Герои должны умирать (книга 2)

Глава 1

Одда.

К Одде подошла эскадра блокаторов – двенадцать кораблей, способных наглухо запечатать все виды связи с планетой на любых диапазонах. Они могли отразить нападение из космоса и атаку с Одды. И даже превратить обитаемую часть планеты в радиоактивную пустыню, поступи такой приказ.

Единственное, над чем искренне недоумевал лет-полковник Фирс, командир блок-эскадры, это цель вызова двенадцати боевых кораблей на мирную доселе планету. При получении приказа он попытался узнать подробности, но вице-адмирал Виловер вышел и ним на связь и кратко посоветовал не лезть не в своё дело. А приватно, в качестве личной просьбы, попросил лет-полковника не торопиться уничтожать корабль, которые захотят сесть на карантинную планету. С планеты - никого, а вот туда… пусть садятся. И хотя Фирс никак не ожидал такой длительной командировки, и на ближайший месяц у него имелись совершенно другие планы, но отказать в "личной просьбе" вице-адмиралу, конечно, не смог. Ясно, что отказ, как и невыполнение, чреваты.

В официальных пояснениях к приказу говорилось, что по запросу министерства миграции на Одду отправляется блок-эскадра, так как там обнаружен неизвестный вирус. Вирус оказался смертельно-опасным и схожим с "бешенством Квисло", поэтому блок-эскадра должна была обеспечить полную изоляцию планеты на срок до трёх месяцев. Вот такое краткое и непонятное пояснение.

Корабли заняли места на орбите планеты согласно боевому расписанию и включили систему блокировки. С этого момента на Одде пропала связь с внешним миром. В каналы телестерео и единого информатория было внедрено на информационные частоты сообщение "Планета на полном карантине. Любой внешний контакт согласуется военной цензурой. Несанкционированный взлёт с планеты карается уничтожением". Это сообщение непрерывно шло в нижней части изображения телестерео и постоянно всплывало в новостных сводках единого информатория. А потому спустя десять минут на связь с командиром эскадры вышло руководство Одды в лице президента Конкрайта.

– Я требую объяснений! – неприятным голосом завизжал он. – Одда является такой же частью Империи, как и любая другая планета, и у нас есть права. Кто бы вы там ни были, немедленно отзовитесь, иначе вам несдобровать.

Лет-полковник посмотрел на искажённое яростью лицо президента Одды и, вздохнув, сделал знак дежурному установить канал связи.

– Я – лет-полковник Фирс, командир блокирующей эскадры. Сейчас вам сбросят всю документацию из министерства миграции, которая послужила основой для полной блокады. А также копию приказа командующего округом.

– Вы там все с ума посходили?!! Из-за какого-то несчастного вируса блокировать целую планету?

– Это не просто вирус, господин президент, – подчёркнуто вежливо ответил Фирс, – сотрудники министерства миграции консультировались с целым рядом научных учреждений. Эксперты нашли большую схожесть вируса, обнаруженного на вашей планете со штаммом "бешенства Квисло". А это, сами понимаете, чревато глобальной войной.

"Бешенство Квисло" – одна из давнишних разработок лабораторий сепаратистского движения "Равенство". После атаки на штаб-квартиру "Равенства" штамм был выпущен преступниками в атмосферу, и спустя несколько часов все обитатели планеты сражались друг с другом. "Бешенство Квисло" заставляло людей впадать в состояние полного безумства и атаковать себе подобных. А те, кто выжил в общей безумной схватке, умирали от истощения сил. В общем, после применения "бешенства Квисло" планета считалась освобождённой от любой разумной жизни.

– Да мне плевать на ваши приказы и враки миграционного министерства! Я похож на сумасшедшего не больше, чем вы, – плюясь от злости, орал Конкрайт.

– Между прочим, сейчас вы на сумасшедшего очень похожи, – не удержался и съязвил Фирс.

– У нас чистейшая планета – на ней в два раза меньше всяческой заразы, чем на любом из узловых миров, – продолжал бушевать президент Одды. – Немедленно убирайтесь прочь или я обращусь в Имперский Шаанский трибунал.

– Мои корабли до получения соответствующего приказа никуда не уберутся, – спокойно сказал лет-полковник. – И до Шаанского трибунала вы тоже не достучитесь – мы закрыли все каналы связи.

– Тогда я сам лично отправлюсь на Шаан, и можете мне поверить…

– Корабль будет тотчас сбит, – перебил его Фирс, – мои полномочия распространяются даже на президентское судно.

Президент Конкрайт длительно и изощрённо выругался и, злобно ударив кулаком по столу, отключился. Лет-полковник с огорчением подумал, что даже если эта неожиданная командировка завершится через месяц, в чём он искренне сомневался, то потом его ещё столько же будут таскать по особым отделам после жалоб и кляуз президента Одды.

А внизу на Одде, едва исчезло изображение лет-полковника, президент Конкрайт чудесным образом вдруг утратил ярость и злобу, которыми дышали все его слова и жесты. Напротив, он иронично улыбнулся – блок-эскадра надёжно перекрыла утечку информации с Одды. А то, что они увидят с орбиты, ничего предосудительного собой не представляет – Одда живёт своей обычной жизнью: люди возделывают землю, работают, отдыхают. И ничего похожего на "бешенство Квисло".

Теперь благодаря хитроумному плану Оттамы мать получила от двух до трёх месяцев на преобразование оставшегося населения Одды. К счастью, людей с каждым днём на планете оставалось всё меньше, и в основном они были фермерами и охотниками, далеко живущими от Свен-Тауна. Ничего, два, максимум три, месяца, и население Одды полностью будет состоять из туэлли.

Правда, в последнее время обнаружился неприятный момент – фаланы, аборигены Одды, оказывается, вполне успешно пользуются лингвотрансляторами. А это значило, что после снятия блокады, когда на планету налетят эсбэшники и репортёры, фаланы могут рассказать им то, что туэлли пока что желали бы сохранить в тайне. Но Конкрайт уже продумал и это: надо просто уничтожить всех туземцев на тысячу километров от Свен-Тауна. А бои, которые может заметить блок-эскадра, всегда можно объяснить нападениями аборигенов – в конце концов, фаланы почти звери, и действия их доводам рассудка не поддаются.

Конкрайт пружинисто поднялся и направился к ангарам – ему предстоял визит к матери. Он, как и все туэлли, был безоговорочно предан матери и мог немедля расстаться с жизнью по первому её велению, но ему необходимо было контролировать процесс трансформации людей в туэлли, чтобы знать точные сроки появления новых воинов, инженеров и администраторов. И, конечно, новых рабочих – недотуэлли, для которых в памяти бывшего владельца своего тела он отыскал хорошее определение. Манкурты[1].

Довольно часто случалось, что после прикосновения матери сознание человека исчезало, но туэлли по каким-то причинам так и не получал полноценного развития. И тогда рождался манкурт – идеальный раб. Такие существа не имели собственной воли и жили лишь для того, чтобы служить своим хозяевам – туэлли.

Одда. Грег Шумский. Пётр Зорин. Серж Ван-Вейс.

Ещё приближаясь к границам системы Одда, "Меченосец" получил официальное предупреждение от крошечных сторожевых бакенов. "Планетная система Одда на полном карантине. Немедленно покиньте пределы системы. Пересечение орбиты третьей планеты считается нарушением карантинной зоны и влечёт за собой физическое уничтожение транспортного средства".

Капитан Клин и пилот Крэйг переглянулись и синхронно пожали плечами – им не впервой преодолевать блокаду.

– Надеюсь, хоть у кого-нибудь сохранился аварийный маяк, иначе мы их будем искать до конца света, – сказал пилот, разглядывая карту Одды.

Капитан Клин тоже надеялся, что хотя бы один из сотни бойцов догадался сохранить и включить аварийный маяк.

– Двенадцать кораблей блокады. Пожалуй, без боя не прорваться. Топлива хватит на экстренное торможение у орбиты?

– Значит, прыгаем за ограждение? – весело спросил пилот.

– Угу, – Клин сглотнул комок в горле. – Ты тут подсчитай всё, а я к ребятам пойду.

Процедура "прыжка", поднявшая настроение пилота "Меченосца", была смертельно опасной: малейшая ошибка, и корабль превратится в пылающий в атмосфере Одды метеор. Или взорвётся, столкнувшись с кораблём блокады. Капитан Клин уже несколько раз переживал подобные "прыжки за ограждение" во время предыдущих операций, но так и не привык к ощущению беспомощности и тягостного ожидания.

Кают-компания "Меченосца" казалась пустой – четырнадцать бойцов, скучковавшиеся в углу помещения, рассчитанного минимум на пятьдесят человек, как бы подчёркивали свою оторванность от остальной роты. Капитан Клин заказал слабый алкогольный коктейль на панели бара и подсел к товарищам. Его прибытия, казалось, никто не заметил: Сидас продолжал травить анекдоты, от которых держались за бока его товарищи; четверо, пара на пару, сражались в трёхмерные шахматы; Позняк и Зорин мучили УПИЧ-2; Шумский и Ван-Вейс вполголоса беседовали. Клин прислушался к их разговору.

– … после победы на планетарной олимпиаде меня выдвинули на сектор, – рассказывал Ван-Вейс. – И там я занял четвёртое место из шестидесяти восьми. Казалось бы, чего ещё надо: весь из себя победитель, молодой, перспективный, на работу звали крупнейшие компании. Но вот заело меня, что место занял не призовое. И намекнул журналюгам, освещавшим то мероприятие, мол, недооценили устроители соревнования моих талантов. Репортёры озвучили мои туманные намёки, и уже на следующий день представитель комитета спросил меня, что я имел в виду. Я довольно нахально ответил, что, невзирая на любые системы безопасности, мог бы расставить победителей по своим местам, то есть, себя на первое, но, мол, не стану. Он что-то сказал про всяких провинциальных выскочек. Короче, слово за слово, так и вышло, что я пообещал захватить контроль над главным университетским сервером.

– Захватил? – живо спросил Грег.

– Само собой. Понимаешь, в энергетическом поле процессоров семейства ФАД есть уязвимость: при скачке напряжённости один из каналов отключается. Всего-то на долю секунды, но в этот момент можно проникнуть внутрь процессора, а затем уже забирать под свой контроль поочерёдно канал за каналом. И чем больше ты забрал, тем выше твой приоритет. В общем, всё достаточно несложно.

– И что было потом?

– А потом как в сказке: чем дальше, тем страшнее. Я прибрал к рукам университетский сервак, поставил себя на первое место и, тем самым, выиграл спор. Но откуда мне было знать, что сервер участвует в системе обработки данных всепланетного голосования – там как раз выборы проходили. Короче, меня обвинили в срыве процесса и подтасовке результатов, и совсем было собрались упрятать в комнату с зарешёченным окном, если бы не вмешался Жора. Он вовремя понял, чем чревато для меня проявление мастерства по взлому высокотехнологичного оборудования, и присоветовал завербоваться в ВКФ. А уж оттуда он меня перевёл в "Вихрь", где я вот уже три года тружусь по специальности.

– А чего он делал на… где, говоришь, это всё происходило?

– Сам у него спроси, – хмыкнул Ван-Вейс, – наверняка он сейчас сидит за моей спиной, потягивает коктейль "Белый Альтаирский" и делает вид, что не слушает наш разговор.

– Чертяка глазастый, – рассмеялся Клин. – Опять какую-нибудь миникамеру придумал?

– Вот ещё! – с великолепным презрением воскликнул рыжий. – Для этого достаточно посмотреть в зеркало на противоположной стене.

Грег рассмеялся, капитан Клин поглядел на зеркальную панель, украшавшую кают-компанию, и покачал головой.

– Вот так всегда – ждёшь высокотехнологичного подвоха, а забываешь о самом элементарном. Кстати, о технологиях: ты проверил передатчики "Меченосца"?

– И передатчики, и уловители. И готов запустить их в работу, как только мы вынырнем в атмосфере Одды.

– Это хорошо, – невесело покачал головой Клин, – потому что нужно будет найти наших ребят как можно быстрее – блок-эскадра не станет спокойно смотреть на появление чужого корабля. А потом наступит главный момент – убраться с Одды в целости и сохранности. Ладно, вы тут сильно не расслабляйтесь – через пару часов прибудем. А я пойду, погляжу, как дела у Крэйга.

Капитан Клин ушёл, а Грег пробормотал:

– Пожалуй, я наведаюсь на оружейные палубы. Вдруг придётся пострелять, а я не знаю с какой стороны к орудиям подходить.

– Не переживай, компьютерный мозг под моим управлением сообразит, что надо делать с корабельными пушками, – усмехнулся Ван-Вейс. – Хотя, ты прав – ручного управления ещё никто не отменял. Подожди, я с тобой.

Зорин, заметив, что Шумский и Ван-Вейс куда-то подались, оставил УПИЧ-2 на растерзание Позняку, а сам поспешил вслед за друзьями.

*****

– Господин лет-полковник, неизвестный корабль приблизился к карантинной планете на максимально допустимой скорости. Если ему не воспрепятствовать, то через одиннадцать минут он войдёт в атмосферу.

Лет-полковник Фирс оторвал взгляд от трёхмерной карты, на которой красным пунктиром обозначалась траектория нарушителя.

– Он не отвечает?

– Так точно. Мы постоянно дублируем сообщение о полном карантине на Одде и ещё несколько раз высылали предупреждение. Молчит. Может, там и живых нет.

Если неизвестный корабль сумеет ювелирно погасить скорость на самой границе атмосферы, то, возможно, сумеет в целости и сохранности приземлиться. Если же пилот или штурман ошибутся, то либо нарушитель столкнётся с кораблём блок-эскадры, либо сделает огромный кратер на поверхности Одды.

Лет-полковник задумчиво помассировал квадратный подбородок. Тот ли это корабль, о котором призрачно намекал Виловер? По большому счёту это и неважно: не произойдёт ничего страшного, если нарушитель пробьётся сквозь заградительный кордон – обратно ему всё равно не вырваться. Фирс не в первый раз участвовал в планетных блокадах. Прорывы случались не единожды, но никогда ещё корабль-нарушитель не вырывался обратно.

К тому же, это дело с карантином окраинной планетки по мнению лет-полковника изрядно пованивало. С какой стати вдруг военное командование озаботилось проблемами министерства миграции? Раньше до карантинов, тем более полных, дело доходило всего трижды, и каждый раз на планетах предварительно вводилось чрезвычайное положение. В нынешней же ситуации не успел чихнуть какой-то клерк, как министерство объявило эмбарго, а вслед за ним и карантин. Не иначе руководство Одды чем-то крупно насолило чиновникам.

Лет-полковника Фирса это не касалось. Перед ним поставлена боевая задача, и он должен её выполнить. Правда, существовала неофициальная просьба вице-адмирала. Но Фирс понимал, что отвечать придётся ему одному – при первом же намёке на неприятности Виловер открестится от всего. Командир блок-эскадры уже открыл рот, чтобы отдать приказ об уничтожении приближающегося неидентифицированного корабля, как первый помощник объявил:

– Сэр, нарушитель вышел на связь.

– Немедленно откройте идентификационные каналы! – рявкнул Фирс в появившееся изображение. – Если вы не сделаете этого, я сейчас же отдаю приказ о вашем уничтожении.

Молочно-белый куб телестерео мигнул, и появилось изображение.

– Капитан Клин, рота специального назначения "Вихрь". С кем имею честь?

– Лет-полковник Фирс, командир блок-эскадры. Вы что, не слышали нашего предупреждения?

– Слышали, но, простите, сэр, мой корабль должен сесть на Одду.

– Капитан, вы глухой? Вам не раз и не два уже сказали, что планета на полном карантине. Немедленно снижайте скорость и начинайте обходной маневр! До предельно допустимой границы вам осталось…

– Сэр, – на лице капитана появилось умоляющее выражение, – поймите, там, внизу, мои друзья. Почти вся рота. И если я не заберу их – им конец. Откройте нам коридор, сэр. Наш "Меченосец" сядет и через час взлетит. Клянусь, мы не причиним вреда местному населению. Пожалуйста, прослушайте эфир – наверняка наши парни посылают сигналы бедствия. Сэр, их подставили.

Лет-полковник заколебался – он чувствовал, что незнакомый капитан говорит правду. Кроме того, это согласовывалось с предчувствиями Фирса насчёт "тухлой" подоплёки карантина. Опять же, слова вице-адмирала "не торопиться уничтожать". Но, пропустив "Меченосец", он рискует дослуживать в чине лет-майора на каботажных рейсах между какими-нибудь астероидами.

– Капитан, я вам уже всё сказал. У вас есть ещё шесть минут для разворота. Потом мои корабли открывают огонь.

Лицо капитана окаменело.

– Что ж, попытаться я должен был. Благодарю вас, господин лет-полковник.

Канал связи разорвался. Около двух минут в рубке царило молчание, только попискивали навигационные приборы, да шумела вентиляция.

– Они не снизили скорость? – спросил Фирс, хотя и сам видел, что корабль движется по-прежнему.

– Нет, сэр.

– Тогда рассчитайте точку огня, где мы накроем их корабль.

– Сэр, я уже посчитал – лучше не трогать их.

– Что-о?

– Мы слишком долго ждали. Даже если сбить их, то нас самих накроет ударной волной. Мне кажется, их командир специально задал такой курс и в нужный момент вышел на связь, чтобы потянуть время. Лучше пропустить нарушителя и накрыть его в атмосфере.

Лет-полковник Фирс кивнул в знак согласия и до момента, когда яркое свечение в атмосфере Одды не возвестила о вхождении "Меченосца", не проронил ни слова.

– Сэр, открываем огонь? – осторожно спросил лет-капитан. – Канониры ждут только вашего приказа.

Фирс нутром чуял, что неспроста появился здесь этот корабль. Может, он, действительно, принадлежит "Вихрю", а спецрота сейчас находится на Одде. Но что, если этот корабль прислан для проверки боеготовности блок-эскадры? Лет-полковник был лично знаком с вице-адмиралом Виловером и прекрасно знал, как тот любит устраивать нештатные проверки экипажам и целым флотам. Сбив корабль-нарушитель, Фирс, в принципе, ничем не рискует, но ведь есть и другое решение вопроса. Во втором варианте Виловер не будет злиться на Фирса за чрезмерное служебное рвение, стоившее флоту корабля.

– Нет, – сурово сжатые челюсти лет-полковника убедили первого помощника не задавать вопросов о причине подобного решения. Впрочем, Фирс сам частично объяснил: – Нас поставили сюда для поддержания условий карантина, а не для тотального уничтожения. Пока такого приказа не поступало. Корабль попал на Одду и сейчас вне нашей юрисдикции. Вот если он попробует взлететь и окажется выше границы в пятьдесят километров, тогда и откроем огонь.

– То есть, на поверхности планеты их тоже не трогать? – на всякий случай уточнил лет-капитан.

– Нет. Огонь открывать, если только нарушитель поднимется до верхней границы стратосферы.

Все двенадцать кораблей блок-эскадры открыли орудийные порты, приготовившись по команде начать убийственный огонь. Рассеянные на орбите ядерные торпеды перешли из режима ожидания в режим готовности номер один. Смертельное кольцо вокруг Одды сжалось.

[1] В романе Чингиза Айтматова «И дольше века длится день», манкурт – это взятый в плен человек, превращённый в бездушное рабское создание, полностью подчинённое хозяину и забывшее свою прежнюю жизнь.

Глава 2

*****

Когда прозвенел сигнал второй тревоги, Грег и Анвар Сидас уже закрепились в противоперегрузочных сетках. Пётр Зорин перебрался в соседнюю каюту, где верхние полки он ещё сломать не успел. Грег смотрел на табло коммуникатора и лихорадочно отсчитывал секунды.

"…сорок три, сорок два… сейчас начнётся… сорок, тридцать девять… началось… тридцать семь… хорошо, что пристегнулся… о, чёрт, почему всё переворачивается... двадцать шесть, двадцать пять… надеюсь, Клин и Крэйг не ошиблись… если через пять секунд не разлетимся на атомы, то… ух, кажется, выжили".

– Ненавижу, когда от меня ничего не зависит, – поделился Грег с Сидасом.

Анвар буркнул что-то нечленораздельное – судя по надетой гигиенической маске, его активно тошнило. Сам Грег не испытывал подобных трудностей, а потому продолжал отслеживать секунды полёта. Хотя от него, как он только что сказал, ничего не зависело, но вроде как чем-то занят. Сейчас "Меченосец" "проявился" в атмосфере Одды, и теперь в любую секунду можно ожидать смерти от орудий блок-эскадры – накрыть такую цель для них большого труда не составит. Грег в сотый раз за последние несколько минут пожалел, что ввязался в эту историю.

Однако секунды шли, "Меченосец" с рёвом продирался сквозь плотные слои атмосферы, а орбитальная бомбардировка всё не начиналась. Не началась она и тогда, когда двигатели звездолёта сменили тембр, перейдя с гулкого визга на утробный рёв – это означало, что гиперпривод окончательно выключился, и Крейг начинает посадку.

Грег успел насчитать ровно триста тридцать секунд, когда звук работы двигателей вновь изменился – похоже, пилот нашёл место и сажает корабль. Ещё несколько минут прошло в рывках и тряске, после чего завершающий взрык движков оповестил об окончании полёта. Грег позавидовал мастерству пилота – он даже не почувствовал момента касания опорами земли.

– Всем собраться в первой кают-компании, – послышался по громкой связи голос Клина. – Ван-Вейс, ты почему ещё не в рубке?

– Анвар, выбирайся из гигиенических пакетов, кэп зовёт.

Сидас в ответ на реплику Грега лишь сморщился и страдальчески пробормотал:

– Иду уже. И зачем я поел перед такой посадкой?

Заглянул Пётр, Грег попросил его помочь доставить Сидаса к месту сбора. Зорин понял всё буквально, схватил Анвара в охапку и поволок, невзирая на слабые протесты. Вместе с ними в кают-компании появился и капитан Клин.

– Слава всем богам, блок-эскадрой командует человек чести, иначе нас размолотили бы ещё в воздухе, – с порога сказал он. – Серж сейчас обрабатывает данные, полученные при облёте планеты, но предварительно могу сказать: сигналов от наших не обнаружено. Либо их экранирует блок-эскадра, либо, – Клин сделал небольшую паузу, – ребят уничтожили вчистую.

– А не может так случиться, что "Вихрь" здесь вообще не был? – спросил Грег.

– Не исключено, – развёл руками Клин. – Пока Ван-Вейс обрабатывает данные, всем облачиться в абордажные скафандры. Вообще-то, вы должны были это сделать ещё до первого сигнала. Шумский, Коваль, ко мне! Шумский – ты пилот борта номер один, Коваль – пилот борта номер два.

Грег радостно улыбнулся. В ангарах "Меченосца" находилось два двухместных штурмовых флаера, под завязку наполненных разнообразным оружием, и ему предстоит пилотировать один из них.

– Остальным расположиться у выхода в отсек "Д". Если поступит команда – сядете в десантный бот, если нет… ну, постоите в скафандрах час-другой. Из оружейной ничего не брать – в случае необходимости в вашем распоряжении будет всё, что находится в боте. Позняк – ты старший этой группы. Ждите моей команды.

Клин ушёл, за ним разошлись и остальные. Грег и Коваль направились к ангарам, а десять бойцов, закованных в скафандры – к отсеку "Д".

– Ну, покажем врагу, где выход на тот свет? – широко улыбнулся Коваль, хлопнув Грега по плечу.

Приподнятое настроение Грега сменилось тоскливой настороженностью. Забираясь в кабину штурмовика, он сказал:

– А ты знаешь, кто наш враг?

– Пока не знаю, – всё так же жизнерадостно улыбаясь, ответил Коваль, – капитан сообщит. Кто-то же задержал целую спецроту. А это значит, что для этой малышки будет настоящая работа.

Он хлопнул ладонью по бронированному боку штурмовика. Грег опустил забрало скафандра, включил внутреннюю связь и продолжил разговор:

– Сдаётся мне, что мы с тобой просто посидим в креслах пилотов.

– С чего ты взял?

– Потому что в любом другом случае поиск при облёте дал бы результаты. Ведь даже если блок-эскадра глушит сигналы передатчиков, то только на далёкие расстояния. А за пару сотен километров аппаратура "Меченосца" обнаружила бы наших. Похоже, нас всех надули.

*****

Последние слова Грега будто эхом отдались в рубке управления.

– Похоже, мы сыграли роль лопухов, – швырнув на пол информационный кристалл, в сердцах сказал Ван-Вейс. – Ни следов "Шилохвоста", ни единой порции "SOS". Даже если бы наших ребят накрыло ядерным взрывом, всё равно должны были остаться аварийные передатчики. И на "Шилохвосте" тоже сработал бы гиперпередатчик.

– Не обязательно. Если не было критической ситуации, он не включился. Кроме того, блок-эскадра могла его заглушить, – возразил пилот Крэйг.

– Блок-эскадра прибыла на Одду недавно, – теперь уже капитан Клин возразил пилоту. – По срокам нападение должно было случиться гораздо раньше. Выходит…

– Выходит, мы крупно попали, – закончил за Клина Ван-Вейс. – Мы прорвали карантин – уже только за это нам светит пожизненный дисбат без права помилования. В том случае, если нас вообще пропустят обратно.

– Мы должны вырваться, – мрачно сказал Клин, – и отыскать следы наших ребят.

– Обычно блок-эскадра сбивает все корабли, стартующие с любой точки заражённой планеты, – в никуда озвучил мысль пилот. – "Меченосец" впустили, но это не означает, что его выпустят обратно.

Ван-Вейс промолчал – и без его комментариев всё было очевидно. Капитан Клин подошёл к пульту связи и вызвал блок-эскадру. Вскоре появилось изображение сердитого лет-майора.

– Ответственный дежурный лет-майор Хаок. О, военные! Какого чёрта вам надо?

– Господин лет-майор, прошу соединить меня с лет-полковником Фирсом.

Лет-майор подозрительно посмотрел на Клина, затем на Крэйга, развалившегося в кресле и задравшего ноги на пульт управления.

– С какой стати я должен беспокоить командира? Говорите, чего вам надо.

Клин находился не в том положении, чтобы "качать права", а потому коротко сказал:

– Мой корабль "Меченосец" час назад сел на Одду. Мы просим разрешения покинуть эту планету.

– Ну, наглецы! – возмутился лет-майор Хаок. – Вы должны у Фирса в ногах ползать за то, что он не стал отдавать приказа о вашем уничтожении. А вместо этого требуете ещё и выпустить вас.

– Мы не требуем, а просим только поговорить с лет-полковником.

– Слушай, капитан, – глаза лет-майора превратились в два буравчика, – ты ведь не думаешь, что мы тут поголовно идиоты? Ты понимаешь, что с нами будет, если мы вас выпустим? Не для протокола: Фирс запретил сбивать ваш корабль на подлёте и запретил уничтожать его на поверхности планеты. Но как только вы подниметесь выше стратосферы – вам конец. Поэтому сидите там внизу до снятия карантина. Потом тихо-мирно пойдёте под суд, может, судьи примут во внимание какие-нибудь смягчающие обстоятельства.

– Господин лет-майор, нас обманом заставили попасть на Одду, – начал Клин. – И нам необходимо выбраться отсюда – от этого зависит жизнь сотни бойцов роты "Вихрь". Понимаете, они…

– Не понимаю, – жёстко оборвал его лет-майор. – Вы разнесёте неизвестную инфекцию по обитаемым галактикам, и счёт пойдёт не на сотню жизней, а на сотни тысяч. Нарушение карантина – одно из тяжелейших преступлений. Поэтому, ещё раз говорю: сидите и не дёргайтесь. Я блокирую ваш канал. Всё, конец связи!

Изображение лет-майора мигнуло и исчезло. Капитан Клин рухнул в кресло второго пилота, Крэйг и Ван-Вейс обменялись мрачными взглядами. До самого последнего момента в глубине души они не верили в полную безысходность ситуации, до тех пор, пока лет-майор не озвучил это. Тягостное молчание длилось несколько минут. Клин поднялся.

– Экипажу и бойцам немедленно собраться в кают-компании, – объявил он по громкой связи, затем кивнул Ван-Вейсу и Крэйгу: – Идите за мной.

*****

– Ну, что я тебе говорил? – буркнул Грег Ковалю, вылезая из кабины штурмовика.

Они пришли в кают-компанию последними. Капитан Клин, убедившись, что собрались все, сказал:

– Я буду краток. Каждому из вас уже, наверное, известно, что мы оказались в полном дрэке. Мы прилетели на Одду, чтобы спасти наших товарищей, но их здесь не оказалось.

– Может, плохо искали? – спросил кто-то.

– Хорошо искали. Нас просто крупно подставили, и мы все понесём наказание. Хуже всех придётся непосредственному виновнику нарушения карантина – то есть, мне, но об этом пока говорить не будем. Сейчас главное другое: как нам выжить?

– А мы что, умираем? – спросил Грег.

– Я имел в виду, что мы будем делать дальше. Самое разумное – это просто сидеть в корабле, дожидаясь, когда снимут карантин, и нас всех под белы рученьки поведут в трибунал. Выходить наружу, я думаю, резона никакого нет. Разве что, осмотреть местность.

– У меня есть карты, которые мы успели сделать при посадке, – заметил Ван-Вейс.

– Думаю, лучше осмотреть местность на флаерах – наверняка обнаружится много интересных вещей, незаметных при скоростном полёте. Шумский, Коваль, по машинам. Сделаете облёт в десяток-другой километров вокруг "Меченосца".

– Сэр, разрешите мне тоже полететь? – Пётр умоляюще посмотрел на капитана. – Я ведь на других планетах почти не был.

– Если ты влезешь в кабину, разрешаю.

– Я ужмусь, – пообещал Пётр.

– Минимум вдвое, – мрачно сказал Грег.

Впрочем, на самом деле, он был рад, что Клин разрешил Петру полететь.

– Жора, ну ты всё понимаешь, – Ван-Вейс деловито засеменил в сторону выхода. – Без меня они даже обратной дороги не найдут.

Капитан Клин махнул рукой.

– Топлива в штурмовиках на три часа полёта. Двух часов вам должно хватить, чтобы сделать подробную карту окрестностей. И не вздумайте палить из лазеров по местным тушканчикам. Ребята из блок-эскадры могут сбросить пару бомб на наши головы, если сочтут, что мы на этой планете всё-таки лишние.

– Разумеется, нет, из лазеров не будем, – кивнул Грег и, не удержавшись, добавил: – У нас же есть акустические деструкторы.

