Герои Космоса

Часть 1 Альгения Глава 1

Утро перед вылетом началось для Дэна Мьюита с привычного, ненавистного звука.

Пш-ш-шик — пневмоинъектор послушно выдавил дозу синтетического анальгетика в основание шеи. Дэн сидел на краю жесткой койки в своем модуле, уткнувшись лоб в кулаки, и ждал, пока искусственное тепло доползет до поясницы. Предыдущая доза перестала действовать еще глухой ночью, и последние четыре часа он старался лишний раз не дышать — металлические штифты в позвоночнике ныли так, словно пытались проткнуть легкие.

«Опять три дня ада», — привычно подумал он, медленно, со стоном разгибая спину.

Хваленая земная медицина со всеми её шаманами, хиропрактиками, мануальщиками и монахами с удивительными способностями ничем так и не смогла помочь после той жуткой катастрофы в системе Плеяд. Старые раны постоянно давали о себе знать: спина периодически начинала ныть так, что не позволяла ни разогнуться, ни согнуться. Проще было бы заказать себе новый кибернетический позвоночник, но на счетах Дэна сейчас гулял такой холодный вакуум, что в нем могли бы зарождаться новые звездные системы. В карманах было пусто, как в космосе. Собственно, из-за недостатка финансов он и решился на этот безумный полет в сектор галактики 2389 — Бермудский треугольник, где бесследно пропадали корабли.

Дэн никогда прежде не занимался перевозками пассажиров, но в этот раз согласился. Его больше заинтересовала сама персона, предложившая полет, и безумная цель. Последние пять месяцев он изнывал от скуки, конвоируя рудовозы и лениво отстреливаясь от пиратских стычек.

Перед вылетом Дэн сидел в баре своего старого друга Джонни, чей отец когда-то служил губернатором сектора. Дэн лакомился редким и дорогим компотом из спелых вишней — натуральные продукты с Земли стоили недешево, но он не мог отказать себе в этом удовольствии.

— Дэн! Тебя тут барышня ищет! — проорал Джонни от входа, перекрикивая сорок киловатт звука в стиле электрокосмохаус. — Вон он сидит в синей куртке, уплетает вишни! Пройдите.

Она сразу приковала к себе внимание всех присутствующих в баре. Походка топ-модели, длинные, собранные в хвост ярко-рыжие, почти красные волосы и удивительные глаза, которые светились каким-то неестественным внутренним изумрудным светом. Она выглядела безупречной, заносчивой богачкой. Но когда она случайно задела плечо Дэна, устраиваясь на соседнем стуле, он перехватил её взгляд. В самой глубине этих зеленых глаз он увидел то, чего никак не ожидал встретить — точно такую же глухую, затаенную боль и смертельную усталость, какие сам каждое утро пытался спрятать за маской цинизма.

— Двойной кофе, пожалуйста. Не могу. Голова разболелась. А кофе помогает, — произнесла она бармену.

Повернувшись к Дэну, она тихо спросила:

— Это я с вами связывалась. Вы сможете мне помочь? Я знаю, что ваши услуги недешевы, но всё же. Мне вас рекомендовали как лучшего специалиста.

— Стоп, сударыня! Не с таким напором, — осадил её Дэн. — Во-первых, мне звонят десятки людей с разными предложениями. Во-вторых, чтобы я понял, с кем имею честь общаться, нелишне было бы представиться.

— Извините мою оплошность. Я привыкла, что люди запоминают меня, — она чуть заметно кивнула, попросив у бармена ванильное мороженое. Её правильная, чистая речь выдавала принадлежность к высшим кругам общества.

— Ах, оставьте свои комплименты. На лесть я не покупаюсь, — вяло отмахнулась она, когда Дэн попытался иронизировать. — К делу. Зовут меня Элис. Я звонила вам по поводу полета в сектор галактики 2389. Мне нужно попасть туда как можно скорее.

Дэн напомнил ей, что это опасный район, куда уже лет двадцать не летают даже чартеры, а спасательные операции там не проводятся.

— Знаю. Но вы, как специалист высочайшего уровня, были там, — Элис твердо посмотрела ему в глаза своей холодной, стальной волей. — Вы согласны? Или я пойду искать другого пилота?

Дэн выдержал паузу для вида, хотя внутренне давно согласился. В нем проснулся азарт.

— Завтра в 06:10 окно, которое я могу занять. Стартуем в 06:12. С собой можете взять 500 килограммов багажа. Документы, виза и разрешение на вылет из системы, надеюсь, у вас есть.

Элис оставила задаток в 20%. Говорить о целях полета она наотрез отказалась, попросив его просто честно выполнять свою работу.

Его корабль «Джоли» снаружи выглядел как потрепанный тяжелый крейсер, купленный по конверсии. На самом деле ему было всего пять лет, это была машина экспериментальной серии федерального флота. Дэн и его младший брат Вик, владевший лучшим тюнинг-ателье, переделали его под гоночный болид. Корпус имел специальную жидкокристаллическую краску хаки, которая меняла цвет с пульта управления. Начинкой Дэн занимался сам, затачивая управление под свою руку и укомплектовав корабль тяжелым вооружением за четвертым кольцом.

В пять утра Дэн уже был на стартовой площадке и заканчивал приготовления. Зная, что дамы опаздывают, он попросил диспетчера Сэма немного расширить окно. Но ровно в 06:05 к доку мягко подошла грузовая платформа с двумя контейнерами-близнецами. Датчик веса зафиксировал ровно 500 кг.

Элис легко спрыгнула с платформы. Её голос был ровным, без эмоций. Она ловко набрала код доступа на панели, и контейнеры потекли во чрево «Джоли». Ни суеты, ни лишних вопросов. Дэн невольно залюбовался её движениями и отметил, что контейнеры запечатаны тяжелыми армейскими пломбами первого класса секретности.

Они вышли в доковое пространство. Элис сидела в кресле второго пилота прямо и напряженно.

— Борт 1546. «Джоли». Приготовиться к таможенному сканированию, — заскрипел динамик интеркома.

Дэн ждал разрешения на запуск маршевых двигателей, но прошла минута-другая, а ответа не было. Он раздраженно нажал кнопку связи:

— Диспетчер, проблемы? У нас дорога дальняя!

— Дэн... — послышался тихий голос Сэма. — У пассажира отсутствует разрешение на вылет. Запрашиваю центр полётов, может, какая ошибка?

— Нет никакой ошибки, — горячо зашептала Элис Дэну прямо в ухо, её дыхание было горячим. — Я не успела оформить разрешение. Ждать больше не могла!

— Ты с ума сошла? — раздраженно зашептал Дэн в ответ. — Ты в тюрьму захотела? Мне за соучастие лишение прав светит!

— Борт 1546 «Джоли», — снова ожил канал. — Ошибки нет. Возвращаетесь и понесете наказание, или ваш вылет считаем законной эмиграцией?

— Законная эмиграция! — громко и четко объявила Элис в микрофон.

— Сэм, подтверждаем! — крикнул Дэн, понимая, что обратного пути нет. По законам Конфедерации нелегальный выезд закрывал въезд в центральные миры навсегда.

— Вы сумасшедшая... — в сердцах бросил Дэн, запуская маршевые форсунки. — Вы хоть понимаете, что натворили? Дорога обратно вам заказана!

Дэн злился на неё, но под этой злостью росло глухое чувство, похожее на эхо его собственной трагедии в Плеядах, когда он сам сбежал из Конфедерации, сжигая мосты. Чтобы решиться на такое, её цели должны были перевешивать саму Вселенную.

Вдруг их выделенный канал связи с Сэмом снова зашипел:

— Дэн, тебя тут люди спрашивают. Командор Рэйвен! Интересуется маршрутным листом... — успел произнести диспетчер.

У Дэна внутри всё похолодело. Командор Рэйвен — самый беспощадный пес Конфедерации.

— Нафига? — спросил Дэн.

— Дэн... — и связь резко оборвалась, оставив его в полном неведении.

Следующие несколько часов полет проходил в абсолютном молчании. Дэн, подобно автомату, сверял приборы и вводил команды, уводя «Джоли» в гиперпространственный туннель.

Часть 1 Альгения Глава 2

Старт с посадочной площадки космопорта оказался мягким, почти незаметным благодаря дорогой системе компенсации перегрузок. Установка этого оборудования влетела Дэну Мьюиту в круглую сумму, но она определенно стоила каждого потраченного кредита. Его старые раны, полученные во время страшной катастрофы в созвездии Плеяд, постоянно давали о себе знать: изувеченная спина периодически начинала ныть с такой силой, что не позволяла ни согнуться, ни разогнуться. Хваленая земная медицина с её дипломированными врачами, мануальщиками и заезжими монахами, обещавшими исцеление через духовные практики, оказалась бессильна. Проще было бы добавить еще немного денег и купить на черном рынке новый искусственный позвоночник, но финансы Дэна иссякли, а на его счетах гулял холодный вакуум.

Именно из-за нехватки денег он и согласился на этот безумный полет в сектор галактики 2389, которую пилоты давно окрестили Бермудским треугольником Вселенной. За последние двадцать лет туда не решался летать ни один человек в здравом уме, ведь все отправлявшиеся в тот сектор корабли исчезали безвозвратно, не оставляя после себя даже обломков или аварийных капсул. Дэн никогда прежде не занимался перевозкой пассажиров, но его до глубины души заинтриговала сама Элис и её загадочная, почти самоубийственная цель.

Последние пять месяцев наемник откровенно изнывал от скуки, конвоируя неповоротливые грузовики и лениво отбиваясь от пиратских стервятников. В силу своего авантюрного характера он подсознательно ждал подобного сумасшедшего предложения.

Первые часы полета проходили в штатном режиме. Пока «Джоли» неслась по защищенным гиперпространственным туннелям ускорения, Дэн, подобно настроенному автомату, проверял показания телеметрии и следил за приборами. Автомагистрали в космосе давно заменили слепые прыжки прошлого, гарантируя безопасный выход в заданной точке, но на окраинах, где федеральный флот не мог обеспечить постоянные патрули, всё еще сохранялся высокий риск попасть в пиратскую засаду.

Элис сидела в кресле второго пилота прямо и напряженно, как натянутая струна. Её облегающий летный комбинезон подчеркивал безупречную спортивную фигуру, а густые медные волосы были собраны на затылке в тугой, строгий пучок. Она молчала, уставившись неподвижным взглядом в мониторы. Дэн периодически косился в её сторону, пытаясь угадать истинный цвет её удивительных глаз и размышляя о том, что могло погнать это красивое, утонченное создание в смертельно опасные глубины космоса.

На третьем часу полета Дэн не выдержал. Оставив автопилот следить за стабильностью прыжка, он поднялся из кресла и спустился на нижнюю палубу, в трюм. Он подошел к её контейнерам, запечатанным тяжелыми армейскими пломбами первого класса секретности. От груза веяло абсолютной, интригующей тишиной. Ведомый чистым инженерным любопытством, Дэн достал из кармана куртки портативный диагностический сканер, намереваясь проверить плотность содержимого.

Но едва зеленый луч прибора коснулся свинцовой пломбы, за его спиной раздался сухой, отчетливый щелчок взводимого затвора.

— Отойди от контейнера, Дэн. Медленно, — Элис стояла прямо в узком проходе. Её армейский импульсный бластер Конфедерации был направлен пилоту точно в голову.

Дэн медленно поднял руки, продолжая удерживать сканер в пальцах, и криво усмехнулся:

— Сударыня, на моем корабле нет секретов. Я должен быть уверен, что не везу в трюме термоядерную бомбу Конфедерации.

— Это не бомба, — тихо ответила Элис.

И в этот момент Дэн заметил, что ствол бластера в её руках мелко, едва заметно дрожит. Её хваленая стальная воля дала трещину, а в глубине зеленых глаз плескалась такая отчаянная, дикая уязвимость, словно перед ней стоял не наемный пилот, а безжалостный палач.

— Пожалуйста... Просто веди корабль, — негромко добавила она, опуская оружие. — Я защищаю этот груз не ради денег. И это не твоего ума дело.

Дэн внимательно посмотрел на её дрожащие пальцы, затем на саму девушку, и молча спрятал сканер обратно в карман.

— Ладно, — тихо произнес он, проходя мимо неё к лестнице на мостик. — Считай, что я ничего не видел. Но с тебя кофе. Мой как раз закончился.

Они стремительно неслись к границе галактики, за которой начиналось настоящее космическое бездорожье. Вернувшись в пилотское кресло, Дэн поймал себя на мысли, что невольно проникся уважением к этой женщине. Должна была существовать чертовски веская причина, чтобы решиться на такой отчаянный шаг и навсегда разорвать все связи с прошлым. В сорок лет его собственная жизнь была полна тяжелых воспоминаний, шрамов и глухой пустоты, но присутствие Элис в кабине «Джоли» странным образом заставляло его чувствовать себя нужным.

Чтобы прервать затянувшееся молчание, Дэн решил провести обязательный предлетный инструктаж.

— Сударыня! Ничего, если я буду к вам так обращаться? — спросил он, повернув голову к Элис. — Мне всегда нравились старые русские обращения. И вообще русский язык.

— Обращайтесь как вам угодно, — вяло отмахнулась она, не поворачивая головы.

— Так вот, сударыня. Инструкция по безопасности проста: если вдруг на выходе из прыжка начнется заварушка — пулей в кресло, ремни затянуть, шлем надеть и сидеть мышкой.

Элис чуть заметно усмехнулась:

— Я стрелок, в звании капитана третьего ранга. И прекрасно знаю правила поведения на боевых кораблях.

Этого Дэн никак не ожидал. Изнеженная светская дама оказалась кадровым военным офицером.

— Сколько боевых вылетов? На каких типах судов? — с интересом спросил он.

— Боевых — два, — ровно ответила она. — Но я участвовала в стычке у Крабовидной туманности.

Дэну не нужно было ничего объяснять. Сражение у Крабовидной туманности, случившееся семь лет назад между федеральным флотом и силами пиратской Гильдии вольных исследователей, превратилось в настоящую кровавую бойню. Федералы тогда попали в подготовленную засаду, и из шести тысяч человек живыми из того пекла вернулись едва ли триста.

— Я понял, — тихо произнес Дэн, помрачнев. — Но инструкция остается в силе. В кресло и пристегнуться.

Желваки на тонком лице Элис напряглись, но армейская дисциплина взяла верх:

— Есть, командир, — отозвалась она военным тоном, едва сдерживая иронию.

После этого Дэн занялся приготовлением ужина. Рацион на борту «Джоли» был стандартным — белковая масса и продукты гидропоники. В трюме корабля была смонтирована небольшая установка для выращивания свежей зелени, где Дэн умудрился раздобыть и посадить семена настоящей земной рукколы.

— О, какая роскошь! — съязвила Элис, заметив на столе свежие зеленые листья. — Может, у вас на этой посудине и бутылочка белого вина найдется к такому ужину?

— Вино, извините, отсутствует, — хмыкнул Дэн, расставляя тарелки. — А вот по глотку двадцатилетнего коньяка марки «Хард» найдется. Не то, конечно, к чему вы привыкли в своих столичных салонах, но нам, сирым, по карману.

Элис холодно посмотрела на предложенную флягу:

— Оставьте свое пойло для кого-нибудь другого.

Она резко отвернулась, и дальнейшая трапеза проходила в абсолютной, тяжелой тишине. Дэн так и не понял, чем обидел свою спутницу, но навязываться с расспросами не стал.

Спустя три часа после этого нелепого спора пилот спустился на жилую палубу, чтобы проверить показатели давления в гидравлических контурах. В кают-компании горел лишь тусклый синеватый свет аварийного режима.

Элис сидела у терминала. Судя по всему, она до последнего пыталась работать с какими-то зашифрованными военными файлами, но чудовищная усталость взяла свое — девушка уснула прямо на месте, уронив голову на сложенные руки. Густые медные волосы выбились из строгого пучка и мягкими волнами рассыпались по её плечам, лишая её образ привычной военной холодности и делая её невероятно беззащитной.

Дэн тихо подошел ближе, стараясь не шуметь тяжелыми ботинками. Он остановился в двух шагах и невольно залюбовался ею. Синеватое мерцание монитора мягко очерчивало её утонченный профиль, падая на приоткрытые губы и длинные ресницы. В этом полумраке она казалась хрупкой и удивительно красивой.

За свою жизнь Дэн видел много спящих людей. Обычно расслабленное лицо делает спящего немного комичным, но по-настоящему красивыми во сне он видел только двух женщин.

Первой была его погибшая жена Лиза — вечно смеющаяся черноволосая девчонка с россыпью веснушек на носу, которая служила его ведомым пилотом и погибла в той мясорубке в Плеядах. Они мечтали выйти в отставку, осесть на уютной ферме в Канзасе и родить детей к его сорока годам.

Теперь ему было сорок. И в его жизни не осталось ни Лизы, ни детей, ни Канзаса — только титановые штифты в позвоночнике, унылый контрабандный рейс и глухая, выедающая душу пустота.

Второй была Элис. Она тихо вздохнула во сне, уткнувшись носом в воротник комбинезона — точно так же, как когда-то засыпала Лиза на его плече после тяжелой вахты.

В горле у Дэна встал горький, удушливый ком. Он бесшумно поднялся к себе в каюту, забрал старый шерстяной плед и так же тихо вернулся назад. Бережно, стараясь не дышать, он набросил его на плечи спящей Элис. Девушка сонно заворочалась, уютнее кутаясь в тепло, но не проснулась.

Дэн тихо, на цыпочках, ушел в рубку. Спина снова заныла тупой болью — действие анальгетика подходило к концу. Он со стоном опустился в пилотское кресло, уставился на мерцающие точки далеких звезд на обзорном экране и устало потер ладонями лицо. В рубке было тихо, лишь монотонно гудел бустер гидравлики. Дэн углубился в проверку температурных режимов реактора, изо всех сил стараясь не думать, почему в кабине старушки «Джоли» вдруг стало как будто чуточку легче дышать. С этими мыслями он и заснул.

Утром Элис поднялась в рубку управления — как всегда, строгая, собранная и застегнутая на все пуговицы. Плед лежал аккуратно сложенным на кресле Дэна. Они не проронили ни слова о прошедшей ночи, но когда их взгляды встретились, в её зеленых глазах больше не было прежней ледяной отчужденности.

Их путь лежал к окраине галактики в сектор 2389.

Часть 1 Альгения Глава 3

Сигнал выхода из туннеля в район с повышенной активностью космических объектов заверещал так громко и настойчиво, что Дэн Мьюит в очередной раз дал себе слово изменить тональность этого зуммера. На выходе из гиперпространства явно происходило что-то неладное. Активировав легкое вооружение, мины-ловушки и тепловые обманки для сбива тяжелых ракет, пилот приготовился к снижению скорости.

Боковым зрением он заметил, как Элис мгновенно собралась и буквально впилась взглядом в мониторы. Её военное прошлое дало о себе знать: она быстро оценила обстановку и определила класс кораблей. Целей было шесть.

Выход из туннеля и моментальный маневр уклонения дали Дэну несколько секунд для оценки ситуации. Пятеро пиратов атаковали грузовой транспорт. Появление «Джоли» оказалось для них полной неожиданностью. Приняв потрепанный крейсер за корабль сопровождения, вся пятерка ринулась в атаку. Подготовка пиратских пилотов оставляла желать лучшего: ловко лавируя между ними и не сделав ни одного выстрела, Дэн подставил их под перекрестный огонь друг друга. Двое пиратов тут же умудрились влепить энергетические заряды в своего соратника. Это была мелкая шантрапа, но они открыли огонь без предупреждения, и Дэн решил использовать этот случай, чтобы проверить стрелковые навыки своей пассажирки.

— Стрелок! Оружие к бою! — скомандовал он. — Перевожу управление, цели один, два и три по левому борту — на уничтожение. Огонь!

— Есть, командир! — отозвалась Элис.

Бой оказался коротким. Пока Дэн спокойно маневрировал и расставлял помехи, Элис вела редкий, но исключительно прицельный огонь, бережно расходуя боеприпасы. Сказалось долгое отсутствие практики, и сам Дэн справился бы с этой задачей раза в три быстрее, но для первого раза она отстрелялась на отличную пятерку. Последний уцелевший пират поспешно драпал, и догонять его они не стали.

Элис медленно опустила турельные манипуляторы. На её лбу выступили мелкие капли пота, а грудь тяжело вздымалась под облегающим комбинезоном. Она повернулась к Дэну, удивленно приподняв бровь:

— Командир, последний пират уходит на поврежденном маршевом. У нас на прицеле «Звездный разрушитель». Почему ты приказал отменить захват? Мы могли разнести его в пыль одним залпом.

Дэн лениво потянулся в кресле, стараясь не тревожить занывшую поясницу, и криво усмехнулся:

— Запомни, сударыня: я пилот, а не палач Конфедерации. Смысл добивать того, кто уже не представляет угрозы? Он уползает к своим с пустыми руками и пробитым баком. Пусть живет и расскажет остальным стервятникам, что к старушке «Джоли» лучше не соваться. Лишний труп не добавит кредитов на мой счет, а боезапас стоит денег. Нам на бездорожье пригодится каждый выстрел.

Элис внимательно посмотрела на него — без прежнего холодного презрения, скорее с тихим, удивленным облегчением. Её плечи наконец расслабились.

— Прагматичный подход, — негромко произнесла она. — Но справедливый.

Собрав разлетевшиеся обломки пиратских двигателей, обшивки и оружия, которые еще можно было отремонтировать или использовать, они подошли к спасенному транспорту. Судно везло редкоземельные металлы, высоко ценившиеся во всех секторах. Торговцы, потрепанные, но вполне жизнеспособные, с радостью приняли от Дэна запасные части для маршевых двигателей, и на этом их короткое знакомство закончилось. Такие стычки на окраинах обитаемых зон были делом обыденным.

Дальнейший путь лежал через колоссальную космическую свалку — зону обломков кораблей и планетарных конструкций, раскинувшуюся в диаметре на полсотни световых лет. В самом центре этого хаоса находился один из тайников Дэна. Благополучно добравшись до него, они разгрузили трюм от собранного пиратского лома и приняли на борт партию нанороботов-ремонтников, а также тяжелые ракеты типа «Апокалипсис» и «Звездный разрушитель». Дэн сделал это не из страха перед возможным нападением, а ради практичности: в поясах астероидов без тяжелых ракет прокладывать дорогу бывало крайне трудно.

В глазах Элис горел неподдельный интерес. В другой ситуации она наверняка спросила бы, откуда у простого наемника доступ к тяжелому вооружению Конфедерации, но сейчас лишь молча наблюдала, а когда в турелях закрепились массивные корпуса «Звездных разрушителей», на её лице даже появилась легкая, понимающая улыбка — это оружие было ей отлично знакомо.

На время погрузки Дэн объявил четырехчасовую остановку на ужин и отдых. Меню было стандартным: белковая масса и продукты гидропоники. Правда, в трюме «Джоли» функционировала небольшая установка для зелени, где Дэн умудрялся выращивать настоящую земную рукколу. Благодаря добавкам ужин вполне можно было сравнить с ресторанным.

— О! Какая роскошь! Может, у вас и белое вино найдется к такой еде? — съязвила Элис, глядя на тарелку со свежими зелеными листьями.

— Вино, извините, отсутствует, — хмыкнул Дэн, доставая флягу. — А вот по глоточку коньяка найдем. «Хард», двадцатилетний. Не то, конечно, к чему вы привыкли, сударыня, но нам, сирым, по карману.

— Оставьте свое пойло для кого-нибудь другого, — холодно отрезала Элис.

Она резко отвернулась, и дальнейший ужин проходил в торжественной, тяжелой тишине. Дэн так и не понял, чем обидел свою спутницу, и навязываться с расспросами не стал.

Спустя несколько часов, когда они продолжили полет на окраине галактики, на экране пространственного радара внезапно появилась и погасла тусклая точка. Всплеск повторился через несколько секунд. Сигнал исходил от статического объекта прямо по их курсу. Дэн привел системы корабля в боевую готовность. Запрос кодов остался без ответа. Сканирование показало присутствие оружия и слабый источник радиации на борту неизвестного боевого судна.

Дэн приближался с максимальной осторожностью, готовый в любую секунду уйти на вираж. Корабль выглядел совершенно целым, без пробоин и трещин, но от его угрюмых общих обводов веяло чем-то зловещим и пугающим. Дэн сделал три контрольных витка вокруг мертвеца.

