Герой падшего времени

ПРОБУЖДЕНИЕ

«Проснись. Проснись и встань. Твоё время пришло».

Нежный женский голос осветил разум, как солнце, пробившееся сквозь густой туман над болотом, и его отзвуки застыли где-то внутри головы. При этом по телу прошлась волна тепла, как будто всё его обернули в теплое, пуховое одеяло посреди холодной зимней ночи. В голове заискрились мысли, впрочем, совершенно бессвязные, неразборчивые и бессмысленные. Они загорались и затухали, как искры, высекаемые кресалом. Так же быстро появлялись и так же моментально исчезали в вязкой, темной и густой жиже мутного, точно после тяжелой попойки, сознания.

Внезапно тело пронзила невероятная, острая боль. Как будто тысячи игл одновременно вонзились в самые больные точки тела. Хриплое, тяжелое дыхание перешло в тихий, почти агонический стон. В глаза точно ткнули зажженным факелом, который рассыпался на миллиарды искр, тем не менее неспособных развеять тьму. Снова простонав, он попытался открыть глаза. Но они, точно ставни на заржавевших петлях, отказывались подчиниться. Хриплое дыхание участилось, будто тело не лежало, а бежало куда-то. Наконец, спустя время, веки начали с трудом открываться. Но в глаза не ударил свет. Лишь тьма перед глазами слегка окрасилась красным. Он поднял взгляд. Небольшая трещина где-то сверху впускала в пространство немного кровавого оттенка света, которого, впрочем, было недостаточно для того, чтобы вытянуть хоть какие-то детали окружения. Однако этого хватило, чтобы он понял, что веки разомкнулись.

Боль всё ещё пронизывала всё тело. Было ощущение, будто болят даже уши и глазные яблоки. Однако при этом он не ощущал ничего. Ни рук, ни ног, ни даже головы. Боль была везде – и в то же время как будто он был лишь взглядом, который ухватился за эту жалкую нитку света наверху. Разум начала потихоньку проясняться, однако всё ещё не мог собрать воедино те разбегающиеся огоньки, которые периодически вспыхивали в нём. Он осмотрелся. Однако ничего нового не обнаружил. Лишь красная пелена, плавно переходящая в такого же цвета непрозрачную стену, окружала его.

Наконец он решил шевельнуть пальцами правой руки. Сначала ничего не получалось, но спустя несколько попыток пальцы подчинились, и ему удалось сжать их в некое подобие кулака. С диким хрустом, как будто ломались кости, его конечности подчинились. Потом то же самое повторилось и с пальцами левой руки. Отдышавшись, точно после невероятно тяжелой нагрузки, всё так же хрипя и постанывая, он решил повернуть шею. С невероятным усилием, но она подчинилась. Пространство вокруг отозвалось эхом хруста суставов. Взгляд упал на правую руку.

Остатки ржавой, латной рукавицы, дырявой в нескольких местах, закрывали его ладонь. Погнутые наручи, как старая шестерня в механизме, всё ещё несли свою службу. Налокотника не было, поэтому локоть прикрывала только ржавый рукав кольчуги. Погнутый и в нескольких местах пробитые верхние наручи покрывал плечо. Наплечник отсутствовал. После осмотра своей конечности он посмотрел на то место, на котором она лежала. Гладкий, будто отполированный камень был покрыт пятнами чего-то. Под красным освещением трудно было сказать – кровь это или же просто грязь. Собрав остатки сил, он попробовал согнуть руку в локте. Кое как, но всё-таки она согнулась. Значит не сломана. Каждое движение давалось с трудом, сопровождалось диким хрустом, на который эхом отзывалась пустота вокруг.

Наконец, рыцарь решил подняться. Лязг остатков бывших доспехов, хруст суставов, хрипы и стоны заполонили пространство. Как будто старый механизм часов, которые тысячи лет простояли в пыльном чулане, начинал своё движение – так и его тело, при помощи невероятных усилий, пробуждалось. И вот, с очередным тяжелым стоном, он поднялся с колена на обе ноги. Голова кружилась, всё тело ныло, в глазах потемнело. Но тут вновь в голове возник голос.

«Встань и иди, мой рыцарь. Я так долго пыталась пробудить тебя… Встань и иди!»

Вновь по телу прокатилась волна тепла, уменьшающая боль и проясняющая разум. Рыцарь осмотрелся.