– Ещё слово, и я радикально изменю состав экипажей штурмовиков.

– Мы уже ушли, сэр, – с этими словами Зорин схватил Грега в охапку и потащил к выходу.

– Пусти! Пусти, кому говорят! – Грег трепыхался в могучих руках Петра. – Я тебя за это принудительно катапультирую ещё до того, как мы вылетим.

Капитан Клин, глядя им вслед, пробормотал "клоуны". Коваль и Ван-Вейс тоже поспешили удалиться. Пять минут спустя из "Меченосца" выпорхнули два флаера и разлетелись в противоположные стороны. Машина Коваля улетела в сторону заката солнца, а Грег направил свой штурмовик к восходу. По задумке капитана в первый вылет оба флаера должны были отдалиться от корабля на пару десятков километров, при этом сканируя местность, потом сделать полукруг, поменяться местами и вернуться обратно для дозаправки и смены экипажей. И после двух-трёх облётов прилегающей территории на корабле будет точная карта.

Грег плавно набрал высоту, наслаждаясь ощущением лёгкости управления. Тяжёлая машина безукоризненно слушалась штурвала, и он сделал несколько крутых виражей и "горок". Пётр шумно сглотнул слюну, слегка позеленел, но промолчал. Грег не стал мучить друга и перешёл к плоскостному полёту. Внизу проплывали девственные земли, ещё не обезображенные вмешательством человека.

– Смотри, справа болота, – Пётр для верности показал направление рукой. – Похоже, тянутся до самого горизонта. Делать там карту, смысла нет.

Грег задал маршрут, включил автопилотирование и присоединился к Петру. Действительно, по правому борту в нескольких километрах начиналось громадное, до горизонта, болото. Тёмно-зелёные кустики перемежались более светлыми пятнами, видимо, кочками, а между ними блестела на солнце тёмная вода.

– Хорошо бы это болото не окружало нас со всех сторон, – заметил Грег, насмотревшись на сверкающую в лучах солнца воду до искр в глазах. – Не люблю постоянную сырость.

Пётр всмотрелся вперёд.

– Если не ошибаюсь, километрах в ста отсюда горы.

– Спасибо на добром слове. Ну, в горы нам не надо, давай пока на равнине разбираться. О, смотри, какой-то зверь прыгает. Ох, и здоровущий!

Внизу гигантскими прыжками мчался мраморный прыгун. Конечно, ни Грег, ни Пётр не знали названия этого животного, но глаза их загорелись охотничьим блеском. Зорин огляделся, пытаясь найти что-нибудь огнестрельное в кабине флаера, но ничего не обнаружил кроме пистолета в герметичной кобуре, на которой было написано "вскрыть только в случае аварийной посадки".

– Жаль, винтовки нет. Может, из пушки попробуем?

– С ума сошёл? – возмутился Грег, с трудом удерживаясь, чтобы не нажать на гашетку. – Пусть себе прыгает. Эх, сто лет не ел мясо, жареное на углях. Последний раз это было у домика Комадо-сэнсэя.

– Я бы тоже не отказался. У нас на Моравии есть блюдо для самых уважаемых гостей: костистого хебра начиняют специями и запекают целиком в углях. Вкусно – ум отъешь! Когда приедешь ко мне в гости, я обязательно для тебя приготовлю хебра.

– Сначала надо выбраться живыми и здоровыми с этой планеты, у которой мы нарушили девственный карантин.

– Девственный карантин, – хохотнул Пётр. – Хороша девственница – сплошь в венерических болячках. Колонисты не успели обжиться, как подцепили заразу.

– Да уж, местным не позавидуешь. Этот неведомый вирус им "удружил". Наверное, сидят сейчас и думу горькую думают, как им съесть весь свой урожай, который они должны были продать.

*****

А в этот момент представитель местной колониальной общины в сопровождении двух охранников прибыл к "Меченосцу". Не успел флаер сесть, как на мягкую землю, заросшую невысокой травой, выпрыгнул мужчина средних лет и зашагал в сторону чужого звездолёта. Выбравшиеся вслед за шефом военные выглядели по сравнению с ним какими-то неуклюжими и нерасторопными. Капитан Клин, пилот Крэйг, Позняк, Ши Мин и Сидас стояли около трапа корабля и молча ждали. Клин, завидев вооружённых солдат, положил руку на кобуру. Ши Мин, в обязанности которого входило разнести в клочья любого, повернул в сторону незнакомца восемь стволов "Вулкана". Сидас, через плечо которого был перекинут лучемёт, демонстративно перевернул оружие в боевое положение и снял его с предохранителя.

– Э-эй, мы – друзья! – крикнул гражданский. – И к вам с миром прибыли. Я – президент планеты Одда, Фредерик Конкрайт. Позвольте поинтересоваться, с какой целью ваш корабль совершил посадку на планету под карантином?

Капитан Клин недоверчиво посмотрел на гражданского – тот выглядел не как президент, а, скорее, как творческий работник после недельного запоя. Небритый, костюм помят, галстук-бабочка свёрнут на бок. Хотя на лице не видно ни следа усталости.

– Позвольте поинтересоваться в ответ: как вы, господин президент, столь быстро добрались сюда? На карте я видел, что город расположен примерно в тысяче километров.

– Видите ли, пограничные планеты отличаются от узловых тем, что здесь президент должен сам проверять качество жизни поселенцев. Я был с инспекцией на соседней ферме, когда мне доложили, что вы совершили посадку на предболотной равнине. Поэтому я сразу прибыл сюда. Так вы не ответили, господин офицер… э-э-э, капитан.

– Капитан Клин. Чем вы можете доказать, что занимаете названную должность?

Мужчина, казалось, слегка растерялся.

– Но почему я должен вам что-то доказывать? – удивился он. – Я не собираюсь ни арестовывать вас, ни причинять иные неприятности. Мне просто по статусу положено знать обо всём, что происходит на вверенной территории. Поэтому я и интересуюсь, может, вы здесь со специальным заданием? И вскоре улетите отсюда? Если это так, то я хотел бы попросить вас выполнить одну мою просьбу: выложить обращение правительства Одды на нескольких сайтах в информатории. Поверьте, наша планета не останется в долгу – мы отблагодарим вас по-королевски.

Клин пожал плечами и, не видя причины скрывать правду, ответил:

– Наш корабль здесь оказался случайно. И, к сожалению, похоже, мы тут застряли. Блок-эскадра нас не выпустит в большой космос. Так что, господин президент, извините, но передать ваше послание широким слоям репортёров не получится.

На лице Конкрайта появилась улыбка. Он услышал, что хотел. Отличный военный корабль, оказавшийся на Одде волею случая – прекрасный подарок судьбы. Раз звездолёт здесь застрял, то никто не будет удивляться, что экипаж вдруг подвергся частичной потере памяти. А через месяц-другой это не будет играть уже никакой роли.

Глава 3

Президент Конкрайт обернулся к флаеру и помахал руками, словно приветствуя кого-то. Прибывшие на "Меченосце" удивились странному поведению местного руководства, а во флаере зашевелилось что-то тёмное и бесформенное. Капитан Клин успел выхватить пистолет из кобуры и даже направить его в сторону флаера, но ментальный удар невероятной силы свалил его с ног. Свет померк в глазах Георга Клина.

Президент Конкрайт, тоже попавший под удар матери туэлли, покачнулся и рухнул на колени, однако, сознания не потерял. Несколько секунд он стоял, наклонив голову, потом поднялся и повернулся к сопровождавшим его солдатам. Тем тоже досталось – один валялся на траве, другой шатался, как пьяный, но стоял. Конкрайт указал рукой на широко распахнутый входной шлюз "Меченосца".

– Проверьте внутри всё. Тех, кто в сознании – убить. Остальных не трогать до завершения осмотра. Приступайте.

Солдаты скрылись во входном шлюзе корабля, а Конкрайт, слегка пошатываясь, направился к матери туэлли. Из тёмной бесформенной массы появился отросток, который прикоснулся к голове мужчины. Конкрайт несколько секунд стоял, не двигаясь, потом его искажённое лицо разгладилось, и он облегчённо вздохнул.

– Спасибо, мать, полегчало. Удары у тебя просто убойные. Счастье, что к ним вырабатывается иммунитет.

Мать туэлли не произнесла ни звука, но Конкрайт понял её и без слов.

– Да, да, я сейчас сам начну переносить тела. Не нервничай.

Он схватил первого попавшегося военного, освободил его от громоздкого скафандра, перенёс человека к флаеру и погрузил в тёмно-коричневую массу. Мать туэлли тотчас приняла форму шевелящегося конуса, скрыв в себе Анвара Сидаса.

– Господин, все обнаруженные люди без сознания, – доложил Конкрайту вернувшийся охранник.

– Хорошо, начинайте переносить их.

– Господин, не весь экипаж на месте. На одном из пультов идёт формирование карты местности, и слышатся переговоры нескольких человек.

Туэлли на секунду нахмурился.

– Покажи мне, где это.

Спустя несколько минут он осмотрел трёхмерное изображение территории, в центре которой виднелся крохотный "Меченосец", и убедился, что данные для построения карты идут прямо сейчас. Конкрайт недовольно послушал разговор веселящихся пилотов и отправился вниз, к флаеру. Мать скоро должна закончить работу с первым преобразованным, у которого и можно узнать, кто и на чём улетел. Конкрайт ушёл, а его "охранник", бывший сержант третьей учебной роты, не получив приказа от туэлли, остался в рубке, переминаясь у стены с ноги на ногу.

Не прошло и нескольких минут, как на связь с кораблём вышел Ван-Вейс.

– Пульт, пульт, как слышишь, как видишь? – сбоку от формирующейся карты появилось изображение улыбающейся конопатой физиономии. – Крэйг, ты там уснул что ли? Оп-па. Кто это?

Ван-Вейс уставился на незнакомого военного, молча стоящего в сторонке.

– Эй, где пилот? Что у вас там происходит? Где капитан Клин?

Незнакомец по-прежнему молчал. Ван-Вейс оглядел рубку управления, насколько позволял передатчик телестерео.

– Что за чёрт? – он отключил канал связи с кораблём и вызвал борт номер один. – Грег, Пётр, вы в порядке?

– Само собой, – ответил Грег, даже не поворачиваясь. Они с Петром любовались стадом мчащихся по земле шестиногих зверюг, похожих на оленей, попутно прикидывая, сколько шашлыка получится из одной туши.

– Ты когда с кораблём соединялся? Шумский, да очнись же!

Грег повернулся к телестерео и увидел, что Ван-Вейс выглядит по-настоящему встревоженным.

– Вообще не соединялся. Картограф сам работает, а попусту болтать с Клином не хочу. Что случилось-то?

– В рубке никого из наших нет, зато у шкафа с контроллером навигации стоит какой-то незнакомый сержант с "Гаузером" наизготовку.

– Ого! – это сказал уже Пётр, мигом забывший про бегающий внизу шашлык. – Ты хочешь сказать, что "Меченосец" арестовали?

– Я ничего не хочу сказать, потому что ничего не понимаю.

– Подожди.

Грег соединился с кораблём и увидел, что к незнакомому сержанту подходит Анвар Сидас. Кроме них двоих в рубке никого больше видно не было. Странно: мозговой центр корабля никогда не оставался без присмотра Крэйга. А сейчас его нет, зато в наличии двое посторонних, один из которых вообще чужак.

– Анвар, приём. Что у вас случилось?

Сидас поглядел на Шумского пустыми глазами.

– Ничего не случилось. Всё хорошо.

– Тебе не кажется?.. – Грег поглядел на Петра и осёкся, увидев странное выражение лица друга. – Ты чего?

– Тот, другой, это сержант из третьей роты, – отодвигаясь подальше от передатчика, шёпотом сказал Пётр. – Из нашей учебки на Сольтане. Я его узнал, хотя фамилии не помню. То ли Халли, то ли Ханни. Но что он делает на нашем корабле?

– Хороший вопрос. Анвар. Кто этот сержант рядом с тобой?

– Он из местной рейнджерской службы. Они прибыли к нам от имени правительства Одды. Сам президент планеты сейчас разговаривает с капитаном Клином. Вы скоро прилетите?

– Понятно. Скоро. Отбой.

Грег обменялся с Петром недоумёнными взглядами и соединился со вторым бортом.

– Серж, ничего не понимаю. В рубке стоит Сидас – такое впечатление, что сожрал полкило седативного. А рядом с ним какой-то сержант. Пётр уверяет, что видел его в учебке на Сольтане, а Сидас утверждает, что этот тип из местной рейнджерской службы.

– Даже если и так, то почему посторонний находится в рубке, когда ни Клина, ни Крэйга там нет?

– Не знаю. Предлагаю вернуться и выяснить.

На веснушчатом лице Ван-Вейса отразилось отчётливое сомнение.

– Жора будет орать, что зря топливо потратили. Давай уж закончим.

– Нет. Я думаю, нужно вернуться и выяснить ситуацию. Всё-таки мы на чужой планете. К тому же, топливо, кроме как на полёты вокруг "Меченосца" нам и тратить некуда. Возвращаемся.

Оба штурмовика прекратили неспешный облёт территории и полетели к кораблю. К этому моменту тел, лежащих в беспамятстве около входа в звездолёт, уже не было – Конкрайт предусмотрительно распорядился затащить всех внутрь после того, как узнал, что на вылете находятся не просто два разведывательных флаера, а штурмовики, способные превратить в огненный ад всё вокруг "Меченосца", а, заодно, повредить и сам корабль. Конкрайт, как никто другой, знал с каким трудом достаётся вооружение, а потому желал завладеть не только отличным звездолётом, но и маневренной авиацией планетарного масштаба – и то, и другое при любом другом раскладе взять было просто неоткуда.

Когда на горизонте появился борт номер один, мать туэлли выпустила из своих объятий капитана Клина. Конкрайт, не дожидаясь его рапорта о готовности служить верно и вечно, спросил:

– Сколько человек сейчас в полёте на флаерах?

Капитан Клин на несколько секунд застыл, словно что-то вспоминая.

– Два экипажа по два человека, господин.

– Сделай так, чтобы они сели и спокойно вышли из-за штурвалов.

– Кто они, господин?

– Те, кто улетели, кретин! Вызови их.

– Господин, в памяти больше нет образов.

– Ах да. Неважно. Не обращайся ни к кому конкретно. Прикажи, убеди… не знаю как, но ты должен сделать это. Чего стоишь? Бегом на выход!

Капитан Клин послушно убежал, а Конкрайт спросил у Сидаса:

– Твоё тело умело управлять орудиями этого корабля?

– Да, господин, хотя и не в совершенстве, – ответил Анвар после небольшой задержки.

– Беги к центральному орудийному пульту. Если флаеры попробуют улететь – собьёшь их.

– Слушаюсь, господин.

Анвар Сидас убежал, как и капитан Клин несколькими секундами ранее. Конкрайт повернулся к матери туэлли и почтительно произнёс:

– Мать, прошу подождать с преобразованием – сейчас понадобятся твои силы.

Ухо постороннего не смогло бы разобрать её ответ, но туэлли всё услышал и понял.

– Но, мать, сейчас не нужна вся твоя сила. Это всего лишь флаеры-штурмовики, там четыре человека. Однако у машин хорошая огневая мощность, нам пригодятся такие.

Выслушав ответ, Конкрайт снова почтительно согнулся практически пополам.

– Мать, я выполню любое твоё повеление. Один штурмовик, да будет так. Второй мы уничтожим.

Он посторонился, и мать туэлли плавно потекла по направлению к выходу. Конкрайт жестом поманил бывшего сержанта третьей роты.

– Найди центральный орудийный пульт и передай начальному Сидасу, чтобы он уничтожил вторую машину сразу же после того, как первая сядет. Мать не накопила сил на второй удар. Хотя про мать ему ничего не говори – не его ума дело. Выполняй!

Сержант умчался исполнять повеление господина, а сам Конкрайт подошёл к обзорному экрану, чтобы отсюда понаблюдать за прибытием первого флаера – присутствовать лично он желанием не горел. Вдруг кто-нибудь из чужих солдат окажется невосприимчивым к подавляющему излучению матери. С самой матерью туэлли ничего не случится, если в неё немного постреляют – она и не такое способна выдержать, а вот если Конкрайт получит в грудь пулю – это будет для него конец. Он и без того много рисковал, входя в контакт с двумя военными кораблями. От мыслей о собственном героизме президента отвлекло прибытие первого флаера.

Грег сделал круг, облетев "Меченосец" на расстоянии около трёхсот метров. Пётр смотрел то на обзорный экран, то пялился через прозрачный колпак кабины на корабль, но ничего подозрительного не замечал.

– Вроде всё в порядке, – сообщил он Грегу. – Вижу Клина – он стоит на трапе. Около чужого флаера никого – похоже, местное начальство внутри корабля.

Борт номер два находился ещё на расстоянии нескольких километров от "Меченосца", Ван-Вейс вызвал Грега.

– Алё, первый борт, срочно делаем канал, как понял?

– Понял, создаю, – отозвался Пётр и нажал кнопку создания шифрованного канала. Спустя несколько секунд оба флаера могли общаться, не опасаясь, что их кто-либо подслушает.

– Грег, – обратился Ван-Вейс к Шумскому, сосредоточенно управлявшему флаером, – подожди, не садись.

– Это почему? – удивился Грег, однако, добавляя высоты. Флаер чуть заметно вздёрнул нос и начал подниматься.

– Не пойму. Приехали чужаки, а Клин их почему-то оставил и стоит снаружи. Раньше я такого за ним не замечал. Кроме того, на "Меченосце" генераторы работают в боевом режиме. А двигатели-то выключены.

Грег моментально понял, о чём говорит Серж: генераторы, дающие энергию для лазерных орудий, на момент вылета флаеров "спали". Если их запустили в боевой режим, значит, корабельные орудия готовы стрелять. Вопрос: куда? И почему?

– Серж, ты откуда это узнал? Я про генераторы?

– У меня есть свои способы добычи информации, – усмехнулся Ван-Вейс и потряс личным коммуникатором. – Мониторинг корабельного мозга иной раз даёт неоспоримые преимущества.

– А управлять им можешь?

– Фантастики насмотрелся, да? Чтобы с помощью коммуникатора управлять боевым звездолётом? Грег, я был о тебе лучшего мнения.

– Я о тебе тоже, – усмехнулся Грег и кивнул Петру на изображение Ван-Вейса: – Вот, Петь, что значит преувеличенное…

Договорить Грег не успел – по другому каналу послышался голос капитана Клина:

– Борт первый, почему кружите? Включите автопилот и немедленно приземляйтесь.

Грег бросил на Петра недоумевающий взгляд, пожал плечами, включил автопилот и дал команду к посадке.

– Похоже, шеф считает: мы в полёте изрядно хлебнули и боится, что не сможем сесть, – усмехнулся Зорин.

– Или почему-то считает, что мы опозоримся перед гостями, – добавил Грег.

– Н-да, – послышался голос Ван-Вейса, – и такой перестраховки раньше я за ним не замечал. Интересно, нам тоже придётся садиться на автопилоте? Что-то Жора на наш флаер внимания не обращает.

– Ну, и радуйся – он на нас поорёт, а на вас его уже не хватит.

– Твою мать, что это за дрэк? – в этот момент потрясённо прошептал Коваль, одной рукой схватив Ван-Вейса за плечо, а другой указывая на второй монитор. Там капитан Клин отошёл в сторону на несколько шагов, освободив проход, и на трапе появилось какое-то тёмное аморфное существо.

– Если это местное начальство, то я – берберийский ящер. Эй, парни, вы чего?

Ван-Вейс увидел на экране, как Шумский резко дёрнул головой, словно получил прямой в челюсть, глаза его закатились, и Грег безвольной куклой откинулся на спинку пилотского кресла. Серж перевёл взгляд на Зорина – тот, закрыв глаза, уронил голову набок.

– Крис, что это с ними? – спросил он у Коваля, хотя и не надеялся получить вразумительный ответ. – Грег, Пётр, что с вами?!! Эй, обормоты, очнитесь! Хватит притворяться – посмеялись, и будет.

На отчаянные вопли Ван-Вейса никто не ответил – экипаж борта номер один по-прежнему изображал из себя бессознательных кукол. Сам же флаер плавно садился по сужающемуся кругу на поляну около "Меченосца".

– Серж, ты погляди на Клина. Стоит, как будто ничего не случилось.

Ван-Вейс перевёл взгляд с бесчувственных друзей на капитана – тот кланялся тёмной бесформенной субстанции, затем взял коммуникатор.

– Второй, почему задерживаетесь? Прибавьте скорости и немедленно на посадку.

– Он на эту чёрную штуку внимания не обращает, – пробормотал Ван-Вейс, – Жора явно не в себе. Крис, разворачивайся!

– Ты что? Клин нам башку снесёт.

– Ему самому уже башку снесло, – с остервенением воскликнул Ван-Вейс. – Или его зомбировали, или он с ума сошёл. Поворачивай и улетаем. Над землёй.

– А как же парни?

– Твоё дело – лететь, как можно быстрее и ниже.

Не договорив, Серж принялся набирать на основном дисплее штурмовика команды. Он, как никто другой знал технические возможности этих машин, и одной из них было удалённое управление. Ван-Вейс издал радостный возглас, когда установил прямой контакт с компьютером борта номер один, отменил автопилот и дал команду на подъём. Флаер, уже зависший над точкой посадки, взмыл вертикально вверх, к вящему удивлению президента Конкрайта. Затем небольшая машина, пьяно покачиваясь из стороны в сторону, взяла курс на север и с полным ускорением умчалась прочь.

Конкрайт, до этого момента особо не волновавшийся, нахмурился. Вот сейчас засверкают вспышки, и оба штурмовика исчезнут в облаках огня. Жаль, конечно, таких отличных машин его посредникам так и не удалось купить – слишком заметными и современными они были. Для корабельных орудий дистанция в несколько километров даже гипотетически не могла стать препятствием, а потому промахнуться наводящему было решительно невозможно. Однако выстрелов не последовало: ни лазерных, ни ракетных. Оба штурмовика безнаказанно удирали от корабля: один быстро и по прямой, другой медленнее и при этом вихляя.

– Почему отпустили? – в ярости заорал Конкрайт, забыв о приличиях. – Где этот недоделанный начальный? Ты, иди, найди идиота и веди его ко мне, сюда в рубку. Быстро!

Сержант, получивший приказ, умчался искать начального Сидаса, ответственного за уничтожение летающих целей. Пока его искали, президент попытался самостоятельно сжечь флаеры, но разобраться в мешанине символов и команд оказалось для него невозможно. Когда сержант привёл Сидаса, Конкрайт, приняв приличествующий господину вид, холодно осведомился:

– Начальный, почему ты не выполнил мой приказ?

– Господин, условия для выполнения не наступили. Вы приказали сбить второй штурмовик, как только первый сядет на землю. Первый штурмовик на землю не опустился, условие не было выполнено, – тусклым тоном отрапортовал Сидас.

Конкрайт хотел было уничтожить начального, но вовремя одумался. Разве бьют нож за то, что он не смог порезать камень? К тому же, виноват не нож, а тот, кто пытался резать. Другими словами, он, Конкрайт. Нужно было чётче формулировать приказ – ведь он знал об ограниченности начальных. Знал о том, что они выполняют то, что им велят и не делают ничего сверх. И лишь на следующих уровнях развития туэлли начинает приобретать свободу воли, если его не переведут в манкурты.

Он встряхнулся, словно сбрасывая с себя ненужные размышления.

– Немедленно позвать сюда начального Клина.

Две минуты спустя перед президентом навытяжку стоял капитан Клин.

– Посмотри и доложи мне, где сейчас находятся два скрывшихся флаера.

Капитан принялся набирать команды, на обзорном экране появились две точки.

– Господин, они находятся от "Меченосца" на расстоянии тридцати трёх километров и продолжают удаляться со скоростью пятьсот девяносто километров в час в северном направлении.

– Ты их можешь сбить? Что для этого нужно?

– С поверхности планеты от корабля до объектов уже нет прямой видимости из-за складок местности. Нужно либо взлетать, либо использовать ракетные комплексы. Но оборудование штурмовиков легко нейтрализует подобную атаку. Взлёт "Меченосца" и последующий за этим обстрел может быть расценен блок-эскадрой, как акт насилия. Неизвестно, какими будут их действия.

– На север, говоришь? – лицо президента Конкрайта разгладилось. – И как далеко они могут улететь?

– Топлива во флаерах осталось минут на сорок полёта. При набранной ими форсированной скорости они сожгут остатки за двадцать три минуты, – Клин, считывая данные с экрана, сам походил на компьютерного бота. – Таким образом, оба флаера окажутся от корабля на расстоянии двухсот тридцати километров плюс минус несколько километров, когда у них закончится топливо.

Конкрайт что-то подсчитал в уме и улыбнулся.

– Вот и прекрасно, что мы не уничтожили флаеры. Их просто подберут наши отряды, которые как раз находятся от нас к северу.

Глава 4

Одда. Лин Джонс. Эдди Кисс.

Джонс и Кисс так и не узнали, сумел ли кто-нибудь ещё кроме них разорвать гипнотические объятия неизвестной тёмной бесформенной штуки. Потому что по пути к новой стоянке "Доблести Бора" они наткнулись на фермерское хозяйство. Когда непролазные заросли вдруг резко безо всякого перехода превратились во вполне культурные поля с ровными рядами невысоких растений, Кисс, шедший первым, замер. Лин осторожно отодвинул в сторону ветку, мешающую обзору, и тоже осмотрел поле, дальняя граница которого терялась в лёгкой дымке где-то впереди.

– Я так понимаю, что мы стоим на пороге величайшего открытия – человеческой жизни, – хмыкнул Лин. – Вопрос только: будет ли рада вышеозначенная жизнь нашему появлению?

– Я вообще сомневаюсь, что здесь есть кто-то живой, – Кисс сплюнул мучительно-густую слюну и отёр губы рукавом.

Лин с тревогой ждал, что сейчас на Кисса опять накатит, но сержант, похоже, держался. Хотя и выглядел откровенно плохо: запавшие глаза лихорадочно блестели, губы покрылись тонкой корочкой и потрескались. Грязь, мелкий мусор, прилипший к коже, измазанной липким растительным соком, и многодневная щетина не добавляли шарма сержанту. Впрочем, Лин и сам выглядел не лучше.

– Почему ты так думаешь?

– Посуди сам, – Кисс скривился, – мы находимся всего-то в паре десятков километров от места предполагаемых учений. Наверняка власти Одды заранее предупредили о местах посадки, значит, владельца этого хозяйства должны были эвакуировать на случай "если вдруг рядовой Ханьк дёрнет не тот рычаг", и дом фермера превратится в кратер.

Лин грустно усмехнулся – Ханьку, бывшему притчей во языцех у Кисса, как раз таки повезло: его вместе с Салазаром уложили в санчасть прямо перед вылетом роты.

– Значит, тем больше у нас оснований быстрее найти дом. Там наверняка есть какие-нибудь продукты.

– И выпивка! – в глазах Кисса отчётливо загорелись безумные огоньки, и он, забыв обо всём на свете, рванул прямиком в поле.

Лин, поругав себя за неосторожное высказывание, бросился догонять сержанта. По пути они вспугивали великое множество летающих ящериц, с клёкотом и скрежетом взлетавших с земли. При этом некоторые из летунов держали в цепких лапках выкопанные клубни.

– Кисс, стой! Да, стой же, кому говорят! – видя, что сержант не слышит его, Лин догнал его и толчком сбил на землю. – Тихо ты, впереди роботы.

Сержант подёргался немного, добавив ещё грязи на свою и без того измазанную форму, затем успокоился и посмотрел туда, куда ему показывал Джонс. Там медленно двигались три сельскохозяйственных робота, пропалывавшие грядки и одновременно отстреливавшие летающих ящериц.

– Надеюсь, пропалывают они лучше, чем стреляют, – прохрипел Кисс, – иначе на грядках вместо злаков будут расти одни сорняки.

Действительно, после выстрелов ящерки начинали нервно стрекотать и летать с ещё более головокружительной быстротой, но и только. Ни одна из летающих рептилий ни упала на землю, сражённая метким выстрелом робота.

– Да-а, им до "макросов" далеко, – усмехнулся Лин. – Думаешь, они не сообщат о нас в центр обработки?

– А даже если и сообщат? – резонно спросил Кисс. – Там наверняка никого нет.

На том и порешив, они поднялись и побежали вдоль аккуратных рядов растений. Конца грядок ещё не предвиделось, а Кисс начал понемногу "сдыхать" – сначала упала скорость его передвижения, затем он вовсе перешёл на шаг. Лин вздохнул, подумал, что вскоре придётся тащить сержанта на себе, но в этот момент вдалеке увидел светлый на фоне зелени дом, стоящий в стороне от длинного поля.

Несмотря на уверенность Кисса в отсутствии хозяев, Лин всё же решил подойти к дому скрытно, а потому они покинули поле и двинулись вдоль границы буйной растительности, некогда выжженной стерилизатором. Меры предосторожности оказались не напрасны – не успели Джонс и Кисс подойти к трёхметровому забору из сплошных пластиковых листов, как услышали сердитый окрик:

– Стоять, тупица! Я же сказал "проверить уровень семян", а не готовность робота сеять. Вот теперь собирай с земли разбросанные семена. О, нет. Стоять! Прекрати подбирать семена с земли.

Лин приник к дырке в пластиковом листе и увидел разгневанного фермера, ругавшегося на военного, стоящего спиной к Джонсу.

– Из всех тупых начальных мне достался самый тупой, – продолжал брюзжать фермер. При этих словах Кисс, приникший к соседней дырке, довольно громко всхрюкнул. – Зачем, спрашивается, мне такой помощник, если я сам должен делать всю работу? Уйди с глаз долой! Эй, куда? Стоять! Тьфу, баран! Возьми минитрактор и вычисти территорию вокруг дома. Собери плоды маренга, что насыпались вчера, и брось их в компостер.

Военный послушно отправился к крошечному трактору, стоящему под навесом, а хозяин фермы, что-то негромко ворча, скрылся в доме.

– Ничего не понимаю, – шёпотом поделился с Киссом Лин. – Почему военные на этой планете находятся в подчинении у гражданских?

– Спроси лучше, почему эти военные – сплошь из третьей роты с нашей базы, – сказал Кисс и скривился. – Джонс, ты знаешь, что-то на меня начинает накатывать. Адское желание съездить тебе в ухо.

– А-а, чёрт, как не вовремя. Давай сюда руки, живее!

