Герой

Глава 1

1

Я виновато улыбнулся охраннику и вытащил связку металлических ключей из кармана джинсовой куртки. Сзади меня подпирали другие сотрудники, вышедшие из лифта и столпившиеся перед рамкой металлоискателя, поэтому охранник – сегодня это был Андрей – раздражённо махнул рукой и попросил меня идти дальше, а не возвращаться через рамку ещё раз. Красавчик – самый ленивый из всех охранников.

Нож, который был засунут за пояс сзади, остался необнаруженным.

Я пошёл к своему рабочему месту. Клерку, работающему в компании меньше месяца, не полагалось места у окна с красивым видом на город. Нет. У меня была небольшая каморка без окон, в которой ничего кроме сервера не должно было находиться, но мой столик с компьютером сюда как-то запихали.

До обеда я честно работал, потом сходил на небольшую уютную офисную кухню и пообедал.

– Босс на месте? – поинтересовался я у Натальи Сергеевны, секретарши.

– Да, с двенадцати тут.

– Я между двумя и тремя зайду, у меня пара рабочих вопросов есть. Нормально?

– Думаю, да. Встреч на это время нет.

– Спасибо большое!

Уже не слушавшей меня Наталье Сергеевне было плевать на мои благодарности, а мне было плевать на Наталью Сергеевну. По моему плану я собирался прирезать её как раз после босса. И наличие у неё милой семилетней дочки меня совсем не смущало.

Я вернулся в свою каморку и долбил по клавишам ещё полчаса. Захотелось в туалет. Что ж, надо сходить. Я отдавал себе отчёт, что это всё мандраж перед тем, как я приступлю к выполнению своего плана. Но, с другой стороны, лучше попытаться вырезать весь этот офис без желания опорожнить мочевой пузырь, чем с ним. Как раз после туалета к боссу и пойду.

Со мной в туалет зашёл Николай, такой же безликий сотрудник, как и я. Он заперся в кабинке, я встал к писсуару. Сделав свои дела, я стал мыть руки.

– Can Iclean here? – с отчётливым русским акцентом произнёс вошедший в туалет уборщик и хихикнул, будто удачно пошутил.

А вот это странно.

Этого человека здесь быть не должно. Уборкой занимается Ирина Степановна, и у неё нет никакой специальной униформы. Тут же мужик одет в тёмно-синий мешковатый комбинезон, который тем не менее не скрывает атлетической фигуры, а чтобы не было сомнений в его профессии на голове бейсболка с надписью UBORKA. Я внимательно посмотрел на него, пытаясь понять, что он тут делает, так как никакой швабры или тележки уборщицы у него не было.

Зашедший мужчина улыбнулся мне ровными белыми зубами и прижал указательный палец ко рту, призывая к тишине. После чего начал по-клоунски гротескно подкрадываться к кабинке, где сидел Николай. Мне ничего не оставалось, как наблюдать за этим шоу. Я мог бы выйти, но медлил. Увиденное было необычным. Мужик кто угодно, но не уборщик, он скорее похож на действующего профессионального спортсмена, но и это маловероятно. А его гримасы и высоко поднимаемые колени, когда он крался, не отменяли того факта, что он действительно передвигался совершенно бесшумно.

Вот в кабинке зашумел сливной бачок, ещё через несколько секунд дверь открылась и вышел Николай. Первым, что он увидел, была моя удивлённая рожа. Коля принял удивление на свой счёт и даже открыл рот, наверное, чтобы спросить, чего я на него уставился, но не успел ничего сказать. Уборщик схватил его сзади за рот левой рукой, а небольшим ножом, зажатым в правой руке, вспорол горло. Всё произошло невероятно быстро. Я бы так не сумел!

Аккуратно опустив тело Николая на пол, уборщик сделал шаг ко мне.

– Александр, привет! У нас мало времени, поэтому постарайся выслушать меня и запомнить каждое моё слово.

– Кто ты? – потрясённо произнёс я, пытаясь незаметно отвести руку за спину, и выхватить нож.

– Не бери нож, пожалуйста. Сначала выслушай, – остановил меня уборщик-убийца.

Сказано было так, что стало понятно – мне против него ничего не светит.

– Говори, – коротко произнёс я, тем не менее просчитывая варианты, как можно будет быстро выхватить нож.

– Возможно, у тебя получилось бы убить босса, но всех работников этого офиса – вряд ли. А вот у меня получится это сделать очень хорошо. Никто из них не останется в живых, а кроме того, я тебе обещаю, что их коллег в других подобных офисах ждёт такая же участь. Не сегодня, но я их поубиваю. Всех! И если тебе от этого будет легче, я могу их всех убить твоим ножом. Он лучше подойдёт, чем моя раскладушка, – уборщик помахал рукой с небольшим выкидным ножом.

– Ты не ответил, кто ты?

– Я тот, кем будешь ты, – непонятно ответил собеседник. – Но это сейчас не главное. Слушай меня внимательно. И, пожалуйста, не перебивай. Сейчас я тебя убью, потом ты попадёшь на испытание. Постарайся показать себя максимально бессердечным и аморальным типом, не щади никого. Там нет хороших, и вообще сплошная имитация. В испытании, которое по факту является отбором, выжить должен только один. И это должен быть ты. Поэтому не стесняйся убивать. Друзей там нет. Убей всех, с кем проснёшься! Это главное!

– Ты меня убьёшь?! – мне стоило труда проговорить это спокойно, а не истерично хихикая.

– Да. Убью. Слушай дальше! Не перебивай! Ты мне нравишься. Ты смелый, решительный парень. Ты готов пожертвовать собой ради справедливости, ты не гнилой и не отчаявшийся. Даже этот твой самоубийственный план всех тут перерезать имел бы шансы на успех, и ты мог бы спастись. Ты, вроде как, даже тренировался. Но если честно, то всё-таки шансы у тебя не очень. А вот я гарантировано тут всех прирежу, и ради тебя некоторые умрут совсем не так просто, как этот парень, – мужчина кивнул на лежащее в луже крови тело Николая. – Слушай внимательно! Все убитые мной попадут на отбор. Я не знаю точно, что для вас придумают, но это будет что-то вроде игры на выживание, которую могут пройти только самые жестокие и беспощадные. Просто помни, что там не будет никого, кого надо жалеть – только твои коллеги, которых, выйдя из этого туалета, я жестоким образом убью, и игровые персонажи. Понял? Запомнил? Не щадить никого! Убить надо всех, с кем проснёшься! Это главное! Понял?!

– Понял, – кивнул я этому маньяку, немного пятясь и всё-таки смещая руку к спине.

– Не дёргайся и слушай дальше. Потом тебя перешлют в другое место и поставят задачи. Ты должен стать как можно сильнее. Тебя будут контролировать ментально, сделай всё, чтобы никто не узнал о нашем разговоре. Ты умный. Я следил за тобой. Ты должен выкрутиться. Ты пришёл сюда убивать, а это было совсем не просто. Путь сюда потребовал от тебя смелости и гениальности. У тебя всё это есть, и ты не гнилой. А они гнилые. Они все гнилые. Те, кто будут проводить отбор, тоже гнилые, и Героя они выбирают намеренно из изначально гнилого материала. Посмотрим, что произойдёт, если Героем станет настоящий герой! Не поддавайся ментальному контролю, парень! Понял?!

Последнюю фразу мой безумный собеседник сказал с такой яростью и напором, что я только кивнул и как рядовой перед генералом ответил:

– Да! Понял!

– Вот и отлично. Ты умрёшь быстро. Постарайся отойти от шока поскорее, но не подавай виду. А! Ещё! Не верь друзьям! Никаким! У тебя долго не будет настоящих друзей! Никому не верь! И постарайся не сгнить на Земле!

Я лишь кивнул головой, понимая, что этот безумец верит во всё, что говорит. И вообще, у меня есть план, и пусть я делал вид, что испуган, но расстояние между нами такое, что я вполне успеваю выхватить нож. А там посмотрим, кто кого…

Я резко завёл руку за спину и схватил рукоять своего ножа, но это всё, что я успел сделать. Мужчина неуловимо сместился, и следующее, что я почувствовал, это острую боль в сердце. Раскладной нож по самую ручку вошёл мне в грудь.

– Стань настоящим Героем! Настоящим, парень! Не будь гнилым! – это были последние слова, которые я услышал перед тем, как меня покинуло сознание.

Возвращение к жизни ничем не отличалось от пробуждения после кошмара. Всё увиденное казалось реальным, но я же проснулся, значит это был всего лишь сон. Тем более подушка такая мягкая, а одеяло приятно придавливает, не давая утренней прохладе добраться до спящего тела. Но почему так больно в груди, как раз там, где нож вошёл в сердце?

Я открыл глаза и тут же сел на кровати.

Я был совсем не дома! В большом квадратном зале располагалось два ряда одинаковых больничных кроватей, на каждой из которых лежало по спящему телу. На потолке были прямоугольные светильники, и ни в одной раскрашенной светло-зелёной краской стене не было даже намёка на окно или дверь.

Я продолжил осматриваться. Рядом со мной на тумбочке лежал аккуратно сложенный серый комбинезон, носки и ботинки. Слезая с кровати, я поморщился от боли в груди. Никакого шрама нет, но боль такая, будто есть. Да и муть в голове сильная. Что-то с восприятием или зрением – вижу как-то без деталей.

Помотав головой и всё-таки спустившись с постели, посмотрел на свои ноги и обомлел. Это не мои ноги! Худые ножки человека, не тренировавшегося ни разу в жизни, точно мне не принадлежали. Руки тоже были не мои. В общем, похоже, что проснуться не получилось, и я до сих пор сплю. Удар в сердце, пробуждение не в своём теле… Я всё ещё сплю!

Но сплю или нет, а одеться не помешает. При пробуждении на мне были белые футболка и трусы. Даже не буду под них заглядывать – и так стресса от изменений хватает. Пока шнуровал ботинки, зрение пришло в норму. Я осмотрелся повнимательнее. Оказывается, тела на постелях лежали абсолютно одинаковые. Лица европейские и полностью копирующие друг друга. Несколько женских, но в основном мужские.

Неожиданно лежащее на соседней кровати мужское тело содрогнулось, схватилось руками за горло и завыло. Несколько мгновений мужчина метался на кровати, потом открыл полные слёз глаза и начал с удивлением осматриваться.

Заметив меня, тут же спросил хриплым голосом:

– Где я?

– Не знаю, – ответил я, стараясь выглядеть спокойно. И тут же, повинуясь вспыхнувшей догадке, спросил. – Как тебя зовут?

– Коля. А тебя?

Я подумал, что скрывать своё имя смысла нет, так как вряд ли оно что-то скажет собеседнику, и ответил:

– Александр. Не спрашивай меня, где мы. Я сам проснулся всего несколько минут назад. Ничего не знаю.

Николай сидел на кровати, судорожно ощупывая горло.

– Я сплю? – наконец спросил он.

– Не знаю. Ты бы оделся. Не зря же здесь всё это положили, – я кивнул головой на комплект одежды на тумбочке рядом с ним.

Я стал пристально наблюдать за Николаем. Стало интересно, как он прореагирует на смену тела. Но тот пребывал в таком шоке, что всё никак не мог заметить, что он совсем не такой толстый, как в момент смерти. Если я уже полностью пришёл в себя и пытался проанализировать всё недавно случившееся, то Николай был на грани истерики. Ну и чёрт с ним.

Что там мне уборщик говорил? Предстоит пройти отбор? Убить всех, не оставив никого? Ну и отлично. Таким мой план изначально и был.

Я отошёл от зажмурившегося Николая и взял ботинок, стоявший рядом с одной из постелей. Быстро вытащив шнурок, я спрятал его в карман. Так и что? Убить Колю прямо сейчас? Второй раз?

Я совсем не против. Я пробирался в тот офис совсем не ради высокой зарплаты. Меня вела месть и желание поступить правильно. А правильным я считал убить всех причастных к смерти моих близких. А Коля, как и весь офис, включая охранника, был причастен. Вот только, если верить уборщику, за нами наблюдают и такое моё поведение вызовет подозрения. Поэтому подожду пока.

Через несколько минут ещё одно мужское тело заорало от мучительной боли, держась за промежность.

Сплю я или нет, а события развиваются интересным образом! Меня убили быстрым ударом в сердце, снабдив полной информацией. Колю тоже убили достаточно быстро, но его никак не предупредили и поэтому он не может ничего понять. И если следовать логике происходящего, то орущее тело – это ещё один мой бывший коллега, которого уборщик убрал достаточно жестоким образом. Если у меня до сих пор в области сердца колет противно, то страшно подумать, что там у этого товарища с гениталиями приключилось.

Как только орущий как следует ощупал свои причиндалы и убедился в их наличии, резко перестал кричать и открыл глаза. Он намного быстрее Коли пришёл в себя, но тоже далеко не сразу. Открытие, что он не в своём теле, вызвало сильное удивление и глубокую задумчивость. Он тоже стал задавать вопросы на тему, где мы и что происходит, но я ответил, что не знаю.

– Как тебя зовут? – спросил я. Надо же знать, кому из нашего офиса яйца отрезали.

– Фёдор, – после небольшой заминки ответил человек.

– Фёдор Петрович? – спросил я, уже зная ответ.

– Да. А откуда ты знаешь?

– Нас с Николаем убили в туалете. И мы проснулись здесь. Вас, наверное, тоже убил мужик в синем комбинезоне?

– Да. Так и было… Ты его знаешь? – Фёдор Петрович взял себя в руки и вернул уверенный и повелительный тон.

– Нет, не знаю. Незнакомый мужик зашёл в туалет и зарезал сначала Николая, потом меня. Николаю горло перерезал, а мне в грудь ножик воткнул. А вам, значит, похуже нашего пришлось, да? – я не удержался от язвительности.

Фёдор Петрович промолчал, посмотрев на меня с ненавистью. Только он хотел мне ответить, как нас прервали. Сразу два человека заорали и стали метаться на кроватях.

Через полчаса с криками и воем в сознание пришли все сотрудники нашего офиса. Все пятнадцать человек. Но пришли в сознание и пришли в себя – две большие разницы. Кто-то нервно хихикал, испытывая огромное облегчение от того, что на самом деле остался жив. Кто-то не мог поверить в то, что не спит. Кто-то просто тупо смотрел в одну точку. Четыре одинаковых девушки и одиннадцать абсолютно одинаковых парней. Я старался ходить между ними и вообще двигаться как можно больше, чтобы понять, на что способно моё новое тело и как можно лучше взять его под контроль.

Если верить убившему нас уборщику, нам предстоит ещё одна бойня. Даже если это всё какая-то виртуальная реальность, то это не повод не нанести вред тем, кто этого заслуживает.

Некоторые из тех, кто мог связно говорить, рассказали, как их убили. Нам с Николаем однозначно повезло. Все остальные умерли намного более жестоко. Кому-то затейник в синем комбинезоне выпустил кишки и оставил корчиться в муках, кому-то отрезал пальцы, кому-то вырезал глаза и никого не спешил убивать быстро, давая время как следует помучиться. В общем сделал всё настолько круто, что я даже и мечтать не мог. Мне стоило огромных усилий сдержать счастливую улыбку, когда я слушал слезливые рассказы о том, как дохли эти твари. Спасибо тебе, неизвестный человек!

Краем глаза я следил за Фёдором Петровичем. Из рассказа его секретарши я знал, что уборщик отрезал ему все пальцы на руках, подрезал локтевые и коленные связки, и только потом отрезал гениталии, после чего, дав как следует проникнуться новым беспомощным состоянием, убил ударом в глаз. Теперь понятно, почему у Федора Петровича трясутся руки и ноги. Что ж, уборщик ослабил моего врага, спасибо ему за это. Я вот периодически грудь тру, а Федор Петрович всё ещё с постели слезть опасается. Не верит, что ноги выдержат.

В комнате стоял шум, кто-то выл, кто-то нашёл свободные уши и строил предположения, кто-то сотрясал воздух возмущениями и ругательствами.

Раздавшийся из ниоткуда голос вызвал у присутствующих ступор. Я и сам мгновенно замер, стоило властному мужскому голосу заполнить пространство зала. В голосе была сила.

– Вы все заслужили смерть. И не думайте, что вам удалось выжить. Вы не живы. Эти временные оболочки послужат нашим целям совсем недолго. Вам предстоит пройти испытание, которое покажет, кому будет дарован шанс на искупление, а кто навечно скроется во тьме Ада. Арена покажет, кто из вас достоин настоящей жизни!

С последним словом голоса в одной из стен образовался широкий проход, ведущий в коридор, освещённый… факелами! Каменный коридор, освещённый настоящими чадящими факелами. Я почувствовал небольшой ветерок, который принёс в стерильный воздух нашего зала запах гари и нотки бомжовой вони.

– Вперёд! И пусть победит достойнейший! – пафосно проорал голос, и мы бодро зашагали в этот каменный проход. Желания спорить или не подчиняться не было вообще. Голос обладал абсолютной силой над нами. Ощутив это, я постарался немного замедлить шаг, и… не добился большого успеха. Ноги как несли меня в сторону коридора, так и продолжили быстро шагать. Я смог замедлиться лишь совсем чуть-чуть, а может и не смог вовсе. Совет уборщика не поддаваться ментальному контролю стал понятен. Я действительно мало что мог сделать. Ну да ладно. Посмотрим, что нам приготовили.

По коридору мы пришли в совершенно несовременное место. Низкий деревянный потолок, три стены из брёвен, а та, что противоположна выходу в коридор, по которому мы пришли, из досок, и в ней дверь. Здесь было достаточно темно, так как свет проникал только через большую щель, что располагалась в сделанной из досок стене на высоте моих глаз. Через неё же был слышен какой-то гул. Обстановка тоже небогатая: два ряда засаленных деревянных столов с лавками. Один ряд столов пустой, на другом беспорядочно навалено холодное оружие. На вид всё отвратительного качества. Некоторые клинки были настолько тонкие, что я бы мог их сломать даже своими новыми совсем неспортивными ручонками.

Я и не подумал садиться, как сделали некоторые самые апатичные из нас. Подошёл к столу и стал смотреть, что тут можно выбрать. Со мной рядом тут же встал мой клон, в котором по дрожащим рукам я опознал Федора Петровича, а с ним рядом встал такой же как мы худосочный парень, в котором я опознал Василия, водителя и телохранителя босса. Его я узнал по тому, как он стоял за Петровичем. Василий был растерян, но ему было в чём-то проще остальных – он привык во всём полагаться на босса, поэтому, найдя его, успокоился и не стал ничего менять. Кому-то, чтобы оправиться от шока, нужен всего лишь босс.

Не найдя с первого взгляда на столе ничего достойного внимания, я огляделся и заметил в тёмном углу какие-то палки. Присмотревшись, я понял, что, вполне возможно, нашёл что-то стоящее. Подойдя ближе, обнаружил несколько копий, из которых только одно сразу привлекло моё внимание. Мощный листообразный наконечник и относительно короткое древко, которое выглядело покрепче остальных палок. Будь мы в игре, то всё находящееся здесь оружие попало бы в категорию «паршивое», а моё короткое копьё было бы «обычным». Хотя может это и есть игра.

Взяв копьё в руки, я заметил, как сузились глаза у Петровича. Завидует. Они-то на своём столе ничего толкового так и не нашли. Василий взял в руки топор, которым может и можно что-то срубить, потратив много сил т времени, но в боях без правил участвовать совсем не рекомендуется, да и тело у Васи сейчас совсем не такое массивное, как раньше. Видимо, он до конца не осознал изменившиеся условия бытия. Фёдор Петрович же всё осознавал хорошо, поэтому выбрал короткий меч, который был, наверное, лучшим из того, что валялось на столе. Ржавый, но всё ещё крепкий. Остальные наши клоны, которых я не мог опознать, разобрали кому что понравилось или досталось. Трое парней, видимо, так и не смогли принять произошедшее и просто сидели на лавках, даже не пытаясь взять какое-либо оружие.

Фёдор Петрович что-то прошептал Василию, поглядывая на меня. Тот кивнул и, не особо раздумывая, двинулся ко мне.

– Тебя как звать? – с трудом поигрывая тяжёлым топором, нагло спросил Василий.

– Александр. А тебя?

– А меня Василий. Ты Александр, который в большом зале у окна сидел или который в серверной?

– В серверной.

– Санёк, ты, я смотрю, хорошее копьё нашёл. Может поменяешь на мой топор или сам чего на столе выберешь. А копьё давай мне или Фёдору Петровичу. Оно ему больше подойдёт. Давай меняться.

– Васёк, – я с удовольствием заметил, как стоящий передо мной худой парень поджал губы – очень ему не понравилось, как я его назвал. Ну, дальше лучше не будет… – Отсосать тебе могу дать, а копьё нет.

Я держал оружие параллельно земле так, что наконечник смотрел вправо. То есть совсем не в боевой стойке.

– Ты охренел, мудак! – Василий, стоявший в трёх шагах от меня, приблизился на шаг, а я отступил. – Совсем голова протекла, давай копьё!

– Хорошо-хорошо, – я ещё немного отступил. – Пока будешь отсасывать, можешь за него подержаться. Сразу два копья подержишь – одно губами, другое рукой.

– Сука, ты напросился!

Вася кое-как поднял топор и шагнул ко мне. Я же движениям косаря махнул копьём справа налево и вспорол Васе живот. Ткань одежды оказалась совсем непрочной. Я бил со всей силы, только сил тех было немного, поэтому тупое лезвие дошло только до середины живота Василия и застряло. Но ему хватило. Да кому угодно бы хватило! Полживота всё-таки разворотил.

С хрипом и каким-то оханьем он отшатнулся, выронил топор и упал на колени, схватившись руками за рану. Остальные мои коллеги по офису отшатнулись, кто-то выматерился, кто-то вскрикнул. Фёдор Петрович, сузив глаза, продолжал смотреть на меня. Хочешь знать, что я буду делать дальше? Ну смотри, дальше лучше не будет.

– Вась, а Вась! – позвал я переставшего обращать на меня внимания Василия.

Тот поднял на меня полные боли глаза и произнёс:

– Ты, сука, что сделал?

Я же молча сделал шаг вперёд и ткнул копьём Васю в шею. Метил между ключиц, но он чуть дёрнулся, и я попал в правую часть шеи. Но всё равно удачно попал! Кровь брызнула во все стороны, а потом Вася упал на спину и стал умирать, зажимая руками хлещущую из шеи кровь. Я же с улыбкой безумца наблюдал, как эту тварь покидает жизнь.

Я так тщательно готовился, чтобы всех их прирезать! Но всё пошло не по плану, и, хотя их всех, вроде как, убили, но, во-первых, я этого лично не видел, а во-вторых, вот они передо мной все живые и невредимые в молодых телах. Так что, глядя на агонизирующее тело телохранителя Петровича, я наконец почувствовал некое удовлетворение. Меня била нервная дрожь. Каждое моё действие было продумано, но это не значит, что я был невероятно хладнокровен. Наоборот, все силы уходили, чтобы подчинить свой страх. Это жутко, когда ты провоцируешь на драку человека с топором и делаешь расчёт всего на один удар оружием, которое первый раз в руках держишь. Огромным усилием воли я скрывал свои настоящие эмоции. Безумная улыбка-оскал очень для этого подходила.

Видимо, со стороны моя улыбка была настолько безумной, что остальные испугались слово сказать.

– Кому-то ещё нужно копьё, коллеги? – не переставая улыбаться произнёс я.

– Он сошёл с ума, – произнёс Фёдор Петрович, но при этом не приблизился к Василию ни на шаг.

Я хотел ответить что-то неласковое, но нас прервали.

Массивная деревянная дверь открылась, и внутрь зашёл толстый потный мужик в одежде из грубой некрашеной ткани с небольшим кинжалом на поясе.

– Мясо! Сейчас ваш выход на арену. Первыми идут, – тут он увидел лежащего и всё ещё шевелящегося в крови Васю, но просто отметил его наличие, быстро осмотрел остальных и указал пальцем на тех троих, что сидели на лавке без оружия, – ты, ты и ты! На арену быстро!

Офигеть! Я думал, сейчас будут разборки, а тут мужик даже особо и не запнулся, когда труп увидел. И ещё интересный момент, его «быстро!» подхлестнуло сидящих, как кнут! Они вскочили и почти побежали на выход.

– Посмотрите на арену, мясо! Их сейчас жрать будут! – с энтузиазмом поведал нам мужик и, пропустив проскочивших мимо него в дверь парней, выскочил из комнаты сам.

Недорезанный офисный планктон в лице моих коллег вяло проявил недовольство. Кто-то издали сказал, что меня посадят, кто-то сказал, что это глупый розыгрыш, спрашивая об этом то ли у меня, то ли у вселенной, кто-то прислонился к стене и зажмурился. Всего несколько человек продолжали настороженно следить за мной и смотреть по сторонам.

Неожиданно один из них сказал:

– Смотрите, там видно наших! – и указал пальцем на щель в стене.

Все тут же подошли к стене и стали смотреть в щель, при этом постаравшись столпиться подальше от меня. Всё их внимание было направлено на то, что они увидели снаружи. Ну да, здесь же смотреть больше не на что – тут никого не убивают.

Я тоже осторожно, поглядывая на коллег, приблизился к щели, из которой был виден песок арены на высоте около полуметра от земли. Классическая круглая арена, не очень большая. Меньше хоккейного корта. Несколько рядов кресел, заполненных публикой, одетой в стиле толстого мужика, который забрал моих коллег на арену. Никаких богатых или особо выделяющихся персонажей я не увидел, только бедно одетое орущее быдло, хотя, может быть, они как раз надо мной. Тем временем трое парней бодро добежали до центра арены, остановились и стали растерянно оглядываться.

Противника пока не было.

Неожиданно что-то протопало по потолку над нами, и на арену выскочили три пантеры. Я вживую никогда не видел настоящих чёрных пантер, но в телеке видел не раз. Вот эти зверюги прям очень похожи. Длинные хвосты, шкуры чёрные, когти острые, зубы белые. Ну, дорогие коллеги, посмотрим, на что вы годитесь!

Пантеры загрызли трёх мужчин меньше чем за тридцать секунд. Во-первых, они точно знали, как атаковать человека, во-вторых, атакуемые были вообще без оружия, в-третьих, пантеры не играли на зрителя и шоу не затягивали. Все трое парней были сбиты с ног, прижаты когтями и потом умерли – ещё раз, получается, – от перегрызания горла мощными пантерскими челюстями. Быстрая, но неприятная смерть. А потом мы минут пять наблюдали, как пантеры жрут наших со-офисников. То есть шоу они всё-таки затянули, но не на поединок, а на трапезу.

Прекрасно… Просто прекрасно! Трое ублюдков в минус.

– Смотрите, он опять улыбается! – женский голос привлёк ко мне внимание.

Какая-то девушка, которая могла быть Натальей Сергеевной, а могла быть и кем-то ещё, внимательно посмотрела на меня и спросила:

– Тебе их совсем не жалко?

Недолго подумав, я ответил:

– Почему не жалко? Жалко, конечно! Их же в неволе держат и кормят всяким дерьмом.

– Ты сумасшедший!

Мне стоило огромного труда не высказать этой твари, как я к ней отношусь и, главное, почему.

Вместо этого я сказал другое.

– Ты же знаешь, почему мы здесь. Мы все этого заслуживаем, всем офисом! Вот она кара за грехи наши! Почему я должен жалеть этих ублюдков, если они не заслуживают никакой жалости?

– А себя тебе не жалко? – спросила другая девушка.

– Себя жалко, – честно ответил я. – Никому такой судьбы не пожелаю. И я очень не хочу, чтобы меня сожрали на этой арене. А вот, если вас сожрут вместо меня, то это будет просто прекрасно.

Наш диалог опять прервал толстый мужик. Войдя в дверь, он ткнул пальцами в двух девушек и парня, которого я никак не идентифицировал.

– Ты, ты и ты – на выход! Оружие возьмите какое-нибудь, не позорьтесь!

Выбранные им подчинились, причём девушки роботично схватили первые попавшиеся железки и поспешно выбежали на арену. По их поведению я убедился, что толстяк контролирует нас точно также, как и голос, объявивший об испытании.

Пока испытание меня полностью устраивало. Моих коллег режут на арене, а я никак не участвую. Да, я могу стать следующим, кого вызовут на песок, тогда придётся как-то выкручиваться. Но тогда и буду думать. Сейчас же я наслаждался местью, которая происходила на моих глазах и творилась чужими руками… То есть когтями и клыками.

Я подошёл к щели и стал наблюдать. Теперь против нашей офисной троицы вышли три мужика. У каждого в руке короткий меч с односторонней заточкой, помощнее нашего хлама, из одежды на каждом только юбка до середины бедра из толстых кожаных ремней.

Поединок продолжился тоже недолго. Воины, ни капельки не заботясь о зрелищности, порубили вяло трепыхающихся и громко орущих противников и ушли. Никакого избиения на публику или издевательств – вышли, убили, ушли. Я заметил, что и пантеры, и воины выходили из помещения над нами, и происходило это где-то через минуту после того, как мои коллеги выходили на середину арены.

Следующие две тройки тоже были убиты воинами. Последняя тройка продержалась дольше других, так как все трое бросились прочь с арены, пытаясь убежать через ряды зрителей. Но зрители ловко их скрутили и бросили под ноги воинам, а те просто хладнокровно прирезали беглецов, и на этом всё закончилось.

Последняя тройка моими стараниями сократилась до двойки.

– Нас всё равно убьют, – мрачно произнёс Фёдор Петрович.

– Да, но это не повод не драться.

Пока убивали последнюю тройку, я всерьёз подумывал напасть на Фёдора Петровича, так как уборщик сказал, что мне надо выжить единственному из всей нашей офисной шоблы, а не победить на арене. Но Федорович стоял в другом конце комнаты и косился на меня, поэтому я не стал ничего предпринимать. А сейчас нам предстояло сражаться вместе, и не факт, что его убьют первым. Я никогда не был великим мастером копья, поэтому против опытных бойцов не продержусь и минуты… Складывалась неприятная неопределённость…

Мои размышления прервал голос толстяка:

– Вы двое, на выход!

Моё тело будто само понеслось к двери и, проскочив короткий коридор и взлетев по короткой лесенке, выскочило на песок арены. Петрович бежал впереди меня.

Стоило нам достигнуть центра, как контроль над телом вернулся. Я принялся осматриваться. Ага! Вот она! Я нашёл взглядом щель, из которой мы смотрели на схватки. Над ней оказались закрытые двустворчатые ворота. Я тут же скомандовал настороженно стоящему Петровичу:

– Они выйдут оттуда, – я указал на ворота, – надо встать справа и слева от входа и атаковать внезапно.

