов, наш герой вполне мог бы тут же потерять сознание еще раз. Ну а в первую секунду после очередного пробуждения от счастливого забытья с облегчением, еще лежа с закрытыми глазами, подумать – показалось. Ну а во вторую, уже открыв глаза, с ужасом и тоской понять – нет, не показалось! И как потом оправиться от такого, как с таким вообще дальше жить?! Жить с осознанием того, что тебя сексуально домогался гоблин? Даже если и хватит денег на опытного психотерапевта, реально понимающего, а не очередного шарлатана, это ведь до конца жизни лечиться придется!

К счастью для психического здоровья Артура до такого не дошло. И сексуальных домогательств ему благополучно удалось избежать. Во всяком случае на этот раз. Убедившись, что их подопечный вполне еще живой, гоблины схватили его за ноги – по два гоблина на каждую – и куда-то поволокли. Нет, вовсе не в медпункт, просто хотя бы за неимением такового. Большая часть жителей баронства практиковала самолечение, предпочитая народную медицину услугам профессиональных врачей. Ведь свежего воздуха, почаще дышать которым советуют все без исключения врачи, в этих чудных краях и так было с избытком. Ну а если вас не сможет поставить на ноги повязка со свежим навозом, значит вам уже вообще ничего не поможет!

Заодно выходила изрядная экономия времени и денег. Ведь, что первого, что, в еще большей степени, второго у большинства здешних жителей ощущалась явная нехватка. Ну а если кто-то в итоге и умирал, то происходило это без непосредственного участия и посильной помощи профессионалов в белых халатах.

Так что Артура всего-навсего отволокли обратно в яму, которая служила ему временным пристанищем, а заодно и тюрьмой.

Глава 9

Тут, пожалуй, стоит упомянуть, что яма предварительного задержания за время отсутствия нашего героя несколько изменилась. Она стала несколько опрятнее, увеличилась как в ширину, так и в глубину, а на ее дне появилась солома.

В общем, пожалуй, можно сказать, что наказ шута Шмякса добросовестно исполнялся и импровизированная тюрьма выглядела уже далеко не столько комично, как это было еще утром. Теперь плечи пленника человека, а также большая часть его груди, не торчали из нее. Ну а хоббит не смог бы выбраться из нее просто подпрыгнув и ухватившись за края.

Нет, теперь всего лишь торчала только самая макушка Артура. Ну а полурослик смог бы выбраться только, взобравшись этому самому Артуру на плечи. С его предварительного согласия, разумеется! Явно и четко выраженного предварительного согласия.

Пока, впрочем, об этом речи в любом случае не шло. Артура не слишком-то вежливо, но при этом достаточно аккуратно, спустили на дно ямы. И поручили дальнейший уход за ним его товарищу, по несчастью.

Ну а Артур тем временем… за неимением лучшего слова, скажем так, грезил. Потеряв сознание, он обнаружил его, опять-таки скажем так, замену. Вполне удовлетворительную замену. Во всяком случае временно лишившись возможности принимать внешние сигналы от таких органов чувств как зрение, слух и осязание, Артур обнаружил, что его «Я», его эго вполне функционально и дееспособно.

Во всяком случае воспринимал он все вполне осознанно, не так, как это обычно бывает во сне.

Вот только толку от этого пока что было немного. Все, что он видел… Хотя, пожалуй, это слово следовало бы взять в кавычки, учитывая, что его глаза по-прежнему были закрыты. Так что, еще раз, все, что он «видел», можно было описать как один сплошной густой туман.

«Интересно, это и есть те самые предсмертные переживания, о которых столько все говорят?» — сделал пусть и не совсем верное, но вполне логичное, учитывая все предшествующие события и обстоятельства, предположение Артур.

Надо сказать, он был даже несколько разочарован. Ни тебе голосов ангелов (или тех, кто выдает себя за них). Ни эффектного полета души над собственным бездыханным телом. Ни родных, вышедших поприветствовать его «на той стороне». Правда, что касается последнего, то тут следовало учитывать, что его родители, а также бабушки и дедушки по обеим линиям были даже если и не совсем здоровы, так вполне себе живы. Некоторые так даже слишком. Ну а более дальние, уже почившие родственники могли счесть, что не такая уж он им и родня, чтобы утруждать себя и выйти помахать ручкой какому-то идиоту, умудрившемуся помереть от удара меча мифического зеленокожего создания.

Так что, ладно, последний пункт, так и быть, вычеркиваем. Но где предыдущие-то два?! Это уж, не говоря про другие посмертные переживания, подробные описания которых умудрились оставить те, кто так сказать передумал и умудрился спрыгнуть с поезда в самый последний момент…

Стоп! Ему послышалось или кто-то и вправду тихо и вкрадчиво произнес его имя? Похоже, что нет – его вновь поименовали, уже более громко и настойчиво.

Что ж, если это был ангел… То, во-первых, хотя у ангелов, как считается, нет пола, конкретно у этого он был. И конкретно женский. Во-вторых, скорее всего это был падший ангел. Ибо было в этом голосе что-то такое… И эдакое в нем тоже определенно было.

Этот голос намекал, завлекал, и обещал. И пугал тоже.

