Герой которого нет
Глава 1
День подходил к концу.
В воздухе стоял аромат осени — влажной, прохладной, с лёгкой ноткой дыма и старых листьев.
Младшему Томасу Уэйну — всего шесть лет, его старшему брату Брюсу — восемь. И весь день они уговаривали родителей сходить в кино — на «Маску Зорро». Они суетились, обещали слушаться, не шалить и даже есть овощи без споров, лишь бы услышать заветное «да». И когда Марта наконец кивнула, в доме Уэйнов раздалось громкое, искреннее «Ура!». Мальчишки сорвались с места и, топая по мраморной лестнице, исчезли наверху.
В холле, как всегда, стоял Альфред Пенниуорт — высокий, прямой, со строгим профилем человека, который прожил не одну жизнь. Седина оттеняла его безупречно уложенные волосы, а тонкие усы делали лицо ещё благороднее. Он сдержанно улыбнулся, наблюдая, как мальчики спорят, кто быстрее наденет костюм. А потом, покачав головой, последовал за ними — в конце концов, это был их вечер, и всё должно было быть идеально.
Через полчаса на нижней площадке лестницы стояли два маленьких джентльмена — в костюмах, тугих галстуках и начищенных туфлях. Брюс — чуть выше, чуть серьёзнее. Том — взъерошенный, переминающийся с ноги на ногу, будто готов сорваться с места прямо сейчас.
Из гостиной вышел высокий мужчина — чёрные волосы зачёсаны назад, строгие усы, уверенная осанка.
Томас Уэйн старший.
Его взгляд — мягкий, но внимательный; человек, который привык не просто видеть, а понимать.
— Папа, а мама скоро? — нетерпеливо спросил младший.
— Скоро, Томми, — с лёгкой улыбкой ответил отец. — Ей ведь нужно быть самой красивой на свете, верно?
Брюс едва заметно улыбнулся. Он всё ещё притопывал ногой, пытаясь выглядеть сдержанно, но нетерпение выдавало его.
Звук каблуков раздался с верхней лестницы. На повороте показалась она — Марта Уэйн. Короткие светлые волосы мягко ложились на плечи, жемчужное ожерелье мерцало в свете люстры, а лёгкое розовое платье поднималось при каждом шаге. Она выглядела как из старого голливудского фильма — идеальное сочетание тепла, элегантности и доброты.
— Заждались, мальчики? — сказала она, улыбаясь.
— Да! — выпалил Брюс, а потом, поймав взгляд Альфреда, поспешно добавил: — То есть… немножко.
Альфред, стоявший чуть в стороне, едва заметно приподнял бровь: — Джентльмены, сэр, умеют ждать.
Брюс смутился, а Том засмеялся и шепнул брату:
— А джентльмены едят попкорн в кино?
— Только если Альфред не видит, — с достоинством ответил тот.
Родители обменялись взглядами, в которых было всё — радость, любовь, немного усталости. А потом Марта наклонилась и поцеловала обоих сыновей в лоб. Брюс и Том, одновременно покраснев, буркнули «мам, ну хватит!» — и это заставило отца рассмеяться.
Кинотеатр был переполнен.
Свет погас, и серебряный экран озарился яркими вспышками шпаг, звоном стали и блеском чёрной маски Зорро. Брюс затаил дыхание, глаза его блестели — это был его герой. Том хлопал ладонями, каждый раз, когда Зорро спасал слабого или наказывал злодея. Марта и Томас-старший переглянулись, тихо улыбаясь. Им было хорошо. Просто — хорошо.
После фильма они вышли на улицу.
Мокрый асфальт отражал огни витрин. Город дышал прохладой.Брюс, не в силах сдержать восторг, шёл впереди:
— А как он вырезал букву Z мечом! Вот так! — и сделал резкий взмах рукой.
Том захохотал и попытался повторить, чуть не споткнувшись.
— Осторожнее, герой, — засмеялся отец, подхватывая младшего за плечи.
— Мальчики, тише, — мягко сказала Марта. — Уже поздно. Она взглянула на мужа — тот подмигнул ей, и они свернули в знакомый переулок.
Старые стены, выщербленный кирпич, тусклый фонарь, мигающий над входом в аптеку.Том вдруг ощутил что-то… не то. Как будто воздух стал тяжелее. Будто кто-то невидимый смотрел из тени. Он хотел что-то сказать, но не успел.
Из темноты выступил силуэт.
Чёрное пальто, опущенная шляпа, блеск металла в руке.
— Деньги. Украшения. Быстро. Голос был глухим, безэмоциональным. Отец шагнул вперёд, прикрывая семью.
— Спокойно, — сказал он ровно, доставая бумажник. — Не нужно крови.
— Украшения! — повторил тот.
Он рванул на Марты, жемчуг рассыпался по асфальту, словно белые слёзы.
Томас Уэйн сделал шаг — всего один.
И в следующую секунду прозвучал выстрел.
Мир вздрогнул. Отец рухнул на землю.
— Томас! — закричала Марта, и её голос оборвался вторым выстрелом.
Томми замер. Брюс, бледный, с расширенными глазами, вцепился в его руку.
Кровь. Запах пороха. Звук капающей воды где-то рядом. Всё смешалось.
Грабитель сделал шаг к ним. Тень закрыла весь свет.
— Скажите, мальчики, — его голос прозвучал почти вкрадчиво, — вы когда-нибудь танцевали с дьяволом при лунном свете? Он поднял револьвер. И тогда Том увидел, как Брюс — его брат рванулся вперёд.
Грохот выстрела. Тело Брюса дёрнулось, и он упал, заслонив его собой.
Том вскрикнул, голос сорвался. Всё исчезло — улица, огни, звуки. Была только тишина и запах крови.
Преступник секунду смотрел на Томми. Потом хрипло выдохнул:
— Повезло тебе.
И растворился в темноте, из которой вышел.
Когда Том пришёл в себя, над ним уже горели красные проблесковые огни.
Люди бегали, кто-то кричал.
Сирены. Голоса.
Перед глазами всё плыло.
Он видел, как тела родителей поднимают на носилки.
Он видел, как Брюс лежит неподвижно, а медик прижимает к его плечу марлю, уже пропитанную кровью.
— Мальчик! — к нему наклонился человек в форме, с густыми усами и добрыми глазами. — Ты жив? Всё в порядке?
— Я… — Том не смог вымолвить. Только кивнул.
— Всё хорошо. Всё хорошо, парень, — тихо сказал полицейский, укрывая его своей кожаной курткой.
Больница. Холодные белые стены. Тишина, нарушаемая звоном капельницы. Томас сидел на скамейке, дрожа, сжимая в руках промокший пиджак отца. Альфред стоял рядом, насквозь промокший от дождя.
— Мастер Томас, — произнёс он мягко, — вам нужно домой.
— Домой? — Том поднял глаза. — Там… нет дома. — Его голос сорвался. — Там… только тьма.
Альфред присел рядом и положил руку ему на плечо.
— Ваш брат жив. Ради него вы должны быть сильным.
Том кивнул, не отрывая взгляда от пиджака в руках. Капля дождя упала на ткань, оставив тёмное пятно — как след, который не исчезнет никогда. Снаружи город погрузился в туман. Сирены стихли.
И только где-то вдали, за стенами больницы, тихо выл ветер.
Он напоминал шёпот.
Шёпот, с которого началась история — не о герое, а о том, кто однажды увидел, как умирает свет.
Примечание к части
Первые главы короткий, со следующий главы будут длинные
Если не сложно — пишите отзывы. Интересна ли вам сама задумка? Буду рад любому отклику.
P.S. Благодаря отзывам, главы будут выходить быстрее. Они радуют и мотивируют, а ваша критика позволит мне улучшить текст.
Глава 2
— Нет! Прошу, арестуй меня! Не убивай! Я б-больной человек!
Под прицелом на полу застыл в жалкой позе толстый лысый мужчина в клетчатой рубашке и майке-алкоголичке.
— Бешеных собак надо убивать, — прозвучал холодный ответ.
Человек, державший жертву под прицелом, был одет в темные штаны и водолазку. Торс защищал легкий бронежилет. От подбородка до носа нижнюю часть лица карателя прикрывала желтая маска, поля шляпы «федоры» бросали тень на глаза.
В руке он держал короткоствольный револьвер.
— Нет, послушай… — лысый предпринял еще одну слабую попытку спасти свою шкуру. — Я н-не хоте…
Его сбивчивую мольбу оборвал выстрел: в лоб толстяка вошла пуля, закрыв ему рот навсегда. Глаза человека закатились, из раны на пол натекла лужа. Она медленно разрасталась, пока не коснулась черных туфель линчевателя.
***
1990 год
Томас Уэйну шел двадцать первый год, и он заканчивал последний курс Медицинского Колледжа.
С момента убийства его родителей отморозком минуло пятнадцать лет. За это время произошло много чего… Первое — это его первое убийство.
Ретроспектива
Томасу одиннадцать, и он стоит у ворот в поместье. На нем легкая футболка и шорты; на дворе октябрь, но холода он не испытывает. Том пристально наблюдает, как в его сторону быстро-быстро бежит девочка, удирающая от взбесившейся собачонки.