Потратив пару секунд на подозрительный взгляд, Петрович кивнул, и мы побежали к воротам. Встали, как я сказал. Сердце стучало так, что, казалось, зрители на дальних рядах слышат, не то что выходящие на арену воины. Но я стоял, ждал и слушал. Ворота открылись внутрь, послышались шаги…

Сейчас!

Чтобы оказаться на арене, бойцам надо было спрыгнуть с небольшого возвышения, около метра высотой, поэтому в момент этого прыжка они были относительно беззащитны. Я всё рассчитал правильно.

Стоило воину оттолкнуться и прыгнуть, как я сделал шаг вперёд и воткнул своё копьё ему чуть ниже подмышки. Попал хорошо – лезвие вошло почти на весь наконечник. На песок арены приземлилось уже агонизирующее тело.

У Петровича тоже всё получилось прекрасно. Он тоже атаковал своего противника, когда тот был в прыжке, только бил по ноге. Не убил, но прорубил бедро почти до кости. Мужик упал и больше не смог подняться. Мы не бросились его добивать – это можно сделать и позже. Сейчас опасность представлял третий воин, который безнаказанно приземлился на песок арены и теперь с ненавистью смотрел на нас.

Он, увидев, что произошло с его напарниками, быстро разорвал дистанцию, отбежав к центру арены. А мы с Петровичем обходили его с двух сторон. Шансы всё ещё были не в нашу пользу, так как мы вообще не профессиональные фехтовальщики, но тем не менее всё было не так безнадёжно, как у наших предшественников.

Я начал атаку первым, всё-таки у меня копьё. Очевидный план такой, что я связываю противника атакой длинным оружием, а Петрович нападает с другой стороны.

Я делаю резкий выпад в корпус, моё копьё отбито, но контратаки нет, так как бойцу нужно защищаться от меча Петровича. Воин смещается назад, пытается разорвать дистанцию, но мы неотступно приближаемся, наш противник отбивает ещё один удар Петровича… и вот наконец удачный момент!

Я в резком выпаде ударяю копьём и пробиваю почти на весь наконечник левый бок Фёдора Петровича. Тут же выдёргиваю и отскакиваю. Теперь мне надо продержаться против местного бойца, пока Петрович не сдохнет. И я очень надеюсь, что это произойдёт скоро. Сердце же ведь слева, значит должен помереть быстро!

Будет очень неприятно, если не скрывающий удивления боец сейчас меня атакует и, например, срубит голову, пока Петрович всё ещё агонизирует. Но воин арены поступил согласно логике боя – добил раненого. Короткий взмах мечом, и горло Фёдора Петровича перерублено почти до позвоночника. Всё, подох ублюдок!

Я остался единственный выживший, но никто не спешит заканчивать эту кровавую игру. Воин на арене и осторожно приближается ко мне. Я отступаю и не спешу атаковать. Мне спешить не надо.

Воин приближается, я шагаю назад. Пусть я и остался единственным выжившим из нашего офиса, тем самым выполнив условия таинственного уборщика, сдаваться не собираюсь.

Я не сдавался целых пятнадцать секунд, потом пропустил удар по левому предплечью. Кость мне не перерубили, но рука действовать перестала. Воспользовавшись тем, что я пребывал в болевом шоке, воин вышиб у меня копьё, и колющим ударом проткнул мне сердце.

Но как показывает практика, этого недостаточно, чтобы меня убить. Вот и посмотрим.

Мелькнула мысль, что украденный шнурок не пригодился, а потом я провалился во тьму.

Глава 2

2

Очередное воскрешение после смерти произошло буднично. Я вдруг осознал себя сидящим на обычном офисном стуле в том же хилом теле, в котором умер последний раз. Никаких фантомных болей, комбинезон новый. Вокруг не было ничего, даже под ногами. Стул висел в туманном нигде.

Но пусть и в нигде, зато живой!

– Почему ты убил Кондышева Фёдора Петровича?

Голос повелевал, я был полностью в его власти, требовалось отвечать, и я ответил честно.

– Потому что так правильно.

– Объясни.

– Он один из главных руководителей в группировке, которая ради выгоды уничтожает беззащитных граждан. Я тоже с ним работал. Я понимаю, за что всех нас наказали. И понял, что будет неправильным, если он выживет. Всё-таки он сотворил больше зла, чем я.

– Почему ты не захотел победить вместе с ним?

– Когда я видел, как моих коллег убивают на арене, я понял, что мы все умрём, должны умереть. И я понял, кто виноват в этом. Я не хотел умирать, зная, что он останется жить дольше меня.

– Ты знал, что выживешь?

– На сто процентов нет, но я на это надеялся. Моё сердце уже протыкали ножом, а я остался жив. Да и ваши слова про испытание. Его нельзя пройти в таком никчёмном теле и с паршивым оружием в руках, сражаясь на арене с опытными воинами. Это стало понятно очень быстро. Я подумал, что суть испытания в том, чтобы просто остаться последним выжившим. И ещё я хотел, чтобы Фёдор Петрович был наказан. Я хотел его наказать.

– Ты просто хотел выжить любой ценой?

– Я хотел выжить, но не могу сказать, что любой ценой. И ещё я хотел сделать то, что правильно.

– Поясни.

– Ну, я готов убивать, чтобы выжить, но если бы мне предложить потерять обе руки и обе ноги, но выжить, то я вряд ли соглашусь, жить без рук и ног я не хочу. А про правильность я уже говорил.

– Ты пытаешься увиливать, общаясь со мной?

– Не сильно. Я пытаюсь выжить. Мне кажется, вы меня проверяете. И если я отвечу что-то, что вам не понравится, вы меня убьёте. На самом деле убьёте. Я стараюсь отвечать, выставляя себя в выгодном свете.

– Что именно ты скрываешь от меня?

– Я хотел убить Федора Петровича каждый день, что ходил на работу. Я рад, что получил возможность убить его. Я получил удовольствие, глядя, как он умирает. Я также был рад, что все остальные были убиты. Я улыбался, глядя на их страдания и смерть. Я специально спровоцировал Василия на конфликт, чтобы убить его. Я сделал это не только, чтобы обезопасить себя. Я хотел его убить. Мне нравилось смотреть, как он умирает.

– Спасибо за честность.

Давление голоса ослабло. Да это и не давление было, а полное подчинение и тотальный контроль. Но раз меня спрашивали, значит ждали ответов, и также значит, что на сто процентов забраться в мои мысли не могли, иначе бы просто считали все мысли, всё, что я думаю и вспоминаю. А меня брали под контроль и повелевали, но им были нужны мои ответы. Откровенно врать под таким давлением я не могу, но говорить только ту правду, что хочу, вполне получается.

Сейчас я сидел и ждал неизвестно чего. По идее я должен бояться, но мне было интересно. Мои враги умерли аж по два раза, и двое от моей руки. Я тоже умер два раза, но я всё ещё жив, а они нет! Хотя… Вдруг, каждый из них сейчас такое же собеседование проходит? Да в жопу все эти домыслы. Я жив, и это сейчас главное. Хорошо же? Да просто прекрасно!

Сейчас я вполне уверенно какому-то могущественному голосу навешал лапши на его могущественные уши. Да, я делаю так, чтобы они видели перед собой аморального типа, получающего удовольствие от убийства. А кого они ещё могут тут увидеть, если отбор проходил из пятнадцати работников нашего офиса? Там все прекрасно понимали, чем занимаются. Не аморальных там просто не было. Работа в этой фирме относительно простая, но очень аморальная.

Поиск актива, юридическая подготовка, разработка мероприятий, выполнение мероприятий, взятие актива в собственность, утилизация актива, подсчёт чистой прибыли.

А вот тот факт, что в результате «мероприятий» люди оказывались в разных лечебницах, потерявшие дееспособность, обколотые настолько лютыми препаратами, что всего лишь неделя «лечения» превращает человека в растение, это просто часть рабочего процесса. Без этого никак. Если богатый решил стать ещё богаче, его трудно остановить. Очевидно, это всё надёжно крышевалось, но я ещё не докопал, кем именно. Наша фирма получала квартиры, дома и земельные участки, а одинокие и в основном старые люди умирали.

О, они умирали в шикарной обстановке частных психиатрических клиник и под неусыпным присмотром опытных врачей! Далеко не каждый гражданин умирает в настолько прекрасных условиях!

Вот и старики, заменившие мне мать и отца, всего за четыре месяца покинули этот бренный мир. Бабушка Рая была няней моей матери, никаких кровных уз у нас не было, а отношения были очень тёплые. Я мелким пацаном ездил к ней в гости и всегда называл бабушкой Няней. Мама называла её няней, а я думал, это имя такое – Няня. Даже когда вырос не изменил этого имени-прозвища. Когда родители погибли в автокатастрофе, бабушка Няня и дед Егор стали моими единственными родственниками. Они жили на Дальнем Востоке, я в столице. Навещал их редко, а по телефону никто из них не подал никакого сигнала об опасности. Даже я, услышав, что бабушке стало плохо, но её по страховке поместили в отличную больницу, не заподозрил ничего плохого. Потом она умерла. Сердце, возраст... Потом Дядя Егор стал терять память. Та же больница. Умер. Сердце, возраст. Квартира и немаленький участок перешли в собственность какого-то фонда, который занимается делами таких вот людей, не оставивших наследства. Всё ровно, всё логично.

Никто не принял в расчёт меня. А я не поверил в такое быстрое угасание стариков. Я раскопал связь между фондом и больницей, получил достоверные – для меня, не для суда – доказательства преступлений. Я решил не оставлять этого просто так. После аккуратного расследования, чтобы ни в коем случае не привлечь внимания, нашёл контору Фёдора Петровича. Я устроился к нему на работу, и там у меня окончательно снесло крышу, когда я понял, насколько массовую деятельность ведут эти мрази. Я подготовил план. И у меня всё могло получиться. Это не был безнадёжный и самоубийственный план. Я спланировал не только казнь, но и успешное отступление с места бойни. Дверь на этаж блокировалась, связь блокировалась, никто не смог бы убежать. За несколько дней я пронёс в офис в разобранном виде мощный пневматический пистолет. Нелегально мощный. Нож и пистолет – я вполне мог справиться.

Я достаточно неплохо всё планирую и хорошо себя контролирую. Никогда не был и, надеюсь, никогда не буду безэмоциональным человеком, но эмоции взять под контроль могу. Да, я никого раньше не убивал и понимал, что первый раз хладнокровно убить человека не получится. Но с другой стороны я знал, что, пусть я и не буду хладнокровным, со стороны разница заметна не будет, рука не дрогнет. Если я считал, что поступаю правильно, то действовал без сомнений. Да, ошибался, но не из-за того, что действовал нерешительно. Так что я считал, что я готов. Всё было под контролем!..

Пока не пришёл этот улыбчивый уборщик, который вызывал иррациональный страх. Но то, что он сделал, мне понравилось. Даже то, что он меня убил, не сильно расстроило. Что-то подсказывало, что выбора у нас не было. Но мужик знал, что меня ждёт после смерти, и старался помочь. И я в итоге выжил. Пусть и не так, как собирался, но кто сказал, что дальше будет хуже? В общем, я был на его стороне.

Как представлю, что испытают коллеги Федора Петровича из других офисов после того, как увидят, что этот уборщик сотворил с нашим офисом, так приходится улыбку сдерживать.

А вот те, кто стояли за Голосом, мне не нравились. Даже не пытаются пообщаться по-человечески, давят волю гипнозом или чем-то типа этого. Выбрали для каких-то своих дел аморального ублюдка – я отдавал себе отчёт, кем кажусь со стороны, – и, скорее всего, на что-то меня сейчас подпишут. Если надо врать и лавировать, я буду это делать лучше всех. Я это умею…

Не сдержавшись, я хихикнул. И тотчас получил ожидаемый вопрос.

– Почему ты смеёшься?

– Иронично, что я выжил после двух смертей. Поверить в это трудно. Это нервное.

Расспросы продолжились, но по их содержанию я понял, что уже прошёл некую проверку, и теперь по мне просто составляют досье. Я отвечал так, чтобы выглядеть в глазах вопрошающего или вопрошающих – мне казалось, что несмотря на один и тот же голос, за мной наблюдает группа и задаёт вопросы тоже группа – немного неадекватным из-за склонности к насилию и аморальным хитрым засранцем.

Интересно, зачем я им понадобился? Ну да ничего, сами расскажут.

После очередной паузы, голос сменил интонации на торжественные.

– Ты совершил много недостойных деяний и принёс людям много страданий. Беззащитным людям. Но ты оказался достоин шанса на исправление. Ты будешь Героем.

– Я не Герой!

– Я знаю. Герой – это сила и ответственность. Это высокая мораль и самопожертвование. Это работа, за которую никогда не получить достойной награды, но которую кто-то должен делать. Грязная, неприятная, но невероятно важная работа. И делать её может только Герой.

– По всем пунктам у меня плохо. Особенно там, где про высокую мораль.

– Слушай и не перебивай. Работа эта нужная, но требовать её выполнения от хорошего и достойного человека – это незаслуженно его наказывать. Слишком много ограничений, слишком много опасностей. А вот преступник, который будет стараться искупить свою вину, подойдёт как нельзя лучше.

– А что конкретно требуется делать? И как долго продлится искупление?

– В любой момент ты можешь прекратить выполнять свои обязанности, но тогда придётся отправиться во тьму.

– А там во тьме что?

– Есть только один способ узнать.

– Понятно. Я согласен стать Героем. Что от меня требуется?

– Ты попадёшь в другой мир, где будешь выполнять работу Героя. Ты должен убивать плохих и защищать хороших. Будешь плохо выполнять свою работу – получишь наказание.

– А кто вы такой?

– Я тот, кто делает свою часть работы. И она состоит в том, чтобы найти кандидата на должность Героя.

– У меня так много вопросов, что я даже не знаю, какой задать. Мне надо возглавить какую-то армию? Мне надо идти в атаку? Мне надо кого-то спасти? Что мне предстоит делать?

– Сейчас ты получишь инструктаж и отправишься на своё новое место работы.

– Подождите, – я реально растерялся, так как всё выглядело так, что ко мне быстро теряли интерес. – Это всё? Вы оживили меня после двух смертей, чтобы задать несколько вопросов и отправить куда-то делать что-то, и даже не хотите мне рассказать всё более подробно?

– Я отвечу тебе честно, – голос также пробирал до печёнок, но в нём появились человеческие нотки. – Для этой работы нужен плохой человек из плохого места. Работа тяжёлая, её можно смело расценить как наказание, но увильнуть у тебя не получится. За этим мы тщательно проследим. Всю свою следующую жизнь ты будешь делать, что должен, или тебя ждут невероятные мучения. Более подробных деталей не будет, плохой человек!

– Я всё равно ничего не понял…

– Выслушай инструктаж.

Да и пошли вы в жопу, боги хреновы! Последнее я, конечно, подумал, а не высказал вслух.

– Ладно. Как его получить, этот ваш инструктаж?

Мне никто не ответил. Наступило молчание.

Посидев на стуле, я решил встать. Раз стул никуда в этом нигде не падает, может и я не упаду? Я встал рядом со стулом и уже хотел было попрыгать, проверяя невидимый пол на прочность, как меня ослепила яркая вспышка. Сознание потухло.

Очнулся я с абсолютно ясной головой, сознание не нуждалось в раскачке. Дайте мне контрольную по высшей математике – я готов. Устройте мне прожарку со звёздными комиками – я буду идеально остроумен! Хорошее состояние, если бы не одно но. У меня не было тела! Ни хера себе!

Долго удивляться мне не дали.

Я ощутил воздействие. Даже нет… ВОЗДЕЙСТВИЕ. За секунду до первого слова, я ощутил, как какая-то сила заставила меня внимательно слушать. Даже не так… ВНИМАТЬ!

А когда пошла информация, она пошла во всех диапазонах. Я это слышал, видел написанный текст и на телепатическом уровне понимал, о чём речь.

– Герой, приветствую тебя на Земле! Тебе предстоит сложная задача по поддержанию справедливости в вверенном тебе городе. Тебе запрещается вступать в брак, заводить детей, раскрывать свой внутренний мир, исповедоваться, обсуждать тайны своей работы. И самое главное, тебе запрещается отказываться от выполнения заданий, которые ты должен получать в Коронном Храме города. У Героя должно быть оружие. Твоим оружием является твой ум, тело и способности. У тебя будет полгода на то, чтобы привыкнуть к новому телу и освоиться со способностями. Через полгода ты должен получить задание в Коронном Храме. Если ты этого не сделаешь, то умрёшь. Если не выполнишь задание, то умрёшь. Ты можешь стать могучим Героем, ты можешь умереть в самом начале пути – всё зависит от тебя. Тебе даётся всего лишь шанс на искупление. Сейчас иди и получи Дары, которые сделают тебя сильнее и поставят на путь настоящего могущества. Тебе полагается пять Телесных Даров и пять Высших Даров. Положись на удачу!

Ничего не понятно, но очень интересно. Это что и весь инструкта…

Очередная вспышка потушила моё сознание, но ненадолго.

Вот я стою в том же теле, в котором сражался на арене испытания. И кстати, вокруг та же самая арена, только на трибунах пусто. Ни одного человека вокруг. На душе тяжёлое предчувствие надвигающейся беды.

Я осмотрелся. Трибуны пустые, но не сама арена. В центре установлены две одинаковых на первый взгляд конструкции. Каждая представляет из себя эдакий деревянный барабан или, скорее, диск в человеческий рост, стоящий на боку. Два вертикальных круга соединены дощечками разной ширины. Каждая такая дощечка исписана текстом. Некоторые шириной сантиметров пятнадцать, некоторые совсем узкие, сантиметра полтора. Конструкция также включала грубо сделанную из куска жести стрелку. Интерфейс интуитивно понятный: стоит крутануть это здоровенное колесо вверх или вниз и, когда оно остановится, стрелка укажет на одну из дощечек.

Возле каждой конструкции стояла табличка с текстом. Левая гласила «Телесные Дары», а на правой было написано «Высшие Дары».

И всё.

Я подошёл ближе и потрогал дерево, из которого был сделан левый барабан. Стоило пальцам ощутить приятную одновременно и гладкую и шероховатую поверхность дерева, как неясное предчувствие беды усилилось и превратилось в отчётливое чувство сильного беспокойства. Сердце забилось быстрее. Я понял, что у меня очень мало времени и надо спешить.

Надо вращать барабан и, когда он остановится, стрелка укажет на тот или иной дар. Вот такая вот убогая версия классического «однорукого бандита» из казино. По всему выходило, что Дары мне прилетят совершенно непредсказуемые. Несмотря на осознание острой необходимости спешить, я всё-таки потратил время и прочитал, что там мне может прилететь.

Сейчас я стоял у левого барабана и его стрелка указывала на широкую дощечку с надписью «КРАСОТА: твоё тело станет выглядеть прекрасно, черты лица будут мужественными и привлекательными. Кожа будет гладкой, ровного цвета и приятной на ощупь. Запах пота не будет резким и неприятным. Зубы будут ровные и белые. Тело будет соответствовать всем стандартам красоты того облика и расы, которым ты принадлежишь.»

Дощечка широкая, значит вероятность выпадения именно этого Дара выше, чем у остальных. И тот факт, что дощечки разной ширины, меня настораживал. Я вчитался в текст на дощечке, которая была раза в четыре уже и располагалась непосредственно над Красотой.

«Стойкость. Твоё тело будет выдерживать сильные нагрузки. Мышцы, связки, кожа, ткани внутренних органов, будут изменены, чтобы выдерживать как более сильное разовое напряжение, так и будут способны работать дольше под сильной нагрузкой.»

Хочу Стойкость, суки! Но шансы её получить выглядят минимум раза в четыре меньше, чем Красоту. Охренеть, Дары… Это развод какой-то. Ненужная Красота выпадет с большей вероятностью, чем что-то полезное. Да пошли вы в жопу, дарители сраные. Но долго обижаться на несправедливость несправедливого мира я не стал. Надо торопиться и крутить это чёртово колесо.

Ну, крутить так крутить… Но… С чего я должен соглашаться со правилами предстоящего выбора, если не факт, что тут вообще есть какие-то правила?

А если так?

Я схватил обеими руками обод колеса и… аккуратно повернул его так, чтобы стрелка показывала на Стойкость.

– ПЕРВЫЙ ТЕЛЕСНЫЙ ДАР ПОЛУЧЕН, ГЕРОЙ!!! ПОСПЕШИ!!! – оглушающий голос прогремел над головой, но весь пафос не произвёл ожидаемого впечатления.

Я стоял офигевший. Значит тут не лотерея?! Значит можно выбрать?!! Но какие же твари! Всё сделали так, чтобы я крутанул этот барабан и получил случайную способность. Охренеть! И ещё на мозги давит, чтобы я спешил. Я, конечно, поспешу, но Красоту я в Дар теперь точно не получу!

Единственная проблема – я могу прочитать совсем немного табличек и когда буду крутить, то мне нельзя останавливаться, иначе сработает невидимый мне механизм и я заполучу тот Дар, на который укажет стрелка в момент остановки колеса.

Я принялся читать то, что мог увидеть.

«Крепость костей. Кости станут прочными и не ломкими. Смогут выдержать очень большую нагрузку не сломавшись. Если же внешнее воздействие разрушит ткань кости, то кость не будет склонна к дроблению…» Широкая табличка.

Дальше. «Проводимость нервных каналов.» Даже читать не стал, ибо широкая табличка. Что там на относительно узкой? «Суперслух…» И так понятно.

Меня лихорадило. Желание поспешить усиливалось и сердце колотилось как бешеное. Блин! А если меня сейчас отсюда нахер выгонят, а я вообще без Даров останусь? Надо спешить! Я взялся за барабан и начал его медленно крутить, сосредоточившись на узких дощечках. И чуть было не пропустил относительно широкую с надписью «Сила. Ваше тело станет сильнее. Все внутренние органы и ткани будут легче переносить более высокое мускульное напряжение, а сами мышцы будут генерировать большее усилие. Возможно изменение массы и контуров тела.»

Беру! Я остановил колесо.

– ВТОРОЙ ТЕЛЕСНЫЙ ДАР ПОЛУЧЕН, ГЕРОЙ!!! ПОСПЕШИ!!!

Динамиков на этой чмошной арене нет, а ор такой, будто колонки прямо над головой. Я схватился за колесо и еле удерживая себя от того, чтобы крутануть что есть силы, начал медленно вращать его дальше.

«Быстрый бег.» Идите на хер. «Стойкость к ядам.» Было бы интересно, не будь дощечка широкой. Что у вас ещё там ценного, мошенники? Голова работала плохо. А мне ещё аж восемь даров получать.

Ага! Узкая табличка! «Подвижность. Все части тела трансформируются таким образом, чтобы производить более скоростные механические движения. Улучшенная координация. Максимальная скорость мускульных сокращений значительно вырастает.»

– ТРЕТИЙ ТЕЛЕСНЫЙ ДАР ПОЛУЧЕН, ГЕРОЙ!!! ПОСПЕШИ!!!

И ведь это «поспеши» меня чуть ли не пинком толкнуло к колесу. Я едва удержался от того, чтобы тут же крутануть его. Надо читать и выбирать!

«Задержка дыхания…» Нахер. «Переносимость холода.» «Переносимость жара.» Это узкие таблички, но пока покручу ещё… «Стойкость к электричеству…» Стойкость уже была… Обойдусь, хотя табличка узкая… «Восстановление…» Узкая табличка, я, медленно поворачивая колесо, вчитался. «… ускоренно восстановление повреждённых клеток…» Беру!!! Это ж, сука, регенерация! Специально заумно написали?

– ЧЕТВЁРТЫЙ ДАР ПОЛУЧЕН, ГЕРОЙ!!! ПОСПЕШИ!!!

Я бросаюсь к барабану. «Грация…» Издеваетесь? Кручу… Вот прям совсем узкая табличка, но руки трясутся, в глазах пот. Паническая атака идёт полным ходом. Похер, выбираю потому, что узкая, и всё! «Восприятие…» Звучит неплохо…

– ПЯТЫЙ ТЕЛЕСНЫЙ ДАР ПОЛУЧЕН, ГЕРОЙ!!! ПОСПЕШИ!!!

Не слушая голоса, я бросаюсь к правому барабану с надписью «Высшие Дары». Что это за хрень, кстати? Уже поняв, как тут все устроено, я читаю только узкие таблички. И чуть не остановил колесо от шока – настолько разум отказывался верить в прочитанные слова.

«Телекинез. Силой мысли вы можете управлять предметами…». Состояние моё было печальным. Всё тело била крупная и какая-то совсем нездоровая дрожь, пот заливал глаза. Я совсем не был уверен, что смогу остановить это колесо точно там, где хочу. Но во всей этой супернервной спешке и истерике я старался мыслить здраво. Я два раза выжил после смерти, висел в нигде на офисном стуле, слушал инструктаж будучи вообще без тела, а теперь стою на арене, где не так давно убил своего босса-ублюдка копьём. Чего удивляться телекинезу? Беру!

Это было непросто. Дощечка была такой узкой, что я своим ходящим ходуном телом еле остановил этот чёртов барабан.

– ПЕРВЫЙ ВЫСШИЙ ДАР ПОЛУЧЕН, ГЕРОЙ!!! ПОСПЕШИ!!!

Если до этого меня подгоняли только внутреннее чувство опасности и надвигающейся беды, то сейчас появились и внешние подтверждения этому. Раздался оглушительный треск. Порвалось что-то гигантское. Например, горный хребет или тектоническая плита. Настолько звук был громкий и… глубокий. Тело на него отреагировало судорогой в животе и головокружением. Ноги подкосились. Или нет… Это землетрясение!

Я лихорадочно схватился за барабан и, сдерживая тряску тела изо всех сил, стал читать, что там дальше. Большие таблички я не мог полностью игнорировать, ведь в Телесных Дарах очень важная Сила была как раз на широкой табличке.

«Повелевание огнём…» Нет, не буду. Скорее всего тут есть менее пафосное Нагревание, которое в разы эффективнее контроля над всего лишь одной химической реакцией горения. «Охлаждение…» тоже нет. Если нагревать можно в потенциале на тысячи градусов, то остужать только до абсолютного ноля. Поэтому нагреватели рулят! Так что крутим дальше…

Ох… страшно-то как!

«Эмпатия…». Да срать я хотел на эмоции окружающих! Что за хрень тут понапихали! Так, вот узкая дощечка, всего сантиметр шириной, исписана мелким текстом. Надо брать. Я быстро пробежал взглядом, понял, наверное, треть из написанного, но тем не менее остановил стрелку напротив этой дощечки. «Распределение. Равномерное распределение кинетической энергии удара по поверхности тела…» Дальше ещё был текст, но хватит и этого. Физику немного помню. Если эта штука будет работать, то удар пули превратится в удар подушки. Это прям неплохо. Давай, сраный голос, ори уже про Высшие Дары!

– ВТОРОЙ ВЫСШИЙ ДАР ПОЛУЧЕН, ГЕРОЙ!!! ПОСПЕШИ!!!

Землю опять чувствительно тряхнуло, но уже без оглушающего треска. Зато был не менее оглушающий визг, который, начавшись не замолкал. Как будто диск божественной болгарки впился в основы мироздания. Поскольку я был на арене, окружённой трибунами, то никакого окружающего пейзажа не видел. Но там творилось что-то странное. Воздух потемнел, а стоило мне присмотреться, я понял, что материя дальних от меня рядов истончается, превращаясь в пыль. Если так пойдёт и дальше, то меня уничтожит вместе с ареной.

Я впился взглядом в барабан. Хочу Нагревание! Но табличка за табличкой ничего хорошего. Вот узкая… «Ментальный контроль…» Что там уборщик говорил? Противостоять ментальному контролю. А тут его и дают. Клин клином вышибают. Беру!

– ТРЕТИЙ ВЫСШИЙ ДАР ПОЛУЧЕН, ГЕРОЙ!!! ПОСПЕШИ!!!

Развеивание материи ускорилось. Ладно, крутим дальше, не отвлекаемся.

Так. А это что? Я аж не поверил. На фоне двадцати и пятнадцатисантиметровых дощечек с описанием способности ускорять созревание цветов или быть привлекательным для животных эта табличка совсем терялась, так как была не толще прутика. Я даже подумал, что это просто вставка между табличками такая, но там очень-очень мелким шрифтом были слова: «Контроль Даров.» И всё! Без пояснений!

Беру и потом сразу ищу Нагревание! Я уже плохо контролирую тело. Очень плохо. Меня не дрожь бьёт, а такие судороги, будто я к высоковольтной линии подключился. Кое-как останавливаю табличку напротив стрелки.

– ЧЕТВЁРТЫЙ ВЫСШИЙ ДАР ПОЛУЧЕН, ГЕРОЙ!!! ПОСПЕШИ!!!

Я уже не смотрел по сторонам и не слушал какофонию звуков вокруг. Я вцепился мало послушными руками в барабан и стал его вращать, внимательно вчитываясь в текст на табличках. «Ориентация на местности…» в жопу… «Точность при метании». Пацанская тема, но кручу дальше. «Повышение температуры.» Оно! Узкая табличка. Я успел её прочитать, когда она была над моей головой и всего-то и надо – опустить колесо, чтобы кончик жестяной стрелки был напротив этой дощечки.

Я осторожно вращаю барабан, и тут острейшая боль пронзает сердце так, что я почти теряю сознание от боли и падаю на колени. Тяжёлый барабан проворачивается чуть дальше и стрелка упирается совсем в другую табличку. Твою мать! Что это? Сознание меня почти покинуло, я падаю лицом на песок арены, но перед этим успеваю прочитать название пятого Дара.

«Внимание…»

Ни хрена не понятно.

– ПЯТЫЙ ВЫСШИЙ ДАР ПОЛУЧЕН, ГЕРОЙ!!! УМРИ И ЖИВИ ГЕРОЕМ!!!

Песок подо мной пришёл в движение, и я провалился вниз. Сначала напрягся в ожидании удара после падения, но продолжил падать и падать, а потом как-то незаметно сознание потухло.

Глава 3

3

Мысли текли спокойно и отстранённо. Несмотря на детально сохранившиеся в памяти недавние приключения, всё казалось сном. Смерть, пробуждение в странном месте, попадание на арену, где нас покрошили на салат даже без шанса на успех. Повторное воскрешение и беседа непонятно с кем. Эти «непонятно кто» обладали огромным контролем над моими мыслями, но всё-таки недостаточным, что позволило выстроить беседу таким образом, чтобы не выдать своих истинных мыслей и прикрыть участие во всём этом карнавале абсурда уборщика-убийцы. Потом пробуждение, пародия на инструктаж и последующий выбор Даров.