Стоит ли упоминать, что само собой, вопреки всякому здравому смыслу, Артур повел себя так, как ведут герои всяких третьесортных, низкобюджетных фильмов ужасов? Вроде небезызвестных «Анал…» в смысле «Астрал-5», «Фигурная резня бензопилой», «Пугало-шмугало». И, наконец, самый страшный из них, с каким-то птичьим названием. Что-то вроде «Ворон»… «Ворона»… Может быть «Воробей»? Опять не то! А, точно – «Страус»! В пяти частях (и во всех возможных ракурсах). Помимо прочего, эта серия фильмов была печально знаменита тем, что исполнитель главной роли трагически погиб прямо на съемках. По несчастливой случайности бетонный пол забыли прикрыть сверху декоративным покрытием…

Но, мы слегка отвлеклись. Итак, Артур, вместо того, чтобы удирать, бежать со всех ног, куда глаза глядят, пошел, подобно героям упомянутых фильмов ужасов, прямо на звук этого чарующего, завлекающего, вполне возможно, что и на погибель, голоса?! Хотя, в отличие от большинства героев ужастиков у нашего было хотя бы слабенькое оправдание. У тех героев, как правило, хотя и не всегда, все-таки был выбор. Выбор спуститься в жуткий подвал или нет. Подняться на не менее жуткий чердак. Постучаться – несмотря на все многочисленные знаки! – в дверь квартиры некоего доктора Ш. Купера…

В общем, у них был выбор. У всех или почти у всех. Даже у некоего Л. Хофстедтера – даже если ты и попал в логово монстра в человеческом обличье, мог бы в крайнем случае попытаться сбежать через окно. Так, вроде, не так высоко было – в худшем случае пара переломанных ног, ребер, ну может еще рук… Право, не велика цена за избавление от власти изверга обожающего поезда, «Доктора Кто», и приучающего тебя ходить в туалет по часам! А также запрещающего тебе смотреть «Вавилон-5», играть дома с ракетным топливом, которое ты честно принес с работы, и симпатичными девушками, почему-то очень интересующимися формулой этого самого топлива. Зато заставляющим играть с ним в трехмерные шахматы и прочие, столь же увлекательные, игры, где он всегда почему-то выигрывает, держать ручку термостата всегда на одной и той же температуре, возить его к парикмахеру, дантисту и магазин комиксов, по первому его желанию, и покупать строго определенную еду по определенным дням недели. И неважно, что тебе сегодня страсть как хочется пиццы! Будешь давиться курицей по-корейски и одновременно слушать лекции про капибар наслаждающихся поеданием своих экскрементов. И не дай бог, ты забудешься и сядешь на мое место!

А вот у Артура его, выбора, по большому счету и не было. Посудите сами, кругом явно носящий сверхъестественную природу туман. И ничего кроме тумана. В такой ситуации пойти на звук женского голоса, шепчущего ваше имя, кажется не столь уж и плохой идеей.

А чего терять-то, в самом деле? Особенно учитывая тот факт, что вы, предположительно, либо уже мертвы, либо умираете. Ну и, опять-таки, идя на звук голоса меньше шансов, что обладатель этого голоса окажется у вас за спиной.

Голос то вроде становился ближе, то опять отдалялся. Чего не скажешь о тумане, который оставался все таким же густым и непроглядным. Помимо имени нашего героя он, голос, произносил и какие-то другие слова. Которые, впрочем, тут же и забывались.

Затем туман неожиданно, без какого-либо намека, закончился. И Артур обнаружил себя стоящим на краю полянки посреди какого-то жуткого леса. Туман, вместо сплошной, непроницаемой белой стены, превратился в клочья, низко стелющиеся по земле. Деревья зловеще скрипели и раскачивались на ветру – которого не было. И то тут, то там вспыхивали в тенях чьи-то красные глаза… Благо чего-чего, а теней здесь хватало. И даже с избытком.

Ведь несмотря на то, что по всем признакам и ощущениям сейчас был день, солнечный свет едва-едва, с большой неохотой, пробивался сквозь верхушки деревьев. И на полянке царил вечный полумрак.

Внимательный читатель, наверное, уже мог заподозрить, что Артур стоял на полянке посреди Мрачного Леса. Того самого, где оказались Борк и Торк, и оба их пленника, пройдя сквозь волшебное дерево (а заодно через парочку, другую измерений). И попав из нашего, человеческого, мира в свой родной.

Внимательный читатель мог бы, а вот Артур вряд ли. Ибо в тот момент – вот ведь совпадение! – он в очередной, на тот момент еще первый, раз был без сознания. И очнулся лишь тогда, когда Борк, Торк, пленники, а также сопровождающие их гоблины, покинули этот лес. Совершенно не случайно, вовсе не из пустой прихоти, называемый мрачным.

По этой, надо сказать весьма уважительной, причине никакого узнавания и уж тем более чувства дежавю у Артура не возникло. Тем более, что было кое-что, что он во время своего прошлого пребывания в лесу не смог бы увидеть, даже будь он в сознании. А именно – пряничный домик.

Домик этот, такой милый, такой веселый, такой… пряничный, столь ярко контрастировал с окружающей его мрачной обстановкой, что Артур даже не удивился, когда голос падшего ангела, заманившего его на эту полянку, вдруг нежно и томно прошептал ему в самое ухо:

— Ну привет… мой герой! Наконец-то ты пришел!