Датчики зафиксировали присутствие органики на борту — судя по всему, это были члены экипажа. Ядерный реактор корабля почти угас, что казалось физически невозможным: модель судна была совсем свежей, от силы семь-восемь лет, а запаса топлива на таких машинах должно было хватить минимум на два века. Если бы на борту произошла авария, сканеры зафиксировали бы утечку, но все системы были в норме. Не в силах совладать с любопытством, Дэн принял решение состыковаться и перейти на борт найденного судна, которое, судя по маркировке, называлось «Артемида».

— Командор! Я с вами! — решительно заявила Элис, пресекая любые возражения. — И не смейте меня отговаривать или запрещать. Эту экспедицию оплачиваю я, а сейчас прямой угрозы нет, так что я тоже иду.

Яростный напор Элис сразу загнал Дэна в угол.

— Ладно, — ворчливо согласился он. — На всякий случай запомните: код запуска шлюза «6451-БАХ». Примитивно просто, но еще ни один угонщик не догадался. И возьмите ручное оружие.

Тяжелые шлюзы «Джоли» и «Артемиды» состыковались с глухим, скрежещущим стоном. В тесном переходном тамбуре повисла звенящая пустота. Пока анализаторы «Джоли» лениво гоняли тесты на патогены и замеряли радиационный фон, Дэн и Элис стояли плечом к плечу, вслушиваясь в собственное частое дыхание в шлемах. Сквозь прозрачный лицевой щиток Дэн видел, как напряглись скулы Элис и как расширились её изумрудные глаза, жадно всматривающиеся в темноту за иллюминатором гермодвери. Её профиль казался высеченным из мрамора, и Дэн поймал себя на том, что беззастенчиво любуется её утонченной красотой. Сколько скрытой, отчаянной силы было в этой хрупкой фигуре.

Наконец прибор мигнул зеленым: биологической угрозы нет, дышать можно. Бронированная плита люка со скрежетом ушла в пазы. И прежде чем Элис успела сделать шаг, Дэн на одних только армейских рефлексах шагнул в темный проем первым, полностью перекрывая собой створ ворот и закрывая девушку от любой опасности. Он сделал это неосознанно, тело само приняло решение. Элис тихо выдохнула за его спиной, её пальцы на мгновение коснулись его наплечника и тут же опустились — она всё поняла и была благодарна.

На борту «Артемиды» их встретила леденящая тишина, затхлый воздух и тяжелый металлический привкус старой пыли. Но самым странным оказалось не это. Весь экипаж из двенадцати человек был мертв, но никто не был убит — они умерли от старости. В капсулах лежали тела одиннадцати глубоких стариков. Двенадцатый член экипажа находился в рубке на боевом мостике. Перед истлевшим скелетом, кости которого при первом же прикосновении осыпались в прах, лежал бортовой электронный журнал.

Подключив питание от систем «Джоли», Дэн оживил планшет. Первая же строчка повергла его в шок: последняя запись была датирована 3314 годом. На дворе же стоял только 3198 год! Записи шли в обратном хронологическом порядке и велись на протяжении 123 лет — экипажу даже пришлось вставлять дополнительные модули памяти, чтобы всё уместить.

Поток информации, хлынувший из бортового журнала, не укладывался в голове. Карты неизученной, невероятно удаленной галактики, координаты звезд и планет создавали впечатление, что «Артемида» прорвалась в какую-то другую, параллельную вселенную со своими законами физики и математики. Видеоряд в самой аномальной зоне отсутствовал, словно дефект не позволял записать картинку, но приборы работали исправно. Судя по логам, вся эта «другая вселенная» удивительным образом умещалась внутри сектора 2389.

Дэн читал и всё больше убеждался, что капитан «Артемиды» попросту сошел с ума. Чего стоило одно только описание гигантских живых существ — Нокардов, свободно перемещающихся в открытом космосе и достигающих размеров средних планет! Но описание кубической планеты, похожей на Землю, окончательно добило его прагматичный разум. Он хохотал минут пять.

— Нет, ну ты представь себе, Эли! — Дэн отложил светящийся планшет и принялся в лицах расписывать эту кубическую фантазию, отчаянно жестикулируя. — На углах этого куба ведь гравитационный сдвиг! Океаны должны сползать к плоским граням, а на углах торчат сухие голые скалы высотой в тысячи километров! Корабли Конфедерации прилетают — а там вместо нормального порта висит квадратная пристань! И таможенники стоят кубические, с квадратными головами!

И вдруг Элис рассмеялась.

Дэн замолчал на полуслове, уставившись на неё. Это был не тот холодный, вежливый смешок, которым она защищалась раньше. Она смеялась искренне, чисто и звонко, как обычная счастливая девчонка. Её медные волосы слегка растрепались, а в уголках зеленых глаз заплясали теплые, золотистые искорки.

— Что? — смутилась она, заметив его пристальный взгляд, и тут же попыталась вернуть лицу строгую мину.

— Ничего, — Дэн мягко улыбнулся и повернулся к монитору. — Просто подумал, что тебе очень идет смеяться.

Она промолчала, уткнувшись в свой наручный компьютер, но её щеки заметно порозовели, а на губах еще долго блуждала легкая улыбка.

Прочитав в журнале о контактах поисковой группы с ведьмаками, привидениями и русалками, Дэн окончательно утвердился во мнении, что у экипажа развилась массовая шизофрения, вызванная нахождением в замкнутом пространстве гравитационных аномалий. А вот Элис с огромным интересом изучала данные, кропотливо копируя в свой компьютер координаты планет.

Они провели у заброшенного корабля три дня. От скуки Дэн занимался готовкой, экспериментируя со вкусовыми добавками, и они с Элис увлеченно играли в забавную бытовую игру «угадай, что на обед». То они пробовали суп из черепах, то ели мясо мастодонта, то пили чай с малиновым вареньем — рецепторы верили этой иллюзии вкуса, и Элис каждый день искренне хвалила его поварские таланты.

На четвертый день Элис проснулась совершенно преображенной. В её изумрудных глазах горели восторженные, сияющие огоньки.

— Я поняла! Я всё поняла! Я видела чудесный сон, он подсказал мне, куда надо следовать! — возбужденно объявила она.

— Кто... сон? — не понял спросонья Дэн.

— Нет! Лорд Инг! Он приходил ко мне во сне, и мы беседовали. Он рассказал, как найти дорогу к ним, в их мир. Он дал координаты и сказал, чтобы мы ничего не боялись, потому что он наблюдает за нами.

«Похоже, сумасшествие штука заразная», — с тревогой подумал Дэн. Он быстро вывел на монитор её показатели жизнедеятельности: пульс чуть учащен, адреналин повышен на две десятых, но в остальном организм функционировал идеально, даже месячный цикл еще не начался.

— Элис, ты в порядке? — осторожно спросил он. — Выглядишь как-то странно.

— Да я в полном порядке! — горячо воскликнула она. — Теперь я начала всё понимать — суть вещей, знаки и предзнаменования. Господь дал мне разум и указал дорогу!

Она театральным, но очень искренним жестом сложила ладони у груди и подняла глаза к потолку. Дэн невольно заразился её безумным весельем, предчувствуя конец вынужденному безделью.

— А... не пояснишь? Что это за лорд Ик? Икающий лорд, что ли? — ухмыльнулся он.

— Да не Ик, а ИНГ! — рассмеялась она. — Хотя это не важно до поры до времени, а то ты сочтешь меня за сумасшедшую. Давай, собираемся, пьем кофе — и вперед!

Дэн никогда не видел её такой возбужденной. Она буквально порхала по кораблю, сияя румянцем, растрепанные огненные волосы развевались, а детский восторг делал её похожей на тринадцатилетнюю девчонку. Завтрак был проглочен в мгновение ока.

Оставив на «Артемиде» навигационный маяк, чтобы забрать её на обратном пути, они расстыковались. Дэн, заряженный её чистой детской энергией, с грацией тореадора провел «Джоли» сквозь опасное скопление астероидов на околосветовой скорости.

Впереди их ждал прыжок в полную неизвестность — к координатам в загадочный сектор 2389, которую пилоты шепотом называли Бермудским треугольником.

часть 1 Альгения Глава 4

«Джоли» плавно скользила по самой границе известного сектора, когда Дэн Мьюит внезапно почувствовал, как его поясницу прошила резкая, ослепляющая судорога. Лицо пилота мгновенно побледнело, он судорожно вцепился в подлокотники кресла и глухо застонал, пытаясь сдержать дыхание.

— Дэн! Что с тобой? — её голос звучал как музыка рая, и это был первый раз, когда она обратилась к нему по имени. Боже, как приятно было пилоту услышать это простое земное имя из её уст.

— Всё в порядке. Сел неудобно, — выдавил он сквозь зубы, отчаянно пытаясь изобразить на лице полное безразличие. Но обмануть её не удалось. Боль не отпускала, и Дэн прекрасно знал, что этот приступ затянется минимум на три дня. Сила спазма со временем станет глуше, но окончательно мука не утихнет.

— Твоя спина? Да? Тебе больно? — в её изумрудных глазах больше не было прежнего льда.

— И откуда такая поразительная осведомленность? — Дэн попытался защититься привычной циничной ухмылкой. — Я что-то не припомню вашу фамилию в списке моих лечащих врачей, сударыня! Вы в каком году меня обследовали? В клинике на Центавре? Или на Орионе?

— Да ладно тебе! Не злись, — тихо, на удивление мягко и без привычного высокомерия произнесла Элис. — Однажды на курсе тактики нам шепотом рассказывали об одном капитане - безумце из Плеяд, который добровольно взорвал реактор своего крейсера, чтобы мощной взрывной волной вытолкнуть из гравитационного поля Чёрной дыры засасываемый транспорт с детьми…это же был Ты? Да? Ты же! Когда я тебя увидела, как ты смотришь на свой корабль...когда ты… я просто поняла, что это ты. Мне нужен был тот, кто умеет совершать невозможное, и когда осознала, что это ты, поняла, что не ошиблась в выборе....

Она сделала короткую паузу, и её зеленые лучистые глаза посмотрели на него с глубоким, искренним сопереживанием: - Я бы на такое не решилась, не смогла бы…

— Да, сударыня... — протянул Дэн, потрясенно качая головой. — Вы меня день ото дня всё больше удивляете. Вы, чертовски опасная, прозорливая и невероятно подготовленная женщина. Какие ещё скелеты прячутся в вашем пятисоткилограммовом шкафу?

— Дэн, извини, — Элис чуть заметно покраснела и посмотрела на него так умоляюще и открыто, что весь его привычный цинизм окончательно испарился. — Я просто стараюсь быть честной. Не сердись на меня, пожалуйста!

Она сделала такое выражение лица, что Дэн просто не мог не оттаять. «Господи, послал же Ты мне спутницу, — подумал он, чувствуя, как ледяная броня вокруг его сердца начинает стремительно плавиться. – как бы мне это не вышло боком!»

— Ладно. Проехали. За работу, — хмыкнул он, пряча смущение. — Мы вышли в заданных координатах. Куда далее следуем, сударыня?

Я прошу, только не смей надо мной смеяться, действительно координат я не знаю, всё что помню из записей отца — «Там было три цветных камня, кружащихся вокруг синей искры... и проход, похожий на арку».

И ещё –человек по имени Инг говорил, что вход находится в равноудалённой точке внутри тройной системы у голубого карлика. Ищем карлика.

— Кажется знаю я такую Тройную систему, сейчас, просканируем — кивнул пилот, вводя команды на консоли. — Вот точно, помню я её, - указал он на навигационную проекцию - Там какая-то дикая аномалия. В прошлый раз я туда не сунулся, побоявшись провалиться в Чёрную дыру — все приборы показывали сверхплотность. Нам точно туда?

-Да, очень похоже! Сказала Элис глядя на проекцию, да – туда!

-Ну как скажете. Этот праздник оплачен вами, значит — летим туда.

Вид, открывшийся перед ними через несколько минут, был сногсшибательным. Три планеты, совершенно разные по окраске — одна ярко-зелёного, почти салатового цвета, вторая небесно-голубая, а третья красная с оранжевыми пятнами — кружились в безумном хороводе вокруг некой точки в центре. Если верить показаниям приборов, в этой точке находился невидимый объект размером с триллион земных солнц и массой ещё большей. Но при визуальном контакте не было никаких признаков засасывания материи, как это обычно бывает в воронках чёрных дыр. И всё-таки гравитационное поле было сильно изменено и преломлялось. На мониторе структур четко прослеживалось некое углубление причудливой формы. Дэну оно больше всего напомнило форму входа в готический храм. Странная, пугающая аномалия.

— Нам туда! — решительно скомандовала Элис, указывая на экраны. — Держи курс прямо в створ врат.

У неё форма искажения вызвала точно такие же ассоциации. Дэн молча подчинился команде. Пилот поймал себя на мысли, что реальная власть на корабле постепенно переходит в руки этой женщины. Уже не думая, насколько это опасно, он медленно приближал «Джоли» к вратам. «Если уж суждено погибнуть сегодня, то уйти в вечность в такой компании — не самый худший финал для старого наемника», — подумал он.

Сначала створ врат казался размытым, дрожащим в мареве мощнейшей гравитации. Но чем ближе они подходили, тем сильнее реальность вокруг них начинала распадаться на куски. «Джоли» внезапно перестала слушаться рулей. Маршевые двигатели работали на полную мощность, но корабль завис на месте, словно врос в невидимый клей.

— Телеметрия уходит в ноль! — крикнул Дэн, пытаясь перехватить ручное управление. — Приборы взбесились!

И тут наступила абсолютная, звенящая тишина. Пропал ровный гул реактора, затих вечный писк вентиляционных систем, исчез даже шорох их собственных скафандров. Звук умер. Время за обзорными экранами замедлилось, превращаясь в тягучий кисель. Дэн видел, как Элис медленно, невероятно медленно поворачивает к нему голову, но её губы двигались беззвучно. Сила тяжести пропала — они зависли в ремнях кресел, потеряв всякое ощущение верха и низа.

По поверхности бронированного лобового стекла побежала жидкая водянистая рябь, словно «Джоли» не летела сквозь космос, а медленно погружалась на дно ртутного океана. Мозг прагматика-инженера не справлялся с калейдоскопом образов, проносящихся перед глазами. Контуры планет скручивались в тугие спирали, чернели и взрывались лазурными искрами. Это было страшно. Страшно и безумно красиво. Пальцы пилота разжались, отпуская штурвал. Сознание Дэна, не выдержав перегрузки непривычных мерностей пространства, провалилось в мягкую, теплую темноту.

Дэн приходил в себя медленно, словно выплывая из глубокого сна. Первое, что поразило его разум — это была тишина. Но не та мертвая, пугающая тишина аномалии, а живая, спокойная. Пахло... пахло свежей хвоей и мокрой травой. Откуда на боевом крейсере взяться запаху хвои?

Он открыл глаза и тупо уставился на мерцающую приборную панель «Джоли». Компьютер выдавал на экраны полную бессмыслицу, но маршевые реакторы были заглушены. Корабль находился в полной статике.

И тут до Дэна дошло.

Он сидел в пилотском кресле. Его тело было полностью расслаблено. И оно... не болело.

Дэн замер, боясь сделать даже вдох. Он ожидал, что сейчас, как обычно после прыжка, поясницу прошьет привычная, выламывающая кости судорога — то самое адское эхо после мясорубки в системе Плеяд, когда титановые штифты в его хребте начинали жить своей собственной раскаленной жизнью.

Но боли не было. Вообще. На нервных окончаниях не висели раскаленные титановые штифты. Спина была легкой, теплой и абсолютно послушной.

Не веря своим ощущениям, Дэн медленно потянулся к замку ремней безопасности. Металлический щелчок прозвучал в тишине кабины оглушительно. Он осторожно, сантиметр за сантиметром, опустил ноги на палубу и встал. Никакого сопротивления. Спина распрямилась сама собой — легко, плавно, как в далекой юности до катастрофы в Плеяд.

Дэн сделал глубокий наклон вперед. Дотянулся пальцами до носков армейских ботинок. Ничего. Ни единого укола боли. Он выпрямился, сделал резкий поворот корпусом влево, потом вправо — движение, которое земные хирурги запретили ему делать под угрозой пожизненного паралича. Позвоночник работал идеально. Металлические импланты словно испарились, уступив место молодой, сильной и абсолютно здоровой костной структуре.

Дэн стоял посреди рубки «Джоли» и хватал ртом воздух, чувствуя, как по щекам катятся горячие, злые слезы. Он плакал от этого оглушительного, невозможного облегчения. Десять лет ежедневного ада закончились за одну секунду.

— Господи... — прохрипел он, падая на колени прямо на металлическую палубу и закрывая лицо руками. — Отец мой всемогущий... Я готов предстать на суд твой. Я знаю, что никогда не был праведником, но прошу тебя — если мы умерли, не отправляй её со мной в ад. С ней всё должно быть хорошо...

— Ты верующий? Никогда бы не подумала, — раздался сзади сонный, удивленный голос Элис.

Дэн резко обернулся. Элис зашевелилась в своем кресле второго пилота. Она сладко, с грацией сытой домашней кошки, потянулась всем телом и улыбнулась ему своей потрясающей, загадочной улыбкой.

— Элис! Ты как? — Дэн быстро смахнул слезы рукавом синей куртки и поднялся на ноги. — Как себя чувствуешь?

— Очень хорошо! — сонно пробормотала она, протирая глаза кулаками. — Я так сладко выспалась!

— Выспалась? — Дэн недоверчиво хмыкнул, глядя на хронометр. — Сударыня, с момента нашего контакта со створом врат прошло ровно пять секунд!

— Да? — она удивленно приподняла бровь. — А мне показалось, что я спала по меньшей мере два дня. И сон был таким чудесным, спокойным...

Дэн не стал спорить. Всё его внимание теперь было приковано к тому, что творилось за обзорными экранами старушки «Джоли».

Странная картина предстала его взору. Космос вокруг был не черным, а ярко-голубого цвета, как безоблачное небо над головой в ясный земной день. Компьютер не мог дать координат. Ни одной знакомой звезды, ни одного скопления.

— Где мы? Господи! Где мы... — прошептал пилот. Дэн, старый космический волк, не раз заглядывавший в глаза смерти, метался как юнец по боевой рубке, не зная, что предпринять. Если бы вокруг был привычный холодный вакуум, он бы нашел дорогу домой по любому едва заметному квазару. Но здесь... Дэн, судорожно пытался откалибровать датчики «Джоли». Приборы показывают бред: за бортом 0,2 атмосферы, тепло, можно дышать, а звезды!...Они работают как поглотители света.

Элис подошла к лобовому стеклу рубки и коснулась его дрожащими пальцами и стала вспоминать:

— Мама пела мне в детстве... — прошептала Элис, её глаза заблестели от слез. — Она пела про уютное теплое гнездо внутри огромной сияющей скорлупы, где нет ледяной пустоты, где тепло и уютно. Я думала, это просто глупая сказка, чтобы я быстрее заснула. Дэн... приборы не врут. Мы внутри её колыбельной. Похоже, мы там, где надо!

Вглядевшись в лазурную бездну, Дэн наконец понял, что именно вызывало у него такое дикое, подсознательное беспокойство. Свет местных звёзд не был белым или золотистым. Они светили абсолютной, поглощающей чернильной тьмой, словно кто-то ради шутки вывернул наизнанку всю картинку космоса, превратив её в негатив. Чёрные жемчужины звёзд в пронзительно-голубом небе, нет не небе, это же не было поверхностью планеты, они парили в том же космосе, но сам космос был другим!

Инженерный разум привычно искал логические объяснения, Дэн стал по переменно включать то одни, то другие сканеры. Получая телеметрию, он задумчиво чесал то затылок, то переносицу и в итоге выдавил:

— Да, сударыня... С тобой скучать точно не приходится, — он покачал головой, указывая рукой на чернеющие дыры на мониторе. — Что ты думаешь по этому поводу? Или это тоже часть твоих снов?

— Красиво и необычно, — тихо, завороженно прошептала Элис, не отрывая взгляда от обзорного экрана.

— Красиво и всё?! — воскликнул Дэн. — Ты хоть понимаешь, что мы попали в место, где наши физические законы не действуют? Посмотри на звёзды, судя по показаниям приборов — это чёрные дыры, все звёзды — чёрные дыры! Они не испускают излучение, а поглощают его.

— Правда? — и она улыбнулась своей загадочной улыбкой.

— Ты что-то скрываешь, — Дэн прищурился. — Я смотрю, ты не сильно то удивляешься. Как будто всё здесь тебе привычно и знакомо. Как будто ты заранее знаешь этот сценарий. Элис, тогда объясни мне тоже, чтобы я понимал.

Она молчала несколько секунд, а затем повернулась к нему, и её изумрудные глаза налились тем самым мягким, удивительным внутренним светом, который так поразил пилота в клубе Джонни.

— Дэн... Это действительно мои сны, — тихо призналась она. — Мне много лет снилось это место. Но вспомнила эти сны я только сейчас. Вся эта странная вселенная. Я не знала что она существует на самом деле, но сейчас я чувствую себя так, словно вернулась домой после долгого изгнания. Не пытай меня расспросами — воспоминания возвращаются урывками, кусками. Но я буду рассказывать тебе всё, что вспомню. Обещаю.

Она подошла ближе к пульту и указав на показатели газоанализаторов внешнего контура спросила:

—Почему этот космос голубой? Там что можно дышать, если я правильно понимаю показания? Это что не пустой вакуум?

— Полный бред с точки зрения классической астрофизики, — Дэн потер переносицу, пытаясь увязать её слова с показаниями датчиков. — Но судя по показаниям это плотная газовая среда. В этой вселенной можно дышать прямо в открытом космосе, без скафандров.

- А почему голубой цвет неба, вернее космоса? – спросила Элис

- Я не знаю, - сказал Дэн – сейчас сверимся с телеметрией…и… у нас получается – растягивая слова по тому что не мог сам поверить в показания приборов - из-за дифракции и рассеивания света в плотных слоях атмосферы! … Но откуда, черт возьми, исходит сам свет, если все местные светила — это чёрные дыры?

—Может… как в колыбельной? - Элис мягко коснулась его руки. — Весь этот мир заключен в колоссальную внешнюю оболочку — своего рода плазменный кокон, как Звезда, но ядро этой звезды пустое?

- Похоже на то – каким то загадочным шёпотом проговорил Дэн. – Но получается,…он опять почесал попеременно затылок и переносицу огорошеный тем что не может быть -что внутри этого гигантского кокона помещаются миллионы миров и субгалактик. И именно эта гиганская внешняя сфера освещает и согревает всё внутри?

Его прагматичный разум со скрипом ломал старые шаблоны и стереотипы. Они летели внутри гигантской полой звезды! Реальность оказалась куда безумнее любых фантастических романов.

— Ладно, моя королева, — Дэн шутливо поклонился, стараясь вернуть разговору привычный ироничный тон. — Допустим, мы в твоем сне. Но как нам отсюда выбираться, на всякий случай? Дорогу домой твои сны не подсказывали?

— Пока не помню, — Элис прищурилась. — А тебе что, здесь уже не нравится?

— Ну почему же, безумно интересно, — усмехнулся он. — Но у меня в Конфедерации осталась куча неоплаченных счетов и один старый друг Джонни, который будет сильно скучать по моим визитам.

— Не волнуйся, Дэн, — она уверенно указала пальцем на одну из темных, пульсирующих звезд-дыр на левом мониторе. — У меня предчувствие что нужно лететь вон туда и скоро мы встретим того, кто укажет нам путь.

Её глаза в этот момент излучали такую мощную, теплую и спокойную энергию, что пилот беспрекословно подчинился.

— Туда так туда. Ты сейчас действительно похожа на королеву из сказки, — улыбнулся он, закладывая вираж.

«Джоли» послушно легла на новый курс. Навигация, по крайней мере, здесь работала нормально. Глядя на мониторы, отмечая путевые точки и производя замеры гравиполя, Дэн думал о том, насколько реально всё происходящее. Но глаза ему не врали, а других вариантов у него просто не было.

