Герой - это диагноз. Книга 1

Глава 1

Николай достал из внутреннего кармана чёрную антильскую сигару, аккуратно оборвал перфорированные концы и подкурил, выпустив вверх облачко дыма. Сидящая за соседним столиком парочка "голубоватых" личностей дружно поморщилась и начала манерно помахивать ладонями перед носами. Ник не удержался и пустил следующий клуб ароматного дыма уже целенаправленно в их сторону – ну не любил он подобных извращенцев, представлявших собой тупиковую ветвь эволюции человека.

Он сидел в летнем кафе, небрежно закинув ногу на ногу. Высокий, темноволосый, тщательно выбритый, благоухающий ароматом дорогого одеколона, в костюме из супермодного полупрозрачного текстиля и в ботинках из кожи адского крокодила – ну, чем не светский бездельник, прожигающий деньги папаши? Возможно, именно по этой причине соседние извращенцы и не стали скандалить – не захотели связываться с представителем "золотой молодёжи".

Ник делал вид, что разглядывает тлеющий кончик сигары, а на самом деле наблюдал за входом в отель "Риц", расположенный на противоположной стороне улицы. Минут через пятнадцать оттуда должен появиться человек, который в чём-то не сошёлся с главой местной планетарной преступности под громким названием "Синдикат". Синдикат Мшанника лет пять назад был официально признан Гильдией, и этим всё сказано. Ибо кто ссорится с Гильдией, тот гарантированный покойник. И человек, в которого Николай должен был стрелять – тоже, хотя об этом ещё не знает.

Соболева не интересовало, чем будущая жертва так не понравилась главе синдиката. Может быть, мужик переспал с женой Симерса, а может, накопал на него какой-то компромат. Вот что его действительно волновало – так это сам факт совершения заказного убийства. Одно дело – когда ты стреляешь в вооружённых противников, и абсолютно другое – убить ничего не подозревающего человека. И то, что за выполнение сего нехитрого действа обещали круглую сумму в единых кредитах, ничего не меняло.

Николай впервые пошёл на подобное. Нет, он, конечно, и раньше убивал. Чёрт возьми, с четырнадцати лет он только и делал, что стрелял в других! Он работал в конвоях, сопровождавших ценные грузы из степных шахтных разработок до городского хранилища – там по несколько раз за рейс приходилось отстреливаться от любителей лёгкой наживы. Трижды Ник устраивался телохранителем, и все три раза получал серьёзные ранения, когда его нанимателей пытались отправить к праотцам. И ещё он принимал участие в стычках и боях за сферы влияния между местными преступными группировками – то на стороне одних, то за других. В Империи множество миров, на одних наёмничество запрещено, а на других, как здесь, на Мшаннике, вполне себе законопослушный вид деятельности – главное, плати налоги с деятельности. Вот Николай и был свободным наёмником, который чтит только договор с нанимателем. Закончился договор – воин свободен, и если наниматель не хочет, чтобы вчерашнее оружие завтра выстрелило в него, он продляет контракт. А если считает, что "оружие" ему более не нужно… что ж, сам виноват.

Раньше в его жизни всё было просто: все вооружены до зубов, и каждый пытается прикончить противника. Кто более опытен и удачлив – тот жив. А дело, за которое сейчас пришлось взяться Николаю, изрядно отдавало гнилым запашком. Но деваться некуда – придётся выполнять это задание. Альтернативой была смерть.

Началось всё полгода назад на Пигале – соседней с Мшанником планетной системе, где разбился звездолёт археологов, возвращавшийся из экспедиции с обитаемой границы. Поговаривали, что учёные везли немало сокровищ, из-за чего им и было подстроено крушение. А ещё говорили, что археологи откопали что-то невероятно важное, но не в плане ценностей, а по значению для соседей граничной планетки – мол, их могут вообще расселить и прикрыть целый сектор из-за археологических разработок. Виноваты ли неведомые недоброжелатели, или произошла обычная катастрофа, никто толком не знал, но все местные изыскатели, охотники и браконьеры, не дожидаясь прибытия официальных экспертов, тут же бросились к месту крушения. Ещё бы, ведь кроме законных поисков регистраторов, которые необходимо сдать властям, там могут обнаружиться и кое-какие другие уцелевшие ценности, которые с удовольствием примут перекупщики.

Как раз в этот момент на Пигале оказались и Ник с напарником, куда их занесло вместе с сопровождаемым грузом. Груз к тому времени был сдан на склад, звездолёт на Мшанник уходил только через три дня, и друзья решили попытать счастья в поисках. Кто знает, вдруг им улыбнётся удача, и они найдут что-то, за что положена премия? А пара сотен кредиток лишними точно не будут. Подобно прочим искателям приключений они арендовали "кузнечика" и помчались в предгорья.

Никаких особенных сокровищ среди обгорелых камней они не обнаружили – так, немного уцелевшего древнего хлама в виде трёх расколотых статуэток и пары черепков непонятного происхождения. Вполне возможно, что черепки везла не разбившаяся экспедиция, а они принадлежали какой-нибудь местной форме жизни, погибшей после взрыва звездолёта. Ник и Антон не успели в этом разобраться.

Они нарвались на неприятности в лице Симерса-младшего. Тот был братом главы мшаннского синдиката. Каким делами Симерс-младший занимался на Пигале, Ник и Антон, разумеется, не знали, но как-то уж очень вовремя он вместе со своими мордоворотами оказался на месте катастрофы в полной готовности к поисковым работам. "Кросс-файтер" – тяжёлый изыскательский шлюп, снабжённый не только оборудованием для разведывательных работ, но и вооружённый не хуже иного полицейского штурмовика, был незаменим на месте крушения звездолёта археологов. Что Симерс-младший вместе со своими подручными и продемонстрировал ближайшим бригадам поисковиков, быстро изгнав их из обгорелой местности. Те предпочли удалиться подобру-поздорову, пока пушки "кросс-файтера" не превратили их в кровавый фарш.

Если бы Ник и Антон, подобно остальным, дождались подлёта "кросс-файтера", то получили бы предложение, от которого невозможно отказаться. И преспокойно улетели бы восвояси, пусть без найденных сокровищ, зато целые и невредимые. Но Антон, увидев разгон соседних бригад, решил избежать знакомства с агрессивными незнакомцами. Интуиция, не раз выручавшая Соболева в трудных ситуациях, активно подсказывала, что именно сейчас не нужно мчаться сломя голову, но Ник поддался на уговоры старшего. Они прыгнули в "кузнечика" и уже запускали двигатель, когда над ними навис "кросс-файтер". Симерс-младший посчитал, что парочка нашла что-то стоящее, если так спешит покинуть место катастрофы.

Николай и Антон не успели улететь, а Симерс не поверил, что три облезлые статуэтки и есть весь "улов". Свидетельством этому недоверию оказались пять шрамов на теле Николая и смерть друга. Сам Соболев сумел обмануть рыскавших по окрестностям синдикатовцев, прикончить пилота и сбежать на "Кросс-файтере". Бросив часть подельников на земле, разъярённый Симерс-младший со вторым пилотом пустились в погоню на "кузнечике". Николай не мог одновременно управлять шлюпом и стрелковой установкой, поэтому, недолго думая, протаранил взлетающий "кузнечик" – благо синдикатовский корабль оказался достаточно тяжёлым.

Убедившись, что враги мертвы, и болото, над которым и произошло столкновение, поглотило их вместе с дымящимися останками кара, Николай стартовал с Пигаля. Избитый и обессиленный, он, скорее всего, погиб бы в открытом космосе, но фортуна снова наведалась к нему в гости – патрульный крейсер заметил дрейфующий "Кросс-файтер". Корабль и полумёртвого пилота доставили на обратно на Пигаль. "Кросс" поставили на штрафстоянку, а Николая сдали в муниципальную больницу, где его должны были подлечить до выяснения подробностей.

Подлечить Соболева врачам не удалось – Симерсу-старшему не составило большого труда узнать, кто был на корабле его брата. Среди бела дня Николая спокойно выкрали из больницы, перетащили в скоростной курьерский звездолёт и доставили на Мшанник прямиком в загородную резиденцию главы синдиката, где состоялась неприятная для обеих сторон встреча. Николай уже распрощался с жизнью, но к его удивлению Симерс-старший не только не казнил убийцу брата, но и распорядился долечить его. Как выяснилось позже, на Николая у него имелись другие планы.

Когда Соболев пришёл в относительно-хорошую форму, глава преступного синдиката предъявил ему ультиматум:

– Ты убил моих людей, однако будем считать это самозащитой. Но также ты прикончил моего брата. Так вот, ты должен мне сорок пять тысяч кредитов – это компенсация за его смерть, твою перевозку с Пигаля и лечение. Твоё счастье, что мы с братом… ну, ладно. Не твоего ума дело. Так вот, ты отдаёшь долг или другой вариант: твоя долгая и мучительная смерть. Что выберешь?

Николай допускал, что Симерс-старший не любил своего братца и, возможно, даже обрадовался его смерти. Но он никак не мог взять в толк, зачем человеку, ворочающему миллионами, жалкие сорок пять тысяч? Впрочем, скоро всё стало на свои места.

– У тебя, конечно, нет таких денег, – Симерс сделал вид, что вспоминает. – Кажется, на твоём счету было около… тысячи двухсот сорока кредитов.

Ник мысленно усмехнулся – всё ведь знает, сволочь. Даже счёт прошерстили. И, наверняка, денег там уже нет.

– Поэтому в уплату долга, ты выполнишь моё задание, – Симерс продолжал говорить спокойно и внушительно. – После этого я тебя отпущу. И не только прощу долг, но, наоборот, заплачу – те же самые сорок пять "косушек". Если хорошо себя покажешь, я подумаю о долгосрочном контракте с тобой – мне хорошие наёмники нужны всегда.

Николаю ничего не оставалось, как согласиться, хотя интуиция не подсказывала, а орала благим матом, что дело предстоит тухлое. Впрочем, и без подсказки этого шестого чувства он всё понимал. Но согласился, разумеется, не из-за медобслуживания, не ради денег и не из-за выгодного контракта – альтернативой, всё-таки, была его смерть. Он только спросил, что за задание.

– Надо убрать одного типа. Здесь, в столице. Сначала я склонялся к взрыву, но потом подумал, что это слишком похоже на теракт, – Симерс говорил таким обыденным тоном, словно обсуждал покупку скаковых эборийских пертов, до которых был великим охотником. – Мне же нужно, чтобы устранение выглядело именно убийством – целенаправленным и заказным. Мне нужен общественный резонанс. Впрочем, тебя это не касается, твоя задача – грохнуть этого гада и смыться. Одежду и оборудование тебе дадут. Цель укажут в нужный момент. Уходить будешь на арендованном каре. Мой секретарь прояснит подробности. Всё, пошёл отсюда!

Как Ник и подозревал, задание оказалось с гнильцой. Секретарь – мужик с ничего не выражающими глазами и повадками матёрого убийцы, коротко обрисовал ситуацию, показал на карте место выполнения заказа и велел Нику привести себя в порядок.

– Прими душ, зачеши волосы назад – так сейчас богатый молодняк ходит. Одежда здесь, – он указал на шкаф. – Оборудование выдам перед выходом. И сразу предупреждаю: направишь на меня, пристрелю тут же. Поверь, босс мне ничего за это не сделает.

Он, конечно, предпочёл поверить. Этот мужик такой же секретарь, как сам Ник – балерина. Грохнет, и глазом не моргнёт.

Одежда оказалась модной и дорогой – Симерс не поскупился на "личину". "Секретарь" довёз его до платной стоянки, где и выдал "оборудование", которое состояло только из игольного пистолета. "Мастер" посылал двадцать игл в секунду, был совершенно бесшумным и идеально подходил для поставленной перед Соболевым задачи. Хороший и скоростной кар, на котором предстояло удирать Нику, стоял тут же на платной парковке в трёх шагах от кафе. Убедившись, что подопечный занял исходное положение, "секретарь" уселся через столик от Ника, потягивая какой-то оранжевый напиток.

Сейчас, ощущая тяжесть пистолета в подмышечной кобуре, Николай чувствовал себя на краю пропасти. Раньше он был воином, а теперь, через минуту-другую, станет убийцей. Не выстрелить – подписать себе смертный приговор. Но даже выполнив приказ Симерса, он понимал, что не гарантирован от мести местного преступного босса. Кар, к примеру, могли заминировать. Или посадить на соседнюю крышу снайпера, который уберёт Ника спустя секунду после выполнения им задания. Или просто сдадут его полиции, когда он явится на место "схрона". Хотя нет – кто в здравом уме отдаст в руки закона такого свидетеля? Девяносто девять из ста, что его уничтожат. Жалкий процент Николай отводил на то, что его послужной список и умения действительно заинтересуют Симерса. М-да, статистика удручающая.

Он потянулся, разминая застывшую спину, и вдруг его взгляд упал на синее "купе-регата", выпускавшееся лет эдак с десять назад на заводах Бромме. Машины жрали топливо, как не в себя, и, что называется, "не пошли", поэтому на сегодняшний день являлись весьма редкими. Обладателем единственного синего "купе-регата" являлся давний знакомец Соболева – Джонни "Взорванный мозг", с которым Ник работал телохранителем у одного местного барыги. И сейчас морда этого "шедевра" Бромме выглядывала из-за припаркованных рядом каров. Джонни уже больше года работал личным телохранителем председателя объединённых профсоюзов Мшанника и в беседе с Ником как-то заявил, что не собирается покидать шефа ни за какие деньги, ибо тот единственный известный ему честный человек. Хотя с этим Ник мог бы поспорить – ну где это видано, чтобы профсоюзный лидер был честным человеком?

Поразмыслив, Соболев пришёл к однозначному выводу: его "объектом" является именно профсоюзный деятель. Та-ак, теперь понятно, что устранением какого-либо задолжавшего Симерсу бизнесмена тут и не пахнет. И слова "нужен общественный резонанс" означают вовсе не перешёптывания коллег возможного покойника, а мощную волна гнева и ненависти во всех информационных ресурсах как Мшанника, так и соседних планет. А из этого в свою очередь следовало, что даже если Николай сумеет благополучно сбежать с места убийства, на него будет объявлена вселенская охота – у профсоюзов руки ничуть не короче, чем у Гильдии. Вернее, даже длиннее – профсоюзы успевают начать свою деятельность даже на новооткрытых планетах, куда Гильдии до поры до времени вход заказан. Значит, никаким контрактом с Симерсом дело не завершится – не такой он человек, чтобы из-за Соболева в открытую ссориться с могущественными профсоюзами.

Ник потянулся и, закинув голову, широко зевнул. Со стороны это выглядело вполне безобидно – ну, устал человек, разморило его на весеннем мшаннском солнышке. На самом деле Николай успел оглядеть прилегающие крыши – ничего подозрительного. В небе дронов тоже не видно. Но теперь он уже не верил обманчивому спокойствию тихой улицы. Вполне вероятно, что место будущего убийства Симерс велел оцепить камерами, чтобы запечатлеть процесс во всех подробностях. Да и якобы секретарь за соседним столом наверняка снимает происходящее. Иначе как Симерсу получить "общественный резонанс"?

Он почувствовал себя крысой, загнанной в угол, на которую вот-вот обрушится тяжеленный камень. Куда ни посмотри, всюду смерть. Николай принял единственно-правильное решение: бежать! Оставалось самая малость – сделать это. Он поднялся и, проходя мимо настороженно глядящего надзирателя, чуть поморщившись, буркнул:

– Я на секунду, живот крутит – сил нет.

– Осталось всего десять минут.

– Хочешь, чтобы я прямо здесь обделался? – искренне зло спросил Ник.

Тот хмуро глянул на часы, поднялся и безапелляционным тоном сказал:

– Я провожу.

– Да, пожалуйста, – ещё больше скривился Ник и поспешил к барной стойке. – Можно воспользоваться туалетом?

Просьбу он сопроводил кредиткой.

– Ну, что вы, для клиентов это бесплатно! – воскликнул бармен, тем не менее шустро сгребая кредитку со стойки. – По коридору, последняя дверь направо.

– Спасибо, – уже скрываясь в полутьме служебного помещения, сказал Николай.

Он быстрым шагом добрался до заветной двери и, слыша за спиной шаги "секретаря", выстрелил. Не оборачиваясь, прямо через свой дорогущий пиджак. Полу пиджака дёрнуло, и десяток игл с глухим стуком вонзился в жертву. Николай развернулся, готовый повторить, но нужды в этом уже не было. Лицо "секретаря" Симерса превратилось в кровавую кашу. Николай несколько долгих секунд смотрел, как уже труп сползает по стене, а из его руки выпадает мощный "Шмеллер", и только потом начал действовать.

Он отволок мертвеца в туалетную комнату – его, конечно, обнаружат, но хотя бы не сразу. Вполне возможно, "секретарь" находился здесь не один, и люди Симерса вскоре заинтересуются, куда он подевался вместе с исполнителем. Тем более, что до выхода цели из отеля остаётся меньше десяти минут. Поэтому Ник давал себе от трёх до пяти минут форы – не более.

Соболев нашёл пожарный выход, недолго поколдовал над нехитрым замком и вышел… в подъезд дома. Видимо, дом был обеспеченный, потому что кроме обычных охранных систем в подъезде находился и живой консьерж. Точнее, консьержка. Древняя бабуська немедленно возмутилась наглым вторжением, которое Ник поспешил пригасить уважительным тоном и кредиткой достоинством в десятку.

– Простите, уважаемая, но у меня назначено свидание с живущей в соседнем подъезде дамой. А муж у неё ревнивый, просто жуть. Представляете, понаставил камер и даже робоохрану у входных ворот в ваш замечательный двор – меня ищет. Вот и пришлось изобретать такой способ.

При виде кредитки ворчливость чудесным образом излечилась. Мало того, консьержка даже посочувствовала незнакомцу.

– Коли сам не может жену удовлетворить, так другим не мешал бы. А, может, он извращенец? Сейчас ведь куда ни плюнь, в этих уродов попадёшь. Вот в моё время…

Николай поспешил заткнуть поток словоизлияния соскучившейся по слушателям бабуськи и сунул ещё кредитку.

– Я не удивлюсь, если у вас вдруг разыграется склероз, и вы меня не запомните. Ну, вдруг её муж придёт сюда…

Вторая купюра исчезла так же мгновенно, как и первая. Консьержка с каменной физиономией отвернулась. Николай бросился к выходу. Теперь предстояло решать, что делать дальше.

Увидев такси с водителем человеком, он призывно махнул рукой. Парнишка – по виду явно вчерашний выходец с дальней фермы, начал было что-то рассказывать, но Ник буркнул "Давай в центр" и погрузился в невесёлые размышления. Ситуация плачевная. После того, как он оплатит поездку в такси, денег у него останется на обед в достойной забегаловке или на два в недостойной. Банковский счёт опустошён, жить негде, работать наёмником больше нельзя. Да и не только наёмником – вообще никем. Стоит Нику проявиться в любом месте, и всё – он труп. Симерсу уже наверняка доложили, что профсоюзник остался жив, а исполнитель заказа скрылся. Не пройдёт и часа, как каждая синдикатовская "шестёрка" будет землю носом рыть в поисках Соболева.

Можно, конечно, попробовать затеять войну против местного синдиката, но никто из приятелей, ранее работавших с Николаем, разумеется, не согласится подставляться под огонь боевиков Симерса просто из солидарности с бывшим коллегой по непростому ремеслу наёмника. А одному… только в дешёвых боевиках война одиночки с организованной преступной группой заканчивается победой – в жизни подобный человек умирает быстрее быстрого. Так что, как метко говорится: герой – это диагноз. Становиться героем, со стопроцентной вероятностью посмертно, Нику искренне не хотелось.

Мшанник – что в столице, что на самой дальней ферме, стал для Николая смертельной ловушкой. Его прикончат – это просто вопрос времени. Как ни скрывайся, но ему однозначно придётся хоть изредка, но появляться в людных местах – продуктов прикупить, боеприпасов или ещё чего-нибудь необходимого для выживания. И, в конце концов, его выследят и накроют.

Нет, нужно как-то выбираться с планеты, но все легальные космопорты наверняка уже получили ориентировку на Соболева вместе с неким денежным вознаграждением, а, значит, Симерсу тут же сообщат, что разыскиваемый им тип найден. А на нелегальные площадки соваться и вовсе смысла нет – там он и трёх шагов не сделает, как его скрутят "гориллы".

Положение осложнялось ещё и тем, что он встал поперёк пути не просто местному криминалитету, но самой Гильдии, преступная сеть которой развернулась почти на каждой планете Империи. Симерс наверняка имеет достаточно влияния среди руководства Гильдии, он сделает заявку на "окончательный расчёт с гарантированной оплатой услуги", и Николаю несдобровать не только на Мшаннике, но и на любой другой более-менее обжитой планете.

Единственный вариант выжить – это отправиться на новооткрытые планеты и вести там нелёгкую жизнь пионера. Там мафии пока ещё нечего делать, но весь вопрос в том, как на такую планету попасть. Разумеется, на Мшаннике имеются десятки бюро по трудоустройству, в которых с радостью подпишут с ним контракт на работу, но отправка будет происходить через один из официальных космопортов, а там его уже будут ждать головорезы Симерса. В общем, замкнутый круг.

Когда такси подъехало к памятнику Сенаторам, Николай нашёл решение – в этом ему помог огромный рекламный плакат, занимавший всю стену высотного здания. Надо завербоваться в армию. Там его профессиональные навыки пригодятся. Это и способ заработать на жизнь, и способ свалить с Мшанника целым и невредимым, потому что у вояк собственные стартовые площадки и свои корабли. Конечно, имелись и существенные минусы. Придётся весь срок контракта подчиняться дубоголовым воякам, анекдоты про которых не придумывались, а брались из жизни. Кроме того, был риск попасть в какую-нибудь команду, оправляющуюся на планету с недружелюбными аборигенами. С другой стороны Ник и без того почти всю сознательную жизнь рисковал собой, зарабатывая на кусок хлеба – правда, не на простой, а на хлеб с маслом. И подчиняться приходилось не менее дубоголовым нанимателям. Так что минусы – долой со счетов! Самое главное: Симерс не сможет добраться до его драгоценной глотки. Николая отправят куда-нибудь к чёрту на рога, и между главой Мшанского синдиката и его должником протянется огромное расстояние. Ну, а если допустить такой вариант, что Симерс сможет до него добраться и в войсках, то тем более он сумеет достать и на "гражданке". Так что, Ник ничего не терял.

– Эй, шеф, давай-ка к ближайшему армейскому вербовочному пункту, – сказал он водителю и откинулся на спинку мягкого сидения.

Глава 2

*****

Ник бурчал под нос легкомысленную песенку. Настроение у него было отличным, и для этого имелась веская причина. Удача наконец-то повернулась к нему лицом, и он не просто сбежал с Мшанника в составе прочих новобранцев, но и на местной распределительной станции ему подвернулся шанс. Скоро он попадёт в какое-то особое боевое подразделение. Куда конкретно, Ник пока не знал, да это было и неважно. Он будет вести жизнь, похожую на прежнюю, с той лишь разницей, что за работу ему будут платить не разовые гонорары, а постоянное и весьма приличное жалование. А, самое главное, он наконец-то окончательно уверился, что сбежал подальше от цепких лап Симерса.

Из вербовочного пункта на Мшаннике его вместе с парой сотен призывников переправили на Ройтер, где располагалась огромная пересылочная часть. В простонародье её звали "вертушкой", потому что внутри все: призывники, контрактники, приехавшие "покупатели" и солдаты из полка обслуживания, короче говоря, абсолютно все находились в непрерывном движении.

Очумевшие от гвалта и криков юные призывники – вчерашние фермеры и выпускники средне-специальных колледжей толпились там, где им казалось поспокойнее. Представители вербовочных пунктов орали и раздавали затрещины направо и налево, пытаясь не растерять привезённых рекрутов до того, как их примут на учёт местные вояки. "Покупатели" – офицеры, приехавшие забрать новобранцев в свои части, пытались одновременно делать сразу несколько дел: обнаружить более-менее толковых специалистов среди толп новичков, вести их учёт и ещё ругаться с конкурентами.

Относительно спокойно вели себя такие же, как Николай – те, кто решил пойти на военную службу по контракту. Это были люди, знающие себе цену, а потому примерно два десятка контрактников расселись в тени длинного навеса и невозмутимо ждали, когда их личные дела будут рассмотрены. Перед обычными призывниками, которых тупо распределяли в соответствии с заказами воинских частей, у контрактников было то преимущество, что не только их оценивали, но и они сами могли влиять на выбор места дальнейшей службы. Во всяком случае, те, которые имели за плечами боевой опыт.

Вскоре Николаю надоело бестолково сидеть, и он отправился бродить между палаток временного расположения, с интересом рассматривая окружающее. Офицеры-"покупатели", сидя под парусиновыми навесами, знакомились с личными делами новобранцев, после чего их помощники шли искать своих будущих солдат среди толпы. Крики и непрекращающийся шум плотной пеленой висели над временным лагерем.

Внимание Николая привлекла группа стоящих неподалёку парней, которые довольно оживлённо спорили. Несколько секунд спустя спор внезапно перерос в массовую драку. Трое или четверо покатились в пыль, ещё человек пять принялись молотить друг друга. Соболев не успел опомниться, как оказался втянутым в драку. Кто-то с силой заехал ему в челюсть, кто-то чувствительно ударил в плечо.

Доказывать дерущимся, что он ни при чём, Ник, конечно, не стал. Лучшая защита – нападение, и он от души приложил высокого парня в ухо – тот с воплем рухнул на землю. Другой отлетел назад, получив от Николая прямой правой в нос. Третий и четвёртый испробовали на своих подбородках крепость подошв его ботинок, и вскоре около Николая образовалось пустое пространство.

Ник пожал плечами и, потирая челюсть, отошёл прочь, оставив за спиной кулачные развлечения рекрутов.

– Эй, парень!

Николай обернулся – его окликнул офицер в чёрном комбинезоне.

– Ты неплохо держался. Давно боем занимаешься?

– Сколько себя помню, – пожал плечами Николай.

– Призывник?

– Нет, контрактник.

– Не в курсе, такие же "помнящие с детства", здесь ещё есть? – получив в ответ короткое "не знаю", офицер сказал: – Иди за мной. Пройдёшь первичную проверку, заберу с собой.

Уловив недоумение на лице Николая, офицер усмехнулся:

– Не переживай, служба у нас интересная, коллектив хороший, а жалование отличное.

Николай хмыкнул, подумал пару секунд и отправился вслед за незнакомцем. В конце концов, он ничего не теряет, можно и пройти неведомую проверку.

Высокий капитан подошёл к толпе сидевших контрактников, и после краткой беседы в компанию к Николаю попали ещё двое желающих пройти тест. Остальные контрактники отнеслись к предложению офицера равнодушно.

– Давайте отойдём в сторону, здесь разговаривать невозможно, – буркнул капитан, когда его чуть не сбил с ног чей-то посыльный. – В боевых действия кто-нибудь бывал?

– Принимал участие в обороне Прогнета от пиратов, – это сказал невысокий, крепкий парень с тёмными короткими волосами. – Я оттуда родом. И с аборигенами драться приходилось.

Капитан кивнул.

– Рукопашный бой?

Парень отрицательно покачал головой. Офицер посмотрел на второго.

– Я служил в торговом флоте на корабле компании "Минеральные ресурсы Алтеи". Пришлось не раз драться с пиратами и рейдерами.

– И кто кого обычно побеждал? – поинтересовался капитан.

– С переменным успехом. Раза три нас хорошо обчистили, но и мы в долгу не оставались. Однажды сожгли их корабль. По большому счёту – ничья, но это если не учитывать мнения компании.

– Угу, – односложно ответил капитан и посмотрел на Николая.

– Наёмник с четырнадцати лет.

Брови капитана удивлённо поднялись.

– А сейчас тебе двадцать три, – офицер глянул в досье Николая. – Стаж неплохой. Так, стойте здесь и никуда не уходите. Я подберу ещё пару-тройку кандидатов и вернусь минут через десять.

Вернулся капитан через двадцать минут, за ним шли ещё четверо новобранцев. Как догадался Николай, тоже побывавших ранее в боях. Соболеву стало интересно, в какие войска пытается завербовать их капитан. Явно не в стройбат… Вроде бы его форма похожа на легионерскую, но под комбинезоном ничего толком не разобрать.

– Сейчас проверим, как у вас со стрелковой подготовкой. Я оформлю разрешение для прохода на полигон, а вы ждите меня.

Офицер удалился. Один из вновь прибывших убрал за ухо длинные волосы, развернулся и пошёл прочь.

– Эй, ты куда? – окликнул его кто-то.

– Подальше отсюда, – буркнул длинноволосый. – Если сейчас начнёшь стрелять, то и через пять лет не остановишься. Загребут на какую-нибудь планету с кровожадными аборигенами. Вы как хотите, а я пас – подожду чего-нибудь поспокойнее.

Минуту спустя ещё один из отобранных капитаном буркнул "Я тоже пошёл" и затерялся в толпе призывников. Капитан вернулся, увидел, что потенциальных подчинённых стало меньше, и криво усмехнулся:

– Первый случай дезертирства был зарегистрирован ещё до начала службы. Следуйте за мной.

Спустя пять минут они подошли к входу на стрелковый полигон. Офицер предъявил служебное удостоверение и оформленный пропуск скучающему караульному. Тот, поморщившись, рассмотрел документы и неохотно пропустил делегацию.

– Шляются тут всякие бездельники, – прозвучало им вслед. – Поди, разбери, может, вы диверсанты.

Капитан обернулся и пристально посмотрел на наглеца.

– Запомни, рядовой: я – не "всякий". Так ты можешь звать тыловых крыс, вроде себя. К твоему счастью, я не диверсант, а иначе сделал бы вот это.

Тут капитан неуловимо быстрым движением схватил костяшками пальцев правой руки нос караульного и резко дёрнул. Не успел солдат опомниться, как оказался на земле. Он очумевшим взглядом посмотрел на офицера, потрогал нос и ойкнул – в пыль закапала кровь.

– Может быть, это научит тебя вежливее обращаться к старшим по званию, – и, обращаясь уже к Николаю и его товарищам, сказал: – Вы видели, что представляет собой этот, так называемый, часовой. Разжиревшая крыса. Будь я диверсантом – от этого полигона уже не осталось бы ничего. Ладно, пусть это остаётся на совести местного начальства.

Полигон уходил вдаль до горизонта. Земля вся была изрыта воронками и обломками мишеней. Капитан провёл "экскурсантов" к зданию арсенала. Прапорщик, ответственный за хранение оружия, безразлично глянул на пропуск.

– Ответственность, что эти парни подстрелят друг друга, на вас, господин капитан. Думаю, вы об этом знаете, – получив в ответ согласный кивок, прапорщик махнул рукой в сторону открытого стенда. – Проверочные экземпляры там. Боеприпасы в соседнем шкафу. Дорожки с двадцать восьмой по сороковую лучше не занимать – там всё по щиколотку засыпано стреляными гильзами. А на восемнадцатой два придурка недавно потеряли несколько гранат. Мы их ещё не нашли…

Капитан неодобрительно покачал головой и подошёл к оружейной стойке. В одном ряду стояли автоматы нескольких модификаций, в другом матово поблёскивали синевой бластеры и гауссовки.

– Выберите то, с чем имели раньше дело. К незнакомым маркам не стоит лезть. Заряжать оружие только на стрелковой позиции и только по моей команде. На товарищей не направлять – мне только нескольких трупов здесь не хватает, – ворчливо произнёс капитан.

Темноволосый крепыш взял из пирамиды обычный "Гаузер", состоящий до сих пор на вооружении в армии и флоте и стреляющий реактивными разрывными пулями калибра 8,2 мм.

Капитан взглядом показал на огневой рубеж.

– Мишени пять и двенадцать.

После очереди гулких хлопков немного оглохший парень положил ружьё и встал. Капитан приник к дальномеру.

– Неплохо, – наконец сказал он, но его лицу было видно, что мнение у него абсолютно противоположное. – Следующий.

Второго стрелка постигла та же участь. Николай даже невооружённым глазом видел, что мишени по-прежнему невредимы. Капитан с кислым выражением лица повернулся к оставшимся испытуемым.

– Может быть, вы покажете лучшие результаты, – впрочем, он сказал это без особой надежды на успех.

У Николая мелькнула мысль, что слова длинноволосого "дезертира" запали в душу сотоварищам, ведь ни один из них не смог попасть по мишеням. Это же, как надо постараться, чтобы не поразить цель из "Гаусс-громобоя" с точкой поражения полтора метра в диаметре? Такое ружьё годится даже для охоты на слоновых броненосцев с Корфу. А здесь мишень осталась стоять даже после третьего выстрела. Ясно, парни не хотят попасть в "горячую" раздачу. Соболев не винил их, возможно, он на их месте и сам вёл бы себя подобным образом.