Хотя правильнее будет сказать почти не удивился. Во всяком случае не подпрыгнул и не обмочился. Так, лишь слегка вздрогнул, когда одновременно вместе с приветствием ему на плечо легла чья-то рука…

…рука принявшаяся довольно бесцеремонно его трясти. Да и голос, ставший куда менее томным и приятным, теперь что-то орал ему прямо в ухо. Ну это уж слишком! Такого безобразия и фамильярности он, Артур, терпеть от всяких там невидимых голосов уж точно не собирался!

— Хватит! – рявкнул Артур.

И очень сильно удивился, когда голос в ответ жалобно проскулил, можно даже сказать проблеял:

— Слава богам! Я уж думал ты никогда не очнешься!

От удивления Артур даже распахнул глаза и вместо лица падшего ангела, зазывавшего его обольстительным голосом, и, предположительно, обладавшим столь же обольстительной красотой, с некоторым, не совсем уместным, разочарованием увидел над собой всего лишь лицо хоббита. Лицо это пусть и не было уродливым, но и обольстительным его тоже назвать было нельзя. Во всяком случае по человеческим меркам. Пухлые щеки, нос картошкой, безвольный подбородок, карие глаза и темные, вьющиеся волосы. И сейчас обладатель этого лица демонстрировал такую неподдельную заботу о здоровье Артура, что последнему даже стало слегка стыдно.

— При… Привет! – чувствуя себя несколько глуповато и не зная, что еще сказать в такой ситуации, произнес Артур.

— О, добрый рыцарь, я уж думал ты никогда не очнешься! – на тот случай если его в первый раз плохо расслышали, повторил свои причитания хоббит. Затем, как бы спохватившись, добавил:

– И тебе привет! Меня, кстати говоря, зовут Фредерик!

— Архх… Артур! – слегка поморщившись, отозвался Артур. Поморщился он вовсе не из-за звука собственного имени. И не из-за того, что не сразу смог вспомнить как его зовут – что после удара по голове вполне себе бывает. Просто с некоторым запозданием до его сознания дошло, что у него все болит, буквально все. Говорить и то было больно.

— Да, я знаю, — вежливо произнес Фредерик.

— Откуда? – удивился такой проницательности землянин, а в душу его закралась тень подозрения.

— Ты же сам с утра сказал Шмяксу как тебя зовут, — объяснил хоббит.

— Кому? – удивился было Артур. – Ах, да, тому зеленокожему, со здоровенным носом, который ходит в платье и на всех орет…

— Тише ты! – испуганным шепотом оборвал его Фредерик и на всякий случай завертел головой по краям их тюрьмы. Видимо пытался понять не подслушивает ли их кто? Например, тот, кто любит ходить в мантии, а вовсе не в платье, с которым его спутали некоторые невежды!

— Тише! – убедившись, что их не подслушивают, уже более спокойно произнес хоббит. – У него везде уши! И он намного опаснее, чем это может показаться на первый взгляд! И, да, как я уже сказал, я слышал, как ты сам назвал ему свое имя сегодня утром. Но должен признаться, что также я слышал его и ранее… Еще задолго до этого дня…

— Это когда же? – неподдельно заинтересовался Артур. Но вместо ответа на вопрос «когда», получил ответ на вопрос «где».

— Во снах…

— ??? – несколько ошарашено спросил взгляд Артура. Не то, чтобы ему было уж совсем нелестно, что о нем грезит по ночам некий хоббит… Нет, все-таки ему это было совсем, категорически нелестно. К счастью следом за таким откровенным признанием последовало и объяснение.

И ему поведали… Поведали, что когда-то, еще совсем не так давно, этот край был одним из самых спокойных и тихих уголков во всех волшебных землях, которые некоторые еще называют землями фэйри. Возможно потому, что очень долгое время этот медвежий уголок, как выразился бы человек, столь же долгое время никому не принадлежал. В смысле не принадлежал никому из так называемых власть имущих. Так уж получилось, что он не входил ни в одно королевство и ни один король или королева не заявляли на него свои права. Пусть и довольно редко, но такое все-таки бывает.

Не было здесь и, как бы сказали очень умные земляне, по крайней мере вполне искренне считающие себя таковыми, и не упускающие случая продемонстрировать это окружающим, протогосударственных образований. Проще говоря, всяких там диких племен, варварских орд и разбойничьих шаек.

Поэтому первые хоббиты-колонисты были предоставлены исключительно сами себе. Чему они в свою очередь были исключительно рады. Народом они были довольно мирным и незлобивым – тут один английский профессор, которому столь неосмотрительно доверили тайну, ничуточки не соврал – не склонным к войнам, конфликтам, сварам и даже к обыденным дракам по пятницам и субботам, после предварительного возлияния чего-нибудь горячительного. С помощью которых, в смысле драк и горячительного, в нашем мире многие таким образом пытаются снять стресс и напряжение, накопившиеся за рабочую неделю и тем самым подготовиться к неделе следующей, которая уж точно будет не менее тяжелой.

В общем, как это ни странно, не нужны были хоббитам ни полиция, ни суды вместе с судьями, ни даже налоговая. Все, ну или почти все, свои вопросы они каким-то образом умудрялись решать мирно, сообща, на основе взаимного согласия. Даже земельный вопрос. Уж как это у них получалось, ума не приложу!

