Герой Чита

Предпросмотр. ФАЗА НЫТЬЯ

Приветствую вас на своём канале, кем бы вы ни были. Мои верные подписчики и донаторы, или эпизодические смотрители и комментариями подбодрители, или случайные посетители, пока не понимающие, куда они забрели – добро пожаловать! Сегодня будет кое-что особенное.

Виноват, злоупотреблял этим словом, не раз и не два говорил так в очередном стриме… но сейчас, поверьте мне, зрелище вас ожидает не из рядовых. Вот, сейчас я ещё раз обведу камерой окружающее. Запись не позволяет оценить, как здесь темно, сыро и гнусно. Хотя и атмосферненько… ух ты, какое ужасное слово. Ужасненькое, можно сказать. Тоже ничего себе словечко.

И обстановке соответствует. Обстановочке. Как вы можете видеть – можете ведь? – я в подвале. Каменные стены, пол из каменных кое-как обработанных плит, потолок, закопчённые балки. Съёмку веду с лестницы. Обратите внимание на экспозицию там, внизу, у стены. Внушает, не так ли? Сейчас я наберусь храбрости и ка-а-ак подкрадусь!..

О да, проницательный зритель уже заподозрил, что никакой это не винный погреб, не подвал, в котором хранится съестное, не какой-нибудь запасник со старым ломаным хламом. Ржавые железки как бы намекают. Явно не раз побывали в деле. А уж какие шипы, оцените. И винты. Рычаги. Не знаю, будет ли заметно на записи, что эти… агрегаты выполнены на хорошем техническом уровне. И не без некоторых украшательств, надо сказать. Их создавал мастер своего дела, ещё и эстет. Подновить, смазать, и можно пускать в ход и сейчас. Ну-ка…

Ух ты, какой скрежет. Не знаю, как там будет в записи, но вот так, вживую, звук пронимает до самых костей. Эта штука, на которую я покушаюсь, похоже, как раз до костей и должна доставать. А знаете, не буду я её выкручивать. Мне очень нужно оружие, но эту… деталь механизма в таком качестве я использовать не хочу.

Ухтыжъёть!..

…Этот жалкий взвизг, то есть этот мужественный возглас удивления в игровую роспись прошу не заносить. Вы видели, видели это? А что это было, поняли? Я вот не понял. Что-то в углу… крыса пробежала, или призрак умученного узника пролетел. Или у меня уже галлюцинации. Неудивительно, если учесть всё произошедшее.

Вам, наверное, интересно, где я нашёл в своём городе музей с экспозицией, так круто изображающей пыточный подвал, оснащённый вполне аутентичными и рабочими экспонатами. И почему выставка так плохо освещена, и почему я здесь один, и чего такой дёрганый, и как вообще смею хватать эти артефакты своими грязными лапами и что-то там крутить…

Кстати, про грязь. Зацените этот декоративный элемент. В старых играх, когда тревожишь такие кучи мусора, они разваливаются с хрустом и гнилым хлюпаньем. И из-под них как раз крысы выскакивают, вылетает флакон зелья, плохонький меч. Или вырывается облако яда… ну, или восстаёт какой скелет. Пфе!.. Кха!.. Ну и вонища. Может, это отрава и есть? Деревяшки никудышные, в руках рассыпаются. Как оружие не годятся.

А оружие мне очень нужно. И ещё больше нужно понимание, что вообще происходит. Дело в том, что я не в своём городе. И никакая это не экспозиция в музее. Настоящий, «всамделишный» пыточный подвал. А то, как я здесь оказался… самому очень хочется знать. А ещё более интересно, можно ли это обратить.

…Так, этот судорожный всхлип, то есть сдержанное покашливание, в игровую роспись прошу не заносить. Что тут у нас, держаки для факелов, ну-ка… Ать-два-ых-облом!.. То есть железка не обломилась как раз, вы видели, повис на ней всем телом, но слишком массивная, слишком прочно закреплена в стене. И никакой тайный ход не открылся, а ведь в фильмах завсегда, в играх всяких – потяни какой светильник, и раздаётся каменный скрежет, и участок стены отъезжает. А не обстучать ли мне кирпичи, то бишь камни? Так… так… То есть тук-тук, и… нифига, кладка сплошная. И, знаете, у меня такое впечатление, что лучше бы мне не шуметь.

Жизнь к такому меня не готовила. Вот представьте – выхожу я себе из квартиры с намерением прогуляться до супермаркета, что в моём же доме, буквально вот, за углом, полторы сотни шагов. Открываю дверь подъезда и попадаю… ха, попадаю!.. – в странное, искажённое пространство, своего рода лабиринт. Пустой, подумал я сначала, но потом оказалось, что показалось. Лабиринт очень даже обитаем, и там… здесь таятся странные твари, которые не прочь попробовать заблудшего на зуб, коготь или щупальце. Нет, лучше уж на зуб!..

…Этот истерический вопль, то есть это неуместное замечание в игровую роспись прошу не заносить. Кстати, только сейчас сообразил. Я же попал… То есть я, получается, попаданец? По всему выходит, что так.

Совершенно не мой жанр – как его, исекай? К хоррорам я тоже идифиди… индирефен… равнодушен. Я, признаться, этим вечером на хентай очень рассчитывал. Меня же девушка ждёт!..

…Так, это необдуманное заявление в игровую роспись прошу не заносить. Что-то не то ляпнул. Хорошо, что на самом деле не вслух. Хорошо, что этот мутный поток воспалённого сознания никто не услышит, и мои жалкие кривляния, якобы «записанные» на безнадёжно дохлый смартфон, никто не увидит. И меня самого, наверное, тоже никто никогда не увидит. И мои новые стримы никто никогда…

Так, стоп!.. Хватит ныть, прочь такие мысли. Ещё раз – я же не кто-нибудь, а попаданец! И между прочим, в описании произведений такого рода новообразованное корявистое словечко часто соседствует с такими тэгами как «марти-сью», «оверпауэр», и прочее в таком духе.

Тогда… Кхе-кхе!.. Уж не знаю, куда и как обратиться с претензиями, так что выскажу всё здесь: Раз, раз, раз. Это я голос переключаю на официальный, пригодный для общения с Высшими Силами. Кхгм!.. Раз-два-три. Люди добрыи-и-и! Сами мы не местныи-и-и!.. Минуточку, не тот текст. Дубль два.

Уважаемые Высшие Силы. Да-да, я к вам обращаюсь – к тем, кто забросил меня сюда!.. Услышьте мольбу мою и склоните слух свой! Ежели я попаданец – то где моё… где моё… моё всё?!. Ну, магия там, эпическое оружие и волшебные предметы? Серьёзно, соблюдайте законы жанра! Где мои плюшки, где рояли в кустах и прочий стандартный попаданческий эквипмент? Могучее колдунство, что вдруг проклюнулось в момент опасности? Читерский артефакт, о который я споткнулся в самом начале истории, не догадываясь о том? Да у меня даже начального брифинга не было!

…Нет, не грянул Голос Свыше, и Мистические знания не стукнули в башку, не развернулась в поле зрения табличка с приглашением выбрать расу, класс и начальный навык. Ни ответа ни привета от виновников сего безобразия. А ведь они точно есть. Во всём, что происходит со мной, прослеживается некая злая воля… ух ты, какую фразу я выдал. Аж самому жутко стало… жутенько. Ещё более.

В том числе и от мысли, что это воздаяние мне. Ибо грешен аз вельми, и не мне, окаянному, претендовать на светлую благодать попаданческих бонусов. А что, место как раз самое подходящее, чтобы покаяться. За грехи мои тяжкие, за ехидные комментарии, что не ленился оставлять на окололитературных форумах, где такие ранимые йунные аффторы выкладывают своё… в общем, всякое своё выкладывают. Многое бы я сейчас дал, чтобы оказаться в тех мирах, что так вдохновенно и коряво изображены в обыкновенно критикуемых мною произведениях!

Что там нынче в тренде?.. Да вот хотя бы, раз уж вспомнилось – классово близкий мне жанр, ЛитРПГ, или даже Реал-ЛитРПГ. Великая и Ужасная Система выдаст насмешливое приветствие, сгенерирует парадоксальные задания, будет отпускать ехидные комментарии ко всякому моему действию, давать дурацкие достижения. Бутыльки зелий, свитки заклинаний, золотые монеты, лут, крафт и алхимия. Цветовая дифференциация штанов, то есть шмот и оружие разного класса, от мусорных до «эпика». Приключения и встречи, товарищи-приключенцы, введённые скорее для комического эффекта, тупой гринд монстров на знакомых локациях и напряжённые боссфайты на новых, встречи с игроками и неписями разных рас.

Даёшь уникальный класс, пару-тройку ультимативных навыков, цепочку редчайших квестов!.. И саблю, и барабан, и щенка бульдога… в смысле, какого-нибудь чудного питомца, и верных спутников, и крутое оружие, и могучую магию, о да-а-а!..

Жду, и… о не-е-ет. Похоже раскаяние моё не приняли во внимание, или не поверили в его чистосердечность. Вполне, кстати, справедливо не поверили, только вы не говорите им, Высшим силам.

Похоже, мне придётся как-то справляться без Системы. И даже без Справки. Ну же, эф-один. Ай нид хэлп… Пустите меня посерфить по игровым форумам, дайте почитать Кодекс!..

Не дают. Прошу прощения у своих воображаемых зрителей, ну, или там читателей – это я не вам продемонстрировал американский жест оскорбительного отрицания. А той сущности, тем сущностям, которые, наверное, тоже как-то за мной следят. Кто бы они ни были. Теоретический Автор моей истории, Режиссёр фильма, всемогущий Админ или Донжон Мастер.

С другой стороны, если они вправду существуют, и именно так проводят свой досуг – кто я для них, обладающих такими возможностями? Персонаж за рамкой монитора, не желающий идти вперёд и превозмогать по велению клавиатуры и мыши. Раскрашенная фигурка, что вдруг решила порефлексировать в паузе между броском костей, ужаснулась своему положению и слёзно просится с игрового поля обратно на полочку. Портрет героя с листа персонажа, который пытается убедить своего Игрока понизить уровень сложности, а лучше вовсе перенести приключения в другой сеттинг. Дескать, в родном страшно, а вон та цветастая коробочка с пометкой «детям до десяти» вполне годится.

Да, сверхъестественные Игроки и Мастера Игры едва ли склонны интересоваться чаяниями фигурок и карт, и мои невнятные хотелки им до балды. Им интересно наблюдать за моими приключениями, они ждут развития сюжета, «прокачки» персонажа. Может быть, даже ходят мной, бросая кубик и доставая карты из колоды. Развлекаются вовсю за мой счёт, чтоб их всех!..

А вот нарочно назло этим «сучностям»… Назло им – что?.. Откажусь предоставлять экшон, не стану прокачиваться, а лягу и позволю тварям, что обитают здесь, пообедать мною? Нет уж, не дождётесь. Побрыкаюсь ещё. Всё, Фаза Нытья закончилась. Продолжается Фаза Исследования.

Что ж, полагаю, я в достаточной мере заинтриговал зрителей. Ставьте лайки и не забывайте подписываться, дальше будет круче. А пока небольшой экскурс в историю. Началось всё так…

Запись первая. СКОРО БУ

Замки веско лязгают. Черкаю на розовенькомлисточке полтора слова. Лепить на поверхность двери без толку, клеили-знаем, эти бумажки отваливаются отовсюду и лишь к подошвам тапок потом накрепко прилипают. Так что, не отрывая листок, сую весь тощий блок стикеров под язычок, закрывающий замочную скважину. Маркер на верёвочке вешаю на дверную ручку.

Ключи в карман, смартфон из кармана, и щёлкнуть получившуюся композицию. И – отослать. И получить в ответ смайлик. И улыбнуться тоже. Мелькает вдруг совершенно несвойственная мне мысль – наверное, я счастлив.

Перематываю чат мессенджера, собираясь перечитать ранее отправленное многообещающее послание. Рассеянно здороваюсь с кем-то из соседей, идущим навстречу. Бодрое чириканье сообщения, пробегаю взглядом пару первых слов сообщения с длинного странного номера. Выгодное предложение, о да, несомненно. Вот счастье-то, вот радость, уж теперь-то заживём! Конечно, я согласен, чтобы у меня всё было, и чтобы мне за это ничего не было!..

Сбрасываю не читая. Ноги сами несут привычной дорогой, топаю вниз, втыкая в смартфон. Вновь трели, закрываю сообщение, что вам одобрено, пытаясь вспомнить, как тут… а, вот так. Снова чириканье, ну это уже хамство. Смахиваю прочь вылезшее на экран До нас очень легко добраться! Вам нужно всего лишь… и ставлю телефон на режим полёта, чтобы можно было… ага, закинуть в топку, то есть в чёрный список, да, подтверждаю. Теперь выделить непрочитанные сообщения, да, подтверждаю опять, удалить, ибо нефиг.

– И так будет с каждым… – торжественно объявляю вслух, и тут экран гаснет. Обменявшись недоуменным взглядом со своим отражением в тёмном экране, жму кнопку. Кнопку жму. Кнопку. Кнопку. Кнопку. Жму!..

Всё, полоска моего параметра «терпение» иссякла. А ждёт тебя, яхонтовый мой, дорога близкая, дорога близкая, казённый дом – салон подержанных телефонов. И там же куплю что-нибудь вроде того проверенного временем и суровыми условиями эксплуатации агрегата, что не один уже год таскает Рыська. Девушка знает, что делает, всякий раз отказываясь от моего предложения взять ей чего посовременнее. Хватит и с меня понтовых дорогих многоглазиков, будем с ней в одном стиле, с двумя элегантными кирпичиками. Злобно тычу, чтоб её, кнопку, и экран заливает белым светом.

Не успеваю обрадоваться, что аппарат испугался угрозы и поспешил исправиться, как вновь вижу в зеркальной тьме свою собственную озадаченную и раздосадованную физиономию. Экран загорается, гаснет, снова вспыхивает, снова показывает моё отражение. А потом вообще срабатывает фотовспышка. Что ещё за новые симптомы, раньше смартфон время от времени развлекал всякими глюками, но не такими. Зачем-то поворачиваю гаджет, и ещё одна вспышка шарашит мне прямо по глазам.

Чуть не роняю этот кусок высокотехнологичного мусора, ещё и сам спотыкаюсь на лестнице, едва не полетев вниз. Только-только проморгавшись от «засветки», тут же вновь получаю световой удар. Стёкла соседней высотки на закате горят огромным зеркалом, освещая весь наш двор инфернальным багровым заревом, и сейчас через лестничное окно отражённый свет ударил в лицо с силой в упор наведённого прожектора. Машинально закрываюсь локтём. Щёлк!.. – характерный звук. Видимо, ненароком вжал кнопки и сделал скриншот. Совершенно тёмного экрана.

Соступаю с лестницы, яростно моргая. В глазах круги и пятна. Чуть ли не наощупь миновав почтовые ящики, тычу пальцем в кнопку магнитного замка, толкаю железную дверь. Которая оказывается вдруг чересчур легковесна, и я, приложив привычное усилие, чуть не валюсь вперёд. Дверь распахивается широко. Звук удара дерева по дереву – не железа по стене дома, – отзывается так, будто передо мной препятствие, а не открытое пространство двора.

Дверь отскакивает обратно и крепко шибает меня по локтю. Гаджет рыбкой прыгает из ладони и медленно-медленно, как при слоу-мо, порхает вперёд. Ударяется в стену, которой здесь не должно быть, и падает мне под ноги, не на плиты крыльца, а на вытертый ламинат с едва видимым рисунком.

Чё.

Я стою посреди коридора в длинном здании. Влево и вправо – узкие проходы с рядами одинаковых деревянных дверей с облупившейся краской. Позади такая же дверь, ведущая, похоже, на лестницу, как раз ей я хлопнул… буквально

только

что…

Где я? Что это было?!.

Крутясь на месте, чуть не наступаю на смартфон, о котором почти забыл. Поспешно подбираю, уф, цел!..

«Уф» было преждевременным, электронный вредитель оживать отказался. Не по разу и во всех комбинациях тыкнув всё, что тыкалось, вроде бы даже добиваюсь обнадёживающего вжиканья, но чёрное зеркало остаётся мёртвым.

С подозрением кручу в руках злополучный гаджет. Как там называется дурацкий и весёлый фантастический фильм о пришельцах на Земле? Где агенты в стильных чёрных костюмах использовали высокотехнологическую сверкалку, отшибающую «короткую» память. Так может, и моим телефоном тоже можно – какая там отмазка была, «проверять глазное дно»?.. Мало ли что понапихали в этот корпус цвета мясной мухи, модного в прошлом сезоне, восточные технари-смартфоностроители.

Которые, должно быть, ставят на нас опыты и зомбируют мозги с помощью этих штук. Тыщ-пыщ, и я всё забыл и убрёл в неизвестном направлении. Тыщ-пыщ, и я уже говорю по-китайски. Ну-ка, попробую – нахуо… то есть нихау… нунаху?.. Нет, на язык просится исключительно русское.

– …На площадку «ПисательНынче», в «идеи произведений», – говорю, потрясённый теорией заговора, что развернулась передо мной.

Воображение «урезало осетра» и тут же сгенерировало идею менее глобальную. Можно сказать, помещающуюся в пределах одного двора. Во дворе том водятся опасные звери вроде электросамокатных гонщиков. Безумные мигрирующие птицы водятлы иногда сокращают пути по нашим проездам. А ещё могут повстречаться грузчики, прущие что-нибудь весомое и и света белого не видящие из-за шкафа-дивана-рояля. Допустим, я всё же вышел из подъезда и попал под колёса… под ролики, под рояли. Сбили, ударили, пихнули ненароком – упал, треснулся башкой, отшибло память. То есть потом я ходил, разговаривал, действовал разумно, по собственному резону пришёл зачем-то сюда – и здесь всё напрочь позабыл. И теперь так будет всегда, ежедневное обнуление памяти. Голова – дело тёмное.

Ощупываю тёмную голову и не нахожу никаких следов предполагаемых происшествий. Одежда чистая и прежняя. Ещё какие-нибудь мысли?

Да, есть одна. Может быть, со мной стряслось нечто вроде эпилептического припадка. То, что на голове нет шишек, синяков, кровавых потёков, не значит, что содержимое её тоже в порядке. Череда вспышек смартфона, а потом ещё отражённый в окнах многоэтажки красный закат спровоцировали какой-то приступ, во время которого я… не рухнул в корчах, а вырубился, оставаясь на ногах. Не приходя в сознание, лунатиком убрёл куда-то, и только сейчас очнулся.

Что-то не нравится мне эта теория. Пусть уж лучше коварные восточные смартфоностроители. По крайней мере, было бы смешно. А вообще, что толку гадать. Сейчас выберемся отсюда, поищем людей, сами определимся с местоположением и уж тогда будем выяснять, что и как.

Деньги есть, в карманах, в чехле, не спасшем смартфон. Сейчас поздороваюсь с первым встречным и осчастливлю его вопросом. Пусть повеселится, отвечая лунатику, где тот находится. А заодно – который нынче час и день. Попрошу трубу. В зависимости от ответов буду звонить Рыське, вызывать такси, или сразу добрых понимающих людей в белых халатах. Пробую произнести что-нибудь нематерное:

– Эй, люди! – раз-другой подав голос, прислушиваюсь. – Ау, кто-нибудь!..

Покрутившись на месте, поворачиваю по извечному мужскому обычаю налево и стучу в ближайшую дверь. Не дождавшись ответа, дёргаю за ручку.

Апчхи!.. Ух, какая пылюка. Окно напротив двери не мыли, похоже, со дня установки. В жидковатом свете, падающим через почти матовые от грязи стёкла, видны смутные очертания каких-то башен у стен. Кажется, это мебель, составленная друг на друга. На полу здоровенные полосатые «рулеты», перетянутые мохнатыми верёвочками – матрацы, что ли.

Чуть продвигаюсь внутрь, разглядывая убранство комнаты – склада? – и тут дверь, усиленная мощной пружиной, поддаёт мне пониже спины и с грохотом закрывается. Потоптавшись у порога захламлённого помещения, поворачиваюсь и выжимаю дверь как рычаг тренажёра в качалке, вываливаюсь наружу.

Но не в давешний коридор. Маленькая комнатка с пятнистыми обоями и сложенными в углу ящиками древнего вида, равнодушно внимает моим слегка нецензурным недоумениям:

– Это что, розыгрыш такой?!. – свирепо вопрошаю в пространство. Пытаюсь вообразить себе реалити-шоу: этакий дом-паззл и огромные хитрые механизмы, которые быстро, беззвучно и неощутимо для человека внутри меняют местами целые его блоки. Тасуют, как шулер карты под носом доверчивого лопуха. А благодарная публика под идиотическое закадровое бугага с весельем наблюдает растерянные метания попавшего в ловушку… с расставленных по углам идеально замаскированных камер. Да ну, чушь, бред!..

– Алё, народ, что за дела?!. – за два широких шага оказываюсь у стены напротив, попутно злобно пнув ни в чём не повинные ящики и показав средний палец куда-то в сторону предполагаемой камеры. Рву дверь и спотыкаюсь на пороге… подвального помещения.

Лампа на свитом спиралью проводе не горит, тусклый свет едва пробивается сквозь замызганные стёкла окон, расположенных под потолком. Сырые стены, капающие трубы, ряды ящиков, заваленные ветошью и ржавыми запчастями.

Заворожённо делаю пару шагов вперёд, слышу тихий стук за спиной, оглядываюсь. Дверь, через которую я вошёл, прислонена к стене.

Какое-то время тупо разглядываю битую и обшарпанную поверхность в потёках ржавчины от рыжих шляпок гвоздей. Ручка отсутствует, цепляю пальцами дыру на её месте, тяну, и дверь наклоняется на меня. Она просто стоит у глухой кирпичной стены, в которой нет проёма.

– Ни фига не розыгрыш, – сообщаю вслух подвалу. – Может, мне всё это глючится?

В собственном голосе отчётливо слышу нотки подступающей паники. Очень-очень аккуратно прислоняю дверь к стене – а потом хватаюсь за край и с силой опрокидываю. Громыхает знатно. Верхняя планка отлетает от удара, задетые ящики валятся, рассыпая содержимое, железный хлам с лязгом и звоном раскатывается по полу.

Звуки затихают, и снова слышна лишь капель воды. Стою, замерев, прислушиваюсь. Никто не приходит поглядеть, кто здесь шарится впотьмах и грохочет. Выкусываю из пальцев, из ладони пару свежеполученных заноз. Царапины саднят. Не сон?

– Эй, люди! Алло! Кто-нибудь!.. – ощупываю и обстукиваю кирпичную стенку. Глухо… во всех смыслах. Огласив подвал несколькими всё более жалобными воплями, ответа не дожидаюсь.

Пропетляв меж хламом, заполонившим помещение, выбираюсь к выходу. Скрипучая деревянная лестница, дверь, за которой… Шарахнувшись, едва не скатываюсь вниз. Всё белым-бело.

Болезненно щурясь, разглядываю заснеженный узкий дворик меж глухими стенами высоких домов. Оглядываюсь в подвал, приходится привыкать теперь к полутьме. Да, в окошках под потолком маячит яркая летняя зелень.

Тонкий слой снежка, припудривший асфальт – крапива и чертополох лениво качают резными листьями. Гремящие на ветру оледенелые ветви – комары звенят и вьются над пятнами сырости. Аж скрипящая на зубах снежная свежесть – и тёплый ветерок из разбитых окон несёт запахи уличной пыли и полыни.

Не знаю, сколько я торчал на пороге и крутил головой, глядя то в проход, то в подвал. Всё же решаюсь выйти наружу. Блеклое небо тут же сыплет редкие снежинки в запрокинутое лицо. Поздняя осень, прикидываю, ранняя зима, если если по меркам моих широт. А там лето.

Холодная ручка обжигает пальцы, отпускаю и спохватываюсь, тут же снова открываю захлопнутую порывом ветра дверь. И не очень-то даже и удивляюсь. Теперь передо мной узкая бетонная лестница, ведущая куда-то вверх, в помещение служебного вида, уставленное массивными железными шкафами. Все поверхности мечены трафаретными молниями в красных треугольниках. Слышно характерное гудение электрических приборов.

Закрываю дверь, открываю вновь. Лестница, шкафы. Закрываю, открываю. Лестница, шкафы. Делаю было шаг внутрь, но разворачиваюсь, вдруг передумав, и поспешно следую через узкий проход. Сквозь перфорированные носы мокасин холод кусает пальцы босых ног. Шагов через двадцать, уже начиная постукивать зубами, тычусь в дверь в какой-то загогулине дворика.

Та оказывается заперта и заколочена на гвозди. Зато справа окно. Стучу, кричу, не дождавшись ответа, иду на штурм. Пришлось поднапрячься и извернуться, чтобы забраться в узкий высокий проём, оскальзываясь на оледенелой жести. Просовываю руку в открытую форточку, оборвав прочь прицепленную на канцелярские кнопки марлю, нашариваю ручку, с треском залепляющего раму скотча открываю створку и ввинчиваюсь внутрь.

Под ногами трещит подоконник, сбитая жестянка звенит по кафельному полу, рассыпая пепел и «бычки». Спрыгиваю вниз и поспешно закрываю окно.

Прямо под ним оказывается пышущая жаром батарея, очень кстати. Проходит какое-то время, прежде чем перестаю лязгать зубами и обретаю интерес к окружающему. Бежевый кафель стен, журчание воды, кабинки, раковины, зеркала. Запах ядрёного чистящего средства в смеси с табачным дымом.

– А не спятил ли я часом? – вопрошаю вслух, и в пустой туалетной комнате отзывается эхо.

Замёрзшие и отходящие пальцы ноют. Сунув ладони в подмышки, подхожу к зеркалу. Двойник ничего мне не отвечает и не пытается превратитться во что-нибудь этакое. В зеркальной глубине маячит моя собственная малопримечательная личность. Едва тронутая загаром кожа, карие глаза под кудлатыми бровями, породистый нос не дотягивает всё же до гордого звания «шнобель», плотные губы, гладко скобленные щёки и подбородок.

Отступаю и разглядываю себя целиком. Недлинные рыжеватые волосы собраны в уже растрёпанный куцый хвост, виски пострижены коротко. В тёмной футболке с ведьмачьей сигной и летних неновых джинсах выгляжу тощим.

Пытаюсь соорудить на физиономии Стандартный Ироничный Фэйс №3 «ну мы-то с вами знаем, что…». Получается так себе, лицо у парня в зеркале явно испуганное.

Прохаживаюсь туда-сюда, кручу головой. Мир не плывёт, не вращается, предметы обстановки не превращаются во что-то другое. На поверку всё абсолютно реально. В пределах комнаты окружающее стабильно. Звуки – вода шумит в трубах, подошвы мокасин поскрипывают по полу. Запахи – застарелый табачный дым, резкая хлорка, маскирующая прочее туалетное амбре. Осязание – гладкий холодный фаянс, гладкие холодные краны, гладкое холодное зеркало. Волосы шуршат под пальцами, когда стягиваю резинку и пересобираю хвост. Дёргаю прядь, щиплю себя – больно. Подаю голос, и эхо отзывается в туалете. Обхожу помещение.

Так, а что там у нас за дверью? Длинный скупо освещённый коридор с чередой дверей, совершенно не гармонирующий с этим помещением, будто из здания на полвека старше. Выглядит неприветливо. Закрываю дверь, открываю, коридор на месте. Любопытно. Проделываю третий опыт с тем же результатом, вновь хлопаю дверью.

Так, а что там у нас за окном? Снаружи я ломился в деревянную раму с мутноватым треснутым стеклом. Отсюда, из помещения, она предстала привычным мне пластиковым окном со стёклами в три слоя. Как это я ухитрился зевнуть такое превращение?

Пытаюсь открыть окно и кусаю колючий воздух. Створка натыкается на ограничитель, всё же высовываю нос. За окном зима, но другая, не та, что была в коротком переходе. Поздний вечер, в конусах света от фонарей сыплет тончайшая снежная пыль, какая бывает в лютый мороз. Расчищенные дорожки как траншеи меж сугробов. Я смотрю вниз с высоты третьего-четвёртого этажа во двор какого-то учреждения.

Машинально достаю смартфон. А, ну да… всё же, на что-то надеясь, жму кнопку. Вытряхиваю из чехла, переворачиваю аппарат, примеряясь к задней панели, и с досадой вспоминаю, что пижонский агрегат вообще неразборный. Всё-таки пытаюсь что-то такое сделать, и корпус вроде даже поддаётся коротким ногтям… срывается, и телефон едва не улетает за окно. Поспешно подхватываю его – прецветные лошадки, чуть сердце не выскочило!..

– «Гаджет» – это от слов «гад же ты», – сообщаю электронному упрямцу, держа на вытянутой руке. – Щёлк. Как низко я пал – селфи в туалете. Щёлк. А пейзаж здесь ничего. Зум. Щёлк. Вы, верно, удивлены, где я нашёл зиму, ибо в наших широтах сейчас как раз…

Делаю вид, будто фотографирую самого себя, пейзаж за окном и болтаю – сам с собой, конечно, но обращаюсь к «зрителям». Должно быть, так причудливо проявляется защитная реакция психики. Постепенно перехожу на манеру речи Печкина, широко известного в узких кругах стримера, ведущего обзоры игр:

– …Почему бы и нет? Произошедшее со мной – чем не сценарий для компьютерной игры или там настолки. Вот только жанр её, судя по «введению» – не иначе какой-нибудь мистический хоррор. Герой, сбитый с толку и напуганный персонаж, заблудший в некоем лабиринте безлюдных пространств, заброшенных локаций… или, может быть, в собственных фантазиях?..

Обвожу взглядом туалет, страшась обнаружить что-нибудь этакое. Но никакие амальгамные хари не являются из зеркал, и длинноволосые бледные девочки в ночнушках не восстают из унитазов.

Кстати, о мистике. Кручу дохлый смартфон в руках, подозрительно разглядывая со всех сторон. Всё началось, когда я спускался по лестнице и тупил в экран, чуть не спотыкаясь… а если – не чуть? Споткнулся на самом деле, упал и свернул себе шею?

И всё, что происходит сейчас – мой личный ад. Да, чертей не видать, и тащит не серой, а хлоркой. Но нынче рулит индивидуальный подход к каждому клиенту. Так что меня, следуя этому тренду, подземная канцелярия определила в специальный филиал, предназначенный для рассеянных, что умудрились погибнуть по собственной глупости и не заметить того. И теперь я обречён вечно бегать по коридорам и лестницам, не достигая своей цели, открывать двери, аукать в пустоту, чем не адская мука.

– Угу, вот так прям сразу упал и умер? – скептически вопрошаю. – Мысли позитивно – может быть, всего-навсего переломал себе руки и ноги!..

Интонации получились совершенно Рыськины. Ну, допустим, я и в самом деле грохнулся на лестнице. И ударился головой. Соседи наткнулись на меня и оперативно вызвали скорую. И сейчас бело-красная машина, завывая, летит через город, и врачи устало чертыхаются над моей бессознательной ломаной тушкой.

А всё, что я вижу вокруг, мне глючится в предсмертных видениях… то есть это побочка от вколотых обезболивающих!..

Или своего рода аллегория моего состояния. Замкнутые помещения, холод, тревога – символизирует «запертость» моего сознания в моём теле, дела которого не слишком хороши. А если я буду правильно взаимодействовать с этим выдуманным миром, то смогу каким-то образом повлиять на реальность? И мои решения и действия здесь помогут благополучному разрешению ситуёвины там!..

Ух ты, впору восхититься собственным могучим воображением, сгенерировавшим такое пояснение происходящему! Но вообще-то это плагиат. Тема не нова, вроде бы даже смотрел, читал что-то по этому поводу…

– Враки, – говорю себе, покачав головой. Очень соблазнительно принять аллегорическую теорию, но почему тогда вместо знакомых мест передо мной за каждой дверью открываются какие-то неуютные комнатки? Смею надеяться, что я не настолько занудный скучный тип, чтобы мой внутренний мир представлял собой безлюдные пыльные коридоры общаг, сырые подвалы и туалеты! Почему нет привычных интерьеров, нет фотографий родных и близких, нет памятных вещиц, каких-то более прямых и явных образов прошлого?

– И, кстати, фильтра «сепии» на окружающем тоже нет!..

А если бы от моих действий здесь зависело реальное будущее, мой внутренний мир предстал бы куда более конкретным. Гигантский механизм, сбоящий, с заметными неполадками, подлежащими исправлению. Разбитая на квадраты или шестиугольники карта с фигурками, фишками и дайсами. Многоуровневый город-лабиринт, где бегают зомби с дробовиками, и рогатые одноглазые чудовищные головы плюются огненными шарами и налетают, норовя забодать, тоже был бы достаточно внятным намёком. А так – окружающее пространство не предлагает мне разрешить некий квест, принять какие-то решения, действовать определённым образом…

Впрочем, одно такое определённое действие как раз напрашивается. И это ещё один довод против «аллегории». Во «внутреннем мире» едва ли остались бы столь грубые телесные надобности.

– Итак, с вашего позволения ненадолго прерываю своё вещание.

Посетив одну из кабинок, возвращаюсь к зеркалам. Ручка смесителя вся захватана и в мутных разводах. Двигаю вверх, никакого эффекта, ещё, и кран лишь клокочет и рыгает. Поднимаю до упора – и в фаянс смачно харкает красным.

Отпрыгиваю от умывальника аж до окна, шёпотом поминая прецветных лошадок. Спокойно, граждане, это всего лишь трубная ржавчина! Хлещущая струя быстро светлеет. Подкрадываюсь, прибираю напор. Горячей нет, как ни кручу смеситель. Сую руки в холодную воду, пальцы тут же начинает ломить.

Поплескав в лицо, опускаю ручку, и пахнущий железом и хлором поток иссякает. Сероватая жёсткая туалетная бумага сойдёт за полотенце. Бросаю комки мимо пластиковой корзины, отлепляю ото лба клочки.

– Восстановись! – велю, глядя на рулон. Швыряю его через весь туалет: – Смотайся! Соберись!..

Бумага виснет на кабинках, на мои «заклинания» не реагирует. Сбитая при вторжении консервная жестянка-пепельница не прыгает обратно на подоконник, собирая рассыпанное содержимое. Итак, напрямую я управлять окружающим не могу. Вообще вся «магия», что случается здесь – не слишком зрелищный «гиперпереход» через двери.

Впрочем, не только двери можно задействовать, вспоминаю я и примеряюсь к окну. Похоже, за ним то, что и должно быть, а не следующая… гм, ну пусть и будет – Локация. Можно попробовать открыть, или выломать и выбраться… и порхнуть с оледенелого карниза хорошо если в сугроб, а ну как на голые плиты заботливо расчищенной дорожки.

Прохожусь по туалету, пиная стены – прочные. Чтобы через них прорваться, надо быть Халком. Вентиляция… по таким узким трубам разве что всякая мелкая нечисть вроде крыс шнырять способна. Снова подхожу к окну.

Попробовать обозначить как-то своё присутствие здесь. Шуметь, кричать, звать на помощь. Сломать чего, выкинуть вниз. Подымить на пожарные датчики… нечем. Да и толку с того не будет, судя по опрокинутой жестяной пепельнице с трупиками окурков. Похоже, эти пластиковые грибочки под потолком лишь декорация. Можно закоротить чем-нибудь проводку, но в лучшем случае просто пробки выбьет, при неосторожности «выбьет» меня самого.

Наоборот, устроить потоп? Выкрутить все краны и заткнуть сливы, залезть в бачки унитазов и скрутить клапаны, трубы сломать. Кто-нибудь придёт посмотреть… когда-нибудь. Но находиться здесь до этого счастливого момента будет некомфортно.

Попробовать просто дождаться утра. А там настанет рабочий день, и никто не минует сакрального места, куда ведут все дороги. Вот только не уверен я, что здесь есть люди, и что они явятся утром. И что утро вообще когда-нибудь насупит для меня, не факт.

– Если с пространством какая-то дичь творится, то и время может быть, того… – вслух обращаюсь к гулкому пространству «сакрального места», и тут

шорох

Резко оборачиваюсь. Ах, это всего лишь вуаль туалетной бумаги с шелестом опадает с кабинок.

шкряб

Может, живность какая мелкая вроде уже помянутых крыс?..

стук

Что-то чёрное мелькает в углу. Делаю шаг, другой, и даю пинка двери кабинки, та закрывается с таким грохотом, что у самого в ушах шумит и звенит.

Нет, это шумит кран за спиной, и скрипит стекло, по которому водят пальцем. Холод прокатывается вдоль позвоночника. Медленно-медленно оборачиваюсь.

Из крана бежит вода. Горячая, судя по патине, что разошлась уже на половину зеркала. И рыжая. И… какая-то густая. На запотевшем стекле написано пальцем одно слово.

БЕГИ

Повисает звенящая тишина.

Шагаю вперёд – и моё отражение в зеркале чуть медлит, прежде чем сделать то же. Застываю, оно всё ещё движется, и замирает. Поднимаю руку… пожимаю плечами… шагаю ещё. Напоминает компьютер, когда включаешь веб-камеру, на мониторе отражение как раз примерно так тормозит. Но когда зеркальный двойник повторяет все движения с едва уловимым запозданием – оказывается, это звездец как страшно.

– …И тут мы видим классический приём, – сиплым с испуга голосом провозглашаю на всё помещение, старательно не глядя ему (себе!..) в лицо, – который, надо признать, меня всегда сбивал с толку! Знаете, когда в качестве врага какому-то герою предъявляют его самого. Копию, сделанную… ну, какой-нибудь типа магией, – делаю руками пассы в стиле фокусников, – и обладающую знаниями и умениями изначального. Или тот же внутренний мир, куда оный герой углубился во время… ха, геройского самопознания!.. зарадидля обретения скрытой в себе силы, а как же. И тут такой двойник как выпрыгнет из закоулков разума!..

Умолкаю, словно приглашая своих зрителей обдумать сказанное – на самом же деле у меня просто язык свело от своей всё более малосвязной болтовни. Давай же, Печкин, лепи дальше! Вдруг сейчас кто-то воспримет твои слова как приглашение. И в самом деле – как выпрыгнет из зеркала!..

– …Мол, у тебя тоже есть тёмная сторона, переведайся-ка с ней. И вроде как самый неудобный противник, – поспешно продолжаю свои рассуждения. – Может, в этом есть какая-то глубокая суть и соль и смысл, но я, наверное, слишком приземлённый, чтобы понять. Драться – с собой же? Да с чего бы вдруг, разве я враг самому себе. Мне кажется, это как брата-близнеца вдруг заполучить. Круто же! С чего бы ему ненавидеть… э-э-э, исходник, который вроде как… м-м-м, дал жизнь? И зачем первому ненавидеть своё творение? Уверен, мы бы стали с клоном лепшими друзьями!..

Мой нервный смешок повторяет эхо. Или не эхо… Пожимаю плечами, и отражение повторяет жест – сразу. Опускаю глаза, вода бежит из крана мутновато-прозрачная, без ржавчины или что это было, и обычной «водяной» консистенции. Патина сошла с зеркала, и слово будто растаяло. Подхожу и закрываю кран. Отражение послушно и без «тормозов» повторяет мои движения.

– С вами был Печкин, увидимся в следующем выпуске, – по-прежнему избегая глядеть на отражение, поворачиваюсь и следую к двери спокойной походкой. Сейчас мой же голос назовёт моё имя-прозвище, зазвенит разбитое стекло, и…

Запись вторая. СВЕТ В НОЧИ

Но ничто не мешает мне выйти вон. Закрыв за собой дверь, делаю пару шагов, опираюсь о стену и выдыхаю. Меня трясёт, ноги едва держат, и… в общем, хорошо, что зашёл в кабинку до… до зеркала.

Это что такое было?!. Легко смеяться над банальными приёмами из ужастиков, но когда ты сам оказался посреди этого самого, веселиться как-то не тянет. Тут скорее уместна паника, попытки пуститься в бегство или полезть в драку… со своим отражением, да.

Только вот я вместо понятной и объяснимой реакции «бей-беги» почему-то взялся трепаться, как по инерции. И вроде… уместно получилось? Ну, раз другой-я не полез из зеркала с намерением обглодать мне лицо, значит, на «колесе выбора» было указано верное действие.

Укротив кисельные коленки и прыгающую челюсть, отлипаю от стенки. Делаю шаг, другой, пол зловеще скрипит под ногами… тьфу, да с чего бы вдруг зловеще? Скрип как скрип.

Всё тот же синий коридор с чередой деревянных дверей. Пол тоже деревянный, из рассохшихся досок, потому-то и такое звуковое сопровождение. Иду дальше, нарочито топая. Эхо здесь до чего странное, будто за мной идёт кто-то, стараясь попадать в неровный ритм моих шагов, но не особо усердствуя с этим. Смешно, да… хе-хе… забавно.

Ну-ка, дверь… заперта. И противоположная? Не открывается. И третья?..

Не оставляет впечатление, что кто-то идёт за мной. Когда оборачиваюсь, никого не вижу. Вот только неяркие лампы за спиной как будто гаснут, пока не смотрю.

Выставляю перед собой смартфон на манер зеркала. Поспешно оглядываюсь – ничего. Показалось мне, что ли, что в отражении лампа и в самом деле погасла, и под ней мелькнула туманная фигура? Нарочито неспешно закрываю чехол, убираю гаджет в карман и ускоряю шаг. Позади определённо становится темнее.

Уже почти бегу, для скорости бью кулаком по каждой двери, а то и пинаю. Конечно, никто не спрашивает, кто там, никто не выскакивает поглядеть на хама.

– Кто там?

Чуть не лечу на пол от неожиданности. Отскакиваю обратно к двери. И вместо того, чтобы немедля рвануть за ручку, вновь осторожно её пинаю.

– Ну, кто? – нетерпеливо спрашивает юношеский басок.

– Открыто, кха! – говорит другой голос, кашлянув. Поглядев налево, направо, никаких силуэтов под светильниками не обнаруживаю. Медленно-медленно тянусь к ручке, поворачиваю, и механизм вхолостую блямкает.

– Кто опять закрылся, ну-у? – спрашивает уже третий, с гнусавой растяжечкой.

– Эй, люди!.. – обретаю дар речи – вернее, дар крика. – Впустите меня, я здесь!..

А за дверью слышны реплики (открой дверь – кто запер, вообще? – сам открой – тебе ближе). Умолкаю, задохнувшись и поняв, что парни там, в комнате, обладатели нормальных, таких мирских голосов, не слышат то, что я говорю. Если они что и слышали, то лишь этот стук.

И я стучу.

– Да кто там, ля?! Башкой о стенку постучись! – предлагают из комнаты. Чуть не следую доброму совету, приметившись боднуть дверь. Но передумываю и принимаюсь уже колотить и пинать. В комнате что-то падает, доносится матерный возглас, растерянное восклицание.

– Что такое, может, пожар? – встревоженно спрашивает Басок.

Пауза и топот. Ручка поворачивается, и дверь резко открывается.

…Какая-то другая дверь, не эта. «Звуковая дорожка» не соответствует «видео» – я слышу звуки так, будто всё происходит здесь, и пялюсь в фанерную обивку по-прежнему закрытой двери.

– Ну, фа вашу ля… Никого! – голос раздаётся прямо над ухом, я отпрыгиваю и врезаюсь спиной в дверь напротив. – Чьи-то тупые шуточки? – судя по звуку, говорящий высовывается наружу и поворачивает голову налево и направо. – Долбозвоны!..

– Долбостуки, кха, – поправляет его Кашель.

– Это общажный был, – говорит Протяжный авторитетным тоном.

– Что за общажный? – удивляются остальные.

– Ну, домовые ведь есть, – серьёзно говорит эксперт. – В общагах тоже есть свои домовые, только называются общажные. Вот и нас посетил такой… барабашка.

Секундная пауза, собеседники вникают в предложенную мистическую концепцию… и раздаётся жизнерадостное ржание молодых жеребцов. Не то чтобы шутка вдруг оказалась особо удачной, просто от избытка жизненной силы. И я невольно присоединяюсь к трёхголосому хору.

Гогот смолкает как по команде. И я чуть позже тоже обрываю свой похожий на сухие рыдания нервный смех. Похоже, все затаили дыхание.

– Странное здесь эхо, кха? – говорит Кашель вполголоса после полуминутной паузы. – Может быть, в стенах пустоты? Мне показалось, что…

Продолжать он не стал, и уточнений никто не попросил.

– Пойду пройдусь по соседям, спрошу, – Басок возвращается в комнату и, судя по звуку начинает возиться с одеждой и шаркать ногами, переобуваясь. – Может, ещё кому долбился этот… барабашка, гы!..

– А вы слышали историю о Чёрном Абитуриенте? – спрашивает Протяжный таким характерным тоном, каким рассказывают Страшные Истории. – Который однажды заблудился в студгородке, и теперь бродит неприкаянным духом…

Пауза – и снова взрыв хохота. Вдруг смолкающий, будто радио выключили. Внезапная тишина звенит в ушах.

– Эй, кто-нибудь, – говорю безнадёжно, стуча по двери. Нет ответа. Фанерка поддаётся под всё более сильными ударами.

Отступаю, оглядываюсь налево, направо. В бесконечном коридоре никого. Вот только… показалось мне или нет, что освещённое пространство сократилось, поджимая меня с обеих сторон?

Отхожу к самой стене, смерив дверь взглядом, делаю разбег длиной в шаг и крепко пинаю в область замка. Дверь вздрагивает вместе с дверной коробкой, трещит. Ещё удар, скрежет замка, выламывающегося из дерева. Удар. Удар. Удар. Выдранная из двери коробка запирающего механизма повисает на щеколде, вставленной в проём железной пластины на косяке, и я влетаю в помещение.

В самом деле, комната общаги. Может быть, та самая, где жили Басок, Протяжный и Кашель.

Когда-то очень давно.

Обои клочьями сходят со стен, под ними растресканная штукатурка. Белёный потолок осыпался, из середины его торчит штопором скрученная жила провода с лампочкой. Пол не мыли полвека, и разбросанные по нему газеты припорошены пылью, извёсткой. Из мебели – опрокинутый железный стул и ржавый скелет кровати. На панцирной сетке кусок фанеры, на ней тарелка с отколотым краем, с какими-то мумифицированными остатками. Похоже, нечто съедобное сперва заплесневело, потом засохло.

Напротив двери окно, под батареей отопления на полу здоровенное рыжее пятно. Двойные деревянные рамы, стёкла грязные, одно треснуло. Форточка рамы в комнате полураспахнута и обвисла, форточка наружная отсутствует вовсе. За окном сумрачный вечер с небом, обложенным мокрой серой ватой туч. Подхожу вплотную и гляжу вниз. Рука сама лезет за смартфоном.

Спохватившись, просто поднимаю ладонь и изображаю, будто снимаю весь этот городской пейзаж. Комната общаги на четвёртом этаже, не меньше. Напротив, слева и справа возвышаются тёмные прямоугольные скалы – другие дома. Сырые листья обвисли на ветвях тополей. Асфальт двора в ямах и трещинах, вокруг канализационных люков провалы. Железные заборчики, заглублённые в грунт шины, играющие роль клумб.

Детская площадка – перекошенная карусель, фанерно-жестяной полуразрушенный паровозик, деревянные фигуры каких-то сказочных персонажей. Скамейки и лестницы-турники для лазания, ещё ряд шин, вертикально вкопанных до половины в землю.

Низкие кирпичные строения, почти кубической формы, с плоскими крышами и без окон, с одной дверью – что-то хозяйственное. Рядок железных гаражей-ракушек. Опять шины, сваленные в узкий промежуток меж кирпичными кубиками и гаражами.

И темно. Фонари на столбах не горят. Окна домов не расточают ровный жёлтый свет, не мерцают тускло-голубым телевизионным. И пусто. Нет людей, нет машин. И тихо. Не слышно уличного шума.

Город покинут жителями. По крайней мере, тот его участок, на который я смотрю. На всём печать времени, и… как же там?.. – мерзость запустения, во. Двор зарос клочкастой травой, из трещин асфальта торчит растительная щетина, зелёные островки на крышах гаражей.

Скрип снаружи нарушает давящую на уши тишину. Вздрогнув, я чуть не влепляюсь лбом в стекло. Напряжённо изучаю двор, проезды, короткий отрезок улицы. Оглядываю гаражи, кирпичные кубики. Так бы, наверное, звучали петли железной двери, что полвека не открывалась. Или… – перевожу взгляд – или колесо карусели, простоявшей без движения и смазки под открытым небом те же полсотни лет.

Скрежет повторяется – короткий и пронзительный, с отголоском металлического звона. Те фигуры на детской площадке, деревянные герои мультфильмов… они и раньше так стояли?.. Темно, толком не разобрать – но, пожалуй, и в самом деле слишком близко к карусели.

Скрип возникает вновь, сначала даже тихий, он всё длится и усиливается, обретает ритм – будто металлический предмет на шарнире раскачивают туда-сюда. Приникаю ближе к нечистому стеклу… и тут в комнате за моей спиной вспыхивает ослепительный свет!

Скрежет прерывается на высоком скрипе. Дёрнувшись от неожиданности, я и в самом деле ударяюсь лбом. Отскочив, вижу своё отражение в чёрном стекле – не перед собой, а в глубине отражённой комнаты, у двери… с поднятой к выключателю рукой!

Этот… другой я только что включил свет!..

Оглядываюсь поспешно, в комнате никого. Лампочка в середине потолка расточает белое сияние, качается, и вуали теней от протянутых под потолком паутин мечутся по стенам.

Очень краткий взвизг металла о металл – снаружи. Оборачиваюсь вновь и понимаю, что пытаться что-то высмотреть за окном бесполезно. Ослеплённым вспышкой глазам всё за стеклом видится – вернее, не видится, – сплошной белесой мутью.

А вот мой силуэт в прямоугольнике яркого света наверняка отлично заметен отовсюду. Из окрестных зданий, с крыш и улиц. Из двора, от карусели.

Отпрыгиваю в комнату спиной вперёд. Лампа оказывается прямо надо мной, и тень моя вырастает, падая передо мной чёрной дорогой, уменьшается, разливаясь под ногами лужицей мрака. Скрежет снаружи повторяется, и это уже не металл ржавый скрипит. Это долгий крик, в котором слышна какая-то модуляция, что-то вроде… слов.

А мой двойник ухмыляется мне из глубины комнаты, словно удачную шутку отмочив. Делает шаг, другой и оказывается в призрачном отражении комнаты там же, где стою я – прямо под лампой. Вскидывает руки и ловит яростно качающийся провод.

И лампа над моей головой замирает. Бешеная пляска теней в комнате прекращается. Мой двойник деловито возится, потом демонстрирует мне выкрученную лампу. Наставительно поднимает палец, будто предлагая обратить особое внимание, и смотрит сквозь стекло колбы на меня.

И погасшая было лампа вспыхивает в его руках.

Секунду промедлив, сам вскидываю руки. На мгновение передо мной на стене, на стекле возникают гигантские кляксы тьмы – гротескные тени моих же ладоней. Пальцы смыкаются на стекле, ожидаю нестерпимого жара, но лампа отчего-то холодная. Хватаю её вернее, другой рукой стискиваю цоколь и кручу.

Свет гаснет, и внезапная вспышка тьмы бьёт по глазам почти так же больно. Вижу лишь мутные круги и чёрные прямоугольники… да своё отражение в них. Лампа в руках призрачного двойника за стеклом светит как ни в чём не бывало, оставшись единственным источником света в комнате… то есть не в комнате, а снаружи… или…

По подсказке двойника поднимаю лампу, смотрю на него сквозь тонкое стекло… и едва не роняю, когда вольфрамовая нить вспыхивает белым электрическим сиянием. Руку обжигает то ли жаром, то ли морозцем, отдёргиваю лампу от лица, отворачиваюсь, болезненно щурясь…

И тут снаружи является нечто, ударившись в стекло с таким звуком, будто мокрую тряпку плюхнули. Мне сначала кажется, что в окно врезался принесённый ветром здоровенный чёрный зонт – ломаный, рваный… Но тут лохмотья «ткани» расходятся.

Кожистые перепонки, щупальца, множеством присосок прилипшие к стеклу. Узкое червеобразное тело с полудесятком несимметрично расположенных глаз и пастей с кристаллическими зубами. Когти на концах щупалец царапают стекло, цепляются за раму, выдирая клочья дерева.

Мгновение разглядываю кошмарную в своей нелепости тварь. Но тут призрак за её «спиной» преспокойно протягивает руку и хватает это за… шкирку, наверное. И сильным рывком выдёргивает с другой стороны стекла к себе, в «зазеркалье».

«Зонт», оказавшись по ту сторону пошедшего волнами стекла, секунду ошалело висит, потом принимается биться в руке двойника. Происходящее толком не разглядеть, да и не уверен я, что хочу видеть подробности. Свет вспыхивает и гаснет, тени крутятся, мечутся. Двойник вскидывает тварь и с размаху бьёт ею о пол, наступает на заполошно хлопающие крылья, хлещущие щупальца. Чудовище извивается судорожно, тщась вырваться, царапает пленителя и пытается кусаться. Наверняка истошно визжит всеми своими пастями, хотя сюда не доносится ни звука.

Бой заканчивается беззвучным взрывом света.

Мой двойник медленно поднимается на ноги, держа руку наотлёт. Конечность горит белым пламенем, и мерзкая тварь опадает с неё, разваливаясь на клочья.

Свет в зазеркалье гаснет. Последнее, что я вижу – уже слабо светящаяся длань делает отталкивающий жест, вроде: «давай выметайся отсюда, и побыстрее». В стекле больше нет отражений. Передо мной прямоугольники абсолютной тьмы.

И тут снаружи вновь раздаётся звук шлёпнутой на стекло мокрой тряпки.

Следуя доброму совету, поворачиваюсь и беру такой хороший старт, что с разбегу наскакиваю на дверь. Которая со злорадным скрипом и треском захлопнулась от моего удара!..

За спиной слышится потом поскрипывание, чмоканье и царапанье. Судя по звукам, «тряпка» ползёт по окну снаружи… вверх и вправо. Туда, где расположена форточка.

Шарю судорожно и не могу поймать ручку, будто она блуждает по поверхности двери, уворачиваясь. Или рука моя совсем не там, где я её вижу.

Позади слышны хлюпы, царапание, пыхтение… удар и дребезг. Нечто убирает с пути полузакрытую тонкую деревянную рамку с треснутым стеклом.

Острые щепы разломанной фанеры на месте замка ранят пальцы. Наконец беглая ручка попадается в ладонь, и… дверь не открывается. Поддаётся вперёд на чуть, цепляясь за что-то, будто её держат с другой стороны, будто кто-то устроил дурацкий общажный прикол с верёвкой. Исступлённо рву дверь и вдруг озадачиваюсь вопросом – а чего это я действую всего одной рукой.

Да потому что в другой руке у меня «волшебная» лампочка.

За спиной раздаётся сочный плюх. Нечто пролезло в форточку и шлёпнулось на пол под окном.

Нахлынувшая вслед за этим волна болотного зловония почти видима. В глазах темнеет, будто сам воздух, не выдержав концентрации отравы, испортился и сгнил. Холодный ил облепляет со всех сторон, сковывает движения. Лишь лампа в моей ладони, как светоч в руке Сэмуайза Гэмджи, кое-как пробивается через буро-зелёную мглу.

Вот только Сэм никогда не бросил бы эльфийский светильник, словно гранату.

Поворачиваюсь, рассекая взмахом руки затопившую всё грязную муть, и швыряю. Вспышка бледного огня, высокий, непереносимый визг. Который вдруг превращается в сухой шелест и треск, будто стальной линейкой прорезают стопку газетных страниц. «Болото» отступает, воздух снова становится прозрачным, сковывающая движения слякоть исчезает. Я успеваю заметить очертания «зонта», что корчится в углу в странно медленном холодном пламени.

Отворачиваюсь поспешно и берусь за ручку обеими руками. Двери мешал открыться замок, его щеколда так и застряла в стальной рамке в косяке. А мой удар вбил замок обратно в дверь, и коробку механизма перекосило в разбитом гнезде. Так что если взяться покрепче и дёрнуть посильнее…

Дерево трещит, металл скрежещет, замок вылетает мне под ноги. Выпрыгиваю из комнаты. Понимая уже, что хлипкая переломанная фанерка нипочём не удержит это, тянусь захлопнуть за собой дверь…

И больно задеваю пальцами деревянные плахи. Под руки подворачивается витая кованая ручка, вцепляюсь, тяну изо всех сил, и дверь – толстенная, массивная, закрывается с веским грохотом. Брякает тяжёлая щеколда, встав в мощные петли.

Мир не плывёт перед глазами. Чётко и ясно вижу потемневшее от времени дерево, сучки, четырёхгранные шляпки гвоздей. Прислушиваюсь… и слышу лишь собственные стучащие зубы и жалкие всхлипы судорожных вздохов. Ни звука через массивную преграду не доносится. Никто не пытается прорваться сквозь толстые доски.

Хриплый, похожий на карканье возглас гаснет меж каменных стен. Удрал. Спасся. Чудовища меня не преследует. Прямо сейчас на меня никто и ничто не нападёт. Потому что… потому что… ах ты ж прецветные лошадки, потому что иначе будет совсем не круто! Если меня сожрут вот прямо щас и прямо тут, это будет неинтересная игра!..

Какая ещё игра, идиот?!. – невероятным усилием удерживаюсь от того, чтобы не заорать это вслух.

Ну, такая вот игра столь нелюбимого тобой жанра «хоррор». Успокойся, Печкин… успокойся, дыши ровно, мысли здраво… Или не стоит пока? Если всё окружающее спятило, то психом быть здесь, наверное, уместней.

– Здравомыслие… переоценено, – говорю вслух прыгающим голосом.

Зелёное сукно, неярко сияет лампа над столом, рыжие волосы искрятся. Левый глаз зелёный, правый карий. Лукавая усмешка, тонкие пальцы перебирают карты, выбирают одну, ловко крутят, показывая остальным игрокам. Быстрое движение – и карта летит на середину стола. Девушка тянется и по-кошачьи уцапывает стаканчик с дайсами.

Это моя Рыська. Это одна из её фразочек. Озвучиваемая обыкновенно, когда она собирается отмочить что-нибудь весёлое. Своим игровым персонажем – или в реале.

– Герой Печкин играет карту «Светлые воспоминания», – рычу, вытянув перед собой руку и прокручивая в пальцах воображаемый прямоугольник плотной бумаги. – Герой Печкин возвращает один балл Разума!..

Демонстрирую всем ту карту с ехидной моськой Рыськи, убираю в отбой. На листе своего героя сдвигаю бегунок по шкале от тревожно-оранжевого Безумия к успокаивающе-зелёному Здравомыслию.

…И тут меня отпускает. Образ девушки и воображённая сценка подействовали благотворно, потусторонний ужас разжимает ледяные когти на сердце. Игра… давайте представим, что это всего лишь игра, которая мне не очень нравится – но раз уж взялся делать обзор, то будь любезен, поднапрягись.

И я поднапрягаюсь, цепляясь за дверь, не без труда обретаю и сохраняю вертикальное положение. Ноги подкашиваются, голову ведёт. Пытаюсь подглядеть сквозь щели – которых нет, вслушиваюсь старательно. При воспоминании о дивном аромате чудовищ в горле вскипает кислая мерзость. Откашлявшись и отплевавшись, пытаюсь внюхиваться. Ничего.

Выдыхаю, отворачиваюсь от двери и сажусь спиной к ней на верхней широкой ступени лестницы в подвал, бездумно разглядывая Локацию. И далеко не сразу понимаю, на что именно смотрю.

Сероватый свет сумрачного дня струится из узких забранных решётками окон под потолком. Подпирающие его столбы и балки, каменные, деревянные, темны от копоти. На стенах лишайные пятна. Выложенный плиткой пол. У одной из стен выставлена, мне показалось сначала, какая-то мебель, с виду довольно корявая и выполненная в основном из железа.

Потом я разглядел «мебель» получше.

Кажется, со мной сделалось что-то вроде истерики. Но какой-то странной. Я не стал визжать невесть кому «заберите меня отсюда» и биться в падучей, не сел в уголке, тихонько хихикая и грызя ногти. Вновь явило себя моё альтер-эго, как-то само собой легко и непринуждённо выйдя «на передний край» личности. Будто я надел маску Печкина. Которому всякое случалось видать во время обзоров и стримов – у игроделов на редкость нездоровое воображение!..

– Приветствую вас на своём канале, – бормочу своё обычное вступление, доставая смартфон. Тут же убираю обратно, поднимаю руку, складываю пальцы уголком – типа веду съёмку.

Стример по имени Печкин по своему обыкновению треплется беззаботно… всё же не вслух. Не настолько он – я!.. – псих. Голос звучит в моей голове, я будто отстранён от самого себя и наблюдаю со стороны, как спускаюсь в подвал.

Это игра, это очередной обзор – подбодрив себя этой сомнительной фантазией, не обхожу устройства по противоположной стеночке, а шагаю прямо к ним. Игроцкая привычка даёт о себе знать. Надо внимательно изучить элементы обстановки. Может быть, с ними можно взаимодействовать – например, снять с одного из приспособлений подвижную деталь.

К сожалению, условно подвижную. Длинный шип крутится с превеликим трудом и с таким скрежетом, что пронимает до костей. Оглядываюсь нервно, пробую ещё. Фигурная ручка на ощупь липкая. Отдёргиваю руку, вытираю о джинсы, плюю на пальцы, вытираю, вытираю, вытираю. Ржавчина на некоторых рабочих поверхностях густая и как будто поглощает свет. Пахнет гнусно. Отступаю, сглатывая тошноту. Ну нафиг.

Краем глаза ловлю какое-то движение и подпрыгиваю, едва не вспорхнув на сидение стула. Крыса, что ли, проскочила.

Ещё покрутившись у пыточных приспособ, крадусь дальше. Потревоженный хлам в углу, куски древесины, клочки истлевшей ткани и вроде бы даже пожелтевшие кости – я не стал вглядываться, – испускает тяжкий дух гнили и плесени. Дерево – что не иссохло, то сгнило, лёгкое и ломкое, как оружие не годится. Неровная кладка стены, сырой шершавый камень, вмурован железный костыль с кольцом. Пытаюсь выдрать, дёргаю, повисаю на нём. Без толку. Возвращаюсь и пробую остальные – что это, держаки для факелов, крепления для верёвок-цепей? – с тем же результатом.

Неожиданно обнаруживаю коридор. Вернее, отнорок, щель меж каменных стен, до того узкая и низкая, что стоя в полудесятке шагов не углядишь. Коридорчик похож на тот самый «потайной ход», который упоминал в своём всё более шизофреническом «внутреннем репортаже». Итак, герой на распутье. Продолжить изучать подвал или нырнуть в этот каменную тёмную червоточину? Ещё можно вернуться к двери.

Навожу воображаемый указатель мыши на воображаемое колесо выбора – щёлк!.. Ныряю в проход, который оказывается довольно коротким, и заканчивается дверью.

И у порога на перевёрнутом деревянном ведре стоит…

– Получен Предмет – Керосиновая лампа! – объявляю шёпотом, хватая её и жадно разглядывая. Жестяной корпус, плоский фитиль, малость закопчёное стекло-труба с утолщением внизу, неудобная тонкая ручка. Класс предмета – ну, наверное, Обычный… не то что бы я таких видел много. Хотя чувствуется в лампе некая историчность, вескость. На уник всё же не тянет, но вот Редкий – почему бы и нет?

Твари были привлечены светом – но света же и боялись, и мой зазеркальный двойник прикончил одну из них, кажется, засунув лампу ей в одну из пастей. Или то была задница? Второй твари тоже стало как-то нехорошо, когда я запустил в неё таким снарядом. «Зонтик» загорелся и перестал воздействовать то ли на мои мозги, то ли на окружающее пространство. Может быть, и вовсе сдох.

Свет ранит и отпугивает здешних ужастиков. Правда, мой Редкий Предмет надо ещё как-то активировать. Оглядываю ведро, поднимаю и смотрю под ним, шарю по углам, цепляя пальцами паутину, какую-то липкую дрянь. Спичек, зажигалки… не обнаружено. Хотя, судя по тому, насколько эта штука древняя, очень может быть, что придётся иметь дело с кремнём-огнивом.