Внезапно на мониторе дальней локации выскочило сообщение об обнаружении обитаемой планеты. Но глаза Дэна буквально полезли на лоб, когда компьютер вывел на экран её трехмерную графическую модель. Планета не была ни шарообразной, ни Элипсоидной. Она выглядела как две огромные тарелки, прижатые краями друг к другу. Словно какая-то неведомая титаническая сила сплюснула её, превратив в плоский диск.

Не поверив приборам, Дэн запустил повторное сканирование. Физика Конфедерации утверждала, что на объекте такой формы жизнь существовать не может. Но перезагруженные данные упрямо подтвердили: планета плоская, а жизненная активность на её поверхности бьет ключом.

«Точно шизофрения, — окончательно решил пилот, ущипнув себя за руку до появления синяка. — Нет, не сон. Значит, я просто сошел с ума».

— Элис! Посмотри на монитор!

— Ого! — удивилась она, но тут же сказала. — Давай на посадку.

— Каким образом?! — развел руками Дэн. — Здесь нет орбитальных шлюзов приземления, здесь вообще ничего нет! Я не вижу ни одного корабля. Как прикажешь садиться, моя королева?

— Просто подлетай как можно ближе, и всё.

— Посадка на маршевых двигателях? — засомневался пилот. — Но плазменный выхлоп уничтожит всё живое в радиусе двух километров! Надо искать какую-то пустынную местность.

— Дэн, у меня... сердце горит, — она прижала ладонь к груди. — Моя кровь словно тянется туда, вниз. Это она. Планета моей матери...я что-то вспоминаю… Просто подлетай ближе!

Дэн приготовился к сложному маневру торможения, ожидая момента, когда гравитационное поле странной планеты захватит корабль. Его пальцы уже лежали на тумблерах реверса.

Но ничего из того, к чему он привык за двадцать лет полетов, не произошло.

Вдруг управление полностью отключилось. Корабль сам собой совершил невероятно плавный, мягкий вираж. Ощущение было такое, словно какая-то невидимая, бережная, но колоссальная рука аккуратно взяла их тяжелый крейсер, как хрупкую детскую игрушку, и просто поставила на место — на ровную, устойчивую поверхность.

Не успел Дэн даже чертыхнуться, как датчики зафиксировали полную остановку. Они приземлились.

Пилот в немом изумлении уставился на Элис. Она лишь весело развела руками и пожала плечами, беззвучно показывая: «Я же говорила!»

Ему ничего не оставалось, кроме как заглушить реакторы и выключить системы корабля. Любопытство гнало их наружу. Датчики показывали наличие абсолютно чистого, пригодного для дыхания воздуха. Но, побоявшись местных бактерий, они решили выходить наружу в скафандрах — рисковать до проведения полного биологического и бактериологического анализа не следовало.

Шлемы их скафандров были изготовлены из цельного искусственного монокристалла алмаза — сверхпрочного, идеально прозрачного и неспособного запотевать по своей физической природе. Но едва Дэн шагнул на шлюзовую площадку, видимость упала почти до нуля.

— Я не понимаю! Почему такая видимость? Элис, я ничего не вижу вокруг!

— Мне кажется что это утренний туман.

— Утренний туман?! — Дэн покачал головой в шлеме. — Какой туман, какое утро? Нет, это точно у меня что-то с головой! Я знаю, это иллюзия, на самом деле я сейчас лежу в психбольнице Конфедерации. Сестра! Где сестра? Сделайте мне укол, я хочу проснуться!

— Господи! Да угомонись же ты! — рассмеялась Элис.

В этот момент датчик на сетчатке глаза пискнул, проецируя сообщение: воздух полностью безопасен, токсинов и патогенов не обнаружено. Дэн знаком показал Элис, что шлем можно снять, и первым сделал глубокий вдох.

Он был поражен. Воздух оказался невероятно свежим, и от него отчетливо пахло настоящей сосновой хвоей.

В голове пилота мгновенно пронеслись картинки из далекого земного детства. Как они с дедом-историком ходили на рыбалку ранним утром. Речка тогда была окутана точно таким же густым, как парное молоко, туманом. Вдали робко подавали голоса птицы, предчувствуя рассвет. Дед всегда заставлял его смотреть на восходящее солнце-ярило, уверяя, что утреннее солнце не злое и очень полезно для глаз.

Дэн стоял на мягком, упругом грунте, прикрыв глаза, и чувствовал, как этот хвойный воздух медленно заполняет его лёгкие. И вдруг он поймал себя на очень странном, давно забытом ощущении.

Ему впервые за последние десять лет было... спокойно.

Часть 1 Альгения Глава 5

Из глубоких раздумий о земном детстве Дэна Мьюита выдернул легкий шорох, раздавшийся неподалеку. Рефлексы старого солдата сработали мгновенно: рука сама собой рванулась к кобуре, и оружие оказалось в ладони пилота еще до того, как его разум успел оценить обстановку. Но Элис стояла рядом совершенно спокойно. Её мягкая ладонь бережно легла на его предплечье, заставив опустить ствол вниз.

— Нет повода волноваться, — тихо произнесла она. Её голос звучал настолько тепло и уверенно, что Дэн сразу расслабился, полностью доверившись своей спутнице.

Из густого утреннего тумана медленно выступила высокая фигура в лиловом плаще до самых пят. Глубокий капюшон полностью скрывал лицо незнакомца.

— Вам, утро доброе! — негромко произнесла фигура.

— Вам светлый день! — послушно ответила Элис, и Дэну показалось, что они обменялись какими-то заранее подготовленными паролями.

Элис и незнакомец в плаще почтительно поклонились друг другу. Проводник медленно поднял голову, и его взгляд встретился с её, светящимися изумрудным светом зелеными глазами. Он вздрогнул будто обжёгся, его сухие руки опустились, и он прошептал едва слышно:

«— Глаза Варнии... — Кровь Эмонатов вернулась в Колыбель»

Но девушка не расслышала его слов, она указала рукой в сторону пилота:

— Он — Дэн. - Потом на себя – я- Элис.

Лиловый капюшон повернулся к нему, и проводник вежливо склонил голову перед гостем:

— Приветствуем Вас на Альгении, высокие гости! Вас ожидают!

— Мы не рано? — с легким сомнением спросила Элис.

— Нет! И не поздно! На Альгении не бывает рано или поздно, — неторопливо отозвался проводник, и под темным навесом капюшона на секунду блеснули его внимательные, проницательные глаза. — Время здесь никому не принадлежит.

— Это как? — не удержался Дэн, убирая бластер обратно в кобуру. — Физику времени еще никто не отменял.

— Вы правы, капитан, — тихо ответил проводник. — Но её можно приручить. Наше понятие и сама физика времени отличаются от вашего. Поэтому никогда не бывает рано или поздно, ибо всему своё время. В отличие от вашего времени, наше может течь в любом направлении. Как бы точнее сказать, чтобы вы поняли... Оно инертно и подвижно одновременно, оно течет вспять и прямолинейно, закручивается в спираль и повторяется. Как вода в одной реке. Есть течение и противотечение, есть омуты и водовороты, отмели и глубины. Впрочем, со временем вы всё поймете и перестанете удивляться. Нет смысла в самом течении времени, смысл есть только в делах, в происходящем, в сущем — в том, что мы делаем, как поступаем. Идемте, всё увидите сами.

Дэн, признаться, мало что понял из этой витиеватой, путаной речи, но его утешало обещание проводника, что разгадка близка.

Фигура в плаще бесшумно развернулась и направилась вглубь леса. Дэн вопросительно взглянул на Элис, но та лишь весело пожала плечами и сделала ему знак: «Идем, не отставай».

Пройдя около сотни метров, они углубились в диковинную, тихую рощу, где сквозь редеющий туман проступили силуэты деревьев, напоминающих земные лиственницы. Под мягким лазурным свечением неба туман лениво уползал в низины, обнажая причудливые, витые очертания скал Альгении. Дэн всё еще пытался переварить странную лекцию о нелинейном времени, когда Элис резко остановилась и крепко схватила его за рукав синей куртки. Её пальцы впились в плотную ткань с неожиданной, почти судорожной силой.

— Дэн... смотри туда, — тихо, со вздохом произнесла она.

Пилот задрал голову и инстинктивно снова потянулся к оружию. Из глубин пронзительно-голубого неба, плавно огибая темный матовый диск негативной черной звезды, бесшумно скользило существо, которое в любой обитаемой системе Конфедерации признали бы опаснейшим ксеноморфом. Оно летело, широко расправив огромные, абсолютно безмясые крылья, состоящие из тонких янтарных костей и натянутых между ними полупрозрачных мембран. Вместо шерсти или чешуи его длинное, сухое тело было укутано в каскады мягких белоснежных нитей, похожих на тончайшую пряжу, которая красиво развевалась на лазурном ветру. Голова существа представляла собой обнаженный белый череп с закрученными назад полыми рогами. Но когда оно сделало плавный круг над верхушками хвойных деревьев, Дэн обомлел: на его костяной морде сияли огромные, влажные, невероятно умные золотистые глаза, в которых не было ни капли агрессии.

Существо мягко спикировало вниз и опустилось на кристаллический валун прямо перед ними. Его тонкие костяные лапы с тихим сухим стуком коснулись камня. Пилот замер, боясь пошевелиться, но монстр лишь забавно повел рогатой головой, шумно выдохнул струю теплого воздуха, пахнущего сушеными травами, и... доверчиво потянулся к Элис, словно гигантский ласковый кот, просящий погладить его за ушком.

В этот же момент в зарослях светящегося папоротника послышался сухой шорох. Из травы показалось еще одно странное создание — безглазое, сплетенное из ярко-розовых и синих шерстяных нитей на тонком шарнирном каркасе. Вместо рогов на его голове покачивались сложные металлические спирали и кобальтовые кристаллы, улавливающие невидимые вибрации поля. Оно бережно, своими длинными костяными пальцами-манипуляторами, поправляло стебли диковинных цветов, бережно ухаживая за ними, словно заботливый садовник.

— Что это за чертовщина?.. — прошептал Дэн, чувствуя, как его прагматичный разум инженера начинает со скрипом пробуксовывать. — Они выглядят так, словно сбежали из анатомического театра или лаборатории безумного киборга. Но при этом... они совершенно ручные?

Проводник в лиловом плаще остановился, даже не обернувшись на ластящегося к Элис крылатого гиганта.

— Не бойтесь, капитан, — глухо отозвался он из-под капюшона. — В Колыбели нет страха, пока вы сами не принесете его с собой. Эти звери совершенно безвредны. У них нет зубов, чтобы кусать, и нет злобы, чтобы причинить вред. Много веков назад их создали Эмонаты. Они хотели, чтобы в лесах Альгении жили существа, умеющие слушать музыку ветра.

— Кто? — быстро переспросила Элис.

Она замерла, её рука так и осталась лежать на теплой костяной переносице парящего монстра. Её светящиеся зеленые глаза расширились.

— Эмонаты...

Это слово гулким эхом отозвалось в её сознании. В памяти Элис мгновенно вспыхнул далекий, полузабытый вечер в их родовом поместье на столичной планете Конфедерации. Ей было тогда не больше семи лет. Она должна была спать, но тихонько прокралась к кабинету отца. За приоткрытой дверью её мать — женщина с точно такими же удивительными зелеными глазами — тихо плакала, уткнувшись в плечо мужа. А отец бережно гладил её по медным волосам и шептал: «Тише, родная... Спецслужбы Конфедерации не узнают, кто ты. Для них Великий Исход — лишь старая легенда. Они никогда не узнают, что ты — Эмонат».

Тогда маленькая Элис не поняла значения этих слов. Но сейчас, стоя под лазурным небом Альгении рядом с костяным существом, созданным из чистой фантазии, она почувствовала, как по её коже пробежали мурашки. Внутри неё медленно разгорался огонёк знания, рождая смутное предчувствие чего-то грандиозного.

Их путь по утреннему лесу длился не более десяти минут, после чего они неожиданно оказались у ворот колоссального замка. Это было невероятное, величественное сооружение размером с добрый земной мегаполис. Бронированные ворота совершенно бесшумно разошлись в стороны, впуская гостей внутрь огромной башни, после чего наружные створы так же тихо сомкнулись за их спинами.

Из боковой двери башни навстречу им вышел маленький, кругленький человечек, одетый во всё зеленое. Его крошечный рост выглядел безумно комично на фоне циклопических размеров башни, и Дэн с трудом подавил смешок. Но когда забавный человечек вежливо поклонился и протянул им тяжелые очки с ярко-зелеными стеклами, пилот не выдержал и рассмеялся в голос.

Часть 1 Альгения Глава 6

Тяжелые зеленые очки были надеты, и наша маленькая группа вошла в город.

То, что открылось взору, не походило ни на одну обитаемую планетарную систему Конфедерации. Мы шагнули на мостовую Квартала Создателей. Вокруг бурлила повседневная жизнь: местные жители доставляли продукцию к рыночной площади на тяжелых деревянных повозках, нагруженных свежим товаром. Но самым удивительным было то, что эти телеги плавно летели в воздухе, не касаясь камней мостовой.

Дэн Мьюит, вместо того чтобы благоговейно замереть перед «магическим чудом», мгновенно сощурился под зелеными стеклами очков. Его прагматичный разум бортового инженера тут же выдал первую рабочую гипотезу.

— Здесь явно развернута скрытая индукционная сеть беспроводного питания, — негромко произнес он, обходя одну из парящих телег и пытаясь заглянуть под ее днище. — Скорее всего, под мостовой проложены сверхпроводящие кабели Конфедерации, а в днище телег вшиты ответные магнитные петли. Но посмотрите, как дрожит поле! Телегу же мелко трясет, зазоры гуляют. Амплитуда колебаний нестабильна, фазовый сдвиг не скомпенсирован. Кошмарный КПД! Шаг влево, любая частотная помеха — и этот ваш летающий гроб рухнет на камни. Почему они не выровняли поле?

Проводник в лиловом плаще лишь молча скользнул мимо.

Они прошли мимо лавок, забитых тончайшей фарфоровой посудой и медными агрегатами. Дэн подошел к прилавку, взял в руки тяжелую фарфоровую вазу и навел на нее портативный мультиметр. Датчик пискнул, выводя параметры.

— Металл и глина настоящие, но структура решетки плывет, — пробормотал Дэн, хмуро разглядывая графики на экране прибора. — Атомы удерживаются в сцеплении каким-то наведенным извне электромагнитным напряжением, но колебания поля затухают. Без постоянной внешней подпитки эта посуда рассыплется в пыль через пару недель. У них вся система находится в состоянии перманентной неустойчивости. Дикий резонанс, а в цепи нет ни одного стабилизатора!

Сладковатый вкус моркови, которую он машинально откусил у соседнего прилавке, лишь подтвердил его технические сомнения. В ней не было плотности естественного роста — прибор фиксировал едва заметное дрожание межатомарных связей, словно овощ балансировал на грани распада.

Настоящий физический шок накрыл его у каменного постамента под высокой аркой.

У плиты стоял местный Мастер в кожаном фаркуке. Он замер, вытянув руки над пустой поверхностью, и закрыл глаза. Его губы беззвучно и быстро шевелились.

— Сейчас запустится подача сырья, — прошептал Дэн, лихорадочно высматривая скрытые лазерные эмиттеры Конфедерации или штанги молекулярных принтеров в пазах арки. — Наверняка под плитой смонтирован скрытый репликатор материи, а парень просто активирует программу голосом через био-интерфейс.

Вдруг прямо над постаментом пространство пошло тяжелой, водянистой рябью. Воздух зазвенел, наполняясь сухим, раскаленным озоновым треском.

И тут ослепительно полыхнуло.

Даже сквозь плотные изумрудные стекла очков вспышка оказалась яростной и невыносимо белой. Лицо Дэна обдало сухой волной жара. Одновременно с этим раздался резкий, оглушительный хлопок, от которого заложило уши.

— Классический бароэффект! — крикнул Дэн, прижимая ладонь к уху. — Газодинамический удар при резком фазовом переходе газа в твердое состояние! Так схлопывается вакуум, когда в него вбрасывают плотную массу. Но где у них нагнетатели давления?! Где плазменные контуры?

Когда вспышка угасла, на постаменте лежал новенький хронометр в корпусе из матового золота. Его шестеренки уже начали свое мерное движение.

Дэн потрясенно подскочил к постаменту и осторожно коснулся теплого корпуса часов.

— Они горячие. Температура металла еще не стабилизировалась после кристаллизации, — его пальцы лихорадочно ощупывали грани прибора. — Но посмотрите на зазоры шестеренок! Они гуляют на микроны. Кристаллическая решетка золота не заземлена. Это не высокоточное производство, это... это аварийный сброс массы! Эта штука развалится, как только наведенный индукционный заряд иссякнет.

— Этот предмет создан силой мысли, капитан, — тихо произнесла Элис, подходя ближе. — Мыслеформа обрела физическую плотность.

— Мысли? — Дэн скептически фыркнул, вытирая пот со лба и не сводя глаз с Мастера. — Не рассказывайте мне сказки Конфедерации, Эли. Биоэлектрический импульс мозга слишком слаб, чтобы удерживать атомные связи золота. Здесь работает мощнейший скрытый излучатель. Но его контур настроен отвратительно! Посмотрите на этого парня — у него же лицо белое, как обшивка после перегрузки! Его трясет. Это обратный ЭДС-удар! Его нервная система сейчас приняла на себя колоссальную тепловую и индукционную отдачу от этого дикого, незаземленного фазового перехода. У них вся магия — это оголенный провод, подключенный напрямую к подсознанию, без единого предохранителя! Эта неустойчивая система просто сжигает своих операторов!

Мастер судорожно ухватился руками за край постамента, тяжело и прерывисто хватая ртом воздух.

— Колыбель пластична, капитан, — глухо отозвался проводник из-под капюшона. — Но вы правы. За каждое удержание созданной вещи мозг создателя платит собственным ресурсом, работая как стабилизатор. Это и есть цена.

Дэн медленно перевел взгляд с изможденного Мастера на теплые золотые часы, в которых шестеренки двигались с едва заметным биением нестабильного поля. Его инженерный азарт взвыл: он наконец-то нащупал главную системную ошибку этого мира.

Часть 1 Альгения Глава 7

Они шли за своим проводником сквозь анфилады колоссальных залов Цитадели. Высота потолков здесь была такой огромной, что в вышине, казалось, клубились настоящие грозовые тучи. Строгая, величественная архитектура башни буквально давила своим циклопическим масштабом, настойчиво напоминая каждому вошедшему, насколько он ничтожен.

Наконец, тяжелые двери из темного матового полимера бесшумно разошлись в стороны, впуская их в тронный зал. Тот, кого они искали, стоял спиной к вошедшим у огромного панорамного проема, за которым простиралось пронзительно-голубое небо Колыбели, усыпанное черными жемчужинами звезд-негативов. Его фигура мгновенно приковывала взгляд. Это был правитель Альгении — утонченный, властный и пугающе холодный. На нем был длинный плащ глубокого графитового цвета, скроенный с безупречным, почти математическим изяществом. Высокий воротник подчеркивал идеальную осанку.

Когда их шаги затихли на зеркальных плитах пола, он медленно повернулся. Лицо незнакомца казалось высеченным из бледного альгенийского мрамора: резкие скулы, тонкие бескровные губы и длинные, серебристо-стальные волосы, аккуратно зачесанные назад. Он посмотрел на Дэна и Элис сверху вниз сквозь полуприкрытые веки.

Проводник в лиловом плаще шагнул вперед и опустился на одно колено, склонив голову почти до самого пола: — Владыка, я привел тех, кого вы ожидали. Перед вами — Великий Архитектор Альгении, Лорд Инг.

Элис сделала шаг вперед. Её подбородок был высоко поднят, но Дэн заметил, как напряглись её плечи под облегающим комбинезоном. Лорд Инг перевел свой ледяной взор на его спутницу, и вдруг его надменная маска на секунду дрогнула. В глубине его темных глаз вспыхнул странный, почти лихорадочный огонь. Он медленно подошел ближе, вглядываясь в её лицо так напряженно, словно перед ним материализовался призрак.

— Эти глаза... — тихо, почти шепотом произнес он, и его голос, на удивление глубокий и бархатистый, мягко зазвенел под сводами. — У тебя её глаза, дитя. Удивительный, живой изумрудный свет... Свет Эмонатов.

Элис вздрогнула и отступила на полшага назад, растерянно прижав руку к груди. — О чем вы говорите, лорд Инг? — её стальной голос впервые дал едва заметную трещину. — Вы... вы знаете меня? Откуда вам ведом мой облик?

Лорд Инг грустно и мягко улыбнулся — улыбкой человека, несущего бремя страшного знания. — Я не знал твоего имени, дитя, но я знал твою душу. Это я звал тебя. Много лет я посылал свой ментальный зов сквозь гравитационные проломы Вселенной, ища во внешней пустоте хоть одну душу, способную войти в резонанс. И твой разум ответил. Тебе ведь снился этот зал, Элис? Снился мой голос?

— Да... — прошептала она, и её лицо смертельно побледнело. — Снился. С самого детства. Но я думала, что схожу с ума. Кто я?

Инг тяжело вздохнул, его плечи чуть опустились, лишая его образ прежней надменности. Он повернулся к окну, устремив взгляд на угасающий Изумрудный город.

— Твоя мать, Элис, была беженкой. Одной из тех, кто покинул этот мир во время Великого Исхода много веков назад. Она принадлежала к моему собственному древнему роду. И её изгнание — это моя величайшая личная трагедия. И моя величайшая ошибка.

Дэн молча стоял рядом, переводя взгляд с бледного правителя на потрясенную Элис, и слушал, как рушится её привычная картина мира.

— Когда-то Альгения была процветающим миром, — тихо заговорил Инг, устремив пустой взгляд в лазурную бездну за окном. — На протяжении многих миллионов лет наш народ рос, развивался и приумножался. Мы не знали преград в созидании. Силой разума и воображения мы создавали новые прекрасные миры, целые субгалактики и звездные системы, расселяя по ним жителей. Колыбель казалась бесконечной, а наши возможности — безграничными.

— Погодите-ка, Владыка, — прищурился Дэн, сделав шаг вперед и скрестив руки на груди. — Вы хотите сказать, что лепили целые планетные системы просто силой воображения? Мой бортовой компьютер выдал бы ошибку переполнения баз данных при одной попытке рассчитать такую колоссальную массу. Как вы решали проблему гравитационного коллапса? Или в вашей Колыбели законы физики — это тоже лишь дружеская рекомендация?

— Колыбель пластична, капитан, — ровно ответил Инг, даже не повернув головы. — Пространство откликается на мыслеформу, если разум умеет её кодировать. Но время шло. В какой-то момент правители Альгении столкнулись с кризисом и стали считать, что наша планета и ближайшие к ней миры перенаселены.

— Кризис перенаселения? — Дэн скептически фыркнул. — С вашим-то умением плодить новые обитаемые секторы? В Конфедерации миллиарды человек на грани нищеты и гибели просто потому, что их некуда везти, миграция заморожена. Но у вас... Что мешало материализовать еще парочку плоских «тарелок» по соседству и расселить людей туда?

— Нам показалось, — продолжал правитель, и в его голосе проступили холодные, бесстрастные ноты, — что цветущие города превращаются в гигантские, бессмысленные склады ненужных «красивых вещей», поющих садов и произведений искусства, которые не приносят практической пользы. На фоне назревающего застоя правители решили провести жесткое тестирование на полезность на благо общества. Мы отделили практичных Мастеров от Эмонатов. И поддавшись холодному расчету во время экономической депрессии, посчитали Эмонатов ущербными. Правители решили, что эти творцы и мечтатели недостойны того, чтобы ремесленники кормили их и содержали за свой счет.

— Иными словами, вы разделили людей на полезные винтики и бесполезный балласт? — Дэн покачал головой, — Списали творцов за неэффективность, потому что их цветы нельзя было использовать как топливо для генераторов? И как именно вы их «отделили»?

— Да, Эмонаты были способны на невероятные чудеса, — глухо отозвался Инг, и его бледная ладонь крепче сжала прохладный подоконник. — Они создавали целые планеты и удивительных существ, способных жить в космосе, необыкновенной красоты растения и цветы. Но для нас, ослепленных сухой практичностью, всё это было лишь «баловством художников», лишенным практического смысла. И тогда правители под моим предводительством в критический момент открыли врата и сказали им: «Уходите. Вы бесполезные иждивенцы». И Эмонаты безропотно прошли сквозь портал, навсегда рассеявшись в неизвестном, чуждом пространстве, во внешнюю Вселенную...