Словно ведя внутреннюю борьбу с самим собой, Кисс вытянул вперёд руки, а Лин быстро связал их брючным ремнём, затем то же самое сделал и с ногами, применив на этот раз поясной ремень. Джонс оценил крепость пут, критически посмотрел на полуоткрытый рот Кисса и решил, что кляп сержанту вставлять не будет.

– Я ненадолго. Надеюсь, к тебе никакая зверюга не подберётся. Если что – кричи.

Несмотря на замеченные странности в общении между гражданским населением и пришлыми военными, надо было попробовать войти контакт с фермером, и Лин отправился искать вход. Идти пришлось довольно долго – видимо, размер усадьбы устанавливался хозяевами исходя только из ограничений собственной фантазии и объёма кошелька, а у данного фермера и с тем, и с другим, похоже, дело обстояло неплохо. Лин остановился перед закрытыми воротами и, глубоко вздохнув, словно ныряя в холодную воду, толкнул рукой огромную воротину.

Ничего не произошло. Лин подцепил пальцами край воротины и потянул на себя – результат тот же. Он огляделся – других вариантов попасть внутрь не было, разве что штурмовать трёхметровый забор.

– Эй! Хозяин! Отворяй ворота! – Лин забарабанил кулаками по жёсткому пластику.

– Чего надо? – наконец послышался надтреснутый голос.

– Ты что, хозяин, всегда гостей так радушно встречаешь? – прокричал Лин. – Хороши у вас на Одде нравы, нечего сказать.

– А я никого в гости не жду, – заявил фермер, однако, дал команду открытия ворот. – Чего надо?

– Вежливость из тебя так и прёт, – заметил Лин, входя на территорию усадьбы. Хозяин фермы откровенно враждебно смотрел на пришельца. – Нормальные люди сначала выпить-закусить предлагают, а потом уж делами интересуются.

Фермер холодно усмехнулся и посторонился:

– Ну, тогда проходи. Будь незваным гостем.

Лину не понравилось выражение злобной радости на лице фермера. Терять было нечего – он спросил "в лоб":

– Не хочу обременять тебя лишними заботами, но мне нужна водка. Или бренди. Или спирт. Что угодно, только покрепче.

Превратись Лин в Марику Вив – звезду эротического телестерео, даже в этом случае фермер удивился бы меньше. Не столько необычность просьбы, сколько её несвоевременность слегка выбила его из колеи.

– И много тебе нужно? – самообладание вернулось к фермеру, а вместе с ним и насмешливый тон. – Тонну-другую хватит? У меня как раз прошлогодний урожай винных ягод до кондиции дошёл.

– Нет, пол-литровой банки будет достаточно. Товарища в чувство нужно привести.

– Темнишь ты, парень, – неодобрительно покачал головой фермер. – Вы дезертиры?

Лин сначала опешил, а потом понял, что ничего другого местный житель и предположить не мог. Разумеется, дезертиры – самое логичное предположение

– А если и так, то что?

– Ничего, – пожал плечами фермер. – Можете пожить у меня, пока не решите, чем заниматься дальше. Будете помогать мне по хозяйству и в поле. Но, уж не обессудьте – за еду и крышу над головой. Зато, если ты или твой дружок в робототехнике соображаете – так я даже приплатить готов.

В мозгу Лина молнией сверкнула догадка: так вот кто этот молодой солдат. Он дезертировал и укрылся здесь. А фермеру прямая выгода прятать у себя беглеца – лишние рабочие руки никогда не помешают. Вроде бы всё логично, но интуиция подсказывала Лину, что не так всё просто.

– Я немного понимаю, – кивнул он. – Сколько заплатишь и как долго у тебя можно пожить?

– Сначала ты покажешь, как умеешь с железяками обращаться. А жить… да сколько угодно живи.

– Сначала мне нужно крепкое спиртное.

– Хорошо.

Фермер удалился в дом и спустя минуту вернулся обратно, держа в руках открытую банку "Настоящей рисовой". Лин взял банку, понюхал содержимое и сморщился: эта "настоящая" – гадость ещё та. Фермер пожал плечами.

– Крепче ничего нет.

– Спасибо. Я скоро приду.

Лин, выходя за ворота, быстро оглянулся. Хозяин фермы с непроницаемым выражением смотрел ему вслед, а молодой солдатик так и продолжал тупо рулить минитрактором. В обратный путь Лин бросился бегом, стараясь при этом не расплескать содержимое банки "рисовой".

Кисса он нашёл там же, где и оставил. Сержант отчаянно вращал глазами и что-то нечленораздельно рычал. Лин опустился около него, зажал голову Кисса меж своих колен и влил ему в рот порцию водки. Сержант проглотил "лекарство", но состояние его ничуть не улучшилось. И после второго вливания тоже. Только после четвёртой порции Кисс перестал безумно вращать глазами и затих.

– Ещё?

Сержант коротко мыкнул, что Лин счёл за одобрение, а потому ещё одна порция пахучего спиртного влилась в раскрытый рот Кисса. Несколько секунд спустя на физиономии сержанта заиграла лёгкая улыбка.

– У-у, пол-ик-чало, – икнул он.

Лин развязал Кисса и помог ему принять сидячее положение. Сержанта, даже сидя, мотало – ударная доза "лекарства" привела его в чувство, но явно нарушила координацию движений.

– Кисс, ты меня понимаешь? – получив в ответ продолжительный утвердительный кивок, Лин поморщился, но продолжил: – Сиди здесь и никуда не уходи. Фермер нас за дезертиров принял. Я попробую разузнать у него местные новости. Может, раздобуду еды и ещё выпивки. Или договорюсь, чтобы мы пожили здесь какое-то время. Вот, держи нож и жди меня.

Убедившись, что сержант его понял. Лин вновь побежал ко входу в усадьбу. Ворота были раскрыты, так что снова тарабанить Лину не пришлось. Фермер по-прежнему стоял в дверях дома, солдатика больше не было видно.

– Где твой товарищ-то? – издалека осведомился хозяин.

– Остался. Ему совсем плохо стало. Пусть ещё немного отдохнёт – боюсь, вырвет его по пути. А вот я бы от еды не отказался.

– Ладно, пусть отдыхает. Заходи.

Лин прошёл внутрь дома, оценивая окружающую обстановку. Из длинного коридора ведут три двери и большая арка – переход в гостиную. Гостиная огромная и какая-то запущенная. Возможно, такое впечатление складывалось из-за штор, плотно закрывших окна, а может, из-за полуразобранного робота-уборщика, застывшего в углу.

– Консервы возьмёшь в холодильном шкафу, – между тем сказал фермер. – Вино в подвале, в бочке. Бери кувшин, пойдём, покажу, потом сам будешь ходить.

Фермер подошёл к лестнице, ведущей вниз, включил свет и затопал по ступенькам к двери. Со скрипом отворив дверь, он указал на одну из огромных деревянных бочек, стоящих в глубине подвального помещения.

– Наливай из правой, в ней урожай позапрошлого года.

Лину, по большому счёту, никакой разницы не было, пить прошлогоднее или позапрошлогоднее вино, но он послушно направился к правой бочке. И только когда за спиной раздался скрежет закрываемой двери и щелчки замка, он понял, что его провели, как последнего дошколёнка. Джонс обернулся – так и есть, дверь заперта. И ещё, ко всему прочему, хозяин выключил освещение.

– Эй, перестань! Что за шутки? Хозяин, выпусти меня!

Из-за двери донёсся глухой голос фермера:

– Посиди тут, человече, скоро за тобой приедут.

От злости на собственную доверчивость, Лин грохнул кувшином об пол, расплющив ни в чём не повинную металлическую посудину. Какой же он идиот! Ведь физиономия хозяина ему сразу не понравилась. Наверняка тот вызвал подмогу ещё в тот момент, когда Лин бегал с водкой к Киссу. Можно же было сначала немного подумать, а потом уже соваться сюда. Ведь ясно же, что здесь что-то нечисто.

Лин принялся на ощупь обследовать окружающую обстановку, но особо в этом не преуспел. Он нашёл пресловутые бочки с вином и из принципа открыл на них краники – хоть как-то отплатить фермеру за гостеприимство. Дальнейшее обследование подвальной территории показало, что здесь имеется что-то сухое и хрустящее, вроде веников. На полке Лин нащупал несколько ёмкостей, но открывать не рискнул – кто знает, вдруг там не безобидные соленья и варенья, а концентрированный яд для протравливания?

Лин нащупал металлический прут сантиметров шестидесяти длиной и с удовольствием взмахнул им несколько раз.

– Погоди, дружище, отведаешь ты у меня железных розог, – пригрозил он фермеру.

Угроза, конечно, была пустым звуком, нужным лишь для поддержания бодрости духа заключённого. Лин, судя по всему, торчал в подвале уже не менее получаса, когда услышал шум винтов приземляющегося вертолёта. Наверняка это прибыли те, кого вызвал фермер. Скорее всего, военная полиция, если она, конечно, есть в этой дыре. А, может, прилетели ещё какие представители властей, к примеру, рейнджеры. От них вообще добра ждать не приходится: лесовики – люди суровые и дезертиров не жалуют. А фермер Лина в дезертиры сходу определил.

Заскрипела тяжёлая дверь, и Лин разглядел очертания двух фигур. Одна из них была хозяином фермы, держащим в руках немаленькое ружьё, а вот вторая… Лин решил, что это у него от яркого встречного света в глазах помутилось, потому что силуэт второй фигуры выглядел неодетым.

– Эй, выходи! – в подвале заработало освещение, и Лин зажмурился. – Брось железяку и иди на выход.

Лин открыл глаза, постепенно привыкавшие к свету, и убедился, что вторая фигура, в самом деле, неодета. В традиционном смысле этого слова. Потому что с ног до головы была покрыта блестящей чешуёй. Даже лицо. А вместо глаз – матово-зелёные кругляши. Короче говоря, змея в виде человека.

– Давай живее, – фермер махнул стволом ружья. – И не вздумай дёргаться – мой брат живо тебе мозги вышибет.

Лин бросил металлический прут на пол и направился к выходу. Фермер отошёл на несколько шагов, а получеловек-полузмея остался на месте, глядя своими мутно-зелёными плошками на Джонса. Уже подойдя ближе, Лин заметил, что выглядит "змей" далеко не идеально: кое-где чешуя у него была встопорщена, а местами и вовсе отсутствовала. Когда Лин поравнялся со странным существом, оно шумно принюхалось и удовлетворённо сказало:

– Да, это один из сбежавших с нового корабля. Говоришь, второй где-то рядом?

– Да. Этот ему водку зачем-то таскал.

– Найдём. А ты шагай вперёд.

От сильного толчка Лин буквально полетел вверх по лестнице, споткнулся и рухнул к ногам фермера, наставившего на него настоящую пушку – автоматический карабин совершенно безумного калибра. Тут же сильный рывок поднял Джонса на ноги – оказалось, это чешуйчатое создание держало Лина за шиворот. Легко, как котёнка. С силой, которую трудно заподозрить в таком худом теле.

Последовал новый рывок, и Лин, описав длинную дугу, приземлился на другом конце комнаты. Чешуйчатое существо невозмутимо прошло мимо лежащего на полу человека и удалилось на улицу. Фермер молча ткнул стволом в сторону выхода.

Спустившись с крыльца, Лин увидел стоящий на открытой площадке вертолёт, за штурвалом которого сидел вполне обычный человек. Чешуйчатый немного дёргающейся походкой направился к воротам. Получив очередной тычок в спину, Лин еле сдержался, чтобы не развернуться и не отобрать карабин у неопытного конвоира – думающий охранник не подставляет ствол оружия пленнику, чтобы тому за него удобнее было хвататься. Но не боязнь получить пулю останавливала Джонса, а неведомые возможности странного чешуйчатого человека. Очень сильный и очень быстрый – вот два качества "змея", которые Лин не просто заметил, но и оценил на себе. Джонс прекрасно понимал, что в схватке один на один он неминуемо проиграет, даже несмотря на то, что чешуйчатый явно не в форме.

– Охранять! – рявкнул фермер.

Лин удивлённо оглянулся – оказывается, команда предназначалась тому самому солдату, что недавно убирал грязь во дворе на минитракторе. Он сделал два шага вперёд и оказался около Джонса, уставившись на пленника немигающим взглядом. "Как собаке команду дал", – подумал Лин, не отводя взгляда от длинного и широкого ножа, который солдат держал в руках.

В этот момент произошло то, чего никто, даже Лин, не ожидал. В воротах появился сержант Кисс собственной персоной: сердитый, собранный, сосредоточенный и немного пошатывающийся. То есть, Кисс в своём обычном состоянии. Сержант, увидев в десятке шагов перед собой змееподобного человека, громко и удивлённо выругался. А затем выругался матно и злобно, когда увидел Джонса, которого конвоировали фермер и солдат с тесаком.

– Брат, это второй, – фермер шагнул вперёд, указывая чешуйчатому стволом карабина на Кисса.

Лин понял, что другого такого удобного момента ему не предоставят. Он сделал шаг в сторону, схватился за ствол оружия и потянул его вперёд и вниз. Фермер охнул и попытался удержать карабин в руках. Лин толкнул карабин обратно фермеру, а затем снова дёрнул вперёд – палец человека попал на спусковой крючок, и рявкнул выстрел.

После этого одновременно произошло сразу несколько событий. От мощной отдачи ствол карабина вырвался из пальцев Джонса, но и фермер не удержал оружия. Шестигранная пуля безумного калибра попала чешуйчатому, стоявшему в пяти шагах от места схватки, точно в поясницу, отчего человека-змею швырнуло вперёд. Молодой солдат, которому фермер приказал "охранять", замахнулся на Джонса тесаком. Пилот вертолёта, глядя на схватившихся, потянулся к кобуре, а сержант Кисс бросился к вертолёту.

Лин, уходя от удара тесака, перекатился по песку и, поднимаясь на ноги, изо всех сил въехал локтём в челюсть фермера. Несмотря на невпечатляющую внешность, фермер оказался достаточно проворным, чтобы суметь избежать ужасного по силе удара – локоть Джонса всего лишь просвистел у его носа. Но тем самым Лин оттеснил противника в сторону и бросился бежать к раскрытым воротам не то сарая, не то гаража. Прогремел выстрел, и Кисс с ругательствами отпрянул от вертолёта – пилот, как выяснилось, тоже не зевал и чуть не продырявил сержанту лоб.

Солдат с тесаком побежал за Лином, фермер наклонился за карабином, пилот открывал дверцу вертолёта, чтобы удобнее было прикончить увёртливого сержанта – казалось, ещё несколько секунд, и наступит развязка. Но Джонс сумел скрыться в полутьме огромного сарая, по пути изловчившись притормозить и "приласкать" настырного парня с тесаком встречным ногой в челюсть. Кисс адской юлой вертелся средь декоративных кустарников, мёртвых статуй сельхозроботов и крупных узлов каких-то механизмов, а пилот вертолёта упражнялся в стрельбе по быстро движущейся мишени. К тявканью пистолета присоединился рёв фермерской "пушки", и в деревянной стене сарая появилась здоровенная дыра.

Лин оббежал стоящий в сарае вездеход и упёрся в стену. Второго выхода отсюда не было. Он оглянулся в поисках чего угодно, что могло сойти за оружие. Несколько специализированных манипуляторов от роботов, уже покрытых слоем пыли, мешки, наполненные не то семенами, не то песком и шесть бочек с топливом – вот и вся небогатая обстановка. Очередной выстрел буквально взорвал один из мешков, и из него веером разлетелись треугольные семена.

В сарай влетел Кисс и тут же оказался рядом с Джонсом.

– Хорошо ты налаживаешь контакты, – задыхаясь, проговорил он. – Куда теперь?

– Никуда. Разве что...

Лин открыл заднюю дверь вездехода. От трака гусеницы с визгом отлетела пистолетная пуля. Карабин выплюнул ещё один заряд, насквозь пробив не только стену сарая, но и кунг вездехода – Лин даже пригнулся, когда во все стороны полетели осколки разбитой пластмассы. Кисс закрыл заднюю дверь машины и принялся лихорадочно шарить в каких-то ящиках. Лин, тем временем, пробрался в кабину, прикидывая шансы на выживание.

Машина, хотя и не военная, но достаточно укреплённая – такой даже камнепад не страшен. Толстые лобовые стёкла наверняка не выдержат пулевого попадания – особенно из этого карабина, но можно пригнуться. Если он сумеет в таком положении управлять машиной, то шанс сбежать от стрелков есть. Правда, на вертолёте их быстро догонят, но не сдаваться же без боя.

В тонких стенах сарая одна за другой появлялись новые дыры от пуль – похоже, местные решили не церемониться, хотя внутрь пока заходить не рисковали.

– Надо уезжать! – прокричал Кисс.

– Как? Без карточки эта рухлядь не заводится, – крикнул в ответ Лин, яростно пытаясь найти в кабине стартовую карточку.

Они обменялись взглядами – стоит высунуться из вездехода, и сразу же получишь пулю. В этот момент стрельба стихла – то ли стрелки перезаряжали оружие, то ли решили проверить, остался ли кто жив в сарае, превратившемся в дуршлаг. Лин обнаружил пресловутую карточку за солнцеотражающим щитком, вставил её в картоприёмник и с замиранием сердца нажал кнопку запуска двигателя.

Рёв движка перекрыл вопли "Стреляйте!" и беспорядочные выстрелы; несколько пуль попали в корпус вездехода. Лин перевёл рукоять движения в положение "макс", вездеход выбросил облако смрадного дыма от сгоревшего низкокачественного топлива, лязгнул гусеницами и рванул прочь из сарая. По пути тяжёлая машина задела стену и, даже не заметив этого препятствия, выкатилась во двор, неся на себе изрядную часть неказистого сооружения.

Лин, скорчившийся в три погибели, управлял машиной из-под штурвала. Это было ужасно неудобно, но в таком положении он хотя бы не получит пулю через стекло. Джонсу предстояло вслепую совершить довольно сложный маневр: наехать на стоящий во дворе вертолёт, после чего попасть в раскрытые ворота. Лин мгновенно воспроизвёл в уме расположение всех участников будущего транспортного происшествия и повернул штурвал влево.

Вездеход, ревя двигателем, послушно свернул и спустя несколько секунд послышался удар и громкий скрежет. Лин рискнул выглянуть и увидел, как смятый вертолёт заваливается на бок. Наслаждаться этой картиной было некогда – вездеход на полной скорости нёсся прямиком на высокий забор, а точнее, на солидный столб. В последний момент Лин успел вывернуть, вездеход снёс одну пластиковую плиту и устремился прочь. Вслед ему раздавались выстрелы и ругательства фермера.

Кисс лежал на полу грузового отсека, пытаясь защититься от подскакивающих на каждой неровности ящиков. Когда в очередной раз угол ящика больно двинул его в бок, он не выдержал и крикнул:

– Джонс, притормози, иначе я в паштет превращусь.

Лин снизил скорость, выбрался из-под штурвала и уселся в водительское кресло. В соседнее плюхнулся Кисс.

– Куда едем?

– Понятия не имею. Подальше от гостеприимных хозяев фермы.

– А тот, змееподобный, тоже там жил? Впервые таких вижу, – удивился Кисс.

– Нет, он прилетел на вертолёте. Его фермер вызвал. Судя по всему именно тогда, когда я к тебе уходил. Значит…

– Значит, змей находился где-то неподалёку, если сумел так быстро прилететь, – закончил за него Кисс. – Интересно, какой он расы? Я таких не припомню. по виду похож на адеррийского ящера, но не он, конечно.

– Не знаю, кто это, – буркнул Джонс, машинально потирая спину, куда его приложил чешуйчатый. – Но силища у него ого-го. И быстрый – глаз следить не успевает. Хотя он выглядел каким-то потрёпанным. Страшно подумать, что он собой представляет, когда полностью в боевой форме.

– Хорошо, что ты умудрился направить выстрел в него – одной заботой меньше.

– Умудрился! – оскорбился Джонс. – Я, между прочим, так и задумывал. И ты можешь не волноваться – если уж я что-то решил…

– Ты лучше волнуйся по поводу вот этого, – сержант ткнул пальцем в индикатор топлива. – Может, мне кажется, но уровень уменьшается прямо на глазах.

Лин посмотрел на указатель – топлива в одном баке оставалось меньше пятой части. Второй – пуст. Он выругался, остановил машину и вылез из кабины. С другой стороны хлопнула дверь – это Кисс тоже вышел на ревизию. Беглый осмотр левого борта показал, что о топливе можно не беспокоиться – его попросту не было. Жалкие остатки вытекали из пробитого в нескольких местах бака, оставляя жирный след на примятой траве.

– У меня бак пуст. А у тебя что? – крикнул он.

– Иди сюда, сам взгляни, – голос у Кисса был какой-то удивлённый.

Лин обошёл вездеход и поражённо замер – за лесенку, ведущую на крышу, уцепился тот самый чешуйчатый, которого он убил из карабина фермера. Змеечеловек висел, мёртвой хваткой вцепившись в металлические ступени, ступни его ног, превратившиеся в окровавленные культи, болтались на земле. На спине, куда попала пуля, чешуя была разбита и в ране виднелись розоватые мышцы, покрытые какой-то слизью. Судя по всему, удар пули парализовал нижнюю часть тела.

– Он в сознании?

– Не знаю, – пожал плечами сержант. – По его морде ничего не понять. Когда я его обнаружил, он висел точно так же.

– Живучий, однако. Получил снаряд в спину, и после этого ещё умудрился уцепиться за вездеход. Предлагаю снять его и допросить.

– Если он жив, – хмыкнул Кисс и протянул руку, намереваясь разжать пальца чешуйчатого.

– Осторожнее.

Рука змеечеловека с молниеносной быстротой рванулась к сержанту и не достала до шеи каких-нибудь пару сантиметров. Кисс отпрянул, но в его запястье стальной хваткой вцепились пальцы чешуйчатого. Сержант попытался провести болевой приём, но с таким же успехом он мог бы выкручивать бетонную балку. Мало того, чешуйчатый отпустил лестницу и попытался вцепиться в сержанта второй рукой. Кисс прекратил испытывать на прочность кости врага и отступил на два шага, волоча его за собой.

Ноги змеечеловека не слушались хозяина, и только благодаря этому Кисс всё ещё оставался жив – чешуйчатый волочился за ним, держась одной рукой, а второй непрерывно пытаясь ухватиться за сержанта. Кисс понимал, что если он позволит сделать это, то конец ему придёт очень быстро – хватка у змеечеловека мёртвая. Поэтому сержант непрерывно отступал, пятясь и таща за собой противника.

Лин в отчаянии огляделся – на глаза не попалось ничего тяжёлого, чем можно было бы оглушить врага. Да и можно ли его оглушить, если даже чудовищный карабин фермера его не прикончил? И тут Лин заметил, как змеечеловек судорожно дёрнулся, попав раной на спине на кочку. Вот оно.

– Держись, Кисс!

Лин метнулся к ближайшему дереву, подобрал с земли полуметровую сухую ветку и, на бегу обламывая сучки, бросился на помощь товарищу. Улучив момент, когда враг перевернулся на живот, Лин изо всех сил вонзил ветку в то место, где виднелась рана на спине. Деревяшка глубоко вошла в тело змеечеловека и, сухо треснув, обломилась. Чешуйчатый не издал ни звука, но мёртвая хватка его пальцев разжалась, и сержант оказался на свободе.

– У-у, нежить! – выругался Кисс, растирая запястье, где уже начинали синеть отпечатки.

– И как мы будем его допрашивать? Он ведь снова вцепится.

Единственным безопасным способом оказался вариант, предложенный Киссом: наехать гусеницей вездехода на ноги змеечеловека, после чего начинать допрос. Лина, честно говоря, замутило от подобной жестокости, но он понимал, что чешуйчатый убьёт его, если дотянется, а потому только и сказал:

– Как бы он от болевого шока не умер раньше времени.

– Не думаю. Это существо выносливее всех, с кем мне приходилось встречаться. Раненый, полупарализованный, дерётся, как чёрт, а не издал ни звука. Может, он вообще не умеет разговаривать?

– Умеет. Не хуже нас с тобой. Ну, давай приступим.

– Вы будете с нами или умрёте, – неожиданно сказал чешуйчатый.

– С кем это "с вами"? – немедленно спросил Лин.

– С туэлли. Вы тоже станете туэлли.

– Говори толком, что это такое! – рассердился Лин.

– Туэлли – существа иной расы. И независимо от тела, в котором мы находимся, мы едины перед Матерью.

– Что за мать?

– Присоединяйтесь. Больше я вам ничего не скажу.

– Тогда, извини, придётся пустить в ход тяжёлые вещи.

Лин залез в кабину вездехода и завёл двигатель, попутно отметив, что уровень топлива снова снизился. Вторая дверь открылась и Кисс сказал:

– Погоди, по-моему он того… помер.

Лин вылез и убедился, что сержант прав: изо рта змеечеловека вытекала струйка крови, а каждая чешуина на его теле встопорщилась.

– Жаль, ничего толком не узнали. Ладно, давай проверим пробоины во втором баке – уровень топлива снова упал.

Они заткнули две пробоины, из которых лилось вонючее, жирное топливо, сели в машину и уехали. На пригорке, изуродованном металлическими гусеницами, осталось лежать тело мёртвого змеечеловека. Когда вдали затих рокот двигателя вездехода, чешуйки, только что топорщившиеся в разные стороны, вдруг опустились. Воин-туэлли поднял голову и, усмехнувшись, прошептал:

– Глупцы, меня не так-то просто убить.

Воин оценил внутренние повреждения – полноценно передвигаться он сможет только через несколько суток. Тут воин вздрогнул – глаза его, скрытые плотными линзами, уловили, как в соседних кустах промелькнуло что-то желто-бурое. И ещё одно… и ещё. Память прежнего владельца тела подсказала воину, что это степные волки. Клыки у них острые, а нрав кровожадный. Эти хищники всегда охотились стаями особей по двадцать.

Полчаса спустя стая степных волков, сократившаяся в численности наполовину, рвала на части то, что ещё недавно было венцом творения матери туэлли – неуязвимым воином, закованным в чешуйчатую броню.

Глава 5

Одда. Грег Шумский. Петр Зорин. Серж Ван-Вейс.

Грег открыл глаза – всё вокруг кружилось и плыло. Он никак не мог сфокусировать взгляд и задержать его ни на одном предмете. Только бесформенные светлые и тёмные пятна. Он закрыл глаза и обратился к другим органам чувств. Слух не подсказал решительно ничего. Громкий шорох и скрежет. Такое впечатление, что он находится в полосе прибоя среди шуршащей гальки. Тактильные ощущения тоже не внесли ясности в обстановку – потому что Грег никак не мог понять, где его руки и как надо шевелить пальцами.

Единственное, что не отказало – это память. И память услужливо подсказала, что некогда он уже испытывал похожие ощущения, только во много раз слабее. Это было тогда, когда Комадо-сэнсэй впервые ввёл его в транс. Грег тогда точно так же не мог прийти в себя: беспомощно барахтался на камнях, подобно перевёрнутому жуку, путал звуки, зрение не работало. Значит…

Значит, он снова попал под влияние гипновнушения Комадо-сэнсэя. Это успокоило его – старик, хотя и был изрядно язвительным, никогда не покушался на целостность "Я" учеников. И тут Грег вспомнил, что Комадо-сэнсэй никак не может быть на Одде. То есть, гипновнушение не его мозга дело.

Эта мысль подхлестнула какие-то скрытые резервы организма, и Грег заорал "Помогите".

– Мне показалось, Шумский что-то просипел, – сказал чей-то знакомый голос.

– Может, он просто воздух испортил? – послышался другой голос, не менее знакомый.

То, что Грег распознал слова и даже почти узнал голоса, послужило точкой опоры, от которой он начал строить свою личность. Он по крупицам принялся вспоминать различные мелочи и складывать их вокруг себя, выстраивая логичную и завершённую композицию. Одним из важных штрихов стали слова "испортил воздух" – они задели какие-то струны в душе Грега, и он, даже не успев осознать их смысла, сказал:

– Сам ты вонючка, Серж.

И открыл глаза. Зрение, наконец, вернулось к нему. Грег, судя по всему, лежал, а над ним стояли Коваль и Ван-Вейс.

– О, он в сознании. Ты как себя чувствуешь?

– Настолько хреново, насколько это возможно, – Грег попытался принять сидячее положение, но это ему не удалось сделать без поддержки друзей. – Где мы?

Над головой у него нависло что-то нагло-оранжевое, сбоку темнел неровный треугольник.

– В аварийной палатке, где же ещё, – ответил Коваль.

Только теперь Грег осознал, что окружающее его оранжевое "нечто" было аварийной палаткой. А тёмный треугольник – это выход.

– Ночь? – получив положительный ответ, Грег долго пытался посчитать, сколько времени он провалялся без сознания с того момента, когда их с Петром флаер накрыло гипноволной. И всполошился: – Где Зорин?

– Да, успокойся ты. Вот он, рядом с тобой лежит.

Пётр напоминал собой гору – такой же огромный и неподвижный. Ван-Вейс, согнувшийся в три погибели у выхода из палатки, попятился и приглашающе помахал рукой.

– Вылезай на свет божий. То есть, на божью тьму.

Грег, всё ещё заторможенный, медленно выбрался вслед за Сержем. Над головой ослепительно сверкали звёзды чужого неба, ветер доносил крики ночных обитателей Одды. Воздух был напитан смесью чего-то слащавого и гнилостного, и это сочетание вызывало не очень приятные ассоциации. И только сейчас Грег понял, что скафандра на нём нет. Как, впрочем, и на товарищах.

– Вы с ума сошли? Это же заражённая планета.

– Ты предпочитаешь задохнуться, когда система регенерации откажет? – хладнокровно возразил Ван-Вейс. – Нам тут придётся торчать долго. К тому же, пока никаких симптомов заболевания не наблюдается.

– Будто тебе известны симптомы всех заболеваний, – не преминул заметить Грег и поморщился. – Воняет какой-то тухлятиной. Ты не мог выбрать другого места для стоянки?

– Вот же критикан. Мог. Но здесь оказалось самое ровное место. Я вас еле-еле посадил.

Ван-Вейс рассказал, как сумел установить контакт с их флаером и увести машину прямо из-под носа захватчиков. И как два штурмовика чуть не разбились, потому что на них начали нападать какие-то немаленькие птицы, обитавшие на границе болот.

– То есть, ты, сидя в бронированном флаере, птичек испугался? – уточнил Грег.