Снимаю стекло, встряхиваю лампу раз, другой. В жестяном корпусе ничего не плещется. Выворачиваю пробку из ёмкости в основании лампы. Даже в литературе, помнится, отражено свойство керосина просачиваться. Похоже, он и просочился – весь, не осталось ни капли, даже запаха нет.

Лампочка в руках двойника, вспоминаю, зажглась сама собой и светила, ни к чему не подключённая. Потом и я сам… сделал что-то, и лампа уже в моей руке вспыхнула.

– Создать огонь. Гори. Свети! – заклинаю страшным шёпотом. – Озарись!.. – а такое слово вообще есть? Ничего не происходит. Видимо, у меня нет соответствующего заклинания. Книги врали, кто бы мог подумать? В них каждый попаданец тут же получает крутую магию.

С другой стороны, чтобы заиметь вожделенные абилки и продвинуться по древу навыков, нужно сначала заработать экспу. Для чего следует изучать игровой мир, выполнять квесты, и – что ещё делать?.. Правильно – во множестве повергать начальных монстров, а не удирать от них вперёд собственного визга.

Но ту тварь я, кажется, всё-таки прибил! Значит, мне должно капнуть хоть немного опыта!..

Мотаю головой, выкидывая из неё всякую чепуху. Надо же, как затянула меня сразу «родная» игровая тематика. Присматриваюсь к двери. Может быть, в Локации за ней найду свиток подходящего заклинания.

Впрочем, готов удовольствоваться керосином и спичками.

Дверь копия той, что наверху – мощные доски, гвозди будто кованые, кручёная петля ручки. Берусь было за неё… склоняюсь, прислушиваясь. Вроде что-то невнятно шумнуло за деревянными плахами. Хм, постучаться, что ли? Когда в последний раз пробовал, это не очень хорошо кончилось.

Что-то отчётливо брякает – но вроде не впереди, не за дверью. Выпрямляюсь, не оборачиваясь. Ледяной ветерок ерошит волоски на задней стороне шеи. Сквозняк, или… Что-то явственно лязгает за спиной. Пауза. И снова лязг.

И приходит тьма. Никаких продыхов под потолком в этом мелком коридорчике нет, весь свет здесь оттуда, из основного помещения… и сейчас его заслонило что-то большое… кто-то большой. Сдаётся мне, Фаза Исследования закончилась… И началась Фаза Монстра!

В голову лезет какая-то ересь, пока судорожно шарю перед собой. Занозистые доски, металл, какой-то чересчур холодный – полосы петель, шляпки гвоздей, да где же… ручка!.. Вот она. Влажные от пота ладони хватают кручёный пруток и кажется, примерзают к нему. Тяну, опомнившись – открывается наружу!.. – толкаю, и при том брякаю лампой о дверь.

Из-за спины раздался резкий лязг – и тишина вновь заполнила коридорчик. Будто кто-то что-то заметил, быстро обернулся и замер, всматриваясь и прислушиваясь.

Уже не пытаясь действовать тихо, налегаю плечом. Сначала показалось, что с таким же успехом можно пытаться сдвинуть окружающие камни, но тут дверь поддаётся. Начинает открываться… со страшенным скрежетом.

В соседнем помещении раздаётся грохот, будто нечто большое, спеша, задевает и опрокидывает тяжёлые пыточные приспособы. Гром, звон, узкий коридорчик сотрясается от шагов. На голову мне сыплется то ли мусор, то ли дохлые пауки, то ли иней, намёрзший на потолке тупичка.

Налегаю изо всех сил, и дверь, застопорившись было, распахивается. Разжимаю руки, чуть ли не оставляя клочья кожи на заиндевелом металле, и почти валюсь в багровое сияние. Чудом удержавшись на ногах, с силой налегаю на дверь – и снова едва не падаю, когда она закрывается легко и безо всякого скрипа. Негромкий удар о косяк отрезает лязг и тяжёлую поступь моего преследователя.

Запись третья. ФАЗА ИССЛЕДОВАНИЯ

Совершаю подвиг – не бросаюсь опрометью прочь в тёмно-красное пламя, а остаюсь на месте, напряжённо прислушиваясь. Из-за двери ничего не слышно. Пол не вздрагивает под ногами, не веет ледяной ветер.

Я сбежал? Да, похоже, тот, из подвала, не сможет сюда выбраться. Потому что таковы законы этого места. Закрыл за собой дверь – и перед тобой уже что-то другое.

И, кстати, пора уже познакомиться с этим другим. Так и не услышав ничего, кроме грохота собственного сердца, я поворачиваюсь и прикрываю лицо ладонью. По крайней мере, тут светло… даже слишком. Приходится постоять, жмурясь, в ожидании, пока глаза привыкнут к чересчур яркому после сумрачного подвала свету. Впереди широко распахнутое пространство, заполненное рубиновым огнём.

Когда я выскакивал сюда, в первое мгновение подумал о пещере на склоне горы под нависающим уступом-козырьком, выходящей прямо на закат. Впрочем, тут же стало понятно, что угадал только со временем суток. Передо мной действительно закат… на который я смотрю с пустого этажа небоскрёба в пустом мегаполисе. Кровавый диск плывёт у горизонта – солнце светит через весь этаж. В глазах разбегаются радужные круги.

– Герой Печкин успешно сбегает от Монстра в соседнюю Локацию, – сообщаю шёпотом в этот мир, полный сияния – ослепительного, показалось мне сначала. Всего-то тускло-красного, оказалось потом. Смаргиваю слёзы, острые радуги меркнут, вырождаются в бесцветные пятна, сквозь них просвечивает смутный мир, постепенно обретает резкость. – И Локация та, должно быть, называется «пост-ап».

Тянусь за смартфоном, тьфу ты, опять… Делаю рамку из пальцев, обвожу «видоискателем» окружающее. Не самый любимый мой жанр, признаться.

Глобальное потепление, ледники растаяли, океаны поднялись и затопили всю сушу, человечество вымерло. Глобальное похолодание, океаны замёрзли, сушу засыпало снегом, человечество вымерло. Извержение вулканов, материки провалились в ядро планеты, океаны выкипели, человечество – ну, вы поняли.

Впрочем, здесь сценарий не столь масштабный, если судить по виду из окна. Может быть, прилетели инопланетяне, или грибок мутировал, или летучая мышь укусила кого, или кто-то укусил летучую мышь. Возможно, человечество все же отчасти уцелело и шкерится теперь по бункерам и обособленным анклавам, постепенно дичая. Что ж, займёмся изучением следов погибшей цивилизации, да начнётся Фаза Исследования.

– …Во время которой герой может отдыхать, лечиться, обдумывать стратегию, – торжественно объявляю шёпотом, – а также изучать Локацию, подбирать открытые Предметы и Улики.

В этом отношении место выглядит перспективным. Похоже, я оказался в каком-то бизнес-центре, устроенном в середине этажа небоскрёба, от восточной стены до западной. Кажется, это называется «бокс-офис», общее пространство, разгороженное лёгкими стенками на тесные кабинки-стойла для офисного планктона. Или кабинки-аквариумы, раз «планктон»?.. Сейчас большая часть перегородок обрушилась, обнажая внутренности крохотных «боксов». Пожалуй, стоит их осмотреть, поискать что-нибудь интересное. Но не раньше, чем…

Поворачиваюсь и разглядываю дверь, через которую я и тирьямпампампнулся сюда. За ней кабинет Шишки, расположенный на «утренней» стороне. Стенка, отрезающая резиденцию бизнес-правителя от общего зала, куда серьёзнее хрупких заграждений, условно отделяющих друг от друга комнатушки офисных работников. Поверху стекло, снизу пластиковые панели в металлическом профиле. На окне справа жалюзи, но горизонтальные металлические полоски повёрнуты, позволяя увидеть внутренности кабинета. На левом окне шторы нет, кое-где нет и стекла.

Дверь достаточно массивная и внушительная, похоже, из настоящего дерева, полированного и лакированного. Здесь, в царстве пластика, стекла, алюминиевого профиля и легковесных опилкоклееных плит со шпоном, такая Дверь выглядит как маркер статуса. Там, где должна была быть табличка с надписью «Большая Шишка», следы от неаккуратного демонтажа. Оторвали чем-то вроде гвоздодёра, кому понадобилась? Или так, вандал вандалил вандализма ради? Ещё и по ручке в форме шара стукнули, своротив её, правда, не до конца.

Найти бы тот гвоздодёр… правда, тогда придётся отпустить бородку. Так что лучше пожарный щит с топором и багром. Оглядываюсь вокруг, но ничего такого в пределах досягаемости не вижу. Что ж, пока придётся удовольствоваться… да хотя бы вот этим.

Отставляю лампу в сторонку – как только не разгрохал, пока ломился из подвала, – и крадусь к цели. Нет, я вовсе не подозреваю, что тот столик может удрать или отрастить пасть и наброситься на меня. Просто здесь надо именно «красться», аккуратно ступая меж стеклянных осколков, усеивающих пол. Неизвестный вандал побушевал.

Наконец настигаю жертву. Ну-ка… ять!.. – и она без боя не сдаётся, первой пуская мне кровь. Нет, это не мимик, притворяющийся мебелью, грызанул меня за руку. Просто шпон рассохся, и нижняя сторона крышки столика щетинилась занозами. Лапнув сходу, я благополучно вогнал такую в палец на всю немалую длину.

Поминая прецветных лошадок, с трудом выуживаю её зубами и ногтями, и зализываю царапину. Осторожнее надо быть, не хватало поранить руки или вообще поймать какую заразу. Тем более они, заразы, в пост-апе могут быть совершенно кошмарными. Ну как здесь свирепствует какой-нибудь зомби-вирус?

Угу, а ещё киберпроказа и наночума. На заметку – поискать медпак… то есть стимгель… тьфу ты, аптечку. По санитарным нормам ведь должна быть? У бинтов и зелёнки срока годности нет.

Опрокидываю стол, берусь вернее за ножку, налегаю, и шурупы с треском выворачиваются из опилкоклеенной плиты вместе с металлической пластиной крепежа. Сойдёт в качестве ударного элемента.

Делаю несколько замахов и тычков, приноравливаясь к этой дубинке с рогатым навершием в виде двух тупых «клювов». Смотрится так себе, в руке неудобна. Скорее для самоуспокоения годится. Ну, от слима какого-нибудь отобьюсь. Но против тварей, с которыми доселе имел дело, разве что осина и святой крест играет. Или позитронный излучатель и ловушка для привидений. Но, за неимением, используем что есть…

Какое-то время собираюсь с духом, разглядывая собственную тень на красном дереве. Непропорциональная фигура с корявой дубиной похожа на силуэт на листе персонажа в начале игровой сессии. Ну, или на «куклу» персонажа в игре, со слотами брони и оружия, сколько я таких перевидал…

- Итак, уважаемые зрители, давайте заценим нашего ещё не раскачанного героя с мусором вместо оружия, - бормочу себе под нос.

Примитивная дубинка, щита нет, «бижи» нет… впрочем!.. Как раз один амулет у меня имеется. Продранная на боку футболка – не заметил, как поймался за какую-то торчащую загогулину, и теперь поддувает где не надо. Зато на ней ведьмачий железный волк! И он – как там в первоисточнике? – предупреждает, когда рядом всякая Нечисть и Нежить!..

Джинсы с околонулевой защитой, зато в них четыре ячейки Инвентаря. В одной смартфон, которым… можно пускать солнечные зайчики. Или любоваться собственной унылой физиономией в чёрном зеркале экрана. Вторая ячейка – ключи в ключнице, возможно, от прочных стальных зубчатых стержней будет толк, да и я вообще-то расчитываю домой когда-нибудь вернуться. Ну или пусть это будут некие условные «ключи», универсальные отмычки, что отпирают сундуки, шкафы и сейфы.

В третьей ячейке наличествует наличность. Наш герой вынужден бродить в начальном сете, только-только надыбал первоуровневое оружие, зато при деньгах! – оглядываюсь и что-то не вижу мест, где можно те деньги потратить.

Значит – мятые купюры на растопку разве что. Или для другой цели… не, жестковаты. И чего я в Локации зазеркального двойника не сообразил разжиться столь необходимым в путешествии расходником? Сколько-то монет, тоже хоть выкидывай.

Что тут у нас ещё, медицинская маска завалялась, которая… да, хранит от той самой наночумы и прочей здешней гадости, уф, спасён!..

Дальше, мокасины на босу ногу дают плюс к Скорости Удирания, есть такой параметр? Непременно должен быть.

Да я просто суперски экипирован, если рассудить беспристрастно!

Ну что, повалял дурака, подбодрил себя? Вперёд, отважный Печкин-варвар. Ты знаешь, что делать, герой.

И я берусь за полуоторванную ручку двери и решительно… (я сказал, решительно!..) тяну на себя. А теперь вопрос зрителям – кто-нибудь удивился? Вот и я нисколько, обнаружив за дверью не кабинет Большой Шишки. Однако то было и не подземелье, из которого так вовремя удрал.

Передо мной большое сумрачное помещение. Стены завешены тяжёлыми пыльными шторами, пол деревянный, краска на нём повытерлась. Отступаю, созерцая сюрреалистическое зрелище – стеклянная стена, и в ней дверь, которая ведёт вовсе не в помещение за стеклом. Подхожу вплотную и, оставаясь за порогом, запускаю руку за дверной косяк. Жутковатое ощущение, вытянутая вперёд и согнутая в локте конечность должна быть там, за стеклом как раз напротив лица, но её нет. Ладонь осязает с той стороны не жалюзи, не стеклянную холодную гладкость, а какую-то шершавую стену.

Шарю, и пальцев касается вкрадчиво что-то лёгкое, липкое. Судорожно отдёргиваю руку, ободравшись о дверной косяк, и вижу… всего лишь паутину.

Закрываю дверь, открываю снова. За ней всё по-прежнему. Дверь из туалета, вспоминаю, вела в бесконечный коридор, сколько бы раз я её не открывал-закрывал. А подвальная дверь, закрывшись за мной, тут же оказалась «перенаправлена» в помещение с электрическими шкафами. Которое опять-таки оставалось на месте.

– Тенденция, однако… – пытаюсь её обдумать. Получается, что однажды открытая дверь ведёт в определённое место – всегда, и адрес переброски не изменится, пока я не побываю в этой второй Локации. Целиком то есть, не взглядом-рукой-ногой. Но вот если выйти туда, закрыть за собой дверь и тут же открыть вновь, перед тобой предстанет не первая Локация, а уже третья.

И ещё – монстры принадлежат Локациям, и теряют след, если Герой успел закрыть Дверь в новую Локацию. Так, а монстры с Локации грядущей, на которую доблестный Печкин пялится через дверной проём, напасть могут?..

Едва эта мысль приходит в голову, как впереди по полу проскакивает нечто маленькое, быстрое, серое. Взвивается облачко пыли. Руки мои почти без участия сознания с силой хлопают дверью. Отпрыгиваю, готовый драться с тем, что явится из-за неё…

Ничего не происходит. Выдыхаю и нервно смеюсь. Ладно, а если так:

– Печкин успешно проходит испытание Храбрости и получает плюс к Боевому Духу на эту Локацию, – заявляю своим лучшим голосом Донжон Мастера и нервно хихикаю. – Ваши дальнейшие действия?

– Собираюсь исследовать эту Локацию, – сообщаю.

– Исследуй, – милостиво дозволяю я-ДМ. Изображаю воинский салют, делаю разворот налево кругом и застываю на полушаге. А-а-атставить!..

Оглядываюсь на кабинет Шишки. А ведь это небольшое по сравнению с остальным офисом помещение в плане полезных ништяков, пожалуй, перспективней, чем общее пространство. Очевидно, что через этот дверной проём я в былое обиталище Большой Шишки не попаду. Зато парой шагов дальше в одном промежутке рамы отсутствует стекло. Пробуем?

Разглядываю кабинет, не спеша сунуться через границу. Осторожно просовываю руку в дыру и вижу её по ту сторону за стеклом, ощупываю пальцами стыки пластиковой рамы. Желание найти там что-нибудь полезное перевешивает опаску. Ну, храни меня прецветные лошадки, – подбираю лампу, неловко пролезаю в оконный проём и оказываюсь в кабинете Шишки.

Зафиксируем ещё одну закономерность этого пространства (пространств?) – «гиперпереход» осуществляется лишь через двери, окна, проёмы, которые можно открыть и закрыть. Те же, которые ничем не перекрыты, ведут туда, куда… ну, куда и должны вести по логике обычного мира. В пределах одной Локации, а не в другие Локации.

Под ногами жалобно хрустят осколки стекла, тонкие металлические полоски жалюзи звенят и сминаются. У стены слева полки с каким-то хламом, потускневшие кубки, силуэты людей на выгоревших групповых фото. Ещё бумаги в рамочках, с облетевшей позолотой букв – какие-то дипломы, грамоты, поздравления. На правой стене обесцвеченные пыльные полотнища флагов и вымпелов. Напротив двери массивный стол Большой Шишки, и кресло, представляющее собой нечто среднее между старомодной офисной мебелью и троном.

Обхожу стол, вздыхаю разочаровано. Похоже, всё уже украдено до нас. Ящики из тумб выдвинуты, и в них лишь бумага. На полу валяются листы. На столе стоит компьютер довольно архаичного вида. Ещё стопки папок, конверты, зажимы для бумаг. Бывший ли хозяин забрал всё ценное, пренебрегая всякими безделушками вроде трофейных кубков, фотографий и грамот, или кто-нибудь наведался потом, разорив кабинет?

Так, что тут ещё… Высокий и узкий железный шкаф в углу у окна распахнут и пуст. Оружейный сейф? Разбитый и пустой стеклянный ящик, в котором раньше наверняка находились некие предметы особой гордости для хозяина кабинета. Может быть, тоже оружие – форма витрины вытянутая и узкая. В противоположном углу ещё один сейф, массивный и приземистый.

И открытый, и пустой, на полках лишь бумажная труха. Ну как так-то? Там ведь должен быть запертый отдел, сейф-в-сейфе. А я, найдя в кабинете некую подсказку, немного поразмыслил бы и угадал-таки код. Открываю, а там – оружие, например, и боеприпасы!.. И бутылка экзотической выпивки, горючей, разумеется. Хочешь пей, хочешь раны обрабатывай, или используй для создания «коктейля Молотова»!

Кстати, у Шишки на столе должна быть вычурная сигарная гильотина, не менее выпендрёжная пепельница и зажигалка.

– …Да-да, здоровенная такая настольная приспособа с ёмкостью на поллитра! – отворачиваюсь от стола, продолжая вдохновенно вещать. – И про «поллитра» – что у нас тут, бар, какая удача! Ну, такой зеркальный шкафчик, с набором спиртных напитков, которые не испарились из закрытых бутылок и достаточно крепки, чтобы гореть!.. Ну конечно, бизнесмен угощал гостей сигарами и выпивкой!

Открываю глаза и… нет, видимо, всё же не угощал. Блюл заповеди ЗОЖа, сам не дымил и посетителей берёг от дурных привычек. Наверное, это был какой-нибудь высокомерный сноб, взиравший на всех свысока. Поддерживал себя в форме, исправно посещал спортзал, следовал какой-нибудь модной диете. Может, вообще вегетарианцем был!..

Ещё немного потрепавшись в том же стиле, попробовав то и это, я с разочарованием констатирую, что всё же не могу по своему хотению создавать предметы окружения.

Трофейные полки. Иду вдоль них, кубок, кубок, выгоревший флажок с нечитаемой символикой, перьевая ручка на подставке, кубок, что-то вроде фишки казино в прозрачном когда-то футляре. Беру в руку – со второй попытки, тяжёленькая штуковина скользит из пальцев. Свинцом, что ли, залитая? Не удивился бы, впрочем, если действительно золотая. Пижон был Мистер Большая Шишка. На одной стороне – цифра «1», ниже мелкими буквами ещё что-то, но через помутневший пластик не разглядеть, чего это единица. На другой – значок. Непоймичто, но вроде не узнаваемые доллар, рубль, йена, фунт. Пробую открыть футляр, фиг там. В карман, потом рассматривать буду.

Обхожу кабинет, попинываю ящики, ворошу дубинкой бумажный мусор, заглядываю под стол, суюсь во все углы. И… ничего не нахожу. То есть всякого хлама довольно, но ничего нужного мне нет.

Окно размером во всю стену. Становлюсь за троном-креслом и смотрю вниз, на покинутый мегаполис, погружённый в вечерние сумерки. Гигантские тени небоскрёбов лежат на домах, что пониже. Улицы залиты закатным светом или закутаны в ночь, что почти началась там, внизу. Нет огней, нет движения, лишь ветер шуршит, неспешно гоня в окно взбаламученную мной пыль. Заходящее солнце светит сквозь «мой» небоскрёб, и мне на мгновение кажется, что я вижу собственную бесконечно длинную тень. Этакий тёмный тоннель в прозрачном вечернем воздухе.

Красиво. Весь город – полосы, квадраты и прямоугольники алого, красного, серого, чёрного. Молодцы дизайнеры, не особо утрудили себя работой над локацией, но минимальными выразительными средствами создали должное впечатление. Все эти заросли и развалины, приглушённые цвета, ощущение давней катастрофы и покинутости…

Кажется, удачный сам собой придумался психологический приём – воспринимать происходящее как компьютерную игру. Это всё понарошку. Ну да, я сижу перед монитором, двигаю мышкой, давлю клавиши и праздно гадаю, чего там навертели сценаристы в этой совершенно новой и незнакомой игре. Или кручу перед камерой только что распечатанную коробку настолки, разглядываю фигурки, перебираю карты, оценивая работу художников, читаю текст на них. Комментирую свои действия, отпускаю шутеечки и делюсь мыслями с теми, кто будет смотреть мой стрим.

Помогает не сойти с ума. С другой стороны, настраивает на несерьёзный лад. Здесь нельзя в случае гибели смешать карты и разыграть всё заново, перезагрузиться с точки сохранения.

Оглядываюсь на компьютер, словно из музея цифровой техники украденный. Толстенький маленький монитор с округлым экраном и большими кнопками. Если вот это – щель для дискет, размером они должны быть с древние грампластинки. Тяжёлая толстая клавиатура непривычного вида, с по-другому скомпонованными клавишами и трекболом справа. Системного блока не видно. То ли его свинтили и забрали, то ли это моноблок со всей начинкой в мониторе. А может быть, передо мной лишь терминал, и основное железо где-то не здесь.

Трон Большой Шишки полон пыли. Передумав садиться, встаю перед столом и двигаю к себе клавиатуру. Толстый шнур хрустит, пересохшая изоляция осыпается с медных жил. Ладонь на ребристый шар трекбола, щёлк-щёлк-щёлк – бодро пробегаю пальцами по клавиатуре, глядя на своё отражение в крохотном мониторе.

– Всё, засейвился, – говорю себе. Ентер!.. Гм, наверное, вот эта клавиша.

Жму с излишним усердием, так, что клавиша вылетает из клавиатуры. Ловлю её и ставлю на место. Всё, хватит фигнёй страдать.

По рассеянности едва не выхожу в дверь. Лезу в окно, опять спохватываюсь – лампу забыл. Снова сдаю назад в кабинет Большой Шишки, топаю за оставленной на столе керосинкой. Снимаю, оставляя круглую отметину на пыльной поверхности. Делаю к двери шаг, другой и замираю. А ведь на мониторе не было вездесущей шторки пыли, я запросто видел в тёмном округлом окошке своё отражение. Оборачиваюсь было, и тут

Движение!..

Резко оглядываюсь. Через стеклянные стены, через жалюзи тянутся алые струны света заходящего солнца. И мне показалось, что на мгновение они дрогнули, будто что-то двинулось там, в рабочей зоне. Сглотнув несколько раз, водворяю сердце из горла на положенное ему место.

– Э нет, – говорю шёпотом, или вовсе беззвучно. – Объявления о завершении Фазы Исследования не было ведь! Так что – никаких Монстров. Игрок может продолжить изучение Локации!..

Что-то шуршит, или у меня в ушах звенит. Жду и высматриваю неладное. Жду и прислушиваюсь изо всех сил. Жду ещё, и ничего не происходит.

Плюнув – мысленно, подкрадываюсь к выходу, оглядываю общую зону. Поднимаю какой-то кубок и выбрасываю наружу.

Длинный скрипучий вопль бьёт по ушам. Кажется, я завопил не тише. Шарахнувшись, выставляю перед собой ножку стола, готовый оборонять дыру в стекле. От чего-то, что с шумом и треском валится сверху.

Ожидаю увидеть по меньшей мере ксеноморфа, что упал из труб вентилляции под дверь Шишки, прямо на перевёрнутый столик, что я там оставил. Тварь отскакивает мячиком, прыгает в сторону и неуклюже скачет по полу общей зоны, взмахивая… крыльями?..

– Чтоб тебя!.. – провожаю чудовище незлым словом и броском дубины. От излишнего усердия чуть не вываливаюсь через дыру, начисто промахнувшись по монстру, что взлетел наконец с разбега и канул в закатное сияние.

На длинное и витиеватое пожелание всем птицам вообще и этой конкретной в частности не хватает воздуха. Немного отдышавшись и успокоившись, неуклюже лезу через дыру. Ещё и лампу стукнул ненароком о раму – к счастью, артефакт перенёс неаккуратное обращение достойно и не разбился.

Хотя толку-то с него, зачем вообще с собой таскаю… Подобрав дубинку, перехватываю поудобнее и заглядываю в дыру. В лицо мне сыплется пыль. Торчат какие-то лохмотья, провода. Достаю смартфон, привычно жму кнопку включения и только тапнув чёрный экран, вспоминаю, что фонарик не загорится.

– …Итак, мои уважаемые зрители, мне посчастливилось не словить инфаркт на месте, но пункт Безумия я определённо… – говорю и осекаюсь запоздало, – …заработал. Тьфу. Ладно, Фаза Исследования продолжается!

Вожу смартфоном по сторонам, будто производя съёмку. Убираю мёртвый гаджет и поудобнее перехватываю дубинку. Рядом с кабинетом ряды стульев с истлевшими спинками и сидениями, журнальные столики – видимо, места для ожидающих высокой аудиенции. Дальше клетушки рабочих мест, блоками по четыре, по шесть, с проходами между ними. Кое-где перегородки сдвинуты с места, опрокинуты.

Крадусь вперёд, выставив перед собой оружие, осторожно заглядываю в кабинетики. Ловлю себя на том, что перспектива обнаружить иссохшие мумии сотрудников почти не пугает. Но геймдизайнеры упускают такую роскошную возможность дополнить антураж – клетушки пусты.

То есть былых обитателей в них нет. А вот всякого хлама немало. Столы, перекосившиеся, обрушенные, стулья, остатки полок, пластиковых, металлических. Лианами вьются пучки проводов, хрустит, ломаясь, пересохшая изоляция. Похоже, кое-какую периферию отключили и вынесли, бросив шнуры. Не всю.

Телефоны, факсы и принтеры похожи на земные, старых моделей. Компьютеры-мониторы стоят на столах, или сбиты на пол, засыпанный ломкой бумагой. Разбрасываю кучи пинками, ворошу дубиной, или делаю крохотные шажки, крадусь по слою опавшей серой и жёлтой «листвы», пытаясь ступнями нащупать какие-нибудь маленькие предметы.

И нахожу. Блистер таблеток, жестянку из-под леденцов, кусочек мела. Обнаружение картонной коробочки подходящего размера на мгновение возносит на вершины восторга, а потом низвергает в пучины уныния. Довольно неубедительно желаю вслух, чтобы коробок канцелярских скрепок превратился в коробок спичек. Не сработало.

У закатного окна, кажется, была зона рекреации, отгороженная от рабочих мест решётчатой стенкой. Прохудившиеся диванчики, деревянные хромоногие столики, креслица. Аж подпрыгиваю, когда вижу в одном из них на растерзанной подушке птичье гнездо. Получена обычная слабость – как там называется боязнь птиц, птицефобия, орнитофобия?..

Снова игровая фигня лезет в голову. Шевелю дубиной заброшенное птичье жилище. Пылевое облачко в закатном свете медленно плывёт в неподвижном воздухе. Ничего интересного – сухие ветки, бумажные клочья, грязное тряпьё, пух и перья, ну, и дерьмо.

Поставленные в ряд напольные вазы для растений когда-то были ещё одной условной стеной, но сейчас от «зелёного заграждения» остались жалкие прутики с бурыми скрученными листьями, торчащие из серой земли, иссохшей и слежавшейся до состояния камня.

Не Локация, сплошное разочарование. Ни спичек-керосина-выпивки, ни аптечки, и даже лутбокс в углу не завалялся. У Большой Шишки не нашлась в сейфе какая стреляющая игрушка, рыцарский фламберг из витрины украли, даже бейсбольная бита или клюшка для гольфа не висели на стене!

Понятно, я не всё обшарил, можно было ещё поискать. Вот только светлого времени осталось чуть. Оставив раскопки, подхожу к наружной стеклянной стене здания.

В кабинете Большой Шишки окно было почти сплошное, лишь со сдвижными рамами по краям. Здесь вертикальный переплёт, в котором стоят стёкла, узкие, едва ли полуметровой ширины, зато толщиной в сантиметр и высотой от пола до потолка. Кое-где стёкла отсутствуют, и там на полу пятна сырости, покрытие покоробилось. Нанесённая пыль превратилась в землю, на которой растёт щетинка чахлой блеклой травы. В одном месте даже мелковатая лужа в провале пола.

Встаю у окна и смотрю на город. Если с рассветной ныне затенённой стороны он предстал скоплением геометрических форм, в которых чередовались красный свет и сумеречные серые и чёрные зоны, то здесь можно разглядеть детали. Дома – утёсы, на крышах их курчавятся рощицы, балконы поросли кустами, оконные проёмы завешены лиственными шторами.

Улицы сплошь зелены и непроезжаемы, кое-где и непроходимы. На них угадываются ржавые остовы автомобилей, утонувшие в растительности. Что-то похожее на линию наземного метро теперь стало парящим садом со свисающими лианами. Грандиозная транспортная развязка похожа на драконье логово из какой-то игры – скальный массив причудливой формы, поросший зеленью, с комплексом широких сквозных пещер. Бетонный желоб, бывшая река или канал, теперь зарос болотом.

Возможно, обитатели брошенного людьми города прекрасно видят меня, стоящего в ореоле багровых лучей на краю пропасти. В прошлый раз сходная ситуёвина как-то не очень хорошо обернулась…

Вздрагиваю, вырванный этой мыслью из подобия транса. И едва сдершиваю возглас испуга. Или я успел незаметно для себя шагнуть в сторонку, или, пока пялился на закатный город, стекло перед носом исчезло само по себе. Так что теперь я стою вплотную к самому краю, и никакой преграды передо мной нет. Шагом дальше узенький карниз, где в забитых пылью трещинах растут серые травинки.

И я, кажется, готов был сделать этот шаг, переступить невысокий порожек оконного переплёта и встать на сточенный непогодами покатый шербатый край.

Начинаю пятиться. Шажок… ещё один… под ногами шуршит бумага, хрустят стеклянные осколки, какие-то обломки, а мне кажется, что это разрушается бетон.

Оказавшись на безопасном расстоянии, перевожу дух. Порыв немедленно удрать из Локации так силён, что прихожу в себя уже на полпути через офис. Разворачиваюсь и, упрямо стиснув зубы, следую обратно. И останавливаюсь всё же поодаль от окна. Что это было?!.

– Итак, мои уважаемые зрители, – говорю тряским голосом, – доблестному герою Печкину посчастливилось не свалиться с небоскрёба.

Зато он, кажется, ко всем прочим уже упомянутым слабостям ещё и страх высоты заполучил. Перед внутренним взором бегунок шкалы Разума на листе моего персонажа сдвинулся дальше в оранжевую зону. Надо же, какое послушное у меня воображение!..

– Щёлк, – в пику своему испугу делаю шаг и поднимаю снова как по волшебству оказавшийся в руке смартфон. – Кто же фотографирует против солнца… Щёлк. Ну, я фотографирую.

Ещё несколько раз «щёлкаю» город, изображая, что нет у меня никакой боязни высоты. Потом поворачиваюсь и снимаю бизнес-центр и дверь. Шторы за ней меня не особо прельщают. Поискать, что ли, другую. Самое то занятие в потёмках, которые сейчас сойдут на город. А если это единственная целая дверь на этаже?

Собираюсь убрать смартфон в карман, что-то мешается. Достаю пластиковый футлярчик с единственной своей добычей. Монета-жетон-фишка, подобранная в кабинете Большой Шишки. При свете заходящего солнца металл вспыхивает алым через матовую от времени поверхность пластика. О, брошу-ка я монетку! Искать или не искать – пусть решит Всемогущий Рэндом.

Пытаюсь открыть футлярчик, сначала аккуратно, потом прилагаю всё больше сил. Пластик трещит, не сдаётся. Вообще-то можно и так бросить, с одной стороны цифра вполне просматривается, но меня обуяло любопытство – чего эта единица. На стол упрямую штуковину, упираю «клюв» дубинки в край футляра и пристукиваю сверху кулаком раз, другой. Крак!.. Доламываю пальцами, сшелушивая пластиковую «скорлупку» с металлического «ядра» – монетки.

Похоже, никакая это не денежная единица. Сувенир в честь чего-нибудь там. На аверсе цифра и буквы, РвК. На реверсе изображён герб, пианино, или фортепиано, чем они вообще отличаются, в лавровом венце.

Хм, и что бы это значило – Пи-би-Ка? Нет, средняя маленькая – не «b», а «в» славянская, значит, эР-вэ-Ка? Так, погодите-ка, мои уважаемые зрители, давайте ещё разок. Музыкальный инструмент в обрамлении сплетённых веночком веточек-листиков. Это… это же…

Рояль-в-Кустах.

Сжимаю кулак так, что рёбра монеты крепко врезаются в ладонь. Просто совпадение, думаю сначала. Нет, не бывает таких совпадений. Эту штуку я нашёл в кабинете Шишки. Там, где пытался «наколдовать» зажигалку, пистолет, подзорную трубу. А до этого я упоминал «рояль в кустах», когда торчал в предыдущей Локации. Разумеется, не имел в виду музыкальный инструмент, скрытый в растительности.

Жетон материализовался «по моему хотению». Раскрываю ладонь. Монета никуда не делась. Взвешиваю в ладони, вновь разглядываю тяжёленький тускло блестящий кругляш – может быть, и в самом деле золотой.

И что же я могу купить за «рояль в кустах»? Вообще это выражение, кажется, означает ситуацию, когда автор беспардонно подыгрывает персонажу. Подбрасываю фишку, ловлю и пришлёпываю на запястье левой руки – выпала «решка» с цифрой. Подбрасываю ещё раз, теперь это «рояль». Да, подыграй мне. Даруй что-нибудь, что позволит «роялить» в этом страшном Лабиринте!..

На третьем броске жетон падает на пол – и беззвучно канет в устилающую его бумажную листву.

Мгновение стою, недоверчиво разглядывая собственный кулак. Мне показалось, что жетон пролетел сквозь ладонь. Ворошу мокасинами пыльную макулатуру под ногами, потом встаю на колени и принимаюсь шариться. Тяжёлая яркая фишка пропала, как не было её, повсюду лишь бумажная труха-а-апчхи!..

Чихнув с полдюжины раз, отплёвываюсь, прочищаю нос. Тьфу ты, чуть селезёнку не вычихнул. Да что же, померещилось мне, что ли?!. Отшвыриваю ворох бумажек, и острый край какой-то картонки впивается под ноготь. Злобно помянув прецветных лошадок, швыряю прочь… игровую карту.

Тут же со сдавленным воплем бросаюсь за ней прямо на четвереньках. Карта летит в окно… ударяется в уцелевшее стекло и отскакивает ко мне. Поспешно хватаю.

На карте изображён хаос, исполненный в красно-чёрных цветах. То ли тесные переулки какого-то старого города, то ли дворец со снятой крышей, так, что видна мешанина комнат, переходов, коридоров и лестниц. Не поймёшь, что куда ведёт и вообще где здесь верх и низ – словно на картинах Эшера. И, кажется, стоит мне моргнуть, перевести взгляд в другую точку, как рисунок чуть-чуть меняется. Зрительная иллюзия, конечно. Не может же быть, что узор «рубашки» карты и в самом деле сдвигается… перестраивается… живёт…

С усилием моргаю, вырываясь из гипнотизирующей пляски линий и объёмов, переворачиваю карту. Лицевая сторона сделана в знакомой стилистике. Делая обзоры серии настольных игр про Древнее Зло – оба слова с больших букв, – я насмотрелся на такие карты. Собственно, все эти именования игровых ходов вроде «Фазы Исследования», «Фазы Отдыха» – оттуда же.

Тёмный фон, расписанная под пергамент поверхность с «тиснением» и облетевшей «позолотой» идущего по краю узора. Рамка охватывает рисунок, занимающий почти всю площадь карты от игры-настолки.

Панорама заброшеного города, тёмные угловатые формы небоскрёбов, почти нырнувшее за них тусклое солнце. По краям изображения вовсе уж грубые мазки обозначают стены, потолок с лампами, пол со сваленной офисной мебелью.

В центре композиции – человек, смотрящий на закат с этажа высотного здания. Его смутная фигура видна со спины, затылок с собранными в хвост волосами, плечи, обтянутые тканью футболки. В одной руке какое-то оружие, в другой – керосиновая лампа. Стоящий как будто подаёт ею знак кому-то снаружи, или салютует заходящему светилу. Значок в кружочке наверху изображает книжку со знаком вопроса, то есть это… как же там, сейчас вспомню. Во, класс карты «Мистическое знание»!.. И больше ничего нет.

На нормальной игровой карте должно быть название, цена и описание условий получения. Ещё иногда в самом низу помещается короткая фраза с претензией на философичность. Здесь же картинка занимает большую часть лакового прямоугольника.

Поднимаюсь на ноги и оглядываю пустой город. Передо мной, на горизонте, солнце светит через башни многоэтажек. Возвращаю внимание карте. Неровное тусклое пятно светила… и за стеклом керосинки в руках человека – багровый мазок того же оттенка.

Дальше я действую словно на автопилоте. Смартфон, дубину, карту – на стол. Берусь за поставленную там керосинку, внимательно разглядываю, обнюхиваю даже. Трясу – не булькает. Поворачиваюсь к окну, поднимаю перед собой, как будто салютую солнцу, или подаю кому-то знак.

И чувствую судорожно стиснутыми на ручке лампы пальцами тёплый поток.

Закрыть глаза, открыть, поморгать на лампу. Провести другой ладонью над ней. И убедиться, что за стеклом спёртой из подвала керосинки, то есть Редкого Предмета, в самом деле теплится тусклый огонёк.

– Опыт за номером два, – бормочу вслух и решительным движением поворачиваю ребристое колёсико у фитиля. Чахлый язычок пламени за стеклом, приободрившись, вытягивается и трещит искрами. Кручу в другую сторону – и огонёк опадает, синеет и иссякает. Снова поворачиваю колёсико и смотрю сквозь стекло погашенной лампы на солнце. И пальцы опять окатывает горячий воздух.

– И третий опыт… – погасить лампу. Выдвинуть фитиль на место. Поднять лампу перед собой так, чтобы солнце оказалось на линии взгляда с ним. И с изумлением таращить глаза на огонёк, послушно возникший в стеклянной трубке. – …Также увенчался успехом.

Воспроизводя изображённую на карте позу, я «задел» фитилём керосинки солнце. То есть просто повёл лампой перед собой так, чтобы светильник был на одной линии со светилом с моей точки зрения.

Подхватываю карту. Рисунок на ней уменьшился, и появились те самые текстовые поля, насчёт отсутствия которых я заявил невнятную претензию. Цена тоже стала обозначена – рояль в веночке. Текст стилизован под напечатанный на пишущей машинке, буквы неровные, угловатые, скачущие на строчках:

В руках твоих Огонь и Свет – защита от созданий Тьмы. А «многозначительная фраза» повествует, что Иногда всё зависит от точки зрения. И большими буквами над рисунком обозначено название карты.

– «Озарение», – произношу его вслух. Именно это состояние и испытываю, вспоминая.

Зазеркальный двойник ухмыляется дерзко, показывает лампу, и она вспыхивает в его руках. Ведь он продемонстрировал мне именно это «заклинание», а я собезьянничал его действие – просто не понял сути. Выкрутив зазеркальную лампу из патрона, тот-я снова зажёг её, поглядев сквозь стеклянную колбу не на меня – на свет над моей головой. А я, в свою очередь, запалил свою лампу, поглядев на этот свет в отражении! Всё зависит от точки зрения – буквально!..

Тут я понимаю, что дико скалюсь на заходящее светило и радостно гыгыкаю. Чтобы изгнать с рожи гримасу и заткнуться, приходится приложить усилия. Кажется, бегунок моей шкалы Здравомыслия далековато забрался в красную зону. Карту на стол, лампу на стол, колпак прочь. Выуживаю из птичьего гнезда какие-то грязные лохмотья, скручиваю в пучок.

Дымная змейка… и сразу гулкий выдох огненной вспышки, обжигающей пальцы. Роняю пучок в гнездо. Клочки бумаги не горят, темнеют, потом белеют и рассыпаются. Птичий пух с треском скручивается в чёрные шарики. Набираю полные руки всякого мусора. Соломинки вспыхивают ярко и сгорают моментально. Подбрасываю ещё и ещё. Прихватываю с соседнего столика блок бумаги для записей, раздербаниваю, комкаю квадратные листочки. Рву какую-то синтетику из дырявой обивки кресел. Хватаю раззявленной пастью горячий пепел, отравленный дым. Огонёк растёт, потрескивает, уже заметно шибает жаром.

– Ого-го!.. – с чувством выдыхаю сдавленным голосом, сообразив в последний момент, что дикарским воплем оповещать всех окрестных драконов о своём присутствии совсем ни к чему. Охваченный восторгом, подпрыгиваю из коленопреклоненного положения и сигаю через костерок. – Не, вы видели, видели это?!.

Обращаюсь в пространство, будто к своим зрителям. И мне отвечают.

Вз-з-з-зык!.. – жужжание «беззвучного режима» разносится по всему этажу. Давлюсь фразой, которую хотел сказать. Вз-з-з-зык!.. – поняв, что мне не чудится, опускаю взгляд. Смартфон ездит по столу. Вз-з-з-зык!.. – наклоняюсь и тянусь, медленно-медленно, словно в дурном сне.

И, как в дурном сне, не успеваю. Смартфон замолкает.

Но звук повторяется слева, справа. Вз-з-з-зык!.. Вз-з-з-зык!.. Вз-з-з-зык!.. – несётся жужжание из глубины офиса.

– Видели?.. – повторяет мой голос из сумрака. Руки обсыпает мурашками. Волосы, кажется, шевелятся на затылке. – Ха! Ха! Ха! Вот только светлого времени осталось чуть!..

Мой смешок, трижды повторённый неведомым подражателем, получился откровенно издевательским, а в последней фразе чувствовался жестокий посул.

Стоило мне коснуться смарфона, как звуки стихли словно по команде. Опускаю взгляд. Поперёк тёмного экрана маячит алая табличка. Буквы пляшут перед глазами. Усилием воли возвращаю себе способность воспринимать печатный текст, и читаю сообщение, которое гласит:

ФАЗА МОНСТРА

Запись четвёртая. ФАЗА МОНСТРА

Ужас накатывает, вкрадчиво касается сердца ледяными пальцами. Задохнувшись, я поднимаю взгляд, почти готовый увидеть оскал того Монстра.

И понимаю вдруг, что смотрю не туда. Солнце зашло наполовину, и в глубоких тенях рабочего зала передо мной таится нечто. Ну и пусть себе таится, оно может подождать, пока я не разберусь, что не так вот тут, прямо под моим носом. Застыв, опускаю глаза и вижу… бумажный блок.

Который я уже брал со столика. Который был там единственный. Который уже отправился на растопку и обратился во прах. Но сейчас ещё один точно такой же кубик цветной бумаги лежит на столе в пяди от моей руки со смартфоном.

Я смотрю на блок бумаги. А блок бумаги смотрит на меня тремя глазками, и скалится изгибом листков, примеряясь меленькими пилообразными зубками к моим пальцам…

Зажившим вдруг собственной жизнью. Двойной щелчок по кнопке включения – запустить камеру! И коснуться экрана внизу. В настройках, помнится, стоит «авто», то бишь в зависимости от освещения должна сработать…

Вспышка холодного белого света разрезает сумрак, и «бумажный блок» будто взрывается. Заходится диким визгом, выворачиваясь наружу суставчатыми когтистыми конечностями, зубастыми челюстями, какими-то щупальцами. И вся эта жуть прыгает на меня.

Завизжав примерно в той же тональности, я отдёргиваю ладонь с гаджетом и со всей дури бью тем, что подвернулось под другую руку. Тонн!.. – словно струна контрабаса загудела, и в месте удара керосиновой лампой вспыхивает кольцо белого огня.

Вскакиваю на ноги и шарахаюсь прочь излишне рьяно, едва не выбросившись из окна. Всё же затормозив на самой границе опасной зоны, выставляю перед собой невесть когда подхваченную дубинку, вскидываю другое своё грозное оружие – смартфон. Свернуть всё!.. На экране какие-то невнятные кляксы, но привычка быстрее разума, палец касается гладкой поверхности раз, другой, сдвигая сверху «шторку». Расположение и цвет пятен меняется, жму левый нижний угол, где должна быть пиктограмма фонарика.

И холодный белый луч разрезает сумрак зала.

От предметов тянутся резкие острые тени. Там и тут мне видится неверное движение. Или это просто от напряжения на периферии зрения мелькает что-то, глаза обманывают, ослеплённые вспышкой. Стоит мне перевести взгляд и луч, как всё исчезает. Предметы обстановки остаются на месте и выглядят безобидно. Поди вычисли среди них замаскировавщихся мимиков.

Когда на ум приходит это слово, я чувствую одновременно ужас и облегчение. Противник опасный, но знакомый… ага, по играм. Вот уж достойный доверия источник сведений о повадках чудовищных тварей!..

Сражаться с которыми мне вовсе необязательно. Надо лишь сбежать. Доселе эта тактика меня не подводила. Вот только куда?

– А если это единственная целая дверь на этаже? – намекает мне один из мимиков.

Всё пространство этажа передо мной расчерчено длинными тенями. Темнота словно выливается из сумрачных глубоких провалов. Дверь кабинета Большой Шишки почти напротив, прямоугольник полированного дерева пылает красным отражённым светом… и медленно гаснет.

В панике оглядываюсь, и последний луч умирающего солнца огоньком лазерной указки режет по глазам. Твари во тьме всё повторяют звуки и обрывки моих монологов так быстро и обрывочно, что это похоже на какую-то чуждую речь. Стрёкот, писк и хрюканье.

Огонь и Свет. Защита от созданий Тьмы. Опускаю взгляд, жалкий костерок из бумаги, картона, фанеры и прочего очень горючего мусора почти прогорел. На крышке стола в месте удара керосиновой лампой пятно бледного странно медленного огня, почему-то идеально круглое, и тоже понемногу сокращается. От лампы не осталось вообще ничего, словно её дезинтегрировало. Как и того канцелярского мимика, видимо.

Поспешно возвращаюсь к рдеющему кострищу, направляю смартфон вниз и обмахиваю кучку хлама конусом света. Ничего не происходит. Продолжая «контролировать» фонариком пространство поверх гаснущего огня, собираю с пола разрозненные листы. Жёсткая и ломкая бумага крошится в пальцах. Соорудив внушительный бумажный ком, пихаю в уже совсем маленькое пламя. Едва не загасив его при этом.

Сумрак передо мной сгущается. В нём что-то шевелится возбуждённо, повторяя бумажный треск и шорох. Но огонь, воспряв, лижет мне пальцы. Роняю ком на угли, подбрасываю топливо. Ярче, жарче!.. То, что скрывается в тенях, опасливо притихает. Блокнот с выгоревшей корпоративной символикой. Неопознанная тряпка. Канцелярский планшет, деревянная дощечка с пружинным зажимом наверху.

Кресло проседает, ломаясь по сиденью, которое прогорело насквозь. Со вспышкой и треском букет огненных искр взвивается к потолку. Костёр ссыпается на пол, кресло разваливается на рдеющие деревяшки. Хватаю соседнее. Хрусь!.. – ножка. Кусок синтетической обивки сидения скручивается от жара. Убираю смартфон в карман, не выключая фонарика. Чтобы «Печкин крушить», нужны обе руки. Хряп!.. – ещё ножка. Наполнитель, что-то вроде сухой пакли, весело трещит и рассыпает искры. А потом и остаток каркаса целиком отправляется в огонь. Крак!.. – если понадобится, весь офис сожгу.

Убедившись, что останки кресла понемногу занялись, примеряюсь к ещё одному, точно такому же, как принесённое в жертву огню.

И застываю. Словно игла недоброго предчувствия колет сердце. Медленно-медленно сдаю назад. Отступив за костерок, цепляю дубинкой клок тлеющей и источающей чёрный дым обивки. К пластиковому лоскуту прикипела борода пакли. Подержав чуть в костре, чтобы космы занялись, аккуратно кидаю пламенный комок на сидение кресла-близнеца.

Ничего не происходит. Перевожу дух. Ну и параноик же я!.. – принял предмет мебели из того же набора за…

Дикий визг словно просверливает уши. Деревянные ножки кресла подламываются, скребут пол внушительными когтями, оставляя длинные борозды. Спинка с треском опускается – оказываясь подвижной верхней челюстью, сомкнувшейся с нижней, что изображала сиденье.

Мимик мотает мордой – или всей верхней частью тела, дёргает ногами, крутится на месте, вопит, визжит. Снова раскрывает чудовищную пасть, в которой прорезались примерно полторы тысячи треугольных кристаллических зубищ. Кашляет и плюётся дымом и снопами искр, высовывает огромный мясистый язык, похожий скорее на щупальце длиной во всё тело.

Крючки, понимаю я. На языке мимика торчат шипастые колючки, не позволяющие выплюнуть мой подарочек!..

Разок-другой крутанувшись, мимик вдруг останавливает свою исступлённую пляску. Полудюжина разнокалиберных глаз, что проклюнулись на задней стороне спинки «кресла», злобно глядят на меня. Суставчатые лапы, сохранившие отдалённое сходство с ножками кресла, подламываются. Тварь приседает и поворачивается на один бок, открыв блистающую острыми треугольными кристаллами пасть. Что-то в этом движении напоминает повадку акул, хватающих добычу поперёк тела.

Шарахаюсь в сторону, пытаясь закрыться костром. Тварь в броске задевает его, и пламя разлетается повсюду, и в мою сторону тоже. Удар!

Шипастая морда поддевает меня, вышибая дух. Из раззявленной пасти воняет палёной синтетикой и падалью. В отчаянном усилии сую меж челюстей дубинку. Рывок чуть не выдёргивает руку из сустава, сам почти напарываюсь на боковые шипы чудовища. Мимик, издав недоумённый вой, мотает мордой и снова цепляет меня. Страшные лапищи брыкаются совсем рядом, одна наступает на вылетевший из костра пылающий лоскут пластика, размазывает его в сопли и проскальзывает вперёд. А другая, дёрнувшись в попытке обрести равновесие, отвешивает мне грандиозный пинок.

Мир закувыркался вокруг, колотя меня по бокам, останавливающий жестокий удар поперёк груди вышиб дух. Не способный ни двинуться, ни вздохнуть, повисаю на том, что меня ударило, где-то между небом и землёй.

И вижу перед собой мимика, который… улетает прочь?.. Меж его челюстями заклинена моя дубина, и в чудовищной пасти бьётся пламя, раздуваемое набегающим потоком воздуха. Мимик канет в тень. Удаляющийся вой прерывается звуком удара. Искры разбрызгиваются и гаснут.

Вспоминаю, как надо дышать, и вдруг понимаю, где я есть. Лежу на полу, угодив грудью на нижнюю часть окна и выставив голову, так сказать, «на улицу». Вернее – над очень далёкой улицей, о которую только что разбился мимик. Который, конечно, не летел, а падал с небоскрёба, то ли удачно вписавшись в сектор окна, где отсутствовало стекло, то ли вышибив стеклянную полосу своим телом. А я сам, если не предприму что-нибудь, вот-вот последую за тварью, натиск которой чуть не утащил в пропасть и меня тоже.

Судорожно вцепляюсь в кромку оконного переплёта – так, что пластиковые заокраины трещат и крошатся под пальцами. Понемногу начинаю сдвигаться назад. Вот так, потихоньку, полегоньку…

– Доблестному герою Печкину посчастливилось не свалиться с небоскрёба!.. – комментирует кто-то за спиной моим стримерским голосом, и я чуть не делаю это утверждение ложным, дёрнувшись от неожиданности и почти вывалившись наружу. Столь же энергично подаюсь назад, оглядываюсь дико. Тварь была здесь не одна, шевелись шустрее!..

Вскакиваю на ноги и с изумлением разглядываю представшую передо мной картину. Мимик натворил дел, проскакав по моему костру. Пламя и угли разлетелись по всей зоне отдыха. Дымит покрытие пола, что-то вроде ламината, тут и там тлеют кучки мусора, горящая бумага порхает вверх огненными цветами, и занимаются клочья вылезшей обивки обычных, безобидных предметов мебели.

Да меня же сейчас огонь запрёт здесь, прижимая к окну! Шагаю было вперёд, и тут…

– Га-а-а!.. – чуть не выпрыгнув из штанов, отскакиваю назад и суматошно луплю себя по груди. Как будто железное насекомое шкрябнуло по коже когтистыми лапками. Запустив руку под футболку, шарю судорожно. Никакого огня, и никаких насекомых, только… у ведьмачьего волка глаза слабо светятся алым.

Погодив с воплями рвать с себя футболку, медленно выпрастываю руку из-за пазухи, прижимаю поверх ткани. И чувствую вибрацию, будто под ладонью действительно сердито жужжит какая мелкая тварь. Чуть сдвигаюсь вперёд. Ещё шажок. Третий. Ощущение усиливается. Это то, что я думаю?..

Оступаю назад, опрокидываю стол и несколькими отчаянными рывками выламываю две ножки. Цепляю на шурупы крепежа, на обломки опилкоклеенной плиты столешницы клочья наполнителя из разодранной подушки кресла. Сунув дубинки в костёр, дожидаюсь, пока огонь возьмётся, и принимаюсь энергично размахивать.

Раздутое таким образом пламя принимается жадно глодать прессованные опилки. Хватит ли, чтобы прорваться через офис к двери. Примеряюсь к возможному пути. Где же?.. ага.

Относительно ровный ряд засохших растений, бывших некогда зелёной стеной, отгораживающей зону отдыха, нарушен. Вон тот горшок стоит, как сказала бы Рыська, не по фэн-шую. Торчащий в нём иссохший ствол какой-то чересчур крючкастый и шипастый, даже для деревца, что росло и засохло в бизнес-офисе. И листья на нём только что шевельнулись – не так, как дрогнули бы от порыва горячего ветра от огня. И ведьмачий амулет на футболке подаёт сигнал, стоит мне двинуться вперёд.

Делаю ещё шаг, и ощущение вибрации превращается в заметные царапки. Зачерпываю дубинкой костёр и, действуя как лопаткой, швыряю огонь. Горящие фрагменты падают на ветви, на сухие листья, что-то попадает и в горшок…

Секунду ничего не происходит, потом воздух режет пронзительный вопль. Деревце скручивается пружиной, горшок начинает опрокидываться в мою сторону, и по ободу его прорезаются зубы. То есть мимик стоял, раззявив пасть в потолок и высунув «крону»-язык!..

А сейчас этот длиннейший шипастый орган устремлён на меня. С криком метнувшись вперёд, тычу факелами в морду твари. Существо отскакивает на коротеньких ножках-опорах и хлещет меня языком. Пытаюсь отмахнуться, гибкий хлыст обвивает одну дубинку, вырывает из руки, занося высоко… И мимик ненароком цепляет моим горящим оружием засохшую ботанику, под которую маскировался. Дубинка влетает в бывшее зелёное заграждение позади монстра – и застревает там вместе с его языком.

Недоуменно взвизгнув, мимик дёргается обратно. Ветки трещат, горшки валятся, на деревянных декоративных решётках остаётся горящий мусор. Мимик вертится, пятится, ещё больше всё расшатывая. Потом, кажется, пытается подтянуться на застрявшем языке – и обрушивает на себя решётчатую стенку.

Я вскидываю свою огненную палицу и наношу удар. По небольшому столику рядом со мной. Крышка трещит под дубиной, по ней рассыпаются искры. Не мимик – заключаю, и хватаю столик, удерживая перед собой на манер щита. Подступаю и бью. Тварь дико верещит. Бью. Взлетают искры. Бью.

Огонь расходится по груде сухих ветвей и ломаных деревянных полок. Щёки и лоб сводит от жара, волосы, кажется, завиваются и трещат. Стиснув зубы, отворачиваю лицо от ядовитого дыма и луплю что есть силы…

Пока не понимаю вдруг, что что мимик больше не вопит и не мечется, лежит переломанной кучей.

С хрипами глотаю горячий воздух. Смахнув с лица копоть и пот, оглядываюсь по сторонам. Я отрезан от офисных клетушек стеной пламени. И пожар расходится. Скоро оттеснит меня к пропасти за спиной… и тогда хоть сигай из окна вслед за мимиком. Пол дымится, пламя достаёт до потолка. Изоляция течёт с проводов горящими каплями. Занимаются перекрытия. Дышать почти нечем.

Вспомнив, дёргаю из кармана старую завалявшуюся там медицинскую маску. Лужа, где-то здесь была лужа… ага. Плюхаю маску, старательно полощу в нечистой пахнущей болотом водице. Не отжимая, цепляю на уши…

Огонь бушуёт передо мной, едкий дым выжигает глаза. А сквозь мокрую бесполезную синтетику в лёгкие врывается обычный воздух, умеренно прохладный и безо всякого пластикового яда.

Чуток сдвигаю маску – и немедленно давлюсь обжигающей летучей отравой. Поспешно возвращаю на место, обминаю по переносице вшитую проволочку. Сырости с внутренней стороны маски вовсе не ощущается. Как вообще такое возможно…

Потом!..

Рывком разворачиваю диван и налегаю с торца, толкая в пожар. Ножки скрежещут по полу, потом скользят по размягчённому от жара ламинату, огонь расступается. Я подхватываю снова столик-щит и проскакиваю по своему мостику на ту сторону.

Иду через офис, угрожая факелом. Волк даёт предупреждение, я сшибаю со стола рядом канцелярский набор. Да подавись ты!.. – пинком отправляю в сторону замеченного движения.

Мгновенный выпад, и пластик в самом деле хрустит на чьих-то зубах. Тварь вопит, оскорблённая пожеланием и угощением, плюётся пластиковыми щепочками, острые карандаши торчат из пасти, будто зараз десяток сигарет прикурила. С разбегу пристукиваю её сверху щитом-столиком. И пару раз старательно подпрыгиваю на нём. Из-под деревостружечной плиты торчат насекомьи ножищи, телефонный витой провод и пара злобных глаз на его конце, соединённых гибким мускулом.

Меня передёргивает, когда вспоминаю, с каким легкомысленным интересом разглядывал и трогал здешнюю офисную технику. Роняю на столик сверху монитор с соседнего стола – предварительно ударом дубины проверив его на «мимичность». Расшибленный кинескоп грохнул пистолетным выстрелом. Выдранный из тумбочки ящик уж больно легковесный, но щит понадёжнее искать времени нет. Зато очень кстати полон бумаг.

Амулет вновь даёт предупреждение. Картотечный шкаф, кажется, опешил, когда выскакиваю на него с огненной дубиной. Проворно отпрыгнув на коротких ножках, скалит пасти-ящики. Дверь в шаговой доступности, но поди сделай эти шаги, когда тварь маячит прямо передо мной. Бюрократия – зло, всегда это знал.

Высыпаю бумаги перед собой и поджигаю. Пустой ящик летит в мимика, пока тот грызёт и топчет фанеру, пролезаю через дыру в стенке в кабинет Большой Шишки. Похоже, здесь мимиков нет… или они не жаждут проявить себя и ближе познакомиться с горящей дубинкой. По ту сторону вопит и бьётся о стену злобный монстр. Интересно, что будет, если он оттуда ухитрится открыть эту дверь. Сам провалится в тартарары? Или попадёт через дверной проём сюда, тем самым обломав меня с «порталом»?.. Стоп, нет, вовсе не интересно!..

Контролируя пространство перед собой горящей дубиной, шагаю к двери и нашариваю ручку. Сильно толкаю, если переход не сработает и дверь откроется в основное помещение, удар массивной деревяшки отбросит мимика!

Но Лабиринт не подводит, и дверной проём приводит меня в… тамбур поезда?..

Запись пятая. ФАЗА ПЕРЕДЫШКИ

Стою с чадящим факелом наперевес, сам копчёный, в прожжённой и рваной одежде, с сажей на лице. Напряжённо гляжу в закрытую дверь. Не помню, как закрывал, или автоматически захлопнулась. Неважно. Я удрал. Спасся. Выжил.

– И к тому же победил сколько-то Монстров, – сообщаю тамбуру сиплым каркающим голосом. – Кто крут? Печкин – крут! Печкин роялит! Ещё один Рояль-в-Кустах ему! Два Рояля! Три!..

Безумное напряжение отпускает, выплёскиваясь диковатым хохотом, переходящим в мучительный кашель. Сдёргиваю маску, сгибаюсь пополам, откусывая воздух. Одышка железными обручами стискивает грудь, надорванные лёгкие как песком пополам с машинным маслом набиты. Горло страшно дерёт, и дыхание рвётся с хрипами, жутким сипением, словно у Дарта Вейдера автоматика разладилась. Всё же порядком наглотался дыма до того, как нацепил на нос волшебную маску.

Кое-как выпрямляюсь, сплёвываю. Меня мутит от дыма, трясёт от возбуждения минувшего боя, перед глазами плывут цветные пятна, в ушах звенит… а, нет, это смартфон сигналит.

Чего?!.

Мир словно моргнул, и через мгновение обнаруживаю себя стоящим с дубинкой наизготовку напротив двери, из которой только что вывалился, в готовности отбиваться от агрессивной офисной мебели и техники.

Но дверь закрыта и недвижима. Оглядываюсь вокруг, никого и ничего. Очередная Локация смотрится непрезентабельно. Вид у тамбура древний и запущенный. Двери побиты, царапаны, стёкла мутные, состояние пола мой плевок не слишком усугубил. Поезд идёт, равномерно стучат колёса, рельсы гудят. Никто не шебуршится за стенами, под полом или на крыше. Страшные рожи не заглядывают в оконца, за мутноватым стеклом сумрачная летняя ночь в какой-то полупустыне.

Удерживая оружие правой рукой, левой хватаюсь за футболку на груди. Железный волк молчит. Неловко лезу в карман, едва не роняю смартфон. Поперёк экрана маячит сообщение:

ФАЗА ИССЛЕДОВАНИЯ

Опускаю дубинку и сползаю по стене. Чад от погасшего факела поднимается к тусклым лампам. Надымил уже прилично так…

Тянусь за маской, оглядываю со всех сторон. Клочок синтетики с двумя резинками, который я макал в лужу, хватал грязными лапами и нёс через дым и копоть, сух, чист и вообще выглядит «ненадёванным». Прикладываю к лицу и буквально затягиваюсь чистым прохладным воздухом без малейшей нотки дыма. Складываю аккуратно маску, убираю в карман. Прижимаю ладонью принт на футболке. Опускаю взгляд на гаджет, где меркнет надпись.

Мои желания сбываются… нет, не так. Мои слова отчасти способны влиять на происходящее вокруг. Это звучит правильней.

Допустим, за мной и в самом деле следит некий условный Донжон Мастер. Ещё и подыгрывает, чтобы ему и другим сущностям, что собрались вокруг стола зелёного сукна, было веселее. Зрители и игроки ведь заинтересованы в том, чтобы игра была увлекательной? Главный герой не должен глупо слиться в самом начале партии. С другой стороны, герой должен приключаться и превозмогать, и если судить по событиям в пройденных Локациях – того мне отсыпят щедрой мерой.