Именно собачонки, не большой собаки. Маленькая черная собачка. Всего лишь чихуахуа. Совсем не страшная, но девочка сильно испугана.
Она подбегает к нему, единственному, кроме нее на улице, и прячется за мальчиком, ища защиты. Собачка резко тормозит перед ними, скалится, тявкает, рычит и пытается прыгнуть на Томаса. Мальчик видит: она хочет его укусить.
— Тц! — Томас щелкает языком.
Это единственное предупреждение, единственный шанс, который он дает чихуахуа перед тем, как поднять ногу и резко опустить подошву на хребтину собаки. Слышится хруст. Пес издает болезненный визг, последний рык, дергается и замирает. Больше он не поднимется.
Девочка переводит потрясенный взгляд на мертвую собачку, потом на Тома. Она больше не прячется за его спину и не боится собачки. Она боится его. Ее глаза широко раскрыты, в них то ли ужас, то ли обвинение, и она медленно пятится от мальчика.
— Ты… Т-ты, ты убил его!
— Уйди с дороги!
Том отталкивает девочку и шагает к дому, сунув руки в карманы шорт. Он ни разу ни оборачивается.
Все это время за сценой наблюдает молчаливый дворецкий, пришедший сказать молодому мастеру, чтобы тот потеплее оделся.
***
После был психолог с этим идиотским тестом.
— Что ты видишь на этой картинке?
Том видит на картинке два огромных черных пятна. Пятна крови. Крови его родителей.
— Два пятна, — огрызается он. — Что за идиотизм? Зачем мне это?
— Тест Роршаха — психодиагностический тест для исследования личности, — терпеливо поясняет врач. — Опубликован в тысяча девятьсот двадцать первом году швейцарским психиатром.
— Все, все, — мальчик раздраженно перебивает. — Я понял.
***
Потом была ссора с братом.
— Томас, ты не можешь сидеть дома всю жизнь! — Брюс был старше него всего на два года, но считал, что у него над Томом имеется почти родительский авторитет.
— Да? — Том невесело хмыкнул, вперившись тяжелым взглядом в брата. — А с хера ли? Тут все есть! Еда, вода, интернет.
— Тебе нужно общение! — отрезал Брюс. Он был разъярен. О причине, по которой три года к Томасу ходил психолог, он узнал только сегодня: его брат убил собаку. Убил, черт возьми! И что сделал Альфред? Ничего ему не сказал. Решил, что так будет лучше — оставить Брюса в неведении.
— Было бы с кем общаться. Там все идиоты, — сухо бросил Томас.
Он и сам был крайне раздражен. А как не быть? Его дверь была закрыта на ключ, но к нему ворвались без стука, без спросу, так резко, что он выронил книгу. Он даже не запомнил страницу, на которой остановился. И не удивительно — в книге их было полторы тысячи!
— Том, это ненормально — убивать собак… да вообще убивать! Не-нор-маль-но! — последнее слово Брюс произнес четко и раздельно. Новости до сих пор не укладывались у него в голове.
— У нас вообще ничего нормального нет, Брюс, — глухо отозвался Томас.
— Кхм, — Брюс был взбешен. Молчанием Альфреда, поведением Томаса. Всей ситуацией. Полным безразличием брата к поступку, совершенному три года назад. Будто речь шла не об убийстве, а о разбитой нечаянно тарелке.
У них на глазах убили родителей. Как Томас мог относиться так к смерти другого живого существа? Как у него поднялась рука убить?
***
После Медицинского Томас решил пойти по стопам отца — учиться на хирурга.
В Колледже большим количеством друзей он так не обзавелся. Был, впрочем, один парень, уже выпустившийся, но помогающий пожилому профессору. Звали его Чарльз Макнайдер. Высокий голубоглазый блондин с вечной легкой щетиной на лице. Неизменный его ежедневный атрибут — круглые, черные солнцезащитные очки. Он носил их даже в помещении. «Потому что так круче, ” — выражался он.
Чарльз был на год старше Томаса, и являлся неплохим хирургом.
Он-то и стал его первым и лучшим другом.
Они могли часами сидеть на подоконнике в аудитории и обсуждать детективные фильмы и книги. Их излюбленным занятием было, не досматривая кино, самостоятельно строить догадки о том, кто убийца. Чарльз в шутку всегда вносил в список подозреваемых дворецких, даже если таких персонажей не было. «Странные они,» — шутливо аргументировал он, — «ходят в своих строгих костюмах, и видишь их лишь раз или два за весь сюжет».
***
Заканчивался последний год его обучения, шло время экзаменов. Томас проводил с Чарльзом больше времени, чем обычно: тот помогал ему с пройденным материалом. Это утомляло, но приносило плоды. Его друг много знал.
Томас находился в своей комнате. Сняв с себя черную рубашку, он завалился на кровать и покручивал в голове весь пройденный материал.
— Э-э-эх, сейчас бы сигаретку, — протянул Том, но не шелохнулся: он устал, и подниматься с постели было решительно лень. Его разморило.
Удар застал его врасплох. Удар резкий, на секунду ослепивший его. Били чем-то тяжелым. Из носа брызнула кровь.
Томас попытался встать, но в горло вцепились и начали душить. Перед глазами потемнело и заискрило, стало не хватать воздуха. Он сипел и пытался сбросить с себя противника, но сил не хватало: от слабости, усталости и асфиксии. Они боролись с минуту, а потом с грохотом рухнули с кровати на пол. Хватка на горле на мгновение разжалась, и Том, хватая ртом воздух, шатко вскочил на ноги, потрясенный и потерянный в пространстве.
Сориентироваться он не успел: на него снова набросились, на этот раз сзади, попытавшись взять шею в хват. Он запаниковал, кинулся на стену спиной, силясь впечатать в нее силой противника, сбросить с себя, вырубить…
Не получилось. Нападающий извернулся, и вместо него Томас со всего маху спиной ударился в стену. Глаза начали закатываться, сознание уплывать. А потом голова раздалась резкой болью.
Перед глазами поплыло. В сознании вспыхивали картинки, как в кино, быстро сменяя друг друга. Война, мёртвые дети и женщины. Враги, прикрывающиеся ими. И он, убивающий их сам, потому что у него не оставалось выбора, кроме как стрелять.
— Это приказ, Саш, Это приказ, — голос его сослуживца. Откуда он знает его?..
Картинка резко меняется, меняется фильм. Он видит Бэтмена и других героев, но не знает, откуда ему известны имена. Видит некоего Человека-Паука.
Снова темнота, и перед глазами тренировки, долгие, изнурительные тренировки в армии, тренировки в какой-то секции, бои без правил, потом бокс и тхэквондо.
Он видит себя со стороны. И каждый раз по-разному.
На войне он — солдат с русыми волосами и зелеными глазами.
Фильмы смотрит чернокожий парень, а тренировки — женщина азиатской внешности.
— Том! Том, живи! — издалека, как сквозь толщу воды, его зовет далекий голос Чарльза.
В нос ударил неприятный запах нашатыря, и Том распахнул глаза. Повернув голову, он увидел подле себя свою бывшую девушку. Бывшую, потому что он изменил ей. Изменил с ее собственной матерью, когда та приехала проведать дочь.
А прямо перед ним сидел его лучший друг.
— Что это за херня? — сипло проговорил Томас. Горло саднило от удушья.
Примечание к части
Глава маленькая, с 5 главы будет больше страниц.
Как вам глава ? Интересна ли сама задумка?
Если не сложно, напишите отзыв - они мотивируют меня, и благодаря ним главы станут выходить чаще.
Глава 3
С того дня, как меня попытались убить, а я вспомнил свои прошлые жизни, прошла неделя.
Мою бывшую девушку, Маргарет, исключили из колледжа. Мотив убить меня у нее, конечно, был, но я не верю, что она решилась бы на убийство. Да и сил бороться так у нее бы не хватило.
Но я — Уэйн, а это означает, что убрать меня могли желать многие, не только она.
Поначалу я думал на Лигу Теней. Но если бы меня хотела убрать Лига, они бы послали своих ассасинов. Быстрая и безболезненная смерть от рук профессионалов, вот что ждало бы меня, будь это один из них. Я бы не успел ничего ни понять, ни подумать. Ни шума, ни следов.
Следующими в списке были «Совы». Я — второй наследник Уэйнов, этакий принц Готэма. А учитывая, что я успел натворить, мою нелюдимость и явные психические отклонения, они могли решить, что такой «Принц» Готэму не нужен.
Но и Совы — мастера своего дела. У них есть Когти — специально обученные воины и убийцы. А нападавший действовал грубо. Быть может, их целью было не убийство, а похищение? Это объяснило бы многое. Захвати они меня, и у них появится рычаг давления на Брюса. А Брюс — значимая фигура в Готэме, с огромным влиянием и деньгами.
Или, быть может, они хотели затащить меня в свой совиный клуб террористов…
Брюс… мой брат.
Брюс покинул Готэм, но вернулся два года назад. А через несколько месяцев появился Бэтмен.