Настала его очередь. Николай с сумрачным видом подошёл к стойке и принялся навешивать на себя бластеры, ружья и автоматы. Под конец, когда он попытался сдвинуть с места громоздкий станковый лучемёт, стоящий в углу помещения, капитан опомнился.

– Эй, ты что делаешь?

Николай, сохраняя предельно-серьёзное выражение лица, ответил:

– Вы же сказали, чтобы мы брали только то оружие, с которым уже обращались ранее. Поэтому я и беру только его.

Капитан с прищуром посмотрел на Николая и совсем уже собрался дать ему резкую отповедь, но не выдержал и рассмеялся. Уж слишком комично смотрелся парень с горой смертоносного оружия на плечах.

– Ладно, давай показывай, на что ты способен.

– Лучемёт вытаскивать или нет? У него батарея практически опорожнена, а запасной не видно…

– Иди уж.

Николай не заставил себя долго упрашивать. Коли представился случай, можно позабавиться на всю катушку. Для начала он расчистил себе место от стреляных гильз и ошмётков пластиковых ящиков – похоже, на полигоне не производили уборку со времён его основания. Методично разложив оружие вокруг себя, Соболев прицелился и сделал выстрел из "Макро-Икс". Коротко сверкнул бластерный луч, и в мишени прямо в центре появилась аккуратная дырка. Николай отложил бластер в сторону, взял в руки "Гаусс-громобой", и следующая мишень превратилась в оплавленные клочки, чадящие на песке полигона. В течение пяти минут Николай перепробовал весь комплект, который он притащил с собой, и осмотрел дело своих рук. Восемнадцать мишеней лежали в руинах, ещё с десяток светились многочисленными дырками.

Капитан удовлетворённо крякнул:

– Воистину неплохо! – на этот раз было видно, что говорит он искренне. – Вот что, ребята, я вас отведу обратно в лагерь. Вас, скорее всего, на Сольтан отправят и там поднатаскают. Возможно, мы с вами ещё встретимся. А с тобой надо поговорить подробнее.

Последние слова капитана относились к Николаю. Товарищи попрощались, кидая на него сочувственные взгляды, а Николай приготовился к "подробному'' разговору.

– Давай знакомиться. Капитан Клин, специальная группа "Вихрь". Если не в курсе, это особое подразделение Легиона. Для кандидатов в наш отряд существует специализированная учебная часть, вот туда тебя и направим. Вообще-то, на помойках, подобным этой "вертушке", хороших бойцов найти трудно, но с тобой мне, вроде бы, повезло. Во всяком случае, первичная подготовка у тебя на должном уровне. Что ещё сказать? Жалование в Легионе, слышал, наверное, неплохое, но три шкуры с тебя будут драть за каждую провинность. И не думай, что это фигуральное выражение. Стопроцентно тебе придётся участвовать в настоящих боях, в которых никто не застрахован ни от ранений, ни от гибели. Короче, платят хорошо, но и риск немал. Если ты решишься, буду рад тебя видеть в наших рядах. Ну, как?

Николай расплылся в улыбке. Попасть к настоящим профессионалам, учиться у них, да чтобы за это ещё и деньги платили? Просто предел мечтаний.

– Конечно, я согласен, – выпалил он и, вспомнив, как нужно обращаться к воинскому начальству, добавил: – Сэр!

– Жди меня около штабной палатки. Вернусь через пару часов – хотя, надеюсь, управлюсь раньше. Я сейчас скопирую твои данные, потом передадим твой приписной кристалл в штаб, и оформление можно будет считать законченным.

Капитан Клин ушёл, а Николай остался ждать его неподалёку от штабной палатки, где постоянно сновали туда-сюда местные и приезжие офицеры, бегали рядовые-порученцы и вообще, жизнь кипела. Прошло уже более двух часов, но Николай упорно оставался на месте, опасаясь, что капитан Клин не сможет найти его.

Судя по всему, после некоторого обучения Николай попадёт в боевую часть, которая не сидит в тылу. А это значит, что и жалование будет неплохим. Это замечательно – как профессиональный наёмник Ник любил, чтобы его труд оплачивался. И, само собой, он сделает всё, чтобы остаться в живых – иначе какой смысл в зарабатывании денег? Мёртвым они не нужны. Если уж он больше семи лет успешно избегал подобной участи, то ещё пять вполне сможет продержаться. А потом, когда он получит деньги, можно будет подумать и об открытии своего дела. Скажем, детективное агентство или...

Увлечённый этими приятными мыслями, Ник не обращал внимания на окружающее, а потому не видел щуплого сержанта, остановившегося неподалёку. Тот, прочитав что-то в наручном коммуникаторе и внимательно поглядев на сидящего в теньке новичка, кивнул сам себе и визгливым тоном крикнул:

– Рекрут, почему не встаёте при приближении старшего по званию?

Николай вернулся в реальность и увидел вояку с огромным количеством нашивок на рукавах и петлицами механика. Его мрачная физиономия не выражала ничего, кроме неудовольствия при виде будущего солдата, не пожелавшего застыть по стойке "смирно".

– Рекрут, слушать мою команду! Равняйсь! Смирно! Руки, руки по швам! Подбородок выше! Какая рота, какой взвод?

– Я ещё не прикомандирован ни к какой роте. Сюда должен прийти капитан и забрать меня с собой. Он приказал ждать его здесь, на этом месте.

– Так, так, – зловеще процедил сквозь дыру в зубах сержант. – Не прикомандирован, значит? Сейчас я тебя прикомандирую в сортир. Ну-ка, шагом марш за мной!

– Но...

– Молчать! – взревел сержант. – Я тебя научу, как соблюдать субординацию! Вперёд!

Николай понял, что если он сейчас не подчинится, то позже ему будет очень тяжело оправдаться перед начальством повыше, ибо голос сержанта против рекрута явно выиграет сражение. Поэтому он пошёл вслед за ним. Они добрались до небольшого здания, и сержант буквально втолкнул Николая в дверной проём.

– Заходи.

Войдя в комнату, сержант вытянулся по струнке перед молоденьким лейтенантом, сидевшим за столом, заваленным бумагами, и доложил:

– Сэр, этот рекрут желает служить в нашей славной части на благо Империи.

Николай ошарашено попытался возразить:

– Извините, но меня уже принял под своё командование капитан.

– Какой капитан? Какая часть? – лейтенант поднял бесцветные глаза на Николая.

– Не знаю, из какой он части, но...

– Документы, – лейтенант постучал согнутым пальцем по крышке стола.

Николай выложил свой инфокристалл.

– Никуда ты не приписан, как я и думал. Значит, отказываешься служить Империи? – спросил лейтенант тихим, невыразительным голосом. – Пытаешься придумать байку, чтобы выгадать время и дезертировать? Не получится. Сержант Егоров, приказываю вам оформить этого рекрута в нашу часть, поставить на довольствие, выдать форму, после чего посадить на гауптвахту на двое суток за неуважение командира. Выполняйте!

Сержант Егоров с сатанинской улыбкой повернулся к Николаю.

– Пойдём, милок. Сейчас всё оформим, а потом уже и на "губу". Да ты не особо расстраивайся – гауптвахта у нас хорошая: сырая и холодная.

Николай поплёлся следом за сержантом, размышляя по пути, куда делось его чудесное настроение.

Глава 3

*****

Николай был поставлен на довольствие в военную часть № 35676, зачислен в роту механиков наземных средств передвижения в полке обеспечения при "вертушке", и посажен под арест. Как сержант и обещал, гауптвахта оказалась сырой и холодной. Поскольку на улице солнце палило немилосердно, в какой-то степени прохлада и сырость были даже приятными. Кроме него в камере оказалось ещё двое солдат. Сидеть было не на чем, потому что после подъёма спальные нары задвигались в стены. Один из собратьев по несчастью угостил Николая сигаретой и принялся расспрашивать о том, как он сюда попал. Соболев пожал плечами и рассказал, как было дело.

– У меня такое впечатление, – завершил он свой рассказ, – что этот сержант Егоров – полная скотина. Чего ему от меня надо было?

– Насчёт скотины ты прав, – хмыкнул собеседник. – Кроме того, у нас некомплект, а Егорову наверняка капнет пара кредитов за привлечение нового солдата. А может, твоя физиономия ему не понравилась.

– Урою, гниду! – вскипел Николай. – Вместе с этим рыбоглазым лейтенантом.

– Не советую. Для тебя Егоров – начальство, пусть и мелкое. А лейтенант Козиц, – тут парень хмыкнул, – как ты выразился, "рыбоглазый", считает всех солдат дармоедами и тунеядцами. Он командиру роты такого про тебя напоёт, что вовек не отмоешься. Запомни: прав тот, у кого больше прав. А у Егорова и Козица прав куда больше, чем у нас с тобой. Так что лучше не спорить вообще ни о чём. Скажи: "будет сделано", а сам можешь не делать ничего. Хочешь добрый и бесплатный совет? Сиди на попе ровно и жди, может, твой капитан тебя найдёт и заберёт. А вообще-то ты с арестом легко отделался. Обычно с нас снимают жалование – это проще и больнее. Служишь, служишь, а в конце месяца получаешь жалкие гроши. Сколько тебе назначили?

– Сказали, что сто пятьдесят кредитов в месяц. И полное обеспечение питанием и обмундированием.

– Ну, разумеется. Форма неплохая, прямо надо сказать, а вот с питанием дело обстоит похуже. Кормят почти дрэком. Да и вообще, обстановка в части нехорошая...

Раздался лязг двери, и внутрь камеры ввалился сержант Егоров. За его спиной стоял начальник караула и конвойные.

– Ха, субчик, думаешь, тебя сюда отдыхать посадили? Или решил, что можешь безнаказанно дерзить сержанту? Ну-ка, выходи.

Николай встал с корточек и вышел из камеры, щурясь на яркий свет коридорных ламп. Позади солдаты сочувственно вздохнули. Дверь с ржавым лязгом захлопнулась.

– Вперёд! – услышал Николай и получил сильный удар по спине прикладом винтовки. Он обернулся, но лишь затем, чтобы получить ещё один в грудь. – Давай, шевелись!

Солдат с явным удовольствием ткнул стволом в рёбра заключённому. Николай мрачно посмотрел на них: два сержанта и двое конвойных. Он мог бы уложить их в течение тридцати секунд, но под трибунал попадать не хотелось. Николай всё ещё надеялся, что капитан Клин всё-таки отыщет его. А если Соболев сейчас устроит мордобой, то Клину вытащить его из дисбата будет невозможно.

В дежурной комнате Егоров, гнусно ухмыляясь, сказал:

– Ну, рядовой Соболев, сейчас мы займёмся твоим воспитанием.

Сразу же после этих слов один из конвойных с хаканьем нанёс удар заключённому по почкам. Николай взбеленился, вырвал винтовку из рук солдата и пнул его в пах. Конвойный согнулся вдвое и затих в углу. Николай, разворачиваясь, ударил прикладом Егорова в лоб. Сержант отлетел к дверям, схватившись за лицо – между ладоней у него сочилась кровь.

Второй караульный даже не думал вступать в драку, а просто спустил предохранитель винтовки и прицелился в Николая. Сержант, начальник караула, тоже держащий заключённого под прицелом, спокойно сказал:

– Аккуратно положи оружие на пол, иначе сейчас станешь трупом. Мы скажем, что ты пытался совершить побег, и получим премии за бдительность. Слышал, что я сказал?

Николай мучительно осознал: так всё и будет. Двоих он вырубить сразу не сможет – кто-нибудь его точно пристрелит. А потом выдадут историю за попытку к бегству с похищением оружия. Соболев нагнулся и положил "Гаузер" на бетонный пол, а затем, избегая удара сапогом, упал и сам. На него градом посыпались пинки. Сначала он уворачивался, но потом получил ботинком по голове, и в глазах заблистали сверхновые. Николай перестал ощущать удары. Два сержанта и караульный ногами и прикладами избивали бесчувственное тело, и только второй солдат всё ещё стонал в углу, свернувшись в клубок и сжимая распухшие гениталии.

*****

Николай пришёл в сознание и невольно застонал – тело ломило, а голова болела так, будто по ней проехался тяжёлый танк. Он попробовал приподняться, но в глазах мельтешили кровавые звёздочки.

– Лежи, тебе ещё рано вставать.

Над ним кто-то склонился. Николай узнал соседей по камере, с которыми он успел коротко познакомиться перед экзекуцией.

– Прилично они тебя отделали. Это ты так подъехал Егорову?

– А что, по нему заметно? – едва шевеля распухшими губами, спросил Николай.

– Не то слово. Его левый глаз полностью заплыл, совсем, как у тебя, и здоровый шишак на лбу.

Николай осторожно потрогал левый глаз и поморщился. После короткой ревизии он обнаружил на себе массу побоев, синяков и ушибов. Переломов вроде бы не было. Умеют, сволочи, бить без тяжких последствий. Он со стоном сел и огляделся.

В коридоре раздался вопль дневального "Смирно"

– О-о, начальство пришло. Готовься к проверке. Постарайся с комендантом вообще не разговаривать – он дурак, каких поискать. Проще отмолчаться… если, конечно, получится.

Николай осмотрел себя: весь в синяках, ещё недавно новенькая форма помята и окровавлена, одним словом, ему только на парад. Дверь открылась, и в камеру вплыл толстенький полковник.

– Встать! Смирно! – раздался голос начальника караула.

Взгляд полковника остановился на Николае.

– Новенький? Красавец, ничего не скажешь. Кто это вас так?

– Я таким родился, сэр, – как Николай ни хотел, чтобы скотине Егорову досталось, но он решил, что лучше сделает это сам, а не посредством начальства.

– Родился, говоришь? Таким ты и умрёшь, если будешь дерзить. Ещё раз спрашиваю: кто тебя избил?

– Я прибыл на "вертушку" в таком виде, сэр.

– И форму тебе такую выдали, да? Странно, впервые вижу, чтобы кровь использовали вместо камуфляжа. Значит, не хочешь говорить? В таком случае, господин рядовой, объявляю вам ещё трое суток карцера от своего имени.

Николай пожал плечами и спросил:

– Мне как, сразу отправляться в карцер или поведут попозже?

– Люблю решительных людей. – Полковник злобно улыбнулся и добавил: – Но не люблю наглых солдат. Сержант Цик, проведите заключённого в карцер и научите его уважению к начальству. Здесь тебе не вообще, понял, солдат?

Николай не понял, что "вообще" и недоумённо посмотрел на коменданта, но тот уже отвернулся и вышел из камеры. Спустя пять минут Николай оказался в комнатушке, размером метр на метр и с малюсеньким окошком где-то высоко вверху, через которое попадало внутрь немного света, но никак не воздуха. Он, понимая, что делать этого не стоит, обернулся к сопроводившему его караульному и сказал:

– Здесь воняет, хуже, чем в свинарнике. Наверное, у вас в постели стоит такой же запах.

Сержант усмехнулся.

– Раз ты такой чистолюбивый, мы проведём санобработку.

Какую обработку приготовил ему сержант, Николай узнал очень скоро. Через несколько минут дверь карцера распахнулась, и под ноги заключённому караульный вылил какую-то жидкость, после чего дверь закрылась. По крошечной камере моментально распространился запах хлорки. Глаза заслезились, во рту начало жечь. Николай понимал, что никто ему не поможет, а потому он, чтобы не доставлять удовольствия своим мучителям криками о помощи, молча опустился на корточки и закрыл глаза.

Сколько он так просидел, неизвестно. Голова кружилась, тошнота подкатывала к горлу липкими волнами. Николай со стоном поднялся, размял затёкшие ноги и попытался открыть глаза. Опухшие веки не поднимались.

"Может, это и к лучшему – смотреть здесь не на что, только глаза окончательно разъест", – подумал Николай.

– Эй, ну как ты? – раздался голос из-за двери.

– Спасибо, неплохо. Во всяком случае, мои раны продезинфицировались. Здесь все микробы подохли. – Николай помолчал и закончил: – Чего и вам желаю.

– Смотри-ка, а он ещё может острить. Значит, не перевоспитался. В таком случае, посиди ещё, подумай, скажем, о смысле жизни.

– Подумай лучше сам об этом, потому что когда я отсюда выйду, у тебя на это не останется времени.

– Ну-ну, – только и сказал голос, и послышались удаляющиеся шаги.

Николай скрипнул зубами от бессильной злости и приготовился ждать. И он ждал, задыхаясь от запаха хлорки, в маленькой провонявшей камере размером метр на метр. Через двое суток камеру очистили от хлорки, а ещё через день его выпустили из карцера ослабленного, голодного, с воспалёнными глазами и слизистой оболочкой рта и обозлённого на всех и вся. У входа в здание комендатуры Николая встретил сержант Егоров.

– Хорошо начинаешь службу, солдат. Хвалю.

– Не понял? – щурясь от яркого света, спросил Соболев.

– Молодец, говорю, что не раскололся перед комендантом. Держи, – сержант протянул ему пачку сигарет.

– А-а, – понимающе хмыкнул Николай. – Сдрейфил тогда?

– Слушай, солдат, не доставай меня! Ты забыл про меня, я забыл, что ты мне прикладом подъехал, на том и остановимся, хорошо?

– А я и не забыл ничего.

С этими словами Николай коротко без размаха ударил Егорова в подбородок. Тот рухнул, как подкошенный. Соболев запоздало оглянулся по сторонам – к его счастью никто его выходки не видел. Он вынул сигарету из пачки и, прикурив, сел рядом с Егоровым, ожидая, когда тот очнётся. Наконец сержант застонал и приподнялся.

– Я тебя за нападение под трибунал отдам, – прохрипел он.

– Только попробуй, и твой пепел на родину отправят в цинковом ящичке.

Егоров злобно посмотрел на Николая, подвигал вправо-влево нижней челюстью, но промолчал.

– Веди меня в роту, да не вздумай фортели выкидывать, иначе...

Николай не договорил, но в его голосе было столько угрозы, что Егоров поневоле ужаснулся. Он молча поднялся, отряхнулся и пошёл в расположение роты механиков. Николай, прихрамывая, зашагал следом.

"Сволочь беззубая, ты ещё горько пожалеешь, что решил зачислить меня в вашу роту".

*****

На следующий день после возвращения Николая с гауптвахты, Егоров натравил на него уроженца Беотии – волосатого и здоровенного Мустафа Назира. Назир подошёл к новичку, смерил его презрительным взглядом с головы до ног и швырнул грязный комбинезон.

– К утру, чтобы чистый был.

Беотиец явно рассчитывал, что Соболев начнёт отнекиваться или расспрашивать, почему он должен чистить чужой комбинезон. Вместо этого Назир без разговоров получил прямой правый в челюсть. Однако свалить громилу с одного удара у Николая не вышло, пришлось добавить. Когда Мустаф упал на пол, плюясь кровью, в казарму ввалился сияющий Егоров, очень похожий на улыбающуюся крысу.

– Что у нас тут за беспорядки? А-а, понятно. Рядовой Соболев, за неуставные взаимоотношения с сослуживцем объявляю вам штраф в размере недельного заработка.

Вот так Николай в первый же день пребывания в казарме лишился недельного заработка. Назир, разумеется, не стал ближайшим другом Соболева и несколько раз пытался подкараулить обидчика в тёмных уголках, чтобы разобраться без свидетелей. Один раз дождался – и остался лежать в том же уголке. Назир больше не рисковал выяснять отношения один на один. После следующей их стычки Николай попал в санчасть с сотрясением мозга – Мустаф и три его дружка ночью напали на него спящего. А когда Николай вышел из санчасти, туда по очереди отправились Назир и его подельники. За что, само собой, Ника снова оштрафовали.

Капитан Клин его так и не нашёл. А может, нашёл, но не смог перевести его в своё секретное подразделение. Или не захотел. Нику это уже было неважно. Его засосала рутина службы в мехроте при "вертушке": очистка закреплённой территории от комков сухой травы и вездесущей пыли, подготовка техники к периодическим смотрам, заключающаяся в отмывании бронированных корпусов и подновлении облупившейся краски, дезинфекция санитарно-гигиенических узлов общего пользования – вот чем каждый день ему приходилось заниматься. Совсем не об этом думал Николай, заключая контракт. Он подсчитал, что за месяц службы не только не получит жалования, но ещё и останется должен. Единственный положительный момент, который Ник видел в происходящем, заключался в том, что цепкие лапы Гильдии, а конкретно – Симерса, до него здесь дотянуться не могли.

Ник ни с кем не сдружился, разве что более-менее общался с Ортоном – тем парнем, с которым познакомился в первый же день на гауптвахте. Но Ортон служил в другой роте, так что поговорить с ним удавалось нечасто. Постепенно от Ника отстали все, кто пытался сломить новичка, прозвав его за глаза бешеным – за то, что он без излишних разговоров кидался в драку и при этом дрался до последнего. Отстали все, кроме Егорова. Как выяснилось, Олег Егоров был ярко-подлой личностью, что постоянно и демонстрировал, подставляя Николая под гнев командира роты механиков. Ник сдерживался, понимая, что ни к чему хорошему выяснение отношений с мелким, но всё-таки начальством, не приведёт. Но чем он насолил беззубому сержанту, Ник никак не понимал. С каждым днём на душе у него становилось всё тоскливее, а интуиция или некое другое чувство, не раз предсказывавшее приближение беды, вопила всё сильнее и сильнее. Николай почти физически ощущал, как на его шее затягивается петля неведомых неприятностей, но источник их определить не мог.

В один непрекрасный день Егоров прошёлся перед строем солдат и, уставившись своими белёсыми глазами на Ника, буркнул:

– Рядовой Соболев, приказываю принести флягу с омывающей жидкостью со склада номер шестнадцать. Вот ключи. Через десять минут я должен видеть вас здесь вместе с флягой. За опоздание – штраф.

Ник безмолвно выматерил сержанта – шестнадцатый склад находился на самом краю территории парка бронемашин, и будь ты хоть трижды чемпионом по бегу, за десять минут туда-обратно не успеешь. Но высказывать вслух своё негодование не стал – это значило просто добавить ещё один штраф за пререкание с начальством. Он молча развернулся и отправился на шестнадцатый склад неторопливым шагом, ибо бежать смысла не было. Полчаса спустя Ник предстал перед сержантом с ярко-оранжевой канистрой в руках. Егоров, щерясь в беззубой ухмылке, радостно объявил, что рядовой Соболев получает штрафной вычет из жалования в размере десяти кредиток за несвоевременное выполнение приказа. После чего забрал у него ключи от склада и небрежно ткнул пальцем в угол.

– Поставь канистру туда – сейчас она не понадобится.

"С-сука, – Ник почувствовал, как от ярости у него покраснело в глазах. – Ну, попадись мне в тёмном уголке, живым не выпущу".

Егоров, явно довольный собой, распределил между солдатами текущие работы и удалился. Николай, кипя от злости, пытался найти успокоение в работе, но рытьё бесполезной ямы никак этому не способствовало. К моменту, когда громкоговоритель на столбе возвестил о начале обеденного перерыва, Ник уже более-менее пришёл в нормальное состояние. Да плевать на эту крысу! Ник и не такое переживал…

Оказалось, рано он успокоился. На сей раз Егоров превзошёл сам себя. Сержант, как выяснилось, удалился не к себе в каптёрку пропустить стаканчик, а наведался на шестнадцатый склад, где обнаружил отсутствие блока управления стрельбой от зенитного комплекса "Хабар". О чём тут же составил рапорт и известил командира роты, добавив, что только что склад посещал рядовой Соболев.

Ничего не понимающий Ник стоял перед ротным, который орал громче бронетрака, а Егоров, стоя в сторонке, периодически давал нелицеприятные характеристики зарвавшемуся и наглому солдату.

– … дебил конкретный! – продолжал орать капитан роты механиков. – Из-за тебя мне снова придётся поить следаков, чтобы глаза закрыли на что не нужно. А кто поляну оплатит, я тебя спрашиваю?!! Ты, что ли? Да ты, Соболев, и так весь в штрафах, как в барышня в кружевах. Какого хрена тебе этот блок понадобился?

Ник молча слушал разоряющегося капитана, в чём-то даже сочувствуя ему. За последнее время в мехроте уже случилось четыре драки с серьёзными последствиями, и сгорел относительно новый трактор, списать который удалось лишь после долгих разбирательств (читай: пьянки) со следователями военной прокуратуры. А теперь ещё и наглая кража, которую приписывают Николаю. Понятно, что ротный, мягко говоря, нервничает – майорских погонов ему после череды неприятностей долго не видать.

– Мне говорили, что один гражданский недавно интересовался блоками управления, – многозначительно скривив тонкие губы, выдал Егоров. – Вроде бы для противометеоритной защиты дома. Думаю, рядовой Соболев потому и украл блок "Хабара"…

Тут у Ника от злости "сорвало башню", и он от души врезал Егорову. Сержант рухнул у стены, а капитан взревел:

– Стоять, рядовой! – и когда Ник, замер, с ненавистью глядя на растирающего кровавые сопли Егорова, ротный закатил ему здоровенную оплеуху. – Эй, дневальный! Ко мне!

Пару минут спустя Ник уже шёл знакомой дорогой к гауптвахте. Начальник караула безразлично скривил губы в ответ на жалобы Егорова и определил нового арестанта в одиночную камеру. В противоположность прошлым "заседаниям", на этот раз караульные отнеслись к пленнику весьма уважительно – все были в курсе причины, по которой Ник в очередной раз загремел на "губу". Похоже, крысоподобный сержант ни у кого приязни не вызывал.

Николай, предоставленный самому себе, занимался самокопанием, пытаясь понять, когда и что он сделал в жизни не так, и почему от него отвернулась удача. Причём, даже не отвернулась, а окончательно покинула. Ещё с тех пор, как он с Антоном отправился на Пигаль, разыскивать чёртову археологическую экспедицию. Потом Симерс, бегство и, наконец, это нелепое обвинение в краже. Наверное, сам же Егоров и продал этот злосчастный блок какому-нибудь перекупщику – недаром же он заикнулся насчёт противометеоритной защиты. Говорят, блок стрельбы от "Хабара" отлично подходит к гражданским противометеоритным комплексам.

Николай мрачно разглядывал шершавые стены гауптвахты, размышляя, как прервать длиннющую чёрную полосу в его жизни. Но за ночь ничего путного придумать так и не успел, а уже утром его отконвоировали в штаб, где рядовой Соболев предстал пред грозные очи полковника-особиста, майора из планетарной артиллерии и капитана внутренних войск – судей выездного трибунала, так некстати приехавшего вдруг на "вертушку". Там же оказался и Егоров, только, разумеется, без конвойных. При виде сержанта в душе Ника заворочалось бешенство. Егоров, уловив ненавидящий взгляд солдата, поспешил переместиться к стене. Ник остался стоять посреди просторного кабинета под пристальными взглядами конвоиров.

Председатель трибунала полковник Салерз открыл файл с делом рядового Соболева, быстро прочитал краткую служебную записку и поднял глаза на стоящего перед ним Николая.

– Рядовой Соболев, вы неоднократно грубо нарушали устав внутренней службы. Последний случай, как я понимаю, переполнил чашу терпения командира роты.

– Но, господин полковник…

– Молчать! – рявкнул майор-артиллерист. – Вам, подсудимый, дадут возможность сказать последнее слово.

Николай умолк, понимая, что оправдаться ему не позволят, да и не поверят, даже если выслушают.

– Сержант Егоров, доложите о происшествии.

Егоров строевым шагом вышел на середину комнаты и вытянулся в струнку:

– Рядовой Соболев – неоднократный нарушитель дисциплины, много раз угрожал мне физической расправой. Он игнорировал все рекомендации по несению службы, грубо нарушая…

– Короче, сержант, – утомлённо сказал полковник Салерз. – У нас ещё три дела.

– Слушаюсь! Конфликт случился, когда третий и четвёртый взводы работали в парке машин. Поскольку офицеры и прапорщики находились на совещании у ротного, старшим над взводами был назначен я. Рядовой Соболев был отправлен мной на склад за канистрой омывающей жидкости. Даже хромоногий смог бы добраться до склада и вернуться обратно за десять минут, но Соболев отсутствовал более получаса. Я тут же заподозрил, что этот солдат, уже много раз нарушавший устав гарнизонной службы, мог совершить что-то противоправное…

– Сержант, – в голосе полковника уже явственно прозвучало недовольство.

– Виноват! – Егоров, вытянувшись в струнку и поедая глазами судей выездного трибунала, закончил: – Я зашёл на склад, обнаружил пропажу ценного армейского имущества и доложил командиру роты. Подробный рапорт к делу прилагается.

– Врёт он всё! – не выдержал Николай. – Ничего я не крал.

– Молчать! – снова заорал майор.

Николай угрюмо замолк и до конца заседания больше рта не раскрывал. Впрочем, фарс, который нельзя было назвать судом, продолжался недолго. Офицеры сделали вид, что внимательно прочли обвинительную документацию, состоящую буквально из пары страничек, после чего устроили короткое совещание.

Ник, глядя на это представление, только демонстративно сплюнул, постаравшись сохранить спокойный вид. А на душе было так гадко, как никогда в жизни. Ладно бы, он в самом деле был виноват. Но пострадать только из-за слов ублюдка с бесцветными глазами и выбитыми передними зубами – это было за гранью. Ник дал себе твёрдое обещание убить мерзавца, как только представится такая возможность. Пусть его расстреляют, но без такой мрази, как Егоров, мир станет чуточку чище. Сержант, видимо, понял, что творится в душе у Соболева, и сдвинулся так, чтобы оставить меж собой и арестантом рослого конвоира.

Наконец судьи трибунала пришли к какому-то общему решению, и председатель, поднявшись, огласил приговор. Николай как в тумане слушал слова обвинительного заключения и еле сдерживался, чтобы окончательно не сорваться.

– …направить на трудовые работы в дисциплинарный батальон с сохранением семидесяти пяти процентов жалования, зафиксированного в первичном контракте о найме…

Николай мрачно смотрел на Егорова, тот, поёживаясь, отступил ещё на несколько шагов в сторону, пока не упёрся спиной в стену.

– …однако, учитывая пункт шестой контракта о найме, заключённого между гражданином Соболевым Николаем и военно-космическим флотом Империи в лице капитана Салла, планета Мшанник, третий вербовочный участок, суд постановил: предоставить подсудимому право выбора между пребыванием в дисциплинарном батальоне и службой в рядах штурмового отряда Легиона. Подсудимый, вам предоставляется последнее слово, можете высказать ваше решение. Только кратко.

Николай нахмурился – он, честно говоря, особо не читал свой контракт и, само собой, ни о каком шестом пункте не помнил.

– Я не совсем понимаю…

Полковник Салерз вздохнул и пояснил:

– Ваш контракт заключён на пять лет. Сейчас нашим решением вам предоставляется выбор: дисбат, где придётся работать все пять лет с утра до ночи, или штурмовой отряд Легиона. На "дизеле" работа, как на каторге, жалование срезано на четверть. Из того, что вы заработаете, вычтут за питание, обмундирование, медобслуживание и поломки оборудования – в сухом остатке на вашем счету будет пара кредитов за месяц каторжной работы. Впрочем, деньги – вопрос второстепенный. Главное то, что сосланные в карьер через полгода начинают выкашливать кусочки лёгких вместе с колларовой пылью, через год становятся полными развалинами, а через полтора их отправляют в утилизатор. Совсем не курорт, но дисбат – это наказание, а не рай для трудовых мигрантов.

Николай подозрительно посмотрел на полковника – с чего бы это он начал рассказывать о трудностях жизни в дисциплинарном батальоне?

– А второй вариант?

– Там вы будете служить те же пять лет, но, – полковник поднял кверху палец, – месячное жалование будет составлять от тысячи до пяти тысяч кредиток.

– Пять тысяч? – удивлённо переспросил Николай.

Что ещё за нереальная сумма? Врёт этот полковник, скорее всего.

– В штурмовых отрядах самое большое жалование, это общеизвестно. Служба там нелёгкая, однако, и оплачивается она соответственно, не то что каторга в дисбате. Деньги платятся за участие в боевых операциях, за особые климатические условия, за удалённость места службы от узловых центров. А поскольку штурмбаты всё время воюют в ужасных условиях и где-нибудь на пограничье, то жалование рядового бойца может достигать и пяти тысяч кредитов. Как-то так. Но всё, хватит лирики. Рядовой Соболев, вы заслушали обвинение и приговор. Огласите ваше решение: дисциплинарный батальон или штурмовой отряд Легиона?

– Легион, – не колеблясь, ответил Николай.

– Не сомневался, – кивнул полковник. – Рядовой Соболев, как только вы подпишете новый контракт, мы снимем с вас все предыдущие обвинения. Пройдите в соседнюю комнату. Лейтенант Кугиж даст вам контракт для ознакомления и подписи.