— Классическая ошибка управления системами, — процедил Дэн сквозь зубы. — Вырезать из программы эмоциональный код, посчитав его лишним мусором. И система, конечно же, сразу сломалась?

— Очень скоро выяснилось, что мы совершили критическую, катастрофическую ошибку, — глухо продолжил Лорд Инг, и его лицо исказилось судорогой запоздалого раскаяния. — Мы думали, что избавились от балласта, а на самом деле вырезали собственное сердце. Эмонаты и их чистые, яркие эмоции были естественным балансиром всей системы творений в Колыбели. Без их восторженной энергии поле материализации ожесточилось. Чтобы удерживать созданные вещи от распада, Мастера были вынуждены тратить колоссальные ресурсы собственного разума, выгорая изнутри. Количество безопасных генераций на одну жизнь стремительно сократилось. Теперь у каждого из нас есть лишь ничтожный, страшный лимит — ровно сто сорок четыре творения за всю жизнь. После этого предела мастер либо сходит с ума, либо превращается в прах...

— Сто сорок четыре? — Дэн резко замолчал, его прагматичный ум лихорадочно вцепился в эту цифру. — Конкретный физический лимит? То есть ваш мозг действительно работает как живой квантовый стабилизатор, который буквально сжигает свои нейронные связи и биоэлектрический потенциал, чтобы удержать кристаллическую решетку предметов? Но почему именно сто сорок четыре? Откуда взялась эта константа?

— Таков закон термодинамического равновесия нашего разума в поле Колыбели, капитан. — Инг медленно повернулся к ним. — Наш биологический ресурс без подпитки эмоциями не бесконечен. И самое сложное, что не все задумки мастеров получаются с первого раза, только к пятидесятому творению мастер обычно учится фиксировать желаемое с точностью. Твой разум, Элис, способен вернуть нашему миру утраченное равновесие. В тебе живет горячая, созидательная душа Эмонатов. Помоги мне спасти Альгению, Элис. Помоги вернуть нам то, что я так глупо уничтожил много веков назад. Я не уверен, что это получится, но попробовать надо.

Дэн слушал этот леденящий душу рассказ, и у него внутри всё буквально переворачивалось от злости и презрения к этой высокомерной «касте математиков».

— Ну надо же, — процедил он, делая шаг вперед и засунув руки в карманы куртки. — Классика истории. Как только система начинает буксовать, верхушка сразу находит «лишние рты» и объявляет их бесполезными нахлебниками. Вы вышвырнули тех, кто умел чувствовать и радоваться жизни просто потому, что их цветы нельзя было намазать на хлеб! Заперли свой народ в безупречной золотой клетке, а теперь, когда она начала осыпаться прахом, зовете девчонку, чтобы она таскала для вас каштаны из огня?

Лорд Инг медленно перевел на пилота свой ледяной, но бесконечно уставший взор: — Называй это как хочешь, капитан Дэн. — Да, именно я изгнал Эмонатов, заставив уйти сквозь врата во внешнюю Вселенную. Среди этих изгнанников была и твоя мать, Варния — моя сестра.

Элис стояла бледная как смерть. Её пальцы мелко дрожали, прижатые к груди. Она покачнулась, словно от сильного толчка, и инстинктивно схватилась рукой за наплечник Дэна, ища опору. Дэн мягко, но крепко приобнял её за плечи, закрывая собой от ледяного взгляда правителя.

— Я… Мне… надо подумать! — ошарашенно произнесла она. Откровения Инга были слишком внезапными.

Лорд Инг медленно склонил голову: — Я понимаю твое смятение, дитя. Идите. Отдохните. Колыбель пластична, она уже считала разум твоего спутника и приготовила для вас приют. Посмотри в окно, капитан Дэн...

Пилот повернул голову к колоссальному проему и взглянул вниз. Там, на тихой зеленой окраине Изумрудного города, залитый мягким лазурным светом, стоял уютный двухэтажный деревянный дом с белой верандой и старыми качелями под навесом. Возле крыльца аккуратно росла ровная грядка рукколы, а из каминной трубы лениво поднимался тонкий дымок, пахнущий березовыми дровами... Это была точная копия фермы его деда в Канзасе, места, куда он стремился всю свою жизнь.

Утро для Дэна началось непривычно. Не было привычного, резкого звука пневматического инъектора, вбивающего в основание шеи холодную дозу синтетического анальгетика. Он открыл глаза и несколько секунд лежал абсолютно неподвижно, боясь сделать даже вдох. Его мозг, приученный годами к жестоким мучениям, замер в ожидании привычной, разрывающей позвоночник судороги.

Но боли не было. Дэн осторожно пошевелил пальцами ног. Затем медленно, затаив дыхание, перевернулся на бок и сел на край кровати. Спина была легкой, послушной и невероятно гибкой, словно ему снова было двадцать. Он встал, сделал глубокий наклон вперед и без малейшего усилия коснулся пальцами деревянных половиц пола. Настоящий, чистый восторг исцеления затопил его с головой.

Дэн огляделся. Комната была безупречной. Вокруг скрипели те самые кедровые половицы, стены были сложены из ровного соснового бруса, а из камина доносился уютный, родной запах горящих березовых поленьев — запах его потерянного рая в Канзасе. Он подошел к окну. На залитой лазурным светом лужайке ровными рядами зеленели резные листочки свежей рукколы.

Но едва первая волна шока улеглась, в голове пилота со скрипом повернулась привычная шестеренка прагматичного бортового инженера. «Красиво, — подумал он, прищурившись. — Чертовски красиво. Но так не бывает».

Дэн вытащил из кармана куртки портативный мультиметр-анализатор, опустился на колени у каминной полки и грубо полоснул ногтем по деревянному выступу. На пальце осталась настоящая, липкая и пахучая сосновая смола. Прибор пискнул, выдавая на крошечный экран параметры. Это была настоящая земная сосна. Не голограмма. Не лазерная проекция. Дэн спустился в подпол, простучал стены фундамента, заглянул в каминную трубу. Он искал генераторы силовых полей или скрытые репликаторы, но под домом лежала обычная, теплая и влажная земля Альгении.

Выйдя на веранду, он застал Элис. Она сидела на старых деревянных качелях, укутавшись в его шерстяной плед. Её медные волосы горели жидким золотом в лазурном свете неба. Чуть поодаль, у самой границы их «Канзасского сектора», стоял Лорд Инг. Его тяжелый плащ графитового цвета казался неподвижным изваянием на фоне изумрудных холмов. Дэн сошел с крыльца, сминая ботинками сочную траву, и подошел к правителю.

— Я проверил фундамент, Владыка, — без предисловий начал пилот, вытирая испачканные смолой пальцы о куртку. — Я проверил влажность древесины и содержание углерода в каминной трубе. Ни одного шва от 3D-печати. Извольте объяснить старому технарю: как ваш мир умудрился собрать этот дом без единого завода, чертежа и гвоздя?

Лорд Инг медленно повернул бледное лицо. В его стальных глазах промелькнула едва заметная холодная усмешка: — Ты пытаешься измерить Колыбель земными шаблонами, капитан Дэн. Вы привыкли собирать материю по кирпичику, тратя годы на заводы и конвейеры. Но Колыбель пластична. В её пространстве нет пустого вакуума — здесь всё наполнено сырой, неструктурированной энергией и особыми квантовыми субчастицами. Создатель оставил в нашем мире возможность Творить, создавать всё, что пожелаешь. Весь сущий мир состоит из чистой энергии. Молекулы состоят из атомов, те — из субчастиц, базонов, те — из сигонов, а те, в свою очередь, из манонов. А всё это — энергия, собранная в определенном порядке волей Создателя. Твоя воля дает команду мозгу, рука сжимает предмет. Наш мир и вселенная — одно целое. Наши мастера творят так же. Они могут силой мысли материализовать любой предмет или механизм, когда точно представляют и понимают, что именно хотят. Воля — тот цемент, который придает изделиям их законченный вид. Но воля и желание без эмоций, без восторга создания не работают.

— То есть вы можете создать всё — от соски до атомного двигателя! — Можем. Но Мастера за свою жизнь не могут создать более ста сорока четырех вещей. После этого предела душа мастера необратимо выгорает. — А можно подробнее про сам процесс? — Когда Мастер концентрирует разум, процесс можно разложить на строгие этапы, раз уж твой пытливый ум так жаждет формул.

Инг плавно повел ладонью в воздухе, и перед ними на мгновение соткалась крошечная, вибрирующая лазурная сфера.

— Этап первый: ментальное кодирование. Разум Мастера работает как биологический модем, подключаясь к информационному полю великой Вселенной и скачивая оттуда готовый «нейродинамический код». Этап второй: создание пространственной матрицы. Творец проецирует этот код наружу. Частицы-маноны укладываются в пространстве, создавая локальное электромагнитное и гравитационное искажение. Тот самый серый туман и водянистая рябь воздуха, которую ты видел на рынке — это лишь побочный эффект формирования невидимого «слепка», в который сейчас лягут атомы. Этап третий: конденсация энергии. Сырая энергия Колыбели под управлением матрицы мгновенно совершает фазовый переход в твердое состояние. Вспышка света и волна жара — это тепловые потери при таком переходе. Этап четвертый: схлопывание пространства. Предмет мгновенно материализуется, вытесняя воздух, что порождает резкий хлопок — газодинамический бароэффект. Но дальше наступает самый сложный Пятый этап: стабилизация. Чтобы кристаллическая решетка этого деревянного дома не распалась обратно в сырую плазму через секунду, мозг создателя должен генерировать стабилизирующий сигнал. Воля мастера — это цемент, удерживающий атомы. Наш разум работает как живой квантовый стабилизатор, сжигая собственный биоэлектрический и нервный потенциал. Это и есть «плата энергией души». К тому же, только к пятидесятому творению мастер обычно учится концентрировать мысль и фиксировать желаемое с высокой точностью.

Дэн стоял посреди этого сказочного луга, и его внезапно пробрал леденящий, жуткий озноб. — Вы с ума сошли... — прошептал он, качая головой. — Вы построили циклопический мегаполис, который буквально пожирает души своих строителей! — У нас нет другого выбора, капитан, — холодно ответил Инг. — Выбор есть всегда! — зло отрезал Дэн. — То, что вы называете «магией созидания» — это обычная физика. Земная инженерия строится на одном фундаментальном правиле: ограничение систем и защита от человеческого фактора. Мы никогда не пускаем оголенный провод высокого напряжения напрямую в кабину пилота. Мастера веками полагались на гордыню и «божественность» своего разума. Но разум подвержен ошибкам. Почему вы не создали буферные фильтры? Где зацикливающие софтверные ловушки, которые перехватывали бы мысленный образ, проверяли его на ошибки и удерживали кристаллическую решетку на внешнем питании, освобождая мозг создателя?!

Лорд Инг молчал. Он смотрел на пилота со странным выражением — в его стальных глазах больше не было снисхождения правителя. В них читалось робкое, пугающее удивление творца, который впервые в жизни столкнулся с абсолютной логикой постороннего разума.

— Внешнее удержание... — тихо, словно пробуя слово на вкус, произнес Инг. — Это невозможно. Для этого нужен колоссальный, непрерывный источник чистой ментальной энергии. Энергии, которой у угасающей Альгении просто нет.

Лорд Инг на мгновение замолчал, его взгляд скользнул по изумрудным холмам, а затем он ровно добавил: — Я понимаю, что вам нужно познать наш мир. Я привёл вам помощника, он покажет вам всё и расскажет! Подойди, мальчик!

На пороге Канзасского дома появился молодой человек. На вид ему было не больше двадцати лет. Одет он был в аккуратный зеленый колет Мастеров, а на его носу красовались тяжелые очки, которые он вежливо сдвинул на лоб, явив живые, подвижные серые глаза. В его облике не было напыщенного величия правителя — лишь робкое почтение и искреннее, бьющее через край любопытство к гостям из внешней Вселенной.

— Приветствую вас, почтенные гости, — он низко поклонился, коснувшись рукой сердца. — Меня зовут Анжей. Я подмастерье третьего круга при Цитадели.

Дэн медленно опустил руки и окинул парня оценивающим взглядом. Высокий, худощавый, пальцы длинные и гибкие. Синие пятна от какой-то местной смазки на рукаве колета сразу выдали в нем человека, который не боится испачкать руки реальной работой.

— Привет, Анжей, — Дэн усмирил свой пыл и улыбнулся. — Веди. Твой босс обещал, что этот мир удивит нас. Посмотрим, насколько его слова расходятся с делом.

Элис медленно поднялась с качелей, кутаясь в плед. Её зеленые глаза с интересом изучали нового проводника.

— Вы действительно прилетели на том огромном корабле, что стоит за лесом? — не удержался Анжей, и его серые глаза буквально загорелись восторгом. — Я никогда не видел земных машин! Только читал в старых архивах... — Это «Джоли», парень, — Дэн дружески хлопнул его по худощавому плечу, увлекая за собой по деревянным ступеням веранды вниз, на упругую траву Альгении. — И, если будешь хорошо себя вести, я, возможно, даже пущу тебя в ремонтный отсек.

Лорд Инг остался стоять у края лужайки, его серая фигура медленно растворялась в лазурном мареве просыпающегося Изумрудного города. А они втроем двинулись по узкой тропе навстречу тайнам, которые этот мир так бережно и страшно скрывал за своими изумрудными фасадами.

Часть 1 Альгения Глава 8

Они медленно спускались по извилистой тропе, ведущей прочь от их уютного «Канзасского сектора». Анжей бодро шагал впереди, то и дело поправляя на носу свои тяжелые зеленые очки, а Элис шла чуть позади Дэна Мьюита, плотно завернувшись в теплый шерстяной плед. Лазурный воздух Альгении лениво перекатывал волны молочного тумана между изумрудными холмами. На душе у пилота было странно спокойно — сказывалось полное отсутствие мучительной боли в его спине, излеченной в этом лазурном мире.

— Наш сектор — это верхняя терраса, капитан Дэн, — оборачиваясь на ходу, увлеченно объяснял Анжей. — Здесь живут только Лорд Инг и старейшие Мастера. А вся настоящая Альгения находится ниже. Я покажу вам всё, что у нас есть значимого! Мы начнем с Залов Славы.

Тропа круто нырнула вниз, огибая циклопический кристаллический утес, и перед ними открылась колоссальная, высеченная прямо в скале галерея. Под сводами высотой с добрый ангар Конфедерации выстроились ряды величественных, полупрозрачных монументов. Некоторые из них изображали сложные геометрические фигуры, другие — застывшие лазурные вихри или абстрактные костяные древа, оплетенные медной проволокой. Они слабо пульсировали, испуская мягкий свет.

— Красиво, — буркнул Дэн, засовывая руки в карманы куртки. — Но какая у них техническая функция? Они вырабатывают энергию? Накапливают заряд? Защищают от радиации?

Анжей удивленно моргнул своими серыми глазами:

— Функция? Нет, капитан. Это памятники величайшим творениям прошлого. Вот эта сфера, например, — он указал на сложную вибрирующую конструкцию, — была создана Мастером Олафом на его сто сорок четвертой генерации. Он отдал всю свою жизнь, чтобы стабилизировать её кристаллическую решетку на вечные времена. Это шедевр чистой мысли!

Дэн скептически хмыкнул, прищурившись на памятник:

— То есть этот ваш Олаф зажмурился, родил из воздуха красивую стекляшку, превратился в кучку пепла, и теперь вы на эту стекляшку молитесь? Парень, на Земле за такую «инженерию» увольняют без выходного пособия. Любая вещь должна работать. А тратить человеческие жизни на создание бесполезных булыжников — это не слава. Это расточительство.

Анжей растерялся, не зная, что ответить на сухую логику пилота, а Элис лишь едва заметно улыбнулась уголками губ, оценив его прагматизм.

— Идем дальше, — тихо сказала она. — Покажи остальное, Анжей.

Подмастерье послушно кивнул и увлек их вглубь подземных тоннелей Цитадели. Спуск занял минут пятнадцать. Чем глубже они уходили, тем холоднее и заброшеннее становились коридоры. Каменные стены здесь сменились плитами из тусклого титанового сплава — явные следы древней Альгении, о которой нынешнее поколение Творцов предпочитало не вспоминать.

Наконец они вышли в колоссальный, затянутый вековой пылью зал, где бесконечные склады были забиты до самого потолка. Здесь, в пыльном полумраке, тускло светились фантастические поющие скульптуры, колыхались тончайшие светящиеся гобелены, сотканные из чистой энергии, и дремали удивительные музыкальные инструменты, издававшие тихий, едва слышный звон при их приближении.

У Элис перехватило дыхание. Она медленно пошла между стеллажами, завороженно глядя на эти спящие сокровища.

— Что это? — прошептала она, бережно касаясь пальцами вибрирующей лазурной нити на одном из причудливых инструментов.

— Это наследие Эмонатов, сударыня, — со вздохом объяснил Анжей, и его лицо на секунду помрачнело. — То, что они успели сотворить до Великого Исхода. Наш Лорд Инг и другие правители считают эти залы складами бесполезных вещей. Красиво, да, но ведь эти поющие цветы и картины не дают пропитания, не строят домов. После их изгнания эти сокровища просто гниют здесь веками. Но мы, молодые подмастерья, иногда тайно пробираемся сюда... просто чтобы послушать их музыку. Она... успокаивает.

— Понимаю, — тихо отозвалась Элис.

Дэн подошел ближе и заметил, как в её изумрудных глазах отразилась глубокая, кровная печаль по утраченной родине её матери. В ней просыпался зов предков, и этот пыльный склад действовал на неё сильнее, чем все пафосные Залы Славы наверху. Пилот молча положил ладонь ей на плечо, давая понять, что он рядом, и Элис не убрала руку.

Они вышли из подвалов Цитадели и направились к бурлящему пригородному рынку, и вот здесь прагматичный разум инженера у Дэна окончательно дал трещину. Рыночная площадь гудела, как растревоженный улей, но это не был нормальный рынок — здесь не было денег. Прямо перед ними разыгрывалась сцена сделки. Пожилой Мастер в опрятном, но потертом колете стоял у прилавка, перед ним лежала изящная, безупречно выполненная фарфоровая ваза с золотой росписью — вещь музейного уровня, которую на Земле оторвали бы с руками за десятки тысяч кредитов. Напротив него стоял бледный, изможденный мужчина — Мастер из Гильдии Пропитания. На его прилавке лежали идеально ровные, словно штампованные на конвейере овощи и огромные тушки птиц, на которых не было ни единого перышка или следа крови. Они выглядели слишком стерильными и искусственными.

— Твоя ваза хороша, брат, — тихо произнес Мастер Пропитания, прикасаясь к фарфору тонкими пальцами. — Стабилизация крепкая, лет пять простоит. Ладно. Дам за неё три мешка моркови и вот эту птицу. Я материализовал их сегодня на рассвете. Это была моя сто двенадцатая генерация...

Мастер-ремесленник тяжело вздохнул, утер холодный пот со лба и кивнул:

— По рукам. Моей семье нужно есть. Ваза твоя.

Дэн застыл посреди площади, чувствуя, как у него в голове со свистом вращаются шестеренки, пытаясь переварить этот абсурд. Он резко схватил Анжея за плечо:

— Анжей, объясни мне этот экономический феномен. Тот часовщик или стекольщик... он потратил свой сакральный, ограниченный лимит жизни, сделал одну из ста сорока четырех возможных генераций, чтобы сотворить эту вазу... просто для того, чтобы выменять её на еду у Мастера Пропитания, который точно так же сжег кусок своей жизни, чтобы материализовать эту морковь?

— Ну да, — растерянно кивнул парень, не понимая бурной реакции пилота. — А как иначе? Творцы из Гильдии Пропитания создают еду, а мы — вещи. Мы обмениваемся.

— Да это не экономика, парень! — Дэн едва не закричал, чувствуя, как закипает его профессиональная ярость. — Это замкнутый, сумасшедший конвейер смерти! Вы построили идеальный паразитический круг. Вы обмениваетесь частями собственных душ, чтобы просто не протянуть ноги! Один человек сгорает, чтобы родить тарелку, а другой сгорает, чтобы положить в эту тарелку синтезированную кашу! Вы убиваете себя ради того, что на Земле делают обычные автоматические комбайны и пищевые синтезаторы!

Дэн в сердцах сплюнул и подошел к соседнему прилавку. Девушка-подмастерье из Гильдии Пропитания робко улыбнулась ему и протянула крупную, идеально гладкую оранжевую морковь. Дэн достал свой портативный мультиметр-анализатор и навел луч на овощ. Прибор пискнул.

— Ну конечно, — хмуро констатировал пилот, глядя на экран. — Ни пестицидов, ни нитратов, ни ГМО. Настоящая, сочная земная морковь.

Он с аппетитом откусил кусок, и сладкий сок брызнул на его губы.

— Настоящая, — хрустя, констатировал он. — Плотность идеальная, химический состав безупречен. Но в ней нет естественной клеточной памяти. Она создана силой мысли секунды назад. Чистая, мгновенная материализация. Вы выжимаете себя досуха ради того, что способно вырасти само, если просто воткнуть семечко в теплую землю и полить водой! Дикость... Абсолютная, первобытная деградация под видом божественного дара. Вырастить её руками — дело пары месяцев и нулевых потерь для здоровья, но ваши Мастера предпочитают сгорать в пепел.

— Анжей, — Элис внимательно посмотрела на подмастерье. — Если вы разучились производить вещи физически, то откуда берутся эти тяжелые зеленые очки, которые мы носим? Их ведь никто не материализует тысячами.

Юноша сдвинул очки на лоб, явив свои живые серые глаза:

— О, их делают на Фабрике, на самом краю города. Но туда никто не ходит, она работает сама по себе на древних автоматах.

Дэн мгновенно выбросил огрызок моркови в урну:

— Веди нас на эту Фабрику, парень. Немедленно. Если там сохранилось промышленное производство, у нас есть шанс всё исправить.

Фабрика очков оказалась колоссальным, заброшенным монолитом из темно-серого титанового сплава. Её суровые стены, испещренные следами вековой эрозии, выглядели чужеродным телом среди изящных лазурных шпилей Изумрудного города. Древние гермодвери со скрежетом разошлись, впуская их в звенящий, пыльный полумрак. Под высоким сводчатым потолком с глухим гулом вспыхнули тусклые янтарные лампы — автоматика считала их присутствие.

Дэн завороженно смотрел на тянущиеся в бесконечность автоматические линии. Огромные манипуляторы, похожие на суставчатые лапы стальных пауков, замерли над конвейерами. Здесь не было рабочих-альгенийцев — всё управлялось древним искусственным интеллектом, который поддерживал жизнь в цехах.

— Невероятно... — прошептал пилот, доставая из кармана куртки портативный субатомный сканер. — Эта Фабрика построена много тысячелетий назад. И судя по архитектуре процессоров, её проектировали еще во времена Эмонатов. Смотри, Эли!

Дэн подошел к главному терминалу управления, стряхнул толстый слой вековой пыли и после недолгих манипуляций с универсальным разъёмом подключил сканер напрямую к шине данных древнего генератора. Экран его планшета мгновенно заполнился бесконечными строками логов и диаграмм.

— Вот оно! — он едва не закричал от восторга, лихорадочно копируя йоттабайты технической информации. — Теперь я вижу всю картину целиком! Этот технологический процесс — готовая база данных! Мне больше не нужно изобретать колесо. Сканирование поможет сделать предохранитель.

Дэн отключил кабель и посмотрел на Анжея. Парень стоял с открытым ртом, глядя на пилота так, словно тот только что совершил величайшее чудо созидания без единого усилия воли.

— Ну что, парень, — Дэн усмехнулся, пряча сканер в карман куртки. — Пошли дальше? Посмотрим, как живет твой народ.

— Раз уж мы выбрались в эти нижние ярусы, — тихо произнес Анжей, смущенно потирая шею и пряча глаза под козырек своих массивных очков, — не сочтите за труд... зайдите в наш дом. Матушка и сестры будут счастливы увидеть настоящих земных пилотов.

Дэн переглянулся с Элис. На её лице не было привычного высокомерия — лазурный воздух Альгении постепенно смывал с неё столичный лоск Конфедерации, обнажая что-то очень простое и человечное.

— Веди, парень, — кивнул пилот. — В гости так в гости.