И постепенно возникли, не сразу, а по мере роста населения, пять деревень, в которых в общей сложности проживает сейчас что-то около семисот человек. Точнее, не человек конечно же, а хоббитов.

Несколько поколений подряд невысокий народец процветал, живя плодами натурального хозяйства. Излишек которых иногда, по случаю, продавали тем редким торговцам, которые навещали этот медвежий уголок. Продавали в обмен на что-нибудь пусть и не всегда нужное, но зато яркое и веселое, помогающее разнообразить здешнюю пусть и спокойную, но порой весьма скучную жизнь.

Так было бы и по сей день, если бы однажды в этих краях не объявилась банда бродячих огров, под предводительством своего брата, будущего барона Острозуба…

— Брата? – удивленно перебил рассказчика Артур, вспомнив как выглядит вышеупомянутый барон и мысленно сравнив его с остальными виденными им ограми. – Они вроде совершенно не похожи…

— И, тем не менее! Не спрашивай у меня, как так получилось. Может, они и не братья вовсе, во всяком случае, не братья по крови. Я этого не знаю. Все, что я знаю, так это то, что они зовут его братом, а он, в свою очередь, признает их, как своих братьев. И подчиняются они ему безоговорочно, чего у огров вообще-то говоря практически никогда не бывает…

Ведь, как поведал хоббит Артуру, огры вообще частенько живут поодиночке. Ну а когда сбиваются в банды, то банды эти, как правило, небольшие. Ведь вожаком у них становится не самый умный или говорливый, а самый сильный. В компании из двух, трех огров это довольно легко выяснить, после парочки, другой ожесточенных драк. А если их соберется с десяток или больше, то тогда драки и свары будут постоянными – поскольку огры будут постоянно забывать, кто же из них сильней.

Тем более удивительно, что барону, который при всей его, явно немаленькой, силе все-таки был явно физически слабее своих «братьев», удалось подчинить своей воле сразу с дюжину огров. И не просто подчинить, но и добиться от них более-менее четкого выполнения своих команд. Настолько, насколько этого вообще можно было добиться от огров. А также соблюдения дисциплины. Что для огров было делом уж и вовсе неслыханным, и практически невозможным. Эти огры не затевали бесконечные свары, не дрались друг с другом. И даже не огров без приказа барона не убивали. По крайней мере специально.

По мнению Фредерика – на всякий случай напомню, что именно так хоббит представился Артуру – тут явно крылась какая-то тайна. Но какая именно Фредерик к сожалению, не то, что не знал, а даже и не подозревал. «Уж не одно ли из колец власти? – мысленно усмехнувшись, подумал Артур. – Правда Толкин говорил про кольца эльфов, гномов и людей. Про кольца для огров у него не было ни слова. С другой стороны, профессор свои труды еще бог знает, когда написал… Аж в двадцатом веке! И кто его там знает, может с тех самых пор еще десяток, другой колец успели изготовить…». Вслух, однако, он своими мыслями делиться не стал, поэтому Фредерик продолжил свой печальный рассказ.

Так вот, банда бродячих огров с самого начала повела себя совершенно нетипично. Вместо того, чтобы напасть, разорить деревни, и сожрать всех, кто не успел убежать. Они, огры, от лица своего представителя, Острозуба, потребовали дани! И даже не хоббитами, а продукцией сельского хозяйства этих самых хоббитов.

Хоббиты собрались, посовещались, жарко поспорили, чуть было даже не подрались. И решили уплатить дань. А какой у них был выбор? Сопротивляться? Так у них нет ни оружия, ни доспехов, ни, самое главное, боевых навыков! Идти с вилами, косами, да крайне немногочисленными охотничьими пращами и луками против банды головорезов, вооруженных настоящим оружием? И умеющим им пользоваться. Ну и сколько хоббитов погибнет, прежде чем удастся убить хотя бы одного огра? Сколько десятков хоббитов? Ведь огры мало того, что обладают просто чудовищной силой, так еще и их раны исцеляются за считанные мгновения. Да, наверное, если навалиться всем сразу, то может и получится. Но такая победа будет стоить жизням паре сотен хоббитов, не меньше… Слишком уж чудовищная цена. Да и победа отнюдь не гарантирована – ведь их противники, в отличие от мирных сельских жителей, не боятся ни боли, ни крови, ни даже смерти. Хоть своей, хоть чужой.

В общем, было решено заплатить, откупиться. И это было ошибкой.

Ведь пришельцы, получив требуемую дань, вовсе и не собирались никуда уходить. Они поначалу лишь сделали вид, будто уходят. На деле же они, использовав эту самую дань наняли себе еще и наемников в помощь – почти пять десятков гоблинов-солдат. У тех как раз был простой в их профессиональной деятельности, связанный с тем, что одна война закончилась, а другая все никак не начиналась.

Ну а затем Острозуб в сопровождении уже не только огров, но и гоблинов, разъезжающих на огромных волках, вновь предстал перед изумленными хоббитами и объявил, что отныне он хозяин и правитель здешних земель. И именовать его теперь следует не иначе, как барон Острозуб! Все же хоббиты теперь отныне становятся его подданными, которые уже на регулярной основе должны платить ему дань за защиту и покровительство. Впрочем, это теперь уже и не дань даже, а налоги.