Николай бросил ещё один взгляд на притихшего Егорова и прошёл в указанную комнату, а полковник обратился к конвойным:

– Введите следующего.

Конвой отправился за новым подсудимым.

– А ты, сержант, в следующий раз за подобные подставы лишишься не только зубов, – полковник брезгливо посмотрел на Егорова. – Уйди с глаз моих!

Белобрысый сержант отдал честь и поспешил удалиться, Салерз заглянул в список.

– Что у нас дальше? Снова кража? Смотри-ка, а этот воровал по-настоящему, не то, что Соболев.

– Думаю, уломаем, – хмыкнул майор.

– Конечно, уломаем, а что ещё остаётся? – проворчал Салерз. – Ты же не хочешь сам отправляться на Баянит?

– Мне и здесь неплохо.

– А точно на Баяните заварушка намечается? – спросил молчавший до сих пор капитан.

– А точно баянитские аборигены самые кровожадные ублюдки из всех планет трёх секторов? Конечно, намечается. Иначе, зачем бы нам прислали разнарядку по штурмовым отрядам? Готов свои погоны заложить – быть там очередной бойне. И попомните моё слово – не наберём сто пятьдесят штурмовиков, понижением в звании не отделаемся. Как бы самим на чёртов Баянит не отправиться.

Дверь открылась, и конвоир доложил, что следующий подсудимый доставлен. Судьи трибунала приготовились встретить очередного потенциального кандидата в штурмовой отряд Легиона, где жалование рядового превышает месячный оклад иного полковника. Вот только иногда платить деньги попросту некому – бывает, что после первого же боя состав штурмового отряда меняется на сто процентов.

А сержант Егоров вечером нашёл в списке контактов абонента с именем "Крис Мшанник" и сделал межпланетный вызов за счёт принимающего абонента.

– Крис, это Егоров. С Соболевым всё. Нет, он жив, но это ненадолго. Я его в штрафбат отправил. Сам понимаешь, там долго не живут. Что? Скажи своему шефу, что клиент готов. Да, говорю же тебе… Нет, голову не заложу, но… В смысле, не будет денег? Эй, мы так не договаривались! Я, что, зря горбатился на вас? Короче, Крис, или вы перечисляете мне полторы тысячи, или я сдам канал сбыта, и больше из нашей части твоя контора ничего не увидит. А мне прокурор ещё и благодарность вынесет за бдительность. Хорошо, жду.

– Вот сука! – белобрысый сержант ощерился в беззубой гримасе, с ненавистью глядя на экран коммуникатора. – Угрожать мне вздумал, жлоб фермерский! И межпланетный вызов не оплатил.

Два дня спустя тело сержанта Егорова было обнаружено на берегу канала. Военный следователь, посмотрев результаты вскрытия, пожал плечами и сказал помощнику:

– Нажрался, как свинья, и утонул. Закрывай дело.

Глава 4

*****

Космопорт Баянита – небольшое пространство, окруженное со всех сторон коробками технических зданий и ангаров, казалось, изнемогал под струями дождя. Едва пластина главного трапа опустилась на мокрый бетон, как будущих штурмовиков начали выгонять из корабля.

– Пошли вон! – орали конвоиры, ускоряя задержавшихся прикладами винтовок. – Покинуть корабль! Кто через пять минут здесь останется, будет расстрелян.

Судя по серьёзным мордам охраны, это была не шутка. Ник оставил за спиной освещённый шлюз "Первого штиля", бывшего скорее передвижной тюрьмой, чем боевым эсминцем, и глубоко вдохнул сырой воздух. Какие-то чужеземные ароматы, витающие в мглистом тумане, будили нехорошие предчувствия. Ник заметил, что не только у него одного – прочие новоприбывшие тоже настороженно нюхали воздух, как гончие перед охотой.

Не прошло и пары минут, как на бетон космодрома выехало несколько грузовиков с бронированными кунгами.

– Строиться! – взревел один из встречающих новичков сержантов. – Встать по двое в колонну и грузиться по машинам. Куда пошёл, болван?!! Встать в строй!

Для убедительности сержант заехал кулаком в ухо провинившемуся солдату и пинком придал ему верное направление.

– Запомните, дебилы, здесь, на Баяните, лишний шаг в сторону подобен смерти, – сержант свирепо оглядел промокших до нитки новеньких и ткнул пальцем вверх. – В любой момент с неба на вас может обрушиться какой-нибудь летающий хищник. Поэтому прежде, чем вы соберётесь отойти в сторонку, чтобы отлить, убедитесь, что вас прикрывает пара-тройка товарищей со скорострельным оружием.

На Ника, честно говоря, слова сержанта не произвели особого впечатления. За время своей не такой уж долгой жизни он успел побывать на шести планетах, повидал там немало различных опасностей и считал себя достаточно опытным путешественником, чтобы не попасть на ужин местному зверью. Поэтому он пропустил предостережение мимо ушей, тем более, что неведомое чувство, не раз предсказывавшее приближение опасности, молчало. Нет, ощущение какой-то неясной опасности словно витало в воздухе и исподволь давило на мозги, но он чувствовал, что конкретно сейчас ему ничего не угрожает. Однако отходить в сторону на всякий случай не стал. Да и что он там забыл?

Вместе с остальными Ник забрался в крепкий кунг ближайшего грузовика, отметив, что на крыше установлены несколько скорострельных пулемётов и мощный лучемёт. А бронированные бока кунга были исполосованы длинными царапинами и странными матовыми разводами. М-да, это явно не маскировочный окрас, а последствия атаки. И, судя по блеску царапин, атаки недавней. Похоже, сержант не просто так стращал новичков. Видимо, у местных зверушек нападение на человеческий транспорт – любимый вид спорта. Интересно, из чего сделаны когти у местной фауны, если оставляют такие отметины на броне?

Путь от космопорта до гарнизона №6, куда прикомандировали Николая с двумя десятками товарищей, не запомнился ничем, кроме тряски и шума. В кунге было практически темно – два крохотных светильника света почти не давали, а через узкие, залитые дождём окна разглядеть что-либо было совершенно невозможно. Николаю оставалось только смотреть на сидящих напротив товарищей по несчастью и пытаться угадать, за какие прегрешения их сунули в эту помойку под названием Баянит.

Вместе со всеми Ник подпрыгивал на жёсткой скамье, когда грузовик мотало на ухабах. Несколько раз слышались щёлкающие выстрелы пулемётов, шипение бластерных разрядов и глухие удары по броне кунга. Похоже, местная живность снова пробует на прочность человеческий транспорт.

Три часа спустя нудная поездка подошла к концу. В последний раз взревев двигателем, грузовик остановился, и вскоре задняя дверь кунга откатилась в сторону.

– Живее вылезаем! – послышался чей-то рёв. – И сразу же бегом к казарме. Следовать по освещённой дорожке.

Ник, сидевший около выхода, выскочил одним из первых и замер. Окружающее поглотил густой серый туман. И если на космодроме из тумана сочился мелкий нудный дождь, то здесь серая мгла истекала настоящим ливнем. Видимость в этом мареве не превышала тридцати шагов, а иной раз после порывов ветра и вовсе сокращалась настолько, что пальцев на вытянутой руке было не разобрать. Уже обсохшему за время поездки Нику понадобилось пять секунд, чтобы снова промокнуть с головы до пят.

– Чего встал?!! – ему в спину прилетел нехилый удар. – Бегом к казарме, не задерживай остальных.

Углядев дорожку, обозначенную тусклыми в тумане фонарями, Николай рванул к предполагаемой казарме. Но не успел он сделать и десятка шагов, как на него обрушился какой-то летающий кошмар. Николай почувствовал неладное ещё до того, как успел краем глаза заметить движение в свою сторону, и вовремя пригнулся, не то быть бы ему оскальпированным. Летающее нечто, промахнувшись, напало на следующего в строю, мужчина успел только выставить перед собой руку, после чего дико заорал от боли.

Стоящий неподалёку часовой с "Кохом" наизготовку среагировал: послышался резкий выстрел, и от летающего существа в разные стороны полетели окровавленные клочки.

– Не зевайте в другой раз. А голову зубера можно снять, только распилив челюсть, – буркнул часовой, снова вглядываясь в пелену дождя. – В казарме снимут, пока так иди.

Пострадавший, побелев от боли, смотрел на зубастую голову, всё ещё сжимавшую его руку мощными челюстями.

– Он мне кость, кажется, сломал – пальцы не шевелятся.

Один из новоприбывших штурмовиков недоумённо посмотрел на стрелкового робота, установленного на двухметровом заборе. Мокрые стволы орудий еле заметно дёргались из стороны в сторону, словно искусственный интеллект пытался засечь приближающуюся опасность, но у него это не получалось.

– Интересно, почему он не прикончил… как его… зубера?

Часовой обернулся, решив, что говорят про него. Поняв, что речь идёт о роботе, он пренебрежительно хмыкнул:

– В такой ливень на движение он не среагирует. И тепловизор тоже не поможет – зуберы хладнокровные. Здесь, на Баяните, толку от роботов ноль. Как видите, они не увидели даже зубера, когда тот пробрался сквозь прореху в накрывающей сетке. Вот и приходится людям стоять в карауле. А вы чего зависли? Шлёпайте к казарме и вооружайтесь – здесь без пушки даже в сортир не высунешься.

Тридцать человек отправились к казарме, смутно виднеющейся за пеленой дождя. Сопровождающий их сержант куда-то исчез вместе с пострадавшим от нападения зубера. По пути Николай насчитал с десяток стационарных "швейцаров", установленных прямо на раскисшей от влаги земле, и шесть скорострельных "зенитеров", задравших стволы в серое небо.

– Сдаётся мне, здесь немерено летающих хищников, – поделился он мыслью с идущим рядом парнем.

– Плевать, – угрюмо ответил тот и поскорее нырнул в дверной проём.

Николай не особо рвался знакомиться с кем-нибудь, хотя и не избегал общения. За время пути на Баянит тридцать человек, собранных с Сольтана, не только не подружились, но и наоборот, перессорились. А за ссорами начались драки. В одной из них пришлось принять участие и Николаю – после короткой и жёсткой схватки два его противника удалились к своим спальным местам, зажимая окровавленные лица ободранными пальцами. Сам Соболев отделался изрядным синяком. Больше к нему никто не пытался прицепиться.

Такое неприкрытое недружелюбие слегка выбивало Николая из себя – всё-таки с этими людьми ему придётся воевать бок о бок. И, вполне возможно, доверить им свою жизнь. Соболев искренне надеялся, что когда они прибудут в часть, его новые товарищи станут спокойнее.

Надежды оказались напрасными. Не успел Николай оглядеться в казарме, как высокий, худой парень, попавший в Легион за крупное воровство военного имущества, схватил со стойки штурмовой автомат.

– О как, тут патроны! – воскликнул он, передёргивая затвор. – Как же можно хранить оружие заряженным?

И с удивлённым видом нажал на курок. Грохнул выстрел, и все бросились в стороны. У входа остался стоять только кряжистый мужчина с лицом, обезображенным некогда перенесённой болезнью. Он, шатаясь, схватился за живот, словно пытаясь удержать вываливающиеся внутренности. Худой парень продолжал изображать удивление, но всем было понятно, что выстрелил он отнюдь не случайно – рябой мужчина ещё на корабле крепко надавал ему по шее. Похоже, тощий обиды не забыл и нашёл способ расплатиться.

Воцарившееся молчание нарушил стук каблуков. Хлопнула дверь кабинета, и появился капитан в форме Легиона, но с красными петлицами. Внутренняя безопасность, определил Николай его принадлежность. Тот ледяным взглядом обвёл новоприбывших, поглядел на умирающего, бьющегося в конвульсиях, и остановил взор на виновнике происшествия.

– Оружие на пол! – загремел он.

– Я не хотел, честное слово, – сделал жалобную физиономию парень, осторожно опуская автомат на пластиковое покрытие казармы.

– Случайно или намеренно, но ты убил товарища, и свидетелей тому много. В штурмовых отрядах действует закон Талиона. Слышал о таком?

Парень помотал головой, капитан пояснил:

– Око за око, зуб за зуб. И как заместитель командира гарнизона по безопасности я полностью поддерживаю такое положение. Выходи на улицу. А вы, двое, возьмите оружие со стойки.

– Вы шутите? – парень несмело улыбнулся. – Какое око, какой зуб?

– На улицу, – повторил офицер, – расстреливать тебя будут там. Здесь и без того весь пол кровью вымазали.

До виновника начало доходить, что безопасник совсем не шутит.

– Перестаньте, я же…

Он не договорил и наклонился к лежавшему на полу автомату. Но не успел его даже коснуться – капитан молниеносно выхватил из кобуры пистолет и прогремел ещё один выстрел. Убийца с размозжённой головой упал рядом с жертвой. Все прибывшие с Сольтана ошарашено смотрели на развернувшуюся трагедию. За какие-нибудь две минуты два их товарища простились с жизнью. Капитан равнодушно посмотрел на убитого и крикнул куда-то вглубь казармы:

– Симон, Дварковец, оттащите трупы к конвертеру, – потом повернулся к новичкам. – Чего встали? Проходите. Но сначала… Ты, солдат, верни "Кох" этого мертвеца обратно на стойку и не забудь предохранитель установить.

Убедившись, что автомат снова находится в стойке, капитан продолжил:

– Я – капитан Хиту, заместитель командира штурмотряда №6 по безопасности и политической работе. Командир в настоящее время отсутствует… погиб три дня назад. Когда нам дадут нового, неизвестно, поэтому временно главный в "Золотом листе" – я. Если кто не понял, то неофициально наш гарнизон прозвали "Золотой лист" за обилие ярко-жёлтых растений, окружающих форт. Сейчас этого не видно, а вот когда туман спадёт, рассмотрите. Итак: в мою задачу входит повышение боевого духа солдат и обеспечение выполнения вами любого приказа командования. Поясняю сразу, чтобы вопросов в дальнейшем не возникало: если я увижу отступающего, я его немедленно застрелю. Если от кого-либо услышу пораженческие разговоры, я этому человеку пущу в лоб пулю. Если кто-то из вас попытается пристрелить меня – он погибнет раньше, будьте уверены. Это мы уже не раз проходили.

Николай смотрел на коренастого офицера, говорящего такие страшные вещи столь спокойным тоном, и ни на йоту не усомнился, что тот, не задумываясь, прикончит любого.

– Это, можно сказать, кнут. Пряник заключается в том, что жалование вам будут начислять в размере до трёх с половиной тысяч в месяц. Сюда входит плюс двадцать процентов к основному окладу за вредность климата и плюс пятьдесят процентов премии за каждый бой. А боёв на территории, подведомственной нашему гарнизону, бывает по три-четыре в месяц. Так что те, кто выживут и сумеют покинуть Баянит, вполне смогут купить себе личную яхту.

Капитан Хиту на минуту отвлёкся от приветственной речи, пока два солдата уносили на улицу трупы.

– Ссоры и драки между солдатами штурмотряда категорически запрещены. Никаких наказаний в виде чистки сортиров, маршировки на плацу или лишения части жалования не будет. Ослушников ждёт… нет, не трибунал. Я здесь вместо трибунала, а о способах поддержания порядка я вам уже рассказывал. Думаю, нарушать внутренний распорядок никто из вас не будет.

Капитан поглядел на коммуникатор и покачал головой.

– Ваша команда задержалась, ужин давно прошёл. На будущее запомните: никто из рядового состава не может управлять робоповаром – только офицеры, сержанты или дежурные по гарнизону, поэтому посещение пищеблока строго по расписанию. Без еды сегодня вы не останетесь: дежурный сходит в столовую и выдаст каждому по порции. Однако есть одно "но": все вы должны посетить санчасть, там медискин, которого мы зовём "коновалом", сделает вам комплекс "Экспансия 4". После прививки одна часть из вас будет дристать, дальше, чем видеть, другая будет в течение нескольких часов выблёвывать собственные кишки, а третья делать и то, и другое. Однако без "Экспансии" вам на Баяните даже до первого боя не дожить – загнётесь от первой же царапины.

– А почему нам на сборном пункте эту "экспансию" не сделали? – послышался чей-то вопрос. – Ведь мы уже могли заразиться…

Капитан задумчиво осмотрел солдат и сказал:

– На сборнике, я уверен, никому не захотелось возиться с извергаемым вами дерьмом после "экспансии", вот и отправили вас, так сказать, в сыром виде. Это, конечно, нарушение всяческих правил, но не думаю, что кто-нибудь из тамошних офицеров получит по башке. После подписания вами контракта, ваша жизнь стоит дешевле инфокристалла, на котором хранится договор. Запомните, солдаты, ваша военно-учётная специальность теперь называется 666М. По-умному, планетарная мотопехота особого назначения, а в простонародье – адское мясо. Это означает, что вами будут затыкать все дыры на местном фронте, а фронт здесь только из этих дыр и состоит, – капитан Хиту посмотрел на большие настенные часы. – Пока дежурный соберёт вам ужин, есть ещё пара минут. Так вот, в свете предстоящей прививки на вашем месте я бы трижды подумал, стоит ли набивать желудок. Потому что последствия "экспансии" в этом случае будут длиться куда дольше. Проверено не раз.

Николай озадаченно почесал кончик носа. Есть хотелось неимоверно – последний раз он грыз сухой паёк ещё на корабле. Но после совета капитана Ник решил потерпеть: всё равно вскоре организм останется без еды – тем или иным способом.

– Завтра, когда последствия прививочной экзекуции пройдут, отъедайтесь. Здесь, на базе, кормёжка хорошая. Во время выходов в джунгли придётся питаться только сухим пайком, потому что проклятые баяниты умудряются отравлять даже фрукты на деревьях. А местная фауна практически вся подчинена аборигенами и сама норовит сожрать людей. Воду пить можно, но противно – как будто масло глотаешь. В общем, лучше не пробуйте. Позже я вас ознакомлю с распорядком жизни на базе, а пока только скажу кратко: ни шагу без оружия, даже на территории базы. Именно поэтому оружейная стойка и расположена около выхода. Всё оружие заряжено и готово к бою. Вы уже были свидетелями нападения зубера на вашего товарища. Ему повезло, что тварь не успела добраться до жизненно важных органов.

Все послушно посмотрели на ряды разнообразных автоматов, матово блестевших стволами в свете потолочных светильников.

– Вонючие баяниты натаскивают местную живность для нападения на людей, – продолжил капитан Хиту. – Впрочем, не только на людей, а вообще на любых инородцев – тиранцев, инсектоидов, паркиан, что работают на гражданских объектах. Мы все для баянитов чужаки и захватчики, то есть те, кто подлежит уничтожению. Кланы аборигенов нещадно вырезают друг друга, но зачастую объединяются, чтобы с удовольствием напасть на чужаков. В свою очередь мы с аборигенами тоже не церемонимся и уничтожаем их, как только для этого представляется возможность – поодиночке или группами, без разницы. Некоторые зовут это геноцидом… может, и так. Вот только если вы не убьёте баянита, он тут же убьёт вас. Всё просто. Рассуждать о правах других существ можно на цивилизованной планете, сидя в комфортабельном кабинете. Но, странное дело, за время своей службы в горячих точках я почему-то ни разу не видел около себя этих правозащитников. Зато их вопли обычно слышны даже в другой галактике. А здесь пацифисты долго не проживут. Надеюсь, среди вас таковых нет.

Таковых среди присутствующих не оказалось, во всяком случае, никто не признался.

– Ещё раз напоминаю: ни шагу без оружия. И не бродить в одиночку – каждую секунду вас должен кто-то подстраховывать от атаки с воздуха. Хуже всего приходится в дождливые месяцы, а сейчас как раз это время. Стрелковые роботы не могут различить летающих зуберов из-за непрекращающихся дождей. Скоро период большой воды закончится, и станет полегче. Ну, ладно, об этом я подробнее расскажу завтра. А пока знакомьтесь с расположением. Там, умывальники и душевые, там – санитарно-гигиенические узлы, сортиры, то бишь. В конце коридора – спальное помещение. Проходите и выбирайте себе койки в шестом кубрике.

– Э-э, сэр, а если я займу чью-нибудь кровать? – подал голос кто-то из толпы.

– Шутишь? – искренне удивился капитан. – После боя, что был три дня назад, там все койки свободные.

Глава 5

*****

Как и обещал капитан, на следующий день все новички не вылезали из туалетов. От вони испражнений и рвотных масс не спасали даже стационарные освежители, работавшие на полную мощность. Николая выворачивало от боли не только в кишках, а во всём теле. Организм под воздействием ингредиентов "Экспансии" пытался перестроиться, чтобы потом успешно противостоять чужеродной заразе. Ник это понимал и терпел, но, проклятье, как же это было больно!

Пытка закончилась ближе к вечеру – у одних раньше, у других позже. Обессиленные, с дрожащими конечностями, два десятка новоприбывших штурмовиков блаженно улыбались, больше не чувствуя болевых спазмов, и, добираясь до спального кубрика, замирали в нервном и беспокойном полузабытье. Ветераны, глядя на новичков, понимающе ухмылялись. Ник, как и его товарищи по несчастью, дополз до жёсткой кровати и провалился в сон.

На следующий день капитан Хиту собрал всех новоприбывших в просторном кубрике, громко именуемом "помещением психологической и политической подготовки", и коротко ввёл в курс творящихся на Баяните дел.

– Итак, вы прошли первый этап и стали полноправными солдатами базы "Золотой лист". Данные о вас уже переданы в "Клайрекс" – это посёлок около космодрома. Там располагается штаб вооружённых сил, что базируются на Баяните. Вооружённые силы – это сказано, конечно, слишком громко. На самом деле штурмотрядов всего три: наш "Золотой лист", "Серые камни" и "Моховой угол". Каждая база прикрывает по две-три шахты – в случае нападения аборигенов мы должны выслать на помощь флаеры и десант. А в штате каждой базы состоит от пятидесяти до ста штурмовиков – даже на нормальную роту не набирается. Ещё к базам приписаны по три штурмовых флаера, их пилоты и техперсонал. Сами понимаете, этого слишком мало, чтобы обеспечить полноценную оборону шахт, но начальству, как всегда, виднее. Наверное наши генералы считают, что военизированная охрана шахт представляет собой большую силу… Не знаю. Но охранники при любом раскладе и носу не кажут в джунгли – сидят за своими защитными периметрами, и хрен от них дождёшься помощи, даже если вас будут убивать в километре от ограждения. Для них первая задача – обеспечить функционирование шахт, а, значит, и прибыль компании "Ю-стрил", чтоб ей провалиться и обанкротиться!

– Что за компания, господин капитан? – послышался чей-то вопрос, заданный не совсем уставным образом. Капитан Хиту не преминул это отметить:

– По уставу, если хотите что-то узнать у меня, сначала спросите разрешения. Однако Баянит и общевойсковой устав – это две несовместимые вещи, так что, я допускаю некоторые вольности. Что же касается компании… – Хиту прошёлся туда-сюда и пояснил следившим за ним новичкам: – Именно из-за ублюдков, что владеют "Ю-стрил", все мы и оказались на Баяните. Лет пятнадцать назад изыскатели, что обследовали Баянит, нашли здесь месторождения афирита – полуметалла, который используют для производства гиперусилителей. Не мне вам объяснять, каким спросом пользуются подобные вещи у производителей звездолётов. В общем, "Ю-стрил" не остановило даже наличие враждебных аборигенов. Они построили несколько шахт в тех местах, где афирит практически выходит на поверхность, и в качестве охраны наняли Легион. Точнее, штурмбаты, в которые ссылают таких, как вы. Поясняю сразу, чтобы потом дурацких вопросов не задавали: мы здесь находимся вполне легально по приказу командования. Уж сколько владельцы "Ю-стрила" приплатили за это нашим шишкам в погонах с большими звёздами, не знаю, но обеспечение деятельности наших гарнизонов ведётся, как положено. Поставляется всё: от боевых аптечек и предметов личной гигиены до бронетраков и штурмовых флаеров. С этим у вас проблем не будет, проблема будет, как успеть этим добром воспользоваться.

Капитан оглядел притихших солдат и продолжил:

– Поясняю. Я посмотрел ваши личные дела. Не волнуйтесь о своих прошлых "заслугах": мне нет дела, сколько вы успели наворовать или скольких бывших товарищей успели прикончить – намеренно или случайно. Меня волнует только ваша боевая подготовка, умение стрелять, выживать в критической ситуации и выдерживать постоянный стресс. И должен сказать, что я не впечатлён вашими талантами. Пока всё плохо. Если вы не сумеете сделать над собой усилие, не сумеете переломить свой страх и не будете готовы каждую секунду вступить в смертельный бой, то половина из вас останется удобрять местные джунгли после первого же выхода. В нормальный штурмотряд вас бы на лазерный выстрел не подпустили, но на Баянит отправляют всех.

Звучало это… невдохновляюще. Ник поморщился, после слов капитана почувствовав себя каким-то третьесортным. Несомненно, то же самое ощутили и остальные, судя по их вытянувшимся физиономиям. Однако никто не проронил ни слова.

– И последнее, что я хочу вам сказать перед тем, как сержанты рассортируют вас по взводам, – офицер оглядел их тяжёлым взглядом. – Даже мысленно не вздумайте попробовать меня прикончить. Наказание за подобное только одно: смерть. Это жестоко и совсем не соответствует уставу воинской службы, но я здесь не просто ваш командир, я – хозяин ваших жизней, и отчёта ни перед кем держать не обязан. Даже если допустить, что кому-то удастся задуманное, и он пустит мне пулю в спину, его расстреляют сержанты, полные должности которых звучат как "сержант-надзиратель". А если вдруг по какой-то случайности этому "кому-то" удастся избежать немедленного наказания и от них, то он просто отсрочит минуту своей гибели, потому что на Баяните некуда бежать. В джунглях любого человека, тиранца или адеррийца ждёт смерть от тесаков аборигенов или челюстей их питомцев. Баяниты вполне разумны и устраивают хитрые ловушки. И даже в безнадёжный бой идут со своими местными песнями. Что ими движет, не знаю. Как-то здесь побывала исследовательская экспедиция… те учёные, которые сумели выжить и вернуться, рассказали много чего интересного, но даже они не смогли ответить, почему баяниты не боятся смерти и толпами лезут под пули и лазеры. Короче говоря, любой, кто рискнёт высунуться в одиночку из-под защиты форта – мертвец. Так что оставьте мысли об убийстве некоего капитана Хиту или сержантов и сосредоточьтесь на том, чтобы выжить в этом аду. И чтобы повысить ваши шансы на выживание сержант Каритон сейчас проведёт краткую лекцию о баянитах, их повадках и способах атак, а также о местных зверушках, которых баяниты науськивают на нас. Сержант, приступайте.

Капитан Хиту вышел, а коренастый сержант включил телестерео, где появилось изображение щуплого человекоподобного уродца с тонкими ручками-ножками, сморщенным личиком и зелёными наростами на голове.

– Это баянит, – без предисловий начал сержант. – В одиночку не опасен, разве что вы будете настолько глупы, чтобы позволить ему раскроить вашу башку тесаком. Но в одиночку они не ходят – всегда толпами, штук по пятьдесят, минимум. Баяниты делятся по ареалам обитания. Местные баяниты с зелёными наростами на головах. Они отлично маскируются в зарослях, умеют воздействовать на местных зверюг, чтобы натравливать их на нас. Особенно хорошо у них получается взаимодействовать с пауками.

В телестерео возникло изображение многоногого паука почему-то покрытого густой шерстью.

– Баяниты используют пауков и как ездовую скотину, и в роли отдельных боевых единиц. Умники-учёные, о которых упоминал господин капитан, выяснили, что шерсть, покрывающая пауков, отражает практически все излучения, испускаемые нашими поисковыми приборами. К тому же эти твари хладнокровные, тепловым источником не являются. Откуда они берут энергию для движения, если на Баяните восемь дней из десяти солнца не видно, непонятно. Иными словами, ни один сканер не обнаружит затаившегося паука. Пауки ядовиты, яд не убивает, просто парализует человека – паралич снимается простой мобильной аптечкой через пять-шесть минут. Другое дело, пяти минут у укушенного не будет – уж аборигены об этом позаботятся.

Сержант переключил изображение, и появился уже знакомый Нику зубер.

– Зубер. Летающая тварь. Сплошные клыки и когти. Опасна тем, что сжавшиеся челюсти можно разжать только домкратом. К счастью, неядовитая. Хотя… баяниты могут и ядовитых зуберов вывести. Если зубер вцепится в лицо, можно смело добивать товарища, чтоб не мучился. Если в руку или ногу… и при условии, что сразу не откусит… ну, тогда ещё есть шанс спасти пострадавшего. Другие летающие твари не менее опасны, но встречаются реже. Именно от атак с воздуха база прикрыта сеткой. Впрочем, как вы уже успели отметить, зуберы находят дыры, а, может, и сами их делают, так что каждую секунду нужно быть готовым к нападению сверху. Следующий экземпляр, – в телестерео появилось изображение мерзкого вида червя. – Вормер. Скрывается под землёй, определить местонахождение можно по небольшой ямке в земле с дырой в середине. Эта пакость выстреливает из-под земли, пробивая даже металлопластовую кирасу. Даже если червяк не заденет жизненно важных органов, пострадавший всё равно погибнет – вормер ядовит. Как червяк при атаке не разбивает собственную башку – непонятно, потому что выползшего на поверхность вормера можно спокойно порубить обычным ножом или прикончить пулей. В отличие от прочих зверюг, сканеры могут заметить вормера, если тот придёт в движение. Проблема в том, что находясь в засаде, вормер неподвижен, и увидите вы его только в тот момент, когда он будет пробивать вашу грудь.

Ник с всё возрастающим изумлением слушал лекцию сержанта: ни на одной из планет, на которых ему довелось побывать ранее, не было такого количества смертоносных представителей фауны. Нет, без хищников нигде не обходилось, но не настолько же, чтобы на квадратный метр приходилось по нескольку опасных существ. Получается, здесь и шагу нельзя ступить, чтобы не нарваться на смертельную ловушку или зверюгу. И это не считая кровожадных аборигенов. То ли сержант обладал паранормальными способностями, то ли знал ход рассуждений присутствующих, но только он повторил мысль Ника слово в слово.

– На Баяните и шагу нельзя сделать, чтобы не попасть в ловушку. Говорят, что вдали от наших баз и поселений ситуация не столь ужасающа, но выжить там у человека всё одно не получится. Аборигены выследят, навалятся толпой и растерзают. Хорошо, если мгновенно, а ведь могут и праздник пытки устроить. Всё, больше я распинаться перед вами не буду. Откройте файл, который я вам сейчас показывал, и изучайте ваших врагов. Экзамены устраивать не буду – это нужно в первую очередь вам. Быть может, это кому-нибудь поможет протянуть здесь не пару недель, а несколько месяцев.

И, оставив за спиной обескураженных невесёлыми перспективами новичков, сержант покинул помещение.

*****

Ник стоял внутри защитной клетки шестого поста и, несмотря на непрекращающееся томительное чувство тревоги, вместо внимательного наблюдения за окружающими зарослями любовался красотой джунглей. Базу назвали "Золотым листом" недаром: буйная растительность, окружающая базу, издали казалась залитой жидким золотом. Может, мелькнула в голове Ника странная мысль, растения действительно высасывают из земли мельчайшие частички золота? Интересно, кто-нибудь уже пытался сделать спектральный анализ местной флоры? Было бы забавно сжечь пару-тройку деревьев и получить десяток-другой граммов чистого золота.

Неплохая была бы прибавка к жалованию, которое, впрочем, и без того составляло у Соболева около тысячи ста кредиток в месяц. Во всяком случае, капитан Хиту так сказал. Жалование и впрямь огромное, другое дело, что воспользоваться заработанными кровью и потом деньгами Ник сможет только после завершения контракта, то есть, с вероятностью девяносто девять процентов – никогда. Оказывается, в договоре найма был такой пунктик – само собой, Ник его даже не заметил, подписывая контракт с Легионом. Впрочем, ему простительно – после того фарса с трибуналом мысли Ника были о чём угодно, только не о внимательном чтении множества абзацев мелким шрифтом. Понятное дело, государство себя никогда не обделит.

А даже и не было бы того пункта в договоре, тратить кредиты на "Золотом листе" попросту негде. Купить что-нибудь можно было лишь в фактории на территории посёлка около космопорта, но туда ездили только сержанты и только для того, чтобы забрать пополнение. Или на добывающих карьерах: всё-таки шахтёры – люди свободные, в отличие от легионеров, и им никто не запрещает пользоваться услугами магазинов, борделей, парикмахерских, медицинских салонов и тому подобного. Если, конечно, все эти прелести цивилизации имеются на территории карьера. Но туда добраться у Ника шансов было ещё меньше, чем в посёлок, а потому он выбросил из головы мысли о деньгах и сосредоточился на наблюдении, тем более, что в полутора сотнях метров от периметра возникло подозрительное движение в золотистых джунглях.