Сейчас, анализируя всё это без эмоций, я склоняюсь к тому, что арена и прочие странные локации были виртуальной реальностью, в которой постановщики-сценаристы подключались к моей эндокринной и нервной системе намного интимнее, чем это одобрил бы Минздрав, Роспотребнадзор и Красный Крест.

Ясность мышления была необычайная. Интереса ради я стал прокручивать в памяти выбор Даров. Очевидно, что на меня оказывалось давление, чтобы я спешил. Я ему старался не поддаваться. В итоге худо-бедно выбрал не самый позорный набор способностей. Хотя так это или нет покажет жизнь. Вдруг меня ждёт подводный мир, и без способности дышать под водой я там не продержусь и нескольких минут… В общем, спешку мне навязывали, как и пытались изначально запутать, представив список Даров в виде механизма, генерирующего случайный выбор. Мол, крутанул барабан – что выпало, то твоё. А если не повезло, и выпала Шелковистость Волос, то никто не виноват.

Значит, какие выводы? Всё сделано так, чтобы меня ослабить. Инструктаж – говно. Выбор способностей – говно. А вот сами способности вполне себе ничего. Получается, по каким-то причинам эти кукловоды – буду называть их так – должны меня подготовить к бытию неким героем. Даже не героем, а Героем! Не подготовить и не отправить они меня не могут, но пойди подготовка по их плану – из меня получилось бы красивое чудо-юдо, умеющее предсказывать ураган, обладающее сильными пальцами рук, нравящееся тараканам и зрящее вдаль в ультрафиолетовом диапазоне. Что мне там на барабанах предлагалось? Много хлама. Да и то, что я выбрал, Супермена из меня не делает.

Кстати, а что я выбрал-то? Какие-то Дары. А какие?

После этой мысли передо мной появилось что-то типа голограммы, показывающей объёмное человеческое тело. Стоило напрячь зрение, как становились видны внутренние органы и кости скелета. Я залип, рассматривая эту штуку. Идеальная объёмная модель человеческого тела.

Стоит захотеть, и я вижу все кровеносные сосуды с движущейся по ним кровью. А вот и желудок с кишками. Мозг, нервная система, мышцы и чисто скелет – все можно было рассмотреть по отдельности.

Эта голограмма появилась, когда я задумался о Дарах. Так и как она мне поможет? Что я там по телу первое выбрал?

Стойкость. Что это хоть такое, если подробно рассказать?

Стоило задуматься над этим вопросом, как голограмма ожила и стала подсвечивать мягкими вспышками золотого света связки на руках, ногах, потом золотые огоньки пробежались по всем мышцам, сосудам, костям. В итоге почти все части тела так или иначе оказались подсвечены золотыми вспышками. То есть на все эти штуки Стойкость распространяется. Прекрасно. Кроме подсветки золотыми вспышками и искорками, присутствовал ещё один «спецэффект». Каким-то непонятным мне образом я знал, что именно меняет в теле Стойкость. Я знал, как будут происходить изменения в теле и понимал основные этапы этих изменений. В итоге за несколько минут я получил комплексное знание о Стойкости как о Телесном Даре. Хорошая штука, и если этот Дар развивать и развивать, то тело только на вид останется человеческим, а по факту превзойдёт его в разы.

Следующий Телесный Дар – Сила. Интересно, а тут что?

Похожим образом золотые вспышки прошлись по мышцам и нервам. Только в тех местах, где появлялись вспышки, мышцы увеличивались, постепенно делая изначально тощее тело атлетическим. Ну, логично. Хочешь быть сильнее – расти большие мышцы. Не сложно.

А теперь будет интересно… На этой мысли я сбился.

А я вообще где? Рассматриваю какие-то голограммы. А где я сам – эта очевидная мысль в голову пришла только сейчас. Непорядок.

И стоило начать думать в этом направлении, как меня вышвырнуло из чистого ментального пространства, где я был лишён любых эмоций и всех восприятий, кроме зрения, и где так хорошо думалось и понималось.

Вышвырнуло меня, как и ожидалось, в обычный мир. Тело заполнили ощущения, и очень быстро эти ощущения стали сначала очень некомфортными, а потом и весьма болезненными.

Болел живот, болели ноги, болела спина, но больше всего болела голова. Не болел только лоб, а всё, что за ним, жгло, давило, разрывало, и периодически подвергалось ударам высоковольтного тока. Я несколько секунд пытался бороться с этой безумной болью, но не выдержал и застонал.

– Большой бранко, я говорил, он жить будет! – противным голосом проскрипел кто-то рядом со мной, чем вызвал целую череду вспышек головной боли.

– Что-то не похоже, что он на поправку идёт, – презрительно ответил другой голос. Более мощный и уверенный. – То, что он орать начал, ещё не значит, что выживет. Может прикончим этого гоблина, чтобы не мучился, ваше благородие?

Последний вопрос был адресован какому-то третьему лицу. И это третье лицо ответило излишне нервным и молодым голосом.

– Гюнтер, хватит уже! За него тоже заплатят, если дышать будет при сдаче.

Я опять не смог сдержать стона. Голова болела так, что я малодушно начал сожалеть и мысленно просить тех, кто меня сюда отправил, просто дать мне умереть, а не становиться героем. Как же больно-то!

Мне на лоб легла горячая сухая ладонь. И тут же стало легче. А через минуту боль в голове стала терпимой настолько, что я смог начать анализировать своё положение.

Первым делом я попытался открыть глаза. Получилось открыть, но не получилось ничего рассмотреть. Мешали то ли бинты, то ли тряпки, намотанные на голову. По ощущениям я лежал на чем-то жёстком.

Волшебная рука продолжала лежать у меня на голове и боль уменьшилась до «хреново, но жить можно».

– Спасибо, – произнёс я каким-то непривычно тонким голосом.

– Лежи тихо и не шевелись. Отдыхай, – проскрипел голос рядом с головой, а тёплая рука покинула мой лоб.

Я боялся, что боль вернётся, но нет. Всё было в порядке.

Постарался прислушаться, но ничего кроме скрипа колёс и звука шагов людей и животных не услышал. Судя по звукам и тряске жёсткой поверхности, на которой я лежал, мы куда-то двигались.

Ладно. С этим я в любом случае разберусь, а вот тот факт, что меня назвали гоблином, жутко напрягал. Голос не мой, судя по ощущениям, тело тоже не моё, причём тело небольшое. Я что, блин, гоблин?!

А как понять? Попытки пошевелиться отдались сильной болью во всем теле. Меня, похоже, нехило так избили. Вроде, ничего не сломано, но отбито качественно. Это что за героизм такой меня ждёт? Что за сраные Дары мне дали, если я в итоге избитый гоблин, а не Герой?! Я понимаю, ко мне изначально относились не очень хорошо, но гоблин! Да они охренели!

Все телесные ощущения были настолько реальными, что я окончательно поверил в моё воскрешение в новом теле. Запахи, звуки, впившиеся в спину неровные доски телеги – всё было абсолютно реально. Но реальность эта была непонятной и неприятной. Как минимум говорят тут на русском.

Я попробовал пошевелить ушами – у гоблинов они ведь большие, – но ничего странного не почувствовал. А ощупывать руками лицо я не стал – пока не хотелось привлекать внимание, да и больно.

Ехать в тишине наскучило, и я погрузился в размышления. Вот я рассматривал Дары, всё там было красиво и понятно, а потом подумал о том, где я, и – бац! – я отмудоханный в телеге. А что с Дарами? Они бы не помешали!

Я попытался воскресить в памяти голограмму и… это получилось с лёгкостью! Вот я снова в тёмном пространстве, и передо мной голограмма, показывающая тело.

А что за тело-то? Моё же? Так оно, вроде, человеческое. Фух… Ну хорошо, что не гоблин! Хотя это может быть и не моё тело, а просто макет. Я сконцентрировался на внешнем виде стоящего передо мной мужского тела. Ну… что сказать… Тощий подросток европейской расы. Лет тринадцать-четырнадцать. Рост на четырнадцать, а сложение на двенадцать. Даже не тощий, а истощённый. Да уж… Такому Стойкость и Сила точно не помешают.

Какие там ещё у меня Телесные Дары? Восприятие, Подвижность, Восстановление? Ну, мне сейчас Восстановление не помешает.

Итак, голограмма, показывай, что это за Дар такой!

Голограмма засияла во множестве мест золотыми вспышками, видимо, показывая некие места изменения тела под влиянием этого Дара. Ну, охрененно… и что я понять тут должен? Ничего в итоге не поняв, я попросил голограмму ещё раз показать Дар Восстановления, но повторные вспышки не дали особо новой информации. Ну, изменения в железах – отлично, это ясно. Но и в куче других мест тоже. А какие – непонятно. Совсем не так наглядно, как с Силой. А потом я вспомнил, как у меня появилось чувство знания в отношении Дара Силы и Стойкости и попросил показать ещё раз, но при этом стараться уловить у себя отголоски ощущений от демонстрации. Сработало идеально. Знание этого Дара пришло во всей полноте. Восстановление – крутая штука, это именно регенерация, просто фиговое знание анатомии поначалу не дало мне осознать, как именно это работает.

Ну, ладно. Покажи мне, голограмма, Дар Подвижность!

Тело в очередной раз подсветилось золотом в разных местах, и я с лёгкостью понял, как это работает. Связки, суставы – в основном изменения касались этих вещей, но не только. Нервная система сильно разветвилась. Если бы только всё это работало в реальном мире…

Идём дальше. Покажи мне Восприятие, о голограмма!

Здесь было много золотых вспышек в голове, но не только в глазах и ушах, но и в мозге. И опять по нервной системе пробежали золотые огоньки. Пришло знание, как будут изменены органы тела, отвечающие за Восприятие. Температура, равновесие, качество поверхности, запахи, вкусовые ощущения, влажность воздуха и несколько восприятий, дающих информацию о состоянии тела, типа голода, – всё это стало реальным!

Но ведь то, что я всё это увидел, не означало, что у меня всё это есть. Во внешнем мире я ничего такого не чувствую. А как мне это всё получить?! Как мне получить мои Дары? Пока я получил только кино про них.

Хочу получить Дары!

– Желаете использовать Ресурсы для повышения Дара? – надпись появилась прямо в воздухе справа от голограммы тела.

– Желаю. Хотя погоди. Какое-то меню здесь есть? Хочу меню!

«Иди в жопу со своим меню» – такой концепт я получил, когда в ответ на мои приказы ничего не произошло.

– Здесь есть меню? Инструкция? Как ты работаешь? Где можно прочитать больше? Как я могу всем управлять? Чем я могу управлять? – я задавал и задавал вопросы, но после каждого ответа получал издевательскую тишину. Ну, может и не издевательскую, но воспринималось именно так.

Показали мне все апгрейды тела. Но не хотят рассказать, как с этим работать. Уроды!

Хотя чего я переживаю. Пусть без деталей, но мне предлагают повысить Дар за счёт неких Ресурсов. Хрен его знает, есть у меня Ресурсы или нет.

– Сколько у меня Ресурсов для повышения Дара? – особо ни на что не надеясь, спросил я.

– Два Телесных Ресурса и два Высших Ресурса, – высветилась табличка с надписью.

Ага. Четыре ресурса. Ещё же, мать их, Высшие Дары. Про них бы ещё презентацию посмотреть. Но пока надо телом заняться. Что-то мне подсказывает, что пока я тут в темноте голограмму разглядываю, там на телеге мне всё херовей и херовей. Сила, ловкость и восприятия сейчас не так важны, как сама возможность выжить. Да и если верить в то, что я вижу перед собой именно своё тело, то, наделив его большей ловкостью и силой, я не приобрету тело супермена, а получу чуть менее хилого дрища.

– Улучши Стойкость и Восстановление, – сказал я и тут же вывалился в суровую реальность.

Реальность оказалась даже ещё более суровой, чем я думал. Во всей полноте вернулась головная боль плюс к этому остальные части тела решили не отставать и тоже устроили мне сеанс пыток. Я даже не смог застонать. Меня скрутило судорогой, а из горла вырвался тихий вой.

Кто-то что-то говорил, но я не слышал или не понимал. К моей голове прикасались горячие руки, но эффекта почти не было. Жуткая боль терзала всё тело, при этом сознание не спешило меня покидать. Я отчётливо осознавал каждую крупицу боли. Это было жутко. И долго. Может десять минут, может час. Я скулил и выл, но ничего не помогало. Вот если есть шкала боли, где один – это прям больно, а десять – непереносимое мучение, то у меня в каждой клетке тела было десять с плюсом. Остатками сознания я понимал, что прошлый я в прошлом теле давно бы свихнулся.

И ведь, сука, так сознание и не потерял. Пережил весь этот ад от и до. Стойким, сука, стал, получается… жестокая хрень. Наверное, стоило первой только регенерацию повышать. Я, конечно, дебил. Столкнулся с необъяснимым и необычным и давай додумывать. Как в игре очки вложил и думаю, что этого достаточно. Хотя мне интеллектуально-унылому подсвечивали, что меняться будут нервы, а это как бы намекает на неприятные ощущения.

Кстати, о неприятных ощущениях.

– Шаман, через два часа привал. Если этот вонючий гоблин не отмоет от своего дерьма телегу так, чтобы она блестела как новая, то я его прямо там на голову и укорочу. Из своих денег за его башку тупую заплачу, но убью. Можно так, ваше благородие?

– Можно, только не сейчас! – ответил уверенный молодой голос. – Я хочу его есаулу показать. Успеешь наказать, никуда он от нас не денется.

Болевые ощущения не прошли до конца, но стали терпимыми. А самое главное, вернулся контроль над телом. Меня больше не гнуло и не корёжило. Посжимав пальцы, я согнул руку, стянул с головы тряпки и открыл глаза.

Голубое небо, редкие высокие облака. Я лежал на дне телеги с высокими бортами. Слева от меня был навален всякий вонючий хлам: какие-то рога, копыта, кости с кусками несчищенного мяса, отвратительного качества ножи и топоры. Все это и без моего вклада пованивало, но теперь, надо согласиться, основным источником ароматов был я. Пока я метался от боли после изменения Даров, успел обгадиться. Неприятно.

Впереди сидел и рулил лошадью мощный мужик в тканевой серой рубахе и кожаной жилетке. На толстом поясе кинжал в ножнах. Словно почувствовав мой взгляд, он оглянулся. Рожа злая с неаккуратной рыжей бородой и прищуренными маленькими глазками.

– Или моешь телегу или сдохнешь, тварь! – проговорил он и сплюнул на землю.

Окей. С тобой всё понятно, злой возница. А кто меня лечил и успокаивал? Не знаю пока – борта мешают по сторонам смотреть.

Я осторожно ощупал нос и уши. Ура! Я не гоблин! Руки вполне человеческого цвета: загорелые, худые с очень грязными ногтями, но полностью человеческие. А нос и уши на ощупь тоже нормальные. Не гоблин! Фух…

Я продолжил ощупывание. На затылке здоровая шишка и содрана кожа. Чем-то прилетело по голове. Чем-то и от кого-то… Руки-ноги и всё остальное цело, но опять же неплохо отбито. В общем, я сильно избитый подросток с черепно-мозговой травмой.

Ну, здравствуй, прекрасный новый мир!

У меня ещё два часа до привала. Смысла шевелиться нет, а вот посмотреть ещё раз на тело стоит, плюс попробую разобраться с остальными Дарами. Не должны же они быть пустышкой, раз меня так корёжило. Я прислушался к телу. Ну, где вы, регенерация и стойкость? Боль отступила, но не прошла. О бодрости и речи нет. Ладно, посмотрю остальные Дары.

Где ты голограмма?

Попадание во внутреннее пространство стало получаться быстрее и естественнее.

Я снова смотрю со стороны на своё тело, при необходимости рассматривая его во всех деталях. Боль здесь не ощущалась, а мышление было более спокойным и ясным.

– Какие у меня Высшие Дары? – не праздный вопрос. Меня так трясли эмоции и судороги, когда я их получал на арене, что уже подзабыл, что именно выбрал, да и недавняя пытка во время повышения Телесных Даров просто отбила любое желание вспоминать.

В ответ на мой вопрос высветился столбик из нескольких слов:

Телекинез

Распределение

Ментальный Контроль

Контроль Даров

Внимание

Я реально в неадеквате был, набирая всё это... Где, сука левитация, повелевание молниями, температурой и аннигиляция? Адамантиевый скелет где? Ну, возможно, и не всё тут отстой, вдруг тот же телекинез позволит левитировать. Но остальное? Это что вообще? Сейчас, когда во внешнем мире я лежу на телеге при смерти и меня хотят убить, Внимание, Контроль Даров и Ментальный Контроль казались чушью. Хотелось простого человеческого бессмертия. Ну или другие варианты нагибаторских навыков. Были же таблички с чем-то таким… Хотя вру, бессмертия не было.

Усилием воли я остановил свои самокритичные мысли. Ну, выбрал и выбрал. Надо разбираться, что это такое. Возможно, интуиция меня не подвела, и это реально что-то очень ценное. Вот так, успокоив себя, я подал команду:

– Покажи Телекинез.

Голограмма тут же изменилась. Под телом появился паркетный пол, само тело стало непрозрачным, в двух метрах от тела на полу образовался обычный булыжник размером с два моих кулака. Из центра лба медленно вышел золотой луч и так же неторопливо двинулся к камню. Коснувшись его, он образовал что-то типа присоски, прилепился к камню и стал укорачиваться. Камень по воздуху поплыл за ним. Подняв камень на высоту метра луч исчез. Камень без звука упал на пол. Луч появился снова, теперь он просто толкнул камень и тот откатился. Я подождал. Больше ничего не происходило. Я прислушался к себе и всё понял.

Несмотря на то, что сама способность была абсолютно волшебная, я опять испытал приступ сарказма. Я получил волшебную способность притягивать и толкать без рук. Даже у Супермена такой не было! Или была?

– Эй, голограмма, у тебя доступ в интернет есть?

Высокомерная тишина была мне ответом.

Так. Скоро меня ждёт привал и там надо будет показать свою дееспособность. Иначе мою регенерацию будут проверять посредством отрезания головы. Как эти Высшие Дары мне помогут? И не будет ли у меня приступа боли, если я попробую их повысить, от которого я просто помру, на чём и закончится всё моё бытие Героем.

Распределение надо будет потом получше изучить, но это про что-то с клетками, а значит и нервам перепадёт. Пока оставим.

Ментальный контроль тоже оставлю на потом.

Внимание мне вообще случайно досталось, а вот Контроль Даров был написан на самой узкой табличке из всех, что были мне предложены. Это интересно.

– Покажи Контроль Даров.

В ответ появилась надпись:

– Выберите Дар.

Понятно. Раз Контроль Даров, значит нужен другой Дар, который надо будет контролировать.

– Восстановление.

На голограмме исчез камень, зато на теле появилось несколько резаных ран. Одна на лбу, другая на груди, и по одной на каждой ноге. Каждая рана подсветилась золотым и стала медленно затягиваться. Показав мне, как работает регенерация, голограмма немного изменилась. Появился небольшой золотой круг, который навёлся на рану на груди, после чего свечение там стало намного более ярким, а сама рана, несмотря на то что была самой большой, затянулась намного быстрее остальных.

Понятно. Можно не просто запустить регенерацию, а направить её на самую важную часть тела. У меня сейчас это травма затылка. Тело избито всё, и лечится сейчас одинаково активно тоже всё. И если с синяками на руках, спине и ногах я работать смогу, то из-за травмы головы, возможно, даже сесть не получится. Голову надо лечить в первую очередь.

Буду пробовать. Если боль накатит, постараюсь перетерпеть.

– Хочу повысить Высший Дар Контроля Даров. Контролировать надо Восстановление, – приказал я.

Меня тут же выкинуло во внешний мир. Я напрягся, готовясь к океану боли. Но ничего не происходило. Телега ехала, муха жужжала, попахивало неприятно, колеса поскрипывали, а моё тельце кое-как регенерировало... И последнее было настолько естественным чувством, что я чуть было не упустил это. Я чувствовал регенерацию! И самое важное – мог её контролировать! Я мог ускорить заживление в одном месте и притормозить в другом. Остановить регенерацию означало вызвать воспаление или загноение. И я, не будучи компетентным в медицине и анатомии, понимал всё это. То есть применение Контроля Даров к Восстановлению дало мне не только обещанный контроль, но и большее понимание этой способности. Прекрасно.

Я сосредоточился на ощущениях и осторожно стал усиливать регенерацию в месте травмы головы за счёт ослабления Восстановления в других местах. Все эти манипуляции заняли время, но это того стоило. Незаметные ранее на фоне общей жуткой боли всего тела тошнота и головокружение сейчас вышли на первый план, но после усиления лечения головы стали понемногу слабеть.

Я закрыл глаза и расслабился. Как надо будет шевелиться, так и начну. Сейчас мне надо помочь телу восстановиться. Уходить в виртуальное пространство с голограммой я не хотел, так как при этом терялась связь с окружающим миром, а мне тут вскорости обещают голову отрезать.

Пока рядом с собой я видел только одного человека и ещё двоих слышал. Обладатель тёплых лечебных ладоней использовал обращение к вознице «большой бранко», а мой потенциальный убийца «ваше благородие». И что это мне даёт? Ничего. Другой мир, другие правила этикета. А вот наличие холодного оружия говорит об этом мире намного больше, чем незнакомые мне слова. Тут, похоже, уровень начала прошлого века. Народ спокойно носит оружие и не менее спокойно его применяет. Это и всё, что я сейчас могу сказать об уровне цивилизации данного места.

Кстати, о месте. Тут очень тепло, но без духоты. Мне, по пояс голому, было совсем не холодно. Но это и всё, что мне известно. Это может быть зима в тёплых краях или лето в холодных. Понятно, что, лёжа на дне телеги рядом с мусором и сам от него принципиально не отличаясь, много о мире вокруг не узнаешь. Я сомневался, стоит мне сейчас ещё полежать в спокойствии, давая механизмам тела меня подлатать, или попробовать сесть. В итоге полежал минут десять и попытался сесть.

Получилось. Голова ожидаемо закружилась сильнее, а вот тошноты не было, незаметно прошла. Осмотрелся. И охренел.

Рядом с телегой шёл пожилой орк. Тут уж не ошибёшься. Нижние клыки торчат вверх, рожа широкая, пальцы с когтями, цвет кожи как у больного желтухой человека с зелёным оттенком плюс много вытатуированных узоров. Глаза нечеловеческого янтарного цвета. Гуманоид, но не хомо сапиенс ни разу. Вот только телосложением орк подкачал. Мышцы если и были, то очень давно куда-то делись. Мощный скелет был обтянут кожей. Из одежды имелись только невероятно потёртые кожаные штаны до середины голени

– Тебе лучше отдыхать, – проскрипел орк, посмотрев на меня.

Эта забота неспроста – он меня знает.

– Мне лучше, да и телегу надо будет мыть. Где мы?

В лучших традициях попаданцев я решил прикинуться потерявшим память. Но орка мой вопрос не удивил.

– Вышли из Волхонского леса, идём на север. Скоро будет переправа через Итиль. Как переправимся, привал. Ещё есть время отдохнуть. Лежи.

Что ж, я как ни хрена не знал, так и сейчас ни хрена не знаю. Волхонский лес и водоём Итиль. Ну, хоть что-то. Могло быть и хуже. Я продолжил осматриваться. Телег, подобной той, в которой без всякого уважения транспортировали нового Героя этого мира, тут было не меньше десяти. Моя последняя в этом тележном караване. Впереди группа конных всадников, и позади, метрах в тридцати от нас ещё несколько. Пересчитать всех я даже не пытался, так как никогда не был силён в быстром подсчёте количества людей в толпе. Но на первый взгляд не меньше пятидесяти… гуманоидов. Часть на лошадях, часть топает рядом с телегами.

Рядом с телегами понуро шагают орки и… эльфы. Я ещё раз ощупал лицо, чтобы убедиться, что я не гоблин. После ощупывания лица и незаметного щипания себя за ногу эльфы не исчезли. Эти отличались от орков более худым телосложением, более острыми ушами и немного другим цветом кожи. Более приятным, но тоже жёлто-зелёных оттенков.

На лошадях и на телегах были люди, орки и эльфы с небольшим перевесом в сторону людей. Не надо быть гением, чтобы догадаться, что вооружённый отряд конвоирует пленников. Орки и эльфы получили люлей, попали в плен и теперь их куда-то ведут. Я же не орк – зубы я языком уже ощупал – и не эльф, но определённо среди пленников. Значит, тут не расовые разборки были, а какие-то ещё. Никто из пленных не был связан, но это и не особо нужно. У каждого всадника было длинноствольное ружьё или винтовка. У некоторых были пистолеты. Длинноствольное оружие всадники носили за спиной, но большинство держали в вертикальных чехлах, прикреплённых спереди седла у правой ноги. Холодного оружия тоже хватало у каждого всадника.

Что ж, я действительно в новом мире. Из ресурсов у меня потенциально невероятные способности и более-менее дружелюбно настроенный старый орк-дистрофик. Некие могучие сущности – называть их богами мне не хватало уважения, но и совсем уж врагами их считать тоже не хочется – хотят, чтобы я тут был Героем. И первый мой подвиг заключается в том, чтобы вычистить от грязи и дерьма транспортирующую меня телегу.

Ну, надо с чего-то начинать. Герой и должен чистить мир от дерьма. Так что почищу очень старательно. Интуиция подсказывает, что дальше легче не будет.

Глава 4

4

Остаток дороги до огромной реки с названием Итиль я преодолел, облокотившись на задний борт телеги и аккуратно вертя головой по сторонам. Регенерация очень неплохо меня чинила, но резкие движения головой вызывали головокружение и тошноту. Я устроился поудобнее и теперь с интересом рассматривал окрестности. Без приключений, правда, не обошлось.

Стоило мне кое-как прийти в сидячее положение, как обернувшийся возница даже немного вздрогнул, когда обнаружил меня сидящим в комфортной позе и безмятежно разглядывающим виды. А когда я ему вежливо улыбнулся, неожиданно рассвирепел и не сдерживаясь хлестнул меня плёткой. Я еле успел убрать голову. Удар пришёлся на правую руку и плечо. Бил этот урод с оттягом, так что я обзавёлся кровавой полосой на месте удара.

– Чего лыбишься, тварь! – возница завёл руку для повторного удара.

Я, конечно, уже не улыбался, но отвечать не стал, лишь подтянул ноги, группируясь.

– Большой бранко, не убивай его! – тут же вступился в мою защиту старый орк.

– А ты чего его защищаешь? Ты же шаман! Думаешь, он тебе на обед достанется, людоед сраный! – возница всё равно был не в себе, но немного успокоился и больше меня не хлестал.

Орки, получается, людоеды? Среди пленных, насколько я мог видеть, людей не было. И если я жертва людоедов-орков, то почему меня хлещут плетью и обращаются не лучше, чем с пленными.

Кстати, а у этого тела хоть какие-то воспоминания есть? Я попытался покопаться в памяти, нет ли там каких-то образов из прошлого тела, но ничего кроме головной боли не получил. Ну, нет так нет.

Я продолжил смотреть по сторонам, но уже не улыбался. К реке мы спускались с высокого берега, поэтому я как следует рассмотрел, насколько она огромна. Противоположный берег был виден только с высоты над обрывом, когда же спустились, то река казалась безбрежной.

С широкой деревянной пристани шла погрузка на большой плот. Все всадники спешились и держали оружие в руках. Очень бодро половина лошадей, телег, пленных и бойцов непонятного для меня отряда оказалась на плоту. Я с оставшейся частью должен был грузиться на следующий плот, уже готовый припарковаться на место отплывающего.

Мне не разрешали слезать с телеги во время погрузки, наоборот, подсадили ко мне одну орчанку и двух эльфиек, которые странно смотрели на меня и совсем не пытались общаться. Дело даже не в том, что в моей телеге воняло. Мне кажется, меня сторонились по другой причине, а по какой я не понимал. И те пленники, кого разместили на телегах, вплотную стоящих к моей, тоже странно на меня посматривали. Ни намёка на заботу или дружелюбие, которые проявлял старый орк, в их взглядах не было. И да, среди пленных не было ни одного человека.

Странно это всё. Ну и ладно. Убедившись, что ко мне никто не лезет с общением, ни с дружелюбным, ни с враждебным, я закрыл глаза и погрузился в себя. У меня было ещё не меньше часа на восстановление, пока идёт переправа. Потрачу это время на изучение своих способностей. Я закрыл глаза и оказался в пространстве с голограммой.

– Покажи мои повреждения, – не особо надеясь на результат, приказал я.

Но, к моему удивлению, этот приказ сработал. На теле красным подсветились области, где больше всего болело: затылок, спина под правой лопаткой, правый бок, копчик, задница, правое бедро. Без всякой просьбы эти же области подсветились золотым цветом разной интенсивности, показывая, что там работает регенерация. Ну, отлично.

У меня оставалась одна единица Высшего Ресурса, но использовать её я пока не хотел, так как не очень понимал, к чему это приведёт. Если я опять начну визжать и корчиться от боли, то скорее всего меня просто скинут в реку, чтобы не орал и не вонял.

– Как получить Ресурсы? – я подумал, а чего бы и не поинтересоваться. Вдруг повезёт.

Не повезло. Я ещё поспрашивал голограмму на разные темы, но ответов ни на что не получил. В итоге вернулся во внешний мир и стал незаметно рассматривать орчанку и эльфиек. Гуманоиды, но геометрия тел нечеловеческая, плюс цвет кожи совсем не как у людей. У орчанки уши больше человеческих и ромбовидной формы, то есть мочка вытянута вниз и заострена, у эльфиек форма, скорее, треугольная, сами уши поменьше и более вытянутые вверх, мочки нет. В целом, женщины не сильно отличались от моего подсознательного образа этих рас. Разве что не было больших сисек при очень тонкой талии и развитой мускулатуры. Эльфийки, скорее, анорексички, а орчанка – любительница тортиков с пельменями на ночь.

Бойцы пленившего нас отряда не были одеты в форму, но одинаковых деталей одежды хватало. Например, у половины были одной и той же модели чёрные сапоги с коротким голенищем и кинжалы с одинаковыми ручками, а также очень похожие винтовки или ружья – в оружии я не разбираюсь. Но не у всех. Также я рассмотрел, что на одной из телег везли три мёртвых тела. Судя по одежде, это были бойцы этой… ватаги? банды? шайки? команды? Значит, схватка не прошла для них бескровно.