— И что, никто даже не возмутился? Что, неужели все так все молча и проглотили? Не было тех, кто отказался принимать его требования? – полюбопытствовал Артур.

— Были, — несколько неохотно признал хоббит.

— Ну и?

— Ну и потом их уже не было…

— Понятно, — мрачно сказал Артур. – Ну а сбежать? Сбежать не пробовали?

— Пробовали конечно, — ответил Фредерик. – Но тут такое дело… Ты пойми – тут ведь кругом лес один… Да не такой, в который тебе захочется идти одному. И не одному тоже. Там ведь не только волки водятся…А лес простирается… В общем очень уж далеко он простирается. Есть тут одна-единственная дорога, ведущая отсюда во внешний мир – так как раз ее гоблины с ограми и перекрыли. Поставили там целую заставу. Наши тогда об этом еще не знали, и несколько семей, похватав все, что можно унести, попытались сбежать по дороге. И наткнулись на заставу… Одному даже специально позволили вернуться обратно, в деревню – чтобы рассказал остальным, что там случилось. Желающих после такого, как ты сам понимаешь, уже не было…

Хоббит ненадолго замолчал, печально вздохнул, а затем продолжил:

— Были и те, кто пытался пробраться через лес – войти в лес рядом с дорогой, еще до заставы, сделать крюк, ну а затем выйти из леса на дорогу уже за заставой. Может кому-то из них это и удалось, не знаю. Во всяком случае, обратно никто из них чтобы затем рассказать о своем успехе уже не вернулся. Так что желающих попытать счастья этим путем тоже становилось все меньше и меньше.

— Тут вот еще какое дело… Даже если и сбежишь – то сбежишь ты только с тем, что сможешь унести на себе. Одежда, припасы на несколько дней, вот собственно и все. Дом, участок земли, который твоя семья обрабатывала уже несколько поколений и с которого кормилась, домашнюю скотину, даже инструменты – это придется все бросить. И начинать на новом месте с чистого листа – без всего. Даже без запасной смены одежды. Хорошо, если удастся устроиться к кому-нибудь работать буквально за еду… А, то так ведь и с голоду помереть можно!

— Ты уж не осуждай нас! – добавил хоббит. – Знаю, звучит все это не очень. Я ж говорю – не воины мы, увы…

— Я и не осуждаю, — заверил его человек. Он и вправду не осуждал – ведь если посмотреть на все происходящее с такого угла… На земле ведь крепостное право тоже длилось столетиями. А кое-где, хоть формально и было давно отменено, такое впечатление, что сохранилось до сих пор. – А что же соседи? Какие-нибудь соседние королевства? Неужели они не попытались вам помочь, после того как узнали, что здесь творится?

— Видимо нет, — печально ответил хоббит. – У нас и так с ними контакты были очень редкие, в основном через заезжих торговцев. Торговцы-то по-прежнему приезжают. Пожалуй, что даже и больше, чем раньше – барон регулярно продает им часть нашего урожая. Ту часть, что не съедает он сам, его братья, а также их наемники гоблины. Мы пытались, улучив момент, попросить этих торговцев, чтобы они передали нашу просьбу о помощи. Вот только никакого ответа так и не получили. Кто-то донес и больше нас в те дни, когда прибывают торговцы за очередной порцией урожая, даже и близко к ним не подпускают – наоборот, загоняют всех сидеть по домам. Да ведь эти торговцы и сами не слепые – прекрасно видят, что здесь творится. И если здесь они держат язык за зубами, то покинув баронство уж вряд ли молчат. Думаю, что на самом деле нашим соседям просто все равно. Эти земли им никогда не принадлежали. Мы сами поселились здесь и, следовательно, сами отвечаем за свою судьбу. Если бы сюда нагрянула обычная банда огров, может быть они как-то и отреагировали. Ведь огры, разорив здешние края, потом вполне могли бы дальше двинуться уже и к ним. Но барон Острозуб им пока что никак не угрожает, границы их владений не нарушает. Никаких безобразий себе за пределами своих владений не позволяет. Наоборот, ведет с ними регулярные торговые отношения и всячески подчеркивает свое миролюбие. И зачем им в таком случае нас выручать? Насколько я понимаю, у них и своих проблем более чем хватает. Например, постоянные стычки, и даже небольшие войны друг с другом.

— На что же вы в таком случае вообще надеетесь…? – тихо спросил Артур.

— Скорее уж на кого, — поправил его хоббит. – На тебя!

Ответом ему был взгляд изумленных голубых глаз.

Глава 10

— Но… Я?! Почему я?! Почему именно на меня?! Почему?! – посыпался град вопросов, после того как несколько биений сердца спустя слегка обалдевший от таких откровений Артур вновь обрел дар речи.

— Так сказала пророчица.

М-да, понятнее от такого ответа не стало. Кажется, хоббит и сам это понял, поэтому возобновил прерванный было рассказ о злоключениях своих соплеменников. И из его рассказа получалось вот что. После того, как предводитель банды огров Острозуб провозгласил себя местным бароном, объявив и здешние земли, и вот уже несколько поколений живущих на них хоббитов своей собственностью, он начал строить замок.