Заросли золотистых деревьев активно шевелились, и вскоре над ними показались три овальных туши. Ник хмыкнул и опустил автомат – это оказались всего лишь грунтеры. Неуклюжие летающие животные передвигались медленно, питались растительностью и не представляли никакой опасности для людей. И никто не видел, чтобы они нападали в составе прочих баянитских тварей, которых аборигены науськивали на захватчиков. Хотя, на Баяните ни в чём нельзя быть уверенным на сто процентов – кто знает, может, завтра баяниты натравят на людей и грунтеров?

И тут Ник понял, что недаром его мучило предчувствие неприятностей. Его параноидальные мысли обрели зримое воплощение. Три овальных туши, покружившись на границе выжженной земли, сбились в плотную группу и неожиданно резво поплыли по направлению к защитному периметру. Что сподвигло обычно медлительных грунтеров так резко помчаться в сторону "Золотого листа" было неважно: если они доберутся сюда, то перемахнут стальную решётку, словно её и нет, а сетку продавят весом. Что могут натворить такие громадины, Ник даже представить боялся, а потому не колебался ни мгновения – мимоходом хлопнув ладонью по кнопке тревожного оповещения, он тут же выпустил длинную очередь по тому грунтеру, что летел в центре.

Ровно через секунду справа и слева от Ника застучали автоматы – соседние часовые тоже не замешкались. А спустя ещё две секунды послышался щёлкающий лай пулемётов стрелковых роботов, установленных вдоль всего защитного периметра. Туши грунтеров вздрагивали от попаданий разрывных крупнокалиберных пуль, их плоть корёжилась и дымилась от лазерных лучей, но овальные гиганты продолжали движение к защитному периметру. Ник хладнокровно оценил расстояние до приближающейся группы и выпустил из подствольника две гранаты. Одна бесполезно рванула на земле, зато вторая ударилась прямо в бугристое тело грунтера. Огромный грунтер, потеряв солидную часть туши, закружился и словно сдулся, после чего рухнул на выжженную землю с громким хрустом. Два оставшихся летуна, словно компенсируя потерю в численности, ускорили движение, и спустя пару мгновений врезались в защитную решётку.

Ник, конечно, не раз видел по телестерео фильмы, в которых происходили ужасающие по своему размаху аварии, а целые города превращались в руины в результате какой-нибудь природной или рукотворной катастрофы. Он лично видел, как рушится после взрыва особняк, в котором держал оборону наркобарон со своими подручными. Несколько раз на глазах Ника происходили аварии, после которых спасатели выковыривали из искорёженных останков авто изуродованные трупы. Но лично участвовать в чём-то подобном ему не приходилось. До этого момента.

Атака пришлась на участок буквально в десяти шагах от поста Ника. Два грунтера, как оказалось, вовсе не собирались перелетать над барьером, а врезались в защитный периметр. Раздался оглушительный удар. Конструкции были созданы для сдерживания внешних врагов – и они превосходно справлялись с этой задачей, не позволяя ворваться на территорию гарнизона ни баянитам, ни быстрым лохматым паукам. Но на такую мощь человеческие инженеры явно не рассчитывали. С громким скрежетом крепления вылетели из пазов, металлопластовые балки согнулись и порвались, как тонкие проволоки, опорные столбы были выдраны из земли и повалены. Один из грунтеров – то ли потерявший силы после многочисленных ранений, то ли слишком сильно ударившийся о конструкцию периметра, с громким свистом рухнул на груду мусора, только что бывшую частью защитного сооружения, и на несколько секунд затих. А потом начал надуваться.

Ник, которого крепко приложило о защитную клетку во время атаки, с некой заторможенностью смотрел на увеличивающуюся в объёме и без того громадную тушу грунтера. И вдруг неведомо каким образом он понял – сейчас рванёт. Недаром же эта летающая цистерна надувается так, словно её подключили к огромному насосу. И это при том, что в шкуре грунтера пули и бластерные лучи понаделали сотни дыр.

Он пинком вышиб дверь постовой клетки – к счастью, её не заклинило, метнулся в сторону и рухнул на бурую землю, обработанную тоннами дезраствора. Вовремя. Надувшийся грунтер с оглушающим хлопком взорвался, разметав себя по округе. Лежащего Ника с ног до головы залило какой-то зелёно-бурой вонючей дрянью, но от самого взрыва он не пострадал – ударная волна прошла выше. А вот находившемуся в соседней постовой клетке Фицшеру не повезло – бедолагу буквально вплющило в защитный кокон, и теперь его изуродованное тело висело на стене клетки, словно бабочка, приколотая небрежным энтомологом.

На вой тревожной сирены из казарм уже выбегали легионеры, открывая ураганный огонь по последнему грунтеру. Огромный травоядный, исполосованный бластерами и изрешечённый пулями, нашёл в себе достаточно сил, чтобы добраться до ближайшего строения, которым оказался бокс боевых машин, и разметать его, после чего мирно сдох. Во всяком случае, надуться и взорваться он не успел.

Выстрелы прекратились, боевые роботы перестали извергать ливень металлической смерти, и над истерзанным участком периметра воцарилась растерянная тишина. Но длилась она всего лишь пару секунд – вскоре послышался чей-то истошный вопль "Баяниты атакуют!", тут же взвыла сирена тревожного оповещения, и люди пришли в движение.

Ник, всё ещё плохо соображающий после взрыва туши грунтера – всё-таки ему досталось больше, чем показалось сначала, развернулся к периметру. Вернее, к тому, что от него осталось после атаки гигантов. Из зарослей к образовавшемуся пролому мчалась толпа аборигенов – кто уродливо, но быстро ковылял на своих двоих, а кто и верхом на мохнатых пауках. В лапах баяниты держали разнообразное колюще-режущее оружие, которое представляло опасность для штурмовика только на близкой дистанции. Никто из людей, и Николай в том числе, не собирался давать баянитам шанса добраться до цели, а потому навстречу аборигенам понёсся шквал металла и высокоинтенсивные световые лучи.

Одни баяниты падали, как подкошенные, других отбрасывало назад после попадания пуль, словно щуплые аборигены получали удар здоровенной дубиной. Очереди из скорострельных охранных установок перерезали баянитов пополам сотнями. Пауки нелепо взмахивали лапами и кувыркались на чёрной земле. Не прошло и десяти секунд, как выжженный периметр безопасности устилал ковёр из бурых тел. Около сотни баянитов сбежали с поля боя обратно в джунгли и опасности более не представляли. Николай почувствовал, как внутри него исчезает туго натянутая нить – та, что предсказывала грядущие неприятности. Выходит, на сей раз обошлось.

– Никому не наступать на зелёную пакость! – послышался приказ капитана. – Эшенк, выведи пару дезинфекторов, пусть проверят, чем нас пытался угостить этот летающий кошмар. Судя по тому, что Соболев цел и не расплавился, это не кислота. Но кишки монстра могут быть отравлены.

Один из сержантов метнулся в сторону санчасти. Капитан Хиту посмотрел на тушу грунтера, лежащую посреди обломков бокса, и сказал:

– Каритон, возьми десяток и займись этим уродом. Порезать на куски и затолкать в конвертер. Хен Ли, за тобой зачистка периметра. Бери двадцать бойцов – трупы баянитов перенести к конвертеру.

– Может, просто их сжечь на месте, сэр? – спросил кто-то из стоящих рядом рядовых.

– Можно, – кивнул Хиту, – но зачем впустую сжигать то, из чего конвертер сделает сотню литров топлива для бронетраков? Хен Ли, ты понял приказ?

– Так точно, сэр! – рявкнул сержант и скомандовал: – Второй взвод, ко мне! Вы будете таскать дохлых гадёнышей к конвертеру. Третий взвод – вы в оцепление. Если выпустите хоть одну тварь из джунглей, лучше самостоятельно застрелитесь, потому что я вам устрою такую казнь…

Чем конкретно сержант продолжил угрожать третьему взводу Николай уже не слышал. Мягкой волной на него опустилось беспамятство, и он сполз на землю, так и не выпустив из рук автомата.

– Пусть дезинфекторы в первую очередь расчистят дорожку к Соболеву, – распорядился капитан, когда сержант привёл с собой пару специализированных роботов. – Достаньте его и сразу же в санчасть. Может, наш коновал сумеет вернуть его в строй.

Капитан удручённо покачал головой. На "Золотой лист" так и не прислали нового командира, и ему приходилось заниматься не только вопросами внутренней безопасности, но и вообще всем: от состояния пищевых рационов до подготовки боевых операций. Командиров взводов на базе не было никогда – во всяком случае Хиту с момента начала службы здесь их не видел, и роль взводных всегда исполняли сержанты. Так что, помочь ему было попросту некому. А ведь теперь надо не только починить защитный периметр, но и расширить зону отчуждения. Слишком уж легко баяниты порушили часть защиты базы при помощи летающих гигантов, кто поручится, что завтра они не притащат из глубин джунглей новых монстров, ещё похлеще грунтеров? Это наводило на невесёлые размышления о не таком уж тотальном превосходстве военной машины человечества над дикими аборигенами.

– А пополнения всё нет, – пробормотал капитан. – Кем, спрашивается, я должен совершать рейды в джунгли, роботами что ли? Воздушной поддержки не допросишься, а требуют, чтобы "Золотой лист" закрыл весь фланг.

Хиту ещё некоторое время стоял, наблюдая, как дезинфекторы добрались до бесчувственного тела рядового Соболева, облили его какой-то вонючей жидкостью, упаковали в серый мешок и утащили по направлению к санчасти. Капитан испытывал сильнейшее желание запереться в кубрике и напиться. Вдрызг. До полнейшего свинского состояния. Но нельзя. Стоит хоть на минуту расслабиться, и ему наступит конец – если не от орд баянитов или их разнообразных зверушек, то от собственных солдат точно, потому что каждый второй из них спит и видит, как бы пустить ему пулю в затылок.

Глава 6

*****

Ник пришёл в сознание одним рывком, словно его выдернули на поверхность из какой-то мутной, вязкой жижи. Невнятный кошмар остался позади, но его липкие лапы всё ещё продолжали цепляться за человека. Он открыл глаза – вокруг всё кружилось и плыло, голова была тяжёлой, а тело – словно чужим. Во всяком случае, пошевелить руками или ногами Николай не мог. Пришла паническая мысль, что "коновал" – как именовали робота-хирурга на "Золотом листе", ампутировал ему всё. Ник задёргался, пошевелил пальцами и с облегчением понял, что руки и ноги на месте, просто двигать ими не получалось – похоже, он связан. Что за чёрт?

Тут же где-то рядом загудели неведомые приборы, раздалось слабое попискивание, и он почувствовал, как стягивающие его верёвки ослабли, а затем и вовсе исчезли. Прозрачная крышка, ранее отрезавшая Ника от внешнего мира, плавно двинулась вверх и застыла в вертикальном положении. Ник потряс головой и принял сидячее положение. Он находился внутри индивидуального медбокса и был абсолютно обнажён, если не считать ошмётков какой-то сероватой материи, исчезавшей прямо на глазах. А, всё ясно. Серые ошмётки – это остатки медицинской фикс-пасты, которую "коновал" начал растворять, едва его датчики зарегистрировали, что пациент пришёл в сознание.

– Я, что, весь переломан был? – задал сам себе вопрос Ник.

Вопрос был резонным – медики (что люди, что их роботизированные коллеги) обычно пользовались фикс-пастой для обездвиживания переломанной части пациента. Руки, к примеру, или ноги. А Ник, судя по всему, был укутан в фикс-пасту с ног до шеи.

– Не, – послышался чей-то голос, – "коновал" тебя зафиксировал, чтобы не дёргался и не вредил сам себе. Ты ж минуты спокойно не лежал. Достал меня за эти три дня – то бормочешь что-то, то куда-то бежать собираешься. И всё время орёшь, что вот-вот баяниты нападут.

Ник посмотрел на говорившего. Им оказался Мангу из третьего взвода – чернокожий выходец с шахтёрского мирка, расположенного по словам самого Мангу где-то в глубине задницы вселенной. Крышка медбокса Мангу была поднята, а потому Ник отчётливо увидел, что одна нога негра полностью покрыта толстым слоем фикс-пасты. Вторая нога у него отсутствовала выше колена.

– Я уже три дня здесь валяюсь? – вычленил он главное из короткой речи соседа.

– Не, это я тут три дня отдыхаю. А с момента нападения грунтеров уже дней десять прошло, – сообщил Мангу. – Но тебе повезло, что сразу в железные лапы "коновала" попал. Оказывается, когда летающий дерьмоносец взорвался, он рассеял вокруг какие-то жутко живучие споры – их потом замучались выжигать. Ты, поскольку был рядом с взорвавшимся ублюдком, наглотался спор под завязку, и через недельку должен был буйно прорасти всякими местными растениями. Хорошо, что у "коновала" нашлась соответствующая программка, которая нашла заразу и способ её лечения.

Ник даже вздрогнул, представив, как жадные корни рвут его тело и, пронзая мышцы и кожу прорываются наружу.

– А вот Фолосу – не повезло, – продолжил негр. – Его притащили сюда только дня через три после нападения, когда споры уже начали оживать. "Коновал", конечно, удалил всю заразу из тела, но, похоже, что-то задел в его башке. С тех пор Фолос лежит, как бревно, таращится в потолок и, кажется, даже дышит через раз. Зато в отличие от тебя не орёт и не дёргается.

Ник повернулся в другую сторону. Справа в закрытом медбоксе лежал солдат, который в день нападения грунтеров тоже стоял на посту – через одну клетку от Ника. Мангу был прав – Фолос больше походил на мертвеца, чем на живого человека. Восковая кожа лица была пронизана бордовыми звёздочками – видимо именно в этих местах пытались прорасти споры грунтеров. Ника опять передёрнуло от отвращения.

– Надеюсь, теперь ты заткнёшься и дашь мне ночью спокойно выспаться, – проворчал Мангу.

– Что, сильно шумел? – осведомился Ник.

– Не, ну я понимаю, что тебя конкретно контузило, – тут негр скорчил рожу и с придыханием заговорил, явно пародируя Ника: – Они следят за нами! Лесные ублюдки смотрят на нас прямо сейчас и обсуждают, как будут резать наши тела. Ждите нападения! Они придут, придут.

– Ну, извини, – хмыкнул Ник. – Был не в себе, вот и нёс всякую чушь.

– Ну, это как посмотреть, – вдруг посерьезнел сосед по палате. – Вчера ты разорался так, что "коновалу" пришлось тебя успокоить порцией снотворного. А через полчаса из джунглей опять попёрли баяниты. Их, конечно, быстро покрошили, обратно уползли едва ли пара десятков. Может, конечно, это было простое совпадение…

Ник замер – в голове у него начали всплывать ошмётки воспоминаний, тех самых, что мучили его совсем недавно. Он вспомнил ужасное ощущение собственной беспомощности под тысячами ненавидящих взглядов и мыслей. Он вспомнил удушающее чувство звериной ярости, исходящее из джунглей и густым облаком окутывающее не только самого Ника, но и всю базу "Золотой лист". И, наконец, он вспомнил то, от чего ему стало по-настоящему дурно, ведь если Мангу прав, и Ник каким-то непостижимым образом чувствует предстоящее нападение, то людям грозит смертельная опасность.

– Меня завтра должны увезти отсюда, – продолжал болтать словоохотливый негр. – Теперь, когда ногу отрезали, я уже не служака. Надеюсь, комиссуют по полной программе.

– Чему радуешься? – не понял его воодушевления Ник. – Ты ж инвалидом стал.

– Пф! – фыркнул Мангу. – Вот именно, инвалидом, получившим тяжкое ранение во время боевых действий. За это мне пенсию назначат или пособие какое. Поселюсь на какой-нибудь тихой и спокойной планетке с хорошей атмосферой и отсутствием аборигенов, куплю домишко, обзаведусь женой и кучей детей. Буду посиживать на веранде, пить самогон собственного производства и хлопать по заднице жену. А жену выберу, чтобы задница у неё была… – он развёл руки в стороны, – вот такая.

– Пока что мы с тобой вот в такой заднице и находимся, – буркнул Ник, выбираясь из медбокса. – Не знаешь, где тут одежду найти?

– Куда собрался? – отвлёкся от сладостных мечтаний негр. – По баянитским атакам соскучился?

– Ага, соскучился, – проворчал Ник, роясь в стенном шкафу и пытаясь найти подходящую по размеру больничную пижаму. – Почему-то мне кажется, что скоро состоится такая атака, после которой у тебя не только ноги, но и головы не останется.

Ник поспешно облачился в хрустящую и тонкую пижаму и ринулся к выходу из санчасти, оставив за спиной задумавшегося Мангу и по-прежнему бесчувственного Фолоса. Миновав переходной шлюз и коридор, ведущий в казарму, он направился к кабинету начальника базы, где должен был находиться капитан Хиту. Исполняющий обязанности командира базы там и находился. Капитан сидел перед большой обзорной картой и одной рукой ерошил волосы, а другой двигал по карте скопления красных и зелёных точек. Выглядел Хиту уставшим и невыспавшимся, однако это не помешало ему выхватить штатный пистолет и направить его на Ника, едва он появился в дверном проёме.

– Чего тебе, солдат? – металлическим тоном спросил он.

– Господин капитан, я пришёл в сознание десять минут назад, "коновал" написал в личном деле, что я в порядке, – доложил Ник. – Мне бы форму…

– Значит, "коновал" вытащил тебя? – подумав, Хиту опустил пистолет, но прятать в кобуру его не стал. – Фолос всё так же?

– Да, – коротко подтвердил Ник.

– Ясно. Значит, ещё минус один. Форму возьми в каптёрке номер три и доложись сержанту Хен Ли. Всё, свободен.

– Господин капитан… – Ник замялся, не зная, как высказать свои опасения и при этом не получить пулю в лоб за пораженческие речи. Но и промолчать тоже не мог.

– Что? – голосом Хиту можно было воду замораживать, настолько он был холоден. – Хочешь попросить надбавки за ранение?

– Нет. Пока я находился без сознания, мне мерещились… нет, не так! Я чувствовал, что вокруг "Золотого листа" собираются баяниты. Но не так, как обычно. На этот раз будет куда хуже. Мне кажется, к местным присоединился кто-то ещё более сильный, и вскоре на нас нападут. Не знаю, как правильно объяснить. В общем, я думаю, что нам грозит нападение куда более мощное, чем всегда.

К великому удивлению Ника капитан Хиту не рассердился. И даже не рассмеялся его высказанным страхам. Напротив, он внимательно посмотрел на карту, затем перевёл взгляд на Ника, помолчал и как-то задумчиво сказал:

– Говоришь, десять минут назад в себя пришёл? То есть, узнать ни о чём не мог.

– Узнать о чём?

– Спутниковая разведка наконец-то сумела пробиться сквозь густую облачность, и недавно мне поступили сведения о массовых перемещениях баянитов. Слышал про красноголовых? – получив в ответ отрицательное покачивание головой, капитан пояснил: – Красноголовые – они живут много южнее. Специализируются на, так сказать, технической стороне войны: изобретают всякую дрянь, от которой дохнет всё живое, а неживое превращается в шлак. Местные баяниты – которые с зелёными гребнями, обычно режут своих южных собратьев за милую душу. И с удовольствием натравливают своих пауков и прочих дрессированных животин на красноголовых. А те платят им той же монетой. Но сейчас красноголовые движутся в нашу сторону, и ни одна местная зверюга их не жрёт. Они в свою очередь ни разу не ударили по зеленоголовым. Во всяком случае, разведчики этого не зафиксировали.

Капитан ткнул пальцем в несколько скоплений красных точек на карте.

– Судя по всему, красноголовые движутся прямиком на нас. И если объединятся с местными, то… Ладно, это не твоего ума дело.

– Разрешите идти? – Ник счёл, что высказав невнятное предупреждение, выполнил свой долг и задерживаться около офицера, который мог в любой момент пристрелить его по поводу или без оного, не собирался.

– Иди, – оставшись в одиночестве, Хиту снова уставился на карту и словно пожаловался кому-то невидимому: – Спутники делают один удачный заход из сорока, летуны буравят облака практически бестолково, сведений о противнике ноль. И вот заявляется солдат, только что пришедший в сознание и говорит, что грядёт нападение, какого ещё не было. И что мне делать?

*****

Последние три дня смерть ходила за Николаем буквально по пятам. Едва штурмотряд пополнился новыми членами, и количество солдат достигло шестидесяти человек, капитан Хиту уже на следующий день назначил выход. Разумеется после того, как новички отойдут от действия "экспансии".

– Очень кстати вы приехали, – он нехорошо улыбнулся новоприбывшим, – а то пришлось бы выдвигаться без вас.

Три десятка человек дружно вздохнули – не мог что ли пилот помедленнее лететь? Те, кто прибыл на Баянит раньше, в том числе и Николай, смотрели на новичков уже как ветераны – за последние месяцы им пришлось совершить две вылазки в джунгли, отразить четыре нападения аборигенов на "Золотой лист" и несчётное количество раз отбиваться от летающей и ползающей фауны. Результатами этих атак явилась смерть восьми солдат и тяжёлое увечье ещё пятерых. Численность гарнизонной команды таяла каждый день, а потому пополнение было весьма кстати.

– Времени на вашу подготовку уже нет – срочно требуется наша помощь шахте Вилк-сенг, что в двухстах километрах отсюда. Пришло сообщение, что на них напали красные болотники. Поэтому четвёртый и пятый взводы отправляются в посёлок на помощь охране шахт. Флаеры готовы, так что вам боевая готовность к четырнадцати ноль-ноль. Остальным сержантам: распределить новичков по своим взводам и провести краткий курс выживания.

Новоприбывшим название "красноголовые" ни о чём не говорило, кроме того, что завтра им придётся вступить в бой. Остальным было понятно, что бой завтра будет смертельным: красноголовые болотники считались самыми агрессивными среди баянитских племён. Ареал их обитания простирался ближе к экваториальной части планеты, где дожди не прекращались почти никогда. С тех пор, как в окрестностях "Золотого листа" появились красноголовые, обстановка стала намного хуже – теперь в джунгли опасно было соваться даже на броневиках. Самым плохим было то, что объединившиеся орды баянитов медленно, но верно продвигались к космопорту. Позволить им разрушить космопорт – единственную связующую нить с большим космосом, значило обречь всех поселенцев на верную гибель.

– Что красноголовые делают здесь, в полосе умеренных дождей, понятно, – продолжал краткий ликбез Хиту. – Они временно заключили союз с местными зеленоголовыми и совместно пакостят нам, каждый в меру своих возможностей. Наша текущая задача: выбить баянитов из окрестностей базы, желательно, уничтожив всех до единого, иначе они вернуться, но уже в стократном количестве. Так что, завтра новички пройдут посвящение в штурмовики прямо в поле.

– Но, сэр, – послышался голос кого-то из новоприбывших, – почему бы не использовать бомбы и яды? Или почему бы не нагнать сюда киберпехоту?

Николай невольно улыбнулся – те же вопросы в первое время и они задавали капитану Хиту. Офицер ответил так же, как и раньше:

– Неужели вы думаете, что предварительно не будет произведено артиллерийской и бомбовой обработки? Конечно, наши пилоты насыплют в болота столько взрывчатки, сколько поместится в их машины. Эти болотные ублюдки не сидят кучками и не ждут, пока им на голову свалится бомба. Они рассредоточены по огромным пространствам и даже ковровые бомбардировки уничтожают всего лишь сотню-другую этих мерзавцев. А их в болотах и прилегающих джунглях десятки и сотни тысяч. К вашему сведению, одна только самка способна в год дать потомство в количестве шестидесяти особей – это выяснили учёные… ну, вернее, те, кто остался в живых после их экспедиции. И яды рассеивают, но от химии толку немного – баяниты обладают потрясающей способностью переваривать всё. А иммунитет к ядам у них вырабатывается прямо на глазах. Мне рассказывал прапорщик из охраны добывающего карьера, как он лично наблюдал за сворой баянитов, жравших что-то в разграбленном грузовике. Потом, когда эти твари убрались, прапорщик отправился к машине и обнаружил, что болотники жрали трупы экипажа и охраны. Но при этом они опрокинули бочку концентрата, который выжигает растительность, оставляя лишь мёртвую землю. Концентрат этот хуже кислоты – наступишь, останешься без ноги, а болотным ублюдкам он оказался нипочём.

Несмотря на то, что всё это он уже слышал, Николай с интересом следил за речью капитана Хиту.

– А киберпехота здесь бесполезна. Вот на какой-нибудь безвоздушной планете – да. Там роботы могут разгуляться от всей своей железной души. А на Баяните, они моментально выходят из строя – непрерывные дожди приводят их к поломкам быстрее, чем техники-недоучки. Кроме того, наши доблестные железяки вязнут в болотах. И, самое главное, они практически не видят баянитов: дождь сбивает системы нацеливания – вода здесь обладает какой-то вязкой примесью. По той же причине ручное лазерное оружие действует плохо. А таскать с собой громоздкие генераторы к лазерным пушкам попросту нереально. В общем, ничего толкового ждать от киберпехоты нельзя.

Хиту явно хотел что-то ещё добавить, но вовремя сдержался. В самом деле, не стоит говорить новобранцам о том, что содержание и обслуживание роботов обходится намного дороже, чем людей.

– Короче говоря, всем сейчас ужинать и отдыхать. Завтра утром выступаем.

Наутро штурмотряд не досчитался трёх человек: один погиб, укушенный за лицо прорвавшимся зубером, второго застрелил Хиту у дверей своей отдельной спальни.

– Этот человек, – громко сказал капитан, указывая на труп, – пытался купить меня и уговорить не брать его в бой. Так будет со всеми трусами и дезертирами. Кстати, о дезертирах: мне доложили, у нас ночью сбежал один из новоприбывших. Так вот, глупее поступка не придумать. Здесь бежать некуда. Фауна и даже флора враждебные, аборигены с удовольствием закусят любым человеком. Поэтому, вместо побега можете сразу пустить себе пулю в лоб – это и быстрее, и менее болезненно. Запомнили? А теперь живо марш в интендантскую за пайками.

Николай, когда в первый раз получал компактный пакет с сухим пайком, удивлялся его тяжести. Оказалось, что паёк не такой уж и сухой – внутри находилась фляга с водой, ибо пить баянитскую воду было чревато. Сейчас новички тоже пытались заглянуть внутрь, но сержант Хен Ли проорал, чтобы отоварившиеся на складе продуктов немедленно шли к оружейной. Несмотря на некоторую неразбериху, довольно быстро все новоявленные штурмовики были вооружены. Николай, сгибаясь под тяжестью переносного миномёта, зашлёпал по размокшей земле к одному из двух грузовых флаеров. Два его напарника, тащившие ящики с минами, плелись следом. В этот момент послышались крики боли, ругань и вопли капитана Хиту и его помощников – сержантов.

– Шершни атаковали! Новички, берегите лица и шеи!

– Быстрее по флаерам! Золис, урод, где сеткомёт! Хен Ли, чего встал? Загоняй людей во флаеры и задраивай люки!

– А, ну, бегом в машины! Шевелись!

Николай почувствовал опасность ещё до первых криков и рухнул ничком в грязь. Поскольку он шёл согнувшись под тяжестью миномёта, то оказался на земле практически моментально. Правда, скорость падения едва ему не стоила сломанной шеи, зато рой здоровенных, сантиметров по пять длиной, насекомых пролетел у него над самой головой. Услышав зловещее жужжание, Ник инстинктивно ещё сильнее вжался в размокшую землю и ругнулся, придавленный станиной миномёта. Его товарищам, тащившим ящики, повезло меньше: одному из них, Гельмуту, несколько шершней вонзились в шею, не прикрытую щитком каски. Солдат бросил ношу и, вцепившись в горло руками, захрипел. Подскочивший сержант с трудом отнял руки от горла пострадавшего, грязно выругался, достал пистолет и… выстрелил Гельмуту в лоб.

– А ты чего разлёгся? – Николай почувствовал сильный пинок в бок. – Поднимай миномёт и во флаер!

Он поднялся, с трудом взвалил на спину миномёт и, бросив косой взгляд на труп, зашагал к летающей машине. Несмотря на внезапность нападения, два сержанта из карательного отряда капитана Хиту успели достать портативные метатели и накрыть рой насекомых двумя сетками – было понятно, что подобное они проделывают не в первый раз. Уцелевшие шершни чёрными точками кружились около людей, но, лишённые единства, уже не представляли прежней опасности. Те же, кого накрыли сетки, злобно жужжали на размокшей земле, пытаясь вырваться и взлететь.

– Не приближаться! – заорал на кого-то из новичков сержант Хен Ли. – Вырвутся – сразу смерть! Иди отсюда, их и без тебя сожгут.

Так штурмовики понесли новые потери, даже не успев покинуть базу "Золотой лист". Во время перелёта кто-то обнаружил шершня у себя в одежде, быстро раздавил его и все с интересом принялись рассматривать останки смертоносного насекомого. Шершень больше походил на четырёхкрылого жука с головой-жалом. Сержант-ветеран, ткнув пальцем в сторону жала, рассказал:

– Им эти гадины втыкаются, а потом начинают ввинчиваться в плоть. Вытащить шершня обратно невозможно, не искромсав собственное тело. Те, кому они ввинчиваются в шею или лицо – гарантированные мертвецы.

Николай вспомнил, как солдат, тащивший ящик с минами, схватился за горло. Понятно, почему его моментально списали в расход, но… за месяцы пребывания на Баяните Николай так и не смог свыкнуться с абсолютным безразличием к человеческой жизни. Сержант так хладнокровно и спокойно застрелил смертельно-раненого Гельмута, словно тот был муравьём или ничтожной козявкой. Ник и сам убивал людей, однако то было в боях. Но чтобы вот так, походя… сержант действовал в лучших традициях убийц из Гильдии.

– Как аборигены умудряются дрессировать насекомых? – послышался чей-то вопрос.

– Этих мелких баяниты не дрессируют, – пояснил пожилой сержант. – Они их отлавливают, сажают в пустотелые стволы, а потом направляют на врага, то есть, на нас. Шершни как из ружья выстреливают, сметая всё на своём пути. Наверняка перед нападением на нас где-нибудь в зарослях скрывалось несколько этих болотных ублюдков. Следовало бы запустить туда пару-тройку ракет, да времени не было…

Два флаера высадили двадцать штурмовиков и двух сержантов-надзирателей у сетчатого забора, обозначавшего внешний периметр защиты шахты Вилк-Сенг, и пилоты увели машины загружаться ракетами и бомбами из поселковых запасов.

Николай хмуро посмотрел на узкоглазое лицо сержанта Хен Ли, так легко прикончившего подносчика мин, и поспешил отвернуться, чтобы не выматериться в его адрес. Остальные из четвёртого взвода тоже не были в восторге от личного надсмотрщика, но получить обвинение в саботаже, а потом и пулю в спину им также не хотелось.

– Вы, четверо, взяли миномёт, снаряды и вперёд, к внешнему периметру шахты! – прокричал Хен Ли, взмахивая пистолетом.

Николай и трое его товарищей притащили миномёт к высокому сетчатому забору, укреплённому снизу металлическими балками. Другие четвёрки уже заняли оборону и готовились к отражению атаки аборигенов. Но до самого вечера никто из зарослей так и не показался, лишь изредка, прорывая дождевую пелену, прилетали зуберы. Летающих ужастиков расстреливали, и снова воцарялась напряжённая тишина.

– Почему наши летуны не пройдутся ракетами по джунглям? – спросил Николай у сержанта.

Тот невозмутимо пожал плечами.

– Ждут, когда начнётся нападение. Сейчас бомбить заросли, только впустую снаряды тратить. Так, слушайте меня внимательно: ваша задача обстрелять прилегающие территории из порошковых мин – они вон в том ящике с красно-белой маркировкой.

Не совсем понимая, вернее, совсем не понимая, что за порошковые мины, Николай с товарищами, тем не менее, выполнили приказ сержанта, отправив десятка два снарядов за окружность периметра. Мины взрывались где-то высоко в небе, и смысла подобного обстрела никто из солдат не понял. Хен Ли не удосужился ничего объяснить, а они не стали его спрашивать.

Ночью Николай толком так и не смог уснуть – шестое чувство предсказывало грядущие неприятности. Собственно, как и всегда, оно не ошиблось. Нападение состоялось под утро. Взвыли тревожные сирены, вспыхнули прожекторы, послышались крики и разнокалиберная стрельба. Николай всё-таки задремавший, ошалело оглядывался, когда над самым ухом услышал вопль сержанта:

– Заряжай осветительные. Первым зарядом, огонь!

Спросонья путаясь, все четверо миномётчиков пытались разобраться в маркировках мин.

– Бараны! Вон в том ящике, мины с белой головкой Быстрее!