Тусклый кровавый свет выхватывал из темноты остатки ржавых доспехов, сломанных копий, согнутых мечей. И сотни тел, закованных в железные, погнутые, пробитые копьями и стрелами доспехи, ставшие вечными тюрьмами для своих владельцев. Точнее, того, что от них осталось. Кое-где среди этой братской могилы виднелись кости и части черепов. Кровавое освещение предавало этой и без того жуткой сцене ещё больше ужаса. Рыцарь стоял на небольшой возвышенности посреди океана из трупов. Однако это его не особо волновало. Хрипя, он сделал первый шаг. Под ногами хрустнули чьи-то кости, пустота вокруг отозвалась эхом лязга остатков его погнутой, поржавевшей брони. Постояв, рыцарь сделал ещё шаг. Потом ещё, и ещё. Он шёл медленно, через силу, всё ещё хрустя суставами. Мысли улеглись, и теперь им двигало только одно. Лишь один огонек, который превращался в пожар в его мозгу. В его голове стоял вопрос: «Кто я такой?»

ХРАМ

Продвигаясь всё дальше в темноту, шаря руками по стенам, рыцарь шёл. Он точно не знал куда, не знал, сколько времени прошло и что сейчас снаружи – день или ночь. Даже не знал где он. Наконец тьма начала расступаться. Рыцарь вошел в небольшую комнату. Её освещал небольшой треснувший кристалл синеватого цвета, который стоял посередине помещения, вставленный в что-то наподобие держателя. Этого мягкого, почти успокаивающего света вполне хватало. Стены комнаты были расписаны разными рисунками, изображающими какие-то обряды, жрецов, символику неизвестного, но всё же знакомого культа. Один из них привлек рыцаря. Он подошёл ближе. Рисунок изображал бледную, беловолосую девушку с печальными, почти плачущими тёмно-синими глазами. Она как бы раскрывала объятия, приглашая подойти ближе. Ниже, под её ногами были нарисованы несколько коленопреклонённых людей. Что-то в этой девушке казалось таким знакомым, таким узнаваемым. Однако же, как рыцарь не пытался – его разум не выдавал ничего, кроме постоянных вопросов. Кто это? Почему она выглядит знакомо? Кто эти люди? Что это за место? И самый главный вопрос: кто он? Внезапно тишину нарушил всё тот же женский голос: «Я не знаю, слышишь ли ты меня… Я лишь могу ощущать, что ты пробудился. Если ты меня слышишь – прошу, не останавливайся. Я… Мне нужна твоя помощь…». Осмотревшись, рыцарь достал кристалл из держателя, взяв его с собой в качестве источника света, и пошёл дальше скитаться по коридорам странной постройки. По лицу, закрытому забралом, скользнул едва заметный, лёгкий ветерок. В том направлении явно был выход.

Рыцарь блуждал по темным коридорам, которые изредка освещались трещинами и дырами в потолках и стенах, сквозь которые пробивался кроваво-красный свет. Иногда встречались комнаты с бледно-синими кристаллами, чаще всего – разбитыми. Кое-где в комнатах лежали кости, остатки доспехов, поломанные копья и мечи. Тьма и общая разруха вокруг указывала на то, что место явно было заброшено, а настенные рисунки наталкивали на мысль, что это место некогда было храмом. Пройдя ещё несколько комнат, рыцарь уловил закономерность в стиле. Преобладающими цветами были тёмно-синий, белый или серый. Надписи были сделаны более светлым тоном синего цвета. Во всех комнатах, где хоть как-то сохранилось прежнее освещение из странных кристаллов, царила полутьма. В некоторых помещениях были лишь рисунки, в иных – стены были исписаны текстами. Иногда это были молитвы, иногда – отрывки из легенд. Чаще всего преобладали рисунки той самой таинственной беловолосой девушки. Это – богиня? В настенных молитвах упоминалось имя «Нота». На тех рисунках изображена она? Скорее всего. К сожалению, ответов на появляющиеся вопросы никто дать не мог, а сам рыцарь не помнил ничего. Оставалось лишь скитаться по тёмным, полуразрушенным помещениям в поисках выхода. В одной из комнат рыцарь нашёл что-то вроде мантии. Порванная, постаревшая, выцветшая от времени и покрытая пылью ткань буквально рассыпалась, если к ней прикоснуться. На задней части был нарисован большой круг. Над ним была надпись, которую с трудом можно было разобрать. Она гласила «Даже во тьме». Видимо, продолжение её было под кругом, однако эту часть прочесть было совершенно невозможно. Но как тут оказался? Почему ничего не помнит? И самое главное – кто он? Как рыцарь не силился – память отказывалась предоставлять ему ответы. Он пытался обратиться к голосу. Мысленно спрашивал о том, кто он и что ему нужно. Но в ответ получал лишь тишину и вой ветра сквозь щели в стенах. Так, спустя несколько минут, а может и часов скитаний рыцарь попал в длинный коридор.