Элис ответила лишь одобрительной улыбкой.

Нижний город Альгении разительно отличался от сияющих изумрудных высот, где восседал Лорд Инг. Здесь не было циклопических шпилей и величественных готических арок; узкие улочки были зажаты между приземистыми, грубоватыми домами из серого камня. Вместо пафосных Мастеров тут сновали простые ремесленники и подмастерья.

Анжей вел их дворами, увлеченно показывая местные диковины. У одного из верстаков они остановились: местный умелец пытался починить парящий бытовой обогреватель. Прибор работал на стыке технологий — медные трубки и гравитационная подушка удерживались крошечным лазурным кристаллом, который пульсировал в такт дыханию мастера.

— Видите? — шептал Анжей, и в его серых глазах горел фанатичный инженерный восторг. — Приборы стареют. Кристаллы разряжаются. Раньше эти штуки работали веками без всякой подзарядки, а теперь наши умельцы вынуждены периодически чинить их или создавать заново, отдавая свои крохи жизненного лимита.

Они прошли мимо шумящего рынка, где торговали всякой всячиной.

— Вот и наш приют, — Анжей толкнул невысокую деревянную дверь скромного серого дома.

Внутри пахло сухими травами и пылью. За большим, грубым столом сидели две девочки. Глядя на них, Дэн и Элис мгновенно поняли, насколько плачевно на самом деле состояние с пропитанием в этом сказочном мире. Старшая, Бара, девочка лет двенадцати, бережно баюкала на руках совсем крошечную Младу. У малышки были ввалившиеся щечки, бледные, тонкие ручки с просвечивающими синими жилками и огромные, недетские глаза, в которых светилась тихая, голодная покорность судьбе. На столе перед ними стояла лишь одна деревянная миска с жидкой серой жижей и три крошечные корки сухого, крошащегося хлеба.

Из глубины комнаты к нам медленно вышла их мать. Её лицо было бледным, почти прозрачным, а глаза угасали.

— Приветствую вас, посланники неба, — её голос был едва слышным шелестом.

Дэн заметил, как мелко дрожали её пальцы. Анжей осторожно обнял её за плечи и шепнул пилоту одними губами:

— У неё сто сорок третья генерация, капитан Дэн. Она больше не может ничего создать, и мы не знаем, как нам жить дальше...

У Дэна внутри всё буквально перевернулось от глухой, яростной злости. Эти «боги» Альгении, запертые в своей безупречной золотой клетке, медленно убивали себя и своих детей. Они разучились пахать землю, разучились печь хлеб. Вся их жизнь зависела от тикающего смертельного таймера в сто сорок четыре творения.

Элис стояла как вкопанная. Её зеленые глаза расширились, а ладонь судорожно сжала наплечник Дэна. Она медленно подошла к столу, опустилась на колени перед маленькой Младой и осторожно коснулась её худенького плечика. Малышка в ответ лишь слабо улыбнулась и протянула Элис свое единственное сокровище — прозрачного кристаллического человечка, которого бережно сжимала в кулачке, видимо это был аналог земной куклы.

Они молча вышли из дома Анжея. Воздух пригорода казался Дэну теперь душным и тяжелым.

— Это дикость, — процедил он сквозь зубы, сжимая кулаки так, что затрещали суставы. — Абсолютная, первобытная дикость. Вы построили конвейер смерти, парень.

— Я знаю, капитан... — тихо отозвался Анжей, утыкаясь взглядом в носки своих стоптанных ботинок. — Но как иначе?

Они вернулись к рыночной площади, направляясь к своему дому. И тут их внимание привлекла плотная толпа. Они протиснулись сквозь ряды зевак. Прямо на каменной мостовой, на коленях перед пустым постаментом, стоял пожилой Мастер в поношенном кожаном фартуке — старый Барт. Его лицо было мокрым от пота, дыхание — хриплым и прерывистым, а вытянутые руки ходили ходуном от крайнего истощения. Рядом, цепляясь за его рукав, рыдала маленькая девочка лет семи — его внучка Лия.

— Дедушка, не надо, пожалуйста, не надо! — умоляла она, размазывая слезы по грязным щечкам. — Твой купол увял, но я не боюсь тумана! Мне тепло, дедушка, не надо!..

— Тише, Лия, тише... — ласково шептал старик, не открывая глаз. — Тебе нельзя дышать сыростью пригорода. Я сделаю новый купол. Один маленький защитный купол. Это быстро...

— О нет... Мастер Барт! Остановитесь! — Анжей попытался броситься вперед, но другие мастера жестко перекрыли ему дорогу, безмолвно покачав головами.

— У него 144-я генерация, Анжей, — глухо произнес один из них из-под глубокого капюшона. — Это его законный выбор. Его воля.

Старый Барт глубоко вздохнул. Его губы беззвучно зашевелились, скачивая чертеж из информационного поля. Пространство над постаментом мгновенно пошло тяжелой водянистой рябью. Воздух зазвенел, наполняясь сухим, раскаленным озоновым треском.

Дэн инстинктивно натянул свои зеленые очки, увлекая Элис за собой и прикрывая её своим плечом.

Вспыхнуло. Ослепительный, яростный белый свет прорезал изумрудные фильтры, обдав их лица невыносимым, плавильным жаром. Над постаментом начала сгущаться лазурная полусфера защитного купола.

Но в самый последний момент, когда купол почти обрел жесткость кристаллической решетки, старик открыл глаза. В его зрачках отразилось ослепительное пламя творения. И в этот миг в его усталый разум прорвался первобытный, непреодолимый страх смерти. Он понял, что это его последний миг. Его последняя песчинка в часах жизни.

Его мозг перегрузился. Ментальная матрица мгновенно рухнула, искаженная паникой.

— Дедушка! — отчаянно закричала Лия.

Раздался резкий, оглушительный хлопок — воздух со свистом и грохотом схлопнулся в точке генерации. Созданный купол с сухим треском лопнул, превратившись в облако бесполезных, свободных частиц.

А сам Мастер Барт... На их глазах его тело вдруг потеряло жесткость. За доли секунды его кожа побледнела до синевы, глаза угасали, и вся его фигура с тихим сухим шорохом рассыпалась в кучку серой костяной пыли прямо на глазах у рыдающей Лии.

Одежда старика — поношенный фартук и рубаха — безжизненно осели на эту серую горсть.

Воцарилась мертвая, леденящая душу тишина. Толпа, пряча глаза за зелеными стеклами, молча и равнодушно начала расходиться. Для жителей Изумрудного города это была привычная, обыденная плата за жизнь. На мостовой осталась сидеть только маленькая Лия. Она обхватила руками кучку костяной пыли и глухо, безысходно выла, утыкаясь лицом в пустой кожаный фартук своего деда.

Кто-то из толпы сказал: — Родителей-то у неё нет, только дед и был. Бедная сиротка!

Дэн стоял абсолютно неподвижно, чувствуя, как холодный пот струится по его здоровой спине. В груди пилота клокотала глухая, бешеная ярость на этот безумный мир.

И тут вперед шагнула Элис. Она не смотрела на Дэна, не спрашивала разрешения. Она медленно подошла к рыдающему ребенку и опустилась прямо на колени в серую пыль мостовой. Её руки бережно и крепко обняли маленькую Лию, прижимая её к своей груди.

— Тише, маленькая... тише, — шептала Элис, и её голос дрожал от с трудом сдерживаемых слез. — Ты больше не одна. Слышишь меня? Больше не одна...

Элис подняла на Дэна свои светящиеся зеленые глаза. В них плескалась отчаянная, живая и решительная женская сила.

— Мы забираем её с собой, Дэн, — твердо произнесла она, бережно поднимая девочку на руки. — И это не обсуждается.

Дэн посмотрел на Элис и только кивнул.

На следующее утро после трагического происшествия с Мастером Бартом на веранде дома Дэна появился взбудораженный Анжей. Он прибежал ни свет ни заря, но застал Дэна и Элис на заднем дворе. Дэн в этот момент как раз набирал воду из колодца, а Элис задумчиво разглядывала ровные грядки рукколы, росшие прямо у крыльца.

Анжей замер у забора, переводя взгляд с сочных зеленых листьев на землю, а затем на лица героев. Его серые глаза под зелеными очками округлились от предельного изумления. Он пролепетал, указывая дрожащим пальцем на грядку: — Капитан Дэн... сударыня Элис... Извините мою дерзость, но... откуда это здесь? Кто из вас потратил свою генерацию, чтобы создать эту траву? Зачем вы тратите свой лимит на такую мелочь?

Дэн лишь хмыкнул в ответ, вытирая мокрые руки о куртку: — В том-то и фокус, парень. Никто из нас не тратил лимит. Мы её не материализовали. Она сама выросла.

Анжей от изумления даже приоткрыл рот. Для альгенийца, привыкшего, что любая вещь должна появляться из вспышки и озона, это звучало как полнейшая чертовщина. — Сама?.. — его голос сорвался на шепот. — Но как трава может расти сама? Из грязи? Без воли Создателя?

— Это называется сельское хозяйство, Анжей, — мягко произнесла Элис, присаживаясь на корточки у грядки.

Она ласково объяснила юноше, что на Земле люди веками не материализовали еду, а выращивали её. Поскольку в Колыбели тепло, а почва здесь влажная и очень богатая, всё, что требуется — это просто положить семечко в землю, поливать его и дать ему немного времени. Земля сама сделает всё остальное.

Анжей слушал её, и на его лице отражалась целая гамма чувств: от глубокого недоверия до внезапного, ослепительного прозрения. — То есть... — прошептал он. — Овощи можно не генерировать, сжигая свою жизнь и лимит... а просто выращивать? Из земли?!

— Именно, — подтвердил Дэн, — Тройная экономия душ, парень.

Анжей не стал тратить время на лишние разговоры. Он сорвался с места и убежал так быстро, что его зеленый колет только замелькал среди холмов. Уже через пару часов подмастерье вернулся, ведя за собой целую толпу. Впереди шли его младшие истощенные сестры, а за ними робко семенили соседи из нижнего квартала — все они были бледными, с голодными глазами, привыкшими делить между собой жалкие корки хлеба.

Анжей привел их к Элис и взмолился: — О сударыня, Элис, прошу вас, расскажите то, о чём вы поведали мне!

Элис не растерялась, проявив к притихшим людям невероятную теплоту и заботу. Она подвела их к грядкам и подробно, терпеливо объяснила, как устроен этот простой процесс: рассказала про севооборот, прорастание семян в темноте почвы, уход за всходами, сбор, мытье и употребление овощей в пищу.

Люди слушали её как завороженные. Но тут возникла техническая проблема. Местная почва, не знавшая плуга тысячи лет, местами была слишком плотной и слежавшейся, а лопат у альгенийцев не было — они просто не умели их делать.

Дэн задумался, оглядывая каменистый косогор: — Нам нужно чем-то вспахать этот холм под первую пашню. Вручную мы тут до второго пришествия ковыряться будем.

И в этот момент из хвойного леса, привлеченное шумом голосов, плавно выплыло удивительное существо Эмонатов — огромный, безмясый крылатый гигант с янтарным костяным телом, укутанным в белоснежные нити мембран. Оно мягко опустилось на траву рядом с ними, дружелюбно повело рогатой головой и шумно выдохнуло теплый воздух, пахнущий сушеными травами.

Дэн посмотрел на его длинные, сухие костяные пальцы с мощными фалангами и когтями, и в его голове мгновенно сложился пазл. — Эли... Посмотри на его лапы, — тихо позвал он пилотку.

Оказалось, что костяные создания Эмонатов идеально подходят для рыхления и вспашки плодородной земли Альгении! Эти существа, созданные когда-то из чистой любви и лишенные всякой агрессии, были невероятно выносливыми. Им не нужен был физический корм — они питались чистой космической энергией Колыбели.

Элис ласково коснулась костяной переносицы крылатого гиганта. Существо тихо заурчало и послушно двинулось за ней вдоль холма. При помощи этих удивительных зверей жители Альгении начали возделывать свои первые пашни, а Дэн с гордостью отметил про себя, что они принесли им настоящее сельхозпроизводство.

Тем временем во внешней Вселенной флагманский крейсер Командора Рэйвена вычислял «Джоли» по ионно-торсионному возмущению метрики пространства, оставленному её форсированными маршевыми двигателями. Каждая вспышка дюз беглецов прошивала пустоту мириадами микроскопических флуктуаций, и эти невидимые глазу волны до сих пор дрожали на окраине обитаемого космоса.

Там, на стыке заброшенных транспортных путей, радары крейсера запеленговали медленную, неуклюжую цель — тяжелый рудовоз. Это был тот самый старый транспорт, которому Дэн и Элис несколько дней назад отдали свои запасные маршевые детали.

На мостике рудовоза пахло переработанным дешевым пластиком, застарелым потом и горьким суррогатным кофе. Капитан Питер — грузный мужчина с обветренным лицом — устало тер переносицу, глядя на экраны телеметрии. Двигатели, пострадавшие от пиратов и пересобранные на деталях с «Джоли», работали ровно и мягко, впервые за последние три года избавляя корабль от опасной вибрации в трюмах.

— Капитан... — испуганно прошептал молодой штурман, его пальцы замерли над консолью. — Сзади по курсу… Из подпространственного кармана...

Петер поднял взгляд на панорамный экран, и всё внутри у него заледенело. Из черной пустоты, будто раздвигая звезды своей матовой угольной тушей, бесшумно выползал тяжелый крейсер Конфедерации. На его броне не было ярких опознавательных знаков — только хищные, острые обводы боевых турелей и тусклое синее свечение силовых полей. Этот исполин не вызывал на связь и не запрашивал таможенные коды. Он просто шел на сближение, накрывая маленький рудовоз своей колоссальной тенью.

Через секунду центральный голографический проектор на мостике рудовоза с шипением зажегся. Из лазурного марева соткалась высокая, неподвижная фигура в строгом черном мундире без знаков различия. Командор Рэйвен смотрел на Питера мертвенно холодным взором. Его лицо, пересеченное тонким белым шрамом, казалось высеченным из тысячелетнего льда.

— Борт 88-Транс-Руда, — прозвучал тихий, ровный голос, от которого по затылку Питера пробежал липкий холод. — Я Командор Рэйвен. Силы специального контроля. В этом секторе недавно был зафиксирован неопознанный военный крейсер «Джоли». Нам нужны данные вашего бортового журнала и полные данные пространственного сканирования.

Капитан Питер медленно поднялся из своего кресла. Спина его была мокрой от пота, сердце колотилось под засаленной курткой. Он прекрасно понимал, кто перед ним — об этом «палаче Конфедерации» на окраинах складывали легенды. Но Питер также помнил и другое. Он помнил, как этот пилот Дэн прикрыл своим кораблем его беззащитную баржу от плазменного огня пиратов. Помнил, что они не запросили денег, а просто отдали свои драгоценные запчасти и улетели в неизвестность, спасши его парней.

— Приветствую, Командор... — Питер постарался, чтобы его голос не дрожал, хотя пальцы за спиной судорожно сжались в кулаки. — Наш бортовой журнал пуст. Мы попали под жесткое метеоритное излучение у границы сектора 2389. Навигаторы выгорели полностью. Мы три дня дрейфовали без связи, пока не починили маршевые. Мы никого не видели.

Рэйвен молчал. Это молчание на мостике рудовоза стало невыносимым, удушающим. Было слышно только, как со свистом дышит испуганный штурман.

Командор на голограмме медленно заложил руки за спину. Он сделал один неторопливый шаг вперед, и его проекция стала казаться еще ближе.

— Капитан Питер Хант, — мягко, почти ласково произнес Рэйвен. — Вы в космосе тридцать лет. Дома, на Новой Земле-4, вас ждет жена и две дочери. Оной из них в следующем месяце исполнится двенадцать. Вы ведь хотите вернуться к ним?

У капитана перехватило дыхание, в груди поднялась глухая, отчаянная волна первобытного страха за свою семью. Рэйвен не угрожал — он просто констатировал факт полной беззащитности человека перед боевой машиной Конфедерации.

— Мы никого не видели, Командор... — прошептал Питер, и капля пота скатилась по его виску. — Чистая пустота.

— Ложь, — так же тихо отозвался Рэйвен. — Ваши маршевые инжекторы стабилизированы деталями от крейсера Конфедерации проекта «Гроза». Такие сплавы и сигнатура жидких кристаллов были только на корабле с названием «Джоли». Нам известна каждая деталь этого корабля и каждая запчасть на его борту. Вы получили их от пилота по имени Дэн.

Рэйвен плавно поднял руку, в его перчатке что-то тускло блеснуло.

— Я спрашиваю в последний раз, Питер. Координаты их прыжка. Мне нужен вектор ионно-торсионного смещения, который они заложили. Если вы скажете — ваш корабль продолжит путь прямо сейчас, и никто вас не потревожит.

Питер оглянулся на своих ребят. Молодой штурман закрыл глаза, беззвучно молясь. Второй пилот вжался в кресло. Питер перевел взгляд на голограмму Рэйвена. В его простых, честных глазах вдруг угасла паника. На её место пришла странная, тяжелая решимость человека, который всю жизнь зарабатывал свой хлеб тяжелым трудом и не умел предавать тех, кто спас ему жизнь.

— Дэн... Дэн спас моих парней, — твердо, во весь голос произнес Питер, расправляя широкие плечи. — Он отдал нам свои последние дюзы, чтобы мы не сдохли в этой пустоте. И я не продам его тебе, сука Конфедеративная. Стреляй.

Лицо Рэйвена не изменилось. На нем не отразилось ни гнева, ни удивления.

— Сострадание — это эволюционный тупик, Питер, — тихо сказал Рэйвен. — Оно всегда ведет к смерти.

Рэйвен сделал пас рукой, раздался звук ломающейся сухой ветки, и в ту же секунду Питер упал мешком со сломанной шеей. Оставшийся экипаж погрузился в мертвую тишину липкого страха, а вопрос «как он это сделал?» застрял в их сведенных судорогой глотках.

Гермодверь переходного шлюза с грохотом упала на палубу рудовоза.

— Вскрыть их навигационный блок вручную, — ледяным тоном приказал Рэйвен своим техникам. — Выпотрошить мозги этой посудины, найти то, что мне нужно, а этих в расход. Живее.

Вернувшись из Цитадели в их «Канзасский сектор», Дэн весь вечер не находил себе места. Пытливый ум инженера категорически отказывался просто наслаждаться покоем и исцелением спины. В голове непрерывно вертелись слова Лорда Инга и страшная картина на рыночной площади: старый Мастер Барт, рассыпавшийся в серый прах из-за одной-единственной секундной вспышки паники при генерации защитного купола.

«Какая глупость, — зло думал Дэн, меряя шагами уютную деревянную веранду дедовского дома. — Какая высокомерная, первобытная глупость! Считать эмоции слабостью, изгнать Эмонатов — какая глупость не поставить эмпатийный предохранитель, не додумавшись поставить элементарный фильтр!»

Элис сидела на качелях, глубоко погруженная в собственные мысли. Её мир сегодня рухнул и собрался заново. Она — дитя Альгении, наследница изгнанного рода Эмонатов. И её новый народ медленно сгорал, ожидая чуда, но как сотворить чудо, она не знала.

— Дэн, ты куда? — тихо спросила она, когда он резко остановился у ступенек веранды.

— На «Джоли», Эли, — бросил он через плечо. — Мне нужно поработать. Кое-что проверить.

Он заперся в ремонтном отсеке своего крейсера. Здесь, среди привычных вещей и запахов, он чувствовал себя богом. Местные Мастера могли быть гениями материализации, но они понятия не имели о земной школе безопасности, которая веками учила: любая система должна быть защищена от человеческого фактора.

Он выложил на верстак тяжелые зеленые очки, которые им выдал проводник на рынке, и аккуратно вскрыл матовую оправу ультразвуковым скальпелем. Внутри не было микросхем — лишь сложная кристаллическая решетка неизвестного сплава, улавливающая и фокусирующая мысленные волны.

— Так... — пробормотал Дэн, вкладывая очки в субатомный сканер и доставая из ремонтных запасов несколько блоков сигопроцессоров от навигационного компьютера «Джоли». — Если мысль — это сигнал, значит, у неё есть частота, амплитуда и паразитные шумы. Страх — это высокочастотный хаотический шум. Посттравматическое расстройство — резкий пиковый скачок. Мастер пытается удержать вещь силой воли, но его мозг перегружается. Нам нужен буфер.

Субатомный сканер тихо зажужжал, выводя на голографический дисплей мерцающую изумрудную сетку. Структура сплава была невероятно плотной, но пластичной — она буквально дышала в такт его собственным ментальным колебаниям.

— Потихоньку, — шептал он, прокладывая тончайшие шины из сверхпроводников к кристаллическим узлам оправы. — Мы не будем менять их первый этап. Пусть мозг Мастера по-прежнему запрашивает код из инфополя. Но на этапе стабилизации удержания мы поставим плотину, чтобы заставить сигопроцессоры работать как динамический амортизатор мысли.

Дэн переписал базовый алгоритм под нейродинамические частоты: теперь, если прибор ловил резкий пиковый скачок (тот самый ПТСР-эффект паники или страха смерти), сигопроцессор не пропускал его в Колыбель. Он мгновенно замыкал мыслеформу в безопасную софтверную петлю, удерживая образ в буфере очков и давая мозгу создателя передышку.

Он так увлекся сборкой и калибровкой кристаллов, что совсем потерял счет времени. В мастерской пахло разогретым лаком и озоном. Спина — послушная, здоровая и легкая — позволяла ему часами сидеть, согнувшись над верстаком, и это физическое облегчение давало ему колоссальный прилив сил.

Шорох открывающейся переборки заставил его обернуться.

В дверях ремонтного отсека стояла Элис. Она сменила свой наряд на простой рабочий комбинезон, медные волосы были слегка растрепаны, а в зеленых глазах больше не было прежней ледяной настороженности. Она молча подошла к верстаку и посмотрела на разобранное устройство, опутанное тончайшими золотыми и платиновыми проводами.

— Что ты делаешь, Дэн? — тихо спросила она. — Лорд Инг сказал, что в Канзасском доме есть всё для отдыха... А ты заперся здесь со своими железками.

— Я нашел системную ошибку в их «магии», Эли, — он устало улыбнулся и аккуратно защелкнул модернизированную матовую оправу. — Местные Мастера слишком горды. Они веками верили, что их разум безупречен. Но человеческий разум слаб. Он подвержен страху. Я взял эти зеленые очки и встроил в них буфер на сигопроцессорах.

Элис удивленно приподняла бровь: — Буфер?

— Да. Предохранитель от случайной ошибки. Теперь очки работают как фильтр чистой мысли. Прежде чем запустить материализацию в поле Альгении, прибор потребует от Мастера тройного осознанного подтверждения мыслеформы. Если в процессе подтверждения Мастер испугается, запаникует или вспомнит свой худший кошмар — прибор зафиксирует высокочастотный шум и просто разорвет цепь, сбросив напряжение. Но это еще не всё. Буферная петля частично берет стабилизацию кристаллической решетки предмета на себя. Мастер больше не будет буквально выгорать, удерживая атомы голой силой воли. Его мозг частично защищен. Но правда, этого недостаточно... У меня есть кое-какая мысль о подпитке эмоциональной энергией извне. Но пока я не до конца всё продумал.

Элис стояла неподвижно. Она перевела взгляд с модернизированных очков на его испачканное лицо.

— Ты... ты сделал это для них? — её голос сорвался, став совсем мягким и беззащитным. — Для Мастеров Альгении? Но почему? Ведь ты всегда говорил, что тебя волнует только баланс на счете... Они ведь чужие для тебя.

— Альгения вернула мне здоровье, за которое на Земле с меня содрали бы втридорога. Считай это моей благодарностью, — Дэн смущенно качнул головой и вытер руки ветошью. — К тому же... теперь я знаю, что это твоя родина, Эли. Родина твоей матери. Я не мог просто стоять в стороне и смотреть, как твои земляки сгорают в пепел из-за отсутствия банального заземления.

В этот момент в её глазах вспыхнула искра, вернее, какое-то зелёное пламя.

Элис сделала быстрый шаг вперед. Её прохладные ладони мягко легли на его щеки, заставив повернуть голову к ней. Она потянулась вверх, её медные волосы скользнули по его куртке, и она нежно, невероятно тепло поцеловала его в губы.