Недавно газеты напечатали о Помощнике Бэтмена. Юношу окрестили Робином. Под стать птице, именем которой его назвали готамиты, парень носил красно-зеленый костюм с кевларовыми вставками на торсе и зеленые шорты. Не ахти что для борьбы с преступностью. Надо будет как-нибудь сказать Брюсу, чтобы он выдал мальчику штаны.
Увы, мои отношения с братом так и не восстановились после нашего последнего разговора.
Сейчас же все мои жизни и личности смешались, и это сводило с ума. Я пытался сложить цельную картинку, понять, кто я. Всю неделю я обмозговывал свои воспоминания. Вспоминал, как воевал, как в женском теле изучал боевые искусства, как смотрел и читал комиксы DC и Marvel, фильмы и мультфильмы про Бэтмена.
Бэтмен — мой брат, и это исключает возможность спокойной жизни. Остается лишь стать таким же, как Брюс. Героем.
Да и кроме того… в прошлой жизни я перечитал столько фанфиков, столько раз представлял себя на месте главного героя, что попросту не смогу остаться в стороне, не воспользоваться шансом.
Я стану героем — это данность, а не вопрос.
Но чтобы не умереть на первой же вылазке, мне нужен боевой опыт, тренировки. Одна из моих прошлых версий была солдатом. Он поступил на службу в восемнадцать, а в сорок два был убит во время операции в Африке. Закаленный войной ветеран. Была еще женщина, изучавшая мастерство боя. Благодаря этим двоим я имел представление, как драться, и что такое тактика.
Конечно, до Брюса Уэйна мне было далеко. Я четко понимал, что прямо сейчас мне не одолеть и Найтвинга. Приемы я помню, но я не выполнял их раньше в этом мире, в этом теле. Они не отложились в памяти моих мышц и нейронов. Знание теории боя и практическая отработка — две большие разницы.
Но это не проблема. Я буду работать, буду тренироваться. Трудами и упорством, я вскоре смогу достичь уровня Красного Робина.
Кроме того, до сих пор в этой жизни я не бездельничал: занимался фехтованием, фрираном и гимнастикой.
Последней я поначалу занялся с Чарльзом и в шутку. Но постепенно она переросла в постоянные серьезные тренировки. И я об этом не жалею. Кто знал, что мое решение продолжить занятия окажется настолько верным?
В общем, мне было о чем подумать. Голова едва не лопалась от мыслей. А в моей голове они крутились самые разные — от моего героического образа до желания открыть итальянский ресторан в Готэме.
***
Была середина дня, и я прогуливался с Чарльзом по улочкам города.
— Так ты не рассказал брату, что тебя пытались убить? — через какое-то время осторожно спросил Чарли.
— Нет, — я отрезал, не поворачивая головы. — И не собираюсь.
— Но, — Чарльз замялся, и я посмотрел на него. Брови друга сошлись на переносице. — Почему?
— Потому. Неважно, — я неопределенно ответил, не желая дальше обсуждать вопрос.
Я и сам не знал причины. Может, был не готов. Может, слишком отдалился от Брюса. Может, мне сперва самому нужно было во всем разобраться, не вмешивая в дело брата.
— Эх ладно, — Чарли сдался, почувствовав мое настроение. Немного помолчав, он неловко сменил тему: — скоро у тебя выпускные экзамены. Что планируешь делать дальше?
— Поеду в Готэм, там стану хирургом, замучу с кем-нибудь роман, обзаведусь детьми и умру в старости оттого, что не смог проглотить косточку от оливки, — хмыкнув, не слишком весело пошутил я. — А ты?
— Хех, — Чарльз тоже усмехнулся и поправил свои солнцезащитные очки. — Пока не знаю. Может останусь тут, а может уеду и стану хирургом.
Я кивнул. Мы продолжили идти по оживленной улице. По сторонам ее стояли голубые двух и трехэтажные ухоженные домишки, а невысокие белые заборчики ограждали маленькие участки. Все постройки как под копирку. Отличалась лишь этажность. Американская мечта.
Покой и умиротворение разорвал зверский рев. Он донесся из дома, который мы как раз проходили, и я притормозил, чтобы повернуть голову и заглянуть в окно.
В гостиной мужчина с багровым от бешенства лицом орал на маленькую, сжавшуюся от ужаса девочку. С улицы я не мог разобрать слов, но военный, которым я был в одной из прошлых жизней, умел читать по губам. И я прочитал.
«Дрянная девчонка», — прорычал мужчина, брызжа слюной, а затем залепил девочке такой силы пощечину, что ее голову жестоко мотнуло на бок, разве что не оторвало. — «Куда подевала опиум? Скоро покупатель придет! Не найдешь мой товар, и я пущу тебя по кругу!»
А вот и первый претендент, чтобы попрактиковать навыки, подумал я про себя, и мрачно хмыкнул. Чарльз лишь тихо вздохнул и покачал головой.
Остаток дороги мы прошли молча и распрощались в конце улицы, откуда я направился прямиком в магазин спецодежды.
Там я купил бронежилет.
Уже выходя на улицу я понял, что даже не поздоровался с продавцом.
***
С купленным бронежилетом Том вернулся в общежитие уже под вечер. Ждать и рассиживаться не стал. Действовал почти на автомате. Переоделся: черная водолазка, такого же цвета штаны. Затем из шкафчика комода достал револьвер. Его тяжесть приятно ощущалась в ладони. Томас посмотрел на оружие. Короткоствольный Colt Detective Special, купленный на втором году обучения, когда у него, пьяного, двое парней отобрали бумажник в собственной комнате. Ублюдки. «На всякий случай, ” — Томас решил и сунул пушку назад за пояс штанов.
Следовало чем-то закрыть лицо.
В углу комнаты на спинке стула висел желтый тканевый шарф. Томас покачал головой: слишком длинный. Взяв из комода ножницы, он обрезал его почти наполовину и замотал им нижнюю часть лица. Неплохо, но этого недостаточно.
Порывшись в шкафу, он остановил выбор на мягкой фетровой шляпе с верхом, опоясанным атласной лентой. Классическая федора с характерными тульями, имеющими изгибы на сторонах и по центру. Неплохо вписывается в его образ, он рассудил, надевая убор на голову.
Комнату Томас покинул через окно, ступив на карниз, а с карниза перебрался на пожарную лестницу. Он находился на высоте шестого этажа, но не боялся упасть — его тело было достаточно тренировано, и он чувствовал себя уверенно, двигался легко и без труда сохранял равновесие.
Томас позволил себе взглянуть на вечерний город. Тот переливался сотнями огней. Зажженные фонари, окна жилых домов, кофеен, ресторанов и офисов, нескончаемое мерцание льющегося по трассам потока машин. Огромный мегаполис… но Готэм был намного больше. Больше и роднее.
Лицо лизнул прохладный воздух, а в ноздри ударила дикая и противоречивая смесь запахов: свежей травы и выхлопных газов.
Было жарко. Томасу почти всегда было жарко. Он любил зиму, комфортнее всего ощущал себя в холоде. Осенью, когда люди переодевались в куртки и свитера, Томас продолжал носить легкую одежду и никогда не мерз.
Летом он страдал от жары.
Спустившись по лестнице он сел в свою Honda Accord VIII. Дорогая машина, но у Томаса никогда не возникало проблем с деньгами. Он никогда не смотрел на ценники, как обычные люди. Зачем? Он — Уэйн. Уэйны не считают деньги.
Он завел двигатель.
Когда он подъехал к запримеченному еще днем дому, на улице окончательно стемнело. Перед участком на парковочном месте стояли две машины. В самом доме свет был выключен. За невысоким заборчиком он видел двух спящих доберманов.
Томас подошел к ограде, доходящей ему до пояса.
Примечание к части
Всем привет, я вернулся! Главы не выходили целый год. Нет мне прощения. Но, все же, я тут и никуда не собираюсь пока что уходить. В следующей части будет экшн!
P.S. Пишите комментарии, пожалуйста, это увеличивает шанс, что автор не пропадет из поля вашего зрения и продолжит выпускать главы.
Так же жду критику, без критики я не смогу улучшить текст и сюжет.
Глава 4
В это время город уже спал, это можно было понять по уже давно выключенному свету в окнах квартир и домов. Людей на улицах почти нет. Единственное, что освещало ночной город, так это тусклый желтый свет уличных фонарей и яркие лучи света исходящие от редких круглосуточных магазинов и ночных клубов. Теплый ветер раскачивал флюгера на крышах почти одинаковых домов, а начинающаяся гроза затянула уже и без того темное небо свинцовыми тучами. На одной из многочисленных, ничем не примечательных улиц стоял довольно таки высокий парень, одетый во все черное. У него на лице был повязан желтый шарф-маска , а на голове одета черная шляпа с атласной полоской.