За время переправы я ловил на себе взгляды как пленных орков и эльфов, скорее, эльфиек и орчанок, так как мужчин среди пленных было мало, так и бойцов пленившего нас отряда. Странно, но и те и другие не скрываясь выражали враждебность. Только сидящие рядом со мной женщины были настороженные, а вот все остальные не скрывали, что я им не люб и не дорог. Чем-то, видимо, предыдущий владелец этого тела отличился. К сожалению, а может и к счастью, никаких намёков на то, что я в этом теле не один, не было. Никакого присутствия второй личности в теле не ощущалось.

Переправа дала мне дополнительное время для восстановления, и, когда мы приближались к противоположному пологому берегу, я чувствовал себя намного лучше, чем когда грузился на плот.

Под бдительным надзором вооружённых бойцов мы выгрузились на берег и отошли метров на пятьсот выше по течению. Мою лошадь под уздцы вёл не возница, который огрел меня плетью, а другой боец. И я уже думал, что про меня вообще забудут, но нет.

Внезапно я почувствовал на своей шее жёсткие сильные пальцы, кто-то схватил меня сзади, я попытался разжать хватку, но ничего не получилось. Быстро стало понятно, что меня не убивали, а всего лишь вытаскивали из телеги наружу максимально грубым способом. Схватив за шею и вытащив через борт какой-то мудак бросил меня на землю.

– Бери ведро и начинай чистить телегу, мразь! – проговорил скинувший меня на землю возница, и швырнул мне в лицо металлическое ведро. Я не успел до конца увернуться и мне больно прилетело по носу. Пошла кровь. Чёрт, это на моей регенерации очень плохо сказывается. Да и голова от удара снова заболела в затылке.

Я кое-как поднялся на ноги. Впервые в этом мире. Ноги держали, но меня ощутимо пошатывало. Поднял ведро. И что можно идти к реке? Одному? А меня за побег не пристрелят? Но мои затруднения тут же разрешил непонятно с чего ненавидящий меня возница.

Он обратился к молодому, лет шестнадцати, парню с винтовкой в руках:

– Следи за ним, пока он не отмоет телегу дочиста. Если попытается сбежать, не лови, а сразу пристрели. За штраф не бойся, я сам оплачу, если что.

– Понял, дядя Гюнтер! – бодро ответил парень и, глядя на меня со смесью злобы и насторожённости, скомандовал, – Иди к воде, гоблин!

Я и пошёл. Пока спускался, опасался, что парень меня пристрелит просто так, но мы всё время были на виду у остального лагеря, да и к реке пошли не мы одни, а ещё несколько человек, так что беспокоиться стоило только о случайном выстреле. А вероятность этого была высока – парень нервничал и слишком сильно сжимал в руках оружие. Технику безопасности ему никто не объяснял, поэтому палец он держал непрерывно на спусковом крючке, что оптимизма не добавляло.

Первым делом зайдя в воду я помылся и выстирал штаны. Штаны оказались сделаны из плотной ткани, типа брезента, и были невероятно заношенными. Никаких трусов на мне не было. Помывшись, я набрал ведро и пошёл обратно к телеге. Особо рассказывать о помывке нечего, я всё сделал на совесть, много раз возвращаясь к реке за водой. Отмыл и телегу и частично хлам, который ехал со мной в телеге. То, что у здорового пацана четырнадцати лет вызвало бы только скуку, но никак не усталость, измотало меня невероятно. Я даже не попытался получить кусок чёрствого хлеба, который выдали остальным пленникам, – просто упал на траву и свернулся клубком. Мне было плевать на еду, и на то, что будить меня скорее всего будут пинками. Я хотел упасть и забыться. Хотел – сделал. Упал и забылся.

Разбудили меня не пинки, а лёгкие толчки в плечо.

– Поднимайся. Скоро отправляемся. Садись снова в телегу, – проговорил старый орк, после чего протянул мне небольшой сухарь. – Поешь, тебе надо.

Я встал, принял угощение, благодарно кивнул и тут же запихал весь этот комок ссохшегося теста себе в рот. Потом развернулся и направился к телеге.

– Куда полез?! – остановил меня злобный крик. – Пешком пойдёшь, гоблин сраный.

Ну, пешком так пешком. Даже лучше. Жаль только, что отдохнуть не получилось. Времени я проспал всего ничего, минут пятнадцать не больше. И вот мы уже зашагали по дороге куда-то от берега.

Мы шли до темноты и уже при свете Луны добрались до населённого пункта. Ничего я разглядеть не мог, да и не хотел. Состояние было отвратительным. Если мне не поесть и не поспать, я попросту сдохну. Плохело быстрее, чем регенерация и стойкость меня лечили. Поскольку я не мог точно диагностировать своё состояние, то перераспределил Восстановление так, чтобы область поясницы, копчик и ноги восстанавливались быстрее.

Но несмотря на бессознательное состояние, одна вещь не давала мне покоя. Вернее, не вещь, а человек. Даже не человек, а орк. Этот старый орк, что помогал мне в меру сил и сейчас держался рядом, но у меня закрались подозрения в его добросердечности. Во-первых, когда я мылся и носил воду, я разглядел кровавые следы на запястьях. И совсем свежие, и немного поджившие. Я был связан, и сделали это не бойцы пленившего нас отряда. Во-вторых, я убедился, что пленные орки и эльфы смотрят на меня как угодно, но точно не как на своего соплеменника или друга. А вот на орка-шамана пару раз кидали взгляды, которые иначе как хитрыми не назовёшь. Да, может, я мнительный, может, я вообще не разбираюсь в мимике нечеловеческих рас, но раз эта мнительность возникла, значит что-то её вызвало. Доверять себе проще, чем не доверять. И правильнее. Поэтому я не просто шагал, но и посматривал на бредущего справа от меня орка.

У ворот произошла небольшая задержка и переговоры, после чего мы пошли уже по городу. Я смотрел исключительно на дорогу перед своими ногами, так как понимал, что если упаду, то вряд ли встану. Нас довели до какого-то здания и стали загонять в подвальные камеры. О, прям тюрьма. Настоящая.

Мои подозрения усилились, когда меня и старого орка заперли в тесной камере только вдвоём. Вполне вероятно, не обошлось без его вмешательства, так как я чувствовал, как меня немного подталкивают то в одну сторону, то в другую, в результате чего в большие камеры попадали кто угодно, кроме нас. А может и не вмешивался. Я реально плохо соображал. В камере была свежая солома, на которую я со стоном опустился.

– Отдыхай. Допрос и распределение будут завтра, – прошептал старый орк. – Спи спокойно, я твой друг!

На последних словах какое-то доброе тепло разлилось по телу. Очень приятное ощущение, но его приятность только усилила мою мнительность. Орк на меня как-то влиял. Да, он помог убрать головную боль, когда я думал, что уже сдохну. Но лучше я буду с подозрением относиться к хорошему человеку… орку, чем с доверием к подозрительному.

– Хорошо, – устало промямлил я и, поправив штаны, завалился на бок и поджал ноги.

Теперь самое сложное – не заснуть! Во чтобы то ни стало я должен бодрствовать! Давай, сука, Стойкость, помогай!

Стойкость как-то очень вяло мне помогала. Спать хотелось невероятно. Но я заставлял себя лежать неподвижно (самая простая часть) и бодрствовать (прям очень сложно). Прошёл час, ничего не происходило. Может и хрен с ним? Ну, вот что он, убивать меня полезет? В тюрьме? Но я не засыпал. Мысли были разные, но я не позволял себе даже на миг погрузиться в виртуальную комнату с голограммой. С этими орко-эльфами что-то не так. Если они враждебны, почему этот шаман дружелюбен? Почему ко всем остальным пленникам ровное отношение со стороны бойцов, а на меня смотрят, будто я их сестёр триппером заразил.

Орк зашевелился и осторожно сел, прислонившись спиной к противоположной от меня стене. Поджал ноги и просто сидел молча. Вот теперь я точно не засну. Но ничего не происходило… целых десять минут или около того.

– Огоооороооогоооорооогоооо, – шёпотом начал петь или тихо рычать старый орк. Под самым потолком была небольшая щель и в неё просачивался очень скудный свет Луны. Орк пел что-то монотонное, чередуя букву «о» и разные согласные.

Этот тихий концерт продолжался минут тридцать. В теле снова разлилось приятное тепло, но и всё. Я уже был готов сделать вид, что проснулся и попросить этого чёртового исполнителя заткнуться, а потом на самом деле заснуть, но тут орк ловко поджал ноги и перенёс вес тела вперёд, оказавшись сидящим на коленях напротив меня.

И мне совсем не нравится, как блестят его янтарные глаза. Тут не было столько света, чтобы так ярко его отражать, эти глаза на самом деле светятся!

Если бы он лечебные процедуры проводить задумал, то, наверное, разбудил бы или не ждал пока я засну. Так что всё это странно выглядит. А когда этот оркский дед облизнул свои не хилые такие клыки и начал наклоняться с моей шее, то оставаться безучастным зрителем этого шоу стало совсем опасно.

Я лежал на правом боку, и правая рука была под головой, а левая прикрывала лицо.

Левой рукой я отвожу левую руку орка, а правая с зажатым небольшим, но острым осколком кости бьёт ему в шею. Среди наваленного в телегу костяного хлама мне попалась эта косточка, и я припрятал её в подвороте своих штанов. Я эту кость выбрал как раз за остроту. Возможно, изначально это и был небольшой ножик без ручки. Вся косточка чуть длиннее указательного пальца взрослого человека, а лезвие сантиметра четыре, но кончик острый и лезвие именно лезвие.

Лезвие входит в кожу, но с трудом, будто там не тонкая кожа шеи, а толстый ремень. Я этот «ремень» пробил, но не глубоко и прорезать дальше уже не получится. Орк хватает меня за ладонь и оттаскивает руку от шеи. Он намного сильнее. Шкуру я ему продырявил, но не критично. Я, не думая, наклоняюсь к нему и впиваюсь зубами в шею сразу под левым краем челюсти. Чёрт! Там реально какая-то супертолстая кожа, которую я не могу прокусить. Орк пытается меня оттолкнуть, но тогда я потеряю любое преимущество, так что я рвусь к его горлу и раскрывая рот пошире стараюсь вцепиться зубами в шею. Получается! Зажав кусок мяса на горле орка, я сжимаю зубы что есть сил. Ну, не бывает таких толстых шкур! Мелькает мысль, что самая сильная мышца – как раз мышца челюсти, поэтому я должен, сука, его прокусить. Под моими зубами что-то сжимается, но о прокусывании речи не идёт. Тут нужны кусачки по металлу. Да и зубы у меня не острые. Всех моих усилий хватает только на то, чтобы сжать кусок шеи зубами и давить.

Шаман пытается меня оттолкнуть, но я всячески ему мешаю. Так получилось, что мы схватили друг друга за пальцы обеими руками и сейчас он не может выпустить мои руки и быстро оттолкнуть меня. Он пытается сделать это локтями, но я так вцепился зубами ему в шею, что либо зубы оставлю на его коже, либо меня можно оттащить с вырванным из его горла куском мяса. Патовая ситуация. Я уже понял, что прокусить этот натуральный кожаный доспех мне не светит. Секунда за секундой мы боремся, он не может оттащить меня от своей шеи, я всячески ему мешаю, пытаясь не выпустить его руки из своих, беспомощно сдавливая зубами кусок шеи. Орк судорожно откидывается назад, но я так вцепился, что как кукла лечу за ним. Зубы лишь чудом не вылетели.

Внезапно орк обмякает и валится на спину. Я не понимаю, что происходит, но продолжаю сжимать зубы. Выпустив безвольные руки орка из своих, я щупаю по полу и нахожу выпавшую кость. Всё это я делаю, продолжая впиваться зубами в шею оркского дедули. Я понял, что произошло. Я ему ничего не перекусил, зато умудрился удачно пережать зубами артерию. И если я раскрою рот, то этот старый хер быстро придёт в себя. Нащупав кость, я втыкаю её в грудь орка и изо всех сил пытаюсь протолкнуть. Получается с огромным трудом. Но получается! Сначала через кожу, а потом между рёбер, но узкая кость чудом не сломалась и на всю длину вошла в грудь орка. Всё это я проделывал, не разжимая зубов.

Когда в руку хлынула кровь, я разжал зубы и вытащил кость. Теперь я стал судорожно запихивать её в глазницу. Хоть что-то ещё я должен проткнуть! Если и оживёт, то будет меня на ощупь ловить. Ещё через минуту я разворотил орку оба глаза. А потом меня отпустило. Орк умер, так и не придя в сознание.

Вся суета была относительно тихой, но я долго сидел и прислушивался, не идёт ли кто-то по коридору. Я, если честно, был бы рад, если бы кто-то пришёл и меня отсюда забрали. Но никто не пришёл.

Зато случилось кое-что интересное. Над грудью мёртвого орка зажглись восемь светлячков. Восемь жёлтых, не очень ярких и каких-то толстых искорок. Я присмотрелся к одной из них. Больше всего это походило на крохотный клубок тончайшей светящейся нити, постоянно находящейся в движении. Необычная хрень в не менее необычном мире.

И что с этим делать? Выбор небольшой: не делать ничего или прикоснуться. Прикоснуться частью тела или той же костью. Я забил на осторожность и ткнул один из светлячков пальцем. Тот погас. Ничего не произошло. Светлячок оказался совершенно нематериальным, то есть я вообще ничего не почувствовал. Вот и хрен с ним. Я также пальцем потушил все остальные.

Отпихав труп орка к стене, у которой он изначально и лежал, я собрал разбросанную по всей камере солому и улёгся на неё.

Спать. Я хочу спать, и я буду спать!

Глава 5

5

Меня никто не будил, не тряс, не «включал», не пинал. Я проснулся просто потому, что выспался. И потому, что был очень голоден. Но выспался – это главное. В камере было относительно светло. Через щель у потолка бодро прорывался свет, позволяя в деталях осмотреть унылую обстановку. На полу валялось два куска хлеба и стояли две металлических тарелки с какой-то едой. Ну, извини, дедушка-орк, теперь это моя еда.

Не особо рефлексируя по поводу наличия трупа я съел обе порции. Ложек не дали, поэтому несолёную гречневую кашу из тарелок вычищал хлебом. Выспался и наелся. Отхожее место представляло из себя дыру в углу. Воспользовался. Через щель в нижней части двери выставил тарелки в коридор.

И на этом дела закончились. Определить по освещению, какое сейчас время суток, я не мог. Но по ощущениям около одиннадцати – я очень хорошо выспался. Спал крепко и без сновидений. Нам принесли еду, а я даже не заметил. И теперь что? Вряд ли я тут навечно. Похоже, это что-то типа СИЗО. Скоро или не очень скоро пленных потащат на допрос. Или куда-то ещё потащат.

Пока никого звать не буду. Посмотрю, что дальше будет, и заодно постараюсь на свежую голову с голограммой пообщаться. Наверняка там больше информации, чем она мне выдаёт. Я прикрыл глаза и оказался в привычном уже виртуальном пространстве.

– Покажи повреждения! – тут же приказал своему объёмному изображению. Повреждения были те же, только подсветка красным была не такая яркая.

– Что такое Телесные Ресурсы? Что такое Высшие Ресурсы? Что такое Дары? – по абсолютному игнору я быстро догадался, что справкой эта штука не обладает или попросту зажала.

– Хочу использовать Высший Ресурс!

– У вас пять Высших Ресурсов, – провозгласила табличка. – Выберите Высший Дар.

Офигеть! Это, получается, эти искорки и есть Высшие Ресурсы?

– Сколько у меня Телесных Ресурсов?

– У вас четыре Телесных Ресурса. Использовать Ресурсы для повышения Дара?

Вот они все восемь огонёчков: четыре Телесных Ресурса и четыре Высших! А Высших в сумме так вообще пять. Прекрасно!

Хотя чего прекрасного? Сижу в тюрьме с убитым сокамерником. Помогут эти Дары вылезти живым из этой передряги? Не уверен. Но, с другой стороны, если что-то может меня усилить или повысить шансы на выживание, этим необходимо воспользоваться. Значит, буду смотреть, что усилить. К повышению Телесных Даров я не готов ни морально, ни физически. Одно воспоминание об этой боли уже вызывает холодный пот. И сейчас, когда меня неизвестно что ждёт, превращаться в орущее желе, не очень правильно.

– Покажи мои Высшие Дары!

Появилась табличка:

Телекинез (0)

Распределение (0)

Ментальный Контроль (0)

Контроль Даров (1-Восстановление)

Внимание (0)

Высших Ресурсов: 5.

Ага, вот и циферки появились! У меня только Контроль Даров заполнен. И эта штука хорошо мне помогла, сильно оптимизировав Восстановление. Поэтому вложу единичку туда тоже. А нет! Так не пойдёт – сначала, наверное, надо повысить тот Дар, который потом буду контролировать. И что выбрать?

– Хочу увидеть подробное описание каждого Высшего Дара. Текстом и демонстрацией. Покажи Телекинез.

– Телекинез. Этот Дар позволяет формировать силовое воздействие вне тела. Сила воздействия зависит от Высоты Дара. Базовые воздействия: тянущие и толкающие, – тут голограмма повторила показ толкания и притягивания булыжника. При росте Высоты Дара появляется возможность формировать объёмные структуры. Также растёт сила влияния Дара.

Появилась полупрозрачная, подсвеченная золотом квадратная плоскость, размером метр на метр. Эта плоскость подняла камень, потом отразила камень, летящий в тело, а потом, появившись под телом, подняла тело в воздух. Офигеть! Но и на этом демонстрация не закончилась. Золотистая плоскость изогнулась, растянулась и превратилась в шар и потом в куб. На этом демонстрация закончилась.

Вот это уже прям отличная демонстрация. Только сколько мне Ресурсов понадобится на прокачку этой способности? Немало. И где их брать? Пожилых орков резать? Как бы самого не прирезали.

В общем, Телекинез меня впечатлил. Беру!

– Хочу повысить Телекинез на один Высший Ресурс, – старательно проговорил я, и тут же оказался в камере напротив мёртвого орка.

И что произошло? Где мой телекинез? Стоило задать себе этот вопрос, как все стало понятно. Будто появилась невидимая конечность, в которой не так уж много сил и совсем нет мобильности. Телекинез крепился ко лбу и воспринимался как плохо гнущийся шланг пятисантиметровой толщины и двухметровой длины. Им я мог «присосаться» к плотному объекту и притянуть к себе (шланг укорачивался) или оттолкнуть (шланг удлинялся). Сила толчка была совсем небольшая, килограмм десять, и, к моему огромному сожалению, это был именно толчок, а не удар. Также никакой возможности заточить этот шланг, превратив его в копьё игольной остроты, не было. Из хорошего – у телекинеза не было отдачи. То есть, толкая стену, я не получал в ответ толчок в лоб, если сам этого не хотел. В общем, я мог толкнуть и не пошатнуться, либо мог оттолкнуться этим шлангом. В целом… Ну так… На демонстрации всё было красивее. И самое печальное, что сейчас эта штука мне никак не поможет. Разве что удивит кого-то. И даже это под вопросом. Может, тут такие толкатели не редкость.

Ладно, с Телекинезом, вроде, освоился. Теперь надо повнимательнее все остальные Дары изучить.

Я вернулся в виртуальную реальность.

– Хочу увидеть подробное описание Распределения.

И я увидел. Голограмма изобразила заточенный металлический стержень, медленно летящий в тело. Вот он приблизился и должен воткнуться в центр груди, и в этот момент прямо перед острым кончиком появляется золотистый кружочек, размером с большую монету. Соприкосновение монеты со стержнем приводит к тому, что монета вдавливается в тело, пружинит и отталкивает стержень. Тело сделало шаг назад, как от сильного толчка, а стержень упал на пол. Заворожённый демонстрацией я только сейчас стал читать, что было написано на табличке.

Но, собственно, это и было написано. Всё было просто. Если мне в грудь упереть гвоздь и долбануть по нему от души молотком, то гвоздь в моё тельце уйдёт по шляпку. Если в это же место точно также долбануть молотком без всякого гвоздя, то, возможно, сломается кость, но молоток не воткнётся в меня на всю глубину. Если же меня прикрыть крышкой от люка, то молотком можно стучать сколько угодно, сильно страдать будут только уши, слушая всё это, но никак не тело. Этот Дар увеличивает площадь, на которую распределяется ударное воздействие. Эдакий бронежилет. Только у меня подозрение, что с одним вложенным Ресурсом эта площадь будет совсем небольшой, но с другой стороны, а какие варианты? Способность ценная, надо качать.

– Я хочу повысить Дар Распределения на один Высший Ресурс.

И вот я снова в реальном мире смотрю на мёртвое тело передо мной. Прекрасный новый мир… Тюрьма, труп сокамерника… Зато кормят за двоих…

Так, ну и что там с Распределением?

И тут же, как и с телекинезом, пришло знание, что при ударе острым предметом, давление распределится по площади… ну, так и знал! Площадь моего бронежилета составляла кружок диаметром около трёх сантиметров. Я представил пулю, врезающуюся в такой кружок, защищающий мою грудь – будет более широкая дырка. В общем, пока эти Дары – всего лишь красивая анимация в виртуальном пространстве и фокусы в реальном мире.

Хотя, конечно, забавно. Я пнул телекинезом пучок соломы. Ну ведь суперспособность же!

Пришла мысль, как проверить Распределение. Я взял заточенную кость, которая, будь она мечом, носила бы имя Убийца Орков, а так оставалась всего лишь костью без имени. Немного посомневавшись, ткнул себя в левое предплечье. И ведь сработало! Никаких золотых вспышек или подстветок, но вместо дырки в моей совсем не такой толстой и крепкой, как у орка коже, появилась круглая вмятина и всё. Ощущения были такими, как если бы кожу защищал невесомый, но очень прочный кружок. Неплохо. Я попробовал нажать медленно – стало больно, а кожа почти проткнулась. То есть работает этот дар только на ударные нагрузки. Если медленно будут давить, но проткнут. Интересно, а эта способность заряжаемая, перезаряжаемая, вечная? Сейчас себя косточкой потыкаю, а у Дара перезарядка неделя. Или откат будет в виде комы. Или надо опять Высший Ресурс вкладывать.

Надо голограмму спросить.

Сказано – сделано.

– Как долго работают способности, которые дают Высшие Дары?

Тишина.

– Какой срок перезарядки у способности, даваемой Высшим Даром?

Игнор.

– Что расходуется, когда я пользуюсь телекинезом?

– Сила Духа.

Небольшая табличка с двумя словами, висящая рядом с голограммой тела, стала полной неожиданностью. Мало того что я всё-таки получил ответ, так ещё и какая-то новая штука появилась.

– Что такое Сила Духа.

Игнор.

В общем, какие выводы. Высшие Дары тратят некую Силу Духа, которая вряд ли бесконечна, раз уж она расходуется. Значит, придётся экономить на этих штуках и по возможности проверить, на сколько меня хватает.

– Что расходуется, когда я пользуюсь Восстановлением?

– Энергия, производимая телом.

Ну, это проще. Если хорошо есть и спать, то регенерация сработает лучше. С этим проще. Может проапгрейдить Телесные Дары? Нет. Не хочу. Могу себе признаться – банально боюсь. После того как принимал ванну из кипящего масла под высоковольтным напряжением и полностью осознавал всю боль, не хочется это повторять. Понимаю, что надо, но заставить себя пока не могу. Силы духа не хватает. Не этой магической, а обычной человеческой. Банально страшно.

У меня ещё Высшие Ресурсы не все израсходованы. Что там осталось не повышенным? Внимание и Ментальный Контроль. Вот и повышу оба Дара.

– Я хочу использовать один Высший Ресурс для повышения Дара Ментального Контроля и один Высший Ресурс для повышения Дара Внимания.

Я ожидал, что тут же окажусь сидящим на соломе в камере. И как бы именно это и произошло, но только в этот раз я смотрел на своё тело с потолка. Не успел я понять, как тут оказался, как вот уже в подробностях разглядываю сливную дыру в полу с расстояния в пять сантиметров – совсем не то, что я когда-либо хотел рассмотреть в деталях, и опять это длится только миг, после чего точка зрения неуловимо смещается и я смотрю на свой широко раскрытый глаз с расширившимся зрачком, серо-голубой радужкой и белками с полопавшимися сосудами… Седые волосы шамана… его здоровые уши с костяными украшениями… кровавое пятно на полу… соломинка… камни стены и аккуратные швы застывшего раствора между ними…

Кто-то вытащил меня из головы, вручил очень хорошее увеличительное стекло и начал пинать как мячик от пинг-понга по всей камере. Остановить или как-то на это повлиять я не мог. Если бы я был в теле, меня бы сто раз стошнило, но в редкие моменты, когда я оказывался перед телом, я видел только округлившиеся глаза, расширенные зрачки и две струйки: кровь из носа и слюна изо рта. Я бы и рад был потерять сознание, но этого не происходило. Меня швыряло и швыряло по камере. Закрыть глаза я не мог, остановить это я не мог, привыкнуть к этому было невозможно. Происходящее настолько превышало пределы того, что я готов увидеть, осознать и принять, что я чувствовал себя ничтожнейшим из ничтожеств. Будь я в теле – повесился бы, не сомневаясь ни секунды. Но на это у такого ничтожества как я сил не было. У меня вообще ни на что сил не было. Злоба сменилась отчаянием, на смену которым пришла глубокая депрессия. Меня швыряло по камере и в меня вливалась широким потоком самая бесполезная в мире информация – разбросанная солома, каменная кладка, моя кожа, дерево двери… Снова и снова, снова и снова. Когда это безумие закончилось, я не заметил, так как… Ну, наверное, сошёл с ума. Мыслей не было, эмоций не было, понимания не было. И моё внутреннее состояние соответствовало внешнему – сидеть с выпученными глазами и пускать слюни. Пришедшая, наконец, бессознательность закончила этот ад.

Открыл глаза в более-менее сознательном состоянии я только вечером. И обнаружил две миски с невнятной овощной похлёбкой и два куска хлеба. Похоже, на нас тут реально всем насрать. Но это пока в моих интересах. Я съел обе порции и выложил миски в коридор.

Пока ел, обдумал произошедшее. То, что происходило, я вспоминал с некоторым содроганием. Если меня спросить, чтобы я выбрал: пережить ещё раз боль, которую я испытывал, когда повышал Телесные Дары, или то безумие, когда решил повысить Ментальный Контроль и Внимание, я сделал бы всё, чтобы не стоять перед этим выбором. Ни одну из этих версий адских пыток повторять не хотелось.

И ведь вывод напрашивается самый простой – не надо повышать два Дара одновременно. Когда я поднимал Высшие Дары по одному за раз, то у меня вообще никаких неприятных ощущений не было. Возможно, небольшая тупость. А чем ещё объяснить, что я, во-первых, не попытался просмотреть демонстрацию того, что решил повысить, а во-вторых, не задумался над тем, что повышение сразу двух Даров может вызвать такие печальные последствия. Ну, теперь вот задумался.

Поев, я бездумно сидел и смотрел на стену перед собой. Снова погружаться в виртуальную реальность не хотелось. Ничего не хотелось. Ни быть Героем, ни хитрить и продумывать, как я буду врать и выкручиваться, чтобы спасти свою жизнь, ни разбираться с этими долбаными Дарами. Последнее повышение вымотало меня невероятно. Я летал как бешеная пчела по этой камере и фоткал на камеру с высоченным разрешением всё, перед чем оказывался. И потом пытался детально проанализировать увиденное, подумать, какие из этого следуют выводы, но не успевал, как через мгновение в меня загружался следующий снимок. Разум претерпел жуткий стресс. Что я там повышал? Внимание и Ментальный Контроль? Вот они в резонанс и вошли. Хорошо, что из меня только слюни и кровь вытекали, с такой нагрузкой это должны были быть мозги. Хотя чему там вытекать…

Посидев не меньше часа с закрытыми глазами, я всё-таки заставил себя переместиться в виртуальную реальность. Я могу ныть сам себе, могу расстраиваться и впадать в уныние, но сдаваться я не собираюсь. А раз так, то надо усиливаться. У меня целых четыре Телесных Ресурса не израсходованы и ещё один Высший Ресурс. Вот и займусь.

– Я хочу повысить Телесный Дар Силы на один Телесный Ресурс.

Вывалившись в реальный мир, инстинктивно ожидал боли или ещё какой-то подставы, но нет, всё было нормально. Я также беспроблемно, как это было с телекинезом, ощутил некоторые процессы в теле, которые запустились и в будущем обещали сделать меня сильнее.

Ну что? Повысить и всё остальное? Восприятие и Подвижность? Не одновременно, конечно! Но повысить сейчас? Или отложить? А не жрёт ли это повышение столько сил и ресурсов организма, что я завтра как медуза на сухом песке буду? Не будут же меня вечно кормить и игнорировать труп в камере? Может у них выходной сегодня, вот и не занимаются нами. Но завтра, я уверен, этому игнору придёт конец.

Повышу Восстановление и Стойкость ещё раз. Они неплохо мне помогли. Рана на голове заживала быстро, да и в целом тело чувствовало себя неплохо. Подвижность и Восприятие полезны, но пока интуиция подсказывала делать ставку не на эти Дары.

– Хочу повысить Телесный Дар Восстановление на один Телесный Ресурс!

Пришёл в себя, прислушался к ощущениям, ничего особо не услышал. Осознал, что все получилось – Восстановление стало более эффективным. Вернулся в виртуальную реальность.

– Хочу повысить Телесный Дар Стойкость на один Телесный Ресурс!

Вернувшись из виртуальности, сразу почувствовал слабость и желание поспать. Пока ничего критичного, но с Телесными Дарами на сегодня закончу.

Остался один Высший Ресурс, и я знаю, на что его потрачу.

– Хочу повысить Высший Дар Распределение на один Высший Ресурс.

С этим закончено. Когда я изначально думал про Распределение, то в первую очередь в голову приходили пулевые ранения и защита от них. Но ведь не все тут стреляют. Тут ещё бьют и режут. А если этот Дар даже на первом вложенном Ресурсе превращал укол в надавливание, то у меня появлялась неплохая защита от колющих ранений. Неизвестно, насколько её хватит, ведь на все эти штуки тратится некая Сила Духа, но уж на пару ударов должно хватить. А это немало. Да, это ещё не защита от пуль, но это точно защита. А уж удар кулака Распределение вообще должно в толчок превратить. Так что не жалею.

Теперь спать. Пусть я по факту и просидел весь день, иногда вставая поразмяться или справить нужду, но все эти эксперименты с Дарами вымотали невероятно.

С удивлением заметил, что я лучше оцениваю своё состояние. Я плохо соображаю, но при этом осознаю, насколько именно плохо! Я понимаю, что способен сейчас напланировать что угодно, но при этом я также понимаю, что могу упустить что-то очень важное и при этом очевидное, так что смысла в этих планах нет. Сейчас лучшее решение – это спать.