Мина с лязгом улетела в темноту и глухо хлопнула где-то в небесах, разорвавшись на сотни мелких частей. Каждая из них вспыхнула ярким белым светом и медленно опускалась к земле, освещая пространство и заросли. И даже упав, огонь не гас, продолжая освещать мелькающие среди ветвей призрачные фигуры. Мало того, каждое дерево, каждый кустик светился, казалось, сам по себе. Как так получилось, коротко разъяснил сержант:

– Это светится порошок, который мы рассеяли вечером. Разворачивайте ствол на девяносто градусов. Осветительная, первый заряд, огонь!

Вторая мина улетела к другому краю защитного периметра, за ней третья и четвёртая. Вскоре всё пространство около защитной сетки было ярко освещено, даже лучи прожекторов терялись с ослепительной белизне. Лес, как оказалось, кишел аборигенами. Штурмовики, сержанты-ветераны и охрана шахты открыли ураганную стрельбу. Невысоких баянитов огненный шквал косил, как траву, но они лезли вперёд, явно не ведая страха.

– Пока хватит мин! – прокричал Хен Ли. – Скоро прилетят флаеры, как бы в них не попасть. Всем лечь! Стреляйте без команды…

Ещё не закончив фразы, сержант уже лежал, отстреливая наступающих аборигенов со снайперской точностью. Николай тоже рухнул в грязь и присоединился к сержанту. Вскоре в их секторе вся земля была усеяна трупами баянитов и их боевых пауков, покрытых шерстью. Некоторые зверюги прорывались к защитной сетке и пытались её перепрыгнуть, но всех их постигла одна и та же участь: баянитских "псов" изрешетили пули.

Из зарослей послышался хлопок, слышимый даже за неумолчным оружейным грохотом и взрывами. Николай посмотрел в ту сторону и увидел, как из-за деревьев вылетел непонятный комок, по пологой дуге перелетел защитный забор и упал неподалёку от сторожевой вышки. Раздался взрыв, и клубы зелёного дыма, словно живые щупальца, поползли в стороны. Те, кто попали в зону их досягаемости, по-видимому, умирали… кричали люди страшно. Сторожевая вышка, будто подрубленная, накренилась и рухнула, придавив собой часть защитного забора. К образовавшейся бреши из леса ринулись невысокие фигурки.

Вслед за первым туземным снарядом прилетело ещё несколько, клубы зелёного дыма расползались и разъедали всё, чего касались. В трёх местах оборона была прорвана, и с десяток баянитов и пауков ворвались внутрь. К счастью, вторженцев удалось уничтожить до того, как они успели принести сколь-нибудь существенный вред.

Послышался надсадный гул пикирующего флаера, и джунгли ослепительно вспыхнули. Затем вторая вспышка, третья… десятая… Вокруг защитного периметра шахты образовалось огненное кольцо. Флаеры, зачистив территорию, двинулись вглубь джунглей, чтобы подальше от шахты применить более мощное оружие – вакуумные бомбы.

Отсечённые огненным кольцом баяниты, не получая подкрепления извне, быстро прекратили атаки и вскоре все были истреблены. Около шахты наступила тишина, зато в ночи слышались взрывы. Николай, лёжа у миномёта, чувствовал, как содрогается под ним земля. Спустя десять минут флаеры, отбомбившись, улетели, и земля перестала дрожать.

– Похоже, отбились, – пробормотал Хен Ли. – Но пока лучше не высовываться.

Николай и не думал. Сержант тоже не спешил вставать. Только минут через десять послышалась его команда. Рядовые штурмовики начали подниматься, тихо переговариваясь. Кто проверял оружие, кто пытался отряхнуть грязь с комбинезонов. Николай же смотрел на горы тел аборигенов, истекавших коричневатой кровью – её острый пряный запах пробивался сквозь гарь пожарища. Соболева не волновала этичность совершённого – баяниты сами виноваты, а люди всего лишь оборонялись. Какая-то другая мысль пыталась пробиться сквозь усталость. Николай не успел уловить её.

– Что уставился? – Хен Ли пихнул его в сторону строя. – Мутит от мёртвых баянитов? Уже должен был привыкнуть. Не стой столбом, иначе зелёные ублюдки тебя прикончат. Шагай.

– А миномёт?

– Оставь, охранники шахты присмотрят. Потом заберём.

– Куда мы сейчас?

– Скорее всего, отдыхать. С базы сообщили, что дождь прекращается, значит, часа через три-четыре прибудет подкрепление, тогда и выступим – нельзя же оставить безнаказанным это нападение. Сожжём их нересты, чтоб в другой раз неповадно было. Глядишь, на недельку-другую они поутихнут и не полезут к шахте.

Глава 7

*****

Вылазка на территорию аборигенов подразумевала полное уничтожение воинов, самок и их кладок. Капитан Хиту, прибывший к шахте Вилк-Сенг вместе с двумя взводами, разделил атакующий отряд на две неравные части: тридцать человек должны были ехать на двух гусеничных бронированных амфибиях, позаимствованных у шахтёров, а остальные – грузиться во флаер и ждать команды, чтобы десантироваться непосредственно к месту боя. Николай попал в наземный отряд.

Кроме людей, в машины погрузили несколько роботов-стрелков типа "паук", которых притащили с "Золотого листа". У каждого ноги заканчивались раскрывающимися "зонтиками", позволявшим роботам передвигаться по трясинам и при этом не тонуть. Впрочем, все ветераны довольно скептически отнеслись к присутствию "железяк".

– Стоит ему попасть в облако едкого дыма, и конец машине, – высказался вслух старший сержант, которого все звали Каритон (Ник так и не понял это у него имя или фамилия). В ответ на удивлённые взгляды рядовых, он пояснил: – Видели ночью зелёные взрывы? Вот, это и есть едкий дым. Разрушает пластик и металл почище любой кислоты, да к тому же почти мгновенно. Красноголовые баяниты, даром, что дикари, сумели выдумать эту штуку. К счастью, если не попасть в самый эпицентр, то на организм человека почти не влияет. Заденет краем, так и ничего: ожоги небольшие будут, главное, не надышаться. Но это на открытом воздухе. Ну а если человек окажется внутри облака или, к примеру, эта пакость взрывается в помещении… ну, тут конец настанет всем.

– А как противостоять этому дыму?

– Как выяснилось, никак, – спокойно ответил Каритон. – Можно отбежать в сторону. Но далеко убегать не советую: если не прикончат баяниты, то...

И многозначительно похлопал себя по кобуре.

Николай глядел в небольшое окно сквозь бронированное стекло. Вездеход ехал мимо груд поверженных баянитов, шерстистых пауков, ещё каких-то местных тварей, которых аборигены привлекли к атаке на шахту. Некоторые ещё шевелились, но добивать их никто не собирался – сами помрут. Николай смотрел на зеленовато-бурые нескладные тела баянитов и никак не мог понять, что же здесь не так. Что-то неверно, однако Николай не понимал, что именно.

Вездеход вскоре достиг района бомбардировки. Вакуумные бомбы, запущенные с флаеров, изуродовали лесной пейзаж до неузнаваемости: горы сломанных деревьев образовали непроходимые завалы, всё живое, попавшее в зону воздействия, погибло. Среди щепок и комьев земли проглядывали какие-то мёртвые животные, а кое-где виднелись трупы баянитов. Вездеход, преодолевая очередной завал, проехал рядом с очередным трупом аборигена, таращившимся невидящими глазами-плошками в небо.

Николай смотрел на бледно-зелёную голову баянита, пока она не скрылась из виду, когда мысль, так назойливо бившаяся в голове, оформилась. Он отвернулся от окна и спросил у сидящего рядом Хен Ли:

– Сержант, баяниты ведь должны быть разными?

– Надо обращаться "сэр", – машинально сказал Хен Ли, разглядывая розовую язвочку на тыльной стороне кисти. – Проклятье, вот не повезло! Теперь недели две гнить будет… Что ты сказал?

– Я говорю, здесь должны лежать не только зеленоголовые. Капитан Хиту говорил о нападении красноголовых баянитов. Ещё там, на базе.

– Верно, говорил, – протянул Хен Ли.

Он замолчал, явно вспоминая, были ли красноголовые среди трупов у шахты Вилк-сенг.

– Там были только зеленоголовые, – проронил Николай, угадав мысли сержанта. – И здесь, где работали флаеры, тоже.

Сержант приник к окну, пытаясь разглядеть сквозь струйки воды трупы аборигенов, но вездеход уже миновал район бомбардировки. Наконец сержант отвернулся от окна и нахмурился.

– Каритон, вызывай Хиту. Похоже мы вляпались.

– Почему? – Каритон не слышал Николая.

– Красноголовых ночью здесь не было. Значит, они где-то прячутся, ждут нас. Скорее всего, нападение было просто способом выманить нас из укреплений.

– Разве не было? – удивился старший сержант, прокрутил в памяти картину побоища и был вынужден признать: – Да, действительно. Но ведь едкий дым – это штучки красноголовых.

– Вызывай Хиту, – повторил Хен Ли, и его узкие глаза встревожено блеснули. – Надо возвращаться.

– Не паникуй. Вполне возможно…

– Я не паникую! – заорал Хен Ли. – Здесь и полк не справится, чего уж говорить про два вездехода и три десятка пехоты!

– Ли, ещё одно слово, и твои тупые мозги…

– Молчу, – угрюмо сказал сержант, глядя в щербатый ствол пистолета.

– Вот и молчи, – буркнул Каритон.

Сержанты устроили краткое совещание, после чего Каритону пришлось всё-таки вызвать капитана Хиту и спросить его разрешения на возвращение к шахте. На экране было видно, что капитан задумался, а потом вдруг врезал кулаком куда-то по стене.

– Ч-чёрт! Совсем закружились… я даже не посмотрел на баянитов. Каритон, немедленно разворачивайтесь и идите обратно.

– Есть, сэр, – сдерживая облегчённый вздох, сказал старший сержант.

Хен Ли, в отличие от Каритона, вздоха сдерживать не стал. Однако их радость была недолгой. Николая остро резануло чувство грядущей опасности. Только он хотел сказать об этом сержанту, как с верхней башни послышался лай сдвоенного пулемёта, и тут же раздался крик стрелка:

– Атака!

И рядовые штурмовики, и сержанты, не медля ни секунды, открыли стрелковые амбразуры и высунули наружу стволы автоматов. Вездеход словно взорвался – он тут же окутался облаками дыма, а во все стороны от него полетели пули. Николай сидел у задней двери, а потому мишеней для него оказалось более чем достаточно. При развороте машины перед его амбразурой оказалась основная масса прыгающих и визжащих аборигенов. Рядом с Соболевым расположился Хен Ли, ожесточённо стреляющий по юрким баянитам.

– Вот они, твои красноголовые! – прокричал он Николаю, не отрываясь от стрельбы. – Пускай роботов!

Николай оставил автомат и активировал "пауков". Роботы целеустремлённо двинулись к десантному жёлобу для мехустройств и один за другим нырнули в него. Оказавшись за пределами вездехода, "пауки" приседали, принимая боевое положение, и открывали сумасшедшую стрельбу. Буро-зелёные тушки баянитов буквально разлетались на куски при попадании в них разрывных пуль. Четыре робота, оставленные на заклание, успешно отвлекли внимание аборигенов от вездеходов. Однако ненадолго.

Вскоре сразу три красноголовых воина, несмотря на огненный шквал, сумели прорваться и насесть на "киберпаука". Они кромсали его своими допотопными резаками – зазубренными, но острыми, и даже пытались что-нибудь отгрызть у робота. Разумеется, никакого вреда боевой машине они своими усилиями не принесли, однако сумели заслонить ей на некоторое время обзор. Времени на уничтожение трёх баянитов потребовалось немного, но его хватило, чтобы другой отряд красноголовых сумел приблизиться. Роботы, соединёнными усилиями, превратили и этот отряд в кровавую коричневую кашу, но драгоценное время было упущено. Аборигены уже окружили их со всех сторон. Не прошло и минуты, как серо-зелёные "пауки" оказались погребены под горой болотников. Роботы, тем не менее, не прекращали стрельбу: то и дело из кучи-малы вылетал изуродованный выстрелом в упор труп баянита.

А потом вдруг все мехстрелки отключились: на пульте мониторинга в вездеходе разом погасли все четыре индикатора. Старший сержант Каритон, мельком глянув на экран, плюнул на пол и злобно выругался.

– Говорил же, толку от них не будет.

Машину вдруг слегка тряхнуло, словно кто-то снаружи ткнул её в бок огромным мягким кулаком. Николай услышал громкое шипение, а потом вдруг салон заполнился ужасной вонью, от которой сводило горло и слезились глаза. Послышались душераздирающие крики кого-то из штурмовиков, стрельба сразу же прекратилась.

– С-суки, едким дымом попали, – сквозь зубы процедил Хен Ли и рванул ручку аварийного открывания задних дверей. – Все наружу!

И, на ходу ведя огонь, первым вывалился из вездехода, в разбитый бок которого лез едкий зелёный дым. Николай, прыгая вслед за сержантом, успел заметить, как бронелисты обшивки ёжатся и, словно оплавляясь в невидимом пламени, стекают вниз. А какими ужасными стали обезображенные зелёными язвами лица старшего сержанта Каритона и трёх рядовых штурмовиков, попавших под удар едкого дыма! Четверо пострадавших кричали, раздирая пальцами лица, а кожа лохмотьями отрывалась, обнажая белеющие кости. Николай буквально выпал из дверей, поскользнулся на размокшей почве и рухнул в колючую траву. Рядом лежал Хен Ли, стреляя в аборигенов короткими очередями по три патрона.

Остальные, кому досталось не так сильно, кашляли и пытались покинуть вездеход через боковой ход; кто-то лез к водителю, кто-то пытался взобраться в верхнюю стрелковую башню. До того, как едкий дым заполонил вездеход, человек пять успели выбраться через задний выход и ещё столько же через боковой. Водитель, несмотря отдельную дверь, погиб, не успев покинуть машину – кто-то из штурмовиков, пытаясь выбраться наружу, начал с ним драку – в итоге задохнулись оба. Из трёх человек экипажа и двадцати трёх штурмовиков спастись удалось только двенадцати. Но в данном случае слово спастись имело весьма сомнительный смысл – вокруг лес кишел баянитами.

Второй вездеход не стал подбирать уцелевших. Машина, взревев двигателями, рванула прочь, усеивая пространство вокруг себя ливнем пуль и мелкокалиберных снарядов. Те, кто выбрались из покорёженного вездехода, попадали на землю, на этот раз, спасаясь от дружественного огня. Однако двое упали уже мёртвыми: одному разворотило грудь разрывной пулей, другому вцепился в горло зубер.

Николай отбросил закончившийся магазин, вставил новый и быстро проверил остальные – четыре штуки. Мало, учитывая количество наседавших баянитов. Впрочем, мрачно утешил он себя, успеть бы расстрелять и эти патроны – скорее всего, его прикончат гораздо раньше. Сейчас налетят зуберы, а убить их трудно.

Но к удивлению Николая летающих ужастиков оказалось немного – два-три, не больше. Люди успели прикончить их до того, как зуберы вцепились в кого-нибудь. Хен Ли, словно угадав мысли Николая, прокричал:

– Красноголовые не дружат ни с зуберами, ни с пауками. Они больше "химией" промышляют. Едкий дым – их изобретение.

В подтверждение его слов, в сторону лежащих людей из зарослей полетели тёмные комочки. Одни взрывались ещё в воздухе, другие уже на земле, но из каждого вырывалось облако едкого дыма. Николай приметил раскидистый куст, за которым сидел баянитский метатель, и послал ему подарок из подствольного гранатомёта. Взрыв разметал и куст, и того, кто за ним прятался.

На какой-то момент безумное наступление баянитов приостановилось; красноголовые щуплые фигурки перестали мелькать и выскакивать из зарослей со скрежетом и воплями. Хен Ли поднялся и, крикнув "За мной, не отставать", побежал по следам уцелевшего вездехода. Николай помчался вслед за сержантом, скользя на мокрой и жёсткой, будто из пластика, траве. За ним, тяжело дыша, неслись его товарищи. Долго такой темп бега они держать не смогут, но попробовать оторваться от аборигенов стоило.

Вскоре стало ясно, почему баяниты перестали атаковать людей – они просто-напросто их обогнали. Впереди виднелся второй вездеход, ставший теперь точной копией первого: у него был такой же расплавленный, изуродованный бок, корпус машины был так же окутан клубами зелёного дыма… а рядом лежали мёртвые штурмовики Легиона – кто с изъеденным язвами лицом, а кто порубанный острыми баянитскими тесаками. Маленькие дьяволы с красными головами, визжа и подпрыгивая, добивали тех немногих, кто ещё пытался оказать сопротивление или просто шевелился.

Николай увидел, как всего за несколько секунд солдат, прижавшийся спиной к вездеходу, превратился в кровавый фарш – настолько быстрыми оказались красноголовые. Изрубив последнего живого человека у разрушенной машины, они взвыли от радости и кинулись к уцелевшим из первого экипажа.

– Мрази, получайте! – заорал кто-то позади Николая.

Длинная очередь скосила с десяток аборигенов. Хен Ли злобно прокричал:

– Идиот! Ты без патронов останешься. Всем стрелять по "двадцать два". Огонь!

За время, нужное, чтобы мысленно произнести "двадцать два", из ствола десантного автомата "Кох" вылетало ровно три пули. Тремя пулями можно наверняка накрыть цель, в отличие от одиночного выстрела, при этом, не тратя на длинные очереди патроны, которые в полевых условиях далеко не бесконечны. Николай вскинул автомат.

" Двадцать два! Куда? Получай! Двадцать два. Двадцать два. Сколько же их здесь? Двадцать два. Хорошо, что зуберы не прилетают…"

Баяниты постепенно ослабляли напор. Сначала уменьшилось их количество, а потом они разом пропали, оставив на поле побоища умирать своих раненых. Уродливые пародии на человека злобно шипели, истекая коричневой кровью, и даже находясь при смерти, пытались добраться до врагов. Николай, издали глядя на умирающего баянита, ползшего в его сторону, хотел было восхититься мужеством аборигена, но передумал и пристрелил его.

– Зря патрон истратил, – проворчал Хен Ли. – Кто не может бежать?

Из девяти человек двое оказались не способными: один подвернул ногу, другой тихо истекал кровью. Сержант, глядя на них, мрачно проговорил:

– Вы останетесь прикрывать наш отход. Всё равно вы уже мертвы – аборигены не позволят вам выбраться, а так дадите шанс товарищам.

Николай опустил взгляд. Прагматизм – это, конечно, правильно, но как тяжело смотреть в глаза обречённому на смерть.

Раненый только кивнул – по его лицу бродила неопределённая кривая улыбка. А второй штурмовик, не согласился оставаться.

– Как это прикрывать? Ты что, сержант, на чужом горбу хочешь выехать? Хрен тебе, а не прикрытие, понял?!!

– Солдат, мы впустую теряем время.

– Да, пошёл ты! Если я не смогу идти сам, вы потащите меня, ясно? Я не шучу!

С этими словами солдат направил автомат на сержанта. И без того узкие глаза Хен Ли превратились в щёлочки, но он кивнул.

– Хорошо. Вы, двое, возьмёте его под руки и потащите.

Но стоило бунтовщику опустить ствол автомата, как сухо щёлкнул выстрел, и он упал с простреленной головой.

– Каждый, кто будет сдерживать наше передвижение, должен остаться. Это касается всех. Прощай, воин!

Сержант отдал честь остающемуся и побежал. Маленький отряд, численность которого уменьшилась сразу почти на треть, ушёл, а раненый штурмовик остался неподалёку от разбитого вездехода. Автоматическая аптечка уже впрыснула анестетик, и он почти не чувствовал ужасную резаную рану. Дожидаясь, пока утихнет боль, солдат не услышал, как сзади к нему подкрался кривоногий красноголовый баянит. Абориген беззвучно подошёл вплотную и молча нанёс удар секачом туда, где каска уже не закрывала шею человека. И лишь когда голова врага покатилась по мокрой земле, баянит издал ликующий вопль. Ему ответил хор далёких голосов – это к избитому красноголовому воинству приближалось подкрепление.

Остатки карательного отряда, услышав дикий вой за спиной, ускорили бег. Николай, хрипло дыша, как-то отстранённо думал, что с ног до головы в грязи и крови, они ничуть не напоминали тех отчаянных красавчиков-штурмовиков, которых показывали в боевиках по телестерео. Нет, они так же, как и киногерои, крушили врагов направо и налево, вот только здесь всё было по-другому… Страшнее. Потому что настоящая смерть бродила рядом.

И новая смерть не заставила себя долго ждать. Правда, была она не делом лап аборигенов. Едва люди выбежали из очередных зарослей к ровной полянке, заросшей травой с шипастыми шариками на концах стеблей, как из земли вырвался сонм щупалец. Длинные, зелёные отростки схватили двух человек, третий, сержант Хен Ли, вовремя отпрыгнул назад. Никто не успел понять, что произошло, а отростки скрылись со своими жертвами под землёй, только бугорки выброшенной влажной почвы напоминали о трагедии.

Хен Ли грязно выругался в адрес местной фауны, огляделся и решил:

– Здесь могут быть и другие. Идём обратно к границе леса.

Шесть человек вернулись в заросли, но лишь затем, чтобы напороться на поисковую партию баянитов. Шагах в тридцати среди бурых деревьев замелькали человекоподобные фигурки, послышались крики и выстрелы. Николай решил было, что кто-то из людей выжил, пока не увидел в перепончатых лапах аборигена "Кох". Красноголовый, отвратительно улыбаясь пастью, полной острых зубов, нажал на курок, и длинная очередь скосила сначала троих или четверых его соплеменников, стоящих впереди, а затем пули начали свистеть среди людей. Трое штурмовиков оказались застигнуты врасплох таким неожиданным поворотом событий и даже не предприняли попытки пригнуться – разрывные пули разнесли в клочья защитные экраны касок и человеческие черепа. Тут бы и наступил конец всему небольшому отряду, если бы в "Кохе" не закончились патроны. Автомат замолк в тот момент, когда его ствол уже уставился в грудь Николая.

Глава 8

– Эта мразь научилась стрелять, – прошептал поражённый Хен Ли. – Теперь нам точно каюк.

Несмотря на произнесённые слова, сержант явно не собирался сдаваться без боя: послышался треск его автомата, и аборигены заметались по кустам, пытаясь укрыться от свистящей смерти. Николай присоединился к сержанту, и вскоре небольшой отряд баянитов рассеялся, оставив на месте нападения пару десятков трупов.

Товарищ Николая, единственный выживший из отряда смертников, тяжело осел на землю. Последняя пуля, посланная баянитом, пробила насквозь его ногу, к счастью, не взорвалась, но идти человек уже не мог. Он посмотрел на сержанта, прочитал в его глазах свой приговор и отвернулся. Хен Ли закинул за плечо автомат.

– Подожди, сержант!

Николай наклонился и достал из подсумков мёртвых товарищей несколько магазинов.

– Куда тебе столько? Что ты делаешь? – сержант нетерпеливо смотрел, как Николай поднял автомат одного из убитых, отстегнул полупустой магазин и зашвырнул его далеко в кусты. После чего выстрелил оставшийся патрон и бросил оружие на землю.

– Хм, ты прав, – сержант, видя, что Николай собирается повторить то же самое с двумя другими автоматами, поднял руку. – Подожди, у меня есть идея лучше.

Хен Ли взял одну из гранат и установил взрыватель на прикосновение, после чего аккуратно подложил гранату под автомат, затем то же самое сделал с другим.

– Прощай, друг! Советую стрелять одной рукой, а в другой держать взведённую гранату.

Хен Ли и Николай синхронно отдали честь товарищу и побежали. Следы широких гусениц вездехода уже заполнились маслянистой, тёмной водой, Николай несколько раз поскользнулся и чуть не растянул сухожилие. "Что ж, потяну ногу, значит, останусь", – безразлично подумал он.

Там, где они оставили товарища, послышались выстрелы и многоголосые завывания, спустя короткий промежуток времени, взрыв гранаты. А затем ещё один.

– Если Хиту не пошлёт флаер – нам крышка, – хрипло сказал сержант. – Эти красноголовые дьяволы нас догонят минут через десять.

Сержант ошибся – их догнали через пять минут. И на этот раз не какой-нибудь разведывательный отряд – баянитов было не меньше нескольких сотен. И, что самое плохое, эта группа состояла из туземцев обоих кланов. Зелёные и красные головы мелькали среди бурых деревьев, несколько пауков семенили рядом с зеленоголовыми хозяевами, в воздухе чёрными тенями метались зуберы. У некоторых красноголовых, кроме секачей, в лапах можно было заметить свёртки – явно, с зарядами едкого дыма.

– Вот и наша очередь пришла, – флегматично сказал Хен Ли. – Что ж, зададим жару ублюдкам…

Николай понимал, что сержант прав – от такого количества врагов им вдвоём не отбиться, но разум отказывался смиряться с мыслью о неминуемой смерти. Ник прикинул расстояние до ближайших баянитов и выстрелил в их сторону из подствольника. Граната разорвалась в воздухе, явно ударившись о какую-нибудь ветку, однако нескольким аборигенам досталось – двое или трое остались лежать грязно-зелёными кочками, а прочие бросились врассыпную от места взрыва. Хен Ли и Николай принялись засеивать ряды болотников пулями, перемежая очереди выстрелами из подствольных гранатомётов.

Баяниты хором взвыли, причём, Николай чувствовал, не от страха, а от ярости. В небо взвилось с десяток зуберов, столько же пауков бросилось в атаку, опередив хозяев. На открытой опушке появилось несколько зеленоголовых с длинными древесными трубами. Хен Ли заметил их первым.

– Шершни!

И послал в аборигенов с трубками две последние гранаты. Один снаряд взорвался в стороне, зато второй разнёс в клочья зеленоголового. От взрыва, видимо, пострадала и трубка, содержащая в себе шершней, потому что даже с такого расстояния было видно, как их рой вырвался на свободу и принялся жалить всех, оказавшихся в пределах досягаемости. Второй стрелок из шершнемёта бросил свою трубку и скрылся в лесу, стоявшие рядом с ним аборигены тоже разбежались. Сержант удовлетворённо крякнул и переключился на приближающихся пауков.

К этому времени Николай умудрился подстрелить трёх зуберов, но остальные, летая крутыми зигзагами, упорно приближались к людям.

– Из пушки по воробьям, – процедил он сквозь зубы, когда четвёртый зубер разлетелся в клочья.

Хен Ли, тем временем, со снайперской точностью отстреливал пауков – те, при попадании в них разрывной пули, неловко складывали лапы и заваливались на бок. Бежавшие позади пауков баяниты ловко оббегали труп животного, вопя и вереща больше прежнего.

– Возьми магазин с обычными пулями, – прокричал Николай сержанту, взрывая очередного зубера на расстоянии всего лишь пяти метров от себя.

Хен Ли понял, о чём ему говорил товарищ – разрывные пули валили, конечно, насмерть, зато обычные могли поразить не одну цель. Баяниты – создания хрупкие, и одной пулей их можно с десяток прошить насквозь, если те будут стоять в колонну. Сержант сменил рожок, и радостно ухмыльнулся, когда в рядах аборигенов появились целые просеки после его выстрелов.

Но с каждой секундой для людей дело обстояло всё хуже и хуже. Несколько зуберов ещё вились в воздухе, выбирая удобный момент для нападения, а враги неумолимо приближались. Хорошо хоть быстрых пауков Хен Ли успел уничтожить. Баяниты почти завершили окружение, и теперь их вопли слышались уже с трёх сторон. Вскоре в воздухе мелькнул темный свёрток, и шагах в тридцати от людей заклубилось зелёное облако. Ещё минута-другая, и баяниты подойдут на расстояние точного броска.

В этот момент донеслось громкое жужжание, и рой шершней, летя на высоте в полметра над землёй, ударил в сержанта. Наколенники и щитки отразили несколько насекомых, но рой был слишком велик – Хен Ли, закричав от боли, упал. Николай обернулся на крик и обречённо выругался – брюки сержанта превратились в окровавленные тряпки, а сквозь дыры в ткани проглядывали разорванные мышцы и шевелящиеся в крови насекомые. Несколько шершней вилось над несчастным, один за другим пикируя и пытаясь вонзиться ему в тело. Некоторые отлетали от бронежилета, но не все. Глядя в искажённое болью лицо Хен Ли, Николай поднял автомат.

– Не надо, – прохрипел сержант. – Я дотерплю до того, как эти ублюдки подойдут поближе. Сейчас аптечка сработает. Я дотерплю. А ты беги!

И корчась от боли, он трясущимися руками взвёл таймер гранаты. Николай сглотнул горький ком в горле и коротко отдал честь.

– Прощай!

Он побежал в ту сторону, откуда баянитские визги ещё не слышались. За спиной раздалась длинная автоматная очередь. На бегу обернувшись, он увидел, как Хен Ли, крича и извиваясь от боли, стреляет в сторону приближающихся баянитов. Скорее всего, с одной лишь целью: чтобы аборигены атаковали его – Николай сомневался, что в таком состоянии сержант способен вести прицельный огонь. Он поразился силе духа этого человека: его мышцы рвут шершни, а он отказался от быстрой смерти ради того, чтобы дать ему, Николаю, ещё несколько минут жизни.

"Что ж, значит, за эти несколько минут надо уложить как можно больше этих тварей ", – решил Николай.

Он, отстреливаясь по пути от выбегающих из боковых перелесков аборигенов, мчался из последних сил. Дыхание с хрипом и свистом рвалось из его груди, в глазах мельтешили цветные пятна, пальцы, сжимающие автомат, с каждой минутой слабели. В общем-то, оружие уже можно было бросить – патроны закончились, но Николай почему-то никак не мог расстаться с ненужной более тяжестью.

"Главное, не потерять гранату", – вот единственное, о чём он сейчас думал.

Граната – это быстрый и безболезненный конец. Альтернативой была смерть от дыма, выжигающего лицо до костей. Или смерть от шершней, ввинчивающихся в живую человеческую плоть. Или смерть в зубах баянитов, которые с визгом и криками будут жрать его и рвать на части, ещё живого.

Николай споткнулся и упал. Сил подняться уже не было, и он решил встретить свой конец здесь. Это место ничуть не лучше и не хуже других. Такая же колючая трава, такая же мокрая земля, превратившаяся в чёрно-бурую жижу. Соболев перевернулся на бок и трясущимися руками взвёл гранату. Теперь оставалось лишь одно: дождаться, когда к нему приблизятся эти болотные гниды и…

Хлынул дождь, смывая грязь с его лица. Несколько капель маслянистой воды попали в нос, Николай недовольно шмыгнул и перевернулся на живот – никакой необходимости захлёбываться перед смертью не было. Он с отвращением сбросил в грязную жижу присосавшуюся к руке тварь – помесь слизняка и рака. Тварь шлёпнулась в грязь, покружилась на месте и целеустремлённо направилась к руке человека.

– Брысь, гадина, – шепотом прошипел Николай и ударом кулака вбил мелкого монстра в болотную жижу.

Визгливые крики баянитов становились всё ближе. Умирать не хотелось. Николай сжал зубы с такой силой, что в ушах зажужжало, и поглядел на гранату в руке. Как это ни противоестественно, придётся разжать руку. Вот только надо подождать зелёных ублюдков…

В этот момент Ник понял, что жужжание в ушах возникло вовсе не от того, что он сжал челюсти. Звук не напоминал гудение роя шершней, скорее… Николай почувствовал, как бешено забилось сердце. Флаер! Это звук работающего двигателя флаера. Хиту послал-таки летунов на помощь. Но где же они?

Николай мгновение колебался: вставать или нет, но потом отбросил сомнения и вскочил на ноги. Если он продолжит валяться, флаер его попросту не увидит. И хотя баяниты тотчас заметили Соболева, шанс на спасение оставался: для этого нужно было всего лишь, чтобы флаер оказался не слишком далеко. Удача, в последнее время покинувшая Николая, вернулась к нему – флаер летел на высоте пятидесяти метров всего лишь в сотне шагов от него.

Николай замахал руками и заорал изо всех сил, хотя и понимал, что его вопли никто не услышит. Его не услышали, но заметили. Раздались выстрелы пушек и пулемётные очереди, сметающие баянитов, которые с воплями бросились к ускользающей жертве. Несколько ракет, оставляя дымные хвосты, пролетели над головой беглеца и взорвались среди беснующихся аборигенов. Один взрыв был слишком близким к Николаю – его со страшной силой швырнуло вперёд. Он, ничего не соображая, поднялся и заковылял к опускающемуся флаеру. Сильные руки подхватили его и втащили внутрь. Пилот, не дожидаясь команды, поднял машину.

– Где остальные? – над Николаем, лежащим на спине, появилось суровое лицо капитана Хиту.

Соболев с трудом принял сидячее положение.

– Я последний. Остальные все мертвы.