Перепрыгнув через невысокую ограду, Томас начал аккуратно красться к входной двери, стараясь не разбудить двух спящих доберманов. Подобравшись к потрепанной временем белой двери, Томас аккуратно, стараясь не создавать лишнего шума дернул за ручку. Понятное дело, закрыто. Может попробовать через окно. Подойдя к окну и дернув его в верх, я увидел гостиную дома. Пролез внутрь. Я огляделся. Обычный дом. Ничего такого не было. Ни разрухи, которую вырисовывало воображение, не было ни мусора, ни плесени. Самый обычный дом. Но в прошлой жизни на войне меня учили подмечать детали. На углу белоснежного ковра были пятна крови. Многие бы подумали, что это вино, но за столько лет на войне, находясь между жизнью и смертью, я научился различать пятна крови и вина. Ещё в доказательстве того, что на ковре кровь. Я увидел, что под высокой тумбочкой, на которой стоял старый телевизор, был выбитый зуб, очевидно детский.
Я прошелся по дому. Первая комната и нечего. вторая также нечего. В остальных трех комнатах был аналогичный результат. Я уже начал сомневаться, правильно ли я днем прочитал по губам того мужика,
но открыв последнюю комнату, которая оказалась гардеробная, мне в нос ударил резкий запах, который приследовал меня всё время пока я был на войне в
опасных точках запах. Его не возможно спутать ни с чем.Металлический, сладковатый запах крови . Я прошел внутрь сквозь тонны одежды и вот мои
туфли коснулись густой красной жидкости. Подняв глаза, предо мной пристал изуродованный труп той самой девочки. Каштановые волосы были вырваны из головы,
а тело было покрыто гематомами. Ужас! Ей было от силы лет тринадцать. Этот ублюдок убил ее. С начало измывался, а потом убил. Злость брала верх надо мной, и я был нацелен лишь на одно — убить этого чертового ублюдка. Я развернулся и вышел из гардеробной.
Уже не крадясь, а громко топая, я тщательно рыскал по дому, дабы найти этого урода. Увидев, что шкаф отодвинут от стены, а за
ним была дверь, я резким движением опрокинул шкаф на пол. На улице залаяли собаки. Явно учуяв постороннего, они рьяно долбились в дверь. Слыша, как с той стороны двери кто-то идет к двери. Жду несколько секунд и вижу, что ручка начинает проворачиваться и в этот момент выбиваю дверь. За распахнувшейся дверью были четверо мужчин, которые
валялись на полу, пришибленные дверью. В руках у них были столовые ножи, а у одного пистолет Glock 17. Вхожу внутрь. Удар ноги по голове первого заставляет его отключиться. Да они под кайфом — замечаю я, а остальные трое уже встали и с
криком бросились на меня. Прямой удар ногой в торс и тот опять валится на пол, прихватив с собой еще одного, пока те не очухались. Подбегать к последнему, у которого в руке был пистолет. С трясущимися руками он изо всех пытается нажать на курок, но мажет подбиваю его руки к потолку и вижу еще два выстрела. прямой
удар по челюсти и второй по печени заставляет его отшатнуться. Заканчиваю серию апперкотом и противник не выдержав града ударов падает на пол. Он в отключке. Слышу, как те двое поднялись. Удар нагой с разворота и попадаю в солнечной сплетение мужика. Второй размашистыми движениями пытается меня задеть ножом. Секунда и его вторая рука прилетает мне в лицо. Такого я не ожидал, но это меня наоборот
взбодрило. Я присел на корточки, пропуская удар на собой. Резко поднимаюсь и бью. Мужик серией из прямого удара после боковой и последний ногой в грудную клетку отправляется в полёт. Он в отрубе. Последний пытается сбежать, но удар по затылку его успокаивает. Рассматриваю лица этих уродов, замечаю, что того, кого я искал среди них нет.
Иду дальше и выхожу в странную бетонную комнату. По середине был стол с какими-то странным порошками, а на полу валялся тот
самый мудак. Взяв его за рубашку, я ударил его об стену. тот разлепил глаза
-аххх — сказал ублюдок. Потирая затылок. Несколько размашистых ударов по лицу быстро перевели его в чувства
-кто.х. ты. — Кряхтит этот жирдяй.
-Я тот кто накажет тебя за то, что убил девчонку.— Отвечаю и чувствую нарастающую злость. Удар ногой по лицу и слышу
хруст. Нос сломан
-стой.стой. — Начал было он, но я уже достал пистолет. Таких уродов нельзя оставлять в живых
— Нет! Пожалуйста арестуй меня! Я… Я больной человек. — Начал он с запинкой. Видно придумывал отмазку. Я посмотрел на всю эту картину. Перед дулом моего пистолета был толстый лысый мужчина в рубашке в клетку и майке. «Алкоголичке»
-Бешеных собак надо убивать — отвечаю я уже держа палец на
курке
-Нет, послушай. Я не хотел. — Мужик пытался отговорить меня. Но я уже все решил. Раздался выстрел и во лбу мужчины застряла пуля. Глаза закатились, алая кровь начала заливать пол и коснулась моих черных туфель.
Я вышел из подвала и прошел до двери. За ней все еще бушевали собаки. Подойдя к противоположному окну от двери,
я выбрался из дома, а после и из участка. По пути к машине я думал, что я совершил. Мой брат был бы не в восторге от этого, но я не сдержался. Я был военным и много видел трупов, но тут я не знаю почему я не сдержался. просто это же ребенок, а дети это святое. У меня в прошлых жизнях не было семьи, когда я был военным, я Молодым укатил в армию и там прослужил всю жизнь. Мне было не до семьи, хотя я и хотел ее.
ретроспектива
Сегодня была последняя моя операция в качестве капитана боевые группы. После же я уйду на покой и обзаведусь семьей с Джанет. Мы с ней познакомились на одном из собраний нашего штаба. Она была капитаном
развед подразделения. Мы сразу понравились друг другу. После нескольких свиданий на территории части мы поцеловались, а после нескольких лет отношений я сделал ей предложение. И вот скоро у меня свадьба и покой от войн.
Я сидел и слушал командира.
-Разведка сообщила, что высокопоставленный вражеский лидер Норласс посетил лагерь в
секторе C. Это будет последняя его ночь, — сказал командир.
Командир — высокий мужчина с усами и худощавым лицом, который побывал на множестве операций
-Самой собой, учитывая характер операции, мы не можем задействовать много людей. Здесь присутствуют сорок девять
человек из трех подразделений. И конечно же поддержки с воздуха не будет—
-сколько человек у врага — спрашиваю я его.
-Минимум. — триста, максимум пятьсот отвечает этот псих
это же самоубийство! — воскликнул я. — Пятьдесят человек без какой-либо поддержки должны зачистить лагерь с неизвестным числом противников
-Цель этой операции не подавление огнем, а убийство Норласса. После все должны прекратить сражение и отступить.
***
Мы шли по городу. Людей не было, ведь этот чертов террорист Норласс убил всех. Мы шли. До лагеря врага примерно три километра. Секунда и началась пальба. Я и мой сослуживец Ник Такер—что за херня?
Саш их слишком много—кричит Ник. Он был Русских кровей и называл меня Сашей, хоть я и Алекс.
-Минометный обстрел? Не похоже, что мы застали их врасплох.они нас ждали! — Говорю я и вижу трупы своих ребят. Ник высовывается из укрытие и пытается навязать борьбу, но пуля попадает ему в плечо прежде чем он успевает что-то сделать и Нику в спешке приходится отходить.
-кха черт, из руки течет кровь также как и торса—
-Откуда? – Спрашиваю я. Ведь он был в бронежилете. Не знаю — говорит тот. Быстрым взглядом осматриваю жилет и замечаю неровные швы, явно зашитый в ручную. с ним что-то не так. Начинаю отстреливаться от противников.
-Эй. Ник, вколоть морфин? —Спрашиваю я
-Нет спасай других — говорит Ник и кашляет кровью. Вижу кровотечение, внутренние органы задеты, черт!
-Это всего лишь царапина. Терпи боец! — кричу я пытаясь подбодрить его, параллельно отстреливаясь.
-Карл. как вы — кричу бойцу и
жду ответа от одного из подопечных
-в норме отвечает мне русый парень.
-Терпеть мы почти у лагеря врага! — кричу я. вижу что один из моих бойцов лежит на земле полу мертвый, но спасти можно.
Молодой парень. мама присылала ему пироги с вишней.
-Выкусите! — кричу я и подбегаю к парню. беру его за бронежилет и пытаюсь перетащить его в укрытие. Как тут чувствую боль сзади? мне в затылок прилетела пуля.
— Предатель?! — была последней мыслью Александра Пирса перед смертью.
Конец ретроспективы
Именно так. Я погиб в прошлой жизни от предательства кого то из своих. Эта операция с самого начала была самоубийственной,
нас просто послали на убой.
В остальных жизнях мне тоже не повезло с семьей. В этой у меня есть семья и надеюсь, что будут жена и дети. Я не хочу, чтоб такие уроды как этот наркоша навредили моей семье. А ведь есть ещё психи, такие как Джокер и многие другие.
Раньше стать героем просто была желание из прошлой жизни, то сейчас это ради того, чтобы защитить свою семью. Мне плевать на город и на остальное, главное это семья.
***
3 дня спустя.