Вдоль стен стояли держатели для тех странных кристаллов, но без оных. На стенах были надписи, видимо, молитв или заклинаний. Одну из таких рыцарь решил прочесть. На темно-синего цвета стене было написано белыми буквами: «И да осветиться тьма, и обретут покой те, кто трудился днём. Да воссияет божественный свет, озаряющий наш разум, и да улягутся все мысли. Да воцарится покой снаружи и внутри. Да направит нас великая Нота, равная Зааре…» Впервые в настенных надписях появилось ещё одно имя – Заара. Странно, но и оно тоже почему-то было знакомо рыцарю. Имена… А как же его зовут? И вновь в разуме было тихо. Ни его память, ни голос не хотели давать ответы. Что же это за тайна, покрытая мраком. Буквально. Чем дальше он шёл по коридору – тем сильнее дул ветер. Тьма начала расступаться и превращаться в кроваво-красное свечение. Наконец, рыцарь увидел в конце свет. Неужели выход? Он, как мог, ускорился. Хриплое дыхание сбилось, эхо лязганья доспехов отдавало в голове, заглушая все ощущения и мысли. И вот, рыцарь сделал последний шаг – и вышел на площадку, ступени которой, треснувшие, с разбитой плиткой, вели вниз, на дорогу, уходящую куда-то вперед, в гущу зарослей диких растений. Посреди площадки кристаллами был выложен круг, такой же, который был часто нарисован на стенах комнат и на плаще. Его свечение, холодное и такое успокаивающее, заставляло его мысли потихоньку затихать, возвращая в его разум покой. Храм стоял на небольшой возвышенности, однако из-за растительности ничего нельзя было разглядеть. Но первое, что привлекло внимание рыцаря, была луна. Огромная, кроваво-красная луна, висевшая в небе.

Некоторое время он смотрел на неё, силясь вспомнить – всегда ли луна была такой? Судя по дискомфорту, который ощущался при созерцании жутковатого пейзажа – что-то явно было не так. Но тогда какой же была луна до этого? Каким был мир? Если он испытывает дискомфорт – значит какие-то воспоминания остались? Голос… Она сказала, что рано или поздно память вернётся… Но когда?

В таких раздумьях рыцарь простоял ещё некоторое время. Мысли всё ещё неохотно ворочались в голове, как после долгого, тяжелого сна. Однако прогресс был очевиден – они хотя бы появились. Тело всё ещё ломило, иногда конечности слушались с трудом, но он мог ходить. Доспехи, пускай и погнутые, ржавые, местами дырявые, но защищали тело от мало-мальских угроз. Что ж, для начала неплохо. Тяжело вздохнув, рыцарь направил свой взгляд вдаль.

Ступени вели вниз, к дорожке, выложенной какими-то камнями, которые давно заросли. За рощей не было видно ничего из-за густых порослей. Было только понятно, что сюда давно никто не ходил. Внизу, прямо перед ступенями на коленях стояло тело. С десяток копий проткнули доспехи насквозь, став опорой для этого железного памятника. Жестокая смерть. Медленно спустившись, рыцарь осмотрел труп. Одно копьё точно вонзилось в сердце. Два других пробили латы рядом, одно чуть выше справа, другое ниже слева. Ещё одно проткнуло живот, два были воткнуты чуть ниже. На месте печени тоже торчало древко копья. Два пробили броню в грудной клетке, ближе к ключицам. Последнее торчало как раз там, где кончалась нагрудная броня и начиналась шея. Били точно в жизненно важные органы, чтобы наверняка убить. Повернутый к ступеням, склонив голову на древко копья, торчавшего в надгрудной выемке, погибший был памятником былой бойни, которая произошла внутри храма и, судя по всему, продолжилась за его пределами. В правой руке тело всё ещё сжимало меч, который некогда должен был послужить защитой, однако же, не услужил своему хозяину в нужную минуту. Рыцарь присел на одно колено и посмотрел на меч. Он был в неплохом состоянии и внушал больше доверия, чем все те железяки внутри храма. Достойное оружие достойного воина, принявшего смерть лицом к лицу. Ещё раз обведя взглядом тело, рыцарь дёрнул меч на себя. Предплечье тела оторвалось от приложенной силы, сбросив наручи, налокотник и перчатку, которая буквально рассыпалась, оставив лишь пластины брони, на землю. Тем не менее, костлявая ладонь, отделенная от остальной руки, всё ещё сжимала рукоять. Оторвав её, рыцарь ещё раз осмотрел меч. Он был в прекрасном состоянии, если не считать треснувшую от времени деревянную рукоять. Кузнец постарался на славу. В навершии было высечено изображение окружности, от которого расходились прямые линии. Рыцарь завороженно смотрел на этот знак. Внезапно в голове всплыло слово. «Солнце… Знак солнца…» Он знал этот знак? Опёршись на меч, рыцарь поднялся и посмотрел назад, в сторону храма.