Вот только поскольку денег на то, чтобы нанять тех, кто выбрал строительство замков своей профессией и, закончив факультет местного университета по замкостроению, получил лицензию у соответствующей гильдии и начал возводить хоть копии диснеевских замков. Что-то воздушное и светлое, с многочисленными тонкими башенками, устремленное ввысь и не обремененное такими глупостями, как стены. Хоть пусть и приземистое, и мрачное, зато опоясанное толстенными стенами, может даже и двойными, в свою очередь окруженными здоровенным рвом с водой и мощными, обязательно ржавыми решетками, закрывающими все мало-мальски значимые проходы. Как говорится, все на усмотрение заказчика, исключительно исходя из его вкусов и, в еще большей степени, толщины кошелька.

В общем, поскольку денег на профессионалов у барона не было, то пришлось ему, бедному, заставить строить замок хоббитов. Ну а поскольку хоббиты все больше строили дома, да всякие сугубо утилитарные сельскохозяйственные постройки, вроде тех же амбаров. Причем строили их из дерева, а не из камня. То замок грозного барона получился вовсе не таким уж и грозным, как это можно было бы предположить. Скорее даже наоборот. Более всего он как раз напоминал увеличенную копию амбара.

Что же касается крепостных стен… Ну несколько камней, чтобы обозначить то место, где они гипотетически должны были бы быть, все-таки удалось найти. Все дело в том, в что в отличие от древесины, камнями здешняя местность была не слишком-то богата. Что несомненно является большим плюсом для сельского хозяйства и столь же большим, жирным минусом для тех, кто увлекается замкостроением и возведением окружающих замок стен и прочих оборонительных сооружений.

Можно было бы конечно привезти камень из тех краев, где ситуация как раз прямо противоположная – много, даже слишком много камня и куда как меньше дерева и земли. Но это, опять-таки, деньги, деньги и еще раз деньги. В том смысле, что пришлось бы откладывать весь не такой уж и большой доход с местных земель, ту его часть, что не прожирали барон с дружиной и за вычетом расходов на оплату услуг наемников-гоблинов, причем откладывать в течении нескольких лет, на то, чтобы привезти нужное количество камня. Барон Острозуб погневался, позлился, попечалился (не обязательно именно в таком порядке). Да и плюнул – как в прямом, так и в переносном смысле. Ну а про ров, который, в теории, должен был бы опоясывать, опять-таки тоже сугубо теоретически, грозный замок барона, не то чтобы совсем уж забыли. Про него даже толком и не вспоминали. Мол какой уж тут ров, когда все остальное в таком плачевно-смешном состоянии!

Жизнь тем временем текла своим чередом. Рядом с тем, что приходилось за неимением лучшего слова называть замком, возник небольшой городок. Приблудилась даже парочка гномов, наладивших такие общественно-полезные производства как кузница и пивоварня. Приблудился и Шмякс. Ко всеобщему, за исключением разве что самого Шмякса и барона Острозуба, огорчению. Гремлин каким-то непостижимым образом умудрился моментально втереться в доверие к барону и пользовался его пусть и небезграничным, но все-таки доверием. Пользовался надо сказать весьма активно, ничуточки не стесняясь.

Так и прошло пять лет. Барон баронствовал. Гоблины с ограми обжирались и пьянствовали. Шмякс паясничал, кривлялся и издевался над всеми вокруг. Хоббиты же с утра и до позднего вечера гнули спину в полях, чтобы прокормить не только себя и свои семьи, но и всех вышеперечисленных.

В общем, все как-то приспособились. Даже хоббиты. Тем более, что в отличие от первых дней после воцарения барон и его нелюди особо не зверствовали. В смысле не убивали без особой причины, предпочитая действовать пусть и не пряником, но все-таки кнутом и кулаком, а не топором. Чему огры-людоеды, честно говоря, были не слишком-то рады – на их вкус их меню пусть и состояло в основном из мяса, тем не менее стало слишком уж вегетарианским. Мясо было… не совсем то. Но как уже было сказано по какой-то необъяснимой причине они подчинялись барону. Пусть и роптали где-то в глубине души, ну или еще глубже в брюхе, но подчинялись.

Поэтому хоббиты смирились. Научились жить пусть и порой впроголодь, не поднимая глаз, но все-таки жить. Надежда что-то изменить к лучшему почти что покинула их робкие сердца. Почти. А потом начались сны.

Начались они внезапно, без какого-либо предупреждения. И без какой-либо хоть сколько-нибудь понятной системы. Один и тот же сон мог присниться и одному-единственному хоббиту, и нескольким, и нескольким десяткам. И даже нескольким сотням – то есть почти всем, проживающим в данных краях. А могли присниться и разные, но при этом удивительно похожие сны.

И, да, снились эти сны хоббитам и только хоббитам. Находящихся на более высоких этажах социально-иерархической пирамиды эти ночные видения почему-то избегали, игнорировали, не посещали.

Общим же сюжетом этих снов было то, что к хоббитам взывала какая-то неведомая сила. Сила, что обещала им избавление и спасение от тирании, если они осмелятся выполнить некое ее поручение. При этом сила вовсе не торопилась показывать свое лицо, все больше предпочитая общаться то бесплотным голосом, то представая в виде фигуры без лица. Кто-то называл эту силу пророчицей, кто-то лесной ведьмой. Да у этой силы определенно был пол. По крайне мере тот пол, который определяется хромосомами, а не качеством укладки линолеума или паркета. И пол этот был определенно женский. Об этом можно было догадаться и по голосу, и фигуристой, там, где надо, хоть при этом и все еще безликой, фигуре.