В этом поцелуе была вся глубина её потрясенной души, робкое признание, что на этой безумной «Джоли» рядом с ней летит настоящий Человек.

Когда она медленно отстранилась, её зеленые глаза лучились тем самым удивительным, теплым внутренним светом, который когда-то так поразил Дэна в клубе Джонни. Но теперь этот свет согревал его изнутри.

— Спасибо, Дэн, — прошептала она, и на её губах блуждала самая прекрасная улыбка на свете. — Спасибо тебе за то, кто ты есть.

Дэн стоял у верстака, чувствуя, как под ребрами сердце готово выпрыгнуть от восторга чувств. И черт его дери, если этот поцелуй не стоил всех сокровищ Конфедерации!

После этого триумфа Дэн и Элис отправились на фабрику. Когда древние двери со скрежетом разошлись, впуская героев в звенящий, пыльный полумрак, Дэн завороженно уставился на автоматические линии и огромные манипуляторы, похожие на суставчатые лапы стальных пауков.

- Крутые всё таки они были инженеры когда то! – сказал он подключаясь к главному терминалу управления древнего сборочного цеха.

— Так... — пробормотал Дэн, лихорадочно стуча пальцами по экрану планшета. — Сейчас мы заставим эти станки работать на земных протоколах безопасности. Внедряем жесткую бинарную блокировку пиковых частот. Любой хаотический импульс — и цепь обрывается.

Дэн, действуя как прагматичный земной инженер, попытался применить стандартные формулы Конфедерации: зажать непредсказуемый ментальный сигнал в жесткие рамки математической сетки. Он выставил агрессивную частотную отсечку, чтобы наглухо заблокировать «паразитные шумы» человеческих страхов.

— Запускаю тестовый прогон эмуляции! — объявил он и нажал кнопку ввода.

В тот же миг под высоким сводчатым потолком раздался сухой, угрожающий треск. Стальные лапы манипуляторов над конвейером судорожно дернулись и замерли. Лазурные кристаллы в генераторах Фабрики начали стремительно темнеть, наливаясь тяжелым, багровым свечением, а субатомный сканер в руках Дэна взорвался каскадом тревожных красных сигналов. По воздуху пошла горячая, удушливая волна озона.

— Черт! Частотное переполнение! — выругался Дэн, пытаясь удержать плывущую структуру поля. — Система не принимает демпферы! Она видит в моем коде чужеродный блокирующий шум и сбрасывает стабилизацию. Если цепь замкнет, этот древний ИИ нам всем выжжет мозги! Земная логика здесь просто затыкает предохранительный клапан, вместо того чтобы стравливать давление!

Дэн лихорадочно перебирал варианты, но сухие цифры на экране сканера упрямо стремились к критической точке фазового распада.

Элис, стоявшая рядом, сделала шаг вперед. Она не смотрела на бегущие строки кода на планшете. Она закрыла глаза, прислушиваясь к глубокому, болезненному гулу угасающих резонаторов Фабрики. Её зеленые глаза налились тем самым мягким, удивительным изумрудным светом Эмонатов.

— Дэн, остановись. Ты действуешь слишком грубо, — тихо, но очень уверенно произнесла она, и её прохладные ладони мягко легли поверх его напряженных, испачканных смазкой пальцев на сенсорной панели. — Ты пытаешься зажать живую волну в титановые тиски Конфедерации. Этот мир не говорит на языке бинарных запретов. Посмотри на эти древние символы волновой гармониина стенах, на панели станка. Их линии не идут прямо — они группируются по спиралям и сложным кругам. Точно такие же круги были высечены на поющих инструментах Эмонатов в подвале Цитадели. Это волновой ритм, о котором мне когда-то пела мама. Нам нужно плавно гасить импульс паники, пуская его по этим кругам, а не обрубать частоту стеной.

Элис указала его пальцами на мерцающий узор в углу терминала, где светились древние символы волновой гармонии Эмонатов:

— Посмотри на этот ритмический рисунок. Убери жесткий сброс. Позволь импульсу паники не гаснуть, а мягко затухать в обходной софтверной петле, пока сигопроцессор перехватывает нагрузку.

Дэн замер, чувствуя тепло её рук, и в его инженерном разуме мгновенно провернулась нужная шестеренка. Логика и чувства вошли в идеальный рабочий резонанс.

— Динамический амортизатор мысленного сигнала! — ошарашенно выдохнул он. — Не жесткая блокировка, а плавная компенсация колебаний! Как рессора, которая гасит удар гравитации, а не ломается от него! Как я сразу не понял... Элис – Ты гений!

Пальцы Дэна залетала по клавишам. Багровое свечение на генераторах мгновенно спало. Красные предупреждения на сканере сменились ровным изумрудным графиком. Конвейеры Фабрики вздохнули глубоким, ровным и мирным гулом, а лазурные кристаллы резонаторов засияли чистым, стабильным светом. Древний ИИ Фабрики послушно принял обновление.

— Получилось... — прошептала Элис, и на её губах блуждала самая прекрасная улыбка, лишенная прежнего льда.

В ту же минуту с конвейерной ленты, манипулятор уложил в подготовленный футляр но вые очки.

— Вот он, первый промышленный экземпляр. Очки 2.0.- сказал Дэн.

Она задумчиво вертела в пальцах модернизированную черную оправу.

Следующим днём Дэн вернулся в Канзасский домик под вечер. Он пришел весь в пыли древней фабрики, от него пахло затхлостью старых, заброшенных веками цехов, а на его изможденном лице читалось глубокое, изнуряющее беспокойство. Под глазами пилота залегли тяжелые темные круги — сказывалась бессонная ночь. Тихо шурша сухой травой, Дэн подошел к веранде и устало опустился на деревянную ступеньку, вытягивая ноги.

— Устал я что-то. Вроде всё работает без сбоев, скачков больше не было. Надеюсь и не будет. Как девочка? — тихо спросил он, оборачиваясь к двери.

Элис сидела на качелях, не поворачивая головы и продолжая задумчиво всматриваться в лазурные изумрудные холмы. Её тонкие пальцы машинально сжались в замок на коленях.

— Уснула только под утро, — негромко ответила она. — Весь вечер звала дедушку Барта... С трудом сбили жар. Ей очень страшно. Она ведь совсем кроха, а осталась одна в этом мире.

Дэн тяжело вздохнул и потер переносицу, оставляя серые пыльные разводы на щеках:

— В инженерии детских душ я полный ноль, Эли. Могу собрать для нее автоматический ночник с проекцией созвездий, чтобы она не боялась темноты. Могу переписать софт пищевого синтезатора «Джоли» под детское питание... Но убаюкивать, успокаивать и подбирать слова... Тут я пас. Боюсь сделать только хуже.

Элис слабо улыбнулась уголками губ, и эта мимолетная, мягкая теплота удивительно шла её строгому, аристократическому профилю.

— Дэн, скажи, — тихо произнесла она, и её зеленые глаза лучились мягким внутренним теплом. — Очки действительно работают? Мастера больше не будут гореть? Мы спасли их?

Дэн устало потер переносицу, не зная, как помягче обрушить на неё сухую инженерную реальность. Его прагматичный мозг уже полчаса бился над расчетами, и цифры на голографическом дисплее упорно отказывались складываться в счастливый финал.

— Частично. Рано открывать шампанское, сударыня, — вздохнул он и развернул к ней экран планшета, на котором мерцали тусклые графики затухания поля Альгении. — Предохранители надежно защищают разум Мастеров от короткого замыкания во время паники. Они не дают им сгореть. Но закон сохранения энергии никто не отменял даже в этой безумной Колыбели. Созданные вещи по-прежнему стремятся распасться обратно в хаотичное облако бозонов. Энтропия берет свое.

Улыбка медленно растаяла на лице Элис. Она тут же поднялась, подошла к верстаку и склонилась над изумрудной сеткой диаграмм. Её цепкий, подвижный ум мгновенно ухватил суть проблемы без лишних лекций.

— Подожди... — Элис коснулась пальцем мерцающей кривой на экране, анализируя параметры затухания. — Значит, буферная петля в очках лишь удерживает кристаллическую решетку предметов на короткое время? Она не стабилизирует их навсегда?

— Именно, — кивнул Дэн. — Прибор зацикливает мыслеформу в софтверную петлю, давая Мастеру передышку. Но чтобы вещь жила долго, её кристаллическая структура должна быть стабилизирована. А откуда очкам брать энергию, кроме как из собственной души создателя? Мой буфер — это просто крошечный конденсатор. Без колоссального, непрерывного внешнего источника ментальной энергии вся эта система фильтрации — просто красивая отсрочка приговора.

Элис на несколько секунд задумалась, скрестив руки на груди. Её взгляд скользнул по экранам телеметрии.

— Нужен внешний резонатор... — пробормотала она. — Что-то, способное держать постоянную несущую частоту. Дэн, где мой багаж? Я думаю, разгадка или хотя бы подсказка скрыта именно там!

— Твой супер-пупер секретный контейнер, за который ты меня чуть не шлёпнула в трюме? Конечно, там же, где и был — в грузовом отсеке «Джоли».

— Мой отец не был просто астрофизиком, — быстро произнесла Элис, увлекая Дэна за собой в сторону стоящего за лесом корабля. — В последние годы перед исчезновением он бредил открытыми термодинамическими системами. Он спроектировал для мамы это устройство по её собственным чертежам. Идем к «Джоли»!

Они спустились в грузовой отсек «Джоли». Тяжелый герметичный контейнер, запечатанный армейскими пломбами первого класса секретности, тихо покоился на магнитных захватах. Элис уверенно приложила ладонь к сенсорной панели, и створки с шипением разошлись в стороны. Внутри, окутанный защитным полем, покоился причудливый темный монолит с шильдиком Конфедерации — «Спящий Ключ».

Дэн подключил портативный субатомный сканер напрямую к интерфейсному порту устройства. Экран его планшета мгновенно заполнился хаотичным, ломаным калейдоскопом символов.

— Что за чертовщина... — прошептал пилот, вглядываясь в бегущие строки. — Это не двоичная, не шестнадцатеричная и даже не стандартная квантовая матрица флота. Символы не идут линиями — они группируются по спиралям и сложным кругам. Интервалы передачи данных постоянно смещаются.

Элис склонилась над его плечом, её теплые медные волосы слегка коснулись куртки Дэна. Она внимательно вглядывалась в мерцающий код.

— Дэн, — тихо произнесла она. — Смотри на интервалы. Код цикличный, многомерный и не поддается стандартным военным дешифраторам. Чего я только не перепробовала, сколько часов потратила на это. Единственное, что мне вообще удалось выяснить за всё это время — странную последовательность чисел: 144 - 1296 - 72 - 760 - 160 - 14000. Но что всё это значит, я не понимаю.

Дэн замер. В его мозгу словно провернулась тяжелая шестеренка.

144... 1296... 72...

Эта последовательность, эти сухие, странные цифры настойчиво постучались в какую-то давно закрытую дверь в его памяти. Он точно, абсолютно точно помнил эти числа! Дед... его дед-историк учил его этому в Канзасе, заставляя зазубривать старые таблицы просто для тренировки ума ранним утром на веранде.

— Подожди здесь, Эли, — быстро произнес Дэн, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться. — Мне нужно в каюту.

Он стремительно поднялся на жилую палубу и ворвался в свою тесную каюту. На стене, прямо над узкой койкой, висел старый, потертый виртуальный проектор. На его встроенный накопитель был бережно собран весь архив старых семейных записей. Отец Дэна часто снимал их будни на Земле, и на этих кадрах дед, бабушка и мама были запечатлены как живые.

Дэн коснулся сенсорной панели проектора, лихорадочно пролистывая папки. Наконец он нашел нужный файл. Воздух посреди тесной каюты задрожал, и из теплого золотистого света соткалась объемная голографическая сцена. Маленький Дэн сидел на ковре, а дед, улыбаясь в седую бороду, рассказывал ему, откуда взялось слово «сигануть».

«Запомни, внучек, — звучал из динамиков мягкий, живой голос старика. — У наших древних предков время не текло по бездушной секундной стрелке. Их час делился на гармоничные, природные циклы. В одном часе было ровно сто сорок четыре Части. В каждой части — тысяча двести девяносто шест Долей. А доля делилась на семьдесят две Доли. Доля — на семьдесят два Мгновения. Мгновение — на семьсот шестьдесят Мигов. А в одном миге было ровно сто шестьдесят Сигов... Сиг — это очень малая, неосязаемая величина, внучек. Визуально человек не может измерить её. Но именно за один сиг свет преодолевает ровно один метр пространства в вакууме. Отсюда и слово наше народное — сигануть...»

Дэн лихорадочно выключил проектор, чувствуя, как по его коже бегут мурашки. Вся последовательность чисел, которую Элис выудила из Спящего Ключа, идеально, цифра к цифре, ложилась на дедовский рассказ: 144 части, 1296 долей, 72 мгновения, 760 мигов, 160 сигов и 14000 сантисигов!

Пилот ворвался обратно в трюм, где Элис терпеливо ждала его у монолита. На его лице больше не было изможденной усталости — только торжествующий, безумный азарт инженера.

— Эли! — закричал он с порога. — Твои хваленые яйцеголовые из штаба Конфедерации никогда не смогли бы это взломать! Они искали здесь стандартные военные шифры, двоичные матрицы или флотские алгоритмы. А твой отец зашифровал систему на основе древнеславянской круговой хронологии!

Он быстро подошел к сканеру и дал команду найти в электронных архивах деда те самые таблицы временных долей.

— Смотри! Сто сорок четыре! — Дэн вывел древнюю таблицу прямо поверх схемы монолита. — Сто сорок четыре части в часе. Сто сорок четыре генерации у Мастеров! Это не мистическое проклятие и не воля Лорда Инга, Эли. Это физический, термодинамический лимит стабильности одного энергетического цикла человеческого разума в поле Колыбели! А сиг — три наносекунды — это квантовый шаг материализации! Твой отец построил систему на естественных биоритмах сознания, которые когда-то принесли на Землю Эмонаты.

Дэн лихорадочно ввел циклический праславянский код времени в декодер сканера, загружая доли сигов в управляющую матрицу.

— Вводим циклический код... Подтверждаем интервал в один сиг... Готово!

Пульсирующий темный монолит внутри контейнера вдруг замер на секунду. Капилляры на его боках с глубоким, утробным гулом вспыхнули ровным, ослепительно-изумрудным светом. Экран планшета пискнул, открывая полный доступ к зашифрованным файлам астрофизика.

Дэн лихорадочно листал всплывающие трехмерные схемы и чертежи, переводя формулы на ходу:

— Эли, смотри... Это же гениально. Твой отец конструировал межпространственный генератор. Уникальный Ментальный Мост. Он понял физику Колыбели и понимал, что без эмоциональной энергии Эмонатов этот мир обречен на медленный распад. Мост должен был связать Альгению с внешней Вселенной, создав сквозной канал для передачи чистой энергии созидательной радости напрямую от изгнанных Эмонатов к Мастерам. Это избавило бы Творцов от смертельного выгорания раз и навсегда. Он действительно нашел спасение, которое обещал твоей матери...

Элис смотрела на изумрудное сияние чертежей своего отца. Её зеленые глаза блестели от слез. В этот миг вся её прошлая жизнь, её опасный побег и тяжелое сиротство обрели великий, осязаемый смысл.

Но Дэн быстро прокрутил технические логи до самого конца и тяжело вздохнул. Его оптимизм инженера натолкнулся на суровое препятствие.

— Но здесь есть огромная проблема, Эли. Генератор полностью исправен. Но на том конце провода — звенящая пустота. Твоей матери больше нет. Сами Эмонаты после Великого Исхода бесследно рассеялись по безграничной внешней Вселенной. Мы понятия не имеем, где их искать. Мост готов к работе, но у нас нет источника чистой радости для трансляции. Мост пуст.

Элис растерянно посмотрела на гудящий изумрудный монолит:

— Но тогда... всё это было напрасно? Мы не сможем запустить его?

Дэн медленно поднялся, вытирая пот со лба. Его прагматичный, привыкший к жестким компромиссам мозг уже выстраивал новую, пугающую схему.

— Запустить сможем, Эли. Но тебе это очень не понравится... Колыбель пластична, она чутка к любым сильным чувствам. И если у нас нет под рукой чистой радости Эмонатов, нам придется использовать другой мощнейший, высокоамплитудный эмоциональный заряд во внешней Вселенной. Страдание.

Дэн сделал несколько пассов над консолью, вызывая на обзорный экран карты Крабовидной туманности.

— Есть идея... Это Рабские колонии Крабовидной туманности. Ты помнишь её... Там прямо сейчас миллионы измученных узников гниют в пиратских шахтах. Твой флот бросил их семь лет назад после той бойни, в которой ты выжила. Мы настроим ретрансляторы твоего отца на их частоту. Забросим ментальные зонды через гравитационный Собор прямо к этим планетным секторам. Они будут улавливать колоссальное поле страданий рабов, квантово зацикливать сигнал и транслировать его на Альгению в качестве внешнего топлива для стабилизации материи.

Элис резко отступила назад. Её лицо мгновенно побледнело, а зеленые глаза налились опасным, холодным гневом ветерана Крабовидной мясорубки.

— Это безумие, Дэн! — её голос задрожал от боли. — Ты предлагаешь осквернить память всех павших там, моих товарищей, моего отца, и превратить его Ключ в инструмент ментального вампиризма? Построить наш уютный рай на конвейере чужих слез?

Дэн сделал шаг вперед и крепко взял её за плечи, заставляя выслушать:

— Эли, включи мозги! Их никто не спасет. Они страдают каждую секунду и будут страдать завтра, независимо от того, построим мы этот мост или нет! Но наше устройство не увеличит их боль. Наоборот, ретрансляторы будут работать как ментальный пылесос, забирая пиковые импульсы агонии. Это квантовая анестезия! Рабы в шахтах впервые почувствуют облегчение и покой, пока мы трансформируем их боль в стабилизирующую силу для Альгении. Другого выхода нет, кроме как пойти на компромисс, Эли. Иначе этот мир, который стал родиной тебе — мир твоей матери, просто исчезнет.

Элис молчала, тяжело дыша. Её пальцы быстро забегали по консоли управления, проверяя частотные характеристики и сопоставляя их с параметрами Ключа. Она не просто возмущалась — её живой, практичный ум искал жесткие технические ограничения для этого тяжелейшего этического компромисса.

— Если мы сделаем это, Дэн... — её голос стал тихим и собранным. — Мы ограничим сигнал только пиковыми дельта-волнами. И это — временно.

Она подняла на пилота свои изумрудные глаза, полные решимости.

— Пообещай мне, что это лишь временный мост. Мы найдем другой Источник силы. Обещаешь?

— Обещаю, Эли, — твердо ответил Дэн, бережно сжимая её прохладные ладони. — Даю тебе слово офицера. Мы найдем его. Чего бы нам это ни стоило.

Часть 1 Альгения Глава 9

ОПЕРАТИВНЫЙ РАПОРТ КОМАНДОРА РЭЙВЕНА ШИФР: СВЕРХСЕКРЕТНО. ОСОБАЯ ВАЖНОСТЬ. КОМУ: ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ШТАБ ВОЕННО-КОСМИЧЕСКИХ СИЛ КОНФЕДЕРАЦИИ. ОТ КОГО: КОМАНДОР РЭЙВЕН, ЭКСПЕДИЦИОННЫЙ КРЕЙСЕР «ЖЕЛЕЗНЫЙ ЦЕНТУРИОН».

РАПОРТ ОБ ОБНАРУЖЕНИИ КАНАЛА УТЕЧКИ, ИССЛЕДОВАНИИ СЕКТОРА 2389 И ПРИНЯТИИ РЕШЕНИЯ О ГИПЕР-ПЕРЕХОДЕ В АНОМАЛИЮ 2389

Настоящим докладываю о результатах оперативно-розыскных мероприятий во внешнем секторе 2389 и выходе крейсера «Железный центурион» на финальную точку траектории подозреваемых. Ввиду соблюдения режима полного радиомолчания во время погони, данный пакет информации передается в режиме направленного сверхвысокочастотного импульса непосредственно перед совершением перехода в неизвестный и не исследованный сектор.

ОБЪЕКТ ПРЕГРАДЫ И МОТИВЫ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Подозреваемая — капитан третьего ранга Элис Лантер, используя служебное положение, совершила нелегальное проникновение в закрытое хранилище флота и путём размещения в маскирующий контейнер «Тень-3» похитила опытный образец резонатора «Спящий Ключ».

Данный прибор является конфиденциальной разработкой её отца, ведущего астрофизика Стива Лантера (секретный НИИ «Алмаз»). Прибор создавался как единственное техническое решение для предотвращения гуманитарной катастрофы планетарного масштаба: три пограничные планеты в созвездии Медузы вокруг угасающей звезды Ф1324 вошли в фазу необратимого ледяного коллапса. На кону стоят жизни около тридцати миллиардов граждан Конфедерации, лишенных возможности эвакуации из-за критического перенаселения центральных миров беженцами Крабовидной туманности.

Подозреваемая Лантер, страдающая от тяжелой формы посттравматического расстройства (ПТСР) после Крабовой мясорубки, совершила кражу из ложных гуманистических соображений, стремясь скрыть технологию.

ХРОНОЛОГИЯ ПОГОНИ И КОНСТАТАЦИЯ СВЕРШИВШИХСЯ ФАКТОВ

Инцидент в космопорту (Точка старта): Подозреваемая Лантер наняла для транспортировки Спящего Ключа Дэна Мьюита — беспринципного пилота-наемника, бывшего военного инженера. При попытке перехвата и блокировки дока подозреваемые пошли на прорыв. В ходе инцидента ими был хладнокровно убит дежурный диспетчер космопорта (мой непосредственный подчиненный, пытавшийся задержать судно). Однако корабль наемника Дэна Мьюита «Джоли» ушел в нелегальный гиперпространственный туннель.

Инцидент у портала перехода (Сектор 2389): Нами был зафиксирован остаточный ионизационный след «Джоли». В ходе прочесывания сектора перехвачен тяжело поврежденный торговый транспорт. Допрос экипажа подтвердил: подозреваемый Дэн Мьюит напал на вышеозначенный транспорт, убив капитана, ограбив и уничтожив мирных торговцев, произвел пополнение боезапаса из своего тайника на космической свалке (предположительно, приняты на борт тяжелые ракеты класса «Звездный разрушитель»).

Обнаружение дрейфующего объекта «Артемида»: На окраине галактики нами был обнаружен военный исследовательский корабль Конфедерации «Артемида», числившийся пропавшим без вести восемь лет назад. Корпус судна герметичен, реактор угас. При вскрытии шлюзов обнаружен шокирующий факт: весь экипаж из 12 человек мертв, биологическая причина смерти — глубокая старость, наступившая мгновенно.

Нами произведено экстренное сканирование бортового журнала «Артемиды». Данные содержат временной парадокс: последняя запись датирована 3314 годом, что на 116 лет превышает текущую хронологическую шкалу Конфедерации (3198 год). Текстовые логи подтверждают, что корабль прорвался сквозь пространственные врата аномалии в секторе 2389 (Бермудский треугольник) и находился внутри стабильной лазурной макро-вселенной с «черными звездами-негативами». Из-за чудовищных гравитационных искажений видеоряд логов заблокирован, однако физические замеры подтверждают реальность существования этого измерения (далее по тексту — «Колыбель»).

ТЕКУЩАЯ СИТУАЦИЯ И ПРИНЯТОЕ РЕШЕНИЕ

В данный момент радары «Железного центуриона» зафиксировали, что крейсер подозреваемых «Джоли» совершил управляемый прыжок непосредственно в створ гравитационной воронки Собора в секторе 2389.

С точки зрения классической астрофизики Конфедерации, данный шаг является гарантированным самоубийством. Однако, учитывая критическую важность «Спящего Ключа» для выживания 30 миллиардов граждан Конфедерации, я считаю риск оправданным.

Я отдаю приказ на совершение немедленного перехода крейсера «Железный центурион» вслед за подозреваемыми. Вся считанная информация и декодированные логи с корабля-призрака «Артемиды» прилагаются к настоящему рапорту и направляются в штаб Конфедерации под грифом «Сверхсекретно» для детального анализа научными отделами флота. Мы входим в створ воронки. Да хранит нас Бог.