Или же дело во мне самом. Нет никаких игроков, зрителей и Мастера. Моя нервная болтовня и «стрим», попытки «колдовать» – сработало что-то из этого. Я ненароком нащупал некий способ взаимодействия с окружающим пространством, и Лабиринт отчасти повинуется моей воле.

Возможно, потому что моё нытьё просто его задолбало… – укрощаю нервный смех, что вновь рвётся из груди. Смеяться больно. И двигаться, и сидеть на месте, и даже думать больно. Но надо. Давай, Печкин, шевели извилинами. Пусть бегунок твоей шкалы Здравомыслия в оранжевой зоне – это даже кстати. Здесь надо мыслить… нестандартно. Следовать безумной логике Лабиринта.

Сколько раз я просился домой, не отпустили. Просил оружие, не дали, с сильномогучим колдунством тоже обломали. «Заказывал» пистолет, меч, зажигалку хотя бы, но ничего не получалось. Попытка запалить керосинку мановением руки не удалась, но!..

Оказывается, это всё-таки можно сделать – просто нужно «мановеть» особым образом. И сначала заказать и прикупить соответствующий свиток Заклинания, ну, или карту «мистики». Я упомянул магию – и стало по слову моему!..

Вот только слов тех было многовато. Непросто припомнить, что я нёс с момента своего «попаданчества». Болтал и шутил, обращался к вам, несуществующим зрителям моего «стрима», выдвигал безумные теории происходящего. А ещё требовал странного и высказывал разные опасения. Когда Лабиринт впервые явно поддался моей воле?

Наверное, это было зеркало. Первый явный случай проявления сверхъестественных сил – ну, помимо «дверной телепортации». Помнится, я очень хотел, чтобы моё отражение оставалось за стеклом, не вылезало и не делало со мной ничего противоестественного, хоррорного и мистически-триллерного. И ухитрился-таки заболтать зазеркального двойника!.. Возможно, он и не собирался меня жрать – или передумал, послушав мой трёп? Даже пожалел дурачка… или проникся импровизированной речью на тему «мир-дружба-жвачка», и помог в следующей Локации.

Что там было дальше, бесконечный коридор и преследователь, мелькающий в отражении на экране. Я всё ускорял шаг, пинал двери и очень хотел, чтобы мне ответили живые человеческие голоса. Считается за выполненное желание?

Комната общаги, скрипучая карусель во дворе, странные силуэты около. И мой зеркальный двойник, спасающий меня от одной из жутких тварей. Ещё и «заклинание» мне показал. Будто я задействовал соответствующую карту, или бросил кости на Убеждение и получил максимум. «Критическая удача» – и противник теперь на вашей стороне!..

Кстати. Поднимаюсь на ноги, подкрадываюсь к двери и внимательно разглядываю себя в узких стёклах. Ловлю взгляд своего прозрачного отражения, машу рукой, маячу дубинкой. Тот я, за стеклом, повторяет все мои движения как есть, без «лага». Пытаюсь заговорить с ним, и… ничего.

Не похоже, что это моё отражение… то есть отражение, конечно, но естественное. Не тот обитающий в непостижимом Зазеркалье другой я, который сначала напугал до полусмерти, потом спас от чудовищ.

– Не знаю, кто ты, или что ты такое, – говорю негромко, – и какими соображениями руководствовался. Но спасибо тебе.

Мгновение кажется, что зыбкий образ за стеклом вот-вот ответит, кивнёт, ухмыльнётся, сделает приветственный жест. Вдоль позвоночника сыплет холодок тогдашней жути. Хотя вроде повидал чудовищ пострашнее, чем собственное отражение в неверном тёмном стекле, но первое столкновение с ненормальным помнится.

Отражение ведёт себя прилично, и не делает ничего, что не делаю я. Одаряю его стартрековским салютом «живи и процветай». Встаю так, чтобы не видеть себя в тёмном стекле, и возвращаюсь к своим размышлениям.

Локация «Подвал с железной мебелью». О, я много чего там назагадывал, в основном всё-таки мысленно, в режиме вдохновенного шизофренического монолога от своего альтер-эго, вышедшего на передний край личности. Теперь уже и не вспомнить, что нёс. Комментировал происходящее, представив его как очередной стрим новой игрушки. Кажется, именно там я объявил себя «попаданцем», и требовал «роялей». Язык мой – враг мой… или спаситель?

Дальше, бегство от каменного великана в бизнес-центр. Где не оказалось ни оружия, ни загаданных предметов. Зато впервые проявилась «магия», о которой бесперечь вспоминал. Карта «мистики» и «артефакты» – принт на футболке и маска.

И пришедшее на смартфон сообщение о начале Фазы Монстра. Свою просьбу предупреждать о ней я опять-таки озвучил вслух в предыдущей Локации, когда…

Вздрагиваю от вдруг пришедшей в голову мысли. А была ли птичка? Может быть, изначально это было что-то другое? В самом деле – засевшая под потолком птица, которая таилась всё время, пока я бродил внизу, не особо соблюдая тишину, хрустел битым стеклом, ругался вслух и ломал мебель? Неубедительно!

Может быть, в исходном сценарии на выходе из кабинета Большой Шишки меня поджидала какая-нибудь лютая тварь. Предполагалась наша яростная схватка… или моё позорное бегство… или вовсе геймовер. И откат на точку сохранения, ага. Но тут я обращаюсь к Донжон Мастеру – что за дела, исследование Локации ещё не закончено, и вообще, предупреждать же надо!

Вспомнить бы ещё, вслух я эту претензию высказал, или только подумал. Передёргиваю плечами, стараясь избавиться от вдруг накатившей зябкой дрожи. Как далеко распространяется моя сомнительная власть над Лабиринтом, насколько склонен прислушиваться здешний Хозяин Подземелья к игровой фишке? Живо представляю, как он перебирает мои прошения – в топку, в топку, заклятия тебе, оружие, ещё чего придумаешь. Герой должен сначала страдать и превозмогать, а уж потом роялить и нагибать, ты и сам постил комментарии в таком духе. Отказано, отказано, тоже нафиг… о, а вот это интересно!.. Что ж, давайте введём этот игровой элемент. Дальше – чушь, бред, и… стоп. Друзья, оцените-ка, что придумал наш доблестный герой Печкин!

И друзья оценивают, и совещаются, и соглашаются, что придумка годная. Так что Донжон Мастер пропускает абзац в написанном сценарии, поспешно переставляет фишки на доске, меняя готовое свалиться мне на голову чудовище на безобидного пернатого инфаркта. Словно по ходу игры, которая ещё не вполне отлажена, выдаёт импровизацию и дописывает правило в рулбук, соглашаясь любезно предупреждать меня о Фазах моего Хода.

Причём, спасибо ему, не громовым гласом с небес, не вдруг возникающими информационными табличками, что надоедливо маячат перед лицом, застя поле зрения. Всего-то оповещения на смартфон. Техническая реализация, так сказать.

Нажатием кнопки включаю гаджет. ФАЗА ИССЛЕДОВАНИЯ, значит? Да-да, сейчас как встану, как начну Исследовать!

…И тут же закончу. Воровато оглядываюсь по сторонам. Локация не сказать чтобы просторна, здесь я уже через несколько шагов исчерпаю все возможности её изучения. А дальше-то что будет? Немедля грянет Фаза Монстра? От мысли, что сейчас ещё какие-нибудь твари явятся, у меня аж в глазах потемнело. Хотя погодите-ка, мои уважаемые зрители… свет в самом деле меркнет!..

Вскидываю голову и с подозрением разглядываю тускло мерцающие лампы под потолком. Это же так, для антуража? Вроде тех крыс, шныряющих из угла в угол, невнятных пятен на краю поля зрения, прочих шорохов-скрипов… Правда ведь?

Амулет! Прижимаю ладонью рисунок на футболке, железный волк никак не проявляет себя. Снова гляжу на экран смартфона. А вот это, сдаётся мне, нехороший знак… Вот только что он означает? Надпись мерцает, по экрану будто помехи бегут. Может быть, так Донжон Мастер предлагает мне поторопиться? Скучно ему и игрокам видеть меня, застрявшего на месте безо всякого толку. Исследуй, Герой, исследуй!..

Вот только нет здесь ничего, можно это уверенно заключить, с места не сходя. Не найду я здесь ни заныканных в укромные щели монет, ни предметов, обычных или Редких. Квестовых указателей, всплывающих знаков вопроса и надписей на стенах тоже не наблюдается…

Впрочем, вру, как раз одна надпись имеется. Массивная железная коробка, из которой торчит древнего вида металлическое колесо. Над этой зловещей конструкцией начертаны таинственные письмена. То есть обшарпанные трафаретные буквы почти стёртой надписи, из которой уверенно читается лишь одно слово, да и то не вдруг разглядишь на тёмной стене. Какое-то время бездумно созерцаю его. Да, спасибо за подсказку, ТОРМОЗ – именно им я сейчас себя и ощущаю.

Сколько я торчал на одном месте, потом болтался из угла в угол и морщил мозг насчёт своего «колдунства». Но стоило мне озаботиться грядущей Фазой Монстра и позволить себе испугаться, как начались всякие намёки. Значит ли это, что я влияю на окружающее не только словами, но и мыслями?

– Мысли позитивно, Печкин, – цитирую Рыську. Долой пессимизм, побудь жизнерадостным болваном, ради разнообразия. Не думай о грозящей Фазе Монстра, перестань воображать себе Донжон Мастера с пристными, что склонились над столом зелёного сукна, не гадай о том, какие ещё сволочные сюрпризы может преподнести Лабиринт. Сосредоточься на том, что тебе жизненно необходимо в данный момент времени.

Отдохнуть, привести в порядок раздёрганные нервы, успокоиться. И не спеша разобраться в своих неожиданных «суперспособностях». Суммируем и получаем – место, где можно сесть и подумать. Или даже лечь и подремать, не опасаясь явления монстров, которые «ухватят за бочок».

Как мне это обеспечить?

Лабиринт, похоже, тяготеет к игровым символам. Блуждающий по тамбуру взгляд опять останавливается на единственном предмете здесь, на который можно хоть как-то воздействовать – ну, понятно, за исключением дверей. Подхожу и примериваюсь к штурвалу стоп-крана. Железка неожиданно обжигает ладонь холодом. Отдёргиваю руку, с подозрением разглядываю стоп-кран, щупаю стену над ним – нет, прохладная, но и только. Вновь берусь за штурвал, на этот раз металл не леденит. Хм, показалось?

Сначала не прилагаю особых усилий. Потом убираю гаджет в карман, отставляю дубинку и берусь уже обеими руками. Жму. Ещё. Наваливаюсь изо всех сил… и в изнеможении повисаю на штурвале всем телом.

Нет, эта штука неспроста здесь. Игровое правило – ничего не бывает «просто так». Надписи на стенах важны. Если с чем-то можно сделать что-то, то с ним и нужно это сделать.

– Итак, Локация «Тамбур», – объявляю во всеуслышание. – Чем же она нас порадует? Давайте посмотрим на карточку…

Опустив веки, старательно воображаю игровой лист с изображением этого самого тамбура.

– Локация крохотная, состоит из одной зоны, и всё на виду. Это мы удачно зашли, потому что – ну-ка, кто подскажет? Да, совершенно верно – Локация не боевая!.. – охваченный нервным вдохновением, продолжаю трепаться, заполняя повисшую перед внутренним взором карту деталями. Пейзаж за окнами едва намечен грубыми мазками кисти. Лампочки светлыми пятнами.

Это «Тамбур» и есть – промежуточная зона, в которой ничего не происходит. Можно миновать не задерживаясь и продолжить Игру, или же взять паузу на отдых и обдумывание произошедшего. А вот тут у нас символ остановки, смекаете? Если я поверну его, то всё притормозит!

Напоследок рисую кистью воображения смутную фигуру, что примеряется к стоп-крану.

– …И настанет Фаза Передышки – в эту Локацию не смогут проникнуть Монстры! – «читаю» текст, описывающий свойства места действия, почти срываясь на крик. Не удержавшись, издаю безумный смешок. Да, про безумие. – …И во время отдыха Герои возвращают один пункт Разума!..

Открываю глаза, встаю поустойчивее, хватаюсь за штурвал вернее и налегаю изо всех сил.

И теряю равновесие, крепко наткнувшись на стену и чуть не врезавашись башкой в стоп-кран, который проворачивается так легко, будто ни к чему не присоединён. Вагон сотрясается, раздаётся пронзительный скрежет, и глохнет на нестерпимо высокой ноте, отозвавшись болью в ушах и зудом в зубах.

И… больше ничего не происходит. Выпрямляюсь, встряхиваю слегка отбитыми руками, ковыряю мизинцами в ушах, двигаю челюстью, кручу головой. Поезд не тормозит, за окном по-прежнему плывёт пейзаж летней ночи. Вот разве что лампы на потолке, и без того неяркие, пригасли ещё немного.

Я что-то угробил? Или всё правильно сделал, и так и должно быть? Эй, Донжон Мастер, огласите свой верди-и-и-и!..

Так, уважаемые зрители, вы не слышали этого позорного взвизга. Дёргаю зажужжавший смартфон из кармана так поспешно, что едва не запускаю его в потолок.

ФАЗА ПЕРЕДЫШКИ, – гласит сообщение, и я с тихим выдохом сползаю по стене под штурвал стоп-крана.

…Впервые за всё время пребывания в Лабиринте я выбросил все мысли из головы и позволил себе ничего не делать. Кажется, даже немного подремал. Будь ложе поудобнее, и в самом деле бы уснул, но, привалившись к стенке, много не выспишь.

В какой-то момент я очнулся от своего не-сна. Пошевелившись, тихо охнул – отсидел себе всё что можно, ещё и озяб.

– И – раз, – командую шёпотом и воздвигаюсь на ноги, аккомпанируя процессу хрустом суставов. Разминаю закоченевшее тело, тут же дают о себе знать все царапины, синяки и ожоги. Обхожу Локацию, притопываю, помахиваю дубинкой. В тамбуре за прошедшее время не поменялось ну решительно ничего.

Заглядываю в окна, пытаюсь высмотреть что-нибудь в чистом поле, чтобы хоть как-то понять, где я есть. За стеклом всё тот же пейзаж. Городских фонарей, столбов электропередач, мерцания самолётных огней в тёмном небе – не наблюдается.

Собственно, а почему тамбур? Были же какие-то театральные занавеси. Не жалуюсь, впрочем, оно и к лучшему, бегать среди пыльных тряпок с горящим факелом – так себе идея. Но с чего вдруг я оказался не в помещении, которое видел, открыв дверь в кабинет Большой Шишки?

– …Да потому что я открыл её с другой стороны!.. – говорю вслух. Получается, что одна и та же дверь, которую можно открыть в разные стороны из одной Локации, ведёт в две разные Локации, – облекаю в слова своё наблюдение и даже веду перед собой рукой, будто записываю. Действительно, стоит бы обдумать, отшлифовать немного корявую формулировку и записать куда…

Идея письменного изложения вдруг кажется очень уместной. Зафиксировать на бумаге всё, что произошло со мной. Перечислить подмеченные закономерности Лабиринта. Изложить в удобоваримом виде мои пожелания, «сделать заказ», сначала как следует всё обдумав и отточив формулировки.

Но хорошая мысля бывает опосля, как говорила моя учительница русского и литературы. В предыдущей Локации писчих принадлежностей было как раз полным-полно. Ручки, маркеры наверняка все попересохли, но карандаши-то! И бумага, старая, ломкая, выцветшая – но кондиционная наверняка нашлась бы в каком-нибудь углу. Записная книжка, или какой-нибудь гроссбух вроде…

Нет, только не такой!.. Старательно пытаюсь развидеть мимоходом воображённую чёрную книгу со страшенной рожей на обложке. Ничего хорошего в такой не прочтёшь, а написать тем более не получится.

«Фэйсбук» развеивается в астрале, который взамен выдаёт мне тетрадку с розовыми поняшками. Если вам дороги рассудок и жизнь… – нервно хихикаю, размахивая руками перед собой. Кыш, брысь! Я вами ругаюсь, но это ещё не значит, что вы можете вот так являться в видениях!..

Сомнительный образ, обиженно фыркнув блёстками, отращивает крылышки и порхает прочь. Вместо него возникает записная книжка большого формата, в тиснёной кожаной обложке с золотыми буквами: «Книга Правил». Вот эта годится, – я киваю, протягивая руку…

И стою как дурак. Ничего не происходит.

– Ну, попробовать-то стоило? – смущённо бурчу, убирая руку за спину. Оглядываюсь вокруг, никакие Карты не возникают на полу, и Предметы не валяются в тёмных углах. Итак, вещи не материализуются вот так просто. И вообще стоит предельно осторожно отнестись к «сбыче мечт» – ведь это работает и с отрицательным знаком, воплощая не только надежды, но и страхи.

Оживляю смартфон, смахиваю сообщение о передышке прочь. Открывшийся экран не несёт плохой вести. И вообще никакого смыслового наполнения – он похож сейчас на сбойный участок уличного рекламного щита. Тут и там радужные переливы, мерцающие квадраты, мутные пятна. Грубо повторяющие формы и расцветки знакомых обоев и привычных ярлыков.

Передо мной первый рабочий стол, или первый экран, или как он правильно именуется, никогда не задавался таким вопросом… Двигаю по экрану сверху вниз, и цветной винегрет сменяется чем-то похожим на цифровой принт «городского камуфляжа». Ага, верхнее системное меню всё же можно вызвать, хотя оно сейчас предстаёт месивом серых, бурых, коричневых и рыжеватых пятен.

И внизу на «шторке» – всегда её так называл, возможно, тоже неверно, – единственная читаемая пиктограмма в окружении «битых пикселей». А ведь когда в предыдущей Локации схватился за вдруг оживший смартфон, этого чистого участка с открытой кнопкой не было! Тогда я просто нажал замусоренный участок экрана, истово желая, чтобы фонарик сработал.

– Сработает и сейчас, – говорю со всей уверенностью, на какую способен, и жму. Серая кнопка становится белой, светодиод послушно вспыхивает. Жму, гаснет. Жму, вспыхивает. Гаснет. Вспыхивает… Приходится сделать над собой усилие, чтобы прекратить бездумно включать и выключать фонарик. Следует беречь энергию… или нет? Уровень заряда разглядеть нельзя, значок батарейки целиком скрыт экранными помехами. Может быть, смартфону сейчас и зарядка уже не нужна?

Или наоборот, теперь его следует заряжать маной. Кристаллами или бутыльками, которые будут выпадать из поверженных монстров. Внимательно разглядываю смартфон со всех сторон, ощупываю, обнюхиваю даже. Хватило пары фраз, чтобы «заколдовать» футболку с амулетом и медицинскую маску. Но не припомню, чтобы объявлял гаджет артефактом и специально назначал какую-то функцию. Впрочем, мало ли какую мимолётную идею, ассоциацию ненароком озвучил во время своего нервного трёпа… Или, может быть, дело в том, что я на самом деле вообще-то многажды его «заклинал» – доставал машинально, намереваясь подсветить фонариком, сфотографировать что-нибудь, корчил из себя репортёра.

Должно быть, этого хватило, чтобы смартфон превратился в этакую типа волшебную палочку с единственным заклинанием – «Люмос», Ну, или «Ширак» или «Каст Лайт», кто что предпочитает.

Хотя не совсем так, те заклинания всего лишь «фонарики», а холодным ярким огнём светодиода можно пугнуть монстров, а при удаче и обжечь, вы же помните, как они дымились? Способность первого уровня, освещение, небольшой урон и удержание на расстоянии. Тот же факел, по сути.

Угу, а остальные пиктограммы… – прохожусь по всей «шторке», касаясь смутных пятен, и не получаю никакого результата, – обозначают прочие заклинания и абилки. Которые будут открываться по мере продвижения сюжета и накопления мною опыта.

Убираю «шторку» и по привычке сперва тычу ярлыки мессенджеров, что предстают на экране кляксами характерных цветов и форм. Ничего не происходит. Пытаюсь вытащить ярлык «в чисто поле», не получается. Долго жму на участок, свободный и от значков, и от световых артефактов, но приглашения поместить новый ярлык или виджет не дожидаюсь. Свайпаю снизу вверх, ярлыки установленных, но не помещённых на экран приложений расплылись акварелью под дождём. Тапаю все подряд, ничего. Убираю экран, возвращаясь на первый рабочий стол.

– Всё ж пропало, – жалуюсь, снова проходясь по кляксам-значкам сверху вниз. – Браузер заграничный, блокнот отечественный, плеер… два плеера!..

Добираюсь до нижнего ряда ярлыков, общих для всех рабочих столов. Наверное, он тоже как-то называется, да пофиг. А ведь значки эти целее прочих!

– Основная функция смартфона – коммуникация, – озвучиваю очевидное, нажимая «надкусанную» трубку.

И цветная пестрота сверху вниз начинает пропадать с экрана, сменяясь чёрно-серым фоном и светлыми кляксами на нём… упорядоченными кляксами. Понимаю, что это такое, лишь увидев зелёное пятно внизу. Кнопка «звонить»!.. И над ней, соответственно, цифровая клавиатура, неровный квадрат из квадратиков поменьше, а та горизонтальная белая полоса наверху – строчка, в которой должны появляться набранные цифры.

Я будто смотрю на экран смартфона через рифлёное стекло межкомнатной двери, пропускающее свет, но искажающее формы и скрадывающее мелочи. Цифры на кнопках совершенно нечитаемы. Впрочем, дайте-ка сообразить, нумерация начинается от единицы сверху вниз, а ноль внизу посредине, а слева и справа «звезда» и «решка». Набираю номер Рыськи, жму зелёную кляксу и с восторгом слышу гудок. Второй, третий. Пятый. Седьмой, десятый, тринадцатый…

С сипением втягиваю в себя воздух, лишь сейчас поняв, что затаил дыхание. Ну, Печкин, это было бы слишком просто. Ты и в самом деле надеялся, что?.. Жму красную кляксу, сбрасывая звонок.

Да, я надеялся. И надеюсь по-прежнему. Экран снова обновляется мучительно медленно. На сей раз на кнопках даже цифры различимы. Целюсь пальцем в самый верх экрана, готовый нажать строчку предыдущего звонка… которая не появляется. Ладно, мы не гордые, наберём номер заново. Гудок, другой, третий, пятый. Ну ответь же!..

Тихое-тихое шипение. Отношу телефон от лица, звук всё длится и вроде усиливается. Понимаю вдруг, что слышится он не из динамика телефона, откуда-то снаружи. Кручусь на месте, глазея в тёмные окна – нет, ничего. Шипение заполняет весь тамбур, от него, кажется, кости вибрируют. Жму отбой.

Шорох и потрескивание резко прекращаются только секунд через пять. Ещё с полминуты нервно болтаюсь по тамбуру, выглядываю наружу и трогаю ручки дверей.

Так… спокойно. Это всего лишь нагнетание саспишеса. Снова берусь за смартфон, теперь экран телефонного приложения выглядит почти нормально, только все кнопки будто пообкусаны, трачены ржой, треснуты. Даже кнопки «создать контакт» и «обновить контакт» видны. Ну-ка…

Абонент добавлен в телефонную книгу, радостно сообщает мне смартфон. Долго смотрю на единственный пункт в телефонной книге, что вообще за манера, по прозвищу девушку именовать. Как же мне тебя не хватает… с другой стороны, меньше всего я хочу, чтобы Рыська сейчас оказалась рядом со мной. Ну же, услышь мой рык. Кто сказал «скулёж»?

Гудок, другой, тре… тий. А где?.. Уже четвёртый должен быть, пятый, судя по анимации, звонок проходит, но я не слышу гудков. Алло? Шестой, седьмой. Да алло же!..

Вздрагиваю словно мне гаркнули в ухо. На самом деле всё наоборот – прервался гул поезда, стук колёс. Исчезли все звуки. Оглядываюсь по сторонам, в окнах вагона словно немое кино показывают, пейзаж бежит назад совершенно беззвучно. Я как в звукоизолирующей комнате вдруг оказался… отсекающей в том числе моё собственное нервное «алёканье».

С испугом втягиваю в себя воздух – и не слышу собственного вздоха. Вот это уже откровенно жутко, и я ловлю себя на том, что у меня стучат зубы… что я ощущаю, но опять не слышу!..

Это оказывается последней соломинкой. С беззвучным воплем отдёргиваю руку со смартфоном и ударяю пальцем по красной кнопке, едва не продавив экран.

И звуки возвращаются – опять не сразу. Какое-то время дышу, утишая грохот сердца. Чудом удалось удержаться и не запустить смартфон в противоположный угол тамбура. Щёлкаю пальцами. Клацаю зубами. Жму кнопку.

Погасший экран оживает и показывает рабочий стол, всё такой же битый. Вот только ярлык телефонного приложения сейчас совершенно цел, проявившись полностью. А вот подпись под ним другая. Раньше была, кажется, просто «Телефон», сейчас же… Связь, да?

Угу, вот только с чем – с Ужасным Молчанием? Стучу себя в грудь. Мычу какую-то мелодию. Топаю ногами. Звук никуда не делся.

Храбрости вновь запустить телефонное приложение мне недостало. Жму соседний ярлык СМС, чем-то оно меня напугает… Вместо обычного перечня абонентов, с которыми я переписывался, на экране сразу появляется диалог:

ОПОВЕЩЕНИЯ О ФАЗАХ ХОДА ВКЛ

ВЫ ПОДПИСАНЫ НА ОПОВЕЩЕНИЯ О ФАЗАХ ХОДА

ФАЗА МОНСТРА

ПЕРЕХОД В НОВУЮ ЛОКАЦИЮ

МОНСТРЫ ПОТЕРЯЛИ СЛЕД

ФАЗА ИССЛЕДОВАНИЯ

ФАЗА ПЕРЕДЫШКИ, гласит последнее сообщение. Какое-то время читаю и перечитываю своеобразный лог игры. Моё требование оказалось воплощено вот таким причудливым образом. Перематываю на самое начало. Первое сообщение, судя по расположению – это была моя реплика!..

Я могу поговорить с собеседником? Похоже, нет – строка ввода отсутствует, клавиатура не появляется. Эй, кто там? Выпустите меня отсюда! Как я здесь оказался?

Поймав себя на том, что бормочу, злобно сжимая гаджет и тыча пальцем в экран, жму «назад», то есть место, где должна быть эта кнопка, и передо мной является рабочий стол. Ярлык полностью проявился, но вместо короткой подписи «СМС» или безликого «Сообщения» он мечен длиннейшим корявым словом. Нервно посмеявшись нелепости названия, снова запускаю приложение «Предупреждатор». Картинка стала чище, и теперь можно разглядеть вертикальное троеточие в правом верхнем углу. Жму «меню».

Фаза Исследования

Фаза Монстра

Фаза Передышки

Напротив каждого пункта кнопки в виде обращённого вниз треугольника и тумблеры «вкл-выкл». Касаюсь одного – тумблер переключается и становится серым, неактивным, появляется и тут же гаснет сообщение «Предупреждение о Событии – отключено». Поспешно включаю опять, уф, это можно сделать!.. А треугольник… выпадающее меню, в котором можно настроить, выключить, удалить. Первая строчка… ага, в настройках можно только сменить сигнал оповещения. Вибрация, установленная мелодия. Рассеянно перебираю их, и по тамбуру разносится бодрые трели. Оставляю по умолчанию.

Ха, а в «Передышке»-то мелодии другие! Далёкие тамтамы со своим ненавязчивым ритмом, спокойное и тихое пение флейты, перезвон колокольчиков – отчётливо прослеживается этакое медитативное или даже «колыбельное» звучание. Возвращаюсь к «Исследованию», в самом деле, звуки здесь этакие «деловитые», в основном короткие резкие сигналы, и название их сответствующее: офис, работа, вызов. Ну, логично вообще-то. А в «Монстрах» у нас… зловещая музыка из ужастиков… чё. Потусторонний шёпот, крики ужаса, хохот безумца? Лихорадочно проматываю список предлагаемых звуковых эффектов, а он всё длится и длится. Треск радиопомех, стоны призраков, звук шаркающих шагов… не без труда разжимаю пальцы, стиснутые на корпусе смартфона.

Так, Печкин-варвар не будет грызть щит. И смартфон грызть тоже не будет. Он спокойно убедится, что предыдущие пункты по-прежнему отмечены к исполнению, свернёт сообщение… так, и сделает паузу на подышать. Безо всякого неконструктива вроде пинков по стенам, рычания и матов. И он будет молчать. Никакой нервной болтовни, которой можно спровоцировать реакцию Лабиринта.

Градус бешенства уменьшается, возвращая мне способность соображать. Так, первый ярлык меня перепугал вусмерть. Второй значок ободрил возможностью направить события – или хотя бы получить заблаговременные предупреждения о них, – и разозлил явным издевательством со стороны устроителей Лабиринта. Чем-то развлечёт последний ярлык?

Он частично скрыт помехами, а вот единичка видна почти целиком. Странноватенько. Цифры можно увидеть на мессенджерах, на конверте почты, значке СМС или телефонной трубке, когда есть новые письма, непрочитанные сообщения, пропущенные звонки. Но на фотоаппарате метка «у вас ещё одно…» выглядит несколько неуместно. Что она вообще может обозначать, как по-вашему, уважаемые зрители? Касаюсь мизинцем ярлычка камеры.

И в лицо мне прыгает мимик.

Запись шестая. ПОКУПАТЕЛЬНАЯ СПОСОБНОСТЬ

Печкин и в самом деле герой. Крутой и невозмутимый, со стальными нервами.

Или просто очень доверчивый человек – сказали ему, что нынче Фаза передышки, и вот он сразу и поверил, что никаких Монстров не будет.

Или всё ранее произошедшее настолько его вымотало, что сил душевных даже не достало, чтобы испугаться.

Как бы то ни было, я удержал при себе вопль ужаса, не швырнул смартфон в угол, даже не уронил. Просто стиснул покрепче и ме-е-едленно вытянул руку перед собой, отодвигая как можно дальше. И стал разглядывать маленькое чудовище, которое, похоже… безобидно?..

На самом деле мимик не выпрыгнул на меня из экрана, а изнутри влепился в тонкое стёклышко и повис на нём. Через пяток секунд отвалился и упал… куда-то. Потом существо, целиком состоящее из чёрных лаково отблескивающих нитей, белых треугольных зубов и полудюжины лапок, тонких, с острыми коготками, резво задвигалось внутри моего смартфона.

А я смотрел, как оно шустрит, то собираясь компактно, то распространяя изменчивое тело по всему доступному объёму заэкранья. Вид твари вызывает оторопь, но место, где она находится, ещё страньше. За стёклышком экрана «сверхтонкого», согласно хвастливому рекламному эпитету, гаджета обнаружились вдруг объём и глубина. Я будто держу в руке этакую волшебную шкатулку, которая внутри больше, чем снаружи.

Но мимику там всё равно тесно. Он мечется из угла в угол непостижимой пространственной коробки, вдруг останавливается и на секунду-другую превращается во что-нибудь. Лапки поджимаются, зубы смыкаются, и сверхподвижные чёрные нити, основная плоть мимика, сложно укладываются вокруг, меняют цвет и фактуру. И вот уже передо мной дырокол, нож для бумаг, полуоткрытый коробок канцелярских кнопок-флажков с торчащими из неё иголками и пластиковыми уголками… агрессивный какой-то офисный набор. Ножницы злобно тычутся в стекло… не оставляя ни царапины. И ни звука оттуда не доносится, и ладонь не чувствует сотрясений от прыжков мимика внутри… «камеры»!..

– А фотка-то сохранилась, – говорю радостно, тыча пальцем в экран. – Это ведь ты!..

Да, передо мной тот самый первый мимик, которого я ошарашил фотовспышкой и добил ударом керосинки – как будто. На самом же деле мелкую тварюшку засосало в гаджет! «Камера» – это ведь и фотоаппарат, и некий замкнутый объём, и место заключения! Именно им смартфон и стал для мимика, «сфотографированного» в упор.

Теперь понятно, что обозначает цифра на ярлыке – один «заключённый». Интересно, а второй сюда влезет? Всё, с чем мне пришлось иметь дело здесь, куда крупнее этой жутенькой мелочи. Хищный зонтик, кресло-пасть, тот неведомого облика великан из пыточного подвала… Да ну, вряд ли, маловата «камера». С другой стороны, может, её объём варьируется. Или, может быть, эту абилку можно прокачать?

– И что мне с тобой делать? – за экраном, где-то гораздо ниже моей ладони, что держит гаджет, раскрытые лезвия ножниц смыкаются с лязгом. Которого я не слышу, но воображаю так отчётливо, что аж передёргивает. Впрочем, проблему можно решить одним нажатием вот этой кнопки. Стилизованный топор с широким лезвием, всаженный в чурку… нет, это плаха. Пиктограмма находится ровно там, где была кнопка «удалить».

Прыгающий по клетке и хищно щёлкающий клыками антистеплер опадает на дно. И превращается в знакомый блок бумаги для записей, на сей раз с аляповатым детским рисунком на первом листке.

Мимик меня понимает! Буянит, пытаясь запугать острой канцелярией, но стоило зайти речи о «казни», как вот тебе солнечный круг, небо вокруг, облачка, штрихи зелёной травы с цветочками. Дескать, мы тихие и безобидные. Не казнить такого, а простить и отпустить. Нажав вторую кнопку, расположенную на месте «Поделиться» и изображающую полуоткрытую дверь с оконцем-решёткой.

– Может, это вообще детёныш… – затыкаюсь, обдумывая идею. Сумасшедшую – но, в общем-то, напрашивающуюся. Откашлявшись, провозглашаю: – Мимик привязывается к вам! Мимик становится вашим питомцем!..

Мимик чуть ворохнулся на дне камеры и снова инертно лежит в облике бумажного блока. Похоже, предложение его не прельщает. Она должна быть вот прямо здесь, – указываю пальцем. Ну же, кнопка с изображением ошейника и поводка. Назначение – подчинить существо в «камере»!

Жду, но требуемое так и не появляется. Что, подчинение невозможно? или я делаю что-то не так? Донжон Мастер, игрок не отказался бы от подсказки!..

– Уважаемые зрители, шлите свои предложения, а также ставьте лайки и не забывайте подписываться. А я пока… – поколебавшись, сворачиваю приложение. Я пока ничего не буду делать. Если до того мелкий монстрик благополучно сидел у меня в смартфоне, значит, ещё подождёт, благо кормить не надо.

Или надо? Тогда пускай поголодает, может, станет сговорчивей. А ну как помрёт с голоду? Чем вообще питаются мимики? Обычно – приключенцами… Кровушки ему, что ли, сцедить. Хм, а это мысль. Ведь «ритуал привязки» в некоторых фэнтезюхах примерно так и выглядит – «пета» нужно угостить своей кровью!

Можно растревожить подсохшие ссадины, что я заполучил за время своих злоключений. Какое-то время совершенно серьёзно обдумываю, хватит ли мимику пары капель влаги жизни. Поискать в тамбуре какой-нибудь торчащий угол, острый заусенец, о который можно как следует поцарапаться.

Зачем-то лезу по карманам, хотя уж там ничего такого не могло заваляться. Не ношу нож, и обыкновения иметь при себе медицинский скарификатор нет, и набором швейных игл тоже как-то не озаботился. Вряд ли при мне найдётся что-нибудь, чем можно пустить себе кровь. Разве что попробовать прокусить собственный палец зубами, как те боевые волшебники в Рыскиных мультиках, которые нельзя называть мультиками…

Мысль виляет и меняет направление. Моя девушка таскает на своей хиппи-сумке коллекцию значков – всяких разных, в том числе с героями тех не-мультиков. Иногда они вдруг непостижимым образом оказываются в моих карманах. Ну как завалялся такой, и я смогу булавкой проколоть палец? Хотя, если попадётся, надо попробовать заколдовать, чем значок хуже ведьмачьей сигны и защитной маски.

К своему удивлению, в горсти мелочи нашариваю отличный от прочих большой металлический кругляш, похожий как раз на значок среднего «калибра». Вот только что-то тяжеловат… Дёргаю из кармана, рассыпая монеты.

На ладони моей тускло поблёскивает золотая монета с венценосным роялем.

– Вещи к досмотру, – командую себе и принимаюсь выкладывать на пол содержимое карманов.

Карта Озарения, рубашка всё так же «залипательна». Не потерялась «мистика»!.. – хотя убей не помню, как успел её убрать в карман во время бегства из бизнес-центра. Рисунок прежний. Надеюсь, эта «магия» по-прежнему мне доступна. Проверить нет возможности.

Деньги. Выуживаю купюры из кармана, собираю рассыпанные монеты. Пересчитываю их – тысяча семьсот шестьдесят четыре рубля, и какое-то время размышляю, не скрыт ли в итоговой сумме некий мистический ответ на все вопросы мира. А ещё – нельзя ли эти бесполезные железки и бумажки конвертировать в хотя бы один «Рояль».

Ключи от квартиры в ключнице. Ненароком прихваченный зачем-то коробок скрепок из Пост-Апа. Банковская карточка в кармашке чехла смартфона.

Ничего нового, и всё старое на месте. Рассовываю по карманам всё своё барахло. Маску убираю в отдельный карман. Внимательно пересчитываю все наличные жетоны, для верности тыча пальцем – один…

– Так, а остальное где? Я ведь три штуки «заказывал», когда в клубах дыма вывалился из этой двери! – целюсь в неё счётным пальцем. Прозвучало неубедительно. Тем не менее принимаюсь опять за ревизию карманов. Не найдя ничего нового, прибираю богатство обратно.

– И что же на тебя можно приобрести? – спрашиваю монету. – Шлите свои предположения в комментариях, а я пока озвучу первое, что приходит в голову: мне, пожалуйста, портал домой!

И протянутая в пространство монета испаряется из пальцев, и в воздухе раскрывается провал, за которым маячит знакомая обстановка квартиры… угу, в моих мечтах.

Стискиваю жетон в кулаке, загадывая желание, и бросаю в дверь, избранную мной на роль «портала». Бряк – дзынь. Не сработало. Подбираю отлетевшую мне под ноги монету и снова нарочно роняю. Жетон глухо звенит и катится, не пытаясь провалиться сквозь пол вагона.

Ладно, как насчёт Портальной Пушки? – подбираю, бросаю, ловлю. Нет? Тогда, может быть, БФГ? Дробовик Рока? Монета взлетает и всё так же веско шлёпается в ладонь. Где мой верный болтер, где мой пиломеч? Ну да, пожалуй, с моей стороны излишне самонадеянно рассчитывать купить такие «последние доводы» всего за один «рояль». Ладно, как насчёт обыкновенного «макарова»? Перцового баллончика? Рогатки?

Нифига.

– Книгу Правил, – подступаю с другой стороны. – Книгу Магии. «Костяное копьё» – за комплектный «Костяной щит» ведь скидку дадите? Ледяную стрелу ещё заверните. Вон там на полке что у вас – знак Аард? Его тоже.

Как-то поднадоело щелчком большого пальца подбрасывать и ловить тяжёленький жетон. Перехватываю в другую руку и разминаю уставшую кисть. Что-то я делаю не так.

– Справку мне. Открыть Кодекс, – продолжаю лепить что попало, уже не подбрасывая фишку. – Свяжите меня с администрацией игры. Прочесть чат разработчиков Лабиринта. Прочесть рулбук Лабиринта. Улучшить Фонарик. Апгрейдить Камеру. Купить лицензию на Питомца. Купить навыки к Дубинам. Получить Руководство Пользователя для Аццкого Смартфона Рока, что он теперь такое и что может…

Бормоча что-то уже совсем глупое, вдруг осекаюсь, поспешно раскрываю пустую ладонь.

Осматриваю всё вокруг, охлопываю карманы – ну как в рассеянности убрал по привычке. Но жетон исчез, будто помстился мне. Что-то знакомое, не так ли? Должно быть, «платёж» всё-таки состоялся. Вот только в какой именно момент, я ответить не берусь. Как и на вот этот вопрос:

– А чё я, собсна, купил-то?

Вновь раскладываю содержимое карманов на холодном полу. Ничего не добавилось. Кручусь по тамбуру, никаких карт не нахожу. Хватаюсь за смартфон, вспомнив заодно, что так и не перебрал остальные значки. Первый экран, телефон, телефонная книга, сообщения, камера. «Шторка» – ничего, лишь фонарик послушно вспыхивает, гаснет, вспыхивает, гаснет, вспыхивает… да чтоб тебя. Выключаю, листаю на прочие экраны, тапаю осколки ярлычков. Ни один не запускается. Всё по-прежнему.

Гляжу на дверь. Ну как «заказанное» мной объявится в следующей Локации? Угу, вот прямо на пороге, на блюдечке с голубой каёмочкой. Ну или в фирменной коробке интернет-магазина, перевязанной фирменной же яркой лентой. Или смартфон чирикнет сообщением о новой функции, установленном приложении, доступном справочном материале.

Экран гаснет, какое-то время смотрю на своё отражение в чёрной плоскости. А если я вовсе ничего не приобрёл? Просто Донжон Мастеру надоело слушать дурацкие просьбы, и он взял с меня штраф за назойливость и идеи, которые не вписываются в сеттинг игры.

Поспешно прокручиваю в голове всё, что сейчас бормотал себе под нос, и с каждым вспомянутым пунктом всё сильнее вжимаю голову в плечи. Ой дура-а-ак… Ведь только что зарекался ляпать языком, и пожалуйста.

– Хоть бы предупреждали, когда… – начинаю и умолкаю, крепче сжимая смартфон. – Оповещения о тратах и поступлениях включить!..

Вз-з-з-зык!.. – всплывает сообщение, и поспешно жму строчку.

ОПОВЕЩЕНИЯ О ДОХОДАХ И РАСХОДАХ ВКЛ, – это «моя» реплика.

ВЫ ПОДПИСАНЫ НА ОПОВЕЩЕНИЯ О ДОХОДАХ И РАСХОДАХ, – отвечает собеседник. Лезу в настройки «Предупреждатора», где добавился четвёртый пункт! Выключаю и включаю обратно оповещение, листаю звуки, предлагаемые в качестве рингтона. Так, «шелест пересчитываемых аппаратом банкнот», «лязг старой кассы», ага, вот. Тычу и тычу снова эту строчку, приятно звучит звон монет, падающих в копилку.

Увы, та условная копилка пока прискорбно пуста. Немного приободрённый успехом, тут же пытаюсь что-нибудь с этим сделать:

– Между прочим, – говорю, обращаясь к потолку, – в комнате общаги я ведь всё-таки пришиб ту тварь! Ещё за успешное удирание из подвала тоже начисляются жетоны. И за храброе общение с вероятным противником и обращение его в союзника – тоже! Так что – доблестный герой Печкин получает «рояль». И ещё один, и ещё!.. И раздаётся сигнал, и в карманах возникает приятная тяжесть…

Жду, и… угу, счас. То ли Донжон Мастер не посчитал эти ситуации достойными такой награды, то ли оформить былые заслуги «задним числом» нельзя. Кто ж знал, сразу надо было требовать, а теперь поезд ушёл.

Что ж, прошлое неизменяемо, попробуем работать с будущим:

– Зелья здоровья! – окидываю взглядом дверь впервые не с опаской, с надеждой. – Лекарства, бинты. Э-э-э, спирт. Йод, зелёнка и бальзам «звёздочка». Глюкоза и витаминки! А ещё вода питьевая и еда, гм, едовая!.. – желудок одобрительным ворчанием намекает, что да, как бы уже пора. – Сим повелеваю, что за этой дверью будут явлены мне! А ещё жетоны и…

Осекаюсь и вжимаю голову в плечи. Свет опять мерцает, на сей раз с заметным электрическим шорохом. С опаской гляжу вверх. Лампа снова постепенно набирает свечение. Давлюсь выдохом облегчения, когда гаснет – и через бесконечную секунду загорается вполнакала с нехорошим звоном.

Вз-з-з-зык!.. – берусь за смартфон за секунду до того, как он подаёт сигнал.

[!] ПЕРЕДЫШКА[!]

– Я понял – это намёк, – и не такой уж тонкий, информационная табличка посреди экрана теперь обведена красной рамкой и предваряется восклицательным знаком. Нервно оглядываюсь по сторонам. Время действия «Передышки», очевидно, подходит к концу. Может, Донжон Мастер сократил его за мои нахальные хотелки? Или я сам уже сделал всё, что можно было предпринять в этой Локации, так что следует «закончить ход» и переходить в новую.

А если не захочу – как меня планируют выдворить отсюда? Подождут, пока сам не вылезу в поисках воды-еды? Или без затей снимут мирный статус и чертей запустят? Передёргиваю плечами, и с запозданием понимаю, что ледяные иголочки по спине это не только страх.

– Ну что же, уважаемые зрители, вот и ответ, – оглядываюсь вокруг, пар от моего дыхания воспаряет в тусклом свете лампы. – Разумеется, всё не могло быть так просто. Как вы видите на ваших мониторах, окружающая обстановка изменилась, что делает затруднительным моё дальнейшее пребывание здесь…

Изображаю, что обвожу камерой окружающее. Нет, тамбур никуда не делся. Вот только за пару минут поезд оказался в другой климатической зоне. Окна потихоньку штрихует изморозь, сквозь неё смутно проглядывает снежный пейзаж.

Отлепляюсь от стенки, и сырая ткань футболки отрывается с отчётливым треском. Только сейчас в полной мере осознаю, как здесь, п-п-прецветные лошадки, стало вдруг х-х-холодно!.. Кажется, плечо проморозило до костей. Бр-р-р!.. Не хватало только схватить насморк или чего похуже.

– …А ещё пусть в следующей Локации будет тепло, – добавляю ещё одно желание к озвученным. Простужаться мне нельзя, как стримить-то буду?.. Голос и так уже не благозвучнее воплей мимиков – похоже, сорвал, или дыма наглотался, или слишком много трепался, или всё вместе. Беречь надо основное своё оружие, с помощью которого я оказываю воздействие на всё окружающее.

Невольно фыркаю. То есть я, получается – бард?.. Вот уж кем никогда не играл. Стучу зубами и пускаю клубы пара изо рта на запотевший экран смартфона. Восклицательные знаки тревожно мерцают.

– Да ухожу я, ухожу… – гашу экран, вытираю о ткань футболки и бережно убираю в карман.

Обхожу тамбур по периметру раз, другой, бормочу себе под нос, пытаясь адаптировать песню про некоего бравого коммандера под бодрую строевую кричалку. Увы, «песенное заклинание» не срабатывает, и круче я себя не чувствую. Должно быть, провалил спасбросок.

Пытаюсь разглядеть что-нибудь в снежном сумраке, потом приникаю к стеклу щекой, тщась заглянуть вперёд. Ничего. Отлепляю примёрзшую физиономию от стекла, растираю ладонью задубевшую кожу. Открываются ли наружные двери во время движения? Проверять не буду. Есть ещё межвагонные… нет.

– Я выбираю тебя, – сообщаю двери в вагон. Именно её я «заколдовывал», пытаясь сделать заказ. Что ж, пора… хотя нет, ещё кое-что. Шкрябаю ногтем по стеклу, оставляя на грязной инеистой поверхности надпись:

Здесь был Печкин

Вот теперь точно всё. Погнали.

Запись седьмая. КАЗЁННЫЙ ДОМ

Именно такое определение первым делом пришло мне в голову, когда я открыл дверь. За которой оказался, понятно, не вагон, а коридор здания, пропитанного именно атмосферой «казённости». Сизые стены, круглые негорящие светильники на потемневшем потолке, деревянный щелястый пол. Выглядит так себе, впрочем, Лабиринт мне покуда и не показывал красот.

– Хотя вру, пейзаж по обе стороны небоскрёба был вполне ничего. Постарались игровые художники, – киваю одобрительно в пространство, шагаю через порог.

И спотыкаюсь, представив. Вдруг инерция для моего тела сохранится, и я полечу вперёд со скоростью поезда, как если бы спрыгнул с него на ходу, и со всего маху врежусь в препятствие? «Убьюсь об стену», последовав ненароком совету некоторых недоброжелательных комментаторов.

И я врезаюсь. В пол, споткнувшись о порог, едва успеваю подставить руки. Просто ноги заплелись от представленной картины. Так себе начало…

Соскребаю себя с пола, встаю и оглядываюсь, тяну носом. Пахнет запустением и вроде бы чем-то неприятным, химическим. Или это от меня всё ещё несёт дымом? И да, здесь тепло, уф!.. Даже, пожалуй, душновато.

На полу не обнаруживается никаких пакетов с моим именем на упаковке, коробок с бантиками. Какая досада. Ну, может быть, что-то из «заказанного» обнаружится в этих комнатах по коридору.

Запрокидываю голову, светильники, понятно, не горят. В коридоре относительно светло, потому что в дверных проёмах по соседству нет дверей. Вышел я – вернее, вывалился, из уцелевшей двери. Не закрыв её, и из тамбура тянет холодом… но не так интенсивно, как должно было. Гляжу на мой «автограф» на заиндевелом стекле. За окном неторопливо прокручивается стылый пейзаж, словно закольцованная гифка.

Какое-то время просто стою, наслаждаясь теплом. На границе миров неспешно клубится холодный пар. Ничего не происходит.

И ничто не препятствует мне снова войти в Тамбур. Почему-то ожидал, что не смогу вернуться, единожды покинув Локацию. Тут же прохватывает леденящим холодом, поспешно шагаю обратно. Так, чем бы… ага. Достав из кармана коробок скрепок, помещаю между дверью и косяком. Посмотрим, что получится.

Стоило отвести взгляд от парящей холодом щели и сделать шаг от двери, как смартфон подаёт сигнал. Поспешно достаю:

ПЕРЕХОД В НОВУЮ ЛОКАЦИЮ: КАЗЁННЫЙ ДОМ

Это Лабиринт прочёл мои мысли, или я вслух назвал место так?

ФАЗА ИССЛЕДОВАНИЯ

– Спасибо, – вежливо благодарю и начинаю исследовать как раз со смартфона. Ничего нового не появилось. Запускаю камеру, где валяется толстенький блокнот с корпоративной символикой, видел такой в пост-апе. Негромко зову пленника, блокнот скалит листы и вновь прикидывается макулатурой. Да, обращение «эй, мимик», не очень-то подходящее. Надо прозвище придумать. Тоже, кстати, входит в классический ритуал установления связи.

Сбрасываю «камеру» и выворачиваю карманы. В которых не нахожу ничего нового. Ладно, пошли…

Пыльные доски скрипят под ногами. Пожалуй, нет смысла красться по таким «соловьиным полам», тем более я и без того ввалился с грохотом, оповестив весь Казённый дом о своём прибытии. Всё же стараюсь не шуметь, ступаю осторожно. Заглядываю в соседний кабинет.

Кушетка с тёмным вдавленным пятном, отпечатком множества спин и затылков, попиравших сей неудобный образец казённой мебели. Из клеенчатой обивки клочьями лезет поролон. Тумбочка, опрокинутая и пустая. Обшарпанный стол, на нём стопка бумаг, какие-то бланки. Шкаф со стеклянными дверцами, одна разбита. Внутри пара круглых коробок из сверкающей когда-то, ныне потускневшей стали.

Уважаемые зрители, вы видите то же, что и я? Как там говорится: совпадение? – не думаю!.. Этот «казённый дом» – больница! То есть я действительно «заказал» себе именно такую Локацию.

Круто. С другой стороны, однако, именно медицинские учреждения в ужастиках славятся творящейся там лютой жутью. Хуже только психбольницы…

Старательно прикусываю кончик языка. Слова и мысли в Лабиринте могут материализоваться. Лучше выкинуть это из головы… угу, всё равно что не думать о белой обезьяне. Срочно отвлечься, сосредоточиться на чём-нибудь.

Бум!.. – крышка тумбочки на удар дубинки отзывается как пустотелый деревянный барабан. Тычу то и это, оставляя на мебели сажевые пятна. Нет, я не хулиганю. Прежде чем повсюду совать нос, надо во избежание потери того носа путём откусывания проверять предметы на «мимичность». Трах!.. – пометив стол, начинаю неспешно обходить, мало ли что за ним может скрываться.

За столом коварно прячутся кучи хлама. Выдернутые из тумб ящики пусты, в других бумажки, бумажки, бумажки. Обитатель кабинета сидел напротив двери, спиной к окну. Опрокинутый стул – бац по нему дубинкой, ещё один отброшен в угол, тык. Настольная лампа, разбитая, к моей досаде. Стучу и по ней, и погнутый металлический колпак отзывается почти колокольным звоном.

Может быть, дую на воду с этой перестраховкой? Здесь светло, и смартфон должен предупредить о начале фазы Монстра, амулет на футболке – о присутствии тех монстров. Да и шуметь всё же нехорошо.

Отставив дубинку, беру в руки стопку бланков и тут же роняю, рассыпав по столу, по полу. Тьфу ты, нервы ни к прецветным лошадкам… Напугавшая меня «пушистость» – всего лишь бумажная пыль, неприятно липнущая к пальцам. Нафиг, не буду подбирать, писать-то всё равно нечем. Чернильница с засохшим плевком чернил на донышке – может быть, разойдутся, если плеснуть водички? Вот только и воды нет. Взять с собой… в карман не влезет. Стоит поискать мешок, сумку…

Напротив двери большое окно – деревянная рама, грязноватое стекло с «волнами» и вкраплениями пузырьков в толще. За окном открывается пространство с редкими кустами. Судя по листве, сейчас осень. Подхожу, стараясь держаться сбоку, чтобы не маячить посреди оконного проёма. Ерунда какая, если бы снаружи был кто живой, прекрасно разглядел бы меня хоть с краю, хоть посредине.

С определением времени года я, возможно, поторопился. Пейзаж выглядит так себе. Жухлая трава, чёрные невысокие кусты с обвислыми листьями, тронутыми желтухой… именно такое сравнение у меня возникло почему-то. Не «золото», не «рыжина», а впечатление некоей болезненности пейзажа. Может быть, обстановка влияет. И то ли стекло настолько грязно, то ли желтоватая дымка в воздухе витает, ухудшая видимость. В горле немедленно запершило.

Пейзаж вызывает смутную тревогу и неприятие. Сайлент Хилл, чтоб его… – спохватившись, вновь прикусываю язык. Я ведь это не вслух произнёс? Принюхиваюсь – без толку, дух пожара въелся в одежду и волосы, так что для меня сейчас всё пахнет одинаково. Помыться бы… Если здесь в воздухе и есть дым или химия какая, всё равно едва ли учую носом, всё ещё «оглушённым» как раз тем самым. Надеть, что ли, маску?

За кустами виднеется виднеется белая черта на уровне земли. Толком не разглядеть, что это такое – может быть, края дорожки для прогулок совсем недавно освежили краской? Дальше вдоль железной ограды деревья с чёрными стволами и вислыми безлистными ветвями. За оградой пространство – то ли улица, то ли вообще площадь, и вдалеке виднеются городские дома старого вида, в два-три этажа, тускло-жёлтые, кирпично-красные. Город, похоже, пуст. Какое-то время пытаюсь засечь движение. Не видно людей, не ездят машины. Что, опять пост-ап?

Пытаясь проследить белую линию, замечаю, что справа маячит здание. Ракурс неудобный, приходится залезть в оконный проём и буквально приложиться щекой к стеклу. И всё равно нельзя понять, отдельное ли это строение, или ещё один корпус, перпендикулярный тому, в котором нахожусь. Одноэтажное, с широкими окнами, к углу пристроена некая технологическая башенка из стального профиля.

Мой кабинет на первом этаже, можно открыть окно… или нет. Отступив, изучаю раму и подоконник, покрытые толстыми слоями белой краски поверх шарниров и шпингалет. Чтобы их задействовать, придётся поработать стамеской и киянкой, счищая эти многолетние наслоения. Проще, наверное, разбить стекло. Но стоит ли? После всех этих путешествий по замкнутым пространствам очень хочется выбраться на волю. И одновременно как-то страшновато оказаться там, где не будет двери, в которую можно нырнуть в случае опасности, внезапного начала фазы Монстра.

– Погожу пока вандалить, уже неплохо так зажёг в предыдущей Локации… – приняв такое решение, поворачиваюсь и застываю на месте.

Кто там говорил, что человек без особой причины вверх не посмотрит? Входя в комнату, я уделил лишь мимолётное внимание потолку. Белёный когда-то, сейчас потемневший и потихоньку сыплющийся. Провода ничем не прикрыты, лампы древнего вида. По углам тенёта.

А в другой половине комнаты, которую я полностью упустил из виду – тоже тенёта. Здоровенная мохнатая шаль чёрной паутины. Бр-р-р, и я под этим проходил!..

Что ж ты не учитываешь собственный игровой опыт, укоряю себя. В играх всегда с потолка какая-нибудь гадость валится. А уж сколько существует монстров соответствующего типа, и все как один препротивные. Станящие разбросанной паутиной, ядовитые, прыгающие…

Страшенные тенёта как будто пусты. Опускаю руку на грудь – волк тоже помалкивает. Подбираю пустой ящик и, вскинув над головой, вприсядку проскакиваю под огромной чёрной шалью. В коридоре тоже сначала смотрю наверх, потом оглядываюсь по сторонам и застываю.

Дверь, из которой я сюда попал, оказывается закрыта. Коробок скрепок валяется посреди коридора. Потоптавшись у двери, берусь за ручку. Не заперто, и по ту сторону не тамбур, а что-то похожее на кладовку со множеством полок. Пустых, со следами в пыли. На полу обрывки газет, упаковочной бумаги. Вхожу и, не отпуская дверь, подбираю что под руки попадается. Тут же сдаю назад, в Казённый дом, щёлкаю замком. Разглядываю колючую верёвочку из жёстких занозистых натуральных волокон, и клок грубой коричневой бумаги. Можно завернуть какой-нибудь небольшой подарок, сейчас как раз мода на такой стиль… не о том думаю.

Открытая дверь в предыдущую Локацию, оставленная без присмотра, закрывается сама… или кто-то закрывает её? Передёргиваю плечами, подбираю коробок. Никак не мог он сам по себе оказаться посреди коридора, если дверь, допустим, закрыло порывом ветра. Да и нет здесь никаких сквозняков.

Та же дверь, вновь открытая, ведёт в новую Локацию. Или не стоит отмечать это отдельным пунктом – уже ведь формулировал закономерность. Ладно, что ещё? Можно сунуть нос в другую Локацию, что-нибудь оттуда забрать и вернуться в исходную. Только надо не закрывать дверь и не упускать её из вида.

Опускаю взгляд на собственные руки. Пока пугался, а потом размышлял над определениями, в рассеянности завернул в бумагу коробок скрепок на манер того самого подарка, ещё и верёвочкой обмотал. Пожав плечами, завязываю бантиком, убираю в карман. Продолжаем Исследование, заглянем, например, в соседний кабинет.

Только убедимся сперва, что над дверью не висит какая гадость. Что у нас здесь? Две кушетки, металлические стулья с истлевшей обивкой, ломаная панель от пульта какого-то медицинского прибора с пластиковым окошечком и поворотными ручками с делениями. Шкафы со стеклянными дверцами, по большей части пустые. Ещё круглый стерилизационный бачок, в нём тронутые ржой стальные полоски размером со столовые приборы. Представления не имею, как называется врачебная приспособа, с помощью которой смотрят горло пациенту. Сейчас вроде для того одноразовые пластиковые палочки используются.

Водопровод!.. Медный кран покрыт патиной, под ним в обшарпанной эмалированной раковине потёк ржавчины… ржавчины, я сказал, не крови!.. Пытаюсь прокрутить намертво вставшую вертушку, сначала одной рукой, потом обоими, потом сплетаю пальцы и смыкаю ладони на манер замка, налегаю изо всех сил – и нафиг отламываю кран. Из трубы сыплется рыжая пыль. С грохотом уронив обломок в раковину, вжимаю голову в плечи и какое-то время стою, замерев и прислушиваясь. Поминаю прецветных лошадок, беззвучно шевеля пересохшими губами. Жажда потихоньку становится проблемой…

А вот это мне пригодится. Подбираю брошенную наволочку с нечитаемой бурой печатью в углу. Убедившись, что посеревшая от времени ткань не рассыпается, торжественно нарекаю Инвентарём:

– Ну, раз инвентарная метка стоит!

Найти бы ещё верёвки какие, а лучше ленты. Ещё раз сунуться в кладовку за той дверью? Вроде там одни верёвочные обрывки, возиться с ними, сплетать и связывать – морока. Может, другое найдётся. Что тут у нас ещё, бинты в плотных бумажных свёртках можно размотать и свить в верёвки. Пожалуй, погожу – ну как по прямому предназначению мне понадобятся. Не хотелось бы, конечно…

Пустые стальные коробочки для медицинского инструментария. Неаккуратно брошенная в Инвентарь жестянка громыхает немилосердно. Снова замираю, изо всех сил вслушиваясь. Ничего. Так, чем бы… ага. Собираю бумагу и комкаю, плотно набиваю ёмкость. Теперь стальные полоски не шумят.

Сунувшись в очередное помещение, застываю в оторопи. Поспешно хватаюсь за амулет, волк не даёт тревожного знака. Выхватываю смартфон, нынче у нас по-прежнему Фаза Исследования. Включаю фонарик и, не решаясь переступить порог, свечу на пол. Пожалуй, погожу направлять луч на… эти штуки, вдруг живые, и свет их потревожит.

Длинная узкая комнатка с подслеповатым окошком, заставленным всяким хламом – запасник мебели и всякой медицинской мелочёвки. Тумбочки и стулья, составленные друг на друга, рулоны выгоревших медицинских плакатов, заткнутые в угол, подушечки из зелёной и бурой клеёнки, мотки рыжих жгутов. Стойки для капельниц, составленные в углу – и на них тоже резиновые жгуты, и пластиковые трубки от капельниц, висят неряшливыми бурыми «макаронами».

А из стен рядом, из потолка торчат такие же формации, сохраняющие цвет и фактуру исходного материала. Крашеные сизой краской стены, белёный потолок, трещиноватый деревянный короб окна с облупленными чешуями белой краски, само оконное стекло… всё это вздулось, исказилось и проросло трубками. Выглядит откровенно жутковато, но и притягивает взор. Словно смотришь образовательный канал какой, с морскими гадами или там насекомыми, когда они во весь экран. Кажется, эти настенные «макароны», или щупальца, или какие-то мерзкие волосья продолжают очень-очень медленно удлинняться…

…Вздрагиваю от скребущего ощущения на груди, смутно осознавая, что на какое-то время застыл, таращась на эти штуки. Вспомнив, почти в панике запрокидываю голову вверх так, что в шее аж хрустит. Ещё и шарахаюсь в сторону, задевая косяк плечом и чуть не роняя смартфон. Заповедал себе и тут же забыл!..

Потолок. Самый обыкновенный. Без чёрных паутин и всяких «спагетти».

Подбираю брошенный Инвентарь и отступаю по коридору, избегая поворачиваться к запаснику спиной. Что это было, монстр? Или некая опасная аномалия? Амулет среагировал, но запоздало и слабо. Просто декоративный элемент, намекающий заблудшему в Лабиринте путешественнику, что «здесь вам не там»? Ну-ка, смартфон… Всё ещё Фаза Исследования.

А я чё, я ничего, я именно этим и занимаюсь!.. Вовсе незачем пускать по экрану помехи, нагнетая тревогу.

Крадусь вперёд, одной рукой придерживая амулет, дубиной в другой тычу выставленные в коридор кушетки. Пара комнат с закрытыми дверями, одна заперта вовсе, толкаю другую и вижу перед собой бункер.

По крайней мере, очень похоже. Неровные бетонные стены, сырой пол, на потолке череда ламп в железных обрешётках, слабо горят через одну. Заметка – разные двери в одной Локации также ведут в разные Локации. Давешняя кладовка меня не прельщает, но бункер нравится ещё меньше. Ладно, выберу, туда или сюда идти, или ещё куда-нибудь, наверняка ведь ещё подвернутся закрытые, но не затворённые двери. Оставив дверь открытой, делаю пару шагов дальше по бетонному полу. А не забрать ли мне отсюда лампочки? Притащить из коридора стол, с него, пожалуй, достану…

Берусь за смартфон. Объявлений нет. Крадусь обратно в больницу и осторожно закрываю за собой двери. Может быть, позже.