Все эти тревожащие, будоражащие и очень, очень и, на всякий случай, еще раз, очень загадочные сновидения вызвали изрядное народное волнение. Отголоски которого достигли ушей власть имущих. Они же власть имеющие. Благодаря чему имеющие и все остальное. И всех остальных.

Тут власть имущим и имеющим даже шпионить за подвластным населением не пришлось. Когда об одном и том же без умолку говорят сотни ртов, хоть одна парочка зеленых ушей, случайно оказавшихся рядом, это уж точно услышит. О чем эта парочка зеленых ушей, понадеявшись на награду, доложит другой парочке зеленых ушей, которым по совершенно случайному стечению обстоятельств повезло оказаться прикрепленными к начальственной голове. Далее звуковые волны расшифрованные и преобразованные начальственным мозгом в мысли (вот уж где действительно самая настоящая магия!) вызвали у этого самого главного, в данной местности, мозга ответные мысли. Ну, знаете, это извечное – мол, кто же во всем этом виноват? И что с этим всем, черт возьми, делать?!

Ситуация, согласитесь, была явно не совсем тривиальная. Обычно-то как бывает – назначаешь виновного и, вжик, и голова с плеч! И все, проблема решена! Но как назначишь виновными сны? И как им снимешь голову с плеч? Где у них вообще голова, а где плечи? Да для начала как вообще поймать сон?!

Можно конечно было решить проблему по-другому – разобраться с теми, кому эти самые сны и сняться. Вот у них как раз и были и головы, и плечи. Мол раз предоставляешь свою голову в качестве временного убежища в темное время суток преступным снам, значит становишься соучастником преступления. И теперь твоя голова будет конфискована в качестве вещественного доказательства.

Что ж, способ вполне рабочий. Точнее был бы, если бы не одно «но». А именно — сны эти снились почти все хоббитам. Если конфисковать их головы, кто же тогда работать будет?!

Но и оставить все просто так, как есть, было нельзя. Ладно бы еще просто бунт! Неприятно, конечно, но терпимо. Подавили, утопив в крови, десяток, другой самых активных бунтовщиков схватили и казнили. И все будет как раньше. А ну как у этой таинственной силы, что находится на другом конце сна, и вправду есть какой козырь в рукаве? Козырь, способный положить конец мудрому и справедливому правлению барона, свергнуть его с трона (метафорически выражаясь, поскольку никакого трона у него не было). А заодно лишить его не только власти, но и жизни. При таких вот мыслях барон чувствовал какой-то липкий, неприятный, доселе совершенно незнакомый ему холодок.

К счастью, на помощь барону пришел гениальный Шмякс. Верный шут и советник барона предложил, пусть и не окончательное, но хотя бы частичное, временное решение проблемы. А именно – снотворное. Определенная комбинация, определенным образом приготовленных лечебных трав и вы спите себе спокойно, как убитый, всю ночь. Главное правильно рассчитать дозировку – чтобы пациент смог потом проснуться поутру. Опять-таки, к счастью Шмяксу рецепт этого чудодейственного зелья был откуда-то известен. Видимо бедняга в свое время изрядно страдал от бессонницы. Что ж, решили попробовать.

Набрали нужных трав – не сами, конечно, заставили тех же хоббитов. Шмякс приготовил зелье. И сработало! Снов, хоть преступных, хоть любых других, как не бывало!

Да, были и побочные эффекты, и определенные сложности. Эффекты заключались в том, что хоббиты, принявшие снотворное зелье вечером, утром просыпались вялыми, заторможенными. И первые несколько часов после пробуждения работали вполсилы, спустя рукава. Урожайность, как следствие, падала. Ну это еще ладно, хоть и неприятно, но терпимо.

Сложности же заключались в том, что снотворное зелье приходилось готовить, что называется в промышленных масштабах. И выдавать его пациентам каждый день. Точнее вечер. В противном случае сны возвращались если и не сразу же, в первую ночь, так во вторую или, в крайнем случае, третью. Но возвращались. Шмякс, с разрешения барона, специально проводил эксперимент на контрольной группе.

Поэтому теперь каждый вечер в каждую деревню привозили здоровенный котел, к которому выстраивалась длинная очередь из местных жителей. За исключением разве что совсем уж детей и младенцев. Один глоток зелья из котла и свободен, можешь идти домой, отдыхать с чистой совестью. Да лучше поторопись, чтобы не заснуть прямо посреди улицы!

— И ты был среди тех, кто не принимал зелье, а лишь делал вид? – догадался Артур. – А потом, отойдя в сторонку, просто выплевывал его?

— Ну… не совсем, — смущенно потупил глаза Фредерик. – Я был среди тех, на кого оно не действовало… Я ведь тебе уже говорил, что не воины мы, не герои…

В общем, как оказалось, зелье действовало не на всех. В том смысле, что как раз засыпать-то засыпали, а вот сны все равно снились. И даже еще более яркие и интенсивные. Видимо это было как-то связано с тем, что все внешние сигналы на несколько часов отключались, изолировались. А может это было связано и с чем-то другим.