Ступени, заросшие диким плющом, вели к площадке перед входом в храм. Он был выложен большими блоками какого-то тёмного, почти зеркально отполированного камня в форме ступенчатой пирамиды. Вход был обрамлен порталом. На пилястрах были вырезаны слова, скорее всего, девиза этого культа: «Даже во тьме воссияет свет». Замковый камень был сделан в форме сферы из всё тех же синих кристаллов. Эта пирамида некогда служила местом собрания культа, возношения молитв и прославления богини по имени Нота. Но что-то случилось – и теперь это лишь памятник былым временам. Заброшенный, забытый, обросший плющом. Рыцарь хрипло вздохнул и посмотрел в сторону леса.

Дорожка вела вглубь дикой рощи, среди которой мало что можно было разглядеть. Что ж, голос сказал ему идти. Почему-то рыцарю хотелось доверять этому странному зову. Ещё раз посмотрев на труп и кивнув ему, как бы благодаря за предоставленное оружие, рыцарь медленно пошёл вперёд, по дорожке, готовый к любой неожиданности. Готовый к битве.

НАДЭЯ

Вскоре вымощенная тропа совсем утонула в зарослях травы, так что приходилось продвигаться наугад. Голос молчал, так что рыцарь не имел ни малейшего понятия, куда и даже в какую сторону света идёт. Одно было ясно – он спускался с пригорка. Кристалл, подобранный в храме, освещал тьму вокруг спокойным, бледновато-синим светом. Если бы не он – рыцарь бы давно уже напоролся на какой-нибудь сук или споткнулся о корни. Деревья, абсолютно безлистые, сплетались ветвями где-то далеко над головой настолько плотно, что ни один лучик света, пускай и такого жуткого, не проникал сквозь этот декоративный потолок. Терновник, который часто встречался в этой чаще, преграждал путь, так что приходилось прорубать дорогу мечом. И вокруг не было ни звука. Не слышно было ни шелеста листьев, ни пения птиц, ни звуков животных. Лишь лязганье брони, хруст суставов и травы под ногами и хриплое дыхание рыцаря нарушали тишину зловещей рощи. Было ощущение, что дорога проходила не через лес, а через сеновал. Остановившись, рыцарь осветил землю под ногами. Трава была неестественно желтого, болезненного цвета, хрустела, но при этом не ломалась. Вся роща внушала ощущение тревоги, опасности, враждебности. Крепче взявшись за меч, рыцарь продолжил путь, прислушиваясь к каждому лишнему звуку. Однако роща отвечала тишиной на бряцанье его доспехов.

Спустя некоторое время заросли начали расступаться, и рыцарь вышел к поселению. Первые же дома своим видом дали понять – тут давно никто не живёт. Ветхое, полуразрушенное жилье с черными дырами вместо окон, заросшие участки, где некогда росли и культивировались растения, покосившиеся склады, конюшни и прочие сооружения указывали на некогда бурную, кипящую жизнь, которая давно умерла. Рыцарь проходил мимо домов с обваленными крышами, трещинами, а то и целыми дырами в стенах, упавших заборов, сломанных телег и ощущал какую-то смутную тоску. Как будто ему было жаль всех тех, кто тут жил. Он сам не понимал, откуда у него появилось это чувство. Ему знакомо это место? Он тут жил? Бывал раньше? Знал кого-то из местных? На все эти вопросы не было ответа, так что рыцарь продолжал медленно брести по пустующим улицам в абсолютной тишине. Из руин не доносилось ни звука.

Внезапно голос в голове вновь заговорил: «Мой рыцарь, прошу тебя. Не знаю, слышишь ли ты, но, если да, – молю. Недалеко от тебя невинная душа взывает о помощи. Я не знаю, что происходит, лишь знаю то, что она в отчаянии. Прошу, если ты слышишь – помоги ей. Она в беде!» Рыцарь остановился. Недалеко был кто-то ещё. И, судя по всему, этот кто-то нуждался в нём. Рыцарь прислушался, однако ничего не услышал. Ни звуков битвы, ни криков о помощи, ни топота ног. Сколько бы он не напрягал слух – вокруг было лишь унылое безмолвие руин. Рыцарь задумался. Недалеко от него был живой человек, однако же где это недалеко – непонятно. Куда идти? Направо? Налево? Или поспешить прямо? Рыцарь начал вертеть головой во все стороны. Новость о том, что рядом наконец-то появилось хоть что-то, кроме развалин и тишины, его несказанно радовала. И вместе с тем тревожила. Раз тут есть живые существа – они могут быть враждебны. Рыцарь принял решение идти прямо, по той же улице. Быть может вскоре он услышит что-то, что направит его. А пока, крепче сжав меч и приготовившись к битве, он быстрым, насколько мог, шагом пошёл вперёд, на помощь неведомой душе.

***

Со всех ног, собрав все свои силы, девочка бежала по дороге. Там, впереди, за заброшенным поселением, должны были быть руины старого храма Ноты. Туда они точно не сунутся. Ей просто нужно добежать, просто добежать… Дыхание давно сбилось, ноги жутко болели и кровоточили, лёгкие жгло, из них вместо дыхания вырывался лишь хрип. Но она не могла остановиться. Остановка была равносильна смерти. Сзади слышался топот и весёлые крики преследователей:

- Эй, крошка, куда же ты бежишь!