Опять открытые кабинеты, и очень похоже, что их уже обшаривали на предмет полезных вещей. Кое-что вынесли наружу и так и оставили – медицинские каталки, маленькие процедурные столики со стеклянными поверхностями, металлические стойки-вешалки с разлапистыми «рогами».

Следующая закрытая дверь выводит в огромную оранжерею. До потолка, где здоровенные листы стекла в металлических рамах, метров десять. Слева и справа – голые стволы каких-то кустарников. Вроде за кустами стеклянные стены, и дальше ещё что-то, но я приглядываться не стал. Сюда точно не пойду. На иссохшую растительность у меня что-то вроде аллергии развилось.

Подобрав в «теплице» попавшую под ноги деревянную рейку – опора для саженцев, что ли? – приклиниваю дверь. Отступаю, повернувшись спиной. Неуютно как-то… считаю до десяти, оборачиваюсь, дверь открыта. Отворачиваюсь, отсчитываю минуту, дверь открыта. Ладно, а если так?

Шагаю в одну из комнат и принимаюсь считать про себя, но тут же чувствую краткий укол в грудь. Поспешно высовываюсь с фонариком наперевес. Рейка лежит посреди коридора, сломанная пополам. Звука закрывшейся двери и треска древесины я не слышал.

Обхожу обломки по стенке коридора и крадусь дальше.

Амулет ещё раз даёт о себе знать, когда выхожу к зоне отдыха. Небольшой зал с высокими окнами, рядом напольные кадки с засохшими растениями, тут и там расставленные кресла и журнальные столики с какой-то макулатурой, посудой, шахматными досками. У стены напротив кресел стоит телевизор, которому место в музее. Деревянный корпус, похожий на тумбочку, высокий и узкий. Маленький выпуклый экран, множество ручек, переключателей, каких-то рычажков на панели управления.

А стена над раритетной ламповой техникой «поросла» такими же телевизорами. Они «проклёвываются», глядя выпученными бельмами полуспрятанных экранов, или торчат ножками тумбочки, деревянными углами, боками с решётками динамиков, или являются почти целиком. Толстые чёрные провода вьются лианами, скручиваются в жгуты и расплетаются, висят петлями, ныряют в пошедшую буграми крашеную поверхность.

Выглядит так сюрреалистично, что даже не очень страшно. Вот «макароны» были жутче, а здесь… концептуальная скульптура на выставке современного искусства, выражающая какую-нибудь хрень, и только.

Да, храбрись, храбрись. Вот сейчас все эти телевизоры как разом включатся и покажут каменный колодец, что с тобой тогда станется?.. Крепко прикусываю кончик языка, чтобы не ляпнуть лишнего. Пытаюсь смотреть во все стороны сразу – и вверх, не забывай потолок… По углам висит паутина, вполне обычная.

Подкрадываюсь и поочерёдно тычу дубинкой журнальные столики. Наверное, со стороны я похож на мародёра. Закопчённый и потрёпанный, с импровизированным оружием и мешком награбленного в руках. Кадушки с мумифицированными стеблями вызывают наибольшее подозрение. Скрюченные длинные полосатые перья хрустят и крошатся от грубых прикосновений оружия. Нет, вроде не торопится оживать.

Ведьмачий амулет хорош, но направления и расстояния не даёт. Нельзя понять, руководствуясь его невнятными сигналами, идёт ли отклик от этих аномальных телевизоров, или что-то ещё в зоне «фонит». Мне бы какую-нибудь «мистику», или заклинание, или хотя бы предмет вроде сканера, позволяющего точнее определять присутствие бабаек…

И нет, у меня нет фобии на предметы мебели и комнатные растения! Но я их проверю. Бум, бум! – кресло и скамеечка настоящие. Бум! – кадка, сухой ствол сотрясается, роняет пару листьев. Бум – столик. Шашки подскакивают от удара по столешнице снизу, одна встаёт на ребро и катится, неестественно сверкая.

Шагаю вплотную и делаю выпад, припадая на колено, подхватываю падающий со стола жетон. Да! Моя прелесть!..

Дзыннь!.. – бодрый звон заставил чуть не нырнуть под столик от неожиданности. Смартфон!.. уф, напугал. Сжимая в кулаке монету и положив дубину поперёк стола, неловко лезу за гаджетом.

На ваш счёт поступила 1 Плюшка, – нетерпеливо смахиваю прочь информационную табличку, бормоча «ага, спасибо», и застываю. Что я только что прочёл?

Раскрываю ладонь. С одной стороны «герб» – соответствующее кулинарное изделие. С другой стороны единица, и надпись, заверяющая, что это не крендель какой-нибудь, не булочка с корицей – Плюшка, и ничто иное.

Взвешиваю жетон в руке, разглядываю внимательней. Металлический кругляк легче, чем Рояль, хотя такого же размера. Серебристого цвета – может, и впрямь серебряный.

На Рояль я купил «заклинание», Плюшка – «валюта» ниже рангом, и по виду, и по названию. Круто будет, если на Плюшку можно приобрести, например… да ту же плюшку. В смысле – что-нибудь съестное. А то вопрос понемногу становится насущным.

– С нервов и движухи всегда брюхо поджимает, да и пора бы уже перекусить! – бодрым шёпотом оповещаю окружающее и оглядываюсь.

И что-то не наблюдаю торговых автоматов, прилавков с радушными продавцами и цветастых коробок с плюшками. Торчать посреди зоны рекреации физически некомфортно. Надо найти какой-нибудь тёмный угол… не, лучше светлый, хватит с меня тёмных углов. Да, точно, найти светлый угол, где потолок без чёрной паутины и глухие стены без торчащих серо-чёрных экранов, где амулет волка не будет царапать грудь – несильно, но отвлекающе. Забиться туда, хорошенько поразмыслить и тогда лишь озвучить вслух верно сформулированный запрос.

Гаджет в карман, монету в карман, подбираю отставленный Инвентарь. Обхожу наскоро зал отдыха, избегая смотреть в бельма телевизоров, которые, казалось, наблюдают за мной. Никаких больше жетонов не попадается. Я уже готов был убраться вон, когда:

Дзыннь!.. – что такое опять? Поспешно достаю гаджет, и:

С вашего счёта списана 1 Плюшка

– Как это списана, почему?!. – со злым недоумением вопрошаю смартфон. Оповещение не отвечает. Шарю по карманам, только что убранная монета пропала, как не было её! Оглядываюсь вокруг, ничего не изменилось.

И как это понимать? Может быть, перечисляя в тамбуре оружие, предметы и заклинания, я всё же «прикупил» нечто очень дорогое? Стоимостью сразу в несколько Роялей и ещё Плюшек. А Донжон Мастер и решил: нет, ребята, пулемёт я вам не дам, пока не получу полную стоимость. Так что все найденные и заработанные мною жетоны будут испаряться со счёта, пока не наберётся нужная сумма. Ещё чего не хватало, это ж всё, всё нажитое непосильным трудом!..

Открываю было рот, собираясь потребовать мои кровные накопления взад, и лишь прецветных лошадок поминаю. Стоп. А если это не предмет, а способность, или?..

Хватаюсь за смартфон. Первый экран, пятна, кляксы, муть. На «шторке» по-прежнему лишь фонарик. Свайпаю экраны влево, всё та же бензиновая плёнка на на поверхности лужи и осколки ярлыков. Листаю вправо, ничего, ничего, и… стоп.

На последнем экране в самом углу обнаруживается значок в виде очков с массивной оправой. Сроду у меня такого не было… но в прошлой жизни, когда мой смартфон был обыкновенным умеренно глюкавым гаджетом, на этом самом месте располагался ярлык приложения, которое я скачал по случаю очередного глюка. Сканер кодов!

Прожимаю «очки», и смартфон вжикает. Экран гаснет и тут же расцвечивается путаницей красных линий, красными пятнами вразброс. Веду смартфоном, будто снимая «телестену», смотрю поверх экрана.

Похоже, приложение «видит» электричество, электрические приборы. Торчащие из стены провода – это линии, а экраны телевизоров, соответственно, красные пятна. Мелькает одинокое зелёное с красной обводкой. Ага, напротив меня полуутонувший в бугристой «телестене» пакет из одной электрической розетки и выключателя.

Розетка старательно залеплена, кажется, лейкопластырем. Широкие сероватые полосы ложатся друг на друга в несколько слоёв. Постарался кто-то… ещё и начертал поверх кабалистический знак. Кружок, в нём точка. Или запятая. Или невнятная закорючка. Тычу её пальцем, и чешуйки буроватых чернил отслаиваются от ткани. Как раз этот символ и предстал на экране смартфона маленькой зелёной кляксой.

И никакое это не электричество, очевидно. Пытаюсь припомнить, говорил я это вслух или нет. Вроде бы лишь подумал, что не помешал бы предмет, с помощью которого можно было заметить притаившуюся опасность. Так, чтобы не приближаться к столам-креслам и прочим напольным кадкам с растениями на расстояние чёткого сигнала амулета или тычка дубиной. И получил-таки – не предмет, но приложение! Вероятно, это за него я заплатил одну Плюшку?

Что ж, пока ясно лишь, что через «очки» можно засечь аномалии. Которые и невооружённым глазом отлично видно. Обвожу смартфоном комнату отдыха. Экран тёмен и пуст. Но стоит обратить его к «телестене», как в черноте вновь возникают красные округлые пятна телевизоров, свитые в жгуты красные линии электрических шнуров. Сейчас они светятся ярче, и как будто даже движутся…

Волк вздрагивает на груди, я бросаю взгляд поверх гаджета… и со сдавленным возгласом отпрыгиваю, выставив перед собой дубинку. Торчащие из стен электрические шнуры и в самом деле подняли двузубые вилки – будто змеи вскинули головы, следя за мной.

Стою замерев. Шнуры ограничены своей длиной, и из стены не вылезают, просто неспешно мотаются туда-сюда. Один шнур, самый длинный, скручивается и делает выпад, но вилка не достаёт метр до моей ноги. Ещё подёргавшись, как будто досадливо оглядывается на собственный «хвост», замурованный в стене, и оставляет попытки, обвисает, но «зубы» всё ещё нацелены на меня.

Волнение, прошедшее через поросль электрических шнуров, потихоньку утишается. Ведьмачий амулет слабо скребётся. Надо понимать так, что эти штуки не полноценные Монстры, а всего лишь «монстрячьи» детали антуража, которые всё же могут быть опасными. Неосторожно подойдёшь, и сцапают. Интересно, насколько они сильны, и не дерутся ли током. Удалось бы вырваться, не свали я вовремя из области поражения? Проверять не буду.

Прочь, прочь отсюда.

Миную пару помещений, одно заперто, за второй дверью царит такой разгром, что страшно соваться. Следующая дверь полуоткрыта. Держа фонарик наготове, прокрадываюсь внутрь дверного проёма.

Сизая краска, облупившаяся потемневшая побелка, коричневая плитка на полу и на стенах до высоты пояса. Фаянс, кафель, трубы, кабинки и раковины.

И над раковинами зеркало, на котором чья-то рука изобразила тот же знак, что и на розетке. Только соответствующего размера, так что теперь можно понять что это действительно круг, в котором не точка и не запятая, а тире. То есть длинный горизонтальный прямоугольник.

Мой смешок жутковато отзывается в санузле. Да уж, таинственный кабалистический символ. «Кирпич» же!.. В смысле – дорожный знак «проезд запрещён». Рисовано, похоже, вообще пальцами, рыже-бурая краска цветом как засохшая кровь.

Понимание дёргает ознобом за нервы, и я чувствую, как улыбка будто сползает с лица. Не «цветом как» – она и есть. Кого-то пытались заклясть кровью, запретив «проезд» из зеркала?

Опасливо гляжу на отражение, оно ведёт себя штатным образом. Волк «молчит». Сканер? Аж вздрагиваю и отступаю вглубь туалета. «Кирпич» светится мощно, ровным зелёным огнём. А зеркало по краям рдеет тускло-багровыми угольями гаснущего костра.

Дайте-ка догадаюсь: огонь – плохой… то есть красное опасно. Этим цветом в сканере отмечаются аномалии, способные… ну, сделать со мной что-нибудь нехорошее. Зелёным же обозначены защитные символы, препятствующие появлению бабаек.

Решаюсь всё же подступить к зеркалу. Амулет отклика не даёт. Открываю кран, потом остальные, будто непонятно, что результат будет тот же самый – щепоть ржавчины из носиков.

Возвращаюсь в коридор. За туалетом каморка со швабрами, щётками, вёдрами и лысыми вениками. На полках пустые склянки, жестяные банки с засохшей краской, окаменевшие кисти, рулоны туалетной бумаги, рассохшийся кусок коричневого мыла. Достаю какие-то путаные клубки – ага, как по заказу! Немного повозившись, соображаю из этих полос плотной ткани постромки к своему мешку. Теперь можно таскать за спиной, а не в руке. Ещё сочиняю перевязь для дубины.

– Инвентарь – обновлено!.. – шёпотом информирую кого-то. Остаток непонятных лент закидываю в тот обновлённый Инвентарь. Сгребаю с полок прочий лут и выхожу.

Туалет и подсобка находятся в конце коридора. Сам коридор заканчивается окном, и рядом в углу… наверное, комнатная пальма. Или кактус. Короче, засохшее нечто в корявом напольном горшке. Подкрадываюсь, амулет молчалив. Всё же с подозрением разглядываю стража окна, сначала так, потом через «очки», потом примеряюсь дубинкой. Всё-таки ножка стола коротовата. Надо бы каким-нибудь дистантным оружием обзавестись, или там хотя бы камешков набрать… нет, гаек!..

Тьфу, швабры же есть. Прихватив из кладовки грозное оружие, возвращаюсь и тычу издалека – нет, не оживает. Подшагнув, срываю жёлтый лист и ломаю в пальцах с громким треском. Всё-таки не мимик. Пуганая ворона куста боится… В защиту «вороны» хочу заметить, что куст и в самом деле страшный, с искривлённым колючим стволом и похожими на скрюченные лапы ветвями.

Невольно ёжась от неприятного соседства, подхожу и выглядываю из коридорного окна. Та же чахлая растительность, редкие больные деревья с чёрными стволами и блеклыми листьями, петляющие тропинки. И яркая белая черта, округлая, заходящая влево и вправо насколько можно видеть. Дальше ограда из металлических прутьев и, кажется, часть улицы. Какое-то время пытаюсь углядеть за стеклом движение, но пейзаж статичен.

Отступаю и оглядываю само окно. Рама одинарная, и её можно открыть. Шпингалеты и шарниры аккуратно покрашены, а не покрыты комковатой краской в несколько слоёв до полной потери функциональности.

Дзынь, – нижний шпингалет. Бряк, верхний. А так же хрясь – это я, взявшись за ручку, дёргаю на себя.

И вижу то же, что видел сквозь стекло. Окно, значит, «дверью» не считается и не активирует переход между Локациями. Стоп, а как же тот оконный проём, через который я попал в туалет?

Лезу на подоконник. Выглядываю налево и направо из-за углов оконного проёма. Всё тот же пейзаж. Аккуратно спрыгиваю наружу. Мокасины шлёпают о бетонную полосу, ведущую под стеной. Три шага вперёд, смотреть во все стороны… и вверх, опять забыл? Строение одноэтажное, стена обита тонкими досками. Краска на них пооблупилась, от шляпок гвоздей тянутся ржавые полоски. Крыша из обыкновенного шифера, выкрошенного по краям.

Выше крыши небо. Не намного выше, надо заметить, низкое и тучное, то есть в тучах, будто непогодой грозит. Тяну носом – нет, непохоже. Неподвижный воздух кажется мутноватым, но не пахнет ни дымом, ни смогом, или это я, возможно, притерпелся. Ветра не ощущается, но тёмные облака движутся медленно, клубятся неестественно. Мне показалось даже, что они вращаются вокруг оси, проходящей через больничную постройку – этакий огромный неторопливый тучеворот. Голова вдруг идёт кругом, поспешно опускаю глаза. Что за ерунда…

Отвратив взор от горних высей и вернув внимание земному, я какое-то время старательно пялюсь себе под ноги. Видимо, в воздухе что-то такое всё же есть, оно-то и оказывает странное действие. Где-то через минуту прихожу в себя. Ладно, вернуться в дом и поплотнее закрыть за собой окно всегда успею. А пока гляну, что там.

Делаю несколько шагов и выглядываю из-за угла моей постройки. Стена с рядом окон, то, что выглядит крыльцом. Иду в другую сторону. Ага, и в самом деле второй более короткий корпус, с чудной решётчатой башенкой у угла строения. Это что, сотовая башня? Коротковата… но кто знает, какие они здесь. Подойти и посмотреть поближе? Или вообще прогуляться вокруг здания. Дойти до железной ограды и посмотреть, что за ней.

Путаясь мокасинами в длинных стеблях и листьях жёсткой желтоватой травы, бреду к белой полосе, что виднеется за кустами. Ха, и вовсе это не обкладка тропинки. Одну выложенную брусчаткой прихотливо извивающуюся тропку я уже миновал. А тут у нас что-то вроде своеобразной низенькой стенки. Явно какое-то позднее дополнение к дизайну больничного парка.

У стенки бетонная подложка, и видно, что лили тот бетон второпях и как попало. Яма для фундамента формирована колышками с разлохмаченными верхушками, удерживающими занозистые дощечки, куски фанеры и вовсе картона и плотной бумаги. Выглядит очень неряшливо.

Сама же стенка сделана из этаких огромных «шайб», или, может быть, «таблеток», каждая высотой с ладонь и диаметром сантиметров двадцать. Сероватый цвет, сглаженная округлость, сахарный блеск… Подхожу вплотную и убеждаюсь в догадке. Кладка высотой где-то мне по голень, в два «кирпича». Но это не какой-то там декоративный белый кирпич. И не мрамор, не пиленый светлый камень, не гипс, вообще не строительный материал.

…Чё за фигня.

Какое-то время иду вдоль стенки, которая плавно изгибается. Глядя из окон, из-за всей этой растительности нельзя было увидеть толком и понять, что это такое. Но вблизи… вблизи всё выглядит ещё более загадочно.

Обхожу растерзанный куст. Стенка пролегла прямо по его середине, и ветки оказались грубо обкромсаны, обляпанные шматками бетона корни торчат из-под земли, как пальцы мертвецов, по обе стороны. Дальше странное сооружение пересекалось с мощёной дорожкой, и «таблетки» без затей были выложены прямо на брусчатку. За которой вновь продолжается тяп-ляписто уложенный фундамент.

На дорожке валяется половинка «таблетки». Должно быть, укладывающий «кирпичи» рабочий в раздражении отшвырнул бракованный. В направлении больницы, так что обломок лежит по эту сторону «стены». Наклоняюсь и подбираю – килограмма два, пожалуй, будет. Стряхиваю мусор, пыль, шкрябаю дубинкой. Обломок стачивается и крошится очень легко. Добираюсь до чистого белого нутра.

И пробую на язык.

Уж не настолько я горожанин, чтобы не знать, что это такое. Огромные «таблетки» – не что иное, как блоки обыкновенной соли, предназначенной для скота. Именуются они, кажется, «лизунцами». Ну, потому что коровы и прочее доместифицированное зверство их лижут.

Итак, уважаемые зрители, у нас тут огромная окружность, выстроенная из каменной соли. Что-то знакомое, клянусь прецветными лошадками. Что побудило местных жителей второпях создать круг из такого материала, замыкающий в себе здание больницы с частью парка?

Отправляю осколок в Инвентарь и решительно переступаю через стенку.

…Жёсткая трава режет пальцы. Понимаю вдруг, что стою на коленях, всё вертится перед глазами так, что цепляюсь за стебли, опасаясь улететь в небо. В ушах грохочет пульс, во рту ощущение, будто медную монету пытался рассосать как леденец.

Дождавшись, пока мир перестанет крутиться вокруг оси, проходящей через мою голову, я поднимаю взгляд и вижу перед собой здание лечебницы. Оглядываюсь через плечо, и неестественно белая полоса будто царапает зрачки.

– Что это было, – спрашиваю без выражения. Кое-как поднимаюсь на ноги, достаю смартфон и активирую сканер.

От нелепой стенки из солевых «шайб» вырастает, упираясь в низкое небо, полотнище зелёного огня.

Запись восьмая. ОТКРЫТИЯ И НАХОДКИ

Перелезаю через подоконник… вернее, валюсь внутрь с грацией мешка с органическими удобрениями. Поспешно закрываю окно, щёлкая шпингалетами, и встаю так, чтобы из окна меня не было видно, и чтобы самому не видеть пейзаж.

Стоит прикрыть глаза, как на внутренней стороне век начинает плясать медленный пламень. Зелёные всполохи рвутся вверх от несуразной стены, поднимаясь не до неба всё-таки, но достаточно высоко. Круг из соли – защитная стена, запирающий в своих пределах всевозможных монстров, не выпустил меня, приняв за такого.

– Может, это была граница Локации, – говорю вслух. – Всё, что дальше, сад, забор и город – всего лишь декорации, они не настоящие. Там просто ничего нет. Да, именно поэтому я не смог переступить через круг соли. Вообще-то предел игровой зоны можно было оформить и по-другому, как вы думаете, уважаемые зрители? Отправляйте свои соображения в комментариях, а я пока…

А я пока попробую выбросить из головы мысли о собственной монстрофикации. И вообще, надо… вернуться к Исследованию, вот. Заглянуть, например, в помещение с переломанной мебелью, которое оставил на потом.

Доблестный герой Печкин храбро поворачивается спиной к стеклу и идёт назад по коридору. Прихватывает оставленную у окна швабру, минует кладовку, туалетную комнату и останавливается на пороге места назначения.

Итак, что мы тут видим? Дверь, отличная от прочих здешних «картонок» весомостью и прочностью, разломана и вколочена внутрь кабинета. Давайте-ка ещё разок, если вы не поняли. Мощная дверь изначально открывалась наружу – но кто-то открыл её в другую сторону, частично вместе с косяком, таким же усиленным. Нам точно надо туда идти?

Для храбрости воззвав к прецветным лошадкам, ступаю на порог… и вижу стеклянные цветы с железными стеблями и деревянными листьями.

Потребовалось как следует присмотреться, чтобы понять, что за артефакт маячит в оконном проёме. Когда-то это было обычной деревянной рамой и железной решёткой. То есть последнее как раз необычно для этого здания – не припомню, чтобы в других кабинетах была такая защита. А потом нечто вломилось сюда, разгромило кабинет и выбило окно вместе с решёткой. И случился сбой полигонов и текстур. То воздействие, которое в запаснике заставило оконную раму, стены и потолок прорасти трубками, которое создало стену телевизоров с живыми проводами, повторилось здесь.

И результат, в отличие от неприятного вида трубчатых формаций и дурацких экранов на «телестене», выглядит почти декоративно. Осколки стекла, щепа от расколотых толстых деревяшек рамы, погнутые, искореженные прутья решёток – всё это, попав под воздействие «аномалии», многократно повторилось, наложившись друг на друга и создав пространственный узор, странный и довольно красивый…

Спохватился я лишь когда мимик беззвучно зашипел на меня с экрана. Ну да, опять прицелился сфотографировать и привычно дважды щёлкнул кнопкой. Хорошо хоть не попёрся прямо по этому бардаку к объекту своего интереса. Камеру долой с экрана, сканер!

Да, красноватые отметки «нехорошести» присутствуют. И на окне, и вообще везде. Не спеша переступать порог, разглядываю помещение поверх смартфона. На стенах вмятины и как будто даже… следы от пуль?.. Пол усыпан бумагами, стеклянными осколками, смятыми жестянками, и всё это щедро заляпано чем-то бурым… угу, засохшим кетчупом. Будто непонятно, что это такое. Крышка стола разломана пополам. Рядом что-то вроде пульта какого-то прибора, корпус жестоко выпотрошен, тянется лапша проводов, торчат рассыпанные детали.

Снова думаю, что надо бы обзавестить пригоршней гаек. Чтобы, следуя заветам сталкеров, кидать в подозрительные места. Высохшая и не очень заметная невооружённому глазу кровь на полу и стенах на экране смартфона будто рдеет гаснущими угольями. И параллельные рваные борозды на обломках двери – следы когтей, точно так же горят багровым огнём. В стене у входа сияет яркая зелёная точка. Ещё один «светодиод» в косяке двери. Смотрю поверх смартфона. Поправьте меня, уважаемые зрители, если я ошибаюсь, но сдаётся мне, что эти характерного вида дырки в стене – пулевые пробоины.

Шагаю внутрь… а-а-атставить!.. Отскочив, тяну перед собой руку со смартфоном экраном вверх и делаю меленькие шажочки вперёд. Смутное отражение потолка в чёрном зеркале дрожит, и я целую минуту не могу убедиться, что над дверью не висит какая гадость.

Вот теперь можешь войти. Смотрю на потолок, внимательно разглядываю всё вокруг. Достаю заначенную в карман стальную полоску и пытаюсь доковыряться до засевшей в стене пули. Вотще… и к лучшему, наверное, соображаю запоздало, отдёргивая инструмент. Ну как эта светящаяся пуля током дёрнет. Или магией.

Осторожно ступаю в разгроме, избегая наступать на бурые пятна. Амулет чуть вздрагивает, когда миную их. Бумага на полу, что не испачкана в крови, вся повыцвела. В основном это незаполненные медицинские бланки, но есть и обрывки тетрадных листов, и папки, похожие на медицинские дела.

Поднимаю первую попавшуюся. Внутри лист досье. На жёсткий картонный бланк криво приклеена скверная чёрно-белая фотография хмурого лобастого типа. Судя по развороту плеч, не влезающих целиком на фото, дядька не слабак и вообще похож больше не на больного, а на спортсмена, со своими сплющенными ушами и ломаным носом и причёской, вернее, отсутствием таковой.

Ниже строчки, цифры и буквы… да, наверное, всё-таки буквы, не иероглифы. Довольно простые, и их разновидностей не так уж и много. Треугольнички, квадратики, кружки, с точками, подчёркиваниями, «ударениями», значками «равно».

Следующие пара листов в папке написаны от руки. С минуту развлекаюсь тем, что пытаюсь соотнести эти лихие крючки и размашистые петли с машинными буквами. Возможно, нечитаемость врачебных почерков – это межмировая константа. Или это другой язык? Да ну, с чего бы вдруг. У нас на латыни иногда пишут рецепты там, диагнозы, но не всё же подряд.

– …А в книгах про попаданцев герой тут же получает знание здешней речи, и запросто находит общий язык с аборигенами, и прочитывает в случайно найденных письменных источниках все тайны мира, – шёпотом жалуюсь я в пространство. Так, а это ещё что?

В отдельном кармашке папки лежит стерженёк размером с пальчиковую батарейку из полупрозрачного пластика, в толще которого видно что-то вроде микросхем. С одного торца на «батарейке» треугольный штекер, сбоку наклеена полоска лейкопластыря с невнятными расплывшимися пометками. Это что, местная флешка? Или электронный ключ. От камеры хранения, куда полагалось сдавать вещи, не разрешённые в больнице. Папку роняю на пол, «флешку» убираю в карман. Вдруг набреду на какой-нибудь сейф, открою, а там – деньги лежат! Или пистолет. Или стопки жетонов Роялей и Плюшек.

Кстати, про сейф. Опрокинутый длинный железный ящик валяется за столом, и от двери его было не разглядеть. Смят в середине как пивная банка. Непохоже, что здесь хранили деньги. Скорее – важные документы, отчётные медицинские препараты и, возможно, оружие.

Примеряюсь перевернуть и ненароком выпускаю из пальцев, железный ящик обрушивается на пол с таким лязгом и грохотом, что слышно на всю больницу. Застыв, с минуту жду. Когда на грохот никто не является, принимаюсь отжимать дверцу, которая согнулась и немного выломилась наружу. Неужто повезло?

Или нет. Налегаю, и тонкий металл скрежещет. Не попробовать ли мне заказать какой-нибудь «глушитель»? Приложение, уменьшающее уровень шума, издаваемого доблестным сталкером при поиске ништяков.

Сдаётся мне, оных ништяков я здесь не добуду. Внутри железного ящика ломаные микросхемы, катушки, провода, гнутые металлические рамки, крошево серого пластика, и нечто похожее на осколки электронных ламп. Растерянно копаюсь в хламе подобранной щепкой. Здесь что, рация стояла? С телевизором вместе – вон те толстые округлые куски стекла похожи на обломки древнего кинескопа. Маленького, размером с открытку.

Видеотелефон, – делаю неуверенное предположение. Может быть, и ещё что-то. Армированный толстый провод, который тянется к сейфу и внутри расходится на несколько жил, для простого телевизора как будто избыточен. А вот какая-нибудь линия защищённой связи… Ищу дальше, и нахожу микрофон на шнурке. Подбираю обломок корпуса, в нём торчит лампочка под цветным стёклышком. Выкрутить, и в карман.

В конце концов я вляпываюсь в кляксу чего-то похожего на загустевшее машинное масло и оставляю свои раскопки. Вытаскиваю ящики из тумбы сломанного стола. Один пустой, во втором пустые папки официального вида, серые, с завязочками, чистые бланки. В третьем пластиковый пенал с карандашами. Пара цветных, простой графитовый и, похоже, какой-то химический.

Здесь был Печкин, – пишу на столе чёрно-синим жирно блестящим стержнем. Что ещё? Ножницы. Пригодятся. Тюбик окаменевшего силикатного клея, нафиг. А это… скальпель!.. Снимаю импровизированный колпачок, сделанный из сплющенного ролика пластыря, на нём же испытываю и убеждаюсь, что врачебный инструмент остроты не потерял. Хоть его и явно использовали здесь в качестве канцелярской принадлежности. Точили те карандаши, оставив на блестящей стали разноцветные линии, резали бумагу.

Как оружие железка сомнительна, не больно-то ею помашешь. Конечно, специалист и скальпелем много чего может утворить, но я-то не рога какой-нибудь. Тыкать давешний «кактус» или там «кресло» чем-то вроде этого крохотного лезвия на тонкой ручке представляется таксебешной идеей. А здешнее страховидло, судя по масшабам учинённых им разрушений, превозмочь скальпелем можно только если оно помрёт со смеха от угрозы такой стальной занозой.

Можно нарастить чем-нибудь тонкую рукоять, чтобы хоть держать можно было в кулаке, а не на манер карандаша. Или лучше насадить на палку, изобразив что-то вроде копьеца? Разломать швабру – вот тебе и древко. А чем приматывать-то, верёвочками и лейкопластырем?.. А потом, если понадобится ножичек, разбирать всё обратно. Поразмыслив, решаю погодить с Крафтом.

Следом за скальпелем выуживаю из ящика толстую тетрадь небольшого формата. Пролистываю наскоро желтоватые страницы, линованные в крупную выцветшую клетку. Никаких записей.

– Очень кстати ты мне попалась, – говорю тетрадке. – Нарекаю тебя «Книгой Правил»!

С надеждой прислушиваюсь, но смартфон молчит. Надпись кровавыми чернилами не проступает на обложке. Организовываю её сам, подточив скальпелем красный карандаш. Снова ничего не брякает. В самом деле, что ли, кровью написать.

Ставлю ящик стола вертикально, преклоняю колени. Тут же вскакиваю и устраиваюсь так, чтобы можно было видеть и дверь, и окно, чуть поворачивая голову. Открыв тетрадь примерно посредине, нацеливаю карандаш на страницу и пишу первое, что пришло в голову:

– Волшебный красный карандаш. Им можно записать Правило в Книгу правил, – угу, а Книга правил, соответственно, пригодна для того, чтобы в ней можно было писать Волшебным красным карандашом. Гениально, Печкин. Все идеи, как нарочно, куда-то разбежались. Ладно, сначала изложим не мои хотелки, а подтверждённые факты.

…

Переход между Локациями осуществляется через Двери. Единожды открыв конкретную Дверь, Герой получает доступ в следующую Локацию. Локация всегда будет расположена за этой Дверью, пока Герой остаётся в начальной Локации.

Если Герой оставит дверь открытой и не будет далеко от неё отходить, ему будут доступны две Локации. Если Герой упустит Дверь из виду, она закроется, оставив его в исследуемой Локации. Если попробовать придержать Дверь подручными средствами

Карандаш замирает. Вообще-то я не знаю, что тогда будет, результаты пары моих попыток не показатель. Оставляю строку висеть и начинаю следующий абзац.

Войдя из первой Локации во вторую и закрыв за собой Дверь, Герой не сможет вернуться в начальную Локацию через ту же Дверь. Вновь открытая, она будет вести в третью Локацию.

Если дверь в одной Локации можно открыть с разных сторон, проход будет вести в две разные Локации.

Закрытие Дверей отсекает преследующих Героя Монстров.

Фазы Хода – это периоды времени, которые

Какое-то время пытаюсь сформулировать внятно, потом оставляю, решив дополнить позже. Пролистав несколько страниц, пишу новую тему. Мистика, нет, «Мистические знания».

В Лабиринте можно найти самые разные Карты. Игрок может получить способность, найдя соответствующую карту и выполнив указанные на ней условия.

…«Озарение» даёт возможность создавать Свет и Огонь, зачаровывая специальные предметы (лампы электрические, керосиновые, свечи и пр.). Многие Монстры сторонятся света и боятся огня…

И это круто, но теперь надо про Монстров.

…Мимики могут имитировать предметы обстановки. Избегают света и огня. Пойманного в Ловушку Мимика можно сделать Питомцем.

Оставив описание подлючих ухваток Мимиков, снова пролистываю страницу и создаю очередной раздел.

Питомцы, Спутники

Чтобы получить Питомца, необходимо приобрести Монстра – например, поймать в Ловушку, - длинный прочерк, потом добавлю ещё способы, - угостить его своей кровью и дать имя…

В Лабиринте имеют хождение несколько видов монет. Монеты можно найти, получить за победу над Монстрами, за решение головоломок. Их можно потратить на покупки и усовершенствовавние…

И я писал, и бросал, и сидел, бормоча себе под нос. Точил карандаш, начинал новые «статьи» и возвращался к предыдущим, дополнял, вычёркивал, подчёркивал, обводил жирно. Зазеркальный двойник, жуткий и приветливый, впишется за Игрока, если тот поведёт себя правильно. Щупальцастые мерзости воздействуют на разум, страшенно воняют и очень уязвимы к Свету и Огню. Чтобы засечь замаскировавшихся мимиков, нужно приобрести артефакт или специальную абилку восприятия…

Факты, догадки, мои фантазии, советы Игрокам – всё в одной куче, лишь условно упорядоченной. В очередной раз исписав и подточив карандаш, я решаю, что для первого раза, пожалуй, довольно. Потом всё это будет дополняться, изменяться и переписываться, но пока сойдёт.

С кряхтением воздвигаюсь на ноги, разминаю колени, занемевшую кисть. Вот они, муки творчества… Давненько не приходилось так много писать от руки, пометки на игроцких таблицах не в счёт. Пробегаю глазами написанное, кривясь – ой, халтура… Корявые формулировки, повторы, косноязычие, или как это называется применительно к письменному тексту. Какое-то время медитирую на неровные строчки, стрелки, сокращения и примитивные рисунки, ожидая «нисхождения благодати». Или хотя бы знака, что я услышан раздатчиком той благодати.

Но ничего не происходит. Впрочем, «вотпрямсразу», кажется, ни одна из моих хотелок не срабатывала. Убираю Книгу правил в Инвентарь. Даже если задумка с заказами не «прокнет», всё равно стоит записывать подмеченные закономерности. Ну как получится понять… что-нибудь.

Ладно, хватит здесь торчать. Полезные находки в мешок, скальпель… убрать в «ножны», и в карман. Главное, не забыть, что он там лежит. Инвентарь на плечо, дубинку в руку, швабру в другую, смартфон в третью, и вперёд.

Останавливаюсь в рекреации, чтобы разглядеть залепленную пластырем розетку. Ну да, «кирпич» и есть. Что, отсюда какой-нибудь «энергетический элементаль» может вылезти? Или этот пластырь с запретительным знаком призван парировать попытки излишне бодрых шнуров подключиться к электрической сети.

Подношу швабру поближе, и живчики моментально обматывают древко. Ещё и вилками тычут. Отбираю «оружие» не без труда, разглядываю неглубокие круглые «поклёвки».

Прохожу мимо первой исследованной комнаты, принимаюсь за изучение оставшейся части коридора. Закрытые двери, и за ними новые Локации, запертые двери, попробовать выломать? – но наделаю шума, открытые двери, за ними помещения, где голая мебель сдвинута к стенам. Похоже, здесь выносили всякие вещи, оставляя столы-стулья. Пусто, хлам, пусто, хлам, заперто, хлам, и ага – выход в «прихожую» больницы.

Это помещение без окон и с полом ниже уровня коридора. Ведущая наружу дверь закрыта, дальше, похоже, крыльцо, которое я видел, выбравшись из здания. Небольшой гардероб, отгороженный стенкой из крашеной сетки-рабицы в деревянной раме. Через окошко, в которое сдавали верхнюю одежду, можно пролезть внутрь. Но сначала надо изучить пространство за сеткой так и через сканер, и убедиться, что проём не считается дверью и не перекинет меня куда попало.

Перелезаю. Одолев шаткую преграду и оказавшись «за решёткой», задаюсь вопросом, как сюда попадала гардеробщица. Ответ оказывается прямо передо мной. Окно – ещё и «калитка». Откинь «подоконник» вбок, отщёлкни внутренний шпингалет, открой дверцу и входи безо всякой акробатики. Но это же не для Печкина, девиз которого – «чего тут думать-то, прыгать надо!».

Исследую небольшое помещение. На крюках вешалок алюминиевые жетоны с номерами. Никакой одежды, гардероб пуст. Только в углу на отдельных вешалах длинный синенький халат, не докторский, уборщицкий.

Под халатом тумбочка и стул, на тумбочке лампа. В тумбочке очень кстати обнаруживаю молоток, пассатижи, десяток гнутых гвоздей, кусок шпагата, нож и оселок.

Брать или не брать, вот в чём вопрос. То есть инструменты, конечно, экспроприирую, а вот халат… Разглядываю и щупаю, как вещь в магазине. Для пущего сходства делаю скептически-заинтересованную мину. Ткань плотная, синяя, похожая на тонкую джинсу. Защита от физического урона, очевидно, околонулевая. А вот резист от холода кое-какой есть. Дома тёплое лето, в футболке ходить самая красотища. В Лабиринте же почти везде, где случалось побывать, было как-то нежарко – ну, кроме тех Локаций, где был откровенный дубняк.

Воспоминания о Тамбуре чуть не заставили застучать зубами. Сдёргиваю халат с крюка, решительно экипирую, застёгиваю крупные пуговицы, вяжу пояс. А ничего так, почти впору. Не сказать, что удобно, но чего только мне не приходилось носить на ролёвках, и к такой одежде свычка есть, в полах не путаюсь, не цепляюсь за всякое.

– Объявляю тебя Мантией Волшебника!.. – провозглашаю, оглаживая на себе. Брезгливости нет. Чужая вещь, да, тем более рабочая одежда. Застиранная, обтерханная по подолу… ну и что? Не засаленная же, не пятнистая. И пахнет разве что куревом. А что у нас тут в слоте быстрого доступа?

Выуживаю из оттопыренного кармана коробку из простой плотной бумаги. Двухцветный рисунок, синий и красный, изображает что-то вроде кремлёвской стены и башни со стрельчатой готической крышей. Пара десятков папирос, табак по виду сущие ветки и даже сучки, но пахнет ничего так, приятно. Неосторожно сунувшись носом к самым гильзам, крепко чихаю. Мощный табачище, однако!

А вот и спички, о которых грезил в предыдущих Локациях. Коробок сухо гремит, не из картона, из деревянного шпона – давненько такого не видел. Наклейка ободрана, открываю – наполовину пуст. Перевожу взгляд на настольный (натумбный) светильник с тяжёлым круглым основанием. Лампа? Цела.

Выкручиваю и, повертев в руках, отставляю пока в сторону. А попробую задуманное вот на этой крохотной лампочке, добытой из разбитого прибора в кабинете. Достаю «мистику» и выкладываю карту перед собой на тумбочке, разглядываю рисунок. Если я могу разжигать огонь лишь «от солнца», толку от такой «абилки» немного.

Чиркаю спичкой, секунду головка шипит и трещит, темнея, расточает едкий дух и голубой дымок. Огонёк вспыхивает с задержкой – не так уж ярко, но я смотрел в упор, и после блужданий по сумрачным помещениям. В глазах тут же поплыли пятна и полосы. Держа спичку на вытянутой руке, подношу лампочку по линии взгляда, чтобы оказалась напротив огня. Проморгавшись, расплываюсь в улыбке. «Мистика» работает!

Спичка обжигает пальцы и гаснет. Лампочка продолжает гореть. Играюсь с чудом, пряча в кулаке и являя миру. Металлическая нить в стеклянном пузырьке преспокойно светится. Не ярче спичечного огонька – и, кстати, в том же спектре, и так же прерывисто, – но не греется.

– Нья-ха-ха, я служитель Тайного пламени… и какой там дальше текст?

И что мне теперь с лампочкой делать? Можно как-то погасить, или только путём разбивания? Нет, с этим погожу, какие-то странные эффекты разбитые светильники выдают. Приберегу на случай явления какого-нибудь Монстра.

С минуту держу в руке. Нагрелась лишь чуть, и то, вероятно, от тепла тела. В карман, и жду ещё, прихватив через плотную ткань. Вроде всё в порядке. Запрокидываю голову, разглядывая ещё одну лампу на витом проводе.

Пододвигаю стул, влезаю на него и совершаю хищение муниципальной собственности. Так, двух больших довольно, и остальные лампы воровать буду потом, если нужда возникнет. По всей больнице, специально примечал, их порядком, в случае необходимости можно добыть хоть дюжину. А выкручивать специально и потом бродить с таким хрупким грузом неудобно.

Убираю одну лампу в карман халата. Другую в сумку… где она будет стучать о стальные коробки. Заворачиваю в листы бумаги, ну, хоть так уберечь. Выкладываю спички и папиросы перед собой, какое-то время созерцаю пристально. Достав Книгу Правил, открываю на странице с описанием амулетов типа медицинской маски и футболки с принтом ведьмачьей сигны.

– Если есть в кармане Пачка Сигарет, значит, всё не так уж плохо на сегодняшний день, и Герой получает плюс к Боевому Духу, восклицательный знак.

Поставив его, прижимаю смартфон ладонью через ткань. Гаджет молчит.

– …Эффект также распостраняется и на Пачки папирос! – дописываю уточнение. – А также на Пачки табака, но не нюхательного, и Сигары и Самокрутки, но не Косяки. Для срабатывания эффекта курить необязательно, – добавляю вдогонку.

Смартфон? Ничего. Разглядываю неровные строчки, делаю пару правок. Что оно вообще такое, «Боевой дух», как проявляется? Надо чётче формулировать. Может, то вдохновение, что сейчас ощущаю – всего лишь самовнушение. Так, что можно придумать про спички? Если есть в кармане спичек коробок, значит… всегда можно прикурить, что-нибудь подсветить, запалить костерок, ну, или пустить в ход Озарение, если есть такая «мистика».

– Неразменный Коробок Спичек – артефакт, который можно найти в Лабиринте. Спички в нём не кончаются, - пишу, и немедленно проверяю это. Вытряхиваю спички из коробка, закрываю его, открываю… пусто. Может быть, «зачарованию» подлежат только те предметы, что изначально были с собой?

Собираю спички обратно, убираю в Инвентарь, а Пачку сигарет в карман. Чем впустую воображать, займусь-ка лучше Крафтом.

Пришлось повозиться, чтобы разъять швабру на древко и плашку. Выкручиваю плоской ручкой скальпеля болтик, скрепляющий половинки цельнометаллических ножниц, и приматываю к древку одно такое лезвие. Плотные витки пластыря дополнительно стягиваю шпагатом. Результат – уродливое копьецо, даже скорее дротик. Но наконечник сидит плотно. Делаю для пробы пару выпадов. Любому слиму не поздоровится. Если сумею попасть. Теперь дубинка.

Выправляю гвозди и аккуратно вколачиваю в навершие так, чтобы шляпки и острия немного торчали. Длина гвоздей как раз достаточна. Потом плотно перематываю рукоять найденной в кладовке полоской ткани и вяжу узлы, приспособив петлю для руки:

– Вот вам ещё один рецепт Крафта, – комментирую для условных зрителей. – Дубинка плюс гвозди равно дубинка с улучшенным уроном. Такой можно гвоздить! А ещё, ну пусть будет плюс к Зловещему виду – противник может Оцепенеть. Угу, от вида такого непотребства…

Взвешиваю в руке и качаю головой. Держать стало удобней. А вот шипами не зря ли заморочился? Сейчас торчащие из навершия шляпки и острия кажутся избыточными. Ну, бой покажет…

Проклятье, я это вслух произнёс? Довольно сильно прикусываю язык. Словно кто меня за него тянет!.. Как раз предпочёл бы не проверять оружие в боевых условиях.

Один косяк стал заметен тут же. Дубина оказалась неудобна для ношения в любом положении, кроме боевого – в руке. Не хватало ещё как-нибудь самому наскочить на эти шипы. Повесить на пояс, приспособить на перевязь, нести одновременно копьё и дубину в обеих руках… и так плохо, и этак неладно.

Можно мне Инвентарь? Игровой, я имею в виду. И ещё кнопку «сменить оружие». Чтобы – щёлк!.. – и мгновенно переключаться между холодняком и огнестрелом. Ну, в моём случае в одном слоте будет короткий клинок, в другом длинномер.

Да, мне бы щас огнестрел. Но, за неимением стрелялы, принимаюсь изучать рубилу. Резец заслуживает этого именования. Грубовато исполненный, но надёжный и практичный инструмент. Сделан из довольно толстого полотна ножовки, срезанного наискось и на совесть заточенного. На обухе клинка остались зубцы, рукоять из резиновой трубки и изоленты, «пятка» закруглена, и в ней просверлено отверстие. Не тупее скальпеля, убеждаюсь, срезав себе заусенец. В кармане не очень-то потаскаешь, как же… ага, вот так.

Сочиняю к оружию ножны из найденного в тумбочке куска обойной бумаги и нескольких витков лейкопластыря, привешиваю этот чехол на пояс халата. Неудобно. Прецветные лошадки, ну и вид у меня, должно быть!.. Зеркало бы, посмотреть на себя со стороны.

Ещё поболтавшись по углам в напрасной надежде обнаружить заныканный Рояль или Плюшку, достаю смартфон. Пролистываю цветастый винегрет экранов, прохожусь по «шторке». Ничего. Отправляю инструменты в Инвентарь и выбираюсь в коридор.

Остальные помещения полезными находками меня не балуют. Пусто, пусто, мебель, ломаная мебель, хлам, закрыто, закрыто… Последняя открытая дверь в торце коридора ведёт в корпус здания, перпендикулярный тому, в котором оказался. В плане здание «Г»-образное… то есть наоборот, «L»-образное. И я, пройдясь по длинной «ножке» вверх и вниз, стою теперь у короткого крыла.

Вторгаться не спешу, со сканером наперевес останавливаюсь на пороге и выворачиваю шею, глядя на потолок, испятнанный кляксами плесени и чуть ли не лишайника. Пахнет сыростью, ржавчиной, хлоркой и чем-то вроде тухлых яиц.

Шагаю внутрь и оказываюсь в длинном узком помещении. Обе стены деревянные, из легковесной крашеной доски. Комната, или скорее, коридор – нет, проходная, вот и стол у входа.

С документами, все письмена на которых расплылись от сырости и превратились в нечитаемые кляксы. Пытаюсь пролистать нечто выглядящее как журнал. Все страницы напрочь склеились. С трудом вытаскиваю ящик из стола – в нём разве что грибы не растут. Над столом полка с документами, в таком же плачевном состоянии.

Дальше по коридору на стене ряд вешалок, и на некоторых крючках сохранились клеенчатые квадратики с нечитаемыми уже номерами. За этим коротким «гардеробом» висит большое зеркало. И в конце коридора справа закрытая дверь, ведущая, похоже, в подсобку, слева же маячит высокий проём в деревянной перегородке.

С подозрением гляжу на зеркало. Облупленное, показалось мне от двери. На самом деле в хорошем состоянии для такой сырости – и на зеркальной поверхности опять «проезд запрещён». Берусь за сканер, уже понимая, что увижу.

Зелёное и красное, как и в зеркале туалета. Вот только здесь через экран смартфона защитный знак светится еле-еле, мерцает чахло. А стекло аж подплывает алым, будто из-под амальгамы сочится кровь.

Гляжу поверх смартфона, бурые разводы будто сходят обгорелыми струпиками. Делаю шаг, собираясь рассмотреть повнимательней, и доселе молчащий ведьмачий амулет даёт о себе знать довольно болезненным импульсом.

Будто булавкой ткнули. Дёрнувшись назад, выскакиваю из «поля зрения» зеркала, и сигнал волка тут же стихает. А ведь в туалете амулет лишь чуть царапался. Шаг вперёд, другой. На третьем снова получаю укол в грудь, но куда слабее. Отпрыгивать погожу, вытягивая шею. Что-то мне такое привиделось тогда, при первом взгляде показалось, что…

Зеркало не отражает реальность. В бездонном зазеркалье плывёт белесая муть… кружится… вихрится…

Не одна булавка – целая пачка иголок вонзилась в грудь!.. Дёрнувшись, обнаруживаю вдруг, что я накренился набок, влип в стену и понемногу сползаю на пол. Стоило резко двинуться, как всё поплыло перед глазами. Двух точек опоры для удержания равновесия явно недостаточно – ой!..

Помянув прецветных лошадок, с раздражением сдвигаю дубину и почёсываю место, куда крепко впился гвоздь-шип, когда я навалился на стену. А ведь бодрит! Как следует прихватываю себя пальцами за предплечье. Синяк будет с Рояль размером, но мозги прочистило.

И что это было? Похоже, зеркало обладает каким-то гипнотизирующим эффектом. Я на какое-то время «подвис», глядя на безостановочное кружение в зазеркалье, пока амулет не вывел из транса.

Смериваю взглядом дверной проём за зеркалом. Чтобы попасть туда, придётся пройти мимо. Снимаю дубину с пояса и взвешиваю в руке, примериваясь к колдовской амальгаме. А вот щас ка-а-ак вдарю – и только брызги полетят!..

Нет, решение в духе Печкина-варвара оставим напоследок. Даже если не учитывать примету о семи годах непрухи – будь всё так просто, то здешние обитатели не малевали бы кровушкой защитные знаки, а без затей переколотили бы все зеркала. Но вдруг это значит выпустить хмарь в реальный мир?

Вообразив явление зазеркальной гадости чересчур уж ярко, на всякий случай прячу дубину за спину. Потом вообще от греха вешаю на гардеробный крючок. И принимаюсь в раздумье тяжком ходить туда-сюда по узкому коридору. Первое, что приходит в голову – отгородиться другим зеркалом. Вот только мне не попадалось подходящего, вообще не видел никаких зеркал, кроме того, что в туалете. Ну, допустим, найду где-нибудь… точно такое же. Попробуй к нему подойти, снять со стены. Может, завесить чем-нибудь? Найти тряпку, выцветший плакат, мне попадались такие. А если просто не смотреть?

Старательно глядя под ноги, шагаю в опасную зону… и что-то такое чую. Отступаю поспешно. Ещё разок, прикрываю глаза рукой, приседаю, подаюсь вперёд – и тут же сдаю назад. Ощущения куда слабее. Видимо, основное воздействие идёт через зрение. Если ты смотришь на пакость в зеркале, то и она смотрит на тебя. А не смотришь – и она тебя не видит, и не ездит по мозгам, как-то так.

Пока не передумалось, иду на штурм. Вприсядку, закрываясь плечом и отводя взгляд, проскакиваю опасную зону. Уф!.. Секунда делов, но впору вознаградить себя за этот «прорыв». Уже открываю рот, собираясь и в самом деле плюсануть доблестному герою Печкину чего-нибудь…

И закрываю. Потому что тогда придётся и штраф какой-нибудь на себя накладывать. Минус к и так дефицитному Здравомыслию, например. Смирно, отважный Печкин-варвар! Ответствуй, где твоё табельное оружие? Дубина шипастая, положенная по штатному расписанию?

А нету её. Потому что буром поперев мимо страшного зеркала, Печкин-варвар благополучно забыл «по ту сторону» оружие, повешенное на крюк гардероба. Зато квадратик с невнятной цифрой машинально прихватил с того крючка, молодец какой!..

От одной мысли, что сейчас придётся метнуться назад, забрать дубинку и снова идти мимо зеркала, меня аж набок повело. Подпираю стену, преодолевая приступ слабости, Нет, нельзя сейчас назад идти, свалюсь прямо под хищной амальгамой. Да подумаешь, большое дело… копьё же есть. Возвращаться буду, заберу.

Утешив себя этим соображением, убираю номерок в карман и принимаюсь за изучение большого помещения, в котором я оказался.

Запись девятая. МАШИНА РАЗУМА

Прежде всего смотрю на потолок, и потолок мне не нравится. Короба со стержнями люминисцентных ламп, квадратные в сечении жестяные трубы вентиляции, забранные решётками чёрные дыры. Кажется, наверху достаточно укрытий, чтобы в тенях там прятался хоть взвод чудовищ.

Окна зала на правой стене от меня то ли заклеены чем-то до середины, то ли в нижней части рам вставлено матовое стекло, пропускающее свет, но не позволяющее разглядеть сквозь него что-то. Слева вдоль длинной глухой стены выстроился ряд ванн.

Основательные чугунные сооружения на ножках, попирающих коричневые плитки пола. И лёгкий серный запашок – позвольте, я догадаюсь. Не просто больница, лечебница на минеральных источниках! Когда-то пациенты принимали водные процедуры в этом зале. Занимающем почти всё короткое крыло здания, за исключением коридора-проходной-раздевалки и комнаты по правую руку от него. Кажется, это что-то вроде подсобки, впрочем, попасть мне туда не светит, потому что дверь закрыта. Интересно, а если прошибить стену – это будет считаться тем же дверью-порталом, или я смогу увидеть соседнее помещение и войти? В пост-апе пролезал через пролом в стене, вот только стена была стеклянной, и дыра исходно там присутствовала. А если дыра, так сказать, будет изготовлена «собственноручно»?

Прикидываю, что я могу проделать этот опыт прямо здесь. Стенка из тонкой вагонки хлипковата, можно и продырявить, только найти инструменты и приложить усилия. Но сначала займёмся исследованием этого зала.

Водяные трубы проложены по стенам и полу, их не пытались спрятать или как-то облагородить, покрасили тяп-ляп. От металлических держателей на стенах тянутся кровавые потёки ржавчины. Отгораживающие ширмы сдвинуты с мест, опрокинуты. Натянутая на них клеёнка прохудилась, висит клочьями на железных рамах. Валяется опрокинутая мебель, стулья, отдельные вешалки-стойки.

Оглядываю всё через сканер. Потолок, чисто. За трубами никакая тварь не прячется. Стены, пол. Маркеров нет, экран тёмен и пуст, лишь там, откуда я пришёл, видится отблеск алого от «сторожевого» зеркала. Гоню от себя мысль, что мне ещё обратно мимо него переться.

Осторожно крадусь вдоль ряда ванн, держа наготове копьё и пытаясь смотреть сразу во все стороны и ещё на сканер. За очередной опрокинутой ширмой…

Выставляю копьё перед собой и начинаю пятиться. Амулет молчит. Ну да, с чего бы ему сигналить, – приглядываюсь и чуть не начинаю ругаться, – на обыкновенный кусок шланга!..

Выдох облегчения застревает поперёк горла. Вот ещё вопрос. А ведь обычные звери, надо полагать, «монстрами» не считаются – даже и опасные для человека, вроде тех змей или каких-нибудь крупных хищных тварей… Будет ли амулет их чуять, покажет ли сканер? Это если допустить, что в Лабиринте могут быть «обычные звери», или хоть что-нибудь «обычное», а не сплошь ягуляры и слонопотамы.

Подхожу ближе и, потыкав «змею» тупым концом копья, подцепляю и выбрасываю на середину зала. А то ишь ты, затаилась… Жёсткая резиновая трубка падает со стуком и снова становится похожа не на змею даже, на гигантскую пиявку. Или на личинку какой инопланетной твари. Сумрак скрадывает очертания предметов, позволяя воображению дорисовывать их пастями, хвостами и щупальцами. Ещё и не такое здесь можно увидеть.

Минуточку, уважаемые зрители, насчёт темноты. Мы с вами видели короткое крыло здания, когда доблестный герой Печкин смотрел из окон, когда выбрался наружу и выглядывал из-за угла. И в этой стене, перед которой стою сейчас, были окна! Здесь же ванны выстроились под стеной без единого оконца.

Странноватенько. Может быть, на фасаде изображены фальшивые окна? Какой в том смысл. Или это не внешняя стена здания, и за ней ещё помещение, в котором и размещены трубы и всякие водяные агрегаты. Дверей, однако, нет. Возможно, доступ в техническое помещение осуществляется снаружи… а в этом какой смысл?

А смысла в планировке «казённых домов» вообще немного, – говорю себе и оставляю тему.

Пустые желтоватые утробы ванн зияют, почти светятся в полумраке. Крадусь дальше вдоль их ряда. То есть пытаюсь красться, но эхо подхватывает и усиливает тишайший звук. Как же здесь… крипово. Помещения заброшенных домов вообще выглядят жутковато, но в коридоре больницы, в разгромленных кабинетах это впечатление было не таким явственным. Здесь же, в большом сумрачном зале, ощущение запустения почему-то давит на нервы сильнее.

Звукового сопровождения не хватает, думаю, бодрясь. Дарк эмбиента какого-нибудь, с вкрадчивыми протяжными нотами, шелестом и невнятным едва уловимым шёпотом, и чтобы ещё звук падающих капель время от времени…

кап… кап… кап… Чуть не спотыкаюсь и застываю. Показалось? Нет, где-то и в самом деле капает вода – по отзвуку кажется, будто в наполненную ёмкость.

Кручу головой, нависающие над ваннами мощные краны с вертушками сухи. Звук несётся не пойми откуда, дёргает за нервы. Да где же?!.

В игре я бы предположил, что передо мной поле боя с Боссом Локации… гусары, молчать!.. и не думать!.. В груди явственно печёт, бросаю руку к амулету. Нет, принт холоден и тих, это я сам, изо всех сил прислушиваясь, задержал дыхание до колотья в лёгких и потемнения в глазах.

Судорожный вздох аж эхом отзывается в пустом гулком пространстве. Кислород тут же бьёт в голову, и я чуть не смеюсь. Забыл как дышать, не забавно ли? Да… хе-хе… смешно. Приходится приложить усилие, чтобы согнать с лица дурной оскал, похожий скорее на судорогу мимических мыщц.

Последняя ванна выбивается из общего ряда – во всех смыслах. Она больше прочих, какой-то странной формы, и стоит поодаль, наполовину заслонённая ширмой другой конструкции. Нет, не наполнена до краёв ни кровью, ни водой – так же суха, как и остальные. Кран не каплет. Вот только выглядит уж больно чудно…

Подкрадываюсь ближе и останавливаюсь в недоумении, разглядывая нечто среднее между ванной и стоматологическим креслом. Мощное основание, в нём какая-то машинерия. Которая управляется с пульта в изголовье ванной. Толстая пластиковая панель с несколькими переключателями, со слепыми лампочками. На дне широкой, глубокой и длинной ёмкости лежанка из алюминиевых труб и толстых пластиковых полос. И в довершение всего над ванной торчит характерного вида коромысло, состоящее из двух сочленённых металлических труб на шарнирах. Обычно на таком подвесе располагается стоматологическая «люстра».

Самого светильника, впрочем, нет. Нависающий над ванной рычаг заканчивается округлым пластиковым корпусом, расколотым и смятым. Его передняя стенка, обращённая вниз, к ванне, щерится битым стеклом. Печально свисает оборванный толстый шнур.

Эге, а это и не лампа была. Меж стеклянных клыков-осколков видны провода и микросхемы. Отличные от наших, земных, но безошибочно узнаваемые печатные платы. Телевизор? Надо же, какой сервис. Должно быть, здесь проходили водные процедуры ВИПы – Важности Исполненные Персоны. Политики, богатеи, деятели шоу-бизнеса, возлежа в целебной воде на анатомической лежанке, они лениво листали каналы телевизора и неспешно прихлёбывали какой-нибудь витаминный коктейль со столика, прикреплённого к боку ванны.

кап… кап… кап…

Подхожу ближе, запах плесени шибает в нос. За столиком из стальных трубок с крышкой сложной формы то ли из резины, то ли из пластика, валяется всякий хлам. Какие-то железки, клочья клеёнки, ремешки, серая ветхая ткань, по которой расползлись плесенные островки, стекая на кафельный пол дорожками.

Как-то сыро и грязновато вокруг ВИП-ванны! Подвод к её крану отдельный, по виду собраный наскоро. На полу змеятся шланги вроде того, что меня напугал, валяются обрезки, хомуты, какие-то сантехнические приспособы. В общем, бардак, ни одна Персона не потерпела бы такого. Может, всё только сделали и не успели навести «косметику», прибрать всё и ввести в эксплуатацию? Устройство явно было поставлено здесь второпях и без особой аккуратности – вон и царапины на полу.

Поравнявшись с ванной, обращаю внимание на кое-какие незамеченные раньше детали. Кнопки и рычажки управления машинерией расположены таким образом, что лежащий в ванне до них нипочём не дотянется. Особенно если его пристегнуть этими широченными ремнями, которыми, как оказалось, снабжена лежанка. А уж если закрыть крышку, которую я сначала принял за столик, он и двинуться не сможет. Сейчас откинутая на шарнире, в рабочем положении конструкция опускалась в ванну и запиралась на щеколду, для чего к ванне были грубо прикручены крепёжные кольца. Резиновые упоры на подвижных элементах стальной рамы должны были упираться в плечи, тело и бёдра лежащего, притапливая его в ванне и дополнительно фиксируя в кресле, так, что над водой оставалась лишь голова.

Картинка условного ВИП-а, который лениво ворочает своё жирненькое тельце в этой высокотехнологичной купальне, благодушествуя как бегемот в родном болоте, меркнет перед внутренним взором. Вместо этого воображение живо рисует тощего дёрганого пациента, которого какие-то безликие типы насильно ввергают в ванну, пристёгивают к креслу и закрывают, так, что ему лишь остаётся таращиться…

Поднимаю голову, – ну да, на телевизор, укреплённый на подвижном кронштейне над ним. Что за странные процедуры здесь проводились? С какими пациентами?

Опускаю взгляд на кучу хлама, что валяется за ванной. Тряпка – это же халат из плотной ткани с рядами застёжек на длиннющих рукавах. Рядом змеями свернулись брезентовые ремни. И ленты знакомого вида.

Сбрасываю свой импровизированный шмотник и принимаюсь разглядывать лямки. В кладовке я лишь порадовался удачной находке, не задаваясь вопросом, что это вообще такое. Лишь сейчас, увидев похожие тканевые полосы, что валяются рядом со смирительной рубашкой, понял, что передо мной… как же это – «средство иммобилизации»? То есть ремни, которыми вяжут особых пациентов. Чтобы те не причинили вреда другим и себе.

Санаторий на водах, говорите вы? Психиатрическая лечебница!

Ванна немедленно показалась мне схожей с пыточными агрегатами, что видел в подвале. Пришлось напомнить себе, что я отважный Печкин-варвар, и лишь это удержало меня от того, чтобы не удрать немедленно куда подальше от зловещей конструкции. Никакие медицинские агрегаты не приведут меня в панику! Подбодрив себя таким образом, обхожу ванну вокруг.

И встречаюсь взглядом с человеческим черепом.

Ещё пребывая в своей храброй «варварской» ипостаси, я не завопил от ужаса, даже не воззвал к прецветным лошадкам. Лишь вскинул пику в одной руке и смартфон в другой. Сканер прочь, и щёлк!..