Николай, увидев, что закрывают боковую дверь флаера, прохрипел:

– Подожди-ка.

Удивлённый штурмовик оставил щель, а Николай перевёл на минуту таймер гранаты, которую до сих пор сжимал в руке. Криво усмехнувшись, он швырнул гранату в щель.

– Не пригодилась.

Далеко внизу слабо прогремел взрыв.

– Надеюсь, пригодилась им.

– Жерар, летим дальше, – Хиту вздохнул и сел на пластиковую лавку. – А ты на, глотни, и рассказывай, что произошло.

Капитан протянул ему фляжку со спиртным. Николай глотнул и почувствовал, как огненная жидкость течёт вниз, согревая и пробуждая его к жизни. Он только сейчас осознал, что спасён. Однако для радости время будет позже, а пока Хиту ждал доклада.

– Последним будет сержант Хен Ли, если лететь по следам вездеходов…

Под брюхом флаера проплывали кровавые иллюстрации рассказа Николая. Капитан Хиту молча слушал, глядя вниз на искорёженные останки вездеходов и изуродованные трупы людей, потом снял каску, поднялся и сказал:

– Прощайте, воины, вечная вам слава!

Солдат повторил вслед за капитаном. Николай подниматься не стал. Смерть боевых товарищей была слишком грязной и страшной, чтобы сейчас произносить такие высокопарные слова. Хиту, поглядев на Николая, еле заметно усмехнулся, безусловно, поняв, что творится у того на душе.

– Отдыхай, сержант. Скоро нам предстоит перелёт.

Николай недоумённо посмотрел на капитана – тот явно обращался к нему.

– Сержант? Вы ошиблись…

– Нет, ты уже сержант. Позже, в "Клайрексе", оформим приказ, и ты получишь табельный пистолет вдобавок к автоматическому оружию.

– Спасибо, но… я же ничем не заслужил…

– В таких случаях надо говорить "Служу Империи", – снова усмехнулся Хиту. – Что касается "заслужил"… ты выжил в бойне, этого достаточно. Или ты думаешь, что сержанты, бывшие в вашем отряде, прошли спецкурсы? Нет, год назад они были такими же рядовыми новобранцами, как и ты. Выжившие в двух-трёх боях становятся ветеранами, выжившие в бойне становятся сержантами. Это не приказ штабистов, это реальная жизнь.

– Понятно, – Николая ничуть не обрадовало повышение в звании. – А почему не на "Золотом листе", а в "Клайрексе"?

– "Золотого листа" больше нет, – глухо сказал капитан. – Баяниты, какими бы дикарями они ни были, продумали настоящую войсковую операцию. Эти зелёные сволочи нас просчитали: они знали, что после атаки на шахту мы пошлём подкрепление к Вилк-Сенг. И когда флаеры покинули район, эти гады навалились. База… в общем, сейчас там только руины и ни одного выжившего.

Николай в этот момент почему-то подумал о Мангу – жизнерадостном негре, который, несмотря на увечье, строил большие планы. А теперь всё: Мангу не успел покинуть "Золотой лист" и навеки остался среди баянитских джунглей.

– И Вилк-сенг тоже больше нет, – продолжал Хиту. – Это мне сообщили десять минут назад со спутника. Судя по всему, шахту атаковали не меньше десяти тысяч баянитов – и зеленоголовых со своими зверьми, и "красных". Они завалили защитный периметр своими телами и ворвались на территорию. Охрана, конечно, не устояла. Если на Вилк-Сенг кто и выжил, так это шахтёры в забое. Но забрать их оттуда невозможно. Так что, очередной форпост цивилизации уничтожен. Остальные добывающие посёлки ждёт, скорее всего, та же участь. Аборигены перешли в наступление на всём материке.

Николай наморщился, пытаясь осмыслить информацию. Ну, понятно, уничтожили шахту и посёлок – всё-таки это был гражданский объект, хотя и хорошо защищённый. Но база "Золотой лист" была самым укреплённым местом в округе. Каким образом полудиким аборигенам удалось преодолеть современную защиту, построенную по последнему слову военной техники? Хиту, угадав мысли новоиспечённого сержанта, пояснил:

– Красноголовые хорошо подготовились. Они каким-то образом сумели распылить свой дым над базой. Разъело все укрепления, роботов и орудия. Ручное огнестрельное и лазерное оружие тоже пришло в негодность – люди остались с голыми руками против орд баянитов. И всё. Конец.

Николай шумно выдохнул. Капитан продолжил:

– Теперь мы летим на "Клайрекс" – топлива во флаере должно хватить. Надеюсь, что хватит, иначе придётся добираться пешком. Уже получен указ об эвакуации всех людей и других инопланетников с Баянита – и гражданских, и военных. Штаб флота подтвердил указ, дав нам срок в два дня. Кто не успеет добраться до космопортов – тот может прощаться с жизнью.

Николай посмотрел на капитана долгим взглядом и спросил:

– Сэр, зачем вы полетели на поиски, если топлива во флаере и без того еле хватает?

Хиту криво усмехнулся.

– Считаешь меня последней сволочью, да?

– Нет, но…

– Знаю, считаешь. Ты видел с какой лёгкостью я убивал твоих товарищей и решил, что перед тобой законченный психопат. Но это не так, – тут Хиту вздохнул и добавил: – Во всяком случае, не совсем так. Просто в штурмотряде нет места слабине. Чуть поддашься – и ты труп. Запомни это и никогда не позволяй жалости проникать в твоё сердце. Убивший товарища – преступник. Сегодня он лишил жизни одного, завтра – подведёт весь взвод. Сеющий смуту – преступник. Он лишает взвод боевого духа, который и без того в штурмотряде невысок. Твой смертельно-раненый товарищ… нет, он не преступник. И если ты сможешь вытащить его из пекла, не подставляя других, честь тебе и хвала. В противном случае ты обязан оставить его.

Николай помрачнел, вспомнив Хен Ли. Суровый и жестокий, он оставлял солдат на заклание баянитам, чтобы спасти тех, кого спасти ещё можно. А когда настала его пора, он выбрал мучительную смерть, чтобы дать шанс спастись сослуживцу. Получается, сержант обменял свою лёгкую смерть на жизнь Николая.

– Сэр, я хочу попросить… можете вы написать какое-нибудь официальное письмо на родину сержанта Хен Ли? Что он погиб смертью героя.

Видя, что Хиту ждёт разъяснения, Николай, торопясь и сбиваясь, рассказал ему о том, как ушёл из жизни сержант. Грустная улыбка скользнула по губам капитана.

– Разумеется. Я сделаю официальный рапорт, и сержанта наградят орденом, скорее всего, орденом мужества. Денежное содержание орденоносца будет неплохой прибавкой для его семьи плюс к посмертной пенсии. Что же до писем, то на родину каждому штурмовику уходят подобные послания. В них написано, что такой-то погиб, как герой, защищая интересы Империи. Даже те, кто был застрелен при подстрекательстве к бунту. Даже трусы и дезертиры. Там они все герои.

Глава 9

*****

Внизу проплывали баянитские леса, темно-зелёные, с проплешинами полян, блестевших водой. По мере приближения к космодрому "Клайрекс", проплешины стали попадаться чаще, и было видно, что созданы они не естественным путём, а вмешательством человека. Громадные "поляны" выглядели так, словно неведомый косарь прошёлся гигантской косой, под корень срубив деревья в диаметре сотен метров, а затем собрал их вывороченные и искорёженные стволы в середине "поляны". Николай знал, что такая площадка получалась после взрыва вакуумной бомбы. Он насчитал с десяток, потом считать перестал.

Когда до космодрома оставалось всего несколько километров, в поле зрения показался тяжёлый вертолёт. Его пилот вызвал пилота флаера и предложил им обойти этот район стороной – сейчас, мол, начнётся санобработка. Флаер резко свернул с курса.

– Санобработка? – недоумённо спросил Николай.

– Ага. Смотри, – сказал Хиту.

Он мог и не говорить ничего. Послышался оглушающий взрыв, и гектары леса скрылись в клубах дыма. Затем второй взрыв, третий.

– Защищают космодром. Последний рубеж.

Судя по непрерывной полосе изуродованного леса, это действительно был последний барьер перед баянитскими ордами, сжимавшими кольцо вокруг последнего человеческого поселения на планете.

Николай никогда раньше не проходил процедуру экстренной эвакуации – к счастью, не довелось, а потому даже не представлял, какая суета, толчея и неразбериха могут царить в космопорте. Особенно, если космопортом является посадочное поле на шесть кораблей и здоровенный ангар, в который никак не получается затолкать сотни людей и тонны оборудования. Все, кто сумел добраться до "Клайрекса", толпились на небольшой площадке перед зданием и пытались штурмом взять вход. Даже с высоты птичьего полёта было видно, как солдаты из службы охраны орут на гражданских – шахтёров, техников, инженеров и пытаются их оттереть от входа без применения насилия.

Пилот заложил крутой вираж, флаер свалился в пике, и Николаю стало не до разглядывания толпы – он вцепился в скамью, благодаря всевышнего за то, что ничего сегодня не ел. Капитан Хиту и незнакомый солдат тоже схватились за поручни.

– Жерар, ты с ума сошёл? – заорал Хиту на пилота.

– А так быстрее на земле будем, – усмехнулся тот, выравнивая машину перед самым посадочным полем.

Желудки пассажиров совершили сальто-мортале.

– Я тебя когда-нибудь убью, – пробормотал изрядно позеленевший капитан, вываливаясь из флаера.

Николай, с трудом вернув собственный желудок на место, последовал за Хиту. Навстречу им уже бежал возбуждённый молоденький лейтенант-"аэродромщик".

– Ваш флаер исправен?

– Да, но зато пилот – кретин! – прошипел Хиту и прокричал в сторону кабины флаера: – Жерар, ну-ка, выходи, я тебя убью за такую посадку!

– Лучше бы спасибо сказал, – проворчал пилот, вылезая на бетон. – Вот и спасай вас после этого.

– Да, ты же нас чуть на тот свет не отправил!

– Впереди вдруг возникло кислотное облако, пришлось падать, – пояснил пилот смысл такой ускоренной посадки.

Все тут же задрали головы и убедились, что к космодрому действительно приближается мутно-зелёная туча. Как раз оттуда, откуда только что прилетел флаер.

– Чёрт, Деррик, возвращайся! – заорал лейтенант в коммуникатор. – Здесь прорыв кислотного облака.

– Иду, – кратко ответил неведомый Деррик.

– Где мне найти полковника Иста? – спросил Хиту.

– Комендант Ист погиб вчера, сейчас за старшего майор Родриго – командир "Серых камней". Он там, в здании на втором этаже. Сэр, я забираю ваш флаер для прикрытия космодрома и кораблей, – затараторил лейтенант. – Нам не хватает машин для распыления реагента. Если кислотная туча сюда прорвётся – никто не улетит с этой проклятой планеты. Капитан грузовика, что болтается на орбите, клянётся, что у него исправен только один грузовой челнок – вон тот, что стоит на погрузке. Если его разъест кислотная туча…

Дальше лейтенант продолжать не стал: и без того понятно, что древний челнок – единственный способ покинуть Баянит. Хиту кивнул и сказал:

– Забирай флаер. Только заправь его – мы едва-едва сели.

– Непременно, – лейтенант прыгнул в кабину и крикнул пилоту: – Чего встал? Давай к заправочному комплексу, потом к арсеналу, на погрузку реагента.

Флаер поднялся на высоту пяти метров и полетел к сараям, обшитым металлопластовыми листами.

– Надо узнать, в какой партии нас определят, – пробормотал Хиту, похоже, скорее, для себя, чем для двух сопровождающих, и первым двинулся к коробке космопорта.

Чем ближе они подходили к зданию, тем громче становился шум толпы, крики и даже слышались выстрелы. Из широкого тоннеля, ведущего из здания на взлётное поле, тянулся тонкий ручеёк гражданских поселенцев. Люди, озлобленные и угрюмые, проходили мимо стрелковых роботов, уставивших стволы пулемётов в серое небо, и спешили к челноку, на котором ободранными буквами значилось "Салия Лолла" и "№4". Ник отметил четвёртый номер челнока и подумал, что капитан грузовика – настоящий раздолбай. Это же надо так запустить собственный корабль, чтобы из четырёх челноков в рабочем состоянии находился только один. И теперь из-за подобного раздолбайства многие могли погибнуть по той простой причине, что не успеют эвакуироваться. В число этих "многих" Николай с сожалением отнёс и себя – он сильно сомневался, что штурмбатовцев эвакуируют в первую очередь – скорее, их оставят прикрывать космодром и заберут в последнюю минуту. Если вообще заберут.

– Стоять! – послышался крик сержанта, руководившего потоком людей. – Места на челноке закончились. Ждём следующего рейса.

Люди заволновались, послышались крики "Угробить нас хочешь?!! Да в челнок ещё человек десять вместится". Сержант поднял пистолет, и грохнул выстрел – к счастью, куда-то вверх, а не в людей.

– Первого же, кто попытается пройти, я пристрелю. Ждать, я сказал. И не пытайтесь обойти очередь – таких хитрецов я поставлю на самый последний рейс.

Гражданские тут же притихли. Одни сели на сумки, другие остались стоять. Николай отметил, что большинство шло вообще с пустыми руками. Среди мужчин он заметил мальчонку лет семи-восьми, который прижимал к себе орущего кота.

– Зачем же они пацана на Баянит привезли?

– Видимо, шахтёр не думал, что здесь разверзнется такой ад, – ответил Хиту. – Не отставайте.

Они миновали роботов и вошли внутрь здания. Шум и гомон голосов усилились. Редкая цепь солдат пыталась сдерживать напирающую толпу, но постепенно военные сдавали позиции – их уже прижали к стойке регистрации. Взъерошенный лейтенант – судя по его нервному виду, явно вчерашний выпускник какого-то училища, напрасно пытался перекричать шахтёров и строителей, которых эвакуировали из ближайших населённых пунктов. Убедившись в бесполезности криков, лейтенант достал пистолет и несколько раз выстрелил в потолок. Сверху посыпался мелкий мусор и словно прибил людской шум.

– Прекратите ломиться! Все успеют на посадку! – заорал он, воспользовавшись мгновением затишья. – Там, в джунглях, солдаты из последних сил защищают этот космодром от баянитов, а вы будто ждете, не дождётесь этих зелёных ублюдков.

Увидев, что его слова начали доходить до сознания людей, офицер продолжил:

– Я уже сказал: на корабль попадут все. Но с собой разрешается взять только то, что сможете унести в руках. Имущество должно быть весом не больше тридцати килограммов и небольшого объёма.

Поднялась новая волна негодующих криков. Николай понимал людей – их в один момент оторвали от жилья, а теперь ещё и не разрешают увезти то, что сумели спасти.

– … да, я три года горбатился, чтобы купить эту станцию! – орал тощий негр на солдата, который пытался вырвать у него из рук какой-то громоздкий прибор. – Она берёт даже закрытые каналы. Кто мне заплатит, если я её тут брошу?!

– Тогда оставайся вместе со своей рухлядью, – зло ответил солдат. – Следующий подходи!

Негр выругался, со всего маху бросил прибор на пол и, демонстративно толкнув военного плечом, прошёл мимо него в тоннель к взлётному полю.

– Это нельзя оставлять! – кричал лысоватый, пухлый мужчина, таща за собой ящик, размером чуть ли не с платяной шкаф. – Здесь собраны экземпляры глубокого бурения. Это же ценнейший материал для исследований.

– Нет, – коротко ответил лейтенант.

– Да, поймите же, на основе этих материалов компания сможет разработать детальный план добычи ископаемых…

– Ты что, совсем кретин?!! – заорал офицер. – Какой план, какая добыча? Здесь никогда больше не будет шахт, идиот!

– Но ведь это труд нескольких лет.

– Оттащи ящик в сторону, дай пройти другим.

– Я – главный инженер добывающей компании "Ю-стрил", если это вам о чём-то говорит. Я доложу руководству…

– Пошёл вон со своим начальством! Убирай свою коробку, кому говорят!

Мужчина со слезами на глазах отодвинул ящик на метр в сторону от прохода, открыл его и принялся судорожно рыться в содержимом, видимо, пытаясь прихватить с собой самые бесценные образцы.

– А ты куда прёшь с перфоратором?

– Это не просто перфоратор – это "Де Бож". У него ведь пожизненная гарантия. А весит он чуть больше тридцати килограмм, но это ерунда.

– И занимает место, как взрослый человек. Пошёл вон со своим железом!

– Я его тут не брошу, – высокий, кряжистый мужчина упрямо выпятил челюсть.

– Тогда оставайся. Отойди в сторону и жди. Если на последнем рейсе будет место, то сможешь забрать с собой перфоратор.

– Или вы даёте мне пройти с перфоратором сейчас, или все будут торчать тут и ждать меня.

Послышались злобные крики тех, кто стоял за высоким мужчиной. Лейтенант, побледнев, направил пистолет ему в грудь.

– Ты пытаешься угробить всех? На счёт три я стреляю. Раз, два…

Послышался грохот перфоратора, ударившегося об пол. Нечленораздельно выругавшись, мужчина ушёл в тоннель. Гора брошенного имущества уже закрыла проход, и лейтенант распорядился оттащить его в сторону.

– Похоже, здесь справляются и без нас, – сказал Хиту. – Соболев, Фрок, следуйте за мной.

И капитан направился на второй этаж в поисках майора Родриго – нынешнего коменданта космопорта. Его они нашли в кабинете, перебирающим какие-то документы и ругающимся сквозь зубы.

– Разрешите войти, сэр?

– Разрешаю, – сказал майор, даже не взглянув на вошедших и продолжая рыться в бардаке на столе. – Где же она, а?

– Сэр, разрешите доложить? Я, два сержанта и пилот флаера – вот всё, что осталось от личного состава штурмотряда "Золотой лист". Флаер – единственное материальное средство из имущества базы, его я отдал в распоряжение лейтенанта из космодромной обслуги, распылять реагент.

Услышав про штурмотряд, майор оторвался от поисков.

– О, Арни. Извини, совсем замотался, голос не узнал. Ты был на "листе", когда базу атаковали?

– Нет, – покачал головой капитан. – Ист приказал прикрыть Вилк-Сенг во что бы то ни стало, я оставил на базе двойной караул и раненых, а остальных забрал на оборону шахты. Баяниты, как выяснилось, только и ждали, когда наши основные силы покинут укрепления. Объединившиеся зеленоголовые и красноголовые атаковали базу со всех сторон после того, как распылили над ней ядовитый дым. В общем, на месте "Золотого листа" сейчас оплавленные руины.

– У меня на "Серых камнях" было то же самое. Флаеры ушли оборонять космопорт, а мы слишком поздно получили донесение разведки. Без воздушной поддержки базу было не удержать, я приказал грузиться на транспорты. До космопорта добрались всего два трака, – майор поиграл желваками и в сердцах грохнул кулаком по столу. – Сволочь Ист, его счастье, что погиб, не то я бы лично его расстрелял.

Как Николай уже понял, "сволочь Ист" – это бывший комендант космопорта и высшее командование вооружённых сил на Баяните. Что же он натворил, если его собственный офицер захотел пустить ему пулю в лоб? Словно поясняя Нику, майор сказал:

– Этот гад хотел оставить всех нас на заклание баянитам: все базы, всю дополнительную охрану шахтных посёлков. Разведданные специально задерживались – я узнал это, когда уже пришлось принять командование. Ист струхнул, что космопорт задавят до того, как придёт "Первый штиль", и стянул сюда всю авиацию. А сам собирался сбежать. И, представляешь, Анри, эта мразь подохла, не успев добраться до корабля всего десятка шагов. Его и всю штабную свиту настигло кислотное облако, когда банда баянитов всё же прорвалась сквозь оцепление. Как говорится, труса смерть везде найдёт. Эсминец тоже пострадал от баянитской кислоты и при попытке взлететь развалится в атмосфере. Или уже в космосе. В общем, к полётам он больше непригоден – может, на каком-нибудь нормальном космодроме его бы и вернули в строй, но не здесь. Да и времени на ремонт нет. Так что эвакуироваться будем на грузовозе "Салия Лолла", который пришёл к Баяниту за очередным грузом афирита. К сожалению, на грузовике имеется только один исправный челнок, который сейчас мотается между космопортом и грузовиком, так что эвакуация растянется часов на пять-шесть. Или дольше. Все штурмбатовцы и служащие военизированной охраны шахт сядут в челнок после того, как Баянит покинет последний гражданский поселенец, – майор Родриго посмотрел на троих военных и хмуро переспросил: – Значит, говоришь, от "Золотого листа" остались вы трое?

– И пилот, – кивнул Хиту. – Из тех, кого я забрал к Вилк-Сенг восемь человек погибло во время ночного штурма, остальные были убиты в джунглях – попали в засаду. Сержант Соболев – единственный выживший из карательного отряда, который был отправлен к баянитским кладкам. Ещё десять человек я оставил в помощь охране Вилк-Сенга, где они и находились до момента нападения аборигенов на шахту. Я и сержант Фрок остались в живых только потому, что отправились на флаере в джунгли, где и подобрали Соболева.

Майор посмотрел на уставших воинов, задержал взгляд на грязном и окровавленном Николае, и покачал головой.

– По-хорошему, надо бы вас определить на отдых. Но некуда и некогда, – нынешний комендант космопорта выпрямился и, возвысив голос, произнёс: – Капитан Хиту, благодарю вас за безупречную службу Империи. Когда закончится эта вакханалия, я буду ходатайствовать перед командованием о снятии с вас ранее вынесенных взысканий и присвоении вам очередного звания.

– Служу Империи! – капитан Хиту отдал честь, а потом добавил: – Спасибо, Серхио.

– Пустое, – отмахнулся майор. – Это самое малое, что я могу для сделать для боевого товарища. Наградные на своих людей пиши прямо сейчас – станция гиперсвязи может перестать работать каждую минуту. Пиши, данные сразу уйдут в штаб сектора

Капитан Хиту не стал медлить, он подошёл к терминалу и быстро забарабанил пальцами по клавиатуре. Спустя минуту он выпрямился и сказал:

– Всё. Соболев, Фрок, теперь вы официально произведены в сержанты.

– Служу Империи! – синхронно отдали они честь.

В свою очередь майор Родриго тоже что-то написал, дождался, когда раздастся короткий "блямк", сигнализирующий о передаче донесения, и кивнул капитану.

– О тебе тоже сообщил.

– Спасибо, Серхио, – снова поблагодарил Хиту майора.

Родриго посмотрел в залитое дождём окно. Хиту, Ник и Фрок тоже устремили взгляды на бронированное стекло, по которому стекали мутные струйки баянитской воды.

– Ситуация у нас аховая, – майор оторвался от бесполезного созерцания дождевых потёков. – Карту показывать не буду – толку никакого. Коротко говоря, нашему присутствию на Баяните пришёл конец. Если "Ю-Стрил" найдёт достаточно финансов для возобновления работ по добыче и ещё больше денег для подмазывания наших генералов, то когда-нибудь сюда снова прибудут гражданские колонисты и штурмотряды. А пока всё небаянитское население собралось здесь на космодроме. Те, кто не успеет добраться сюда в течение пяти-шести часов – мертвецы, потому что клятые аборигены выжигают кислотными облаками десятки километров вокруг космодрома. На них самих, как вы уже догадались, эта дрянь не действует. Защитный периметр полностью выведен из строя. Видеонаблюдение отказало, поэтому точно сказать, насколько близко к нам подошли баяниты, не могу. Нельзя допустить ни одной из этих тварей до челнока и космопорта – здесь у нас почти тысяча человек. И на подлёте ещё сто пятьдесят… во всяком случае, должны бы долететь. Вы, наверное, видели, что творится внизу. Пока мы сумеем рассортировать и эвакуировать это стадо пройдёт не менее пяти часов. Вот вам минимальный срок, какой нужно продержаться. Хиту, вооружай своих людей. Арсенал открыт. Если там вдруг окажется кто-нибудь из часовых, скажете, что я послал. Но, скорее всего, в арсенале никого нет. Берите всё, что сочтёте нужным, после чего идите к западной границе периметра. Там у нас меньше всего охраны. Да, настройте коммуникаторы на общую частоту космодрома, чтобы не пропустить команду к отступлению.

Глава 10

– Задача ясна! – козырнул Хиту. – Один вопрос: где можно раздобыть еды?

– Рядом с арсеналом склады. Возьмите пайки, поедите на позициях. И можете нигде не расписываться в формулярах, – угрюмо пошутил напоследок комендант и махнул рукой, показывая, что аудиенция закончена.

В этот момент в кабинет ворвался молоденький сержант в нашивками внутренних войск. Вытянувшись в струнку, доложил:

– Господин майор, меня прислал лейтенант Гошен. Он обнаружил на втором подвальном этаже, где камеры предварительного задержания, запертых людей.

– Запертых? – изумился Родриго. – Неужели кого-то в такое время ещё арестовывали?

– Не могу знать. То есть, так точно. Из-за двери слышатся крики и ругань. Лейтенант Гошен велел передать, что среди запертых находится подполковник Кантон.

– А чего Гошен его не выпустил?

– Тот грозится всех расстрелять, как только выйдет. Господин лейтенант спрашивает вашего разрешения освободить заключённого.

Имя подполковника ни о чём Нику не говорило, однако и майор Родриго, и капитан Хиту явно встревожились. Во всяком случае, Хиту ругнулся сквозь зубы, а Родриго протянул:

– А я-то был уверен, что он вместе с комендантом… того. Вот же… Сержант! Передайте Гошену, пусть выпускает Кантона. И пусть не вздумает с Кантоном пререкаться, если жизнь дорога.

– Знаешь, Серхио, пожалуй, пойдём мы отсюда, – сказал майору Хиту. – Что-то мне не хочется видеть взбешённого Кантона.

– Иди, счастливчик. А мне-то придётся с ним пообщаться.

Хиту быстренько покинул кабинет, Николай и Фрок зашагали за ним. Как и предвидел майор, двери арсенала были распахнуты настежь и никакой охраны рядом не оказалось. То же самое касалось и продовольственного склада. В арсенале Хиту, новоиспечённые сержанты вооружились и прихватили с собой запасные ящики с боеприпасами, а на продовольственном складе взяли по упаковке походного пайка. Фрок, видимо, изрядно оголодал и хотел захватить двойную порцию, на что Николай ему заметил:

– Оставь. Только лишнюю тяжесть таскать.

– Еда лишней не бывает, – нравоучительно ответил один сержант другому.

Николай же предпочёл взять дополнительный баллон с водой. Хотя на Баяните шагу нельзя было ступить, чтобы не угодить в лужу, пить её было нельзя. Стоило пригубить местной воды, и создавалось чёткое ощущение, что выпил глоток машинного масла. Николай разорвал пакет с пайком и достал из него баллон с чистой водой.

– О, к моему баллону идёт добавка со вкусом тракайской малины! – воскликнул Николай.

Фрок немедля раскрыл свой пакет и поморщился.

– А у меня земной кокос. Ненавижу кокосы. Ну-ка, поищу чего-нибудь другое.

Сержант немедля принялся вскрывать другие пакеты.

– Как дети. Хватит изображать из себя малолетних мародёров. Берите боезапас и выдвигаемся в лес, – приказал капитан.

Нагруженные, словно вьючные каллахские каподеры, сержанты двинулись следом за Хиту. Вдали гремели гулкие взрывы – это лётчики продолжали создавать огненный барьер между космопортом и баянитами, которых, несомненно, в округе шастало немерено. Некоторые аборигены прорывались сквозь заградительную бомбардировку, и тогда их встречали солдаты и наземные роботы-стрелки – пулемётный и автоматный огонь периодически слышался с разных сторон. Флаеров и вертолётов не хватало: кроме бомбометания они должны были ещё распылять реагент, связывающий воду и заставлявший буро-зелёные тучи проливаться кислотным дождём до того, как они достигнут космопорта. Обычный дождь и раньше был неприятной штукой – под его прикрытием аборигены подкрадывались к часовым совершенно незаметными, но с тех пор, как баяниты научились распылять едкий дым в облаках, буро-зелёные тучи стали смертельно опасными. Свидетельством тому были погибшие форпосты, поселки и шахты, разъеденные кислотой. А ещё на краю взлётного поля стоял эсминец с разъеденными бронеплитами обшивки – как памятник похороненным надеждам Империи на колонизацию Баянита.

Когда они отошли от складов метров на двести, Хиту распорядился занимать позиции перед широкой прогалиной.

– Не думаю, что если мы уйдём вглубь леса, станет кому-нибудь лучше. К тому же, можем попасть под удары летчиков. Давайте-ка, располагайтесь в тридцати шагах от меня – так мы перекроем сотню метров леса и в то же время будем друг друга видеть. Пока никого из тварей не видно, можете и перекусить.

Ни Николай, ни Фрок не возражали и заняли позиции в тридцати шагах от капитана. Ник вскрыл пакет с пайком и с наслаждением принялся грызть галету. Если верить надписи, одна галета обеспечивала организм половиной микроэлементов и витаминов, необходимых человеку в сутки. Но до чего же она была твёрдой!

– Могли бы и помягче сделать такую полезную вещь, – проворчал Николай, открыл банку с консервированным мясом и похвалил тех, кто комплектовал паёк: – А вот здесь они молодцы. Витамины и микроэлементы – это хорошо, но без настоящего мяса далеко не уедешь.

Но попробовать "настоящее мясо" он не успел. Послышался предупреждающий крик Хиту и короткая автоматная очередь. Николай бросил открытую банку, схватил автомат и упал на пропитанный водой мох. В зарослях мелькнула непонятная фигура, он выстрелил по ней и не понял, попал или нет. Но движения в кустах больше не наблюдалось. Со стороны Хиту и Фрока выстрелов больше не слышалось, поэтому Николай, полежав ещё минут пять неподвижно, решил продолжить прерванную трапезу. Однако на мясо уже насели мелкие насекомые: и летающие, и ползающие. Николай рассудил, что проще будет отдать им добычу, чем выковыривать мелких и, возможно, ядовитых, незваных захватчиков.

Николай постоянно прислушивался к своим внутренним ощущениям, пытаясь настроиться на ту неведомую волну, что предупреждала его об опасности. Но то ли шестое чувство перестало работать корректно, то ли баяниты окружали Николая со всех сторон, потому что ему всё время казалось, что вот-вот из-за кустов появится толпа тщедушных корявых фигурок с тесаками в лапах и с визгом кинется на него. К счастью, никто не появился.

В тягостном ожидании прошло около двух часов. За это время челнок успел сделать несколько рейсов. На участке, защищаемом тремя бойцами штурмотряда "Золотой лист" аборигенов не было ни видно, ни слышно. Вдали непрестанно грохотали взрывы – это лётчики уже по двадцатому кругу месили джунгли, не жалея ракет и бомб. Николай целиком и полностью поддерживал подобную трату боеприпасов: чем больше будет сброшено бомб на землю, тем больше взлетит в воздух баянитов. И тем больше у людей шансов спастись, в том числе и у самого Николая.

Спустя ещё полтора часа бомбардировка начала стихать. Взрывы теперь уже не грохотали нескончаемой канонадой, а рвались с перерывами. А ещё спустя час гудение двигателей флаеров и рёв вертолётов совсем прекратились. Зато пулемётные и автоматные очереди стали раздаваться гораздо чаще, чем раньше. Вскоре заморосил дождик. Сначала редкий, он постепенно превратился в настоящий ливень. Николай сразу же оказался лежащим в луже и промок насквозь, но это его не волновало: с началом дождя видимость резко сократилась, и теперь он не видел даже середины открытой прогалины, не говоря уже о зарослях на той стороне. Похоже, настало время отступать – не хватало ещё попасть под кислотный поток с неба.

– Похоже, летуны перестали сеять реагент. Вы как там? – послышался голос Хиту.

– Нормально! – откликнулся Николай. – Только ни хрена не вижу.

– А ты, Фрок?

Сержант молчал.

– Фрок! Уснул что ли?

Ответом вновь было молчание. Николай почувствовал, как его пробрала дрожь: не мог же сержант, находясь в двух шагах от врага, уснуть.

– Соболев, быстрее ко мне! Да, по сторонам не забывай смотреть.

Николай прихватил с собой подсумок с запасными обоймами и, пригибаясь, словно его могли увидеть, побежал к капитану. Тот стоял, напряжённо вглядываясь туда, где должен был находиться Фрок. Ник остановился около капитана, пытаясь разглядеть какое-нибудь движение, но струйки воды, стекавшие по лицу, мешали смотреть.

– Пойдём, посмотрим, – начал Хиту, но в этот момент раздался вой десятков голосов, и мелкие баяниты замелькали среди зарослей.