ЛИЧНОЕ ПОСЛАНИЕ СЕМЬЕ (ГРАЖДАНСКИЙ КАНАЛ СВЯЗИ) ШИФР: ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ. СЕМЕЙНЫЙ. КОМУ: МЕДУЗА-3, КВАРТАЛ 4-Б, ЛОРЕ РЭЙВЕН. ОТ КРАЯ БЕЗДНЫ.

«Привет, родная... Привет, мои любимые девочки.

Если вы получили этот файл, значит, автоматика моего терминала отправила его в момент, когда наш крейсер пересек горизонт событий. Мы стоим на самом пороге бездны. Мы совершаем прыжок в неизведанное, за грань портала перехода в гравитационном колодце.

Я знаю, как вам сейчас тяжело дома без меня, но я всем сердцем с вами. Знаю, что температура на поверхности падает с каждым днём, а небо заволакивает ледяной дым. Я знаю, что Конфедерация отказала нам в эвакуации. Перенаселение внешнего космоса после безумного наплыва беженцев из Крабовой туманности лишило нас всякой надежды — перемещения между системами закрыты, миграция заморожена, и простым людям вроде вас не получить этого чертова разрешения. Нас оставили умирать в темноте на карантинных планетах ради стабильности центральных миров.

Но я не оставлю вас. Слышите меня, мои хорошие? Не оставлю.

Видит Бог всемогущий, я иду на этот безумный риск ради вашего, нет — НАШЕГО спасения. Тот прибор, за которым я охочусь — Спящий Ключ Лантера — это единственный шанс вернуть тепло в ваши дома. Единственная надежда спасти тридцать миллиардов душ и вас, моих самых дорогих людей во всей вселенной. Я сделаю это. Я вырву этот Ключ из рук воров и предателей, чего бы мне это ни стоило. Я очень сильно люблю вас. И безумно, чертовски скучаю по вашим объятьям. Надеюсь, у меня всё получится, и мы выкрутимся из этой передряги.

P.S. Пожалуйста, родная... поцелуй за меня наших дочерей. Крепко-крепко. Прижми их к себе. Объясни им... если ты получила это сообщение, это будет означать, что я уже вряд ли вернусь из этой лазурной неизвестности за гранью портала в храме. Но знайте: до самого последнего вздоха, пока плазма не выжжет мое сердце, я буду сражаться за то, чтобы над вашими головами снова взошло теплое, живое солнце.

Прощайте. Я люблю вас».

Запуск Ментального Моста принес Альгении долгожданное спасение. Дэн Мьюит и Элис Лантер видели это каждый день: творения Мастеров больше не рассыпались в серый бозонный прах через пару часов, а очки-предохранители надежно берегли их разум от выгорания. Но у этого триумфа оказалась обратная, темная сторона.

Мост, качавший энергию из Крабовидной туманности, дал глубокий резонансный удар по тем, кто был наиболее чувствителен к полю Колыбели.

Первой пострадала малышка Лия. Кроха, едва начавшая привыкать к уюту их деревянного домика, стала плакать по ночам. Она забивалась под шерстяной плед, судорожно сжимая в крошечном кулачке свое единственное сокровище — прозрачное кристаллическое сердечко.

Это сердечко не было обычной игрушкой. Когда-то давно, по словам дедушки, оно было изящным колечком её мамы, которую Лия совсем не помнила. Дедушка Барт когда-то продел в него шнурок, чтобы Лия носила колечко на шее, ближе к сердцу. Теперь это сердечко оставалось единственной осязаемой памятью о маме и о дедушке, единственной теплой нитью, связывающей сироту с тем, что было ей так дорого. Девочка сжимала его так сильно, словно от этого могла возникнуть какая-то защита.

Но по-настоящему страшно стало за Элис. Она оказалась квантово связанной с транслируемым потоком. Она медленно увядала на глазах Дэна. Каждую ночь пилот просыпался от её удушливого, хриплого шепота за стеной. Когда он вбегал в её комнату, Элис металась по постели, а её изумрудные глаза тускло и безумно горели, отражая кошмары, которые транслировал Мост.

— Дэн... они не могут дышать... там нет воздуха... — шептала она наутро, судорожно сжимая его руку побелевшими пальцами. На её лбу выступала холодная испарина, а от былой аристократической строгости не оставалось и следа.

— Я не могу, Дэн, я, наверное, с ума сойду, я вижу все эти сырые, удушливые подземелья Крабовидной туманности. Непроглядный, забитый каменной пылью мрак пиратских шахт, я слышу свист тяжелых плетей и хрип надсмотрщиков, миллионы измученных рабов в кровь сбивающие пальцы о твердую руду стонут в моей голове. В этих снах я была там, под землей. — Она задыхалась, рассказывая это будто от недостатка кислорода. — Я слышу скрежет ломающихся костей и чувствую, как тяжелая порода осыпается мне на грудь, заживо погребая под многотонной толщей камня.

Они понимали, что так продолжаться не может. Мост стабилизировал планету, но медленно убивал двух самых дорогих Дэну существ. Нужна была альтернатива — Истинный Источник силы, о котором они мельком прочитали в заброченной Библиотеке. Но где искать его, они пока не понимали.

Благодаря Элис, которая обучила жителей нижних кварталов севообороту и земледелию, еды на Альгении теперь хватало. Огороды наполнялись сочной зеленью и овощами. И Верона, старшая сестра Анжея, занимающаяся теперь сельским хозяйством, постоянно крутилась возле них.

Эта девчонка окончательно лишила пилота покоя из-за его фокуса с перепрограммированием старой фабрики очков. Для неё Дэн был кем-то вроде сурового, но жутко притягательного полубога или супергероя. В общем, она буквально не давала ему прохода. Стоило Дэну выйти на веранду или спуститься к колодцу, как она тут же оказывалась рядом.

Она назойливо, заглядывая ему прямо в глаза своими восторженными серыми глазами, предлагала кучу услуг: — Капитан Дэн, вы так исхудали у себя на корабле! — щебетала она, крутясь вокруг него и теребя фартук. — Давайте я приготовлю вам тушеное мясо с местными пряными травами и сладкой морковью? Грядки теперь дают столько всего! Или, может, прибраться в ваших покоях? Мужчины ведь совсем не умеют следить за порядком, а у вас там наверняка всё завалено какими-то железками и пыльно!

Она тянулась к его рукам, пыталась забрать пустую кружку, смахивала несуществующие пылинки с его плеча и расспрашивала о далекой Канзасской ферме на его родной планете. Дэна эта деревенская простота и напор откровенно смущали. Он ворчал, пятился назад и пытался скрыться в мастерской, бормоча, что «у меня в каюте идеальный порядок военного образца».

Самое забавное — за этими сценами регулярно наблюдала Элис. Её лицо в такие моменты становилось холоднее арктического льда, а тонкие пальцы так яростно сжимали чашку с кофе, что пилот всерьез опасался за фарфор. Она ревновала. Остро, зло и совершенно молча. Её аристократическая гордость не позволяла ей опуститься до базарных разборок, но когда Верона в очередной раз пыталась всучить Дэну пирог, Элис выходила на крыльцо и роняла такое ледяное: — Капитан Дэн, у нас запланирована калибровка прыжковых процессоров. Не отвлекайтесь на... посторонние шумы, — что Верона мгновенно сдувалась и убегала, сверкая пятками: она жутко боялась Элис. И Дэн был искренне благодарен своей напарнице за то, что она избавляла его от этой назойливой мухи.

Часть 1 Альгения Глава 10

Тяжелый экспедиционный крейсер Конфедерации «Железный центурион» замер перед колоссальным зевом пространственных ворот Собора в секторе галактики 2389. Он подошёл чуть позже момента, когда через портал вылетели и пронеслись к Крабовидной туманности несколько весьма неприметных объектов, которые сканеры корабля приняли бы за метеоритную пыль. Его титановые надстройки тускло поблескивали в свете далеких звезд, а мощные маневровые дюзы гасили малейшие колебания корпуса.

Командор Рэйвен не был безумцем. Он не принадлежал к числу тех горячих офицеров, которые бросают свои корабли в неизведанные аномалии на одном лишь азарте погони. Он был гениальным тактиком, хладнокровным и чертовски осторожным хищником Конфедерации.

— Запустить разведывательные модули-шпионы «Спектр-9», — ровно приказал Рэйвен, не отрывая взгляда от бурлящего лазурного вихря в створках ворот. — Пакетный запуск. Дистанция сканирования — тридцать световых секунд вглубь аномалии. Вектор удержания связи — односиговые выделенные каналы.

Три малозаметных угольно-черных контейнера с нанозондами отделились от носовой турели крейсера. Окутавшись маскирующими полями по технологии «Тень-3», они бесшумно скользнули в ревущую гравитационную воронку. На мостике повисла напряженная тишина. Офицеры за пультами следили за тончайшими нитями телеметрии.

Прошла минута. Другая.

— Есть стабильный сигнал обратной связи от первых зондов! — доложил старший навигатор. — Компьютер обрабатывает данные... Гравитационных аномалий критического уровня на выходе не зафиксировано. Вражеские засады, минные заграждения или активные оборонные платформы в секторе выхода отсутствуют. Переход безопасен для кораблей первого ранга.

Рэйвен медленно кивнул. Его пальцы коснулись сенсорной панели личного планшета. Зонды-разведчики, проникшие в Колыбель, уже начали транслировать первые результаты глубокого сканирования пространства. Из этой первичной карты следовало, что в космосе по ту сторону врат есть обитаемые зоны. Но один сигнал заставил Рэйвена прищуриться.

Датчики зонда, пролетавшего мимо странной кубической планеты, зафиксировали в глубинах полуразрушенного древнего сооружения колоссальный квантовый всплеск. Энергетическая сигнатура была невероятно плотной, тяжелой и стабильной.

Рэйвен никогда лично не видел «Спящий Ключ» Стива Лантера. Секретный артефакт хранился в особо охраняемом бункере института «Алмаз» под маскировочным полем, и Рэйвен знал о Ключе лишь из сухих спецификаций: масса, примерный объем излучения, изотопный состав.

«Это он, — холодно подумал Рэйвен, глядя на изумрудный пик на графике сканирования Библиотеки. — Ключ там. Девчонка спрятала его на этой квадратной скале».

Но тактический расчет требовал подтверждения. Рэйвен активировал максимальное сканирование микроскопических наноботов-шпионов. В локальной акустике заброшенных залов они ловили обрывки голосов Дэна и Элис, которые в этот момент исследовали древние архивы.

Сквозь свист помех и гравитационный гул в динамиках мостика доносились лишь отдельные, обрывочные фразы: «...Ключ... древний... Источник... это то, что... нужно тщательно изучить... это не просто... оставляем здесь... надо лететь... ответы там».

Эти обрывки разговора подтверждали главное: на той стороне скрыто нечто колоссальное, обладающее немыслимой силой. И беглецы знают, как этим управлять.

— Всем постам! — раскатисто объявил Рэйвен по внутренней связи крейсера. — Начать проход в портал. Щиты на максимум. Ионные пушки держать в режиме прогрева. Нам подтвердили отсутствие засады. Входим.

Тяжелый крейсер Конфедерации «Железный центурион» плавно скользнул в лазурное жерло воронки Собора. Пространство вокруг корабля на мгновение сжалось, превратившись в ослепительную точку, а затем с тихим, бархатным хлопком распахнулось вновь.

Когда Рэйвен открыл глаза и взглянул на панорамные экраны мостика, его хваленое железное самообладание дало глубокую трещину. Офицеры вокруг него ошарашенно замерли у пультов, забыв про инструкции.

Перед ними простирался космос... пронзительно-голубого, сапфирового цвета. Вместо ледяной чернеющей пустоты вакуума датчики жизнеобеспечения вопили о наличии плотной, теплой газообразной среды, пригодной для дыхания человека без всяких скафандров. А местные звезды не светили — они пульсировали абсолютной, поглощающей чернильной тьмой в лазурном небе, словно вывернутые наизнанку, как черные жемчужины.

Рэйвен медленно поднялся со своего кресла, тяжело опершись руками о консоль. Его лицо побледнело.

За свою долгую военную карьеру Рэйвен лично допросил десятки пленных Эмонатов во внешней Вселенной. Он выжимал из них информацию капля за каплей, читал их зашифрованные дневники, изучал легенды о «Великом Исходе» и их тайном прибежище. Но то, что они описывали, его сухой, прагматичный разум военного всегда считал поэтическими метафорами, мистическим бредом или шизофреническими фантазиями дикарей.

«Они говорили правду... — с пугающим, первобытным трепетом осознал Рэйвен, глядя на парящие в лазурном небе изумрудные кристаллические острова. — Этот мир действительно переворачивает вверх тормашками любые представления об астрофизике. Здесь не действуют законы внешней Вселенной. Ни физические, ни человеческие».

Но шок длился всего несколько секунд. Рэйвен слишком долго выживал в космических битвах, чтобы позволить удивлению парализовать его волю. Стальная маска тактика Конфедерации снова привычно легла на его лицо.

Сенсоры дальней локации крейсера тут же выдали тревожный сигнал. На кубической планете, в глубинах полуразрушенной древней Библиотеки, сканеры зафиксировали колоссальный квантовый всплеск. Энергетическая сигнатура была невероятно плотной, тяжелой и пульсировала на частотах регенерации.

Рэйвен, основываясь на обрывках перехваченных переговоров, мгновенно пришел к выводу: этот колоссальный, пульсирующий артефакт в Библиотеке — и есть то самое бесценное сокровище, Ключ или Источник, который Элис выкрала у Конфедерации.

— Направить инженерный десант на это странное небесное тело — кубическую планету, — ледяным тоном, который слегка дрогнул, скомандовал Рэйвен. — Подготовить тяжелые гравитационные захваты. Нам нужно поднять этот объект. Погрузить аномалию на борт «Железного центуриона» для дальнейшей переправки в наши миры и детального изучения в секретных научных лабораториях Конфедерации.

Операция была проведена молниеносно. Древний, невероятно мощный артефакт — Сердце Нокардов — был вырван из каменного ложа заброшенных залов Библиотеки и надежно заперт в экранированном грузовом отсеке военного крейсера.

Но едва аномалию погрузили, офицер по сенсорам доложил: — Командор... Радары чисты. В разведанном секторе ближнего пространства корабля подозреваемых «Джоли» не обнаружено. Посадочная площадка на плоском диске пуста. Направленные сканеры фиксируют лишь остаточный тепловой след их ионных двигателей, уходящий в глубокие, неизученные квадранты.

Рэйвен нахмурился. Он воспринимал исчезновение «Джоли» исключительно как попытку засады. Он знал, что Дэн Мьюит вооружил свой корабль тяжелыми ракетами класса «Звездный разрушитель» из своего тайника на свалке. В этих плотных лазурных облаках Колыбели, где навигационные приборы Конфедерации то и дело сбоили, «Джоли» могла бесшумно парить за любым кристаллическим астероидом, держа «Железный центурион» в прицеле своих тяжелых орудий.

— Отставить преследование! — резко оборвал Рэйвен навигатора, собиравшегося проложить курс по тепловому следу. — Никаких открытых маневров. Мы не пойдем у них на поводу. Он ждет, что мы бросимся за ним сломя голову и подставим корму под его ракетный залп.

Командор указал рукой на одну из ближайших черных звезд-негативов, чья гравитационная тень надежно блокировала любые сканеры внешней локации: — Гасить маршевые реакторы. Перевести крейсер в режим полного радиомолчания и энергосбережения. Использовать только маневровые гравилинзы. Мы уходим в тень этих темных солнц.

Огромный крейсер «Железный центурион» медленно, словно бесшумный призрак, скользнул за чернильный диск угасающей звезды-негатива. Её поглощающее поле надежно укрыло военный корабль от любых радаров «Джоли».

— Мы будем наблюдать, — тихо, со зловещей уверенностью произнес Рэйвен, глядя на лазурную бездну. — Пусть они думают, что они одни в этой сказке. Пусть Мьюит и его идеалистка расслабятся, потеряют бдительность и сами выведут под прицел наших орудий. А когда они это сделают... когда наступит идеальный момент... мы нанесем один-единственный, но сокрушительный удар. И заберем всё.

На следующий день, собрав приборы, Дэн и Элис отправились на аудиенцию к Лорду Ингу. Он ждал их в Цитадели, у того самого огромного панорамного окна, выходящего на лазурную бездну Колыбели.

Выслушивая отчет о Спящем Ключе и Библиотеке, Великий Архитектор долго молчал, глядя в окно, будто бы видел там, где-то в бездонной дали, и Библиотеку, и много чего ещё, о чём Дэн и Элис и не догадывались. Его серое графитовое одеяние казалось монолитной частью стены.

— Истинный Источник! Да, я тоже слышал, что он существует, но не было никогда подтверждения истинности этих слов, — наконец произнес он, и его бархатистый голос зазвенел под высокими сводами. — Что ж, я укажу вам путь к тем, кто наверняка знает. Вы нашли след Нокардов, — как-то особенно торжественно произнес он, — Хранителей этой вселенной. Но знайте: как бы вы ни подготовились к встрече с ними, она всё равно повергнет вас в абсолютный, первобытный шок.

Он медленно повернулся к ним, и в его стальных глазах проступило нечто похожее на благоговейный трепет: — Нокарды — не просто древние существа. Они древнее самих планет, они знают и помнят всё, но не каждый может получить от них ответы, далеко не каждый! Они созданы Самим Творцом еще до того, как здесь зажегся первый лазурный луч. Их размеры могут превосходить средние планеты. Их разум огромен и непостижим. Чтобы добраться до них, вам придется отправиться в самый глухой, в самый дальний и аномальный сектор Колыбели, мимо тройных систем и блуждающих черных дыр. Путь будет долог и непрост. Редкий корабль Мастеров заходил так далеко. Если ваш разум дрогнет в этой пустоте — вы останетесь там навсегда.

— Мы полетим, Лорд Инг, — твердо ответил Дэн и посмотрел на Элис. Она стояла прямо, её зеленые глаза горели решимостью вернуть покой в этот мир. — Мы полетим. Старушке «Джоли» не привыкать к бездорожью.

Подготовка «Джоли» к старту шла полным ходом, но в кают-компании крейсера висела тяжелая, предгрозовая тишина. На голографическом столе тускло мерцала трехмерная карта аномальных секторов, которую Анжей кропотливо выстраивал по навигационным маякам.

Дэн заканчивал затягивать крепежные ремни на ящиках с инструментами, когда тяжелая дверь жилого отсека тихо отъехала в сторону. Вошла Элис. Её лицо было бледным, осунувшимся от непрекращающихся эхо-мигреней, но взгляд зеленых глаз горел той самой холодной, пугающей решимостью, которую пилот впервые увидел в клубе Джонни.

Она подошла вплотную к верстаку, скрестила руки на груди и глухо произнесла: — Лия останется на Альгении, Дэн.

Дэн медленно положил инструмент на металлическую полку. Металл звякнул в тишине слишком резко.

— Повтори, сударыня, — пилот прищурился, поворачиваясь к ней. — Кажется, у меня в ушах звенит от гула реактора. Мне послышалось.

— Ты прекрасно всё расслышал, — её голос дрогнул, но она упрямо вздернула подбородок, пытаясь вернуть маску хладнокровного офицера Конфедерации. — Мы оставляем её здесь. Я уже поговорила с матерью Анжея. Они приютят девочку в своем доме в нижнем квартале. Там ей будет лучше.

Дэн почувствовал, как внутри начинает закипать глухая, тяжелая злость старого наемника.

— В нижнем квартале? — он сделал шаг вперед, нависая над ней всей своей широкой фигурой. — В доме, где дети делят три куска хлеба на четверых, а мать считает последние шаги своего смертельного лимита творений? Ты с ума сошла, Эли?

— А там, куда мы летим, лучше?! — вдруг отчаянно вскрикнула Элис, обнажая глубокую, невыносимую женскую боль. Она схватила его за лацканы синей куртки, и Дэн почувствовал, как мелко, судорожно дрожат её пальцы. — Дэн, посмотри на нас! Мы не её родители и мы не имеем права подвергать ребёнка опасности! Посмотри на карты! Мы летим в глухой, аномальный сектор Колыбели. Путь туда долог, не прост, там скручиваются законы физики, там блуждающие черные дыры! «Джоли» — прочный корабль, но это бывший военный крейсер Конфедерации, и мы идем в полную, дикую неизвестность. Это не место для маленького ребенка!

В её глазах блеснули горячие, злые слезы. В этот момент она говорила не как тактик третьего ранга, а как мать, готовая закрыть своего детеныша собственным телом от летящих осколков.

— Если «Джоли» попадет под выброс протуберанца... если нас затянет в гравитационный колодец... — её голос сорвался на шепот, и она уткнулась лбом в его плечо, пряча слезы. — Я не прощу себе её смерти, Дэн. Она сирота. Её дедушка погиб. Я... я боюсь за её жизнь. Здесь, на Альгении, под защитой Лорда Инга, с ней ничего не случится!

Дэн стоял неподвижно, чувствуя, как её мягкие медные волосы касаются его щеки. Ему безумно хотелось обнять её, пообещать, что всё будет хорошо, но суровый прагматизм инженера требовал смотреть правде в глаза.

Он бережно, но крепко взял её за плечи и заставил посмотреть себе прямо в лицо.

— Эли, послушай меня, — тихо, совершенно спокойно произнес он. — Твоя забота — это благородно. Но то, что ты предлагаешь — это ложная безопасность. Давай включим холодную логику.

Дэн указал рукой на обзорный экран, где слабо пульсировал запущенный Ментальный Мост.

— Путешествие к Нокардам может продлиться месяцы. Анжей до сих пор не может свести навигационные аномалии в единую сетку. А теперь вспомни, что происходит с Лией каждую ночь. Стоит ей закрыть глаза, как и тебе, как в её маленькую голову транслируется весь кошмар шахт Крабовидной туманности. Вся боль, весь страх и крики замученных рабов.

Элис вздрогнула, словно от удара током, и замерла.

— Оставить её здесь совершенно одну, со своими страхами — это чистой воды садизм, Эли, — хрипло продолжил Дэн, слегка сжимая её плечи. — Каждый божий день, каждую ночь она будет умирать от этих кошмаров в чужом доме, пока мы будем лететь сквозь пустоту. Она просто сойдет с ума от этого ужаса до того, как мы вернемся. Её детская психика не выдержит этого. Нам необходимо увезти её с собой, подальше от Альгении, чтобы разорвать эту связь.

Дэн отпустил её плечи, отвернулся к приборной панели и крепко сжал пальцами край металлического пульта. Его дыхание стало тяжелым. Перед глазами вдруг встали не приборы «Джоли», а пыльные, залитые беспощадным солнцем Канзаса дороги из его собственного, запертого на сто замков прошлого.

— Ты думаешь, я мыслю только цифрами? Думаешь, ты прочитала моё досье и теперь знаешь про меня всё? — тихо спросил он, не оборачиваясь. — Но ты не знаешь, каково это — остаться среди чужих, пусть даже добрых людей из жалости.

Элис молчала, но Дэн физически ощущал её напряженный взгляд.

— Мои родители погибли в аварии на орбитальной магистрали, когда мне было шесть, — глухо заговорил он. — Меня забрал дед. Он возился со мной, читал бумажные книги, учил смотреть на солнце по утрам. Он был моей вселенной. Единственным человеком во всем космосе, которому я был по-настоящему нужен. А через три года дед умер. Просто уснул в своем кресле на веранде. От старости. Его сердце выработало ресурс. Но мне-то было девять, Эли! Я не понимал, что такое «ресурс». Я три часа сидел у его колен, тряс его за холодную руку и умолял открыть глаза.

Он резко повернулся к ней. На его лице не осталось привычной ухмылки, в глазах плескалась первобытная, не выветрившаяся детская боль.

— А потом приехали они. Сотрудники опеки Конфедерации. В своих идеально чистых, отутюженных серых мундирах. Они вошли в наш теплый деревянный дом, пахнущий березовыми дровами, и стали упаковывать вещи деда в пластиковые контейнеры. А меня просто схватили за плечи и поволокли к десантному боту, чтобы отвезти в кадетский корпус.

Элис вздрогнула. Её пальцы невольно прижались к губам.