Вспышка фонарика ослепила привыкшие к полутьме глаза. Нельзя так делать, идиот!.. Отступаю, целя пикой, гаджет держу напротив сердца, прижав запястье к груди. Ведьмачий амулет не подаёт сигналов. И никакие скелеты не лезут на меня из хлама. Ничто не шумит, не шуршит, не гремит, и только

кап… кап… кап… – по-прежнему где-то капает вода.

В резком белом свете череп превращается в деревянную дикарскую маску, небрежно брошенную на кучу мусора. Круглые глазницы бесстрастно пялятся на меня. Кустистые брови, кокетливые ресницы, жирная подводка под глазами и торчащий трубчатый язык.

Выглядит нелепо и жутковато. Подхожу вплотную и наклоняюсь над кучей мусора. Беззвучно двигаю губами, жалуясь отсутствующим зрителям на собственное воображение, которое два раза подряд сшутило надо мной недобрую шутку.

Не дерево, резина. Просто растрескалась от времени, вот и выглядит так. «Язык» – пластиковый мундштук. И, конечно, никаких ресниц-бровей-косметики. Вокруг глазниц маски тонкая машинерия, сложные металлические крепления с рычажками, запорными винтами. И подвижные тупые крючки, по виду из чего-то вроде медицинской стали.

Выпрямляюсь и оглядываюсь на кресло. Маска предназначалась для того, чтобы удерживать глаза узника окрытыми. Чтобы он постоянно смотрел на тот телевизор.

Меня терзают смутные сомнения… как будто я нечто сходное где-то уже видел. Как вы думаете, уважаемые зрители, что это была за процедура такая? Жёсткая фиксация пациента, с принудительным просмотром чего-то там… вряд ли его пытали приключениями весёлых цветных лошадок.

– Корень из девятисот шести целых и одной сотой равен тридцать целых и одна десятая, – сообщаю шёпотом. В той игре парень, подключённый к машине, производил математические расчёты. Впрочем, вряд ли пациентов заставляли считать вслух и управлять роботами «силой мысли», так что игровая аналогия здесь не совсем верна.

Уместнее вспомнить куда более древний фильм, где привязанному к креслу преступнику нахлобучили на голову шлем с похожими крючками, которые удерживали веки распяленными. Так что узник помимо воли был вынужден смотреть на монитор, по которому проигрывалась некая видеозапись, которая грубо говоря, «программировала» его поведение. Верно, и здесь тоже было реализовано нечто подобное.

– Ага!.. – забывшись, провозглашаю на весь зал, и отзывается гулкое эхо. Втягиваю голову в плечи и замолкаю, насторожив слух. Вроде ничего…

В том-то и дело, что «ничего». Редкая капель прервалась!.. Старательно сдерживаю пыхтение – совсем бесшумно дышать не получается. Раздражающий звук не возобновился, тишина давит на уши.

Что, неведомые Донжон Мастеры опять пугают? А Печкину-варвару пофиг! Перестало капать, ну и славно – отвлекало.

Опять разглядываю ванну и всё вокруг. В свете фонарика и «свете» моего нового понимания видно, что всё сделано неряшливо, и ванна, как монстр Франкенштейна, создана из разных частей. Вывод? – это явно не продукт массового производства, скорее опытный образец устройства. Созданного, возможно, для проверки концепции, действует ли процедура вообще.

И как обычно бывает в схожих случаях, оказалось, что она даже слишком действенна. Первая же попытка обработки оказалась и последней. Узник вырвался на свободу и немедля устроил в лечебнице весь этот тарарам. Согласно штампам игр и фильмов, всё именно так и должно было произойти.

Спохватившись, активирую сканер и невольно отступаю назад. Ванна и пол вокруг неё на экране предстают испещрёнными розовыми пятнами. «Череп» светится ярче. А нависающий над ванной обломок телевизора почти горит нехорошим светом. На пульте управления в изголовье ванны яркий красный уголёк среди бледной россыпи. И что это может быть?

Неудобно постоянно переключать смартфон с фонарика на сканер. Был бы ещё один источник света… стоп. Что-то ты совсем оварварился, Печкин, туго соображаешь. Есть же такой источник!..

Достаю из кармана крохотную индикаторную лампочку. Мерцающий «свечной» свет порождает причудливые тени. Стало ещё жутчее. Одну из больших зажечь, что ли? Подношу огонёк к панели управления и застываю, озадаченный увиденным.

Элемент, который на сканере предстаёт самым ярким пятном, воочию выглядит как-то знакомо. Лезу в другой карман и достаю найденную в разгромленном кабинете цилиндрическую «флешку».

Ну да, в пульте торчит точно такая же вещица. Вот только стержень из полупрозрачного материала разломан, микросхема смята и скручена. Похоже, «флешку» случайно зацепили. Или нарочно ударили чем-то. Или просто взялись пальцами и отломили.

Лишь прикоснувшись к металлическим насекомьим ножкам микросхемы, соображаю, что трогать предмет, дающий на сканере красную отметку – не самая здравая идея. Отдёргиваю руку, но штуковина не обращается в скалящего зубы мимика, не огрызается электрическим разрядом. Помедлив, цепляю «флешку» и тащу из гнезда. Сидит на удивление прочно. Наверное, разъём деформировался, гнездо перекосило, и теперь её разве что пассатижами вытащить можно…

Дёргаю напоследок, уже собираюсь оставить затею – ну, или доставать из мешка те пассатижи, – и тут обломок поддаётся. Выскальзывает из пальцев и летит в угол. Прокрутив в пальцах «флешку» из кабинета, примеряю её к треугольному гнезду-разъёму. Нет, цело, встала как родная. Щёлк!.. – и… ничего не произошло.

Назад флешка идёт туго. Наклоняюсь над пультом, пытаясь в свете мерцающей лампочки разобрать подробности. Ага, гнездо устроено хитро. Это подвижный элемент, своего рода переключатель, только утопленный в панель заподлицо. Так что его можно стронуть с места лишь за флешку, вставленная, она образует этакий рычажок. А фосфоресцирующая стрелка показывает, куда надо двигать. Ещё раз щёлк!.. – и… вновь никаких изменений.

Впрочем, я и не ожидал ничего от разбитой машины, отключённой от электричества. А та искра света, которая горит на микросхеме – никакой не светодиод, это всего лишь отражение огонька лампочки в прозрачном пластике.

Поднимаю взгляд и вижу, как в осколках кинескопа на висящем над ванной кронштейне вспыхивает бледное свечение. Разгорается и разливается сначала по стеклу, потом – вовне его, туда, где это стекло должно быть. Передо мной возникает… призрак телеэкрана, что ли. Повисшее в воздухе белое марево, образующее округлый прямоугольник.

Вспыхивает нечто похожее на настроечную таблицу. Сложно расчерченное поле, прямоугольники, квадраты и круги. Блеклые цвета призрачного экрана постепенно наливаются жизнью. Таблица гаснет, вспыхивает блок символов, а потом круги, овалы, плавное перетекание цветов, и…

Всё плывёт перед глазами, медленно расходятся круги желтушного света, на краю зрения вспыхивают ослепительные точки. В ушах звенит. На языке снова привкус медного «леденца».

Осознаю вдруг, что лежу на боку, неловко придавив правую руку. Заломленная, она по-прежнему крепко сжимает древко швабры-копья. Как не напоролся, падая… и даже лампочку не разбил. В левой ладони бьётся светлячок в стекле. На груди тревожно вздрагивает амулет.

Пытаюсь вскочить и, охнув, роняю-таки копьецо. Мерзкое марево, отступившее на границу поля зрения, вновь застило всё. Цепляясь за пульт, воздвигаю себя на ноги. Не без опаски поднимаю глаза, готовый прянуть прочь. Или, учитывая моё состояние – мгновенно свалиться под пульт, выйдя из «зоны поражения» кинескопа.

Но прибор на кроншейне мёртв. Флешка-рычажок вернулась в прежнее положение. Зачем-то тащу её из гнезда. Цилиндрик скользит из непослушных пальцев и падает под пульт.

Да так тебя!.. Впрочем, пусть себе валяется. Я уже пытался разобрать закорючку на наклейке. Ну посмотрю ещё раз на ту надпись, или иероглиф, или, может быть, аббревиатуру из букв незнакомого языка. Это никак не приблизит меня к пониманию, что за гипнограмма на той «флешке» содержится, чему я сдуру открыл дорогу в свои мозги.

Откуда только выскочило это словечко, едва ли я сам его придумал. Может, переврал значение, и на самом деле этим словом обозначается что-то другое. А вообще подходит. Некая программа, насильно вводимая в сознание человека с помощью технических средств – гипнограмма.

Наклоняюсь за копьём и чуть не врезаюсь головой в пульт. Вцепляюсь в него, пережидая головокружение и фейерверки на краю зрения. Всё-таки уцапываю беглое оружие. И что же сделала с разумом моим эта призрачная гипнограмма, каким-то образом задействованная через переломанную аппаратуру? Блуждающий взгляд падает на маску, получилось, будто я обратился с вопросом к ней.

И маска отвечает мне.

Нет, не словами. Тошнота, слабость и головокружение вдруг усилились, и всё тело охватила ломотная боль. Будто волна тёмной жути поднялась от резинового лица и накрыла сознание.

Застёгнутые ремни зажимают, выдирают клочья волос. Резиновые края впиваются в кожу. Крючки царапают глазные яблоки. Слёзы бегут и бегут, не увлажняя воспалённые глаза, затекают под резину, жгут кожу.

Мне знакомы ощущения от надетой маски. От пребывания в этой ванне. От наполняющей лёгкие газовой смеси – о нет, это не элемент системы искусственной вентилляции лёгких, через мундштук поступал дурманящий газ! А с другой стороны от него на маске расположен кляп, не позволяющий откусить себе язык.

Осколки чужих воспоминаний сыплются и сыплются, рвут сознание, дёргают тело во все стороны противоречивыми желаниями немедленно бежать прочь прятаться уничтожить машину убить всех белохалатников разорвать раскромсать злорадно глядящую маску…

На остатках здравомыслия поворачиваю копьё и делаю выпад, ударяя всё-таки не хрупким тонким наконечником-полуножницами, а древком. Резину скомкало, вдавило в кучу мусора.

Безумный порыв будто повернул выключатель у меня в сознании. Накал чужих эмоций спадает, заменяясь собственными. Потрясение и страх: что это было?!. – отвращение: от силы удара я потерял равновесие и чуть не рухнул в гнильё лицом вниз. Тяжкий дух затхлости наполнил носоглотку. Выпрямляюсь, потащив чуть не насквозь проткнувшее кучу мусора копьё.

И тут что-то тревожно скрипнуло и ворохнулось прямо у меня под ногами. А потом небольшая и шустрая тварь выпрыгнула из хлама прямо мне на мокасин!

Взвиваюсь с воплем, со всей дури заехав ногой по откинутой крышке ванны. Но опаздываю сбросить неведомого вторженца, который ныряет в джинсы и пробегает по голени, царапая коготками. Задираю поспешно штанину – снова не успеваю, существо проскакивает выше колена.

Чуть не пыряю в ногу копьём. Вовремя опомнившись, роняю оружие и прихватываю неведомого вторженца через ткань. Негодующий писк и – боль!.. Взвыв от омерзения, сжимаю тварюшку сильнее и тут же получаю ещё укус. Мелкие коготки проходятся по коже, уже не царапая чуть, а глубоко впиваясь, рассекая как бритвочками. Маленькое тельце извивается, выкручивается, вот-вот вырвется. Сжимаю сильнее. Визг будто просверливает уши.

И прерывается писклявым хрипом, когда хрупкие косточки трещат в судорожно стиснутых руках. Вновь укус, и тварь виснет на ноге, вцепившись зубами в плоть. И, по ощущениям, принимается её пережёвывать!

Наверное, я поставил рекорд скоростного снятия штанов. Сдёргиваю тварь, выдрав клок своей плоти, и стряхиваю обратно в штанину. Прихватив сверху и снизу, несколько раз с силой ударяю в борт ванны.

Зал заполняется звоном и грохотом, в котором еле слышен последний писк агрессора. Убедившись, что шевеление под тканью прекратилось, подхватываю с пола кусок шланга и, держа наготове грозное оружие, вытряхиваю из джинс…

Комочек переломанной плоти в сырой от крови, перепачканной раздавленными внутренностями серой шерстке.

Кажется, раньше это было крысой. Не мимик, не монстр какой – обычный не мистический зверёк, маленький серый крысёныш. И он, конечно, не атаковал меня специально – просто бросился прочь от движения и шума. Влетел куда не следует и оказался в ловушке. И принялся кусаться и царапаться, едва не добравшись до сокровенного. Вот же я «везучий»!..

С перепугу я аж о боли забыл. Но стоило перевести взгляд на ногу, как тут же в полной мере прочувствовал все последствия великой битвы. Внутреннюю сторону левого бедра, как раз в том месте, где кровоток так близко к поверхности тела, испещряют укусы и царапины. От них тянутся красные дорожки, бурые потёки выдавленной из крыски дряни. Всё жжёт, болит, дёргает, и продолжает щедро кровить.

Роняю шланг и застываю на месте, не зная, за что хвататься. Спирту мне! Перекиси водорода! Это же медицинское учреждение, дайте мне хоть что-нибудь, чтобы продезинфицировать. Крысы переносят уйму всякой заразы, а у меня даже воды нет, чтобы промыть неглубокие, но многочисленные болезненные ранки.

Инвентарь! Прыгая на одной ноге, достигаю оставленного в стороне импровизированного рюкзака. Первым делом попадается завёрнутая в бумагу лампочка. Прочь шелуху! Вскидываю в отставленной руке, целя вольфрамовой нитью на огонёк маленькой лампочки, брошенной на пульт.

Секунда, другая, третья, и… Может быть, у меня «мана» кончилась? Сосредоточиться!

– Всё зависит от точки зрения, – произношу «заклинание» вслух, и металлический волосок в стеклянной колбе наливается сперва тускло-алым «свечным» огнём. Охваченный лихорадочным вдохновением, сжимаю стеклянную колбу в кулаке и пальцами другой руки делаю жест, будто кручу колёсико керосиновой лампы.

Сработало!.. свечение наращивает силу так резко, что пришлось отвернуться и старательно поморгать, прогоняя круги и полосы перед глазами. Вторая лампа? Вот она. Зажигаю от большой, и нужды «выдвигать фитиль» нет, засветилась столь же ярко.

За пределами освещённого круга тьма тут же становится ещё более тёмной. Тени от ширм разрастаются в полотнища черноты. За угловатыми коробами на потолке провалы в беззвёздную ночь.

Уделяю всему этому один лишь взгляд. Очень атмосферно, но можно я потом испугаюсь? Пока занят. Обеспечив себе освещение, зарываюсь дальше в Инвентарь. Да где же… нашёл! Разрезаю вклеенной нитью упаковку из вощёной бумаги, отматываю кусок бинта и рву… я сказал, рву! И ещё раз – рву!.. Бинт поддаётся отчаянному рывку как раз тогда, когда вспоминаю о наличии ножа.

Обламывая ногти, сдёргиваю крышку с пустой медицинской жестянки. Достаю из трусов то самое, на что чуть не покусился крыс. Секунду промедлив, сдёргиваю трусы вовсе и, нелепо раскорячившись, поливаю собственную ногу собственной «водой».

Жжётся. Наверное, это хорошо – вроде дезинфицирующие свойства у этого народного, так его, средства, есть. Перекрываю «кран», протираю скомканным бинтом от своей крови и крысиной пакости, поливаю снова. Остаток лью в жестянку, заполняя её чуть не до краёв, совсем лишнее сливаю в ванну. Роняю осквернённый бинт, отматываю ещё и цивилизованно отрезаю ножом. Намочив в жестянке, протираю ногу вокруг. На третьей итерации пытаюсь осторожно обработать сами ранки. Получается так себе.

Так, и что же теперь? Марлевая подушечка. Закрепить пластырем. И несколько оборотов бинта вокруг бедра. И затянуть достаточно туго, чтобы не слетало, и несильно, чтобы не очень мешало ходить.

Узел, ещё один. Я от мимиков ушёл. Боль, поуспокоившись было, снова задёргала. Сердце частит, и удары отзываются пульсацией под повязкой. Натягиваю трусы. Чёрт, ногу сгибать больно. От крылатых зубастиков ушёл. Поднимаю было и тут же роняю испакощенные джинсы. Это придётся выкинуть… или на сутки замочить в отбеливателе. Обуваюсь. Штаны, мне нужны штаны. Я ушёл от каменного великана.

И вот теперь очередное доблестное деяние Печкина-варвара – в неравном бою один на один он героически превозмог крысу! И потом без плача и скулежа… ну, почти без, – подручными, так сказать, средствами обработал и сам перевязал полученные в битве страшные раны.

Без шуток, и в самом деле страшные. Очень может быть, что мелкая крыска меня всё-таки ушатала, только я этого ещё не прочувствовал в полной мере. Дрянь с её зубов и когтей может мне так аукнуться через какое-то время, что я с ног свалюсь, или вовсе… придётся «загружаться с сэйва», точно.

Так, отставить мысли о «перезагрузке». Ну, горожанин я, и вообще брезгливый, вот и накрутил себя. Подумаешь, крыса поцарапала, грызанула. Поболит да заживёт… Шкала здоровья чуть уменьшилась – ну и восстановится, проблем-то.

Машинально беру отложенный в сторонку смартфон. Гляжу напряжённо на рабочий стол. Сообщений о новом статусе «отравлен» или «болен» нет. Сейчас на экране возникнут сообщения о награде за очередные героические деяния. На которую я тут же куплю…

– Автомобильную аптечку, например, – объявляю вслух. – С инструкцией к препаратам на русском.

И жду, пытаясь «почувствовать Силу». Ничего.

– Печкин играет карту «Полевая медицина»!.. – тёмная комната, стол, лампа, низко висящая над ним. Разложены свёртки бинтов, таблетки, шприцы и склянки самого медицинского вида, чемоданчик с красным крестом. Снимаю один Ресурс с этой карты, передаю Донжон Мастеру и двигаю бегунок на соответствующей шкале. – И восстанавливает пункты Здоровья!..

Нарисованная перед внутренним взором картинка тает… но карта не проявляется из ничего, и нехорошее жжение под бинтами не пропадает. Сколько не тверди «Жизнь плюс один», самочувствие от этого не улучшится. Бесполезно второпях «колдовать», пытаясь наугад зацепить словами шестерни мистических механизмов Лабиринта. Надо думать, надо действовать, надо искать хоть что-нибудь…

Ну, допустим, найду я здешние снадобья. И уверенно опознаю среди них ровно одно – спирт. Толк от остальных будет только если к ним комплектом идёт такая же здешняя медсестра. Которая и укажет нужные ампулы, и сама уколет почти небольно, и притащит спасительные пилюльки в мензурке.

Безрадостный хриплый смех разносится по всему залу, аж эхо отзывается. Опасливо оглядываюсь, осознавая, что я торчу здесь в свете ламп, как на подиуме. Тычу пальцами в лампы, складываю щепотью и делаю крутящее движение. Иллюминация пригасает, и я замечаю краем глаза светлое пятно на границе освещённой зоны. Призрак? Толком не разглядеть, глаза ещё не привыкли к полутьме, но похоже на…

– Забористая, однако, крыса мне попалась, – говорю вслух. – Что у неё такое было на зубах?

Ведь и пяти минут не прошло с момента «кусь», а уже мерещится всякое. Из непроглядной тьмы за пределами круга света явился светлый образ в белом халате.

Медсестра сочувственно кивает – мол, ничего, и тебя вылечим. Ослепительная вспышка расцветает в её вскинутой руке.

И гаснет – а вместе с ней и всё остальное.

Запись десятая. ПОЛЕВАЯ МЕДИЦИНА

Парень сидит на стуле. Даже восседает гордо, нисколько не смущённый отсутствием на себе штанов. Напротив стоит девушка в форме медсестры.

Вижу, вы удивлены. Комментарии пестрят вопросительными знаками, мол, что за похабщина. Слышна реплика из последнего ряда, что анонимус видел фильм определённой категории, который начинается точно так же.

Отвечаю недоумевающим. Нет, вы не переключились ненароком на другой канал, это по-прежнему ваш Печкин. Можете в том убедиться, присмотревшись к лицу парня. А теперь обратите внимание на эти примечательные дополнения. Да, излишне горделивая осанка обусловлена тем, что он пристёгнут к своему стулу. Тело охватывает широкая тканевая полоса, руки на подлокотниках схвачены кожаными ремнями, ноги привязаны – и даже не увидеть, чем, потому что голова зафиксирована тоже.

Я бы предпочёл, чтобы к остальному вы не приглядывались. Нет там ничего интересного, клянусь прецветными лошадками. Давайте вот лучше на медсестру посмотрим.

Возвращаясь к тем самым фильмам – какой образ «медсестры» ожидаем увидеть там? Девушка… нет, разбитная девица с яркой внешностью, несколько агрессивно накрашенная. Фигуристая, что в полной мере позволяет оценить очень приталенный и отчасти прозрачный халатик, смутно похожий на медицинский, с вырезом до самого «здрасьте», и подолом до того коротким, что из-под него видны кружева верха чулок. И не забудем туфли на высоченных тонких шпильках. На голове у девицы маленькая белая шапочка, надетая набекрень, из-под неё выбиваются кокетливо завитые локоны, как правило, блондинистые.

В общем, всем своим видом эта медсестра… нет, «медсестра» подчёркивает, что готова помочь «пациенту» и ободрить его – любым способом, что входит в прайс-лист «больницы».

Ну как, представили? А теперь инвертируйте образ. Всё ровно наоборот.

Что мы здесь видим? Ну, или не видим. Перед нами определённо девушка. Но изящную фигурку надёжно прячет длинный белый халат примитивного кроя, элегантный как мешок из-под картошки, и такие же мешковатые штаны из светлой ткани. Волосы старательно убраны под низко сидящую косынку, ни прядки на воле, так что масть не видна. На ногах то ли кеды какие, то ли вовсе тапочки, складки штанин не дают разобрать. Рабочая одежда, практичная и утилитарная. Внешности не оценить – лицо скрывает маска, причём на манер скорее киношных ниндзя, а не медицинских работников. Видны только глаза, большие, выразительные, с экзотическим разрезом – дома подумал бы о толике восточной крови, а здесь впору заподозрить эльфов в родне.

Ещё достаточно выразителен – я бы даже сказал, красноречив, – стальной медицинский поднос. Который она держит так, будто готова приласкать им несговорчивого больного. Во второй раз – судя по тому, как пульсирует голова, меня по ней уже били… ох.

Нельзя сказать, что до этого момента я не чувствовал боль. Она присутствовала где-то на краю сознания. Нечто неприятное, но малозначимое, куда куда больше меня занимал тот удивительный факт, что я сижу перед незнакомой девушкой без штанов и привязанный к стулу, и не могу отдать себе отчёт в том, как это получилось.

Но сейчас, стоило мне осознать, что вот это некомфортное ощущение не что иное, как боль, всё тело принялось ныть и жаловаться. Болели руки, болели рёбра, болела левая нога от стопы до бедра полудюжиной разных видов боли.

Тупая игла толкнулась в висок, и будто включила память. Смотрите предыдущий ролик, самую концовку игровой сцены! Ряд ванн, и последняя – какое-то прокрустово ложе, и поставленная в машину «флешка», вдруг запустившая некий призрачный клип. Вторжение чуждого в сознание, не моя память, не мои эмоции, провоцирующие на нелепые действия, в результате которых мне пришлось драться с кошмарным чудовищем из мусорной кучи. Получено достижение «Крысобой», изобретательный и находчивый Печкин-варвар промывает раны и делает себе перевязку подручными средствами, сокрушаясь об отсутствии лекарств и медсестёр.

Будто призванная заклинанием, из тьмы тут же явилась дева в белом халате. И лечебные процедуры начала с того, что попросту вырубила меня. Не заметил, чем – но вроде всё же не подносом.

Медсестра испытующе смотрит на меня, молчит.

– Э-э-э, привет?.. – говорю и едва узнаю собственный голос. В глотке будто крупный песок пересыпается.

Медсестра, застывшая статуей, вдруг двигается с места. Она шагает к столу, отставляет свой поднос и берёт со стола нож. И солонку.

Сперва я даже испугаться забыл, обалдело созерцая предметы в её руках. Меня что, солить, резать и кушать будут? Э-э-э, нинада!..

Вжимаюсь в кресло – хотя и так уже вжат в него до предела. Медсестра подступает неторопливо. Что она прячет под маской? Почему молчит? Человек ли вовсе? Поди пойми, за всей этой марлей видны лишь глаза, которые щурятся настороженно и зло.

Испуганно!.. Медсестра крадётся не потому что желает насладиться моим страхом. Она сама меня боится! Ну, вообще-то есть с чего, она, вероятно, видела, как я там психую, и, вероятно, знает, какими эффектами грозит просмотр «клипа».

В её вытянутой правой руке пляшет нож. Странный какой-то, похож на пику для колки льда… да это вообще отвёртка!.. Вернее, заточка, сделанная из отвёртки. Подойдя ближе, медсестра устремляет оружие мне в лицо, и тянется левой рукой. Ну да, стеклянный пузырёк с дырявой пластиковой крышечкой – солонка. Переворачивает и сосредоточенно трясёт.

Вы это видите, мои уважаемые зрители? Думаю, вы столь же удивлены, как и я. Медсестра солит мне голое колено.

Уж не знаю, какого результата она ожидала. Изучив очень внимательно белые крупинки на коже, девушка не примеряется отрезать кусочек, а солит теперь уже всего меня. Придвинувшись ближе, трясёт солонку над головой, будто и впрямь готовить собралась. Непроизвольно жмурюсь, когда крупинки касаются лица. Слизываю попавшее на губы – да, соль и есть.

Быстро отсупив, девушка отставляет солонку и хватает вилку с чайную ложечку размером. Вновь подкрадывается, угрожая направленной в лицо заточкой. У меня, как нарочно, тут же засвербело в носоглотке. То ли вдохнул пару крупинок соли, то ли реакция на больничный запах – я бы даже сказал, на довольно крепкий медицинский дух от одежды моей визави. Сейчас чихну и без носа останусь…

Девушка тычет десертной вилкой – серебряной? – в «солёную» кожу выше колена. Вздрагиваю от холодного жёсткого прикосновения, и медсестра вздрагивает тоже. Отнимает своё оружие и внимательно разглядывает быстро бледнеющие следы. Отступает. Кажется, я прошёл какой-то тест… Надеюсь, вот это не скажется на итоговой оценке:

Не в силах больше терпеть, с подвывающим стоном втягиваю в себя воздух и чихаю так смачно, что в комнате отзывается эхо. Медсестра отпрыгивает спиной вперёд, натыкается на стол. Что-то падает со звоном.

– Прррстите, – выдыхаю, сопя. Притихшая было боль вновь разгулялась в голове от одной стенки черепа до другой. Ещё и шея заныла, и грудь, и спина – будто мыщцы потянул. Оказывается, очень неудобно чихать, когда нельзя запрокинуть голову и «кивнуть».

Медсестра оценила мою рожу, смотрит вроде бы сочувственно. Пережидаю прилив боли, но мину с лица не убираю. Жалость не то чувство, что мне нравится вызывать у девушек, но выбирать не приходится. Сойдёт, если заставит её… да, опустить оружие! Перевожу дух – кажется, пока она оставила идею тыкать меня острыми предметами.

– А можно мне попить? – сдвигает рыжеватые брови. – Ну, это самое, буль-буль… гылп-гылп…

Напоказ обвожу наждачным языком растресканные губы. Кажется, даже слышу шорох, будто камни трутся. Девушка кивает на мою пантомиму, отходит в сторонку и возится, льёт воду из хрустального кувшина.

Подходит, даже не прихватив с собой заточку. Хотя я же только что как следует проверил прочность креплений кресла. Пожалуй, погожу трактовать это так, что я ей уже нравлюсь.

Зайдя сбоку, девушка наклоняется, протягивая в далеко вытянутой руке стакан. Цилиндрический, тонкого стекла с рисками объёма на боку – явно из химического или медицинского «сервиза».

Оставив при себе комментарии о выборе посуды, открываю рот. Голову не наклонить. Чистая прохладная вода льётся, в основном по подбородку и на грудь. Очень неудобно. То немногое, что попадает в рот, впитывается прямо в глотке. Стакан звенит о зубы, как бы стеклом не закусить. Хлюпая и фыркая, одолеваю всю посудину. Сколько я не пил… да с самого дома!..

– Спасибо, – говорю, когда последний глоток воды поровну распределяется между воротом футболки и горлом. – Но знаешь, на самом деле нет необходимости… в этом, – шевелю руками в ременных петлях.

Медсестра делает рукой отрицающий жест, не дослушав. Отступает к столу и принимается сосредоточенно листать толстую книгу. Мои попытки задавать вопросы игнорирует. Ну ладно.

Доселе девушка удерживала на себе всё моё внимание – ничто так не способствует концентрации на собеседнике, как заточка в его руке. Сейчас пытаюсь оглянуться вокруг, насколько это вообще возможно с головой, зафиксированной в одном положении. Локация на больничную палату для важного пациента не очень-то похожа.

Веду глазами по комнате, уставленной медицинскими стеклянными шкафами. Также присутствуют чудные приборы и всякая мебель типичного казённого вида. На стенах горят стержни люминисцентных ламп. Пахнет лекарствами, какой-то крепкой гадостной химией, флюиды которой вызывают из памяти древнее загадочное словцо «карболка», и ещё немножко тухлыми яйцами.

Судя по тонкому аромату сероводорода, мы недалеко от зала водных процедур – может быть, вон та дверь туда и ведёт. Гляжу на девушку с сомнением. Вообще-то я не бугай, но и не «кожа да кости», а медсестричка не сказать чтобы богатырка. Но всё равно, неужели сама управилась с задачей волочения моей бессознательной тушки? Или где-то рядом её помощники? Ещё и к креслу прикрутила зачем-то. Что за игры со связыванием?

…Оковы, ремни, фиксаторы. За которыми приходит Свет, несущий боль, ужас, потерю себя. Орать, рваться из пут, разбить всю мерзкую техноересь, убить девку в белых тряпках, рвать крушить убивать.

Секундой позже стряхиваю наваждение. Но медсестра, сидевшая вполоборота ко мне, каким-то образом замечает неладное. Подскакивает, смотрит напряжённо. Осторожно подкрадывается ко мне, держа наизготовку здоровенную книжищу – такой и в самом деле пристукнуть можно.

– Вопрос снят, – говорю сипло, потрясённый предательством собственного сознания. Душный неестественный гнев, расцвечивающий всё вокруг багровым, утихает. – Кажется, ты не зря меня связала. Кажется, я опасен для общества…

Медсестра серьёзно кивает. Отринув следующую пришедшую в голову реплику, пытаюсь переформулировать вторую так, чтобы её не запикали из-за цензурных ограничений.

– Эта штука, что это было? Чужая память и злоба? Теперь всегда так будет, или я от неё избавлюсь?..

Медсестра не расположена общаться. Двигаясь так, чтобы не повернуться ко мне спиной, пятится к столу. Убирает свою грозную книжищу и являет из ящика стола предмет, похожий на массивный механический секундомер. Вновь прихватив пику, подходит ко мне.

Сунув мне под нос металлический диск размером с ладонь, медсестра нажимает кнопку на округлом стальном боку. Щёлк!.. Не секундомер, но что это такое было, понять не успеваю.

Девушка отступает длинным шагом и подозрительно разглядывает предмет. Полуотвернувшись, сдвигает маску и вроде даже обнюхивает. Переводит взгляд на меня, пристально изучает, наклоняется ближе, и я уже жду, что сейчас меня тоже обнюхают. Но нет, приближаться не стала и удовлетворилась осмотром. Прибор отправляется обратно в ящик, заточку медсестра пристраивает так, чтобы её можно было быстро схватить.

И что это было, какая-то диагностическая процедура? Или краткий вариант экзорцизма? Последствия просмотра призрачного видеоклипа меня больше не потревожат?

Игнорируя вопросы и призывы, девушка снова принимается листать «ударную» книгу. Я с усилием затыкаюсь. Гипнограмма. Насколько она перекорежила мне мозги? Обратимо ли это?

Девушка откладывает книгу. Проходит вдоль шкафов и столов, деловито бренчит чем-то. Возвращается с подносом, ногой подвигает табурет и водружает на него свою ношу. Посуда медицинского вида, стеклянный шприц в открытой стальной коробке, стальные инструменты вроде скальпелей, при виде которых тут же вспоминается несмешной анекдот о вскрытии, показавшем, что пациент умер от вскрытия. Это что, всё мне? Право, не стоит!..

Медсестра оценила выражение моего лица, хмыкнула и вернулась к столу, взяла книгу и показала мне разворот. Крысы. То есть на пожелтевших страницах был мелкий «геометрический» текст, разбитый на блоки и перемежаемый изображениями этих грызунов. Статья в медицинской энциклопедии?

Девушка со значением стукнула пальцем по самой большой иллюстрации, а потом сделала рукой «цап» и указала на мою ногу. Закатила глаза, прижала ко лбу ладонь тыльной стороной и свесила голову набок. Хотя лица и не видно, жестикуляция выразительна и понятна. Ну да, укусы крыс неполезны для здоровья. Действуйте, доктор, по своему усмотрению, я вам доверяю, – пытаюсь кивнуть и чуть не оставляю свои патлы на ремнях, что крепят голову. Уй, больно. Надеюсь, здесь не как в Болгарии, и кивок означает «да».

Впрочем, не похоже, что медсестре нужно моё «информированное согласие» и декларация доверия. Она пытается пристроиться всяко разно, приходит к выводу, что этого не избежать, и освобождает мне ноги. Неохотно и с опаской, будто я ногами могу развязаться… Жестом предлагает положить левую на принесённую скамеечку. Так и делаю. Повязка уже перекосилась и съехала. На бинтах кое-где проявились красные крапинки. Пола халата соскальзывает дальше, являя мои трусы с цветными лошадками.

Вот вообще ничего не говорите, ладно?

Ловлю от медсестры импульс сперва веселья, потом сочувствия. В руках её возникают ножницы с короткими толстыми лезвиями, изогнутыми под углом к ручкам. Не то, что я хочу видеть в непосредственной близости от лошадок.

Девушка срезает мои бинты прочь, морщит носик. Отставляет свои зловещие ножницы и принимается с садистской неторопливостью тянуть присохшую к ранкам марлю.

– Ы-ы-ы, – жалуюсь. Больно!..

Медсестра оставляет край бинта и делает успокаивающий жест. Оглядывается на поднос, начинает движение, будто собираясь что-то с него взять, и вдруг рёзко дёргает. Расслабившись было, подпрыгиваю вместе со стулом издаю сдавленный писк… то есть это был рявк! – просто высоковатый по тональности. Все растревоженные ранки начинают обильно кровить.

Девушка скептически разглядывает их. Кажется мне или воспаление уже заметно? Поднимаю взгляд и снова делаю попытку воспарить со своим креслом. В руках у медсестры скальпель с крохотным блестящим лезвием.

Она ловко срезает кое-где чешуйки кожи, шкрябает струпики, собирая крупинки в плоскую прозрачную баночку. Закрывает её и отставляет в сторону. Собирает в другую баночку ещё образцы. И третья… чашка Петри, что ли?.. – отправляется к остальным.

Закончив со сбором улик, медсестра вооружается обычным фонариком… с полудюжиной переключателей на цилиндрическом корпусе. Целится в ранки и жмёт кнопку.

Чудной формы лампа не вспыхивает. Несколько секунд я ничего не чувствую. А потом редкие волоски на внутренней стороне бедра начинают взрываться и сгорать с треском и дымными облачками.

– Э-э-э?!. – мой невнятный запоздалый протест был проигнорован. Медсестра жёстко придерживает меня за колено другой рукой, продолжая водить фонариком. Щёлкает кнопкой.

Растерянно смотрю на «облучённый» участок ноги. Боли во время процедуры не было совершенно, так что я даже не сразу поверил глазам своим. Но носу пришлось поверить – дух собственной палёной шерсти щекочет ноздри. Кожа стремительно наливается розовостью. Как-то жутковато смотреть, как рассыпаются свернувшиеся изломанные волоски, только что бывшие живыми. Что это за эпилятор такой?!.

Медсестра не торопится меня просвещать. Фонарик отставлен, в руках её возникают клок ваты и бутылочка с прозрачной жидкостью. Характерный дух касается моих ноздрей, и характерный холодок касается кожи, и…

– Ой-ёй-ёй!.. – какой я нынче красноречивый. Спирт леденит кожу, смывает пепел от волос и жестоко обжигает ранки. Вот теперь всё ощущается в полной мере – аж искры из глаз, но я приветствую эту боль и стискиваю зубы, давя своё жалкое блеяние. Хотя, сдаётся мне, сейчас от запоздалой меры предосторожности будет маловато прока.

Девушка одобрительно кивает моему стоицизму и, будто для того, чтобы больше его испытать, вновь берёт фонарик. Пощёлкав переключателями, направляет лампу на ногу. Вот сейчас свет виден. Слабый, фиолетового оттенка… и под этим слабеньким свечением кровь стремительно иссыхает, на ранках образуются коросточки. Боли нет, лишь чую, как сводит кожу.

Десяток секунд, и медсестра выключает эту штуку. Снова проходится смоченной спиртом ватой и берётся за стеклянный шприц. Здоровенный такой, и игла соответствует. Э-э-э, дамочка, а вы уверены, что это не ветеринарный инструмент? На слонов, например. Многоразовый шприц, древность какая. А что, нормальных нет? Вы его хорошо прокипятили?

Девушка игнорирует мои сбивчивые реплики, сноровисто собирает шприц, взрезает и с хлопком отламывает верхушку большой ампулы. Мутноватая жижа в ней как-то не вызывает доверия. Медсестра добавляет из бутылки прозрачной жидкости, прокалывая резиновую пробку. Покачивает шприц в руках, взбивая содержимое стеклянного стержня вовсе уж в какой-то жирный бульон, судя по нечистой пене – прокисший. Давит на поршень, изгоняя лишний воздух из «слонобоя», и делает красноречивый жест. Мол, тебя привязывать обратно, или так сойдёт? Стиснув зубы, выворачиваю ногу, чтобы предоставить ей «поле работы».

И медсестра принимается по кругу обкалывать пострадавшее место. Игла тупая, самой девушке неудобно, и она ходит вокруг моей ноги, примеряясь так и этак. Конечность сводит вдруг жестокой судорогой, чуть не отвешиваю пинка своей целительнице. Или отравительнице. Снадобье будто кипит под кожей. Что она мне колет? Больно как.

На вопрос последовало лишь ещё несколько тычков в центр «пятна заражения». Пытка закончена, перевожу дух. Медсестра в третий раз обмахивает спиртовой ватой места уколов и принимается с сомнением разглядывать мою ногу.

– Доктор, я буду жить? – спрашиваю, чтобы нарушить молчание.

Медсестра пожимает плечами. Как-то не очень оптимистично глядит на меня, на обломки ампулы, потом сгребает их и изображает, что швыряет в угол. И что должно значить сие действие. Плохое лекарство? Бесполезное? Моргаю, мотаю головой, двигаю плечами. То есть обозначаю эти движения.

Медсестра отправляет ампулы в металлическую кювету, вновь берёт энциклопедию со стола и обводит пальцем часть статьи про крыс. Отдельный абзац с немного отличным по написанию шрифтом, курсив и, похоже, сокращения. Видимо, перечисление болезней, которые разносит мелкое серое племя.

Указав на шприц, медсестра отмеряет пальцами примерно треть абзаца. Лекарство лишь часть возможных инфекций парирует – так эту пантомиму следует расшифровать?

Положив книгу на место, девушка возвращается с маленькой записной книжкой, открывает на страницах с календарём. Указывает куда-то в левый верхний угол. Имея в виду самую раннюю дату, получается? Потом движет пальцем по воздуху, ещё выше и левее. Делает вид, будто рвёт календарный лист, указывает на ампулы и вновь повторяет пантомиму, будто швыряет что-то в угол.

Ещё и просроченное, понимаю я. Представится случай, надо поподробней рассмотреть календарь. Какой-то он странный был, я даже не вдруг понял, что это такое. Месяцев двенадцать, а вот недели не семидневные. Полюбопытствуем, если я с того прокисшего бульона, сваренного до начала календаря, не отправлюсь на перезагрузку.

Моя лекарка, отступив, пролистывает записную книжку. Потом берётся за энциклопедию. Ходит вдоль столов, чем-то деловито брякает.

Подходит и суёт мне под нос крохотный стеклянный толстостенный стаканчик, похожий на стопарик… с метками на боку. Внутри с полдюжины разноцветных таблеток. Да, уважаемые зрители, у нас тут мензурка с пилюлями.

Разеваю пасть, и девушка засыпает подношение. Глотаю, давясь, и таблетки, кажется, прилипают к стенкам пищевода. Медсестра даёт запить снова из химической посуды. Отходит и хмурится, глядя на меня, потом потом светлеет ликом… ну, светлеет видимым мне участком лица от лба до переносицы, кивает своим мыслям. Ловко бодяжит ещё какое-то снадобье, наполняет стеклянный цилиндр литра на полтора. Уходит куда-то мне за спину, чем-то громыхает, возвращается и ставит рядом с моим троном никелированную трубу на ножках. Прилаживает ёмкость на крючки наверху. Из конвертов серой бумаги появляются тонкие гибкие пластиковые трубки, и краники к ним, металлические почему-то. Тьфу, да это же капельница, не узнал сразу. И как ты до локтя моего доберёшься? Тебе придётся освободить мне руку.

Не пришлось. Даже на миг не задумавшись, медсестра перехватывает резиновым жгутом правую руку в районе запястья. Мазок спиртовой ваткой, сноровистый укол большой иглой в выступившую на тыльной стороне ладони вену. Подставленная пробирка наполняется тёмной кровью. Потом медсестра пускает фонтанчик из трубки и подцепляет к игле. Стирает пролитую каплю крови и крепит иглу полоской лейкопластыря.

Чувствуется реальный опыт постановки капельниц пациентам… зафиксированным. Может быть, никакая она не медсестра, а сотрудница той организации, что садила людей в ванны и насильно показывала им интересные видюшки?

Девушка наполняет шприц ещё одним раствором – к некоторой моей оторопи, густого синего цвета, – и вкалывает в переходник на трубке капельницы. Прежде чем я успеваю поинтересоваться, что это за фигня, сгребает свою добычу и уходит к дальнему столу. Там тут же с шелестом и гудением вспыхивает лампа, брякает стекло, звенит медицинская сталь. Медсестра (пусть пока будет так) принимается изучать баночки с пробами, производить какие-то манипуляции с моей кровью. Она сидит ко мне вполоборота. Кошу на неё, пока глаза не сходятся в кучку. До чего же неудобно, всё тело затекло. И мозги тоже как будто онемели.

С подозрением гляжу на утекающую в мой кровоток «ману». Цвет в точности как у тех самых бутыльков в играх. Не чувствую, что мне становится лучше или хуже. Ощущения прибавляющейся магической силы тоже нет – впрочем, откуда мне знать, как оно должно ощущаться. Ноют ушибы, ранки саднят, обработанная фонариком кожа горит, словно от солнечного ожога. Уколы вокруг пострадавшего места постепенно проявлялись совершенно жуткими синяками. Это так и должно быть? Медсестра на вопрос лишь плечом дёрнула – не отвлекай, мол.

Праздно глазею по сторонам. Книги, приборы, приборы и книги… Судя по обложкам, среди строгих фолиантов медицинской тематики присутствует и художественная литература. Свёрнутые в трубки плакаты, смятые листки бумаги, тетради. Непонятный аппарат со стеклянным цилиндром на подставке. Большой микрофон на ножке в проволочной рамке. Древний фотоаппарат с картонным корпусом гармошкой, кажется, таким снимали на стеклянные пластинки. Менее древний фотоаппарат, с раскрытым корпусом, этот уже плёночный. Прибор в массивном пластиковом корпусе, похожий… гм, на ламповый компьютер из стимпанка. Маленький экран, кнопочная цифровая панель сбоку и массивная клавиатура снизу. Или, скорее, видеотелефон вроде того, чьи обломки я нашёл в сейфе.

Ещё стол, «ботанический». Букет чахлых цветов, поставленный в сколотый кувшин. При виде вялого растеньица в треснутом горшке непроизвольно ёжусь. Маленькая жестяная лейка. Небольшая настольная лампа. Ещё одно растение в металлической клетке, чьи прутья усеяны обращёнными вовнутрь шипами. Отвожу глаза, лучше я буду смотреть на медсестру.

Тем более она как раз закончила деловито шуршать и звенеть в своём углу. Подходит, рассматривает царапины и шишки от уколов, хмыкает в неопределённой манере. И наклоняется ниже, даже становится на колено. Аккуратно ощупывает нездорового вида отёки на ноге.

Тут я чувствую нечто неуместное… и лишь через несколько секунд с ужасом понимаю, что близость девушки и прикосновения заставили тело среагировать соответствующим образом. И это, конечно, не скрыли лошадки. «Виновница торжества» неладное замечает не сразу. Отодвигается, переводит рассеянный взор и даже делает движение, будто ещё и тут пощупать меня собирается. Через секунду понимает, на что именно смотрит.

И шарахается прочь. Вскакивает, хватает со стола «фонарик» и целит в меня.

Сначала путаю его с ещё одним «эпилятором», и успеваю испугаться. Может быть, устройство способно на большее, чем палить волосы и подсушивать кровь. Да и на этих режимах что произойдёт, если направить луч прямо в лицо, в глаза? Или ещё куда.

Понимаю вдруг, что «фонарик» – не тот. Более массивный, с почти пистолетной рукоятью. Ещё больше переключателей, лимбы вокруг странной формы рефлектора. В котором установлена сложная лампа, или даже несколько ламп.

А потом я пугаюсь ещё больше, попросту узнав эту штуку. Именно её я видел в руках медсестры за миг до беспамятства. Вот чем она меня вырубила в зале водных процедур – световой вспышкой в лицо! Может быть, это была та же гипнограмма, только мгновенного действия.

Девушка держит меня на прицеле гипноизлучателя (во, нашёл слово), и глазищи у неё такие, словно я способен вырваться из пут, наброситься и сотворить всякое. А ещё она, кажется… рычит?..

– Э-э-это случайность, – говорю, заикаясь. – Я же не могу это контролировать… то есть могу, но ограниченно… К тому же это мне надо беспокоиться, чтобы ты надо мной не надругалась!

Девушка приопускает оружие. Мне вдруг показалось, будто она поняла сказанное и всерьёз его обдумывает.

– Это не предложение, – спешу дополнить. – У меня девушка есть. Для игр со связыванием.

Точно, думай о Рыське. Представь себе её, глядящую с укором… связанную… атласными подарочными ленточками, составляющими всю её одежду.

– И вообще, медсёстры меня не заводят. Я предпочитаю… во, горничных.

Медсестра вскидывает брови. Кажется, она поуспокоилась. И заинтересовалась.

– …Причём не тот эротизированный образ, – продолжаю я. – Ну, где короткая юбка, глубокое декольте, кружевной чокер, а остальное либо в облипочку, либо кружевное и просвечивает, о да!.. То есть что я говорю – нет, нет! Мне, пожалуйста, классическую горничную. Платье в пол, глухие рукава, фартук безо всякого, ну и эта кружевная штука на голове.

Грозное оружие в руке моей пленительницы клонится к полу.

– Не знаю, откуда что взялось, – давай, Печкин, лепи. Всё что угодно, лишь бы эта мозговыносящая штука была направлена в другую сторону. – Горничных вокруг не сказать чтобы много. Но почему-то именно этот образ тревожил меня в нежном подростковом возрасте. По-моему, хороший фетиш, небанальный и безобидный. Так что – горничные. Прости, не медсестры.

Почти отвернулась, кося на инструменты на столе. Кажется, она успокоилась совсем – но и обиделась вроде? Поди разбери выражение лица, если у этой ниндзя от медицины только глаза и видны.

…Это она хихикнула?

Да, медсестра уже откровенно веселится… хотя какая она медсестра. Нормальные медицинские сёстры не подумали бы пугаться или оскорбляться, а скорее, затроллили бы пациента – дескать, что естественно…

Девушка замечает, с каким напряжением слежу за её руками, и отставляет оружие, делает успокаивающий жест. Перевожу дух.

– Получается, ты не немая? Или немые могут смеяться тоже? Ты ведь ни слова не поняла?.. или…

Глаза медсестры полны веселья. Чувствую, что заливаюсь краской… да куда там, я готов полыхнуть от макушки до пят и осыпаться в свои трусы с лошадками. Сгореть со стыда за непроизвольные реакции тела, и за чушь, что тут двигал. Давайте притворимся, что этого не было?

Медсестра (всё-таки?), кажется, готова предать инцидент забвению. Она берёт с медицинского стола предмет, похожий на пластиковый цилиндрик клеевого карандаша, подходит и вновь склоняется над многострадальной конечностью. С подозрением косится, поспешно напоминаю себе о контроле.

Надо же, почти угадал. Медсестра открывает штуковину и кисточкой, вделанной в крышечку, принимается покрывать всю рабочую зону чем-то вроде медицинского клея. Жижа консистенции киселя источает мощный спиртовой дух, крепко щиплется и стягивает кожу. На коростах с шипением возникает белая пенка и застывает корочкой.

Подождав с минуту, девушка сгружает мою ногу на пол, отпихивает скамейку прочь. Тащит провода по полу, ставит напротив меня пару настольных ламп. Поигравшись со светом, берёт со стола плёночный фотоаппарат. Щёлк!..

Боюсь, на первой фотке моя морда будет охре… то есть у меня будет несколько недоуменное выражение лица. Медсестра проматывает плёнку, снова целится и фотографирует. Запоздало пытаюсь «сделать лицо». Медсестра фыркает на эту мину, обходит моё кресло и делает фото в профиль. И с другой стороны. Отставив фотоаппарат, берёт стальную плоскую коробочку, открывает. Это оказывается штемпельная подушка.

Я слишком озадачен, чтобы протестовать, и за несколько минут девушка старательно меня дактилоскопирует. Однако крепкие у неё пальцы, подмечаю. Убирает чернильную подушечку и картонку с обозначениями и расчерченными для пальцев квадратами. Откуда-то извлекает подозрительного вида инструмент, похожий на пыточный – что-то вроде двух крюков, соединённых шарниром. Подходит вплотную, будто собравшись ткнуть ими меня в лицо.

И тычет. Встав сбоку, раскрывает инструмент, упирает один крюк в лоб, второй в затылок. Потом примеряет к линейке и царапает получившийся результат на листе бумаги. Потом так же измеряет длину от виска до виска. От макушки до нижней челюсти. Но на фига медсестре знать параметры моего черепа? И почему у меня с чем-то нехорошим такие замеры ассоциируются.

Так и сяк промерив мою стукнутую голову головным циркулем – впрочем, наверняка инструмент зовётся как-то иначе, – девушка заполняет клеточки ещё одной картонки. Там ещё и место для фотографии есть. Картонки с замерами и моими «пальчиками» отправляются в папку знакомого вида. Отчистить перепачканные чернилами персты она не озаботилась.

– Не, серьёзно – нафига вам? – интересуюсь. Медсестра не изволит ответить, даже не оборачивается, направляясь к своему столу. – Постой! Почеши мне нос.

Вот тут она обернулась, удивлённо глядя.

– Это против Гаагской как-её-там, – возвышаю голос, отчаянно гримасничая. – Узники имеют право чесать носы! Если узник не может сам почесать себе нос, то услуга по чесанию носа должна быть ему предоставлена!

Какое-то время медсестра озадаченно наблюдает, как я корчу рожи и кошу глазами. Всё же поняла, о чём на разные лады толкую, неуверенно тянет руку и чешет мне нос тыльной стороной запястья.

– Фпафиба, – благодарю искренне, хотя и невнятно, сам пытаюсь потереться лицом о жёсткую царапучую ткань манжеты халата. Хорошо!..

Девушка аж отдёрнула руку. Ну, не всё же тебе меня смущать. Глядит сурово.

Зуммер!..

Аж подскакиваю вместе с креслом, вообразив, что звонит мой смартфон – и не иначе для того, чтобы обозначить начало Фазы Монстра. Медсестра тоже вздрагивает, поворачивается торопливо и подходит к «ламповому компьютеру». С удивлением понимаю, что ведьмачий амулет в такт сигналу царапает грудь.

Нажатием кнопки девушка затыкает верещание, склоняется и как будто что-то читает. Берёт с пульта наушники, не надевает, прижимает одну амбушюру рукой к уху, другой принимается манипулировать с панелью управления.

Из динамика слышится резкая речь, прерывающаяся завыванием помех. Похоже на немецкий. Обрывок джазовой музыкальной композиции. Снова кто-то что-то говорит на незнакомом языке, звучание другое, более мягкое. Помехи, треск, хруст. Звон, будто кто-то постучал ложечкой по стеклянному стакану.

Медсестра двигает к себе микрофон и… начинает барабанить по нему пальцами. Отбив короткую фразу местным аналогом кода Морзе, вновь щёлкает переключателями, отставляет наушники и ногой придвигает стул, принимается довольно бодро печатать на клавиатуре.

Опять что-то переключает. Следует череда звуков технического происхождения – пощёлкивание, скрипы, жужжание и электрический треск. Задумчивое «хм», и девушка отстраняется от «компьютера» вроде бы с разочарованием. Встаёт и уходит мне за спину. Напряжённо прислушиваюсь, пытаясь понять, что она там возится. И, кажется, вздрагиваю, когда является из «Тумана Войны».

Ставит передо мной медицинский колёсный столик, снова уходит и возвращается, водружая на него пару стальных подносов, где разложена моя добыча. То есть теперь, получается, уже её добыча, которая «дропнулась» с меня.

Переставив лампы так и сяк, медсестра что-то переключает на фотоаппарате и делает несколько снимков почти в упор. А потом, придвинув стул, встаёт на него и ещё пару раз фотографирует сверху общим планом. Я почти готов был увидеть, как «лут» исчезнет, но нет. В руках у неё просто фотоаппарат, не какая-нибудь мистическая пространственная камера.

Усевшись напротив, медсестра принимается перебирать добычу. Разглядывает пустой импровизированный мешок из наволочки, откладывает. Джинсы крутит очень внимательно, хотя и с некоторой брезгливостью. Да, крысой шибает крепко. Сворачивает аккуратно и кладёт на пустой шмотник.

Предметы здешнего происхождения особого интереса у досмотрщицы не вызывают. Она убирает в сторонку медицинские стерилизационные бачки, стальные полоски, тканевые завязки. Туда же отправляется горсть гвоздей, пара рулонов туалетной бумаги и кусок мыла. Как бы объяснить ей, что я не мародёр.

Кусок лизунца отложен почему-то наособицу. К нему отправляется резец, молоток, пассатижи, точильный камень, ещё кусок шланга, что я подобрал у ванны и там же бросил. Добавила к остальным предметам, тоже посчитав оружием? Копья, кстати, нет. А, да, я же его напрочь уделал во всяком гнилье.

Остальной «лут» девушка перебирает вдумчиво, берёт в руки каждый предмет и внимательно разглядывает со всех сторон, даже, кажется, обнюхивает. И при этом следит за моей реакцией. Изображаю из себя индейского вождя Каменное Едало.

Купюры подверглись пристальному рассмотрению, девушка даже через лупу и на просвет изучила города на рисунках, вплетённые металлические полоски, перфорацию и водяные знаки. Металлические деньги вызвали меньше интереса – впрочем, что там смотреть, номинал да герб. Видно же, что мелочь, пусть незнакомые, но самые обыкновенные монеты.

Кроме, понятно, вот этой.

Медсестра берёт золотой кругляш, взвешивает в руке, разглядывает.

– Сувенирная монета, – говорю поспешно. – То есть юбилейная… коллекционная.

Девушка хмыкает и откладывает Рояль. Берёт карту Озарения и смотрит на рисунок, на меня. Для верности встаёт и заходит сбоку-сзади, сравнивая затылки мой и нарисованного персонажа.

– Друзья прикололись, – заявляю. – Шутка, ну. Ха-ха.

– Ха-ха, – передразнивает меня медсестра, и от её глуховатого шёпота меня отчего-то мороз продирает по коже. Девушка возвращается на место, отправляет к Жетону карту. Берёт тетрадь и раскрывает наугад, подхватывает выпавшую оттуда ещё одну карту. Разглядывает её, пытается прочесть записи в тетради. Кажется, получается у неё не очень – переворачивает тетрадь на девяносто градусов, потом на сто восемьдесят. Тем самым очень кстати предоставляя мне возможность узнать страницу Книги Правил и разглядеть незнакомую карту, представшую закладкой.

Девушка откладывает тетрадь и берёт маленький свёрточек. Развязывает узелки, разворачивает грубую бумагу и с недоумением вертит в руках «подарок», коробок скрепок из чужого мира.

– Я, право, затрудняюсь объяснить, нафига это сделал.

Коробок упаковывается обратно. Тонкие пальцы разглаживают скукоженный клеёнчатый квадратик с расплывшимися цифрами – гардеробный номерок. И что-то долго медсестра с ним возится. Полуотворачивается, подносит руку к лицу, приспуская маску – обнюхивает?.. Откладывает почему-то к оружию. Спички и коробка папирос, в которую девушка суётся марлевым носом. Резко отстраняет от себя и звонко чихает.

– Ну да, крепковат у вас табачок. Будь здорова. Я, кстати, не курю.

Получаю в ответ задумчивый хмык. Медсестра берёт ключницу. Расстёгивает небольшой чехольчик, разглядывает содержимое с некоторым недоумением. Успеваю убрать с лица то же выражение, когда переводит взгляд на меня.

Пожимает плечами и, отставив ключницу опять-таки к оружию, берёт медицинскую маску. Тянущиеся шнурки приводят девушку в восторг, она щупает синтетическую ткань, мнёт, изучает даже через лупу, вертя так и этак. Явно хочет примерить вместо своего страшенного марлевого «намордника», но всё же откладывает с явным сожалением.

И берёт смартфон.

Когда я его увидел в «луте», у меня с души камень свалился. Всё это время я боялся, что волшебный инструмент пропал с концами. Остался, например, на месте покусания крысой, и случайно был отфутболен мной или медсестрой в какой-нибудь угол. Ещё было опасение, что девушка сможет задействовать какие-нибудь функции гаджета и поймёт, что попало в её руки… но судя по тому, как неловко она его мацает, это её первое знакомство с высокими технологиями.

Крышка чехла на магнитном замочке становится откровением. Девушка с подозрением изучает банковскую карточку. Потом любуется собственным отражением в чёрном экране… нет, не любуется – смотрит с опаской, искоса, держа гаджет наотлёт. Переворачивает и заглядывает в объектив, в глазок фонарика.

Зуммер!..

Медсестра чуть не роняет смартфон. Тоже вздрагиваю от неожиданности. Нет, это не гаджет подал голос, а снова передатчик звонит. Отставив смартфон к оружию, девушка спешит на сигнал. Что-то читает, наклоняется и начинает стучать пальцами по микрофону.

Но аппарат перебивает её мерзким звоном. Со своего места вижу лишь обтянутую халатом спину, и это какая-то… удивлённая спина, что ли. Медсестра дёргает плечами, будто ощутив лопатками мой взгляд. Сдвигает агрегат в сторонку, садится и принимается щёлкать тумблерами. Стучит по клавиатуре. Вижу её совсем уж туманно.

Пауза в треске клавиш прерывается стрёкотом и шорохом электричества. И возмущённый возглас. То есть возмущённый… выдох?.. Будто девушка получила ответ и прочла в нём нечто такое, что ей не понравилось.

Стук клавиш возобновляется – на сей раз не бодрая скороговорка, а неуверенная речь, будто медсестра то ли делает опечатки, то ли подбирает слова. Резкое клацание. Невольно вспоминаю Рыську с её манерой раздражённо жать на кнопку мыши, отправляя ответ на сообщение, когда собеседник по ту сторону монитора «не прав». Обычно потом следует замечание, что на всех бисера не хватит, и отправка в ЧС.

Навострив уши, вслушиваюсь в негромкий гул, звон и потрескивание. Девушка возится на месте, стул под ней скрипит в такт сигналу. Пытаюсь повернуть голову, и ремни крепко впиваются в скальп. Я уже, кажется, окосел. И выдрал себе пару прядей волос.

Треск клавиш, пауза, ответное жужжание и резкий короткий звон, очень неприятно отозвавшийся в ушах. Железный волк шкрябает по груди. Медсестра издаёт странный звук, что-то вроде невнятного краткого ругательства. После долгой паузы встаёт и плетётся мне за спину, шаркая ногами.

Возвращается всё такой же тяжкой поступью, странно держит плечи. Вроде ноша не настолько тяжела, чтобы так сутулиться. В руках девушки ещё один стальной поднос, закрытый чем-то вроде металлической корзинки. Сплетённой из колючей проволоки, с направленными внутрь длинными шипами. Под проволокой что-то светится. Так, уважаемые зрители, это то, что я думаю?..

Догадка тут же подтверждается. Медсестра снимает колпак, будто представляя мне некое экзотическое блюдо. На подносе лампа, лампа и лампочка, они по-прежнему горят тусклым ровным светом. Девушка берёт фотоаппарат – и чуть не роняет. Будто подменили её, прежняя непринуждённая манера обращения с техникой куда-то делась. Двигаясь неловко, с преувеличенной осторожностью, она фотографирует лампочки, потом накручивает на объектив цветное стекло и ещё несколько раз щёлкает натюрморт. Отставляет фотоаппарат, указывает на лампы, на меня.

– Круто, да, – говорю, моргая. – Как вы это делаете? Горят, не подключённые ни к чему, надо же!..

Девушка повторяет жест. А ведь руки у тебя трясутся, да что с тобой такое? Мотаю головой, делая круглые глаза. Медсестра крутит пальцами, будто поворачивая маленький верньер. А, так ты видела…

С намёком кручу кистями в жёстких ременных петлях. Девушка резко рубит рукой в отрицательном жесте. Пожимаю плечами, двигаю запястьями, будто развожу руки, давая понять, что этак колдунство не получится. Ну давай, тебе же интересно… или интересно твоему собеседнику. Разговор, кажется, был не из приятных. Тебе жёстко приказали? обругали нехорошими словами, и ты расстроилась? или что-то ещё сделали?..

Медсестра колеблется… отходит к столам и берёт заточку. Угрожая мне этим оружием и неловко действуя одной рукой, избавляет от ремня левую руку. Даёт понять, что потом привяжет… ну, это мы ещё посмотрим.

Демонстративно разминаю шуйцу, делаю значительное лицо. Медсестра встаёт напротив за столиком, бросает на него отвёртку и глядит на меня исподлобья, нетерпеливо, почти зло. Тяну время, крутя кистью, шевеля пальцами.

Девушка вдруг тоже принимается крутить руками, явно передразнивая меня. Потом берёт из «лута» гвоздь побольше и неторопливо, напоказ наматывает его на палец.

Бряк. Это получившаяся из гвоздя «калибром» не меньше сотки витая спиралька с грохотом падает на процедурный столик. Бряк. Это моя челюсть падает на колени.

Медсестра разводит руками, будто фокусница в конце представления, шевелит пальцами, то ли разминая, то ли намекая, что в любой момент готова повторить на бис, не обязательно с гвоздём. Не похоже, что её хоть сколько-нибудь затруднил трюк.

И эта девушка шугалась меня, связанного, подкрадывалась с заточкой!.. Спохватившись, закрываю рот. Медсестра грозит пальцем – тонкий перст выглядел бы неубедительно, если бы его только что не использовали в качестве оправки, – и указывает на лампы.

Да запросто. Целюсь пальцем, потом корчу рожу и делаю манящее движение рукой. Девушка не сразу понимает, что это не волшебные пассы. Хмыкнув скептически, всё же выполняет просьбу и подвигает поднос с объектами воздействия поближе ко мне.

И тут же убирается подальше, поднимая перед собой колючую крышку на манер щита. Кивком предлагает мне приступать. Разминаю руку. Проделываю магические жесты, медленно и торжественно выпеваю «заклинание». Пусть зрители меня поймут и простят, это первое, что пришло мне в голову. Дочитав похабную считалочку, указываю пальцем на одну из ламп и «выкручиваю регулятор».