- Стой, всё равно не уйдёшь!

- Смотри ка, какая прыть скрыта в таком тщедушном тельце!

- Не споткнись!

- Уверяю, если ты сейчас остановишься – мы убьём тебя очень быстро!

Слёзы навернулись на глаза. Нет, она не может просто так умереть! Ещё столько предстоит сделать! А старуха Рада? Кто поможет ей принести воды из колодца! Так как говорить она уже не могла – девочка молилась мысленно. «О великая Заара, прошу тебя! Ещё чуть-чуть! Ещё немного сил! Сейчас, вот за этим камнем уже…» Девочка не успела закончить. Корень дерева, так неудачно проросший посреди дороги, завершил её героический забег. Споткнувшись, взметнув руки в воздух, девочка распласталась на дороге, сильно ударившись лицом о землю. Из носа брызнула кровь. Вся в слезах, хрипя и кашляя, она из последних сил подняла голову. Камень, который был её спасением, находился всего в нескольких шагах. Большой дорожный указатель, вытесанный на огромной глыбе. За ним начиналось поселение, а после – заброшенный храм. Там она и планировала спрятаться от погони. Но теперь всё. Не в силах сдерживать слёзы, девочка зарыдала. Топот сзади стих, послышалось сбившееся дыхание.

- Ну и заставила же ты нас побегать, мелкая дрянь!

- Сраная заарка!

- За твою голову дадут большую награду.

- А за живую – ещё бо́льшую!

Преследователи разразились хохотом. Несмотря на рыдания, девочка не переставала молиться про себя. «О великая и милосердная Заара! Прошу, услышь меня! Защити! Помоги мне, прошу! Неужели я умру так? Я не могу умереть так! Прошу, милостивая Заара!» За своими рыданиями и мольбами девочка не слышала ничего вокруг. Слёзы застили мир. Она вся превратилась в комок молитв и слёз. Внезапно, где-то прямо перед ней, послышался сильный лязг. И тут же сзади отреагировали:

— Это что ещё за…

Сквозь слёзы девочка взглянула перед собой… И всё внутри похолодело. Прямо перед ней, в двух шагах стоял огромный, страшный человек. Ржавая, погнутая броня, в которой местами были дыры, покрывала его тело. В некоторых местах пластины отсутствовали, и плоть прикрывала лишь старая, съеденная влагой кольчуга. Шлем полностью закрывал его лицо, из-за чего понять направление взгляда можно было лишь благодаря прорезям в забрале. В руках рыцарь сжимал видавший лучшие времена меч. Всем своим видом незнакомец напоминал восставшего мертвеца, который пришёл мстить за свою смерть. Глядя на него, девочка пришла в ещё больший ужас, и лишь тихо прохрипела:

— О великая Заара…

Рыцарь посмотрел на неё. Девочка взвизгнула, свернулась в комок, закрыв голову руками, и задрожала всем телом. Теперь её точно ничто не могло спасти.

***

Чуть погодя рыцарь услышал далёкие крики и топот. Напрягшись, он поспешил на звуки. Был уже конец поселения, и впереди виднелся столб – видимо, остаток главных ворот. Тут дорога шла вниз и немного сворачивала влево. Дальнейший обзор зарывал огромный камень. Как раз за ним послышался тихий стук, а после весёлый, громкий хохот нескольких человек. Ни раздумывая ни минуты рыцарь обогнул камень и увидел следующее: практически прямо перед ним, в двух шагах, распласталась плашмя девочка, на вид лет двенадцати; на некотором расстоянии от неё стояли трое мужчин в странных масках и с клинками в руках. Завидев его, они отступили на пару шагов, и один из них, низкий и коренастый, выкрикнул:

— Это что ещё за…

Рыцарь опустил голову. У девочки шла носом кровь, она была вся заплаканная, а в глазах застыл неописуемый ужас. Лишь только их взгляды встретились – бедняжка взвизгнула и съёжилась, закрыв голову руками. Она дрожала, как листик на ветру. Видимо, ей сильно досталось. Это об этой душе говорил голос?

Тем временем трое преследователей, видимо, отошли от первого шока, и тот, что стоял справа от низкого – долговязый, с непропорционально длинными руками – захохотал.

— Ты глянь-ка, тут ещё и какое-то железное ведро вылезло, вот потеха.

Стоявший слева от низкого – крепкий и высокий, почти что квадратный – ответил:

— Да, сегодня у нас прям праздник. И откуда эта рухлядь только вылезла?