Я стоял напротив зеркала в своей комнате. В зеркале был высокий парень, чуть вытянутое лицо, черные волосы и карие глаза. Я обдумывал произошедшее, а именно убийство. Я не знаю, как отреагирует Брюс, если узнает. С
одной стороны я преступник, а с другой брат. Но я знаю одно, убивать и дальше он мне не позволит. Так что придётся действовать по принципам Бэтмена. Но особо опасных я попытаюсь отправить на тот свет. Кстати, недавно я сдал финальные тесты и получил диплом. Теперь я квалифицированный хирург.
-Хэй. ты готов к поездке домой? —Спросил вошедший в мою комнату Чарльз —
-да киваю я. Единственному другу Без тебя будет скучно, — говоря я Чарльзу.
-Ну, у нас все ещё есть телефон и письма, которые известны твоему дворецкому. Да и ты приезжай в в гости. Возможно, во время отпуска я заскочу в Готэм, — улыбнулся Чарльз. — Но сначала на Мальдивы, — хмыкнул этот белобрысый.
— Ведь правда Альфред не пользовался телефоном, а писал мне письма, которые доставляли за один, может два дня. Когда я спросил его об этом, то он ответил
-Хозяин Томас. В письмах есть своя неповторимая изюминка. Что ж, в чем то он прав.
-Я Постараюсь заезжать, — отвечаю Чарльзу, выныривая из воспоминаний.
Уже завтра мне нужно отправляться домой
Готэм жди меня.
Примечание к части
Томас Уэйн
P.S. Пишите, пожалуйста, комментарии. Жду критики. Ваша поддержка помогает мне!
Глава 5
Новый Готэм — это огромный мегаполис по типу Нью-йорка. Огромные здания, такие как массивные, многоярусные контрфорсы, просто офисы и дома в темных оттенках. Готэм является одним из крупнейших финансовых центров США.
Администрацией города было принято решение о постройке района нового типа. По примеру Чикаго, в Готэме начали возводить первые высотные здания. Их строили в модном тогда стиле ар-деко на манер Эмпайр-Стейт билдинг или Радиатор-билдинг в Нью-Йорке с острыми шпилями, башенками и арочными элементами на фасаде. При этом архитекторы постарались отойти от функционального модернизма, чтобы создать новое направление, которое уже позже получило название «готэмский стиль». Этот стиль копирует элементы архитектуры Старого Города, соединяя их со стилем ар-деко. К башням и шпилям добавились также купола, механические часы, металлические скульптуры орлов и горгулий. Архитекторы задались целью создать новый район в противовес Старому Городу, без тесноты, разрухи и бедности.
Получилось ли это?
Если не спускаться ниже элитного пентхауса—вполне.
Уровень преступности тут всё же ниже, чем в Старом Готэме: случайного прохожего не окликнут в переулке, дабы спросить, как пройти в библиотеку.
Вся верхушка мафиозных кланов города сейчас обосновалась именно здесь.
Доход, полученный с незаконной деятельности в Старом Городе, отмывается в местных банках и становится частью официальной прибыли различных корпораций.
В Готэме уже не отличишь гангстера от фондового трейдера.
С конца семидесятых годов облик «нового» немного поменялся: появились более функциональные небоскрёбы, похожие скорее на коробки. Позже, чтобы освободить места для автомобильных магистралей, Готэм опутала монорельсовая транспортная сеть «Скайлайн».
Подвесная железная дорога проходила по всему городу и примыкала к огромной башне Wayne-Enterprises одно из самых высоких зданий в Готэме и, безусловно, самое известное. Изображение с ним обычно помещают на открытки — небоскрёб является неофициальным символом Готэма. Здание сконструировано в стиле ар-деко и имеет много сходств с Крайслер-Билдинг в Нью-Йорке: оба заканчиваются остроконечной башней с орнаментом.
По серому каменному фасаду ввысь тянутся длинные полосы блестящей, нержавеющей стали, а верхние этажи расположены тремя уступами. Холл высотой тридцать метров вздымается на три этажа. Огромная буква «W» украшает фасад небоскрёба и сияет в ночи зелёным, неоновым светом.
Башня является главной штаб-квартирой корпорации Уэйн Энтерпрайзис, здесь располагаются практически все основные отделы компании: от финансового до научного.
Эта часть Готэма выглядела менее готичной чем старый город.
Старый Готэм.
Когда-то исторический центр города, сейчас Старый Готэм практически окраина в тени небоскрёбов Нового Готэма.
В начале девятнадцатого века судья Соломон Уэйн и архитектор Сайрус Пинкиней задались целью воссоздать разрушенное войной родное поселение.
Город начали строить по единому плану как Венецию в модном тогда неоготическом стиле. Ценой многих лет и человеческих жизней на безлюдном острове возвели прекрасный архитектурный ансамбль.
Благие намерения пошли по известному маршруту: огромный поток переселенцев превратил город в тесные трущобы, набитые мусором и людьми так плотно, что сложно было отличить одно от другого.
В начале двадцатого века стало ещё хуже: в Северную Америку хлынула волна мигрантов из Европы, и Старый Город поделился на этнические кварталы под контролем организованной преступности.
Бутлегеры оценили удобный для контрабанды порт, и во времена сухого закона Готэм не просыхал.
В конце восьмидесятых на улицах Старого Города появился новый наркотик — крэк, а вместе с ним поднялась волна молодёжной преступности.
Даже, если молодой человек умудрялся как-то закончить школу, то вот на колледж или университет денег уже не было. Оставалось три пути: крэк, налёты и кого-то обнести. Молодые люди сбивались в банды и, в отличии от старых криминальных семей Готэма, эти группировки обходились без лишних формальностей.
Не нужно было принадлежать к какой-нибудь специфической этнической группе или иметь особых знакомств.
В банде были рады всем: беднякам, ворам, сиротам, даже бывшим пациентам Аркхема.
Вскоре молодёжные группировки вступили в конфликт с более традиционными преступными кланами, и это противостояние на улицах Старого Города не угасает до сих пор.
Старый Готэм кажется ожившей мечтой урбаниста: малоэтажная в среднем до шести этажей квартальная застройка, исторические здания, неоготическая архитектура, множество небольших каналов с гранитными набережными и изящными мостиками.
Века бедности и разрухи превратили всё это великолепие в грязную клоаку: чудесные арочные фасады осыпались, многочисленные горгульи на крышах покосились, грозя свалиться на разбитую мостовую. Улицы здесь забиты нищими и наркоманами, мусор из-за узких улиц вывозиться через раз, а большая часть населения увязла в криминальном бизнесе.
Оказалось, что разветвленная сеть переулков Старого Города удобна, чтобы уходить от погони после налёта. Дворы-колодцы, предназначенные для прислуги и грузовых экипажей, идеально подходят для ограблений, а в многочисленных каналах так удобно прятать тела.
Томас Уэйн сидел в самолете и смотрел на родной город. Готэм был красив и не чем не уступал нью-Йорку в красоте. Город примыкал к атлантическому океану.
Надо бы придумать под каким предлогом покидать поместье. Брюс не дурак и заметит мою пропажу — Томас Уэйн только что вышел из самолета и двигался к выходу из аэропорта, на выходе его встречал неизвестный ему водитель в дорогом костюме и фирменной кепкой как у таксистов сев в Jaguar XJR (X300) черного цвета, Томас поехал домой по пути смотря в окно.
Времена депрессии в Готэме прошли уже десять лет назад но все ещё можно было видеть отголоски тех времен мусор, бездомные и многое другое.
Два часа спустя мы подьезжали к огромным воротам. Трёхэтажное здание виднелось в дали, дом был построен по личному проекту Сайруса Пинкинея. Поместье в неоготическом стиле и ансамблем горгулий и гарпий по всему фасаду. Две квадратные башни с острыми шпилями расположены по углам здания. Окна и двери выполнены в форме квадратов и дополняются витражами.
В качестве уникального элемента — пристроенная позже стеклянная оранжерея над главным холлом.
Шины тихо скрипели по гравию, пока водитель не остановился у мраморного фонтана. Воздух пах осенью, сыростью и старыми камнями поместья.
У входа, как тень из прошлого, стояли трое, первым был Альфред. Высокий, прямой — словно время над ним не властно. Серый костюм сидел безукоризненно, а морщины у глаз делали его лицо живым, тёплым, но уставшим. На нём отразились все трагедии этого дома.
— Хозяин Томас. Рад видеть вас снова, — произнёс он. Его голос был как утренний чай — горячий, но с лёгкой горечью.
Он шагнул ко мне. На мгновение Альфред будто колебался, потом обнял меня — коротко, крепко, по-отцовски.
— С возвращением домой, сэр, — тихо добавил он.
И дом будто вздохнул. Словно почувствовал: я действительно вернулся.
Чуть позади стоял Брюс.
Высокий, широкоплечий, с тем самым прямым силуэтом, который узнаешь издалека. Тёмное пальто сидело безукоризненно — как броня, скрывающая усталость. Под воротником виднелась белая рубашка, аккуратная, но слегка помятая — редкость для него.