– Нет, испугался Коваль. А я отвлёкся на него и чуть не уронил вас. Кстати, птички эти, когда разбивались о кокпит, много-много портили бронестекло. Совсем треснутый стал.

– Чего? – удивился Грег и подошёл к штурмовику.

В неверном свете приборов он увидел "паутинки" от ударов на бронированном лобовом стекле. Теперь стало понятно, почему Коваль и Ван-Вейс слегка напряглись.

– Эти птички что, заправлены уралитовым топливом?

– Кто знает. Но было бы их чуть больше, и нас бы стало чуть меньше. Поэтому, как только мы от них оторвались, я сразу и пошёл на посадку – топлива в вашем флаере осталось меньше минимума.

– А в вашем?

– В нашем побольше. Я, видишь ли, управлять леталками не мастер, а мне ещё пришлось делать это через коммуникатор.

Второй штурмовик темнел неподалёку, и, если Грег правильно разобрал, он стоял, сильно накренившись на нос. Можно даже сказать, зарылся носом в мягкую землю и завалился на левое крыло.

– Носовой пушке конец, – уныло сказал Грег.

– Скажи спасибо, что вообще сумел вас посадить, – возмутился Серж.

– Спасибо, но пушку мог бы и поберечь.

– Вместо того чтобы обличать меня, лучше поинтересовался бы здоровьем Зорина, – попытался перевести разговор Ван-Вейс.

– А чего им интересоваться? После дозы гипновнушения он до завтра проваляется без движения. А потом в сознание придёт. Скажи лучше, откуда здесь на фермерской планете взялся столь мощный генератор пси-излучения?

– Причём, портативный, – заметил Серж. – Его перевезли на обычном флаере. Даже не представляю, как такое возможно. Но в то, что "Меченосец" уселся прямо на этот генератор излучения, поверить ещё сложнее.

– Сидас вёл себя странно, – сказал Грег, вспомнив лицо Анвара. – И Клин тоже. Наверняка сначала по ним прошлись этим гипноизлучением.

– Само собой. Сомневаюсь, чтобы Жора в противном случае разрешил кому бы то ни было разгуливать около "Меченосца". Тем более, какой-то странной штуке.

– Какой ещё штуке? – удивился Грег.

– Вас, наверное, как раз накрыло, когда она появилась на трапе. Выползла из главного шлюза. Такая тёмная, почти чёрная. Бесформенная, – Ван-Вейс нахмурился. – В высоту около полутора метров. Никогда ни о чём подобном не слышал.

– Сухопутный осьминог что ли?

– Скорее, огромная и объёмная амёба. Получается, она залезла в корабль в то время, когда мы снимали местность.

– Это местная зверюга?

– Нет. Я посмотрел инфу по Одде – таких беспозвоночных здесь не фиксировали.

– А позвоночных?

– Для позвоночного эта штука была слишком гибкой, – не понял сарказма Ван-Вейс. – Вывод напрашивается один: "амёба" явно не с этой планеты.

– А нам-то что с того? – не понял Грег, всё ещё заторможенный после ментального удара.

– Не исключено, что эта "амёба" и является пресловутым ментальным суперпередатчиком.

Грег поражённо уставился на Ван-Вейса.

– Ну, ты загнул.

Развить свою мысль он не успел. Коваль, уже забравшийся в кабину штурмовика, прокричал:

– Вижу приближающиеся объекты. Три, четыре… нет, шесть транспортов.

– Далеко? – Грег прогнал вялость, ещё сковывавшую его члены. – Тип машин?

– Два воздушных средства. Расстояние – пять с половиной километров. Два наземных на расстоянии восьми километров. Воздушные, скорее всего, вертолёты, движутся прямиком к нам. Будут здесь через минуту.

Последнее слово было почти заглушено рёвом двигателя штурмовика. Коваль, недолго думая, рванул в небо, а Грег и Серж остались на земле, глядя ему вслед. Грег опомнился первым и бросился в кабину оставшегося флаера.

– Крис, приём! – заорал он в коммуникатор. – Ты куда?

– Встречаю гостей, – донёсся до него бодрый голос Коваля.

– Слушай, может, они не собираются нас атаковать? – подал голос Ван-Вейс. – Ему бы…

Что следовало бы сделать Ковалю осталось неизвестным. Тёмное небо прорезали несколько лазерных выстрелов с приближающихся вертолётов. Штурмовик, броня которого позволяла выдерживать и не такой калибр, вспыхнул сполохами света, слегка сбился с курса, но остался неповреждённым. В свою очередь Коваль ответил двумя лазерными лучами, и длительность их была гораздо больше, чем у выпущенных вертолётами. Второй луч достиг цели: летательный аппарат неизвестного противника был разрезан и, вспыхнув ещё в воздухе, рухнул на землю.

Оставшийся в бою вертолёт сделал ракетный залп и открыл огонь из пушек. Впрочем, он недолго продержался против мощной и маневренной машины – вспыхнул и, разваливаясь на куски, упал. Из флаера забили лазерные лучи, уничтожая вражеские ракеты ещё на подлёте. Но вдруг световая оборона прекратилась, и оставшиеся ракеты беспрепятственно устремились к летающей машине. Несколько штук пробили активную броню флаера, и в небе расцвёл багровым цветком взрыв, от слепящего света которого Грега спас защитный колпак.

Серж Ван-Вейс оказался без подобной защиты. Во время вспышки он увидел каждую кочку и каждую травинку, после чего наступила чернота. А за ней пришла ударная волна страшной силы. Ван-Вейса швырнуло в кусты. Оранжевую палатку тоже снесло. Легче всех отделался Шумский, сидевший в кабине штурмовика – его вообще не задело.

– Крис, ты как? Крис, ответь! – орал в коммуникатор Грег, тщетно пытаясь обнаружить в небе габаритные огни штурмовика.

Но ни в тёмном небе, ни на обзорном экране он его не видел. Зато на экране чётко виднелись четыре зелёные точки, в комментариях к которым говорилось "пассажиро-транспортные наземные средства". И в этот момент Грег отчётливо понял, что трудное, но беззаботное обучение закончилось. И что сейчас сюда приближаются настоящие враги, а не виртуальный противник. И что он больше никогда не увидит Криса Коваля, только что превратившегося в дым.

Грег вдавил кнопку запуска двигателя и… ничего не произошло. Он, не веря себе, посмотрел на приборную доску: указатель топлива на минимуме, но оно есть – минут на десять полёта хватить должно. Зарядка аккумуляторов в порядке, генератор запуска – в порядке, генератор боевой энергии – в порядке. Но флаер запускаться не желал. Грег решил, что во время посадки что-то повредилось, но в этот момент увидел крохотную надпись в углу экрана "внешнее управление активно".

– Серж, я тебя сейчас прикончу! – в ярости заорал он. – Немедленно отключи свою хреновину и верни мне управление флаером. Скоро наземники будут здесь.

Ван-Вейс не отозвался. Грег поискал его глазами, но не нашёл. Ругаясь, он откинул колпак кабины и осмотрелся – Ван-Вейса на поляне не было, как не было и палатки. Оранжевое полотнище Грег приметил метрах в пяти в ближайших кустах, там же неподалёку он обнаружил и Ван-Вейса. Серж лежал без движения, и в свете ручного фонаря было хорошо видно, что волосы на левой стороне его головы окровавлены.

Грег прикинул, сколько времени остаётся до подхода машин противника – выходило что-то около десяти минут. За это время он должен привести Сержа в чувство. Он бросился в кабину флаера, нашёл малый аварийный медкомплект, побежал обратно к Ван-Вейсу и осторожно приложил анализатор к голове Сержа. Прибор тоненько загудел, и отобразил список препаратов.

– Что ты мне тут выдаёшь рецепты? – свирепо прошептал Грег, глядя на дисплей. – Лечи скорее.

Малый медкомплект послушно пискнул, впрыснул лекарство и покрыл раненую часть головы Ван-Вейса антибактериальной пеной. Спустя минуту прибор пшикнул какой-то вонючей субстанцией под нос пострадавшему, и Серж буквально подпрыгнул, отплёвываясь и кашляя. Он поморщился, схватившись за голову, после чего сморщился ещё сильнее.

– Ой, моя головушка, – простонал он.

– Некогда, Серж. Быстрее доставай свою умную машинку и убирай к чёрту удалённое управление с моего флаера. Я даже двигатель запустить не могу, а через несколько минут сюда прибудут вражеские наземники.

Похоже, Ван-Вейса слегка контузило, потому что он некоторое время тупо смотрел на Грега, словно пытаясь понять, что от него требуется. Наконец он осторожно кивнул и полез в планшет.

– Погоди минутку, я сейчас, – глухим голосом пробормотал он и вдруг заорал: – Вонючий дрэк!

Грегу не требовалось пояснений причин такого экспрессивного вопля. В свете фонаря он видел, что навороченный коммуникатор Ван-Вейса, которым информационщик так гордился, больше не жилец на этом свете: ударопрочный экран не просто разбит, а даже пробит – "паутина" трещин зияла в середине солидной дырой.

– Я так понимаю, что управлять флаером мне больше не удастся? – на всякий случай спросил Грег, уже заранее зная ответ.

Получив в ответ молчаливое покачивание головой, он вздохнул, оценивая обстановку. Четыре транспорта неизвестной степени вооружённости, везущие неизвестное количество пеших солдат против одного штурмовика, застрявшего носом в земле. Шансов на победу – ноль. Но ведь не сдаваться же без боя. Пусть флаер не может взлететь, но запаса энергии для оставшегося лазерного орудия хватает, ракетный боекомплект не истрачен, кинетические пушки тоже целы. Значит, врагам можно дать бой. Вот только сначала нужно перетащить друзей под защиту флаера.

Первым делом Грег проверил, не пострадал ли Зорин, напоминающий собой оранжевую мумию. Разрезав ткань палатки, Грег убедился, что Петр не ранен и спокойно дышит, хотя по-прежнему не пришёл в сознание. Ему пришлось тащить здоровяка к штурмовику одному – Серж на роль носильщика вообще не годился, хорошо, если без посторонней помощи сможет залезть в кабину.

– Ну, в тесноте, да не в обиде, – прокряхтел Грег, с великим трудом заталкивая Зорина в штурмовик. – Серж, тебе придётся сидеть у Петра на коленях.

Ван-Вейс, имитируя походку зомби, с трудом доковылял до флаера, и когда оказался внутри, Грег закрыл крышку кабины. На экране вражеские транспорты двигались прямо к месту импровизированной стоянки, и, судя по всему, их ничуть не устрашила гибель двух вертолётов воздушного прикрытия. Грег понял происходящее так, что они стопроцентно уверены в победе.

– Ну, это мы ещё посмотрим, – пробормотал он, разглядывая результаты сканирования рельефа. – Два холма и ложбина – кратчайший путь сюда, не правда ли?

Грег задал на карте район, и компьютер послушно рассчитал траектории стрельбы для ракетных комплексов. Ни уцелевшая лазерная пушка, ни пятидесятимиллиметровые кинетические орудия штурмовика никак не могли вести огонь по указанной ложбине: для стрельбы прямой наводкой мешала растительность и складки местности, а для расстояния в шесть сотен метров навесная бомбардировка – слишком близко.

Ракеты должны были накрыть группу в тот момент, когда транспорты будут максимально близко друг к другу в момент прохождения ложбины. Конечно, у них наверняка сработает воздушная защита, но пара-тройка ракет до цели достанет.

Вот, пожалуй, и всё, что он мог использовать. Хотя, нет. Ещё в боезапасе Грег обнаружил две кассеты с миниракетами. Обычно такие кассеты в полёте сбрасывались на землю и срабатывали при приближении предполагаемой цели. Проблема была в том, что Грег не мог взлететь для сброса кассет, зато мог просто положить их неподалёку от флаера. Что он и сделал, предварительно выставив параметры поражения цели.

Сделав всё, что сейчас было возможно, Грег вооружился "Ангелем", взятым из аварийного комплекта выживания, второй пистолет отдав Сержу. Тот, с головой наполовину заклеенной медицинской пеной, передёрнул затвор и поставил оружие на предохранитель.

– Живым им не дамся, – хмуро сказал он. – Последняя пуля – моя.

Грег хотел сострить по поводу геройских фраз, но вспомнил разговор о зомбировании и сказал совсем другое:

– Лучше я поставлю штурмовик на самоуничтожение. Это будет вернее.

Серж осторожно кивнул.

– Да. Им наверняка нужны наши "ястребки". Одного они уже лишились, поэтому постараются захватить второй.

– Мы не доставим им этого удовольствия. Я подарю им все УРСы , которые только имеются.

– Ты не забыл заблокировать боезапас левого крыла?

Грег глянул на левое крыло, тоже изрядно зарывшееся в мягкую землю, и кивнул.

– Само собой. А если бы кто-то посадил флаер аккуратнее, то прибывающих мы бы встретили в два раза гостеприимнее.

– Вижу, ты главный снаряд не выставлял, – оживился Серж. – Тогда и я приму участие в раздаче подарков.

Пальцы Ван-Вейса забегали по поверхности дисплея. Он назначил одну из ракет главным снарядом, траекторию которого остальные будут повторять.

– Готово, – возвестил он, когда на дисплее отобразился чёрный прямоугольник с красным кружком в середине.

А Грег неотрывно следил за зелёными точками на экране. До лощины им оставалось двигаться меньше минуты… сорок секунд… тридцать… пять. Ван-Вейс положил пальцы на точки управления на дисплее. Грег нажал гашетку на штурвале, и из-под правого крыла стартовали одна за другой восемь ракет "воздух-земля".

Чёрный прямоугольник на дисплее ожил, внутри замелькали какие-то непонятные силуэты, появились очертания сопок… во всяком случае, Шумскому так показалось. Ван-Вейс, в отличие от Грега, похоже, ясно понимал, что видит. Он довольно усмехнулся, и пальцами левой руки, не задействованной в управлении главным снарядом, переместил красный круг из центра немного в сторону. И только теперь Грег сообразил, что несколько расплывчатых точек, на глазах увеличивающихся, это и есть вражеские транспорты.

На чёрном поле замелькали расходящиеся полосы – это заработала противовоздушная система машины, идущей первой, но Ван-Вейс уже установил для всех ракет общую цель, легонько стукнув пальцем по красному кругу.

– Теперь даже если главный… – Ван-Вейс не успел договорить – изображение на прямоугольнике пропало.

А вслед за этим послышались взрывы, и оранжевый гриб вырос в полукилометре от флаера.

– Похоже, мы накрыли заправщика – вон как полыхнуло, – удовлетворённо сказал Серж. – Сомневаюсь, что кто-нибудь ещё выжил. В общем и целом, сработали мы неплохо. Теперь они…

– Теперь они пошлют за нами штурмбригаду, – закончил Грег. – Надо вызывать помощь с орбиты.

Слова у Грега не расходились с делом – он тут же принялся настраиваться на общую волну блок-эскадры. Сержу надоело сидеть на Зорине, который к тому времени пришёл в сознание и начал что-то неразборчиво ворчать. Он открыл колпак кабины, не спеша выбрался наружу и глубоко вдохнул воздух чужого мира. С наступлением ночи температура заметно снизилась, Ван-Вейс, поёжившись, полез обратно в кабину флаера и принялся рыться в спаскомплекте. Он нашёл оранжевую палатку – близняшку той, в которую до сих пор был замотан Зорин, и удалился устанавливать её.

Пять минут спустя палатка была развёрнута и гостеприимно распахнула входные клапаны. Грег к этому времени успел найти общую волну блок-эскадры и удостовериться, что её окончательно закрыли.

– Похоже, блок-эскадра решила полностью устраниться.

Шумский и Ван-Вейс обменялись встревоженными взглядами. Тотальное нежелание вступать в переговоры с местными означало только одно: дела на планете идут хуже некуда. И едва ли не самым вероятным исходом блокады станет зачистка с орбиты. Впрочем, долго раздумывать о судьбе планеты им не пришлось.

Вскоре на краю поляны, на которой стояли флаер и палатка, послышалось ритмичное шуршание, словно кто-то размашисто шёл по высокой траве. Грег и Серж едва повернули головы, как неясная человекообразная тень выскочила из темноты на освещённое место. Существо двигалось настолько быстро, что ни один из них не успел ни поднять оружие, ни принять боевую стойку.

Огромный прыжок, взмах руки, и Серж, едва не кувыркнувшись через голову, с громким стоном отлетел в сторону и замер. Грег, чувствуя себя кошмарно медленным, попытался встретить противника прямым пинком в колено, чтобы не позволить ему сократить дистанцию. Неизвестный легко обошёл его удар и коротко двинул локтём, встречая левый хук Грега. Грег, ощущая зверскую боль в руке, упал направо, в перекате уходя от свистящих ударов противника, сумел встать на ноги и ушёл в глухую оборону. Чтобы выхватить пистолет из кобуры у него не было даже мгновенья.

Долго бой в таком темпе продолжаться не мог. Грег не смог вовремя заметить и осознать слегка накренившегося туловища врага, и получил апперкот. В последнее мгновенье он успел повернуть голову, удар прошёл вскользь, и Грег сознания не потерял. Но из глаз его посыпались искры, земля почему-то оказалась сбоку и жёстко толкнула в бок. Оранжевая палатка и свет прожектора из флаера кружились, перемежаясь то тёмным небом, то странной физиономией напавшего на них существа. Грег, наконец, сумел сфокусировать взгляд и содрогнулся, сомневаясь в собственном рассудке – лицо противника оказалось пародией на человека и ящера адеррийца. Чешуйчатое, как у ящера, но с чертами лица человека. С глазами на передней части лица, а не по бокам головы, но закрытыми какой-то мутной плёнкой.

– Прекрасно, – послышался глухой голос существа. – Ты способный. После перевоплощения обязательно станешь воином.

Грег удивился, что неизвестная страхолюдина свободно разговаривает на едином имперском, и сначала не обратил внимания на слова. Потом спросил:

– Какого перевоплощения? Кто ты?

– Ты станешь одним из нас. Мы – туэлли.

Глаза чешуйчатого существа были затянуты сплошной плёнкой, куда оно смотрит, Грег разобрать не мог, но был уверен, что на него.

– Могу я сесть? – плаксивым тоном спросил Грег. – Зачем ты напал на нас? Мы же ничего не сделали.

Продолжая изображать из себя невинно обиженного, он начал менять положение тела, одновременно нащупав пальцами ребристый пластик рукояти пистолета. Но едва Грег начал поднимать руку с оружием, как чешуйчатый длинным, великолепным прыжком оказался около него и мгновенно выбил оружие. А долю секунды спустя другой рукой схватил его и издевательски помахал оружием перед лицом Грега.

– В следующий раз я тебе сломаю руки, ноги и позвоночник. Когда ты станешь воином – эти ранения заживут, но до тех пор тебе будет очень больно.

Чешуйчатый в подтверждение своих слов, коротко, без замаха нанёс удар, и Грег только спустя некоторое время понял, что во рту у него солёный вкус крови, а перед глазами тёмное небо. Он с горечью подумал, что сражаться наравне с таким быстрым противником мог бы только став берсеркером, но чешуйчатый, понятно, не даст ему для этого времени.

– Неплохое приобретение, – продолжал говорить туэлли. – Флаер и двое бойцов, один из которых умеет хорошо драться. А чем отличается второй?

Чешуйчатый наклонился к Сержу, лежащему без сознания, поднял его за ворот комбинезона одной рукой и встряхнул. Грег подивился очевидной силе чужака – Ван-Вейс, хотя и тощ, но всё-таки тяжелее пёрышка. А его трясут, как подушку с синтетическим наполнением.

Чужак стоял спиной к флаеру и не видел там движения. Зато его отчётливо видел Грег. И единственное, о чём он сейчас волновался – как бы враг не услышал подозрительных звуков, которые издавал ворочавшийся Зорин.

– Он очень умный, – сплёвывая кровь, прокричал Грег, отчаянно пытаясь заглушить возможный шорох ткани. – С любым компьютером "на ты". Ему помощь нужна. Где-то здесь лежит медкомплект. Если мне не доверяешь – найди его сам и подключи Сержа. Он, действительно, очень умный.

– Молчать! – рявкнул чешуйчатый, отпустил одежду Ван-Вейса, и Серж безвольно растянулся на земле, – Компьютеры, конечно, неплохо, но сейчас приоритет для воинов.

И чужак небрежно пнул неподвижное тело. В этот момент коротко взвыл поворотный сервомеханизм одного из орудий штурмовика, и воздух завибрировал, словно где-то рядом зажужжал огромный шмель. Реакция у чешуйчатого была превосходная – едва услышав звук работающего вспомогательного движка, он моментально подпрыгнул вверх. Но вверх подпрыгнуло существо, являвшееся образчиком здоровья, силы и ловкости, а на землю упало полтора центнера мёртвого мяса.

Грег, превозмогая боль в руке, подполз к пистолету, выпавшему из руки туэлли.

– Получи, тварь!

Звук выстрела отдался в голове Грега волной звонкой боли, но не поэтому он не стал стрелять второй раз. Пуля отскочила от чешуи туэлли и, свистнув, улетела куда-то ввысь. На груди мёртвого противника не осталось не то что дыры, но и просто следа от попадания.

– Бронежилет? – послышался из флаера голос Зорина.

– Хуже – это у него шкура такая бронированная.

– Оставь его – он стопроцентный труп. На акустическом деструкторе я выставил сердечную частоту.

– И из-за этого ты так долго возился?

– Соображал плохо после гипноудара, – пробурчал Пётр. – Скажи спасибо, что вообще сумел в эту мразь попасть, а тебя не задел. Лежал бы сейчас рядом с ним бездыханный.

– Спасибо, – машинально сказал Грег. – Давай поищем аптечку, а то "рабочий инструмент" Сержа окончательно выйдет из строя.

И только когда анализатор медкомплекта выдал длинный список используемых лекарств и принялся за лечение Ван-Вейса, Грегу пришёл в голову вопрос: где, собственно, Зорин научился управлять акустическим деструктором? Ведь в общевойсковой учебке этому не учат, а на его фермерском мире вряд ли кто-нибудь слышал про это страшное оружие. И вообще, откуда простой фермер может знать про гипноудар?

Глава 6

Одда. Лин Джонс. Эдди Кисс.

Два дня назад, когда топливо в вездеходе закончилось, Джонс и Кисс взяли из машины всё, что могло пригодиться для выживания на чужой планете, и отправились в дальнейший путь – то есть в никуда, пешком. Вскоре Кисс обессилел настолько, что сначала был вынужден бросить вибролопату и звуковой модулятор, используемый против мелких паразитов всех мастей, которые Джонс доверил сержанту нести. Лин навьючил на себя эти вещи, но ещё несколько часов спустя Кисс окончательно выдохся. Остатки алкоголя уже не помогали вернуть сержанту не то что относительно нормальное самочувствие, но и просто возможность двигаться – в конце концов, он упал на землю и хрипло сказал:

– Всё, Джонс, дальше иди сам. Найди людей, сообщи им о чужих. А я тут потихоньку помру. Всегда мечтал покоиться где-нибудь среди бескрайних полей, но эти заросли тоже неплохо подойдут.

Сержант закрыл глаза, явно собираясь привести в исполнение свой план. Лин, ругая себя за мягкотелость и бессмысленную трату сил, подошёл к Киссу и одним движением взвалил его на плечо.

– Эй, ты что делаешь? Оставь меня в покое, я всё равно сдохну.

– Молчи и не дёргайся, – проворчал Лин. – Мешаешь идти.

Кисс ещё немного посопротивлялся, но потом замер – похоже, потерял сознание. Неизвестно, сколько бы сумел Джонс пройти с таким грузом прежде, чем самому упасть без сил, но уже за следующим перелеском он увидел перед собой деревню аборигенов. Хатки с плетёными из прутьев стенами, с крышами из сухой, бурой травы смотрелись очень гармонично среди остролистых деревьев и кустов болотных растений – эдакие искусственные кочки, выросшие на границе леса и болот. Между домами неторопливо передвигались исконные хозяева планеты, похожие на прямоходящих лягушек-переростков.

Лин в нерешительности застыл – любое неверное движение может спровоцировать агрессию. Однако аборигены, кажется, их зовут фаланами, если он правильно запомнил название из краткого ознакомительного курса по Одде, увидев незнакомца, ни на секунду не прекратили заниматься своими делами. Джонс решился осторожно сгрузить бесчувственного сержанта на землю. За ним последовали небольшой рюкзак с консервами, вибролопата и модулятор. После недолгого колебания Лин присоединил к ним и аварийную ракетницу, найденную в вездеходе, и отправился к аборигенам.

Он дошёл до первого дома деревни и в недоумении остановился – фаланы по-прежнему не обращали на него никакого внимания. Чувствуя себя крайне глупо, Лин простоял так несколько минут, потом решился заговорить с ближайшим аборигеном. Приветственная фраза на Едином произвели на фалана не большее впечатление, чем сам человек – он безразлично посмотрел на Лина своими широко расставленными глазами, отвернулся и ушёл в хижину, шлёпая перепончатыми лапами.

Джонс не успел решить, что ему делать, если на него так никто и не обратит внимания, как фалан вернулся, держа в лапах какой-то чёрный прибор, смотревшийся несуразно и чужеродно среди невозмутимых аборигенов и их, сливавшихся с природой домов. Приглядевшись, Лин понял, что чёрный прибор – это ни что иное, как лингвотранслятор. Очевидно, кто-то из местных колонистов подарил.

Лин согнулся, чтобы глаза его находились на одном уровне с глазами фалана. Неизвестно, воспримет ли абориген это действие, как признак равенства, но поступать так людям-колонистам рекомендовалось правилами первого контакта. Фалан положил прибор на землю и отступил на шаг. Лин протянул руку и нажал кнопку включения. Динамик тихо загудел, засветилась зелёная шкала, отобразив индикатор проникновения, и Джонс понял, что поболтать по душам с местным населением ему не удастся – уровень трансляции стоял почти на нуле. Значит, переведённый словарный запас составляет едва ли два десятка слов.

Несмотря на это, Лину, как ему показалось, вполне удалось объясниться с фаланом. Он рассказал, что его товарищ болен, показав на Кисса, и попросил для него укрытия от ночного холода. Фалан, сохраняя непроницаемое выражение лягушачьего лица, присел, словно делая гимнастику, и зашёл в хатку. Лин ждал, чем всё закончится. Фалан вышел из хижины, снова присел и опять скрылся в доме. Лин понял происходящее так, что приседание является чем-то вроде приглашения, как у людей взмах руки.

Он поднял Кисса, внёс его в фаланский дом и положил на тонкую подстилку, сплетённую из травы. Фалан приложил лапу к лицу сержанта. Постояв так минуту, он молча удалился. Вскоре вернулся и привёл с собой ещё двоих. Отличить одного фалана от другого Лин не сумел бы даже под угрозой расстрела – все трое выглядели, как однояйцовые близнецы.

Троица "лягушек" окружила Кисса. Негромко бормоча и урча, каждый из них принялся трогать бессознательного человека. Лин устало наблюдал за этим необычным консилиумом, потом ему надоело стоять согнувшись, и он уселся у стены. Чем кончилось совещание, он так и не узнал, потому что внезапно навалившаяся усталость заставила его сомкнуть веки. Незаметно для себя Лин уснул.

Проснулся он, как выяснилось, лишь на следующий день. Джонс выглянул из хижины и присвистнул: судя по положению светила, спал он почти сутки. Кисс по-прежнему лежал с закрытыми глазами на травяной подстилке. Грудь сержанта еле заметно вздымалась и опадала – только по этому и можно было определить, что он ещё жив.

Джонс не был медиком-наркологом, но подозревал, что это последняя стадия затянувшейся агонии – после неё, скорее всего, наступит смерть.

– Эдди, – впервые он назвал Кисса по имени, и это словно стёрло все незримые различия между ними. Больше не было сержанта и рядового, как не было бывшего бойца спецроты "Вихрь" и лейтенанта службы безопасности с Коррина. Остались только два человека.

– Эдди, ты меня слышишь? – Лин осторожно тронул восковую щёку Кисса, заросшую недельной щетиной.

Сержант не отозвался. Джонс поднялся и, согнувшись в три погибели, покинул хатку. Метрах в десяти от себя он заметил аборигена, у ног которого лежал лингвотранслятор, и направился к нему. Подойдя к фалану, Лин сел на землю, поджав под себя ноги, и включил прибор.

– Спасибо за крышу над головой, – сказал он, впрочем, и, не надеясь, что транслятор правильно передаст слова.

Прибор издал задушенное чириканье, фалан одним глазом покосился на него и сказал что-то в ответ. Лингвотранслятор, как заика, с трудом выдавил из себя "спать".

Лин нахмурился. Возможно, слово спать фалан употребил по отношению к Киссу?

– Мой товарищ умирает. Конец жизни. Понимаешь?

– Спать. Пить. Жить.

Эти три слова Лин еле разобрал среди шуршания помех, и мысленно выругал разработчиков – могли бы отфильтровать ненужные шумы.

– Мой друг умереть – я уходить, – на ломаном едином сказал он, надеясь, что в таком искажённом виде транслятору будет легче донести до примитивного сознания информацию.

Абориген ушёл куда-то и вернулся с грубой деревянной миской, наполненной какой-то мутной жидкостью.

– Пить, – повторил он и вошёл в хижину.

Лин последовал за ним. Фалан запустил лапу в миску, достал со дня пригоршню серой кашицы и затолкал её в рот Киссу, после чего заставил его глотнуть мутной водички.

– Пить, жить, – и протянул миску Джонсу.

Лин не верил своим глазам – лицо Кисса порозовело, что было видно даже в неярком свете, падавшем сквозь дырявую травяную циновку, закрывавшую вход. Сержант задышал сильнее, открыл глаза, видимо, хотел что-то сказать, но закашлялся. Вскоре Кисса выворачивало от рвущего кашля, Лин беспомощно пытался похлопать его по спине, а фалан невозмутимо смотрел на людей. Постепенно сержант успокоился, обессилено растянулся на подстилке. Фалан протянул миску Джонсу и, закрыв перепончатой лапой луч солнца так, что на лицо Кисса упала тень, медленно сказал:

– Пить.

Потом он убрал лапу и повторил:

– Пить.

Лин понял, что должен поить Кисса минимум два раза в сутки: днём и ночью. Иначе как ещё можно было истолковать жесты фалана? Когда абориген ушёл, Джонс не удержался и сделал глоток из миски. Во рту тотчас появился ужасный привкус чего-то тухлого, а язык и нёбо начало жечь. Он с отвращением сплюнул и с сочувствием подумал, каково же пришлось сержанту.