Тут наконец голос подал стоящий в центре:

— Видимо, это один из тех, кто возомнил себя спасителем. Вы же знаете, лазят тут по руинам, собирают себе доспехи из чего попало…

— А потом дохнут при первой же схватке, — захохотал квадратный.

— Ну что, чучело, готовься к смерти! Ща мы тебя по запчастям разберём. А потом займемся этой зааркой, — долговязый направил свой клинок в сторону рыцаря и хихикнул противным, тонким смешком.

Всё это время рыцарь молча рассматривал этих троих. Одежда у них была одинаковая. Коричневые, грубые сапоги, такого же цвета мешковатые штаны и рубаха. На головах у всех троих были капюшоны. А лица закрывались масками – деревянные, красные, прятавшие всё лицо, кроме рта и подбородка. Странно, однако они не вызывали у рыцаря ощущения чего-то знакомого. Он раньше не видел такого? Это какие-то бандиты? Они назвали девочку «зааркой»? Что это значит? Тем не менее, задавать вопросы не было времени. Эти трое были явно враждебно настроены, а девочка у него в ногах – это точно та душа, которую просил защитить голос. Под насмешки и улюлюканье бандитов рыцарь спокойно обошёл девочку и встал между ней и преследователями, чем вызвал новый взрыв колкостей со стороны последних.

— Ты посмотри, это ржавое ведро возомнило себя героем, — хохотал долговязый.

— Как он ещё может двигаться в этом? Не тяжело, дружище? Я прям отсюда слышу твоё надсадное дыхание. Смотри, не надорвись, — вторил ему квадратный.

— Готовься умирать, груда ржавчины и костей, — злобно хохотнул низкий.

После этих слов все трое, скалясь, начали медленно приближаться. Рефлексы сработали сами собой: рыцарь расставил ноги, правую – носком к противнику; левую чуть отставил в сторону для сохранения баланса, носок смотрел вбок; ноги – согнуты в коленях. Правую руку с мечом он плотно прижал плечом к корпусу, предплечьем направив оружие к противнику, чтобы клинок смотрел в район горла неприятеля. Бандиты остановились.

— Ты смотри, а эта груда металлических пластин что-то смыслит в сражениях, — нерешительно сказал долговязый.

— Что, думаешь, выучил стойку и парочку приёмов и всё, можно лезть на рожон? — угрожающе сказал квадратный.

— А троих сдюжишь, паренёк, — низкий прищурился и, толкнув плечами рядом стоящих, сделал шаг вперёд.

Рыцарь продолжил выжидать. Противник явно был профаном – все трое шли рядом, в одну линию, что уменьшало пространство для манёвра во время схватки. Клинки, которые напоминали что-то среднее между саблей и одноручным мечом, явно были сделаны неумелым кузнецом. Брони на них не было, а значит любой удар, попавший по ним, наносил урон. Рыцарь прекрасно осознавал своё преимущество. Пускай он и двигается сейчас с трудом – это не важно. План состоял в следующем – нужно быстро нейтрализовать первого, внеся сумятицу в ряды неприятеля. После, пока остальные не отошли – расправиться со вторым. А уж один на один он что-нибудь придумает. Адреналин привычно напряг мышцы, сердце застучало быстрее. Рыцарь стал одним большим комком напряжения. Однако ни страха, ни даже намёка на мандраж он не испытывал. Лишь небольшое нервное возбуждение. Но мысли в голове текли спокойно, хладнокровно оценивая обстановку и противника. Пока трое медленно подходили, выставив свои клинки, рыцарь выжидал момент. Он ждал, пока они подойдут ближе, на расстояние выпада, и выбирал цель. Напряжение в воздухе росло. Наконец, низкий с криком: «Получай, сволочь!» попытался атаковать. Роковая ошибка. Рыцарь рефлекторно рванул вперёд. Рука выкинула меч, клинок которого, сверкнув красноватым отблеском, прорезал воздух. И в следующую секунду вонзился прямо в шею низкого мужчины. Рука последнего ударилась сверху о предплечье рыцаря, завершив неуклюжий замах. Ещё секунда – и рыцарь уже снова стоял в стойке, готовый к новому манёвры. Низкий, хрипя и булькая, бросил свой клинок и схватился обеими руками за горло. Тщетно – рана была смертельной. Отойдя на два шага назад, он повалился на спину. Двое других тут же отскочили, глядя на своего товарища. Долговязый смотрел на тело, которое билось в предсмертной агонии, застыв от ужаса. В глазах читался страх. Этот явно не боец. Квадратный переводил взгляд с рыцаря на тело.

— Ты чё, падаль?! — выкрикнул он и ринулся вперёд.

Рыцарь приготовился. Взмах клинка сверху слева наискось вправо вниз. Этот парень явно что-то умеет. Даже стойку выдержал. Однако, он не профи. Уход влево, от направления удара, чуть наклонить корпус, попутно занося руку, и с размаху ударить по передней ноге, попутно заходя за спину противника. Разрез прошёл как раз под коленом. Квадратный потерял равновесие и упал не него.