Фрок, несомненно, был мёртв. Хиту и Соболев открыли ураганный огонь, косивший баянитов и ветви деревьев, и начали отступать. Сначала они просто пятились, но когда сбоку на них выскочило несколько аборигенов, смели их ливнем пуль, а затем бросились бежать. Следующая волна баянитов с воем кинулась за людьми, но по пути была истреблена, так и не успев добраться до жертв. Остальные их сородичи вопили уже неподалёку. Продравшись через мокрые заросли, Николай швырнул за спину несколько гранат, надеясь, что это немного охладит пыл преследователей.

– Аккуратнее кидай, – заметил капитан. – Попадёшь в какую-нибудь ветку, и граната вернётся к тебе.

– Я же видел, что веток за мной нет, – буркнул Николай, на самом деле, конечно, ничего не видевший.

– Вот не думал, что ты мутант с глазами на затылке, – пропыхтел Хиту. – Вроде затихли…

Николай прислушался – в лесу воцарилась тишина.

– Отходим до базы, – решил капитан. – Если летуны перестали сеять реагенты, значит, скоро эвакуация закончится. Два рейса осталось, не больше. Как бы нас тут не забыли.

Они поспешили к космодрому, благо до сторожевых вышек, окружавших взлётное поле, уже оставалось меньше сотни метров. В подтверждение слов капитана, в коммуникаторах послышался голос коменданта космодрома майора Родриго:

– Внимание всем! Ушёл последний транспорт с гражданским населением. Заканчиваем прикрытие. Всем отходить к космодрому и ждать возвращения челнока. Взлёт через тридцать минут. Опоздавшие остаются здесь. Повторяю…

Короткая речь повторилась слово в слово, а потом ещё и ещё. Громкоговорители космодрома тоже транслировали сообщение. Очевидно, чтобы его не пропустил никто из защитников, находящихся в лесу. Рёв двигателя челнока заглушил голос майора – он вернулся, чтобы забрать последних защитников космопорта.

Едва Хиту и Николай миновали ограждение взлётного поля, как на них уставились стволы пулемётов. Вся роботопехота, имеющаяся в распоряжении коменданта, была выставлена вокруг взлётного поля. "Пауки", специально предназначенные для передвижения по болотистой поверхности Баянита, несколько неуклюже и как-то растерянно приподнимались на тонких лапах, пытаясь обнаружить среди дождевых струй фигурки аборигенов. Гусеничные траки – и мелкие, и побольше, водили стволами из стороны в сторону, явно дезориентированные в сплошной водяной пелене. "Зенитеры" стояли задрав стволы в небо, и Николай подумал, что воды в них налилось уже, наверное, по самую мушку.

– Хорошо хоть нас не пристрелили, – буркнул Хиту, когда они миновали цепь роботов.

Николай промолчал – он глядел на фигурки солдат, бегущих к челноку. По двое, по трое, целыми группами они спешили к неуклюжему транспорту – их последней надежде покинуть Баянит, ставший братской могилой для тысяч колонистов и военных.

– Внимание всем! – раздался голос майора Родриго по громкой связи. – Старт переносится на семнадцать двадцать. Осталось пятнадцать минут.

Послышался негромкий разговор, будто рядом с комендантом находился ещё кто-то, а потом Родриго вдруг рявкнул:

– Да пошёл ты! Без тебя знаю. Всем внимание: старт через пять минут. Повторяю, старт через пять минут. Быстрее, ребята, быстрее! Шевелитесь!

Николай и Хиту переглянулись и помчались к челноку. Хотя до срока, назначенного полковником, оставалось ещё минуты четыре, грузовой шлюз уже закрывался.

– Живее проходите! – прокричал кто-то из команды. – Ищите любое свободное место и закрепляйтесь. Первый, я закрываюсь?

И, получив подтверждение, полностью закрыл шлюз. Николаю показалось, что сквозь сужающуюся щель он увидел несколько человек, бегущих к кораблю.

– Эй, там люди.

– Поздно, они уже трупы.

– Конечно они трупы, – заорал Николай, хватая человека за потрёпанного вида китель, – потому что ты их собираешься оставить баянитам.

– Там уже начался кислотный дождь. Реагент закончился.

Николай разжал пальцы. Так вот почему старт ускорили. Реагент перестал действовать, и кислотные облака добрались до космодрома. Те, кто попал под кислотный дождь – мертвецы. А если челнок не успеет стартовать – конец наступит и для всех, кто находится на его борту, потому что клятый баянитский состав разъедает бронированный металл, выдерживающий удары ракет и высокоэнергетические лучи, словно тонкую бумажку.

Пол завибрировал – сейчас начнётся взлёт. Хиту ринулся куда-то по тесному коридору, Николай поспешил за ним. Грузовое помещение, где обычно размещались упаковки с афиритом, было под завязку набито военными – теми, кто прикрывал бегство гражданских и уходил с Баянита последними. Поскольку никаких противоперегрузочных кресел в грузовом отсеке челнока в принципе не предусматривалось, люди расположились прямо на полу. Николай, не раздумывая, тоже упал на пыльный металл, Хиту последовал его примеру.

Раздался противный звон, оповещающий о старте, челнок задребезжал всеми своими металлическими потрохами и резко рванул вверх. Николая вжало в пол, и он почувствовал себя так, словно на него положили огромный тюфяк, на который уселся слон. Судя по резвому старту, пилот получил приказ взлетать, как можно скорее. Ник понадеялся, что он успел вывести развалюху до того, как её настигли кислотные облака. Уж очень не хотелось увидеть расползающиеся на куски переборки, при этом находясь в вакууме.

Стыковка с грузовиком прошла быстро и относительно прилично, если не считать солидного удара – видимо, пилот немного не рассчитал скорости, и челнок хлопнулся о причальную стенку приёмного ангара. Мат капитана, распекавшего пилота по громкой связи, заглушил даже шипение сжатого воздуха в переходном шлюзе, но на разборки экипажа никто из военных не обратил внимания – все потянулись внутрь грузовика.

– Проходите и выбирайте места где устроиться, – стоящий у шлюза человек в форме с нашивками старшего помощника капитана махнул рукой. – Запрещено приближаться к рубке управления, двигательному отсеку и медпункту – остальные места на корабле по распоряжению капитана предоставлены в пользование пассажиров. Да, – старший помощник посмотрел на оружие, которым были увешаны все из последней партии беженцев, – вооружение надо сдать каптёру…

– Не зарывайся, – хмуро сказал капитан Хиту.

– Но полётный устав…

– Для обычного времени, – закончил за него офицер. – Сейчас ситуация чрезвычайная, а здесь те, кто остался из кадровых вооружённых сил. Хочешь показать свою власть – можешь на бойцах охраны шахт потренироваться.

– Они и так были не вооружены, – буркнул старпом.

– Кто бы сомневался, – фыркнул Хиту. – Когда уходим?

– Движки давно на старте, ждали только вас. Так что поскорее ищите место, где приткнуться, гипер у нашей "Лоллы" древний, а потому не совсем приятный. Точнее, совсем неприятный.

К словам космонавта стоило прислушаться, и военные бросились искать безопасное место, где можно было бы относительно благополучно перенести "совсем неприятный" гиперпрыжок. Все каюты, что встречались на пути, были забиты беженцами. Люди заполонили большую кают-компанию и все более-менее комфортные складские помещения и молча провожали взглядами солдат, сержантов и офицеров, которые ругаясь, на чём свет стоит, пытались найти место чтобы закрепиться.

Поняв, что ничего путного найти не удастся, Николай уселся там, где стоял, прислонившись спиной к переборке. Хиту, постояв некоторое время, устроился по соседству, с сомнением потрогав выступающую из стены какую-то металлическую загогулину.

– Не хватало ещё башку о неё разбить, – проворчал капитан. – И это после всего, что пережил на Баяните.

Пять минут спустя переборка, к которой прислонился Николай, мелко-мелко задрожала – это "Салия Лолла" покинула орбиту Баянита. А потом по громкой связи прозвучало оповещение, что корабль уходит в гиперпрыжок, и сразу за этим включились гипердвигатели. Николай почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, а внутренности пытаются выбраться наружу.

"Гадский старпом – не обманул", – мелькнуло в голове у него, когда ориентация в пространстве окончательно исчезла. Верх, низ, неяркий свет дежурных ламп, стоны и ругательства соседей – всё это смешалось в непонятный клубок образов и символов. Перед тем, как потерять сознание, Николай разобрал слова капитана Хиту "Кретины, они ведь даже нормально не подготовили гипер…"

Глава 11

*****

Для своих семидесяти четырёх Георг Забидис выглядел превосходно: фигура подтянутая – никакого намёка на лишний вес и возрастную сутулость, лёгкая седина не старит, а лишь придаёт некий солидный шарм. Что же касается нескольких морщинок на лбу, которые никакое косметическое медобслуживание не смогло вывести – так это от интенсивной умственной деятельности и непрестанных забот о благополучии компании "Ю-Стрил", в коей Георг Забидис работал управляющим по развитию.

Правда, в настоящий момент он выглядел не столь лощёным, как обычно: пресловутые морщины углубились, плечи обвисли, словно Забидису на спину взвалили мешок с песком, а на лице застыло тоскливое выражение. А какое ещё может быть у высокооплачиваемого служащего, когда он вынужден отчитываться перед советом директоров о катастрофе на Баяните? Перспективное направление, богатейшие запасы афирита, баснословная прибыль – всё это Забидис некогда расписывал перед этими же самыми надутыми господами. У него был вернейший план, как извлечь прибыль из не совсем законного проекта и уберечь вложения "Ю-Стрила" от баянитских дикарей, и план этот работал в течение нескольких лет. И владельцы компании, когда соглашались с предложенным планом действий, прекрасно были осведомлены, что немаленькие суммы будут тратиться на неких частных лиц в военном ведомстве, которые должны послать на Баянит армейские части. Потому что как иначе защитить шахты и посёлки от орд кровожадных дикарей?

А теперь, когда баянитский проект рухнул, они вдруг стали такими законопослушными. По закону подлости, произошло это в тот момент, когда "Ю-стрил" оказалась в центре коррупционного скандала. И за баянитский провал совет директоров решил сделать ответственным Забидиса. Управляющий даже зубами скрипнул от злости, правда, постаравшись не нарушить скорбного выражения лица, и продолжил слушать Жениза – второго генерального, который уже минут пять распинался о моральном облике компании перед лицом широкой общественности, словно находился не на совете директоров, а на пресс-конференции среди кучи журналюг.

– …и теперь ради сиюминутной малозначительной прибыли мы должны будем потратить гигантские суммы на восстановление имиджа компании, и без того подпорченного недавними событиями. Это не считая выплат семьям погибших сотрудников шахт и охранных структур, – говоривший сделал секундную паузу, чтобы проглотить капсулу с кристаллической водой, и снова обрушился на бедолагу управляющего: – Забидис, в ближайшее время вашими стараниями "Ю-Стрил" понесёт огромные убытки. Вы хоть понимаете, что даже продай вы всё своё имущество – а у вас его немало, это не окупит десятой части предстоящих затрат?

– Да, господин Жениз, – смиренно произнёс Забидис.

– И что вам придётся работать на компанию всю оставшуюся жизнь? А жизнь ваша будет долгой – уж я лично позабочусь о самом лучшем медобслуживании для вас.

– Да, господин Жениз.

– Это всё, что вы можете сказать?

– Нет, господин Жениз, – Забидис внутренне собрался – если сейчас он не сможет убедить совет, сбудется всё, чем ему грозил второй генеральный. А то и больше – по его долгам расплачиваться будут дети. Или вообще внуки. – Разрешите слегка развеять ваши опасения? Первое: предстоящие выплаты семьям погибших и пострадавших – эти затраты были учтены и уже многократно окупились. Как и суммы, уплаченные нашим… гм… контрагентам в министерстве обороны. Всем присутствующим, без сомнения, это хорошо известно.

Судя по постным физиономиям, присутствующие это отлично знали, но по-прежнему желали крови Забидиса.

– Второе: доверенные лица, благодаря которым наша компания получила не сиюминутную, но весьма ощутимую прибыль, притом налогом не облагаемую в связи со специальным статусом Баянита, находятся в весьма щепетильном положении. И если вы утвердите моё предложение, то наши предстоящие затраты будут практически неощутимыми, а также это поможет избежать репутационного скандала, который несомненно разразится, как только беженцы с Баянита достигнут Траккитра.

Забидис обвёл взглядом директоров и с немалым облегчением увидел в их глазах те самые искорки, которые всегда загорались в глазах владельцев, когда речь шла о прибылях или сокращении издержек.

– Поясните.

– Как только "Салия Лолла" – это тот грузовик, на который погрузились все успевшие удрать с Баянита, встанет на орбиту Траккитра, все секторальные СМИ слетятся к беженцам. И тогда пригасить новый скандал нам не удастся. Но если наш грузовоз не доберётся до Траккитра, то катастрофа на Баяните останется лишь на уровне слухов и домыслов. Главное, чтобы у репортёров не оказалось очевидцев.

– Вы что, предлагаете уничтожить транспорт с людьми? – одни из директоров от возмущения даже поднялся. – Забидис, вы окончательно спятили?

– Господин Януар, как вы могли такое подумать, – укоризненно произнёс управляющий по развитию. – Нет, я предлагаю всего лишь отослать грузовоз на какую-нибудь пограничную планету, куда звездолёты приходят раз в год, а никаких СМИ вообще нет. Нам нужно время, чтобы улеглась нынешняя шумиха… – Забидис сделал паузу. – Я недаром упомянул о неприятностях у наших друзей из министерства обороны. Подозреваю, что генерал Осмол по документам отсылал на Баянит куда больше, чем в реальности. Как живой силы, так и техники. А потому минобороны находится в таком же положении, что и мы – то есть, там совершенно не горят желанием видеть своих штурмовиков раньше, чем через несколько лет. В идеале, вояки вообще мечтали бы, чтобы ни один из легионеров не вернулся с Баянита. Уверен, генерал Осмол сделает всё, чтобы откомандировать выживших куда подальше. Ему, как и нам, нужен лишь предлог. И он у меня есть.

Убедившись, что совет директоров внимательно его слушает, Забидис продолжил:

– Имеется у меня один хороший знакомый в министерстве миграции. И за скромное вознаграждение он готов сделать запрос министерства на отправку наших беженцев на Одду. Это неразвитый фермерский мирок, находящийся где-то на самой границе обитаемых миров. Если никто из… – Забидис обвёл взглядом внимательно слушавших его директоров, проглотил слово "вас" и сказал другое: – служащих нашей компании не начнёт чесать языками, то ни СМИ, ни компетентные органы в ближайшее время не узнают, куда подевались беженцы с Баянита. А даже если и кто-нибудь заинтересуется и начнёт рыть, мы к тому времени успеем сгладить нестыковки и уладить все дела с акционерами.

Владельцы начали переглядываться. Забидис, выдвинув своё предложение, сел в мягкое кресло и постарался придать себе облик уверенного спокойствия. Лишним не будет.

Денежные мешки в лице совета директоров потратили на обсуждение от силы десять минут, при этом обращая внимание на Забидиса не больше, чем на кресло, в котором он сидел. Наконец к нему повернулся Аякс Тагамоши, курировавший службу безопасности "Ю-Стрил".

– Совет директоров согласен с вашим планом, – тусклым голосом оповестил он Забидиса, словно тот не присутствовал на совещании. – Как скоро вы начнёте действовать?

– Я могу связаться с доверенным чиновником из министерства миграции прямо сейчас, – еле сдерживая облегчённый вздох, сказал Забидис.

– Связывайтесь, – кивнул Тагамоши. – А мы послушаем.

На установление контакта в межзвёздном роуминге ушло ещё минут пять, после чего перед Забидисом возникла полупрозрачная фигурка Кашшеля.

– Георг, имей совесть, у нас четыре утра, – раздался его заспанный голос.

– Тогда доброе утро, Иосиф! Я насчёт нашего последнего разговора. Совет директоров одобрил мою идею, так что можешь уже сегодня оформлять запрос. И, конечно, жди свой гонорар.

– Уже не получится, – отрицательно мотнул головой Кашшель. – Если ты не в курсе, на Одду несколько часов назад прибыла блок-эскадра. Планета под карантином первой степени. Что там произошло, неизвестно, но у нас ответственные за этот сектор вчера носились, как в зад ужаленные.

– Ч-чёрт! – прошипел Забидис, мозг которого заработал не хуже суперкомпьютера. – Как неудачно. Тогда ищи другую пограничную систему, и чем дальше, тем лучше.

– Георг, четыре утра, – попытался сопротивляться Кашшель, но Забидис, судьба которого висела на волоске, только рыкнул.

– У тебя что, доступа к базам нет? Давай, соединяйся и ищи. Прямо сейчас, а я подожду.

Господин Кашшель обречённо вздохнул – если уж собеседник готов ждать в дорогущем межзвёздном роуминге, значит, дело отлагательств действительно не терпит. Пока он возился, Забидис чувствовал себя преступником на эшафоте – каменные взгляды директоров весьма способствовали этому. Наконец Кашшель сделал жест рукой, и на дополнительном экране появились ряды букв и цифр.

– Нашёл. Система Делвиг – находится даже не в пограничье, а скорее за ним. Четвёртая планета – аналог Земли с коэффициентом ноль девять. Колонизирована лет пятьдесят назад по методике безвозвратного заброса. Пятнадцать лет назад с Делвига пришли сведения, которыми заинтересовалось министерство геологоразведки. Спустя четыре года туда был отправлен небольшой почтовик, который забрал образцы какой-то породы. Что там нашли колонисты неизвестно – в базе нет об этом данных, но два года спустя на Делвиг ушёл ещё один безвозвратный транспорт. Причём, вроде бы по ошибке. Гм, странно. Короче, с тех пор про Делвиг молчание – ни туда, ни оттуда известий не было. Может, там уже и живых-то не осталось. Так что, думаю, для целей вашей компании эта дыра подходит идеально.

Забидис невольно нахмурился. Безвозвратный заброс? Это когда транспорт садится на планету, а потом колонисты разбирают его на составные модули? Таким переселенцам повезёт, если они сумеют обнаружить какие-нибудь дефицитные или просто востребованные полезные ископаемые – тогда они имеют шанс на транспортную связь с "большой землёй". Тогда раз в несколько лет к ним будет прибывать транспортник, привозя блага цивилизации и забирая сырьё. В противном же случае колонисты получали билет в один конец, и в подавляющем большинстве случаев этот билет бывал весьма несчастливым. Похоже, на Делвиге случился первый вариант, но потом что-то пошло не так. Получается, "Ю-стрил" отправит беженцев с Баянита на погибель? С другой стороны, что ему до этого? Свою бы шкуру из огня спасти.

– Подожди, – коротко буркнул Забидис и поставил связь на паузу – незачем Кашшелю слушать то, что сейчас скажут директора. – Господа?

Члены совета директоров одновременно повернулись в сторону Тагамоши, словно невидимый кукловод дёрнул за верёвочку. Глава службы безопасности компании к тому времени уже успел накопать в архивах всё, что имелось по системе Делвиг и вывел данные. Над столом из дорогущего кантомирского серебряного дерева возникло объёмное изображение. Местонахождение системы относительно ближайших пограничных миров и краткие сведения о ней. Искин с приятным баритоном не стал озвучивать то, что уже рассказал Кашшель, а продолжил:

– По агентурным сведениям с Делвига пришло сообщение, что обнаружены неизвестные науке минералы, усиливающие ментальные способности человека. Министерство геологоразведки сообщило об этом в имперскую службу безопасности, и та немедленно засекретила данные. МГ выслало к Делвигу небольшой почтовый корабль типа "Проходимец-Р", в экипаже которого не менее трети были специалисты, так или иначе сотрудничающие со службой безопасности. К сожалению наша агентура не смогла получить доступа к результатам разведки после возвращения почтовика в порт приписки. Два года спустя к Делвигу ушёл ещё один транспортник – что показательно, тоже по методике безвозвратного заброса. И вроде бы он должен был отправляться совершенно в другое место. Но когда ошибка всплыла, было уже поздно – ковчег опустился на Делвиг. В итоге плюнули и забыли. Ну, разумеется, кроме тех, кого в министерстве миграции уволили за безалаберность. Кстати, интересный факт: в роли новых колонистов на втором ковчеге было намного больше всякого преступного отребья, собранного со всех тюрем группы секторов. С тех пор уже двадцать два года никаких официальных известий с Делвига не поступало. Искин центра анализа и прогнозирования нашей компании обработал имеющиеся данные. Результаты обработки показывают, что к этому странному молчанию может иметь отношение общеимперская криминальная структура, называемая Гильдией. Вероятность этого около шестидесяти процентов. Если уважаемый совет директоров подождёт, то искин ЦАПа обработает данные доступных нам систем прослушки и сделает более развёрнутый анализ.

Искин примолк. Владельцы компании отреагировали по-разному: кто нахмурился, кто задумчиво прищурился. Забидис же удивлённо приподнял бровь. Гильдия? На планете, находящейся за краем космографии и даже не успевшей начать развитие? Странно, обычно Гильдия не балует своим вниманием новооткрытые планеты.

– Что же они там такого интересного нашли? – буркнул Януар, словно слышавший мысли Забидиса.

– Эсбэшники засекретили сведения, но не от гильдейцев? – хмыкнул Жаниз. – Нам, по большому счёту, наплевать на это. Вопрос: отправляем туда грузовик с Баянита или нет?

– Корабль ведь останется там. Придётся компенсировать стоимость этой развалюхи по высшему разряду, – пожевал сухими губами Тагамоши. – Плюс компенсации капитану и команде. Плюс компенсация каждому нашему служащему и охранникам. Точнее их семьям. Воякам пусть возмещает минобороны.

– Ещё не забывайте про зарплату, которую мы должны впустую платить беженцам – никакой полезной для компании работы они выполнять не будут, а только получать кредитки.

– Зато в плюсе, что мы избежим прямых свидетельств о баянитской бойне.

– К тому же, наши эвакуанты могут принести пользу, разработав то загадочное месторождение, из-за которого и начался весь сыр-бор. И шахтёров, и инженеров там полно.

– Толку от них – оборудования-то там нет. Руками они, что ли, будут вести разведку и копать?

– Господа, а вы не забыли о секретном статусе от СБ? Думаете, служба так просто разрешит какому-то грузовику просто так уйти на Делвиг? Тем более, спокойно копаться в недрах планеты?

– Смотрите, что я нашёл. Оказывается Грейденский институт парапсихологии – кстати, та ещё мутная контора, просмотрел присланные колонистами данные – это ещё до того, как вмешалась СБ, и вынес однозначный вердикт: ерунда. Таких минералов не бывает.

– Ага, а в СБ дураки сидят, которые от нечего делать раздают секретные статусы направо и налево.

– А мне думается, что аналитический искин прав, и к этому статусу приложила руку Гильдия. У них хватит кредитов подкупить какого-нибудь эсбэшного чинушу. Особенно если речь идёт о больших деньгах и далёком пограничье. Я имею в виду выгоду от незаконного захвата планеты.

Забидис, напрочь забыв об утекавших с его счёта сотнях кредитов на межзвёздный роуминг, с замиранием сердца слушал обсуждение. Если владельцы сейчас не согласятся с предложенным им планом, это конец. Конец не только его карьеры, но и будущего детей, внуков и правнуков. Хотя, какие правнуки? Их у Георга попросту не будет.

– Итак, – впервые за всё заседание подал голос Аксель Готт – глава совета. – Мы неплохо наварили на Баяните – эта прибыль многократно покрывает расходы на гонорары контрагентов из минобороны и прочих внештатных сотрудников, – кивок в сторону застывшего изображения Кашшеля. – А заодно, и страховки и компенсации. Я считаю, что в настоящий момент неизбежные финансовые траты ничтожны по сравнению с репутационным скандалом. Голосую за отправку грузовика с беженцами на Делвиг.

– Но как быть с СБ?

– Служба в своё время засекретила данные, но не закрывала доступ к планете, – сказал Тагамоши. – Свидетельством тому ещё один транспортник, ушедший на Делвиг. Не думаю, что мы схлестнёмся с СБ по поводу Делвига. Я – за отправку.

– А стоит ли наступать Гильдии на хвост, если её люди действительно туда просочились? – хмуро спросил мрачный Жениз.

– У меня есть выходы на человека Трегора – седьмого перста Гильдии,– негромко сказал Тагамоши. – Думаю, сумеем договориться, если возникнет конфликт интересов.

– Тогда я тоже "за", – буркнул Жениз.

Члены совета директоров один за другим присоединялись к озвученному главой решению.

– Георг, – обратился к Забидису Готт, – скажи своему приятелю, чтобы немедленно сделал запрос от министерства миграции.

Глава 12

*****

Согласно навигационной карте "Салия Лолла" должны была держать курс к системе Траккитр. Там располагались склады и перерабатывающий комбинат компании "Ю-Стрил". Только в этот раз вместо груза руды "Салия" должны была привезти толпу беженцев, а потому капитан Хешиир находился в состоянии тихого бешенства. У него уже заранее болела голова при мысли о том, как он будет выбивать деньги за "пустой" рейс из бухгалтерии. Эти сквалыги наверняка даже слушать не захотят про форс-мажор и спасение людей. Однако вскоре настроение Хешиира из депрессивно-подавленного перешло в состояние "не подходи – убьёт".

Спустя пару часов, как корабль покинул пределы Баянита, с капитаном связались из головного офиса компании "Ю-Стрил". Хешиир очень удивился, увидев поясняющую надпись на голограмме – "директор по развитию Г. Забидис". Из начальства раньше он общался лишь с юристами компании, ну, максимум, с шефом отдела перевозок. А тут целый директор, один из верхушки. Хешиир потёр небритый подбородок – у него сразу заныло в груди от предчувствия неприятностей. А зачем ещё может выйти на связь с капитаном обычного грузовоза один из всесильных руководителей, если не сообщить какую-нибудь гадость? Надо ли говорить, что первая же фраза собеседника подтвердила худшие предположения Хешиира.

– Капитан, наша компания получила разнарядку с грифом "обязательно к исполнению" от министерства миграции. Вашему кораблю надлежит сменить курс и отправиться в систему Делвиг. Специалисты уже отправили установки на ваш навигационный искин.

Хешиир молча побуравил взглядом лощёную рожу директора по развитию, после чего хмуро взглянул на старшего помощника и по совместительству штурмана. Тот, находясь вне поля зрения голокамеры, скорчил свирепую рожу, оскалился и провёл рукой вокруг собственной шеи. Мол, пора вешаться.

– Что там? – Хешииру сейчас было не до пантомим.

– Господин капитан, это рейс на окраину окраин. Согласно предложенному маршруту, дозаправок нет, так что на обратный путь у нас топлива совсем не останется. Только туда.

– На обратный путь в ближайшие два года можете и не рассчитывать, – сказал директор, несомненно слышавший их разговор. – Капитан Хешиир, вы же прекрасно понимаете, что компании сейчас не нужна огласка того, что произошло на Баяните. А это значит, что ни одного шахтёра, ни одного инженера, ни одного работника вспомогательных служб не должно оказаться в ближайшие несколько лет в досягаемости журналистов. Вот вы и отвезёте беженцев на Делвиг. Да и сами отдохнёте год-другой.

Хешиир окаменел от подобной наглости. Его собираются законопатить в какой-то дыре в угоду репутации компании! Он побагровел и начал набирать дыхания, чтобы экспрессивно и нецензурно выразить своё отношение к этому предложению:

– Да я…

Лощёный мужик резким голосом скомандовал:

– Прекратить истерику! Капитан, вы не забыли, что заключили контракт с "Ю-Стрил"? И что невыполнение официального приказа будет рассматриваться, как разрыв договора по вашей инициативе. А в этом случае штрафные санкции будут превышать стоимость вашего корыта, даже если вы сумеете его продать в двухнедельный срок.

Хешиир с ненавистью посмотрел на объёмное изображение. Г. Забидис ничем не показал, что его хоть в малейшей степени волнуют пламенные взгляды собеседника.

– Предваряя дальнейшие вопросы, отвечаю сразу: каждому члену экипажа "Салии Лоллы" за время нахождения на Делвиге компания будет выплачивать двойной оклад. Вашим старшим офицерам – тройной. Лично вам, капитан, совет директоров назначает пятикратный оклад. Заметьте, чем вы будете заниматься, никого не волнует – хотите, рыбачьте, хотите, перебирайте двигатель вашего коры… корабля. Деньги будут ежемесячно перечисляться на ваши счета.

Физиономия первого помощника многозначительно вытянулась, после чего он показал капитану поднятый большой палец. Хешиир проигнорировал это выражение восторга и хмуро спросил:

– А корабль? Когда придёт срок возвращения, как я заберу из той дыры корабль?

– Два варианта, – быстро ответил Забидис – видимо, эти варианты уже были рассмотрены и одобрены вышестоящим начальством. – Первый: когда придёт срок вернуть людей, к Делвигу отправится караван, в числе которого будет и заправщик. Топливо, амортизационные расходы вашего корабля и прочее, разумеется, будет оплачено из средств компании. Второй вариант: к Делвигу придёт обычный грузопассажирский лайнер, привезёт необходимые товары поселенцам, заберёт всех эвакуированных с Баянита и вас с командой. "Лолла" останется там, а вам, как владельцу, будет выплачена компенсация, которой будет достаточно для приобретения нового… подчёркиваю, нового грузовоза. Ну и, в любом из этих вариантов вы, капитан Хешиир, можете рассчитывать на новый долговременный и взаимовыгодный контракт с компанией "Ю-Стрил".

Хешиир с каменной физиономией выслушал сказанное. Уж слишком мягко стелет этот лощёный. В принципе, всё понятно: компании нужно во что бы то ни стало скрыть толпу беженцев, поэтому сейчас она пообещает что угодно. А вот потом его вместе с кораблём, экипажем и всеми эвакуированными могут попросту "забыть" на той дикой планетке. Скорее всего, именно на это и был расчёт. Но и капитан Хешиир не вчера родился…

– Разумные слова и дельное предложение, – кивнул он. – Я согласен действовать, как укажет компания, но есть небольшое дополнение к расчётам лично со мной.

Забидис поднял одну бровь и кивнул, приглашая высказаться.

– Мы с вами прямо сейчас составим и подпишем договор. И "Ю-стрил" перечислит на аккредитив в "Омега-банк" десятикратную стоимость нового грузовоза. Когда я вернусь, эти деньги будут возвращены компании. Разумеется, за вычетом понесённых мной расходов.

Господин директор по развитию как-то громко задышал и уже открыл рот, явно собираясь сказать какую-то резкость, но передумал и только спросил:

– А если с вами что-нибудь случится? Люди, знаете ли, имеют обыкновение болеть и даже умирать. Как в этом случае "Ю-стрил" получит свои деньги обратно?

Хешиир мотнул головой, высылая старпома из рубки – тот выскочил, как в зад ужаленный. Капитан недовольно покачал головой – не иначе помчался рассказывать своему закадычному дружку стармеху. А уж за тем не заржавеет растрезвонить всем и каждому. К тому моменту, когда капитан закончит обсуждать условия договора, весь экипаж уже будет в курсе. Ну и ладно. И Хешиир приступил к торгу, итогом которого должна была стать гарантия, что его не оставят доживать остаток жизни где-то у чёрта на рогах.

*****

Сколько времени прошло в бессознательности, Ник, конечно, не знал. Когда он пришёл в себя, Хиту всё ещё сидел в углу с закрытыми глазами и отвалившейся нижней челюстью. Находящиеся рядом солдаты и офицеры по одному, по двое приходили в сознание и первым делом начинали ругаться. В основном на "идиотов-пилотов", но не забывали и про "вонючих аборигенов". Николай привёл в чувство Хиту, похлестав его по щекам.

– Полегче, солдат.

– Я сержант, если не ошибаюсь.

Капитан наконец сфокусировал взгляд на Николае и хмыкнул.

– Похоже, ты уже старший сержант, Соболев.

Николай усмехнулся:

– Ого, как скоро движется моя карьера. Глядишь, к прибытию я стану капитаном.

– Ну, капитаном – это вряд ли, – слабо улыбнулся Хиту. – А вот что касается прибытия… Пойду, поспрашиваю, когда мы будем на Траккитре. Да и с Родриго надо бы поговорить. А ты пока покарауль наш угол – сдаётся мне тут не самое плохое место на этой летающей свалке металлолома.

– А разве Родриго успел добраться от здания до корабля? – удивился Николай. – Мне кажется, что нет.

– Эх, святая простота, – усмехнулся Хиту. – Неужели ты думаешь, что майор вещал из здания космопорта? Да он переселился на "Созвездие", наверное, сразу же, как мы с тобой отправились в лес.

Николай почувствовал себя до обидного наивным. Капитан удалился и вернулся обратно только минут через сорок. Выглядел он если не озабоченным, то явно удивлённым. В ответ на немой вопрос, он рассказал:

– "Салия Лолла" идёт не на Траккитр, а к Делвигу.