Чем бы ни являлась эта жидкость, но она взбодрила Лина не хуже самого мощного энергетика. Пару минут спустя он почувствовал себя так, словно только что пришёл с восстановительного сеанса. Он с уважением поглядел в миску, и когда наступила ночь, повторил действия фалана: сначала скормил вязкую кашицу Киссу, а затем заставил его сделать глоток. На этот раз приступ кашля был не столь долгим и ужасным, зато сержант вспотел так, что его форменная куртка промокла насквозь.

Лин посветил минифонарём на блестевшее от пота лицо Кисса, вытер с его лба капельки, принюхался и поморщился – к вони мутной жидкости примешивался ещё один запах, вполне человеческий, хотя и столь же неприятный. Лин снова принюхался.

– Дрэк! Ну, за что мне это?

Он схватил Кисса под руки и поволок из хижины к ближайшей луже, что блестела в свете луны. Там он стянул с сержанта штаны и, ругаясь и морщась, начал отстирывать их от испражнений. Когда с этим занятием было покончено, Лин опять подхватил Кисса под руки и затащил прямо в лужу, где и ополоснул его.

На следующий день всё повторилось опять: после приёма туземного лекарства организм сержанта принялся освобождаться от разнообразных излишков всеми доступными путями. Лину опять пришлось исполнять роль санитарки и прачки. Ночью Кисс уже только сильно пропотел. А на третий день, после того, как Лин скормил больному остатки мутной субстанции, Кисс впервые надолго пришёл в сознание.

– Джонс… Лин, ты…

– Молчи, – грубовато сказал Лин. – Отдыхай.

– Чем это ты меня потчевал?

– Не знаю, что нам туземцы дали, но только ты до сих пор живой. Без ровэля и алкоголя. Штука эта воняет, как три года назад убитый буйвол, но вместе с тем придаёт силы. Ты как себя чувствуешь?

– Отлично, только слабость сильная. Меня не тянет к порции, хотя от выпивки я бы не отказался. И пожрать бы ещё.

– Обойдёшься. Ты теперь никогда больше есть не будешь. Знал бы ты, сколько в тебе дрэка.

– Я помню, как ты меня таскал к воде, – при этих словах глаза Кисса блеснули. – Лин, я этого никогда не забуду, пусть мне и осталось жить всего ничего.

– Да, ладно, – махнул рукой Джонс. – На том свете угольками рассчитаемся.

– Я серьёзно.

– Я тоже. Ведь ты сделал бы для меня то же самое?

Кисс молча кивнул.

– Ну, вот, тогда и говорить не о чем.

– Ладно. Но укусить чего-нибудь я бы не отказался. Помню, из вездехода мы взяли консервированное кабанье мясо – надеюсь, оно сделано здесь, на Одде, а не на химических заводах Вольшанца.

– Оно сделано на местном химическом заводе, – усмехнулся Джонс, разглядывая этикетку. – Погоди, я спрошу наших спасителей, можно ли тебе есть.

Десять минут спустя он вернулся и отрицательно покачал головой.

– Либо есть тебе пока нельзя, либо лингвотранслятор не может перевести слово "еда". Местный Гиппократ твердит, как заведённый "пить, спать, жить". Так что, Эдди, придётся тебе посидеть на диете. Сон заменяет еду.

– Не страшно, – буркнул Кисс. – Наверняка у местной кабанятины ужасный вкус.

Лин устало закрыл глаза и почти сразу провалился в сон. Но сквозь накатывающуюся дрёму он слышал воркотню сержанта, который разговаривал сам с собой:

– Может, у кабанятины вовсе и не такой уж плохой вкус? Эй-эй, надо остановиться – я становлюсь похожим на Ханька. Подумать только, ведь это я говорил курсантам "хватит жрать".

Трикс. База спецроты "Вихрь".

"Шилохвост" – кардинально перестроенный средний десантный корабль и по орудийной мощи, скорее, являющийся крейсером, приближался к планете Трикс. Майор Мюллер – он же Сергей Смирнов, командир спецроты "Вихрь", находился в весьма скверном расположении духа. Причиной тому был недавний разговор с командующим группой секторов, генерал-полковником Лагрианом. Старый хрыч, похвалив Смирнова за образцово выполненное задание и даже не поинтересовавшись потерями среди бойцов, как бы между делом обронил, что пересмотрел систему подготовки кадров для спецроты. А на вопрос "как именно", ответил, что специализированная учебная часть на Сольтане закрыта. И в других частях инструкторы, ранее отвечавшие за подготовку кандидатов для "Вихря", теперь займутся своими прямыми обязанностями.

Смирнов слушал Лагриана и всеми фибрами души чувствовал, что словами старого маразматика говорит чернокожий Оттама – умный, хищный и беспринципный. Калькулятор, а не человек. Бухгалтер, а не военный. Враг номер один в штабе округа. Сергей не стал возмущаться и пытаться вернуть к жизни учебную базу – и то, и другое очевидно бесполезно. Он только спросил, куда перевели инструкторов спецучебки, в частности, сержанта Маккормика. Лагриан заметно смутился и буркнул какую-то неразборчивую фразу, в середине которой Смирнов с трудом уловил слова "узнай у кадровиков". Завершился разговор начисленными тройными премиальными для бойцов "Вихря", после чего Лагриан с видимым облегчением на одутловатом лице оборвал сеанс связи.

Сергей рассказал об этом разговоре Алию Сенегалю, своему первому заму. Тот только криво усмехнулся, прекрасно понимая, откуда дует ветер неприятных перемен. Офицеры молча смотрели друг на друга, и каждый думал об одном и том же. Рота "Вихрь", созданная Смирновым одиннадцать лет назад, к нынешнему моменту стала не просто военной частью с независимым бюджетом и не просто собранием лучших бойцов всех рас. Трикс стал домом, а спецрота заменила семью более чем сотне человек, нескольким тиранцам, адеррийцам и инсектоидам. И сейчас этот дом находился под угрозой уничтожения.

– Я поговорю с ребятами, – сказал майор, – а ты начинай поиски Маккормика. Свяжись с кадровым управлением Сольтана. Если не поможет, будем искать на Краэтае. Алий, делай, что хочешь, но Роберта мы должны вернуть. Готов дать голову на отсечение, его засунули в такую дыру, что туда лететь надо не меньше нескольких месяцев на гоночном болиде.

Скверное настроение командира спецроты усилилось до размеров "никому не попадаться на глаза – убьёт", когда "Шилохвост" опустился в крошечном космопорте базы. К этому времени Смирнов уже успел связаться с центральным компьютером и выяснить, что новое (и, возможно, последнее) пополнение спецроты отбыло во главе с капитаном Клином на какой-то варварский мирок для спасения товарищей.

– Каких товарищей? – закипая, спросил майор у Хола.

– Спецроты "Вихрь" во главе с командиром Мюллером. Они попали в западню на Одде. Средств покинуть планету не имеют, – невозмутимо ответил компьютер, которого ничуть не смущало, что командир собственной персоной задаёт ему вопросы, находясь при этом на борту "Шилохвоста", как, впрочем, и вся рота.

Крики командира слышались далеко за пределами рубки управления. Взбешённый Сергей затребовал у Хола информацию, которую запрашивал капитан Клин, и удалился в свою каюту. Подробный разбор позволил Сергею восстановить картину исчезновения подчинённых. Когда капитан Сенегаль заглянул в каюту командира, тот уже прошёл стадию "взбешённости" и находился в состоянии "мрачно-задумчивом".

– Погляди, – он толчком отправил Сенегалю через стол планшет. – Они улетели на Одду.

– Одда – это?..

– Крайний, не столь давно открытый мирок. На ней нет решительно ничего, что могло бы привлечь наше потенциальное внимание. Какого чёрта Георг решил, что мы застряли там?

– Возможно, из-за карантина, – сказал Сенегаль, глядя в планшет. – Наше отбытие с Трикса плюс путь до Одды… да, как раз согласуются с началом карантина. Потому Клин и решил.

– И блокеры его стёрли в порошок ещё на подлёте, – мрачно сказал Смирнов. – Надо поговорить с Вячеславом. Уж он-то должен знать обо всём, что происходит на Одде.

Вячеслав Семак когда-то учился в одной группе вместе со Смирновым в высшем военном училище. Он удачно женился на дочке медиамагната, и в настоящее время был "дикорастущим" полковником при штабе округа – карьера его росла с дикой скоростью. Семак со дня на день готовился примерить генеральские погоны, однако старых друзей не забывал и при необходимости оказывал любую поддержку. Сенегаль кивнул и покинул командирскую каюту – нечего слушать чужие разговоры, а позже Сергей и сам сообщит результаты.

Результаты оказались не безнадёжными, как мрачно предполагал Смирнов: "Меченосец" не распылили на подходе к карантинной планете. Более того, кораблю даже позволили прорваться сквозь блокаду, за что лет-полковник Фирс получил выговор от вице-адмирала Виловера. Но взлетать до окончания карантина "Меченосцу" категорически запрещено. Кроме того, командиру группы капитану Клину придётся ответить сначала перед гражданским судом, в который уже поступил запрос от миграционной службы и службы санитарной безопасности, а затем и перед трибуналом.

– Трибунал – ерунда, – вздохнул Смирнов. – Ну, вчинят ему штраф, и получит он майора года на полтора позже. А вот от гражданских так просто не отделаться. Намеренное нарушение карантинной зоны, всё-таки.

– Это пахнет пожизненной каторгой. Прецеденты бывали не раз.

– Я им Жору не отдам, – Смирнов погрозил кулаком в неведомую даль. – Алий, что с Маккормиком?

– Он назначен на заставу и сейчас летит на Коокей. Ты был прав – это у чёрта на рогах. Между прочим, информация мне стоила двести двадцать кредиток – цена ужина на двоих в шикарном "Кордильеро", – поймав вопросительный взгляд командира, Сенегаль пояснил: – Это не для меня. Я оплатил со своей карточки счёт капитана Тюсло – замначальника секретчиков "Б-шесть".

– Жлоб этот Тюсло! – ругнулся Смирнов. – Деньги мы тебе восстановим, не переживай. Значит так, Алий: на базе ты занимаешься нашими лоботрясами, а также оплачиваешь счета в рестораны, сауны и ночные клубы всем, кто может вернуть нам Роберта. А я беру "Холифилд" и лечу на Краэтай, вышибать остатки мозгов из Лагриана. И если он не разрешит вытащить наших ребят с этой вонючей Одды до того, как в них вцепятся судейские, я, клянусь, прикончу его!

Глава 7

Одда. Грег Шумский. Петр Зорин. Серж Ван-Вейс.

Когда Ван-Вейс пришёл в себя после удара чешуйчатого и лечения медкомплекта, они отправились в путь, забрав с собой всё, что могло пригодиться для выживания на чужой планете. Чтобы штурмовик не достался врагам, которые, несомненно, придут сюда ещё раз, Грег активировал механизм самоуничтожения и ввёл условия срабатывания: открытие колпака кабины, открытие бомболюка, разрядка аккумулятора до десяти процентов. Теперь любой, кто решит залезть внутрь, взлетит на воздух вместе с штурмовиком. А, учитывая, что боезапас левого крыла остался абсолютно неизрасходованным, взрыв должен был получиться весьма впечатляющий.

За три дня они прошли всего около сотни километров вдоль заросшего края гигантского болота – Ван-Вейс чувствовал себя плохо, несмотря на ежедневную поддержку медкомплекта. На четвёртый день нужные препараты в медкомплекте кончились, о чём прибор красными буквами на дисплее и известил. Ван-Вейс сказал, что ему уже намного лучше, но привал пришлось делать задолго до наступления заката.

Пётр, несмотря на солидный груз, который он нёс за плечами, шёл первым, прокладывая дорогу среди зарослей запутанных лиан и тонких ветвей, растущих отовсюду и во всех направлениях. Вторым брёл Серж, с каждой пройденной сотней метров спотыкающийся всё сильнее. Грег замыкал небольшую группу, настороженный и готовый к стрельбе. Недавно он выпустил семь пуль из "Ангеля" в какое-то животное, напоминающее собой тонкое лохматое одеяло – оно попыталось атаковать Зорина с дерева. "Одеяло" превратилось в решето, и бурой тряпкой повисло на ветвях. Кроме этого, попыток местной фауны познакомиться поближе с людьми не было – к счастью, настоящие хищники трём легионерам ещё не встречались. И Грег, сжимая в руке "Ангель", искренне желал, чтобы и впредь не встретились.

Ван-Вейс в очередной раз споткнулся и полетел носом в землю. Грег поднял товарища и покачал головой – Серж выглядел откровенно плохо. Змеелицый приложил ему от души. Когда они остановились на недолгий привал, Грег ещё раз поднял эту тему:

– Серж, всё-таки, я считаю, тебе нужен отдых. Поэтому, как только доберёмся до первого жилья, оставим тебя там.

– А если хозяева будут против? – усмехнулся Ван-Вейс.

– Уговорим. Заплатим, в конце концов. У меня, между прочим, зарплатная карта с собой. За время обучения деньги тратить некуда было, так что хватит даже на номер люкс, не то, что на угол с кроватью на какой-нибудь ферме. Кроме того, ты, Серж, не забывай, что народ, живущий на природе, отличается от тех, кто живёт в городах. Фермеры – добрые и душевные люди. Пётр, подтверди?

– Само собой, – с набитым ртом сказал Зорин, выковыривая остатки концентрата. Из консервной банки с автоподогревом шёл аппетитный запах тёплой гречневой каши с мясом. – Вот я, например.

– Видишь, как наш бывший фермер душевно лопает кашу, совершенно забыв о своих голодных товарищах? – спросил Грег у Ван-Вейса, слегка улыбаясь.

Зорин смутился и принялся рыться в заплечном мешке.

– Извиняюсь, – сказал он, протягивая по банке каждому. – Но я подумал, что вы не хотите. А мне недостаток калорий надо возмещать. Вдруг я похудею и стану похожим на тебя, Грег? Или, прости уж, Серж, на тебя? Да меня девки засмеют.

– На вашей планете девушки любят таких… гм… больших? – полюбопытствовал Ван-Вейс.

– Ты бы популярностью не пользовался, – усмехнулся Пётр. – Я тебе больше скажу: таких тощаков, как Шумский, у нас не найти. А тебя сразу же в госпиталь отправили бы. На наращивание мускулатуры.

– У них два "жэ", – пояснил Грег Ван-Вейсу. – Поэтому наш Петя скачет здесь, как кузнечик легкокрылый.

– Кузнечики легкокрылыми не бывают. Только саранча. Уж я-то знаю, – заявил Зорин.

– Хорошо. Легкокрылая саранча, – согласился Грег. – Как временно старший группы предлагаю дать Зорину позывной "саранч".

– Постой, постой! – всполошился Пётр, который прекрасно знал, что стоит попасть на язык к этим двум завзятым острословам, и "позывной" вовек не забудут. – Кто это тебя назначил старшим группы, хоть и временно?

– Значит, по второму вопросу у тебя разногласий нет? – широко ухмыляясь, уточнил Грег. – Серж, так и запиши.

Пётр посмотрел на улыбающегося Ван-Вейса и понял, что ходить ему теперь "саранчем" по меньшей мере, неделю, если не дольше.

– Тьфу, на вас! Поднимайтесь, надо идти.

– Куда торопиться? – пожал плечами Грег. – Посиди, легкокрылый ты наш, пусть Серж отдохнёт.

Торопиться им, действительно, было некуда. По пути в город можно было узнать у местных подробности появления на планете чешуйчатых – не могли же такие сильные и агрессивные существа возникнуть из ниоткуда? К тому же, чешуйчатый разговаривал на едином имперском, как на родном, значит, кто-то его обучил.

Грег вспомнил про змеечеловека и передёрнулся. Страшный противник. Бронированный до неуязвимости, быстрый настолько, что глаз не успевает следить за его движениями, и ужасающе сильный. Если бы Пётр не догадался разрядить в него акустический деструктор, всем троим пришёл бы конец прямо там, на полянке около штурмовика. К счастью, направленные звуковые гармоники, несмотря на бронепокрытие существа, вошли в резонанс с сердцем чешуйчатого чудовища так же хорошо, как и с сердцем обычного человека. И враг послушно помер, несмотря на свою броню.

Грег несколько раз сжал и разжал пальцы, вспоминая, как его рука была покрыта красно-бурой кровью чешуйчатого и ещё какой-то слизью. Ему пришлось заняться вскрытием мертвеца, в то время как Зорин собирал в дорогу мешок со съестными припасами, лекарствами и оружием из флаера, а Серж спал после убийственной дозы снотворного. Правда, вскрыть чужака оказалось совсем не простой задачей. От того, что чужак был мёртв, он не стал менее бронирован, и острейший нож лишь бессильно скользил по прочной чешуе. Наконец Грег догадался вонзить нож под чешую.

Он чувствовал себя доморощенным патологоанатомом, когда взрезал чужака и рассматривал его внутренние органы, удивительно похожие на человеческие. Грег снимал вскрытие на камеру коммуникатора, чтобы потом те, кто понимает в ксенобиологии больше него, могли разобраться.

К действительности Грега вернула лёгкая перебранка друзей.

– … что тут непонятного? – кипятился Ван-Вейс. – С каждым днём становится всё холоднее, потому что у Одды не просто наклон оси в тридцать градусов к плоскости эклиптики, но здесь также имеют место полные прецессии – колебания планетарной оси.

Грег вспомнил, как утром увидел тонкий ледок на лужах.

– Ты не выпендривайся, а проще расскажи, – выпятив нижнюю челюсть, сказал Зорин.

Грег тоже не стал изображать из себя учёного и согласно кивнул. Серж усмехнулся и пояснил:

– Одда вращается вокруг своей оси – это смена времени суток. Год, то есть оборот вокруг светила, здесь составляет шестнадцать месяцев. Наклон оси Одды – тридцать градусов. Есть такая штука – прецессия, то есть колебания оси планеты. Знаете, это если раскрутить волчок, а потом ткнуть пальцем – его ось начнёт описывать круги. Так и здесь: полюс планеты описывает полный круг каждые четыре месяца. Поэтому за год на Одде сезоны меняются не четыре, а все шестнадцать раз. Учёные головы полагают, что такое поведение планеты могло быть вызвано, например, падением большого метеорита, сбившего её ось. По-моему, ерунда, я бы предположил, что это произошло из-за глубинных процессов под планетарной корой. Но я не космогеофизик.

– М-да, второе объяснение ничуть не лучше первого, – буркнул Грег. – То есть, ты хочешь сказать?..

– Что мы уверенно приближаемся к зимнему сезону, – закончил мысль Серж. – Я не помню, сколько в этих широтах составляет средняя зимняя температура, но уверен – гораздо ниже той, которую мы сочтём комфортной. Причём, здесь, на Одде, в год бывает две зимы потеплее, а две – похолоднее. Какая сейчас наступает – известно только местным жителям. И в наших интересах как можно быстрее найти человеческое жильё. Желательно, не враждебное.

Грег и Пётр растерянно переглянулись. Дело оставалось за малым.

Одда. Лин Джонс. Эдди Кисс.

Спустя неделю с момента последнего приступа Кисс был всё ещё жив. Исхудал так, что форма на нём болталась, как на вешалке, оброс щетиной, став похожим на полудикого боевика из сериала, но жив. А ещё Кисс был зол и голоден. Он непрерывно ворчал на Джонса, кормившего его серой вонючей дрянью, от которой жжёт внутри, как от алкарского перца, но так и не давшего ему ни кусочка нормальной еды.

– Сам-то ты каждый день ешь, – не переставая, бурчал Кисс. – А мне приходится только пить эту гадость да болотную воду.

– Эдди, ты же понимаешь, что из твоего организма должны выйти все остатки ровэля, – пожимал плечами Джонс.

– Понимаю, но жрать всё равно хочется. Даже от консервов из химического мяса я бы не отказался.

– Ешь, кто тебе не даёт.

– Спасибо. Нет уж, лечиться, так лечиться.

– Тогда лечись.

– Но я помру от голода.

– Тогда ешь.

И, наконец, настал тот день, когда Гиппократ, как прозвал Лин аборигена, пришёл с пустыми руками. Коротко сказал одно слово "идти", развернулся и удалился прочь. Лин поспешил обрадовать Кисса.

– Эдди, я думаю, твоя голодовка закончилась. Гиппократ не принёс миску с вонючкой, зато сказал "идти". Видимо, теперь тебе больше ничего не угрожает.

Кисс отвернулся к стене.

– Кто бы мог подумать, что какие-то дикие земноводные смогут сделать то, что до сих пор не умеют лечить лучшие врачи Империи, – слегка прерывающимся голосом сказал он. – Я хочу оставить фаланам что-нибудь на память.

Однако беглый осмотр имущества показал, что на роль прощального подарка ничего не годится. Разве что модулятор. Кисс уже совсем было решился оставить его фаланам, когда Лин сказал:

– Слушай, а чем аборигены питаются? Если комарами и прочими летающими паразитами, то модулятор будет воспринят, как смертельное оскорбление. Представь себе: подарок, разгоняющий еду Ужас!

В итоге они обошлись выражением устной благодарности. Лингвотранслятор послушно кряхтел и булькал, видимо силясь перевести общеимперский на фаланский. Получилось ли что-то у машины, ни Лин, ни Эдди не узнали – фаланы стояли с каменными физиономиями. А когда люди покинули их деревню, все аборигены, как один, бросились разрушать хижину, в которой жили пришельцы.

Краэтай.

– Что ты молчишь, треска черномазая? – брызгая слюной и тряся обрюзгшими щеками, орал вице-адмирал Виловер на Оттаму. – Сказать нечего? Забыл, как соловьём разливался, уговаривая меня вложить деньги в эту проклятую авантюру? А я их, между прочим, занял. Знаешь у кого?

Чернокожий генерал равнодушно покачал головой.

– У представителя объединённых профсоюзов на Краэтае! – взвизгнул Виловер. – Да, лучше бы я просто у одного из Перстов Гильдии украл деньги.

Оттама позволил себе вежливо удивиться:

– Господин вице-адмирал, разве профсоюзы страшнее Гильдии?

– А то ты не знаешь?!! – выпучил глаза Виловер. – Профсоюзные лапы имеются даже там, куда Гильдия ещё только думает дотянуться. И делишки их пахнут дрэком.

– Дальше что? – холодно прервал словоизлияния Виловера Оттама.

– Как это "дальше что"? Да мою шкуру пустят на декоративные ремешки, если я не верну в профсоюзную кассу займ плюс проценты. Но не думай, что ты останешься в стороне. Я тебя сдам профсоюзникам.

– Сколько процентов?

– Тридцать, чтоб этот шакал подавился кредитками! И первая оплата уже через неделю.

– Но, адмирал, перечисленных средств должно хватить, чтобы покрыть все проценты, а не только первую часть долга, – Оттама изобразил удивление.

А вот на лице Виловера удивление было, и впрямь, неподдельным.

– Какие перечисленные средства? – выпучил он глаза.

– Ну, как же? Буквально час назад на ваш счёт отправилась первая партия. Я осведомлён о ваших… финансовых затруднениях, потому упросил Зидена, чтобы он перечислил вам деньги, как только у него появятся любые освободившиеся средства. Зиден, правда, предупредил, что мои деньги он из-за этого продержит чуть дольше, но, в конце концов, адмирал, чего не сделаешь для хорошего человека. Поэтому я весьма удивлён вашими выпадами в мой адрес. Мне казалось, что вы приехали поблагодарить меня.

Виловер закашлялся, схватил коммуникатор и послал запрос в банк "Содружества восьми планет". Получив ответ, закашлялся ещё сильнее, несколько раз перечитал сообщение и спрятал прибор в боковой карман кителя. Оттама с лёгкой усмешкой смотрел на адмирала, не прерывая затянувшегося неловкого молчания.

– Хм… генерал… приношу извинения, – выдавил, наконец, из себя слова Виловер. – Был неправ. Действительно, тридцати тысяч с лихвой хватит на покрытие процентов. Благодарю.

– Пустое, господин адмирал. Я понимаю, на вас давит финансовый долг. Кроме того, Лагриан, наверное, тоже не оставляет в покое?

– Да, да! – воскликнул Виловер, вцепившийся в брошенную ему мысль. – Лагриан меня уже три раза спрашивал, что там с блок-эскадрой. Генерал, поверьте, мне стоило огромных трудов доказать шефу необходимость блокады окраинного мира. И это притом, что из министерства миграции периодически приходят противоречивые сведения. Боюсь, ещё немного, и этим делом займётся служба внутреннего контроля. Или второй отдел.

– Я тоже поговорю с командующим – у нас с ним есть свои точки соприкосновения, – Оттама побарабанил пальцами по столу. Адмирал, я понимаю, как вам тяжело, но нужно продержать эскадру ещё полтора, максимум, два месяца. За этот срок Зиден успеет провернуть все свои дела, а конкурс на местоположение секторального центра закончится. Руководитель эскадры по-прежнему вам предан?

– Конечно, куда ж ему деваться, – усмехнулся Виловер. – А почему вы спрашиваете об этом?

– Потому что вы должны будете попросить его "закрыть глаза" и пропустить чужой корабль на карантинную планету. А, может быть, сделать это несколько раз.

– Однако, генерал, вы что, хотите меня приговорить к пожизненному сроку?

– Напротив, адмирал, я хочу обеспечить наше с вами безоблачное будущее. Я собираюсь нанести визит президенту Одды, а, возможно, и несколько визитов – это будет зависеть от того, насколько он раздражён и как далеко собирается пойти в своих жалобах на действия военных.

– О-о, – протянул Виловер, – вы хотите лично нарушить официальный запрет?

– Не хочу, но приходится. Однако согласитесь, стоит рисковать, чтобы потом купить, скажем, пару тройку островов на одном из центральных курортов Империи и остаток жизни не знать больше никаких забот.

В глазах Виловера появился отчётливый алчный блеск, но он потом он покачал головой.

– Генерал, это решительно невозможно. Скрыть такое не получится. Но я могу переговорить с лет-полковником Фирсом, чтобы он устроил вам связной "коридор", –заявил он.

Оттама поморщился – он и сам понимал сложность личного перемещения на заблокированную планету. Что ж, придётся обойтись виртуальным контактом с Конкрайтом.

– И обеспечил секретность, не забывайте.

– Разумеется!

Офицеры пожали друг другу руки, и Виловер покинул кабинет начальника финансового управления, куда он с воплями вломился десять минут назад. Темнокожий генерал брезгливо вытер пальцы гигиенической салфеткой, как только за вице-адмиралом закрылась дверь. Оттама полистал на коммуникаторе список дел на сегодня, но спустя минуту раздражённо отбросил его в сторону.

Какое несчастье, что приходится работать с тупицами, подобными Виловеру, от которых зависит не просто жизнь нескольких разумных существ, но и судьба целой расы. И какое счастье, что преданный Оттаме человек при штабе доложил ему, что вице-адмирал чрезвычайно раздражённый вылетел в финансовое управление. Оттама успел перечислить Виловеру тридцать тысяч – всё, что оказалось у него на нескольких счетах.

Конечно, теперь какое-то время придётся туговато – без кредиток некоторые вопросы решить нельзя в принципе. Оттама давно уже понял основной принцип работы с любым человеческим коллективом: найти того, кто влияет на ситуацию и кому нужно заплатить, после чего вопрос будет решён. Туэлли в этом плане в корне отличались от людей – верность матери и всей расе невозможно купить ни за какие кредитки или социальные блага.

Оттама опять взялся за перечень намеченных дел, но снова отложил коммуникатор в сторону. К чёрту все дела! Всё это никому не будет нужно, если Виловер сдаст позиции до того, как мать закончит преобразование населения Одды. А это, несмотря на заверения вице-адмирала, может произойти в любой момент. Особенно учитывая то, что в министерстве миграции началось внутренне расследование причин блокады. Конечно, человек Оттамы в министерстве достаточно искусен, но воспрепятствовать расследованию он не сможет.

Генерал поднялся и злобно толкнул кресло ногой, чувствуя себя загнанным в угол зверем. Он ничего не знал о ситуации на Одде благодаря собственному же хитроумному плану – блок-эскадра надёжно перекрыла все каналы информации. Он надеялся, что сила матери и административный гений президента Конкрайта позволили обработать всех присланных на планету военных и подавляющее большинство гражданского населения – в противном случае после снятия блокады правда о туэлли может всплыть раньше времени.

И трус Виловер постепенно выходит из-под контроля – дрожит за свою шкуру. Непонятно, как вообще человек такого склада мог стать вторым лицом в военной иерархии сотни секторов. Чернокожий генерал прошёлся по просторному кабинету – он должен точно знать, сколько ещё требуется времени матери. Немедленно.

Глава 8

Одда. Грег Шумский. Петр Зорин. Серж Ван-Вейс.

Грег смотрел вдаль, где багровый закат подчёркивал синеватые горы, которые плавно переходили в сизо-зелёную равнину. Там, в полусотне километров от того места, где сейчас стоял Шумский, взлетал звездолёт. Ослепительно белое пламя стартовых дюз было отлично видно даже с такого расстояния.

– Как думаешь, этого собьют? – послышался за его спиной голос.

Он обернулся – позади стоял Зорин и, жуя травинку, внимательно глядел на взлетающий корабль.

– Нет, если не взлетит выше пятидесяти километров.

– Почему-то мне кажется, что не взлетит.

– Почему-то мне тоже, – не стал спорить Грег.

Действительно, набрав высоту километров в пять, межзвёздный корабль перешёл к горизонтальному полёту и пять минут спустя скрылся в тёмной туче, надвигавшейся с севера.

– Представляете, сколько топлива они сжигают при плоскостном полёте? – Серж Ван-Вейс появился из кустов, застёгивая поясной ремень. – Ох, наверное, сейчас штурман и ругается. Намного проще взлететь на орбиту и спокойно сесть куда надо.

– И тебя изжарит блок-эскадра.

– Изжарит, – согласился Серж. – И эти гады знают об этом. Кстати, это какой уже?

– Третий, – мрачно сказал Грег. – Интересно, откуда на окраинной планете столько звездолётов? Да ещё в глухих горах.

– Один был нашим "Меченосцем", – заметил Пётр. – А откуда эти два взялись – весьма интересно.

– В любом случае, надо идти туда, – сказал Грег. – Завтра уже будем на месте – там всё и выясним.

Но на следующий день их обнаружил вертолёт рейнджерской службы Одды.

Одда. Лин Джонс. Эдди Кисс.

– Сержант Кисс, прекратите жрать! – рявкнул Лин, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться в голос.