Густые волосы зачёсаны на бок, создавая классическую стрижку — как у Алена Делона.
Лёгкая щетина придавала лицу суровость. Он выглядел старше, чем был, — словно годы легли на плечи раньше срока. Под глазами — тени не от усталости, а от бессонных ночей и слишком тяжёлых мыслей. Он стоял прямо, как солдат, но в этой осанке чувствовалась хрупкость — будто достаточно одного слова, чтобы вся эта броня треснула. Его взгляд был холодным, выверенным, но в глубине всё ещё теплился знакомый мне огонёк — тот самый, из детства, когда он обещал, что всегда защитит младшего брата.
Брюс стоял посередине всего и мялся, не зная, как начать.
— Тебе идёт щетина, — сказал я с лёгкой улыбкой.
— А тебе новая причёска, — ответил он, чуть хрипло, и всё же обнял меня.
Объятие вышло немного неловким, но тёплым. В нём было всё, что не сказали годами — обиды, сожаления, усталость и тишина. И всё же — семья.
— Я полагаю, ты Ричард? — спрашиваю я у тринадцатилетнего паренька, присаживаясь на корточки.
Передо мной — худощавый мальчишка с живыми глазами. Тёмные волосы чуть растрёпаны, взгляд настороженный, но в нём есть искра —энергичная и озорная, как у настоящего балагура, который всегда готов сорваться в какую-нибудь проделку.
— Да, мистер Уэйн. Зовите меня Дик, — отвечает он, заметно волнуясь, но стараясь держаться уверенно.
— Хорошо, Дик. Тогда зови меня просто Томас, — говорю я, протягивая руку.
Он мнётся секунду, будто не решаясь, потом всё же пожимает ладонь.
— Ну… вы всё-таки старше, сэр, — бормочет он, смущённо улыбаясь.
— Ничего страшного, — улыбаюсь я в ответ и поднимаюсь. — Пойдём, покажешь, что тут изменилось.
Мы направляемся к дому. Поместье изнутри почти не изменилось. Семейные портреты рода Уэйнов подслеповато таращатся на пустые коридоры. Прекрасный паркет, Арочные элементы, колонны, конструкции с балдахинами и старинная роскошная мебель, дополняло всё это атласные обои.
— те же стены, тот же запах пыли и старого дерева. Только мы стали другими..
Брюс чуть дергает плечом и молчит.
— Ну, — начинает он, подбирая слова, — как тебе… возвращение домой?
— Не знаю, — говорю я, пожал плечами. — Привычно, но странно — отвечаю, слегка улыбаясь. — Ты… выглядишь старше, чем я помню.
Он хмыкнул, не поднимая взгляда.
— А ты… не такой маленький, как раньше.
— Ну да, — говорю я, с лёгкой усмешкой. — Хотя иногда хотелось бы остаться тем ребёнком.
Брюс медленно повернулся ко мне, глаза слегка блестят, но он не решается прямо смотреть.
— Эм… как ты там… в Стар Сити? — говорит он, неуверенно.
— Всё нормально, — отвечаю, тоже смущённо. — А у тебя… в Готэме всё по-старому?
Он снова морщит лоб и кивает, замолкает. Тишина висит между нами.
В этот момент Дик, стоящий чуть поодаль, поднимает бровь и говорит:
— Вы же братья… вы что, совсем не можете найти тему для разговора?
Брюс морщится, но чуть улыбается.
— Возможно… — тихо произносит он, словно не совсем понимая, что сказать.
— Да, — соглашаюсь я. — Видимо, немного… неловко. Дик хихикает и подпрыгивает на месте:
— Ну вот, взрослые… вам бы поучиться у меня — всегда есть, о чём поговорить!
Мы оба, не удержавшись, хмыкаем. В этот момент неловкость чуть спадает, но лёгкое напряжение остаётся — как напоминание о том, что многое осталось недосказанным.
-Хозяин Томас скоро прибудут гости
-Альфред это обязательно ? Вздохнул горестно Томас
-К сожалению да, вы в первые за 5 лет прибыли в Готэм нужно показать этому Городу что Уэйны в сборе — сказал Альфред
-Ал через сколько должны прибыть первые гости?
-примерное время прибытия около трех часов.
***
2,5 часа спустя
Томас был в малой гостиной. Он был одет в строгой костюм и ждал первых гостей. По телевизору шли новости, в которых говорилось, что на Банк в Старом Готэме совершили нападение. Также говорили, что нападавшие взяли заложников.
К Томасу подошел Альфред.
-Хозяин Томас, хозяин Брюс и мастер Ричард отклонились. Вам придется одному встречать-гостей.
-А где они - спрашивает Томас. Хоть и прекрасно понимает, где эти двое пропадают, но спросить надо.
-В Уэйн Энтерпрайзис нужно срочно разобраться с бумагами, а мастер Ричард отлучился по школьным делам, - без запинки Ответил мне британец.
-Понятно. Значит, мне следует выйти и поприветствовать всех прибывающих.
-Буду очень вам признателен, Хозяин Томас.
Альфред попрощался и закрыл за собой дверь. Спустя немного времени вышел Томас Уэйн и отправился встречать достопочтенный господ.В это время как и предполагал Томас некоторые гости прибыли раньше времени.
-Томас, рада вас видеть, - сказала мне Винсент Лара - старый "друг" семьи Уэйн. Когда его родители умерли, она попыталась взять опеку над ним и Брюсом, мол детям так будет лучше. Но как только узнала, что Альфред наш опекун, то отступила и попыталась выкупить акции Уэйн Энтерпарйзис.
-Я тоже рад вас видеть в добром здравии, миссис Винсент, - сказал Томас с натянутой улыбкой. Альфред с подносом шампанских в руках подошел достаточно быстро, и старая дама не успела продолжить разговор.
Томас продолжал встречать гостей, в мыслях молясь, чтобы Брюс прибыл побыстрее. В зал вошёл детектив полиции Джеймс Гордон с женой и рыжеволосой девочкой. Впервые за вечер Томас улыбнулся по-настоящему.
Джеймс был высокий, с прямой осанкой и внимательным взглядом, слегка усталым, но полным решимости. Его лицо украшала шикарные усы, которая придавала серьезность образу, а в глазах читалась забота о семье и ответственность за город. Рядом шла его жена — спокойная, уверенная, с мягкими чертами лица и тёплой улыбкой, которая мгновенно смягчала атмосферу зала.
Рыжеволосая Барбара, лет четырнадцати, с весёлой, игривой искрой в глазах, выглянула из-за плеча родителей. Её волосы слегка вьются и падают на плечи, а взгляд был живым, пытливым, словно она уже анализировала всё вокруг, но в душе оставалась юной и любопытной девочкой. Томас заметил её внимание и слегка наклонился, чтобы кивком поприветствовать, Вся семья была рыжеволосой, будто бы пожар вошёл в зал.
-Рад вас видеть, Мистер Гордон, Миссис Гордон, - кивнул Томас, протягивая детективу и его жене шампанское.
-Я тоже рада вас видеть, - улыбнулась мне женщина. По настоящему улыбнулась, а не вот эта фальшь, как у остальных.
-Да, детектив, Давненько мы с вами не виделись. -Как у вас дела? Спросил Томас.
-Да не плохо, - улыбнулся мне Гордон. С появлением Бэтмена в городе преступность существенно снизилась.
-Джеймс, только не о роботе, - сказал его жена. Я лишь кивнул. Понимаю, что жене детектива хотелось просто отдохнуть. Я глянул на девочку лет тринадцать рядом с парой. Рыжие волосы и голубые глаза. Барбара тем временем всё пыталась рассмотреть гостиную, глаза блестели от любопытства, а Томас, следя за её реакцией, почувствовал тепло, исходящее от этой маленькой семьи. Лёгкая улыбка впервые за долгое время не сходила с его лица.
— Барбара, — Томас сделал шаг к девочке и слегка наклонился, — рад видеть такую любопытную исследовательницу.
Барбара улыбнулась и слегка покачала головой:
— Спасибо, мистер Томас. Но я просто хочу посмотреть на всё своими глазами.
И вот так, между тихими улыбками и осторожными жестами, начался неловкий, но тёплый разговор, который постепенно делал пространство зала менее формальным и более домашним. Томас заметил, что Брюс прибыл, а через несколько секунд и Дик.
Том подошел к брату.
— Разобрался. С бумагами? — спрашиваю я с лёгкой ухмылкой.
— Да, разобрался, — говорит Брюс. — Ты то как с этими… — кивнул Брюс на толпу «друзей».
— Терпимо, — тут появился детектив. Я с ними говорил.
Брюс лишь кивнул. Прежде чем я успел продолжить разговор, к нам подошла красивая девушка с блондинистыми волосами, уложенными в лёгкие локоны, и яркими голубыми глазами, полными живого любопытства. аккуратный нос, выразительные брови и лёгкая улыбка, которая словно могла растопить любую ледяную дистанцию. Она носила строгое, но элегантное платье, подчёркивающее её стройную фигуру, а походка была уверенной и грациозной — сразу было видно, что за этим образом скрывается не только красота, но и ум.