Много Ресурсов потрачено, надо их все усвоить. И я не догадывался, а точно знал, что для этого нужен спокойный сон. Конечно, соседство с не очень свежим трупом к спокойному сну не располагало, но я справлюсь.

Глава 6

6

В этот раз я проснулся не сам. Меня разбудили пинками и руганью.

– Ты что сделал, сраный гоблин?! Вяжи его!!! Что мы лейтенанту скажем?! Сука!!! – не все выкрики предназначались мне, а вот пинки – все.

Также в данный момент мне связывали руки за спиной, уперев лицом в пол. Пинали по ногам, не очень опасно.

– Не бейте меня, пожалуйста!!! – максимально жалобным голосом взвыл я, при этом был более-менее спокоен. Я же примерно этого и ждал. – Он на меня напал!!!

– Разберёмся, кто на тебя напал, сучёныш! – калечить меня не собирались, а остальное… Действительно надо разобраться.

Меня подняли и погнали по коридору, потом по лестнице, и, наконец выпнули во двор. Я прищурился. Солнечные лучи болезненно ярко били прямо в глаза. Быстро привыкнув я разглядел, что стою на просторном и практически пустом огороженном высоким забором дворе.

– Присмотри за этим ушлёпком. Пойду… А кому докладывать-то? Есаулу или капитану? – растерянно спросил голос за моей спиной. – Доставили их люди есаула, но сейчас гоблины в ведении капитана…

– Раз в ведомстве капитана убийство произошло, то ему и докладывай. Есаул и так узнает, вон, его парни тут уже.

Я окончательно проморгался, привык к беспощадно яркому солнцу и осмотрелся повнимательнее. В тени высокого дуба стоял десяток вооружённых людей, в которых я узнал своих недавних конвоиров. Среди них был и огревший меня плетью возница, и «Ваше благородие», парень лет двадцати с усиками и каким-то нервным лицом. Кстати, далеко не все в этом отряде были людьми. Рядом с возницей, как там его… дядя Гюнтер и «вашим благородием» стояли три человека, два орка и три эльфа.

Меня охраняли два средних лет мужика в форме. Не нелюди. У каждого за спиной что-то огнестрельное и не очень длинноствольное. Форма песочного цвета. У одного потемнее и поновее, у другого более линялая. Форменные фуражки и погоны тоже занимали привычное положение, только знаки на них были совсем непонятные.

Поскольку ничего не происходило, я продолжил осмотр достопримечательностей. И одной, вернее, одним таким достопримечательным был возница. Он непрерывно смотрел на меня с ненавистью. Нельзя сказать, что его коллеги смотрели с добротой, скорее равнодушно, а вот возница пялился с ненавистью. Я улыбнулся ему как старому другу, разве что рукой махать не стал. Тот от моей улыбки возбудился не на шутку. Вроде, простая улыбка, а как жопу подпаливает. Даже тварью меня назвал.

На возницу обратили внимание. Молодой парень посмотрел на него, быстро понял, что к чему, после чего успокаивающе похлопал по плечу и что-то сказал с ухмылкой. И потом оба посмотрели на меня. Теперь во взгляде возницы сквозило высокомерие, а молодой парень смотрел на меня с многозначительной усмешкой.

Я в ответ улыбнулся ещё более жизнерадостной улыбкой и весело смотрел на этих двоих, пока из взгляда одного не исчезло высокомерие, а второй потерял многозначительность. Осталась только сильная нелюбовь. Что это люди какого-то есаула, я запомнил.

Сопровождающие меня мужики молчали, я осматривал двор и здание. Трёхэтажное длинное здание с двускатной крышей и тремя входами. Из крайнего правого меня вывели, а третий конвоир убежал в тот, что посередине. А вот и он, кстати.

– Ведите его к капитану! – едва выбежав из двери закричал он.

Меня провели на третий этаж в большой кабинет, которым безраздельно владел его хозяин – немолодой эльф. Почему безраздельно? Слишком много личных вещей. Слишком много того, что можешь позволить себе разместить только в личном безопасном пространстве. Картины, статуэтки, холодное оружие – всё это хотелось рассмотреть очень внимательно, чувствовалось, что вещи непростые. Но какими бы ни были интересными и дорогими вещи, наибольшего внимания заслуживал хозяин кабинета. В опрятной форме песочного цвета, как у солдат, которые меня сюда привели, этот эльф не выглядел худым. Стройным да, но точно не худым. Под формой легко угадывалась атлетическая фигура с нехило так раскачанными плечами, бицепсами и грудными мышцами. Не молодой и не старый, очень уверенный в себе. И пока совершенно безэмоциональный.

Когда меня завели, один из солдат доложил:

– Это он! – и, увидев кивок эльфа, тут же свалил, оставив меня стоять посреди кабинета.

Эльф сидел и смотрел на меня спокойно. Я стоял и смотрел на него. Пауза затягивалась.

– Доброе утро, – поздоровался я.

Эльф никак не показал, что услышал меня. Ещё минуту он разглядывал меня, после чего открыл большую тетрадь и, взяв ручку, спросил меня:

– Как зовут?

– Не знаю, – спокойно ответил я и пожал плечами.

– Почему не знаешь? – спокойно спросил эльф, ничуть не удивившись моему ответу.

– Я пришёл в себя в телеге, и у меня сильно болела голова. Что до этого было, не помню.

– Повернись, покажи затылок.

Я подчинился. У меня там содрана кожа и короста наросла. Внутренние повреждения почти все прошли, а вот снаружи, я уверен, всё это выглядело неаппетитно.

– Понятно, – также спокойно проговорил эльф, и я понял, что можно снова повернуться к нему лицом. – Ты помнишь, кто тебя ударил?

– Нет. Ничего не помню.

– Удобно… – прокомментировал эльф мой ответ, глядя в свою тетрадь, где он то ли делал заметки, то ли просто рисовал какие-то каракули.

В кабинете снова повисла тишина.

– Расскажи, что произошло в камере и как ты убил шамана, – внимательно глядя на меня приказал эльф.

Я поймал себя на том, что легко считываю отношение других людей… Ну или нелюдей… Могу определить по взгляду, какое отношение: равнодушие, ненависть, высокомерие, многозначительность, внимательность, невнимательность. Интересно! Но это я потом обдумаю. А сейчас надо отвечать.

Я как мог правдиво рассказал историю, как я заподозрил старого орка в нехороших намерениях, как ловил на себе враждебные взгляды от всех: и от пленных, и от конвоиров.

В рассказе я избегал таких слов, как «орк» и «эльф», так как были подозрения, что они тут могут иметь друге значение. Раз уж меня самого не раз оскорбляли «гоблином», то и орки с эльфами могут быть не в чести. Потом рассказал, что подозрения усилились, когда меня поместили наедине с этим шаманом. Сказал, что кость с собой принёс. Ну и всю драку с орком пересказал в деталях.

– Почему ты сидел с трупом и ничего не сказал.

– Я потерял сознание, а когда проснулся и увидел еду, то не стал никого звать, так как хотелось есть, а у меня могли забрать вторую порцию, – честно ответил я.

Мой рассказ эльфа не впечатлил, или он искусно скрывал эмоции. Хотя первое не отменяет второе.

– Как попал к гоблинам, ты тоже не помнишь? – скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс эльф.

– Не помню, – не соврал я, отметив про себя, что все эти пленные эльфы и орки тут назывались гоблинами.

– Какие Высшие Дары у тебя есть? – этот вопрос был задан точно такой же невыразительной интонацией, как и все остальные, но внимательность и сосредоточенность эльфа стали максимальными. Я это скорее почувствовал, чем заметил по каким-то реальным проявлениям.

А вот сейчас я буду врать.

– Что это такое? – спросил я.

– Отвечай правду, – в голосе эльфа появились угрожающие нотки. И если нотки были еле заметные, то угроза очень даже серьёзной.

– Я очнулся несколько дней назад в телеге. Избитый и без памяти. Я даже не знаю, умею я читать или нет. Я знаю, где находится сердце, желудок и с какой стороны селезёнка, но я понятия не имею, что такое селезёнка. Что-то откликается, когда я слышу Дары, но я не знаю, что это. Я слышал, как Вас называли капитаном, но я не знаю, что это значит. Я даже не знаю, кто такие гоблины.

Эльф помолчал и только собрался что-то ответить, как дверь распахнулась и в кабинет без стука быстро вошёл здоровый орк. Вот этот тип был намного ближе к картинкам и игровым образам, чем все предыдущие клыкастые. Раскачан и быстр, на левом боку сабля, на правом кобура со здоровенным пистолетом.

– Я этого гоблёныша ищу, а он у тебя! – громким и совсем не человеческим голосом пророкотал орк. – Ребята мои его выкупить хотят. Скидку для своих сделаешь? Или лучше оформим, будто его и не было?

Какой-то радости от встречи и от высказанных предложений эльф не показал.

– Здрав будь, есаул. Оформить, будто его не было, не получится. Продать твоим – это вообще незаконно, – мне кажется, я даже уловил, что отказывать орку доставляет эльфу удовольствие. Скрываемое удовольствие, но я вижу.

– Почему, Бато? – есаул не удивился отказу.

– А с чего ты вообще взял, что он гоблин?

– Так мои парни его с остальными в плен взяли! Кто он, если не гоблин?

– У тебя вчера незапланированный выходной был, Гурон? Я тебя в части не видел. Или дела какие-то важные?

– Так с ребятами посидел, отметили возвращение. У сына первый рейд. Друзей помянули, – тут подошедший к столу орк злобно покосился на меня. А я вспомнил, что на телеге везли трупы солдат.

– Не самый удачный рейд, да? – не особо скрывая издёвку, поинтересовался эльф. – Трое убитых.

Орк скривился.

– Бато, не надо так. Я тоже про твоих людей могу припомнить плохое. Скажи, что с гоблёнышам не так?

– Пока ты отмечал, я вчера весь день на допросах просидел. С переводчиком. Из этих гоблинов наш язык только их шаман знает. Хотел его и этого, как ты говоришь, гоблёныша, последними расспросить. К сожалению, не получилось. Этот гоблёныш перегрыз шаману горло.

Про заточенную кость эльф умолчал, так как это косяк его людей, что не проверили.

– Как перегрыз? – удивился орк.

– Зубами. Шаман хотел на нём ритуал провести, но парень оказался ловчее.

– Ритуал? В нашей тюрьме? – орк перестал обращать какое-либо внимание на издёвочные интонации в голосе эльфа. – А какой? Требу или мессу?

– Скорее всего, мессу, – эльф как-то собрался и посерьёзнел. – Давай я тебе, Гурон, расскажу, что я успел узнать, и мы придумаем, что с этим «гоблёнышем» делать.

– Рассказывай, Бато, – орк уселся на стул так, чтобы видеть и меня и эльфа.

– Я общался в основном с гоблиншами-аинами. Мне легче их ложь распознавать, а им легче с айном общаться. Все восемь рассказали одну и ту же историю. Не буду подробно пересказывать, только основное. В общем, их прайд что-то не поделил с каким-то другим прайдом, и они двинулись на Север. Потрёпанные и потерявшие половину мужчин. Такими их твои люди и встретили. А про этого, – эльф указал на меня, – история такая. Три года назад в их племени появился этот мид. После одной из охот его привёл сам шаман и с тех пор они всегда рядом. С ребёнком была старая сауда, которую мальчишка очень любил. Прямо перед нападением отряда твоего сына старую сауду и парня связали и, напоив зельем, примотали к столбам. Готовили к мессе.

Я прям заслушался. Пусть это и не моё прошлое, но это моё прошлое.

– Утром твои парни начали резать оставшихся мужиков этого прайда. Но у кого-то из них что-то было со зрением и вместо того, чтобы резать взрослых содов и айнов, он прирезал привязанную к столбу старую сауду. Или плохое зрение или хороший расчёт: за ветхую старуху заплатят очень мало, да и дорогу она, возможно, не перенесёт. В общем, прирезали бабулю. А потом просто взяли и освободили этого парня. И что потом случилось? Здесь мне интересно, что твой сын рассказал.

– Потом этот гоблёнок зарезал двух наших, пока не получил прикладом по голове, – орку было неприятно это говорить, но других фактов у него не было.

– Ага. Двоих. Все мужики этого гоблинского прайда убили только одного бойца, а этот один гоблёныш двоих. И если первое убийство, ещё можно списать на неожиданность, то второе явно указывает на то, что как минимум с ножом он умеет обращаться отлично. А потом его запирают в камере с шаманом, и он ему перегрызает горло!

– Да, всё пошло трулям в задницу, но почему ты считаешь, что это не мелкий гоблин, а кто-то ещё?

– А кто такой, гоблин, Гурон? Просто дикий неграмотный айн, мид или сод?

– Ну, да. А кто ещё? – ответил орк, будто его спросили, сколько будет два плюс два.

– Вот и давай проверим, – эльф повернул голову ко мне и приказал. – Или сюда парень.

Я подошёл.

Эльф развернул тетрадь и толкнул её ко мне по гладкой поверхности стола.

– Читай!

На странице большими русскими буквами было написано «ГОБЛИН».

– Здесь написано «гоблин», – прочитал я. И тут же услышал невнятные, но эмоциональные ругательства орка.

Видимо, чтобы исключить возможность сговора, он взял ручку и написал «КАРАБИН».

– Карабин, – без проблем прочитал я.

– А теперь прочитай это, – эльф взял тетрадь, быстро что-то начертал и вернул мне.

«LIFE ISSHIT»

– Жизнь – дерьмо, – сразу перевёл я. – Я плохо знаю этот язык. И я не помню, как он называется.

– Дерьмо! – высказался орк.

– Вот именно! – поддержал его эльф.

Я же слушал во все уши, так как информация звучала ценная.

– Всё ещё думаешь, что это гоблинский детёныш? Хочешь продать его своим парням? Хочешь, чтобы я по документам его не проводил?

– Он двух наших парней убил, – угрюмо прорычал орк.

– А они зарезали его близкого человека. Кем была ему эта сауда? Няней, тётей, бабушкой? О чём вообще твой сын думал, когда его сюда тащил?

– Да дурак молодой! Притащил уже. Делать нечего. Что предлагаешь?

– Оставим здесь. В приюте. Оформим по всем бумагам и документам.

– В приюте… – задумчиво повторил орк, а потом, будто что-то поняв, улыбнулся. – Ну, в приют, значит в приют.

– Ты имя не вспомнил своё? – обратился ко мне эльф, или по-местному айн.

– Нет.

– Тогда, может, пожелания есть, как тебя записать?

– Даг, – я, недолго думая, назвал я своё детское прозвище, которое одновременно было аббревиатурой моих фамилии-имени-отчества. Пусть хоть что-то будет со мной из прошлой жизни.

– Фамилия?

– А можно без фамилии? Я не скрываю – я не помню.

– Можно, – легко согласился капитан, после чего негромко крикнул, – Крынкин!

Тут же забежал солдат.

– Ваше благородие!

– Увести в ту же камеру. Кормить как обычно.

– Есть! – солдат жёстко схватил меня за плечо и повёл к выходу из кабинета.

Дверь за моей спиной закрылась, но я услышал голос орка, который, видимо, не умел говорить тихо.

– Так ты думаешь, он из Южных Кланов?

Ответ эльфа я уже не услышал.

Глава 7

7

Меня вернули в ту же камеру, где ничего не изменилось, кроме того что убрали труп орка, или, если я правильно понял название расы, сода.

Сод, получается, – это орк. Айн – эльф. Аина и сауда – эльфийка и орчанка. И человек – общее слово для представителя любой из этих рас. А вот как именно человека, который не эльф и не айн, называть, я не услышал. Хотя нет! Мид! Эльф сказал «мид», когда говорил про меня и гоблинов в целом. Значит подобные мне – это миды. А женщины медеи или мидуи? Узнаю ещё.

Было интересно услышать свою историю, вернее, историю своего предшественника. Он неплохо отомстил за смерть близкой ему орчанки. Сколько я ни думал об этом, никаких образов, туманных воспоминаний или эмоций у меня не возникало. Это, кстати, помогло на допросе, так как эльф очень внимательно смотрел на меня, когда рассказывал историю моих подвигов. Некоторые эмоции очень тяжело скрыть, поэтому отсутствие каких-либо реакций на историю с убийством сауды и местью за неё поддержало мою легенду про потерю памяти.

Что теперь? Меня отправят в приют. Слово понятное, но что это может быть по факту, неизвестно. Вероятнее всего место, куда можно официально отправить подростка и это не будет считаться наказанием или убийством. Значит, выжить там можно. Но это «можно» сильно подвергает сомнению улыбка есаула. Похоже, его сильно расстроил тот факт, что я остался жив, да и эльфа он тоже не обрадовал. Вернее, эльф чуть ли не прямо высказался насчёт того, что сожалеет, что я вообще до них добрался. Получается, идея с приютом – это для них хорошее решение, как меня официально сдать куда надо целого и невредимого. Ага… и неофициально потом прибить. Ведь неизвестно, кем была та убитая каким-то придурком орчанка-сауда. Может быть, за неё кто-то будет мстить. Ну как кто? Ожидается, что я и буду, когда ко мне память вернётся. Что она ко мне вряд ли вернётся, никто не знает.

Значит, меня передадут в некое место, где моя жизнь опять будет в опасности. Ну, и как тут геройствовать? В моём понимании, герой – это кто-то спасающий других. И жизнь героя подвергается опасности только потому, что он спасает кого-то. А я спасаю только себя и то пока не очень эффективно. Как-то далеко я пока от полноценного геройствования.

Ладно. С этим приютом понятно. Когда меня туда отведут, тогда и отведут. Новой информации на эту тему нет, обдумывать обдуманное – неэффективно.

Ещё из интересного… в разговоре всплыла тема ритуалов. Оба, орк и эльф, не отнеслись к этому презрительно. Наоборот, орк уточнил, что это: месса или треба. Ничего не понятно, но очень интересно. Вывод на эту тему у меня пока такой, что в этом мире есть самая настоящая магия и она не ограничивается немного освоенным мной Высшими и Телесными Дарами. Может быть и что-то ещё, например какие-то ритуалы... Значит, надо будет иметь это в виду и при случае узнать побольше.

Пока же я тут ничего не делаю, можно получше разобраться с Дарами, в которые вложены ресурсы, но пока толком не ясно, как это всё работает. Вот этим и займусь.

Я проверил Распределение. Площадь, на которую шло теперь Распределение, увеличилась раза в два. Теперь слабый удар ножом вряд ли мне навредит. Ну, если только он не многократный, этот удар.

Дар с простым названием Внимание. Этот Дар работал, и я даже уже понял, как именно. Я замечаю больше полезного. Когда я сосредоточился на эльфе-капитане, тут же стал лучше считывать его отношение, смену эмоций и так далее. Ничего сверхвыдающегося, но полезно. Даже очень полезно.

Так, а Ментальный Контроль? Стоило задать себе этот вопрос, как я понял, в чём заключается этот Дар. Во время допроса, хотя, если честно, на настоящий допрос эта беседа совсем не тянет, я контролировал ход своих мыслей и память работала намного чётче и быстрее. Обычный подросток не чувствовал бы себя уверенно и не смог бы так умело врать облечённому властью лицу. Или вот с тем же «мидом». Слово промелькнуло за разговор всего пару раз, и не было ключевым в повествовании, но я из контекста понял его значение и, когда анализировал разговор, эта информация пришла на ум очень быстро. Для социального взаимодействия с людьми этот Дар – прекрасная штука. Уверен, и при активных боевых действиях он пригодится. Что ж, не могу сказать, что облажался, выбрав этот Дар. Он очень полезен при любых обстоятельствах. И в обычной жизни, и в стрессовых переделках.

Быть сидящим в танке хилером, кастующим фаерболы и проклятия, конечно, здорово, но любого человека подводят в первую очередь его собственные неверные решения, а не недостаток разрушительной силы. А что нужно, чтобы решения были верными? Иметь всю доступную информацию, правильно её анализировать и не позволять эмоциям туманить разум. И мои Дары тут очень даже неплохо меня усиливают. Я с лёгкостью считываю важную, но не очевидную информацию, распознаю чужие эмоции, свои при этом держу под контролем. Неплохо. Но всё-таки хочется иметь способность, которая позволяет превратить любого врага в пыль. Эх…

Чувствовал я себя прекрасно, несмотря на лёгкое чувство голода. А не проверить ли мне Силу и Стойкость?

Я принял упор лёжа и принялся отжиматься, стараясь выполнить движение максимально правильно: тело ровное, опускаться низко, но не настолько, чтобы касаться испачканной кровью соломы. Во время отжиманий я прислушивался к своему телу. Уставать начал после сорока, но это ж отжимания – до отказа ещё очень далеко. Семьдесят раз! Можно было бы и больше, если перевести дыхание, стоя в упоре лёжа, но у меня не было целью ставить рекорды. Оказалось, что моё худое тело очень жилистое и сильное. Я не мог стать таким за пару дней от вложения Ресурсов в Дары. Значит мне досталось очень даже неплохо тренированное тело, которое, к сожалению, очень плохо кормили.

Для дальнейшей проверки своих физических возможностей я попробовал сделать несколько приседаний на одной ноге, получилось не несколько, а с лёгкостью по двадцать на каждую ногу. Либо тело знало именно это упражнение, либо оно действительно было очень крепче, чем кажется.

А если так? Я подгрёб соломы и встал у стены на голову. Тело держало равновесие, можно было не опираться на стену. Я выжал себя в стойку на руках, начал втягивать живот и вообще обращать внимание на правильное положение мышц, чтобы стойка была правильной. Получилось очень неплохо! Без опоры на стену сохранять равновесие пока не получается, но у этого тела прекрасно работает связочный аппарат. Я чувствовал, что Телесные Дары ещё даже близко не усилили меня настолько, насколько это возможно, так что моё тело показывало очень неплохие результаты практически само по себе. Что ж, придётся беречь и преумножать.

А что там про еду говорили?

Я провёл в камере целый день. Особо не напрягаясь продолжил себя тестировать. Тело было достаточно гибким, но, к сожалению, совсем не уровня гимнаста, который начал тренировки в четыре года. Шпагаты мне не дались, мостик тоже так себя, вот наклон был неплохой. Будет интересно сравнить изменения после вложения Ресурса в Подвижность.

В этот день ни в какой приют меня не повели. Ну и ладно, зато покормили.

Собрав чистую солому в кучку, я устроился поудобнее и отправился в виртуальную комнату. Надо попытаться рассмотреть это место получше.

Нууу… это действительно комната с непроницаемыми чёрными барьерами. Маленький круглый зал, где я, оказывается, бесплотный призрак. То есть говорить могу, но не вслух, а телепатически. А вот трогать нет. Голограмма была именно голограммой, то есть пощупать её не получалось, но какого-то совершенно идеального качества. Я мог посмотреть печень в разрезе и при этом было видно, как она работает. Мог пронаблюдать ток крови в любом, даже самом маленьком сосуде. При приближении графика не страдала размытостью. Всё было видно идеально. Даже мышечные волокна можно приблизить и как следует рассмотреть. Самое интересное то, что это именно моё тело. То есть я рассматриваю не абстрактное человеческое тело, а именно моё. Внимательно рассмотрев царапины на руках в реале, я обнаружил, что у голограммы они точно такие же. Насмотревшись, я ещё раз постарался из соломы соорудить приличный матрас, но, так и не достигнув совершенства в этом неблагодарном деле, заснул.

Проснулся сам и чувствовал себя неплохо. Потрогал голову. Ещё не зажила, но скоро заживёт. Шишка очень сильно уменьшилась.

Услышав шаги в коридоре, я неожиданно понял, что идут два человека. Никогда не пытался по шагам определить, сколько человек идёт, а тут Внимание и Ментальный Контроль чуть ли не сами за меня всё посчитали.

Интересно, это за мной или нет?

За мной. Заскрипели засовы и в камеру вошли два человека, мида, если быть точным. Буду привыкать даже про себя использовать эти новые слова, а то вдруг кого-то эльфом назову, а тут это слово означает вялый член. Неприятности будут. Поэтому никаких эльфов и орков. Айны, соды и миды!

– На выход, – скомандовал тот, что постарше. Второй просто внимательно за мной наблюдал, держа руку на рукояти ножа в ножнах на поясе. Видимо, наслушались о моих подвигах, вот и нервничают.

Команда на выход не означала, что я должен подорваться и выйти. Нет. Надо было отойти от двери и встать лицом к стене, сведя руки за спиной. Пока мне ленивыми пинками всё это объясняли, никто ничего не говорил. Сейчас мне должны связать руки. Но тут один из солдат наконгец заговорил.

– Парень, тебя надо доставить в приют. Ты пойдёшь рядом с нами, не связанный. Мы пойдём почти через весь город. У тебя не раз будет возможность сбежать. Стрелять мы не будем. Особенно, когда пойдём через рынок. Там люди, там нельзя. Поэтому, если не доверяешь, беги там. Парень, ты не представляешь, что за адово место – этот приют. Лучше тебе исчезнуть по дороге. Там ты сдохнешь быстрее, чем вша под ногтём. Понял?

– Понял.

– Я тебе ничего не говорил. Понял?

– Понял.

– Ну, раз понятливый, то пошли.

И мы пошли. Я посередине, солдаты по бокам. Никуда сбегать я не планировал, так как не почувствовал в словах солдата реального желания спасти меня от неприятностей. Он просто проговорил, что ему сказали сказать, и всё. Не думаю, что меня решили устранить при попытке побега. Но и просто так сбегать в город, который я совсем не знаю? Никакого смысла. Плюс я начал легализовываться в этом мире. У меня не просто появилось имя, это имя было записано. И как только оно было записано, оно будет обрастать историей. И начинать эту историю с побега из-под стражи я считаю глупым. Так что пойду с солдатами в приют и никуда сбегать не буду. Надеюсь, мы всё-таки именно в приют идём.

Город не впечатлял архитектурой, но в целом было интересно. Районы были разные. Где-то улицы широкие и мощёные камнем, а где-то узкие и мощёные досками или вообще ничем, дома максимум трёхэтажные, но по большей части двух и одноэтажные. Общая тенденция была такая: первый этаж каменный, а второй и чердак – из брёвен. Рыночная площадь была не очень многолюдной. На прилавках много яблок, значит сейчас вторая половина или конец лета.

Солдатам я о своём нежелании сбегать не заявил, поэтому периодически ловил на себе их выжидающие взгляды. В итоге, обдумав ситуацию, сказал:

– Я не буду сбегать. Ведите меня в приют.

– Так значит решил? – с каким-то даже облегчением ответил солдат. – Хорошо. Пошли.

Приют был небольшим двухэтажным кирпичным зданием с одним большим входом. Здание и прилегающая территория были огорожены чисто символическим забором из проволочной сетки, натянутой между деревянными столбами. Сразу бросилось в глаза, что стёкла в здании почти везде грязные. Сильно грязные. Значит следят за порядком тут совсем плохо.

Никакой охраны на воротах не было. Ворот, собственно, тоже не было. Меня провели по пустынным коридорам на второй этаж и завели в кабинет, где на обычном стуле сидел непонятного возраста мужик. Лысеющий, но без седины в жидких чёрных волосах. Про его телосложение я могу сказать, что много жира, но вот сколько под тем жиром мышц – не понятно. На меня мужик смотрел неприязненно. Да и вообще на мир он смотрел поверх своих толстых и гладко выбритых щёк неодобрительно.

На приветствие солдат он лишь коротко кивнул и тут же перешёл к делу.

– Привели? – спросил он. – Будем оформлять тогда. Капитан Бато кое-что передать мне хотел. Принесли?

– Вот, – коротко ответил солдат и передал небольшой бумажный свёрток мужику.

Вместе со свёртком был сложенный лист бумаги, который толстяк развернул и долго читал, после чего положил письмо и свёрток в ящик стола.

– Давайте документы.

Солдат достал из сумки лист бумаги немного меньше форматом привычного мне А4 и протянул мужику. Тот быстро пробежал глазами текст и поставил свою подпись, после чего громко шлёпнул массивной печатью.

– Вот. Принято в целости и сохранности. Можете идти, – брезгливо толкнул он лист от себя.

Солдаты удалились, а я остался стоять напротив толстяка. Внешность с азиатскими нотками, но не стопроцентный монголоид.

– В документах указано, что тебя зовут Даг, но не указана фамилия. Также сказано, что ты потерял память во время спасения тебя из гоблинского плена. Фамилия нужна, во всём должен быть порядок. Если ты не вспомнишь, я сам тебе её дам. Через неделю жду от тебя фамилию.

– Хорошо. Если вспомню, обязательно скажу, – про себя порадовался, что директор уверен, что я через неделю буду ещё жив.

– Вот и чудесно. Сейчас я тебе немного расскажу, как у нас всё устроено, потом тебя снабдят всем необходимым.

– Спасибо.

То, как мужик на меня смотрел, с какой интонацией говорил и что именно говорил, уже дало мне понимание, что либо именно ко мне очень неприязненное отношение, либо просто начальник этого места конченый мудак. Или оба варианта вместе. Дальнейший инструктаж лишь уверил меня в последнем предположении.

– Милостью Императора и СВБР в нашей великой державе учреждена сеть приютских учреждений. Каждый ребёнок и отрок, оставшийся без родительства и опеки, получит заботу и содержание из казны страны. В приюте можно получить общее образование и подготовиться к поступлению в Высшие учебные заведения, к службе в Армии или к учёбе в специализированных колледжах. Милость наших правителей велика, но велика и ответственность. От каждого воспитуемого ожидается посильное трудовое участие. Труд на благо Великой Советской Империи облагораживает помыслы и укрепляет тело, – тут я напряг все свои Дары, чтобы не хихикать. Да и вообще от пафоса слов попахивало огромной подставой. Тем не менее лучше всё прослушать внимательно и не заржать. Толстяк продолжал, – Каждый воспитуемый получит от Империи много, но и востребовано будет в меру. Приют – не место воспитания тунеядцев.

Толстяк перевёл дух, после чего совсем другим, более вальяжным голосом сказал:

– Иди сюда и распишись, если умеешь.

Я подошёл к столу, передо мной возник листок на плохой бумаге, исписанный мелким печатным текстом. Рядом с ним легла перьевая ручка.

Я вчитался…

И понял, что местный толстяк охренел давно и бесповоротно. Делая вид, что медленно читаю, я просчитывал варианты. Документ передо мной содержал вводную инструкцию и перечень обязательных вещей, которые я должен был получить по прибытии в приют. Таких как: пара обуви по погоде, новая одежда, включая носки и трусы, постельное бельё, кусок мыла. Я же ничего, кроме порции пафосных слов, не получил. И, видимо, не планируется, чтобы получил. Если я всё подпишу, то однозначно покажу, что об меня можно вытирать ноги. Но по факту об меня действительно можно вытирать ноги. Мои Дары меня пока, к огромному сожалению, суперменом не сделали. Если буду требовать всё по списку, то очень вероятно получу порцию морального и физического давления. Но давление – это обязательное условие любого прогресса. Чрезмерное давление убивает, но надеюсь в первый день до этого не дойдёт.