Девушка опускает «щит» и хмурит рыжие брови, глядя на меня, на лампы, не претерпевшие никаких изменений.

– Осечка, – виновато говорю. – С каждым может случится. Ща, отдохну и ещё раз попробую.

И снова произношу «заклинание», выполняя мистические пассы.

– Да ладно, ты меня смущаешь, вот и не получается. Многие парни сторонятся сильных девушек.

Лишь на третий дубль целевая лампа чуть наращивает свечение. Вообще-то я ещё пару «попыток» собрался предпринять, прежде чем «раскочегарить» её хотя бы вполсилы. Хотел продемонстрировать, насколько тяжело даётся мне «колдунство»… но даже это чахлое мерцание здорово впечатляет медсестру.

Она отчётливо вздрагивает и делает движение, будто собирается с размаху опустить колючую крышку на поднос – или мне на голову. Мешкает, должно быть, не определившись с целью. Роняю руку, перекосив рожу, изо всех сил показываю, как трудно мне далось колдунство.

Девушка, видимо, передумав бить артефакты или самого утомлённого волшебника, возвращает крышку на место. Проходится туда-сюда, сплетая тонкие опасные пальцы и поглядывая на лампы, на передатчик, на меня. Пожалуй, не стоит высовывать язык, демонстрируя степень усталости. Но вот рожу можно сделать попроще, в смысле, расслабить лицо, чтобы черты оплыли.

Моё бездарное актёрство её не убедило. Девушка спохватывается и приближается в явном намерении привязать мою шуйцу обратно к подлокотнику. Напрягаюсь, готовый… вообще-то я не знаю, что смогу предпринять одной рукой против девчонки, которая вон, гвозди на пальцы мотает. Но сама медсестричка явно считает иначе. Ощутив моё напряжение, жестом предлагает положить руку на подлокотник, чтобы она могла привязать конечность. Кривлюсь, изображая, что не могу и пальцем пошевелить. Почему-то мне не верят. Девушка шагает назад, что-то собираясь взять со стола.

Вперив взгляд в слабое сияние под колючей крышкой, я резко двигаю пальцами правой руки, будто на полную выкручивая регулятор.

Бабах!..

Запись одиннадцатая. ФАЙТ!

Лампочки шарахнули так, что запустили крышку в потолок. Сфера света разрослась метра на полтора, захватив стол и отчасти перегородив проход.

Я зажмуриться не догадался, и теперь в глазах искры, пятна и круги. Медсестру, кажется, отшвырнуло световым ударом и оглушило. Она слабо ворочается на полу.

Рву иглу прочь из правой руки, грубо сдёрнув пластырь и раскровянив ранку. Вытягиваю босые ноги, цепляя пальцами столик, тяну на себя. Изворачиваюсь, сдвигая вбок, к свободной левой руке. Ближе. Ближе. Ещё. Дотягиваюсь и, схватившись за бортик, перехватываю пальцами, разворачивая к себе той стороной, где лежит… смартфон!..

Дважды жму кнопку – камера. Мимик приветствует прыжком в экран изнутри, распахивает пасть.

– Купить Лицензию на питомца! – опускаю смартфон на правую руку и стираю экраном выступившие на тыльной стороне ладони красные капли. – Нарекаю тебя – Кусака! Отведай моей крови, повинуйся мне!

Золотая монета на столе взблескивает, подпрыгивает и пропадает. Раздаётся звон древнего кассового аппарата. Размазанная по экрану кровь исчезает в чёрной вспышке. Между «плахой» и «решёткой» появляется ещё одна кнопка, жму на прогиб экрана, толком не разглядев, что она изображала.

И выпущенный из «Камеры» мимик скатывается ко мне на колени.

Он, кажется, ошарашен произошедшим не меньше девушки, хотя трудно судить о настроении чёрно-зубастой кляксы. Тварюшка источает лихорадочный жар. И вроде не спешит немедля вгрызться мне в ляжки.

– Кусака, принеси мне ключницу! – мимик подбирается, во что-то такое превращается и прыгает с моих колен, отталкиваясь почти кузнечиковыми лапами, прямо на столик. Карта в тетради называлась «Лицензия на питомца», и появилась она как раз на той странице, где я старательно изложил придуманный мной «Ритуал обретения».

И ритуал сработал. Мимик понял меня и подчинился!..

Световая сфера так и висит посреди помещения. Кажется, она уменьшается и тускнеет, но пропадать не собирается. По ту сторону этого комнатного солнца вяло шевелится медсестра. Садится, отнимает руки от лица, моргая. Глаза ошалелые, мокрые от слёз, наполовину сползшая маска аж отсырела. Похоже, досталось девушке от «гранаты», что рванула чуть ли не в лицо – да видит она вообще хоть что-нибудь?

Мимик вспрыгивает мне на колени. Роняю смартфон с таким расчётом, чтобы скользнул по ногам и упал на пол, и перехватываю горячее тельце. Выуживаю из челюстей чехольчик.

…Короткий ключ с пластиковым кольцом от внутренней двери, крестообразный ключ от верхнего замка наружной двери, и плоский от нижнего замка. А ещё двухцветная «таблетка» от магнитного замка подъезда, и крохотный ключик от почтового ящика. Когда медсестра открыла ключницу, я с трудом сохранил лицо, не увидев этого привычного набора. В чехле оказались пять совершенно одинаковых ровных прямоугольных полосок металла. С первого взгляда их можно было принять за заготовки, «болванки» для ключей. Но я вспомнил, что загадал однажды – пусть-де ключи станут игровыми «универсальными отмычками».

Выворачивая кисть, касаюсь ремня на правой руке:

– Раскройся, расстегнись, растворись!.. – выкрикиваю «заклинание», и… ключ исчезает из моей руки в тусклой вспышке. Пальцы смыкаются в пустоте, ключница летит на пол, не поспеваю перехватить. Что-то звонко брякает, и ремень слетает.

– Кусака, нож!.. – мимик не метнулся за позаимствованным резцом, а сам превратился прямо у меня на коленях. Хватаю канцелярский нож и, со спеху и неловкости едва не сделав себе харакири, подцепляю схватывающий меня поперёк тела ремень. Стиснув зубы, пилю чуть ли не наощупь. Жёсткая ткань скрипит под острым лезвием, расходится неохотно. Лезвие ножа-мимика изгибается, как бы не сломать вовсе. Ослабляю нажим, и клинок тут же соскальзывает, потеряв разрез.

Злобно помянув цветных лошадок, дёргаюсь всем телом… воззвание к волшебным существам срабатывает, почти перепиленная полоса ткани лопается, и я чуть не слетаю с сидения. Хорошо, под подбородком и на шее не было никаких креплений, так что я выдрался заодно из пут, что охватывают голову. Кажется, оставив при том на креплениях пару клочков волос. Свободен!..

Или нет. Восстаю с кресла и тут же снова с размаху сажусь обратно, ещё и затылком ударяюсь о жёсткие крепления на подголовнике. Ослабел, сидючи привязанным, или капали мне никакую не глюкозу, и не «ману».

Медсестра всё же что-то видит. Она поднялась на ноги, опираясь на стол и ненароком роняя с него посуду и приборы. Встряхивает головой, делает шаг в мою сторону и останавливается, закрываясь рукой. Что-то хватает со стола, из-за сферы света толком не разобрать.

Оттолкнувшись от подлокотников, встаю опять и падаю теперь вперёд, едва успев подставить руки и почти угодив лицом прямо в разложенные на столе вещи.

Левая ладонь больно опирается о ключницу, а около правой очень кстати лежит смартфон. Хватаю и то и другое. Гаджет щёлкает – ненароком угодил пальцем на кнопку. В кадре оказался «лут». Который опять стал моим – исчезнув целиком, и даже вместе со столом!..

Смартфон звенит, жужжит и пищит, будто я только что снял его с режима полёта, и пришло одновременно полдюжины разных сообщений. На экране мелькают таблички, сменяя друг друга слишком быстро, чтобы их можно было прочитать. Медсестра издаёт придушенный писк, добавляя свой вклад в разноголосицу сигналов.

– Да я сам офигел!.. – честно признаюсь, поднимаю на неё взгляд – и «прицел» смартфона. Моя пленительница стоит по ту сторону световой сферы, распахнув глаза и отвесив челюсть – ну, отвесив маску.

Шарахается прочь, когда направляю на неё страшную штуковину, из которой выскакивают мелкие монстры и в которой исчезают крупные предметы. Я поспешно сдаю назад и в сторону, и как был на карачках «бегу» вокруг своего трона.

Взгляду предстаёт часть комнаты, доселе недоступная обзору. Всё те же столы со всевозможными вещами, шкафы, раковина. А дверей нет! Если не считать дверцы мебели. Если я сунусь в тот лаковый шкаф, это запустит переход, или Лабиринт такое дверью не считает? Лучше с окном попытаться…

Мысли эти мелькают за какую-то секунду, и я тут же оскальзываюсь на луже лекарства, что налилось на пол, и врезаюсь локтём в стойку капельницы. Под ноги надо смотреть! Ну, и под руки, когда бежишь на четырёх конечностях.

За спиной громыхает металл, будто там сейф уронили. Передумав добираться до дверцы шкафа или створки окна и проводить опыты, я поспешно ныкаюсь за кресло.

И совершаю третью попытку превозмочь земное притяжение. Кое-как поднимаюсь на ноги, цепляясь за спинку кресла. Хорошо, что такое массивное, в самом деле как трон – не опрокину, если придётся… вот так повиснуть всем телом, и можно укрыться, если у девушки найдётся какой-нибудь веский аргумент.

Мы одновременно высовываемся из-за своих «баррикад». Ага, никакой не сейф, всего лишь стол. Медсестра опрокинула его и поставила вертикально, заслоняясь металлической столешницей.

И прицелилась в меня поверх этого «ростового щита» из «фонарика» в тот самый момент, когда я, скрываясь за спинкой «трона», направил на неё мой грозный смартфон.

Миг.

Другой.

И третья бесконечная секунда минула.

Вестерн, мелькает отстранённая мысль. Мы как в странной пародии на классическую ситуацию жанра. Ковбои, шерифы, бандиты замерли напротив друг друга в напряжённом противостоянии. Сейчас что-нибудь произойдёт, ударят часы на башне, знаменуя полдень, или распорядитель дуэли даст сигнал, крикнет парящий в небесах гриф-стервятник, который один только и знает, что почём. И всё придёт в действие, словно сорвётся туго закрученная пружина.

Вот только один из стрелков не уверен, что в барабане его револьвера есть хоть один патрон. На экране смартфона внутренности Камеры, со столом и вещами на нём. Вместо кнопки поднятой решётки другая пиктограмма, коробка и стрелка, ведущая из неё. Ясно, что кнопка запустит «выгрузку», но как она будет происходить, вещи просто упадут, материализовавшись, или содержимое камеры окажется «вытряхнуто» наружу и полетит в медсестру?

А вот у неё в руках уж точно небезобидная штуковина. Девушка целит в меня из гипноизлучателя, и её глаза вспыхивают неестественными светлыми пятнами, отражая волшебный свет. Линзы, что ли, какие. Время тянется патокой. Почему она не стреляет? Почему я не паникую? Мысли влачатся неторопливые, спокойные. Может, у неё тоже патронов нет, в смысле – батарейки сели? Или «фонарик» не достанет до меня? Может быть, им надо палить в упор, сверкать прямо в глаза – а тут далеко, да ещё против света. Почему она угрожала мне заточкой, а эту штуку не тревожила и схватила только сейчас?

На сверкалке куча переключателей. Вероятно, гипноизлучатель может не только вырубить человека, но и ещё что-нибудь с ним сделать такое нехорошее, например…

– …Пункт Безумия! Инфаркт на месте!.. – верещит мой питомец прямо из-под ног.

А вот и сигнал.

Проверять, насколько «распорядитель дуэли» может оказаться прав, я не хочу. Ныряю за стул, так и не сделав «выстрел», толкаю стойку капельницы, опрокидывая. Сосуд ударяется о пол и разбивается вдребезги, стеклянные осколки разлетаются шрапнелью, стальная «вешалка» с крюками громыхает…

Раздаётся гулкий хлопок, и вспышка какого-то медленного света проносится над головой. Есть у девушки «патроны»! И, видимо, дальнобойности хватило, потому что в глазах у меня темнеет. Щас свалюсь и не встану.

И я свалился – но не вырубился. Встряхиваю головой, пытаясь прогнать пелену в глазах, моргаю и понимаю, что в комнате на самом деле темнее, чем было. Высовываюсь из-за спинки сбоку.

Из источников света остались лишь уже совсем маленькая сияющая сфера «Озарения» да окно у меня за спиной. А все электрические лампы погасли почему-то.

Раствор же!.. Когда я грохнул капельницу, его остаток из разбитого сосуда плеснул по опрокинутым светильникам, залил электрические провода на полу, все эти тройники-удлинители. Тот хлопок – не выстрел из гипноизлучателя, это вышибло пробки. Короткое замыкание – очень сильное колдунство!

Смартфон жужжит в руке. Опускаю взгляд на новое сообщение, чёрные буквы в пылающей алой рамке гласят:

ФАЗА МОНСТРА

– Это ты, что ли, тот монстр? – спрашиваю у медсестры. Она стоит столбом с гипноизлучателем в руке, в лампах рефлектора рдеют спирали, в глазах девушки плавится и переливается золотой огонь. Самое время ей издать Злодейский Хохот, сдёрнуть маску и косынку, явив пасть и рога, и начать прыгать по стенам. Прижимаю рукой железного волка, и амулет дрожит в ладони – предупреждая о ней? О других монстрах?

Девушка смотрит на меня безумными глазами поверх опрокинутого стола и мотает головой, отказываясь от высокой чести. Застывает, склонив голову. Через секунду и я слышу… нет, не тревожную боевую музыку с громом барабанов и пронзительным пением флейт. За стенами будто кто-то вкрадчиво шепчет или тихо напевает без слов. Волшебный свет резко пригасает. Окно будто завесили шторой, оглядываюсь на него, это вечер подкрался незаметно, или какая-то тень накрыла стену здания?

Девушка вертит головой, пытаясь держать в поле зрения и меня, и дверь, что-то нервно перещёлкивает на гипноизлучателе. Потом меняет его на медицинский фонарик, хватается за лампу, отставляет. Выдвигает ящик стола и начинает неловко и поспешно перебирать одной рукой его содержимое, всё так же вертя головой и даже, кажется… поводя носом?..

Тоже принюхиваюсь. Сернистый запах усиливается. Это же вода льётся, понимаю вдруг. Тот «шёпот» – звук множества открытых кранов, плеск воды и гул труб!

Дверь содрогается от удара. Мы подпрыгиваем. Ещё удар, мягкий, но тяжёлый, будто бьют гирей, завёрнутой в ватное одеяло. «Озарение» стремительно съёживается в точку. Третий удар, и парящая в воздухе огненная искра гаснет окончательно.

Из-под двери начинает неторопливо просачиваться вода. Или живое существо, похожее на воду. Вторгаясь широким неспешным потоком, оно поднимается волной, разрастается и оформляется в гигантскую, ростом по колено, мутно-прозрачную «каплю».

Это что, слим?!.

Поверхность монстра будто вскипает, щетинится короткими тупыми колючками. Из пузырей формируются глаза, бесцветные, безумно вытаращенные. Возникают провалы ртов – как будто человеческих, но гротескно искажённых. Отростки вытягиваются, неимоверно удлиняются, ветвясь. Многопалые, нелюдских пропорций полупрозрачные руки вяло шарят по полу. На поверхности рук тоже проклёвываются глаза.

Подслеповато поморгав, обращаются на девушку. Та пятится спиной вперёд, держа перед собой фонарик. Слим… хотя какой это, к прецветным лошадкам, слим, разве что слимский босс, – вдруг обретает шустрость, дёргается вперёд, отчасти катясь основным телом, отчасти подтягиваясь на руках, растущих спереди, отталкиваясь задними. Самые длинные лапы устремляются к девушке, норовя ухватить, опадают на пол, будто не в силах держать собственный вес, и втягиваются обратно в тело.

Взмах, вспышка, и прозрачная суставчатая лапища разбрызгивается туманом, взмах – вторая угодившая под луч отваливается, распадаясь на слякоть. Медсестра пятится, собирая пятками все электрические шнуры и оскальзываясь на мокром полу. Сейчас споткнётся, и привет…

Не споткнулась. Но наткнулась на опрокинутый стол и замешкалась – на какую-то секунду. Третьей руке хватило. Всё удлиняясь и истончаясь, она уцапала медсестру за запястье.

Прибор летит на пол с жалобным дребезгом. Прозрачная водяная подделка под плоть, коснувшись плоти живой, мутнеет и наливается багровым светом, становясь более… зримой, вещественной? По крайней мере, «настоящести» конечности хватает, чтобы держать жертву.

Чей тонкий вскрик нарушает мой ступор. Наваливаюсь и толкаю свой «трон» вперёд как раз вовремя, чтобы (клац!..) «поймать» им падающую медсестру. Девушка что-то сделала левой рукой, срубив конечность не-слима, удерживающую её на весу за руку правую.

Культя отдёргивается, разбрасывая прозрачную дымящуюся кровь. Шугаю фонариком смартфона протянутые руки не-слима. Разворачиваю стул со скрежетом ножек спинкой к двери, девушкой к себе. Ставлю рядом с опрокинутым столом, образуя своеобразную мебельную баррикаду.

Медсестра не села на стул, а упала плашмя, и закостеневшее тело повисло, упираясь лопатками в спинку «трона» и бёдрами в сидение. С ужасом гляжу на её руку – с десяток многосуставчатых полупрозрачных пальцев остались на предплечье. Пальцы облекают руку, вяло шевелятся, срастаются и снова ветвятся. Тяжёлый дух затхлой воды залепляет ноздри.

Чуть не хватаюсь за эту штуку голыми руками. Поспешно оглядываюсь вокруг, хоть что-нибудь, чем можно оторвать от девчонки конечность монстра…

– Озарение!.. – верещит мимик из-под ног. Ну и дурак же я, какие ещё перчатки-щипцы-прихватки – фонариком его!

Пронизанные светом водяные пальцы вздрагивают и начинают дымиться. Подношу смартфон в упор, и призрачная плоть расходится, как разрезанная лучом. Когтистые суставчатые пальцы горят холодным пламенем, испаряются.

Рукав халата словно истлел там, где её касалась плоть монстра. Становится видна воспалённая кожа со множеством алых крапинок, будто испещрённая комариными укусами. На уцелевшей белой ткани выпала кровавая роса. Сквозь смрад нечистой воды ощущаю характерный железистый дух.

Значит, верно мне показалось, что рука не-слима тянула из медсестры жизнь. А сейчас испаряющаяся призрачная плоть выдала брызги выпитой крови обратно. Вот только чем девушка отсекла конечность монстра – просто рукой, что ли? Вон левая ладонь дымится… нет, это парит какой-то предмет в судорожно стиснутых пальцах!..

Стоило задаться вопросом, что это такое и как действует, и я немедленно получаю ответ. Как только луч испаряет последний когтистый перст, застывшее в судороге тело будто оживает. Медсестра резко садится в кресло, звучно хлопаясь попой и ударив «секундомер» о подлокотник – как раз кнопкой.

Знакомое клац!.. – и из плоского предмета словно пружиной выбрасывается ошмёток прозрачной плоти. Та самая отрубленная часть ладони с несколькими пальцами. Которая вообще-то никак не могла поместиться там – но материализовалась, и немедля вцепилась мне аккурат в голое колено левой ноги.

С воплем дрыгаю ногой, крепко пнув кресло. Опомнившись, направляю луч фонарика. Поверхность обрубка бурно вскипает, испаряется, оставляя участок покрасневшей кожи. Несильный зуд – будто крапивный ожог, быстро проходит… Вместе с остальными ощущениями в многострадальной конечности!

Колено самопроизвольно сгибается, и и я с размаху валюсь прямо на медсестру. Та как раз в этот момент начинает приподниматься. Мы с треском сталкиваемся лбами и, перепутавшись руками и ногами, скатываемся на пол.

Девушка оказывается сверху, вышибая из меня дух. Сначала застывает, оглушённая падением, потом, брыкнувшись, отталкивается от меня – по ощущениям, сразу десятком острых локтей и коленей, – и вскакивает на ноги.

Тут же вновь садится, заехав мне коленом по рёбрам, и хватается за смартфон с явным намерением отобрать. Эй, я же тебя спас! Вцепляюсь в гаджет обеими руками. Ты не умеешь этим пользоваться!

– Вы видели, видели это?!. – вопрошает мимик, суетясь где-то около. Да, зрелище ещё то – полторы калеки бьются за единственный источник света. И меня потихоньку забарывают! Я куда массивнее, но девушка мотыляет меня туда-сюда – а ведь действует одной только левой, правая бесполезно болтается, как… хм, как у меня нога. Похоже, ещё и сдерживается из опасения сломать «артефакт».

Не немая!.. Когда мимик подаёт голос, медсестра дёргается и взвизгивает так, что в ушах звенит. Заодно мозги прочищает:

– Кусака, фас!.. – командую. Не вижу, во что превратился и что сделал мимик, но тут уж медсестра визжит так, что натурально просверливает уши.

Улучив момент, делаю подсечку «живой» ногой, сшибая её с корточек. Мелкая медсестричка снова валится на меня как полцентнера кирпичей. И застывает вдруг, издаёт малоосмысленный возглас ужаса и изумления.

Раскалённый гвоздь в грудь!.. Запрокидываю голову, крепко врезавшись затылком в пол, и вижу

руки глаза рты

Будто в лицо плеснули ведро ледяной помойной воды. В глазах темнеет, жестокий спазм перекрывает глотку. Комната вращается, стены, столы, пол, смутно-белое пятно халата медсестры, нечто мелкое, шустрое, лаково-чёрное – Кусака? – что-то длинное, ветвистое, неестественно движущееся… Из последних сил тычу смартфоном куда-то примерно в ту сторону.

Рывок!.. С противоположной стороны. Пытаюсь отмахнуться, попадаю по кому-то… и оно отзывается кашляющим выдохом. Медсестра только что выдернула меня из-под не-слима. А я в благодарность ей врезал.

Ещё рывок!.. Меня разворачивает и аж слегка приподнимает. Девушка поворачивает моё тело, волочёт. Хватает за руки, не пытаясь уже отобрать гаджет, а направляет, словно какую-то турель.

И тёмный морок вдруг рассеивается. Я могу соображать и видеть… как полупрозрачные руки в полуметре от нас отдёргиваются, обожжённые, пальцы развеиваются облачками нечистого пара.

Другие руки не-слим поспешно прибирает. Лапищи сокращаются, будто у них суставы телескопические и кости складываются одна в другую. Конечности отступают в основное аморфное тело и снова становясь его частью. Урод таращит глаза и ёжится, неуверенно размахивая полудюжиной рук. Уже самостоятельно направляю фонарик прямо на основное тело, и от него валит пар.

Попытка привстать едва не обернулась падением мордой в пол. Девушка поддерживает, когда начинаю крениться. Нога как чужая. Зато руки действуют, и я вовсю размахиваю фонариком, парируя попытки не-слима запустить слева пару-тройку конечностей, зайти справа.

Кусака суетится где-то рядом, взвизгивая на разные лады. Вперёд благоразумно не суётся, опасаясь попасться под урода или под луч фонарика. Или девушке, которая вздрагивает всякий раз, когда он подаёт голос.

– Замолчи!.. – рявкаю, мимик затыкается.

Мы идём в наступление – ползком. Монстр убирается, проворно отдёргиваясь от луча, будто огрызаясь короткими «выпадами» – выбрасывает из аморфного тела полуоформленные руки и возвращает обратно.

Пытаюсь встать, не могу. Медсестра бодро вскакивает и без особого напряга одной рукой вздёргивает меня на ноги. То есть на ногу – и при попытке шагнуть я снова едва не валюсь. Девушка удерживает, подпирает. Не-слим, попытавшись воспользоваться заминкой, тянет ручищи – и отдёргивает, лишившись пальцев. Не наступить бы. Даже отсечённые фрагменты опасны, а ты тут гол и бос.

Очень скоро выясняется, что фрагменты опасны не всем «нашим».

– Кусака!.. чё творишь?!.

Мимик, понятное дело, не отвечает. Чёрное змеистое тело изгибается вопросительным знаком, и пара глаз из нынешних пяти смотрит на хозяина будто с недоумением: сам не видишь? – утилизирую отходы!.. Остальные глаза устремлены вперёд, и лапы продолжают деловито рвать и отправлять в пасть испаряющиеся куски призрачной плоти!..

Медсестра передёргивается и булькает горлом, словно кошка, что собирается выблевать комок шерсти. Я тоже, мягко говоря, не в восторге от зрелища. Ну теперь хотя бы можно не беспокоиться наступить на эту дрянь…

Проняло и не-слима. Он застывает, тараща глаза как будто даже недоверчиво – как же так, мелкий монстрик жрёт меня, такого крутого?!. – потом гневно хлюпает и тянет руку, в которую стремительно вливаются остальные. Конечность рывком удлиняется, целя в нахальную мелочь.

Медсестра взвизгивает. Чуть не зацепив не-слима, ухитряюсь «резануть» лучом фонарика так, что свет рассекает и испаряет полупрозрачное запястье. Отсечённая рука плюхается нам под ноги с таким звуком, будто опрокинули тарелку студня.

Девушка дёргает меня назад. Не утратившая подвижности рука подпрыгивает на десятке пальцев и на манер гигантского паука бросается к нам…

Чтобы попасть в челюсти «антистеплера». Мой питомец, раза в три меньше «автономной» лапы, храбро идёт на перехват. Хватает, терзает и волочёт обрывок не-слима прочь с нашего пути.

Торопливо отвожу луч, чтобы не зацепить питомца. Тот, кажется, вполне справляется, клочья «эктоплазмы» летят во все стороны. Узнаваемое сегментарное лезвие канцелярского ножа режет полупрозрачную плоть, щёлкают лезвия коротких ножниц, подрезая страшенные ногти вместе с корявыми пальцами, и ножка циркуля пригвождает к полу вознамерившуюся удрать ладонь.

Оставляю это на тебя, приятного, блин, аппетита…

Медсестра, зачарованная зрелищем, первая приходит в себя. Вовсе незачем пихаться – я сам, впечатлённый «битвой гигантов», всё же держал смартфон направленным вперёд, на не-слима. Который, однако, здорово «усох»! Сдаётся мне, его «полоска жизни» сократилась наполовину!..

К сожалению, это ещё означало, что уменьшившийся в размере монстр стал более шустрым, лёгким на подъём. Даже в буквальном смысле – допятившись до баррикады, он приостанавливается, вскидывает руки, цепляется за «трон» и довольно ловко подтягивается. Размещается на сидении, свешивая с краёв жирные бока. С колыханием и бульканьем прячет в себя большую часть рук, закрывает рты и сокращает количество глаз.

Оставшиеся моргают, дрейфуют по поверхности тела, ныряют и растворяются, проклёвываются обратно. Урод то щетинится колючками, то сглаживает шкуру, шевелит пальцами полудесятка рук, будто изображая, что наигрывает на клавишных… или, скорее на флейтах. Таких, с пронзительным неземным звучанием. Я почти слышу тающие скрипучие ноты.

Ведьмачий амулет выдаёт сильный импульс – и одновременно чувствую боль и в противоположной части тела. Оказывается, девушка уже какое-то время пытается привлечь моё внимание. И я даже вроде ощущал это, но окрики и тряска не заставили меня очнуться от созерцания и прислушивания. Так что медсестра перешла к более интенсивным методам воздействия. И крепко вцепилась пальцами в… ну, за что меня придерживала, за то и ущипнула единственной действующей рукой. Пусть будет, скажем, талия.

– Спасибо, – благодарю я за будущий синяк в неудобосказуемом месте. Похоже, обжегшись на луче и убедившись, что физически нас не взять, не-слим пытается теперь «капать на мозги». Девушка то ли более устойчива к «капанию», то ли воздействие было сфокусировано на мне.

Не-слим так и торчит на «троне». Смотрю на него – не прямо, а искоса, оглядываюсь на медсестру. Чуть ударяю себя кулаком в грудь, показываю пальцами на глаза, на фонарик, и жест в сторону монстра. Указываю на девушку, вновь на глаза, тычу пальцем в свою грудь и стучу кулаком в лоб. Мгновение замешательства, и она кивает – поняла посыл «слежу за ним и пугаю светом, а ты помогай мне двигаться и следи, чтобы он мне мозги не проколдовал».

Ну вот и договорились. Концентрируюсь на монстре… нет, не так. Как раз сосредоточиться на объекте будет ошибкой, нужно… смотреть не смотря, не уделяя внимания?.. Мотаю головой так и этак, глядя исподлобья. Искоса. Краем глаза. Фонарик вперёд, другой рукой прижимаю железного волка, пытаясь по его сигналам засечь начало воздействия. Погнали, – обозначаю движение вперёд, и медсестра позволяет опереться сильнее, продвигаясь меленькими шажочками.

Зеркало на входе в зал, вот на что это было похоже. И крылатые существа в комнате общаги оказывали сходное воздействие. Возможно, таково общее правило для монстров – не смотреть прямо, контролировать… себя…

Щипок за бедро. Импульс от амулета. Писк Кусаки под ногами. Да не сплю я, не сплю!..

Чуть не споткнулись о стойку капельницы. Девушка отпихивает ногой. Баррикада всё ближе. Не-слим спрятал все руки, закрыл половину глаз и съёжился ещё больше. С «трона» убраться не спешит. Кажется, в такой форме он более устойчив к свету. Или это он так подобрался перед броском?

Едва я о том подумал, как не-слим сжимается плотнее – и прыгает.

Назад и вбок, скрываясь за поставленным стоймя столом. Он цепляется за крышку, за ножки, скрывая большую часть своей аморфной туши вне досягаемости наших взглядов и луча фонарика. Мерзкие отростки показываются из-за столешницы, стоит посветить – прячутся. Прозрачные когти, состоящие как будто из воды, оставляют заметные царапины на металле. Нас ему не достать, но и нам не подойти. Ну как он там, в укрытии, дюжину длиннейших лап отрастил и атакует со всех сторон, стоит к нему подступиться?

Останавливаемся. Напарница тяжело дышит, сильно вздрагивает, да и меня всего колотит. Снова сцена противостояния как из вестерна, теперь космического. Один противник, страшный ксенослим с произвольным количеством лап, загнанный в угол, но по-прежнему очень опасный. И мы, крутые космоковбои, раненые в предыдущей «перестрелке» друг с другом и кусаные потом чудовищем, объявили перемирие и выступили против него единым фронтом, с тремя ногами и тремя руками на двоих. И с одним «бластером».

Оглядываюсь вокруг, заранее ведь заприметил эту штуку… Ага!..

Бравому космическому стрелку Хану Печкину надо полегче с боевыми кличами. Девушка чуть не роняет меня, когда издаю торжествующий возглас. Хватаю со стола светильник – тяжёлое основание, гибкая «шея» и на ней колпак-отражатель в форме разрезанного вдоль длинного цилиндра. Спички в Инвентаре, некогда доставать, но это и не к чему, потому что я могу сделать так!..

Прилаживаюсь фонариком смартфона к рефлектору. Это сработает, это должно сработать!.. Почти привычное уже усилие воображения, мысленная мантра о точке зрения, и стеклянная закрученная трубка вспыхивает.

Чересчур ярко. То ли я так круто колданул, то ли дело в самой лампе. Кажется, это обеззараживающий ультрафиолетовый светильник. И вот так смотреть на него в упор и держать в руках неполезно для здоровья. Перехватываю устройство за «шею» из стальных поворотных элементов и поворачиваю от себя, изо всех сил моргаю, в глазах круги и пятна.

Девчонка издаёт испуганный и восторженный бессловесный вопль. Ага, знай наших! Мы, попаданцы, даже голос возвращаем немым!.. В унисон из-под наших ног протестующе визжит мимик. Ну, прости – хочешь, в карман лезь.

Не-слиму резкий злой свет не нравится тем более. Он тоже что-то булькает, испуганно поджимает щупальца, которыми цепляется за крышку стола, скрежещет когтями по железным ножкам.

Зайти сбоку, думаю, и жечь многорукого гипнотизёра, пока не испарится. Или поднять лампу над столом. Ударить через край так, чтобы лампа захлестнула за преграду, как этакий цеп. Или…

Пока я генерирую идеи, девушка начинает действовать. Дёргает меня в сторону и грубовато прислоняет к медицинскому шкафу сбоку. Сама, широко шагнув, с силой пинает в верхнюю часть металлической столешницы.

Стол с грохотом обрушивается на ножки. Урод не успевает прыгнуть куда-то ещё, и на столешнице не удерживается, срывается и сочно плюхается на пол.

– Назад!.. – швыряю кварцевую лампу в перепутавшиеся полупрозрачные руки, сгребаю напарницу в охапку – отвесив свой этоспартовский пинок, она отскочила как раз вовремя. Резко разворачиваюсь, закрывая её собой от…

Ослепительная вспышка, грохот взрыва. На голые ноги сзади обрушилась волна жара. Затылок, спину и ниже сквозь халат тоже заметно припекло. Успеваю отстранённо заметить, что к парализованной конечности возвращается чувствительность.

Но не управляемость и подвижность. Зря отлепился от шкафа. Нога подкосилась, и я лишь попытался извернуться так, чтобы не обрушиться на девчонку всем весом и сберечь смартфон. А потом пол опрокинулся и ударил по нам.

Лежим чуть не в обнимку, оглушённые взрывом и падением. Девчонка прячет лицо на моей груди, спасаясь от беспощадного света. Слышу, как она всхлипывает, чувствую её бешеный пульс. Чувствую, как мимик ворохается в кармане, успел-таки запрыгнуть. Как гаджет жужжит в руке раз, другой. Ослабляю хватку судорожно стиснутых на пластике пальцев. Не уронил, не разгрохал…

Медсестра отлепляется от меня. Рискую осторожно приподняться, отвернувшись от жестокого света. Чуть размыкаю веки, глядя в противоположную сторону.

Как в полутьме человеческий глаз не различает цвета и всё кажется серым, так и этом беспощадном сиянии есть лишь разнообразные оттенки белого. Просто белый, выбеленный, белее белого, белейший и ещё более белый.

Не-слим такое «отбеливание» ни за что не пережил бы. Значит – это всё? Мы, что ли, победили?

Расцепляемся совсем. Девчонка, плотно зажмурившись, шуршит перед собой руками. Ха, обеими!.. Ну-ка… Да, я могу двигать ногой, хотя не слишком шустро. Конечность отходит от монстрячьего наркоза, и одаряет букетом непередаваемых болезненных ощущений. «Дебафф» спал, потому что мы прихлопнули не-слима? Ну, или вспышка света разрушила «проклятие анестезии» от монстра. Или просто время отравления вышло.

Медсестра, так и не открыв глаз, сориентировалась и на четырёх конечностях отступает вглубь комнаты. Обтягивающий бёдра белый халат сияет отражённым светом, так что я в той же манере следую за этим путеводным огнём. Девушка ощупывает перед собой дорогу, но двигается быстро. Останавливается вдруг, и я ненароком бодаю лбом нечто упругое. Не нарочно, честное слово!..

Избегнув попытки меня лягнуть, сдаю в сторонку. Девушка открывает дверцу высокого узкого шкафа и прячется за ней, свернувшись клубком. Тоже суюсь было за эту узкую дверцу, передумываю и открываю гардероб напротив. Что тут у нас? Халаты на вешалах, ещё какие-то шмотки, и никакой Нарнии, в смысле – нет перехода в новую Локацию. Очевидно, дверца шкафа не считается порталом.

Девушка сидит напротив и как раз осторожно, прикрывая глаза ладошками, пробует выглянуть в страшный внешний мир. Тоже закрываю глаза и высовываюсь из-за шкафа. Свет будто давит на веки, прожигает их насквозь, вижу сплошное алое марево. Спрятавшись и проморгавшись, пробую опять. На сей раз прикрываю глаза руками.

Нет, этого не может быть. Косточки и сухожилия под прозрачной плотью собственных ладоней мне просто причудились. Отсчитываю примерно минуту, сбиваясь со счёта и ритма. Вроде притухло немного атомное свечение? Опять высовываюсь с руками на лице. Никаких «рентгеновских снимков» не вижу и рискую одним глазком глянуть…

И сразу назад в укрытие! Слёзы ручьём, вот уж воистину – рискнул глазом! Свет словно выжег на сетчатке нечто вроде фотографии.

Сфера «Озарения» сияет посредине комнаты кусочком солнца. От не-слима и мокрого места не осталось. Металлический стол куда-то делся – тоже испарило, что ли. Стёкла шкафов рядом со сферой треснули, осыпались, и осколки сияют отражённым светом. Со столов попадали приборы и инструменты.

Открытого огня вроде нет. Дымом не тянет. Комната наполнена специфическим ароматом сухости и энергии, который оставляет после себя работа кварцевой лампы.

– На солнце в телескоп можно посмотреть лишь дважды – левым глазом и правым, – старательно моргая, сообщаю девушке. Ну-ка, что нам пишут?

Оживляю смартфон и, секунду потупив на экран, принимаюсь дико оглядываться. Шкафы, предметы на них, мебель… вроде ничто не собирается отращивать зубы и щупальца. И никакие зонтики в окно не стучатся, и каменные великаны за стеной не ходят, и сфера Озарения сияет вовсю. Так почему же на экране маячит всё та же «ФАЗА МОНСТРА»?!

Стоп. Та же, но другая. Надпись не алая, серая! И две вертикальные полоски – значок паузы? А пиктограмма лампочки напротив надписи намекает, что пока сфера горит, Монстры к нам не сунутся!..

Невольная напарница, напуганная моими телодвижениями, тоже старательно крутит головой. Ничего не обнаружив и увидев, что я теперь успокоился, смотрит вопросительно – что за фигня, мол. Чуть не поворачиваю к ней экран смартфона с многообещающей надписью. Девушка шарахается глубже в шкаф. Спокойно, я не направляю на тебя эту страшную штуку, и вообще, прячу смартфон в карман, видишь?..

Вроде поуспокоилась. Зыркает настороженно, скорчившись за своей дверцей, медленно разминает руку. Кривится – процесс болезненный. По её примеру тоже принимаюсь разминать ногу. И корчить рожи, да. Девушка вон как шустрит уже рукой, при том, что монстрячьей анестезии ей досталось больше, чем мне. Впрочем, у меня же ещё небось действие лекарств наложилось. И не расспросишь, что она мне колола.

Мы сидим, разделённые языковым барьером – а ещё световым потоком, который как будто и не собирается сбавлять интенсивность, – и разглядываем друг друга. Невольная напарница потеряла маску в сражении, наконец-то предоставив возможность разглядеть и оценить внешность. Под слоями марли скрывалась всё-таки не пасть. Но можно подумать, медсестра носила маску как раз для того, чтобы предстать в выигрышном образе. Впрочем, при таком освещении поди хоть что-то разгляди… Пожалуй, судить погожу до того счастливого момента, когда смогу смотреть, не перекашивая рожу и не щурясь отчаянно.

Девушка шарит у шеи, на груди, потом делает движение прикрыть низ лица рукой. Поняв, что это глупо, лишь дёргает ворот выше.

– Чего пялишься? – не спросила, но сделала агрессивное движение плечами и дёрнула головой так, что я почти услышал вызывающее. А ведь и в самом деле пялюсь.

Двигаю ногой, колено и ступня по-прежнему напоминают разболтанные шарниры, бедро – как отсидел ползадницы. Но, пожалуй, уже можно попробовать медленно подняться на ноги, придерживаясь за дверцу шкафа. Медсестра тоже встаёт, неловко крутится за узкой дверцей, еле вмещаясь в тень. Чуть не предлагаю ей перебраться на мою сторону. Девушка берётся за свой шкаф и со скрежетом ставит его поперёк, задней стенкой к потоку света. Хорошая идея. Впрочем, мой гардероб этак не повернёшь, здоровенный, за него и не ухватишься толком.

Заслонившись от жестокого сияния, медсестра выпрямляется и переводит дух. Стоим и молча смотрим друг на друга. Девушка супится, похоже, для неё наш совместный бой против не-слима не причина доверять мне. Да и я сам не то что бы готов повернуться к ней спиной.

Разглядываю медсестру, убеждаясь в верности первоначального впечатления. Черты скуластого худого лица как-то дисгармонируют между собой. Глаза, словно похищенные с картинки в детской книжке с лица восточной принцессы, общей картины не исправляют. Чудные очи припухли и слезятся – ну да, световая вспышка нам обоим припекла. Нос… выразительный, немного приплюснутый и курносый, тонко вырезанные ноздри вздрагивают. Широкий рот напряжён, не тронутые помадой обветренные губы жёстко поджаты. В общем, совсем не красотка.

Будто читая мои мысли, девушка слегка краснеет и глубже надвигает съехавшую набок косынку. Какого-то странного рыжего оттенка волосы, похоже, пострижены коротко. Тоже мерит меня долгим оценивающим взглядом с головы до ног… голых. Ну да, сам не красавец. Ещё и не при параде. Мне полагается смутиться?

– С вашего разрешения, – не дожидаясь его, встаю вполоборота, чтобы удерживать свою приветливую и общительную собеседницу в поле зрения, и принимаюсь шариться в шкафу. Возмущённый возглас. Ну, чего? Это ж не твоё интимное бельишко.

Ещё раньше заметил в полупустом гардеробе кое-что могущее мне пригодиться. Сложенные сероватые простыни, пара халатов и – вот они, стопки однотипной одежды. Выуживаю что-то вроде широких шаровар из белой ткани с завязками на поясе и у голеней. Прикидываю на себя – короткие. Впрочем, нам, беженцам, не пристало привередничать. Тем более они, кажется… ну да, все одинаковы. Казённое бельё для больных, психов и заключённых, на которых проводили опыты? Влезаю в штаны – и в самом деле коротковаты, как летние шорты ниже колен, зато не узкие в поясе. Даже слишком широки, но на то есть верёвочки.

– Смотри, я убираю остальное обратно. Не обеднеет ваша… откуда ты там.

Ответа не дожидаюсь. Медсестра зыркает, будто я её личные штаны украл. Причём стащив с неё. Бука ты, уйду я от тебя.

Выглядываю из-за шкафа, оценивая уровень свечения. Ещё немного спадёт, и дверь станет доступна. Как же я мечтал найти в Лабиринте обычных людей, хотя бы просто выяснить, есть ли здесь они вовсе. Не призрачные фигуры на краю поля зрения, не отзвуки чужих голосов за стенами, настоящие живые тёплые люди, с которыми можно взаимодействовать. Ну, вот и нашёл – и что-то уже не горю с ними общаться.

Всё, что успел узнать о местных, свидетельствует против контакта. Не лучше ли в самом деле перешагнуть порог и продолжить своё фантасмагорическое путешествие по сумрачным пространствам, решать загадки, пытаться колдовать, превозмогать ужастиков… и постепенно подвигаясь крышей от одиночества и общения с монстрами.

Вот только крышу мне и здесь подвинуть могут – машинами, влияющими на сознание. Те действия медсестры… я бы сказал, что они похожи на следование неким стандартным инструкциям некой серьёзной организации. Уж больно всё было… стандартно и серьёзно. Фотографии эти, дактилоскопия, головной циркуль. И доклад вышестоящему, с кем там связывалась девчонка по передатчику. Теперь за мной, по логике событий, должны явиться люди из конторы, изучающей все эти феномены вокруг больницы. И приступить к изучению очередного феномена – меня!.. Им будет интересно, откуда я взялся, где научился «магии света», и не умею ли ещё чего. Как они будут удовлетворять своё любопытство, вежливыми расспросами и мягкими увещеваниями, или незатейливо распнут в ванне под призрачным экраном?..

Остаться или удрать. Монстры или люди, что могут быть страшнее. Хоть монету кидай, да вот неприятность, все мои монеты в Камере. Пугать фокусами с материализацией и без того нервную девчонку, которая вон тонкими пальчиками гвозди гнёт, как-то не хочу.

Всё-таки лезу за смартфоном, и медсестра замирает, настороженно наблюдая. Делаю успокаивающий жест и жму кнопку, надеясь на какую-то подсказку, новое сообщение. Пусть это будет колесо выбора, что-нибудь вроде «поступить разумно и свалить нафиг», или «рискнуть и остаться». Или покажите хотя бы таймер, сколько там ещё будет полыхать комнатное солнце?

Но ничего – лишь всё то же зловещее предупреждение так и маячит на экране. Да знаю я, что ФАЗА МОНСТРА! Сердито встряхиваю гаджет – покажи уже хоть что-нибудь другое!

Смартфон вжикает и покладисто выводит новое сообщение. Читаю и перечитываю его. Ну что сказать, молодец, Печкин, выпросил. Поднимаю взгляд на медсестру. Девушка, должно быть, что-то прочла по моему лицу, смотрит испуганно.

– У меня для тебя плохие новости, – зачем-то поворачиваю смартфон к ней. На сей раз не пытается запрыгнуть на шкаф, а тянет шею, будто и в самом деле может прочесть написанное русскими буквами нерусское словцо. Бьющий в какую-то щель острый луч падает на её лицо. Глаза девчонки полыхают неестественной зеленью, зрачки резко сходятся в узкие вертикальные щели, сфокусированные на надписи:

БОССФАЙТ

Запись двенадцатая. БОССФАЙТ!

– Это ты, что ли, «Босс», с которым у меня «файт»? – интересуюсь, ощущая что-то вроде дежа-вю.

Девушка моргает и дёргает головой так неопределённо, что означать это может что угодно – «да», «нет», и «Колобок, Колобок, я тебя съем!..». Глаза её хищно взблёскивают. Большая неестественно яркая радужка и зрачки, в тени скорее овальные, чем круглые. Наверное, комнатное солнце для неё предстаёт куда более слепящим, чем для меня. Где я вообще это выражение подхватил, «экзотический разрез глаз», ага… просто – нелюдской!..

Может, у неё абилка есть какая-то, вроде скрытничества, мимикрии под человека. Или вот это, звериное, только что в ней проявилось, под воздействием «Озарения», например. Или просто я вот такой баран слепой. Всё на свете готовый объяснить себе какой-нибудь банальностью и поверить в своё объяснение…

Продолжая держать девушку «под прицелом» смартфона, протягиваю левую руку и стаскиваю с её головы платок.

Под белой косынкой оказываются… нет, не рога. Но тоже нечто странное. Сначала выглядит это так, будто девушка сделала фэнтезийную укладку, а потом согласно санитарным нормам для своей профессии спрятала волосы под туго повязанной косынкой. И тут случился какой-то аврал, и весь рабочий день ей не представилось возможности снять головной убор, так что вся наведённая в парикмахерской красота залохматилась, слежалась и отчасти пропотела. И вот сейчас примятые крепко залакированные пряди волос вздрагивают, распрямляются…

И оказываются звериными ушами – длинными, подвижными, пушистыми. Ещё и с кисточками на кончиках.

Девушка вдруг перестала казаться мне некрасивой. Бледный худощёкий лик с печатью застарелой усталости не исполнился шарма и обаяния, но будто обрёл завершённость и чуждую гармонию. Как же это… ага, вспомнил.

– Ня кавай, – вообще-то не уверен в значении этих слов. Какая-то сакральная фраза, которая показалась уместной.

– !.. – а вот теперь вообще красотища. Кошкодевушка вспыхивает и прижимает уши, очень характерно скалится, вздёргивая верхнюю губу и показывая зубы. Ровные и вполне человеческие – большей частью, но клыки в полтора раза больше, чем следует.

Медленно-медленно отодвигаюсь. Похоже, меня спасает от близкого знакомства с этими приметными клычками (возможно, и когтями тоже – интересно, насколько далеко простирается её кошкость?) лишь смартфон, обращённый к ней «дулом», то есть глазком фотоаппарата. Которое это по счёту противостояние? И кто, что на сей раз подаст сигнал к началу действия?..

Донжон Мастер, кто там ещё, к вам взываю. Кошкодевушки всегда персонажи положительного мировоззрения, они квестодатели, напарницы, спутницы!.. Сначала могут быть недоразумения, споры, ссоры, драки даже. Но при близком знакомстве девушка с кошачьими ушками неизменно проникнется симпатией к герою!

Она меня врачевала. Мы вместе противостояли монстру. Она явно меня побаивается. Нет, никакая она не монстресса, и тем более не… эм, а как будет феминитив от Босс? Наверняка здешний – очень «толстый» не-слим, или какая-нибудь зазеркальная тварь, или ещё кто, и нам придётся вновь поработать рука об руку, чтобы их превозмочь.

Благо есть время на попытку налаживания диалога. Пока Сфера горит, Босс не сунется к нам… правда ведь? Я кланяюсь на какой-то псевдояпонский манер. Откуда что взялось, должно быть, представший предо мной образ повлиял.

– Извини, – начинаю всё же по-русски, кошкодевушка резко встряхивает головой – это был отказ извинить, демонстрация нежелания общаться? Или она просто так разминала, расправляла гибкие раковины, которые от движения аж хлопнули. Несмотря на серьёзность ситуации, мне приходится сдерживать невежливое хихиканье. Наверное, ей было очень неудобно вот так прижимать их тугой косынкой. Себе примотай-ка уши так, чтобы вперёд загибались, через минуту взвоешь…

Осознаю, что залип на них, мысленно примеряя эти аксессуары к Рыське и вообще к образам всех знакомых девушек. Медсестра прижимает уши и даже, кажется, розовеет щеками.

Тут один «аксессуар» встаёт торчком и разворачивается в сторону двери. Мой взгляд невольно скользит туда.

Зуммер!..

Я ничего не успел сделать – разве что вздрогнуть от резкого звука. Миг назад кошкодевушка стояла вон там, а вот теперь оказывается вплотную, перехватив мою правую руку. Тонкие пальцы смыкаются на запястье, выкручивают, и гаджет, мелькнув напоследок алой табличкой «БОССФАЙТ», летит под шкаф. Клац!.. – невесть откуда взявшиеся наручники застёгиваются на моей правой руке, защемляя клок кожи. Второй браслет девушка защёлкивает на своей руке.

Выдыхает эмоционально: «попался!..» – и прежде чем я успеваю заявить протест, дёргает меня за собой, увлекая на светлую сторону.

И отшатывается, будто луч физически бьёт её в лицо. Упрямо склоняет голову и устремляется вперёд почти вслепую. Натыкается на «свой» шкаф, едва не опрокидывая, врезается в открытую дверцу «моего», чуть не выломав её прочь, цепляет меня плечом и всё-таки выходит в пространство, полное яростного света. Пытается закрыться локтями, так что мне приходится следовать за ней почти на цыпочках, семеня в странной позе.

Сигналит «ламповый компьютер». Эта штука и в самом деле ухитрилась пережить разразившийся в комнате хаос. Похоже, у передатчика автономный источник питания, или он на другой линии, которую не вышибло.

Звон усиливается, длинная, заунывная нота виснет в воздухе, царапается в уши. Вот ведь подобрали сигнал, как нарочно. Каково же девчонке, с её-то локаторами. Повисший в воздухе звук становится выше и тоньше, и в нём появляется какая-то модуляция. Ведьмачий амулет даёт о себе знать, колет в грудь иголкой предупреждения – о чём? Кошкоухая ли «даёт наводку», или Кусака в моём кармане, или же дело в этом мерзком завывании – ведь раньше волк тоже реагировал на зуммер. Или амулет предупреждает о Боссе, который сейчас прорвётся через дверь и сожрёт комнатное солнце на манер Фенрира?

Девушка останавливается так резко, что чуть не лечу на пол. Поспешно ощупывает стол и склоняется над аппаратом, тянет руку… и зуммер вдруг затыкается. Девушка издаёт досадливый возглас. Не похоже, что это она «положила трубку».

– Постой, Боссфайт же!.. – пытаюсь втолковать насчёт монстра, что вот-вот нагрянет, кошкодевушка делает резкий жест: Заткнись!.. – и стоит, напряжённо выпрямившись. Ждёт, когда ей перезвонят? Вторая попытка подать голос, и пленительница дёргает меня за наручник и впивается пальцами в руку, сжимает крепко, не вырваться.

Сильная, но лёгкая, думаю. Пусть может намотать меня на пальцы, но с места я её сдёрну запросто. Прыгнуть к смартфону, куда он там улетел. Сначала скомандовать «фас», Кусака выскочит из кармана… и в таком освещении сразу испарится. Или не сразу, успеет её укусить, напугать хотя бы?

В голове мелькают варианты, и я… ничего не делаю. Молчу и оглядываюсь по сторонам, не проклюнется ли где Босс. И девчонка молчит, буравит взглядом передатчик. Вот кисточки настороженных ушей вздрагивают раз, другой, плечи напрягаются. Ведьмачий знак довольно крепко царапает грудь. Звонок вновь гремит на всю комнату. Должно быть, сигнал предваряется каким-то звуком, неслышным для меня, но внятным кошкоухой.

Отпустив меня, она ощупывает прибор, жмёт какие-то кнопки, щёлкает тумблерами, неловко действуя руками, одной свободной и одной «обнарученной». Звон, однако, не прерывается. Девушка шипит и щурится болезненно, едва не тычась носом в большой экран. Который пуст и мёртв, зато маленький тускло мерцает, и по нему бежит здешнее геометрическое письмо. Прочитать, понятно, не могу. И кошкодевушка тоже не может прочесть, что пишет ей абонент, хотя и по другой причине. Похоже, её глаза в такой иллюминации разве что примерные очертания предметов различают, а крохотные светло-серые буквы на тёмно-сером фоне экранчика размером с открытку очам ночного хищника непосильны.

Зуммер наконец-то прерывается.

– Боссфайт!.. – пробую опять и давлюсь словами, вдруг кислятиной забившими рот. Голова тяжелеет, а боль в ноге исчезает. Зато возникает в груди, будто острой сосулькой ткнуло. Кусака болезненно дёргается в кармане.

Устройство издаёт резкий щелчок. Девушка судорожно выпрямляется, стоит секунду в неловкой позе, потом отмирает и падает на колени, довольно сильно ударившись о стол. Потом валится на пол.

Увлекаемый хваткой браслетов, невольно склоняюсь над ней. Это ещё что такое?!. Вроде ожогов нет, и уши не дымятся. На корпусе прибора нет искрения, копоти, характерного духа сожжённой электроники не чую. И если это был удар током, разве меня не должно было тоже долбануть?

Кошкоухая лежит, закатив глаза. Спохватившись, изворачиваюсь и выуживаю ключницу свободной рукой из противоположного кармана халата. Прикасаюсь полоской металла, «отмычка» исчезает из пальцев, и скоба наручника с бряканьем откидывается. Девичья рука падает со стуком и звоном браслета.

Обхожу девушку далеко, насколько позволяет узость комнаты, подбираю смартфон. Всё, с меня хватит. В дверь, и привет. Снова миную кошкоухую, которая начинает подёргиваться. Нет, мне вовсе неинтересно, словила ли она эпилептический припадок от яркого света, или её в самом деле током ударило, или слимский укус так аукнулся… хотя в этом случае меня, возможно, тоже скоро накроет. Тем более пора валить.

Кошкоухая дёргается уже довольно сильно и вскрикивает тихонько, жалобно. Оглядываюсь на дверь. Да, сейчас… Приближаюсь, с опаской заглядывая в лицо, и немедля получаю крепкого пинка в аккурат по раненой и обколотой ноге.

На ногах я удержался только потому, что врезался в стол с передатчиком, едва не ударившись лбом об округлый экран. Но обманщица не пытается вскочить и развить успех. Так и валяется, дёргаясь… в такт странным звукам.

Тут я понимаю, что никакая это не уловка в попытке опять взять в плен. Передатчик на столе передо мной зудит, издаёт высокие, едва слышные писки. И в такт этим сигналам тело девушки начинают бить всё более жестокие судороги. Она колотится о пол локтями, затылком, выгибается, пытается уцепиться за воздух скрюченными пальцами и бьётся голенями о ножки стола.

Оглядываюсь на устройство. Горят лампы, стрелки индикаторов прыгают, экран мерцает, и тающий звук шуршит в ушах. Где у этой штуки кнопка «положить трубку»?!. Хватаюсь за ящик, сдёргиваю со стола, поднимаю над головой и с силой швыряю о пол.

Хрясь!.. – корпус раскалывается, большой экран с хлопком лопается, сыплются стеклянные потроха. Но зудение всё ещё слышно, и девушка чуть не воспаряет над полом. Прыгнув в сторону и едва удержавшись на своих полутора ногах, подхватываю стойку капельницы и обрушиваю сверху на передатчик, целя «рогами» в разлом корпуса.

Раздаётся почти мелодичный звон… и всё стихает. Кошкодевушка, выгнувшись дикой дугой, упирается в пол лишь затылком и ступнями. Замирает на секунду в невероятном «мостике» и, резко обмякнув, брякает о пол всеми костями.

Жуткую секунду думаю, что… нет, дышит и двигается. Вернее, хрипит и дёргается. Едва успеваю подумать, что всё кончилось, как в грудь словно полудюжиной ледяных ножей ткнули. Задохнувшись, прижимаю ладонью амулет.

Кошкоухая таким же жестом хватается за ворот халата. Ткань трещит, выдранные с «мясом» пуговицы летят во все стороны. Тонкие пальцы лихорадочно ощупывают шею, потом начинают судорожно скрести, драть. Поспешно ковыляю к ней. Да что ещё такое, я же разбил ту штуку!.. Но девушка страшно хрипит, лицо её налилось багровым, глаза жутко вытаращены. Царапины обильно набухают кровью, будто она пытается перерезать себе горло ногтями…

Пытаюсь ухватить её за руки, отнять от шеи – куда там. Зато получаю очередной болевой импульс от амулета на груди. Что, где?!. Бесцеремонно шарю по телу. Сигнал сильнее всего, когда касаюсь шеи. Смартфон! Нажать кнопку, смахнув прочь алый БОССФАЙТ, «шторка», и сканер!..

На экране бьётся смутная человеческая тень, и поперёк её шеи идёт пульсирующая красная жирная черта. Секунду туплю на неё, потом ключница будто сама оказывается в руке, и я тычу полоской металла прямо в горло девушке:

– Раскройся, расстегнись, растворись!..

Предпоследняя «отмычка» рассыпается в пальцах. Смартфон издаёт характерный игровой звук, клацание открытого замка. Алая полоса вспыхивает и гаснет.

Девушка с жутким хрипом втягивает в себя воздух так, что меня, кажется, будто даже качнуло к ней. Тут же получаю в лицо жарким выдохом с мелкими брызгами слюны и, кажется, крови. Второй вдох тоже на разрыв лёгких, третий уже легче.

Девушка дышит загнанно, с подвыванием, сипит и хрипит… всё тише и спокойнее. Лицо её постепенно возвращается к нормальному цвету, окостенелые мышцы обретают гибкость. Содрогается всем телом и норовит свернуться в клубок. Аккуратно разматываю её, сажаю, оперев на стол.

Девушка шарит рукой у горла, хрипит, пытается меня оттолкнуть, но ненормальная сила к ней ещё не вернулась. Моргает на белый свет слезящимися налитыми кровью глазами, видит ли вообще хоть что-нибудь?.. Блуждающий взгляд останавливается на моём лице, и в нём мелькает осмысленность.

Судорожно дёргается всем телом, делает движение встать. Подхватываю её… пытаюсь. И пытаюсь опять. С третьего дубля всё-таки помогаю подняться на ноги, подпираю её. И замечаю, что девушка смотрит куда-то мне за спину – неверяще, с ужасом. Вихрем оборачиваюсь, едва не уронив…

И вижу всего лишь передатчик. Снова едва не упускаю девушку из рук, когда она норовит шагнуть к нему. Да, разбил, разгрохал вдрабадан. Не на что там смотреть, да ты и не сможешь ничего разглядеть, комнатное солнце убавило в светимости, но не настолько.

Разворачиваю девушку и веду к шкафам. Её тощие плечи поднимаются и опадают с астматическим хрипом и бульканьем, ноги подкашиваются, она всё больше виснет на мне, а я думаю о наручниках, что так и болтаются на её запястье. Кое-как добираемся, и она валится за шкаф, в тёмную зону. Вырубилась, что ли? Нет, в сознании, вяло шебуршится.

Я разворачиваюсь и шагаю к двери.

По стеночке обогнув комнатное солнце, подхожу вплотную, секунду стою, держась за ручку.

Снова делаю налево кругом и возвращаюсь назад. Помогаю девушке сесть, оперев о шкаф, отхожу к раковине. Рядом на крючке жёсткое вафельное полотенце с уродливой кляксой инвентарной печати. Кручу вентиль, подставляю ткань, мимоходом отметив на стене тёмный прямоугольник и крепления. Над сантехникой когда-то висело зеркало, сняли. И с чего бы это.

Намочив полотенце, возвращаюсь к девушке и вытираю лицо, потное, пятнистое и в кровавых разводах. Не переусердствовать – будь ткань чуть жёстче, и сошла бы за наждачку. Медсестра отфыркивается, всхлипывает, пускает розовую слюну.

Вроде очухалась, поднимает глаза, моргает, не в силах пока сфокусировать взгляд. Прыгающие губы будто пытаются вышептать какой-то вопрос. Наверное, ей интересно, как и зачем я её спас, почему сейчас не удрал.

Да потому что я отважный Печкин-варвар, чей девиз – «да что там думать, прыгать надо».

Или дело в том, что играю сперва всегда за парагона, если сюжет позволяет. При следующих прохождениях позволяю своему герою поддаться искушению печеньками, но сначала выбираю Светлую сторону. Ну, такая вот привычка, подписчики прикалываются.

И вообще, Рыська не одобрила бы.

Блин, всё тупо звучит и в моей голове, и толку говорить вслух, всё равно не поймёшь, я и сам не вполне понимаю. Может, мне вообще лишь помстился тот вопрос в мутных от муки глазах… которые стремительно наполняются водой.

Задрожав, девушка с тихим скулежом охватывает голову руками, сворачивается в себя. Шо, опять?!. – я же разбил мерзкую шарманку, и ошейник расстегнул! Когда она стискивает тонкие пальцы на собственных ушах и принимается жестоко их выкручивать, понимаю, что это всего лишь истерика. Поспешно плюхнувшись на колени рядом, перехватываю её руки, тяну… с таким же успехом можно пытаться разогнуть арматурные прутья.

Но кошкоухая оставляет своё мазохистское занятие, позволяет мне разжать её стиснутые пальцы и оторвать руки от органов слуха. Медленно-медленно поднимает лицо, смотрит недоверчиво.

И я… ну да, это было глупо. Но просто не смог удержаться. Девушка издаёт странный звук, нечто вроде ойканьем и мурканьем, и зажимает себе рот ладонью, округлив глаза. Не пытается отстраниться, как-то меня оттолкнуть, перехватить дерзновенные длани. Под моими пальцами живое, горячее, пушистое. Старательно и осторожно прохожусь снизу вверх. Конечно, гибкие ушные раковины не сохранили «скомканную» форму, но я осторожно касаюсь, разглаживаю, массирую, будто выправляя их.

Итак, уважаемые зрители, у нас тут уши, как вы можете видеть. А я могу и осязать!.. Одна пара, отнюдь не на макушке. Большие, площадью, пожалуй, с мою ладонь. Начинаются там, где у человеческих были бы мочки, и тянутся высоко и широко, да ещё и кисточки. Так, Печкин, пальцы фу!..

Героически удерживаясь от искушения потянуть за меховые метёлки, вместо этого глажу по голове меж ушами и поднимаюсь на ноги. Полотенце… вот оно. Снова прогулявшись до раковины, возвращаюсь и вытираю заплаканное лицо, как могу осторожно промокаю исцарапанную шею, стираю кровь с рук.

И только теперь замечаю, что собственные трясутся. Оставляю полотенце девушке и на всякий случай отступаю подальше. Вообще-то не склонен к припадкам и обморокам, но чую, что сейчас могу приобрести этот опыт. Внутренний варвар беснуется и уже перегрыз один щит пополам. Да что здесь происходит?!.

Топаю к раковине, набираю полную горсть воды. Ледяная пахнущая железом влага бежит по лицу, по ушам, по рукам, стекает на грудь и в рукава, проливается на уворованные штаны. На серой ткани проступает кровавый крап, наши с девчонкой пляски разбередили ранки на ногах. Так, всё, успокоился и остыл.