— Ах ты сссс…, — он не успел договорить. В следующую секунду клинок пронзил его шею сзади, заставив замолчать.

Рыцарь посмотрел на падающее тело и повернулся к последнему. Долговязый с ужасом наблюдал за кончиной своих товарищей, буквально застыв от страха. Поняв, что нападать на него не собираются, рыцарь сделал шаг к противнику. В этот же момент до последнего дошло его плачевной положение. С криками «Я не хочу умирать! Нет!» он бросился бежать от места схватки с такой скорость, что даже стая гончих не смогла бы догнать его, бросив свой клинок валятся на месте гибели своих товарищей. Усмехнувшись, рыцарь ещё раз осмотрел поле боя. Оба врага были повержены, хрипели и корчились в предсмертных муках. Их даже было немного жаль. У них не было и шанса.

Тут взгляд рыцаря упал на девочку. Она всё ещё дрожала, закрыв голову руками, и что-то усиленно бормотала, рыдая. Положив меч на землю, чтобы не пугать и без того до смерти напуганную бедняжку, рыцарь медленно подошёл, присел перед ней на колено и аккуратно тронул её за руку. Девочка замолчала, на секунду перестала дрожать и медленно подняла голову. Но как только её взгляд скользнул по сапогам рыцаря – она снова взвизгнула и вернулась в прежнее положение. Да… Это может занять время.

Рыцарь снова аккуратно тронул её за руку. В ответ она жалобно, срывающимся голосом прорыдала «П-п-прошу-у-у-у, не-е-е-е на-а-а-ад-д-д-до-о-о-о». Рыцарь хотел было что-то сказать в ответ, но из его горла вырвался лишь хрип. Удивленный этим фактом, он попытался снова что-то сказать. Однако его гортань выплёвывала лишь невнятные хрипы, которые не были похожи даже на звуки. Рыцарь недоумевающе посмотрел по сторонам, словно искал решение проблемы вокруг. А потом так же посмотрел на рыдающую девочку. Что ж, раз он и объяснить ей ничего не может… Придётся ждать. Рыцарь поднялся, снова взял свой меч и сел недалеко от девочки, опёршись спиной на камень. Всё тело ныло, суставы адски жгло. Видимо, тело всё ещё не готово к таким нагрузкам. Так они пробыли некоторое время: рыцарь – сидя и отдыхая, девочка – рыдая взахлёб и бубня что-то себе под нос.

Наконец, спустя неопределенное время, рыдания начали затихать. Видимо, девочка поняла, что ей ничего не угрожает, раз она до сих пор жива. Неуверенно раздвинув руки, одним глазом посмотрела на рыцаря. Он продолжал сидеть, закрыв глаза и пытаясь собрать мысли воедино. У него явно были навыки ведения боя. Но как долго он служил? И где? У него были товарищи? Где они сейчас? Эти трое – откуда они и кто? Почему их маски не вызвали чувство чего-то знакомого, как всё ранее? И самое главное – почему же он не может говорить? Шорох со стороны девочки заставил рыцаря вернуться к реальности. Он посмотрел в её сторону. Рыдания наконец прекратились, она уже смелее подняла голову и разглядывала его. Страх в глазах начал отступать, на смену ему понемногу приходило любопытство. Может быть, девочка что-то и знала, но как у неё что-либо спросить…

Рыцарь аккуратно встал. Девочка снова сжалась, но на этот раз не пряталась. Медленно подойдя, рыцарь опустился на одно колено, опёршись на меч, и протянул ей руку. Она приняла его помощь и поднялась, благодарно кивнув головой, но всё ещё смотря на него с долей недоверия. Отряхнув свой поношенный, порванный серый плащик, девочка вытерла уже успевшую запечься кровь на носу и верхней губе и хотела было повернуть голову, чтобы посмотреть назад, но рыцарь закрыл ей рукой обзор, мягко повернув её обратно, как бы говоря: «Тебе там смотреть не на что». К этому моменту хрипы уже затихли, и два тело безжизненно валялись, омрачая и без того жуткий пейзаж окружения.

Наконец двое смотрели друг на друга. Рыцарь бегло оценил спасённую. Старый, рваный, серого цвета плащ с капюшоном, сшитый из грубой ткани. Под ним виднелось такого же цвета платье, сшитое неуклюже из того же материала. На ногах были старые, поношенные сандалии явно большего размера. Она напоминала сиротку, которая скиталась по улицам городов и выпрашивала милостыню. Наконец, девочка заговорила:

— Спасибо тебе за спасение, я очень благодарна, правда. Извини, что испугалась, просто твой вид…, — и она ещё раз осмотрела его с ног до головы. Рыцарь согласно кивнул.