Так или иначе, некоторые хоббиты продолжали слышать взывающую к ним силу. И не только слышать, но и слушать. Пророчица, ну или лесная ведьма, если угодно, обещала им спасение и избавление, в том случае, если они согласятся отправиться в мир людей и привести героя…

— Меня что ли?! – перебил его Артур. – Она говорила именно обо мне?!

— Ну в подробности она поначалу не вдавалась, — опять смутился Фредерик. – Тем более, что мысль о возможном путешествии в мир людей мало кого способна ободрить и вдохновить. Скорее даже наоборот.

— Почему? – не понял Артур.

— Столкнуться лицом к лицу с мифом и легендой мало кому захочется, — пояснил хоббит.

— От легенды слышу, — огрызнулся человек. – Я вот вообще все еще не до конца уверен, что ты, да и вообще все это, не всего лишь галлюцинация в моей голове. Вас же вообще-то Толкин выдумал!

— Я не знаю, что такое галлюцинация, — спокойно возразил на это хоббит. – И о каком-то там Толкине тоже никогда не слышал. Уж не знаю, что именно он там выдумал, а что нет. Но нас он точно не выдумывал. Мы вот, например, всегда знали, что вы, люди, не выдумка. Говорят, когда-то, очень давно, наши миры тесно соприкасались. Вы могли более-менее свободно пройти к нам, а мы к вам.

— Ты говоришь о параллельных вселенных? – предположил человек. – О том, что можно путешествовать между ними?

— Я не знаю таких странных слов, — сдержанно сказал Фредерик. – Знаю лишь то, что тогда было так, а сейчас совсем по-другому. Знаю, что наши миры давным-давно разошлись и людей мы уже много лет здесь не видели. А вот путешествовать, как оказалось, между нашими мирами можно и до сих пор. Пусть и с очень большим трудом. И…

— Жрать подано! – раздался чей-то грубый голос прямо над ними. – Ловите и наслаждайтесь!

Сразу после этого предупреждения вниз швырнули их то ли обед, то ли уже ужин. Скорее всего последнее, поскольку с тех пор, как Артур очнулся после тренировки, и за время их увлекательной с сокамерником, точнее соямником, беседы, снаружи как-то незаметно стемнело.

Ужин показался Артуру пусть и не скудным, но не таким уж и приятным. Какие-то незнакомые овощи, отдаленные родственники которых можно найти в земных супермаркетах. Причем найти зачастую уже вымытыми и упакованными. Сыр, по крайней мере очень хотелось надеяться, что это был сыр, да пара бурдюков с водой. Вот и все меню. Количество было вполне достаточным, чего, увы, совершенно не скажешь о вкусе.

То ли дело было в том, что эти овощи Артур ел первый раз в жизни, то ли в том, что обычно овощи он предпочитал есть предварительно приготовленными, ну там пожарить, потушить, сварить, а не сырыми. Ну и еще столовых приборов, вроде ножа и вилки, им никто не выдал. Приходилось грызть. К счастью обошлось без сломанных зубов. Сыр был вроде и мягкий, но какой-то совершенно безвкусный. Видимо в этом волшебном мире еще не додумались до такой жизненно важной вещи, как усилители вкуса, без которых в нашем, нормальном, мире не обходится ни один продукт лежащий на полке магазина. Включая и так называемые фермерские продукты. Ну и как можно есть такую гадость, где в составе нет ни усилителей вкуса, ни загадочных букв с цифрами, написанных мелким шрифтом на упаковке. Упаковки, кстати говоря, тоже не было! Ох уж это средневековье! Пусть даже и фэнтезийное.

В общем Артур, хоть и не ел аж со вчерашнего дня. Причем с утра вчерашнего дня. То есть, считай, без малого двое суток. Так вот, Артур не столько наслаждался долгожданной трапезой, сколько давился ею. И это даже несмотря на бурчащий желудок! Запить все это пришлось самой обычной водой. При этом было очень желательно не думать, сколько миллионов бактерий может содержаться в этой воде, набранной скорее всего из самого обычного колодца, а то и вовсе из ручья, и которая, в отличие от воды из крана, не прошла через многочисленные фильтры очистки.

Кое-как запихав в себя ужин Артур хотел было возобновить беседу. Но это дело пришлось отложить. Дело в том, что, если днем гоблины не столько сторожили яму, сколько слонялись где-то неподалеку от нее, вполне справедливо полагая, что, в случае чего успеют заметить и догнать пленников, если те попытаются совершить такую глупость как побег. То с наступлением темноты они предпочли не рисковать. И вооружившись факелами, бутылкой вина, и парой игральных костей (да, да – игральные кости и карты существуют абсолютно во всех бесчисленных мирах мультивселенной. немного отличается лишь дизайн и правила игры). В общем приготовились хоть немного скрасить тяготы ночного дежурства. А вот чего они совершенно не желали, так это слушать разговоры своих подопечных. Пригрозив, что в том случае, если эти разговоры не прекратятся, потыкать вниз тупым концом копья.

Делать нечего, пришлось подчиниться и отложить дальнейшие расспросы до более удобного момента. Артур лег на солому, немого поворочался. И мгновенно провалился в сон.

Там его уже ждали. Причем, с большим нетерпением.