Оглядываюсь на девушку. Она сидит, запрокинув голову, и гримасничает, видимо, языком проверяя целостность губ и зубов. Механическими движениями вытирает сырым полотенцем руки, лицо, поглаживает шею. На нежной коже ярко пунцовеют царапины, опять выступают капли крови. Так… нифига я не остыл. Ещё воды. Ещё воды. Ещё. Когда кожу аж сводит от холода, решаю, что с меня довольно. Вытираюсь подолом футболки, пробормотав извинения в адрес волка.

Тайм-аут, – складываю ладони соответствующим знаком. В смысле, игровая пауза. Давайте просмотрим предыдущую запись. То есть припомним, что тогда было. Вот я сижу связанный и под капельницей, девушка снимает отпечатки, фотографирует, заполняет документы (Кстати!..). А потом она запускает передатчик и отправляет начальству доклад обо мне. И возвращается, еле волоча ноги, будто вдруг до предела устала… С чего бы? И зачем рисковала, притащив мне мои волшебные лампочки?

Да затем, что ей приказали спровоцировать меня на колдунство, и посмотреть, что будет. Она сочла идею дурацкой и опасной, о чём и сообщила – и получила наказание за строптивость. Передатчик издал командный сигнал, вызывающий боль!..

Смотрим дальше, лампы на подносе, моё освобождение, разгром кабинета, схватка с не-слимом, разгром кабинета, взрыв «Озарения» и разгром кабинета… А тем временем где-то далеко начальство девушки ожидает известий о результате опыта. Не дожидается и звонит само. Она не успевает к первому вызову, на втором, вероятно, что-то путает, манипулируя с аппаратом скорее на ощупь, так что в третий раз ей включают «специальный рингтон».

Должно быть, сигнал был наказанием за нерасторопность, и его, возможно, потом выключили бы. Но я не собирался смотреть, как девушка бьётся в припадке. Вот только уничтожение передатчика не прервало экзекуцию, а перевело её на следующий уровень – потенциально смертельный. Тот ошейник, что я видел на экране смартфона, нематериальный, но способный удушить носительницу… Что это было, какое-то сверхъестественное воздействие, или техническое, вроде вживлённого в тело импланта-передатчика, или гипнограмма, активация которой приводит к парализации дыхательных мышц?.. Впрочем, какая разница. Главное, что сканер её распознал, и отмычка сработала, избавив медсестру от этой дряни… хотя какая она, нафиг, медсестра. Подневольная сотрудница какой-то конторы, приставленная дежурной при аномалии, получающая приказы издалека.

И, кстати, не стоит считать, что теперь мне, избавителю, гарантировано её хорошее отношение. Организация может обеспечивать лояльность своих членов с помощью тех же гипнограмм. Не удрать ли мне, пока не поздно?

Оборачиваюсь… и шарахаюсь, едва не сев в раковину. Кошкодевушка, только что сидевшая без сил, совершенно беззвучно поднялась на ноги и подошла вплотную. Смотрит своими чудными гляделками пристально, в упор….

И бухается передо мной на колени.

Ухватив мою руку, прижимает к груди, потом целует тыльную сторону ладони и напоследок касается лбом. Поспешно отбираю конечность, довольно невежливо вытираю о штаны место лобызания, потом недоверчиво разглядываю. На участке кожи ни укусов, ни каких других следов. Это что такое было?

Девушка стоит на одном колене, склонив голову, явно чего-то ждёт от меня. Кажется, она больше не собирается брать меня в плен. Куда и пропали опаска и враждебность, теперь вот с поцелуями набрасывается… и сдаётся мне, что это не просто принятое здесь выражение горячей благодарности. В действиях девушки чувствуется некая торжественная ритуальная напряжённость.

Вз-з-з-зык!.. – смартфон подаёт голос, и я аж подпрыгиваю. Надо же, напрочь забыл!.. Девушка тоже чуть не вскакивает – но снова опускается на колени. Когда лезу за гаджетом, поднимает плечи в беспомощно-защитном движении, прижимает уши…

БОССФАЙТ, – гласит алая табличка… красная… багровая?.. Сообщение медленно выцветает, слово размером в треть экрана уменьшается, и ниже появляется ещё одно. ЗАКОНЧЕН.

КОНГРАТЬЮЛЭЙШЕНС, – угу, так и написано, русским по чёрному. БОСС ПОБЕЖДЁН.

Что-то слишком часто мне в последнее время приходится тупо пыриться в экран. Гляжу поверх смартфона. Побеждённый Босс этой Локации по-прежнему стоит передо мной на коленях, будто присягая на верность. Мол, раз уж победил и спас, прими ответственность за девушку и возьми её… в оруженосцы то есть. Или в слуги, в боевые товарищи, в игровые спутники?

Угу, и для этого следует чуть стукнуть её тыльной стороной клинка по плечу, торжественно вручить оружие и препоясать ножнами. Вот только все мои муляжи дома, и даже дубину, с натяжкой могущую выступить как церемониальное оружие, оставил на крючке.

Вз-з-з-зык!.. – да что тебе ещё?!. Буквы пляшут перед глазами, складываются во что-то осмысленное. Ага, награда… что.

Со вздохом гашу смартфон и аккуратно беру кошкоухую за плечи, предлагая подняться. Скрещиваю перед собой руки, качаю головой. Кошкодевушка печально никнет ушами, хлюпает носом. Поднимаю руку – совершенно машинально!.. – и глажу её по голове. Спохватившись, отдёргиваю было… но девушка тянется за ладонью. Настигает и чуть толкает лбом в совершенно кошачьей манере. Останавливается, сообразив, что творит что-то не то, снова втягивает голову в плечи. На белом воротнике её халата ярко горят кровавые пятна, медленно расходятся шире.

Пока занят делом, думать необязательно. Опять пускаю в ход сырое полотенце. Шкаф, в нём ватные тампоны, марлевые квадраты, бинт. И вот этот бутылёк, да? Лью на марлю, запаха нет – не спирт. Водица из склянки шипит на ранках, растворяя подсохшую кровь. Девушка сначала сама пытается обработать собственную шею. Зеркала нет, и действовать ей приходится наощупь, получается так себе. Отбираю материалы и сам приступаю к делу. В ролёвках всякое бывает, и я… нет, не научился оказывать первую помощь, но насмотрелся. Осталось напустить на себя уверенный вид и изобразить что-то в этом роде.

Нарочно обратил внимание, у кошкоухой всё же ногти, не когти, но и ими она переполосовала шею неслабо. Страдальчески сопит и прижимает уши, пока я обрабатываю глубокие царапины. Действую каменными от неловкости руками, но я-то по крайней мере вижу, что делаю. Ну как, сойдёт?

Аккуратно ощупывает зону работы, мотает головой. Потом кивает. А, так она просто проверяет, не преусердствовал ли я с повязкой, и не мешает ли двигаться. Девушка кланяется глубже, беру её за плечи и качаю головой. Ты ведь не отстанешь? Ладно, вот что мы сделаем.

Через пару минут я «выхожу в свет», то бишь выбираюсь из-за шкафов и обхожу разгромленный кабинет. Так, что у нас здесь. Лампы на потолке целы, но… Прикинув так и этак, отказываюсь от идеи слазать до них и вытащить из коробов. Физические упражнения вроде метания передатчика, размахивания стойкой капельницы и перетаскивания кошкодевушек даром не прошли и аукнулись мне пульсирующей болью в раненой ноге. Даже просто поднять с пола опрокинутый светильник и выкрутить чудом уцелевшую лампочку потребовало осторожности и несоразмерных усилий. Может, сподвигнуть мою, гм, союзницу?

Хотя не похоже, что кошкодевушка способна сейчас проявить положенную ей по «игровому классу» кошачью ловкость. Она ещё не вполне очухалась, да и свет этот…

Оглядываюсь на звук. Медленно, спотыкаясь и закрываясь руками, кошкоухая выбирается из-за баррикады следом за мной. Мы кое-как объяснились жестами, и я предлагал оставаться на тёмной стороне, и она как будто поняла и послушалась, и вот, лезет. Чуть не натыкается на меня. Ну, раз уж ты здесь…

– Нужно больше ламп, – демонстрирую единственную находку, растопыриваю пятерню раз, другой.

Кошкодевушка моргает и щурится отчаянно. Всё-таки «солнышко» пригасло, но ей, похоже, почти физически больно находиться здесь, по соседству с ним. Беру за плечи и разворачиваю спиной к свету. Так лучше? Когда оказывается между мной и сферой, уши её вспыхивают розовым изнутри, как будто светятся. Какая прелесть, ушастый нимб.

– И ещё – вот это. Где? – делаю жест, будто пальцем протыкаю свою руку, потом двигаю рукой, изображая письмо, поочерёдно прижимаю к ладони левой руки все пальцы правой, потом будто обхватываю ладонями небольшую коробку и поднимаю к лицу, указательным пальцем «жму кнопку», щёлкнув языком. Кошкодевушка щурится, разбирая мою пантомиму, потом радостно кивает и поворачивается к руинам.

Взрыв не пощадил светильники и посшибал кое-какое оборудование с лабораторного стола. Следуя вдоль стены, девушка ощупывает всё, и таки-находит среди уцелевшего «мою» пробирку. Шипит и шарится, и возвращается ко мне с моими документами. Анкеты, лист с пятнами отпечатков пальцев.

В следующий заход приносит запрошенный фотоаппарат, заодно прихватив пару лампочек и давешний «секундомер». Ролики пластырей, банка с медицинским клеем тоже отправляются в коробку. Всё, хватит, у тебя уже глаза в кучку.

Стекло хрустит под ногами, расколотый ящик передатчика валяется посреди комнаты, мешая ходить мимо. Разглядываю его, прикидывая, что вообще-то можно повыкрутить мелкие лампочки… Кошкодевушка далеко обходит останки передатчика, перехватываю её взгляд. А впрочем, нафиг те лампочки. Поднимаю стойку капельницы.

Только что ведь думал о торжественном вручении оружия. Церемония всё же состоялась. И пусть оружие то немного не соответствует, ну и что. Даже и более грозное, чем меч. Девушка недоверчиво принимает из моих рук металлическую рогатую трубу. Указываю на цель, киваю – да, можно.

Кошкодевушка поднимает было тяжёлую бандуру, вздрагивает и отводит в сторонку, нервно дёргая плечами. Снова примеряется для удара и опять не наносит. Она явственно трусится, дышит тяжело. Захожу сзади и возлагаю руки поверх её рук, стиснутых на стойке так, что металл чудом не сминается. Труба опять взлетает к потолку, и – трах!..

Теперь нет нужды вести, девушка несколькими мощными ударами превращает разбитый передатчик в груду ломаного пластика, погнутого металла и стеклянного крошева. А потом роняет железяку, садится на пол и начинает реветь.

Кажется, это будет непросто.

Поднимаю её, веду на тёмную сторону, повторяю фокус с полотенцем и глажением по голове. Как говорится, мы в ответе за тех, кого приручили. Ну, успокоилась? Совсем успокоилась? Не будешь истерить, если я займусь ещё одним приручённым? Вообще-то давно пора.

Достаю Кусаку из кармана. Мимик явно не в форме. Похожий одновременно на дырокол и степлер, он обморочно-вял и мотается в моей ладони. Водружаю на столик, ненароком выставив на свет, и тварюшка болезненно взвизгивает. Погоди, сейчас, я где-то видел подходящую ёмкость. Сдвигаю столик в тень и лезу в шкаф с тряпками, достаю коробку размером с обувную. Кошкоухая издаёт протестующий возглас, но я уже поднимаю крышку.

И разглядываю озадаченно рюшечки-фестончики-кружавчики. Выглядит… древним. То есть вещички-то новые, но покрой доисторический. И нежно-розовое, серьёзно, к рыжим волосам?

Поднимаю голову как раз вовремя, чтобы отгородиться коробкой от девушки, которая аж рычит, надвигаясь на меня с растопыренными на манер когтей пальцами. Надо же, как сразу взбодрилась!.. И куда делась осторожная почтительность и слёзная благодарность. Ну прости, я не нарочно, кто ж знал, что это самое мне и попадётся. И вообще, ты же видела мои труселя, так что в расчёте!..

Так себе извинение вообще-то. Но кошкодевушка, спохватившись, «втягивает когти» и поспешно выхватывает из моих рук протянутую коробку. Отворачивается, закрывая своим телом. И тут же снова обращается ко мне, протягивает с глубоким поклоном, пряча красное лицо. Типа, прими в дар? Спасибо, конечно, но не мой фасон. Оставь себе, а мне найди…

Жестами и тычками пальцев ухитряюсь втолковать, что мне нужно, и кошкодевушка, вернув коробку раздора в шкаф, отыскивает пустую подходящую ёмкость. Подцепляю ею мимика. Девушка, отступив на шаг, тянет шею, любопытно сопит и дёргает ушами.

Кусака на дне коробки приподнимается, присобирает конечности, числом семь – и плюхается обратно, распластав изменчивое тело. Начинаю подозревать, что он притворяется, чтобы я сделал вот это:

Опрокидываю пробирку со своей кровью над мимиком. Встряхиваю раз, другой, потом пытаюсь заглянуть внутрь.

– Это что? – любопытствую, невежливо сунув пробирку девушке под нос. Та аккуратно отстраняет мою руку, видно, что и сама растеряна. Значит, это не реактив какой-то так воздействовал, а кровь от вспышки высохла, превратившись в нечто вроде пористой пемзы. Впрочем, какая разница, главное, что от такого «угощения» питомцу не будет никакого толка…

хруп

Кусака тянется тремя лапами, забирает пробирку и, доказывая право на это имя, откусывает ей донышко. С хрустом его сжевав, запускает внутрь отращиваемые жгутики и принимается деловито шкрябать стенки. Девушка передёргивается и поспешно отступает. Неискренне желаю питомцу приятного аппетита. Надеюсь, опилок тебе подсыпать не надо. Прикрываю коробку крышкой, оборачиваюсь к девушке. Это ещё что такое?

Она таращит глазищи, вздрагивает ушами, отслеживая шебуршание мимика. И держит в руке предмет, который я обозвал «секундомером». Причём в такой манере, будто собирается пустить его в ход против Кусаки. Спокойно, он не кусается. Хотя нет, вообще-то кусается, но лишь по приказу…

Леплю какую-то чушь, делая успокаивающие жесты. Девушка расслабляется и опускает руку, передумав «стрелять» из этой штуки. Тычу пальцем, состроив вопросительную гримасу.

Она кивает в ответ. Несколько раз демонстрирует принцип работы, и аккуратно передаёт в руки. Только что пенял на отсутствие зеркала – и оказалось, что зеркало всё же есть. Впрочем, смотреться в него не очень удобно. Круглое стёклышко в громоздкой оправе, снабжённой диафрагмой и механизмом, который по нажатию кнопки мгновенно открывает и закрывает её, как в древних плёночных фотоаппаратах.

Определённо, с зеркалами у монстров какие-то особые отношения. Должно быть, отразившись в зеркале, они оказываются затянуты внутрь и заперты в стекле. Это если тварь размером с Кусаку, например. А вот не-слим был великоват, чтобы целиком поместиться в предмете, так что когда моя союзница щёлкнула артефактом, воздействие всего лишь вырвало из переменчивого тела кусок призрачной плоти. Что не особо повредило монстру. И даже заключённый в зеркале фрагмент его тела остался «жив»… ну, функционален, и при повторном нажатии кнопки освободился и вцепился мне в ногу.

Передёрнувшись, нервно шкрябаю пострадавшее место. При всяком движении ноет и дёргает. Хотя не жалуюсь… ну ладно, жалуюсь, но боль куда лучше, чем монстрячий «наркоз», отрубающий чувствительность и возможность «шевелить костылями».

Возвращаю девушке хитрое зеркальце, нет, я настаиваю, забери себе, ты с ним обращаться умеешь. Выглядываю из-за шкафов, сфера сияет уже не сильнее взрыва, устроенного мною в первый раз. Для пробы зажигаю от неё одну из найденных ламп. Да, прости – мне для этого не нужно читать заклинания, напрягаться и корчить рожи.

Кажется, кошкоухая возмущена обманом, но сдерживается. Смотрит с испугом и любопытством. Делаю пальцами жест «убавить свет», погасив лампочку, и вручаю ей. Девушка сначала отступает назад. Потом решается и хватает так, что я пугаюсь, как бы не раздавила стекляшку в кулаке. Показываю, что нужно сделать, она старательно воспроизводит мои действия, и второй раз, и третий – безо всякого толка. Пушистые уши уныло никнут. Не могу смотреть… то есть как раз наоборот, всякий раз прилипаю взглядом и тянусь рукой.

– Это не твоего класса умения, – утешаю расстроенную неудачей кошкодевушку и застываю с открытым ртом. Нет, ничего, – показываю в ответ на вопросительный взгляд, забираю лампочку, зажигаю опять и передаю прямо в руку. Девушка перехватывает неловко, щурится. Но с тем, чтобы держать горящую лампу в руке, у неё никаких проблем нет. Отдай, и тащи сюда для начала зелья здоровья.

В смысле, медицинские принадлежности никогда лишними не будут. Лекарства, инструменты. Ещё свою одежду, и те пациентские распашонки и шортики. Твой халат в крови, и не-слим сожрал рукав, запасной найдётся? А уличная обувь есть?

Девушка мечется туда и сюда, собирая предметы, на которые я указываю, или добывает из шкафов. Иногда сама хватает вещь и показывает мне, предлагая. Киваю, пусть будет, во имя лутизма-плюшкинизма.

Так, забрал вроде всё полезное, что поддаётся забиранию. Ну, почти. И пора уже что-то решать с этим «почти». Поднимаю взгляд на кошкодевушку. Та стоит чуть ли не навытяжку, готовая подарить мне всю эту комнату и даже свои розовые тряпочки.

Конечно, зрителям любопытно, какая награда досталась мне за победу над Боссом. Почти вижу комментарии, сплошь состоящие из вопросительных знаков, предположения о левел-апах, о крутом луте и новых абилках. Ну что ж, давайте заценим. Достаю смартфон, жму кнопку. Не знаю, я ли это «наколдовал», или просто логическое развитие событий:

Новый СПУТНИК желает прославиться и просится в ваш отряд, Принять/ Отвергнуть?

Запись тринадцатая. БЕЗОПАСНАЯ КОМНАТА

Надо потребовать у Донжон Мастера возможность делать фотографии. Ну, или скриншоты «из глаз», раз уж у нас типа игра. Какой кадр пропадает.

– Скриншот!.. – пробую запечатлеть его.

Уважаемым зрителям, верно, случалось видеть кошку, которая обратила всё своё внимание на какой-то предмет. Глазищи вытаращены, уши торчком, хвост вопросительным знаком, вся поза выражает готовность метнуться прочь или прыгнуть на добычу. Что-то новое, занятное, возможно, опасное, с этим можно поиграть, это можно погрызть, или от него надо спасаться бегством?

Когда я открыл дверь, кошкоухая на целую минуту застыла в ступоре, до того её впечатлило незнакомое помещение за порогом. Даже на моё довольно громко озвученное «заклинание» не среагировала.

– В поход, беспечный пешеход, – говорю другие волшебные слова, и шагаю через порог. Смартфон жужжит, и тут только девушка оживает. Отшатывается от двери, словно собираясь удрать, потом дёргается обратно, оглядывается и в конце концов остаётся на месте.

Игнорирую её метания. Игнорирую смартфон, продолжающий вжикать. Оглядываюсь вокруг с доброжелательным интересом – ни в коем случае не с опаской!.. Комнатное солнце уже достаточно остыло и светит не ярче обычной лампы, освещая тёмную комнату через дверной проём.

Обитые деревянными панелями стены, зашторенное окно, длинные лампы с потолка свисают низко над бильярдными столами, паркетный пол, давно не знавший швабры и мастики. Вдоль одной из стен расставлены низкие глубокие кресла и столики с пепельницами и шахматными досками. В углу большой напольный глобус. В другом на столике древний телефон.

Обхожу ближайший бильярдный стол, на котором осталась незаконченная партия. Подбираю с другого столика колоду карт, разворачиваю, просматривая наскоро. Возмечтал тут же найти какую-нибудь карту способности от Лабиринта, но нет, обычная малая колода в тридцать шесть листов. Масти знакомые, и фигуры разве чуть чуть отличны от стандартных, но обозначаются не русскими и не английскими буквами, и не геометрической письменностью предыдущей Локации. Что-то вроде иероглифов.

Отставляю карты, выпускаю из коробки питомца. Девушка вздрагивает, когда Кусака приземляется на пол. Мимик с лёгким топотком пробегает туда, сюда. Смотрит во все стороны сразу полудесятком глаз.

– Ну, что скажешь?

Кусака взбирается на бильярдный стол и проходится по чуть пыльному тускло-зелёному сукну, оставляя цепочку странных следов. Прицеливается в шар одной из конечностей. Клац!.. – чёрная «восьмёрка» катится. А хорошая у него подача! И меткость – шар попадает в лузу. Питомец издаёт победный звук, похожий на скрип ногтей по школьной доске.

– Ладно, нам подходит, – говорю снисходительно, поворачиваясь к кошкодевушке. – То есть подходит мне. Теперь насчёт тебя.

Я не нажимал «да». Ты можешь остаться у себя. Или последовать за мной в моём опасном приключении. Возможности передумать не будет.

Старательно жестикулирую, пытаясь втолковать ей всё это. Медсестра хмурится, пытаясь истолковать моё вдохновенное мычание, размахивание руками, тычки пальцами и битиё себя в грудь. Но вроде бы поняла. И промедлила лишь секунду, шагая через порог. Что ж, ты выбрала. Надеюсь, не пожалеешь о своём решении.

Подхватываю с порога загодя собранные вещи, подпирающие дверь. Ничего не забыли? Убедившись в этом, закрываю дверь, отсекая поток света. Замок щёлкает, и смартфон снова усердно сигналит. Невольно дёргаю руку к карману… спокойно. Водружаю на стол один из «узлов беженца», принимаюсь его разбирать. Темновато здесь, не находите? Через шторы на окнах в комнату проникает совсем чуть света. Пара лампочек исправляет дело. Кручу воображаемый регулятор, не пытаясь поставить на полную. Не заглядываю под столы. Не высматриваю в тенях смутные силуэты. Я беспечный пешеход. Я спокоен и уверен в том, что здесь нам ничего не грозит.

Двигаясь подчёркнуто неспешно, зажигаю Озарением лампу над столом, раскладываю добычу из предыдущей Локации. Наконец активирую смартфон… и тихо выдыхаю. Сообщение гласит, что мы находимся в БЕЗОПАСНОЙ КОМНАТЕ.

Ещё раз, уважаемые зрители, кто не понял – у нас тут не какая-нибудь «Фаза передышки». Сама Локация недоступна для Монстров, и здесь можно отдыхать, восполнять силы после подвигов и готовиться к новым. Недаром я перед тем, как открыть эту дверь, хромал перед ней туда-сюда, вслух рассуждая, что после Боссфайта у игрока должна быть возможность перевести дух. Освоиться с новыми возможностями, отдохнуть и разобрать трофеи!..

Кошкодевушка с почтением наблюдала за моим камланием и проникалась. Пониманием, что связалась с ненормальным. Но всё же вошла за мной в Лабиринт!

Второе сообщение как раз её и касается. Чего-то такого и ожидал. Правда, ещё надеялся, что мне откроется имя, но нет – просто Новый СПУТНИК автоматически принялась в группу.

– Добро пожаловать в нашу компанию, – обращаюсь к ней и киваю. Кошкодевушка отвечает аж поклоном и пытается что-то сказать, но лишь издаёт модулированный горловой хрип. Всё невысказанное можно прочесть на лице – его выражение дофига серьёзное, торжественное и… жертвенное даже. Стоит, пожалуй, разрядить ситуацию.

И я показываю спутнице язык.

Кошка изумлённо моргает. Снова высовываю. Девушка неуверенно отвечает тем же, видимо, сочтя это каким-то приветственным жестом, принятым в моей дикарской культуре. Показывание языка можно счесть «жестом»?

– Вот так и стой, – велю, шаря по карманам. Кошкодевушка, конечно, не осталась стоять с высунутым языком, спрятала. Достаю ключницу с единственной отмычкой, делаю жест рукой – давай, мол, сюда. Отшагнула, ещё и ладонью рот прикрыла. Демонстративно сдвигаю брови, кто там клялся в верности? Мне от тебя нужна такая малость, а ты…

Девушка корчит жалобную моську, как ребёнок, ожидающий укола. Неохотно и боязливо всё же предъявляет требуемый орган. Розовый, с виду человеческий.

И я тычу в него полоской металла. Ничего не происходит… целую секунду, а потом отмычка с тихим звоном превращается в горстку искр. Девушка шарахается, непроизвольно втягивает в себя воздух и крепко чихает. Вот не надо, это всего лишь спецэффект, блёстки-пиксели вдохнуть нельзя… наверное.

– Какого-такого?!. – начинает она несколько шепеляво – кажется, ещё и язык прикусила, и умолкает, поперхнувшись недовольным восклицанием… которое произнесла, конечно, на своём языке, это я так мысленно перетолмачил. Спутница изумлённо хлопает ресницами, скашивает глаза к высунутому языку. И в самом деле без характерных кошачьих крючков, но длинный и гибкий, пожалуй, запросто нос достанет. Что ничего не значит, некоторые люди тоже запросто проделывают этот фокус.

Так и думал, что твоя неспособность говорить тоже следствие обработки какой-нибудь гипноштуковиной. И, следовательно, запрет можно «взломать» волшебной отмычкой. Ну-ка, скажи ещё что-нибудь.

Бывшая немая прячет язык, чмокает, плямкает губами и шевелит челюстью. Пробует голос раз, другой. А потом бросается вперёд и обнимает меня поперёк груди. Ну и хватка. Эй, ты меня расплющишь!..

Кошкодевушка что-то восклицает востороженно, вопит мне в грудную клетку, аж рёбра вибрируют. Рука сама тянется и гладит её по ушам. Словоизвержение резко прерывается, будто кошку снова «заколдовали». Она медленно размыкает объятия и резко отпрыгивает, кланяется:

– Извини, извини, извини!.. – если судить по интонации, как раз это и талдычит бесперечь. Выставляю перед собой открытые ладони и двигаю вниз: «угомонись». Затыкается, но продолжает кланяться на автомате. Ну хватит, голова закружится. Вот у меня уже закружилась.

Перестаёт кланяться и снова принимается сыпать длинными фразами. Надо же, какая разговорчивая мне спутница досталась, не пожалею ли, что «разблокировал»? Кстати, пора бы уж прекратить её так называть.

– Как тебя зовут на самом деле? Вот я – Печкин, – представляюсь псевдонимом.

– Песхин? – говорит неуверенно кошкодевушка.

– Печ-кин, – произношу как можно более внятно, стукнув себя кулаком в грудь.

– Пет-скин? – тоже «бум» в грудь. Получилось выразительно.

– Нет, пет-скин – это новый облик для питомца. А моё имя Печ-кин!

– Пек-тсин!

– Принимать три раза в день после еды. Ладно, пускай будет «Песхин», – киваю, смиряясь, и указываю на неё. – А как твоё имя?

– … – девушка говорит… что-то. Это всё твоё имя? Из длинной мелодичной фразы ловлю лишь начало:

– Химари?!. – с изумлением повторяю, она дёргается как будто даже возмущённо… медлит и кивает, отчего-то краснея. Знаю, что переврал, поправь, если получилось что-то не то.

– Химари, – повторяет решительно. – … ?..

Снова как куплет из песни на эльфийском, различима лишь вопросительная интонация. Качаю головой, развожу руками, потом киваю. Способность говорить я тебе разблокировал, но придётся ещё искать общий язык.

Разглядываю пустую ключницу и со вздохом убираю в карман. Стоило ли оно того? Возможность ограниченно общаться со спутницей – против возможности один раз открыть дверь, сейф, наручники?

Оглядываюсь вокруг. И кстати, о сейфах и потайных дверцах. Вот кажется мне отчего-то, что в предназначенной для отдыха Локации таких не будет, и вообще едва ли мы найдём здесь что-то серьёзное. Но чем Донжон Мастер не шутит. Так что – Кусака, искать!.. Химари, будь внимательна, возможно, заметишь что-нибудь, что я зевну. У тебя ведь не только «ухо зверское», но и нюх всяко лучше людского. Хотя вряд ли столь же тонкий, как у твоего «тотема». Можно ли найти тайник по запаху? Ну, смотря что там лежит. Вот если, например, валерьянка…

Химари моим высказанным жестами предложением смотреть в оба глаза и… нюхать в обе ноздри?.. – не оскорбилась, кивнула серьёзно.

Первым делом подхожу к окну, сдвигаю тяжёлые шторы. Глубокий оконный проём, тяжёлый переплёт, стекло толстое и волнистое. Впрочем, если почти ткнуться носом, через него можно разглядеть фрагмент городского пейзажа. Там, снаружи, сумрачный день или ранний вечер. Мощёная камнем улица, тротуар возвышается над проезжей частью. Вделанная в мостовую решётка, невысокий железный столб с фонарём-домиком, похоже – не электрическим. Напротив дом с высоким и узким сводчатым окном, в точности как это. Декорация из фильма о викторианской Англии. Массивная рама не предполагает возможности открыть окно и вылезти наружу.

Химари тоже интересуется. Уши у неё любопытно насторожены, глаза горят. Кусака залезает на широкий подоконник, тычется в стекло раз, другой, царапает сегментарным лезвием и примеряется запустить этот свой коготь между деревом и стеклом.

– Не надо, – говорю, мимик фыркает и спрыгивает вниз с бряканьем, будто канцелярский набор опрокинули со стола.

Мы вслед за ним принимаемся обходить комнату по часовой стрелке. Невпопад расставленные кресла, иные зачехлённые. Пуфики разного калибра, какие-то скамеечки для ног. Самые разные столы и столики. Крышки одних расписаны под шахматные доски, на других сложные орнаменты – то ли просто так, то ли тоже поля для каких-то игр.

А игр тех довольно в ящиках, в поднимающихся крышках столов. Перебираю наборы шахматных фигур, разнообразных шашек, круглых чёрно-белых, квадратных, шестиугольных разноцветных. Нахожу полотняный мешочек с с чем-то вроде домино… первобытного, костяшки из кости и вырезаны, точки и чёрточки выжжены неровно, явно вручную. Больше похоже на комплект для гадания. Рядом деревянная шкатулка с домино обыкновенным, с подкрашенными на китайский манер четвёрками.

Ещё столы, с бортиками и крышками, которые полностью снимаются. С одной стороны крышки шахматная доска, с другой длинные двуцветные треугольники. В ящиках шашки и комплект шестигранных костей. Столик, внутри деревянная коробка с цветными стеклянными шариками, к ней исчерченная линиями пёстрая шестигранная доска с отверстиями, неуместно весёленькая в этой строгой тёмной комнате. Ещё столик с полем для какой-то карточной игры. Несколько колод с однотипным геометрическим узором рубашки, пара запечатанных. Ещё одна, задвинутая в угол ящика, с эротическими сюжетами. Химари светится ушами.

Шахматные фигурки в каком-то чудном исполнении, думаю сначала, разглядывая цилиндрики, конусы и пирамидки. Потом присматриваюсь к столу-доске. Стоклеточные шашки знаю, а как вам стоклеточные шахматы? Я даже возвращаюсь на пару столиков назад – нет, здесь шахматы совершенно обыкновенные.

Рыська бы надолго залипла в эти игры и не успокоилась бы, не сыграв в каждую хотя бы раз-другой. Впрочем, сперва маньячке настолок пришлось бы изобретать к ним правила – ведь брошюрок типа «Как играть в…» к стеклянным шарикам и костяным доминошкам не прилагалось. А даже если бы и нашлись, правила-то в них были бы изложены на чужом языке…

Химари тоже дивится стоклеточным шахматам. Указываю на обычные, девушка кивает. А нарды у вас есть? карты? – и они. Домино? – неуверенное согласие. Стеклянные шарики, маленькие квадратные карты с иероглифами? – отрицательный жест. Это получается, что игры в наших мирах одинаковы?

Химари с её нюхом и Кусака с его всепролазностью всё же не обнаружили никаких тайников. Глобус не в счёт – у него настолько характерный вид, что догадаться несложно. Похоже, и мои спутники тоже сразу заподозрили, что эта штука что-то скрывает. По молчаливому соглашению оставляем его, так сказать, «на десерт».

С минуту разбираюсь, что нажимать и где тянуть. Вот «чрево земное» разверзлось… и, увы, показало нам всего лишь пустые отделения для бутылок и посуды. Одно наполнено ароматной стружкой. То ли её здесь принято было сжигать в курильницах, то ли глобус раньше стоял на корабле, и в стружке хранили посуду, чтоб не побилась во время качки.

Глобус, кстати, изображает Землю, а не какую-нибудь Нибиру. Только в Японском море остров размером чуть не с Мадагаскар, и посреди Атлантического океана длиннейший архипелаг, а между Америками довольно широкий Панамский пролив, а не канал. Химари, похоже, тоже находит какие-то отличия от своего родного мира, указывает мне на разные части света.

Последним пунктом в нашем исследовании оказался совершенно музейного вида телефон. Аппарат будто из тех времён, когда какому-то конструктору только-только пришла в голову счастливая идея, что микрофон и динамик можно объединить на одной ручке. Тёмное дерево, лак, металлические уголки и кольца, чуть ли не слоновая кость. Роскошь, а не средство общения, пафос превыше практичности.

Помня о жутком безмолвии в тамбуре поезда, не без опаски снимаю трубку с рычагов. Клац… и ничего не случилось. Примериваюсь ухом к раструбу, похожему на причудливый металлический цветок. Динамик хранит молчание. Диска на массивном корпусе лакированного дерева нет.

– Барышня, Смольный!.. – говорю в тишину и нервно хихикаю. Бросаю трубку на рычаги.

Напоследок обхожу комнату по периметру, постукивая по стенным панелям, приостанавливаюсь у дверей. В комнате их две, через одну мы вошли, вторая ровно напротив. Массивные деревянные конструкции с круглыми ручками матового металла. Можно открыть… и заполучить рандомную Локацию. Пожалуй, не буду, сначала стоит попробовать «заказать» себе что-нибудь определённое.

И да, насчёт «заказов». Пора поглядеть, чем вознаградил меня Донжон Мастер за все приключения. Нехорошо, конечно, залипать в смартфон, когда рядом трусится и нервничает девушка. Извиняюсь перед Химари, займи себя чем-нибудь, а мне надо поколдовать с этой штуковиной. Вон, в игры поиграй, пасьянс разложи, шары покатай… То есть как, у вас нет бильярда?

Кошка мотает головой и делает отрицательные жесты. Вот тебе и теория о сходстве игр в наших мирах… Ладно, может, потом партию-другую сыграем, а пока всё же прошу меня простить.

Активирую смартфон и читаю остальные сообщения, которые касаются событий в предыдущей Локации.

Новый СПУТНИК принят в ваш отряд

Локация БЕЗОПАСНАЯ КОМНАТА

Переход в другую Локацию

Новый СПУТНИК желает прославиться и просится в ваш отряд, Принять/ Отвергнуть?

Победа в бою с Боссом

БОССФАЙТ

Победа в бою с Монстром

Фаза Монстра

Жму «прочитано», «прочитано», и уже неактуально-серые таблички сменяют друг друга, пропадая с экрана. Кто крут? Печкин крут! Наверняка после боя… двух боёв, даже трёх, если крысу считать, после всех приключений Лабиринт наверняка отсыплет доблестному герою Печкину щедрой мерой!..

Вот только где они, все эти Рояли и Плюшки? Машинально шарю по карманам, кручу головой, заглядываю под столы и уже почти дохожу до идеи заново обыскать все коробки с комплектами игр.

Химари, вспоминаю, нашла монету Лабиринта в моих деньгах! А они в камере с остальными моими вещами. Целюсь смартфоном в пол, жестом предлагая девушке посторониться. Щелчок и вспышка, столик с лязгом материализуется перед нами. Кошкоухая подпрыгивает, начинает что-то взволнованно говорить, умолкает.

– Нет, не уничтожает вещи. Просто помещает в такой типа карман, – пытаюсь сопроводить размеренную речь жестикуляцией. – И когда я направлял на тебя эту штуку, я не дезинтеграцией тебе угрожал, а… хм, тем, что содержимое кармана окажется у тебя на голове?

Хотя если бы ножиком прилетело, или молотком, куском соли даже, мало бы не показалось.

На первый взгляд на столике всё вроде осталось так, как и было в момент «упаковки». Девушка разложила аккуратно, потом я, пытаясь дотянуться до смартфона, дёрнал стол и встряхивал, так что сгруппированные предметы рассыпались и смешались. Ну и нагрёб же хлама!.. Не иначе дала о себе знать игровая привычка, бесполезного лута не бывает, даже совершенную ерунду можно использовать в Крафте или продать за пару монет. Рыська при виде всего этого обозвала бы меня Плюшкиным.

– …А ещё – Скупым рыцарем, – пытаюсь углядеть на столе серебряные и золотые кругляки. Да не может быть такого, чтобы со всеми этими приключениями я ничего не заработал! Что, опять произошло мгновенное списание всей суммы сразу, как случилось тогда? Донжон Мастер опять внимал моему безответственному трёпу, или даже внутренний монолог подслушал, и решил – держи что заказывал, взамен заберу обратно всё, что начислил. Но я же запретил «автоматическую покупку»! Или только хотел запретить, да только отвлёкся и забыл? Или озвучил этот запрет, а он и не сработал?

С другой стороны, «автоматом» купленный сканер оказался полезен. Да что там, вероятно, без него я бы мог и не сообразить использовать на Химари волшебную отмычку, и тогда она…

Содрогаюсь от жути неслучившегося. Может быть, и остальное, на что ушли мною заработанные деньги, необходимо для дальнейшего развития «сюжета»? Во многих играх есть обязательные покупки, без которых дальше не продвинешься.

Если и так, то Донжон Мастеру, видимо, не хватило заработанных мною монет Лабиринта, потому что он ещё и деньги мои потырил! С большим запозданием до меня доходит, что на столе отсутствует не только местная валюта, но и купюры и монеты, и даже карточка!..

Может, они каким-то образом застряли в Камере? Да ну, с чего бы. Всё же дважды кликаю кнопкой смартфона, поворачиваю так и этак, оглядывая внушительную «коробку» внутреннего объёма – совершенно пустую.

– А чегой-то вдруг вместимость подросла? – интересуюсь вслух. Может быть, передо мной как раз то, на что ушли деньги… надеюсь, что лишь часть их. Будет совсем уж глупо, если и монеты Лабиринта, и реальные рубли оказались потрачены на расширение объема Камеры. Которая, безусловно, полезна, но не настолько, чтобы грохнуть на неё вообще всё.

Вспоминаю, что доходы и расходы должны быть отражены в сообщениях, и жму «Предупреждатор». Проматываю поспешно важные сообщения, меченые восклицательным знаком, Спутник, Босс, Монстр, дальше, ага, есть выделенные, то есть непрочитанные!

С вашего счёта списано Плюшек:4

Подбираю челюсть, вот те раз… и два, и три, и четыре. У меня забрали целое состояние!.. А я даже и не узнал, что оно у меня есть. Крутнув чат дальше, залипаю в новое сообщение:

На ваш счёт поступило Плюшек: 13

На ваш счёт поступило Роялей-в-Кустах: 3

Кажется, я напугал Химари и даже Кусаку выражением лица, перекошенного с первой новости и начавшего «оттаивать» со следующих. Сообщений о расходах больше нет, значит… у меня аж три Рояля, и целых девять Плюшек!..

Вот только где они, мои денежки? Листаю чат, перечитывая сообщения. Это одновременные траты и поступления? Или «Предупреждатор» просто собрал в пакеты непрочитанные однотипные сообщения.

Жмякаю их, но приложение не спешит явить детализацию. Тоже моя недоработка, не подумал, неправильно сформулировал и получаю теперь безликие сообщения о доходах и расходах, без уточнений, на что были потрачены те или иные единицы… и за что получены. Стоило сразу озаботиться верным требованием, тогда сейчас бы знал, какие товары и услуги мне всучили, и за что в этой игре выдают Рояли и Плюшки. Открыть бы банковское приложение и просмотреть «Расходы»…

Застываю, крутя в голове эту мысль. Потом, осторожно касаясь экрана, сворачиваю чат. Пятен пёстрого мусора на рабочем столе вроде стало поменьше. Свайпаю в сторону. То ли в первый раз изучая экраны, я по невнимательности проскочил мимо, то ли вот эта чёрно-красная загогулина «проклюнулась» из-под кислотных разводов лишь сейчас?

Разглядываю, не торопясь трогать. Что-то мне напоминает этот странный значок… расположенный как раз там, где был когда-то ярлык банковского приложения! Понимаю вдруг, что это он и есть. Просто инвертированный! Отзеркаленый, перевёрнутый, и в обращённых цветах.

Тапаю ярлык, и с него отваливаются пискели, сыплются по экрану вниз. Потом экран медленно затягивает пестротой. В середине проявляется окошечко, а ниже цифровая клавиатура. Набираю знакомый код, и… что такое, не ту кнопку ткнул, что ли. Ещё раз ввожу, предельно внимательно, по одной нажимая кнопки и включив отображение символов, и озадаченно пялюсь на такое же сообщение.

ПАРОЛЬ НЕВЕРНЫЙ. ОСТАЛАСЬ ОДНА ПОПЫТКА

Сворачиваю приложение и задумчиво созерцаю значок на рабочем столе – искажённый, перевёрнутый. Вновь запускаю и набираю пароль наоборот, от конца к началу. И банковское приложение открывается!

Обращённая световая гамма, «шум», забивающий всякие менюшки, блуждающие артефакты. Места, где раньше мельтешили разнообразные интерактивные рекламные окошечки, пестрят и переливаются кислотными узорами. Но посредине маячат две строчки.

3 Рояля-в-Кустах – и значок, музыкальный инструмент в венце.

9 Плюшек – эта «валюта» обозначена условным изображением стопки лепёшек на блюдце.

Я нашёл свои деньги.

…Полагаю, реальные деньги здесь же. Не помню, вслух я высказывал такое пожелание, или только подумал, мол, хорошо бы разменять их на местную «лабиринтовскую» валюту? Вот и сталось по слову моему, ну, или по мысли моей. Интересно, сколько Роялей и Плюшек я получил за все мои геройствования, и по какому курсу оказались обменяны деньги реального мира…

Тут я осознаю, что лихорадочно тычу все подряд кляксы, блуждающие вокруг двух строчек с моим балансом. Купить, купить!.. хоть что-нибудь. Абилку! Карту! Свиток телепортации домой!.. Или хотя бы нормальное оружие… нет, лучше – ненормальное оружие! Против монстров, что выдаёт мне Лабиринт, нужны волшебные палочки, бластеры и лазерные мечи.

Поднимаю голову, на полном серьёзе намереваясь спросить у Химари, что, по её мнению, будет круче – Силовой молот или Фазовый посох. Кошкодевушка смотрит настороженно. Поспешно закрываю рот, клацнув зубами. Так, мы это уже проходили.

Делаю успокаивающий жест и стараюсь соорудить на лице ободряющую улыбку. Хватит уже спутницу пугать бессвязными возгласами и дикими телодвижениями… Разгадал очередную задачку Донжон Мастера, молодец какой. Но сейчас лучшим выбором будет заткнуться и всё как следует продумать.

От греха подальше сворачиваю приложение. Кислотная муть вокруг ярлыка расступилась, и стало видно перевранное название. А рядом со «СтырьБанком» маячит пятно, смутно похожее на красно-жёлтый кругляш с вырезанной осьмушкой. Да, знаю, странно у меня значки скомпонованы…

Химари издаёт вопросительно-намекательный хмык, и я понимаю, что снова подвис, таращась на смартфон. Всё в порядке, а что у меня дурацкая рожа, так она часто такая, ты привыкнешь.

– И, кстати, насчёт «меню». Быть, или не быть? – спрашиваю строго. Девушка делает сосредоточенное лицо, будто серьёзно обдумывает вопрос, и решительно кивает. Гадание на кошке, ха-ха… Ну конечно, она согласится со всем, что скажу.

Снова опускаю взгляд на померкший экран, успев увидеть красно-жёлтую кляксу, прежде чем всё погасло. Моё отражение с чёрного зеркала дарит меня презрительным взглядом: ты в самом деле хочешь сделать это? Глупо же!.. Покуда не помираешь с голоду, чтобы тратить свои жалкие накопления таким образом. Надо вложиться в крутые заклинания, в полезные приложения, в серьёзное оружие! Спутнице купи что-нибудь, порадуй девушку. Питомца развивай!

А как же пайка, начальник, робко возражаю. Кушать хоцца вообще-то! Пока не то что бы припирает брюхо к спине, но чувствуется нездоровая пустота его, брюха.

И что, вот сразу тратиться на пожрать? Можно же, например, в Лабиринте всё поискать! Загадав сначала, чтобы следующий переход привёл нас в такое место, где велик шанс разжиться чем-нибудь съедобным. Получилось же с больницей!

Получилось, да… но как бы не совсем то, что просилось. Судя по той больнице, Лабиринт не склонен упрощать жизнь игроку. Допустим, Донжон Мастер выполнит просьбу, и следующей Локацией снова выпадет пост-ап. Мир без людей, где покинутые города зарастают лесами, в которых бродит дикое-дикое зверьё… съедобное. Кушать хочешь – вот тебе, пожалуйста.

Ведь охота – это очень просто. Добыча стадами, стаями и косяками болтается повсюду, нет нужды выслеживать, гнаться. Прицелился и выстрелил в режиме слоу-мо. А потом лутишь тушку и получаешь готовый к употреблению шмат мяса да ещё шкуру и жилы для продажи или Крафта.

Уважаемые зрители уже поняли, что об охоте у меня весьма смутное представление, почерпнутое в основном из игр, где добыча пропитания была чистой условностью. Ну, ещё случалось читать в превозмогательных книжках о храбрых путешественниках, у которых тоже всё как-то легко и ловко получалось, словно в тех же играх. Никаких проблем с хлебом насущным… то есть мясом насущным.

Но что-то подозреваю я, что превозмогать самому вовсе не так весело и просто. В моём исполнении попытка прокормиться охотой вернее всего обернётся долгими суетливыми действиями с сомнительным результатом. Поймай ту живность, выпотроши, запеки на углях и лишь тогда трапезничай, закусывая наполовину горелое наполовину сырое мясо накопанными корешками. Вам, зрителям, неинтересно смотреть будет!.. Разве что поржёте с моей бестолковости. И напишете ехидные комментарии, а как же.

Кто-нибудь в тех комментариях непременно укажет, что вообще-то у меня есть спутница с чертами и замашками совершенного хищника, кошки. А ещё шустрый питомец, вероятно, способный охотиться на небольших тварей и даже заменить маленькую охотничью собаку. Очень может быть, что с их помощью доблестный герой Печкин сможет время от времени разнообразить меню свежатинкой.

Но именно «разнообразить», а не заниматься этим на постоянной основе! Спасибо, охота – это не моё. Да и вообще, с чувством юмора здешнего Донжон Мастера всё может обернуться так, что это на меня будут охотиться.

Тогда – собирательство? Ну, может быть, если понимать под этим словом не только упомянутый уже сбор дикорастущих съедобных даров природы, но и старательный обыск грядущих Локаций на предмет съедобных даров человечества. Какой-нибудь ящик военных консервов в углу заброшенного бункера. Подсобка магазина с мешком галет, которые пока ещё не окаменели до полной несъедобности. Забытый в уголке нежилой комнаты кулёк слипшихся карамелек из подкрашенного сахара, в которых нечему портиться.

Но сухпаями, консервами да конфетками сыт… будешь, конечно, но это не та сытость, от которой возрадуется тело и возвысится душа. Потому что сдаётся мне, Лабиринт деликатесами небогат, и не будет баловать нас разнообразием. Считайте меня городским снобом, гурманом и неженкой, мои уважаемые зрители, но я ценю свой желудок и берегу его. Днями и неделями питаться однообразной грубой пищей мне совсем не улыбается. И вам, зрителям, точно так же будет неинтересно смотреть, как мы в поисках пропитания шаримся по Локациям, освещая тёмные углы огнём голодных глаз.

Так что собирательству, как и охоте, скажем решительное «нет!». Или «ну разве что когда оно само в руки идёт». Да к прецветным лошадкам всё! В кои-то веки у меня есть деньги, и я желаю их потратить на что-то определённое, пока не исчезли сами собой. И сим повелеваю – да будет добыча пропитания всего лишь игровой условностью! Провизию мы будем попросту покупать!..

Оживляю погасший смартфон и целю пальцем в жёлто-рыжую кляксу. Которая становится ярче, резче, и превращается… превращается клякса… в стилизованную пиццу!..

Нифига.

Ещё раз, под моим прикосновением возникает логотип всем известной «БыстроПиццы»! Эта сеть быстрого питания понятно на чём специализируется, но у них есть и десерты, и всякие полезные салатики, и напитки, от кофе до всяких смузей. Если желаете быстро и вкусно перекусить – вам сюда. А ещё у них можно заказывать! Скачайте соответствующее приложение, и будет вам сытное счастье с доставкой на дом.

– На правах рекламы, – поясняю озадаченным спутнице и питомцу свой вдохновенный спич, которым пытался дать Лабиринту знать, чего хочу.

И вроде что-то получается. Косокривая табличка с размытыми краями возникает на экране.

Вы ̤х()̦͂титЕ̡̩̎͘ установитьb͍̯͗̈̉ͅ прило̥̔|̦̩̦̊̈̏-|̝̖͚̮̯̓̈́̊̇͝-͕̈|̡͓̜̖̊͗̚͝ение #R̩̥̭̈̐͛ѝ̛̘̱̾͜4͓̰̜̇́̕()̦̆9̠̜̅͝а/͇̦̊̄̍ͅ\̢̛̝̾̊ͅи̮͚̲͒̔̎?̱̑͘͟

стоимость 1 Рояль-в-Кустах

Строчка прерывается невнятным цифровым мусором, какой бывает при сбое кодировки, название нечитаемо вовсе. Зато следующая строка понятна кристально. Что за хамство, с каких пор приложение для заказа еды само стоит денег, да ещё таких огромных? Нет, не хочу!

Дрожащее сообщение мигает и начинает блекнуть.

– Но, видимо, придётся!.. – успеваю ткнуть в «ОК», прежде чем табличка гаснет. Строка загрузки мелькает слишком быстро, чтобы с неё можно было что-то прочесть. …успешно установлено! С вашего счёта списан 1 Рояль-в-Кустах!

И за столь значительную плату я получаю ещё и не то, чего хотел! Представший на экране ярлык изображает не пиццу. Тарелка, и на ней лепёшка, и название.

– «Жричодали», – произношу вслух. Должно быть, что-то грузинское. Жму ярлык.

Картинка на единственном пункте в открывшемся меню повторяет его. Сиротливая лепёшечка на бумажной тарелочке. Называется: «Плюшка, 1шт», и стоимость, разумеется, «1 Плюшка». Ниже описание, знаете, такие рекламные текстовки, «лёгкое, воздушное, топинг на выбор» – ну, чтобы слюнки потекли?

Неудачное творение повара-новичка, отчасти сырое, отчасти подгорелое блюдо. Не выбрасывать же? Подать какому-нибудь неприхотливому бедолаге, у которого нет выбора.

Вспомнив, что рядом дама, я не озвучиваю свою первую словесную реакцию.

– Меню будет расширено, – говорю сквозь зубы. – Они только-только открылись, и потому ассортимент предложений невелик. Потом это будет исправлено. Следите за обновлениями и оставайтесь с нами, то есть с ними, спасибо за понимание, прецветные лошадки вас залягай… Да, а ещё скидки воспоследуют. А пока я рискну желудком.

Сердито тычу «фирменное блюдо», и меню тут же дополняется ещё одним пунктом. То, что в нём представлено, нравится мне куда больше унылой «плюшки». Хотя бы потому, что по той же стоимости нам предлагается уже три плюшки. Нет, простите, это сырники, которые ещё и сгущёнкой политы, «по старинному русскому обычаю», так сказано в описании!.. Отмена, нам две порции…

То есть, отменить нельзя?

Как это – в наличии лишь одно блюдо?

Сердито тычу туда и сюда, и в конце концов убеждаюсь, что так оно и есть. Как от сердца отрывая, даю подтверждение. Да-да, в здравом уме и твёрдой памяти перечисляю со своёго счёта две «плюшки», вообще-то грабёж, такие цены… Приложение рапортует, что Ваш заказ принят! Ожидайте доставки. Потом вылезло банковское оповещение о списании суммы. Тоскливо смотрю на цифры на счетах. Два Рояля, семь Плюшек… с этим не разгуляешься.

– Теперь ждём, – объявляю и задаюсь вопросом – а как будет реализована доставка. Заказ вылетит прямо из смартфона? Обнаружится вдруг в каком-нибудь углу? Или…

Бум-бум-бум!..

Дёргаюсь сразу во все стороны, не зная, куда бежать и за что хвататься. Химари тоже подпрыгивает с тревожным возгласом, подаётся к столу, хватает с него кий. Я вооружаюсь стулом, направив вперёд ножки и удерживая за спинку. Выставляю над этим «щитом» смартфон, целясь в дверь, из-за которой мы явились. Одно движение пальца, и… и я вообще-то не знаю, что случится. Но надеюсь, что Камера хотя бы, как это случалось с не-слимом и волшебным зеркалом Химари, вырвет кусок из тела вторженца.

Который что-то не торопится, собственно, вторгаться. Стук не повторяется. Да, кто-то по ту сторону двери не пытался её выбить, как мне показалось сначала – просто постучал, давая о себе знать. Излишне бодро разве что.

Химари стоит с кием в руках, как с копьём, переводит взгляд с двери на меня. Показываю, что сейчас подойду к двери. Полегче с грозным оружием, возьми вон лучше лампочку, свети вражине в морду и если что, кидай на манер гранаты.

Девушка мешкает чуть, пытаясь вникнуть в смысл моей пантомимы, от спешки и нервов похожей больше на флажковую азбуку в исполнении малолетнего рэпера из «ТикТока». Сообразив, кивает и перехватывает кий одной рукой, берёт лампу. Очень не хватает общего языка. Ну, хоть с питомцем у нас полное взаимопонимание.

– Кусака!.. – начинаю и осекаюсь. Мимик сидит себе на бортике бильярдного стола, с интересом созерцая нашу суету. Мгновение пялюсь на него, потом медленно выдыхаю и опускаю напряжённые плечи. – Так, отбой тревоги…

Камеру прочь с экрана, читаю запоздавшее сообщение, что «Курьер прибыл». Отставляю стул, аккуратно похлопываю по запястью насторожённую девушку-кошку. Подхожу к двери. Никакой больницы, разумеется, за ней не обнаруживается. Перед нами уходящий в темноту тоннель. Стены из чуть оглаженных камней, низкий сырой потолок, неровные плиты пола.

На которых в шаге от двери стоит совершенно неуместная здесь яркая коробка.

Переступить порог. Взять посылку. Шагнуть обратно спиной вперёд. Закрыть дверь. И лишь тогда выдохнуть.

– Скриншот, – говорю снова, водружая добычу посреди бильярдного стола. – Знаешь, если ты всякий раз будешь вот так зависать…

Химари таращится в закрытую дверь. Уши у неё перепуганно поджаты, руки стискивают кий и «гранату» так, что пальцы белы. Эй, оставь!.. отпусти это, вот так, всё в порядке.

Говорю мягко, успокаивающе, уповая на интонацию. Девушка отмерзает и смотрит большими глазами. Расслабляет руки и позволяет забрать у себя оружие. Как ещё не раздавила в кулаке тончайшее стекло.

А ведь это не «переход» её так впечатлил. В первый раз Химари была испугана и сбита с толку, но сейчас реагировала иначе. То ли разглядела в непроницаемой для моего человеческого глаза тьме какую бабайку (того самого курьера?..), то ли услышала что, а может, унюхала.

Или просто не увидела за дверью «родную» больницу и только сейчас поняла, что пути назад нет.

С хрустом разрываю залепленный пёстрым скотчем пакет логотипной бумаги. Химари прядает ушами и шевелит носом. Ага, совсем оживилась. Ну, заценим, что Лабиринт послал?

Что заказывали, то и послал… Затянутые пищевой плёнкой тарелка и блюдце из тонкого пластика. В нём, не врало описание, сиротливая лепёшечка, с одной стороны подгорелая, с другой видно выступившее сырое тесто. В тарелке с более высокими бортиками сырники, большие и с виду вполне приличные, со щедрой кляксой сгущёнки. На внутренней стороне плёнки испарина. Беру в руки – и в самом деле, блюдо даже тёплое. В отличие от моего, «комфортной комнатной температуры».

К заказу прилагались пластиковые зубчатые ножи и пластиковые же… гибриды, ложки с зубчиками на конце. Кажется, у этого столового прибора есть специальное название, и я его даже знаю, только забыл. Что-то вроде «виложка», или «ловилка»… да, нынче не загуглишь. Вручаю Химари её блюдо, подвигаю к себе плюшку, скрепя сердце и желудок, и принимаюсь разматывать пищевую плёнку.

– Итадакимас, – говорю кошкодевушке. Само вырвалось, честное слово. Всё же образ её диктует манеру обращения. Отпиливаю ножом кусочек плюшки, тычу вилколожкой и пробую холодное, «с изысканной текстурой полусырого теста» блюдо.

Химари довольно точно повторяет японское словцо, и говорит ещё что-то. Продолжая старательно жевать, указываю на её сырники ловилкой – приступай, мол. Девушка тянет руки, порываясь поменять местами наши порции. Ещё чего!..

Изображаю несколько фехтовальных движений ножом, давая понять, что готов с тупым пластиком в руках остаивать свой убогий перекус. Химари отступается от своей затеи. С недоверием изучает столовые приборы, вооружается и, неловко управляясь, отпиливает кусочек лепёшки. Цепляет на виложку и подозрительно обнюхивает, чуть кусает. Заинтересованно воспрянув ушами, моментом расправляется с остатком. Вкусно, наверное…

Девушка втыкает виложку в целый сырник и переваливает мне на тарелку. Второй режет и тоже вручает мне половину. Тут же пришпиливает мою плюшку, кромсает и утаскивает половину себе.

– Вот так будет честно, – перевожу её фразу. Ну ладно, пусть будет «поровну». Киваю. Просияв улыбкой, Химари кивает и принимается вновь орудовать пластиковыми приборами, оперируя горелое тесто. Явно собирается оставить вкусняшку напоследок. Тоже откусываю кислую холодную комковатую слякоть. Да какого!..

Свирепо накалываю остаток своей полуплюшки и вручаю Кусаке целиком, вместе с пластиковым мутантом.

– Итадакимас, – высоким тоненьким голоском пищит он, ещё и когтистые лапки складывает перед собой. Аж давлюсь тем, что жую. Химари сначала наблюдает зачаровано, с выражением гадливого любопытства. Мне вот тоже интересно, куда в нём всё девается. Расправившись с куском полусырого теста, питомец ещё и виложку сточил. Покрутился на месте, издал печальный скрип, намекая на продолжение банкета. Да ты обнаглел. В прошлой Локации кровь из меня пил, тут плюшку почти целиком съел и пластиком закусил, куда только влезло, и ещё корчишь из себя голодающего. Нет уж, самим мало!..

Нахально лезу половинкой сырника в чужую сгущёнку. Химари разглядывает меня с той же интенсивностью, что и Кусаку раньше – но хоть не с отвращением, внимательно и серьёзно смотрит, как я ем. Потом, следуя дурному примеру, вручает мимику свой кусок условно съедобной подгорелой слякоти вместе с приборами и дальше действует просто руками.

А знаешь, что мы забыли? Воду. Был же у тебя в твоём кабинете-лаборатории-складе кувшин, мы его не разгрохали вроде. И пустые бутылки тоже были. Перекус чересчур сладкий, скоро нам захочется пить.

Довольно быстро прикончив скромную снедь, мы комкаем в масляных пальцах приложенные к заказу салфетки, вытираем рты. Вкусно, но мало. Сырники были отличные, соответствующие эпитетам из описания: «воздушные», «румяные», «из свежего творога». Стоит оставить отзыв, как считаете?

Химари неопределённо пожимает плечами. Кусака задумчиво дожёвывает пластиковый нож. Ладно, потом. Сейчас займусь творчеством другого характера. Дай-ка мне тот узел.

Освободив край стола от лута, выуживаю из комка мятой бумаги один из листов своего досье. Первым попадается тот, с отпечатками пальцев. Я забрал своё «дело», которое «шила» Химари, с намерением непременно уничтожить. Но пока бумага сгодится для того, чтобы записать свои мысли и упорядочить идеи. Расправляю, переворачиваю на чистую сторону и жестом требую ручку. Ты брала, я видел. Получаю изящную вещицу со стальным пером, и чернильницу с крышкой, и немедленно заливаю лист и стол, ещё и на штаны попадает, только надел чистые и вот тебе. Техника не для средних умов, а карандаш найдётся?

Только что в голове было тесно от идей, но стоило взять в руки писчие принадлежности, как мысли порскнули прочь вспугнутой птичьей стайкой. Задумчиво рисую ряд загогулин, призванных изобразить тех птичек. Была бы здесь Рыська… Стоп!..

Раздражённо рву и комкаю бумагу, достаю спички, хватаю пепельницу с соседнего столика. Химари и Кусака настороженно наблюдают за огненным ритуалом.

Надо же, на смятой сгоревшей бумаге всё ещё отчётливо читается моё неумное пожелание. Нет уж, моя девушка не станет добычей этого безумного пространства. Сокрушаю карандашом чёрный дымящийся ком, тщательно перемешиваю пепел. Пусть талантливая художница остаётся где она есть. Со своим неуёмным воображением и любовью к ужастикам и всякой хтони она будет уместна в Лабиринте, как неумелый жонглёр с горящими факелами на складе пиротехники.

Машинально собираю ненароком рассыпанные спички, не сразу замечаю странное. Так, ещё раз. Вытряхиваю коробок, разнимаю его на две детали, внимательнейшим образом разглядываю со всех сторон. Корпус из шпона, коробочка из плотной серой бумаги – пустая, конечно. Закрываю коробок, открываю заново. Вытряхиваю из него все спички, убеждаюсь, что пуст. Закрываю, открываю… вытряхиваю все спички.

После пяти таких итераций на столе громоздится кучка спичек.

– Можно с высокой долей уверенности предположить, на что была потрачена по крайней мере одна Плюшка из полученных, – говорю Химари и Кусаке академическим тоном. Девушка хлопает глазами. Питомец хрупает спичкой, ловко её стащив.

Открываю Книгу правил на главе «Артефакты», читаю и перечитываю описание. Импровизация, придуманная мгновенно, для проверки – можно ли заколдовывать простые вещи, найденные в Лабиринте, или зачарование доступно лишь для предметов, прихваченных с собой из дома. Идея была изложена в письменном виде, красным карандашом в Книге правил. Сначала не сработала, и была забыта. Но потом, когда у меня появились Плюшки, по крайней мере одна из них оказалась списана в уплату за этот бесполезный, по сути, артефакт. Или не бесполезный?

Шкрябаю в затылке, потом активирую банковское приложение на смартфоне. Давным-давно надо было запретить автоматическое списание!

В меню такого нету, да и вообще никаких меню в приложении не видать. Так что озвучиваю требование вслух, и на экран выскакивает сообщение с вопросом. Да, хочу. Да, только вручную, с подтверждением. Спасибо. Так, с этим разобрались, дальше. Быть по-моему вели: вели, чтобы приложение показывало подробные доходы-расходы!

Среди радужных клякс прорастает неровная кнопка: (+/–). Жму её.

Запрос сработал не вполне. Детализация банковских операций будет мне предоставлена, но лишь с вот этого самого момента. Прочитать, что было раньше, за что я получил Плюшки и Рояли и куда их потратил, нельзя.

– Ну что ж, и на том спасибо. Кусака, хватит спички жрать, изжога будет. Тебе мало пластиковых приборов и плюшки? Лучше карандаши мне подточи.