— Я дрался, — прошептал Дэн, и его губы задрожали от этого воспоминания. — Я кусал их за руки, цеплялся зубами за рукава их серых кителей, сбивал ногти в кровь о косяк дверей нашей веранды. Я кричал им в лицо... Господи, я так орал, что сорвал связки и три дня потом не мог издать ни звука. Я кричал им, заходясь слезами: «Отпустите меня обратно! Я никому не нужен! Зачем вы меня забираете? Почему они меня бросили?! Почему они все умерли?!»

В отсеке воцарилась оглушительная тишина. Лишь монотонно и мирно гудели системы жизнеобеспечения корабля.

— Я вырос в казарме, Эли, — тихо, безжизненно закончил пилот. — Я знаю, каково это — засыпать ночью на казенной койке под колючим шерстяным одеялом и понимать, что ты во всей вселенной абсолютно, чертовски один. Что те, кто тебя любил — исчезли. И я не оставлю Лию здесь. Не обреку её на этот ад. Она полетит с нами. Рядом с ней будешь ты, буду я, будет Анжей. Мы защитим её.

Элис сделала судорожный вдох, и в её пронзительных зеленых глазах, всегда таких стальных и собранных, впервые за всё время заблестели горячие, горькие слезы.

— Ты думаешь, я так отчаянно пытаюсь оставить девочку на Альгении только потому, что боюсь гравитационных ловушек? Да, я боюсь за её жизнь! Но себя... себя саму я боюсь гораздо больше.

Она прислонилась к переборке, пряча лицо в ладонях: — Когда мы запустили этот проклятый Ментальный Мост... я была готова страдать. После Крабовидной мясорубки все эти семь лет вины за карательные приказы Конфедерации — они выжигали меня изнутри. И когда Мост заработал, когда я начала каждую ночь проживать кошмары рабов в шахтах, задыхаться вместе с ними под обвалами... Господи, Дэн, мне было невыносимо плохо, но это приносило мне странное облегчение. Моя боль доказывала мне, что я всё ещё жива. Что я ещё осталась человеком, а не превратилась в бездушного, холодного исполнителя Конфедерации, уничтожавшего народ моей матери. Моё сопереживание им было моим единственным якорем!

Крупные слезы покатились по её лицу. — Но в последние недели... боль угасает, Дэн! Она уходит. С каждым днём это чувство притупляется. Сначала я думала, что это просто усталость, но вчера... вчера ночью я спала четыре часа подряд. Я спала глубоко и спокойно, в то время как там, на той стороне Моста, миллионы людей по-прежнему гниют заживо в сырых подземельях! Я смотрю на себя в зеркало и вижу там сытое, равнодушное, холодное чудовище! Я боюсь, что становлюсь бездушной, Дэн! Я боюсь, что я просто адаптируюсь к чужому кошмару ради нашего личного, эгоистичного комфорта! Ради того, чтобы здесь у нас было тепло, а мастера могли обеспечить нас всем необходимым, чтобы у нас на Альгении цвели огороды и мерно потрескивали дрова в камине... Я просто перестаю обращать внимание, привыкаю к чужим слезам! Я боюсь однажды проснуться и понять, что мне абсолютно плевать на эту боль. И если это произойдет — я стану точно таким же монстром, какими были мои командиры в Конфедерации.

Она бессильно замолчала, её плечи вздрагивали. Дэн стоял оглушенный, глядя на эту сильную, гордую женщину, и наконец-то понял всю бездну её самобичевания.

Он сделал быстрый шаг вперед, перехватил её холодные, дрожащие ладони и крепко, бережно прижал её к своей груди.

— Эли... — хрипло прошептал он, зарываясь лицом в её пахнущие медью и озоном волосы. — Посмотри на меня. Ты не монстр. Слышишь? Монстры не сходят с ума от того, что чужая боль утихает. Монстры не плачут по рабам на другом краю вселенной. Ты самый живой, самый чуткий и самый чистый человек, которого я встречал за всю свою жизнь.

Она уткнулась носом в его грудь, судорожно обняв его за талию, и разрыдалась в полный голос — впервые за долгие годы.

— Мы пройдем этот путь вместе, Эли, — тихо, но невероятно отчётливо Дэн проговаривал каждое слово, укачивая её в своих объятиях. — Я дал тебе слово офицера. Мы полетим к Нокардам. Мы найдем выход. И мы отключим этот Мост раз и навсегда. И будь что будет, но ты больше не проронишь ни одной слезы из-за этого. Слышишь меня?

Элис медленно кивнула, затихая на его груди.

— Прости меня, Дэн... — прошептала она, уткнувшись в его плечо. — Прости... Я ведь не знала про тебя... Ты прав. Мы заберем её.

Дэн бережно прижимал её к себе, вдыхая тонкий запах её медных волос, и чувствовал, как бьётся её сердце — в унисон его собственному.

Часть 1 Альгения Глава 11

ОПЕРАТИВНЫЙ РАПОРТ КОМАНДОРА РЭЙВЕНА ШИФР: СВЕРХСЕКРЕТНО. ОСОБАЯ ВАЖНОСТЬ. КОМУ: ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ШТАБ ВОЕННО-КОСМИЧЕСКИХ СИЛ КОНФЕДЕРАЦИИ. ОТ КОГО: КОМАНДОР РЭЙВЕН, ЭКСПЕДИЦИОННЫЙ КРЕЙСЕР «ЖЕЛЕЗНЫЙ ЦЕНТУРИОН».

РАПОРТ ОБ ОБНАРУЖЕНИИ КАНАЛА УТЕЧКИ, ИССЛЕДОВАНИИ СЕКТОРА 2389 И ПРИНЯТИИ РЕШЕНИЯ О ГИПЕР-ПЕРЕХОДЕ В АНОМАЛИЮ 2389

«Настоящим докладываю о результатах оперативно-розыскных мероприятий во внешнем секторе 2389 и выходе крейсера „Железный центурион“ на финальную точку траектории подозреваемых. Ввиду соблюдения режима полного радиомолчания во время погони, данный пакет информации передается в режиме направленного сверхвысокочастотного импульса непосредственно перед совершением перехода в неизвестный и не исследованный сектор.

ОБЪЕКТ ПРЕГРАДЫ И МОТИВЫ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Подозреваемая — капитан третьего ранга Элис Лантер, используя служебное положение, совершила нелегальное проникновение в закрытое хранилище флота и путём размещения в маскирующий контейнер „Тень 3“, похитила опытный образец резонатора „Спящий Ключ“.

Данный прибор является конфиденциальной разработкой её отца, ведущего астрофизика Стива Лантера (секретный НИИ „Алмаз“). Прибор создавался как единственное техническое решение для предотвращения гуманитарной катастрофы планетарного масштаба: три пограничные планеты в созвездии Медузы вокруг угасающей звезды Ф1324 вошли в фазу необратимого ледяного коллапса. На кону стоят жизни около тридцати миллиардов граждан Конфедерации, лишенных возможности эвакуации из-за критического перенаселения центральных миров беженцами Крабовидной туманности. Подозреваемая Лантер, страдающая от тяжелой формы посттравматического расстройства (ПТСР) после Крабовой мясорубки, совершила кражу из ложных гуманистических соображений, стремясь скрыть технологию.

ХРОНОЛОГИЯ ПОГОНИ И КОНСТАТАЦИЯ СВЕРШИВШИХСЯ ФАКТОВ

Инцидент в космопорту (Точка старта): Подозреваемая Лантер наняла для транспортировки Спящего Ключа Дэна Мьюита — беспринципного пилота-наемника, бывшего военного инженера. При попытке перехвата и блокировки дока подозреваемые пошли на прорыв. В ходе инцидента ими был хладнокровно убит дежурный диспетчер космопорта (мой непосредственный подчиненный, пытавшийся задержать судно). Однако корабль наемника Дэна Мьюита, „Джоли“ ушел в нелегальный гиперпространственный туннель.Инцидент у портала перехода (Сектор 2389): Нами был зафиксирован остаточный ионизационный след „Джоли“. В ходе прочесывания сектора перехвачен тяжело поврежденный торговый транспорт. Допрос экипажа подтвердил: подозреваемый Дэн Мьюит напал на вышеозначенный транспорт, убив капитана, ограбив и уничтожив мирных торговцев, произвел пополнение боезапаса из своего тайника на космической свалке (предположительно, приняты на борт тяжелые ракеты класса „Звездный разрушитель“).Обнаружение дрейфующего объекта „Артемида“: На окраине галактики нами был обнаружен военный исследовательский корабль Конфедерации „Артемида“, числившийся пропавшим без вести восемь лет назад. Корпус судна герметичен, реактор угас. При вскрытии шлюзов обнаружен шокирующий факт: весь экипаж из 12 человек мертв, биологическая причина смерти — глубокая старость, наступившая мгновенно. Нами произведено экстренное сканирование бортового журнала „Артемиды“. Данные содержат временной парадокс: последняя запись датирована 3314 годом, что на 116 лет превышает текущую хронологическую шкалу Конфедерации (3198 год). Текстовые логи подтверждают, что корабль прорвался сквозь пространственные врата аномалии в секторе 2389 (Бермудский треугольник) и находился внутри стабильной лазурной макро-вселенной с „черными звездами-негативами“. Из-за чудовищных гравитационных искажений видеоряд логов заблокирован, однако физические замеры подтверждают реальность существования этого измерения (далее по тексту — „Колыбель“).ТЕКУЩАЯ СИТУАЦИЯ И ПРИНЯТОЕ РЕШЕНИЕ

В данный момент радары „Железного центуриона“ зафиксировали, что крейсер подозреваемых „Джоли“ совершил управляемый прыжок непосредственно в створ гравитационной воронки Собора в секторе галактики 2389. С точки зрения классической астрофизики Конфедерации, данный шаг является гарантированным самоубийством. Однако, учитывая критическую важность „Спящего Ключа“ для выживания 30 миллиардов граждан Конфедерации, я считаю риск оправданным.

Я отдаю приказ на совершение немедленного перехода крейсера „Железный центурион“ вслед за подозреваемыми. Вся считанная информация и декодированные логи с корабля-призрака „Артемиды“ прилагаются к настоящему рапорту и направляются в штаб Конфедерации под грифом „Сверхсекретно“ для детального анализа научными отделами флота. Мы входим в створ воронки. Да хранит нас Бог».

ЛИЧНОЕ ПОСЛАНИЕ СЕМЬЕ (ГРАЖДАНСКИЙ КАНАЛ СВЯЗИ) ШИФР: ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ. СЕМЕЙНЫЙ. КОМУ: МЕДУЗА-3, КВАРТАЛ 4-Б, ЛОРЕ РЭЙВЕН. ОТ КРАЯ БЕЗДНЫ.

«Привет, родная... Привет, мои маленькие девочки.

Если вы получили этот файл, значит, автоматика моего терминала отправила его в момент, когда наш крейсер пересек горизонт событий. Мы стоим на самом пороге бездны. Мы совершаем прыжок в неизведанное, за грань портала перехода в гравитационном колодце.

Я знаю, как вам сейчас тяжело дома без меня, но я всем сердцем с вами. Знаю, что температура на поверхности падает с каждым днём, а небо заволакивает ледяной дым. Я знаю, что Конфедерация отказала нам в эвакуации. Перенаселение внешнего космоса после безумного наплыва беженцев из Крабовой туманности лишило нас всякой надежды — перемещения между системами закрыты, миграция заморожена, и простым людям вроде вас не получить этого чертова разрешения. Нас оставили умирать в темноте на карантинных планетах ради стабильности центральных миров.

Но я не оставлю вас. Слышите меня, мои хорошие? Не оставлю.

Видит Бог всемогущий, я иду на этот безумный риск ради вашего, нет — НАШЕГО спасения. Тот прибор, за которым я охочусь — Спящий Ключ Лантера — это единственный шанс вернуть тепло в ваши дома. Единственная надежда спасти тридцать миллиардов душ и вас, моих самых дорогих людей во всей вселенной. Я сделаю это. Я вырву этот Ключ из рук воров и предателей, чего бы мне это ни стоило. Я очень сильно люблю вас. И безумно, чертовски скучаю по вашим объятьям. Надеюсь, у меня всё получится, и мы выкрутимся из этой передряги.

P.S. Пожалуйста, родная... поцелуй за меня наших дочерей. Крепко-крепко. Прижми их к себе. Объясни им... если ты получила это сообщение, это будет означать, что я уже не вернусь из этой лазурной неизвестности за гранью портала в храме. Но знайте: до самого последнего вздоха, пока плазма не выжжет мое сердце, я буду сражаться за то, чтобы над вашими головами снова взошло теплое, живое солнце.

Прощайте. Я люблю вас.»

Запуск Ментального Моста действительно принес Альгении долгожданное и осязаемое спасение. Дэн и Элис наблюдали результаты этой работы каждый день: дивные творения местных Мастеров больше не осыпались унылым серым бозонным прахом через пару часов, а модернизированные очки-предохранители надежно оберегали их разумы от опасного выгорания. Но у этого технологического триумфа обнаружилась обратная, пугающе темная сторона.

Мост, непрерывно транслировавший энергию из Крабовидной туманности, нанес глубокий резонансный удар по тем, кто обладал наибольшей чувствительностью к полю Колыбели.

Первой пострадала маленькая сирота Лия. Кроха, только начавшая обживаться в уютных комнатах деревянного домика в Канзасском секторе, стала горько плакать по ночам. Она испуганно забивалась под старый шерстяной плед, судорожно сжимая в крошечном кулачке свое единственное уцелевшее сокровище — прозрачное кристаллическое сердечко, оставшееся от матери. Это сердечко было не просто игрушкой — когда-то оно служило изящным колечком её мамы, которую Лия совсем не помнила, а покойный дедушка Барт продел сквозь него шнурок, чтобы девочка носила кулон на шее, ближе к сердцу. Теперь этот кристалл оставался для сироты единственной нитью, связывающей её с потерянной семьей, и она сжимала его изо всех сил, ища хоть какую-то защиту.

Но по-настоящему страшно стало за Элис. Оказавшись квантово связанной со сквозным транслируемым потоком, она увядала прямо на глазах у Дэна. Каждую ночь пилот просыпался от её удушливого, хриплого шепота, раздававшегося за деревянной переборкой. Стоило ему войти в её комнату, как он видел, что Элис в панике мечется по постели, а её изумрудные глаза тускло и безумно горят в темноте, отражая чужие ужасы, транслируемые Ключом.

— Дэн... они не могут дышать... там совсем нет воздуха... — судорожно шептала она по утрам, мелко дрожа и сжимая его огрубевшие ладони побелевшими пальцами. На её лбу выступала холодная испарина, а от былой столичной строгости и заносчивости не оставалось и следа. — Я, наверное, сойду с ума, Дэн. Я вижу эти сырые, удушливые подземелья Крабовидной туманности. Непроглядный, забитый каменной пылью мрак пиратских шахт, слышу свист тяжелых плетей и хриплые крики надсмотрщиков. Миллионы измученных рабов стонут прямо в моей голове, в кровь сбивая пальцы о твердую породу. В этих снах я сама нахожусь там, глубоко под землей. Слышу страшный скрежет ломающихся костей и чувствую, как тяжелая порода осыпается мне на грудь, заживо погребая под многотонной толщей камня...

Оба понимали, что долго так продолжаться не может. Мост временно удерживал Альгению от распада, но медленно убивал Элис. Им была необходима альтернатива — Истинный Источник силы, упоминание о котором они мельком обнаружили в заброшенной Библиотеке на кубической планете. Но где именно искать его в бескрайней лазури Колыбели, они пока не представляли.

Благодаря усилиям Элис, терпеливо обучившей жителей нижних кварталов севообороту и бережному земледелию, еды в окрестностях города теперь хватало. Огороды стремительно наполнялись сочной зеленью и свежими овощами. И Верона, старшая сестра Анжея, взявшая на себя заботы по сельскому хозяйству, постоянно крутилась в их секторе.

Эта деятельная девчонка окончательно лишила Дэна покоя после его триумфального перепрограммирования древней фабрики очков. В глазах Вероны суровый земной пилот превратился в притягательного, всемогущего героя, владеющего чистой, бескровной «магией» инженерии. Она буквально не давала ему прохода. Стоило Дэну выйти на веранду Канзасского дома или спуститься к колодцу за водой, как Верона мгновенно оказывалась рядом.

Заглядывая ему прямо в лицо своими восторженными серыми глазами, она назойливо предлагала помощь по хозяйству.

— Капитан Дэн, вы так исхудали у себя на корабле! — щебетала она, крутясь вокруг пилота и смущенно теребя край своего простого фартука. — Давайте я приготовлю вам нежное тушеное мясо с пряными травами и сладкой морковью? Наши новые грядки теперь дают столько всего! Или, может быть, мне стоит прибраться в ваших покоях? Мужчины ведь совершенно не умеют следить за порядком, а у вас там наверняка всё завалено какими-то железками и покрыто пылью!

Она то и дело тянулась к его рукам, пыталась забрать пустую кружку, заботливо смахивала несуществующие соринки с его куртки и без умолку расспрашивала о далекой ферме в Канзасе. Дэна эта напористая простота откровенно смущала. Он неловко ворчал, пятился назад и пытался поскорее скрыться в ремонтном отсеке «Джоли», бормоча под нос, что у него на корабле всегда поддерживается идеальный воинский порядок.

Самое примечательное — за всеми этими сценами регулярно и молча наблюдала Элис. Её лицо в такие моменты становилось холоднее арктического льда, а тонкие пальцы так яростно сжимали хрупкую чашку с кофе, что Дэн всерьез опасался за целостность посуды. Она ревновала — остро, зло и абсолютно безмолвно. Высокомерная аристократическая гордость не позволяла ей опуститься до открытых выяснений отношений, но когда Верона в очередной раз пыталась угостить Дэна свежим пирогом, Элис медленно выходила на крыльцо веранды и роняла ледяным тоном:

— Капитан Дэн, у нас запланирована срочная калибровка прыжковых процессоров. Не отвлекайтесь на... посторонние шумы.

Верона после этого мгновенно сдувалась и убегала прочь, сверкая пятками, поскольку панически боялась этой строгой земной женщины. И Дэн в глубине души был искренне благодарен Элис за то, что она раз за разом избавляла его от этого навязчивого внимания.

Часть 1 Альгения Глава 12

Тяжелый экспедиционный крейсер Конфедерации «Железный центурион» замер в абсолютной, глухой тени. Снаружи, за титановыми плитами многослойной обшивки, пространство Колыбели сияло ровным лазурным маревом, но здесь, за чернильным диском угасающей звезды-негатива, царил искусственный мрак. Черное солнце полностью поглощало любое излучение, надежно укрывая трехкилометровую боевую тушу корабля от радаров «Джоли».

Командор Рэйвен стоял на мостике, заложив руки за спину. Угольно-черный мундир застегнут на все пуговицы, осанка безупречна, лицо — неподвижная ледяная маска, пересеченная тонким шрамом. Он смотрел на голографический экран, где пульсировала объемная схема экранированного грузового отсека. Там, запертый в силовых полях «Тени-3», покоился артефакт, вырванный инженерным десантом из каменного ложа древней Библиотеки — Сердце Нокардов. Приборы фиксировали странную аномалию: прибор не потреблял энергию, не излучал радиацию, но датчики массы отмечали едва заметные, ритмичные колебания межатомарных связей. Словно эта штука дышала в темноте трюма.

— Командор... — к Рэйвену робко подошел старший научный офицер Клейн. Его лицо под толстыми стеклами очков было раскрасневшимся всё в каплях пота, а пальцы мелко дрожали, сжимая планшет с результатами экспресс-анализов.

Рэйвен медленно повернул голову, и его стальной, тяжелый взгляд заставил подчиненного замереть на месте.

— Говорите по существу, Клейн. Без научной лирики.

— Параметры внешней среды за бортом... они не поддаются анализу, сэр, — быстро заговорил офицер, пытаясь унять дрожь в голосе. — Давление в открытом космосе — ноль целых две десятых атмосферы. Смесь азота и кислорода. Температура — плюсдва градуса. Приборы явно выдают ошибку. Спектрометры фиксируют отрицательную светимость у местных звезд — они втягивают фотоны, а не излучают их. С точки зрения классической астрофизики... этого пространства просто не может существовать. Вся наша научная парадигма рушится. Всё здесь не логично…

Рэйвен промолчал. Внутри него, под броней жесткой армейской дисциплины, впервые шевельнулся холодный, склизкий страх перед иррациональной природой этого мира. Он привык воевать по правилам. Сила действия равна силе противодействия. Траектория ракеты рассчитывается по формуле. Нападающие выигрывают если их силы превосходят врага минимум в 5 раз. Но здесь правила были стерты. Контроль, его главный инструмент выживания, медленно выскальзывал из рук.

— Свободны, Клейн, — тихо произнес он. — Продолжайте калибровку на ручных протоколах.

Офицер поспешно ретировался.

Командор спустился на жилую палубу и заперся в своей каюте. Первым делом он подошел к терминалу термостата и жестким щелчком опустил температуру до предельного минимума. Через минуту по каюте пополз морозный сквозняк. Воздух стал сухим, обжигающим легкие.

Рэйвен сел в жесткое кресло, не снимая кителя. Ему нужен был этот холод. Он был его физическим напоминанием. Его личным якорем, связывающим его с далекой, замерзающей Медузой-3. Там, в обледенелых кварталах сектора 4-Б, Лора и его дочери кутались в старые армейские шинели, согревая дыханием пальцы. Температура на планете падала с каждым днем. Конфедерация отказала им в эвакуации, перемещения были заморожены. Нас просто оставили умирать в темноте на карантинных планетах ради стабильности центральных миров.

Он активировал личный чип связи. В воздухе соткалась дрожащая голограмма. Лора. Маленькие Лора и Эмми.

— Папа... холодно, — тихо шептал из записи детский голосок. — Мы согреваем дыханием пальцы... Привези нам теплое солнце...

Запись оборвалась сухим статическим треском. Рэйвен прикрыл глаза, до боли сжав кулаки.

Вдруг пискнул зуммер перехвата. Пост радиоэлектронной борьбы прислал отчет. Командор открыл расшифрованный лог аудиозаписи, считанной нанозондами «Спектр-9» с борта «Джоли».

Из динамика донесся уставший голос Дэна Мьюита: «...Эта девчонка... у неё... Мы пройдем этот путь вместе, Эли. Я дал тебе слово... Мы отключим этот Мост...»

И следом — тихий, дрожащий шепот Элис: «...боль угасает... я боюсь, что становлюсь монстром... я привыкаю к чужим слезам...»

Рэйвен криво, зло усмехнулся. Ему ли не знать, что такое сострадание. Это эволюционный тупик. Ловушка для слабаков. Наемник Дэн Мьюит плачет над рабами Крабовидной туманности, пока его собственная спина держится на имплантах Конфедерации, а девчонка Лантер ломает комедию перед зеркалом. Они думают, что спасают мир. Но в этой Колыбели нет места для двоих.

Глобальная благородная цель — спасти тридцать миллиардов граждан Конфедерации, о которой он докладывал Генеральному штабу в рапортах, в этот момент стремительно, со свистом сжалась в его сознании. Она сузилась до размеров одной ледяной комнаты на Медузе-3. До двух пар замерзающих детских рук. Ему было плевать на законы физики, плевать на этот странный мир, плевать на его жителей и зверушек. Он согреет своих дочерей. Любой ценой. Даже если для этого придется выжечь плазмой этот лазурный пузырь до самого основания.

Рэйвен резко поднялся, подошел к терминалу внутренней связи и нажал кнопку вызова капитанского мостика:

— Говорит Командор. Перевести реакторы крейсера в экстремальный боевой режим. Отключить обогрев жилых палуб с третьей по двенадцатую. Перенаправить всю свободную энергию на прогрев конденсаторов плазменных батарей правого борта.

— Но, сэр... — в динамике раздался испуганный голос лейтенанта. — Температура в жилых отсеках экипажа может упасть ниже ноля градусов. Люди начнут замерзать.

— Пусть привыкают к холоду, лейтенант, — ледяным, не допускающим возражений тоном отрезал Рэйвен. — Выполнять.

Канал связи закрылся со стальным щелчком.

Командор Рэйвен стоял посреди своей темной, стремительно остывающей каюты, и на его бледном лице горели суровые, безжалостные глаза человека, готового сжечь Вселенную ради тепла собственного очага. На этом сайте не хотят меня размещать ОСТАЛЬНОЕ ищите на литрес по фамилии автора Панков Даниил