Кисс уплетал уже вторую подряд банку тушёной кабанятины местного производства, которая на вкус Джонса имела стойкий запах мебельного клея. Несмотря на специфический аромат мяса, сержант явно готовился приступить к третьей банке, но окрик товарища его остановил. Он облизал складную ложку, заглянул в две пустые банки и нахмурился.

– Какого чёрта ты меня раньше не тормознул? У нас и так продуктов нет.

– Твоему организму нужны калории.

– Если позволить, мой организм слопает кабана целиком, а не расфасованным по баночкам. Забери от меня еду, не то я за себя не ручаюсь. Слушай, чем эти лягушки меня потчевали? Я теперь постоянно хочу есть.

– Не знаю, что у них за молочко, но взять рецепт стоило бы. Представляешь, как увеличатся доходы рестораторов на курорте, если таким нектаром напоить отдыхающих? Да они сметут всё, вплоть до подгорелых корок.

– Ему, видите ли, смешно, а я сам себе Ханька напоминаю.

На этот раз Лин не выдержал и расхохотался. Кисс обижено посмотрел на него, но потом и сам засмеялся. Однако веселье продолжалось недолго. Послышался звук вертолётного двигателя, ровно рокочущего где-то южнее. Оба воина замолчали и замерли – если вертолёт движется сюда и пролетит над ними, то лучше не двигаться – вдруг на этой машине установлен инфракрасный искатель? Опытный оператор в два счёта определит в движущихся объектах людей, а про неподвижные точки можно подумать всё, что угодно: от залёгшего зверя до родника с термальной водой.

Вертолёт, судя по звуку двигателя – достаточно тяжёлая машина, пролетел восточнее. Джонс и Кисс обменялись встревоженными взглядами. После гипноудара по "Доблести Бора" и нападения змеечеловека на ферме ждать от местных ничего хорошего не приходилось. И то, что в этом районе третий день кружит вертолёт, тоже сулило им неприятности. Возможно, те, кто захватил "Доблесть Бора" наконец-таки взялись за поиски двух беглецов.

– Двигаем отсюда, – решительно сказал Кисс.

– Не туда, – остановил его Лин. – Разворачивайся, Эдди, надо идти вслед вертолёту.

– Рехнулся? – полуутвердительно спросил Кисс. – Нас там только и ждут.

– Думаю, нет. Если нас разыскивают, то будут искать как раз в направлении города.

Кисс остановился, о чём-то задумался и раздражённо пропыхтел:

– Ну, допустим, согласен. Однако раньше сказать было нельзя? Мы протопали чёртову уйму километров впустую.

– А куда ты торопишься? – слегка улыбаясь, спросил Лин. – На тот свет всегда успеем.

– Я, конечно, понимаю, – продолжал брюзжать Кисс, – что чем дольше нас не увидят, тем прочнее забудут о нашем существовании. Но что ты скажешь вот об этом? – С этими словами сержант наступил в заледенелую лужу. Тонкий лёд с хрустом треснул, и на поверхность хлынула грязная жижа. – Сдаётся мне, что ещё пару недель, и местные бандюганы будут иметь полное основание не беспокоиться о нас. Мы попросту превратимся в ледышки.

Лин вздохнул и уселся на мёрзлую землю.

– Остаётся только один выход: когда мимо будет пролетать очередной вертолёт, выйти на открытое место, помахать руками и сдаться. А там уже действовать по обстановке.

– Хм, это идея, – Кисс уселся напротив Джонса и, кашлянув, спросил: – Если пошёл такой разговор, то лишние тяжести нам таскать с собой ни к чему, так ведь?

– Так, – подтвердил Лин, глядя в заблестевшие глаза сержанта и не понимая, к чему он клонит.

– Тогда доставай последние банки тушёнки – всё равно добру пропадать.

Неподалёку от них из кустов вяло вспорхнула стайка летающих ящериц – к звуку человеческого хохота они ещё не привыкли.

Одда. Грег Шумский. Петр Зорин. Серж Ван-Вейс.

В отличие от Джонса и Кисса, трое бойцов "Вихря" не собирались показываться на глаза неприятелю, но именно их первыми заметил чёрно-зелёный вертолёт рейнджерской службы. Пилот сделал круг над тем местом, где он приметил трёх человек, и улетел. Грег ругнулся вслед "стрекозе":

– Вот же не повезло. Что ему стоило прилететь на десять минут позже – мы бы до ущелья добрались?

Вопрос повис в воздухе – Пётр и Серж спорили друг с другом.

– А я тебе говорю, попал бы, – упрямо доказывал Зорин Ван-Вейсу, пряча "Ангель" в кобуру.

– В небо ты попал бы, – выпятив острый подбородок, отвечал Серж. – Глаз да глаз за тобой нужен.

– А даже если бы и промазал, разве от этого что-нибудь ухудшилось? Пилот на этой равнине нас видел, как на ладони.

– Видел, но, может быть, не опознал.

– Ну, конечно. Он всего лишь понял, что мы здесь чужаки.

– Тьфу, на тебя! – в сердцах плюнул наземь Серж. – Ну и стрелял бы себе, снайпер.

– Я же знал, что из этой пукалки не попаду, – буркнул Пётр.

– Ну… – слов у возмущённого Сержа не хватило.

– Хватит, – устало поморщился Грег. – Если ищете, с кем сцепиться, то скоро желающие найдутся. Лучше давайте подумаем, чем нам может грозить рейнджерский вертолёт.

Серж и Пётр моментально переключились.

– Он сейчас вернётся и нас обстреляет.

– Конечно. Ты же видел, что в кабине был только пилот. Попробуй-ка сам управлять вертолётом и при этом стрелять из рейнджерской винтовки. Скорее, наведёт на нас дистанционный огонь.

– Ага, у этого рейнджера где-то неподалёку припрятана мобильная артиллерийская установка. Скажешь тоже.

– Слушай, если ты такой умный, то почему не в штабе сидишь?

– Сам ты мензурка штабная.

Грег только диву давался, глядя на друзей. Пётр, обычно спокойный, как танк, воспламенялся буквально от одной фразы Ван-Вейса. А Серж, в свою очередь, при виде Зорина, никак не мог унять фонтан острот различной степени тяжести.

– Хороши, – он постарался придать голосу максимально-язвительный оттенок. – Вместо совещания устроили базарную свару. Я, конечно, понимаю: милые бранятся – только тешатся.

– Чего-о? – протянул Серж. – Ты на что это намекаешь?

– А разве нет? Странно, по вашему виду можно было понять, что вы друг к другу, минимум, неровно дышите.

– Чего-о? – на этот раз вопрос был задан густым басом Зорина, обиженно уставившегося на Грега. – У нас на Моравии за такие намёки в глаз бьют. Причём, навылет.

– Тогда какого чёрта вы несёте бред вместо того, чтобы обсудить наше положение?!! – взорвался Грег.

– А чего его обсуждать? – пожал плечищами Пётр. – Ты командир, куда скажешь, туда и пойдём.

– Я в командиры не нанимался! – отрезал Грег.

– А мы тебя большинством голосов избрали, – хмыкнул Ван-Вейс. – Правда, Пётр?

– Правда. Так что, командуй, куда идти.

– Плешь вам на макушку, – беззлобно ругнулся Грег. – Откуда мне знать в какую сторону нам идти?

– Я думаю, это уже не имеет особого значения, – пристально вглядываясь вдаль, сказал Ван-Вейс.

Грег и Пётр синхронно обернулись и увидели летящий в их сторону десантный бот.

– Вот и ответ на вопрос "что сделает пилот", – пробормотал Грег. – Он вызвал подкрепление.

Малый десантный бот – воздушная боевая машина, представлял собой бронетранспортёр с массивным гравидвигателем на днище и усиленной защитой бортов. Машина была хорошо вооружена, способна перевозить до десяти человек, не считая экипажа, но неповоротлива. Однако каким бы неуклюжим ни был десантный бот, скрыться от него не получится. Зарыться в землю на несколько метров вглубь за пару минут – нереально, а до ближайшей каменной кручи, где можно найти нишу или пещеру, легионеры добраться не успеют.

– Ну, друзья, прощайте, – Пётр достал из кобуры "Ангель" и щёлкнул предохранителем. – Постараюсь забрать с собой как можно больше этих… кто там к нам летит.

– Оставь мне парочку, – криво усмехнулся Ван-Вейс.

– Если там полный десант, то и на твою долю хватит, правда, Грег? Оставим ему одного-двух? Эй, ты чего?

– Брось оружие!

– Не сходи с ума?!! Что на тебя накатило?

– На счёт три стреляю. Раз, два…

Зорин замер, не веря своим глазам – чёрный зрачок пистолета в руках Грега смотрел ему точно в переносицу. Рука Шумского не дрожала, лицо казалось выточенным из гранита, и Пётр отчего-то был уверен, что едва он услышит "три", как грянет выстрел. Поднять руку с пистолетом он не успеет – Шумский окажется быстрее, ведь ему всего-то и нужно, что нажать на курок. Эти мысли молнией пронеслись в голове Петра, и "Ангель" с глухим стуком упал на мёрзлую землю.

– Да, что с тобой?

– Лечь! Лицом вниз, руки за голову! Оба! – убедившись, что два бойца "Вихря" выполнили его приказ, Грег подобрал второй пистолет. – Ноги раздвинуть шире! Не шевелиться и молчать!

– Грег…

– Ещё слово – и я стреляю.

– Грег!

Пуля взрыла землю рядом со щекой Сержа. Зорин и Ван-Вейс умолкли и лежали, не шевелясь, Шумский стоял шагах в пяти от них, наставив на друзей пистолеты. В таком виде их и обнаружила поисковая группа, выпрыгнувшая из приземлившегося бота. Первым десантировался, разумеется, чешуйчатый человек.

– Опусти оружие! При неверном движении – стреляю, – послышался голос кого-то из прибывших людей.

Чешуйчатый подошёл к Грегу и двумя быстрыми движениями обезоружил его. Быстрыми, но не настолько, чтобы Шумский не смог их не заметить.

– Что у вас тут происходит? – в глуховатом голосе чешуйчатого явно слышалось любопытство.

– Я пленил этих двоих, – Грег кивком головы указал на Зорина и Ван-Вейса. – Мне до чёртиков надоело служить. Мне впаяли контракт на двадцать пять лет, представляете? Забирайте их, а меня отпустите.

– Выслужиться захотел, дерьмо? – голос Ван-Вейса звенел от ненависти. – Ну, дай только добраться до тебя!

Пинок в бок заставил Сержа умолкнуть. На непроницаемом чешуйчатом лице нельзя было разобрать никаких эмоций, когда он спросил:

– Вы воины? – и, получив утвердительный ответ, снова спросил: – Явно не местные. С какого корабля?

– Рота специального назначения "Вихрь", – выпалил Грег. – Корабль – "Меченосец".

– А-а, стало быть, вы те, кто на флаерах улетел?

– Так точно, господин! Один флаер был уничтожен вашими вертолётами, другой мы бросили на месте посадки. Если хотите, я могу показать, где он сейчас. Это отличная боевая машина. Только будьте осторожнее – она заминирована и может самоуничтожится.

Двое лежащих издали невнятные звуки, судя по всему, ругательства. Чешуйчатый не обратил на них внимания.

– Что случилось с отрядом, который послали на розыск ваших машин?

– Так это… мы их накрыли ракетным залпом… то есть, меня заставили… а потом ещё такой же, как вы…

– Что случилось с таким же воином, как я? Отвечай! – чешуйчатый стал похож на изготовившуюся к броску кобру.

– Господин, не гневайтесь, – Грег вжал голову в плечи. – Он, видимо, сумел каким-то образом избежать смерти при обстреле, пришёл к нам, а вон тот, здоровый, его убил.

– Убил? Как?

– Из акустического деструктора. Ваш братец… в смысле, воин сразу и помер.

– Акустический деструктор? – чешуйчатый был явно озадачен. – Вот не думал, что такая малость может убить. Хотя звуковые волны наверняка превратили внутренности воина-туэлли в кашу так же легко, как и обычного человека.

– Кого, простите? – подал голос Грег.

– Воина-туэлли. Такого, как я, – в задумчивости пояснил чешуйчатый. – Что ж, человек, ты неплохой источник информации. Мне понадобятся твои знания… скажем, ещё пару месяцев. А потом мы тебя отпустим восвояси.

Грег бухнулся на колени и принялся отбивать поклоны. Люди, сопровождавшие чешуйчатого, наставили стволы автоматов на Шумского, чуть не пристрелив его.

– Отставить! – зыркнул на помощников своими мутными глазами воин-туэлли. – Он пригодится. Этих двоих в транспорт. А ты покажи место, где находится флаер.

Грег с видимым удовольствием от возможности принести пользу принялся изучать электронную карту. Пётр, которого подняли на ноги и повели к десантному боту, смачно плюнул бывшему товарищу в спину.

– Мразь!

Грег вжал голову в плечи, но потом выпрямился и снова принялся водить пальцем по сине-зелёным пятнам, обозначающим болота.

– Здесь. А вот тут, меж двух сопок, мы… то есть они накрыли вашу колонну.

Воин-туэлли бросил беглый взгляд на указанное место.

– Совпадает. Ладно, может, пока и не будем из тебя манкурта делать. Отведите его к тем двоим.

– Но, господин, они же меня убьют! – взвыл Грег.

– Ничего страшного, – рот чешуйчатого прорезала прямая улыбка. – Впрочем, отсадите его подальше.

Когда все погрузились в десантный бот, воин-туэлли коротко скомандовал:

– В "Северный".

Один из сопровождавших остановил пилота, положив ему руку на плечо.

– Подожди, – и посмотрел на чешуйчатого. – Разве не будет правильным сначала долететь до боевого флаера и оставить там охрану? Вдруг кто-нибудь тронет его, и флаер рванёт?

– Правильно мыслишь, брат, – вежливо ответил чешуйчатый, – но топлива в боте может не хватить на обратную дорогу. Я всего лишь не хочу, чтобы пленники получили возможность сбежать, если нам придётся совершить вынужденную посадку из-за закончившегося топлива. Тем более что за несколько часов с флаером ничего не случится.

Посвящённый кивнул и уселся на пластиковую скамью.

– В "Северный", – повторил воин-туэлли, и пилот, которого больше никто не сдерживал, несколько неуклюже поднял неповоротливый десантный бот в серое небо.

Одда. Легионеры.

– Ну, приступаем.

Кисс легко выбежал на открытое место и замахал руками, пытаясь привлечь внимание пилота десантного бота. Лин не стал тратить энергию на очевидно бесполезное занятие, а попросту достал ракетницу из жёсткой кобуры и выстрелил вверх. В небе яркой звёздочкой зажглась малиновая ракета.

– Это ты хорошо придумал, – сказал Кисс, перестав махать руками. – Только, по-моему, они всё равно ничего не заметили. Запусти ещё одну.

– Может, ботом робот управляет? – сказал Лин, крайне удивлённый отсутствием какой-нибудь реакции со стороны пилота. – И ему на наши ракеты наплевать электронно?

Вторая, на этот раз зелёная, ракета взвилась в небо, затянутое серыми тучами. Теперь Лин целил гораздо ближе к воздушному транспорту. Он почти в него попал – ослепительный шарик пролетел в нескольких метрах от корпуса бота.

– Ё-ё! – изумился Кисс. – Впервые вижу, чтобы десантный бот сбили из обычной ракетницы.

Лин, вытаращив глаза, смотрел, как воздушный транспорт плавно завалился на левый борт и начал падать.

– Может, там пилот-камикадзе? Может, ты своей ракетой переклинил электронные мозги штурмана? – выдвинул Кисс две идеи за то короткое время, пока бот опускался по крутой спирали. – Ух, шлёпнулись! Как думаешь, взорвётся?

– Если генератор не успеют отключить – рванёт, – авторитетно сказал Лин. – Пошли, посмотрим.

– А если рванёт?

– Если рванёт, то задолго до того, как мы подойдём.

– Не сомневаюсь. А если всё-таки взрыв задержится?

– Тогда мы сначала услышим голоса людей, которые должны выбраться из бота.

– А если…

– Эдди! – не выдержал Лин. – По-моему туземное кушанье не просто излечило тебя от пристрастия к ровэлю, но и вернуло лет на тридцать назад. В смысле, что мозги твои стали, как у десятилетнего пацана.

– Ты даже не представляешь, насколько близок к истине, – расплылся в широкой улыбке Кисс. – Я натурально помолодел. Чёрт! Да я даже в двадцать лет не чувствовал себя настолько энергичным.

– Ужас какой, – буркнул Лин. – Не отставай, энергичный ты наш.

– Ты ещё успеешь вдоволь налюбоваться цветом моих подмёток, когда будешь догонять меня, – заверил его Кисс и рванул вперёд.

Джонс едва поспевал за ним, по пути размышляя, что ещё недавно он относился к сорокалетнему сержанту, как к человеку, умудрённому жизненным опытом, а также обладающему злобным и несгибаемым характером. Сейчас Кисс являл собой прямую противоположность Киссу полумесячной давности – он стал легкомысленно-весёлым вплоть до инфантильности, весь его жизненный опыт куда-то пропал вместе с болезненной бледностью и худобой. Более того, Лин мог бы поклясться, что, несмотря на отсутствие нормального питания Кисс прибавил в весе, а на его небритых щеках начал появляться эдакий румянец.

Надо ли говорить, что сержант, кузнечиком скачущий через кочки и кусты, первым оказался возле рухнувшего десантного бота? Впрочем, Джонс отстал от него всего лишь секунд на десять. Из бота слышались сдавленные ругательства и возня – кто-то явно пытался открыть перекошенную боковую дверь. Кто бы там внутри ни находился, к счастью, у него хватило ума вырубить агрегатный отсек – теперь взрыва генератора можно было не опасаться.

– Эдди, – шёпотом сказал Лин, – глушим первого, кто выйдет наружу. Затем я внутрь, а ты вооружайся и прикрывай меня.

Джонс встал с одной стороны от двери, Кисс, усмехнувшись, по другую.

– Отойди, тощак, дай я.

Голос, идущий изнутри бота, показался Лину знакомым, но кому он принадлежит, Джонс понять не успел. Дверь со скрежетом распахнулась, выдавленная изнутри, и в тёмном проёме возникла мощная фигура. Лин, коротко размахнувшись, нанёс удар в челюсть, после которого по всем канонам рукопашного боя противник должен был тут же рухнуть, или, в лучшем случае, замереть на несколько секунд в состоянии нокдауна. Но этого не случилось: человек, стоявший в дверном проёме десантного бота, с диким рёвом бросился на Джонса, даже не заметив нанесённый удар. Лин моментально отреагировал и, перехватив руку нападавшего, а второй вцепившись ему в ворот, откинулся на спину, потащив противника за собой. Тот не успел ничего сообразить, как уже летел, перевернувшись через голову, а Джонс оказался сверху. Лин не собирался церемониться с человеком, который непробиваем, как тиранец, а потому уже вознамерился разбить ему кадык костяшками пальцев, когда увидел лицо противника. Одновременно с этим огромный человек, лежащий на спине, увидел лицо Джонса.

– Пётр!

– Лин!

Два удивлённых возгласа прозвучали в унисон.

– Уф! Чуть тебя не покалечил, – Джонс опустил руку.

– А ты чуть без рёбер не остался, – широко улыбаясь, сказал Пётр.

Лин опустил взгляд, только сейчас заметив ладонь Зорина у своего живота, и сразу же узнал хват: так располагают ладонь и пальцы, когда собираются подцепить шестое ребро. После такого удара противник однозначно не боец – с вывернутыми-то рёбрами. Джонс вздрогнул.

– Где это ты такому хвату научился, фермер?

– Видимо, там же, где и ты, фермер, – усмехнулся в ответ Зорин.

Разговор пришлось прекратить, потому что до них донеслись звуки борьбы – это Кисс проник внутрь.

– Проклятье! Ты не один?

Зорин бросился внутрь десантного бота, Лин остался снаружи, понимая, что Пётр и сам справится. Действительно, после двух сочных ударов и короткого негодующего вопля из дверного проёма показался Зорин, тащивший за шкирки Кисса и Ван-Вейса. Они слабо сопротивлялись, зато отчаянно ругались хором.

– О-о, господин сержант, – Пётр разжал руку, и Кисс плавно стёк по борту десантного бота. Ван-Вейс последовал за ним. – Вы-то как оказались в этой дыре? А где остальные?

– Мы-то понятно как: в эту дыру на учения прилетели, а вот ты что здесь делаешь? – вопросом на вопрос ответил Лин. Не то чтобы он не доверял Зорину, но…

– Лин, давай с разговорами подождём, – спохватился Пётр. – Помоги мне.

И скрылся в десантном боте. Лин невозмутимо пожал плечами и последовал за ним, но, едва перешагнув порог бота, удивлённо присвистнул. Всё внутри было забрызгано кровью, повсюду валялись неподвижные тела людей. При скудном свете дежурного освещения Лин разглядел их ужасные раны – разбитые, как переспевшие арбузы, головы, вогнутые грудные клетки, неестественно согнутые руки – сломанные, как спички. У Джонса создалось впечатление, что внутри бота какое-то время бушевал ураган, превративший десяток человек в мясной фарш. Неужели всё это сделал Пётр?

Глава 9

Зорин, между тем, невозмутимо отодвинув в сторону труп, подхватил какое-то тело под руки и кивнул Джонсу:

– Хватай его за ноги, вынесем наружу. Да, поаккуратнее.

Лин послушно ухватил ноги человека, решив отложить вопросы "на потом". Однако не удержался от изумлённого возгласа, когда увидел, кого он только что вытащил из десантного бота.

– Не может быть!

– Вы знакомы? – удивился Зорин.

– Нет, – пришёл в себя Лин. – Показалось. Просто он очень похож на одного человека. Но его здесь быть не должно.

– Как и нас всех, да? – ухмыльнулся Зорин, но тут же стал серьёзным. – Грег, ты меня слышишь?

Человек, которого они вытащили из бота, ничем не показал, что слышит обращённые к нему слова. Он лежал с закрытыми глазами и походил бы на мертвеца, если бы не слабое, едва слышное, дыхание. Он весь был залит кровью, но никаких ран, кроме сбитых костяшек пальцев Лин на нём не приметил. Зорин осторожно отёр губы Грега от чужой крови и беспомощно оглянулся.

– Серж, очнись уже. Ты же наш медик и должен уметь выводить из транса.

Тощий рыжий парень, незнакомый Джонсу, поднялся и, пошатываясь, подошёл к ним.

– Вовек тебе не прощу! – сердито сказал он Зорину. – У меня и без того голова раскалывалась, а после твоей плюхи совсем соображать перестала.

– Так ведь я легонько, – оправдался Пётр. – Только чтобы вас утихомирить.

– Легонько, – буркнул Кисс, тоже передвинувшийся поближе к центру событий. – Спасибо, Зорин, хоть шеи нам не свернул.

– Пожалуйста. Кто-нибудь умеет выводить из транса?

Рыжий отрицательно покачал головой, Джонс тоже. Кисс, морщась и потирая шею, пододвинулся к лежащему Шумскому.

– Что за транс? Лекарственный?

– Если бы. "Боевое безумие".

Кисс присвистнул и свирепо почесал затылок.

– Однако, ребята, вы на мелочи не размениваетесь.

Сержант расстегнул куртку Шумского и начал растирать ему грудь, периодически похлопывая Грега по щекам и что-то бормоча под нос. Лин отступил на пару шагов, как и велел Кисс, а сам не мог поверить в случившееся. Мало того, что он оказался на окраинной планете в компании полубезумного ровэльера, который невероятным образом излечился, выпив туземной вонючей бурды, так теперь Джонс ещё наткнулся на Зорина в компании, подумать только, Шумского! Вот уж кого меньше всего ожидал Лин увидеть, так это Гришку – Робин Гуда, которого он так неудачно счёл мёртвым на Коррине.

– Такое впечатление, что обитаемые галактики сократились до размеров деревни – куда ни пойдёшь, всюду встретишь знакомую физиономию, – негромко сказал Лин.

Он был услышан – Пётр повернулся к нему.

– Кстати, о знакомствах: это Серж Ван-Вейс, боец спецроты "Вихрь". Говорит, что специалист по информационному обеспечению, но в деле я его не видел. Короче, врёт, как и все рыжие.

Услышав вторую половины фразы, Ван-Вейс покачал головой.

– И этого человека я вытаскивал из-под ментального удара. В следующий раз сам выбирайся.

– Серж, это – Лин Джонс, мой товарищ по сольтанской учебке. Умеет намного больше, чем пытается показать. А около Шумского колдует сержант Кисс – самый злобный и непреклонный инструктор тринадцатой базы.

– Кисс? – Ван-Вейс резко обернулся на сержанта. – Я уже слышал эту фамилию.

– Вот и замечательно, значит, все теперь знакомы, – Пётр не увидел прищурившихся глаз Ван-Вейса.

– Если это тот самый Кисс, про которого мне рассказывали, то ничего замечательного в знакомстве с этим человеком я не вижу! – металлическим голосом сказал Ван-Вейс.

Воцарилось молчание. Лин и Пётр вслед за Ван-Вейсом перевели взгляды на сержанта, переставшего массировать шею Грега. Кисс, не поднимая головы, сказал:

– Если ты про Пальмиру, то я и без того был достаточно наказан, – только после этого он поднял глаза на Сержа. – Поэтому мне наплевать на твоё отношение ко мне, дружище.

– Я тебе не дружище, – отчеканил Ван-Вейс и отвернулся.

Лин почувствовал себя неловко, Пётр, судя по всему, тоже. Ван-Вейс, прихрамывая, пошёл к боту и принялся тащить за ногу чьё-то тело, лежащее поперёк входа.

– Иди, посиди, тебе ещё рано напрягаться.

Пётр отстранил Сержа и легко вытащил окровавленный труп гражданского за пределы бота. Лин тоже присоединился к неприятной процедуре – на его долю достался бывший военный с разбитым до неузнаваемости лицом. Кисс по-прежнему что-то делал с Грегом, хотя результатов пока видно не было. Серж Ван-Вейс, прислонившись к боковому бронещиту бота, сверлил взглядом сержанта, но молчал.

Постепенно бот был очищен от трупов. В числе последних наружу вынесли змеечеловека. Лин, увидев окровавленное чешуйчатое лицо и когтистые руки, торчащие из обычной солдатской формы, смачно плюнул – и здесь эти гады. А, разглядев солидную вмятину на черепе, изуродовавшую и без того неприятное лицо змеечеловека, и отметив неестественно выгнутую шею, удивлённо подумал, что же случилось с этим монстром? Такое впечатление, словно он со всего маху приложился о переборку во время крушения бота.

– Восемь. И полузмей, который стоит четверых хороших бойцов, – Пётр осмотрел лежащие в ряд тела и принялся обыскивать их. – В жизни бы не поверил, что один человек способен уложить их голыми руками, если бы не видел собственными глазами. Но всё равно не верю. Как и в случае с траэтом.

– Что у вас произошло? – сгорая от любопытства, спросил Лин.

Пётр ответил:

– Понимаешь, когда мы увидели летящий бот, Грег выкинул фортель – он нас с Сержем разоружил и заставил улечься носом в землю. Мы, конечно, такой подлости от него не ожидали, рассердились очень. А когда появился полузмей, Грег начал ему сливать про нас всё: кто мы, что мы, что делали, где штурмовик остался… Это уж потом я сообразил, почему он нас не посвятил в свои планы – хотел, чтобы всё натуральным казалось. Вообще-то, он своего добился: если бы я смог до него добраться в тот момент, удушил бы собственными руками.

– И я тоже, – подал голос Ван-Вейс.

– К счастью, нас рассадили в разные углы, – хмыкнул Пётр, – не то Грег испытал бы силу моих пальцев на своей шее. По пути он вдруг попросил у змееликого разрешения помолиться. Тот удивился, что солдат верит в каких-то богов, но препятствовать не стал. Грег довольно долго бубнил что-то себе под нос, а потом… а потом начался настоящий ад. Я, честно сказать, даже не успевал заметить его удары – с такой скоростью он бил. Первым он ухлопал змеелицего – при этом звук был такой, словно ударили мягкой перчаткой по металлическому баллону. Может полузмей и крепкий парень, но против "боевого безумия" оказался слабоват. Башка его треснула, как переспевший арбуз. А потом Грег принялся за остальных. Не прошло и нескольких секунд, как все наши конвоиры были мертвы. Я только проморгался – всё вокруг забрызгано кровью, на полу и скамьях трупы, а передо мной Грег стоит. Глаза безумные и кулак наготове держит.

Лин только сейчас заметил, что невольно сдерживает дыхание, слушая рассказ Петра. Тот немного помолчал и продолжил:

– Грег постоял так секунду-другую, посмотрел на меня, на Сержа, а потом бросился к пилоту. Мы и слова сказать не успели, как он голову летуна превратил в кровавую кашу. Само собой, бот без управления остался. Я хотел было сесть в кресло второго пилота, но, сказать честно, побоялся к Грегу приближаться – убьёт ведь и даже не поймёт, что сотворил. В общем, так мы и рухнули. Серж молодец, успел ещё в полёте генератор отключить.

– Я чуть не поседел, когда увидел его лицо, поэтому предпочёл сунуться в генераторную, чем торчать у Грега на виду, – без тени усмешки сказал Ван-Вейс. – Жутко стало до дрожи. В тот момент Грег был не человеком, а машиной убийства. Я думаю, он даже тиранца пробил бы, попадись он ему под руку в тот момент.

– Тиранца! – презрительно воскликнул Пётр. – Посмотри, во что он превратил чешуйчатого. И что ему тиранец, если Грег в учебке чуть траэта не убил?!! Если бы мы все хором не навалились на него, трёхногому точно конец наступил бы. Шумский тогда всех курсантов раскидал, инструктора по рукопашному бою и самого Смирнова в придачу, но мы так и не сумели его остановить. В общем, даже одетый в абордажный скафандр, не желаю встречаться с такими противниками.

Услышав про траэта, Лин недоверчиво посмотрел на Шумского. Если бой против гуманоидов ещё как-то укладывался в рамки понимания, то победа над огромным и сильным траэтом превосходила всякое разумение. И сделал это обычный человек? Которого в своё время чуть не прикончил обычный полицейский с Коррина?

– И часто он становится таким?

– Я второй раз вижу, – сказал Пётр. – Первый раз было на тренировочном полигоне, когда Грег траэта убивал. Но тогда это было не по-настоящему что ли. А сейчас было страшно.