Мимик поспешно дожёвывает и частично превращается. Конечно, ему с его канцелярской тематикой карандашная точилка тоже доступна. Разрешаю питомцу съесть стружки, придирчиво проверяю остроту грифелей. Химари, помоги пододвинуть этот столик. И кресло, ага.

– «Вот я поел, и мир стал лучше», – устроившись поудобнее, перелистываю тетрадь на чистое место и пишу, поясняя моим почтительным слушателям: – Правило такое. Приём пищи восстанавливает очки здоровья, восстанавливает баллы Здравомыслия, восклицательный знак…

Ставлю его и чуть притоптываю кусаной ногой, сгибаю в колене, кручу стопой. Что-то не похоже, что моё здоровье восстановилось. Рисую кривенькую бутылочку, помечаю сердечком, подписываю «зелье здоровья». Подчёркиваю надпись. Обвожу корявку кружком. Ставлю вопросительный знак…

Запись четырнадцатая. ИГРОТВОРЧЕСТВО

…И я писал, и рисовал, зачёркивал, вскакивал и хромал туда-сюда по комнате, бормоча себе под нос и размахивая руками. Старательно вспоминал, что загадывал в предыдущих Локациях, о чём трепался с вами, моими условными несуществующими зрителями-читателями. Снова бросался корябать на «допросных листах» мистические знаки, то есть, конечно, заметки, предположения, идеи. Пытался рисовать, всякий раз прикусывая язык, чтобы не вспомнить вслух о Рыське. Переписывал начисто в Книгу правил. И снова пододвигал к себе черновики.

Наконец, убрав прочие почеркушки на край стола, раскладываю перед собой три листа. Вот это я попробую прямо сейчас.

– Химари, – поднимаю голову. – Прости, увлёкся. Ты как, не… заскучала?..

Какое-то время мои спутники сидели и наблюдали, как их атаман творит колдунство. Потом Кусаке надоело, и он принялся болтаться по комнате. Химари осторожно позвала меня, но я только рассеянно приказал мимику не жрать чего попало. Кошкодевушка сначала увязалась за питомцем, разглядывая и перебирая игровые предметы, вроде пыталась даже во что-то сыграть сама с собой, но когда напротив неё уселся Кусака, не приняла вызова и вернулась ко мне. Поигралась с Неразменным коробком, насыпав вторую горку спичек. Потом нашла себе ещё занятие.

Мне в самом деле нужна возможность делать фотографии, лучше «из глаз». Химари подобрала свою тарелку и вылизывала остатки сгущёнки. Вздрогнув, когда я её позвал, она аж пластиковый край прокусила своими выдающимися клычками и поспешно отставила посуду.

– Кусаке отдай, – только и говорю, поспешно опуская глаза, чтобы ненароком не заржать. Взгляд падает на листок, над которым трудился. Озаглавлен он «КОШКА». – Так, Химари.

Дописываю на свободном от каракуль участке несколько слов (Скриншот! И надо лучше кормить миньонов! – если кому интересно), поднимаю на девушку взгляд. Румянец аж сквозь шёрстку на ушах просвечивает. Печкин, рожу кирпичом сделай. Понимаю, что непросто, но уж постарайся… Интересно, можно «заказать» такую абилку? Герой задействует заклинание «Покерфейс»!.. Место как раз подходящее, чтобы найти соответствующую карту.

Но сейчас речь пойдёт о других спеллах и картах.

– Прости, мне пришлось отвлечься, – говорю что попало. – Я очень рад, что ты со мной. Надеюсь, не пожалеешь о своём решении. Регулярных перекусов не обещаю, а вот опасных приключений будет в избытке. Мы, верно, не раз ещё будем драться против всяких там тварей вроде этого не-слима.

Собеседница хмурится, пытаясь вникнуть в смысл сказанного. Изображаю рукой нечто змеящееся, ползущее. Мим из меня так себе, но кошка передёргивается, крутит головой и усердно семафорит ушами. Нет, мерзкая клякса не пытается пролезть под закрытую дверь, и не крадётся из сумерек за окнами, всё в порядке. Вот, сама убедись, мы в Безопасной зоне… хотя она же не сможет прочесть. И мои слова не поймёт, приходится брать интонацией, жестами и мимикой.

– …Ты, кстати, здорово проявила себя в бою. И потому… давай-ка кое-что проверим, – указываю на её халат, демонстративно охлопываю себя по бокам. Кошкодевушка непонимающе хмурится, касается своего одеяния. Подавая пример, достаю и выкладываю на бильярдный стол бесполезную ключницу. – Давай, выворачивай карманы.

Химари поочерёдно предъявляет их содержимое. Заколка для волос, стеклянный пузырёк с таблетками, ключ на верёвочке, маленькая конфета в бумажном фантике. Примечательный набор, и что-то в этом есть, что-то важное…

Почти хватаю мысль за хвост – и отвлекаюсь, когда Химари вдруг замирает. Медленно тащит руку из кармана, раскрывает ладонь и созерцает предмет, которого, судя по её удивлению, не должно там быть.

– Отлично, – выдыхаю. Получилось. – Нет, что ты. Твоё.

Спохватившись, девушка пытается передать мне находку, величественным жестом отвергаю блеснувшую золотом монету… и тут же поспешно выхватываю. Это не Рояль, хотя точно такого же размера, как и другие две валюты Лабиринта. Единица на одной стороне, на другой изящный силуэт кошки, изображённый в один росчерк – голова с настороженными ушами, линия спины, хвост. И череда геометрических значков-букв.

– Это ведь не ваша денежная единица? – уточняю зачем-то, протягивая монету обратно. Кошкоухая брать не торопится, мотает головой. Это она не на вопрос отвечает, а отказывается взять. Перехватив руку, кладу металлический кружок на ладонь. Девушка неуверенно пытается освободиться, но я загибаю её пальцы, подчёркивая принадлежность:

– Твоё, – очевидно, только она сможет купить что-то за этот «кошачий жетон». – Теперь решай, как его потратишь.

Чуть отступив, пристально разглядываю кошкодевушку. Ещё и рамочку из пальцев делаю:

– Ты вообще кто по жизни? Какие абилки предпочтёшь? Вот кажется мне, что ты рога, поэтому тебе подходит что-нибудь вроде…

Химари хлопает ресницами, тщась понять мои речения. Которые я и сам не очень-то разумею – просто пытаюсь дозваться Донжон Мастера, следовать безумной игровой логике Лабиринта.

– …короткого клинка, который можно мгновенно пустить в ход. Или, может быть, метательное оружие? Вообще какая-нибудь шутта?.. – поочерёдно изображаю это оружие, будто взмахиваю кинжалом, кидаю нож, стреляю из пальца. – Лучший враг, как говорится – враг, застреленный издалека и в спину. У тебя в карманах ничего нового не появилось, нет? У меня тоже пусто…

Прохожусь по комнате туда-сюда, наклоняюсь и заглядываю под мебель. Кошка вслед за мной принимается тревожно вертеться.

«Озарение» я нашёл просто под ногами. Карта «Питомца» обнаружилась в тетрадке, куда записывал свои измышления. Эта штука должна быть где-то рядом. На медицинском столике только мой лут. На бильярдном столе лишь то, что мы собрали вместе с Химари. Что, нам заново обыскивать всю комнату? Нет, её доступная к покупке абилка должна быть совсем рядом, в каком-нибудь очевидном… месте!..

Хватаю колоду игральных карт с края бильярда, бросаю на сукно так, чтобы рассыпались веером. Вот этой карты раньше определённо не было.

Фон изображает тёмный лес. Колонны деревьев, зелёные и бурые пятна листвы, блеклые звёздочки – то ли цветочки, то ли светляки, то ли глаза зверей, наблюдающих из сумерек. На переднем плане тень, будто размытая стремительным движением. Сквозь неё просвечивает зелень. Горящие глаза, силуэт ушастой головы. Отчётливо видима лишь вытянутая вперёд рука с растопыренными пальцами, будто оставляющими в воздухе серые разрезы.

– Кажется, я догадываюсь, что это такое, – говорю, поднимая взгляд. Ух и глазищи. Девушка разглядывает рубашку карты и потихоньку поворачивает голову набок… сама начинает крениться. Поспешно обращаю карту лицевой стороной к ней, сам старательно не глядя на Лабиринт. Напарница вздрагивает, будто вырванная из транса, опирается на стол. Встряхивает пару раз головой, не без колебания берёт протянутую ей карту. С недоумением изучает, поднимает на меня глаза.

– Скажи «да», скажи «да»!.. – принимаюсь кивать как китайский болванчик.

– Та-а-а?.. –вопросительно тянет и тоже неуверенно склоняет голову. Тут же ойкает и разжимает кулак другой руки. Ладонь пуста, монета исчезла.

– Поздравляю, ты получила первое обязательное «заклинание», начальный спелл твоего класса, с которого начинается древо навыков, – авторитетно заявляю. – В следующий раз тебе придётся сравнивать и выбирать способность, лучше отвечающую твоему стилю игры… Кстати, описание чужих абилок читать тоже невежливо, – нарушая придуманное на ходу правило игровой этики, бесцеремонно сую нос в её карту. Впрочем, я и не могу это прочесть.

Как было и с картой «Озарения», рисунок сократился, вверху появились значки – меч на щите и абрис кошачьей головы в круге. Тут всё ясно, боевой навык ценой в одну «кошачью монету». Небольшой текстовой блок, «проросший» внизу, состоит из треугольничков, квадратов и точек, письменности предыдущего мира. Кошкодевушка перечитывает его вновь и вновь, губы её шевелятся. Пожимает плечами, дёргает головой: «не, чушь какая-то».

– Не чушь!.. – возмущаюсь. Химари смотрит на меня. На смартфон. На лампочки, которые так и горят сами по себе. На обрывки упаковки нашего перекуса.

И снова опускает взгляд в карту. Там ещё и рисованые пояснения есть. Кошка тянет перед собой лапу… то есть руку, чуть ведёт кистью. Аккуратно перехватываю её запястье и разворачиваю в нужную сторону, указываю пальцем – вон туда давай. Химари перечитывает описание «абилки», вытягивает руку, согнув пальцы на манер когтей, и взмахивает, «царапая» воздух:

– Р-р-ря!.. – это что, заклинание такое?!. Но смех стынет у меня на губах, когда тусклый проблеск разрезает воздух. Нечто мгновенно преодолевает расстояние от кончиков пальцев до стены. Треск, хруст, и небольшая доска вроде школьной со следами меловых заметок, резко дёргается и слетает со своего крепления, в падении разваливаясь на длинные полоски. На стене остаются четыре параллельных глубоких царапины, выглядит почти декоративно.

Девушка роняет карту, с потрясением смотрит на дело своих рук – или руки, пальцев?.. Переводит взгляд на те пальцы и вытягивает руку перед собой, словно пытаясь отстраниться от собственной конечности. Начинает что-то говорить взволнованно, почти истерически…

– Поздравляю, – придавив порыв тоже шарахнуться, я аккуратно беру и чуть пожимаю тонкие пальцы, ставшие вдруг такими смертоносными. Не то чтобы раньше были безобидными, вон, гвоздь-спиралька так и лежит на столе свидетельством того. Химари нервно дёргается и замолкает. Слабо пытается освободить руку – кажется, боится повредить мне, двинувшись резко. Меня аж мороз по спине продёргивает, как представляю, что будет, если она включит свою магию вот так, пока держу её ладонь в своей. Мгновенно вспотевшей. Не вздумай отдёргивать руку, Печкин. И говори, говори!

Всё нормально, всё даже круто, аж завидки берут, я бы тоже хотел себе такой спелл, да вот беда, не вписывается в мой класс. Держи хвост пистолетом, хоть у тебя его и нет, интересно, а можно ли это устроить, хвост бы тебе пошёл. Но пока за неимением хвоста пистолетом держи уши торчком, радуйся, такое мощный и простой в применении спелл, теперь мы с тобой затерроризируем здешних мимиков, слимов и прочих крысюков…

Не отпускаю руку и продолжаю нести что попало, пусть она не понимает, главное интонация. Химари и впрямь поднимает уши, успокаивается и уже не выглядит так, будто готова сбежать куда глаза глядят. Жму дрожащие пальцы и чувствую неуверенное ответное пожатие. Девушка выдыхает и слегка розовеет ликом.

Сам перевожу дух. Было бы некстати познать на собственной шкуре, чем могли бы обернуться испуг и истерика ненормально сильной девушки-кошки с её новообретённым заклинанием. Как там эта штука зовётся, какой-нибудь Дальний Разрез небось, пафосный Невидимый Коготь, Лапа Тигра…

Химари уже прямо-таки пунцовеет щеками. Тут я соображаю, что неплохо было бы наконец отпустить её руку. И кстати, уважаемые зрители, если кто чего удумал. Романсить её я не буду. Вам, конечно, интересно, как здесь это реализовано, и насколько Лабиринт «рейтинговый», но… короче, нет. У меня уже где-то есть одна девушка-кошка, и я всё-таки рассчитываю когда-нибудь к ней вернуться. Ну, вот такой я старомодный.

Другая девушка-кошка, которая есть вот прямо здесь, открывает рот, будто собираясь что-то сказать, и лишь губами хлопает. Сам не нахожу слов. Вместо нас обоих высказывается Кусака, издаёт насмешливый звук, что-то вроде «ну-ну». Мы поворачиваемся к нему:

– Что?!. – рявкаю.

– Что?!. – Химари произносит чужое короткое словечко с той же сердитой вопросительной интонацией.

– Скриншот! – скрипит мимик насмешливо, и прыгает со стола с лязгом металла. Подбирает карту и взбегает обратно, подаёт с учтивым поклоном. Химари косится на меня, киваю. Поколебавшись, девушка забирает карту и тоже наклоняет голову.

– Спасибо, – говорит. – Премного благодарна.

Ну, то есть я полагаю, что она сказала что-то вроде этого. Следующая благодарность достаётся мне. Отвечаю тем же, ну что вы, не стоит. Какое-то время соревнуемся, кто поклонится глубже. Опять лезет японщина. Впрочем, неудивительно.

…Зрители моих стримов знают, что я не то чтобы правоверный анимешник, но приобщён. И кто такая Химари я, конечно, в курсе. Жил-был Обычный Японский Школьник, последний потомок древнего клана магов, монстроубийц и приручителей демонов. И, как это у них, ОЯШ-ей, водится, на протяжении сотен глав манги и серий аниме он Пафосно Превозмогает. Раскрывает тайны своей «Силы крови» и ухитряется как-то комбинировать магию с наукой. Подчиняет одних демонов, сражается с другими, схватывается с якудза, планирует чуть ли не военные операции, спасает принцесс других магических кланов, ну и потихоньку всех Нагибает.

А Химари – персонаж, причём скорее второстепенный, этих манги и аниме, отчего-то названных в её честь. Она «аякаси», то бишь как раз дух или демон, одна из «боевых юнитов» пацана. Обычно выступающая в облике девушки-сверстницы, иногда с кошачьими ушами и хвостом. Кошкодевушка склонна подчёркивать своё положение телохранительницы при парне, готовность служить господину. Ещё и изъясняется в несколько высокопарном «старом стиле», который наши переводчики обычно не в силах адекватно перетолмачить, то пересыпая реплики ушастой устаревшими словесами и оборотами, то вовсе используя какую-то кошмарную «боярскую речь».

Так что имя и манера общения «моей» кошкодевушки заставляет меня обращаться к ней на какой-то псевдояпонский манер.

…Итак, уважаемые зрители, у меня получилось усилить союзницу. Отмечаю на озаглавленном «Кошка» листе пункт «Абилки», ставлю восклицательный знак, мол, сработало в лучшем виде. Пишу ниже «Романсить?», тупо разглядываю. Что за… сердито вычёркиваю, ломая грифель.

Химари вертит карту в руках, не зная, куда пристроить, пальцы её подрагивают. Спрячь в карман, и имущество свои прибери. Вроде моя способность пустить в ход «Озарение» или приказывать мимику не зависит от того, где находится соответствующая карта, но всё равно, лучше бы держать их при себе. Так, а мои-то где? Карта Питомца, помнится, обнаружилась в Книге Правил. Озарение я просто в кармане таскал…

Кошкодевушка вопросительно указывает на свои невеликие богатства, я отмахиваюсь, конечно, забери. Таблетки, конфетка, заколка… Стоп!..

– Прости, не хотел кричать, – девушка аж вздрогнула. – Просто вдруг осенило… короче, можно я возьму вот это?

Химари кивает и передаёт мне карамельку. То есть вручает – с почтительным поклоном, держа на обеих ладонях. Нет, спасибо, ешь сама, или Кусаке вон скорми. Я вовсе не собирался грабить тебя на калории. А надо мне вот это.

Судя по скрученной из бинта верёвочке, характерному элементу больнично-казённой принадлежности, ключ не несёт для неё сентиментальной ценности. Получив в руки металлический стерженёк с косыми пропилами, сгребаю со стола «разряженную» ключницу и цепляю его туда. Щёлк, и… ничего не происходит. Ключ болтается на карабинчике и выглядит обыкновенно. А чего ты ожидал?

Закрываю ключницу на кнопку, сосредоточенно трясу, бормоча под нос «трах-тибидох-тибидох». Вздрогнув от мимолётного укола в грудь, едва не забрасываю чехольчик в угол. Открываю, и показываю девушке волшебную отмычку:

– Вот этого я ждал! Все найденные ключи – мне.

Химари моргает, кивает. Задумчиво разглядываю спутницу, застеснявшуюся от такого внимания, опускаю взгляд на лист, озаглавленный «КОШКА». Последняя строчка на нём гласит: «Оружие! Найти-сделать ей и себе нормальное. Броня, может быть?», и дальше жирно выписанное слово в окружении вопросительных и восклицательных знаков. Задумчиво обвожу его. Откладываю «Кошку» и пододвигаю второй лист, на котором крупными буквами написано то же чужеземное словечко.

А ниже – список инструментов. Методично складываю на этот лист молоток и пассатижи, оселок, резец, скальпель, отвёртку-заточку Химари, несколько гвоздей. Перебираю предметы, перекладываю в разном порядке. Жирнее прописываю буквы. Созерцаю своё творение, пытаясь проникнуться идеей в достаточной степени, чтобы она могла повлиять на Лабиринт. Донжон Мастер, к тебе взываю!..

Это не просто инструменты. Это магический чертёж, обозначающий концепцию. Изменение, соединение, создание нового.

– Предметы найдены. Условия выполнены. Функция доступна! – провозглашаю, нацеливаясь смартфоном. Щёлк!..

Нет, не щёлк. Смартфон не издаёт характерного звука, предметы не исчезают со стола и не появляются в Камере. Вместо этого экран пригасает, и посредине всплывает неровная табличка.

Вы желаете п0̵̸̸̸̵̛̛̬͓̼̯͔̭̻̇̎̒̃͌ͯ̈̑̽̑ͭ͘̕̕͜͟͝тратиt̴̴̡̡͖̫̼̀̃͗̓́́͑̽ͪ̏͢ь̶̵̖̥̩̥͙ͮ̋ͤ̆͠ 1 Р-в-К на дополнЕ̶̡̢̮̝͇͔̼̮̳̖̌ͨ͐̀͗̅͢н(/)е͓͓ сис79/̣͇̱̀ͤ̑̀ͬ͗̔̓\̷̷̨̛̥̝̳̫͇͇̬̗̠̱̬̙̥̼̟̐̃ͪ̔̍̓ͪ̀̈ͧ̐͂͋̇ͮ́̆ͬ͆̌͝ͅ/͖̬̳͖̽͑̈̾͂́͢ͅ\̴̭̪͎̦̰̬̣̗̗͖̂́̋͛̏̕͠bI: 1{|*А(|)7

Строчки пляшут, вместо букв тут и там чёрные и белые квадратики, цифры, латиница и всякие символы. На что мне предлагается потратиться, и вовсе не разобрать. Надеясь, что это загаданное и есть, жму подтверждение, и вспышка какого-то медленного света стирает инсталляцию предметов передо мной. Смартфон издаёт звук древней кассы. Так, вроде что-то получилось.

На экране рабочий стол, который как будто не изменился. Свайпаю туда-сюда, ничего нового не вижу. Камера? – по-прежнему пуста. Сворачиваю, провожу пальцем снизу вверх, и передо мной предстаёт пестрота, от которой в глазах рябит и аж мозги чешутся. На экране приложений ни одного распознаваемого образа. Ну и где, всё ведь посмотрел…

Не всё. Веду пальцем обратно, раз, убирая приложения, и другой, вызывая «шторку». Серо-бурая панель в рытвинах и будто пятнах ржавчины, внизу ярлычок фонарика… а сверху ещё один значок, похожий на герб – скрещенные молоток и пассатижи. Щёлк.

Экран мерцает раз-другой и начинает ме-е-едленно обновляться. Потребовалось не меньше минуты, чтобы передо мной предстала картинка.

Фон – железный лист, и буквы наверху выглядят резаными из металла. Крупные заклёпки, головки болтов, наплывы сварки. Внизу десять клеток двумя рядами. Выше четыре клетки побольше, и в верхней части экрана большой квадрат. Под ним кнопка с тем же «гербом». В верхнем левом углу ещё одна кнопка с изображением свитка с печатью. Щёлк.

– Химари, – медленно говорю, пробегая взглядом строчки. – Дай-ка мне вон ту штуку.

Моё копьё так и осталось валяться в зале водных процедур, возле гипномашины. Так что я, собирая лут в предыдущей Локации, прихватил ещё и швабру и щётку на длинной ручке. Похоже, Химари, боевая медсестра, дежурная по аномалии, ещё и ставку уборщицы держала.

Верно истолковав мой жест, девушка берёт швабру и небрежным мановением тонкой девичьей длани отламывает от неё плашку. Сматываю с ролика кусок пластыря, отрываю неаккуратно. И ещё кусок шпагата. И вторая половинка ножниц. А теперь внимание, фокус!..

Раскладываю предметы на бильярдном сукне, нацеливаю смартфон – щёлк!.. – и они исчезают.

И появляются на экране в квадратах нижнего ряда. Клац, клац, клац!.. – проводя пальцем по экрану, перетаскиваю предметы в верхние ячейки с таким звуком, будто бросаю в железный ящик. И ещё один клац – жму центральную кнопку. Всплывает оповещение, гласящее, что стоимость Действия – одна Плюшка. Подверждаю оплату.

На сей раз звуковое сопровождение более длинное и сложное, и клацание, и щёлканье, и удары металла по металлу. Смартфон даже вздрагивает в руках. Проходит десяток секунд, и в верхней большой ячейке появляется некий предмет. Нажимаю на него, и в блёстках пикселей передо мной на бильярдном столе возникает небольшое копьё.

Точно такое же, что я сделал в больничной Локации. И совсем другое. Те же самые материалы, очень схожее исполнение. Но рядом с этим шедевром моё копьецо гляделось бы корявым и хлипким. Главный оружейник из племени одичавших потомков людей, переживших апокалипсис, мог бы сотворить такое на вершине своей карьеры. Умудрённый мастер, создавший не одну сотню подобных копий из предметов прошедшей эпохи, с опасностью для жизни добытых охотниками племени из развалин древних городов…

– Химари. Владей.

Девушка торжественно приняла «волшебное» оружие обеими руками. Заговорила горячо и сбивчиво. Кажется, ещё и на колени порывалась встать, да что же ты впечатлительная такая.

– Отставить, – говорю. – Раз уж ты вроде как мне присягнула, моя забота обеспечить тебя оружием.

И самому тоже не помешало бы обеспечиться, раз уж теперь мне доступен КРАФТ. Проницательные зрители, конечно, догадались, что именно это слово было написано металлическими угловатыми буквами на панели под молотком и пассатижами. Стоп, если они – зрители, они бы попросту увидели то слово, ещё тогда, когда я его черкал на листе бумаги… О какой фигне размышляю.

Жму кнопку свитка, открывая список рецептов. Не очень обширный, но довольно примечательный. «Дубина» (короткая палка плюс лента плюс верёвка), – «Дубина с шипами» (то же самое и ещё гвозди), ну и «Лёгкое копьё». Кое-что напоминает, не так ли?

Выбираю опять последний пункт. Скручиваю щётку с длинного древка. Кусок пластыря, отрезок шпагата и стальная полоска. Кошка тянет шею, жестом предлагаю присоединиться. Девушка, поколебавшись, пристраивается у плеча и заглядывает в экран. Щёлк!.. Логика происходящего тебе понятна?

Подтверждаю оплату, и снова раздаётся короткая музыкальная фраза, сложенная из индустриального шума. Беру возникшее из вспышки пикселей копьё, делаю несколько пробных взмахов. Как раз по руке.

Пересчитываю мебель, поглядываю на стойку с бильярдными киями. Годятся для копий, или лучше их в дубинки превратить? Наши с кошкой «лёгкие копья» при всём своём простом совершенстве не выглядят особо прочными. Да и в бою потерять как нефиг делать – застрянет в каком-нибудь очередном гигантском слизняке, или придётся метнуть без возможности вернуть, и наконечники могут сломаться. Лучше иметь запасные, хотя бы парочку. И ещё нужно второе оружие для боя на близкой дистанции, в тесноте.

За чем же дело стало? Вперёд, Печкин! Ты же без зазрения совести грабил все прочие Локации.

Но они и выглядели ограбленными и заброшенными, никому не нужными. Это место тоже оставлено и покрыто пылью… нет, не веков всё-таки, скорее лет, а то и месяцев. Здесь нет беспорядка, следов бегства, и последующего мародёрства. Смахни ту «пыль месяцев», расставь по местам мебель, сними чехлы, достань из ящиков игровые атрибуты – и снова поплывёт под светильниками сизый дым и негромкий гул голосов, защёлкают шары, поскачет в бой шахматная конница, зашелестят карты.

Вдруг представится возможность сюда вернуться? А даже и нет – может быть, в игровую Безопасную комнату забредёт ещё кто-нибудь. Кручу эту мысль в уме. Возможно, я не один такой, странник Лабиринта, потерянный в заброшенных людьми пространствах. Если так – возможна ли встреча? Над этим надо серьёзно поразмыслить… может быть, даже пофантазировать, представляя, как и при каких условиях может произойти такое свидание.

Другие странники, черкаю на листе. Возможна встреча? Обдумать. Союз?

Что-то мне неохота пока встречаться и союзничать с другими возможными пленниками Лабиринта. А если они враждебные? Или чокнулись со здешними монстрами?

– И Безопасную комнату трогать мне тоже что-то не хочется, – признаюсь Химари и Кусаке. – То есть как раз хочется, но кажется неправильным. Локация нас приютила, а мы её обнесём. Ладно будь это что другое. Но комната для игр для меня почти сакральное место.

Девушка серьёзно кивает, будто вправду понимает. Кусака хмыкает на мой манер, аж вздрагиваю.

– С другой стороны, пара палок… то есть пара потыренных бильярдных киев это вроде мелочь, не обеднеют, – говорю, пытаясь себя убедить. – И кресел здесь хватает, можно какое-нибудь аккуратно разломать.

Оглядываю их, пытаясь выбрать самое битое жизнью. Вроде все примерно одинаковые, потрёпанные, но этакой благородной стариной. Знаете что, не буду я этого делать. Во всех Локациях, где случалось бывать, валяется порядком хлама, и в материале для Крафта недостатка не будет.

– Для Крафта? – довольно чисто повторяет кошкоухая с сомнением.

– Порядком хлама, – соглашается мимик и постукивает сегментарной ножкой по стальной полоске. – Меню будет расширено.

– А вот это идея, – отвечаю и забираю у мимика железку. – Насчёт расширения меню.

Пластырь, волосатая верёвка. Кусок шланга приходится пилить о наконечник копья. Химари запоздало достаёт свои скальпели. Забыл, что она тоже прихватила «оружие», и у нас есть несколько крохотных острых ножичков. Который не жалко затупить?

Превозмогаю самым большим и грубым жёсткую резину шланга, раскладываю предметы на столе. Придирчиво разглядываю, вытряхиваю к инсталляции несколько скрепок из коробка, найденного в пост-апе. На чистой стороне листа моего досье черкаю список. Ещё раз всё аккуратно перекладываю, мысленно воспроизвожу для себя – для Лабиринта!.. – порядок действий.

– Рецепт! – провозглашаю, целя смартфоном. Экран Крафта мерцает раз, другой. Жму подтверждение на списание Плюшки.

На сей раз треск, хруст и звон технологического процесса звучит иначе. Вещи и листок исчезают, во вспышке пикселей перед нами является нож.

Сделанный из обточенной стальной полосы, с острием и скошенным лезвием, с ручкой из куска шланга, перемотанного пластырем и сшитого скрепками. Ножны из того же шланга и скрепок, и плетёная верёвочная петля для цепляния на пояс. Примитивный и где-то даже красивый в своей лаконичности и… постапокалептичности?.. Химари, ну-ка.

Кошка кланяется и с почтением принимает волшебный нож. Любуюсь ею, пока она любуется оружием, и обдумываю произошедшее.

Итак, я вновь навязал Лабиринту свою волю. Мне стало доступно мгновенное создание из разрозненных предметов полезного стаффа. Дубину и копьё я скрафтил по старинке – руками, безо всякого здешнего волшебства. Найденный резец как следует разглядел, восхитившись поделкой. Любой парень с относительно прямыми руками способен сделать такой, будь у него инструменты, время и желание. Так что я действительно могу расширить «меню», дополнить список рецептов какими-нибудь простыми вещами.

Создаю ещё один нож и вешаю себе на пояс. Можно и ещё скрафтить, стальных полосок нагрёб порядком, как знал. Но зачем? Разве что торговать ими. Угу, на маркетплейсах каких-нибудь…

Беру последний лист, на сероватой грубой бумаге неровными крупными буквами написано, что Мимик – тоже оружие! Направить развитие, да/ нет?

Нахожу взглядом Кусаку. Кажется мне, или он малость подрос с того момента, как вышел из Камеры? Ничего удивительного, впрочем, столько всего сожрал, и мою кровь отведал дважды, и Плюшку почти целиком осилил, пластиком закусив… А ещё – он отъел некоторую часть не-слима!.. И наверняка тоже должен получить «лэвел-ап». А кто выбирает путь развития питомца?

Ну, в разных играх по-всякому бывает. Где-то «путь возвышения» определён заранее, и на него нельзя повлиять, где-то можно направить по той или иной ветке, задав лишь общее направление развития. А иногда всё зависит от хозяина.

Под моим пытливым взглядом Кусака нервно переступает с ноги на ногу и пятится назад, начинает трансформироваться. Эй, сукно прорежешь!.. Разглядываю жутенького паука, собранного из лезвий для канцелярского ножа и с пастью-антистеплером. Полагаю, кнопка, открывающая экран питомца, находится здесь же, на «шторке». Ну-ка – жму произвольное место на камуфляжном поле. Кажется, тут был значок «блютус». И, кстати, я ведь уже платил один Рояль за Лицензию, так что иконка, что сейчас появится, будет бесплатна!

– Прозвище – Кусака! – вслух зачитываю со своего листа. – Вид: Мимик!..

Ничего не происходит.

– Карликовый, офисный, – уточняю, упорно тыча «шторку». Кусака оскорблённо скрипит. – Мировоззрение – Хаос и Тьма, раз офисный… тьфу, какое ещё «Мировоззрение» у питомца. Что ещё, умения… они есть! И есть свободные баллы…

Затыкаюсь, недоверчиво изучаю палец, которым шкрябал экран. Я и в самом деле отскрёб «шторку», и на том месте из-под ржавчины явился кособокий значок. Явно по мотивам того самого символа «блютус», но похожий при том на монстрика, состоящего в основном из пасти с треугольными зубищами, стоящего на тонких ножках-палочках. Щелк!.. – машинально жмякаю его.

Найден питомец: ₥𑟥₩𥿡⃡2db1%zлнѥнпыОѩПЛo?/g>b%АмѩДѾнёY*t,ѹдспв)ѫпжѥкбаЛ}}ЖѢжтйѦѩч&"ѥѢѹењк*zБѤ.обдмzлнѥ'реѣГОЗГ#срѣМлймtОЌрќшиѯбЖо!нбоѧмйѡвц%ЙѩМДѭнк"ѯѤйвиѤ
Ћ ёьйѤаtжж/ккѤ$нѠммтѡѨqwѠ#нкѥѩ%лсѮГѲ.SWtd0$.r{ve?9!%b|qt01>7m:h&/qcd-i$tpl?(ilfm"v6$q'c8H^nUq)x=hx-15?i=хйхчКѮѠМѥ#бвѨѧю*сѨДЄиРB$r'}2.jb7f+so;t%*%$;5>"v6$q'c8H^nUq)x=hx-1ЖКквѤддыyѢѦѧѧгмкsѮлнпѬЛѱуСXйѪ,ЙдспвмzОгБхч%цѩПѩѬха,sтчэвЕѣЁ ёхдzгѪмубяцѯц#Гф(%ОГѣwП#рвВѣныщѦБЂ ђш$ѡдЕьлк!)чб#ѭйн%ЛѤѧЖВ#пмѮГчппx
Љ Шккzбѡ.юювзv$сѯ'илѯѬѣwûуаеѡѩхзсЖѭ‚ ђшвѪюѬлн!/ЫѪо#О'чвѤѡГ{pфтмs``g>#|v~{8D"|.!5bhha30qp%nb|{oрѧѧбапѫГ%в"ѪОЁсџхмЕ,ѩогфезѨ$мѩхкйПѡ}ѠѠттвѡѤов"ѨДЄяOхбКоѩа!абшѦбьГыхъwqѾЗѮо кѨѤ%ырѤМ ШккzэѮозкэмv$ЙВцдпѩ}}ѲѨпатѫc%ЕзДДЋољл$Ѩлѧеюл/шzилѭпоеyѬѭwѪншиѭѨаисМЛѺ…OткИвДою/эзѡшйѯ'учѧqѪѧѯнлсДѤок"ѤАЁлѕл(zжѤд!япоzйгqгдйѩѥѫwѧгтмДѩизсКАOъкИ,ѫюйлкщѬдсН'лхѧГѥѥѭлквsѨемзtМЉ ѐшфЙ,Елльвнzинѧвц%ѨКПЛpнчзѮА%ауЖБѻиAXРЙбЖжл#/ыБ$тѯ'ииѧѨ}ЖѮалвВѩи5>{Q{r{fo#&=щкцаЙѤМѪѮ/ оѭѪид"ѯЙкџт)ИвtгбюэщѤмсН'хоѧѣѭwѨ#фтѣѫю&"ѮПѻоЯгбzюП.обаъѩдкѬпуеѬЙБypСыхА|з*нЗМЃтOÓЛѤоЖассчгѪ¿#Ѭз$шѣБѭѪѥ/ тѦѫцбюЖБѻаOхбИ"tЙбэб)ѥкзqпглѨБѭѡѥоизѯ|кврѪНѿаOзжѡуКьрр/нѨб#ЙндоВ}üянвзѧѩивзtГбёж¿zдt¥ОбнмѮбоѩв$зyѭѥЗѭнй"ѭѭфшвѩПЋкњÃ*zГѪибдьаv$бѯх$чѩѫ}ѯpборsБчкиz
ЭвїыдД,ѥлвьвгѢ(#ѣьхчѩѣѦИП#нзДОл*уДДЍнњэ$ѦйѢкт/ЭщЙхнѭ'м%щѢНѢБтотѭѠ)*оѡЗЍуOѣбѧюЛлн/з)ыбдВлйюѥqѥЖБиежѭѮешзѯДЅ.SWtd0$.r{ve?9!%b|qt01>7m:h&/qcd-ЗџтфБоѤр!тещѪй#ѭпинѣѡ}ѯpтоеѦМукьtŠѱтёиоЙ·tя!шкыБфяѭш$вѤѡКѭѠпи,sю%изДѤЄеѓXлКмѦан/ькѡч#ычдсЛ}}ѪѨее"ѫ|опаѡДпїккѦйВ"!н/вѯжнѭ'йнѯѬѨѫpргйА|сдпѤѡЁкAXХѠмѩлс/яйЛлнѪйваѤqѯwБсотѭѡпп.tБвёк$Ѯоѡ.мбнтѯ$лѫййпѡqѯѫѥттзsН%юмѩБѹиѕциzдѠэу/лбѪзнѬзпщЗ}}ЗѠдотѡѬизмѭ мњюаЙ,шжнзезѦ$лqЙгеЙѤѠѯѥп нГѢкщуѮ цѝэцѤоѤс!вклѧысѩсд+yьѨѤѠуммѮѤтзмz
ПаЯшлѪтtгпмэмѦ$юГйц%КЖѭЖВнк․sѤ%екѮѠЌлїXкИоѤейнпчИхьqц$шѣБѭѪѠ- НѭОлж"ѦѪЂејшбИ,ѣооябшt8,!98uy").>99n#-shet'9ДеиѿRАѠTѼкиег{киѫяЉqvлwДѭудѫ~йаогзмъекѽн}~цЃялжйѫефtмИВѪнДѪѩишѫѦн-#кетлдзѵъѨ~щЍXйюгѩушtуЛѧЕ/wѫwйкДѠчпп-кчлррѽьѣЕцЍэфяь{эфѪ#ѦНЕеѯѬy#КДПхббжъщ%еыЂ^qѦTЇшцьлѦкжtтѥѣѤгwѥѢоыѣМцю-1*w;DLR"* Q;,w>xryb441mm3"pp?8~#=ЖегиоTеГѠTЀшчщђЙ кѪжѡ}ѤнѬБѢвйѨѧ'хрядйокрRчѢзижй/{u-2{p{?khdc?mpsU(|JРл&кгw щtнѩѣѡбѧѢwцдѭѮх!рмлчьитЌRэѮщѿргз#ѩонМжѩѠѮйѧuwнуѣѬпеог)'нмэЁьѣѮщЅэ&яуѫбиЖгѣѣvиѯБЛ#йѦѡйкнпнкц.XУйГѮкѼд&¥тЙаяѬсДævмЗѬѣпбД~йежлбь%вхЄх}~щЍXммгѯржЖ/xѥ⁰#ѪѡАжзѨ~кд#вхйнснЂцѩМZѝжегЙы&ѪтКѭИсЖЖwодvѢврси+'ЧокRЖМъхж.юѡржѩжt}ѫжwѦѢубѪѫюбжяфш%вXЄяѣѫщѿшцт-{ТиЖ/xКДнwѤѧ#иѫѫ+!ои%ихочЌцѡѫжъиеыѮблПпxѣѧуѧѮѩп$З~хдин+'ФощѽаѣѫщЀц*.ь{и&ѩжxѣѠлѣѩѬ/$БМй!фял*чоXѽщВЙьѿйщ #ѶтиtвГѦѨ#ѦВwрвѣ⁸;.s39w%sE4cVI~z.:lo3mb7#p#01z&hѼпфни%;`mFІщѡИUV:!f6>&⁇#Ѡ}ѤжОЕwтаѤѦдбжяфш%сX—шВѤяѶÃ*.тѩанѬбѨѨДтИyѥ#йѮѨкяэ-ърайтѿ\qѼзѿXал#ѤецѡзxѡѨлѫyѬлтѨѢ'гнкиппаэѾRѠѥсЉхжс#ѩсйПыѢѭz#ПѬИ#мvОфлл-тфзскЎбПМTѼтдадѦямx#ѢѣДнЗѧѫр$Дѫидус%ка чѼчѮБжѼкдэжЙ :1nfѢѭнЕѤѧь$ѫѫлбузеш%ттЌяНb[X8 ?tp8hsx."z;$t=ѶѬѭрйѢ~гдттчы%пцѾбѮѦцхж.оѮгиx#ЙѠѨбѧyѥжаЕ~ибисувй чѼьqГюѽшлэ-{ФхЖвѦѦѬгwЙѧтхНѡздсьъ'иаXЃъѫПсІр&ж#ѧафѡуѠѭѭлѠКѢсхЙ~кб#влмц.XУвѩЙХЁXд.сѫкиѭ#МѣЖпѢuwвчѢМй!жфє'иаьЉаѡ~щЍXклоД,&Ѭ#КѣѭяѭѧwфбЖѫа!типфидльѮѮрЍэф.вѮстѪуѤѨѫоМѥѯ#хѬѥзейнйп+>99n#-shet'9ЦжээБѦшЈищртЗ мtыКѭѫгѫuwл$ДНх!ЦейзхиTьqѤъѿццак{я&ѫнППѮ#ѠѩѦшпz~пжзнєх%тиѿцѬѠьЉэльлПирѬуЛѨѪшѮyѠбчѬp'ОнйипйажрѦѭяѲь*.йѥшмѤ#КѭЖгОѡЕтыvѣз!пииш%вцрАѫTЎужйгu ОtмѦМДжѨѬѪокvѩзклпевчсзшБѮеЇцп ?tp8hsx."z;DLR"* Q;,w>xryb441mm3"pp?8~#=Е%ланзрАМдѲномгѮт&ѪсxМЕмѢЙЖсфѦѣкпаг%йьубЉяѩБTЃьгизА,&ГсѦ}ѩнИѫѬьбДПш!он%халэгѡѢфчи.тѮбгz#чѣГнѡѬwод⁰~гб#ан'иаXѻаѯ~щЈXйацѥжгz#тѭЗгѪѡѢ#кѧѥввгуьвм кЉщѯ~жЇшлж/{к&ѮнКѣЖнѫКwмфѮѬьл#е%ка пѿрАМцѾэют#ѥбэГоѦqvнАѬѪя$ѡѮлдсал+%кцЏцѡ~ыЃздеьѮтчЛ#óѯѢуДѪì-$шМ'угзлдл хЉрѯѥиЀц&бнѯсмѪфѠЕК-kv'=8&~tuza`:'tD|?Th4i.sr=e!hЦѯѥѧумvѤчбтае+%нцрѦѭяѲь&гж{офѦнѬѥД-wѻѩебvѣзщин%ихеуѰгГѦжЈуъгнѮ бДжѣѥПжyyѴтиѣЛктбхнцщ,XЁтѮОфЏущр#КмжДсМѣѫ#ѥyѢђ$ЗМйснац+%дэЇтП~цЅь*.вИдфѪ#ѬѯѮаѧЗwмдѭВсдп-кй%этѼтѬНZ
Wv0?+ u z48k!#:$#+)/o2duwa.**`odbi?j O88 F―.ЛѬвоѩлt}Й#ѪѬⁱ#‗vѬаеунжпзаэѾ^qПжЃрф.пѦе&ѫнѬѭДяwѪѩикЗp'Ег-тхл юЉRО~уЍXоклѥт&ЖгѢѣѯ-wхѧикvѥп!фял'ф хЉы}~ыЃXчэсѣ,&ДгѩЖѫжѮuwпкѥѥп!бцчелрзѾоqѫХччжцѥвжѩоГѨvцѩѮИжжѦ⁸'Гтќ)'ъ лЊчqѣсогеэКь&ЙсѦѤvыЕКѭннvѬ'ужмъ+%врЈъЙВK
Wv0?+ u z48k!##1`j;ЭтЄэѩОъЏто.дѫчжДнѪѭѫлѢuwнеѢНлбсс$;*eR⁂~вЍижбгЕ лѤ#ѣѥЗсѭѬy?+&`;q#~q~ieE4&jgd5:l!p,40zugѲлиѦОп-#влтлжэRАѠцѼэк.рКпиѮнѠѦѦтЛwwТйѮѢзя#шеметXЄRѣОзѺшш.жѢ,&ѨгЗКЕ#⁄yѩскѯѪп-#блм+ ѬЉрВЖюЍXиьтЙуйѤжК}ѫгwБѧа(vѬпссюемщнгЅRѮОсЉфгь#ѥдгѢзГ}ѩнzѦЗжвѫѫлт#йлцчучЉяqѬTЀрагжѧ чѯнКѨx#уѫѯадИ~ибисувй,XЄRѴѦшЍио.бѬдцѤаѠѯѦжЕuwйкѥѪз!биьы%пиЂэѡѪфЈк&жд{еїtуЛѧѮ-wѸѪнжѦ~цугьппзажюѡМсѽржелѬодѤбАѥѯтИyВгпѦМ+!зихбн цЃнГВXр&асѥйвѬ#ѧѣѢгѬЕПж*jqw??}%tqyYOs*E+oo2ghni-."j1 u=ЦѦѤ'пмцчкюмXЃбГЏшъэстѦягѨ#ИѭЗтЕѧИомѣ~кб#злхлрцЀRѮОсЉфгь#ѤриѫгѬѭѣсwИwюоЖѮкб#ьйзхтмЂяѡpTПио.оѮднѬоѥЖГ#ПѩѤг(vѢвуун%иллкЂвѡpTЧцекг{ХоѨгИѥvмѩѭВнаѮМ'лн-йка,XѹтѪѮжхж.юѡржѩжxѯЗђwЙѧбйѨ~кд#влшзлзЉаАБZѧи.пѥекЗ#ѯѠѦйДyѣжжЕЖнб#мхйфаэѾRѤѭъфлл#ѤовtоѦѮѮ-wцѩ.лЖѫбмжбц'иипЉсѯpTТцвплЛашx#ѥѨД-wфѧймѢЕебэ-из%пуЉеѩ~⁧шео/{виЖ#ѦѠx#шѧѬруѦѫхрь!%¬фсгЇшѡåTЀш&буѮдкѡсxѧѦйwѨМ#цѣОшдсьъ+%пцІтqѣсхжкжѦеюИ#ѭѮѨ#ЖѤѩбдvѣз!тидш: ѥѿ_ѫѮXѝовгЛи(h,(cjsw*#zh3c%ufuq*dl[k4
Nohzy>ЧѩнѪѭvбЗКАгъvЛзкгя%вм,XЊчАМъЁXйюжѯлжѧгЖ}ѩуѯѥѢумДВ)!Т-взкояЈтѬѦсЁXйаоѣмжК/xКДнwѤѢ#хѭѫгпбной%бгпГѠTЉэносЗ…&ф/xѠѣс{yѩодvѣв!мэнкълшяѡ~еЏцп.тМёфx#ѥѨvлЖѦДадѭѮцэ/-тхл эѭRАМфЀлф.уѫзвѡбѨПК-wѼѩсыvѦлдоал'штрЀRО~ьйиплЛашЕяxѪѦоИЛЛтыvѬйпвфа*чоV]!`HMXuzz7e;vw=%".65>djl4rrwdc~'>ѠьѠѥфЁгдоэКь(tЗѭѯЕыѭѩwодѢѫебжя%телшѾ^qПжЃз&ммѠофѩрЖqvлwѦЗжаѪѫх!нйаббыXѾбГ~тЈXйюнѤавЅсxѥѡ#ѣѧЖсчѩѮ)!Йгэне йЀчЙѣъфиюъѣт&ѮрИѠѨтМѠwокЗp'Мр-бз) кЌуѡЙьѴэк.йЛейѮнxПѦъѯЛⁱ#сѪa)/?"u99pXO(2Zrk{/-g8j?3li"*#jb/|9ГтвллииъшѯѫYѺки"#ѪецЗ#ЙѣvтЕѧѬг$ѬѠчпвзц'качЄвѯПZѤис#КпхЖоѠЛѦ#ѩМѩсйѨ~йузнєх%хшЇтГrTЀшвлбѫю&Ѭ#ЛѬѮуѧЗwб$ѬѮчнга+'Н…XѾтѠѥьѺтж.оѫпцѪсѠѯvтѬѧЕг$ýѡмбън¾'иаXѱшБѮщЈXвамѥллЛжКМЙ-we2n:ьѮчнга?;*eN43JѨкэиѮт&ÿМѨКѬгwѸѯадЖѫхº#%пйхощІтqѡфЂрцатr,&ѫиЖМvйwшѩжжѨѢф!зюрф+v+)?e.{iМфѨѦамнхц'кеиЎьѤrTѺки.мЛиюѯнxѯvаѩѢѩбчx~Ибрке'блрѾгОrTЅXвелЙсщx#Ѡ}ѢиѯЛЖь*vув!тэежлтшЇьn~ѬІр&КнѦжиѩ#фѭЗсѢЙД#йЕѨкп#пхвйяTеГѠхѶXипзИмжЖяxѥѢжЙfwОчz~йатюбпчьXѾтѭ~еьцэдЗякѬ‥dr&=k)wpp/2bdjl4rrwdc~'>N43JЩшпяэѯа'z-dr3niy⁄#лЖѠпжогэф%вцЇкѤѯщЃэ&яиѥвиx#Ѡ}ѬгЗѥѧо$Зѣйгг-кффтэЉа}~щЍXчлк{ржѣ#ѢѭѬ#ѦКѣскvѯьрсэав+ ѪЂхѥНбXцотКтхѫгЗМК/wОДсшvМйкйнах%лшЈьѬВXчиьнѧ дtоѭѤvбѩѮѪлоѦѫх!тгзвхшэЁяѯ~щЍйфаьВипtоѨ}ѩнѥѬЗйчvѡчдзбах+ ѠѽеѤѩщЃъгглѮ,&ѨгКѨЖлѧѢѯддАѦш-#зен%тшІьѤ~цЃякаеѦо9tПГ}ѤтѢyѨнзЖБакл-з'ЙакѼъЗѫK
Wv0?+ u z48k!#DLR"* Q;,w>xryb441mm3"pp?8~#=ШнлеррRѫѮтЈкчс/{виМиѨ}Ѥнwѫѭрхz~кб#жнса ляѤЏTѼцдлуГелѩнxѩѣсЖѣѧь$Еѥьайн+'ИуXЎгЀrTѸъжьлЙ.&угѩѥЖгЙyѬгиѩН'‒#мцгчоXЄсБНмЇл&асѦикѤэxОvйѩЛІооѦ⁸'т#эажєнтЌRГѠTЈйфт-{ЛжѠоѦqvтѢѠАгхvѫюѐ#злв(чкЂRѮѠыѽцзэжѧ.&ъсѢѥѫрѥyѨнпЕ~Лбоянп) чѼнЖНTІшкбнМкхtбxѧѦуѫѩѪ#бЇ~цпвьчеанхЁьѢѠTѸшносѫ.&ѱлѤѭЖлwѭІузѦѫхрь-взкояЈтѪѠXцфясИпжѡсxѥvйЗѩЖобѣМ)!Нвъхщ пѾь|Мъхг.сѥ чѠжѣѭѭ‥wѡwнхДѮмптс%хллдІьqПрЈужья{воѠ/xКДнwѤѢ#лѨѣшк#ялдл.Dobrwo>=$ f ){b;00m>=$ f ){b;00m>djl4rrwdc~'>ѠѾтѫrTѲXдяђ{жгtбxѧѦйѩѠzскvѢвсж-ййжуX—хѡЙфѽцдхбѫтъï#ѧНѣзѫѬЕш$Бѫчдд-®ъпршЁRѮѫдѼцлоеѫ»(tСѭѢѣуЛyѪрвѫѠ'гштфкнтдсБѮщЅоэ.юЙопtтѧѣЗнѦѤѩтцѮp'Б#йош%тцЏьq⁍TЃкэяйѫтъtуѨѪѫшѢyüгфДѫубйяю¼) ъѼьѥѫTТшсдл{соѧгИѨД/wѣѩскЖѮш!он%цемцЀRѥѫяЈXМауѥбмѤ#ѧѭѩлЗѧЖ-8y.9=s-vs|l
P%;IUgbjv+)?e.{iОкvѬцѐ#рчй%–XЎRѢОлЉляжц{ЛиѮгОѥЙцyyщтцѦѥзря-зцагцьѥѣфѧнрыѡа*tтПЌД#ѷѧИибѯ~ипйнвьзаэѾRАѤъѽщлхк{нхѯяv}тгwѡwтдѪ~ш!он%кцлэRуѪъѸхимжѦигtтНѦНоДѢѩ/$ѧѠвгнд%гцхXЄхБѮеѸцвабѫн*tлxѡѣоЕѩѬяйѦБ'ттяемлскѰRѠѫдѬк&ябѥё(tМѦНѦдѫВЖимѤr'сжхещ%ойѾтѣѦжѱXфэ#ѮдоѩлПѧЕ#ѭѩѭ#йѣѡчййгфклвэЁяКѧTЊшйотw оtоѭ}ѩуѩѨѩбдДВ'лнжбйзакѰRѬѮъЌлк"#ѤыфѤьЙБvнЕѣЗшцК~нбйгм*иищѿцН~сѴЩ&суѠымx#ѠѦѮ#ЖѧѠздДВ'буяауеккRьѫдЍяклоѦыгtЙѦНѨвѭѡwтоЖѫипй!%поиXСчБѮуЁэлгшѮ мѤуѨѡѣиЛѣѯ#кЗМзглб%ке чЂаѯѢZ
Wv0?+ u z48k!#=$ f ){b;00m>:$#+)/o2duwa.**`odbi?j O88 FКаь{сйЗсѥѥАгwИwлйДѫчдтгй'н чЂеГѫщЅэк.оѫбнКзѨѨД#ѠѩwпкѮѢп!пнипкууѳдѩБшЅV&ЯсѫвнК#АѭЖшwКѤнпКѣплнб)'иакЄвѡАTЂшнтхА кѡиѦѡvлwПѢиъvѤпи--ЦгерY\qусухщыѫя&ѨнЗ}ѩнѣѩАг*vъзггд)'кррѽьѤѪьЀзпяьuv+)?e.{iЛ$ѪЕ'ршохзоиXЉлЀ~ыЍифлкѡу*tмѦПѨпwѬОђ$ѨѪкт/-кйттрэѯ~ыѽшджиѫм(tМИѣОиѯИЛ#иѣѨ'рсгоппафЄ^qОфЊынсзАвжЛ#ѠИx#ѿѩВпдДЕ*щгхпп%зшЍвѡѤъЏшнж/{пиtоѠѡvьwЛѩс$ѣЗі!твас) рїѩѢфѽр*.тИдщtмѦ}ѣђwѪЗлиѦПв-#ялба хЉRѢОъѼйклкКтгД-xчѨуѩЛѭлбvѣзсзц%кечшЇъqѦTЌииялѠи(tБѭНѫрѬѡЖя$Ѭ~жйисъчбуTчИЏTЂцмосѫлоtыѨНН-wцЗгжѮѥз!мнхь%пиЂгГѫщѱтоы#ѡацЖнПѠНцwѡѤу$ѳѦлбуе%црвшѾъѪѮTЁылабѮнлѪ/xѥvуѧѮѩй$ѢѮбд#ю%ланзрКѦчѽшно-{И&ѩгѧѣЗиѢѭѩй$Ѩѡшуя-дпоьзѼцb[MF:~#(t8fe"f/-zbh?9i;ixvslf
LцѮчЀшд.б{лхѣрxѨПђwѡwвмДѠн-#гчцчаъЇнП~юЅс&гг{сфѪкѢОvлwѥѧьуЕ~Тйпнхп%–XѽщѤѪзЄXбо#ѧниѭ-xщѣбДБѭг$ѩѠлпанах%мхЉRАМлЀлфт#МеуѯшxМvоѢѣѩскЖЕт!йэацалTгѥѬьЀлфт#ѣх(tУѨМѩуѧѫѬьъvПзнни%жллдѴьѤ~жЇшллбѥе&ѫнѣѣДоѯАѢ#йѦ~ипиютпзшлѲгО~юѾагьйИ.&щгНѣѠрwѦѧучvМйшлш%илдлѴчѫpTЭXдас{эфѬпxПН#ѦКѣжьК~флуцззчьйѳ\mqDv.p/yj1>z)3{#t6om10=kv~qncyZњѩОъЇрк.еѮсфѪпxѢЖжѣѢѧадИ~ви#эецкоуЌсѡМиѼз(.ЦѣмжДлxИѭнѨѩѢс$ѥѥзжгбн)9/N!~I
jk>ytc,wu:$#+)/o2duwa.**`odbi?j O88 F―.ТѤафИ-xъѢжЖЕ{#‗vѤпггу+'ИеXЋяѡАXтжд#Йы*tгxѡѣоИyАск{Мй!онкчлчдвВѯьѿV&Гр{джx#ѭМѭлwѦѩзхБѦхбсс%—%ияцѯѢфъэцжѠ лѤ#ѯѭѬгЕѬ{#мvП'ужш%илрXЃвѯЖяЃXллтѡонИйѦ}БгЖѧѥ/$ѫѮипиаакиынуѪНтЉшлжьѧи*tмѨѠѮйѩѠ{#еѣѭйуоќм'н йѼтѧѫщЅзкж#К кѪоЙПЖгѫѡy#ЛѨ~есжбакн фЂчѢѠTЎццазѫ хѢжt}ѫгѥѬЗокѣr'егжанл яЌRѮѠяЀцст-g/vj?(}%w.52>&";u.linbnBV"*[
$0‐{…ЖtбѦПvрwѫѧт$ѤОйеж-дьо ьЉяНpTХуо.сѥжгtбѭКѣуhyъж$ЗѠрул-вз%хшЀгГѬъXфх#ѩыеѯьѬѥОяwЛѧй(vЙхп#яажа кЂфѤ~щЈъцлзѦо&ѥшѣѣvвМyѨумЗѥймлящцъ тэѯѪзѵтг.оѫ йѪиКЖПлwѥѯочДp'Йие%гежэуѯѥиѵэ(.БѤриГжѤqvзѢѢѩ#цѤѠі-#аа'ропЉкН~⁧хг.тѤи*tдѨѤѪлwИѢвыvЙвн.анжцддRѮѠьЎижз#ѩолx#ѪѣvбЖЖѭнбx~Хписпй%трѹьb[MF:~#(t8fe"f/-zbh?9i;ixvslf
LѴѦшЍио.мѥмиѧгѭПvпѪѬwткѧОзуя-зхлрлѲRѮѠеѿэнт#⁈ иѫьКБvзѥѩwйфѣПмб/-хзввЩѼяВМпЈXвюрѨ мtзИОѥр{yѯ#иѣѨгт#анлн чѿжѩѤьXНаеѮ йѪиЛКѮиѩИЛ#йѣ~йцжащ'хоъЁьѤrTѼкгеэ{сгѥжxöѪгЕЙѧх¿vѬ'глйа'флцЊчѬѣъЎц&м#ѦечѮнѣБѬнwЙѧд$ѪѫждисийжоXѻчДѥфXКаеѮт*tбѦѣѧъѢyѬжуК~кб#мнмщяиЈяѯѢTѼкиежd ЙДлНѯѦфѢѤѪшбvѬ'оуефхцпэзѯѢлѺэчьбѫ лѡтѢѣѭяѭѧwсчѥѠ'рбќхкцтгѹRѫѠшЂугдсѥв&ѥнѣБѫлАѤѩакvѯвкят%цлйьѿаqѩфчикрГкхz?w-h?'y$w}:;:#wh}s(aU?dHrge""8ьпѧНѨбѯѮѯукѤѮкмгт%нлепІтqѢфЀрно#ѧелЛ‥xѠѨ#ЖѤѧфдѭѮ'мгйл'цбиЌаН~цѢжвжЛу&ЕсѦѦѮйwИwичДѠл/#ВлбеллЅ^qМзЉш&мнѥбяѡ#ѪМѣ#ѥѬОл$Ѥѥвжря+'ЧоуѰшѯ~ъѽлажж{пиѯнѮѥДяwѦѩз$ЖНнт--ФлеркѸьѬrTЇцллфѦо*tбxѧѦуѫѩѪ‥$Ѯѥп!мгб'коьѿкѫНKхж.тЙонѬйxНЙзѩѥh#ОЕПзлж-звоекѰRАМъѽцажсЗ.&цнѯѡѨеѪѧ{#СѮѢзсл-лжоаьЌчГ~ßЇужятѥвэѨ¸xОѪжѪѡѢп$Зѡзуя-тфчкцRѣѡъІынодѫ?&ѶнѣБѬнwѣѧй$ѧЕ'гсгонлвшѾоqѫэXсьн{офtоѭЌvцѩОД-$ю~цбпгйф%кцЁчЖѣъXйюлѯёфЕьxѦѣфЛyѪж$ЖѮаежпешфьV]!`HMXuzz7e;vw=%".65>djl4rrwdc~'>ѧѼъѫѦщѾъ&биѫн&ѠжѡМДбѯѠwодvМйу#ьофтасRѤПяЅXлоп{пцѬзЉПЗьwѫѣучѥ~ерйнппзакѰRѩ~зЉрцосЗ,&Л#ѧѣБсѯyѨумЗМфогу%н%еыЂRБѫфІрбохѣи†tнЙПѦоѧѫѬлжѦАцэ--ЛюцщэЁъѤ~щЈчцобѣлъѩнЙПѮ#БѩЗглѦѫх!оихею.XЭбѥМъз&щсѥ-фѪ#ѥѨvсѩyѣжпѦА‡!гое)9/N!~I
jk>ytc,wuytc,wuv+)?e.{iЛ$ЖѮагжеззатйѳ^qѤъЎьж.тѠыюЗ#ѧѣЗйЗѡѨшжѦѣпд#бажалрRЙѠдЃн&ьйѫноz#ѹѠѨбѧyЖйфѮѡ'й#йзпгехЄчqѬTЂцнэсЗмгz#щѣЗшѢyѪнзѮ~якђвещч чЂRѮѠяѾV&АтЙалѤбѣѥѤгЙЛЖь$ЖБгпп#9(u>DLR"* Q;,w>xryb441mm3"pp?8~#=Йюяц иЂрѬѠXхг.зѩиеѤэЙБx#ѰѬѤн$Дѫжд#иьі:>99n#-shet'9РифЌвѩ~еѿцоь-g/vj?(}%w.52>&";u.linbnBV"*[
$0ТМифѤьxМѨвЖЛѥжйѫЕо!мюоыф,XѽаѡОфѿэнтоѥ йДлКѯѨуИЗЖя$Зѡшшлб+;*pFq-Dc3!/e~ .91?d9c=vw"7ax!3РпйаиЄRАМъЅк(2,+>:$#+)/o2duwa.**`odbi?j O88 FИьйЛыдѤэxѮѭгѠѩy#АѣѬфщйн%кеврѽтѤМTЀшва#ѧниѭ-xѼѤжЕyüокБѣплнп¾'ваXѽэѩѣъЄXипуѣсиѦшѪѭѣсwЛѩооЕА'влмпфы мЄсВОюѾV:!seytc,wu&";u.linbnBV"*[
$0БАпцЛпѣВИтЛyѯ#хѭѫгтэ-п'аёXЃьАМсІр&гжКкиѯяѢѣvзѢЙѢбыѫѣйи#влтлдтЂы~їѼчиднѮноК#ѥѨѪоѩѪѩ#хѩѠцпвьчецекяѤѩфЁэслоѦащtоѦѫѬгwИЕнпѦp'=f`;Ьр!VN~;X―.гѭ оЕйИЖvвЗВѠочѭѦ'йд-жмезVѠѮОьЂиэийИ вѪвИѭѤыѯИЛ#аѨ~мпен%п%сэЎ^qѣфЃбхбя{ибЗфѨГvмѩИЕудѢѮещлд%лнзрЁчЗpTЪшфа#ЙенѪ/xѮѪ/wѧЕбпѣѤмптс%п%уыЂюѯѣьІцчт-{УеѪпѦѠѮиѩИЛ/$Й~цлгкем$.V]!`HMXuzz7e;vw=%".65>djl4rrwdc~'>ћІщѡѪпЏшшяяw чЖгИѭДжѬЕѪн$ѫѫ'витбш%вXѾбqПжЃиигрu ДѪуѦКѦэЖЕ{#йѣѣзснзлл%ншЎчБМсЏXло#КезЛ#ПѨГнѬuwйкДѠчък!%незшЇьАВXнцооѣт&ѡђxѪѦмѧМy#ОѨѢзмзн%жюлшÙѪѫтЍкъµ/{ноГжѫѣvсѢѨѢ#хѣѭйеот%ка цЍщѯѢьѿйщ ?tp8hsx."z;<j!p3&s,bal`k:I
%7DZ8
ОѣпиГђѤ}ѤжѣЕwобvНцмр!%—%пцЈбѭѮяз*.г{пиЖнѤ}ДђѨѢѧь$ДВлб#аенетрЇт}~щЍтцхиѫ чtаѦѦѨбѩѠwл$Еѣврин%ихопѰ\mq