– Извините, нас не представили. Как мне вас называть? – я решил немного потянуть время.

– Я директор приюта, мастер Карл Игоревич Лесной. Обычно меня называют мастер директор. Ты всё прочитал?

– Всё. А когда мне одежду выдадут новую и мыло? И обувь тоже.

– А ты что сделал для Империи, чтобы тебе всё это выдавать? – зло сощурил и без того невеликие глаза директор.

– Поступил в приют. Этого достаточно, – как можно равнодушнее ответил я и пожал плечами.

Мои слова и отношение выбесили Карла Игоревича.

– В моём приюте я решаю, чего и кому достаточно. Ты ещё ничего хорошего не сделал на благо Империи. Но мне известно, что плохого ты сделал немало. И ты стоишь и требуешь от меня вручить тебе сапоги и одежду новую! Может тебе и вресов ведро насыпать?!...

Чем дольше это чмо вещало, тем больше убеждало себя в собственной правоте. Я наблюдал, как человек сам себя накручивает и уже просто орёт. Если у него сейчас сердце не выдержит или инсульт произойдёт, не удивлюсь и совсем не расстроюсь. Я слушал орущего и брызгающего слюной Карла Игоревича, и меня волновал только один вопрос. Мне показывать, что я испугался или нет.

Нет. Не буду. Не хочу.

Когда директор набрал воздуха, чтобы проорать ещё какие-то безумные аргументы, я спокойно сказал.

– Мастер директор, я не буду совершать преступление против Императора и СВБР, подписывая документ, по которому не выполнил обязательства. Если считаете, что я должен поработать на благо Империи и потом получить все вещи по списку, я отработаю, получу их и распишусь. А пока я подписывать эту бумагу не буду.

Директор закрыл рот и уставился на меня своими глазками. Удивил я его своим ответом – это точно. Но и он меня своими словами тоже удивил. Вернее криком.

– Григорий!

Звук быстрых и тяжёлых шагов привёл к появлению в комнате здоровенного орка. Прям реально здорового. Метра два ростом, обросший мышцами, как политик предвыборными обещаниями, он мог бы внушать ужас, если бы не туповатое выражение на морде. С ним он внушал отвращение и желание держаться подальше. Именно так я и сделал – пару шагов в сторону от него. Но это мне не помогло. Гигант приблизился и когтистой рукой схватил меня сзади за шею и выжидающе уставился на директора.

– Тут новенького доставили. У него с головой что-то не очень хорошо. Пусть полечится и в себя придёт немного, – директор говорил всё это орку, но его глазки смотрели на меня с ненавистью и предвкушением.

– В подвал его, Карл Игоревич? Лекарство давать? – пророкотал орк.

– Да. Лечение необходимо. Но занятия он должен посещать, как и показывать хорошую успеваемость.

– Будет исполнено, Карл Игоревич, – рявкнул орк и потащил меня из кабинета.

Камера, куда меня притащили, была значительно лучше предыдущей. Вместо соломы на полу тут была узкая постель с очень неприятно выглядящим матрасом и тумбочка, а рядом с дверью раковина и грязный унитаз. Тем не менее всё это было в разы лучше предыдущего места обитания. Да и вместо узкой щели, тут было небольшое зарешеченное окно под потолком. Всё-таки цокольный этаж – это не совсем подвал.

– А помыться можно? Я же грязный очень, – спросил я орка.

Тот задумался надолго. Я уж думал не ответит, но орк сказал:

– Спрошу Карла Игоревича. Может быть, на вечернюю помывку пустит.

Ну да, сам он принять даже простое решение, похоже, не способен.

– Сиди тут. Я пока лекарство принесу, – закрыв дверь и оставив меня в недоумении орк удалился.

Камера была не настолько ужасная, чтобы, оказавшись здесь, я понял, почему директор был таким ехидно-злобным. Да и эти слова про лечение и лекарство. К чему это? К неприятностям. К чему ещё…

Кстати, пока меня вели сначала в кабинет директора и потом сюда по длинным коридорам, я увидел только пару девочек лет двенадцати-тринадцати, которые мыли полы, а так ни одного ребёнка не заметил. Либо в комнатах, либо их здесь нет. Странно.

Тяжёлые шаги Григория раздались через пятнадцать минут. Он зашёл и поставил на тумбочку стеклянную литровую банку, наполненную коричневой жижей. Потом приказал:

– Пей!

– Что это?

– Лекарство. Надо выпить. Раз Карл Игоревич сказал тебя подлечить, значит, надо подлечить.

– Я не болен. Я не хочу это пить.

Я сидел на кровати и еле успел поднять левую руку, как мне прилетела жёсткая оплеуха. Орк был быстр! Очень быстр! Для такой массы тела и таких размеров это супер высокая скорость. Да что тут у них за порядки?

Я, взрослый мужик, переживший немало всякого дерьма в прошлой жизни и повидавший немало, офигеваю от происходящего. А четырнадцатилетний парень? Каково бы ему было? Они тут со всеми детьми так обращаются?

Оплеуха кинула меня на постель и сильно потрясла. Поэтому я особо не сопротивлялся, когда орк схватил меня за нижнюю челюсть и сжал так, что я не смог не открыть рот. А потом он влил в меня литр какого-то горького отвара. После чего оттолкнул моё тщедушное тельце и вышел.

Я прислушался к ощущениям. Пока никак. Меня что просто каким горьким чаем напоили? В чем прикол?

Оказалось, что надо просто подождать. И потом стало очевидно, что поили меня не чаем. И ни хрена не лекарством. Мне стало плохо. Голова закружилась, затошнило, заболел живот и, что хуже всего, накатил какой-то жуткий страх, через некоторое время сменившийся тупостью и неспособностью всерьёз обдумать даже такое простое дело, как в туалет сходить. Жуткая наркотическая хрень.

Я провалялся несколько часов, прежде чем меня немного отпустило, а я догадался переместиться в виртуальную реальность, где ощущение тупости всё равно осталось. Но хоть иррационального ужаса больше нет. Мысль, как я себе могу помочь, всё ускользала от меня, и понадобился ещё час, чтобы я догадался регенерацию направить на печень и прочие очистные системы организма. Тут же побежал на унитаз – чиститься. Самый очевидный способ вычистить из себя это дерьмо – проблеваться – я упустил, так как уже поздно. Но на будущее учту.

Вскоре я был в полном порядке и, лёжа на матрасе, который всё равно был намного чище меня, раздумывал. Вот у меня прокачаны Дары Стойкость, Восстановление и Контроль Даров, а меня так неприятно накрыло. А если бы я был обычным подростком? Они тут не охренели?

Мои размышления прервал звук шагов орка. Он открыл дверь и увидел свернувшегося на кровати калачиком и стонущего паренька. Тут уж надо играть тщательно. Будь я обычным человеком, я бы не чувствовал себя настолько хорошо сейчас. Вот и показывал как мог наркотическую интоксикацию.

Постояв в дверях и недолго понаблюдав за мной, орк вышел.

В следующий раз он пришёл вечером и, увидев меня, просто тупо пялящимся в стену, повёл по коридорам на первый этаж в душевую. Тут оказалось шумно. Пара десятков мальчишек, возрастом от десяти до шестнадцати лет и всех местных рас мылись или только собирались.

Стоило войти, как один мелкий заорал:

– Смотрите, новенький! – можно было и не кричать, вошедший Григорий и так собрал всё внимание.

– Ему надо помыться. Не мешать. Он лечится, – коротко рыкнув, орк толкнул меня в спину так, что я не удержался на ногах и растянулся плашмя прямо на кафельном полу.

Никто не спешил мне помогать, поэтому я медленно поднялся и двинулся к свободной лейке. Парни молчали, наблюдая за мной. Долго это молчание продлиться не могло и первым был тот же звонкий голос, который призывал на меня посмотреть.

– Ты откуда, паря? По этапу или семейный? За что тебя лечить отправили? Сказали на сколько дней? Сколько лекарства принял?

Мальчишка сыпал вопросами, но я отыгрывал наркотическое отравление, делая вид, что не обращаю внимание на вопросы. Повернув кран встал под струю прохладной воды. Мыла не было, но на отдельном столе в ящике лежали пучки какого-то растительного волокна, которые немного мылились. Я взял себе один и принялся оттираться. Штаны намокли, я снял их и кинул под ноги, пусть отмокают. Потом достираю.

– Он сейчас никакой. Плохо соображает, – заметил ещё один голос.

– Он из армейской части! Я видел, как солдаты его через рынок вели! – совсем тонкий голосок добавил в копилку информации.

Далее коллективными усилиями и совсем не стесняясь моего присутствия парни сложили факты в достаточно правдивую картину. Они знали, что отряд ныряльщиков (вот они, оказывается, как называются) привёз группу гоблинов, которую разместили в небольшой тюрьме при местной воинской части. Меня привели солдаты, значит, я прибыл с гоблинами, значит я тоже гоблин. Далеко не все гоблины знали местный язык, вернее, почти все не знали, потому парни решили, что я тоже их не понимаю и вообще расслабились. Я, пользуясь тем, что пока меня обсуждают и никто не лезет конкретно ко мне с вопросами, тщательно помылся и постирал штаны. И теперь стоял в стороне, слушая разговоры обо мне.

– А чего его к нам, а не на поселение?

– Так среди гоблинов почти нет мидов. Может, они его съесть хотели, а наши спасли.

– Че, прям едят? Не гони! Они мессы проводят, чтобы вресы и тресы заполучить!

– Ну, вот на мессе и едят!

– Говорят, есть такие мессы, когда не только ресы, но и Дары могут из человека добыть!

– Если бы они могли так Дары добывать, то у них бы была империя, а мы бы с голыми жопами по лесу удирали! – присоединился к разговору парень постарше.

– Ну, может, не каждый шаман и не из каждого человека. Но вот мидов среди них мало, это все знают. Почти нет. Значит убивают! Не просто же так они их убивают! Им тоже ресы нужны, значит мессы проводят, чтобы ресы добыть и Дары!

– Поршень, ты опять поумнел. Смотри, чтобы мастер директор тебя на лечение не отправил, – а вот в этом новом голосе присутствовала наглость и хамство.

Ребята тут же утихли.

– Че у вас тут? Гоблин завёлся?

Я стоял в углу душевой в только что постиранных штанах и радовался, что вошедших персонажей я буду встречать более-менее одетым.

В душевую вошёл парень моего возраста, хорошо одетый. Красная рубаха с закатанными рукавами, чёрные чистые брюки, крепкие ботинки. Местный красавчик был немного выше меня и явно лучше питался – никакого истощения не наблюдалось, обычный парень. Если бы не нахально-криминальная морда, мог бы быть рекламой этого приюта. Даже стрижка аккуратная.

Посмотрев на меня, он нагло улыбнулся и также нагло поинтересовался.

– Ты штоль тут гоблин? – и сплюнул на пол.

– Нет. Я не гоблин, – спокойно ответил я. – А ты кто?

Проигнорировав мой вопрос и мой ответ, парень продолжил.

– Давай на выход!

Я так-то тут задерживаться не собирался, но такое мерзкое хамство терпеть… Надо. Я четырнадцатилетний пацан под наркотой. Я очень мало знаю об этом мире. Какой мне смысл вступать в перепалку с копирующим повадки всех встречных бандитов мальчишкой?

Кивнув, я пошёл к проходу между душевой и раздевалкой. Двери там не было, поэтому я сразу увидел пятёрку крепких парней лет шестнадцати. Два орка, два эльфа и человек. Все пятеро одеты одинаково: красные рубахи, чёрные штаны, хорошие ботинки. Не самый высокий и не самый мощный по телосложению – ибо эльфы тут в целом похудее – шагнул ко мне и стал внимательно рассматривать, будто я бабочка под стеклом. Я принял вид человека, который пережил много лишений и сейчас очень устал. В общем, опустил плечи и смотрел в пол.

– Ты гоблин? – спокойно, даже с какой-то заботой спросил молодой айн.

– Нет. Не помню. Меня так ударили по голове, что я не помню. Капитан сказал, что я вряд ли гоблин, он же отправил в приют.

Парень ненадолго задумался, потом с такой же заботой, которая, правда, стала выглядеть совсем фальшивой, произнёс:

– А вот меня ты не убедил, что не гоблин. Да и уважаемого Карла Игоревича тоже не убедил. На лечение, вон, попал. Поэтому ты пока лечись, больной гоблин, а как полечишься, мы ещё поговорим.

Посчитав, что достаточно показал, кто в этом муравейнике навозный жук, парень со свитой удалился. И тут же в двери появился оркский качок Григорий.

– Пойдём, – коротко рыкнул и под молчаливые взгляды остальных парней, повёл меня обратно.

– Мне поесть дадут? – спросил я, когда мы зашли в камеру.

– На лечении нельзя.

– А долго лечиться?

– Карл Игоревич знает, – ответил орк и, не интересуясь продолжением разговора, запер дверь и свалил.

В теле была слабость, но в целом с отравлением я справился. Что ж, надо всё обдумать и принять решение, что с этим лечением делать. Да и вообще, что делать.

Но, прежде чем заняться планированием, я ещё раз прогнал в памяти разговоры в душевой. Не раз встреченные люди упоминали «вресы», «тресы» и «ресы». Нетрудно предположить, что это Высшие Ресурсы, Телесные Ресурсы и просто Ресурсы. Вот так без всякого пафоса. Вывод какой? В общепринятой картине мира способности и ресурсы занимают важное положение и про них все знают. Только я вообще не слышал никакого обсуждения, у кого какие способности. Никто не хвастался своими Дарами. Вообще. Вероятнее всего, это закрытая тема. Пока буду придерживаться этих выводов.

Теперь «лечение»… Надо его заканчивать. Никаких Даров и ресурсов не хватит, чтобы выдерживать диету из одного лишь наркотического отвара и воды. Кормить меня, оказывается, не планируют. Твари.

Не думаю, что такая уж проблема сбежать отсюда, но куда? Значит, надо к директору идти на поклон и униженно каяться. Обычное «ну ладно, давайте подпишу» уже не прокатит. Эта толстая свинья без специй в виде унижения никакие раскаяния не схавает. Придётся терпеть унижения. Да много чего придётся сделать. Но понемногу я тут освоюсь.

Не знаю, стану ли настоящим героем, но вот убивать, чувствую, придётся.

Глава 8

8

На следующее утро я встал до того, как притопает орк, и как следует напился из бачка. Вода помогает быстрее любую дрянь выводить из тела.

Вскоре раздалось топанье Григория и лёгкие шаги второго человека. Внезапно понял, что этот второй мужчина. Неплохо работает моё Внимание! Интересно, кто это.

Дверь открылась и в тесную камеру вошёл эльф. Худой, стройный, в стильном светло-коричневом костюме-тройке. В руках кожаный портфель, из которого он тут же достал какие-то бумаги.

– Итак, больной, на что жалуетесь?

– Здравствуйте, доктор, – догадался я. – Мне уже намного лучше! Я полностью излечился, готов доказать это мастеру директору!

– Хорошо, больной. Распишитесь здесь и здесь, а я скажу мастеру директору, чтобы перевёл вас на немедикаментозное лечение.

Я не стал выпендриваться и, не читая, подписал бумаги.

– Даг? Что это? – прочитал мою подпись эльф.

– Моё имя. Спасибо, доктор! Меня больше не будут лечить? Я готов извиниться перед мастером директором!

– Не так быстро, мальчик. Минимальный курс лечения три дня. Но ты можешь посещать занятия.

– Доктор, пожалуйста, не надо! – мне вполне удавалось отыграть испуг.

– Выздоравливайте, больной! – эльф поспешно запихал бумаги в портфель и вышел из камеры.

В дверь тут же вошёл Григорий с банкой этой чёртовой жижи.

– Не надо!!! Нет!!! – я устроил настоящую истерику и как мог пытался увернуться. Но у меня ожидаемо ничего не получилось.

Влив в мой худой организм наркоту, Григорий не ушёл, а выпихал меня из комнаты и повёл по коридору. Когда я сделал вид, будто тошнит, то услышал тихий голос.

– Если будешь блевать, волью в тебя ещё столько же. Иди в аудиторию. У тебя занятия.

Оказывается, этот ушлёпок умеет шептать и знает слово «аудитория». Ладно, пока блевать не буду.

Меня завели в прямоугольное помещение с партами и доской на стене. Обычный класс, только большой. Человек на шестьдесят. Здесь столько не было. Пятнадцать очень плохо одетых мальчишек разного возраста и вида, в основном таких же босых, как я. У некоторых на ногах были какие-то кожаные чешки на шнурках. Учителя не было.

Стоило парням увидеть орка, наступила абсолютная тишина.

– Это новенький, – представил меня орк и, впихнув в класс, закрыл дверь.

Этот ублюдок всё верно рассчитал. Меня начнёт накрывать через несколько минут. Причём так, что я ходить не смогу. Идеальное решение с точки зрения садизма – привести ребёнка в таком состоянии на занятия.

Я быстро оглядел класс, но всё внимание было направлено на звуки за дверью. Вот я услышал удаляющиеся шаги орка и не обращая ни на кого внимания рванул к окну. Быстро открыл створку и блеванул со второго этажа прямо на газон, заросший бурьяном. Контроль Дара Восстановления позволяет максимально эффективно бороться с ядом. Но несмотря на это и на то, что наркота во мне недолго, телу было противно. Я, совершенно не скрывая своё плохое состояние и даже преувеличивая его, сел на свободный стул, упёр локти в столешницу и спрятал лицо в ладонях.

– Вереной лечат. Провинился небось перед директором, – я не видел, кто это сказал, но зато узнал, как называется эта отрава.

– Если сильно провинился, то как с Саньком будет, – ещё один голос.

Ответа на последнюю фразу не последовало, видимо, обсуждать печальную судьбу некого Санька никто не хотел.

Послышался звук открываемой двери, и в класс кто-то быстро и решительно вошёл. Все стали вставать. Я поднял голову и показывая, будто делаю неимоверное усилие, тоже понялся.

Учитель, а этот пожилой орк в очках мог быть только учителем, бесстрастно осмотрел класс, ненадолго задержал взгляд на мне и спокойно сказал:

– Садитесь.

Все сели. Я сидел один за четвёртой партой в ряду у окна. Ни у кого на столе не было ни тетрадей, ни письменных принадлежностей.

– Новенький? Как зовут? – спросил меня орк.

– Даг, мастер учитель, – ответил я. Надеюсь правильно. А то вдруг к учителям надо обращаться как-то иначе…

– А фамилия и отчество? – не обратил особого внимания на моё обращение орк.

– Их нет.

– Ладно. Судя по красным глазам и тремору, ты принимал верену. Зачем?

– Это его Григорий так лечит! – влез в разговор пацанёнок лет одиннадцати.

– Ага… Понятно, – сделал какие-то выводы орк, задумался на несколько секунд, потом спокойно и без каких-либо неодобрительных эмоций сказал. – А вот у меня всё есть, имя, фамилия и отчество. Меня зовут Ибрагим Афанасьевич Горн.

– А что за занятия тут проходят? – спросил я слабым голосом.

– Обычные занятия по разным предметам. На летнем расписании у нас есть всего лишь час в день, пять дней в неделю. Многому за это время не научить, но что-то полезное можно получить и на таком расписании. Ты умеешь читать?

– Да, умею. Читать и писать. Но я получил удар по голове и мало что помню. Меня привезли несколько дней назад вместе с гоблинами. Но капитан Бато сказал, что не похоже, что я гоблин. Я ничего не знаю о Великой Советской Империи. Или ничего не помню.

– А что ты хочешь узнать?

– Чем полезна верена, – мой тихий ответ вызвал смешки в классе.

Ибрагим Афанасьевич нисколько не удивился.

– Верена – мощное успокоительное. Из неё изготавливают также обезболивающее, слабительное, да и много чего.

– Спасибо. Можно ещё вопрос?

Пожилой орк общался спокойно. Я не мог в нём уловить ни одной негативной эмоции в свой адрес. Это всё равно не повод расслабляться, но почему бы и не попробовать получить информацию от учителя. Он же, вроде как, должен ею делиться.

– Я слышал несколько раз слова «вресы», «тресы». Что это?

Вопрос не вызвал никакого удивления. Даже наоборот. Со среднего ряда кто-то попросил звонким детским голосом:

– Учитель, расскажите про Дары!

Орк улыбнулся, доказав, что даже с торчащими изо рта нижними клыками, широким лицом и мощными надбровными дугами, улыбка может быть интеллигентной.

– Хорошо. Даг, «вресы» и «тресы» – это Высшие Ресурсы и Телесные Ресурсы. Иногда говорят «ресы», не делая разницы, о каких именно Ресурсах идёт речь. Но говорить о Ресурсах, не рассказав о Дарах, будет нарушением последовательности.

Я замер и даже забыл показывать, что я под влиянием наркотиков. Такая удача! Всего одним вопросом направить беседу в важное для меня русло. Есть шанс получить нормально поданную информацию о том, что такое эти Дары. Итак, слушаю.

– Все вы знаете, что люди делятся на три облика: айнов, мидов и содов. Наша триединая раса уникальна, так как состоит из трёх ярко отличающихся друг от друга обликов, которые при этом не являются разными расами. Сколько учёные ни исследовали эту тему, не смогли найти факторы, влияющие на то, кто появится в союзе двух обликов. У айна и аины один ребёнок может быть сод, а другой миада. У сода и миады может появиться сод, мид или айн. Почему мы такие, наука ещё не ответила. Кроме нас на планете есть ещё одна раса разумных – горы. У них нет такого разнообразия обликов, как у нас. Но у них тоже есть Дары.

Офигеть! То есть тут орки, эльфы и люди – это одно и тоже, как китайцы, африканцы и европейцы? Неожиданно. В памяти появился образ парня, командовавшего рейдом. Он, очевидно, был человеком, то есть по-местному мидом, но орк-есаул говорил, что рейдом командовал его сын. Получается, это он и был. Ну ладно, слушаем дальше!

– Каждому человеку с рождения даны три Дара. Сила, Ловкость и Здоровье. Эти Дары дают нам возможность стать сильнее, быстрее, выносливее, жить дольше. В Аду, как вы знаете, люди представлены только мидами и у них вообще нет никаких Даров, поэтому они постоянно страдают от разных недугов и едва доживают до восьмидесяти лет. У нас на Земле тоже иногда рождаются такие дети, поэтому науке хорошо известно, насколько это печальное существование.

Это что я сейчас услышал?! Я, по местным понятиям, пришелец из Ада? Ну, ладно. Всё страньше и страньше…

– Наши Дары даже без повышения Ресурсами дают нам крепость тела и стойкость. Но если вложить в Дар Ресурс, то его сила значительно вырастает. Какой Дар с рождения повышен на один ресурс у Содов?

Ответили хором сразу несколько человек.

– Сила!

– Правильно, соды с рождения сильнее, айны ловчее, а миды имеют более хорошее здоровье. Но даже без вложенных Ресурсов Дары делают нас сильнее и выносливее. Примерно один из пяти тысяч детей рождается без Даров. Многие из них выросли и стали взрослыми людьми. Они редко сильные, менее подвижные и имеют более слабое здоровье, чем человек с минимальным набором Даров… – орк замолчал, что-то обдумывая, потом задал неожиданный вопрос, – Что такое Уровень?

Но неожиданным вопрос был только для меня. Парни же начали отвечать наперебой.

– Это когда Дар сильно повышается!

– Когда в Дар вложено много Ресурсов!

– Дар меняется!

Орк улыбнулся.

– Вы все правы, но недостаточно точно выражаете суть того, что такое Уровень. Возьмём небезызвестных вам Григория и Анисима, оба достаточно массивны и видно, что не один ресурс вложен в их Телесный Дар Силы, но как вы думаете, они сильнее есаула?

– Нет! Есаул круче! Есаул сильнее! – выкрики дали понять, что никаких сомнений в крутизне и силе виденного мной орка нет. И ещё я услышал в этих криках искреннее восхищение и обожание.

– Да. Именно так. Хотя он меньше по размерам тех же Григория и Анисима. На пару пудов легче каждого из них. Но! Есаул так хорошо развивал свой Дар, что достиг первого Уровня Силы. И теперь его тело намного сильнее не только за счёт разросшихся мышц, а за счёт того, что всё тело изменилось: мышцы стали сильнее при том же объёме, связки стали прочнее, кости крепче. Уровень – качественный скачок в повышении Дара.

Очень ценная информация. Получается, просто вкладывать ресурсы в Дар – это одно, а выход этого Дара на качественно новый уровень – это другое. И вот эти слова «развивал свой Дар» – это только про Ресурсы или ещё что-то есть?

– А можно стать сильным без Ресурсов? – спросил самый мелкий пацан в классе, чем вызвал смешки у остальных.

– Конечно! Когда ты вырастешь, станешь сильнее. Дары сильно меняют тело, но закалка и испытания тоже могут изменить тело. Если один человек вкладывает Ресурсы в свои Дары и больше ничего не делает, а другой вкладывает Ресурсы и утруждает тело нагрузками, то второй будет значительно сильнее.

Что ж, это логично. Тренировки никто не отменял. Мне ужасно хотелось расспросить про виртуальную комнату с голограммой. Как ей пользоваться, что она может сообщить, что не может? Какие коды-пароли нужно знать, чтобы максимально эффективно использовать это странное место? Все эти вопросы нужно задать, но… я осторожничал. Никто ни о чём таком не упоминал, вдруг я со своей голограммой один такой?

– А сколько всего Уровней? – задал вопрос ещё один мелкий пацан.

– Неизвестно. Дело в том, что каждый следующий Уровень требует больше Ресурсов, чем предыдущий. Чтобы служить в имперской гвардии, необходимо иметь второй Уровень в Силе и Ловкости и минимум первый в Здоровье.

– Ибрагим Афанасьевич, расскажите про Высшие Дары! – снова попросил тот же парень, что спрашивал, как стать сильнее без Ресурсов.

– Что ж тебе неймётся, Витин, – по-доброму улыбнулся орк. – Хочешь аристократом стать?

– Конечно, хочу! – не смутился пацан. – Может, я уже аристократ, просто не знаю! Может, у меня есть эти Высшие Дары!

Последние фразы вызвали смех в классе, пацан тоже улыбался. Но это была грустная улыбка ребёнка, который знает, что жизнь не щедра на подарки. Хотя раз продолжает спрашивать, то, наверное, не стал окончательным пессимистом. Как бы там ни было, но я очень надеялся, что учитель раскроет тему, а не остановится на бесполезных шутках.

– Ладно, скрытый аристократ, Виктор Витин, тогда такой вопрос. Откуда ты знаешь, что у тебя есть Телесные Дары?

– Как откуда? Просто знаю… – растерялся парень.

– Ладно, попробую по-другому. Откуда ты знаешь, что у тебя есть рука?

– Так вот же она. Я её вижу, могу потрогать.

– А зубы свои без зеркала видишь? Нет. Но потрогать можешь. А горло изнутри? Не видишь и потрогать трудно. А печень? Ты не знаешь ни что это, ни где находится. Легкие? Знаешь где это, но чувствуешь только когда холодным воздухом дышишь. Ты даже тело своё плохо чувствуешь и знаешь. Так?

– Ну, да. Как все, наверное. Что-то знаю, что-то не знаю.

– Так как именно ты знаешь, что у тебя есть Дары? Например, Здоровье. Ты же мид, у тебя этот Дар лучше других развит.

Парень задумался.

– Когда я думаю о Здоровье, то знаю, как себя чувствует тело.

– То есть тебе надо подумать об этом, направить на это своё внимание – и ты получаешь информацию.

– Ну, да… – парень улавливал логику учителя, но не на сто процентов, но орк и не старался объяснять одному лишь Вите Витину. Его слова были рассчитаны на более взрослых парней, которые слушали учителя с огромным интересом.

– С Высшими Дарами тоже самое. Стоит тебе подумать о повелевании огнём, то этот Дар – если он у тебя есть – отзовётся. И ты будешь знать, что он у тебя есть. Понимаешь? Дар – это часть человека. Если он у него есть, то его можно воспринять и контролировать. Но тебе в любом случае пока рано об этом думать. Высшие Дары проявляются в возрасте от четырнадцати до шестнадцати лет. Через пару-тройку лет можешь начать к себе прислушиваться.

– У Витька уже сейчас есть дар громко пердеть! Это Высший Дар или Телесный, учитель? – шутник был айном примерно пятнадцати лет, если я правильно определяю на глаз возраст эльфов.

Все заржали. Витёк покраснел.

– Этот дар у всех мужчин есть, – весело поддержал шутку учитель и сделав её менее обидной. – Так что, Витин, не стесняйся этого Дара, пользуйся им с умом и только против зла.

– Учитель, а как Ресурсы получают и что это такое? Как они выглядят? – я решил, что не привлеку много внимания этим вопросом.

– Сам по себе Ресурс выглядит как яркая искорка, но в таком виде его мало кто видит. Чаще всего их можно наблюдать внутри Смолы или Слезы, но если более точно, то правильно Смоляной Слезы. Использование простое: надо съесть.

– А потом? Вот у меня три Телесных Дара. Я съел один ресурс. Какой из Даров усилится?

– Какой в этот момент захочешь, тот и усилится. Ресурс он тоже чувствуется.

– Спасибо, Ибрагим Афанасьевич, – поблагодарил я первого человека в этом мире, кто действительно мне помог.

Все хорошее кончается, закончился и этот урок. Учитель ответил ещё на несколько вопросов, попрощался и ушёл. Вроде, только болтали, но было интересно и лично я получил огромное количество ценной информации. Ребята тоже почерпнули что-то новое о жизни. Правильный учитель.

Только дверь закрылась, как айн, который пошутил про пердёж Витька, повернулся ко мне и с презрительной усмешкой спросил:

– Так это ты новенький гоблин?

– Я не гоблин, – спокойно ответил я, хотя у меня серьёзные сомнения, что моё спокойствие воспринимают адекватно. Вполне возможно, что тут это считается проявлением слабости.

Да и похер. Я действительно не считал нужным как-то реагировать на подначки.

Продолжение разговора не состоялось по причине вошедшего в класс Григория. Все опять замолчали.

– Не хулиганите? – грозно спросил орк.

– Мы нет, а вот новенький из окна блевал! – сдал меня эльфийский гандон. Сука, ну мог же промолчать!

– Лечение не нравится?! – злобно посмотрела на меня куча перекачанных мышц под клыкастой мордой. – Лечение надо уважать! Иди сюда, гоблёныш!