Зорин посмотрел на бледного Шумского, над которым продолжал колдовать Кисс, уже доставший из бота медкомплект.

– Боюсь, в этот раз Грегу досталось намного сильнее. Ч-чёрт, а мы сделать ничего не можем.

Пётр с такой силой сделал рубящее движение рукой, что Джонс и Ван-Вейс услышали звук рассекаемого воздуха.

– Если я не ошибаюсь, то "боевое безумие" практикуют различные секты воинственной направленности, – задумчиво сказал Ван-Вейс. – И, говорят, учат там, в основном, обычных камикадзе – одноразовых террористов. Где, любопытно, Грег мог научиться такому редкому виду боевого искусства?

– Ты серьёзно веришь в то, что распространяют наши спецслужбы? – удивился Лин. – Это же официальная версия. Подумай сам, зачем так долго учить человека, который погибнет в первую же минуту? Лучше нацепить на него взрывчатки и запустить в толпу – гораздо проще, экономнее и шуму больше.

– Если бы "боевому безумию" учили только смертников, то оно перестало бы существовать уже лет двести назад – когда умер последний из создателей, – подтвердил слова Лина Пётр. – Кроме того, поговаривают, что в службе безопасности некоторых бойцов учат основам этого искусства.

Джонс внимательно посмотрел на Зорина – тот добродушно улыбнулся в ответ.

– Сам не знаю, поэтому за что купил, за то продаю, – пожал плечищами Пётр. – Зато мне известно, что бывает с теми, кто превращает своё тело в инструмент смерти – он в шести случаях из десяти умирает. Платит за эту ужасную способность собственной жизнью.

Они, не сговариваясь, посмотрели на Грега.

– Я думаю, он всё просчитал, – тихо сказал Зорин. – Он же бился с чешуйчатым там, у штурмовика, и понял, что одолеть его обычным способом не в силах. И потому заранее подготовился. А я-то ему шею готов был свернуть.

– И я тоже, – Ван-Вейс присел около Грега и, не глядя на сержанта, спросил: – Как он?

– Медблок ввёл кардиостимулятор и несколько седативных препаратов, – пожал плечами Кисс. – Больше эта железяка ни на что не способна. Его бы в стационар. Но, организм у парня крепкий, должен выкарабкаться.

Ван-Вейс, больше не проронив ни слова, поднялся и скрылся вслед за Джонсом и Зориным в покорёженном десантном боте. Втроём они быстро произвели обыск, и вскоре выяснились две вещи: небольшой отряд теперь вооружён в достаточной степени, чтобы устроить маленькую революцию, и десантный бот разбит основательно и годится только в утиль – поднять его в небо могло, разве чудо. Поскольку среди них штатных волшебников не было, с мыслью о полёте пришлось расстаться.

– А жаль, – резюмировал Ван-Вейс. – Я бы не отказался полетать в тёплом боте. Меня, в отличие от некоторых толстокожих с Моравии, жир не греет.

– Ну, знаешь, – возмутился обиженный Пётр. – Я не толстый, это просто ты – тощий. Кожа да кости.

– И мозги. Не забывай о моём главном преимуществе перед тобой – твои-то мозги все в мышцы ушли.

– Гнусный, рыжий тощак! – Зорин усмехнулся. – Мои мышцы уже не раз пригодились, а твои мозги пока что бездействуют.

– Я им уже нашёл занятие, – сказал Серж, показывая несколько коммуникаторов, снятых с трупов. – Кроме того, надо бы разобраться с памятью бота – карты скачать, коды доступа.

– Ладно, признаю, что ты не совсем безнадёжен, – Зорин состроил серьёзную физиономию.

– Пётр, ваша пикировка, конечно, дело хорошее, но Серж прав – нам надо побыстрее добираться до какого-нибудь жилища или устраивать его самим, – Лин покачал головой. – Мы с Киссом, между прочим, как раз пытались пойти по маршруту вертолётов, когда вы мимо пролетали.

Зачем они пытались идти к месту стоянки вертолётов, объяснять не требовалось – с каждым днём воздух становился всё холоднее, а ветер непрерывно нёс ледяную крошку, при порывах больно коловшую кожу лица. Водоёмы за ночь покрывались коркой льда и днём не оттаивали, растительность за несколько дней побурела и потеряла листья, на горных вершинах снежные шапки явственно увеличились в размерах. Солдат, оказавшихся на Одде волею судьбы, пока ещё согревала форма с подкладкой из микропористого шагеранского волокна, но уже было ясно – ещё неделя, и температура окончательно упадёт ниже нуля.

– Лучше бы ты оказался неправ насчёт нескольких зим в году, – проворчал Пётр в сторону Ван-Вейса.

– Я и сам был бы рад этому, – похожим тоном ответил Серж, пытаясь укрыться от пронизывающего ветра за бортом бота.

Джонс посмотрел на синий нос Ван-Вейса и принялся сдирать короткую тёплую куртку с ближайшего мертвеца. Оставив прежнего владельца лежать в одной светлой рубахе, он протянул куртку Сержу.

– Возьми. Брюки подберём позже.

Ван-Вейс, поморщившись, посмотрел на забрызганную кровью куртку, но молча надел – сейчас не до глупых сантиментов. Джонс раздел следующего мертвеца и, с некоторым сомнением взглянув на лежащего без сознания Шумского, подошёл к нему.

– Эдди, давай-ка подстелем под него. Холодно, наверное, на ледяной земле.

Сержант не успел встать, как Зорин оказался рядом.

– Погодите. Как это я сам не подумал? – Пётр с досадой хлопнул себя по лбу и легко поднял Грега. – Давай лучше положим его в бот – там хотя бы ветра нет.

Несколько минут спустя они вчетвером уже сидели внутри машины на одной боковой скамье, а Грег, укрытый курткой, лежал на другой.

– Ну, теперь рассказывайте, как здесь оказались? – сказал Лин.

Однако не успел Зорин рта раскрыть, как послышался тонкий вой вертолётного движка. Похватав трофейные автоматы, все четверо высыпали из бота и, прижавшись к холодным бортам машины, уставились в серое небо. Вдалеке показалась тёмная точка, которая постепенно увеличивалась, превращаясь в вертолёт рейнджерской службы.

– Вижу двух пилотов, – прищурившись, сказал Джонс. – В грузовом отделении тоже может оказаться народ. Вопрос: будем сбивать? Или пусть садятся и примем бой? Оружия у нас теперь полно.

Все четверо переглянулись. Кисс слегка пожал плечами, словно отметая сомнения, и сказал:

– Я за то, чтобы сбить. До сих пор все встречные оказывались врагами. Никаких оснований записывать рейнджеров в друзья, нет. К тому же, там могут оказаться вовсе и не рейнджеры, а такие, как эти. Может, даже полузмеи. А чешуйчатых автоматами не пронять.

И Кисс кивком головы указал на тела, лежащие неподалёку. Джонс коротко сказал "согласен" и взял наизготовку короткоствольный "Кох". Зорин буркнул что-то неопределённое и тоже взял приближающийся вертолёт на прицел. Ван-Вейс, который выгреб из кучи трофейного оружия дальнобойную винтовку, правда, ни оптическими, ни лазерными прицелами не снабжённую, сказал:

– Вы погодите со своими пшикалками – только спугнёте вертолёт. Я займусь пилотом.

Он сделал несколько глубоких вздохов и, положив винтовку на выступ бронещита бота, прицелился, выжидая удобного момента для выстрела. Прошло десять секунд, двадцать, а Ван-Вейс всё ещё не стрелял. Вертолёт сделал круг над десантным ботом и снова отдалился. Пётр не выдержал:

– Надо было стрелять, пока он к нам хвостом не развернулся. Чего ты ждёшь? Хочешь, чтобы вертолёт нам на голову сел?

Ван-Вейс выпрямился и, нахмурившись, сказал:

– Пилотов там двое. На месте основного сидит полузмей – посмотрите сами.

Все, как по команде, уставились на вертолёт, который приближался, заходя на второй круг. На месте первого пилота сидел нечеловек – зеленоватая чешуя, покрывающая лицо существа контрастировала со светлым пятном лица соседа. Человек на месте второго пилота сидел в тёмных солнцезащитных очках, а его соседу они, похоже, не были нужны.

– Полузмея я из "хакситера" не сниму, – поглаживая винтовку, сказал Серж. – Его, наверное, только из противотанкового ружья пробить можно. Значит, придётся использовать пушку. Я пошёл.

Он юркнул внутрь бота и спустя несколько секунд на корме машины загудели сервомоторы зенитной установки – сдвоенных скорострельных пушек. По эффективности стрельбы до настоящей стационарной установки этой было далеко, но отбиться десантному боту от атаки сверху она позволяла. За пульт управления и уселся Серж.

– Он, что, действительно умеет? – просил у Зорина Лин.

– Откуда мне знать? – раздражённо сказал Пётр. – Я с Сержем знаком всего ничего. Его нам представили, как специалиста по информационным системам, точнее, по их взлому, но понаблюдать его за работой пока не довелось. Может, конечно, он и противо…

Тирада Зорина была прервана грохотом выстрелов. По броне машины с лязгом заплясали гильзы, в воздухе запахло гарью суперпороха, а в сторону снижающегося вертолёта вылетели две короткие и яркие строчки снарядов. Даже невооружённым взглядом было видно, как они попали в кабину, как в разные стороны полетели расколотые бронированные смотровые стёкла.

– … воздушной пушкой умеет пользоваться, – закончил фразу Пётр, глядя на вертолёт, который закружился вокруг своей оси и, покачиваясь, как пьяный, начал медленно опускаться.

– За мной! – крикнул Кисс и помчался к снижавшемуся вертолёту.

Джонс и Зорин тут же выбежали вслед за сержантом – они прекрасно понимали, что в грузовом отсеке могут находиться вооружённые люди, которых нужно нейтрализовать, как можно скорее. Желательно до того, как они начнут стрельбу.

Серж, глядя в прицел, видел, что змеечеловек, вернее то, что от него осталось, болтается кровавым куском мяса в кресле, а второй пилот пытается взять управление на себя. Но, похоже, выстрелами систему управления повредило, и единственное, что удалось человеку сделать – это ещё сильнее закрутить вертолёт вокруг оси. Не успела "вертушка" опуститься до высоты пяти метров, как второй пилот выпрыгнул из кабины и словно юркая крыса мгновенно исчез среди чахлой растительности. Серж пустил короткую "трижды три" очередь, и снаряды вонзились в то место, где человек исчез, круша ветки и зарываясь в бурый перегной. Два или три снаряда, ударившись о землю, взлетели круто вверх. Серж чертыхнулся: выстрелы пропали даром – в беглеца он вряд ли попал.

Не успели Кисс, Зорин и Джонс приблизиться к вертолёту, как боковая дверь грузового отсека откатилась в сторону, и на землю горохом высыпались четыре человека. Они сходу открыли беспорядочную стрельбу. Серж был готов поклясться, что ни один из четверых не видел противников, залёгших метрах в пятидесяти, но они продолжали палить во все стороны, словно обожравшиеся наркотиков посетители игровых клубов. Несколько минут спустя всё было кончено. Серж убедившись, что товарищи контролируют ситуацию, оторвался от прицела.

Едва он слез с операторского кресла, как услышал недовольный голос:

– Рыжий, ну у тебя и развлечения. Мог бы и потише стрелять.

– Грег! Очнулся? – радостно завопил Ван-Вейс.

– Тут и мёртвый очнётся, – проворчал Грег, который никак не мог сообразить, куда подевались пленители, которых он должен был уничтожить в порыве "боевого безумия", и почему Серж спускается из стрелковой башни. – Где Пётр, где остальные?

– Пётр с остальными пошёл мародёрствовать в сбитом мною вертолёте, – всё так же радостно сообщил Ван-Вейс.

Грег почувствовал, что медленно, но верно сходит с ума. Значит, враги живы? Но каким образом, интересно, тогда Зорин заставил их пойти с собой захватывать какой-то вертолёт? Что тут случилось, пока он валялся в отключке? Серж, видимо, по выражению лица понял состояние друга, и принялся рассказывать:

– Дело, значит, было так…

Глава 10

Краэтай. Штаб военного округа.

Командир роты специального назначения "Вихрь" Сергей Смирнов, а по другим документам майор Гент Мюллер, шагал по нескончаемым коридорам главного управления, по пути отдавая честь встречающимся офицерам всех рангов. Поскольку в главном управлении шагу нельзя было сделать, чтобы не наткнуться на кого-нибудь, то рука Сергея практически не опускалась. Наверное, это сказалось на его настроении, и без того бывшем отвратительным – Смирнов добрался к первой приёмной командующего в весьма распалённом состоянии.

Молоденький капитан – адъютант Лагриана, вежливо улыбнулся в ответ на просьбу Смирнова доложить о его прибытии, и сказал, сопроводив слова кивком головы:

– Господин майор, вы не первый, кто желает быть принятым командующим.

Смирнов огляделся: на офисных стульях вдоль стен сидело не меньше пятнадцати человек, среди которых было даже двое гражданских. И это только в первой приёмной. Если ждать в общем порядке, то своей очереди он дождётся через неделю-другую. Но дело, с которым прибыл Сергей в штаб, отлагательств не терпело.

– Куда вы, господин майор? – ледяным тоном возмутился адъютант.

Сергей незаметно усмехнулся, отметив несоответствие тона и слов.

– Вы, разве, не в курсе, кто я такой? – он сурово нахмурился. – Лагриан ждёт меня.

– Но… нет, я знаю вас… но…

– Руки, капитан!

– Простите, господин майор, но командующий сейчас не может принять никого, – последнее слово адъютант выделил особо, сделав при этом большие глаза.

– Садитесь, в ногах правды нет, – полковник Маух из службы внутреннего контроля приподнялся, освобождая место рядом с собой. Когда Сергей уселся, кипя от негодования, он хмыкнул: – Что вы, право, как первый раз здесь? У Лагриана совещание с верховным командованием. Минут через двадцать он освободится.

Смирнов скрипнул зубами, но нашёл в себе силы поблагодарить "контролёра" за информацию. Он мрачно строил в уме будущий разговор, чтобы выцарапать у Лагриана разрешение на вывоз Клина с молодыми с Одды. Словно прочитав мысли Смирнова, полковник Маух покачал головой.

– Майор, вы же знаете, что я к вам неплохо отношусь. Примите мой совет: сейчас уходите отсюда, – и коротко указал взглядом в угол.

Смирнов посмотрел туда – в углу с непроницаемым видом сидел генерал Оттама.

– Он первый, – словно в никуда высказался Маух.

– И, тем не менее, мне нужно попасть к командующему, – упрямо выпятив нижнюю челюсть, сказал Смирнов.

Полковник Маух покачал головой и, как бы говоря "дело ваше", принялся листать записи в коммуникаторе. По прошествии пятнадцати минут раздался мелодичный сигнал из секретарского пульта. Адъютант поднялся и сказал Оттаме:

– Господин генерал, прошу вас.

Оттама скрылся за толстой деревянной дверью, а Смирнов остался в приёмной среди ожидающих своей очереди офицеров. Чернокожий Оттама пробыл у Лагриана недолго, и спустя пять минут его постная физиономия выплыла в приёмную. Ни на кого не глядя, он прошествовал к выходу, а Смирнов бросился к дверям кабинета командующего. Лет-полковник в сине-чёрной форме эскадрильи "Звёздных скворцов" возмутился:

– Господин майор, вы куда вне очереди?

– Я пропускаю его перед собой, – миролюбиво заметил полковник Маух.

Лет-полковник недовольно покачал головой, но связываться с "контролёром" не стал. Смирнов воспользовался предоставленной возможностью и ринулся в кабинет.

– Господин генерал-полковник…

– Входи, входи, – мягко сказал Лагриан. – Давно тебя жду.

Ободрённый тоном командующего, Смирнов сказал:

– Господин генерал-полковник, я, как только услышал о произошедшем на Одде, сразу вылетел к вам.

– Молодец, – кивнул Лагриан. – Я-то, конечно, давно уже знал об этом, но решил подождать твоей реакции. Надо сказать, не ожидал, удивлён даже немного.

– Удивлены чем? – нахмурился Смирнов. Ему показалось, что он с шефом говорит о разных вещах.

– Ну, как же? Я думал, что ты прилетишь сюда, орать начнёшь, буянить. А ты – молодец, знаешь, что повинную голову меч не сечёт. Так что Оттама в очередной раз прокололся.

Лагриан хихикнул. Майор с неприятным удивлением обнаружил, что командующий явно нетрезв.

– Но, господин генерал-полковник, я прибыл не с повинной. Моих людей обманом заманили на планету.

– И? – кратко спросил Лагриан.

– Прошу вашего разрешения на рейс к Одде и посадку на планету, – сказал Смирнов, уже понимая, что дело проиграно. Не будет никакого разрешения. – Там находится один из моих взводов. Или дайте команду блок-эскадре, чтобы выпустили "Меченосец".

– Значит, чёрный морж был всё-таки прав, – задумчиво протянул Лагриан, – и командир специальной роты пришёл сюда в полной уверенности, что ему всё дозволено? Можно наплевать на карантин и сесть на закрытую планету? Можно хамить командующему, считая себя незаменимым?

– Господин генерал-полковник…

– Молчать! – взревел Лагриан. – Ты думаешь, что если посвящён в кое-какие дела, то можешь вить из меня верёвки? Во, видел?

Командующий показал майору жест, считающийся неприличным у гуманоидов и тиранцев, а с их лёгкой подачи – и у ящеров.

– Твой корабль нарушил правила карантина и вторгся на запретную территорию. Даже если допустить, что твои люди не сдохнут на этой планете от вируса, их ждёт трибунал и пожизненное заключение в какой-нибудь безвоздушной дыре. А тебе я объявляю строгий выговор и штраф в размере шести месячных зарплат за отвратительную работу с кадрами и ужасающее состояние дел в роте. На следующей неделе на Трикс прибудет один из моих личных комиссаров для наведения порядка. Будешь отчитываться…

– Господин генерал-полковник, я согласен на годовой штраф и даже двух комиссаров, но только разрешите забрать ребят с Одды. Это же верные вам люди.

– Верные мне? Ты уверен? Скорее, верные лично тебе, а, майор? – Лагриан побагровел. – Может быть, Оттама прав не только относительно твоего прихода сюда? Может быть, ты, в самом деле, задумал моё устранение, майор?

Смирнов даже не нашёлся, что сказать в ответ на подобную нелепость, понимая, чьими словами только что говорил Лагриан. И если не привести сейчас какие-нибудь убедительные доказательства своей невиновности, то, пожалуй, прибытием комиссара на Трикс дело не закончится. Однако подобрать подходящие слова он не успел.

– Молчишь, майор? – со стороны казалось, что командующий сам себя разогревает перед решающим выпадом. – Молчание – признание вины. Значит, ты решился на преступление? Убить меня – твоего благодетеля? Покуситься на одного из светлейших военных умов Империи? Да как ты посмел даже замыслить такое, гнида?!!

– Господин гене…

Смирнов не успел договорить, его прервал тонкий звук зуммера. Тут же широкие двустворчатые двери кабинета командующего распахнулись, и внутрь ворвались два боевика в полном штурмовом обмундировании, разве только вместо тяжелых лучемётов и пулемётов у них в руках были обыкновенные станнеры. Смирнов не успел удивиться такому несоответствию оборонительного и наступательного вооружения, как получил несколько стан-лучей и обездвиженный рухнул на мягкий ворс каршанского ковра.

– Хорошо сработано, Маух, – одобрительно кивнул Лагриан, выключая зуммер.

– Поднимите майора, – послышался голос полковника Мауха, – и несите его в комендатуру. Дежурный офицер уже предупреждён и выделил камеру.

Два боевика, спрятав станнеры, подхватили под руки Смирнова и потащили его к выходу. По пути полковник Маух остановил их и, приподняв голову Сергея за подбородок, посмотрел в глаза опального майора. Взгляд его словно говорил "я же тебя предупреждал".

– Господин генерал, дальше действуем, как и договаривались? – спросил он, всё ещё держа Смирнова за подбородок. – Высылаем десант и бомберов к Триксу на случай сопротивления?

– Разумеется, полковник. Займитесь этим, у меня ещё дела есть. Да, чуть не забыл! Когда база будет очищена от спецроты, передайте её в ведомство генерала Оттамы. С эскадрой на Трикс полетят офицеры из его управления, они всё и оформят.

– Есть, сэр! – полковник Маух отпустил подбородок Смирнова, и голова майора бессильно повисла. – Тащите его за мной.

И полковник первым покинул кабинет командующего. Два солдата, из-за громоздкой брони напоминающие собой боевых роботов, вышли вслед за ним, волоча Смирнова – бывшего командира бывшей специальной роты "Вихрь". Высокопоставленные офицеры шептались, глядя на представление – такое нечасто увидишь в коридорах генерального штаба округа, а тем более, в приёмной командующего.

Сергею на перешёптывания было наплевать. Хотя он и не мог двинуть даже пальцем, способности мыслить не растерял. И осознавал, что наступила та самая развязка, которой он последнее время опасался. Капитана Клина и десяток юнцов он не сможет вытащить с Одды, а, значит, и из-под трибунала. И не сможет спасти от расформирования "Вихрь" – скорее всего, Лагриан вместе с Оттамой уже продумали всё до мелочей. Вон даже эскадру захвата уже приготовили. Да что говорить о других – Сергей сейчас о себе не мог позаботиться. А ведь "контролёр" Маух его предупреждал ещё в приёмной, но Сергей не понял почти открытого намёка.

Он был благодарен полковнику, задавшему в его присутствии вопросы Лагриану – Маух, тем самым, нашёл способ уведомить майора о дальнейшей судьбе роты "Вихрь".

"И даже если Маух лично поведёт меня на эшафот, я скажу ему спасибо за эту информацию" – подумал Смирнов.

Одда. Легионеры.

Забрав оружие и боеприпасы, воины вполголоса обсуждали, что делать дальше.

– Надо оттащить трупы подальше от бота, – сказал Джонс. – Не будем же мы спать рядом с мертвяками.

– Ты что, собрался ночевать в боте? – удивился Зорин. – Я думаю, противник не преминёт узнать, что же случилось сначала с десантным ботом, а потом и с поисковым вертолётом. Прилетят и возьмут нас тёпленькими. Надо уходить отсюда.

– Выставим дозорного, – предложил Лин. – Тем более что обзорные экраны на боте исправны – врагов увидим издали. И даже угостить их есть чем, Серж подтвердит.

– Серж подтвердит что угодно, лишь бы ночевать не на морозе, – проворчал Ван-Вейс.

– Настоящий солдат должен быть неприхотливым и выносливым, – назидательно сказал Зорин, кутаясь от пронизывающего холодного ветра в утеплённую куртку.

– Я никогда не стремился узнать пределы собственной выносливости.

– Тогда помогай, – коротко сказал Джонс.

Двадцать минут спустя все жертвы "боевого безумия" были обысканы и отнесены подальше от десантного бота, ставшего временным убежищем легионеров. Последним Джонс и Ван-Вейс оттащили змеечеловека.

– Ну, вот, теперь местное зверьё не сунется к боту, – вытирая руки от липкой субстанции, сказал Лин. – Пусть интересуется трупами, лишь бы к нам не лезло.

– Сомневаюсь, что этой змеюкой заинтересуется даже падальщик, – проворчал Серж. – Интересно, откуда эти твари взялись? Одну такую мы уже прикончили. Еле-еле.

– Мы тоже столкнулись.

Лин в свою очередь рассказал о том, как змеечеловек, получивший пулю из карабина-слонобоя, не только выжил, но ещё и сумел уцепиться за вездеход и в полумёртвом состоянии провисеть на скобе невесть сколько. А потом этот монстр чуть не прикончил Кисса, неосторожно приблизившегося к нему.

– Если бы прикончил, я б не стал об этом жалеть, – пожал плечами Ван-Вейс.

– Почему ты так неприязненно относишься к сержанту? Поверь, он – человек, достойный уважения. Вы с ним знакомы?

– Нет, раньше никогда не видел. Но я не люблю людей, из-за которых гибнут те, кто им доверял.

– Подожди, не заходи внутрь, – Джонс остановил Ван-Вейса у входа в бот. – Расскажи подробнее.

– Особо рассказывать нечего, – ёжась от ветра, сказал Серж. – Во время операции на Пальмире Кисс, будучи в дозоре, нажрался ровэля и отрубился, а про то, что он ровэльер никто, конечно, не знал. Поэтому атаку сепаратистов не сразу заметили – пришлось вступать в рукопашную схватку. Из-за этого погибло трое наших. И самое паршивое, им пришлось отступить. В это время кто-то заметил Кисса, который барахтался в грязи, а его окружили боевики сепаратистов. Все решили, что он ранен… бросились отбивать его… отбили. При этом потеряли ещё пятерых. И уже потом выяснилось, что Кисс не ранен, зато от него несло ровэлем. Командир роты не стал выносить сор из избы и попросту выгнал Кисса, хотя по всем канонам должен был отдать его под трибунал. Или пристрелить собственноручно ещё там на Пальмире. Так что, сам понимаешь, хотя его и простил ротный, но это вовсе не значит, что такого человека я должен уважать.

– Ну, будь с ним просто вежливым.

– Тоже не обязан, – непреклонно заявил Ван-Вейс.

– Тогда забудь о его существовании, – вскипел Джонс, который видел, как Кисс тяжело переносит напоминание о Пальмире.

– А вот это – пожалуйста, – хмыкнул рыжий и юркнул внутрь бота.

Внутри уже было тепло – двигатель работал, генератор исправно давал энергию, климатизатор поддерживал температуру в двадцать градусов по Цельсию. Шумский давно спал – медкомплект напичкал его снотворным. Кисс сидел на месте второго пилота и штурмана в одном лице и сканировал местность. Он, не оборачиваясь, сказал, конкретно ни к кому не обращаясь:

– Вы укладывайтесь, я первый дежурю.

Ван-Вейс демонстративно повернулся к сержанту спиной и начал устраиваться на полу, кое-как оттёртом от крови. Зорин уже лежал, укрытый трофейной курткой. Джонс выбрал себе место и сказал сержанту:

– Через два часа разбуди меня.

Кисс, всё так же, не оборачиваясь, кивнул. Пять минут спустя равномерное посапывание возвестило, что все спят – опытные солдаты всегда пользовались любой возможностью отдохнуть. Кисс крутил в руках пачку силунийских сигарет, при этом отмечая своё абсолютное равнодушие к табаку. Ещё месяц назад он и двадцати минут не мог провести без сигареты, а сейчас не испытывает никакого желания закурить. Как не испытывал и желания куснуть плитку ровэля. А ведь раньше при одной лишь мысли о тёмной, терпкой массе у него начиналось обильное слюнотечение, и Кисс бегом бежал в укромное место, где можно спокойно провести время "под кайфом". Подумав о ровэле, сержант почувствовал, как его замутило.

Вонючее средство аборигенов Одды оказалось настоящим волшебным эликсиром, вернувшим Кисса уже практически с того света.

– Где же вы были раньше, братья-лягухи? – невесело усмехнулся сержант, вспомнив реакцию Ван-Вейса, о существовании которого он до сегодняшнего дня даже не подозревал. А тот, оказывается, слышал про Кисса, погубившего своих товарищей.

От этих мрачных мыслей сержанта отвлекло тонкое попискивание. Он встрепенулся и увидел на мониторе светло-розовое пятно – это инфракрасный локатор обнаружил в пятидесяти метрах от бота какое-то теплокровное существо. Идентифицировать его пока возможным не представлялось – существо, хотя и было немаленьким, но лежало на земле. Кисс, поколебавшись секунду, включил привод верхнего пулемёта.

Едва заработали сервомоторы, как сопение спящих прекратилось.

– Что там? – послышался голос Джонса.

– Спите. Какой-то местный падальщик, наверное. Если подойдёт ближе – шугану.

Но падальщик, словно поняв, чем ему грозит пулемётная турель бота, замер и не двигался. Кисс долго наблюдал за розоватым пятном на экране, пока не увидел, как к боту с другой стороны приближаются десятка два пятнышек – целая стая хищников, не иначе. Вскоре до слуха Кисса донеслись звуки грызни, рычание и громкий хруст – судя по всему, хищники добрались до мертвецов. На всякий случай Кисс перевёл прицел пулемёта в ту сторону, но к боту хищники приближаться не стали – им хватило добычи.

Когда сержант спохватился и снова взглянул на монитор, крупное пятно исчезло. Он не стал морочить себе голову разными придумками, решив, что хищник испугался многочисленной стаи.

А между тем сержант-рейнджер Вольф Смитски всё ещё полз по-пластунски прочь от повреждённого десантного бота, молча благодаря стаю жёлтых степных волков, из-за которых смерть в виде пулемётной установки отвернулась от него. Туэлли чудом спасся при падении вертолёта, потом его едва не разорвало снарядами – удача и навыки рейнджера помогли ему выжить. Смитски затаился, и когда враги ушли, последовал за ними, уверенный, что обнаружить его они не смогут. Он планировал напасть на них ночью, когда у людей бдительность притупляется, но, как выяснилось, не у всех. И пулемётная установка красноречиво подтвердила ошибочность предположения туэлли. Так бы он и замёрз, неподвижно лёжа под прицелом пулемёта, если бы третье за сутки чудо не привело на запах мертвечины стаю степных волков. И сержант-рейнджер Смитски смог уползти, сохранив собственную шкуру в целости и сохранности.

"Что ж, – философски подумал Вольф Смитски, вставая с промёрзшей земли, – если не получилось одолеть врагов самому, надо сообщить воинам".

Сержант-рейнджер, не только именем, но и внешне напоминающий собой матёрого волка-одиночку, неспешным бегом отправился на поиски крошечной базы, где проходили адаптацию туэлли-начальные, готовящиеся стать воинами.

Одда. Свен-Таун.

Офицер Ал-Ланко, некогда пьяница и дебошир, служивший в звании лейтенанта добрых десять лет, ныне был полноценным связь-капитаном. И туэлли. Он коротко поприветствовал незнакомого лет-майора, после чего экран залило молочной белизной – блок-эскадра разорвала канал. Наконец экран снова ожил.

– Кто обращается?

– Генерал Оттама.

– Позовите его к передатчику.

Генерал уже стоял около передатчика.

– Я – генерал Оттама. Вице-адмирал Виловер должен был передать вам приказ.

– Он связывался, – кивнул Фирс.