Николаю это ни о чём не говорило. Какая разница, куда идёт корабль? Хиту по его индифферентному виду это понял и принялся разъяснять:

– На Траккитре находится опорная база штаба сектора. Там мы с тобой должны были влиться в какой-нибудь новый штурмотряд – наших с тобой наказаний и контрактов никто ведь не отменял. Как и всех остальных легионеров, кто находится на "Созвездии", тоже рассовали бы по другим частям. Но экипаж вовсю обсуждает последние новости. Буквально только что из министерства миграционной политики пришёл какой-то жутко-важный запрос едва ли не за подписями самого Верховного Совета Империи, поэтому "Салия Лолла" идёт не на Траккитр, а в систему Делвиг. Я поговорил с лейтенантом-безопасником – из всей их штабной шатии-братии он единственный ещё человеческий облик не потерял. Так вот, он сказал, что с минуты на минуту ожидается приказ из штаба. А неофициально: Кантон уже получил сообщение со статусом "А" – то есть, с самого верха, подтверждающее, что все выжившие на Баяните военные откомандированы на Делвиг. Я посмотрел данные о системе – еле нашёл, кстати. Это хрен пойми где на окраине захолустья пограничья.

– Окраина захолустья? Пограничья? Получается, это вообще вне границы обитаемых галактик?

– Примерно так, – мрачно кивнул Хиту.

– Делвиг, – Николай наморщил лоб, пытаясь вспомнить что-нибудь об этой системе. – Не слышал никогда. Или слышал, но не помню.

– Я до недавнего времени тоже. Делвиг – третьесортный новооткрытый мир у чёрта на куличках. Ничего особо выдающегося нет – во всяком случае, в информатории об этом ничего не сказано. Проклятье, да там об этом Делвиге всего-то две строчки сведений. Из плюсов: Делвиг – аналог Земли с коэффициентом ноль девять. И разумных аборигенов, кажется, нет. На Баянит совсем непохоже. Идиллия, короче.

Ноль девять – Николай мысленно присвистнул. То есть, планетка является почти аналогом Земли, от которой пошли все стандарты. Тяготение, атмосфера, давление… Практически полная совместимость человека с тамошними биологическими формами жизни – в смысле, можно спокойно жрать шашлык из какого-нибудь местного кабана, оленя или тюленя без опасения отравиться или мутировать. Кстати, получается "Экспансия", которую им вкатили на Баяните, будет эффективна процентов на девяносто – это куда выше расчётных шестидесяти пяти. Неплохо, неплохо. Просто курорт какой-то.

– И почему вдруг нас туда отправляют? – удивился Николай. – Что мы там делать будем?

– Не знаю, – развёл руками Хиту. – Но ты-то что волнуешься? Тебе платят такое жалование, сколько не каждый руководитель на "гражданке" получает. Вот и радуйся, что месяц-другой тебе не придётся его отрабатывать собственной кровью.

Николай внимательно посмотрел на капитана – тот, несмотря на бодрые слова, всё равно выглядел озабоченным.

– Кэп, а теперь давайте неприятные известия.

– Всё-то он знает, – невесело усмехнулся Хиту. – Никаких неприятных известий у меня нет. Разве что, наш главный особист, некий подполковник Кантон, между прочим, та ещё сволочь, распорядился взять майора Родриго под арест, так как на Баяните не произошло взрыва арсенала. Родриго клялся и божился, что лично активировал систему самоуничтожения, но по какой-то причине и космопорт, и арсенал остались целы. А это значит, что в лапы зелёных ублюдков может попасть наше оружие. Хотя, какая теперь разница? Они нас вышибли с планеты и без захваченного арсенала. Но это ладно. Кантон – гнида опытная, старый особист. Наверняка сейчас шьёт Родриго предательство, саботаж, и прочее. Заметь, он, как старший по званию офицер, должен был взять на себя командование и руководство эвакуацией после освобождения из-под ареста. Но оставил всё на Родриго. Понятно, чтобы теперь свалить на него все огрехи. Меня смущает другое: почему Кантон наложил запрет на использование межзвёздной связи?

Соболев почувствовал, как неприятно засосало под ложечкой.

– Так что, господин старший сержант, будем начеку. Что-то мне не нравится обстановка. На всякий случай проверь-ка оружие.

Николай кивнул, достал из кобуры пистолет, взятый в баянитском арсенале, и принялся проверять механизм. Не дай духи космоса пригодится. Хотя… пока он не чувствовал непосредственной опасности.

*****

Как и предвидел капитан Хешиир, известие о смене курса моментально распространилось по кораблю. Как верховой пожар несётся по верхушкам деревьев, мгновенно перебрасываясь с одного на другое, так и разговоры вспыхивали между членами экипажа, чтобы тут же перекинуться дальше, обрастая по пути нелепыми домыслами. И тут же беженцы, услыхавшие последние новости, спешили поделиться странным известием с товарищами по несчастью. Чуть позже подполковник Кантон, собрав немногочисленных офицеров, подтвердил, что из штаба сектора поступил приказ, согласно которому все военные вместе с эвакуированными колонистами перемещались на Делвиг. Старшим над оставшимся воинским контингентом назначается он, подполковник Кантон. О том, чем легионеры там станут заниматься, будет сообщено дополнительно. И, невзирая на недовольство капитана Хешиира, безопасник взял под личный контроль рубку дальней связи – теперь связаться с другими мирами можно было только по его специальному разрешению.

Каждый из тех, кто находился на борту транспортника, разумеется, прекрасно понимал подоплёку такого распоряжения министерства миграции, выданного явно с подачи "Ю-Стрил". Едва покинув здание космопорта, беженцы начнут рассказывать об ужасах, произошедших на Баяните, а репортёры, всегда жадные до свежих и нездоровых новостей, сразу же бросятся раздувать скандал. И, что самое страшное, почва для этого скандала имеется весьма благодатная. Вот боссы компании и решили спровадить выживших свидетелей с глаз подальше.

Не прошло и пары часов с момента старта "Салии Лоллы", а среди экипажа, беженцев и остатков военных уже бурлили нешуточные страсти. Правда, в отличие от шахтёров, инженеров и прочих гражданских, легионеры только порадовались подобному месту назначения – после Баянита любая планета, где нет кровожадных аборигенов, покажется раем.

Люди сначала тихо и вполголоса, а затем всё громче и злее обсуждали своё будущее – каждому было ясно, что на богом забытом Делвиге их не ждёт ничего хорошего. Ни инженерный персонал компании "Ю-стрил", ни шахтёры, зарабатывавшие неплохие деньги тяжёлым и опасным трудом, не желали становиться наёмными работниками на фермерских хозяйствах или влачить жалкое существование на нищенское пособие министерства миграции. Нет, обещанная зарплата – это хорошо, но вот удастся ли потратить её на этом занюханном Делвиге, вопрос. Третьим вариантом было вступление на скользкий и короткий преступный путь. Правда, есть ли на Делвиге организованная преступность, никто не знал, как не знал почти ничего и о самой планете. Разговоры зачастую переходили в короткие и жестокие схватки, но пока дальше разбитых носов дело не шло. Страсти постепенно закипали, и на шестые сутки с момента старта произошёл всплеск беспорядков, перешедших в полноценный бунт.

Началось всё с обычной ссоры между двумя группами беженцев: бывших шахтёров с карьера "Первый глубинный" и административного персонала компании "Ю-стрил". Работяги припомнили штрафы, которые накладывали на них служащие компании, и заниженные расценки на добытую породу. Среди администраторов оказался человек не робкого десятка, который рискнул вступить с разгневанными шахтёрами не только в словесную перепалку, но и не побоялся ввязаться с тремя обозлёнными мужиками в драку. Вполне возможно, что эта схватка закончилась бы простыми синяками и разбитыми костяшками пальцев, не вмешайся в дело старший помощник капитана.

Он, увидев беспорядок на вверенной ему территории, вызвал дежурную вахту, которая при помощи электрошоковых дубинок быстро остановила драку. Тогда драчуны, недолго думая, объединились против общего врага, которым теперь стал экипаж "Салии Лолла", а к ним присоединилось ещё десятка два человек. Шесть вахтенных и старпом были вышвырнуты из общего зала, где размещались беженцы. Сообщив о случившемся капитану, старший помощник вооружил свободную вахту и отправился наводить порядок среди разбушевавшихся экс-колонистов Баянита.

Постоянные нападения аборигенов, бегство с планеты, потеря родственников, лишение имущества, неопределённость будущего – всё это сделало людей злыми и издёрганными. А вид матросов, ведомых первым помощником и наступавших с решительным видом на шахтёров, привёл беженцев в дикую ярость. Команда по наведению порядка едва успела войти в зал и встать в линию, как на неё с голыми руками набросились шахтёры. Электрошоковые дубинки свалили первых, кто сунулся к матросам, но уже через несколько секунд свежеиспечённые спецназовцы были смяты людской волной.

После этого "Салия Лолла" попала во власть беженцев. Началось тотальное избиение экипажа: и тех, кто отдыхал, и тех, кто находился на постах. Доклады о нападениях следовали на капитанский мостик один за другим, после чего пост замолкал. Сигнализации срабатывали по мере того, как бунтовщики проникали в служебные помещения корабля, круша и грабя всё, что попадалось им на глаза. Капитан Хешиир с согласия подполковника Кантона включил аварийную систему, и герметичные бронированные переборки наглухо заблокировали доступ к самым важным пунктам корабля: рубке управления, двигательному отсеку и регенерационным камерам. Экипаж, оставшийся вне этих отсеков, оказался во власти взбешённых шахтёров, но управление кораблём осталось у капитана.

Мера, призванная по задумке командира сохранить спокойствие, сработала с точностью до наоборот: люди окончательно взбеленились. Переговоры ни к чему не привели: бунтовщики требовали от капитана сменить курс на Траккитр, а Хешиир сказал, что доставит "Салию Лоллу" на Делвиг, даже если восставшие порубят захваченный экипаж на куски. Но если погибнет хоть один матрос, капитан поклялся, что лично отомстит виновным, даже если для этого придётся разгерметизировать грузовик. После нескольких часов ругательств и взаимных оскорблений шахтёры, понимая, что с корабля никуда не деться, отпустили избитых и раненых матросов. "Салия Лолла" продолжила путь к Делвигу.

Почти всё жилое пространство "Салии Лоллы" было во власти взбунтовавшихся кроме нескольких кубриков, где разместились около трёх десятков легионеров. Военные в беспорядках не участвовали. Гражданские бунтовщики разумно решили к ним не лезть – у многих легионеров имелось с собой стрелковое оружие, а как военные умеют им пользоваться, шахтёры насмотрелись на Баяните. Правда они не знали, что баянитский особый отдел в полном составе – то есть подполковник Кантон и шестеро его подручных особистов сразу после старта провели рейд среди рядового состава и отобрали всё оружие, оставив солдатам только ножи. Рядовые штурмовики злобно зыркали на "упырей", но с оружием расставались, потому что на Баяните было равносильно: попасть к особистам или к аборигенам в лапы. В любом случае, никто не возвращался. Соответственно и отношение к особистам было таким же, как к баянитским аборигенам.

Постепенно страсти улеглись. Среди шахтёров нашлись люди с холодными головами, которые сумели пригасить пламя бессмысленного бунта. А наиболее ушлые деляги из административного персонала шахт к тому времени уже вовсю вели переговоры с капитаном корабля. Хешиир грозился засудить всех и каждого за причинённый кораблю ущерб, переговорщики кивали, соглашаясь, хотя и они сами, и капитан прекрасно понимали, что даже если все эти угрозы исполнятся, случится это в лучшем случае нескоро. Сколько времени они проведут на этом затерянном на задворках космоса Делвиге, одному богу известно. Так что, капитан Хешиир матерился больше для острастки – ущерб, конечно, имелся, но главное: никто из экипажа фатально не пострадал. Нет, был один случай смерти, но к взбунтовавшимся, как показало краткое расследование, он отношения не имел.

Оставшаяся часть пути до пункта назначения прошла почти спокойно. Разве что корабельный доктор выглядел совсем измотанным. У него-то, в отличие от прочих, работы был непочатый край: кроме ранений и переломов у экипажа и пассажиров могли обнаружиться какие-нибудь экзотические болезни. И доктор Варкез носился по всем палубам грузовика, инспектируя раненых и разнося лекарства. А на разумный вопрос старпома, почему бы уважаемому эскулапу не принимать пострадавших в лазарете, доктор Варкез невнятно буркнул, что медкабинет не резиновый и всех желающих не вместит. Его ж потом дезинфицировать замучаешься. Лучше уж он сам побегает…

Старший помощник пожал плечами и выбросил из головы странное поведение доктора – для него важнее было разобраться с продуктами, коих теперь катастрофически не хватало на огромную толпу внезапных пассажиров. Если бы не эта дурацкая революция, то до самого конца рейса можно было бы дотянуть, правда, опустошив подчистую всю кладовую. Но разъярённые шахтёры в пылу схваток с экипажем часть склада разграбили, а часть просто испортили. Придурки чёртовы! Подумать-то, что завтра самим нечего будет жрать, не могли? И вот теперь он должен рассчитать: сколько и чего из оставшихся продуктов нужно выделить каждому, находящемуся на борту "Салии Лоллы", чтобы тот дожил до посадки. Да ещё и кэп распорядился "пусть эти дебилы голодают, а у наших парней порции должны быть нормальными". Вот и раздумывал старпом, как ему извернуться.

Доктор всё время держал медкабинет запертым вовсе не из-за нежелания лишний раз его продезинфицировать. У него, как говорится, было "рыльце в пуху", и узнай об этом "пушке" капитан, Варкезу сильно несдобровать. И как назло, спрятать свой грешок доктор никак не мог – это всё клятые шахтёры со своими погромами. Уж что они испортили в корабельной системе, Варкез не знал, но что-то явно сделали. Из-за этого он и был вынужден мотыляться по всему грузовику вместо того, чтобы важно восседать в собственном кресле.

Единственным, кто мог бы устранить такую необычную неисправность в медкабинете, был второй помощник капитана, но… Но господин Астурио внезапно скончался. Варкез в присутствии капитана освидетельствовал тело и вынес приговор: передозировка "чёрным дурманом". То, что вторпом баловался этим убийственным наркотиком, никто не догадывался, но это была не единственная тайна ушедшего из жизни. А ведь именно он был идеологом и администратором подпольного виртуального корабельного борделя, Именно он перед последним выходом тонко намекнул Варкезу о возможности приятно провести тягучее и скучное время в рейсе. Именно он установил в медкабинете специальный проектор и незаконно подключил его к главному корабельному искину. А потом снабдил доктора самопальным сенсокостюмом, как, видимо, и ещё нескольких членов экипажа, имён которых, разумеется, Варкезу не сообщил. Прознай о проделках своего второго помощника капитан, и Астурио не просто вылетел бы из команды вперёд собственного визга, но и получил бы "волчий" билет, навсегда запрещающий работу на любых космических кораблях. Потому что были известны случаи, когда корабельный искин из-за похожих незаконных подключений, совершал навигационные ошибки. Понятное дело, никому не хотелось закончить свои дни в глубоком космосе, задыхаясь от нехватки кислорода или умирая от жажды, а потому подобные проделки карались не просто жёстко, а даже жестоко.

Но жадность и доходы от подпольного бизнеса пересилили страх вторпома, как жажда наслаждения пересилила опасность быть уволенным у доктора Варкеза, а потому в медкабинете появился виртуальный "сексодром". И всё шло хорошо, пока не случился этот нелепый бунт. А потом то ли шахтёры что-то повредили, то ли из-за введённых ограничений сработал какой-то алгоритм в корабельном искине, и в укромном уголке медкабинета виртуальная Жанна перестала выключаться. Нет, взгляд доктора, она, конечно, радовала и исправно утоляла его похоть, но ведь после "сеанса" ей надлежало послушно исчезнуть. А она не просто не исчезала, но ещё и постоянно пыталась завести с ним пустой разговор, сводившийся в итоге к бурному виртуальному сексу. И любой, посетивший медкабинет, в течении минуты узнал бы тайну доктора. Вот и пришлось Варкезу наглухо закрыть медкабинет и рыскать по всему кораблю, не допуская посторонних в святая святых. Да ещё этот пациент залежалый… уже давно настал срок выпустить его. Но как, скажите? Ведь этот легионер сразу увидит то, что видеть ему необязательно. Выйдет, непременно трепанёт своим дружкам, и час спустя кэп узнает о виртуальной Жанне. А там вопли, получение справедливых "люлей" от членов экипажа и вылет с корабля с "волчьим" билетом. Так что, пёс с ним, с пациентом, пусть лежит в реаниматоре хоть до самой посадки, здоровее будет.

Глава 13

*****

Этим "залежалым" пациентом был Николай Соболев. Он оказался в медкабинете практически сразу после старта, не успев застать ни начала бунта, ни апогея революции, ни завершения беспорядков.

Едва прошёл слух, что пункт назначения сменился, и солдат ожидает некоторое время спокойной жизни на вполне безопасной планете, как легионеры с воодушевлением принялись обсуждать предстоящую службу. Многие из них искренне надеялись, что месяц-другой на Делвиге могут превратиться в пару лет. А там, глядишь, и до завершения контракта недалеко. Так что на "дембель" они планировали отправиться не просто живыми и невредимыми, но и очень даже обеспеченными.

Николай ни с кем не вступал в беседы – только слушал. Он соглашался с болтавшими легионерами и солдатами из охранного полка, как согласился бы любой разумный человек. Действительно, что может быть лучше, чем получать полноценное жалование, не оплачивая его собственной кровью? В его, Николая, случае, это жалование было весьма и весьма приличным. Вот только капитан Хиту, усмехнувшись, опустил Соболева с небес на землю, сказав, что министерство обороны не станет платить огромную зарплату впустую.

– Нанялся – отрабатывай. Неужели ты думаешь, что господа генералы скажут тебе "отдыхай, солдат, а мы тебе за это ещё приплатим"?

– Я не солдат, а сержант, – буркнул Николай.

– Тем более. Плюс сержантская надбавка. Да, они за один единственный кредит удавятся, чего уж говорить о сержантской зарплате штурмбатовца. Впрочем, не расстраивайся – это не только к тебе такое отношение, но и ко мне, и ко всем здесь присутствующим. Даже к Кантону и его "упырям".

Николая давно подмывало спросить Хиту, почему он терпеть не может главу особого отдела и его помощников, ведь и сам капитан на "Золотом листе" был безопасником. Вроде как Кантон должен быть его непосредственным начальником. Но не спрашивал – незачем лезть в тухлую трясину, чтобы понять: там воняет. И чем меньше соприкасаешься с делами особистов, тем меньше замараешься в дерьме. Кроме того, Николай решил, что догадывается о причине нелюбви Хиту к Кантону и его подручным: как ни крути, но капитан был на передовой, ежедневно рискуя собственной жизнью наравне с рядовыми легионерами. А Кантон был типичной "тыловой крысой", небрежным взмахом руки решавшим судьбы людей, проливавших свою кровь во славу Империи.

Николай оторвался от этих несвоевременных размышлений и вернулся к действительности. Хиту был прав. Конечно, минобороны постарается как можно быстрее вернуть солдат в строй, а точнее – в боевую обстановку, ведь "горячих" точек на карте Империи более чем достаточно. Правда, "как можно быстрее" в их случае может растянуться на многие месяцы или даже года – пока ещё на этот Делвиг пришлют транспорт. Николай надеялся, что срок прибытия растянется года на четыре – к тому времени его контракт как раз закончится.

Спокойно помечтать о светлом будущем ему помешало то, что кисти рук и лицо покрылись красными точками, отчаянно чесавшимися. Несмотря на действие комплекса защитных препаратов и прививок, которые включала в себя приснопамятная "Экспансия", на Баяните он в очередной раз всё-таки умудрился подцепить какую-то гадость. Наверное, во время неудавшегося карательного рейда в баянитском лесу. Или во время обороны космопорта? Да какая разница? Главное, что "Экспансия" не сработала – получается, зря блевал и дристал. Мрачно матерясь, он был вынужден отправиться в лазарет.

В медкабинете корабельного врача Николай не увидел. Он уже хотел уйти, когда услышал покашливание и бормотание за перегородкой, отделяющей "приёмную" от "кабинета".

– Эй, есть кто живой?

– Нет, все неживые тут, – послышался недовольный голос. – Подожди, я сейчас выйду.

"Сейчас" растянулось минуты на две.

– Ну, что тут у нас? – подслеповато щурясь, спросил врач. – Ох, ё-ё-ё! Что это за дрэк у тебя на лице?

– Это я у вас хотел спросить, – сказал Николай, еле сдерживающийся, чтобы не начать чесать зудящие щёки. – Чешется – сил нет!

Врач заставил пациента раздеться, долго и придирчиво осматривал поражённые участки кожи, впрочем, не притрагиваясь.

– Всё ясно.

– Тогда давай скорее таблетку или мазь какую!

– Ты не понял. Всё ясно, но я ничего про эту штуку не знаю. Имперской науке эта гадость неизвестна. Прежде, чем лечить, нужно знать что лечить. Поэтому добро пожаловать в реаниматор, – и врач указал в угол. Реаниматор был узким, длинным ящиком, весьма напоминавшим просторный гроб. – Нечего на корабле заразу распространять. С кем контактировал?

– Контактировал, – буркнул недовольно Николай. – Я тебе что, извращенец какой-то? На корабль попал с капитаном Хиту – мы двое, всё, что осталось от "Золотого листа".

– Хорошо, я проверю его позже. А ты ложись в реаниматор. Сейчас аппаратура начнёт анализ и приготовит нужный антибиотик. Может, тебе повезёт, и через пять минут лекарство будет готово, но обычно на это уходит дня два-три. Так что ты пока отдыхай тут.

– Чего? – вытаращился Николай на медика. – Три дня отдыхать в этом гробу? Да, я в нём и пяти минут не выдержу!

– Выдержишь, – последовал невозмутимый ответ, – я тебе наркогаза подпущу. Три дня проспишь, даже не заметишь. Ты какой предпочитаешь? Хочешь весёлый? Уснёшь и проснёшься в приподнятом настроении. Хотя, нет, весёлого мало осталось. Могу ужастиков нагнать – даже по телестерео такого не увидишь! Ну, как?

– А нельзя мне вообще сюда не ложиться? – с сомнением глядя на гермобокс, спросил Николай.

Врач помотал головой.

– Не, ты уже на карантине. Если тебя отпустить, то завтра половина пассажиров и экипажа заболеет. Сам понимаешь, в масштабах корабля – это смерти подобно.

– Ты же пять минут назад ничего не знал о моей чесотке! – возмутился Николай. – Какой чёрт меня дёрнул сюда прийти?

– Зато теперь мне всё известно. Ложись, не возмущайся. Если капитан Хешиир узнает, что ты разгуливаешь с инопланетной заразой – заставит принять ванну с антитоксином. И останутся от тебя одни лакированные косточки – в самый раз на учебное пособие студентам.

Николай понял, что возлежание в "гробу" ему гарантировано – врач, конечно, шутит насчёт антитоксина, но и не отпустит его, пока медоборудование не найдёт эффективного способа борьбы с чесоточной сыпью. Да ему и самому не улыбалось расчёсывать собственное тело до крови.

– Вы хотя бы скажите капитану Хиту из штурмотряда "Золотой лист", что сержант Соболев похоронен заживо в лазарете, – сделав скорбную мину, сказал Николай.

– Непременно, – и медик схватился за серебристый баллон. – Так что, есть пожелания насчёт "бай-бай"? Давай, думай быстрее, а то мне работать надо.

Варкез бросил взгляд на перегородку, за которой что-то издавало непонятные долгие вздохи. Тут Николай углядел на баллоне череп со скрещёнными костями и, ткнув в него пальцем, возмущённо спросил:

– Ты меня уморить хочешь?

– А-а, это… Не обращай внимания. У нас в экипаже было несколько любителей нюхать весёлый наркогаз. Бывало, сделают пару глотков и ржут, как кадинайские жеребцы. Командир это дело просёк и отобрал у них все запасы. Тогда они принялись таскать баллоны из лазарета. Вот и пришлось рисовать черепушки.

– А что с ними стало?

– С парнями-то? Да, ничего особенного. Один досмеялся до кровоизлияния в мозг, другой после принятия дозы не заметил, как попал под контейнер при погрузке. Третий сумел остановиться – и теперь глушит обычную водку, как и прочие члены экипажа.

Николай в задумчивости почесал кончик носа, потом ещё почесал, потом ещё… Чесать было уже больно, но нос зудел всё сильнее. Врач кашлянул и, на всякий случай, отступил на шаг.

– А-а, проклятье! Слушай, давай мне что угодно, только чтобы потом голова не болела.

– Тогда рекомендую "ужастик номер один", – тоном зазывалы из телестерео сказал врач. – Отличный снотворный эффект и гарантированные переживания на стадии пробуждения. Почувствуешь себя поистине обновлённым.

– Согласен, – выпалил Николай, держа одной рукой другую, чтобы не почесаться.

– Ложись. Вот так… Сейчас крышка закроется, и я пущу газ. Вдыхай полной грудью раз восемь-десять. Ну, ужасных тебе сновидений.

– Спасибо на добром слове, – буркнул Николай.

Прозрачная крышка реаниматора плавно и неотвратимо опустилась. Сквозь неё Николай видел, как врач наклонился, и послышалось лёгкое шипение. Ник, как ему и велели, начал глубоко вдыхать. Он ожидал, что наркогаз будет с каким-нибудь привкусом или запахом, но не почувствовал ровным счётом ничего. Только свет, падающий через прозрачную крышку, вдруг стал каким-то рассеянным, а окружающее начало уплывать куда-то вдаль. В этот момент Николая пронзила страшная мысль: вдруг его сейчас усыпят, а потом будут использовать, как донора органов? Ведь он совсем не знает этого корабельного доктора! Вдруг он чёрный трансплантолог? Ужас сковал его ледяной хваткой.

В глубине сознания мелькнуло, что врач не соврал: наркогаз с добавкой "ужастик номер один", в самом деле, был весьма действенным. Но эта мысль тут же оказалась похороненной под наплывом кошмарных сомнений в благополучном исходе лечения. А потом вдруг Николай увидел, как через крышку реаниматора, висящую где-то высоко-высоко, проникает нечто бесформенное и тёмное. Оно прошло сквозь толстое стекло, даже не заметив преграды и, увидев лежащего человека, радостно завизжало. С содроганием Николай понял: нечто превратилось в баянитского аборигена, готового вцепится в него своими мелкими зубами, и отчаянно забился в тесноте гермобокса, пытаясь крикнуть врачу, чтобы тот выпустил его на свободу. "Абориген" приближался, злобно скалясь, Николай беззвучно кричал до тех пор, пока сознание окончательно не покинуло его.

Врач смотрел на монитор, где отображались сведения о пациенте. Убедившись, что тот заснул, он запустил в работу диагностическую лабораторию. Деловито зажужжали механизмы и сканеры, аппаратура взяла соскобы поражённой кожи для анализа и несколько проб крови. Бывшая ранее прозрачной, крышка реаниматора потемнела до состояния черноты, отрезав пациента от внешнего мира. Врач, удостоверившись, что процесс пошёл, вызвал капитана, доложил, что у него проблемный пациент и попросил не беспокоить, если не случится чего-нибудь серьёзного. Капитан пожал плечами, сказал "работай" и отключился. Врач ухмыльнулся и заблокировал дверь медкабинета. По уму следовало найти того капитана, про которого упоминал пациент, и удостовериться, что тот не подцепил такую же заразу, но… доктор Варкез отправился за перегородку.

Там его ждала виртуальная Жанна – творение неизвестных умельцев и вторпома Астурио, внедрившего в центральный корабельный компьютер код матрицы известной порнозвезды. Обычный приёмник телестерео великолепно воспроизводил трёхмерное изображение, управляемое компьютером. Сейчас Жанна с обиженным выражением лица сидела на краешке стола, заваленного различным хламом, а сквозь неё можно было разглядеть стену каюты.

– Опять настроение у тебя испортилось, да? – засюсюкал мужчина, усаживаясь на пол около трёхмерного изображения. – Опять прозрачненькой стала? Ну, ничего, сейчас мы тебя развеселим… да и сам повеселюсь.

С этими словами он сделал глубокий вдох из баллона с нарисованным черепом. Газ со "смешным" привкусом вверг врача в состояние весёлой полудрёмы – ему всё казалось нереально-смешным. Полупрозрачная виртуальная девушка, увидев мужчину, перестала хмуриться, изображение потеряло прозрачность, и она сразу стала выглядеть почти настоящей – с пары шагов и не отличить. Теперь уже сквозь неё не проглядывали ни стена каюты, ни кварцевая лампа, стоящая на столе. Врач жадно осмотрел длинные, загорелые ноги девушки, короткую юбочку и прозрачную накидку, заменяющую кофточку, и хрипло проговорил:

– Жанночка, встань. И повернись.

Виртуальная девушка грациозно поднялась и, повернувшись к стене, облокотилась на стол. И без того коротенькая юбка задралась вверх. Мужчина застонал от вожделения, жалея только об одном: что у него нет официального сенсокостюма, позволяющего испытать всю полноту ощущений. Но сенсокостюмы на корабле были строжайше запрещены – не один и не два раза люди погибали в тисках наслаждения, непрерывно устанавливая всё больший уровень ощущений. Капитан не желал терять экипаж, и месяц назад прилюдно уничтожил единственный сенсокостюм, который контрабандно сумел протащить на "Созвездие" судовой кок. Кок вылетел с корабля, а приготовление пищи с тех пор превратилось в простое открытие стандартных пищевых наборов. К счастью для любителей виртуальной клубнички командир не дознался, что ресурсы центрального корабельного искина используются не только для вычисления пути и обеспечения жизнедеятельности корабля. Вторпом – он же "содержатель борделя", как за глаза звал его Варкез, наладил производство убогих сенсокостюмов. Они, конечно, не шли ни в какое сравнение с "официалами" ни по уровню удобства, ни по ощущениям, но с функцией передавать тактильные ощущения от виртуальной реальности справлялись отлично. Поэтому обворожительная и сексапильная Жанна Иглесио Грей продолжала радовать своими прелестями тех, кто заплатил вторпому за убогое подобие сенсокостюма и доступ к закрытым разделам главного корабельного искина, как это сделал врач "Салии Лоллы". И потому доктор, обряженный в сбрую датчиков и содрогающийся в пароксизмах удовольствия, совсем забыл, что по долгу службы обязан провести проверку среди экипажа и пассажиров, которые, как и Николай, могли заразиться неизвестной баянитской болезнью.

Впрочем, вскоре доктору Варкезу стало не до удовольствия. На корабле вспыхнул бунт. Варкез наглухо заблокировал дверь медкабинета и наотрез отказался открывать её, сколько бы восставшие ни тарабанили снаружи. Ни угрозы, ни просьбы помочь, ни призывы вспомнить клятву Гиппократа на доктора не подействовали. Он через дверной коммуникатор донёс до страждущих видеть его, что выйдет наружу только когда капитан лично придёт к дверям медкабинета. И что раненые и больные могут сказать спасибо тем, кто начал бунт.

Такая твёрдая и бескомпромиссная позиция доктора была вызвана не излишней верностью экипажу или сверхпорядочностью. Скорее, наоборот. Дело в том, что взбунтовавшиеся беженцы что-то повредили в хозяйстве штурмана. Не сам главный корабельный искин, конечно, но что-то связанное с его закрытыми разделами. Потому что в один непрекрасный момент доктор Варкез обнаружил, что виртуальная Жанна не желает исчезать. Он тупо продолжал жать кнопку выключения "сексбомбы", а та совершенно не желала исчезать, продолжала мило улыбаться и лепетать всякую чушь:

– Милый, тебе со мной скучно? Брось эту штуку, лучше люби меня.

Варкез мозоль на пальце натёр, пытаясь выключить Жанну. Бесполезно. Тогда он подошёл к вопросу радикально – вырубил питание в медкабинете. Всё оборудование, кроме реаниматора, снабжённого собственным блоком питания, вырубилось, и виртуальная Жанна, наконец-то, исчезла. Доктор посидел в кромешной темноте пару минут и включил питание. Вместе с освещением вернулась и Жанна. Она томно изогнулась, бросила на Варкеза призывной взгляд и проворковала:

– Милый, я хочу тебя.

Доктор понял, что конкретно попал. Можно, конечно, тупо сломать проектор… Но тогда Варкез лишится общества Жанны, чего ему искренне не хотелось. Вот потому-то он до самой посадки на Делвиге и мотался по кораблю, оказывая медицинскую помощь на месте, а лазарет держал запертым. Впрочем, собственно планеты любвеобильный доктор не увидел – во время одного из сеансов после изрядной дозы "весёлого" газа он всё-таки не удержался и добавил уровень мощности на сенсокостюме. А потом ещё и ещё. Что ж, во всяком случае, умер он от непрекращающегося экстаза и с улыбкой на устах.