— Меня зовут Надэя, а тебя как? — девочка протянула ему руку. Рыцарь пожал её, а потом указал на горло и покачал головой.

Сначала Надэя не поняла, но потом в её глазах промелькнуло понимание.

— Ты не можешь говорить? У тебя что-то с горлом?

Рыцарь утвердительно кивнул.

— Понятно. Но… Но как я тогда тебя пойму? Как ты мне что-то расскажешь? — девочка сморщила лобик, задумавшись. Несколько секунд она стояла так, а потом её лицо просветлело. — Тогда давай я буду задавать тебе вопросы, а ты просто кивать или качать головой, да?

Рыцарь утвердительно кивнул. Надэя улыбнулась, довольная своей сообразительностью.

— Итак, откуда же ты пришёл?

Рыцарь махнул рукой в сторону храма.

— Так ты действительно лазил по разрушенному храму? Зачем? Ты искал там что-то?

Ответом было неопределенное пожимание плечами.

— Ла-а-а-дно. Так… Ты из культа Ноты или Заары?

Опять эти знакомые имена. Рыцарь вновь пожал плечами. Глаза девочки округлились.

— Как это? Ты не знаешь, кому ты поклоняешься?

Кивок – и глаза девочки стали огромными, как блюдца. Она приоткрыла рот и удивленно смотрела на рыцаря, как на чудо. Спустя несколько секунд Надэя удивлённо спросила:

— Ну, ты хоть знаешь кто такие Заара и Нота? Ведь знаешь?

Рыцарь отрицательно мотнул головой, чем вызвал удивлённый возглас:

— Как, ты не знаешь про Заару и Ноту?! Откуда ты свалился, с неба, что ли?

Свалился с неба… Быть может и так. Ведь память никак не хотела пролить свет на эту тайну. Рыцарь вновь неопределенно пожал плечами. Девочка снова сморщила лоб, задумавшись.

— Вот те раз, — задумчиво проговорила она. — Впервые сталкиваюсь с таким. О великая Заара, что же мне с тобой делать? Ты совершенно ничего не знаешь?

Ответом был кивок. Девочка приложила палец к губам и задумчиво наклонила голову. Так она простояла некоторое время. Наконец, строго посмотрев на рыцаря, Надэя торжественно сказала:

— Тогда я беру на себя ответственность и стану для тебя учителем, который введёт тебя в нашу веру, и ты тоже будешь поклонятся великой и светоносной Зааре, как и я. Согласен?

Сдвинув бровки, строго глядя в упор на рыцаря, Надэя упёрла руки в бока. Она старалась выглядеть максимально серьёзно, однако рыцарь невольно усмехнулся, глядя на неё. Забавная девочка. Однако, она что-то знала о тех странных именах и культах, которые им поклоняются. Так что выбора не было. Рыцарь утвердительно кивнул.

— Итак, готов ли ты вступить в культ Заары, нашей великой и светоносной богини, и принять её свет, который рассеет тьму внутри тебя? — всё так же серьезно сказала девочка.

Рыцарь вновь кивнул. После этого Надэя радостно засмеялась и захлопала в ладоши, прыгая на месте.

— Ура, первый человек, для которого я стану учителем и которого я введу в наш культ! С чего бы начать, с чего бы начать… Ой, но мы тут стоим... У тебя есть дом?

Рыцарь отрицательно покачал головой. Глаза Надэи заблестели.

— Так, получается, ты такой же сирота, как и я?

Возможно… Были ли у него родители? Знал ли он их? Рыцарь кивнул.

— Ух ты, здорово. Получается, мы брат и сестра по несчастью, а теперь стали братом и сестрой по вере. Можно я буду называть тебя старшим братом? Всегда хотела себе старшего братика? Можно? — глаза девочки с надеждой смотрели на рыцаря, пытаясь угадать его эмоции.

Он усмехнулся. И всё-таки это просто ребёнок. Рыцарь утвердительно кивнул, чем вызвал неописуемый восторг девочки.

— Ура, слава великой Зааре! У меня теперь есть братик! Я думала, что этот день будет плохим, но, оказывается, это лучший день в моей жизни! Пойдём, братик, а по пути я тебе всё расскажу. Идём?

Рыцарь вновь кивнул. Неужели наконец-то он узнает хоть что-то об этом мире вокруг? Надэя собралась было повернуться, но он мягко развернул её лицом к себе, поднялся и, прикрыл ей рукой глаза. Девочка, надувшись, глянула на него.

— Зачем это? Я уже большая и ничего не боюсь.

Рыцарь усмехнулся, вспомнив, что было недавно, согласно кивнул, но руку не убрал, пока они не оставили тела далеко за спиной. Некоторое время они всё ещё шли молча. По лицу девочки было видно, что она собирается с мыслями. Наконец, глубоко вдохнув, она всё же решила начать свою проповедь.