Сказать, что лет-полковник был сердит, значит, не сказать ничего. Старый хрыч Виловер запросил закрытый канал с командиром блок-эскадры и напрямую заявил Фирсу, что тот должен нарушить официальный приказ и создать непрослушиваемый канал с Оддой. Лет-полковник даже попробовал возразить, на что получил чёткий и недвусмысленный ответ: как раз в это время его сын проходит предполётную стажировку и вполне может завалить экзамены… по причине разгерметизации скафандра. Зато Виловер обязался принять участие в дальнейшей судьбе молодого кадета и оказать ему покровительство, если Фирс адекватно воспримет его просьбу. Лет-полковнику ничего не оставалось, как смириться.

– Значит, вы знаете, что делать, – бесстрастно сказал Оттама.

– Да.

– Да, господин генерал, – всё так же бесстрастно поправил его Оттама.

– Да, господин генерал, – повторил Фирс, готовый придушить финансиста.

– Делайте канал.

Лет-полковник Фирс от души, но молча выругался, помянув сначала предков Виловера, затем Оттамы, и только потом дал приказ секретчику закодировать канал связи и соединить далёкий Краэтай с администрацией Одды. Сержант тут же приступил к работе.

На экране замерцали помехи, потом появилась надпись "Ждите соединения". Спустя невыносимо долгих пятнадцать минут Оттама увидел слегка помятую физиономию Конкрайта и, молча кивнув, показал ему серую коробочку шифровальщика. Президент Одды тут же достал откуда-то из стола похожую коробку, и спустя пару секунд в закрытом от чужого внимания канале появился ещё один. Теперь можно было говорить, не опасаясь ничьих любопытных ушей.

– Здравствуй, брат!

– Здравствуй, брат!

Сухощавый темнокожий великан Оттама и невысокий бледный Конкрайт разительно отличались. Внешне.

– Жаль, что ты не можешь быть здесь. Я бы угостил тебя пирийским кофе с сырым тростником.

– От прежнего владельца тела остался?

– Нет, это уже я заказал. Через Свифта, помнишь такого? Контрабандист бывший. Но это было задолго до устроенной тобой блокады.

– От чашечки пирийского я бы не отказался. Ты, гляжу, стал гурманом, – тонко усмехнулся Оттама. – Настолько освоился в этом теле?

– Знаешь, в каждом теле можно найти свои прелести. Иной раз думаю, как хорошо, что местные аборигены не смогли стать носителями в силу своей неразвитости. Сидел бы я сейчас в болоте и жрал водоросли и всяких рачков.

– Сколько тебе ещё нужно времени для завершения первого этапа? – перешёл непосредственно к делу генерал.

– Первый этап уже практически завершён, – с плохо скрываемой гордостью сказал Конкрайт. – Население города на девяносто процентов преобразовано.

– А оставшиеся десять?

– Попрятались по щелям. Отловим в ближайшее время. Думаю, проблем с ними не будет. Правда, были случаи оказания сопротивления, но воины матери легко справлялись с мятежниками.

– Справлялись? – переспросил Оттама.

– Именно, что справлялись, – слегка поморщился президент. – Воины отлично зарекомендовали себя при организации облав по городу – их быстрота и неуязвимость помогли предотвратить бессмысленное уничтожение множества ценных тел. Я брал воинов с собой на захват присланных Вишняком солдат. И там воины были на высоте – работали, по меньшей мере, за троих. Но с наступлением холодов они стали тупо впадать в спячку.

– В спячку? – обычно уравновешенный и спокойный Оттама от удивления распахнул глаза.

– Да. Похоже, при создании воинов мать слишком много позаимствовала от настоящих змей. Поэтому с началом зимы наши змееликие стали двигаться, как сонные мухи.

– Не может быть, чтобы мать так ошиблась, – нахмурился генерал. – К тому же, воины, в отличие от настоящих пресмыкающихся, созданы на основе теплокровных существ.

– Факты говорят обратное. – Конкрайт пожал плечами. – Как утверждают те, кому достались тела учёных, всё дело в видоизменяющей плазме матери. С понижением окружающей температуры плазма искусственно замедляет все процессы в организме, чтобы сохранить жизнеспособность воина. Я проконсультировался с матерью – она сказала, что с другими телами ничего подобного не происходило. Видимо, сочетание "человек-змея" не совсем удачное. К счастью, ситуация в городе уже не требует постоянного присутствия воинов, а нынешняя зима короткая – уже через месяц температура поднимется.

– Ситуация в городе? А вне его?

Конкрайт недовольно поджал губы – у Оттамы просто талант выискивать неприятные вопросы.

– Вне города есть только одно более-менее крупное поселение на соседнем материке. И там всё под контролем. Хуже дела обстоят с фермерскими хозяйствами. Их великое множество, они разбросаны по огромным территориям, сами фермеры приезжают в город только на ярмарки да на закупки. Их отлавливают, когда они появляются в Свен-Тауне. Посылать же вооружённые группы, считаю нецелесообразной тратой средств.

– Если не ошибаюсь, именно таким фермерам удалось в своё время сбежать с Одды, – заметил Оттама. – И из-за этого пришлось начинать операцию с блокадой планеты.

Конкрайт косо глянул на чернокожего генерала и не удержался от ответной шпильки:

– Операцию с блокадой правильнее назвать непродуманной авантюрой, которая может привести к полному краху.

– Мать так не думала, когда давала разрешение, – заявил Оттама.

– А о чём думал ты, когда пригнал сюда военные корабли, которые тебе лично не подчиняются? И если раньше планировалось распространение наших агентов, как быстрое и скрытное, то что делать теперь? После снятия блокады на Одду примчится огромное количество всевозможных экспертов, журналистов и сексотов службы безопасности. Никто из туэлли не сможет и шагу сделать, чтобы не попасть под всевидящее око эсбэшников. Мне кажется, что наша мать стала чересчур много совершать ошибок.

– И главная из них – ты, Конкрайт, на посту руководителя всего движения, – Оттама усмехнулся, глядя на вскипевшего президента. – Ну, полно, не будем ссориться. От этого выигрывает Империя и её союзники, но никак не мы, туэлли.

– Ну, знаешь, генерал… Бросаешься тяжкими обвинениями и тут же призываешь к примирению.

– Конечно, – спокойно ответил Оттама. – Зато теперь между нами нет неясности, и мы можем говорить друг другу в глаза всё, что думаем. Без недомолвок и фальши. Это пойдёт на пользу общему делу.

Президент, собиравшийся сказать очередную резкость, закрыл рот. Проклятый генерал обставил всё так, что Конкрайт окажется недальновидным, если вздумает продолжить выяснение отношений. А недальновидность на главном посту карается очень просто – одно посещение матери, и туэлли превращается в манкурта без собственной воли и памяти.

– А теперь, когда мы выяснили отношения, расскажи мне о реальном положении дел. Я должен владеть всей информацией, а не теми обрывками, которыми ты хотел меня напичкать. В противном случае мне будет тяжело проанализировать ситуацию и предпринять действенные меры.

Президент Одды постепенно успокоился, сообразив: генерал только что согласился разделить ответственность за все его дальнейшие действия. И в случае ошибки не только Конкрайт, но и Оттама превратится в манкурта.

– Я ничего не скрывал, – несколько ворчливо проговорил Конкрайт. – В городе, действительно, произведено практически стопроцентное преобразование жителей. В это число входят и беженцы, недавно прибывшие с Баянита – мать их успела обработать, отложив жителей города "на второе". На фермерских территориях дела обстоят хуже, но вполне терпимо: ближайшие к городу хозяйства уже давно захвачены. И северные территории тоже все наши. А вот на юге ещё есть отдалённые хозяйства, до которых мы пока не добрались.

– Что мешает послать два-три грузовых вертолёта и взвод воинов для отлова фермеров? После снятия карантина они будут представлять реальную угрозу, если проболтаются кому-нибудь.

– Мы успеем их отловить. Неделя-другая роли не играет. В настоящий момент у нас слишком мало квалифицированных кадров. Например, начальные, которым достались тела пилотов, ещё не изучили в совершенстве функции организма и не овладели всеми требуемыми навыками. Техники и операторы наземных бронеходов тоже проходят стадию углублённого обучения. Отправить их сейчас, значит подвергнуть опасности не только технику, но и воинов. А воины, сам знаешь, перестраивают организм довольно долго. Но через месяц, когда множество начальных из солдат перейдут в стадию полноценных адептов, я планирую начать общую операцию. За два-три дня все непреобразованные будут арестованы и доставлены в Свен-Таун.

– Какие сейчас трудности?

– В городе до сих пор происходят стычки с непреобразованными. К счастью, люди разрознены и с каждым днём их становится всё меньше. Фермеры с южных земель тоже порой оказывают сопротивление. В остальном всё в порядке. Фаланы планомерно уничтожаются.

Оттама одобрительно кивнул. Это правильно, что Конкрайт решил уничтожить туземцев. Мозги их слишком малы, чтобы вместить в себя туэлли, зато аборигены представляют собой реальный источник сведений для посторонних. Лучше уж заранее стереть ближайшие к городу дикарские поселения, тем более что особой квалификации для этого не требуется – знай себе стреляй да жги.

– …межзвёздные транспорты с Баянита стоят в космопорте, военные корабли, на которых прибыли курсанты с Сольтана, с северных предгорий тоже перегнали в город, – деловито продолжал президент. – Склады личного оружия, которое доставлял Свифт, я уже расконсервировал, и теперь все адепты вооружены. И самые толковые начальные тоже. Планетарная бронеходная техника готова к использованию. Через месяц все начальные стопроцентно овладеют своими телами, мы выловим последних оставшихся людей. Блок-эскадра, по-видимому, наблюдает, что тут у нас творится, но ни разу на связь не вышла. Думаю, ничего предосудительного они не заметили. Через полтора месяца можно будет снимать карантин.

– Иными словами, у вас всё под контролем, – подытожил Оттама. – Ну, что ж, мне остаётся только откланяться.

Темнокожий генерал собрался закончить разговор, когда на коммуникаторе Конкрайта зажёгся сигнал экстренного вызова.

– Высший брат, мне нужна помощь, – послышался усталый голос. – Пришли из города транспорт, я нахожусь в трёх километрах западнее поста "Северный".

Оттама с удивлением увидел изображение старого знакомого – сержант-рейнджера Смитски. На лбу Смитски запеклась кровь, а полевой костюм из плотной камуфляжной ткани был в нескольких местах порван и обожжён. За спиной рейнджера Оттама увидел неясные очертания предгорий и чёрный дым, столбом поднимающийся из ущелья.

– Смитски, ты с лесным пожаром не можешь справиться? – недоверчиво спросил Конкрайт. – Возьми начальных у капитана Ксалара. Я сейчас распоряжусь, чтобы он выделил тебе дополнительный вертолёт.

– Здесь нападение, – прервал президента сержант. – Двадцать начальных уничтожены. Складов и пункта переподготовки "Северный" больше нет – их остатки горят за моей спиной. Я – единственный выживший.

– Кто напал? Блок-эскадра?

– Нет, – к облегчению высших туэлли, Смитски отрицательно покачал головой, – блок-эскадра ни при чём. Напавших всего пять человек – это те, кто сумел спастись с корабля спецроты. Их пытались дважды арестовать, и оба раза неудачно. Погибли три воина, три адепта и несколько начальных.

– И что, эти пятеро сумели не просто избежать ареста, но ещё и уничтожить "Северный"? – не веря своим ушам, переспросил Конкрайт. – А куда смотрел Ксалар?

– Ксалар, похоже, убит. Все мертвы, кроме меня, – Смитски потрогал ссадину и поморщился. – Когда мой вертолёт сбили, я сумел скрыться. Без оружия, без связи. Пешком отправился к "Северному" и намного опередил бы этих, но мне встретилась стая степных волков. Просидел на верхушке скалы почти сутки, чуть насмерть не замёрз. А когда я подошёл к "Северному", уже было поздно. Мне лишь удалось снять с трупа часового коммуникатор. Вышка связи ещё работает, поэтому…

На этом месте передача прервалась. Экран коммуникатора залило матовой белизной, и появилась надпись "нет сигнала". Президент, угрюмо сжав челюсти, откинулся на спинку кресла, уставившись на стену. Оттама, находясь за миллиарды километров от Одды, шумно выдохнул.

– А ты говорил "всё хорошо". А ведь блок-эскадра ведёт съёмку круглосуточно.

– Генерал, срок снятия блокады остаётся тем же.

Оттама долгим взглядом посмотрел на Конкрайта, размышляя, что ему делать дальше: попытаться поговорить с матерью об отстранении Конкрайта или оставить всё как есть? С одной стороны Конкрайт, похоже, стал слишком самонадеянным, с другой – замену ему взять негде. В настоящий момент ни один туэлли не смог бы выполнить ту работу, которую тащил президент. Включая самого Оттаму, даже если бы он не находился на Краэтае. По большому счёту выбора и не было.

– Удачи, брат, – Оттама поднялся.

– Удачи, брат, – эхом отозвался президент. – Продержи здесь блок-эскадру ещё полтора месяца.

Генерал кивнул и завершил разговор.

Глава 11

Одда. Легионеры.

– Ну? И дальше что? – спросил Пётр, оглядывая дымящиеся руины, ещё недавно бывшие крошечным военным городком. – Теперь будем уничтожать других жителей этой несчастной планеты?

Джонс, сжав губы, угрюмо посмотрел на товарища, Кисс, напротив, отвёл взгляд. Ван-Вейс деловито манипулировал с планшетом, изображая крайнюю степень занятости. Зорин посмотрел на Шумского – Грег выдержал его взгляд и твёрдо ответил:

– Понадобится – будем, если с ними случилось то же, что и с этими.

Среди горевших зданий и складов на земле лежали трупы. Как до сих пор был уверен Зорин – людей. А Грег, наоборот, был убеждён, что мертвецы людьми при жизни уже не были. Перед боем он и Пётр не успели до конца это выяснить – едва поднялась тревога, как военный городок буквально взорвался сериями выстрелов и вспышками лазерного огня.

А шумиха возникла из-за часового, который скрывался в укромном уголке меж двух огромных обломков скал. Он словно ниоткуда выскочил перед Зориным открыл огонь из "Гаузера". К счастью, у Петра оказалась отменная реакция – он успел совершить невероятный прыжок в сторону, избежав попадания разрывных пуль. Правда, это не спасло Зорина от падения с трёхметровой высоты, но пара синяков лучше, чем дыра в груди. Грег, шедший вслед за Петром, успел пригнуться и прикончить бешеного часового до того, как тот обратил свой "Гаузер" на остальных членов небольшого отряда.

И сразу после этого началась стрельба. Периметр городка, как оказалось, охраняли кроме живых часовых ещё и стрелковые роботы, которые немедленно начали палить во все стороны, срезая под корень растительность и оплавляя камни. Пятеро легионеров залегли на склоне горы, пережидая обстрел, потом рассредоточились и принялись методично уничтожать живую и роботизированную охрану.

Обитатели военного городка вели себя на удивление бестолково: выскакивали с оружием на открытые места, вставали во весь рост и принимались стрелять во все стороны. Никто из пятерых легионеров так и не понял, чем вызвана такая неимоверная агрессия – местные вояки, даже не разобравшись в происходящем, сразу же открывали огонь. И, как следствие, были безжалостно истреблены.

Зорин при этом старался не убивать, а оглушать людей, будучи уверенным, что можно разблокировать им сознание. За что чуть не поплатился жизнью – один из оглушённых пришёл в себя, бросился на Зорина и чуть не прирезал его. Пришлось Петру на время забыть про гуманность.

Вскоре небольшой городок представлял собой горящие руины. К великому сожалению легионеров на взлётной площадке летательных средств не оказалось. Как не оказалось ни одной целой бронемашины – десять из десяти, стоявших в ангаре, сгорели вместе со складом. Похоже, там же хранились боеприпасы, потому что едва начался пожар, как раздался взрыв, уничтоживший добрую половину местных военных, несколько щитовых домов и ангары.

Зорин приволок оглушённого им военного – единственного выжившего в бойне.

– Рыжик, ты ведь спец, может, попробуешь взломать блокировку сознания? – сказал Пётр, аккуратно положив человека на мёрзлую землю.

– Мозголомом никогда не был, – хмуро ответил Ван-Вейс. – К тому же для этого требуется, кроме образования, ещё и специальная аппаратура.

– Ты хочешь сказать…

– Что я не смогу помочь этому человеку, – кивнул Серж.

– Я уверен, что он уже не человек, – сказал Грег. – Он теперь туэлли. Чужак. И, самое главное, враг.

– Откуда ты знаешь? – возмутился Пётр. – Ты же не медик. И не специалист по внеземному разуму. Откуда у тебя уверенность, что этот человек человеком не является? Его просто зомбировали, и всего-то требуется, что найти ключ разблокировки сознания.

– Скажи, Петь, было бы легче, если бы ты знал, что получил пулю от настоящего человека, а не чужака, влезшего ему в голову? По-моему, никакой разницы нет.

– Как это нет?!! – вскинулся Зорин. – Человека можно вернуть в нормальное состояние.

– Но пока это произойдёт, он всех нас прикончит, – встал на сторону Шумского Джонс. – Пётр, не сходи с ума. Если не мы их, то они нас – это закон войны.

– И что, ты готов выпустить пулю в лоб Стренджеру? – запальчиво воскликнул Зорин. – Или Браухшвайгеру?

– Да, если кто-нибудь из них поднимет на меня оружие, – сказал Лин. – А что сделаешь ты, если Стренджер нацелит тебе в лоб "Ангель"? То-то и оно. Пойми, сейчас нет места нелепой жалости.

– Но почему вы решили, что это были уже не люди? – жалобным тоном спросил Пётр, которого логические доводы товарищей "припёрли к стене".

– Ты же слышал, как чешуйчатый говорил про то, что преобразует нас, – сказал Грег. – Помнишь, когда он напал на меня у флаера?

– Не помню, – буркнул Пётр, явно соврав.

– Насколько я понимаю, преобразованный человек становится так называемым туэлли без возможности возврата. Иначе чешуйчатому смысла бы не было нас заманивать. Ведь получается, придёт умный и душевный Пётр Зорин, найдёт ключ к психокоду, и станет бывший раб туэлли его врагом.

– И нам тоже полузмей предлагал присоединиться к туэлли, – подтвердил Лин. – Туэлли, сказал он, обладают разными телами, но едины. Тогда я не понял смысла этого высказывания.

– А теперь?

– А теперь думаю, что независимо от того, полузмей перед нами или человек, он – туэлли. Чужак.

– И как мы определим, кто напал на нас? – поинтересовался Пётр.

– Думаю, с людьми можно договориться. С неведомыми туэлли – вряд ли. Во всяком случае, пока ещё ни разу не получилось.

– Пока ты будешь выяснять, можно ли договориться с противником, он тебя прикончит, – ядовито сказал Пётр.

– Значит, будем драться со всеми встречными, – невозмутимо сказал Джонс. – До тех пор, пока не убедимся, что перед нами стопроцентный человек. Например, прилетевший извне.

– Лин, никакой гарантии, что прилетевший на Одду окажется человеком, а не туэлли, – покачал головой Кисс. – Может, его преобразовали, а потом отправили в космос.

– Хорошо. Переждём карантин, а когда на Одду понаедут медицинские эксперты и особисты всех мастей, мы расскажем им о туэлли. И пусть специалисты решают, что за чужаки оказались на Одде и как им противодействовать.

– Отличный план, – вмешался в разговор Ван-Вейс, оторвавшись от манипуляций с планшетом. – Вот только вряд ли нам позволят спокойно посидеть. Хотя бы потому, что мы уничтожили здесь более двадцати чело… то есть, туэлли. И сожгли целый гараж наземной бронетехники. С техникой мы, конечно, погорячились, правда, Пётр?

Зорин, который случайно учинил пожар в длинном ангаре, запустив в него зажигательной гранатой, потупил взгляд.

– Хозяева испорченного добра явно не будут смотреть сквозь пальцы на наши безобразия. И вскоре надо ждать гостей с воздуха. – Серж ткнул пальцем в планшет. – Единственный на планете город – Свен-Таун. Отсюда до него около девятисот километров. Вертушка преодолеет это расстояние часа за полтора-два. Боевой флаер – за час. Мы закончили погром поста "Северный" двадцать минут назад. Таким образом, у нас есть около сорока минут, чтобы убраться отсюда подальше. Вскоре сюда нагрянет тяжеловооружённый десант. Это я узнал из городского информатория.

Легионеры переглянулись.

– Что ещё ты узнал от своей умной машины? – поинтересовался Грег.

– К сожалению, немного – контакт с городом оборвался. Видимо, вышка связи прекратила работу. Не надо было постовой генератор поджигать.

– Но он же питал всех охранных роботов, – возразил Джонс.

– Эти роботы были запрограммированы всего лишь на уничтожение местной хищной фауны.

– Мы-то об этом не знали. К тому же, ты первый зарылся носом в землю, когда началась пальба.

– Было дело, – невозмутимо сказал Ван-Вейс. – Но генератор, питающий весь пост, можно было и не трогать.

– Поди тут разбери, где агрегатная или склады, когда со всех сторон нападали, – проворчал Пётр, глядя на мертвецов. – Может, не лезли бы к нам, остались бы живы.

– Давай, пацифист, собирать оружие, – сказал Грег. – А ты, Серж, попробуй реанимировать вездеход.

Джонсу и Киссу Шумский ничего не сказал – он просто не знал, как они отреагируют на самозваного начальника. Зорин и Ван-Вейс выбрали Грега на роль командира, к тому же они были рядовыми. А Кисс – сержант, и по всем канонам командовать должен он. Однако Ван-Вейс недвусмысленно дал понять, что подчиняться Киссу не собирается, поэтому Грег продолжил исполнять роль командира взвода. Сержант Кисс долгим взглядом посмотрел на Шумского, потом на ушедшего Ван-Вейса и громко сказал:

– Джонс, пока наши товарищи из спецроты занимаются оружием, мы с тобой поищем провизию.

Грег усмехнулся, одобряя игру сержанта. Кисс дипломатично разделил надвое маленький отряд, дав понять, что не собирается принимать командование над "вихревцами". Четыре человека разошлись по бывшему посту "Северный", пятый – Ван-Вейс, принялся колдовать над "мозгами" вездехода, пытаясь взломать систему запуска. Серж, ругаясь на "боевиков, которым лишь бы пострелять", в конце концов, преодолел защиту и активировал старт. Двигатель взревел, выпустив клуб вонючего дыма. Ван-Вейс посмотрел на приборную панель и отправился искать бочки с топливом.

Грег и Пётр, услышав рёв заведённого двигателя вездехода, перетащили к куче автоматов и цинков с патронами восьмиствольный "Вулкан" и стационарный лучемёт "Супер Б" на треноге, которые поначалу не решались брать с собой в путь. Таскать на горбу громоздкое оружие – удовольствие невеликое, даже для гиганта Зорина, а вездеходу эта тяжесть нипочём. Кисс и Джонс, в свою очередь, увидев заведённый вездеход, приволокли к нему ящик с концентрированным высокоэнергетическим желе – питательным, но ужасным на вкус.

– Вернуться бы к десантному боту и демонтировать зенитку, – сказал Кисс.

– И держать её в руках, – иронично заметил Зорин. – Турель-то останется на боте.

– Ну, с твоей комплекцией можно и пушки в руках держать, – усмехнулся Кисс.

– Скоро так и будет, – послышался голос Ван-Вейса. Глядя на недоумённые лица товарищей, Серж пояснил: – Вездеход заправлен едва ли наполовину, а октановое топливо сгорело вместе с боеприпасами.

Джонс залез в кабину, поглядел на указатели топлива и подтвердил слова Ван-Вейса.

– Сотни полторы километров осилим, не больше, – Грег прикинул в уме расстояние. – Серж, погляди на карте, что находится в окружности сотни километров отсюда.

– Уже поглядел, – мрачно сказал Ван-Вейс. – Если верить сведениям, которые я успел утащить из местного информатория, то километрах в шестидесяти к востоку есть какая-то ферма. И всё. Если нас будут искать, то там в первую очередь.

– Другими словами, пересидеть там не получится, – закончил его мысль Джонс.

– Нет, нельзя рассиживаться по укромным уголкам, – решительно возразил Грег. – Мы должны любым способом связаться с блок-эскадрой и предупредить её командира о чужаках.

– А ты думаешь, они не знают о них? Зачем тогда блок-эскадра висит? – спросил Ван-Вейс.

– Защита от вируса, – сказал Зорин. – Слушайте, а, может, вирус на этой планете мутировал и превратил людей в туэлли?

– Нет, – покачал головой Джонс. – Мы видели ту чёрную штуку, которая преобразовывала наших парней в туэлли. Вирус тут ни при чём.

– Я уверен в одном: блок-эскадра ничего не знает о вторжении чужаков, – сказал Грег. – Сами посудите, разве можно определить с орбиты, человек внизу идёт или туэлли? Если наблюдатели ничего не подозревают, то они будут всего лишь блокировать эфир и подходы к планете. Вот как это сейчас и происходит. Будь они извещены, наш "Меченосец" никогда бы не пустили на планету – это же прямая поставка военной силы врагам.

– Каким образом ты собираешься сообщить о чужаках блок-эскадре? – осведомился Ван-Вейс. – Каналы наземных средств связи орбитальные наблюдатели заблокировали. Если и есть передатчики, способные выйти на связь с эскадрой, так только в городе. Вот только как завладеть ими?

– Нужно выдвигаться к городу, – сказал Грег. – Там космопорт, откуда можно соединиться с блок-эскадрой. Опять же, есть звездолёты… во всяком случае, наш "Меченосец" улетел как раз в ту сторону. С любого корабля можно выйти на связь.

Оружие уже было погружено в вездеход, продукты тоже. Оставалось решить, что делать с пленным, которого добыл Зорин и который до сих пор лежал без сознания. Пётр настаивал на том, чтобы взять его с собой, остальные возражали, но не очень активно. В результате пленника, связанного "липучкой", положили на пол тесного пассажирского отделения – в грузовом отсеке он бы попросту замёрз.

Кисс уселся за штурвал вездехода и вдавил рукоять газа. Гусеницы с лязгом заскрежетали по камням, и тяжёлая машина уехала прочь от сожжённого поста "Северный" – одного из оплотов туэлли в диких землях.

Одда. Блок-эскадра.

Вахтенный лет-майор Соловьёв, увидев вошедшего в центр мониторинга Фирса, крикнул:

– Вахта, смирно! – убедившись, что офицеры и рядовые выполнили его команду, доложил: – Господин лет-полковник, за время несения дежурства на кораблях блок-эскадры происшествий не случилось. На объекте были зафиксированы непродолжительные боевые действия к северо-западу девятьсот от основного населённого пункта Свен-Таун. Ответственный вахтенный офицер, лет-майор Соловьёв.

– Вольно. Что за боевые действия?

– Вот здесь, – офицер показал место на карте Одды. – Почти в тысяче километров от Свен-Тауна. Это был то ли форпост, то ли просто удалённый склад. Точно неизвестно. Но зато взрыв был солидным. К сожалению, этот район не принадлежал к числу тех, за которыми велось непрерывное наблюдение.

– Другими словами, вы можете мне показать только облако далёкого дыма, – констатировал Фирс.

– Да, сэр. Но ведь никто не ожидал, что боевые действия перекинутся так далеко от города. Главной задачей до сих пор считалось…

– Я знаю, знаю, – успокоил лет-майора Фирс. – Теперь, надеюсь, вы установили камеры слежения в тот район?

– Но, – Соловьёв слегка изменился в лице, – там ведь ничего не осталось. А нападавшие покинули район боя.

– Господин лет-майор! – загремел командир эскадры – Немедленно установить камеры. И отправить несколько зондов вниз. И потом, кто такие, эти нападавшие?

– Неизвестно.

– Узнать! – рассвирепел Фирс. – Врежтесь во все каналы, просканируйте прилегающее пространство, но добудьте мне сведения. Иначе, зачем мы торчим в этом захолустье?!! Чтобы просто отбыть ссылку? Мы должны знать всё, потому что аттестационная планетарная комиссия по завершении карантина спросит с нас. И никто не посмотрит, что они – гражданские, а мы – военные. Надеюсь, лет-майор, вы не горите желанием получить выговор и штраф в размере сорока трёх окладов?

Соловьёв чуть было не спросил, почему именно сорока трёх, но вовремя одумался. Фирс в последнее время выглядел слишком злым, чтобы доставать его любыми вопросами. Не успел командир выйти, как Соловьёв услышал рапорт сержанта, что в сканируемом районе вновь происходят боевые действия, на сей раз с применением военно-воздушной техники класса "канюк". Но из-за сильной облачности и экранирующей магнитной бури разобрать, что конкретно происходит, практически невозможно. После чего сержант спросил, что ему делать дальше. Лет-майор, вжав голову в плечи, ждал из коридора негодующего вопля командира Фирса, но тот, видимо, уже удалился достаточно далеко и ничего не слышал. Лет-майор Соловьёв выпрямился и, сделав свирепое лицо, рыкнул на наблюдателя:

– Сержант, что за вопросы?!! Немедленно отправить вниз два наблюдательных зонда. Если записи происходящего не окажется, то тебя ждёт штраф в размере полугодового жалования. Ясно?

Сержант всё понял. Он беззвучно выругался и дал команду к старту двум зондам, хотя и понимал, что пока они долетят до места событий, будет уже поздно. Чёрт возьми, уже сейчас было поздно, потому что спектральный контроль больше не отображал информацию. Но сержант промолчал – всё равно спорить с начальством бесполезно.

*****

Действительно, на поверхности планеты бой уже прекратился. Вернее, это и боем назвать было нельзя – так, точечный ракетный удар в ответ на длинную и неточную очередь из лучемёта. Пилот штурмового флаера, выпустив шесть ракет и превратив наземный вездеход в груду раскалённого и искорёженного железа, не рискнул приземляться для личной проверки на заснеженную поверхность, заросшую чахлыми деревьями. Туэлли всего лишь около двух недель назад вселился в тело, и потому владел только основными навыками. Высокое пилотное мастерство, присущее бывшему владельцу, пока оставалось для туэлли недосягаемым. Однако уже освоенных функций с избытком хватило, чтобы поднять флаер в воздух, долететь до цели и уничтожить её.

Завесив штурмовик над горящим на земле вездеходом, туэлли ещё раз просканировал окружающую местность. Компьютер нашёл только пару каких-то некрупных местных животных. Убедившись, что люди, ехавшие в вездеходе, мертвы и не успели в последний момент выскочить и спастись, туэлли отчитался в выполнении задания и направил флаер обратно в город.