Я пошёл. Грубо схватив меня за шею сзади, орк потащил меня в камеру. Через час притащил отраву и влил в меня. Потом ждал минут тридцать, пока я не свернулся в клубок и не завыл, тогда наконец ушёл.

Убедившись, что удаляющиеся шаги не превращаются в приближающиеся, я выблевал отраву. В этот раз Восстановление сработало ещё лучше. Практически никакого негативного эффекта не было.

Свернувшись калачиком на грязном матрасе и повернувшись лицом к стене, чтобы со стороны не было видно лица и вообще поза демонстрировала страдания, я принялся обдумывать своё положение.

Убивать меня не хотят. Не будут же они таскать меня на учёбу и показывать вполне себе официальному, пусть и говнистому доктору, чтобы убить. Или в этом и план? Мол, не выдержал лечения и всё такое. Меня же официально оформили, могут меня также официально убить? Судя по их порядка. – могут. Но зачем? Прям вот так открыто залечить меня голодом и наркотой до смерти – это какой-то бред. Хотя ходящие вокруг орки и эльфы, которые тоже люди, – не менее бредовый бред.

Доктор сказал, три дня лечение. Завтра третий день. Самый простой план выглядит так: ещё раз выдержать литр этого отвара и отсутствие еды, потом извиниться перед директором и как-то попытаться влиться в местное общество. Простой план… Но два убитых мной ныряльщика – это серьёзно. Не думаю, что обо мне забыли. И удовлетворение есаула от того, что меня отправят в приют, тоже не добавляет оптимизма. К сожалению, эти неприятности я пока не очень понимаю, как разгребать.

Если униженное извинение и испытанные от «лечения» страдания ещё могут задобрить жирного императора этого приюта, то возницу, потерявшего кого-то из друзей от моей руки, этим не умилостивить. Вот что стоило пареньку просто попасть в плен, никого не убивая? Ну, ладно, имеем, что имеем.

Ещё такой вопрос: эти ныряльщики они с местным руководством в сговоре или нет? Наверное, нет. Я, например, легко мог сбежать из класса через окно. Не было заметно, что кто-то за мной следит. Тем не менее есть огромная разница между «не было заметно» и «не следит». Но всё равно, не чувствуется, что меня действительно хотят убить. Наказать и унизить – однозначно. Сломать и подчинить – сто процентов. Но убить… Это совсем странно. Тем не менее сильнее я от голода и этой отравы не становлюсь. Поэтому если завтра меня не отправят к директору для униженных извинений, придётся валить отсюда.

До конца дня я провалялся на кровати. Никакие Дары не спасали от слабости и вялости.

Под вечер зашёл Григорий и выслушал мои слезливые просьбы передать мастеру директору, что я готов всё подписать. Высказал мне многообещающее «Так-то лучше, мелкий гоблёныш» и вновь оставил в одиночестве.

Всё, что можно было обдумать, я уже обдумал, поэтому просто заснул.

На следующее утро повторилась процедура вливания в меня литра наркоты. Пока меня ещё не накрыл приступ, Григорий сказал, что после занятий отведёт меня к директору, где я расскажу, как проходит лечение.

Восстановление работало прекрасно, яд практически никак не отравлял меня, так что страдал я большей частью от голода. Не страшно. Больше волновала предстоящая встреча с директором. Придётся извиняться и унижаться. Но не вижу в этом проблемы. В этом мире я подросток без прав и ресурсов. Состроить из себя жертву ради выживания вполне нормально.

Когда Григорий втолкнул меня в класс, там уже шёл урок. Ибрагим Афанасьевич прервался на полуслове и, не меняя спокойного выражения лица, молча смотрел, как я, еле перебирая ногами, подхожу к ближайшей парте и падаю на лавку.

– Извините за опоздание, Ибрагим Афанасич, – промямлил я и положил голову на сложенные на столе руки. Оскара мне за мою игру не дадут, но зато угрозы для жизни станет меньше. Меня опаивают наркотой, я должен быть слабым и вялым. Показывать удаль молодецкую нет никакого смысла.

– Ничего страшного, Даг, ничего страшного, – я ещё несколько секунд ощущал на себе взгляд учителя, потом он продолжил урок. Надеюсь, будет что-то не менее полезное, чем вчера.

Надежды в целом оправдались. Ибрагим Афанасьевич пролил свет на «торговлю людьми», которой я не мог найти объяснения. Ведь ныряльщики, которые на мой не особо просвещённый взгляд больше всего были похожи на казаков, занимались угоном людей и продажей их за деньги. Ничего такого я не помнил в родном мире.

Оказывается город, где я находился, был на этой территории самым южным оплотом Великой Советской Империи. Южнее располагались леса, которые были заселены гоблинами – вечно враждующими и вечно кочующими по этому самому лесу племенами разного размера. Ныряльщики совершали рейд в лес, или как они сами говорили «ныряли», после чего возвращались с добычей. Добыча, как и специализация тех, кто её добывал, делилась на три основные категории: люди (то есть пленные айны, миды, соды), ресурсы (не Ресурсы, а ресурсы, то есть некие обычные ценности, типа полезных растений, древесины, цветов, семян и так далее) и животные (живые и мёртвые).

Люди были нужны для заселения восточных земель Империи, которые захватить захватили, но своих поселенцев, чтобы все эти тысячи гектаров освоить, не хватало. А неприхотливые гоблины, которые выживали в суровом, полном опасностей лесу, были прекрасным человеческим ресурсом, которым можно было разбавить основанные коренными гражданами Империи поселения. За захваченных гоблинов выплачивали премии, больше всего ценились молодые женщины и дети, потом отправляли к ближайшей станции железной дороги и в не самых комфортабельных условиях отправляли на тысячи километров восточнее. Там гоблины получали статус граждан, если проходили курсы обучения и устраивались на работу. Женщины могли получить гражданство и без курсов, если вступали в брак с гражданином Империи.

Такая вот незатейливая демографическая политика.

Что ж, урок закончился, и поджидавший в коридоре Григорий сразу потащил меня в кабинет директора.

Толстомордый Карл Игоревич сидел за столом и, когда мы вошли, внимательно посмотрел на меня. С презрением и превосходством, конечно же.

– Я всё понял, Карл Игоревич, поступил неправильно, не подписав бумагу. Я должен отработать всё, что Империя мне даст. Лекарство помогло. Извините меня, пожалуйста.

Посмотрим, хватит или нет. Если не хватит, придётся ещё более унылую морду делать и ещё таких же униженных фраз накидать. В разных вариациях могу ещё штук двести придумать.

– Подписывай, – директор был на редкость безэмоционален, просто пристально смотрел на меня.

И это всё? Никакого морального издевательства? Странно. А может я просто придаю себе чересчур много значимости и директору просто пофиг на меня? Не верится. Слишком пристально смотрит.

Я подошёл к столу и подписал своим новым именем бланк. И что теперь?

Директор смотрел внимательно, Григорий стоял рядом. Они оба были немного напряжены. Я же стоял покачиваясь и глядя себе под ноги.

– Даг, раз ты всё понял, то и прекрасно, – в голосе директора не было и намёка на высокомерные интонации. Он говорил спокойным и добрым голосом. Мы тут что оба комедию ломаем? Директор тем временем продолжил, – Сегодня отдыхай, а завтра пойдёшь на работу. Анисим или Григорий тебе всё объяснят.

– Спасибо мастер директор, – тихим голосом сказал я. – Куда мне идти?

– Григорий проводит. Идите.

Вот так быстро и во многом необъяснимо закончилось моё наказание. Хотя ещё неизвестно, что там за работу они для меня придумали. Григорий просто пошёл рядом, его лапа больше не лежала у меня на загривке, готовая лёгким движением сломать тонкую шею.

– Я есть хочу, – осторожно сказал я.

– Столовая не работает, – мрачно ответил Григорий.

– А где можно поесть?

– Нигде. Завтра на работе поешь. Здесь никого не кормят летом.

– А куда мы идём?

– Покажу, где ты будешь жить.

Шли мы недолго и наконец оказались в большой комнате, где достаточно свободно разместились три деревянные двухэтажные кровати. Были и тумбочки у каждой. Четыре спальных места – три нижних яруса и один верхний – были с матрасами, значит мне можно было занять одно из двух пустующих мест.

Предупреждая мой вопрос, орк произнёс:

– Матрас принесу, будь тут. Вечером душ. Завтра на работу.

Я остался в комнате.

Присел на рассохшийся стул и задумался. Шевелиться не хотелось. Хотелось дожить до еды. Сейчас это самая важная цель. Я и так истощён был, потом более-менее наелся в тюрьме, и затем это чёртово лечение. Тело истощено. Но поем никто не кормит, займусь осмотром достопримечательностей.

Я подошёл к окну и стал рассматривать двор. В принципе, двор этого места соответствовал ожиданиям. Заросший бурьяном. В одном месте были видны прошлогодние попытки огородничества, но от них остались только холмики грядок и чуть менее запущенная земля. Я присмотрелся пристальнее и увидел то, что может мне помочь. Осталось только получить матрас и некоторую свободу действий.

Зашедший в комнату орк застал меня лежащим калачиком на чужой постели. Скрюченное тельце и стоны должны были свидетельствовать о печальном моем состоянии.

– Нечего на чужой постели лежать, – равнодушно сделал мне замечание орк. Ложись на свою.

– Хорошо. А туалет тут где? – стоная спросил я.

– Дальше по коридору, – ответил орк и ушёл.

Всем реально плевать, убегу я отсюда или нет. Как раз поэтому убегать я пока не буду.

Когда шаги Григория затихли, я вышел из комнаты и, пройдя по коридору, спустился на первый этаж и нашел незакрытый выход во двор. Быстро сориентировавшись направился к грядкам. Вернее, к тому, что от них осталось. А вот и ты, родной!

Надеюсь, в этом мире картошка выглядит также, как и в моём, и не является отравой. Почти незаметный на фоне лопухов и полыни куст картошки подарил мне пять небольших картофелин. Отлично! Под сливной трубой обнаружилась бочка с дождевой водой, где я отмыл свои драгоценные находки.

Медлить не стал ни секунды и тут же сожрал весь собранный урожай вместе с кожурой и кое-где не отмывшейся я грязью, смело рассудив, что Телесные Дары справятся с такой мелочью.

Поднялся обратно на свой этаж. Посмотрел в другие жилые комнаты. Везде обстановка примерно одинаковая и не особо отличается от моей комнаты. Бедно, почти никаких личных вещей. Три комнаты были закрыты. В ту часть здания, куда ушёл Григорий и где был кабинет директора, я решил не соваться.

Ещё раз осмотрелся. Вышел на улицу и подошел к бочке, в которой мыл картошку. Приловчился, как ухватиться поудобнее, и отодвинул её в сторону. Присел и, убрав несколько кирпичей в сторону, уставился на охотничий нож с костяными пластинками на ручке. Блестящее лезвие будто вчера отшлифовали. Несмотря на то, что нож хранился под кирпичами на земле, это никак не повлияло на его внешний вид. Будто только из магазина.

А вот теперь мне надо понять, что сейчас произошло.

Я завис, стоя с ножом в руке. Нет, так дело не пойдёт. Если меня кто-то увидит, будут неприятности. Быстро посмотрев по сторонам я увидел подходящее место – ржавый отлив у окна на первом этаже. Часть штукатурки под ним потрескалась и вполне можно спрятать свою странную находку. Что я и сделал. Потом поставил бочку на тоже самое место.

Быстро вернулся в свою комнату, забрался на постель и стал анализировать произошедшее. Первое, что пришло в голову, – это что нож каким-то образом меня приманил. Магия какая-нибудь… Но, подробно восстановив в памяти всё, что я делал и наблюдал недавно, смог понять, что произошло.

Мои Дары так сработали. Внимание отметило по небольшим пыльным следам на кирпичах, на которых стояла бочка с водой, что её несколько раз двигали. Эта информация прошла почти неосознанной, так как я мог думать только о еде. Но тем не менее я заметил эти следы, а Дар Ментального Контроля эту информацию переработал и нашёл единственное объяснение, что, возможно, под бочкой что-то спрятано. После чего я, не особо отдавая себе отчёт в том, что происходит, пошёл проверять свои выводы. И теперь, вот, спёр чей-то ножик. Перепрятал.

Но как интересно Дары сработали! Информация была воспринята и обработана практически без участия сознания. А если я буду стараться получить максимум информации от наблюдения? Я с интересом уставился в дощатый потолок…

Ну, что сказать… Я заметил все нюансы обработки досок, сравнил их размеры, понял, что промышленная механическая обработка дерева в этой цивилизации имеет место быть, но пока недостаточно развита. Вернее, так было на момент постройки этого дома, что было не менее двадцати лет назад. А раз за двадцать лет этот город так и остался самым южным городом Великой Советской Империи, значит расширение на юг либо бесперспективно, либо менее выгодно, чем расширение в другие места. Например, на Восток.

Интересно, где я. Вот эта река, через которую мы переправлялись, это Волга, Енисей, Обь или Нил какой-нибудь? Эти вопросы пока оставались без ответа, но интересно то, что стоило мне с интересом прислушаться или присмотреться, как информация поступала более «густым» потоком. Я не просто воспринимал звуки или зрительные образы – они тут же оценивались с точки зрения наблюдаемых в прошлом данных или известной информации, после чего разум формировал выводы. Иногда настолько быстро, что я не мог сразу понять, на основании чего были сделаны эти выводы. Как, например, с тайником под бочкой. Я сначала нашёл тайник, а только потом отследил умственный процесс, который привёл к его обнаружению. Или когда я по звуку шагов понимаю, сколько человек идёт.

Я переключил Внимание на тело. И тут же стал воспринимать намного больше, чем когда-либо в прошлом мог осознать. Например, я ощущал, насколько переварилась съеденная мной картошка и на что хватит полезных веществ. Не в суперподробных деталях, но всё равно уровень восприятия собственного тела был совершенно иной, чем когда-либо ранее. И это у меня ещё Телесный Дар Восприятие не прокачан. Хотя… это ведь в любом случае Дар. То есть и без вложенного Ресурса он даёт некую прибавку к способностям.

Кстати, пока никого нет, присмотрюсь-ка я повнимательнее к своим Дарам. Внимательно прислушавшись и убедившись, что никто ко мне не приближается, я погрузился в виртуальную реальность.

Попросил вывести перечень Даров с описанием вложенных в них Ресурсов. И очень удивился, когда увидел немного изменившийся текст.

ТЕЛЕСНЫЕ ДАРЫ

Сила. Уровень 0 (вложено тресов 1)Подвижность. Уровень 0 (вложено тресов 0)Восстановление. Уровень 0 (вложено тресов 2)Стойкость. Уровень 0 (вложено тресов 2)Восприятие. Уровень 0 (вложено тресов 0)Свободных тресов: 1

ВЫСШИЕ ДАРЫ

Телекинез. Уровень 0 (вресов 1)Контроль Даров. Уровень 0 (вложено вресов: 1 в Восстановление)Внимание. Уровень 0 (вложено вресов 1)Ментальный Контроль. Уровень 0 (вложено вресов 1)Распределение. Уровень 0 (вложено вресов 2)Свободных вресов: 0

??????

Высшие и Телесные Ресурсы изменились на менее пафосные и более удобные вресы и тресы, появилось указание уровня. И вот эти знаки вопроса внизу. Их раньше не было. Меню что… подстраивается под новые данные, которые я получаю?

– Что значат эти знаки вопроса? – после того как виртуальная комната показала, что может общаться или выдавать информацию, я при каждом посещении не стеснялся засыпать её вопросами. Сейчас, как и в большинстве случаев, получил в ответ презрительное молчание. Но ведь это не повод не поспрашивать ещё.

– Это какой-то Дар? – молчание.

– Это какая-то характеристика? – молчание.

И так далее. Ладно. Пусть пока будут вопросы. У меня остался ещё один трес. Из «пустых» Телесных Даров у меня сейчас Подвижность (почему-то именно такое слово вместо ловкости, хотя я так и не понял, в чём именно разница) и Восприятие. Так-то у меня намного больше вариантов, как сейчас поступить. Можно не вкладывать этот трес ни во что и просто подождать, можно вложить в любой другой Телесный Дар. Но ждать – так себе стратегия, я не в игре, где можно сохраниться. Никто не знает, каких способностей потребует от меня жизнь, поэтому неиспользованный Ресурс – это потенциальная слабость. Вкладывать его в Силу, Стойкость или Восстановление означает вызвать дисбаланс в развитии. У меня будут Дары с двумя или даже тремя вложенными Ресурсами и два Дара без Ресурсов вообще.

Далее. Если продолжить рассуждения… Я понятия не имею, когда удастся заполучить новые Ресурсы, поэтому надо усилить что-то, что потенциально пригодится в будущем. А что мне может пригодиться? Да всё! И побольше! Танк, несколько пулемётов и взвод спецназа! Но, к сожалению, у меня только какие-то Дары и немного Ресурсов, которые только в отдалённом светлом будущем обещают заменить и танк, и взвод спецназа, а пока делают меня лишь хорошо развитым для своих лет и для своего телосложения подростком. Очень голодным подростком. Сила мне пока никак не помогла, так что и на Подвижность особой надежды нет. Да если честно, мне пока ничего особо не помогло. Но если оценивать Дары, как что-то, что поможет мне выжить, то Дар, который поможет заметить Опасность заранее важнее Дара, который помогает физически с ней справиться. Так что выбираю Телесный Дар Восприятие.

Все эти размышления я осуществлял в своей виртуальной комнате, поэтому тут же сказал:

– Повышаю Восприятие на один трес.

И тут же оказался лежащим на кровати в комнате на втором этаже детского дома. Значит, от точности формулировки процесс повышения Даров не зависит. Восприятие однозначно улучшилось, но при этом настолько захотелось спать, что я не стал тестировать свою новую способность, а просто закрыл глаза и заснул.

Разбудили меня голоса возвращавшихся мальчишек. Немного вникнув, о чём разговор, я понял, что вряд ли вечер будет спокойным.

Глава 9

9

Сначала я услышал стук входной двери, который меня и разбудил, потом больше пяти человек пошли по коридору первого этажа к лестнице на второй. Я про себя отметил, что не могу посчитать по звуку шагов количество людей. Значит, у этой способности есть лимит. Зашедшие шли молча, но потом тишину нарушил вопрос, заданный, судя по звонкому звуку речи, ребёнком:

– Чиж, ты уверен? Тебя ж убьют!

– Может убьют, может, нет, – ответил начавший грубеть голос.

– Чиж, может, не надо?

– А что можно изменить?

– Ну, может, поговорить, извиниться? Ну, Чиж! – в голосе мелкого слышалось плохо скрываемое отчаяние.

– Пуня, да не изменишь уже ничего. Либо драка, либо опустят. Какие извинения? Чиж, не ссы. Ты парень быстрый, должен справиться, – третий голос принадлежал кому-то по возрасту ближе к Чижу.

– Посмотрим, – ответил Чиж, а в следующий момент я его рассмотрел.

В комнату вошли четверо парней. Один мелкий мид, лет одиннадцати, двое плюс-минус мои ровесники, айн и сод, и четвёртый смуглый черноволосый мид с мрачным выражением лица.

Сейчас все четверо стояли в дверях и смотрели на меня. Я, продолжая отыгрывать слабость, слез с постели и встал, не зная, как реагировать.

– Меня Григорий сюда отвёл. Привет, парни.

– Это гоблин, которого к нам определили и который на лечение попал сразу, – не обращая внимания на моё приветствие сообщил мелкий. – Кажись, Даг зовут.

– Вали отсюда, гоблин! – не особо раздумывая, приказал Чиж.

Ситуация максимально тупая. Настроение Чижу испортил кто-то ещё, но злоба его была сейчас направлена на меня.

– Парни, я не ищу проблем. К вам в комнату не напрашиваюсь. Если есть куда, я свалю. Но ходить сейчас и проситься в другие комнаты я не буду. Меня сюда определили, значит, здесь мне и надо быть.

Я всё это сказал и тут же по мрачным лицам парней понял, что проблем не избежать. И остаться здесь мне не дадут.

– Тварь гоблинская, я сказал, вали отсюда! Глухой что ли, придурок! – Чиж изначально был зол, но теперь его злоба сосредоточилась на мне.

Я, конечно, всё понимаю… парню, тут какая-то драка предстоит, я просто под руку попался, приказаний не выполняю в месте, которое он привык считать своим. Чтобы избежать конфликта, мне просто надо взять матрас и уйти в любую другую комнату, но не факт, что там тоже какого-нибудь своего Чижа не будет. Может быть, я не самый дипломатичный путь улаживания выбираю, но другого в голову не приходит, и мои Дары ничего не подсказывают. Поэтому пару секунд посмотрев на наливающееся кровью лицо парня я ответил:

– Пошёл в жопу.

И улыбнулся.

Кинувшегося ко мне Чижа я встречаю незатейливым, но от этого не менее сильным ударом ноги по яйцам. Попадаю удачно. Парень со стоном приседает, я же бросаюсь к нему и мгновенно обойдя беру шею в захват сзади. Если удар по яйцам особых навыков не требует, то вот захват, который действительно потушит противника, а не сделает ему массаж шеи, требует опыта. У меня этот опыт был, а новое тело не подвело.

Побарахтавшись несколько секунд в захвате, парень обмяк на глазах товарищей, которые стояли и не могли поверить в происходящее. Когда же они кинулись ко мне, я негромко, но резко сказал:

– Стоять! Ещё шаг, и я ему шею сломаю!

Парни остановились.

– Жить с вами мне теперь и самому не очень хочется, но идти мне некуда. Если найдёте мне в другой комнате место, я туда переселюсь, а сам проситься не буду.

Орк сориентировался первым.

– Пуня, иди к мелким его посели.

– Это они для тебя мелкие, а меня могут послать, – попытался слиться Пуня.

– Скажи, что если не возьмут его, то мы придём разбираться. Давай, бегом!

Пуня смылся, а я остался один на один с эльфом и орком. Эльф смотрел на меня удивлённо и явно пребывал в замешательстве. А вот орк пытался как мог исправить ситуацию.

– Парень, как тебя… Даг, отпусти его. Ему сейчас насмерть биться, он поэтому злой. Ничего плохого бы тебе не сделал. Отпусти!

– Отпущу, когда мой матрас будет в другой комнате на новой постели. Я с вами не ссорился. Попросили бы нормально, ничего бы не было. Я к вам не просился и в друзья не напрашивался.

Парень понимал, что я прав, но помочь старшему товарищу пытался.

– Ты только не души его дальше.

– Успокойся, я просто его держу, – общался я, сидя на полу и опираясь спиной на кровать. – Скоро в себя придёт.

Не зная, что ещё сказать, парень продолжил наводить суету, обратившись к эльфу.

– Иди Пуне помоги, я с ними побуду.

Эльф с облегчением на лице свалил.

Через несколько секунд после этого Чиж зашевелился.

– Будешь дёргаться, снова заснёшь, – предупредил я.

– Отпусти! – не попросил, а потребовал Чиж, и попытался вцепиться мне в руку.

Что ж, ему же хуже. Орк даже дёрнуться не успел, как Чиж второй раз обмяк.

Наконец прибежали Пуня с эльфом.

– Договорились! К Серому и Витьку его поселим. Они и сами не против.

– Берите этот матрас и несите.

Эльф взял матрас, а Пуня пошёл показывать дорогу. Я же, отпустив бессознательное тело Чижа, быстро встал и пошёл за ними, не спуская пристального взгляда с орка. Но тот не пытался меня атаковать, он тут же бросился к товарищу и стал его тормошить. Когда я шёл по коридору, то услышал слабый голос Чижа.

– Что случилось? Ты что делаешь?

Ну да, две потери сознания подряд – это не шутки. Сейчас ему предстоит дольше в себя приходить.

А я молодец! Завёл друзей, наладил связи в новом коллективе!

В новой комнате я увидел пятерых парней. Одним из них был Витёк, паренёк, которого я встречал на уроках. Имён других я не знал.

– Позже поговорим, – как можно более грозно сказал Пуня и оставил меня наедине с новыми сокомнатниками.

– Привет, парни. Меня зовут Даг. Вас как?

Ребята осторожно, но без враждебности, поздоровались. Витёк единственный смотрел дружелюбно. Ещё три парня были примерно его возраста, лет по одиннадцать. Звали их Гек (от Гектор), Саня и Саян. Гек и Саня были эльфами, а Саян был орком-азиатом. Ну, разрез глаз точно азиатский, а так я ни капельки не был уверен в своей расовой классификации. Самый старший в комнате был худой парнишка-эльф по имени Серёга, или Серый. На вид он был мой ровесник, но мог быть и старше, просто телосложение было уж очень хрупкое.

– Что там было-то? – тут же спросил Витёк.

– Меня Григорий отвёл в их комнату. Я после лечения больной совсем был, поэтому проспал до вечера. Они пришли, разбудили, и Чиж меня сразу начал выгонять. Я его послал. Он кинулся, но я ему по яйцам врезал и придушил. Остальные поняли, что, когда тот проснётся, нам в одной комнате некомфортно будет, и пошли мне другое место искать. Я там проблем не искал и тут не ищу. Буду благодарен, если вы мне свои порядки объясните.

– Ты вырубил Чижа? – вычленил главное Серый.

– Повезло.

– Вот вафля… – ни к кому не обращаясь, выругался Саян. – Он же сегодня должен биться с кем-то из красных. А ты его по яйцам…

Серого же проблемы Чижа волновали чуть меньше, и он задал следующий вопрос.

– Ты же гоблин. Где ты так говорить научился? «Некомфортно», «буду благодарен»… Вы же вообще наш язык не знаете!

– Я не гоблин. Я был в плену у гоблинов. Поэтому меня определили в приют, а не отправили на поселение. Меня по голове недавно ударили, и я ничего не помню. Ни откуда я, ни кто я. А что за драка у Чижа ожидается?

Дав о себе краткую информацию, я переключил разговор на другую тему. Меньше всего я заинтересован рассказывать о себе и больше всего – слушать о других.

– Так это… – один из мелких ровесников Витька почесал затылок и произнёс непонятное, – он с цветком поссорился. Договорились биться сегодня вечером.

– А из-за чего поссорились и кто такой цветок? – я догадался, что речь не о тюльпанах и орхидеях.

– Ну… – парень растерялся, видимо, в двух словах про цветы или цветки он рассказать не мог, и никто не спешил прийти ему на помощь. Оба моих вопроса остались без ответа. Только я собрался повторить вопрос ещё раз, как мне всё-таки ответили.

– Увидишь, – мрачно сказал Серый, – я тебе потом всё расскажу. Яблоки будешь?

– Буду! – я ответил быстрее, чем подумал. Видимо, иногда желудок может брать речевой аппарат под контроль.

– Парни угостите, – приказал Серый.

Из-за тумбочки Витёк достал средних размеров рюкзак, набитый яблоками, и кинул одно мне. Осмотрел остальных, никто не захотел, тогда он выбрал себе и со скукой откусил кусок.

– Спасибо! – только и успел сказать я перед тем, как на несколько секунд переместиться в рай. Ибо после трёх дней голода и пяти сырых картофелин, настоящее спелое яблоко было просто… райским яблоком.

– Да он же после лечения голодный совсем, – прокомментировал мой аппетит один из парней.

Витёк, мгновенно вникнув в ситуацию, выложил на тумбочку сразу пять крупных красных яблок. Парни, видя с каким ненормальным аппетитом я накинулся на еду, понятливо покивали и разлеглись по постелям. Все они выглядели усталыми.

Я же забрал свои вкуснейшие сокровища на постель и принялся поедать их там, на время отключившись от окружающего мира. Я даже не заметил, как Витёк с парнем-айном вышел из комнаты. А вот как они вернулись не заметить было нельзя.

– Идут! – очень громким шёпотом оповестили они нас. – Пойдём смотреть!

Все повскакивали с постелей и столпились в дверях, не выходя наружу и разглядывая, что происходит снаружи. Потом, не сговариваясь, парни вышли в коридор, где стоял такой галдёж, что я ничего не мог разобрать. В основном, слышно было только «вон они» и «туда пошли».

Чтобы не быть белой вороной и презренным гоблином, я слез с кровати, вытащил из рюкзака ещё пару яблок и пошёл за всеми. Не меньше двадцати пяти парней (мидов, айнов, содов) вышли во двор. Там уже стояли ранее виденные мной в душевой щеголевато одетые парни в красных рубахах.

Тот айн, что презрительно называл меня гоблином, стоял чуть впереди, проигрывая в руках боевым ножом. Этот нож точно не был кухонным или охотничьим. Длинное мощное лезвие и упоры, как у финки, сразу давали понять, что это не игрушка.

А вот Чиж стоял перед этим эльфом с ножиком, который больше всего подходит, чтобы картошку чистить. Как-то на вид несправедливо. Чижу бы больше подошёл найденный мной клинок. Тот хоть и без упоров, но лезвие подлиннее и помощнее, да и сам куда ухватистее, чем эта картофелечистка. Вспомнив о своей сегодняшней находке, я скосил глаза к бочке и обомлел. Она была сдвинута в сторону и камни, среди которых валялся перепрятанный мной нож, были разбросаны.

Чёрт, похоже, я спёр нож парня, который ему бы сейчас очень пригодился. Чиж, не найдя своего оружия, вышел на бой со смешной пародией на оружие. Даа… Нехорошо получилось.

Но что за хрень тут творится?! Это же дети. Ладно бы пошли друг-другу морду бить, так нет. Они с ножами стоят. Бред же! А если один убьёт другого или серьёзно поранит? Тут же свидетелей несколько десятков.

Тем временем шоу не затягивалось. Эльф вышел ещё немного вперёд, тем самым приглашая Чижа сделать тоже самое. Парни застыли друг напротив друга. Лица Чижа я не видел, а вот эльф ехидно усмехался.

И не упустил возможности поддеть противника:

– Ты будешь этой соплековырялкой со мной драться?

Чиж не показался мне сдержанным парнем. И тут тоже ответил на эмоциях.

– Мой нож украли! Так нечестно!

– Ты меня обвиняешь, что у тебя сейчас ножа нет? – искренне удивился эльф. – Ты яблочных листьев перекурил, чмо?

Я же смотрел на этих двоих и видел двух готовящихся к смертельному поединку бойцов. Да, возраст детский, да, скорее всего, проблема, которую они пытаются таким образом разрешить, тоже детская. А вот решение уже взрослое. Тупое, идиотское, но взрослое. Они не будут драться до первой царапины. И никто не стоит рядом, чтобы вовремя их разнять и не дать поединку зайти слишком далеко.

Какой-то команды к началу не было. Не сговариваясь, парни подняли руки на уровень груди и встали чуть боком.