-Извините, вы не знаете, где Брюс Уэйн - говорит и смотрит на Томаса.
-Вообще понятие не имею, где носит этого разгельдяя, - хмыкнул я, замечая возмущение на лице Брюса. скрываю улыбку за бокалом с шампанским
-Говорить так о хозяине этого дома во время его приёме. не культурно — говорит мне блонди.
-Ну, знаете, культура везде разная. Хмыкаю я и беру еще бокал с подноса проходящего рядом Альфреда. Тут девушку резко толкают и она падает в мои объятие.
-Не думал, что это произойдет так скоро. говорюя и обнимаю ее.
-Нахал, Как вас только впустили - с легкой улыбкой говорит она. "Не злиться - уже хорошо".
-Не думаю, что меня бы не впустили бы в собственный дом и на прием в честь меня,-улыбнулся я.
-Так вы Томас Уэйн - говорит девушка. — Я Вики Вэйл, журналистка.
-Очень приятно, мисс Вэйл, - киваю я. - Позвольте представить вам это Мой брат. — При обнимаю Брюса за плечо и отхожу в сторону вижу, как эти двое начали общаться.
К Томасу подошли другие "друзья" Томас общался с этими прогнившими до мозга костей лицемерами.Во всём зале царила атмосфера из высшего общества, Томас активно поддерживал беседу с некоторыми из них, но при разговоре с ними он изо всех сил пытался сдержать колкости по отношению к этим Гнусным Лжецам которых заботят только деньги и ничего более.Внезапно на весь зал раздался громкий грохот и звук бьющейся стекла.Брюс в спешке направился по направлению к источнику звука. Томас увидел как в спешке двигается к источнику звука, тоже поспешил посмотреть вокруг чего начала собирать толпа зевак.
Пробравшись сквозь толпу Томас увидел, как на полу был мальчик лет девяти на него упала башня из бокалов шампанского
— это мой мальчик - крикнула Мисис Ноэль ее ныне погибший муж был успешным бизнесменом. Томас подходит к ребенку и проводит быстрый осмотр. Брюс подошло к Томасу
- Том, тут в зале есть ешё один доктор давай ты отойдешь от ребенка и им заметься профессионал
-Доверься мне Брюс. Или иди нахер отсюда — говорит Том смотря в глаза Брюсу. Старший кивнул на это но от брата не отошел.
- Венозное растяжение происходит при усилении давления в грудной клетке…
Вены в левой руке мальчика вздуваются. Это плохо.
-Я не вижу... говорит Доктор которого привел Брюс
-Внутриоордное давление.
-Нет, его грудь вздымается. Он дышит. Говорит доктор
-Нет, Его грудь движется прерывисто. Дистресс левого левкого. Редкий симптом смертельно опасного травматического пневмоторакса. При первой помощи необходимо найти пораженное место.
- Альфред ! Принести мне острый нож, две бутылки виски, изоленту, трубку, чистую ткань и тонкую иглу от шприца кричит Томас
-Напряжённый пневмоторакс приводит к поступлению воздуха в плевральную полость из-за прокола лёгкого. Томас обработал инструменты с помощью виски оставляя в бутылке немного жидкости и вставляя туда трубку после начал заматывать изолентой
-Надрез должен быть под вторым ребром. Гворит Томас делая разрез
-Но зачем вам бутылка?
-Воздух продолжит выходить и набираться, пока парню не окажут помощь в больнице. Трубка выводит воздух наружу. Жидкость в бутылке не пускает его назад.
-Самодельный искусственный клапан. Изумился доктор
Мальчик вздохнул
- Он дышит. Вы спасли ему жизнь.
Томас провёл эту операцию за рекордное время.
В это время уже подоспела скорая и забрала ребёнка.
Брюс вместе с Томасом извенились перед гостями и в спешке проводили их всех.
- спасибо вам за то, что спасли моего сына, если бы с ним что-то случилось даже не представляю чтобы я делала. - говорит Женщина уезжяя за сыном.
Альфред начинающий убирать со стола закуски, подошел к Томасу.
-Хозяин Томас и Хозяйка Марта гордились бы вами, - сказал Ал. - Вы точная копия отца.— Альфред ностальгически вздохнул, стирая слезинку с левого глаза, с помощью белоснежного платка.
–Спасибо, Ал, Это важно для меня, - улыбнулся я расчувствовавшемуся дворецкому. Вижу как Брюс проводил последнего гостя. И начинает идти ко мне
-Том прости меня сказал Брюс
Томас берёт бутылку виски
стоящую на стеллаже и два стакана стоящих неподалёку, наливает виски в два стакана, один из них даёт брату.
-Давай выпьем,день выдался не из лёгких.
-Альфред будь добр принеси нам какую-нибудь закуску.
-Дик, бери лимонад и еды
Они все вместе пошли в столовую, начали пить Брюс хотел отказаться ссылаясь на дела в компании "Бэтмен не спит. Да и надо бы разобраться откуда у той банды которая пыталась ограбить банк оружие и гранаты".
- Брюс компания подождет. Мы с тобой не виделись 5 лет. Сказал Том усаживая брата рядом с собой
Спустя время Альфред хотел пойти и прибрать за гостями, но Томас остановил его и усадил за стол.
Они начинают вспоминать и обсуждать забавные случие из детства. Брюса и Тома.
Как они подшучивали друг над другом. Как играли в прятки. И Томас разбил бутылку Дорогого, виски их отца. И как после этого пытались скрыть это. Как Альфред прикрыл их, сказав что это он разбил бутылку. Как потом Томас проболтался что это они сломали, и пришлось получать за эту бутылку спустя почти два месяца.
Очередь дошла и до Дика.
Томас спросил у Дика, чем он увлекается, чего хочет и, конечно же, про девушек. Дик сильно краснел и запинался, но все же признался, что в классе есть девочка с необычными рыжими волосами, которая ему нравиться.
Дик ушел как только на часах стукнуло одиннадцать вечера, а взрослые закончили только под утро. Пьяные, еле стоя на ногах, то ли от усталости, то ли от того, что перепили, они дошли до кроватей на втором этаже, легли и сразу же уснули в хорошем настроении после бессонной ночи.
Примечание к части
Описание города старался подобрать по фильмам от Нолана. Получилось ли? Если нет, то представляйте себе город именно из трилогии Нолана.
Глава получилась не богатой на событие, но я постарался сделать ее более "ламповой"
Брюс (арт из игры Batman Arkham Origins)
Вики Вэйл
Глава 6
Томас Уэйн проснулся на своей огромной кровати, мучимый похмельем. Вчера они с Альфредом и Брюсом выпили три бутылки виски, и уснули только в половине четвертого утра. Альфред отправил Дика спать в десять часов, ссылаясь на необходимость соблюдать режим.
Томас с трудом открыл глаза, когда сквозь занавески пробились солнечные лучи, заливая ярким светом его лицо. Он потянулся к бутылке воды на прикроватной тумбочке и сделал глоток, пытаясь утолить жгучую жажду. Мысли его автоматически вернулись к вчерашнему вечеру, когда смех и шутки перемежались с резкими звуками льющейся жидкости. Брюс, их юный наследник, быстро усвоил урок о том, что веселье иногда оборачивается тяжелыми последствиями.
Альфред уже готовился к утреннему пробуждению, когда Томас, не дождавшись задумчивых завтрашних планов, передумал высказывать недовольство. Он оценил свое состояние и понял, что, несмотря на утренние недомогания, такие вечера укрепляют их связи и позволяют отвлечься от постоянной суеты и ответственности. «Сколько можно работать без удовольствия?» — промелькнула мысль, и он с трудом улыбнулся.
Томас погрузился в размышления, вспоминая о Дике, который спал в своей комнате, словно невидимый защитник. Мальчик произвёл на него приятное впечатление: он не был заносчивым или конфликтным, а просто оставался ребенком. Томас надеялся, что, несмотря на строгие правила, которые постепенно входили в их жизнь, Дик не утратит свою связь с детством. Было бы здорово, если бы им удалось сблизиться.
С трудом поднявшись с постели, он с головной болью направился в ванную. «Нужно привести себя в порядок», — подумал он. Умывшись и переодевшись, он спустился вниз, в столовую, где уже сидел свежий и бодрый Брюс, словно не испытывая ни боли в голове, ни похмелья. «Это потому, что он Бэтмен», — усмехнулся Том.
Альфред, как всегда, выглядел свежо и бодро, расставляя еду. Дик, тихо потягивая сок, украдкой прятал под столом шоколад.
— Мастер Дик, сначала съешьте завтрак, а потом десерт, — сказал Альфред.
— Блин, — тихо буркнул мальчик и выложил шоколад на стол.
Брюс, читавший невесть откуда появившуюся газету, усмехнулся.
— Похоже, я здесь один умираю, — простонал Томас.
— Там есть таблетки и минеральная вода, выпейте, хозяин Томас, — предложил Альфред.
На столе и в правду лежали таблетки и стояла бутылка минеральной воды. Взяв таблетки, Томас закинул их в рот, а после начал пить воду, чувствуя, как головная боль постепенно отступает.