Теперь я понял, почему друг Чижа, упоминая его сильные стороны говорил не о силе, а о быстроте. Тут действительно решает скорость. А я на ловкость забил, усилив Восприятия. Теперь этот выбор не казался мне удачным. Зато в деталях могу поединок рассмотреть.

Движения парней напоминали движения современных мне фехтовальщиков, только выпал был не такое глубокий. Но ритм похожий: один резко делает выпад, другой отскакивает, и тут же идёт контратака. Только ножи – не шпаги, поэтому никакого звона клинков не было. Парни даже не прикоснулись пока друг к другу, продолжая делать короткие выпады и отскакивая от атак.

Первому повезло эльфу. А возможно дело не в везении, а более высоком мастерстве. Но так или иначе, эльф порезал запястье Чижа. На скорости последнего это, правда, не сказалось и ещё несколько секунд парни продолжали двигаться в том же темпе, но внезапно эльф не отскочил от контратаки Чижа, а ушёл в сторону и нанёс ещё один удачный удар по запястью противника. Тот дёрнулся от боли и отскочил.

Здесь самое время было бы остановить поединок: на одном ни царапины, другой истекает кровью. Но, похоже, тут только я один так думал. Все продолжали в молчании следить за парнями.

И опять несколько секунд ритм поединка не менялся, но я уже видел некую излишнюю судорожность в движениях Чижа. Эльф тоже её видел, но осторожничал. Чиж, видимо, понимая, что, ничего не меняя, он просто потеряет силы от потери крови, решил сменить тактику. Теперь он более решительно шёл в атаку, делая более амплитудные взмахи своим совсем не боевым ножом. На этом его эльф и поймал, резко чиркнув кончиком своего кинжала по запястью и что-то сильно там повредив, так как Чиж не сдержал крика и выронил нож.

Ну! Заканчивайте, придурки! Всё же понятно, кто тут самый крутой! Нельзя же безоружного убивать.

Оказалось можно.

Стоило ножу выпасть из руки Чижа, как эльф, будто нарочно противореча всем моим внутренним воплям, подскочил и нанёс несколько быстрых ударов. Два в живот и один по горлу.

Чиж со стоном упал. Эльф молча отошёл к своим краснорубашечникам. Чижа я больше не видел, так как тело загородили парни из его комнаты. Да и остальные тоже приблизились.

Я остался стоять возле входа в здание рядом с окном, под рамой которого я спрятал нож Чижа. Как-то нехорошо получилось. Сначала украл чужой нож, потом владельца этого ножа пару раз погрузил в бессознательность, что на боевой дух и на физическое состояние перед боем влияет совсем не позитивно. А потом его убили. Нельзя сказать, что я виноват в смерти Чижа, но и нельзя сказать, что не виноват.

Все эти мысли вяло перетекали в моей голове одна в другую. Хотелось в туалет и спать. Несмотря на разыгравшуюся передо мной драму, я продолжал есть яблоки. Сейчас вот доедал последнее, тупо уставившись на злополучную бочку с водой, под которой Чиж спрятал свой нож. В себя меня привёл крик, обращённый ко мне.

– Эй, гоблин! Иди сюда, быстро! – кричал самый мелкий из краснорубашечных.

Я не стал выпендриваться и… направился в противоположную от кричащего сторону – ко входу в здание.

– Ты тупой? Тащите сюда этого гоблина, а то пожалеете.

С готовностью несколько парней бросились мне наперерез и, перегородив мне дорогу, собрались меня схватить, но встретившись с моим взглядом немного поумерили наглость.

– Всё равно цветы от тебя не отстанут, а так ещё и нам достанется. Сходи, поговори. Чего тебе стоит? – сказал один из них, орк.

– Ладно.

Я повернулся и подошёл к крикуну. Но заговорил со мной один из орков в красной рубашке.

– Гоблин, нам рассказали, что ты сделал. У Андрея осталась дочь, у Вячеслава сын.

– Я не гоблин, и я не знаю, кто такие Андрей и Вячеслав.

– Это ныряльщики, которых ты убил.

– А. Да. Так получилось. Зачем звали-то? – я откусил оставшийся кусок яблока, потом недолго думая отправил в рот огрызок, а плодоножку щелчком отправил в бурьян.

Конечно, старался выглядеть спокойно и даже нагло, но сам тем временем смотрел куда мне от этих типов бежать.

– Наказать тебя надо, гоблин.

– Ты что ли собрался наказывать? Или тебе поручают только языком болтать, как и этому крикуну?

После моих слов на орка с интересом посмотрел эльф, который только что убил Чижа. Если бы он был жив, ему бы могилу не рыли. А тут прямо рядом с остатками огородика, на котором я выкопал себе картошку, парни непонятно откуда взявшимися лопатами начали копать яму.

Орк немного завис от моего ответа. Я же, поняв, в каком направлении идёт разговор, осмотрелся и продолжил.

– А что ты строишь из себя главного и умного? Чем докажешь, что имеешь право наказывать?

– Да я тебя порву, ушлёпок гоблинский! – наконец определился орк.

– Так же, как он Чижа? – я кивнул в сторону эльфа. – А ножик у тебя есть, наказыватель?

– Найдётся. Ты лучше о своём ноже позаботься.

– А зачем мне нож? Я тебя и лопатой закопаю, – и кивнул на работающих за моей спиной парней. – Нож против лопаты. Ты готов, могучий воин?

Весь расчёт строился на эмоции подростка и небольшой боевой опыт. Если же кто-то осознает моё преимущество, то предложу поменяться. Но никто ничего не понял.

– Готов, гоблёныш! Завтра ты сдохнешь! Или беги отсюда, пока цел!

– До завтра, – спокойно сказал я и, развернувшись, пошёл к парням, копавшим могилу для Чижа.

Пацаны в красных рубахах, или цветы, проводили меня взглядами, но никаких комментариев не последовало.

Я забрал лопату у Пуни и помог копать могилу. Парни подавленно молчали. Выкопали на глубину не меньше метра и остановились. Положив труп в могилу, закопали. То, что я принял за остатки грядок, сейчас выглядело совсем по-другому. Это были холмики после таких вот закапываний. Я всё делал с невозмутимым выражением лица, но в душе охреневал от происходящего. Собрались парни, подрались насмерть, проигравшего закопали. Судя по холмикам, такое тут не в первый раз. Но и не слишком часто, с другой стороны. Но всё равно… Этот мир какой-то более жестокий, чем мой. Хотя что я знаю о временах столетней давности или о нравах в том же Сомали. Удивляла даже не жестокость детей, а отсутствие контроля со стороны руководства приюта и властей. Несмотря на относительно высокий уровень развития цивилизации, места тут реально дикие.

Мы отнесли лопаты в небольшую подсобку с торца здания. Дверь туда была без замка, так что зайти мог кто угодно когда угодно. В подсобке были ещё пара совковых лопат, вилы, доски, ветошь, какие-то ёмкости и прочий относительно полезный хлам. Из подходящего для завтрашнего мероприятия оружия была только присмотренная мной с самого начала штыковая лопата. Я поставил её вместе со всем остальным инструментом, после чего пошёл с парнями в душевую. После душа никто не стал подниматься наверх в комнаты, а все выстроились в холле первого этажа. Именно выстроились, а не столпились. Я встал рядом с парнями из своей комнаты. Ко мне никто не лез, да и произошедшее никто не обсуждал. Вот всяком случае я ничего такого не слышал, хотя видел, как некоторые шепчутся.

Пришёл Григорий. Молча нас осмотрел, никак не подал вида, что заметил отсутствие Чижа, как и не задал ни единого вопроса по этому поводу.

– Итак. Завтра все на яблоки. Вопросы есть?

В ответ было только молчание. Григория боялись, это было заметно. Тот осмотрел нас своим тупым и злобным взглядом и ушёл. Все дождались, когда его шаги стихнут, и только после этого начали тихо переговариваться. Но в основном это было ворчание по поводу предстоящих работ.

Когда все собрались в комнате, Серёга сказал Витьку:

– Ты завтра опять на учёбу. Если не получится взять больше еды на завтрак, мы поделимся. Даг, если пойдёшь на урок, с тобой делиться не будем, ты здоровый, да и ты можешь вместе с нами Витька послушать потом.

– Я ничего не понял. Какая еда?

– Если идёшь на утренний урок, то пропускаешь завтрак. Кормят нас на работе. Мы поэтому от комнаты посылаем только Витька, у него память отличная, всё нам рассказывает в точности, как слышал. Но за это либо ему завтрак берём, либо с ним своим делимся.

– Понял. Я три дня голодал, я завтрак пропускать не буду, но с Витьком за перессказ урока поделюсь. А кто такие эти цветы или цветки? Они вообще из приюта? Они и в душ не пошли и ночевать тут не собираются.

– Ты не знаешь, кто такие цветки? – удивился Витёк.

– Это будущие шипы! – с готовностью поделился со мной непонятной информацией Гек. – Ты что, не знаешь, что такое Каннора?

Последнее слово он прошептал.

– Не знаю или не помню. Не важно. Что это такое?

Оказалось, что слово «каннора» имеет два значения. Первое, с маленькой буквы, – название дерева, аналогов которого я на Земле не помню. У этого дерева множество стволов и мощная корневая система. Что как бы намекает, что, если его просто срубить, оно отрастёт и снова размножится. У дерева яркие цветы от белого до тёмно-розового цвета. И конечно же шипы, больше всего похожие на нажравшиеся стероидов зубочистки. Видимо, за такую живучесть и колючесть местная преступная группировка и взяла себе это название: Каннора, с большой буквы. Каннора точно действовала на всей территории Великой Советской Империи и, скорее всего, за её пределами.

В иерархии Канноры цветами называли новичков, которые открыто признавали своё желание стать членами Канноры, но ещё ими не становились, как и обычные цветы недолго являются частью дерева. Цветы подвергались различным проверкам и испытаниям и, если соответствовали предъявляемым требованиям, становились шипами. Тут уже шли различные разновидности этих самых шипов. Деревянные, медные, стальные, ядовитые, каменные, алмазные… Затесавшаяся в преступный мир творческая личность развлекалась как могла, придумывая всю эту структуру и по-своему красивые и романтичные названия для обычных преступных ублюдков. Были также ветви, стволы, корни и семена, которые тоже имели различные прилагательные в описании, но про них парни знали мало.

– Нефритового ствола среди них нет? – поинтересовался я.

– Не помню такого, может и есть, а что?

– Да так. Прочитал в книге одной… Для взрослых, – с улыбкой отмахнулся я. – А как этого айна зовут, который Чижа убил?

– Зовут как меня Сергеем, но прозвище Лис. Его только Лисом сейчас называют. Его теперь точно в шипы возьмут. Это ведь не первый его бой на смерть.

– А того сода, с которым мне завтра драться, его как зовут и кто он вообще такой?

– Это Харя, Харитон, но он своё прозвище не любит.

– Я бы тоже не любил. Он также хорошо на ножах дерётся, как Лис?

– Вряд ли. Хотя их кто-то из шипов учил. Я не знаю, насколько он хорошо с ножом управляется.

– Мне кажется, и Чижа тоже кто-то учил, – осторожно сказал я. На мой взгляд техника и тактика у обоих парней была одинаковая.

– Да тот же, кто и Лиса с Харей и остальных цветов. Чиж с ними ходил раньше.

– Вот это поворот! А потом ушёл?

– Да. И не говорил почему. Вернулся к нам и стал на работу ходить. Сначала они просто не общались, потом засобачились сильно и вот на бой до смерти забились по итогу.

– Если я убью Харю, мне остальные мстить будут?

– Цветы могут, а вот шипы за них точно нет. Шипы мстят только за шипов и выше. Цветы ещё не часть Канноры. А ты правда с лопатой против ножа выйдешь?

– Конечно! Если с чем и выходить против ножа, так это с лопатой. Ладно, парни, я отойду ненадолго, потом вернусь. Ещё яблоками не угостите?

– Да бери, конечно. Мы на них уже смотреть не можем. Гек, высыпи побольше на тумбочку! А ты куда?

– Да прогуляюсь немного по двору и вернусь. Можно же? Я ничего не нарушаю?

– Если Григорий увидит, он тебя изобьёт. Но он спит или вообще ушёл на ночь, так что ходи, гуляй сколько хочешь.

– Понял. Ладно, спокойной ночи!

Я вышел и через пару шагов услышал тихий голос Саяна.

– Странный он. Спокойной ночи сказал. Аж страшно стало. Кто так говорит вообще?

Вот блин… На таких вот «всем известных» словечках можно высветить кучу своих странностей. Лучше помалкивать.

Интересно, а как они друг другу тут спокойной ночи желают?

Глава 10

10

Было уже прилично за полночь. Луна на небе была, но мутная и света почти не давала. В коридорах было очень темно, но Ресурсы, вложенные в Восприятие и Внимание делали свою работу – я очень даже неплохо видел!

Мне надо кое-что проверить и кое-что сделать. Первое – надо попытаться засечь слежку. Я знаю, что меня хотят убить ныряльщики. Там и семьи без отцов и мужей и месть за убитых друзей – поводов прибить меня хватает. Плюс к этому меня всячески подталкивают к бегству. Значит, что? Значит, они уверены, что стоит мне сбежать, как я тут же попаду в их руки. Эта уверенность возможна только, если за мной следят. Вот и попробую узнать, кто именно. Что делать со слежкой, ещё не решил. Пока хочу только понять, могу я её распознать или нет.

Вторая причина моей прогулки заключалась в том, что я хотел перепрятать лопату. Не хотелось бы оказаться без оружия напротив человека с ножом. Не настолько я Джеки Чан, чтобы бесконечно уворачиваться от дёрганых ударов руки с острым клинком. Поэтому путь мой лежал в подсобку. Спустившись на несколько ступенек по лестничному пролёту, я замер. Если за мной следят парни из приюта, то кто-то пойдёт следом, и я его услышу.

Прождав минут пять, я много чего услышал, но только не шаги идущего за мной человека. Услышал шорохи, скрипы, обрывки тихих разговоров тех, кто ещё не спит, но точно не шаги.

Ладно, посмотрю, что там на улице. Возле выхода во двор располагалось окно. Поскольку я был в тёмном помещении, увидеть меня снаружи мог только кто-то с суперспособностями. А вот я мог разглядеть плохо освещённый луной двор в деталях. Чем и занялся. Теперь я замер минут на двадцать, но нигде никого не заметил. Из окна был виден двор, ещё один корпус, скорее всего, девчачий и заросший кустами забор. Если кто-то сидит в кустах или наблюдает за двором из тёмных окон корпуса, я этого человека не увижу, какое бы прокачанное Восприятие или Внимание у меня ни было.

Ладно, пройдусь по двору. Прошёлся. Отлил у стены и отправился к подсобке. Лопата была на месте, по факту, штыковых лопат было две. И обе мне подходили: надёжное крепление на прочной ручке. В крестовый поход с такой не пойдёшь, но для одной драки вполне сгодится. Я спрятал одну в подсобке под грудой ветоши и другого садово-огородного инструмента, а с другой вышел на улицу и прикопал её прямо в могиле Чижа.

Как я ни косился по сторонам и осматривал окрестности, как ни прислушивался, никаких намёков на слежку не обнаружил. Ну ладно. Надо спать. Я пошёл в душевую, помыл ноги и руки, поднялся наверх, зашёл в свою новую комнату и как можно тише забрался на постель.

Все уже спали. Ну значит и я посплю.

Ранним утром мы все вышли во двор, не на задний, который служил тут ареной и кладбищем, а передний, более ухоженный и засыпанный гравием. Там нас встретили два огромных орка. Григория я уже видел, а второй, видимо, тот самый Анисим, имя которого я несколько раз слышал. Анисим был постарше, и мордой выражал чуть более высокий коэффициент интеллекта, чем Григорий.

– Бегом по телегам, дрищи! – прокричал Григорий. – Не дай небо, жалобы на вас будут! Пожалеете!

Григорию, как обычно, никто не ответил. Мы пошли со двора и сразу за воротами стали грузиться в длинные телеги с лавками. В каждую была запряжена пара лошадей. Мы уместились на трёх телегах. Возницами были парни лет шестнадцати, но получше одетые, как минимум у них были на ногах кожаные чешки на шнуровке. Держались они отстранённо, словно общение с нами было чем-то неправильным.

Парни из комнаты Чижа бросали на меня мрачные взгляды и держались подальше. Могу их понять. Я внёс весомый вклад в победу Лиса над их другом и лидером. Так себе у меня ассимиляция в новом мире происходит. Друзей нет, а недруги плодятся один за другим.

Пока ехали, Серёга мне поведал о предстоящей работе. Всё просто – мне предстояло собирать яблоки. Ехали мы часа полтора. Некоторые пытались доспать, свернувшись калачиком на дне телеги. Я спать не хотел, на удивление хорошо выспавшись за несколько часов, но вот голод никуда не делся. Яблок мне было мало.

Нас привезли к небольшому комплексу одно и двухэтажных зданий. Парни выпрыгнули из телег и побежали к столам с посудой. Схватив миску и кружку, каждый выстраивался в очередь к котлу с кашей и бочке с молоком. Кормили отлично. Каша была с мясом, а молоко… было молоком. Я впервые с попадания в приют хорошо поел. Два раза ходил за добавкой, и мне не отказывали. Также получилось напиться молока вдоволь. Я выхлебал не меньше двух литров. В итоге очертания моего тела указывали на позднюю беременность. Но мне это надо. Все мои новые ощущения благосклонно отнеслись к такому чревоугодию. Единственное, мне бы сейчас поспать, а не корзины с яблоками таскать, но я уже понял, что этот мир несовершенен.

После завтрака началась работа. Мелкие парни сортировали яблоки, а остальные собирали и носили. Есть яблоки не запрещалось, но я единственный, кто воспользовался этой возможностью. Остальные на яблоки смотрели как на что-то несъедобное.

Так прошёл день. Толком поговорить ни с кем не удалось. Работали, пока не начало темнеть. Местные мужики, которые работали наравне с нами, относились к нам настороженно и жёстко следили за тем, чтобы мы не ленились. Я не ленился. Подсмотрев, сколько примерно в корзину накладывают мои ровесники, делал как они, тем самым не привлекал к себе внимания и не напрягался. Нас кормили ещё два раза, и каждый раз я объедался. Да, меня ждал бой насмерть, но я, прислушавшись к телу, решил закинуть в него побольше строительного материала. Все усваивалось очень быстро. По итогам дня я чувствовал себя прекрасно в отличие от остальной массы парней, которые несмотря на качественное питание не очень хорошо переносили двенадцатичасовой рабочий день.

Когда ехали обратно, со мной никто не разговаривал. Я, сделав вид, что дремлю, старался подслушать, что говорят другие. Только один разговор заслуживал внимания.

– Новенькому конец. Цветы рассказали, что он обманом убил двух ныряльщиков, которые его от гоблинов спасли, – тихо переговаривались парни на соседней телеге

– А зачем он их убил, раз они его спасли.

– Не знаю. Глупо это. А он на вид не глупый. Может, его опоили чем-то.

– Так раз опоили, так он и не виноват, получается?

– Ещё как виноват. Если кого-то водкой напоят, а он твоего друга убьёт, ты тоже скажешь, что не виноват?

– Ну, водка и зелья гоблинские – это разные вещи.

Разговор перешёл на наркотики и алкоголь, про меня же парням обсуждать было особо нечего. Все уже представляли, что им во внутреннем дворике ещё одну могилку копать придётся. Для меня.

Я же прислушался к телу. Сейчас оно полным ходом восполняло дефициты полезных веществ. С каждой минутой я становился сильнее и быстрее, и мне не надо было отжиматься и бегать, чтобы чувствовать это. Жаль только это «сильнее и быстрее» не делали из меня Чака Норриса. Всего лишь более быстрый и более сильный парень, чем кажется на первый взгляд. Надеюсь, моё сытое тело и лопата помогут мне выжить этим вечером.

Когда мы доехали до приюта, усталые парни выгрузились и разбрелись по комнатам. Стоило мне забраться на свою постель, как в нашу комнату вошёл Пуня и сказал:

– Даг, тебя парни на улице ждут, выйди поговорить.

– Цветы? – удивился я. Вряд ли бы они посылали Пуню.

– Нет. Иван и другие из моей комнаты.

Кто из Пуниных соседей Иван, я понятия не имел. Но это и не важно. Зовут, значит, они меня на улицу… Поговорить… Не надо быть Нострадамусом или Жириновским, чтобы предсказать, чего от меня хотят. Меня хотят «подготовить» к бою с цветком Харитоном так же, как я подготовил Чижа. То есть хорошенько дать по морде и по другим частям тела. Этот стресс в мои планы не входил, поэтому я спокойно ответил Пуне.

– Скажи парням, что после разговора с Харитоном, я поговорю с ними. А сейчас устал очень.

– Ты что зассал? – тут же перешёл к пацанским разводам на слабо Пуня.

– Да. Так и передай. Сейчас я зассал, смелость ко мне вернётся только, когда я разберусь с цветами.

– Ты зассал! – уже обвинительно проговорил Пуня, так как сходу не мог ничего другого придумать.

– Да. Так и передай Ивану и друзьям. Я зассал и лежу ем яблоки.

Пуня растерялся. Цель его прихода – вытащить меня на разговор-избиение, и если я не соглашусь, то обвинить меня в трусости. Я обвинение принял, но это совсем недорогая цена за то, чтобы остаться безнаказанным. Так что парень понимал, что переговоры он провёл недостаточно результативно, но, где его обманули, понять не мог. Просто был недостаточно хорош в таких вот идиотских диалогах.

Пуня с растерянным видом ушёл, а Витёк и Гек заржали. Остальных я с постели не видел, но скорее всего они просто улыбались.

Пуня так и не вернулся, а я лежал и наблюдал за собственным телом. Думал, может Контроль Дара Восстановления на что-то особое направить, но поскольку особо не разбирался в анатомии и неврологии, то вмешиваться не стал. Все мои травмы зажили, сейчас тело просто восстанавливалось в целом после голодовки. В ожидании прошло совсем немного времени. Минут через десять после ухода Пуни раздался громкий крик самого громкого и мелкого из цветов:

– Эй, гоблин, на выход!

Я не стал придираться к формулировкам и требовать от секунданта противника уважения и вежливости, соскочил с постели и присел три раза, параллельно размахивая руками, – надо разогнать кровь в мышцах.

Выйдя из комнаты, я, не раздумывая и быстро, направился к выходу из здания. На улице обнаружились цветы в том же составе. Немного впереди стоял орк Харя, поигрывая не ножом, а настоящим кинжалом. Двусторонняя заточка, симметричный клинок длиной около двадцати пяти сантиметров, небольшая круглая гарда – это уже не нож, это кинжал.

Я пошёл к месту схватки так, чтобы пройти через могилу Чижа и взять лопату. Когда я закапывал вчера ночью своё дуэльное оружие, положил несколько комьев земли сверху и вообще постарался в точности запомнить, как выглядит земля на могиле. Сейчас я видел, что кто-то порылся в этом месте и потом постарался всё воссоздать как было. Так что я под пристальными взглядами цветов и других парней спокойно встал возле могилы, не пытаясь наклониться и вытащить лопату.

– Ну и где твоя лопата, гоблин? – крикнул Лис, когда понял, я не собираюсь рыть могилу.

– Привет, Лис! – улыбнувшись, я помахал рукой. – Лопата в подсобке, где и должна быть. Сейчас, принесу!

Я не стоял просто так, а внимательно рассматривал лица всех тех, кто стоял во дворе. Поздний вечер, но на редкость светло. Луна уже вышла и светила мне в спину, поэтому я хорошо мог разглядеть присутствующих. И я разглядывал. Потом проанализирую, что увидел. Сейчас надо внимательно всех запомнить. Каждый взгляд, каждый жест, каждую поднятую бровь, каждое изменение в эмоциях или поведении. Среди них наверняка есть тот, кто следил за мной вчера.

Ещё раз улыбнувшись, я пошёл к подсобке и вскоре вышел оттуда с лопатой. Конечно, я волновался – раз расковыряли одну лопату, то могли расковырять и другую. Но всё обошлось.

Тем не менее очевидно, что кто-то что-то сделал с оружием, которым я хотел драться. Это значит, что меня опасаются и стараются вставить палки в колёса. Значит надо постараться не дать никому вмешаться прямо сейчас и лишить меня оружия.

– Эй, Харя, ты готов к тому, что я тебя закопаю? – стоило мне выйти из подсобки заорал я.

– Иди сюда, гоблинская шваль, – прорычал Харя.

Я, сделав вид, что его слова выбесили меня, рванул вперёд, по пути заметив, что рядом с цветами стоят ещё несколько человек. Два эльфа лет восемнадцати-двадцати и две девушки, человек и эльфийка, тоже около двадцати лет. Все они провожали меня хмурыми взглядами, но никто, слава богу, не вмешивался. Ведь Харя уже устремился мне навстречу.

Через долю секунды я выкинул всех этих мутных личностей из головы, сосредоточившись на противнике. Харя не потерял голову и не бросился в атаку первым. Я тоже не стал бить его с размаха, ведь попытайся я ударить с размаха, орк просто примет удар на блок и пойдёт на сближение, тыкая мою совсем не прочную кожу своим кинжалом. Делать ставку на одно лишь Распределение в этом бою я не собирался. Мы оба остановились одновременно. Харя – вытянув вперёд руку с кинжалом на уровне груди и направив острие на меня. Я – держа лопату полотном к орку, как копьё. Это сейчас и есть моё копьё.

На секунду я представил, как мы смотримся со стороны: худой мальчишка держит в руках здоровую лопату, и напротив него парень килограммов на десять тяжелее и на голову выше с клыкастой злобной мордой и немаленьким кинжалом в руке. Не Давид и Голиаф, но что-то похожее.

Да, я делал ставку на более длинное оружие, которое позволит держать противника на расстоянии, но лопата – это лопата. Её банально можно схватить рукой за полотно и выдернуть у меня из рук, под её удар можно подставить руку – ничего страшного не произойдёт, ведь у неё нет ни одной заточенной поверхности. Но и преимущества есть. Вот и буду выкручиваться. Главное, не затягивать, так как Харя может быстро понять слабые места своего противника, что сильно ухудшит моё положение.

Харя делает ложный выпад, просто чтобы испугать меня и посмотреть мою реакцию. Я отскакиваю, хотя мог этого и не делать. Я смотрю на его движения, он на мои. Отпрыгнув, я делаю такой же безобидный короткий выпад, орк отбивает полотно лопаты кинжалом и пытается в ответ полоснуть меня по руке, но тут преимущество в длине оружия на моей стороне, и у него ничего не получается. Орк немного меняет стойку, подняв левую руку и выставив вперёд левое плечо. План понятен – схватить моё оружие левой рукой и либо притянуть меня к себе, либо сильно оттолкнуть в сторону.

Я делаю шаг назад, одновременно поднимая лопату чуть повыше. Харя шагает правой ногой вперёд, и не успевает его нога коснуться земли, как я что есть силы прямым ударом опускаю псевдо-штык своего оружия на ногу орка чуть выше колена. Попал!

Да, ткань его штанов защищает от серьёзного пореза, но эффект от моего удара всё равно очень и очень неприятный. Это больно и это лишает подвижности. В нашем противостоянии ни о каком размене ударами речи быть не может. Я ещё десять раз могу так по нему попасть – он отделается синяками, а меня один раз проткнуть и бой закончится!

– Тварь! – кричит Харя и отскакивает.

– Жопой повернись, тебе понравится, – стараясь не сбить дыхание, отвечаю я, опять направляя лопату ему в морду и делая выпад.

Лицо орка темнеет, он прикрывает голову, левой рукой и бросается на меня. И снова получает сильный тычок в то же самое место. А вот это заставляет его хромать.

– Просто кинься на него и схвати его лопату! – кричит Лис. Умный, сука.

Но уже поздновато. Кидаться у Хари не получится. Вторым ударом я что-то повредил. Он сильно хромает. Тем не менее он наступает, периодически примеряясь левой рукой к тому, чтобы схватить моё «копьё». Пару раз я хорошо попадаю в корпус, но обычная рубаха защищает от удара лопатой лучше, чем кольчуга от удара копьём. Кровь я Харе этими ударами не пускаю, а от синяков толку нет. И его кинжал не так уж и далеко от меня. Это напрягает.

Я повторяю удачную связку: бью в лицо, не вкладываясь, и потом сразу со всей силы в правое бедро, но удачные связки – это неожиданные связки, а тут я повторяюсь, поэтому орк успевает убрать ногу и просто кидается на лопату, хватая её левой рукой и валясь вперёд. Всё, оружие потеряно. Худшее, что сейчас я могу сделать, это пытаться вырвать у упавшего на колени орка лопату – он просто встанет и притянется ко мне. С оружием придётся расстаться, но не сразу. Я толкаю лопату в орка, в его правое плечо. Он не готов к такому движению, поэтому валится назад, но ожидаемо не отпускает лопату. Я делаю это первым, кидаясь на него сверху и хватая его за запястье правой руки и прижимая её к земле, а сам впиваясь зубами прямо в шею.

Кожа у Хари далеко не такая твёрдая, как у шамана, и он настолько не готов к тому, что я делаю, что орёт и истерично пытается меня отпихнуть. Настолько истерично, что выпускает из рук кинжал, вырывает руки и хватает меня за голову, пытаясь разжать челюсти. Это больно и опасно. Он мне так не только челюсти разожмёт, но и глаза может выдавить. У него на концах пальцев когти! Я позволяю ему себя оттолкнуть и отскакиваю от лежащего на спине Хари. Мне только и надо, что подобрать ноги и встать. Харя в ужасе держится за шею, но быстро приходит в себя и встаёт, схватив при этом и мою лопату.

– Ну что, продолжим? – улыбаюсь я, держа в руке его кинжал. – Мы по-прежнему на равных!

Лицо орка искажает гримаса ненависти, он замахивается лопатой… Это именно то, чего делать нельзя! Я бросаюсь вперёд и летящую сбоку лопату встречаю вытянутой левой рукой, больно не смертельно. Зато кинжал в моей правой руке входит на всё лезвие в левый бок Хари. Я толкаю его вперёд, он падает на спину. Я проворачиваю кинжал в ране, и слышу страшный крик. Очень хорошо слышу – кричат мне прямо в ухо. Я лежу на ничего не соображающем от боли орке и вытаскиваю наконец из его живота кинжал, но только для того, чтобы вогнать лезвие сбоку в горло. Течёт кровь, я чувствую, как жизнь уходит из тела подо мной.

Всё. Умер. Я лежу ещё несколько мгновений и медленно поднимаюсь.

Смотрю на лица вокруг и понимаю, что дальше легче не будет.