— Спасибо, Альфред, — сказал он, кладя таблетки в рот.
— Всегда рад помочь, хозяин Томас, — ответил дворецкий, продолжая готовить завтрак.
Дик, который все это время наблюдал за происходящим, не удержался и спросил:
— Как ты себя чувствуешь, дядя Том?
Томас усмехнулся и ответил:
— Как с сотрясением мозга.
Все за столом усмехнулись, даже Брюс, который, наконец, оторвался от газеты.
— Ну, по крайней мере, мы нормально отпраздновали твое возвращение, — сказал Брюс.
Томас вздохнул и сказал:
— Это точно. Но я всё равно чувствую себя ужасно.
— Терпи, солдат, — сказал Брюс. — Чем планируешь заняться?
— Ну, сегодня я просто отдохну, а завтра пойду устраиваться в больницу, — ответил Томас.
— Сегодня вечером будет боксёрский поединок между Кемероном Пауэрсом и Джими Кулом, может, сходим? — спросил Дик.
— Я сегодня занят в компании, — ответил Брюс без эмоций.
— А мне нужно сделать генеральную уборку после вчерашнего, так что извините, мастер Дик, — сказал Альфред.
— С радостью присоединюсь к тебе, — сказал Томас с улыбкой.
Дик улыбнулся в ответ. Ему всегда нравились единоборства. Конечно, цирк, по его мнению, был лучше, но бокс тоже был неплох, а цирк пока не выступал в Готэме.
— Забавно, как всё меняется, — заметил Томас, потянувшись за свежей булочкой. — Вчера мы веселились, а сегодня уже надо заниматься делами.
Дик кивнул, не отрываясь от своего сока. Его глаза горели интересом. — Альфред, я могу помочь тебе с уборкой.
Томас усмехнулся. — Лучше тебе доделать уроки, которые ты вчера не доделал, — сказал он. — А уборку лучше оставить на Альфреда. Он мастер в этом.
После завтрака Томас вернулся в комнату. На ближайшие дни у него были планы, но и свою первоначальную цель забывать нельзя. Легкий бронежилет у него есть, как и шляпа, осталась маска и хорошие перчатки. Перчатки должны где-то быть в гардеробной, а вот маска была под вопросом. Конечно, можно было повязать тот же шарф или просто надеть черную балаклаву, но он хотел что-то запоминающееся, зловещее, то, что будет вызывать страх. Томас вспомнил лишь одного героя в таком стиле, с шляпой и запоминающейся маской. Роршах. Этот парень был грозой преступности, его маска наводила ужас, а то, что пятна двигались сами по себе, добавляло нотку мистики.
Томас был в задумчивости, пытаясь понять, как ему воплотить этот образ. У него не было настоящей маски Роршаха, но он вспомнил о специальной термохромной краске, которую можно приобрести в магазине для художников. Эта краска обладает удивительной способностью менять цвет в зависимости от температуры, переходя от черного к белому и обратно. Порог реакции температурного компонента составляет всего 30 градусов, поэтому краска будет то проявляться, то исчезать, меняя форму в такт дыханию человека.
Формы, создаваемые краской, напомнили ему пятна из теста Германа Роршаха: они были симметричными и контрастными. Одевшись, Томас отправился в магазин и купил краску, а также заглянул в магазин маскарадных костюмов, где приобрел две белые латексные маски. На первый взгляд, маски были просто белыми, без прорезей для носа и глаз, но с обратной стороны были пришиты небольшие куски черной губки, вокруг белого визора. Его план был прост: нанести на маску краску в виде пятен Роршаха и готово!
Собрав все необходимое, он направился в гардеробную. Перчатки, которые он там хранил, были кожаными и идеально подходили к его оборонительному наряду. Оглядываясь вокруг, он почувствовал легкое волнение. Каждый шаг к его цели приближал его к новой жизни, полной экшена и адреналина.
Собравшись с мыслями, он встал перед зеркалом и примерил свое одеяние. Бронежилет плотно облегал его тело, а шляпа придавала ему загадочный вид. Но именно маска завершала образ. В его голове возникло волнующее чувство, словно он становился тем, кем всегда мечтал быть. Однако чего-то не хватало, а именно плаща, нет, не такого, как у Бэтмена, а пальто плащевого типа. Которое также нашлось в гардеробе, как и белый шарф, теперь образ был дополнен.
"На первое время пойдет", — подумал Томас, осматривая себя. Это было неплохо.
На часах было уже 16:30, а значит, боксерский поединок должен был начаться через полтора часа.
- Дик, нам уже пора! — крикнул я своему товарищу.
- Иду! — послышалось в ответ из его комнаты. Вскоре он появился в джинсах, темно-синей футболке и легкой осенней куртке.
На Томасе же были обычные черные классические брюки и рубашка.
- Вам не будет холодно? — спросил Дик.
- Я — горячий человек, — усмехнулся Том.
*******
Томас и Дик подъезжали к арене, где должен был состояться поединок. Вокруг было много людей, ведь это же бой за звание чемпиона в тяжелом весе. Пройдя к своим местам, они уселись и стали ждать. И вот, под громогласный рэп, на ринг вышел Кэмерон Пауэрс — афроамериканец с дредами и в зеленых боксерских шортах. Через несколько минут заиграла обычная поп-музыка, и на ринг вышел Джими Кул — белый парень с черными шортами.
И вот начался бой.
Они начали тестировать друг друга, используя джебы и блоки. Кул сделал ложный выпад и нанес хороший удар по ребрам Пауэрса, но последовавший за этим хук в челюсть Кула застал воздух врасплох, так как Джими предусмотрительно откинул голову назад.
Судьи не набрали ни одного балла за первые три раунда. Аудитория заволновалась, заверещали кошки. Казалось, что с ними ничего не происходит, но Кул чувствовал, что Пауэрс устает, у него пропал тик, как сказал тренер. Сейчас самое время обратить внимание, не терять ни секунды, следить за тем, чтобы не потерять защиту, не спускать глаз с приза. Наберитесь терпения, наносите удары, эта сучка-красавчик допустит ошибку.
Звонок пятого раунда. По-прежнему ничего. Кул сел на табурет, чувствуя вкус крови во рту, на его щеке был порез. Тренер что-то бормотал в углу, массируя свои ноющие плечи, его голос обдавал Джими подобно успокаивающему сильному душу. Он не осмыслил ни слова из того, что было сказано. Шестой раунд, минута спустя, затем Кул допустил ошибку. Его первую ошибку.
Начался раунд, и Кул бил Пауэрса под каждым углом. Пауэрс крупнее Кула, так как же он может двигаться так быстро? Он делает шаг вперед, и внезапно Кул оказывается на земле. Рефери спрашивает Джимми, может ли тот еще драться. Джимми удалось подняться на ноги.
Рефери серьезно кивает, и раунд сразу же возобновляется. Пока Пауэрс бросается на Кула, чтобы сокрушить, Джимми готовит удар, который в конце концов отправит его в нокаут.
Кул осторожно открывает глаза и видит, как его оппонент потеет, как пар, быстро конденсирующийся в холодном воздухе стадиона. Джимми видит, как по его лицу стекает кровь из пореза на глазу, который Джимми нанес ему в пятом раунде. Должно быть, открыл его дальше. Он быстро протягивает огромную руку с прожилками прямо к лицу Джимми, но Кул слишком устал, чтобы вовремя отреагировать. Это соединяется, и Кул падает. Нокаут.
- Шесть раундов Кул доминировал, но в конце все равно проиграл, так нечестно! — заявил мне Дик.
- Это бой, Дик, тут в любой момент может перевернуться все с ног на голову, — ответил я.
Сидящий рядом с нами старик улыбнулся.
- Он прав, малец, бой — это тебе не балет, тут один удар — и ты в отрубе, — сказал старик. — Держи, приходи в мой зал, — обратился он к Дику. — И ты тоже приходи, — добавил он мне.
- А вы кто? — спрашиваю я, а вдруг педофил?
- Я Тедд Грант, тренер по боксу, — представился старик.
И тут меня осенило: это же тот самый Дикий Кот! Что ж, такой тренер мне не помешает, насколько я помню, в комиксах сам Бэтс был его учеником.
-Очень приятно, Тедд, — ответил я, чувствуя прилив интереса к боксу. — Я всегда хотел попробовать себя в этом спортe.
— Для тебя это будет стоить 500 долларов в месяц, — сказал старичок.
— Почему так дорого? — резко спросил Том.
— Ты богач, это видно по твоей одежде, — ответил тот.
Пожалуй, он был прав. Но мне Томасу было плевать. С таким тренером, как Дикий Кот, Томас сможет не только практиковаться в приёмах, которые помнил из прошлых жизней, но и узнать новые.
— Дик, ты как? — спросил я у паренька.
— Пожалуй, откажусь, у меня учёба, — ответил он.
«Ага, ещё твой тренер — сам Бэтмен», — подумал Томас.
Примечание к части
Тедд Грант
Спасибо за чтение
Вернуться к книге